Давайте начнем с хороших новостей. Не вся обратная связь тяжела и неприятна. Учитель неожиданно похвалил общительность вашего сына. Покупатель сделал разумное предложение по обработке заказа, которое ускорило процесс. Вы хотели сделать челку, но парикмахер предложил лучший вариант, и это замечательно. Такую обратную связь мы получаем постоянно. Она может быть бесполезна, но по крайней мере, не раздражает и не беспокоит.

Большинство из нас спокойно реагирует на позитивную обратную связь, хотя даже похвала может вызывать негативные чувства. Порой мы просто не уверены в искренности говорящего, а иногда считаем, что не заслуживаем добрых слов. Но завершение сделки, высокая оценка со стороны уважаемого человека или полезный совет, который повысил уровень вашей квалификации, могут оказать колоссальное влияние на человека. Мы это сделали, у нас все получилось, мы кому-то нравимся.

Но обратная связь бывает и очень неприятной. Она приводит нас в смятение или ярость, нервирует или подавляет. Вы критикуете моего ребенка, мою карьеру, мой характер? Вы хотите исключить меня из команды? Вы действительно так обо мне думаете?

Такая обратная связь нас заводит. Сердцебиение учащается, желудок сжимается, мысли начинают метаться и путаться. Такой прилив эмоций мы воспринимаем негативно. Мы видим в нем отвлекающий фактор, от которого нужно избавиться, или препятствие, которое нужно преодолеть. Находясь в плену триггерной реакции, мы огорчаемся, мир становится мрачным, и мы не можем общаться, мыслить и учиться как обычно. Мы лишь защищаемся, атакуем или признаем поражение.

Но отвергать триггерные реакции или притворяться, что их не существует – не решение проблемы. Попытки игнорировать такую реакцию, но не выявлять ее причины – это все равно, что бороться с пожаром отключением сигнализации.

Итак, триггеры – это не только препятствия. Триггеры – это еще и информация, своеобразная карта, которая помогает нам выявить источник проблем. Понимание триггеров и механизма их отключения – это путь к управлению своими реакциями и искусному ведению разговоров об обратной связи.

Давайте же рассмотрим эту карту повнимательнее.

Поскольку обратную связь мы получаем от самых разных людей, а недостатков у нас предостаточно, можно подумать, что она вызывает огромное количество разнообразных триггеров. Хотим вас порадовать:

их всего три.

Мы называем их «триггерами истины», «триггерами отношений» и «триггерами идентичности». Каждая категория возникает по разным причинам, и вызывает у нас разные реакции.

Триггеры истины связаны с сутью обратной связи, которая порой оказывается грубой, бесполезной или просто неправильной. Получив такую обратную связь, мы чувствуем себя обиженными и раздраженными. В такой ситуации оказалась Мириам, когда муж сказал, что на бар-мицве его племянника она вела себя «недружелюбно и заносчиво». «Недружелюбно?! По его мнению, я должна была танцевать на столе?» Такая обратная связь просто смешна. Она абсолютно несправедлива.

Триггеры отношений запускаются конкретным человеком, который дает нам такую обратную связь. Любая обратная связь окрашивается отношениями между собеседниками. Порой наши реакции определяются нашим мнением о собеседнике (он просто некомпетентен в этом вопросе!) или нашим представлением о том, как он к нам относится («Как ты можешь ко мне так придираться после всего, что я для тебя сделал?»). Фокус смещается с самой обратной связи на наглость собеседника («Он делает это по злобе или просто по глупости?»).

А вот триггеры идентичности не сосредоточены ни на самой обратной связи, ни на том, кто ее дает. Триггеры идентичности связаны с нами. Справедлива обратная связь или нет, разумна или бессмысленна, в ней есть нечто такое, что подвергает испытанию наше представление о самих себе. Мы расстраиваемся, ощущаем угрозу или чувство стыда. Мы теряем душевное равновесие. Неожиданно оказывается, что мы не знаем, как к себе относиться, а наши ценности становятся сомнительными. В таком состоянии прошлое кажется ужасным, а будущее – тусклым. Все это влияние «триггера идентичности». Когда он вступает в игру, речи о наших сильных и слабых сторонах уже не идет. Мы просто стараемся выжить.

Что плохого в подобных реакциях? Если обратная связь абсолютно несправедлива, если собеседник не заслуживает доверия, если мы ощущаем угрозу и теряем душевное равновесие, разве эти реакции не обоснованы?

Они вполне обоснованы.

Триггеры мешают нам воспринимать обратную связь не из-за ее необоснованности. Сложность возникает потому, что они не позволяют нам разумно и правильно вести разговор. Эффективное восприятие обратной связи – это процесс осознания и фильтрации. Нам нужно понять, как собеседник воспринимает мир, проанализировать идеи, которые, на первый взгляд, кажутся бессмысленными, решиться на эксперимент. А потом отвергнуть или отложить на будущее те части обратной связи, которые кажутся неадекватными или просто не нужны вам в настоящее время.

Учится не только тот, кто воспринимает обратную связь. Во время эффективного разговора собеседник, который посылает обратную связь, может понять, почему его совет бесполезен, а оценка несправедлива. Оба собеседника могут увидеть свои отношения в более ясном свете. Они могут осознать реакции друг на друга и увидеть более эффективный способ двигаться вперед.

Но сделать все это под влиянием триггеров почти невозможно. Поэтому мы совершаем ошибки, которые заставляют отвергать потенциально ценную обратную связь и принимать близко к сердцу то, чему место в мусорной корзине.

Давайте более подробно обсудим три категории триггеров и посмотрим, что можно сделать, чтобы управлять ими более эффективно.

Есть немало веских причин отвергнуть обратную связь, и главная – ее ошибочность. Совет плох, оценка несправедлива, восприятие нас другим человеком слишком узкое или устаревшее. Мы отвергаем, защищаемся или переходим в атаку. Порой это происходит прямо в разговоре, но чаще всего в разуме.

Но правильно понять и оценить полученную обратную связь гораздо труднее чем кажется. Тому есть три причины – и три образа действий.

Разделение признания, наставления и оценки

Первая проблема осознания обратной связи заключается в том, что мы на удивление часто не понимаем, действительно ли это обратная связь. А если и понимаем, то не знаем точно, какого она рода и каким образом может нам помочь. Да, мы просили об обратной связи. Нет, мы не просили о том, что нам дали в ответ.

Отчасти эта проблема связана с тем, что сам термин «обратная связь» может иметь самые разные значения. Похлопывание по спине – это обратная связь, но и выговор тоже. Полезные инструкции – это обратная связь, но и увольнение тоже. Такие ситуации не просто позитивны или негативны. Это совершенно разные виды обратной связи, которые имеют разные цели.

Оценивая обратную связь, нужно, в первую очередь, определить, к какой категории она относится. Обычно обратная связь выражается в трех формах: признание (спасибо), наставление (это можно сделать лучше) и оценка (что вы сделали). Получатель обратной связи часто хочет услышать и слышит одно, хотя тот, кто ее посылал, имел в виду совершенно другое. Вы наконец-то решились показать своему другу, профессиональному художнику, свой автопортрет. На этом этапе развития вам нужны поддержка и одобрение. Вам нужно, чтобы кто-то сказал: «Неплохо! Тебе стоит этим заняться». Но вместо этих слов вы получаете список двенадцати промахов, которые необходимо исправить.

Все может быть и по-другому. Вы показали свою работу профессиональному художнику, потому что надеялись получить список недочетов, которые нужно исправить, а вместо этого услышали: «Неплохо! Тебе стоит этим заняться». Ну и как вам это помогло?

Нужно знать, чего мы хотим, и понимать, что мы получаем. Совпадение ожиданий очень важно.

Главное – понимание

Звучит очевидно и кажется очень простым. Прежде чем понять, что делать с обратной связью, нужно убедиться, что вы все правильно поняли. Как и мы, вы, наверное, считаете, что уже это сделали. Вы получили обратную связь. Вы приняли или отвергли ее. Но в контексте получения обратной связи «понимание» сказанного собеседником – вещь непростая. Вам нужно понять, что они имеют в виду, что их беспокоит, что они рекомендуют. А это безумно трудно.

Например, Кип и Нэнси. Они работают в организации, которая набирает работников для сложной работы за границей. Нэнси говорит Кипу, что у него предубеждение против кандидатов с нетрадиционной ориентацией. Нэнси говорит, что такое отношение «проскальзывает» в собеседованиях.

Поначалу Кип отвергает эту обратную связь. Предубеждение не может «проскальзывать», потому что у него его нет. На самом деле (хотя Нэнси об этом не догадывается) у него самого нетрадиционная ориентация. Более всего его беспокоит, как бы кто не подумал, что он отдает предпочтение кандидатам, которые не скрывают своей ориентации.

Поэтому обратная связь от Нэнси кажется Кипу совершенно неправильной. Считаем ли мы, что он должен принять ее как правильную? Нет. Мы считаем, что Кип просто не понял истинного смысла этой обратной связи. Ему нужно постараться понять, что именно вызывает у Нэнси беспокойство, в чем она видит проблему.

Позже Кип просит, чтобы Нэнси пояснила свою точку зрения. Она отвечает: «Беседуя с кандидатами традиционной ориентации, ты рассказываешь им об обычных трудностях предстоящей работы и наблюдаешь за их реакцией. С кандидатами нетрадиционной ориентации ты вообще не говоришь о работе. Ты сразу заговариваешь о несерьезности их прежних занятий. Ты просто не воспринимаешь их всерьез».

Кип начинает понимать, что имела в виду Нэнси, и высказывает свой взгляд: «А мне кажется, что я воспринимаю их очень серьезно. Я хочу узнать их человеческие качества – насколько они упорны и находчивы. Это очень важно для работы за границей с нечетко определенными рамками и в сложных условиях. Это гораздо полезнее, чем обсуждение гипотетических проблем».

Это типичный пример полного понимания. Кип выяснил точку зрения Нэнси, а Нэнси разобралась в подходе Кипа. Хорошее начало. Но, как мы увидим дальше, здесь есть над чем поработать.

Выявление слепых зон

Слепые зоны заметно осложняют понимание обратной связи. Конечно, у вас нет слепых зон, но вы точно знаете, что они есть у ваших коллег, родных и друзей. Такова природа слепых зон. Мы не просто не замечаем определенных своих качеств, но еще и не замечаем собственной слепоты в этом отношении. Однако наши слепые зоны прекрасно видны всем остальным.

Это основная причина непонимания в ходе разговоров об обратной связи. Иногда обратная связь, которую мы воспринимаем как неправильную, действительно неправильна. А иногда это всего лишь обратная связь в слепой зоне.

Вернемся к Кипу и Нэнси. Она понимает нечто важное, чего не видит Кип. Нэнси видит и слышит Кипа в процессе собеседований. Она замечает, что во время разговора с кандидатами нетрадиционной ориентации он становится более оживленным – громче говорит, чаще перебивает, дает меньше возможностей высказать свою точку зрения.

Это наблюдение настолько удивляет Кипа, что он не может поверить своей коллеге. Он просто не осознает собственного поведения. Это его расстраивает. Если Нэнси права, то, несмотря на самые лучшие намерения, он действительно вредит кандидатам, общение с которыми для него интереснее всего. Его предпочтение кандидатов с нетрадиционной ориентацией работает против них.

Этот разговор многое открыл и Кипу, и Нэнси. Она сумела понять истинные намерения Кипа, а Кип начал понимать, как его поведение влияет на результаты собеседования. Разговор не закончен, но они уже вступили на верный путь к исправлению ситуации.

Управление триггерами истины – это не притворство. Вы не обязаны признавать правильность того, что считаете ошибочным. Нужно лишь признать, что ситуация всегда гораздо сложнее, чем кажется, и постараться понять. И даже если вы решили, что обратная связь на 90 процентов ошибочна, оставшиеся золотые 10 процентов могут оказаться тем самым, что необходимо для развития.

Восприятие обратной связи неизбежно зависит (а порой бывает испорчено) от того, кто ваш собеседник. Триггером может стать отношение к нему – считаем ли мы его человеком знающим, который заслуживает доверие, имеет достойные мотивы – или нет. Триггером может стать и наше представление о том, как собеседник к нам относится. Симпатизирует ли он нам? Можно ли считать способ обратной связи уважительным («Электронная почта? Вы шутите?»)? Не обвиняет ли он нас в том, в чем виноват сам? Двадцать лет общей истории могут усилить нашу реакцию. Но, что интересно, триггеры отношений могут вступить в действие, даже если общая история насчитывает не более двадцати секунд.

Не переводите стрелки: Отделяйте «что» от «кто»

Триггеры отношений порождают боль, подозрительность и порой гнев. Выход в том, чтобы отделить обратную связь от проблем в отношениях, с которыми она связана, а затем откровенно и по отдельности обсудить то и другое.

На практике мы почти никогда этого не делаем. Получая обратную связь, сразу же переключаемся на проблемы отношений и упускаем истинную суть такой связи. С точки зрения собеседника, мы полностью меняем тему разговора: он хотел дать обратную связь нам («не следует опаздывать»), а в результате получил ее сам («не разговаривай со мной в таком тоне»). Тему «что» вытесняет тема «кто», и изначальная обратная связь блокируется. Мы называем такую динамику «переводом стрелок».

Давайте вернемся к Мириам на бар-мицве. Помимо триггера истины, в этой ситуации присутствует триггер отношений.

Когда муж Мириам, Сэм, обвиняет ее в заносчивости, она испытывает обиду и боль, поэтому сразу же «переводит стрелки»: «А ты представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы попасть на эту бар-мицву? Я перенесла мамин диализ на другой день, искупала и нарядила Матильду, чтобы она хорошо выглядела на вечеринке твоего племянника, хотя ты даже не помнишь, как его зовут».

Мириам поднимает важные проблемы признания и разделения обязанностей, но она реально меняет тему, отказываясь воспринимать обратную связь от Сэма о своей заносчивости и переключаясь на отсутствие признания с его стороны. Если Сэма действительно беспокоит недружелюбное отношение жены к его родственникам, очень важно поговорить об этом. Не менее важно обсудить и ощущение недооцененности, которое мучает Мириам. Но это разные темы – предмет для разных разговоров.

Попытки обсудить обе темы одновременно – все равно, что сложить яблочный пирог и лазанью на один противень и сунуть в духовку. Сколько бы вы ни готовили это сомнительное блюдо, ничего путного не выйдет.

Выявление системы отношений

Первый вид триггера отношений проистекает из нашей реакции на собеседника: «мне не нравится, как ко мне относятся»; «я не доверяю твоему суждению». Подобные реакции возникают, даже когда обратная связь никак не связана с отношениями. Вполне возможно, что речь идет о навыках игры в теннис или о балансе чековой книжки.

Но часто обратная связь не просто имеет место в контексте отношений; порой она порождена этими отношениями. В сложную ткань любых отношений вплетены особые факторы, предпочтения и характеры. Сама природа нашего союза (а не каждого из партнеров по отдельности) порождает конфликты. Собеседник говорит, что нам нужно измениться, а мы думаем: «Ты считаешь, проблема во мне? Это смешно, потому что совершенно ясно, что источник проблем – это ты». Проблема не в том, что я слишком чувствителен, а в том, что ты не чувствителен вовсе.

Другой пример: «Ты ставишь мне агрессивные финансовые цели, чтобы меня мотивировать. Но меня это не мотивирует, а обескураживает. Когда я не могу выполнить план, ты ставишь передо мной еще более высокие цели, чтобы я напрягся изо всех сил. Но это лишь усиливает во мне чувство безнадежности. Мы оба виним друг друга, но оба не видим реальной проблемы. Ни один из нас не понимает, что мы оба оказались в замкнутом цикле системы, и наши действия не позволяют из него вырваться».

Поэтому обратная связь в отношениях редко бывает связана с кем-то одним из собеседников. Чаще всего она связана с обоими. Это история системы отношений. Когда собеседник винит вас, а вам критика кажется несправедливой, не стоит обвинять его. Это не решение. Ему покажутся несправедливыми уже ваши слова. Хуже того, он может решить, что вы ищете для себя оправданий. Постарайтесь понять обратную связь следующим образом: «Какова динамика наших отношений? Каков вклад каждого из нас в эту проблему?»

Идентичность – это история о том, кто мы есть и что готовит нам будущее. Эту историю мы рассказываем себе сами. Получая же критическую обратную связь, мы чувствуем, что эта история оказывается под угрозой. Срабатывает сигнал тревоги, включаются защитные механизмы мозга. Не успевает собеседник произнести второе предложение, как мы уже переходим в нападение или просто пропускаем его слова мимо ушей. Наша реакция может колебаться от кратковременного выброса адреналина до глубокой дестабилизации.

Поймите, как характер и темперамент влияют на вашу историю

Не все замыкаются одинаково в ответ на один и тот же триггер. В этом заключается первая проблема понимания триггеров идентичности: на чисто биологическом уровне мы все устроены по-разному, и каждый реагирует на стрессовую информацию по-своему – точно так же, каждый по-своему реагирует на американские горки. Раисса не может дождаться, когда снова покатается на этом аттракционе. Элене кажется, что даже первый опыт может испортить всю ее жизнь. Понимание общих факторов и собственного темперамента поможет вам понять собственную реакцию и объяснить, почему другие люди реагируют не так, как вы от них ожидаете.

Разоблачение искажений

Познакомьтесь с Лейлой. В силу характера, жизненного опыта или всего вместе, она очень чувствительна к обратной связи. Какой бы ни была эта обратная связь, она всегда ее искажает и преувеличивает. Она реагирует не на слова собеседника, а на свое искаженное восприятие этих слов.

Когда начальник замечает, что на завтрашнем совещании она должна быть в форме, она сразу полагает, что, по его мнению, сейчас она не в форме. Он считает, что я не знаю, что делаю? Или считает, что я не понимаю важности совещания? Лейла вспоминает прошлые разговоры с начальником, начинает думать, что он сомневается в ее способностях – да и какие могут быть способности у такой неудачницы, как она. Она вспоминает все ошибки, совершенные за пятнадцать лет. Всю ночь она не спит и на совещании выступает не лучшим образом.

К счастью для Лейлы (и всех нас), можно научиться правильному восприятию обратной связи, даже если для этого придется приложить усилия. Лейле нужно осознать привычные искажения обратной связи и шаблоны мышления. Осознав это, она сможет систематически разоблачать искажения. А это поможет ей восстановить душевное равновесие, правильно воспринимать обратную связь и учиться на ней.

Развитие зрелой идентичности

Лейла не просто искажает обратную связь. У нее есть и проблема мышления: она воспринимает мир как одно большое испытание. Каждый день на работе – экзамен, каждое совещание – испытание, каждое взаимодействие с начальником или другом – проверка. И обратная связь – это результат теста, вердикт, оценка. Даже когда кто-то дает ей полезный совет или хочет ее поддержать («завтра будь в форме!»), она видит в этих словах подтверждение того, что сейчас с ней что-то не так.

Исследования, проведенные в Стэнфордском университете, выявили два вида историй идентичности. Они влияют на то, как мы воспринимаем критику, проблемы и неудачи. Одна история идентичности подразумевает, что наши качества «фиксированы». Обладаем ли мы потрясающими способностями или остаемся середняками, общительны или стеснительны, интересны или скучны – измениться мы не можем. Не помогут ни старания, ни практика: мы такие, какие есть. Обратная связь раскрывает нашу сущность, поэтому в таком разговоре на кону стоит многое.

Те же, кто воспринимает обратную связь с большей пользой, имеют другую историю идентичности. В ее основе лежит другое предположение. Эти люди воспринимают себя как личность, которая постоянно растет и развивается. Им свойственно то, что мы называем «развитием» идентичности.

В настоящее время люди такие, какие они есть. Это моментальный карандашный набросок, а не портрет маслом в позолоченной раме. Нужен упорный труд. Трудности и даже неудачи – лучший способ обучения и совершенствования. Зрелой идентичности обратная связь дает ценную информацию о текущем состоянии и о планах на будущее. Это полезная входящая информация, а не неприятный вердикт.

В главах 2–9 мы подробно обсудим все наши триггеры, их влияние и основные стратегии более эффективного их использования. В главах 10–11 мы вернемся к вопросу о том, когда следует отклонять обратную связь и как вести разговоры об обратной связи. В главе 12 вы найдете полезные советы по проверке обратной связи и использованию ее для развития.

И, наконец, в главе 13 мы разобьем обратную связь на группы и дадим полезные советы организациям. Идет ли речь о командах, семьях, фирмах или общинах, мы всегда объединены. Мы можем «тянуть» в своих организациях и командах, вдохновляя людей на обучение и поиск неожиданных возможностей развития. А в процессе мы можем помочь друг другу сохранить душевное равновесие.

Мы изменили имена, но все истории, которые использовались в качестве примеров, вполне реальны. Надеемся, вы порой будете узнавать себя, успокаиваться и понимать, что в своей борьбе вы не одиноки.

Прекрасная весенняя суббота.

Отец привез дочерей-близняшек, Энни и Элси, в парк, чтобы потренировать их в бейсболе. Он показывает им правильную позицию, отрабатывает замах, учит следить за мячом.

Энни тренировка нравится. Она с удовольствием проводит время с отцом, на зеленом газоне. Она чувствует, что с каждым ударом ее навыки улучшаются. А Элси дуется. Она сидит возле изгороди, а когда отец пытается вовлечь ее в тренировку и дает советы, Элси огрызается:

– Ты считаешь меня неумехой! Ты меня вечно критикуешь!

– Я не критикую, детка, – поправляет ее отец. – Я хочу помочь тебе научиться играть лучше.

– Вот видишь! – хныкает Элси. – По-твоему, я плохо играю!

Она швыряет биту и убегает с поля.

ОТЕЦ ОДИН, РЕАКЦИИ РАЗНЫЕ

Отец удивлен. Ему кажется, что он относится к обеим дочерям одинаково, но их реакция на его обратную связь совершенно разная. Одна воспринимает его советы с энтузиазмом, использует их, чтобы отточить свои навыки, и обретает уверенность. Другая раздражается, отказывается продолжать и злится на каждый совет.

Отец действительно относится к девочкам одинаково. Он дает одинаковые советы одинаковым тоном. Если бы мы наблюдали за ними со стороны, то не заметили бы разницы.

Но разница очевидна. Девочки слышат в словах отца совершенно разное. Для Энни его советы – это мяч, брошенный в центр поля. Для Элси – это удар битой.

В этом заключен один из парадоксов восприятия обратной связи. Иногда мы становимся Энни – испытываем благодарность, возбуждение, прилив энергии. А порой реагируем, как Элси – раздражаемся, защищаемся, обижаемся, страдаем. Наши реакции не всегда зависят от навыков собеседника и даже от того, что именно он говорит. Основа реакции – то, что мы услышали, и какую обратную связь, по нашему мнению, получили.

Компанию, в которой вы работали, недавно перекупили. Ваша роль изменилась, все команды перетасовали. В это хаотичное, неопределенное время вы постоянно встречались с коллегой из прежней компании. За бокалом вина вы сравнивали свои впечатления от перемен.

Как-то вечером вы говорите другу, что не получаете никакой обратной связи от своего нового начальника, Рика. Друг изумлен:

– Буквально вчера Рик заявил на совещании, что очень рад иметь в команде такого, как ты. Я бы назвал это вполне эффективной обратной связью. А что тебе нужно? Кубок?

Да, Рик ценит вас, и это хорошо. Но вам нужно другое.

– Есть одна проблема. Раньше я был начальником отдела маркетинга в Майами. А теперь я провожу маркетинговые кампании по Тихоокеанскому рубежу. Я даже не знаю, что такое этот Тихоокеанский рубеж.

Кубок – это хорошо, но в действительности вам нужны наставления.

Через несколько недель друг спрашивает, как ваши дела.

– Неплохо, – отвечаете вы. – Я сказал Рику, что мне нужны советы и инструкции. Теперь мы каждую неделю встречаемся, обсуждаем результаты моей работы и возникающие вопросы. Он отлично знает этот регион.

Друг преисполняется зависти:

– Рик тебя ценит. Рик дает тебе советы. Сдается мне, ты преуспел на фронте обратной связи.

Но это не так. Есть еще одно. После слияния вы не уверены в своем положении. Должности и роли поменялись, ведутся разговоры о сокращениях.

– Я не уверен, не хочет ли Рик найти кого-то, кто лучше подходит для этой работы, – признаетесь вы. – А я лишь временное решение. Я стараюсь учиться как можно быстрее, но не понимаю, видит ли он во мне постоянного работника – или довольствуется за неимением лучшего.

Друг предлагает обсудить проблему непосредственно с Риком, и вы это делаете. Рик говорит, что он провел тщательную оценку вашей работы и вполне удовлетворен. А потом он дает понять, что видит в вас своего преемника, когда перейдет на новую работу в головной компании. Вечером вы рассказываете об этом другу, и он вас от души поздравляет. А потом добавляет:

– Если уж мы заговорили об обратной связи, то почему ты никогда не просил обратной связи у меня?

– Потому что ты никогда мне ее не давал, – удивляетесь вы, а потом после неловкой паузы добавляете: – Ну хорошо, что ты хотел сказать?

– Когда ты в последний раз платил по счету? – неожиданно агрессивно говорит друг. – Когда ты в последний раз говорил о ком-то, кроме себя?

Вот черт! Приятель называет это обратной связью, но вы твердо уверены, что он напрашивается на ссору.

Разговоры с Риком и с приятелем показывают, что под «обратной связью» мы понимаем разные виды информации: признание, наставление и оценку. У каждого вида есть своя важная роль, каждая удовлетворяет определенные потребности, и в каждой есть свои проблемы[11].

Когда начальник говорит, что рад иметь вас в команде, это признание.

Признание – это проявление отношений и связей между людьми.

В буквальном смысле – это «спасибо». Но признание говорит также и о понимании. «Я замечаю тебя». «Я знаю, как много ты работаешь». «Ты важен для меня».

Нам очень важно быть замеченным и понятым. У детей эта потребность проявляется открыто – достаточно побывать на любой игровой площадке. «Мама! Мама! Смотри!» Став взрослыми, мы учимся скрывать свои эмоции, тем не менее, нам очень нужно, что бы кто-то сказал: «Вау, посмотрите-ка на него!» Мы никогда не избавимся от потребности слышать: «Я тебя замечаю. Я тебя ценю. Ты важен для меня».

Признание мотивирует нас. Оно придает сил и энергии, и мы готовы удвоить усилия. Когда кто-то жалуется, что не получает достаточной обратной связи на работе, то скорее всего, он не понимает, замечают и ценят ли его напряженный труд. Человеку не нужны советы. Ему нужно признание.

Прося у начальника совета и инструкций, вы просите наставления. Наставление – это попытка помочь другому человеку научиться, измениться, вырасти. Главная задача – способствовать совершенствованию собеседника, идет ли речь о навыке, идее, знаниях, конкретных приемах, внешности или характере. В профессиональной среде «коучингом» иногда называют групповой подход к обучению, когда повестку дня задает обучаемый. Мы это принимаем, но используем термин в более широком смысле слова, подразумевая под ним наставничество и любую обратную связь, которая способствует развитию человека.

Инструктор по горным лыжам, парень из бара, старший официант, который показывает вам ресторан в первый день работы, исполненный сочувствия друг, готовый поддержать в сложный период личной жизни – все они ваши наставники. То же относится к начальникам, клиентам, сверстникам, родственникам, даже к непосредственным подчиненным. И, конечно же, у нас всех есть «случайные» наставники. Болван в «лендровере» за вами считает, что вы должны отложить мобильный телефон и держаться в своей полосе.

Наставления связаны с двумя видами потребностей. Первая – желание улучшить знания или навыки для повышения продуктивности и решения новых проблем. В новой роли вам предстоит многое узнать о рынках, товарах, каналах, культуре – и даже о расположении пресловутого Тихоокеанского рубежа.

В наставлениях второго вида речь идет не о вашей потребности в развитии определенных навыков. Собеседник выявляет проблему в ваших отношениях. Чего-то недостает, что-то идет не так. Такие наставления часто бывают эмоциональными. Ими движет боль, страх, тревожность, смятение, одиночество, предательство или гнев. Собеседник хочет изменить эту ситуацию, а это часто означает, что он хочет, чтобы изменились вы: «Семья у тебя не стоит на первом месте!», «Почему всегда первым должен извиняться я?», «Когда ты в последний раз платил по счету?» «Проблема», которую собеседник хочет исправить с помощью наставлений, связана с его чувствами и ощущением дисбаланса в отношениях.

Когда начальник говорит, что вы хорошо работаете и он видит в вас своего преемника, это оценка (в данном случае, позитивная). Оценка показывает ваше положение. Это ранжирование, рейтинг. Ваш школьный дневник, голубая лента за вишневый пирог, принятое предложение руки и сердца – все это оценки. Аттестация – «блестящие результаты», «соответствие ожиданиям», «необходимость улучшений» – это тоже оценка. Ваше прозвище в команде – это оценка.

Оценки – это всегда прямое или косвенное сравнение с другими людьми или определенными стандартами. «Ты – плохой муж» – это краткая форма другой фразы: «Ты плохой муж в сравнении с тем, каким я надеялась видеть своего мужа» или «в сравнении с моим святым отцом», или «в сравнении с тремя моими бывшими мужьями».

Оценки выявляют ожидания, проясняют последствия и информируют для принятия решений. Рейтинг влияет на вашу премию, прохождение аттестации означает соответствие или несоответствие должности. Самое сложное в оценке – это беспокойство о последствиях, реальных или воображаемых. Вы не соответствуете своей должности (реальное последствие) и никогда не будете соответствовать (предсказание или воображаемое последствие).

Иногда оценки содержат суждения, которые выходят за обычные рамки. Вы не только не соответствуете должности, но еще и отличаетесь поразительной наивностью, поскольку полагали, что вам это по плечу. Вы переоценили свой потенциал. Суждение о вашей наивности и переоценке потенциала основывается не на оценке. Это дополнительное мнение, выходящее за ее рамки. Хлыст негативного суждения (собственного или чужого) и порождает основную тревогу, связанную с обратной связью. Удивительно, но к этой категории относится также и поддержка – «Ты можешь это сделать», «Я верю в тебя». Но, конечно, это уже позитивная обратная связь.

Каждая форма обратной связи – признание, наставление и оценка – удовлетворяет определенную человеческую потребность. Нам нужна оценка, чтобы понять свое состояние, сформировать ожидания, ощутить уверенность и стабильность. Нам нужны наставления, чтобы ускорить процесс обучения, сосредоточить время и силы на чем-то важном, сделать свои отношения здоровыми и эффективными. Нам нужно признание, чтобы знать, что мы не зря вкладывали все силы в работу или отношения, и усилия наши не пропали даром.

Поскольку оценка – очень резкая обратная связь, которая может иметь болезненные последствия, порой хочется убрать ее. Неужели она действительно нам нужна?

Когда ваша цель – наставление, то оценок стоит избегать. Не стоит говорить: «У вас не вышло», если на самом деле вы хотите сказать: «Вот как сделать это лучше».

Но полный отказ от оценки порождает заметную пустоту. Следует ли мне претендовать на новую должность, или я попусту потрачу время? Куда идут эти отношения? Мы съезжаемся, потому что собираемся пожениться, или просто хотим сэкономить деньги, пока не найдем партнера получше?

Оценки и суждения нас тревожат, но в то же время нам необходим «оценочный пол», на котором можно стоять в уверенности, что мы достаточно хороши. Прежде чем перейти к наставлению или признанию, мне нужно знать, что я на своем месте, и отношения развиваются правильно.

В отсутствие оценки нам для той же цели приходится использовать наставление и признание. Почему начальник дает мне столько советов по более эффективному обслуживанию клиентов? И почему меня выделили в первой группе электронных писем, но проигнорировали во второй? Следует ли мне волноваться? В отсутствие четких сигналов приходится прикладывать ухо к земле, чтобы услышать приближение чего-либо.

Признание можно считать наименее важным видом обратной связи – ну кому нужны цветистые похвалы или лесть? Разве вы уже не получили зарплату? Мы же до сих пор женаты, правда?

Но отсутствие признания создает пустоту в любых отношениях, профессиональных и личных. Да, я хочу знать, как могу стать лучше. Но в то же время я хочу знать, что вы заметили, как усердно я тружусь, сколько сил прикладываю, каких результатов добиваюсь. Без этого наставления пропадут, потому что я буду слышать в них что-то другое.

В книге «Сначала нарушьте все правила» Маркус Бекингэм и Курт Коффман описывают известный опрос Гэллапа, в котором приняли участие восемьдесят тысяч работников. Исследование показало, что утвердительные ответы на двенадцать ключевых вопросов самым тесным образом связаны с уровнем удовлетворенности работников, сокращением «текучки» и повышением производительности. Из этих двенадцати вопросов три непосредственно связаны с признанием:

Вопрос 4: «Получал ли я за последнюю неделю признание или похвалу за хорошую работу?»

Вопрос 5: «Интересую ли я своего руководителя или кого-то из коллег как личность?»

Вопрос 6: «Есть ли на работе тот, кто стимулирует мое развитие?»[12]

Когда работники отвечали на эти вопросы отрицательно, это не означало, что начальникам не было до них дела и их никогда не благодарили. Просто делалось это не должным образом.

Чтобы признание имело значение, оно должно обладать тремя качествами. Во-первых, признание должно быть конкретным. Это непросто: чаще всего мы демонстрируем признание и позитивную оценку широкими мазками: «Хорошая работа!», «Ты просто потрясающий!», «Спасибо за все!».

Если признание обычно бывает расплывчатым, то негативная обратная связь, направленная на улучшения, часто состоит из подробного списка на сотню пунктов. Мы сосредоточиваемся на негативе, потому что решаем очередную проблему: «Да, вы хорошо поработали, но в данный момент наша задача разобраться со сложностями в поставках или новыми продуктами». Когда нужно чтобы работа была выполнена срочно, чувства тревожности, подавленности и гнева перевешивают ощущение признания, даже если в здравом уме мы понимаем, что наши заслуги все же признали.

Со временем дефицит признания начинает оказывать влияние. И этот процесс часто становится двусторонним.

Я считаю, что вы не цените все, что я делаю и беру на себя. А вы считаете, что я не ценю того, что делаете вы. Такую ситуацию можно назвать расстройством дефицита взаимного признания (РДВП). Это верный рецепт испорченных служебных отношений.

Признание должно учитывать ценности того, чьи заслуги и усилия отмечают, и формулировать его следует соответственно. Примерно о том же пишет Гэри Чепмен в книге «Пять языков любви». Некоторые из нас воспринимают любовь через слова. Другим же необходимы поступки, качественное время, физический контакт или подарки. Если я чувствую себя нелюбимым, то, возможно, не потому что ты меня не любишь. Может быть, ты просто выражаешь свою любовь не так, как мне нужно[13].

То же самое относится к признанию. Некоторым достаточно ежемесячной зарплаты. Для других нет ничего важнее публичного признания – в виде командной электронной рассылки, похвалы на совещании или какой-то награды. Кто-то стремится к повышениям и новым должностям – даже если зарплата при этом останется прежней или даже уменьшится. Для многих из нас очень важно ощущение собственной значимости. Нам хочется, чтобы в нас видели мудрого советчика или незаменимого игрока. Я знаю, что ты меня ценишь, потому что нам весело вместе – или потому что со сложными проблемами ты сразу же бежишь ко мне.

Кроме того, значимое признание должно быть настоящим. Если сотрудники почувствуют, что все получают признание за мельчайшие достижения – «спасибо, что пришли сегодня на работу», – начнется «инфляция», и эта валюта утратит свою ценность. Нет смысла в похвале, сказанной сквозь зубы: «Не могу поверить, что мне достался такой козел, но я должен выполнить план по признанию, так что получи: отличная работа!» Никого этим не одурачишь, и уровень доверия к вам еще больше снизится.

Некоторые наставнические отношения требуют невероятных усилий, другие же складываются совершенно легко и ровно. Но когда наставления выполняют свою задачу, они приносят глубокое удовлетворение и огромную пользу обеим сторонам процесса.

Да, порой наставления бывают стрессовыми, путанными и неэффективными. В некоторых организациях наставничество не получает формальной поддержки, и в такой ситуации наставления случаются редко. Но даже поддержка здесь не главное. Достаточно нескольких случаев, когда попытки помочь делали ситуацию хуже, требовали много времени или наталкивались на конфликты и неблагодарность, и наставники решают, что подобная работа не стоит затраченных на нее усилий.

Даже самые лучшие намерения с обеих сторон порой ведут к депрессии и раздражению. Мы пытаемся наставлять или получать наставления, но, поскольку наши усилия пропадают, наталкиваются на сопротивление или оказываются неэффективными, мы все бросаем. Недостатки наставлений ведут к тому, что обучение, продуктивность моральный дух и отношения страдают. Это особенно трагично, когда обе стороны действуют с лучшими намерениями и стараются изо всех сил.

Одна из главных проблем разговоров об обратной связи – перепутывание проводов. Такое может произойти в двух ситуациях. Во-первых, мне может быть нужна обратная связь одного типа, а собеседник дает мне совсем другую. Например, я стремлюсь к признанию, а получаю оценку. Во-вторых, собеседник хочет дать мне обратную связь определенного типа, но я понимаю ее неправильно. Например, мне дают наставление, а я слышу оценку.

Запутанные провода очень трудно распутать.

Для примера рассмотрим ситуацию в юридической фирме, где работают Эйприл, Коди и Ивлин. Все они подчиняются партнеру по имени Дональд. Дональд не лучший мастер обратной связи. При поддержке кадровой службы, которая ежегодно проводит программу оценки качества работы, сотрудники договорились о встрече с Дональдом для получения обратной связи.

Первой пошла помощница Дональда, Эйприл. Дональд был рад, что она сама попросила об обратной связи. Он сделал ей целый ряд конкретных предложений по более эффективному использованию времени, лучшей организации рабочего места и необходимости учиться говорить «нет». Эйприл поблагодарила, вышла и принялась гадать, что это было.

Эйприл хотела получить признание. Она работала с Дональдом уже восемь лет и научилась точно понимать, что ему понадобится. Все говорили, что она никогда не устает на работе, но она испытывала стресс и раздражение. Дональд никогда не хвалил и не благодарил ее. Он вообще ее почти не замечал. Эйприл нужно было, чтобы ее похлопали по плечу и сказали: «Спасибо за все, что ты для меня делаешь. Я очень это ценю».

Но вместо этого она получила наставление – советы по улучшению качества работы.

Этот разговор очень обидел Эйприл. Ее чувства стали еще более незаметными, и она уже подумывала об увольнении. Проблема заключалась не в том, что обратная связь от Дональда была неправильной или неверно высказанной. Его наставления были вдумчивыми и довольно полезными. Эйприл огорчилась из-за перепутанных проводов: она хотела одно, а получила другое.

Молодой адвокат Коди, который работал в конторе первый год, тоже остался недоволен. В прошлый четверг он подал Дональду серьезную служебную записку и надеялся получить конкретные предложения по более эффективной работе в будущем. Он часто отвлекался и знал, что работа занимает у него времени больше, чем следует. Ему нужно было наставление. Дональд внимательно прочел служебную записку, улыбнулся и сказал: «Судя по этой записке и по вашей работе, вы явно на верном пути!» Коди получил оценку. Он, как и Эйприл, остался неудовлетворен: «Как это поможет мне разобраться в своей работе?» К следующему заданию он приступил еще более обескураженным, чем раньше.

Ивлин была старшей помощницей. Она хотела понять, каковы ее перспективы в плане партнерства. Как только она заговорила о своих планах, Дональд ее тут же перебил: «Ивлин, понимаю, что не умею говорить комплименты, но хочу сказать, что высоко ценю вашу готовность работать допоздна и даже по выходным. Я все вижу. Простите, что не всегда говорю вам об этом».

Ивлин получила признание – то самое большое спасибо, которого так жаждала Эйприл.

Но Ивлин-то нужна была оценка. Она хотела знать свое положение среди коллег и перспективы повышения. Признание было ей приятно, но оно лишь усилило ее тревогу. У нее всегда была большая загрузка, но двое ее коллег с такой же нагрузкой так и не смогли стать партнерами, потому что их не позвали в новую компанию. Ивлин подумала, что благодарность Дональда была косвенным намеком на увольнение. Ивлин пришлось выискивать в полученном признании какие-то намеки на оценку, которая была ей необходима.

Дональд не сумел дать ни одному из подчиненных нужной обратной связи. Зато перепутать провода ему удалось. В этой ситуации Эйприл хотела признания, но получила наставление. Коди хотел наставления, но получил оценку. А Ивлин хотела оценки, но получила признание. А Дональд был так доволен своей новообретенной способностью к обратной связи, что решил провести для других партнеров семинар по эффективному общению с подчиненными.

Вернемся к бейсболу. Отец изо всех сил старался послать дочерям однозначный сигнал. Он считал, что намерение совершенно понятно: он – тренер. Именно так и воспринимала его Энни. Но, как мы знаем, Элси слышала в его словах оценку: «Ты считаешь меня неумехой!», «Ты считаешь, что я плохо играю!». Элси расстраивалась, что в глазах отца она недостаточно хороша. Так что, хотя у отца было четкое представление о своих целях, провода все равно перепутались.

Почему же Элси услышала в наставлении оценку?

По самым разным причинам. Может быть, она невольно сравнивала себя с сестрой, испытывала неуверенность в своих спортивных способностях или считала отца несправедливым. Может быть, она всю неделю хотела провести время с отцом – но не за бейсболом, а иначе. А может быть, она просто не выспалась или не успела позавтракать.

Что бы ни происходило между Элси и отцом, в этом непонимании присутствовал и структурный компонент: в любом наставлении всегда присутствует определенная оценка. Сигнал наставления – «вот путь к улучшению». Но в нем всегда присутствует сигнал оценки – «пока что ты действуешь не так хорошо, как можно было бы».

Отец изо всех сил старался избегать оценок. Он не говорил: «Я оцениваю вас обеих. Энни, у тебя получается хорошо. Элси, у тебя неважно». Это была бы прямая оценка, вообще-то странно было бы слышать от отца нечто подобное. И все же, поскольку в любом наставлении присутствует оценка, он не мог полностью ее исключить. Для Энни это было неважно. Она слышала только наставления и игнорировала оценочный элемент. Элси же целиком сосредоточилась на оценке и не воспринимала ничего другого.

Реакция Элси на обратную связь отца напоминает нам, что собеседник может лишь отчасти контролировать баланс между наставлением и оценкой в восприятии человека. Мне может казаться, что совет держать руль обеими руками – это вполне разумное наставление, но вы можете услышать в нем оценку собственной безответственности.

Принимая обратную связь, мы постоянно превращаем полученные советы либо в оценку, либо в наставление. То, как вы воспримете совет «позвонить матери» от своей подружки, зависит от характера ваших отношений. А та работница автосалона, которая сказала, что вы ошиблись номером? Были ли ее слова наставлением: «Это сэкономит ваше время» или оценкой: «Вы идиот? Вы неспособны следовать даже простейшим инструкциям!».

Такая динамика постоянно присутствует в профессиональной среде. Системы управления персоналом помогают достигать разных организационных целей, к которым относятся также оценка и наставление. Мы оцениваем работников, чтобы они получали справедливые повышения и оплату своего труда. Мы стремимся к тому, чтобы все четко представляли свое положение и трудились эффективно и производительно. Мы даем наставления, чтобы помочь работникам расти и совершенствоваться, и это готовит их к новым успехам.

Но слишком часто обратная связь, которая высказывается в форме наставления, воспринимается как оценка. «Ты учишь меня совершенствоваться, но на самом деле ты не уверен, что я могу с этим справиться». Любые наставления, окаймленные оценкой, вызывают неприятие и подавленность и ничему не учат.

Чтобы не свернуть с пути, мы должны согласовывать свои цели и по мере возможности отделять оценку от наставления и признания.

«Спутывание проводов» происходит, когда собеседники находятся на разной волне.

Как исправить эту ситуацию? Откровенно обсудите цель обратной связи. Это может показаться очевидным, но даже компетентные люди, имеющие самые лучшие намерения, проживают всю жизнь, ни разу не заговаривая на эту тему.

Наша книга адресована, главным образом, получателям обратной связи. Но сейчас мы хотим обратиться к обеим сторонам. Задайте себе три вопроса:

(1) Какова моя цель в процессе передачи/приема обратной связи?

(2) Правильна ли эта цель с моей точки зрения?

(3) Правильна ли эта цель с точки зрения собеседника?

Какова ваша цель? Это наставление? Оценка? Или признание? Пытаетесь ли вы улучшить, оценить или поблагодарить и оказать поддержку? Реальную жизнь не всегда удается подогнать под такие четкие категории, но попытаться стоит. Обдумайте свою цель до разговора – это поможет вам лучше донести мысль до собеседника. И даже если вы не можете разобраться в своих целях, полезно понимать сложность положения. Во время разговора периодически спрашивайте: «Я хотел дать вам наставление. Вы так меня и поняли? Это то, что вам нужно?». А тот, к кому обращена обратная связь, может ответить, что хотел бы знать, правильно ли он действует – явный сигнал, что человеку нужно признание и, возможно, определенная позитивная оценка.

Четко высказывайте свое понимание разговора и так же четко говорите, что могло бы быть наиболее полезно. Затем переходите к дискуссии. Если вам нужно что-то другое, ведите переговоры. Помните: прямое несогласие лучше, чем косвенное непонимание. Прямое несогласие ведет к ясности, а это первый шаг к удовлетворению потребностей.

Тот, к кому обращена обратная связь, должен взять быка за рога: «Я слышу от вас наставление, но лучше было бы провести быструю оценку: всё ли я делаю правильно? Если да, то я могу успокоиться и внимательно выслушать ваши наставления». Или «Вы говорите, что это наставление, но я слышу в ваших словах и оценку тоже. Правильно ли я вас понимаю: вы недовольны моей работой?»

Именно это помогло Элси и ее отцу. Он остановил тренировку и спросил, что с дочерью. Элси расплакалась. Отец понял, что Элси больше всего нужно было признание. Она всю неделю тренировалась и хотела в субботу утром поразить отца своими навыками. Но когда ей не удалось отбить несколько ударов, она страшно расстроилась. Ей нужно было, чтобы отец оценил ее упорный труд и утешил в неприятный момент. Это было для нее важнее, чем блестящие результаты.

Пушечный залп оценки может заглушить тихие мелодии наставления и признания.

Даже если я иду на аттестацию с желанием понять, как можно работать лучше, оценка все равно меня пугает. Если я рассчитываю на оценку «выше ожиданий», а получаю лишь «соответствие ожиданиям», то любые наставления пропадут. Я их попросту не услышу. Это произойдет, даже если наставления должны помочь мне получить желаемый результат в следующем году. Я не смогу прислушаться к наставлениям, потому что меня захлестнут мысли и эмоции, а в ушах зазвучит внутренний голос: «Я столько раз выручал вас в сложных ситуациях, а вы мне не помогли? Что с вами не так? Что не так со мной? И как эти результаты повлияют на мою премию?»

Если в вашей организации принято проводить беседы обратной связи ежегодно или два раза в год (в таких беседах начальник и подчиненный могут сформулировать цели или разработать план обучения на следующий год, выделить ключевые навыки и основные результаты), то оценочный разговор и наставления следует разнести во времени хотя бы на несколько дней, а то и больше.

Оценочный разговор следует провести первым. Когда профессор возвращает студенту курсовую работу с оценкой, студент сразу же заглядывает на последнюю страницу, где стоит оценка. Только после этого он начинает изучать пометки на полях. Мы не можем сосредоточиться на совершенствовании, пока не поймем свое текущее состояние.

В идеале, следовало бы получать наставления и признания весь год, день за днем, проект за проектом. Вспомните вождение автомобиля. Если перед вами кто-то не трогается с места, хотя загорелся зеленый свет, вы же не думаете: «Нужно собрать все мысли об этом водителе и дать ему обратную связь в конце года». В такой ситуации вы сразу же начинаете сигналить. «Сразу же» – вот тот момент, когда водитель должен тронуться, когда он должен получить «наставление».

Умение различать признание, наставление и оценку – это первый шаг. Но даже когда цели четко определены, понять характер обратной связи бывает непросто, ее смысл легко упустить. Об этом мы поговорим в следующей главе.

«Обратную связь» можно разделить на три типа по характеру цели:

• Признание – мотивация и поддержка.

• Наставление – помощь в расширении знаний, навыков и способностей, в развитии и укреплении чувств в отношениях.

• Оценка – описание текущего положения, высказывание ожиданий и информация для принятия решений.

Нам нужны все три типа обратной связи, но в разговоре они часто перепутываются.

Оценка звучит громче всего и может заглушить два других типа. Кроме того, любое наставление всегда включает в себя определенную оценку.

Обдумайте, что вам нужно и что вам предлагают, и сделайте правильные выводы.

Ирвин, старший адвокат в офисе общественного защитника, говорит недавно принятой на работу Холли, что она «слишком увлекается» личной жизнью клиентов и не соблюдает должной профессиональной дистанции.

– Вы им не мать, – говорит он.

– Послушайте, Ирвин, – отвечает Холли, – я выросла на этих улицах. Я знаю, каково это, когда в твоем углу ринга есть кто-то, кто по-настоящему сражается за тебя.

– И все же нужно устанавливать границы, – настаивает Ирвин.

Холли говорит, что постарается. Но не делает этого. Нам нелегко принимать даже справедливую обратную связь. Холли не собирается тратить время на обратную связь, которая кажется ей ошибочной.

В этом она похожа на нас. Мы не хотим воспринимать бесполезную или ошибочную обратную связь, поэтому мы сразу же оцениваем получаемую информацию. Мы слушаем собеседника и думаем: «Что не так с этой обратной связью?» И почти всегда что-то находим.

Если вы когда-нибудь получали обратную связь на работе, или от свекрови – то отлично знаете, что ошибки бывают разной формы и разных масштабов:

Это ошибка типа 2 + 2 = 5: мы имеем дело с буквальной неправильностью. Я не мог быть груб на совещании, потому что вообще на нем не присутствовал. Меня зовут не Майк.

Ошибка с другой планеты: может быть, где-то во вселенной существует углеродная форма жизни, которая обидится на мое электронное письмо, но на Земле все знают, что это шутка.

Когда-то это было правильно: вы критикуете мой маркетинговый план, опираясь на то, каким маркетинг был когда-то. До появления Интернета. И электричества.

Кому-то это может показаться правильным: кое-кто именно так ко мне и относится, но в следующий раз поговорите с теми, кто не входит в мой список врагов.

Ваш контекст ошибочен: да, я кричу на своего помощника. И он кричит на меня. Так работают наши отношения. Ключевое слово – «работают».

Это справедливо для вас, но ошибочно для меня: у нас разные фигуры. Вам идут костюмы от Армани, мне же комфортнее в куртках.

Обратная связь справедлива, но не своевременна: да, я могла бы скинуть несколько фунтов – и обязательно сделаю это, как только наши тройняшки покинут дом.

Все равно это бесполезно: ваши призывы стать хорошим наставником не помогут мне действительно быть им. Сами-то вы хороший наставник?

Почему мы с такой легкостью замечаем ошибки? Потому что почти всегда есть что-то неправильное – такое, что собеседник переоценил, недооценил или недопонял.

Эти промахи связаны с вашей личностью, ситуацией или масштабом проблем. А собеседник еще более усугубляет проблему расплывчатой обратной связью, что позволяет нам недооценить, переоценить и неправильно понять сказанное им.

Но такое повышенное внимание к ошибкам мешает не только обратной связи, но и самому обучению.

Прежде чем определить, справедлива обратная связь или ошибочна, нам нужно сначала ее понять. Это может показаться очевидным, но очень часто мы пропускаем этап понимания и сразу же переходим к формированию суждения.

Вы, наверное, думаете: «Я-то ничего не пропускаю. Я понимаю смысл обратной связи, потому что собеседник только что сказал, что он имел в виду. Он дал мне обратную связь, и я его внимательно слушал». Хорошее начало, но этого недостаточно.

Обратная связь часто маркируется, как типовые продукты в супермаркете – «суп» или «кола». Использованные собеседником ярлыки кажутся совершенно понятными: «Будьте более активны», «Не будь таким эгоистом», «Веди себя соответственно возрасту». Но в этих ярлыках нет содержания. Как невозможно съесть наклейку с банки супа, так и в ярлыке обратной связи нет ценности.

Вспомните советы Ирвина: «Вы слишком увлекаетесь», «Поддерживайте должную профессиональную дистанцию», «Вам нужно устанавливать границы». Все это ярлыки, даже «Вы им не мать». Если бы Холли решила последовать советам Ирвина, то как ей следовало бы изменить свое поведение?

Холли считает, что смысл слов Ирвина предельно ясен. Нужно меньше часов тратить на каждое дело, не следует переживать после поражения, не нужно глядеть подзащитному в глаза и говорить, что веришь в него, не нужно рассказывать собственную историю борьбы и искупления. Другими словами, не следует вкладывать в работу душу. Холли такой подход не интересен, и она не собирается воспринимать такую обратную связь.

Подобное истолкование ярлыков Ирвина кажется вполне разумным. Он действительно мог иметь в виду именно это. Но, на самом деле, это не так. В реальности, Ирвин считает установление крепкой личной связи с подзащитными очень важным. Он тоже считает, что они должны знать: защитник всегда на их стороне. Ирвин вовсе не советовал устанавливать границы доверия, открытости и усилий.

Что же он имел в виду? «В нашей работе, – говорит он, – мы должны очень четко очерчивать границы. Я слышал, как подзащитные просили у Холли десять-двадцать баксов, и видел, что она давала им деньги. Но, послушайте, если у них нет десяти долларов, значит, им нужно нечто большее. Их нужно связать с соответствующими организациями, которые помогут им выбраться из трудного положения. У меня был клиент, к которому я очень привязался. В результате я просто не мог сказать ему «нет». Он очень быстро это понял и стал мной пользоваться. Хуже того, он перестал доверять моим профессиональным советам, потому что увидел во мне простака, которого легко обвести вокруг пальца».

Согласится ли Холли с обратной связь Ирвина, если правильно ее поймет? Может быть. А может и нет. Но ее решение будет более обоснованным и разумным.

В обратной связи ярлыки выполняют полезные функции. Как этикетки на банках с супом, они дают нам общее представление о теме и могут служить напоминанием, когда мы позже решим к ней вернуться. Но ярлык – это не еда.

Автор обратной связи вкладывает в ярлык конкретное значение. Подумайте, что раздражает вас в близком человеке – брате, начальнике, друге или коллеге. Вы наверняка уже вспомнили несколько ярлыков:

«Он такой…»

«Она слишком…»

«Мой муж никогда…»

«Мой коллега такой не…»

В нашем разуме уже прокручивается фильм, в котором показано все, что мы имеем в виду, пользуясь ярлыками: дурное поведение, недовольный тон, раздражающие привычки, которые приходится терпеть. Используя ярлык, мы смотрим этот фильм, и все кадры видим болезненно четко. Легко забыть, что в тот момент, когда мы наклеиваем ярлык на человека, фильм к нему не прилагается. Собеседник услышал от нас всего лишь несколько расплывчатых слов. А это означает, что, «получая» обратную связь, очень легко неверно истолковать ее смысл.

Адриана – начальница Николаса. Она посоветовала ему «более уверенно отстаивать свои интересы» в продажах. Адриана стала начальником благодаря своим легендарным способностям продавца. Николас с радостью последовал полученному совету. И уже после обеда Адриана услышала, как он вынуждает покупателя согласиться на условия сделки «немедленно, прямо сегодня – прежде чем вы выйдете за дверь».

Адриана была шокирована. Она спросила Николаса, почему тот угрожал покупателю. Николас смутился и ответил, что он просто «более уверенно отстаивал свои интересы», как она ему и посоветовала. Вот так!

Давая Николасу совет, Адриана имела в виду вовсе не это. Она наблюдала за его поведением во время заключения сделки. И ей показалось, что его расслабленная, вялая манера может показаться признаком отсутствия интереса – к покупателю и к товару. Под «большей уверенностью» Адриана имела в виду совсем другое. Будь энергичным. Проявляй энтузиазм. Продемонстрируй характер. Покажи им, как важен для тебя товар, и они сами. То есть она вкладывала в свои слова смысл, совершенно противоположный тому, какой понял Николас.

Разница между услышанным и сказанным встречается поразительно часто.

Оценки тоже можно понять неправильно:

Учитывая, как часто мы пользуемся ярлыками, остается лишь удивляться, как хоть какая-то обратная связь достигает цели.

В течение жизни вам будут встречаться люди, которые исключительно хорошо умеют посылать обратную связь. Они будут говорить что-то вроде: «Позвольте мне все рассказать, а вы потом сможете задать уточняющие вопросы». Но большинство собеседников таким навыком не владеет, поэтому разбираться в том, что скрывается за ярлыками, придется именно вам и лучше выявить их смысл сразу.

Если сосредоточиться на этой задаче, выявлять ярлыки легко. Трудно вспомнить, что это нужно делать. Это все равно, как если бы вы считали, сколько раз ваш собеседник произнес союз «и». Сделать такое невозможно, если не сосредоточиться сознательно. Но стоит вам принять такое решение, и станет просто. То же самое с ярлыками: если вы сосредоточитесь на них, то начнете слышать повсюду.

Как только вы выявили ярлык, переходите ко второму шагу. Вам нужно бороться с желанием наделить его собственным смыслом. Если вы уже «знаете», что он означает, то вам нечему учиться и незачем проявлять любопытство. «Будь более теплым»? Прекрасно, она хочет, чтобы я чаще настаивал на сексе! Но действительно ли эти слова имеют такой смысл? Нет ли других вариантов? Может быть, у нее совсем другие желания:

(а) держаться за руки на людях;

(б) более романтично вести себя дома;

(в) быть более нежным и ласковым;

(г) говорить о своей любви хотя бы раз в десять дней!

Какой ответ правильный? Вы не узнаете, пока не поговорите об этом. А вы не станете говорить об этом, если решите, что и без того все знаете.

Самый распространенный совет в обратной связи таков: говори конкретно. Это хороший совет – но недостаточно конкретный. Что означает «говорить конкретно»? Конкретно о чем?

Чтобы ответить на этот вопрос, начнем с наблюдения. Если убрать ярлык, то окажется, что у обратной связи есть и прошлое, и будущее. То есть у нас есть взгляд назад («вот что я заметил») и взгляд вперед («вот что вам нужно сделать»). Обычные ярлыки обратной связи ничего не дают нам ни в том, ни в другом случае.

Поэтому, чтобы прояснить смысл обратной связи под ярлыком, нам нужна «конкретика» в двух аспектах:

(1) Откуда исходит обратная связь

(2) Куда она нас ведет.

Откуда исходит и куда ведет

Давайте рассмотрим пример. Вы говорите, что я невнимательный водитель. Это ярлык. Откуда он исходит? Вы вспомнили случай, когда я позвонил вам по мобильнику прямо из машины во время движения? Или вас напугало то, что в прошлом году я наехал на отбойник? Мне будет легче расшифровать обратную связь, если я буду знать ответ.

А куда ведет эта обратная связь? В чем заключен совет? Вы хотите, чтобы я перестал подрезать других водителей? Или носил очки в темное время? Или ехал по городским улицам с меньшей скоростью? Или лучше высыпался перед долгой поездкой?

Чуть дальше мы подробно обсудим, как обсуждать и понимать эти два компонента обратной связи. Когда мы будем говорить о том, «откуда она исходит», то проанализируем ключевое различие: различие между «данными» собеседника (что он наблюдал) и их истолкованием (смысл, который собеседник вкладывает в результаты наблюдения). Говоря о том, «куда она нас ведет», мы обсудим разницу между обратной связью наставления, то есть советами, и обратной связью оценки, то есть прояснением последствий. Эти различия отражены на нашей диаграмме[14]. Она станет вам более понятна, когда вы прочтете несколько следующих страниц.

Чтобы понять, откуда исходит и куда ведет обратная связь, требуются опыт и тренировка. Но стоит несколько раз сделать это в реальной жизни, и подобная привычка станет вашей второй натурой.

Собеседники формируют свои ярлыки в два этапа: (1) они наблюдают и собирают данные и (2) они истолковывают эти данные – придумывают историю их смысла.

Они наблюдают и собирают данные

Обратная связь уходит корнями в наблюдения собеседника. Очень важно, что он видел, слышал, пробовал на вкус, запоминал или читал. В научной литературе это называется «данными», хотя в этом контексте мы выходим за рамки простых фактов и цифр. Данные могут включать все, что собеседник наблюдал непосредственно: чье-то поведение, слова, одежду, результат работы, годовой доход, носки на полу, слухи в офисе. Вот примеры данных, которые со временем могут перерасти в обратную связь:

Начальник слышал, как вы говорили коллеге, что слишком заняты, чтобы ему помочь.

Партнер по теннису заметил, что вы не можете запомнить счет.

Ваш подчиненный не видит разницы между онлайн-продажами и продажами в реальном месте.

Вы вели себя за ужином очень спокойно, но потом сорвались на детей.

Данные также включают и эмоциональные реакции собеседника. «Когда вы не ответили на мое письмо, мне было неприятно», «Меня тревожит, что из-за ваших отгулов работа останется несделанной», «Когда ты не соблюдаешь дистанцию на дороге, меня это страшно пугает».

Они истолковывают данные

Обычно люди не превращают свои наблюдения в обратную связь. Сначала они «истолковывают», то есть фильтруют увиденное, опираясь на собственный прошлый опыт, систему ценностей, предположения и правила. Начальник не скажет: «Я слышал, как вы сказали Гасу, что слишком заняты, чтобы помочь». Вместо этого он скажет другое: «Вы не умеете работать в команде».

Адриана тоже собрала данные о Николасе – показатели продаж, реакция на вопросы покупателей, тон голоса, язык телодвижений. Но у нее немало и других данных. Она видела, как взаимодействовали с покупателями десятки продавцов. У нее огромный собственный опыт – ведь она много лет работала в продажах.

Сама того не сознавая, Адриана истолковывала увиденное и превращала собранные данные в суждения: Николас слишком вял и расслаблен. Он не проявляет интереса к покупателям – а это важно для пробуждения интереса в них. Из-за этого он упускает сделки, которые мог бы заключить.

Все это истолкования данных. Невозможно наблюдать «чрезмерную расслабленность» – это оценочное суждение о наблюдаемом поведении. А «чрезмерная расслабленность» – это оценка оптимального уровня расслабленности. Адриана могла видеть, что Николас проваливал некоторые сделки, но возможность их заключения при изменении поведения – это лишь ее предположение. У нее есть предположения о последствиях его методов работы и предсказания о будущем, если методы изменятся. Но до наступления будущего все это лишь гипотезы – истолкование увиденного.

Говорят, что все советы исключительно автобиографичны, и отчасти это действительно так. Мы истолковываем увиденное, опираясь на собственный жизненный опыт, предположения, предпочтения, приоритеты и правила функционирования этого мира. Я воспринимаю вашу жизнь сквозь призму собственной. Все советы, которые я даю вам, опираются на мой опыт.

Они путают данные и истолкование (мы все это делаем)

Возможно, вы сейчас думаете: «Если бы собеседник просто делился данными, разговоры были бы гораздо проще. Не следует говорить: «Ваш отчет слишком запутан. Ему недостает глубины». Лучше было бы сказать: «Я заметил, что вы не делаете различий между онлайн-продажами и продажами в реальном времени. Давайте обсудим этот вопрос».

Да, это было бы славно, но обычно так никто не делает – и не потому, что кому-то не хочется говорить четко и понятно. Процесс перехода от данных к истолкованию происходит в мгновение ока и чаще всего бывает бессознательным.

Специалист по искусственному интеллекту Роджер Шенк заметил это. Он отмечает, что, если компьютеры занимаются обработкой и оценкой данных, человеческий интеллект оперирует историями[15]. Мы отбираем определенные данные и мгновенно их истолковываем, в результате чего появляются ярлыки, основанные на оценочных суждениях: Это совещание – пустая трата времени. У тебя слишком короткая юбка. Люди за соседним столиком не умеют воспитывать детей.

Если бы нас спросили, что мы видели, мы бы ответили: «Я видел людей, которые не умеют воспитывать детей». Нам кажется, что это реальные данные, потому что именно так они сохранились в памяти. Но реальные данные – это то, как женщина смотрела на ребенка, или то, как мужчина отреагировал на его капризы. Неумение воспитывать детей – это не данные, это наша собственная история об увиденном.

Теперь, когда мы это обсудили, давайте вспомним, что совсем недавно мы назвали данными тот факт, что вы «сорвались» на детей. На самом деле, это всего лишь истолкование вашего поведения. Кто-то другой мог бы сказать, что вы были резки, грубы или даже откровенны. Очень легко спутать наше истолкование с данными, то есть с тем, что было услышано в действительности.

Можно сказать, что собеседники редко делятся наблюдениями, которые становятся основой для ярлыков, потому что они их просто не осознают. И вы должны помочь им их осознать. Ваша цель не в том, чтобы игнорировать или отвергать истолкование.

Данные очень важны, но не менее важно и истолкование – взгляд конкретного человека. Поэтому вам нужно четко представлять и данные, и истолкование.

Когда Адриана сказала Николасу, что он должен вести себя более уверенно, он мог бы сделать следующее: «Более уверенно» – это ярлык. Я не знаю, откуда он взялся и куда ведет. Сначала мне нужно понять, на каких данных он основывается – что Адриана видела или слышала. А затем нужно разобраться, как она истолковала собранную информацию».

Если Николас спросит о данных, то разговор затянется. Адриана может сказать: «По увиденному на рабочем месте, я могу сказать, что вы слишком расслаблены». Это шаг в правильном направлении, но, как мы уже говорили, «расслабленность» – это не данные, а истолкование. Николасу нужно понять, какие наблюдения стоят за ним, чтобы понять, что имеет в виду начальница. А для этого придется задать уточняющие вопросы: «Вы имеете в виду мой тон? Что с ним не так? Сигналы языка телодвижений? Какие?»

До сих пор мы говорили о мрачном прошлом обратной связи. А теперь давайте перейдем к будущему.

Не во всей обратной связи есть компонент будущего. Вы замечаете, что партнер по теннису плохо запоминает счет. Если вы поделитесь этим наблюдением с его супругой, то, скорее всего, не сможете дать ей никаких советов. Теоретически это возможно («есть три перемены поведения, которые считаются предвестниками деменции»), но цели можно достичь и без советов, просто поделившись своими наблюдениями.

Но часто в обратной связи есть компонент будущего. Как мы увидим ниже, в наставлении этот компонент связан с советами, в оценке – с последствиями и ожиданиями.

Наставление: уточнение совета

Получив совет, вы можете ему последовать или не последовать. Но всегда стоит уточнить истинный смысл совета. Спросите себя: если вы захотите последовать совету, то, знаете ли, как это сделать?

Очень часто ответ бывает отрицательным, потому что советы слишком расплывчаты. «Если получишь премию «Тони», то твоя речь должна быть яркой», «Детям нужна любовь, но они нуждаются и в предсказуемости и четких границах», «Если хочешь блистать на работе, ты должен быть незаменимым».

Перед нами две проблемы: (1) Мы не знаем, что собеседник имел в виду; (2) Даже если мы это знаем, то не знаем, как последовать полученному совету. Что означает «яркая речь», и как придать своему выступлению это магическое качество?

То есть, получая обратную связь, мы должны помочь собеседнику разъяснить свою точку зрения. «Яркая речь? Что вы имеете в виду? Приведите примеры ярких речей. И приведите примеры речей, которые вы считаете недостаточно яркими». Контраст часто все проясняет. Вместе вы сможете понять, как сделать выступление максимально эффективным.

Вот еще один пример. Том завален работой. Подруга, Лиз, советует ему «научиться говорить «нет»». Совет бесполезный и раздражающий. Том понял только одно: Лиз совершенно не представляет его работы.

Но, прежде чем отвергнуть совет, Тому стоит выяснить, что Лиз имеет в виду. Нужно спросить, как последовать этому совету, если он с ним согласится. И тогда Лиз объяснит, как сама научилась говорить «нет»: «Вот что помогло мне. Я собрала нашу команду и объяснила им свою дилемму. Я сказала, что не хочу отказываться от работы, но понимаю, что уже перегружена и просто не могу выполнять всю работу на необходимом уровне». Этот разговор помог коллегам понять ее положение, что было полезно само по себе. Кроме того, команда сумела найти нетривиальные решения этой проблемы, которых сама Лиз могла бы и не придумать.

Лиз рассказала Тому о своем новом подходе: «Когда меня о чем-то просят, я не отвечаю сразу да или нет, а начинаю задавать уточняющие вопросы». Самым полезным оказался вопрос: «Это более срочно, чем то, о чем вы просили меня вчера?». И еще один: «Это более важно, чем другие задачи? И почему?». А потом, прежде чем соглашаться, она говорит: «Мне нужно оценить свою загрузку, прежде чем дать окончательный ответ». Такой подход подавляет желание согласиться автоматически и делает загрузку и приоритеты общей проблемой.

Такое подробное обсуждение советов помогает четко представить, что имел в виду собеседник. И тогда то, что поначалу казалось бесполезным, может оказаться весьма эффективным.

Оценка: проясняйте последствия и ожидания

Прояснять советы нелегко, но четко представить себе последствия и ожидания, вытекающие из оценки, еще сложнее. Почему? Потому что оценка и без того оказывает на нас сильнейшее влияние. Довольны мы ею или раздавлены, но уж точно не склонны проявлять любопытство.

И все же понять компонент будущего в оценочной обратной связи жизненно важно. Что это значит для меня? Что произойдет дальше? Чего от меня ожидают? Учитывая мое текущее положение, что мне делать?

Вот типичный пример.

Оценка: после ряда тестов Максу сообщили, что его способность слышать определенные высокие частоты снизилась на 80 %.

Как отреагировал Макс? «Правда? Удивительно!»

Позже Макс понял, что нужно было задать очень важные вопросы. Что вызвало потерю слуха? Что сделать, чтобы предотвратить его дальнейшее ослабление? Что означает «высокие частоты»? Насколько они важны для слуха? Что означает «снижение на 80 %»? Соответствует ли мой слух возрасту? Что именно я смогу слышать в будущем? Ухудшится ли мое состояние? Если да, то как быстро?

Оценка: Марджи не сделали начальником нового отдела.

Как отреагировала Марджи? «Печально! И кого же назначили»?

Позже она поняла, что стоило спросить о другом. Не могли бы вы объяснить, каких качеств мне недостает для этой работы? Что вас беспокоит? Как я могу повысить свою квалификацию, чтобы претендовать на подобную должность в будущем? Как это решение повлияет на мои проекты? А на мою премию в этом году и в следующем?

Оценка: праздники пришли и кончились, а ваша подружка, с которой вы живете вместе уже три года, все еще отказывается выйти за вас замуж.

Как вы отреагировали? Никак.

Позже вам стало ясно, что нужно было задать другие вопросы. Что ты думаешь о будущем? Ты не хочешь выходить замуж – или выходить за меня? Какие стороны наших отношений нам стоит обсудить? Когда ты будешь готова к браку? Завтра? В следующем году? Никогда? Что нужно, чтобы ты была готова к браку? А что скажешь о разрыве? Тебя устраивает разрыв?

Вы уже научились задавать вопросы о будущем. Теперь нужно научиться правильно ими пользоваться. Это как дернуть за кольцо на парашюте – сделать это нетрудно, самое главное вовремя вспомнить. А для этого полезно будет составить короткий список полезных вопросов и держать его под рукой, когда вам предстоит оценочный разговор.

И помните: разговор – это не прыжок с парашютом. Если вы не зададите важных вопросов сейчас, то всегда сможете вернуться к этому разговору позже.

Пока что мы говорили о том, что скрывается за ярлыками собеседника, и как следует задавать правильные вопросы, чтобы понять, откуда взялась обратная связь и куда она ведет. У собеседника есть свои представления, и нам нужно понять, как перенести их из разума собеседника в свой.

Но мы кое-что упустили. Мы же переносим идеи собеседника не в пустой разум – им предстоит оказаться в разуме заполненном. У нас есть собственные взгляды и мнения касательно обратной связи, собственные данные и истолкования, жизненный опыт и ценности. Все то, что формирует обратную связь собеседника, есть и у нас тоже.

Именно поэтому мы так любим выявлять ошибки: мы знаем, что обратная связь ошибочна или неуместна, потому что у нас есть собственный опыт и взгляды, и они не совпадают со взглядами собеседника. Следовательно, его взгляды ошибочны. А если его взгляды правильны, значит, ошибочны наши, а это крайне маловероятно.

Но на это можно взглянуть и с другой стороны. Мы не должны использовать свои взгляды для отказа от мнения собеседника, но в то же время не должны от них отказываться. Понимание взглядов собеседника не означает, что мы должны позабыть о своем опыте и мнении. Мы должны понять суждения собеседника так же, как собственные. А сделать это почти невозможно, если не осуществить важный переход: переход от «Это неправильно» к «Объясните мне: давайте разберемся, почему мы смотрим на это по-разному».

Если причина разного восприятия обратной связи не в ошибке одного из собеседников, то в чем же она? Причин может быть две: у нас разные данные, и мы истолковываем их по-разному. Мы можем изучить данные и истолкования, чтобы понять истинный смысл обратной связи. А можем сравнить точки зрения и изучить наши данные и толкования, чтобы понять, почему наши взгляды так различаются.

Наши данные различаются, потому что мы все разные. У нас разные роли, мы живем в разных местах. Мы получили разное образование и подготовку, у нас разная чувствительность и жизненные приоритеты.

Иногда различия данных объясняются доступной информацией. Начальник знает, сколько получают ваши коллеги, а вы нет. Сотрудники каирского офиса знают местные особенности так, как сотрудникам лондонской головной компании не снилось. Когда влюбленные смотрят в глаза друг друга, каждый видит то, чего не может увидеть другой.

Ваше место в организации влияет на доступ к данным. Директор и секретарша располагают разными сведениями, потому что по-разному проводят время в разных местах, общаются с разными людьми и имеют разный круг обязанностей. Директор знает причины конфликтов в совете, ему известны самые придирчивые клиенты и лучшие маркетологи. Секретарша видит всех, кто приходит в здание – членов совета, продавцов, новых сотрудников, уборщиков и журналистов. Она слышит все разговоры в приемной. Она в курсе всех сплетен и жалоб, знает, что сотрудникам нравится и не нравится в директоре и его способах разрешения конфликтов в совете, с ключевыми клиентами и маркетологами.

Даже когда мы имеем доступ к одинаковым данным, внимание мы обращаем на разные вещи. Все мы идем по одному тротуару, но историк обращает внимание на брусчатку, бегун беспокоится о своих коленях, а инвалид оценивает доступность среды.

Мы погружены в океан информации, поэтому нам приходится выбирать лишь небольшие его участки для своего внимания. Все остальное мы попросту игнорируем. Прямо сейчас, когда вы читаете эту книгу, остановитесь и обратите внимание на нечто такое, чего вы раньше не замечали, может быть, это какой-то шум, звук ветра или «чувство стиля» человека, который сидит напротив. Минуту назад вы все это отфильтровывали, даже не сознавая. Мы не замечаем, что чего-то не замечаем. И точно так же не замечаем, чего именно не замечаем.

Доступ к разным данным объясняет проблемы Мэвис. Она – юрист в универсальной команде, которая занимается продажами, производством и юридическими вопросами, а также ведет бухгалтерию. Каждая команда обслуживает клиента от начала до конца, обеспечивая все его потребности.

На ежегодной аттестации Мэвис получила непонятную обратную связь от бухгалтера Дэвиса: «Вы не понимаете «деловой стороны» бизнеса. Ваши длительные юридические разборки замедляют процесс продаж, и мы проигрываем нашим конкурентам».

Эти слова Мэвис огорчили. Продавцы и Дэвис не правы. Как юрист Мэвис осознает то, чего не замечают другие члены команды. Она представляет себе юридические проблемы. А, кроме того, она точно знает, сколько сделок оспаривается, и во что обходятся фирмам судебные тяжбы – в плане финансов и репутации. А еще у нее есть карт-бланш от руководства компании: «Регуляторы свирепствуют. Мы должны действовать безукоризненно. Продавцы торопятся, но задача юриста не позволять им зарываться». Мэвис бессознательно полагает, что Дэвис и остальные члены команды понимают все так же, как она. Но это не так. Иногда информация им доступна, но не вызывает интереса. Чаще всего у них нет к ней доступа. Они не присутствуют на юридических совещаниях с руководством и не читают юридических документов.

Дэвис все видит по-другому. Он беседует с клиентами и знает, что им нужно и зачем. Он видит еженедельные отчеты о продажах, в том числе статистику сделок. Он знает, что другие фирмы обещают клиентам. Он замечает, что порой то, что, с юридической точки зрения, отвергает Мэвис, в других фирмах считается приемлемым. Дэвис знает, что торговая сцена меняется. Сегодня главное – цена и эффективность: либо ты превзойдешь рынок, либо проиграешь. Нет сделки – нет фирмы, а, значит, нет ни Дэвиса, ни Мэвис. И это не шутки.

Мэвис не поняла смысла обратной связи, пока не спросила напрямую: «Почему мы воспринимаем все настолько по-разному? Какие данные есть у вас, но нет у меня?». У Дэвиса и Мэвис были свои фрагменты головоломки, и сложить ее было невозможно, пока на столе не окажутся все части.

Жизнь была бы гораздо проще, если бы мы чаще задавали вопрос о разных данных. Но мы этого не делаем. Почему? Потому что замечать ошибки гораздо приятнее, чем замечать различия. Понимать, что другие видят то, чего не видим мы, не так приятно, как считать, что они ошибаются. И стоит заметить ошибку, мы уже не можем сдержаться; нам нужно немедленно все исправить. Нужно бороться с этим стремлением, и вместо этого заставлять себя расспрашивать собеседников о собранных ими данных и делиться с ними своими.

Предвзятость управляет сбором данных

Выявлять различия сложно еще по одной причине. Мы что-то замечаем, а на что-то не обращаем внимания не случайно. Если собеседник вам симпатизирует и считает вас исключительно компетентным, он будет замечать все ваши достижения и фантастические успехи. Он будет искать их изо всех сил. Эта симпатия будет окрашивать и истолкование тоже. Совершенная вами ошибка – это простое исключение, которая доказывает вашу обычную компетентность. Да может это и не ошибка вовсе.

Но если в отношениях возникают трения – когда первая влюбленность проходит, и ставки повышаются – акценты меняются. Теперь человек целиком и полностью сосредоточивается на ваших промахах и ошибках, игнорируя все, что делается правильно. «Готовность к риску» превращается в «рискованность», а «крепкая рука на руле» – в упрямство и негибкость. Люди собирают данные, которые подтверждают их прежнее представление о вас, хорошее или плохое. Такова человеческая природа[16].

Но и у нас есть свои предубеждения. Все создано равным, и мы всегда найдем убедительную историю, которая подтверждает и оправдывает наше поведение. Мы помним те случаи, когда были правы. Как мы увидим из следующей главы, людям свойственно приписывать себе исключительно добрые намерения. 93 % американских водителей считают себя водителями выше среднего уровня. В 2007 году журнал Business Week провел опрос, и оказалось, что 90 % менеджеров считает, что по своим профессиональным качествам они должны входить в 10 % лучших работников[17].

Такие предубеждения еще больше осложняют выявление различий, поскольку каждый считает, что предубеждения свойственны не ему, а собеседнику. В действительности предубеждения есть у всех, и мы нужны друг другу, чтобы более отчетливо видеть полную картину.

Вторая причина, из-за которой обратная связь кажется разумной собеседнику, но нам может представляться неразумной, такова: когда вы оба располагаете одинаковыми данными, каждый из вас толкует их по-своему.

Джени ругает Рипли за то, что он не выполняет свою часть обязанностей по уборке дома. Внимательно выслушав, Рипли заверяет Джени, что изменится. И по его представлению, он действительно меняется. Но Джени по-прежнему считает, что в доме царит полный бедлам. Эта ситуация мучительна для нее. Она не понимает, почему Рипли говорит, что помогает ей, хотя ничего не делает. А Рипли не понимает, почему Джени все еще недовольна – ведь проблема решена.

Рипли и Джени располагают одинаковыми данными, но истолковывают их по-разному.

Когда Джени смотрит вокруг себя, она видит хлам и хаос. Она расстраивается из-за неспособности управлять собственной жизнью. Она разрывается между домом и работой. Ей становится стыдно, когда она представляет, что сказала бы мама, увидев их дом. Рипли смотрит на тот же хлам и видит теплую семейную атмосферу, брызжущую энергией и радостью. Ведь дети всегда остаются детьми. Его этот хаос успокаивает и согревает.

Джени и Рипли считают, что понимают друг друга, потому что оба живут в одном и том же хаотичном/уютном доме. Но корень проблем в истолковании. Рипли не поймет обратной связи, которую посылает ему Джени, пока не научится воспринимать беспорядок с ее точки зрения. Чтобы понимать обратную связь, которую мы получаем, нам стоит подробнее обсудить пару ключевых факторов, которые часто встроены в наши истолкования.

Неявные правила

Одна из основных причин различий в истолковании данных – различия в правилах относительно того, как все должно быть. Но мы не считаем, что это наши правила. Нам кажется, что это всеобщие правила.

На старой работе вас любили все. На новой работе все вас не любят. Вам говорят, что с вами трудно иметь дело, но вы-то знаете, что не изменились, и те, с кем вы работали раньше, считали это вполне нормальным. Что же изменилось? Неявные правила, которые управляют взаимодействиями. На старой работе ценилась прямота: там можно было разругаться вдрызг, найти решение и успокоиться. На новой работе нужно быть «вежливым». Вы – не большой поклонник подобного подхода. В вашем представлении «вежливость» равнозначна отсутствию прямоты, то есть пассивно-агрессивному поведению, которое ведет к раздражению и снижению эффективности. Поэтому вас здесь считают трудным человеком. Но теперь, когда вы поняли неявные правила, то, по крайней мере, понимаете причину такого отношения к себе.

Корпоративная, региональная и даже семейная культура – это набор неявных правил поведения и поступков. Но у каждого есть еще и собственный набор. Неявные правила могут быть связаны с конкретными вопросами. Например, прийти вовремя – это означает сидеть за столом и быть готовым к работе или просто войти в комнату? Неявные правила могут быть связаны и с более общими вопросами: какой должна быть жизнь, что означает быть другом. Такие правила часто формулируются парами противоположностей:

«Это жестокий мир» – «Улыбайся, и мир улыбнется тебе».

«Конфликты вредны» – «Конфликты полезны».

«Важно, чтобы тебя любили» – «Важно, чтобы тебя уважали».

Обратная связь, которая кажется неразумной, неожиданно обретает смысл, стоит лишь нам понять неявные правила истолкования. Я считал, что вопросы, заданные на совещании, показывают мою активность и вовлеченность. Оказалось, что такое поведение считают грубым и неприемлемым.

Герои и злодеи

Наш принцип организации жизненного опыта таков: мы обычно бываем положительными героями истории. Обращаясь к выпускникам школы Кеньон, писатель Дэвид Фостер Уоллес заметил, что «у человека нет такого жизненного опыта, чтобы сам он не являлся его абсолютным центром». Каждый из нас – «повелитель собственного крохотного королевства размером с череп»[18]. В своей истории мы – Дороти, принцесса или олень Рудольф, но никак не злая ведьма.

И это осложняет обратную связь.

Сын пришел навестить отца после операции. Придя, он увидел, что отца мучают страшные боли, но хирург отказывается дать ему дополнительное обезболивающее. Сын кидается к заведующему отделением, чтобы пожаловаться на бессердечие хирурга. Хирург следует за ним, заранее зная, что скажет заведующий: «Вы не умеете общаться с родственниками и даром тратите ценное время, которое стоило бы посвятить пациентам».

Отчасти эта проблема связана с данными: хирург и сын воспринимают страдания пациента в свете имеющейся у каждого информации. Сын знает, что его отец – герой войны, звезда футбола, стойкий мужчина. Если он корчится от боли, значит, она невыносима. Хирург знает последствия проведенной операции и длительность процесса восстановления – сильная послеоперационная боль скоро пройдет. Ему не раз приходилось видеть, как пациенты впадают в зависимость от обезболивающих, что пагубным образом сказывается на их жизни и жизни их семей.

Еще больше ситуацию осложняет то, что оба видят себя героями истории. Каждый считает, что он защищает человека от страданий. Каждый видит в другом человека, в лучшем случае, заблуждающегося, а в худшем – злодея. Теперь перед нами два героя, которые сражаются за право носить сияющие доспехи. Обратная связь, которую они посылают друг другу, связана не только с обезболивающим. Это игра морали.

Выявление различий, то есть конкретное понимание, почему вы с собеседником воспринимаете ситуацию по-разному – важнейший фактор обратной связи. Вы начинаете лучше понимать, откуда она исходит, в чем заключается совет, как его применить, и почему вы с собеседником какие-то вещи воспринимаете по-разному.

В этот момент полезно будет составить список того, в чем обратная связь может быть «правильной». Здесь нужно проявлять осторожность, потому что выявление «правильности» может невольно привести к выявлению ошибок. Ища правильное, вы можете переключиться в режим «черно-белого» зрения и с легкостью обнаружить ошибку.

Поэтому мы не используем термин «правильное» для окончательного описания некой объективной истины. Мы имеем в виду, скорее, образ мыслей: что разумного сказал нам собеседник? Что стоит попробовать? Как можно осмыслить его слова с тем, чтобы извлечь пользу из этой обратной связи? Представьте, что вы идете по лесу и обращаете внимание не на деревья, а на птиц. То, что вы ищете птиц, не делает деревья «неправильными».

Давайте вернемся к Мэвис и Дэвису. Мэвис может задуматься, почему они с Дэвисом видят ситуацию по-разному. Но в то же время она может спросить, что разумного было в обратной связи Дэвиса. Да, скорость заключения сделок действительно важна. Да, сотрудников отдела продаж задержки раздражают. Да, некоторые конкуренты действительно идут на определенные юридические допущения. Заключение сделок важно для Мэвис, Дэвиса и для фирмы. Выявив нечто ценное и разумное, Мэвис создает базу для разговора с целью поиска совместных решений. Для этого ей достаточно просто не отмахиваться от обратной связи Дэвиса.

Иногда вы будете точно понимать, откуда исходит обратная связь и что предлагает собеседник, но все равно останетесь несогласны с ним. Теперь, когда вы со всем разобрались, обратная связь может показаться еще более неуместной и несправедливой, чем раньше.

Это сложная и неприятная ситуация для вас обоих, но с точки зрения коммуникации, вы добились успеха. Ваша цель – понять собеседника, а его – понять вас. Если вы решите, что обратная связь полезна, то прислушаетесь к совету. Если же нет, то, по крайней мере, вы поймете, откуда она исходит, что предлагает собеседник, и почему вы не можете с ним согласиться. То же относится и к оценке.

Чем лучше вы понимаете истоки и последствия оценки, тем легче вам будет объяснить свое несогласие с ней. Прозрачность и честность реакций не противоречит открытости и любознательности. Вы можете сказать, что происходит в ваших мыслях:

О! Слышать это неприятно.

Я никогда даже не представлял подобного.

Это настолько далеко от моего собственного представления о себе, что я практически утратил дар речи. Я хочу все объяснить, но в то же время убедиться, что я правильно понял ваши слова.

Подобными замечаниями вы не обрываете разговор, а делитесь своей реакцией и стараетесь понять собеседника. Говоря это, мы должны признать, что у нас есть теория. Мы считаем, что чем лучше вы поймете смысл обратной связи, тем скорее найдете в ней хоть что-то полезное. Или, в крайнем случае, поймете, в чем и почему возникло непонимание.

Разумно будет спросить: если субъективность и истолкование настолько затрудняют восприятие обратной связи, то почему не быть объективным и не оперировать голыми фактами? Многие организации пытаются делать это, создавая модели компетенций и поведенческие руководства, а также оценивая работу сотрудников по формулам и различным показателям. Это может быть полезно для прояснения ожиданий и критериев. Но это не исключает субъективности обратной связи. Да и ничто не может этого исключить.

Какие бы показатели вы ни выбрали, за ними всегда будет стоять субъективное суждение. Почему Х важнее всего? Почему Y вообще не учитывается? Применение формы тоже субъективно: ваша оценка «соответствует ожиданиям» основывается на том, чего я ожидаю. Справедливы эти ожидания? Да? Нет? Откуда нам знать? В конце концов, нам всегда приходится полагаться на чье-то суждение.

Может быть, выбрать финансовый итог? Ведь прибыль – понятие объективное? Иногда да. Цифры есть цифры, и они не зависят от субъективных надежд и убеждений. Но что означают эти цифры? На полпроцента выше рынка – это хорошо или плохо? Удвоение ожидаемой прибыли – это хорошо, или ожидания были слишком занижены? И какова связь между работой руководителя и прибылями? Об этом можно поспорить, верно?

Как бы четко вы ни представляли себе критерии и показатели, кто-то должен применить их к работе человека, а это всегда связано с суждениями. Если совет основывается на личном опыте, то и оценка тоже. Оценки, которые мы даем людям, это отражение наших собственных (или нашей организации) предпочтений, предположений, ценностей и целей. Оценки могут быть общими или специфическими, но они всегда наши.

Так и должно быть. Опытные наставники и экзаменаторы ценны тем, что обладают настоящим талантом к суждению. Приложение к iPhone может сообщить певице, что она все ноты берет правильно. Но она обращается к наставнику, полагаясь на его суждение и взвешенную точку зрения. Он может помочь ей петь так, чтобы трогать сердца людей. Приложение не подскажет, эффективно ли вы руководите людьми, создаете здоровый климат, стимулируете ли упорство и настойчивость. А те, кем вы руководите, сказать это могут.

Ваша цель – не в том, чтобы избавиться от истолкования или суждения. Но суждения должны быть вдумчивыми. И когда суждение высказано, оно должно быть прозрачным и открытым для обсуждения.

Давайте рассмотрим разговор, в котором у получателя обратной связи срабатывают триггерные реакции истины и ему трудно понять обратную связь. Суть такова: руководитель фирмы, Пол, попросил начальника отдела кадров Монишу разработать и провести опрос по определению климата в компании, чтобы высшее руководство могло скорректировать определенные шаги. Мониша и ее подчиненные несколько месяцев собирали информацию у работников во всех концах земли, и результаты оказались обескураживающими.

Мониша представила отчет высшему руководству компании. А затем у нее состоялся неприятный разговор с главой финансового отдела Иоганном.

Иоганн: Мониша, сколько еще вы собираетесь твердить нам, что наши сотрудники считают руководство компании некомпетентным? Мы это поняли. Но скажу честно: я бы не придавал этому значения.

Мониша: Иоганн, я понимаю, результаты неожиданные, но считаю важным, чтобы мы…

Иоганн: Какие вводные, таков и результат. Помните, что это значит?

Мониша: У вас есть конкретные вопросы по моим материалам? Я могу познакомить вас с методологией.

Иоганн: Уверен, что вы можете многое сказать о своей методологии, но, к сожалению, у многих из нас есть дела, которыми нужно заняться.

С этими словами Иоганн выходит.

Слушая Иоганна, Пол саркастически усмехается. Но, честно говоря, он испытывает те же чувства раздражения и скептицизма. Совещание заканчивается. Пол все же говорит Монише, что ее команда проделала большую работу. Хоте результаты его не удовлетворили, но ему хочется разобраться. Пол просит Монишу на следующий день зайти к нему, чтобы все обсудить.

Первая реакция Пола: обратная связь не соответствует его представлению об организации. Но цель разговора не в том, чтобы принять или отвергнуть. Главное – понять. Он хочет проявить интерес, выявить ярлыки и прояснить данные и истолкование Мониши. Кроме того, он хочет поделиться собственными мыслями и точкой зрения.

Пол: Мониша, нам многое нужно обсудить. Сначала я решил, если люди так думают, то это сигнал к пробуждению, и в этом нужно разобраться. Но в то же время должен признаться, что ваш отчет не соответствует моему представлению о климате в компании. Я запутался, поэтому решил пригласить вас для разговора.

Комментарий: отлично сказано. Пол продемонстрировал открытость для обучения и в то же время честно сказал о своих мыслях и чувствах.

Мониша: Пол, вы можете отвергнуть наш отчет, и я вас пойму. Но не думаю, что нам стоит закрывать глаза на реальное положение дел.

Комментарий: не та реакция, на которую Пол рассчитывал, но ему не следует заглатывать наживку. Он не должен протестовать: «Я не закрываю глаза на реальное положение дел!». Ему следует серьезно разобраться в том, что означают полученные результаты, и чем они могут быть полезны.

Пол: Ваши результаты не соответствуют моим представлениям, но это не означает, что мои взгляды абсолютно точны. Поэтому я хочу во всем разобраться и понять.

Мониша: Думаю, главное, на что нужно обратить внимание, это положение менеджеров среднего звена. Эти люди чувствуют себя бесправными и не имеющими доступа к информации.

Пол: Давайте уточним. Что именно вы имеете в виду под этим словами?

Комментарий: Отличный шаг! Пол не переходит к обороне, заявляя, что этих людей невозможно подключать к принятию всех решений. Он проявляет интерес и пытается разобраться, что стоит за ярлыком.

Мониша: Мы опросили всех – от младших менеджеров до высшего руководства. Многие ощущают, что руководство недостаточно хорошо общается с персоналом, не интересуется мнением сотрудников и не оценивает вклад каждого по достоинству.

Пол спрашивает о цифрах: сколько сотрудников думает подобным образом, как проводился опрос и т. п. Мониша дает ему необходимую информацию.

Пол: Давайте рассмотрим конкретный пример.

Мониша: Многие отметили этическую инициативу. Сотрудники очень недовольны, что в течение года им приходится посещать занятия по рабочей этике, тогда как для высшего руководства предусмотрен всего один двухчасовой семинар.

Пол: Ну, мы не называем это «семинарами по профессиональной этике». Но наша работа невозможна без определенной этики. Я постоянно встречаюсь с адвокатами, сотрудниками группы разбора, людьми из отдела управления рисками. Этика и ценности – это основа всего, что я делаю.

Комментарий: Пол вполне может так думать. Очень разумно, что он поделился своими мыслями. Но в данном контексте ему стоило бы иначе сформулировать свои мысли, чтобы стимулировать дальнейшее обсуждение. Например, так:

Пол: Если сотрудники считают эту программу циничной, не рассчитанной на руководителей высшего звена, то я понимаю их раздражение. С моей точки зрения, вся моя работа связана с этикой. Я встречаюсь с адвокатами, сотрудниками группы разбора, менеджерами по оценке рисков. Но, по-видимому, менеджеры среднего звена воспринимают это иначе, и это печально.

Мониша: Да, они воспринимают это иначе. Отчасти, это вопрос восприятия сигнала. Но, думаю, проблема более серьезная. Речь идет об искренности отношений.

Пол: Не совсем понимаю. Что вы хотите сказать?

Комментарий: Это правильно. Если вы что-то не до конца поняли, не стоит спешить. Нужно задать вопросы.

Мониша: Между проблемой общения и проблемой отношения есть разница. Какова основная причина, по которой высшее руководство проходит лишь двухчасовой семинар по этике?

Пол: Во-первых, мы хотели показать, что это действительно важно.

Мониша: Но люди услышали другое: «Высшему руководству это не нужно». Вы хотели послать другой сигнал, но этот очень точно отражает отношение высшего руководства.

Пол: Гм, это интересно. Значит, вы считаете, что мы послали не тот сигнал, который намеревались, но невольно открыли истинное отношение?

Мониша: Именно!

Пол: Давайте проясним. По-вашему, сотрудники считают мое отношение именно таким? Они полагают, что я считаю этические семинары не особо нужными руководителям высшего звена?

Комментарий: Полезный вопрос. Если бы об этом не заговорили, то Пол мог бы счесть, что Мониша говорит о других руководителях, а не о нем.

Мониша: У меня нет конкретной информации о том, что люди думают именно о вас. Но хочу спросить: вы действительно так думаете?

Пол: Все так, как вы сказали. Я действительно думаю, что трачу гораздо больше времени на этические вопросы, и не считаю нужным лично участвовать в этих семинарах. Но, похоже, тем самым я посылаю неправильный сигнал сотрудникам.

Мониша: У вас есть выбор. Либо вы четко объясните, почему не считаете этические семинары необходимыми для высшего руководства, но полезными для остальных сотрудников. Либо вы показываете, что они действительно нужны и принимаете в них полное участие. Почти слышу, что вы подумали: «У меня нет для этого времени».

Пол: Именно так. В идеале, я мог бы участвовать, но слишком занят.

Мониша: И менеджеры среднего звена думают: «Если высшее руководство слишком занято, чтобы посещать эти семинары, то важны ли они в действительности? А если важны, то должны быть важны и для высшего руководства тоже?»

Пол: Окей. Начинаю понимать, что наше поведение могло кого-то обидеть и показаться ханжеским. Это немного шокирует. В любом случае, здесь есть над чем подумать. Мы обсудили лишь малую часть результатов. Но даже это помогло мне понять, как сотрудники воспринимают руководство компании, и что ими движет.

Разговор между Полом и Монишей сложился нелегко, но был очень важен.

Главное – это цель и настрой. Пол не стремился соглашаться или не соглашаться, защищаться или принимать. Он пытался понять. Это не процесс принятия решений, а процесс достижения понимания. Если бы Пол поддался инстинкту, то не согласился с Монишей, и разговор на этом и закончился. Но он выявил все ярлыки, постарался все понять, а когда не был уверен в точности понимания, то сразу же задавал вопросы.

Отказаться от выявления ошибок нелегко, но вам и не нужно отказываться от такого подхода полностью. Вы можете искать ошибки по выходным, с друзьями за кружкой пива. Спорьте, обвиняйте, давайте волю чувствам, отрицайте – не давайте друг другу спуска. Если это весело, то всем будет весело.

Но когда речь заходит о важных вопросах, когда вы получаете обратную связь, важную для собеседника или потенциально полезную вам самому, забудьте о выявлении ошибок. Вам нужно научиться выявлять различия, а затем находить пользу в обратной связи. Ради истинного обучения вам придется овладеть этим непростым, но очень важным и полезным видом спорта.

Обратная связь выражается в расплывчатых ярлыках, а нам свойственна склонность к выявлению ошибок.

Чтобы понять обратную связь, обсудите следующие моменты:

• Откуда она исходит: данные и истолкования собеседника.

• Куда она ведет: советы, последствия ожидания.

Выявите различия в:

• Данных, которыми вы оба располагаете.

• Истолкованиях и неявных правилах обеих сторон.

Выявите справедливость обратной связи, чтобы понять общность ваших взглядов и сомнений.

Вместе с собеседником постарайтесь добиться более полной картины. Это повысит вероятность того, что вы оба чему-то научитесь.

Аннабель – суперзвезда. Она стремительна, энергична, внимательна, заботлива. Она помнит про дни рождения. Но поистине незаменимой ее делает невероятное сочетание аналитического ума и странного, притягательного обаяния.

Но при этом все члены команды терпеть ее не могут.

Это не кризис. Аннабель никого не преследует и не подсиживает. Напротив: она заботится о членах своей команды и считает, что хорошо работают только счастливые люди.

Но ее сотрудники несчастливы. Аннабель это знает, потому что уже на второй аттестации читает такие отзывы о себе: «трудный характер», «нетерпимость», «отсутствие уважения к сотрудникам». Вынести такое сложно. Аннабель всю жизнь старается ко всем относиться с уважением. Но прошло три года, а никто так и не заметил ее стараний.

Аннабель начинает думать, что происходит нечто странное. Может быть, подчиненные что-то задумали. А может быть, им просто нравится изводить начальника. Может быть, это просто проекция. Иногда люди даже на работе не могут забыть об отношениях «ребенок-родитель», и тогда начальникам приходится бороться с неразрешенными проблемами их развития.

Аннабель права. Что-то действительно происходит. Но подчиненные вовсе не интригуют, не пытаются от нее избавиться и не видят в ней тень собственных родителей.

Хотя она старается относиться к сотрудникам с уважением, но подсознательные сигналы сводят ее усилия на нет.

Вот что говорит Тони: «Когда Аннабель испытывает стресс, работать с ней становится тяжело. Да, она говорит «спасибо» и «пожалуйста», но чувствуется, что в ней кипят нетерпимость и презрение. Когда я захожу в ее кабинет с каким-то вопросом, она закатывает глаза и отвечает очень резко. А потом указывает на дверь, которая, как она любезно напоминает, всегда открыта для всех».

Аннабель знает, какое впечатление намеревается производить. Но она не осознает, какое впечатление производит в действительности.

И в этом она не одинока.

Зоя считает, что она всегда поддерживает новые идеи, но именно она первой отвергает любые творческие предложения.

Мехмет задает нейтральные вопросы «Хорошо провели выходные?» самым критическим тоном: «Думаете, мне не удалось?», а потом удивляется, почему окружающие считают его таким раздражительным.

Джулиус продолжает говорить, даже когда вы явно дали понять, что вам пора идти. А порой он говорит, когда вы уже ушли.

Как эти люди могут быть столь слепы? А может быть, и мы такие же?

Именно так!

Наше представление о себе всегда отличается от того, какими нас видят окружающие. Порой мы даже не узнаем себя в обратной связи – даже когда все вокруг с ней согласны.

Почему же наши восприятия настолько разнятся? Хотим вас порадовать: то, как нас понимают и не понимают другие люди, на удивление предсказуемо и укладывается в стройную систему.

Схема разрыва показывает ключевые факторы, которые влияют на различия между нашим представлением о себе и тем, как нас воспринимают окружающие. Она очень четко отражает причины наших слепых зон.

Начнем слева – с наших мыслей и чувств. На их основании мы формулируем намерения – что пытаемся сделать, чего хотим. Чтобы воплотить эти намерения, мы говорим и действуем, демонстрируем свои поступки миру. Эти поступки влияют на других людей, а это в свою очередь, влияет на их представление о наших намерениях и характере. А потом они передают свою версию восприятия нам – в виде обратной связи. К тому времени, когда другие люди описывают вам вас же самого, их описание уже почти не напоминает вас таким, каким вы знаете себя. Нас передергивает, мы щуримся и качаем головой. Мы сами себя не узнаем.

В какой-то момент в этой игре в «испорченный телефон» смысл сигнала путается. Если присмотреться к схеме повнимательнее, то становится ясно, где и почему.

Давайте с помощью этой схемы объясним ситуацию Аннабель. Напоминаем: три года назад на первой аттестации она узнала, что подчиненные не чувствуют уважения к ним. Неприятным открытием для нее стало то, что они недовольны. Искренне желая сделать подчиненных счастливее, она стала работать над собой, чтобы ее поведение было более «уважительным».

А теперь вернемся к схеме и посмотрим, что произошло. Аннабель сосредоточилась на изменении своего поведения (стрелка 3); но ее мысли и чувства (стрелка 1) остались неизменными. В этом и заключена проблема.

Что на самом деле Аннабель думает и чувствует? Эти мысли и чувства встроены в ожидания и предположения, которые формировались много лет. У Аннабель высокие стандарты и требования – к себе и к тем, кто ее окружает. В этом проявляется сочетание ее характера и детских впечатлений. В школе и на работе она постоянно получала позитивную обратную связь за смекалку и инициативность. Система ценностей Аннабель в отношении того, что значит быть «хорошим» и «компетентным», формировалась под влиянием жизненного опыта.

И тут мы подходим к «скрещиванию потоков» в ее ситуации: Аннабель часто раздражается из-за того, что подчиненные обращаются к ней с вопросами, которые она на их месте решала бы сама. Ей кажется, что они не стараются и не прикладывают достаточно усилий. Из-за этого она проявляет нетерпимость, злится и разочаровывается в сотрудниках.

Так возникает противоречие между внутренними мыслями и чувствами (стрелка 1) и намерениями (стрелка 2). Аннабель кажется, что она умело скрывает это противоречие, но внутренние мысли и чувства неизбежно просачиваются в поступки (стрелка 3), и это становится заметно по выражению лица, тону голоса и сигналам языка телодвижений.

Коллеги «считывают» эти мысли и чувства и начинают сомневаться в намерениях Аннабель. Ей собственные намерения кажутся позитивными: «Я хочу, чтобы коллеги чувствовали мое уважение. Я изо всех сил стараюсь вести себя уважительно». Но сотрудники видят другое. Они считают ее неискренней и склонной к манипулированию. «Вы хотите, чтобы мы считали, что вы нас уважаете, хотя на самом деле это не так. Вы не просто не уважаете нас, но еще и ведете себя неискренне».

Сотрудники Аннабель раздражаются еще сильнее, и об этом она узнает на следующей аттестации. Полученная оценка ее шокирует. Она чувствует, что ее не ценят и совершенно не понимают. Команда погружается в непрерывный негативный цикл.

Сейчас мы с вами поговорим о том, что видят в нас другие и чего не видим мы, то есть о «слепых зонах». А затем обсудим три «усилителя» – системные различия между тем, как воспринимают нас окружающие, и какими мы видим себя сами. Такие различия еще более увеличивают разрывы на схеме.

Слепая зона – это то, что видят в нас другие и чего не видим мы сами. У каждого из нас есть слепые зоны, но некоторые характерны для всех.

Если выделить на нашей схеме то, что осознаю я и что осознаете вы, окажется, что мое поведение находится в вашем, а не в моем сознании. Мы все знаем эту особенность человеческого взаимодействия, однако почему-то удивляемся тому, что собственное поведение оказывается для нас практически незаметным.

Кто может видеть ваше лицо? Все. Кто не может видеть вашего лица? Вы сами.

Выражение лица несет массу информации, но при этом остается слепой зоной. Это особенность человеческой анатомии: мы заперты в собственном теле и смотрим в мир. Мы знаем, как выглядим, – в этом нам помогает зеркало в ванной. Но мы не знаем, как выглядим в мире, в движении во взаимодействии с реальными людьми, в реакциях на реальные события.

Нам помогли бы глаза на щупальцах – как у инопланетян в фильмах 50-х годов. Тогда мы наверняка поняли бы, почему люди реагируют на нас именно так: «О, теперь я понимаю, почему вам кажется, что я защищаюсь. Я действительно так выгляжу».

Почему выражение лица играет такую важную роль в общении? Не потому, что наши лица так выразительны. На наших лбах нет новостной ленты. Просто большинство из нас хорошо умеет читать лица других людей. Эта способность развивалась у человека на протяжении сотен тысяч лет. Люди преуспели в эволюционном плане, не потому что они самые сильные или даже самые умные. Мы преуспели, потому что научились взаимодействовать друг с другом. Вместе мы могли делать то, чего не могли в одиночку – например, охотиться на крупную дичь.

Но мы не только сотрудничаем, но и соревнуемся. Когда кто-то пытается тебе помочь или навредить, социальная жизнь становится довольно сложной. Динамика сотрудничества-конкуренции вознаграждает тех, кто умеет отличать друзей от врагов. А для этого нужно точно распознавать чувства и мотивы окружающих[19].

Как же мы это делаем? Да, мы слушаем, что люди говорят о своих чувствах и мотивах, но этого недостаточно. Что если нас пытаются обмануть? Нам нужно уметь оценивать чувства и мотивы, которые не связаны исключительно с намеренной коммуникацией. И у нас развивалась способность распознавать нюансы по лицам и голосу. Так возникла «теория разума»[20], которая помогает понимать тех, с кем мы взаимодействуем.

Ценность такого понимания людей особенно заметна в его отсутствие. Люди с расстройствами аутистического спектра часто не обладают этой способностью. Они не смотрят в глаза и не могут распознать социальные сигналы по лицу или тону собеседника[21]. Этот язык настолько естественен для большинства людей, что обучить ему очень трудно.

Все остальные читают такие сигналы постоянно и чаще всего бессознательно. Ученый и писатель Стивен Джонсон отмечает, что мы можем оценить «настроение других людей, обратив внимание на их глаза или уголки рта». Он добавляет: «Это фоновый процесс, который питает процессы, которые идут на первом плане. Мы осознаем получаемую в ходе этого процесса информацию, но чаще всего не понимаем, как ее получили и насколько хорошо умеем ее извлекать»[22].

Тон голоса дает собеседнику огромное количество информации о ваших чувствах. Смысл сказанного мы понимаем не только по словам, но и по тому, как человек их произносит. Точное количество определить невозможно, согласно данным одного исследования, примерно треть[23], но смысл понятен: тон голоса говорит о многом.

Актер может сказать: «Я тебя люблю» сотней разных способов – и каждый раз эта фраза будет иметь свое значение. Эти слова могут быть выражением страсти или тоски от разлуки, уверенности или сомнения. Это может быть заявление – или вопрос. Ты знаешь, что я тебя люблю? Люблю ли я тебя? Любишь ли ты меня? Тон, тембр и модуляции (то, что лингвисты называют интонационными контурами) подчеркивают или меняют смысл и передают огромное количество информации об эмоциях собеседника.

Младенцы воспринимают обращенную к ним речь через верхнюю височную борозду (ВВБ), расположенную чуть выше уха. В четыре месяца вся слуховая информация, будь то голос матери или сигнал автомобиля, проходит через ВВБ. Но к семи месяцам младенцы начинают выделять человеческие голоса. Голоса становятся единственными звуками, которые запускают механизм внимания через ВВБ[24], и активность ВВБ усиливается, когда голос вызывает эмоции. Этот маленький участок мозга помогает нам понимать речь и распознавать тон голоса и смысл сказанного.

Но есть один интересный момент. Когда мы говорим, ВВБ отключается. Мы не слышим собственного голоса – по крайней мере, не слышим его так же, как другие голоса. Вот почему мы так часто удивляемся, получая обратную связь, основанную на том, как мы что-то сказали. «Тон? У меня нет никакого особого тона!». Вот почему собственный голос в записи кажется нам таким странным и незнакомым. Когда голос звучит из динамиков, он воздействует на ВВБ, и мы неожиданно слышим себя так, как слышат нас другие. «Неужели у меня такой голос?!». Мы слышим себя каждый день своей жизни, но при этом не слушаем.

Интересно, что именно поэтому великие оперные певцы так часто занимаются с педагогами по вокалу. «Мы называем их своим «внешним ухом», – говорит сопрано Рене Флеминг. – Когда мы поем, то сами слышим совсем не то, что слушатели»[25].

Исследователь из Университетского колледжа Лондона Софи Скотт замечает, что «слушательская» ВВБ не реагирует на звук нашего собственного голоса, потому что мы слишком поглощены слушанием мыслей. Наше внимание может одновременно фокусироваться только на чем-то одном, и мы сосредоточиваемся на своих намерениях – думаем, как сказать то, что мы пытаемся сказать. Аннабель сосредоточилась на собственных мыслях и намерениях, а не на поведении и тоне[26].

Тон, как и выражение лица, часто выдает наши мысли и чувства, о чем мы даже не догадываемся. Мы стараемся говорить спокойно и расслабленно, но голос выдает наш дискомфорт. Мы хотим демонстрировать уверенность, но окружающие сразу же распознают наше притворство и страх. Мы хотим передать любовь, но вместо этого сеем семена сомнений.

Легко понять, как разные мелочи попадают в слепую зону – нахмуренная бровь, едкий тон… Удивительно, что мы не замечаем даже крупных, казалось бы, явных поведенческих шаблонов.

Беннетт понял это однажды вечером, когда семья играла в шарады. Когда пятилетний сын изобразил человека, который расхаживает по комнате, что-то резко говоря по мобильному телефону, дочь сразу же угадала: «Это папочка!». Беннетт удивился: «А как ты поняла, что это я?». «Ну ты же постоянно разговариваешь по мобильнику!» – ответила дочь.

Неужели? Беннетт изо всех сил старался сократить общение по мобильнику в присутствии детей. Но они видели это иначе. В их представлении он постоянно отвлекался от семейных дел, чтобы позвонить или ответить кому-то. Отчасти разница во взглядах была связана с разным восприятием времени. Говоря по телефону, мы целиком погружаемся в разговор и не замечаем времени. Те же, кто находится рядом, слышат лишь половину диалога. Они не понимают всей истории, и для них время тянется очень долго.

Даже крупные поведенческие шаблоны, которые до смешного очевидны окружающим, могут попасть в слепую зону. За последние четыре года в вашей жизни было шесть разных отношений. В начале каждых вы заявляли всем своим друзьям: «Это моя единственная!». Но проходил этап маниакальной влюбленности, экстравагантных поездок и приключений, потом несколько месяцев отношения были ровными, а потом наступал конец – ни с того, ни с сего. Тем не менее, друзья могут с идеальной точностью составить график развития ваших отношений, хотя вы сами не замечаете, что действуете по очевидному шаблону. И только когда лучший друг нарисует вам этот график, вы начнете что-то понимать.

Удивительно, но люди пытаются понять эмоции и тон даже по электронным письмам. Или, если быть более точным, несмотря на то, что мы не видим лица отправителя и не слышим его голоса, нам все равно хочется понять его настроение и намерения, поэтому мы используем ключи которые у нас уже есть.

В электронной почте есть явные ключи – например, ВЕРХНИЙ РЕГИСТР, обилие восклицательных знаков, кого неожиданно поставили в копию письма. Есть ключи более тонкие – выбор слов или времени. Мы гадаем, почему нам ответили немедленно или почему так долго ждали. Был ли краткий ответ намеренным или человек просто сразу перешел к сути дела? Было ли многословие случайным, или отправитель страшно злился? Мы знаем, что нам сказали, но мы хотим знать, что отправитель имел в виду.

То, что окружающие постоянно читают наши лица, тон и сигналы языка телодвижений, не означает, что они читают их правильно. Нам часто говорят, что наши слова не совпадают с нашими же чувствами, но не могут объяснить, как именно.

Иногда люди понимают нас совершенно неправильно. На коктейле вы ведете себя очень стеснительно. Вам хочется, чтобы кто-то заговорил с вами. Но, видя, как вы мнетесь у дверей, окружающие считают вас высокомерным и презирающим всех остальных. Они уловили что-то в вашем поведении, но истолковали превратно.

А в другие моменты люди улавливают именно то, что мы надеемся скрыть. Коллеги Аннабель уловили это очень чутко. Закатывание глаз, вздохи, улыбка сквозь зубы – она пыталась скрыть свои истинные чувства, но те все равно проступили. Ей не нужно было говорить о своем неприятии. Лицо все сказало за нее[27].

Окружающие замечают то, чего мы сами в себе заметить не можем. Наши слепые зоны для них – горячие точки. Но различия в наблюдениях – это лишь часть разногласий слепых зон. Существуют три фактора, которые усиливают разрыв между тем, как мы сами воспринимаем себя, и какими нас видят окружающие. Эти три усилителя взаимосвязаны, но каждый стоит обсудить отдельно.

Эмоции играют важную роль в разрыве между тем, как видят нас окружающие, и какими мы считаем себя сами. Мы убираем из уравнения определенные эмоции: «Эта эмоция не отражает моей сущности». Но другие люди придают ей удвоенное значение: «Эта эмоция – именно вы!»

Дочь Саши недавно уехала в колледж, и Саша неожиданно почувствовала себя очень одинокой. У нее была давняя подруга, Ольга. Ольга всегда поддерживала Сашу в трудную минуту. И когда другая подруга сказала Саше, что Ольга считает ее «самовлюбленной и вечно разыгрывающей жертву», та очень удивилась.

В этом описании Саша себя не узнала. Да, она говорила об одиночестве, но кто бы не почувствовал себя одиноким, когда единственный ребенок уехал в колледж? Саша просто не понимала характер своих разговоров с Ольгой. День за днем целыми часами она говорила о своей боли, не замечая, какое влияние это оказывает на подругу, и не спрашивая Ольгу о ее жизни. А в тот момент Ольга и сама переживала очень трудный период.

Мы можем посочувствовать обеим подругам. Саше больно, а Ольга раздражена тем, что превратилась в удобную жилетку, чтобы поплакаться. Мы понимаем, почему Саша изливала душу Ольге, и почему Ольга высказала свое раздражение другой подруге. Наша цель – не осуждение. Мы просто хотим показать, как Саша устранила свои эмоции из представления о себе. Такая эмоциональная математика объясняет ее реакцию на обратную связь. Ей больно не только от того, что Ольга жаловалась на нее их общей подруге. Она обижена тем, что именно Ольга сказала. «Это же неправда, – думает Саша. – Почему Ольга это сказала?»

Гнев тоже часто остается незаметным для человека. Вам с коллегой нужно закончить презентацию для совета директоров до завтра. Поздно вечером ему приходит в голову совершенно новая идея, и он радостно делится ею с вами. Вы резко его обрываете: «Ты хочешь начать все сначала?! В такое-то время? Ни за какие коврижки!» С этими словами вы быстро выходите, чтобы не наговорить большего.

На следующий день, когда коллега упоминает о вашем срыве и о том, как вы «выскочили из комнаты, как ошпаренный», вы не верите своим ушам. «Я никогда в жизни не повышал на тебя голос, – твердите вы. – И из комнаты я не выскакивал». И вы действительно так думаете. В состоянии гнева мы сосредоточены на провокации, на угрозе. И после мы помним только эту угрозу. Для коллеги же угрозой является наш гнев. Это не просто часть истории, это ее суть. Ваш гнев – именно тот фактор, через который коллега вас видит и взаимодействует с вами.

Как показывает этот пример, сильные эмоции могут оказаться не частью среды, а частью нас самих. Мы думаем: «Это же не я злился, а ситуация была напряженной». Но ситуации не бывают напряженными. Напряженными бывают люди.

Эмоциональная математика – это часть более крупного фактора. Когда что-то идет не так, я, как участник ситуации, действую опираясь на нее, а мой собеседник думает, что такие действия – часть моего характера.

Когда на вечеринке я беру последний кусок торта, вы говорите, что я эгоист (характер). Я же говорю, что никто больше на него не претендовал (ситуация). Когда я опаздываю на пять минут, вы говорите, что я непунктуален (характер). Я же говорю, что мне пришлось одновременно заниматься пятью делами (ситуация). Когда я беру очередной отгул, вы называете меня ненадежным (характер). Я же объясняю, что мне нужно было отвезти больную тетушку Аделаиду в больницу (ситуация).

Различия кроются не только в толковании событий. Это совершенно разные способы изложения истории. В экстремальном примере, это помогает объяснить, почему человек, которого обвинили в мошенничестве, который обанкротил множество инвесторов, считает себя выдающимся членом общества: «Я всегда думал об интересах общества и проявлял щедрость. Я никогда не собирался никому навредить. Но ситуация вышла из-под контроля, и я не справился». Все дело в ситуации, а не во мне.

Намек на третий усилитель мы уже видели на схеме разрыва. Мы оцениваем себя по намерениям (стрелка 2), другие же оценивают нас по нашему влиянию (стрелка 4). Учитывая, что даже добрые намерения могут оказать негативное влияние, возникает разрыв между историей, которую вы рассказываете обо мне, и историей, которую считаю «истинной» я.

Именно это произошло с Аннабель. Она часто раздражалась и относилась к коллегам с презрением. Но ей хотелось, чтобы они чувствовали ее уважение и были счастливы, поэтому она сформулировала намерение демонстрировать уважение. Она старалась делать что-то позитивное. Что же могло ее подвести?

Ее подвело то, что влияние на коллег оказалось негативным. Коллеги не стали думать: «Да, ее влияние негативно, но главное, что у нее добрые намерения». Нет, они заметили негативное влияние и сочли Аннабель неприятной и неискренней. Аннабель оценивала себя по намерениям, коллеги – по влиянию.

Это очень распространенная ситуация. Моя история о взаимодействии с людьми основывается на моих намерениях. У меня добрые намерения – я пытаюсь помочь, направить, даже дать наставление. Я полагаю, что мои добрые намерения окажут позитивное влияние – люди почувствуют, что им помогают, их направляют. Они оценят мои старания способствовать их развитию. То есть люди должны знать, что я – хороший человек.

Но для окружающих гораздо важнее наше воздействие на их историю. Несмотря на лучшие намерения, я мог оказать негативное влияние. Вам могло показаться, что я вам указываю и пытаюсь управлять даже в мелочах. Вы делаете вывод, что я сознательно веду себя подобным образом, что я все понимаю, но мне нет дела до ваших чувств. А если у меня есть негативные намерения, если я пренебрегаю чувствами окружающих, значит, я плохой человек. Вы посылаете мне обратную связь, которая меня шокирует и изумляет. Я ее отвергаю, потому что она не соответствует тому, какой я на самом деле. Она ошибочна. А вы решаете, что я либо совершенно себя не понимаю, либо защитные механизмы заставляют меня отрицать истину, очевидную для всех.

Чтобы все «исправить», нужно при обсуждении обратной связи отделить намерения от влияния. Когда Аннабель получает обратную связь от подчиненных, которые считают ее тяжелым человеком, она ее отвергает, говоря: «У меня позитивные намерения, следовательно, они оказывают позитивное влияние». Но она не понимает своего истинного влияния на подчиненных. Вместо этого ей следует говорить о намерениях и влиянии по отдельности: «Я изо всех сил стараюсь быть более терпеливой (стрелка 2, Мои намерения). Однако, мое воздействие на коллег оказывается негативным (стрелка 4). Это не может не тревожить. Давайте разберемся, почему».

Те, кто дает обратную связь, тоже путают влияние и намерения. Их обратная связь полна предполагаемых намерений вместо того, чтобы говорить: «Вы пытаетесь присвоить чужие идеи» (описание намерений), им следовало сказать, какое влияние ваше поведение оказывает на них: «Когда вы сказали, что это была ваша идея, я был расстроен и смущен. Это же была моя идея». Но лишь немногие владеют подобным искусством.

Все эти усилители – склонность к исключению определенных эмоций из самоопределения, восприятие промахов, в связи с ситуацией, а не с характером, и сосредоточение на своих добрых намерениях, а не на влиянии на окружающих – складываются вместе. И мы получаем такую статистику: 37 % американцев считают себя жертвами буллинга на работе, но лишь 1 % признается в подобном отношении к коллегам. Да, конечно, у одного такого человека может быть много жертв, но вряд ли их, в среднем, тридцать семь[28].

Более вероятно, что определенный процент тех, кто чувствует, что подвергается буллингу, испытывает на себе негативное отношение людей, которые даже не осознают своего влияния. Они оценивают себя по своим намерениям «Я лишь старался сделать так, чтобы работа была выполнена правильно!», а реакцию окружающих приписывают их чрезмерной чувствительности (характер) или контексту: «Понимаете, это же очень напряженная ситуация. Любой мог бы отреагировать подобным образом». Призывать таких людей вести себя по-другому бесполезно, потому что они не осознают, что их поведение воспринимается как буллинг. А вот обсуждение влияния определенного поведения (и запрет, если это уместно) способствует просветлению и устранению слепых зон. Научите людей принимать и понимать обратную связь, даже если она кажется неприятной или несправедливой. Это поможет обеим сторонам более успешно решать проблемы и конфликты.

Возникает вопрос: почему нам об этом просто не говорят? Почему Саша узнала о том, что терпение Ольги иссякло, от общей подруги? Почему Аннабель понадобилось три года и две аттестации, чтобы узнать, что ее презрение к коллегам скрывать не удается?

Когда обратную связь посылаем мы сами, то часто воздерживаемся от критических замечаний, потому что не хотим никого обидеть или ввязаться в ссору. Мы считаем, что собеседник и так должен все знать, что ему скажет кто-то другой, и что если он захочет узнать, то сам спросит.

В результате такого умолчания собеседник успокаивается – он же не получает негативной информации. Если бы это было правдой, кто-нибудь мне об этом сказал. А раз никто не говорит, значит, это неправда. Вот еще одна причина того, что нам очень сложно увидеть себя в истинном свете.

Давайте начнем с того, что нам не помогает. Невозможно увидеть себя более четко одним лишь усилием воли. И вот почему: когда вы изо всех сил присматриваетесь, то видите, что у вас нет никаких слепых зон, а обратная связь ошибочна. Вы находите этому объяснение: у тех, кто послал вам ошибочную обратную связь, либо есть тайные мотивы, либо они вообще ничего не понимают. Наша реакция на них точно такая же, как и у них, только наоборот. Мы знаем, что несправедливая обратная связь нам не нравится, и полагаем, что собеседник сказал такое намеренно. А, следовательно, у него есть тайный план или с ним что-то не так.

Подобные мысли настолько распространены, что их можно использовать во благо. Вместо того, чтобы отмахиваться от обратной связи, используйте эти мысли для выявления слепых зон. Поймав себя на мысли «Что он задумал?» или «Что с ним не так?», сразу же начинайте думать: «Похоже, эта обратная связь попала в мою слепую зону».

Для этого нужна конкретика. Когда мы просим об обратной связи, то обычно получаем нечто слишком общее. А порой собеседники полагают, что мы просто напрашиваемся на признание и высокую оценку (и порой бывают правы). Мы, словно невзначай, спрашиваем: «Ну, как я справляюсь?» или «У вас есть какие-то замечания?». И собеседнику приходится гадать, чего мы хотим от него на самом деле. Как вы справляетесь с чем? С этим проектом? С нашими отношениями? С лидерскими обязанностями? Со своей жизнью? Кроме того, он не понимает, насколько честен должен быть. Это все равно, что спросить у девятилетнего сына: «Как прошел твой день?» Не следует удивляться невдохновляющему ответу: «Нормально».

Вместо таких вопросов спросите (собеседника, а не сына): «Что, по вашему мнению, мне мешает? Какие мои действия или бездействие?». Этот вопрос более конкретен, собеседник может понять, какой честности вы от него хотите. Вы покажете, что искренне хотите узнать, какое влияние оказываете на окружающих. Это более узкий вопрос, на который легче дать конкретный ответ. Собеседник может начать довольно робко («Ну, порой мне кажется, что вы иногда…»). Но если вы проявите искренний интерес и оцените честность собеседника, он сможет нарисовать вам четкую и полезную картину.

Получив неприятную обратную связь, нам сразу же хочется получить другую, которая будет ей противоречить. Так мы пытаемся защитить себя. Вы говорите, что я эгоист? А как же я сумел в прошлом году получить премию за общественную работу? Вы говорите, что я часто перебиваю? Хочу вас прервать…, потому что на прошлой неделе во время вашей посредственной презентации мне пришлось прикусить язык, чтобы не высказаться.

Вместо того, чтобы отмахиваться от неприятной обратной связи, сделайте глубокий вдох и постарайтесь найти обратную связь адекватную – адекватную в двух отношениях. Во-первых, подумайте, насколько по-разному вы истолковываете одни и те же качества (как показано в таблице слева). Возможно, окружающие вас неправильно понимают (вы считаете себя застенчивым, а им кажетесь холодным и отстраненным). Возможно, вы не осознаете своего влияния (общительный – или самоуверенный). Обратная связь может поначалу оказаться не такой, как вы ожидали, но когда она истолкована правильно, то вы, по крайней мере, можете выявить спорное поведение.

Есть и второй способ. Спросите себя: «Где я слышал подобное прежде?» Впервые ли вы слышите подобную обратную связь? Может быть, вам уже говорили об этом другие люди, или тот же человек? Шаблоны – удобное средство выявления слепых зон. Если ваша первая учительница и ваша первая жена ругали за пренебрежение правилами гигиены, то, похоже, стоит прислушаться.

Если значимая обратная связь не находит у вас отклика, расскажите обо всем другу. Не говорите: «Это же неправда, да?». Подробно опишите проблему: «Вот что мне только что сказали. Мне это кажется несправедливым. И я сразу хотел отмахнуться. Но теперь я думаю, а что, если я просто этого не замечал? Ты никогда во мне этого не видел? А если видел, то когда? И какое воздействие оказывали мои поступки?» Дайте другу понять, что вам нужна честность. Это очень важно.

Зеркала честные и зеркала поддержки

Обратную связь часто называют зеркалом, которое помогает человеку понять себя. Но не все зеркала отражают одинаково. Когда речь идет об обратной связи, то зеркала можно разделить на два вида – честные и зеркала поддержки.

Зеркало поддержки показывает нас в лучшем свете. Мы обращаемся к таким зеркалам, чтобы поверить в себя. Да, в тот момент вы повели себя не лучшим образом, но на самом деле вы же не такой. Это случайность. Это плохой образ. Его можно отбросить. Вы – хороший человек.

Честное зеркало показывает нас такими, какие мы есть в данный момент, когда находимся не в лучшей форме и еще не причесались, встав с постели. Это истинное отражение того, что сегодня видят окружающие, когда мы находимся в стрессе и не можем скрыть своего раздражения. «Да, вы действительно сегодня поступили не лучшим образом. И это нехорошо».

Сознательно или бессознательно, мы часто просим близких быть зеркалами поддержки. Мы делимся с ними лишь частью полученной от коллеги информации, косвенным образом предлагая другу выступить на нашей стороне: «Его реакция явно преувеличена, правда? Он просто не понимает, что у меня есть более серьезные проблемы, которые требуют внимания, верно?» Как злая королева из «Белоснежки», мы не просим у зеркала честной оценки. Нам нужна лишь поддержка.

Подбадривание и поддержка очень важны, и близкие люди, как никто другой, могут нам это дать. Но такая роль их сковывает: близкие часто не спешат делиться с нами критической и честной обратной связью. А ведь она могла бы быть полезна: «Знаешь что? Не думаю, что все, что сказал твой коллега, справедливо. Наверное, он высказал это не лучшим образом. Но я понимаю, что он хотел сказать. Тебе есть над чем задуматься».

Они не спешат сказать правду не из трусости, а из беспокойства. Им хочется сделать то, что будет лучше для нас, но они не уверены, правильно ли ограничиться одной лишь поддержкой. В то же время они не уверены, стоит ли ломать сложившийся шаблон – и как это сделать. У них есть все основания для беспокойства. Когда зеркало поддержки неожиданно становится честным, мы чувствуем себя преданными и оскорбленными.

Идею честных зеркал и зеркал поддержки можно использовать, чтобы прояснить, что вы спрашиваете у друзей. Когда вы даете им свой только что законченный сценарий или показываете сделанный ремонт, дайте им определенный ориентир. В какой мере вам нужна их честность? Или вы хотите исключительно поддержки? Открытость поможет избежать непонимания.

Для многих из нас просмотр собственного видео или прослушивание своего голоса оказывается, мягко выражаясь, неприятным. Но это может принести огромную пользу. Мы получим возможность услышать собственный тон и увидеть свое поведение так, как никогда не видели.

Запись еженедельного мозгового штурма помогла Зое выявить одну из своих слепых зон. Она всегда гордилась тем, что стимулирует творческое начало в своих коллегах. И вдруг она случайно узнала, что коллеги прозвали ее «Энни Окли», потому что «она способна пристрелить любую идею».

И тогда она попросила одного из коллег записывать совещания на смартфон. Тем самым она не только передала коллегам определенный контроль, но избавила их от беспокойства о том, что она собирает информацию о них, а не о себе.

Прослушивая запись, Зоя была поражена. «Мои первые слова всегда были негативным. Когда кто-то предлагал идею, я сразу же начинала ее оспаривать: «Вот что меня волнует…» или «Вот почему я сомневаюсь в жизнеспособности этой идеи». На записи это оказалось очевидным, но раньше я этого не сознавала».

Зоя сразу же поняла, что происходит. Она искренне убеждена, что свежие идеи – это кровь и плоть компании, но боится даром тратить время. Тревожность относительно времени подавляет инициативу, потому что Зоя просит предлагать идеи и сразу же говорит, что они не принесут плодов. Разобравшись в этом, Зоя и ее коллеги стали вместе искать способы снятия напряженности.

Способы сбора информации о слепых зонах постоянно развиваются. В Массачусетском технологическом институте Сэнди Пентленд с коллегами разработали электронные бейджики и приложения для смартфонов, которые в течение дня собирают информацию о взаимодействиях человека. Они отслеживают тон, тембр и темп речи, жесты и другие невербальные ключи. Эти устройства помогают исследователям понять, как подобные социальные сигналы влияют на продуктивность и принятие решений[29]. Первые же открытия ученых оказались просто поразительными: в самых разных сферах – в бизнес-командах, скоростных свиданиях и политических опросах общественного мнения – примерно 40 % колебаний результатов приходилось на социальные сигналы, то есть на поведение, происходящее в наших слепых зонах. Другими словами, содержание разговора – деловые вопросы, пятиминутное свидание или вопрос политической анкеты – было одинаковым. Но успешные собеседники посылали другой стороне соответствующие социальные сигналы. Собеседники улыбались, были более оживленными, они двигались синхронно и зеркально.

По одним лишь этим сигналам исследователи из МТИ могли предсказать успешный или неуспешный результат. Их метод был использован для обучения аутистов распознаванию и пониманию социальных сигналов. Вскоре он сможет помочь нам понять, какое влияние мы оказываем на окружающих в качестве лидеров, коллег и членов семьи. И тогда станет ясно, каких результатов можно ожидать.

Когда Аннабель узнала, что коллеги замечают ее пренебрежение, то поняла, что проблема в ее поведении. «Им не нравится, когда я проявляю неуважение, поэтому я буду стараться вести себя иначе». Но коллегам не нужно было, чтобы ее уважение было поверхностным и показным. Они хотели, чтобы она действительно чувствовала уважение. Аннабель нужно понять, что люди всегда понимают истинное отношение и чувства, какими бы они ни были. Поэтому перед ней встал выбор. Она могла либо (1) обсудить свои истинные чувства – объяснить, чем коллеги ее раздражают, откуда исходят ее ожидания и что могло бы помочь в такой ситуации; или (2) изо всех сил постараться изменить свои чувства – не внешние, но истинные и глубинные.

Удивительно, но первый вариант мог бы в значительной степени снять напряженность. Аннабель могла бы откровенно высказать свои ожидания, а затем решить проблему вместе с командой. Реалистичны ли эти ожидания? Если да, то как члены команды могут им соответствовать? Какие действия Аннабель мешают коллегам подняться до ее уровня? Если она будет постоянно сомневаться в эффективности их работы, то они быстро перестанут вообще что-то предлагать.

Во втором варианте Аннабель придется разобраться с собственными чувствами и отношениями. Ей нужно прекратить притворяться и скрывать их. Нужно научиться понимать и ценить своих коллег. Ей нужно увидеть работу коллег в новом свете, лучше узнать их в человеческом плане и постараться увидеть то, что они делают хорошо.

Разбираясь с собой, она может заручиться и поддержкой команды: «В напряженной ситуации я легко раздражаюсь. Я поняла, что проявляю это раздражение так, как и не подозревала. Я буду учиться справляться с собой, а вы можете помочь мне, указывая на мою реакцию в такие моменты».

Просто признайте шаблон поведения, который замечают все остальные, и дайте понять, что вы изо всех сил постараетесь измениться.

Эта глава имеет подзаголовок «Понимание столкновений». Мы должны четко понимать, что имеем в виду, когда получаем от кого-то обратную связь. Мы не говорим, что вы должны абсолютно точно понимать, как воспринимают вас окружающие[30]. У людей масса весьма сложных представлений о людях вокруг. Порой негативные мысли могут нас удивить, а позитивные – еще больше.

Чаще всего нам достаточно просто знать, что кто-то относится к нам довольно благожелательно. Даже если это не вся правда, но все же правда. А нам приятно чувствовать, что кто-то нам симпатизирует. Благодаря этому, мы можем почувствовать себя спокойно и уверенно и быть вполне счастливы.

Но все меняется, когда кто-то пытается дать нам обратную связь. В такой ситуации важно постараться понять, как человек нас воспринимает. Это поможет и ему, и нам. Часто различия бывают связаны со слепыми зонами, и их выявление может принести огромную пользу.

У всех есть слепые зоны, потому что мы:

• Не можем видеть, что написано у нас на лице.

• Не можем слышать тон собственного голоса.

• Не сознаем даже крупные шаблоны своего поведения.

Слепые зоны усиливаются:

• Эмоциональной математикой: Мы преуменьшаем свои эмоции, тогда как окружающие их удваивают.

• Атрибуцией: Мы приписываем собственные неудачи ситуации, тогда как окружающие видят причину в нашем характере.

• Разрывом между влиянием и намерением: Мы оцениваем себя по своим намерениям, а окружающие – по нашему влиянию на них.

Чтобы понять себя и свои слепые зоны, нам нужна помощь окружающих. Попросите их стать честным зеркалом и помочь вам увидеть себя в конкретный момент.

Спросите себя: Чем я сам себе мешаю?

В ситкоме НВО «Счастливчик Луи» герой возвращается домой после тяжелого рабочего дня в автомастерской. Его ждет романтический уикэнд с женой, Ким. У Луи есть для нее подарок – букет красных роз. Он торжественно вручает букет, но Ким явно разочарована. Через несколько минут она дает Луи совет.

Ким: Послушай, только не пойми меня превратно, хорошо? Но если мы собираемся прожить вместе еще 30 лет, я хочу, чтобы ты знал: красные розы не для меня. Я не люблю их.

Луи: Что ж, тогда и я тоже выскажусь. Все это не важно. Но, по-моему, ты должна была сначала поблагодарить меня за букет, а уж потом высказаться насчет роз.

Ким: Я уже говорила тебе, что не люблю красные розы, ты не помнишь?

Луи: Но ведь я думал о тебе и купил букет.

Ким: Если бы ты думал обо мне, то не принес бы красные розы.

Луи: Ну же, Ким, я купил тебе цветы! Это же так мило! Ты могла бы меня поблагодарить – это называется вежливостью.

Ким: Знаешь, что называется вежливостью? Слушать то, что тебе говорят!

Луи: Отстань! Я всего лишь хотел хоть какой-то благодарности. Может быть, это и не самые любимые твои цветы…

Ким: Нет, я не сказала «не самые любимые». Я сказала: «Не покупай мне красные розы»!

Луи: Да что с тобой? У тебя прямо аллергия на благодарность! Неужели так трудно сказать «спасибо»?

Ким: Ты ждешь благодарности от человека, которому подарил нечто такое, что он специально просил ему не дарить?!

Луи: Знаешь, о чем стоило бы спросить? Как принять красные розы, улыбнуться и вести себя так, словно ничего не произошло?![31]

Ссора: 1. Романтический уикэнд: 0.

Что же произошло? Казалось бы, все ясно: Луи подарил Ким розы, Ким послала ему обратную связь, а потом они поссорились. Конечно, их реакция показывает, что дело в чем-то другом: не в розах, а в отношениях.

Обратная связь от Ким запускает триггер отношений у Луи.

Смысл ее обратной связи прост: я не люблю красные розы и не хочу, чтобы мне их дарили. Она раздражена и подавлена: ведь Луи должен был знать, что она не любит красные розы. Ким не ждет от него телепатии – она откровенно говорила ему об этом, причем много раз. Розы – это демонстрация того, что Луи ее не слушает, и она давно уже это чувствует. Чуть позже Ким объясняет:

«Когда я тебе что-то говорю, а ты не слушаешь, для меня это оскорбление. Я чувствую, что совершенно неважна для тебя».

Как же Луи реагирует на обратную связь от Ким? Он меняет тему разговора – целиком и полностью. Но подождите-ка: Ким говорит о красных розах, и Луи говорит о красных розах. Ведь это же одна тема, верно?

Нет, не верно. Для Ким красные розы – символ того, что муж ее не замечает и не слышит. Луи обходит тему чувств и поднимает собственную: после замечания жены он чувствует, что она его не ценит. В такой реакции нет ничего плохого, но она совершенно не связана с темой Ким. Теперь у нас два человека, которые посылают обратную связь друг другу, но ни один ее не получает.

Динамика отношений Луи и Ким настолько типична, что мы даже дали ей название «перевод стрелок». Разговор плавно переходит с одной темы на другую, словно стрелка на железнодорожных путях. Вскоре каждый двинется в своем направлении, все более отдаляясь от партнера.

Основная особенность этой динамики в том, что человек, который изначально получает обратную связь, даже не понимает, что меняет тему. Луи делает это не для того, чтобы уклониться от обратной связи Ким. Он «переводит стрелки», потому что ощущает воздействие триггера. Когда Ким говорит, что не любит красные розы, Луи обижается и раздражается. Для него тема разговора – отсутствие внимания и благодарности со стороны Ким. Его эмоции уводят разговор в сторону, и Луи уходит на собственный путь.

«Перевод стрелок» оказывает хорошее и плохое воздействие. Потенциально позитивное воздействие заключается в том, что возникшая вторая тема может быть важной, порой даже важнее обратной связи, которая стала для нее триггером. Возможно, мы раньше побаивались ее поднять, но, наконец, она вышла на свет. И теперь мы можем с ней разобраться.

Негативное воздействие заключается в том, что теперь у нас две темы, и разговор заходит в тупик. Разобраться с двумя темами – это не проблема. Мы можем обсуждать две, двенадцать или двадцать тем без особого труда. Но при «переводе стрелок» мы не понимаем, что возникли две разные темы, потому что каждый пропускает услышанное сквозь фильтр собственной темы.

Когда Ким говорит, что не следует ожидать благодарности за подарок, про нежеланность которого не раз говорилось, она имеет в виду, что Луи ее не слушает. Но когда этот сигнал воспринимается сквозь призму «Ким такая неблагодарная», то Луи получает лишнее доказательство своей точки зрения. Что же Ким и Луи узнают в ходе этого разговора? Каждый подтверждает то, что уже знает: Луи не слушает, даже когда ему говорят, что он не слушает. А Ким эгоистична и груба, и у Луи нет никаких шансов на победу.

Иногда второй путь при «переводе стрелок» оказывается не явным, но подземным. Реакции остаются в наших головах, молча выкрикивая возражения, а мы терпим критику со стороны собственной падчерицы или начальника отдела. На самом деле мы давно переключились на собственную тему: «И это ты говоришь, чтобы я успокоился?! Ты самый невнимательный и нечуткий человек в моей жизни! И теперь я в этом очередной раз убедился!». А потом мы уходим и изливаем свое раздражение на других. «Интересно, Дженна самый главный невротик на планете или только в этом полушарии? Не могу определить». Конфликт переходит в треугольник.

Динамика «перевода стрелок» имеет четыре этапа: мы получаем обратную связь, ощущаем триггер отношений, меняем тему в соответствии со своими чувствами, а затем расходимся. Чтобы научиться справляться с желанием «перевести стрелки», нам нужно лучше понимать триггеры отношений, которые порождают эти импульсы. Давайте рассмотрим два основных вида триггеров отношений: (1) наши мысли о собеседнике, (2) наши представления о его отношении к нам.

Некоторыми людьми мы восхищаемся так сильно, что их поступки и советы озарены для нас золотым сиянием. Мы по умолчанию считаем, что их советы мудры, глубоки, вдумчивы – именно то, что нам нужно услышать. Мы впитываем каждое их слово и стремимся им подражать. Их обратная связь воспринимается нами сразу и безоговорочно.

Но такие люди – исключение. К обратной связи от других мы относимся совсем иначе, со значительным предубеждением. Мы критически относимся к собеседнику по целому ряду причин. Самые распространенные – это проблемы доверия, надежности и отсутствия навыков или суждений, на основе которых можно было бы посылать обратную связь. И, поскольку мы критически воспринимаем собеседника, то, не задумываясь, отвергаем сущность его обратной связи. Опираясь на представление о «кто», мы отвергаем суть, то есть «что».

Навык или суждение: как, когда и где собеседник посылает нам обратную связь

Первая и самая простая цель – как, когда и где собеседник посылает нам обратную связь. Все это самым прямым образом проецируется и на «кто» тоже. Собеседник не может достойным образом донести свою мысль если говорит несвязно, а место и время для того, чтобы давать обратную связь, выбрано неверно.

«Почему ты сказала это в присутствии моего жениха?»

«И ты специально ждал, чтобы сказать это только сейчас?»

«Ты должна была сначала поблагодарить меня за цветы, а затем уже высказаться относительно роз».

Мы злимся (и часто вполне оправданно) на «когда», «где» и «как» – так происходит классический «перевод стрелок». Мы раздраженно заявляем, как неуместно поднимать проблему управления гневом в присутствии клиента, но даже не пытаемся серьезно обсудить эту проблему, как таковую. Я на своем пути, ты на своем, и вскоре мы потеряем друг друга из виду.

Надежность: он не знает о чем говорит

Мы реагируем также на отсутствие у собеседника опыта и знаний в определенной области. Он никогда не создавал бизнес, она никогда не тренировала футбольную команду. Он всю жизнь прожил в Додж-Сити, Канзас, но берется рассуждать о жизненном опыте иммигрантов. Они не могут давать советов о воспитании детей, потому что у них нет детей.

Это вполне понятная реакция. Однако, порой опыт нового человека со стороны, который не знает правил и «как все должно делаться», оказывается очень полезным. Такой человек может задать нужные «наивные» вопросы или предложить совершенно свежий взгляд. Неудивительно, что технология МР3, которая произвела революцию в музыкальной индустрии, и технология смартфонов, изменившая сферу телекоммуникаций, пришли извне. Новые идеи часто рождаются у людей, не обладающих традиционными знаниями. Такие люди свободно выходят за рамки, потому что не подозревают об их расположении. В истории полно побед, одержанных благодаря предложениям младших капралов, которым приходили в голову свежие идеи.

Даже в личных отношениях свежий взгляд может избавить нас от сложной истории и еще более сложных идей, которые у нас нагромоздились со временем. Новый друг может заметить несправедливость старого приятеля или сделать предложение, которое облегчит непростые отношения с вашим сводным братом. Когда кто-то спрашивает: «Почему вы позволяете деловому партнеру так вас унижать?», не бросайтесь отвечать сразу. Не объясняйте, что это за человек и как сложились ваши отношения. Подумайте, может быть этот вопрос – хорошее основание для изменения ситуации.

Другой триггер, вызывающий реакцию, связан с ценностями и идентичностью. Мы не хотим быть такими лидерами и такими людьми, как наши собеседники. Ну и зачем нам прислушиваться к их мнению?

Довольно справедливо. Если собеседник учит вас, как изменить жене или обвести вокруг пальца пенсионный фонд, к его словам стоит отнестись с осторожностью. Однако гораздо чаще люди дают наставления, стремясь помочь друг другу сориентироваться в сложной среде или преодолеть препятствия, которые они уже предвидят. В их советах часто есть полезные и даже мудрые аспекты, если вы сумеете использовать их в соответствии с собственными ценностями.

Не следует думать, что надежность и знания собеседника не заслуживают доверия. Конечно, при оценке полезности обратной связи мы должны учитывать его опыт, но не следует на этом основании автоматически отвергать его советы.

Доверие: его мотивы сомнительны

В данном контексте «доверие» связано с мотивами собеседника. Это ключевой фактор, определяющий нашу готовность прислушаться к наставлениям собеседника, принять его оценку и поверить в искренность.

Недоверие может возникнуть по разным причинам. Иногда мы боимся, что намерения собеседника бесчестны. Мы не доверяем обратной связи, потому что нам кажется, что он принижает нас или пытается контролировать. А порой мы просто сомневаемся, что собеседник действует в наших интересах. И вообще ему нет до нас дела, а обратная связь лишь для того, чтобы поставить галочку.

В общем, мы его выслушаем – и поступим по-своему.

А в другие моменты мы не уверены, что он говорит правду. Может, он положительно оценил нашу работу, просто потому что ему не хочется высказывать свои истинные чувства? И неизвестно еще, что он говорит за нашей спиной. Намерения редко высказываются откровенно, но даже если и высказываются, мы порой им не верим. Вы говорите, что «просто пытаетесь помочь», но вполне возможно, что вы «просто пытаетесь меня уволить». Проблема заключается в том, что намерения невидимы и незаметны. Они заключены в голове собеседника, и даже он сам может не осознавать их в полной мере. И это делает их сложными. Мы много думаем о намерениях окружающих, но не можем их знать[32]. И проваливаемся в кроличью нору предположений, где и бродим в темноте. А когда, наконец, выбираемся на свет, то ни в чем не уверены. Хуже того, нам может казаться, что мы знаем о намерениях собеседника, хотя на самом деле это не так. Мы не призываем всегда и во всем видеть лучшие намерения. Просто нужно понимать, что мы не знаем.

Кроме того, вопрос намерений – это самостоятельная тема, не связанная с точностью или полезностью обратной связи. Собеседник может ревновать или злобствовать, и все же в его обратной связи может оказаться здравое зерно, нечто самое полезное из того, что мы слышали за много месяцев. Вполне возможно, что собеседник действительно действует в ваших интересах. Но что делать с предложением надеть эти желтые кожаные легинсы в офис? Не лучшая идея.

Разделяйте доверие и содержание обратной связи, потому что это отдельные темы. Подумайте, что именно в обратной связи действительно имеет смысл. Можете поделиться с собеседником тем, какое воздействие оказала на вас его обратная связь, не настаивая на полном понимании его намерений. Не используйте триггер отношений для автоматического неприятия обратной связи.

Триггеры отношений, которые основаны на наших мыслях о собеседнике, помогают объяснить, почему лучшие друзья могут сказать нам такое, чего не могут другие. Если мы доверяем близким, и считаем надежными в конкретном вопросе (например, в вопросе карьеры, но не личной жизни, или наоборот), то наверняка станем более восприимчивы к их обратной связи.

Триггеры отношений объясняют также, почему иногда самые близкие не могут дать нам обратной связи, сколь, добрыми ни были их намерения.

Посторонние люди

Фред, опираясь на костыль, изучал меню кафе, и тут женщина постучала его по плечу.

– Не хочу показаться навязчивой, – сказала она, – но я заметила, что вы пользуетесь этими костылями в точности, как я в прошлом году. Это не лучший способ, и у меня пострадало бедро. Я шесть недель восстанавливалась после травмы, – и шесть месяцев после неправильного использования костылей.

Женщина показала Фреду, как следует изменить расположение и хватку. Он пришел домой в полном восторге и рассказал об этой своей подруге, Еве. Она в восторг не пришла.

– Я твердила тебе об этом несколько недель! Ты проигнорировал меня, но мгновенно прислушался к совету совершенно постороннего человека!

Да, советы были одинаковыми, но дело было в том, кто их давал. Обратную связь от подруги блокировал триггер отношений. По мнению Фреда, Еве нравилось им командовать, что не нравилось ему. И она никогда не пользовалась костылями, так откуда же ей знать? А женщина из кафе? Совершенно другая история! Зачем постороннему человеку давать совет, если он не хочет помочь? И она подошла к Фреду в ортопедических ботинках! Абсолютно надежная информация. Без скрытых мотивов. Неудивительно, что Фред полностью принял эту обратную связь.

Те, кто вам не нравится, и кому не нравитесь вы

В игре обратной связи есть и другие важные игроки – те, кого вы считаете самыми сложными. Дама из бухгалтерии, которая вечно недовольна вашими документами. Клиент из-за границы, который считает вас идиотом. Родственница, которая всегда должна быть в центре внимания, даже на похоронах. Вы не доверяете этим людям. Они вам не нравятся. Они всегда говорят не то, что нужно, в самое неподходящее время. Почему же нужно прислушиваться к их обратной связи?

Потому что они смотрят на вас под уникальным углом. Мы всегда предпочитаем тех, кому мы нравимся, и кто на нас похож[33]. Если в вашей жизни нет проблем с партнером, а на работе с коллегой, то, скорее всего, у вас сходные стили, предположения и привычки. Ваши предпочтения и ожидания не идентичны, но с легкостью дополняют друг друга. В силу такой простоты общения ваше партнерство чаще всего оказывается очень продуктивным и гармоничным.

Но такие люди не могут помочь вам в самых сложных проблемах, потому что просто их не видят. Дама из бухгалтерии видит. Она считает вас высокомерным, дерзким, безответственным. Неприятным, грубым и замкнутым. Вы знаете, что проблема в ней – она вызывает на свет ваши худшие качества. Но это ваши худшие качества. Это вы находитесь под давлением и вступаете в конфликт.

И здесь часто возникает площадка для роста. В состоянии стресса или конфликта мы теряем обычные навыки, воздействуем на окружающих необычным образом, теряем позитивные стратегии. В такие моменты нам необходимо честное зеркало, и эту роль лучше играют те, кто нам больше всего не по душе.

Если зарубежный клиент считает вас идиотом, значит, вы в чем-то допускаете промах. Без его помощи вам не разобраться. Возможно, все дело в культурных различиях, которые нужно понять, чтобы эффективно работать на рынке. Может быть, все дело в тоне и выборе выражений, которых вы не замечаете. Очень важно разобраться. И вам понадобится помощь этого трудного клиента.

Хотите ускорить свое развитие? Обращайтесь к тем, с кем вам сложнее всего, спросите, какие ваши слова и действия привели к негативной ситуации. Они обязательно вам скажут.

Первый тип триггеров отношений проистекает из наших мыслей о собеседнике. Второй – из того, как мы ощущаем его отношение к себе.

Идет ли речь о профессиональных или личных отношениях, мы всегда ожидаем от них многого. Существуют три ключевых интереса, которые неизбежно влияют на обратную связь: наша потребность в признании, самостоятельности и принятии.

Признание

Три года назад у вашей сестры случился инсульт, и теперь вам приходится заботиться о ней. Это нелегкая работа. Усталость нарастает, а терпение иссякает. Утром вы сорвались на сестру в присутствии ее сына. И он рявкнул на вас:

– Никогда не разговаривай с мамой в таком тоне!

Отлично. Он прав. Но где благодарность за годы заботы? Где благодарность за то, что вы каждый день моете и переодеваете сестру, кормите ее, поддерживаете и помогаете во всем? Вы понимаете, почему раздражен племянник, но, в целом, его обратная связь очень несправедлива и неуместна. По крайней мере, именно так вы ее и воспринимаете в тот момент.

Триггер может сработать, даже когда отношения отличные, а проблемы мелкая. Эрни с радостью подменил Саманту, когда та взяла несколько отгулов. По возвращении она сразу же спросила, почему Эрни не перезвонил клиенту. Проблема мелкая, но Эрни сразу вскипел. Он не сказал: «Очень важная обратная связь, потому что она учит меня своевременно общаться с клиентами». Нет, он спросил: «Что с тобой, Саманта?!». Обратная связь Саманты была справедливой, но Эрни она вывела из себя. Он ожидал теплой благодарности, а получил упреки.

То же самое произошло с Луи: я сделал тебе приятное, а ты не просто не поблагодарила, но еще и выговор мне сделала. Луи мгновенно из состояния счастливого перешел в уязвленное. Справедлива обратная связь Ким или нет, он уже ее не слышит. Он не может оправиться от неожиданного удара.

Самостоятельность

Самостоятельность – это вопрос контроля. Говоря, что нам делать и как, собеседник мгновенно лишает нас самостоятельности. Наши границы часто невидимы для окружающих, порой и для нас самих, и мы замечаем их, когда они нарушены. В такие моменты возникает контроль.

В детстве мы постоянно оговариваем эти границы с родителями – «я сам буду распоряжаться хлопьями, сидя в своем высоком стульчике, и кину их на пол, если мне захочется!». Мы продолжаем оговаривать границы и во взрослой жизни. Начальник не должен высказывать своего отношения к электронной рассылке вашей команде, пока вы не разослали письма. Это ваши письма вашей команде о вашей маркетинговой кампании. По крайней мере, вы так это видите.

Мы все очень чувствительны к попыткам установления контроля над собой. «Назад, – хочется сказать нам. – Я сам управляю своим отношением, поступками и характером. Я одеваюсь, хожу и разговариваю, как мне хочется. Посылая мне эту обратную связь, вы не просто нарушаете границы, но еще и ложно истолковываете свою роль в моей жизни».

Наши карты самостоятельности периодически перекрываются, и возникает вопрос, кому принадлежит главная роль. Это предмет переговоров, и такие разговоры нужно вести спокойно, четко и откровенно. Можно представить ситуацию, в которой получателю обратной связи можно посочувствовать «Если мне придется согласовывать каждое письмо членам своей команды, мы никогда ничего не сделаем». А в других ситуациях наше сочувствие на стороне собеседника «Вы здесь новичок, и я должен убедиться, что ваши письма соответствуют нормам нашей организации». Как бы то ни было, нужно понимать, что заводит нас не сам совет, а собственные чувства. Ведь совет может помочь нам разобраться с конкретной проблемой. Можно откровенно обсудить допустимые границы самостоятельности, а не спорить о том, уместна ли грамматическая правка ваших писем[34].

Принятие

Многие разговоры об обратной связи строятся парадоксальным образом: нам трудно принять обратную связь от тех, кто не принимает нас такими, какие мы есть.

Отец страшно любит давать советы. Возможно, я бы и принимал их, если бы он хоть раз сказал: «Знаешь, сынок, а ты оказался прав».

Начальнику не нравится все, что я делаю. Само мое присутствие выводит его из себя, но он знает, что моя работа ему необходима.

Мой бывший хотел, чтобы я стала совсем другим человеком.

Тут мы ступаем на тонкую почву. Собеседник хочет, чтобы мы изменились. Мы хотим знать, что хороши, даже если не изменимся. Скажи, что любишь меня, несмотря на мои недостатки. Я хочу, чтобы ты любил меня за них.

Проблему усугубляет еще и то, что собеседники могут по-разному понимать принятие. То, что одному кажется незначительным советом по изменению поведения, другой воспринимает как полное неприятие.

Именно это произошло между Дэвидом и Ченом. Дэвид часто давал Чену советы, как подняться по служебной лестнице:

– Ты – самый талантливый, но в этой сфере большую роль играет имидж. Если хочешь выделиться из общего ряда, нужно прыгать высоко.

Чен считает наставления Дэвида глупыми и оскорбительными. Он объясняет, что совсем не такой. Он хочет продвинуться благодаря своим заслугам, а если это не удастся, то он хотя бы жизнь проживет по своим правилам. Не стоит жертвовать смирением и аутентичностью, то есть ключевыми чертами своей идентичности, чтобы стать фальшивым и самодовольным «успешным человеком».

Дэвида реакция Чена изумляет. Ему кажется, что он посоветовал Чену лишь чуть-чуть изменить свое поведение, тогда как эти перемены сулят большие преимущества. Это никак не связано с идентичностью Чена. Советы Дэвида касаются чисто поверхностных деталей. Доводы Чена кажутся ему попыткой защититься от любой критики.

И мы подходим ко второй сложной проблеме принятия и перемен. Говоря «принимайте меня таким, какой я есть», не требуем ли мы себе иммунитета от критики? Забыл забрать детей из школы? Вот такой я человек! Вышел из себя на совещании с новыми инвесторами? Принимайте меня таким, какой я есть! Разбил машину после пьяной вечеринки? Вы все равно должны меня принимать!

Нам всем хочется, чтобы нас принимали такими, какие мы есть, но и обратная связь нужна, особенно, когда наше поведение влияет на окружающих.

Принятие не означает свободы от ответственности за последствия (более подробно мы поговорим об этом в главе 10). Ищите принятия. И работайте над тем, чтобы и с детьми, и с инвесторами, и с машиной все было хорошо.

Наша цель вовсе не в том, чтобы отвергнуть проблемы отношений, которые вызывают сильные реакции. Как мы говорили, порой вторая тема разговора не менее важна, чем первая. Цель – научиться понимать, когда они возникают, и разбираться с ними в соответствии с их значимостью, не позволяя каждому из собеседников уходить в своем направлении.

Три шага помогут нам справиться с триггерами отношений и не «переводить стрелки». Во-первых, мы должны уметь выявлять две темы (изначальную обратную связь и проблему отношений). Во-вторых, нужно дать каждой теме свой путь в беседе и одновременно выйти на этот путь вместе с собеседником. В-третьих, мы должны помочь собеседнику прояснить его обратную связь, особенно если она связана с отношениями.

Первый навык – осознание. Мы не можем вывести каждую тему на свой путь, если не будем знать, что их две. Давайте потренируемся. Найдите «перевод стрелок» в следующих примерах:

Дочь: Мама, ты никуда меня не пускаешь. Ты относишься ко мне, как к ребенку. Ты мне не доверяешь?

Мать: Ты должна быть благодарна, что мать заботится о тебе.

Первая тема: мнение дочери о том, что мать относится к ней, как к неразумному ребенку. Мать «переводит стрелку» на вторую тему: она считает, что дочь неблагодарна (триггер признания). Матери стоило бы остаться на первой теме. Она могла бы спросить мнение дочери: «Давай поговорим, как к тебе следует относиться». А можно было прояснить свое представление о доверии: «Я хочу доверять тебе, но это нужно заслужить…». В процессе разговора мать могла бы вернуться к вопросу благодарности и значению благодарности для каждой из них.

Начальник: Вы не выполнили план продаж.

Менеджер: Почему вы говорите мне это прямо перед отпуском?

Первая тема: план продаж. Вторая тема: подходящее время для повышения плана продаж (навык/суждение начальника).

Жена: Какой беспорядок! Ты должен был накормить и искупать детей к моему возвращению! Теперь мы опоздаем на концерт!

Муж: Не говори со мной в таком тоне! Я не собака!

Жена: Значит, ты так?! Ты не сделал ничего из того, что обещал, а теперь еще и обижаешься?

Муж: Достаточно! Именно такой тон я и имел в виду!

Первая тема: чувства жены из-за того, что муж не сдержал обещания. Вторая тема: тон жены и реакция на него мужа (навык/ «как», самостоятельность).

Мы остановились на красный свет, но пешеход стучит по нашей машине. Он кричит: «Вы стоите на переходе!». А мы сигналим и кричим в ответ: «Не стучите по нашей машине!»

Первая тема: обратная связь от пешехода о том, что нельзя стоять на переходе. Вторая тема: наша обратная связь пешеходу, что он не должен стучать по нашей машине (самостоятельность/навык). Нам хочется сосредоточиться только на второй, проигнорировав первую, но первая вполне обоснована. Заехав на переход, мы можем осложнить положение для инвалидов или детей.

Итак, мы выявили две темы. Что же дальше?

Указатели

В тот момент, когда вы заметили, что одновременно возникли две темы, скажите об этом и предложите дальнейшие действия. Как семафор, который определяет движение поездов, вам нужно дать указательный сигнал на место, в котором два пути (две темы) расходятся.

Элла – помощник учителя. Она работает с детьми-инвалидами. Ей приходится проводить много времени с детьми до и после занятий, а по вечерам она придумывает для них занятия и собирает различные принадлежности. Учитель, с которым Элла работает, практически ее не ценит и советов не дает, а Элла, не желая накалять обстановку, ни о чем и не просит.

Через восемь месяцев работы учитель говорит:

– Вы слишком много времени уделяете Говарду. В классе еще девять учеников.

Элла неприятно удивлена. Она думает: «За восемь месяцев это единственное, что ты мог мне сказать? Что я слишком много времени уделяю этому ребенку? А ты не заметил, что я значу для этих детей? Что вкладываю в эту работу?!» Стрелки она «переводит» молча и своих возражений не высказывает, но раздражение все равно заметно по тому, как она быстро выходит из класса.

Когда Элла успокаивается, она начинает понимать: «В разговоре было две темы. Первая – что я слишком много времени провожу с Говардом. И вторая: мое недовольство отсутствием признания – ведь я за весь учебный год не получила ни одного совета или похвалы».

Следующий шаг – это указатель. Элла возвращается в класс и говорит учителю:

– Давайте поговорим о Говарде и о том, как я трачу свое время. Это важно. Я впервые получила от вас обратную связь. И после того, как мы поговорим о Говарде, нам нужно вернуться к вопросу обратной связи и к вашему мнению о моей работе с детьми.

Шаблон указателя таков: «Я вижу две связанные, но отдельные темы для обсуждения. Обе важны. Давайте обсудим каждую тему в полной мере, но по отдельности. Закончив обсуждение первой темы, можно будет вернуться и обсудить вторую».

Конечно, нормальные люди так не говорят. Указатель для большинства из нас – не самый естественный шаг. Нам приходится выходить из беседы и анализировать ее. Отсутствие потока – вот почему этот прием так полезен. Он нарушает нормальный реактивный шаблон разговора предельной откровенностью. Говорите своими словами, но четко дайте понять свою мысль.

Какую тему следует обсудить первой? Нужно учитывать два фактора. Во-первых, границу следует проводить по изначальной обратной связи. Лучше начать с темы, которую хотел обсудить собеседник. Но нужно принимать во внимание и второй фактор, эмоции. Если реакция на триггер отношений так сильна, что мешает вам понять, что хочет сказать собеседник, то нужно сразу высказаться и предложить сначала обсудить вашу тему. Это поможет вам успокоиться и более внимательно выслушать собеседника, поняв, что для него важно.

Даже когда мы изо всех сил стараемся сопротивляться «переводу стрелок», можно попасть в другую распространенную ловушку: мы остаемся на теме собеседника (на его пути), но неправильно понимаем ее. Такое происходит отчасти из-за неуклюжести собеседника. Он говорит, что дает нам «дружеский совет», который поможет нашему развитию, но на самом деле говорит о серьезной проблеме отношений. Мы же принимаем его слова за чистую монету и считаем, что все поняли. Но на самом деле не поняли ничего.

Вспомним Луи и Ким. Когда Ким первый раз давала Луи наставление, она сказала: «Если хочешь сделать мне подарок, то запомни, что я не люблю розы». Луи решил, что речь идет о дарении подарков, и это понятно. Но оказалось, что на самом деле Ким говорила о том, что он ее не слышит и не понимает.

Ситуация очень распространенная. Часто, когда мы чувствуем на работе себя обиженными, подавленными, проигнорированными или встревоженными, то стараемся не выдавать своих чувств. Мы маскируемся под добрыми намерениями и предлагаем ряд «советов».

Но советы эти даются не ради блага собеседника.

Мы надеемся, что он изменится ради нашего блага.

Поэтому, когда вы получаете наставление, нужно спросить себя: «Идет ли речь о моем благе и совершенствовании, или собеседник поднимает важную проблему отношений, которая его тревожит?»

«Тебе стоило бы быть более отзывчивым» может означать: «Меня раздражает то, что ты никогда не перезваниваешь».

«Думаю, ты был бы счастливее, если бы не думал о работе день и ночь» может означать: «Ты слишком занят своей работой, а я чувствую себя одинокой».

«Если бы ты передал мне часть работы, то у тебя бы появилось больше времени для важных дел» может означать: «Я хотел бы, чтобы ты больше доверял мне в работе».

«Ты слишком много пьешь. Это плохо для тебя» может означать: «Меня беспокоит твое пьянство, потому что это плохо сказывается на наших отношениях».

Почему так важно правильно понимать тему? Иногда это бывает и не очень важно. Если я буду меньше пить, это пойдет на пользу мне – и нашим отношениям. Но если я восприму эти слова просто как совет для меня, то могу с ним и не согласиться. Я могу сказать: «А когда я меньше работаю, то меня съедает беспокойство». Тема закрыта, можно двигаться дальше. Но если собеседника волновало одиночество, то его тема совершенно не раскрыта.

Мы не говорим, что любое наставление скрывает в себе уязвленные чувства. Не считайте, что в чужих словах всегда что-то скрывается. Просто уточните: на одном ли мы пути? Какова реальная тема разговора?

В действительности, порой даже сам собеседник не понимает, что им движет: тревожность или подавленность. Ваша мать спрашивает: «Почему ты еще не женился? Ты просто не стараешься ни с кем познакомиться?» Мать дает вам непрошеное наставление. И вам сразу хочется:

(а) Поспорить с ее оценкой («Это неправда. Я стараюсь!»); или

(б) «Перевести стрелки» из-за того, что вы почувствовали – мать не принимает вас таким, какой вы есть («Мне хорошо одному. Почему ты всегда стараешься меня переделать?»); или

(в) «Перевести стрелки», чтобы защитить свою самостоятельность («Мама, мне тридцать восемь лет! Я могу сам распоряжаться своей жизнью!» – на что она ответит: «Похоже, что нет!»)

Прислушайтесь к своим триггерам самостоятельности и принятия. Но прислушайтесь так же к страхам и тревогам, которые кроются за советом матери, и тогда вы поймете, что происходит в ее душе. Не спорьте с ее советом, а спросите: «Что тебя беспокоит?». Вы можете получить такие ответы:

Боюсь, ты не понимаешь, что с годами это становится все труднее.

Боюсь, в конце концов, ты женишься на той, которую не будешь любить (как это случилось со мной).

Боюсь, что ты не сможешь себя прокормить.

Ты вообще никогда не слушаешь моих советов.

Не сделала ли я какой-то ошибки, что твоя жизнь складывается таким образом?

Я не могу успокоиться, пока ты не женишься.

Заметьте, что ни один из ответов не связан со свиданиями, хотя изначально мать говорила именно об этом. Понимание облегчит ваши триггеры отношений – речь идет не о принятии вас таким, какой вы есть, а о тревогах матери за себя и за вас. Поняв это, вы можете осознать, стоит ли обсуждать изначальные триггеры самостоятельности и принятия.

Когда вы разберетесь с триггерами отношений и «переводом стрелок», то начнете замечать их повсюду. Как мышка в лабиринте, вы начнете видеть, как часто разговоры об обратной связи делятся надвое, а то и натрое.

Давайте подумаем, как мог сложиться разговор, если бы Луи не «перевел стрелки», а отреагировал более эффективно. Он мог бы сказать что-то вроде: «Я надеялся, цветы сделают тебя счастливой, но вижу, что ты расстроилась. Помоги мне понять, почему». Так Луи остался бы на пути Ким (ее обратная связь) и попытался разобраться в ней. Кроме того, он мог поставить указатель, сказав: «Ну хорошо, я забыл, что ты не любишь розы. Ты должна снова объяснить мне, почему. А потом я расскажу, что обижен тем, что ты не оценила мой порыв. Нам нужно поговорить и о том, и о другом». Это был бы пример понимания, что в разговоре возникли две темы, нуждающиеся в отдельном обсуждении.

Конечно, если бы Луи или Ким повели разговор так умело, то не было бы ни драмы, ни криков, ни слез. А это снизило бы рейтинг ситкома. Зато вам в реальной жизни этот навык пойдет только на пользу.

Триггер срабатывает в зависимости от того, кто посылает нам обратную связь:

• Что мы думаем об этом человеке: заслуживает ли он доверия? Доверяем ли мы ему? Правильно ли и умело ли он посылает свою обратную связь?

• Как мы воспринимаем его отношение к нам: принимает ли он нас? Ценит ли? Уважает ли нашу самостоятельность?

Триггеры отношений порой ведут к «переводу стрелок». Такая ситуация возникает, когда у нас две темы, которые нужно обсудить по отдельности.

Выявите две темы и найдите путь для каждой.

Неожиданные игроки в обратной связи:

• Посторонние люди.

• Те, кого мы считаем трудными людьми.

Те, кого мы считаем трудными людьми, видят в нас худшее и могут стать честными зеркалами в тех сферах, где нам нужно поработать над собой.

Выявляйте проблемы отношений, которые скрываются за наставлениями.

Вы завтракаете вместе с женой. Она не выспалась и злится. У нее есть обратная связь: «Сделай что-нибудь со своим храпом».

Не перекладывайте вину на собаку. Это не телевизор и не шумные соседи.

– Все очень просто, – говорит жена. – Ты храпишь. Я не могу спать. У тебя есть проблема. Реши ее.

Вы и не думали винить собаку. Это же смешно. Главная проблема – ваша жена. Она видит историю так: «Ты храпишь. И точка». Но вы-то все знаете. Да, вы храпите. Но очень тихо – настолько тихо, что вполне имеете на это право. Проблема в том, что ваша жена чрезмерно чувствительна к шуму, особенно в состоянии стресса и тревоги. А когда в доме живут подростки, то стресс и тревога – это нормальное состояние. Но жена отказывается прислушиваться к вашим советам по расслаблению и медитации и не хочет пользоваться аппаратом белого шума, который вы для нее купили.

Проблема в том, что ваша жена слишком чувствительна и упряма. И точка.

Поводом для обратной связи становится проблема. Что-то не получается. Что-то неправильно. Жена не высыпается. Начальник заявляет, что вы не вносите свой вклад в работу команды. Отношения с клиентом стали напряженными. Новый коллега оказался более неприятным, чем вы полагали. Неудивительно, что в таких ситуациях возникает обратная связь – в том или ином направ- лении.

Это совершенно нормально. Когда что-то идет не так, нужно все обсудить. Только так можно во всем разобраться и все исправить.

Но вот тут-то и происходит нечто странное. Когда обратную связь посылаем мы, то это «конструктивная критика» и полезные наставления. Мы уверены, что знаем причину проблемы и предприняли необходимые шаги по ее устранению.

Когда же нам приходится воспринимать обратную связь, то в ней не оказывается ничего «конструктивного». Мы слышим одни лишь упреки: это твоя вина. Вся проблема в тебе. Тебе нужно измениться. И это кажется страшно несправедливым, потому что в нас нет никакой проблемы, это не наша вина – по крайней мере, не только: «Если бы ты не была такой упрямой и начала пользоваться аппаратом белого шума, то и проблемы не было бы».

Даже самым вдумчивым непросто понять, почему возникает такая разница в восприятии. Речь не только в том, кто обратную связь посылает, а кто получает.

Да, это действительно так. Но, чтобы разобраться в этом вопросе, нужно понять системы отношений.

Система – это сочетание взаимодействующих или взаимозависимых компонентов, которые образуют единое целое. Каждая часть системы влияет на остальные. Любые изменения распространяются волновым образом. Отношения – это система, команда – это система, и организация – это тоже система. Пищевая цепочка – пример экосистемы. Взаимодействие с дочерью через текстовые сообщения – это часть вашей системы родитель-подросток.

Когда в системе что-то идет не так, мы сразу замечаем промахи и недостатки другого участника, и наблюдения эти распределены неслучайным образом. Когда что-то идет не так, я сразу замечаю, какие твои действия стали тому причиной, а ты видишь причину в моих действиях. Ты знаешь, что я храплю, а я знаю, что ты слишком чувствительна. Ты знаешь, что я пропустил назначенный срок, а я знаю, что ты всегда назначаешь мне ложные сроки (по крайней мере, до сегодняшнего дня так и было).

Поэтому ты с твердой уверенностью винишь во всем меня, а я, недолго думая, с такой же уверенностью обвиняю тебя. Мы оба искренне убеждены, что причина в другом партнере, а себя если и считаем виноватыми, то лишь в малой степени.

Второй фактор системы: каждый из нас видит лишь часть проблемы (ту, которая связана с действиями партнера). Первый же фактор таков: каждый из нас вносит в проблему свой вклад. Возможно, вклады эти разные, но мы оба – участники ситуации, и оба влияем друг на друга. Если бы ты не храпел, твоя жена спокойно спала. Если бы твоя жена не испытывала такого стресса (или не была бы такой упрямой), она тоже могла бы спокойно спать. Вы оба, каждый по-своему, создали проблему. Так работают системы.

Системы помогают нам понять, что порождает раздражение, трудности или ошибки и потом становится основой для обратной связи. Системы помогают нам выявлять основные причины и вклад каждого в проблему. Они объясняют противоречивую реакцию того, кто обратную связь посылает, и того, кто ее принимает. Тот, кто принимает обратную связь, часто начинает защищаться, потому что отчетливо видит вклад партнера в проблему. И каждому часто кажется, что легче всего решить любую проблему, изменив партнера.

Если мы собираемся улучшить понимание обратной связи, нам нужно лучше понимать вклад друг друга (а зачастую и других людей) в обсуждаемую проблему. Это поможет перейти от обвинений и защиты к пониманию и нахождению более убедительных решений. Глядя на систему отношений, мы обнаруживаем, что каждый из нас может изменить сущую мелочь, но это окажет серьезное влияние на отношения, в целом. И все будут высыпаться.

Давайте рассмотрим системы с трех разных точек – вблизи, со среднего расстояния и издали. Каждая перспектива даст нам возможность увидеть разные шаблоны и динамику в систему отношений.

Один шаг назад: Пересечение «я» и «ты». С этой точки мы видим взаимодействие партнеров как пары. Что в сочетании «я» и «ты» порождает проблему? Какой вклад каждый из нас в нее вносит?

Два шага назад: Столкновение ролей. Такой взгляд расширяет взгляд на роль каждого из нас в команде, организации или семье. Роли часто бывают очень важной, но незаметной причиной конфликтов.

Три шага назад: Большая картина. С этой точки мы можем увидеть всю картину, в целом: включая других игроков, структуры и процессы, которые направляют и ограничивают наш выбор и результаты, которые мы получаем.

Обратная связь часто звучит так: «Ты такой, и в этом проблема». Но в отношениях это часто означает: «Из-за того, что ты такой в отношениях, я стал вот таким». Мы имеем дело с сочетанием – пересечением наших различий, что и является источником проблем.

Ты хочешь личное время в выходные – и это единственная проблема по отношению к тому, что я хочу твоего внимания. Твое желание очистить мамин дом сразу после похорон – проблема по отношению к моей потребности в достаточном времени для того, чтобы свыкнуться с утратой. Проблема не в том, что ты говоришь только по-шведски, а я – только по-английски. Но когда мы становимся парой, у нас возникает проблема.

Эти различия часто становятся динамическими системами, которые порождают негативную спираль действия и реакции. Сэнди и Джил постоянно спорят из-за денег. Сэнди считает Джила скупердяем, Джил считает Сэнди расточительной. Когда они поженились, эти различия порождали лишь незначительные споры. Ситуация ухудшилась, когда Джила уволили, и супруги обнаружили, что отношение каждого к деньгам и стрессам совершенно различно. Сэнди борется со стрессом потаканием собственным слабостям – пусть даже небольшим. В это время она не делала крупных покупок, но трехдолларовый капучино становился для нее настоящим отпуском от тревог и волнений. Джил снимал тревогу, точно определяя, сколько денег у них осталось, и выискивая даже символические способы экономии. Это помогало ему чувствовать, что он контролирует ситуацию.

Неудивительно, что у них возникла потребность в обратной связи.

– Не понимаю, как ты можешь бросать деньги на ветер, когда мы должны экономить, – возмущался Джил.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась в супермаркет и поменяла свои орехи с изюмом на стандартные мюсли?! Ты с ума сошел! Неужели тридцать пять центов стоят подобного разговора? – изумляется Сэнди.

Каждый винит во всем другого, и ни один не видит собственного вклада в динамику проблемы. В настоящее время обратная связь выглядит так:

Но со временем ситуация усугубляется. По мере нарастания стресса стремление Джила к контролю расходов нарастает, а Сэнди больше желает маленьких радостей и начинает прятать свои орехи в дальнем шкафчике. Джил находит их и набрасывается на жену. Он не может поверить, что она так поступает у него за спиной. Упреки становятся все более ожесточенными. Джил уже не называет Сэнди «мотовкой»: «Ты – эгоистичная, не заслуживающая доверия и не умеющая держать себя в руках женщина». И времена «скупердяя» тоже прошли: «А ты чрезмерно остро все воспринимаешь! Твоя страсть к контролю выходит за рамки разумного!» И каждый из супругов полностью отвергает обратную связь в свой адрес, поскольку считает причиной безответственное поведение другого:

Ни Сэнди, ни Джил не понимают систему. Изнутри мы видим только поведение другого человека и его влияние на нас. А мы лишь реагируем на проблему, порожденную другим человеком.

Взаимопересечения – различия предпочтений, склонностей и черт характера, которые заставляют нас сталкиваться друг с другом – основная причина трений и обратной связи в личных и профессиональных отношениях. Семейный психолог Джон Готтман считает, что сегодня 69 % семейных ссор связано с теми же темами, которые вызывали ссоры и пять лет назад[35]. И, скорее всего, супруги будут ссориться из-за того же еще через пять лет.

Наши предпочтения, склонности и черты характера порой ускользают от нашего сознания. Мы не замечаем, как справляемся с неопределенностью, что вселяет в нас чувство безопасности, подкрепляет наши силы или лишает нас их, как мы переживаем конфликты, склонны ли мы к детализации или мыслим по-крупному, свойственна ли нам линейность или случайность. Мы вообще не осознаем, что у нас есть какие-то склонности, пока не окажемся в обществе человека, имеющего другие склонности. Американский мальчишка хохочет, когда британская девочка говорит, что у него «американский акцент». Ведь любому понятно, что с акцентом говорят британцы.

Мы не замечаем шаблоны своей системы, хотя сторонний наблюдатель с легкостью видит их контуры. Вас утомили дети: «Почему мне приходится тысячу раз повторять, чтобы ты не оставлял ботинки посреди кухни?». В гости приезжает свекор и дает непрошеное наставление: «Тебе нужно проявить настойчивость. Ты должна быть последовательной». Этих слов достаточно, чтобы вывести вас из себя: вы уже проявляли настойчивость – 999 раз просили убрать ботинки. Но в прошлые разы вы сдавались и сами убирали ботинки.

Но свекор заметил в вашей системе отношений с детьми нечто такое, чего вы не замечаете. Он видит прогрессию: вы просите спокойно, потом настойчиво, потом переходите к угрозам, а в конце проигрываете. Он замечает, что дети давно поняли: если мама не кричит, значит, можно не обращать внимания. И они вас игнорируют и спокойно смотрят телевизор, пока вы не начнете кричать.

Отступить на шаг назад – значит выйти из привычного состояния и увидеть систему так, как ее видит ваш свекор. Вместо того, чтобы сосредоточиваться на том, что делает неправильно другой человек, попробуйте заметить, что вы оба делаете в ответ на действия друг друга. И тогда вы начнете замечать крупные шаблоны. Вам кажется, что вы проявляете настойчивость, но на самом деле всего лишь пилите, и это усугубляет проблему[36].

Первый шаг назад позволил вам увидеть себя и партнера со стороны и осознать взаимодействие и взаимопересечение ваших склонностей. Второй шаг назад даст вам новый слой: теперь речь пойдет не просто о партнере и о вас, но и о ролях, которые вы оба играете.

Роли определяются по их отношению к другим ролям. Нельзя стать старшим братом, пока не появится младший. Нельзя быть наставником, пока некого «наставлять». Хотя в ролях есть личностный аспект – я весельчак, ты ответственный человек, – они оказывают влияние на поведение вне зависимости от характера. Роль можно сравнить с лотком для льда, куда вы заливаете свою личность. То, что вы вливаете, конечно, важно, но не менее важна и форма лотка. Музыкален ли я или напрочь лишен слуха, скромник или хвастун, но если я – полицейский, а вы – водитель, который превысил скорость, то общение между нами пойдет предсказуемым образом.

Один важный ролевой шаблон называется «случайные противники»[37]. Если два человека постоянно сталкиваются и порождают проблемы друг для друга, то считают другого «противником». Каждый приписывает возникающие проблемы характеру и сомнительным намерениям другого. Но часто, дело заключается в структуре ролей, которая породила хронический конфликт. Если мы оба держимся за концы веревки, и нам нужно тянуть, то обычное выполнение задания порождает неразрешимый конфликт.

У полицейского и нарушителя может быть много общего – они могут быть близнецами, – но в ходе взаимодействия на дороге их роли могут породить конфликт. То же относится к недовольным покупателям и продавцам, раздраженным учителям и озабоченным родителям, бывшим мужьям и новым партнерам.

Случайные противники возникают при наличии двух факторов: путаницы и ясности ролей.

Когда организации меняются, а вместе с этим меняются и должностные обязанности, роли путаются очень быстро. Становится непонятно, где кончаются мои обязанности и начинаются ваши. Тед попросил меня дать новую информацию по ценам, а вы мгновенно выполняете это поручение, прежде чем я успеваю отреагировать. Тед попросил меня, потому что я настоящий специалист в этом деле. Тед не просил вас, потому что вы не специалист. Но когда вы рассказываете ту же историю, то специалистом становитесь вы, а я – тем, кого Тед попросил по ошибке. Можно было это спутать? Да запросто!

Невозможно переоценить степень спутанности ролей даже в самой хорошо управляемой организации. Мы втроем считаем, что должны выполнить задачу А, но никто не считает, что нужно сделать также задачи Б, В и Г. Глобализация и виртуальные отношения усиливают проблему. Свой вклад вносят слияния, реорганизации, матричные линии отчетности и все виды мобильности работников. Вчера мы были коллегами, сегодня вы – начальник моего начальника. Вчера мы сидели рядом, сегодня вы связываетесь со мной по Skype из своего кабинета в Лиссабоне.

Нестабильные границы между отделами, функциями и бизнес-единицами еще более осложняют ситуацию. Если я занимаюсь сбором данных для печатных медиа, то почему я продолжаю получать документы от отдела маркетинга, где говорится, что сбором данных для всех медиа-платформ, включая печатные издания занимается Барри, а любые другие отчеты считаются «неавторизованными»?

Иногда столкновение ролей возникает не из-за путаницы, а из-за ясности. Напряженность встроена в саму организационную структуру. В банках часто возникают конфликты между специалистами по внутреннему контролю и трейдерами, причем совсем не потому, что трейдеры слишком неосторожны, а контролеры – слишком придирчивы. Конфликт порожден самой природой их ролей. Есть и другие примеры: отдел продаж и юридический отдел, хирурги и анестезиологи, архитекторы и инженеры, кадровики и все остальные. Как пошутил один кадровик: «В отделе кадров мы не успокоимся, пока не вымотаем душу всем вокруг».

Конечно, все знают, что функции отдела кадров очень важны, но люди, занятые конкретной работой, часто находят их бесцеремонными. Мы быстро начинаем видеть основную проблему в характере человека: в отделе кадров собрались люди навязчивые, нервные и озабоченные правилами.

А кадровики с ума сходят от тех, кто игнорирует их таблицы учета рабочего времени, аттестации и обязательное повышение квалификации. Ну почему все вокруг ведут себя, как беззаботные и нахальные подростки?!

На уровне организации, напряженность ролей служит важным целям, но на межличностном уровне тот же фактор становится деструктивным, особенно, когда люди неверно выявляют источник конфликта. Очень важно отделять человека от его роли, а для этого нужно сделать два шага назад и спросить: Как наши роли влияют на восприятие друг друга и на обратную связь, которую мы посылаем? Насколько важна роль, и насколько – личность? Даже если вы не найдете ответа, просто задайте этот вопрос или обсудите его с партнером, и ваши взгляды могут измениться.

Третий шаг назад позволит вам увидеть картину в целом, то есть не только других игроков, но и физическую среду, временные рамки, принятие решений, политику, процессы и рабочие стратегии. Все это влияет на поступки и решения, а также на обратную связь, которую люди посылают друг другу. Это часть системы.

Представьте, что работник нефтеперерабатывающего завода получил серьезную травму, а вы – инженер по технике безопасности. Ваша задача – сделать так, чтобы подобные инциденты никогда не повторялись. Выясняя причину происшествия, вам захочется сосредоточиться исключительно на поведении травмированного работника. Соблюдал ли он протокол? Как долго работал? Не был ли он переутомлен или пьян? Что он сделал неправильно?

Это важные вопросы, но вы знаете, что дело не только в работнике. Вы отступаете на три шага назад, чтобы увидеть картину в целом, то есть общий ландшафт безопасности. Если работник был переутомлен, то кто знал, что он работал уже вторую смену? Как часто работники перерабатывают подобным образом? Кто в последний раз чинил это оборудование? Были ли замечания к ремонту? Знал ни начальник, что при ремонте использовались нестандартные детали? Не явилось ли происшествие следствием сокращения занятий по повышению квалификации? Как аттестация способствует или не способствует повышению безопасности? Как влияют на усталость работников и передачу информации о количестве рабочих смен изменения правил касательно отдыха работников?

Этот баланс нужно нарушить. Мы не хотим попусту тратить время на поиски компромата, и нам очень хочется быстро отделаться от этого занятия, как только найдется подходящий повод. Но мы не должны недооценивать значимую входную информацию и глубинные причины, только потому что они отдалены от момента травмы во времени или пространстве[38].

В этой таблице приведены основные факторы, на которые следует обратить внимание.

Давайте зайдем во второй класс и посмотрим, как системная призма поможет нам в деле обратной связи и коммуникации.

Учительница осторожно говорит:

– У вашей дочери, Кензи, очень сильный характер. Она говорит такое, что расстраивает других детей.

Учительница считает Кензи хорошей девочкой, но склонной к буллингу. Она надеется, что мать девочки поймет, что ей хотят сказать.

Кензи подслушивает под дверью. На этих словах она заглядывает в класс и со слезами кричит:

– Мама! Эти дети такие зануды! Это они первые начинают! А я не виновата, что они такие хлюпики!

С точки зрения Кензи, проблема не в ней. Она – жертва.

Разговор заходит в тупик. Кензи считает, что ее несправедливо обвинили, учительница недовольна, что девочка не собирается брать на себя ответственность, мама Кензи не знает, кому верить. Давайте посмотрим, как лучше понять обратную связь учительницы, если рассмотреть происходящее с наших трех точек.

Делаем один шаг назад и ищем индивидуальные взаимопересечения. Что же мы видим? Одно различие между Кензи и ее одноклассниками – врожденное. Кензи склонна к драматизированию. У нее все или «потрясающе прекрасное» или «ужасно катастрофическое». Она обладает ярким характером и стремится всегда быть в центре внимания одноклассников.

Делаем второй шаг и переключаемся на роли. Кензи в школе новичок, и она судорожно пытается найти собственную нишу. В то же время ее персона окутана тайной. Чтобы вписаться в коллектив, она пытается развлекать одноклассников, и дети к ней тянутся. Всем нравится, как она передразнивает учительницу математики, ее выходки в утреннем автобусе. И Кензи начинает выдумывать еще более преувеличенные истории. Очень скоро всем становится ясно, что ей отведена роль классного шута. И теперь мы начинаем видеть систему в динамике – поведение Кензи влияет на поведение ее одноклассников, а то, в свою очередь, влияет на нее.

В отличие от Кензи, некоторые дети не любят находиться в центре внимания. Когда кто-то случайно пролил краску на постер Кензи в классе рисования, девочка закричала:

– Ты самое ужасное существо в мире!

Кензи трудно понять, насколько тяжело воспринимает преувеличенную реакцию чувствительный ребенок, потому что сама она никогда не принимает этого близко к сердцу. Другие дети встают на сторону девочки, которая пролила краску. Они начинают считать Кензи злой и сторониться ее.

Мы с вами рассмотрели взаимопересечения и роли. Давайте же сделаем третий шаг и посмотрим на всю картину, в целом. Что происходит дальше. Друзья, которые хвостом ходят за Кензи, говорят, кто считает ее злой и никогда больше не будет с ней играть. Они не хотят обидеть Кензи, но ее реакции настолько резки и драматичны, что дружба с ней становится еще более увлекательной. Мы все вместе, мы классные; а остальные – лузеры и хлюпики. Те же, кто симпатизирует более спокойным детям, думают по-другому: У нас есть собственная группа из хороших детей; а другие – плохие дети и хулиганы. От Кензи мы перешли к общей динамике класса, который уже разделился на группы, и группы эти взаимодействуют между собой и вносят вклад в систему.

В системе есть и еще один фактор – физическая среда игровой площадки, которая невольно подкрепляет динамику «мы-они». Пока в школе идет ремонт, игровая площадка представляет собой лишь два небольших двора, где девочки часто делятся на противоборствующие лагеря.

Свой вклад вносит и политика школы. Когда возникает конфликт, зачинщика отправляют к директору, но никакого процесса примирения и разговора с учениками нет. Никто не помогает им понять проблему и восстановить отношения. Дисциплина строится на выявлении и устранении одного участника, а вся система остается нетронутой.

С точки зрения учительницы, главная проблема – это Кензи. И она вызывает ее родителей, чтобы рассказать, что их дочери нужно измениться. Если они воспримут эту обратную связь и станут объяснять дочери, что она должна быть «милой и не такой резкой», Кензи обязательно начнет протестовать. Не для того, чтобы настоять на своем, а потому что истинная проблема, с ее точки зрения, не только в ней. Одноклассники – хлюпики, да еще и сплетники (представляете, как завтра утром Кензи будет живо описывать всю несправедливость, которая произошла на родительском собрании?)

Кензи, конечно же, надо понять, какое влияние она оказывает на других детей. Ей обязательно нужно измениться. Но она не ошибается: в проблеме виновата не только она, но и другие люди и другие факторы. Если учительница и мать Кензи сумеют обсудить всю систему, в целом, Кензи почувствует справедливость отношения к ней и станет более восприимчивой к наставлениям. Важнее всего то, что они смогут найти новые стратегии изменения динамики. Например, будет полезно, если ученики из разных групп соберутся и обсудят ситуацию. Динамику «мы-они» можно будет изменить, если поручать какие-то проекту детям из разных групп, чтобы они работали вместе. Можно изменить роли. Кензи можно поручить задание: пусть она следит за тем, чтобы спокойные дети тоже принимали участие в классных занятиях. Родители Кензи могут заметить, что порой она говорит то, что слышит дома, когда они шутливо пререкаются друг с другом, доводя свои оценки до крайности: «Ты – худший на свете муж!» или «Ты самая лучшая!». Есть над чем подумать.

У понимания обратной связи через системную призму есть масса преимуществ.

Первое преимущество очевидно: это реальность. Системное мышление исправляет недостатки конкретных точек зрения. Если я вижу, что вы являетесь причиной проблемы, а вы видите причину во мне, то мы можем соединить наши взгляды, чтобы лучше представить себе целое. Когда мы начнем видеть влияние друг друга, то направленные друг в друга стрелы враждебности превратятся в круги и циклы.

Второе преимущество в том, что системное мышление облегчает соблазн автоматически оценивать вклад других людей в проблему как «плохой», «неправильный» или «заслуживающий порицания». Все мы в своем роде невротики, готовые идти на риск или закопавшиеся в деталях. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Кто-то слишком беззаботен или слишком консервативен. Если не проявить осторожности, то «то, что делают парни из Корпорации», с легкостью превратится в «то, что делают эти эгоистичные козлы из Корпорации». Первое – это описание действия, второе – необоснованное суждение о людях. Мы бы не сделали этот шаг от описания к осуждению, если бы видели в конфликте простое взаимопересечение, возможно, осложненное столкновением ролей, внутри большой системы. Мы более терпимы к риску, чем они, и это осложняет принятие решений об инвестициях. Четко представляя собственную роль в проблеме, становится труднее демонизировать других. Нужно понять, что наши действия и предпочтения взаимосвязаны и являются частью цикла. Вспомним мужа и жену, храп и чувствительность. Ни то, ни другое нельзя назвать «плохим». Но вместе это порождает проблему для обоих.

«Ну хорошо, – скажете вы, – но что делать, если поведение другого человека действительно заслуживает порицания?»

Дядя не должен был закладывать бабушкино серебро, сын соседа не должен был ломать ваш почтовый ящик, а коллега не должна была подделывать таблицы учета времени. Не является ли системный подход всего лишь способом распыления или уклонения от ответственности через смещение фокуса с личности на систему?

Как раз наоборот. Мы считаем, что вы не можете в полной мере принять ответственность за проблему, пока не поймете сочетание факторов, ее породивших. Системный подход помогает прояснить свой выбор и поступки, которые привели к определенному результату. И когда вы говорите о своей ответственности, эти слова действительно что-то значат.

Конечно, системный подход вовсе не повышает ответственность автоматически. Когда менеджер говорит: «Один из моих новых сотрудников подделал листы учета времени, и нам нужно серьезно заняться переподготовкой и повышением ответственности», это «системное» заявление. Но это лишь начало. Пока неясно, принимает ли менеджер на себя ответственность за то, что случилось, и за что считает ответственным себя (или кого-то еще).

Осмысленная ответственность требует, чтобы менеджер более детально разобрался в том, почему подчиненный поступил именно так, и какова в этом его роль, роль других игроков, системы отслеживания и переподготовки. Ведь все это могло повлиять на проблемы с листами учета времени. Например, кто объяснил сотруднику, как оценивать время, потраченное на разные проекты, как отчитываться за перерывы или время командировок? Какие действия менеджера заставили нового сотрудника работать сверхурочно? Или он неформально или даже невольно поощряет культуру «трудоголизма», которая и ведет к значительным переработкам?

Понимание причин проблемы не ограничивает способы ее решения. Выговор или наказание могут быть уместны, если действия сотрудника незаконны, неэтичны, или каким-то иным образом нарушают политику. Иногда менеджер может сказать: «Как я могу наказывать сотрудника, если в проблеме виноват я сам?» Это все равно, что сказать: «Как можно наказывать грабителя банков, если банк сам породил проблему, не озаботившись достойной системой безопасности?» Да, конечно, плохая система безопасности – это плохо. Если у вас есть с этим проблемы, об этом нужно знать. Но недостатки системы безопасности никак не оправдывают грабителя, которому место в тюрьме.

Конечно, понимание системы может изменить восприятие проблемы – и, следовательно, методы ее решения. Если сотрудник не понимает корпоративной политики, потому что вы ему не рассказали, то стоит исправить этот промах и все объяснить. Совсем иной подход к сотруднику, который сознательно нарушает корпоративные правила. Системный подход помогает найти адекватные действия по решению проблем.

В вопросе ответственности есть два типа обратной связи, разбираться с которыми особенно трудно. Это перекладывание ответственности и принятие чужой.

Системный подход помогает нам бороться с этими склонностями в себе и понимать их в других, когда речь идет об обратной связи.

Принятие чужой ответственности: во всем виноват я

Первый профиль – принятие чужой ответственности. Когда что-то идет не так, вы во всем и всегда вините себя. Ты мне изменил? Наверное, я недостаточно красива. Наш товар продается хуже ожиданий? Это мой промах. На улице идет дождь? Пожалуй, и в этом виноват я.

Убежденность в собственной вине порождает эмоциональное болото и не позволяет учиться и развиваться. Такой подход благороден, но если принимать на себя всю вину, то это так же мешает развитию, как и полный отказ от ответственности.

Такие люди видят в себе причину всех бед и на этом останавливаются. Они быстро воспринимают обратную связь и прекращают разговор, не заботясь о выяснении взаимопересечений, ролей, выбора и реакций, которые породили обсуждаемую проблему. Вы испортили продажи продукта? Не льстите себе, вам не удалось бы сделать это в одиночку.

Скорее всего, тому были различные проблемы – от концепции до временных рамок, от производства до маркетинга и дистрибуции. Если хотите, чтобы следующий продукт продавался лучше, вам вряд ли удастся исправить все в одиночку. Если вы примете на себя весь груз ответственности, то другие с радостью на вас его переложат.

Ответственность за обучение и исправление проблемы накапливается, и в такой ситуации трудно найти наилучшие решения.

Другая проблема – это обида, которая копится. В глубине души мы понимаем, что это не может быть только наша вина, но окружающие не спешат принять свою долю ответственности. Человеку трудно справиться с проблемой – он может изменить только то, что в его силах. Когда другие не спешат признать свою роль в проблеме, то один человек не в состоянии изменить всю систему.

Стоит отметить, что такие люди слишком долго терпят насилие. В отношениях, которые связаны с эмоциональным или физическим насилием, тот, кто кричит, унижает или даже бьет партнера, с легкостью отвлекает внимание от собственного поведения, заявляя, что жертва его спровоцировала. Он посылает обратную связь («Ты не должна была меня провоцировать!»), которая точно описывает роль жертвы в системе. А вот собственное недопустимое и несправедливое поведение он из системы полностью исключает. Вот почему жертва чувствует себя такой одинокой, и ей так трудно выбраться из отношений, связанных с насилием. Она верит обратной связи от партнера, которая представляет ситуацию в совершенно ложном свете.

Перекладывание ответственности: это не я

Иначе ведут себя другие люди. Они категорически не признают своей роли в проблемах. Когда они получают обратную связь или терпят неудачу, то мгновенно находят виноватых или настроенных против них. Во всем виноваты системщики, новая компьютерная система, соседи, белка на дереве.

Такая позиция может показаться вам спокойной и удобной. Любая обратная связь разбивается о вашу защиту, и все оказывается чужой виной. Но это очень тяжело. Такие люди считают, что их постоянно окружают некомпетентные завистники. А сами они – жертвы, неспособные защитить себя. Их жизнь зависит от других. Но в действительности их жизнь – только их ответственность.

Если мне не удалось найти инвесторов для проекта, то только потому что венчурные капиталисты идиоты, рынок сейчас в плохом состоянии, а я гений, опередивший свое время. Поскольку я не могу контролировать эти факторы, то чувствую себя жертвой, озлобленным, беспомощным, подавленным человеком. В таком состоянии я никак не могу повлиять на результат, потому что все причины исключительно внешние. Или кажутся такими.

Сквозь защиту жертвы не пробьется ни одна обратная связь. Я не могу научиться чему-то, что поможет привлечь новых инвесторов. Может быть, мои аналитики некомпетентны? Или я не подготовился к вопросам о продуктах конкурентов? Или проигнорировал первую обратную связь от фокус-групп, которую следовало учесть? Понимание собственной роли в проблемах делает меня сильнее, а не слабее. Если я участвую в своих проблемах, значит, могу что-то изменить.

Когда мы не понимаем систему, которая посылает обратную связь, то часто совершаем ошибку, пытаясь исправить только один ее компонент и рассчитывая таким образом решить всю проблему. Но увольнение директора вряд ли изменит всю корпоративную культуру, и проблема сохранится. Еще хуже способы исправления, которые порождают новые и неожиданные проблемы.

Элис подавлена. Ее непосредственный подчиненный, Бенни, постоянно опаздывает, не выполняет работу в срок и не укладывается в бюджет, а из-за этого у Элис возникают проблемы с ее начальником, Винсом. Элис посылает Бенни обратную связь: «Ты должен найти способ выполнять работу в срок и укладываться в бюджет». Сигнал Элис однозначен: Бенни нужно измениться. Бенни сигнал понимает.

Элис не пытается выяснить, почему Бенни опаздывает, и какова в этом роль ее самой, Винса и совета директоров. Сигнал обратной связи прост: проблема в Бенни. Кроме того, Элис полагает, что он вполне способен решить эту проблему самостоятельно. Но Бенни не может этого сделать, потому что его трудности связаны с тем, что совет директоров продолжает менять свои планы. Винс не может получить этот сигнал вовремя, а Элис объясняет ему новые параметры редко. А когда Бенни сообщает, что эти изменения повлекут за собой задержки и увеличение расходов, Элис не всегда передает этот сигнал Винсу и совету директоров.

Поскольку никто не задает системных вопросов, Бенни делает то, что возможно в таких обстоятельствах. Он увеличивает бюджет вдвое и вдвое увеличивает продолжительность работы над проектом. Теперь он имеет новый бюджет и новый график.

Решает ли это проблему? Если новые бюджеты и графики Бенни более реалистичны, и если главное – это предсказуемость работы, а не расходы и графики, то подобный подход можно считать решением, по крайней мере, на какое-то время.

Но история на этом не заканчивается. Увеличение графика и бюджета оказывает влияние на других игроков системы. У совета директоров появляется вдвое больше времени для того, чтобы изменить свои планы, и потребовать от Бенни результатов. Поскольку бюджет увеличен, то вместе с этим возросли и ожидания, что Бенни сможет справиться с работой и добиться отличных результатов. Вскоре ему приходится работать вдвое напряженнее, реагировать на все более сложные просьбы и испытывать еще большее давление со стороны Элис и Винса.

Когда обратная связь нацелена лишь на один фрагмент большой системы и не учитывает другие важные факторы, мы получаем Плохой Результат Бенни. Как мы могли выбрать решение, которое вело к провалу? Не следует сосредоточиваться на единственном игроке системы и забывать о реальной проблеме. Такие решения могут оказаться полезными – на время. Нам часто хочется решать проблемы в краткосрочной перспективе, не принимая во внимание долгосрочные расходы[39].

Эффективное исследование систем начинается с осознания того, что перед вами может стоять системная проблема.

Обращайте внимание на собственное желание «перевести стрелки» в ответ на полученную обратную связь: Проблема не во мне! или Я бы лучше справился с работой, если бы вы не ждали с этим заданием до последней минуты! Или Я злюсь, потому что вы вечно опаздываете! Такие непроизвольные мысли «это не моя вина!» говорят о том, что полезно будет отступить и разобраться в сущности обратной связи.

Следующий шаг – ответственность. Определите свой вклад в проблему и примите ответственность. Иначе собеседник воспримет ваше предложение обсудить «нашу систему отношений» как очередное оправдание. Он решит, что вы пытаетесь отвергнуть обратную связь и переложить вину на него. А разговоры о каких-то там «системах» его не интересуют. Советуем избегать выражений типа «система отношений».

В таком разговоре вы должны послать два серьезных сигнала. Первый: я принимаю ответственность за свою роль в проблеме. Второй: проблема связана с нами обоими. Порой бывает трудно одновременно послать оба сигнала. Они взаимосвязаны и логичны, но собеседнику могут показаться противоречивыми. Поэтому обдумайте заранее, готов ли собеседник получить оба сигнала в ходе одного разговора. Если нет, то начните с принятия ответственности, а когда все уляжется, вернитесь к разговору о своих наблюдениях за системой и связанных с этим просьбах.

Собеседник может быть не готов или не способен признать свою роль в проблеме. Он может быть уверен, что вся беда только в вас.

Но даже в такой ситуации кое-что можно сделать. Вместо того, чтобы принуждать собеседника признать свою роль и принять ответственность, расскажите, как он мог бы добиться от вас лучшей реакции. Вы просите его измениться, но делаете это, чтобы он помог измениться вам.

Джил мог бы сказать Сэнди: «Мне больше всего не нравятся неожиданности. У меня возникает паника. Я начинаю думать, что ты еще могла потратить, не сказав мне. Я понимаю, что порой перегибаю палку, и работаю над этим. Мне было бы легче, если бы была откровенна со мной насчет этих орехов и дорогого кофе. Тогда мы вместе сможем включить их в бюджет».

Иногда обратная связь, которую вы получаете, является прямым результатом взаимопересечения с конкретным человеком. Вы что-то бормочете, а ему не хочется слушать.

А в другие моменты на поверхность выходит печальная логика: с кем бы ни строились ваши отношения, у всех для вас одинаковая обратная связь. У вас тяжелый характер. Вы редко перезваниваете. Вы неорганизованный, забывчивый или рассеянный. Первая подружка Ричарда жаловалась на его эмоциональную отстраненность. Ричард приписывал это навязчивой зависимости девушки. Но когда две следующие его подружки сказали то же самое, он задумался.

Впервые осознав, что конкретное взаимопересечение связано не с одним человеком, а со всеми, можно расстроиться и опустить руки. Но есть и хорошие новости. Такие системы довольно легко изменить, потому что когда меняется один из вас (т. е. вы), улучшается вся система. В этом случае улучшится множество систем. Это тот редкий случай, когда многое в ваших силах.

Иногда обратная связь проста. Почисть ботинки перед инспекцией. Не перебивай. Чаще звони матери. Изменить такое поведение довольно легко, а эффект предсказуемо будет хорошим. В другие моменты перемены сложнее. Мы оба согласны с тем, что жизнь была бы проще, если бы ты не поддавался перепадам настроения, но очередная лекция не поможет.

Интересно, что стоит нам выявить контуры системы, мы совершаем полезные перемены, которые не требуют, чтобы партнеры меняли характер. Мы можем сместить их роли, изменить используемые процессы, даже физическую среду. Если Сэнди будет отвечать за бюджет, возможно, у нее исчезнет эмоциональная потребность тратить по три доллара на кофе? Если бы я присутствовал на совещании с клиентом, где обсуждается мой анализ, то, возможно, я выполнил бы эту работу вовремя? Если бы мы перераспределили домашние обязанности так, чтобы твои заканчивались утром, то, возможно, ты стала бы более расслабленной и менее ворчливой по вечерам? Все возможно. Именно так и работает понимание системы: такой подход создает возможности.

Чтобы понять полученную обратную связь, сделайте три шага назад:

• Один шаг назад: пересечение «я» и «ты». Какие различия между нами порождают трения?

• Два шага назад: столкновение ролей. Не является ли конфликт результатом наших ролей в организации или семье?

• Три шага назад: картина в целом. Не усиливают ли проблему какие-то процессы, политики, физическая среда или другие игроки?

Выявление систем:

• Снижение осуждения.

• Повышение ответственности.

• Выявление глубинных причин.

Ищите в обратной связи шаблоны. Не прослеживается ли взаимопересечение не с конкретным человеком, а со всеми?

Примите ответственность за свою роль в возникновении проблемы.

Криста лишена каких-либо сомнений в себе. Вспоминая эту историю, она хохочет:

Мы с мужем провели первые полгода брака в путешествии по Соединенным Штатам на машине. На заднем стекле обувным кремом мы написали: «Сигнальте, если поддерживаете наш брак!». Все вокруг сигналили и махали нам, как сумасшедшие. Было так приятно, что нас поддерживают совершенно незнакомые, но дружески настроенные люди. Когда мы вернулись к обычной жизни, муж стекло вымыл, но я этого не заметила. И я продолжала делать разные глупости на дороге – даже разворачивалась на 180 градусов. Водители разъяренно сигналили мне, а я махала им рукой и широко улыбалась: «Спасибо! Спасибо большое! Я тоже вас люблю!»

– Очень типично для меня, – добавляет Криста. – Я совершенно не замечаю негативную обратную связь. Когда я слышу, что кому-то не нравятся мои поступки, то сразу же думаю: «Правда? Но вы же знаете, какая я классная, правда?» Честно говоря, я настолько уверена в себе, что практически неуязвима для любой обратной связи.

Конечно, жизнь Кристы не безоблачна, и она улыбается не всегда. Но даже в самые тяжелые моменты счастливый характер помогает ей справляться.

– С первым мужем мы развелись. Развод стал колоссальным клубком негативной обратной связи. Я сомневалась во всем – может ли кто-то полюбить меня, способна ли я по-настоящему любить и все такое. Я забивалась в темные уголки, как любой другой на моем месте.

– Но, – добавляет она, – продлилось это недолго. От «никто никогда меня не полюбит» к «забавно, но многие меня любят» я перешла очень быстро. В том же году я познакомилась со своим вторым мужем, вышла замуж и отправилась в путешествие под гудки дружелюбных незнакомцев на дороге.

Алита совсем не такая. Она работает акушером-гинекологом, и пациентки ее любят. В прошлом году в клинике проводили опрос пациентов, и многие из них особо отметили Алиту, ее компетентность, внимательность и терпение. Но несколько пациентов отметили, что частенько она опаздывает к началу приема, и им приходится ждать. Эти замечания очень расстроили Алиту.

– Я была совершенно обескуражена, – говорит она. – Я уделяю каждой пациентке массу времени и внимания, а они уходят и жалуются на меня. Пока я не познакомилась с данными опроса, я любила свою работу. Но с тех пор мое отношение к практике изменилось.

Конверт с данными последнего опроса пациентов два месяца пролежал на столе Алиты – нераспечатанным.

С Кристы обратная связь слетает, как с гуся вода, Алите же любые замечания проникают глубоко в душу. Каждый из нас воспринимает обратную связь по-своему.

Одна из причин, по которой Криста и Алита так по-разному реагируют на обратную связь, заключается в их внутренней организации – нейронных структурах и связях. Внутренняя организация определяет нашу натуру, делает нас тревожными или отважными, скромными или общительными, чувствительными или стойкими. Так же, она определяет, как сильно мы реагируем на обратную связь – и позитивную, и негативную. Внутренняя организация определяет, насколько высоко мы взлетаем, насколько низко падаем, как быстро выходим из состояния тоски или отчаяния.

В этой главе мы обсудим разные эмоциональные реакции на обратную связь и роль внутренней организации. Кроме того, мы поговорим, как эти эмоции влияют на мышление, и как оно влияет на эмоции. Понимание собственной внутренней организации и склонностей поможет улучшить способность выдерживать натиск негативной обратной связи – и спокойно просыпаться по утрам.

Понимание того, что твое место в мире определяется внутренней организацией, может оказаться обескураживающим – с тобой что-то не так, и исправить это невозможно. Но то же понимание может принести и освобождение. Внутренняя организация, как вьющиеся от природы волосы, высокие скулы или плоскостопие, ничуть не лучше и не хуже, чем любой факт вашей физической природы. Если вам всю жизнь твердили, что вы «слишком чувствительны» или «совершенно равнодушны», настало время отступить и сказать: «Да, вот такой я человек. Таким я пришел в этот мир». Ваши реакции не связаны ни с отсутствием смелости, ни с избытком жалости к себе.

Это не избавляет вас от ответственности за собственное поведение. Но это факт и полезное наблюдение: внутренняя организация очень важна[40].

Мы еще не до конца понимаем собственный мозг. И не только мы, а все человечество (не говоря уже об авторах этой книги). Открытия в этой области происходят постоянно, споры не затихают, истолкования меняются. Писать об этом – все равно, что прыгать с поезда, который движется: как бы тщательно ты ни выбирал время прыжка, все равно пострадаешь. И все же мы считаем полезными исследования в области социальных и неврологических наук – они помогают понять, почему мы реагируем на обратную связь именно так, а другие люди – иначе.

Одна из основных функций мозга, которая обеспечивает выживание, это управление приближением и отдалением. Мы приближаемся к тому, что приятно, и отдаляемся от всего болезненного. Наслаждение – синоним здорового и безопасного, боль – нездорового и опасного.

Но функция приближения-отдаления слишком груба, чтобы успешно ориентироваться в тонком мире современной работы и любви. Мозг путается, когда речь идет о краткосрочной боли, которая сулит долгосрочную выгоду: например, физические упражнения, которые полезны для вашего здоровья. И обратное тоже справедливо: нас влекут краткосрочные наслаждения, которые могут породить долгосрочную боль – например, легкие наркотики или внебрачная связь. Сигналы приближения-отдаления путаются (когда-то это было «вино, женщины и песни», а у бэби-бумеров «секс, наркотики и рок-н-ролл»). Такие разногласия между мозгом и жизнью – источник великого наслаждения и бесконечных мучений.

Как же все это связано с обратной связью? Как секс, наркотики, еда и физические упражнения, обратная связь – одна из тех сфер, которая путает мозг и сбивает систему приближения-отдаления. То, что приятно сейчас (способ остановить негативную обратную связь), может дорого обойтись в долгосрочной перспективе (вас бросят, уволят или жизнь просто остановится). А то, что полезно в долгосрочной перспективе (понимание и действие в соответствии с полезной обратной связью), в настоящий момент может причинить боль.

Когда вы получаете обратную связь, которая меняет настроение, в вашем мозгу и теле многое происходит. Пока что мы не понимаем этого в полной мере, а уж описать все в одной короткой главе просто невозможно. В целях упрощения, скажем, что ваша «реакция» на обратную связь состоит из трех основных переменных: база, амплитуда и поддержание, и восстановление.

«База» – это исходное состояние благополучия или довольства, к которому вас тянет при приближении хороших или плохих событий в жизни. «Амплитуда» – насколько далеко вы отдаляетесь от «базы», получая обратную связь. Некоторые из нас испытывают экстремальные реакции – широкая «амплитуда». «Поддержание и восстановление» – это длительность взлетов и падений. В идеале, нам хочется поддерживать заряд позитивной обратной связи и быстро восстанавливаться после негативного эмоционального посыла.

1. База: начало и конец дуги

Счастливы мы или печальны, довольны или расстроены – все это определяется не последовательными моментами жизненного опыта: случается что-то хорошее, и я счастлив, случается плохое, и я печалюсь. Все не так просто. Конечно, жизненный опыт влияет на настроение, но мы не разворачиваемся в новом направлении с каждым порывом ветра. В каждый конкретный момент мы испытываем эмоции, но они проявляются на более широком фоне.

Люди умеют приспосабливаться к новой информации, к хорошим и плохим событиям, но все же тяготеют к базовому уровню благополучия[41]. Будут взлеты и падения, но со временем, как вода в сообщающихся сосудах тянется к одному уровню, так и мы возвращаемся к своей «базе» – поднимаемся после плохих известий и падаем после хороших событий. Эйфория первой любви блекнет, но ослабевает и отчаяние после развода. Это особенно хорошо заметно у маленьких детей, которые получают желанную игрушку. Когда они получают то, о чем давно мечтали, им кажется, что они будут счастливы всю жизнь. И первые несколько минут этой жизни они действительно счастливы. Но потом дети – как и взрослые – адаптируются.

«Базы» у людей совершенно разные. Вот почему наш дядюшка Мюррей постоянно недоволен жизнью, а тетушка Эйлин счастлива без явной причины. Способность к счастью – это одна из самых часто наследуемых черт характера. Исследования близнецов показали, что около половины различий в среднем уровне счастья объясняется разницей генов, а не жизненным опытом[42]. Известное исследование победителей лотерей показало, что через год после выигрыша победители становятся примерно столь же счастливыми (или несчастливыми), как были до этого события[43]. Почему же «база» так важна в деле восприятия обратной связи?

Во-первых, люди, которые обладают более высокой «базой» счастья, чаще позитивно реагируют на позитивную обратную связь, чем те, у кого ощущение благополучия изначально ниже. А те, кто обладает более низкой степенью общей удовлетворенности, гораздо сильнее реагируют на негативную информацию[44]. У Кристы «база» очень высокая, и неудивительно, что гудение проезжающих мимо машин в честь молодоженов ее радует, а критика не воспринимается. У Алиты общая «база» ниже, поэтому она не сильно радуется позитивной оценке от пациентов, но в то же время сильнее переживает из-за критики.

Это может показаться особенно несправедливым в отношении Алиты. В конце концов, ей так нужна позитивная обратная связь и эмоциональный восторг, который она несет. Но не волнуйтесь, Алита умеет повышать интенсивность позитива и сдерживать негатив, получая неприятную обратную связь. Но пока что нам достаточно знать, что она часто приглушает позитивную обратную связь и усиливает негативную.

2. Амплитуда: насколько высоко вы взлетаете и низко падаете

Какова бы ни была наша природная «база», некоторые «раскачиваются» с большой «амплитудой» даже от самого мелкого воздействия, у других же эмоциональный диапазон гораздо уже. Эта склонность проявляется с рождения. Некоторые младенцы более чувствительны и могут испытывать сильную физиологическую реакцию от относительно мелкого стимула – громких звуков, новых ситуаций или страшных рисунков.

Конечно, новорожденные не сталкиваются с аттестациями, и обратная связь от взрослых редко сопровождается страшными рисунками. Но выяснилось, что младенцы, которые, по выражению психолога Джерома Кагана, обладали «высокой реактивностью», чаще сохраняли это качество и во взрослой жизни. «Высокая реактивность» у младенцев с возрастом превращалась в «большую амплитуду». Вполне можно предположить, что такие взрослые будут более чувствительными к негативной обратной связи[45]. Изучение результатов сканирования мозга показывают, что различия чувствительности связаны с анатомическими различиями. Взрослые, которые в младенчестве отличались «низкой реактивностью», имели увеличенную толщину левой глазнично-лобной коры, тогда как те, у кого «реактивность» была высокой, демонстрировали увеличенную толщину правой вентромедиальной префронтальной коры[46].

Что бы ни происходило внутри коры головного мозга, различия в «амплитуде» можно заметить в любом зале совещаний. Когда клиент делает одинаковые критические замечания Элизе и Джерону, Элиза мгновенно расстраивается, а Джерон практически не реагирует, ограничиваясь словами: «Что ж, здесь придется еще поработать». Поскольку Элиза и Джерон работают в одной команде, разные реакции порождают напряженность. Джерон считает Элизу чрезмерно эмоциональной и стремящейся привлечь к себе внимание. Элиза же считает, что Джерон не понимает серьезности проблемы. И у них есть друг для друга обратная связь касательно того, как каждый из них неправильно воспринимает стороннюю обратную связь.

Легко ли мы тонем или отличаемся удивительной водостойкостью, все мы сталкиваемся с одной проблемой внутренней организации: плохое всегда сильнее хорошего. Психолог Джонатан Хайдт замечает: «Реакции на угрозы и неприятности всегда быстрее, сильнее и с трудом поддаются подавлению, чем реакции на возможности и наслаждения»[47]. Это наблюдение проливает свет на вечную загадку обратной связи: почему мы ухитряемся сосредоточиться на одном критическом замечании, даже если оно окружено четырьмя сотнями комплиментов?

В нашей внутренней организации есть команда безопасности, которая выискивает угрозы. Обнаружив опасность (реальную или воображаемую), команда мгновенно реагирует, подавляя более медленные и рефлексивные системы. Главную роль здесь играет мозжечковая миндалина. Этот небольшой миндалевидный пучок нейронов расположен в центре лимбической системы – той части мозга, которая отвечает за обработку эмоций. Как пишет Хайдт:

«Мозжечковая миндалина непосредственно связана со стволом мозга, который активирует реакцию «дерись или беги». Если мозжечковая миндалина находит шаблон, который является частью прежнего страшного эпизода… она дает телу сигнал тревоги… У мозга нет понятия о «слабой тревоге», поэтому угроза мгновенно запускает паническую реакцию. А вот сходной системы для позитивной информации в мозге нет. Все плохое воспринимается более эмоционально, чем хорошее, и оказывает более сильное воздействие».

Вот почему вы до сих пор помните едкое замечание свекрови, сделанное во время вполне приятного визита. Она неосознанно активировала вашу «тревожную систему», которая появилась более 100 миллионов лет назад[48] и помогала обнаруживать змей, саблезубых тигров и другие угрозы для жизни. Свекровь давно уехала, но эмоциональный мозг по-прежнему готов к любому ее удару.

3. Поддержание и восстановление: как долго длится раскачивание?

Велика ваша эмоциональная амплитуда или нет, но главную роль здесь играет последняя переменная – продолжительность. Сколько времени потребуется вам, чтобы вернуться на «базу»? Быстро ли вы оправляетесь от негативной обратной связи или страдаете от нее неделями или даже месяцами? И как долго вы радуетесь хорошим новостям? Когда благодарный покупатель присылает электронное письмо, в котором высоко оценивает ваш опыт, ощущаете ли вы радость в течение всего дня? Или мельком просматриваете письмо и переходите к следующему? Исследователь Ричард Дэвидсон обнаружил, что длительность сохранения позитивной эмоции или восстановления после эмоции негативной у людей могут отличаться на 3000 %[49].

Удивительно, но негативная и позитивная обратная связь обрабатываются разными частями мозга и даже разными полушариями. Разные полушария могут по-разному выполнять свою работу. Это довольно сложная тема, но исследования в этой области дают нам ряд простых истин.

Иметь тревожную систему для угроз очень важно. Но из-за большого количества ложных срабатываний в повседневной жизни не менее важно иметь систему ее отключения.

Главную роль в тревожной системе играет мозжечковая миндалина, но она – не одинокий ковбой.

Всем управляет фронтальная кора, которая совмещает эмоциональную реакцию с реальным содержанием обратной связи. Фронтальная кора может сдерживать или усиливать стимулы, которые посылает мозжечковая миндалина.

Префронтальная кора располагается в лобной области и отвечает за здравый смысл, суждения и принятие решений. Как и другие части мозга, она разделена на две части, левую и правую. Когда вы испытываете негативные чувства (страх, тревожность, отвращение), мозговая активность усиливается в правой стороне. Позитивные чувства (изумление, надежда, любовь) активизируют левую сторону. Исследователи назвали это «валентной гипотезой». Согласно ей, те, у кого более активна правая сторона («кортикальные правши») более склонны к депрессии и тревожности. «Кортикальные левши», в целом, более счастливы[50]. (Мы не должны переоценивать такую научную теорию. Такая «локационная» теория эмоций признается далеко не всеми.)[51]

С помощью устройств сканирования мозга, таких как МРТ, можно определить, как мозг реагирует на определенные стимулы. Сегодня ученые начинают понимать, как происходит восстановление после негативных эмоций. Удивительно, но этим занимается левая, то есть позитивная, сторона мозга. Мозжечковая миндалина раздувает пламя страха и тревожности, но активность левой стороны мозга оказывает успокаивающее влияние. Повышенная активность левого полушария связана с более быстрым восстановлением после неприятностей.

У тех, кто быстро восстанавливается, отмечается не только повышенная активность левого полушария. У них еще и больше нейронных связей («белая материя», которая связывает участки мозга друг с другом) между левой стороной префронтальной коры и мозжечковой миндалиной[52]. Это создает более широкий коридор, по которому позитивные сигналы поступают в мозжечковую миндалину. Люди с большим количеством таких связей, эффективно и быстро воспринимают позитивные сигналы. У тех же, кто восстанавливается медленно, эти сигналы двигаются по узким проселочным дорогам.

Каков же вывод? Люди, которых можно назвать «кортикальными правшами», восстанавливаются от негативной обратной связи медленнее, чем «кортикальные левши». Восстановление идет медленнее в любом случае, была обратная связь незначительной (ты забыл выбросить мусор…) или серьезной (…и поэтому я от тебя ухожу)[53].

Если провести Алите сканирование мозга в тот момент, когда она читает критические замечания пациентов, которым пришлось ее ждать, то мы отметим повышение активности мозжечковой миндалины и правой префронтальной коры. «Опасность!» – вопит мозжечковая миндалина. «Катастрофа!» – подтверждает правая префронтальная кора. А вот активность левой префронтальной коры, то есть более позитивного участка мозга, окажется относительно слабой. «Давайте все успокоимся. Многие пациенты ценят время, которое ты им уделяешь», – говорит левая сторона, но слишком слабо, чтобы ее голос был услышан за шумом катастроф и опасностей.

Алита – типичная «кортикальная правша». В сравнении с менее чувствительными коллегами, она испытывает сильное физиологическое возбуждение, тревогу, депрессию. Ей труднее обрести надежду или посмотреть на ситуацию с юмором (за него тоже отвечает левая сторона). Ей труднее успокоиться.

МРТ Кристы в той же ситуации, скорее всего, покажет иную картину. Поначалу она тоже ощутит тревогу, гнев или боль (ее мозжечковая миндалина тоже сработает), но сильная левая префронтальная кора быстро успокоит, ослабив эмоциональную реакцию: «Расслабься, не преувеличивай. Большинство пациенток тебя любит. Кроме того, материнство учит нас терпению, и ты даешь им полезный урок. Давай же, встряхнись и шагай в мексиканский ресторан».

Быстрое восстановление имеет массу преимуществ – стойкие люди легче восстанавливают силы и энергию, реже страдают от депрессии. Но крайности, как везде, связаны с определенными опасностями. Поскольку негативная обратная связь вызывает у Кристы более слабый эмоциональный резонанс, она не привлечет ее внимания и даже сотрется из памяти. Она может отрицать предложения, у нее ослабеет мотивация к самосовершенствованию. Окружающие будут считать ее равнодушной – не потому, что ей ни до кого нет дела, но потому, что она не всегда понимает, как серьезны проблемы других людей. И она всегда движется дальше.

«Восстановление» показывает, как быстро вы выбираетесь из бездны негативной обратной связи. «Поддержание» оценивает, как долго у вас сохраняются эмоции от позитивной обратной связи.

Что же происходит в мозгу и помогает сохранять позитивные чувства? Нам нужно рассмотреть кластер нейронов в вентральном стриатуме, который еще называют прилежащим ядром. Этот участок располагается прямо перед виском и является частью мезолимбического пути – иногда его называют «путем вознаграждения» или «центром наслаждений». Этот участок отвечает за выработку дофамина, вещества, вызывающего чувства удовольствия, желания и мотивации. Связанное с позитивной левой стороной префронтальной коры, прилежащее ядро создает схему, в которой позитивные ощущения вызывают дофаминовую реакцию, а та запускает еще более позитивные чувства, что ведет к новой выработке дофамина[54].

И Криста, и Алита испытывают радость от позитивной обратной связи, будь то сигналы доброжелательных водителей или крик новорожденного. Но прилежащее ядро Кристы сохраняет активность, продолжая вырабатывать дофамин и поддерживать позитивный настрой довольно долго. У Алиты позитивные чувства исчезают в считаные минуты.

Мы способны вызывать негативные чувства, когда вспоминаем негативную обратную связь. И точно так же мы можем продлить хороший настрой, вспомнив позитивную обратную связь – оживив в памяти теплый отзыв покупателя или напомнив себе, что вне зависимости от работы, дома нас ждут девять любящих детей. И что бы ни происходило дома, они не могут поехать с нами на работу.

Способность к поддержанию и восстановлению может породить благотворный или порочный цикл. Если вам легче поддерживать позитивные эмоции, вы можете использовать прилив позитивной энергии от счастливых моментов значимых («Мы запустили новую линию!») и самых мелких («Какой замечательный кофе!»). Вы можете перечитывать позитивную обратную связь от учителя ваших детей или благодарного избирателя каждый раз, когда вам понадобится напоминание, что вы что-то сделали правильно. Позитивная обратная связь запоминается и помогает вам найти точку опоры для восстановления равновесия. Ощущение контроля над своим эмоциональным состоянием делает вас увереннее в своей способности справиться со всеми жизненными испытаниями. Вы с оптимизмом глядите в светлое будущее и знаете, что сможете справиться со всем. Отличное определение душевного покоя.

Но когда поддержание позитивного настроя дается вам с трудом, становится тяжелее вспоминать свои достижения, а пессимизм кажется более реалистичным взглядом на мир. Если вы настроены негативно и восстановить позитивный настрой нелегко, то вы начинаете сомневаться в своей способности справиться с трудностями, которые неизбежно возникнут на вашем пути. Так возникает тяжелое сочетание пессимизма и сомнений в себе. Здесь «база», «амплитуда» и «поддержание» замыкают полный круг и вместе составляют то, что иногда называют характером[55].

Криста быстро восстанавливается и долго поддерживает позитивный настрой. Характер позволяет ей быстро забывать о негативе и наслаждаться радостями жизни. Алита – ее полная противоположность. Она долго восстанавливается от негатива, и ей трудно долго поддерживать позитив.

Но это не единственные сочетания «поддержания/восстановления», потому что длительность сохранения негативных чувств не зависит от длительности сохранения позитивных. С чисто физиологической точки зрения, существует четыре сочетания склонностей к поддержанию/восстановлению.

Приведенная ниже таблица никак не связана с тем, умеете ли вы воспринимать обратную связь, считаете ли ее полезной и важной для обучения. В ней просто описаны разные варианты того, как можно воспринимать обратную связь в зависимости от внутренней организации, Конечно, это упрощение, но оно поможет вам сориентироваться.

Опасность обсуждения внутренней организации и характера в том, что мы воспринимаем организацию как нечто фиксированное и считаем это своей судьбой. Но это не так. Да, характер определяется генами. Понимание этого факта помогает понимать себя и осознавать, почему другие от нас отличаются. Но хотя определенные стороны характера являются наследственными, есть доказательства того, что они не фиксируются раз и навсегда. Кому-то помогает медитация и различные упражнения. Жизненные события, связанные с травмой или депрессией, также могут оказать серьезное влияние. Растущее понимание нейропластичности – потрясающее напоминание о том, что даже внутренняя организация со временем меняется, реагируя на окружающую среду и жизненный опыт.

Пожалуй, еще более важно то, что внутренняя организация, фиксированная или нет, рассказывает нам лишь часть истории. Исследования показывают, что у счастья есть формула 50–40—10. Около 50 % счастья приходится на внутреннюю организацию. Еще 40 % связано с тем, как мы истолковываем происходящее и реагируем на него. 10 % определяется обстоятельствами – где и с кем мы живем и работаем, каково состояние нашего здоровья и т. п.[56] Истинность такой пропорции спорна, но точно можно сказать, что ценнее всего для нас волшебная золотая середина 40 %. Этот показатель мы в состоянии контролировать. Здесь все зависит от того, как мы истолковываем происходящее, какой смысл вкладываем и какие истории рассказываем.

Исследователь из университета Пенсильвании Марти Селигман считает, что некоторым людям такие истолкования и реакции помогают справляться с посттравматическим стрессом, превращая его в посттравматическое развитие[57]. Истолкование и реакция на то, что с нами происходит, может превратить негативную обратную связь и даже неудачу в стимул к развитию и росту.

Но здесь кроется ловушка.

Наши эмоции так сильно влияют на истолкование происходящего и истории, которые о мы о нем рассказываем, что в самом начале негативной обратной связи наше встревоженное «я» мгновенно искажает ее смысл. Начальник дает нам спокойный, безобидный совет. Но в приступе тревожности мы видим в нем угрозу – и котенок превращается в тигра, готового разорвать нас на части.

Если мы хотим лучше справляться с негативной обратной связью, нужно понять, как эмоции взаимодействуют с историями об ее смысле и искажают их. Котенок это или тигр?

Или что-то среднее?

Как мы обсуждали в главе 3, свою жизнь мы проживаем не в фактах, а в историях – больших (кто мы есть, что для нас важно, зачем мы здесь) и малых (не опозорились ли мы на корпоративном пикнике в прошлые выходные).

Эти истории состоят не только из мыслей, но и из чувств. Мы не разделяем их. Мы не думаем: «Вот это мысль, а это чувство». В любой момент мы просто осознаем свою жизнь. Так в кино работает саундтрек. Когда мы поглощены хорошим фильмом, то не замечаем нарастания и затихания саундтрека. Музыка усиливает саспенс, восторг, увлекательность сюжета, но мы не осознаем ее так, как картинку.

Чаще всего это хорошо. Фильм гораздо лучше, если он захватывает зрителя целиком. То же самое относится и к жизни. Когда мы полностью увлечены, полны сил и творческих планов, то входим в восхитительное состояние, называемое «потоком»[58]. Но когда что-то идет не так, стоит немного притормозить, чтобы проанализировать влияние эмоций на историю.

Светофор переключается, и машина сзади начинает сигналить. Вы не думаете: «Тот, кто стоит за мной, сигналит». Вы мгновенно сочиняете историю: «Болван! Такие несносные типы – главная проблема современности!»

Ваши чувства в данный момент оказывают огромное влияние на ту историю, что вы рассказываете себе. Если вы уже в мрачном настроении, то и история становится мрачнее. Если вы подавлены, это тоже отразится в истории. Если вы стоите на светофоре, чувствуя себя лузером, а сзади вам сигналят, это лишнее доказательство ваших чувств. Вы не можете даже правильно тронуться с места. Парень сзади отлично понимает вашу тоскливую некомпетентность. «Спасибо, приятель, я уже знаю». Если вы только что влюбились, то будете терпеливым и щедрым: «Ой, прости, я немного замечтался на светофоре. Но жизнь все равно прекрасна, верно?»

В этих примерах чувство идет первым, оно окрашивает историю и влияет на восприятие действующих лиц. Но чувства и мысли сочетаются по-разному, и порой все может случиться наоборот. Иногда первой появляется мысль, а чувство следует за ней. Например, я мог выехать в хорошем настроении, но потом увидеть по времени, что могу опоздать на рейс. И в моем мозгу мгновенно возникает картина того, как пройдет весь день: я опоздаю на рейс на несколько секунд и не успею на совещание, клиент будет злиться, а начальника хватит удар. И из-за таких мыслей настроение мое резко меняется. В этом примере чувства последовали за мыслями.

Джонатан Хайдт рассказывает нам о биологической подоплеке взаимодействия мыслей и чувств:

«Мозжечковая миндалина воздействует не только на ствол мозга, чтобы вызвать реакцию на опасность, но еще и влияет на фронтальную кору, меняя мысли. Она переключает весь мозг в режим замедления. Взаимосвязь эмоций и сознательных мыслей – это дорога с двусторонним движением. Мысли могут порождать эмоции (когда вы вспоминаете сказанную вами глупость), но и эмоции могут порождать мысли…»[59]

Из этого наблюдения можно сделать важный вывод относительно обратной связи: если наши истории – результат чувств и мыслей, то можно изменить истории, пытаясь изменить мысли или чувства. И в нашем распоряжении появляются два способа.

Давайте начнем с предсказуемого: с того, как чувства искажают историю. Понимание этих механизмов очень важно, чтобы истории не были столь искаженными.

Когда речь заходит об обратной связи сильные чувства толкают нас к экстремальным истолкованиям. Одно становится всем, сейчас превращается во всегда, частично переходит в полностью, а слегка – в исключительно. Чувства окрашивают наше ощущение прошлого, настоящего и будущего. Они искажают истории о том, кто мы есть, как нас воспринимают окружающие, какие последствия будет иметь обратная связь. Вот три основных шаблона искажений.

Сегодняшняя негативная обратная связь может повлиять на историю про вчера: неожиданно вспоминаются все страшные свидетельства прошлых неудач, неправильных выборов и плохих поступков, которые мы совершали в прошлом.

Это можно сравнить с использованием Google. Если ввести в поисковой строке слово «диктаторы», вам откроется 8,4 миллиона сайтов с упоминанием диктаторов. Кажется, что они повсюду: невозможно шагу ступить, чтобы не наткнуться на диктатора. Но это не означает, что большинство людей – диктаторы, а в большинстве стран царят диктаторские режимы. То, что вы нашли столько информации, не означает, что таких правителей стало больше. А игнорирование этой информации не уменьшит их количества.

Когда у вас возникают негативные чувства по отношению к себе, вы словно вводите в поисковой строке слова: «Все, что во мне плохо». Вам высветятся 8,4 миллиона примеров, и вы почувствуете себя жалким. Вы увидите «платную рекламу» от своих бывших, от отца и начальника. Вы припомнить не сможете, когда делали что-то правильно.

Все мы по-разному ощущаем эти искажения. Марк рассказывает о себе:

«Обратная связь может быть мелкой, но если я ощущаю свою уязвимость, то мне кажется, что я пролетаю сквозь пол и проваливаюсь в подвал, где хранится все, о чем я сожалею. Кажется, что все это происходит со мной разом и прямо сейчас. Я испытываю чувство вины перед теми, кого я обидел, и стыжусь собственных эгоистических поступков. Когда я не нахожусь в этом подвале, то совершенно об этом не думаю. Но стоит мне там оказаться, как это становится моей единственной реальностью. Меня окружают промахи. Не могу поверить, что когда-то был счастлив».

Конечно, когда ты счастлив, Google уклоняется в другом направлении. Вспоминаются успехи и мудрые шаги, которые привели к счастливой и изобильной жизни. Ты на коне – и так будет всегда. Когда речь заходит об историях о себе самом, получаешь именно то, что ищешь.

Когда мы счастливы и здоровы, то можем ограничить негативную обратную связь конкретной темой или чертой, или человеком, от которого ее получили. Мы слышим в обратной связи именно то, что хочет сказать собеседник. Если вам говорят, что вы поете эту песню фальшиво, вы думаете: «Понятно, он считает, что я пою эту песню фальшиво». Обратная связь касается одной песни. И получена она от одного человека.

Но если вас переполняют сильные эмоции, негативная обратная связь выплескивается в другие сферы: Я пою фальшиво? Я вообще ничего не могу сделать правильно. От мысли «Мне трудно заключать некоторые виды сделок» мы переходим у другой: «Я ничего не могу сделать правильно», а от «У коллеги есть проблемы, связанные со мной» – к «Все в команде меня ненавидят».

Такие мысли могут смыть любые положительные качества, которые могли бы уравновесить картину. Ваше фальшивое пение никак не влияет на вашу преданность делу помощи бездомным, искреннюю любовь к дочери или поразительное умение жарить исключительно вкусные ребрышки. Но когда нас захлестывает волна обобщений, все это исчезает под валом негатива.

Чувства влияют не только на воспоминания о прошлом, но и на представления о будущем. В плохом настроении нам кажется, что будущее будет мрачным. Вы неудачно провели презентацию и теперь кажется, что это унижение останется с вами до конца дней.

Еще хуже катастрофическое мышление, когда наши истории нарастают, как снежный ком, и выходят из-под контроля[60]. Конкретная и содержательная обратная связь неожиданно превращается в зловещую будущую катастрофу. Мысль «На свидании я испачкала щеку майонезом» перерастает в другую: «Мне суждено умереть в одиночестве».

Самое удивительное в этих искажениях – насколько реальными они нам кажутся. Здравый смысл подсказывает: чем больше разрыв между мыслями и реальностью, тем легче нам заметить это расхождение. Но если не сделать над собой сознательного усилия, то этот разрыв вообще незаметен, так что его масштабы не имеют никакого значения.

Сильные чувства, которые вызывает обратная связь, порой заставляют нас искажать собственное представление о прошлом, настоящем и будущее. Умение восстанавливать баланс, чтобы точно оценивать обратную связь – это важнейший фактор, он помогает перенаправлять мысли и исправлять искажения. Увидев обратную связь в реалистичной перспективе, мы можем чему-то из нее научиться.

В следующей главе «Разоблачение искажений» мы обсудим стратегии исправления искаженного мышления для более точной оценки обратной связи.

Внутренняя организация важна:

• «База», «амплитуда» и «поддержание/восстановление» у разных людей могут различаться на 3000 %.

• Если у нас низкая «база», громкий негатив начнет заглушать тихий голос позитива.

Эмоции искажают историю об обратной связи.

• «Уклон Google» усиливает негативы и сжимает прошлое и настоящее.

• «Одно» становится «всем» и «всеми».

• Уклон «всегда» делает будущее безрадостным и мрачным.

Один из главных барьеров на пути обратной связи – преувеличение. Под влиянием эмоций наше представление об обратной связи так разрастается и становится таким ужасным, что целиком нас подавляет. О каком уж тут обучении говорить – лишь бы выжить.

Чтобы понять и оценить обратную связь, сначала нужно выявить и разоблачить искажения. И вовсе не нужно притворяться, что негативная обратная связь на самом деле позитивна. Ложный оптимизм никому пользы не приносит. Нужно найти способ чуть убавить громкость зловещего саундтрека, который звучит в разуме, и отчетливо расслышать диалог.

Сет – психолог. Он работает с детьми, которые пережили серьезную травму и утрату. Ему нужно решить кое-какие проблемы со своим подчиненным, и он попросил начальника присутствовать при разговоре. Во время беседы Сет то и дело посматривает на часы – вечером ему нужно вылететь в Атланту, чтобы завтра присутствовать на дне рождения отца. Это очень важно, потому что отец недавно овдовел. Сет очень тщательно планировал этот праздник. Отец и сын весь месяц с нетерпением ждали этого уикэнда.

В конце разговора неожиданно берет слово начальник Сета. Он с улыбкой говорит подчиненному Сета:

– У нас всех есть проблемы с организацией! Посмотрите-ка на Сета!

Это удар под дых. Сет изо всех сил старался быть организованным, а теперь начальник унизил его в присутствии подчиненного. Сета мутит, мысли его путаются. Он молча смотрит на подчиненного, щеки его пылают. Встреча заканчивается, но Сет не помнит, чем. Его охватывают стыд и отчаяние: «Я полный неудачник. Мне никогда не добиться успеха в этой работе. Да и в личной жизни у меня полная хрень – и неудивительно!».

Понимая, что ситуацию так просто не исправить, Сет решил отменить поездку и посвятить выходные организации собственной жизни. Как он вообще мог задумать эту поездку? Какой идиот полетит через всю страну на день рождения?

В конце концов, Сет все же полетел. Почему? Потому что билет у него невозвратный, а пустая трата денег (еще одно доказательство идиотизма) – это еще хуже пустой траты времени. В полете он не мог избавиться от чувства тревоги.

Усталость взяла свое. Сет заснул. Весь следующий день он занимался подготовкой дня рождения отца и самим праздником. День прошел прекрасно. Сет с отцом вспоминали недавно умершую мать. Разговор затянулся до глубокой ночи. Время, проведенное с отцом, стало одним из лучших воспоминаний Сета. Он не променял бы тот день на все деньги мира.

Оглядываясь назад, Сет понял, что первая реакция на замечание начальника была несоразмерной. Ему стало очевидно, что начальник всего лишь пытался пошутить, чтобы подчиненный почувствовал себя свободнее. Сет уже и сам не понимал, почему слова начальник вызвали у него такую реакцию.

А мы понимаем. Как и Алита, Сет очень чувствителен. Он легко заводится, и в таком состоянии сильные чувства формируют и искажают восприятие обратной связи. В результате он теряет душевное равновесие. Когда же равновесие возвращается, Сету трудно понять, научился ли он чему-нибудь из этого инцидента. Он не сразу решился поговорить с начальником, опасаясь повторной реакции.

Чтобы научиться чему-то из негативной обратной связи, нам нужны стратегии выявления искажений во время разговора об обратной связи, до него (подготовка) или после (обдумывание).

Вот пять стратегий, которые будут вам полезны.

Как показывает история Сета, у нас не всегда есть возможность подготовиться к обратной связи. Иногда мы знаем о предстоящем разговоре заранее, иногда обратная связь возникает в самый неожиданный момент. Она живет по своим правилам.

Но когда есть возможность, стоит обдумать разговор заранее – подумать о своих чувствах и реакциях на нечто такое, с чем мы не согласны и что нас обижает. Так можно проанализировать свои реакции и обдумать проблемы идентичности и благополучия в состоянии душевного равновесия.

Изучите свой шаблон восприятия обратной связи

У каждого из нас есть свой набор реакций на критику – шаблон восприятия обратной связи. Брайан винит других, Клер переводит стрелки, Алфи извиняется, Ферджи соглашается, твердо зная, что не собирается меняться. Рейнольдс дает волю эмоциям, а Джоди становится чрезмерно дружелюбной. Сет же иногда впадает в панику.

У каждого есть собственные этапы принятия и отказа. Некоторые в момент разговора «кусаются и царапаются», но со временем принимают возможность перемен. Другие движутся в противоположном направлении: сначала им кажется, что все услышанное ценно и справедливо, но по размышлении они отвергают большую часть услышанного. Кто-то откладывает обработку обратной связи, считая, что об этом нужно подумать позже – а позже они и не собираются этого делать. Есть люди, буквально одержимые обратной связью, и останавливаются они, только найдя себе новое, столь же сильное увлечение.

Продуктивны ли ваши реакции или разрушительны, очень важно их осознавать. Особенно важно разобраться, как вы реагируете на первом этапе – убегаете, деретесь, отрицаете, преувеличиваете. Тогда вы сможете распознать привычную реакцию и назвать ее в нужный момент. Назвав ее, вы получите над ней власть.

Распознавание шаблонов – дело несложное. Достаточно спросить себя: «Как я обычно реагирую?». Если вы похожи на большинство, то вспоминая различные реакции, будете отрицать их, считая каждую исключением. Но эти исключения – вовсе не исключения. Вы именно такой. Если вам трудно выявить свой шаблон, спросите окружающих. Когда они будут описывать ваши защитные механизмы, вам захочется все отрицать. И тогда вы все поймете.

Прививка от худшего

Шаблонные реакции ярче всего проявляются в момент самой негативной обратной связи. Если вы ожидаете каких-то новостей – от коллег, инвесторов или из Нобелевского комитета, то попробуйте заранее представить, что новости окажутся плохими. Представьте, что может произойти в худшем случае, ощутите прилив эмоций, обдумайте возможные последствия. Если вам кажется, что мы превращаем вас в пессимиста, поверьте, это не так. Такой подход напомнит, что, какими бы ни были результаты, вы сможете со всем справиться.

У этого упражнения есть ряд преимуществ. Во-первых, это прививка. Во время прививки вы получаете малую толику вируса, с которой иммунная система легко справляется. Если впоследствии вы столкнетесь с реальной болезнью, организм распознает угрозу и будет знать, как с ней справиться. Точно так же и с плохими новостями. Узнав что-то, вы подумаете: «Да, случилось то, чего я боялся. Но я это уже проходил. Все будет хорошо». Охватившие вас чувства и мысленные образы будут знакомыми и не настолько пугающими.

Во-вторых, вы можете обдумать все спокойно и без спешки. Подумайте, что могут значить для вас такие известия, какие действия следует предпринять после их получения. Если ваш стартап не получит финансирования, вы сможете перегруппироваться и начать все заново или приступить к выполнению запасного плана. Можно поговорить с теми, кто уже пережил подобное. Парень, который живет недалеко от вас, всю жизнь разрабатывал проект мечты, но получал отказы от всех потенциальных инвесторов. Свяжитесь с ним и задайте свои вопросы. Как он справился? Что ему помогло? Чему он научился? Какими были неожиданные плюсы этих отказов? Что он думает обо всем этом сейчас?

Следите за происходящим

Во время разговора об обратной связи периодически прислушивайтесь к себе и немного тормозите. Наблюдение за собой активизирует левую префронтальную кору головного мозга, то есть участок, отвечающий за наслаждения, связанные с обучением.

Сет постарался повысить осознание происходящего в конкретный момент: «Теперь я стараюсь как можно быстрее, подумать: «Я понимаю, что происходит, что запускает мыслительный процесс и будит неприятные чувства». И эта мысль действительно помогает. Я больше не борюсь со своими мыслями и реакциями и не сопротивляюсь им. Я их просто замечаю. Стоит мне подумать: «Да, это привычная преувеличенная реакция», и я сразу же успокаиваюсь».

По мере того, как вы будете учиться тормозить и замечать происходящее в разуме и теле, вы начнете лучше разбираться в своих реакциях. Вы научитесь отделять эмоции от истории, которую рассказываете себе об обратной связи, а затем отделять эмоции и историю от того, что на самом деле сказал ваш собеседник.

Происходит ли все это во время разговора или при размышлении, «разделение нитей» очень важно для выявления искажений, которые вкрадываются в ваше истолкование обратной связи. Это все равно, что отделить саундтрек от происходящего на экране в фильме. Вы разделяете отдельные нити и начинаете более отчетливо видеть каждый элемент и замечать, как они влияют друг на друга.

Чтобы сделать это, задайте себе три вопроса:

• Что я чувствую?

• Какую историю я рассказываю (и какая угроза кроется в этой истории)?

• Какова реальная обратная связь?

Что я чувствую? Наблюдая за своими чувствами (или вспоминая их) постарайтесь назвать эти чувства: тревога, стыд, гнев, печаль, удивление. Постарайтесь отметить, как ощущались эти чувства физически – так, как вы описали бы физические симптомы пищевого отравления или гриппа. Сет описывает: «Я ощущаю прилив адреналина, и теперь это чувство мне знакомо. Думаю, так ощущается удар электрического тока. А потом меня начинает мутить, и голова кружится. Это очень неприятно».

Какую историю я рассказываю (и какая угроза кроется в этой истории)? Фиксируя историю о смысле обратной связи, не думайте, истинна она или ложна, правильна или нет. Пока что лишь прислушайтесь к ней. Обратите особое внимание на угрозу. Угроза – это нечто плохое, что может случиться в результате обратной связи или как-то повлиять на восприятие вас окружающими. Сет проанализировал свою реакцию на замечание начальника: «Меня всегда беспокоило, что начальник не совсем одобряет мою работу. Когда он сделал замечание о моей «неорганизованности», я сразу подумал: «Я так и знал!». А потом мысли покатились, как снежный ком: «Эта работа – лучшая в моей жизни, и я все испортил. Я все порчу, и это невыносимо». То есть я увидел сразу несколько угроз: начальник не одобряет мою работу, я могу потерять работу, я не могу принять себя таким, какой я есть. Я точно понял, что буду несчастен всю жизнь».

Какова реальная обратная связь? Разум воспринимает сказанное и тут же строит историю. Важно отбросить историю и спросить себя, а что именно говорил собеседник? Что он сказал? Начальник Сета сказал, что неорганизованность свойственна «всем», включая Сета. Все остальное произошло в его разуме. Это была его собственная история – его предположения о том, что начальник имел в виду, его страхи потерять работу, его беспокойство о дальнейшей жизни. Не все, что мы добавляем в историю, ложно. Но нам нужно четко понимать, что именно мы добавили. Мы должны осознавать свои шаблоны добавлений. Когда вы отчетливо видите нити, то можно понять, действительно ли наша история соответствует реальной обратной связи или мы ее исказили (а в этом случае нужно понять и то, как именно мы ее исказили)[61].

Наши истории неразрывно связаны с прошлым

Иногда угроза в истории очевидна, в других случаях распознать ее труднее. Обратная связь кажется незначительной или непоследовательной. Порой мы вообще не видим в ней угрозы. Однако, получив обратную связь, мы злимся или впадаем в отчаяние.

Такое происходит, когда сегодняшняя мелкая история связывается с более серьезными историями нашего прошлого.

Здесь прослеживается динамика «последней соломинки». За годы мы получаем огромное количество обратной связи, и она накапливается. Каждый отдельный фрагмент вроде бы не имеет особого значения – еще одно обычное замечание. Вы способны оценить его значение. Но до определенного момента. Последний фрагмент обратной связи неожиданно оказывается «последней каплей». И вы уже не в состоянии это вынести. Сосед говорит, что ваш газон не настолько идеален, как должен бы быть. Вы рявкаете: «Не нравится, не смотрите». После этого разговора вы стремительно уходите в дом и переживаете целый день.

Почему замечание соседа вывело вас из себя? Потому что вам всю жизнь говорили, что вы слегка пренебрегаете социальными нормами – что важны хорошие манеры, что рубашка должна быть отглажена, а подарки следует красиво упаковывать. Обычно вы пропускали эти замечания мимо ушей. В глубине души вы точно знали, что для вас важнее всего в жизни. Но замечание соседа стало последней каплей.

Такое часто случается, когда у нас есть открытые раны. Коллега замечает, что на совещаниях вам следовало бы говорить более уверенно, и вы взрываетесь. В школе вас травили, в футбольной команде вы сидели на скамейке запасных, потому что на поле не были достаточно агрессивным, партнерша бросила вас, потому что у вас никогда не было собственного мнения. Все эти события не связаны между собой, но каждое растравляло одну и ту же рану, которая так и не залечилась. Замечание коллеги было вполне невинным, и высказал он его со всем уважением. Но хотя обратная связь была умеренной, рана-то оказалась глубокой.

Чрезмерна ли ваша реакция на текущую обратную связь? И да, и нет. Да, ваша эмоциональная реакция оказалась слишком сильной, и когда вы успокоитесь, то сможете это понять. Но это вполне разумная эмоциональная реакция на выявленный мозгом шаблон. Это последняя глава длинной истории. И хотя сегодня вы поругались не с тем человеком – на самом деле, вы видели школьных хулиганов, тренера или бывшую партнершу – для мозга все это части единого печального целого.

Мы должны распутать нити эмоций, истории и обратной связи, чтобы понять, нет ли здесь чего-то такого, что было принесено извне. И чем отчетливее вы это увидите, тем легче вам будет воспринять обратную связь в перспективе.

Пытаясь осмыслить мир, следует помнить, что существуют правила функционирования этого мира, и мы спокойно (пусть даже бессознательно) им следуем.

Эти законы сродни законам физики для историй. Например, мы знаем:

• Время: Настоящее не меняет прошлого. Настоящее влияет на будущее, но не определяет его.

• Конкретность: Слабость в одном не делает нас слабыми в другом. Слабость в чем-то сейчас не означает, что мы всегда будем в этом слабы.

• Люди: Если кому-то мы не нравимся, это не значит, что мы не нравимся всем. Даже человек, которому мы не нравимся, видит в нас что-то хорошее. Кроме того, взгляды людей со временем могут измениться.

Под влиянием сильных чувств мы забываем эти правила, и обратная связь расползается во всех направлениях. Как мы говорили в главе 7, каждая отдельная вещь становится «всем», и мы теряем душевное равновесие.

Но мы можем восстановить и укрепить значимые различия. И для этого нужно понять, какое правило нарушено в нашей истории, и соответствующим образом ее изменить. Если обратная связь говорит о конкретном настоящем, не обобщаю ли я ее на «всегда» – всегда так было и будет? Если обратная связь говорит о конкретном навыке или действии, то не распространяю ли я ее на все свои навыки и действия? Если она исходит от одного человека, то не считаю ли я, что она исходит от всех?

Заметив, что обратная связь сметает какие-то барьеры, которые должны удерживать ее в рамках, вам нужно укротить ее и вернуть туда, где ей следует находиться. Мы с вами обсудим три полезных средства, которые помогут вам в этом деле: Таблица сдерживания обратной связи, Уравновешивание общей картины и Реальные масштабы

Использование таблицы сдерживания обратной связи

Заполнение таблицы сдерживания обратной связь поможет вам понять обратную связь (и не отрицать ее) и в то же время сдержать ее (и не преувеличить). Спросите себя: С чем не связана эта обратная связь? Так вы получите удобный способ поддержания баланса.

Например: вы подали заявление о приеме на работу мечты, но вас не взяли. Ваша первая мысль: «Мне никогда не получить работу, которая мне нравится». А теперь разбейте эту мысль на две колонки таблицы. Чего нет в этой обратной связи? Она не предсказывает ваше будущее. Она не означает, что вас не примут на другую работу. Она не означает, что вы никогда не будете работать в избранной области.

Разобравшись с тем, чего нет в этой обратной связи, вам будет легче понять, что в ней есть, и извлечь полезный урок. Возможно, у вас еще нет нужной работодателю квалификации. А может быть, квалификация есть, но вы не сумели представить себя в выгодном свете. Разберитесь в истинном содержании обратной связи и предпримите необходимые шаги. Это нелегко, но гораздо проще работать над одной-двумя выявленными проблемами, чем над всем сразу.

Нарисуйте сбалансированную картину

Логически вы понимаете, что ваша реакция на одно негативное замечание от студента на фоне очень высоких рейтингов чрезмерна. Но на эмоциональном уровне трудно воспринимать это замечание здраво.

В этом нам поможет визуальное средство.

Можете представить баланс в виде рисунка, круговой диаграммы, коллажа на зеркале в ванной, забавной скульптуры.

Вот как изобразили баланс Алита и Криста. Когда Алита рисовала схему отзывов пациентов, ее поразило, насколько при таком представлении различен баланс негатива и позитива. Криста же вспомнила о том, что вообще получала какую-то обратную связь.

Когда обратная связь предстает в таком виде, начинаешь по-настоящему видеть пропорции, а не воображать их. Такой рисунок – не окончательная «истина» обратной связи. Но увидев его и поняв, насколько он отличается от ваших чувств, вы сможете расслабиться, облегчить свою историю и избавиться от преувеличенных выводов и необоснованных страхов.

Реальные масштабы будущих последствий

Обратная связь влияет не только на самовосприятие, но может иметь реальные последствия. Если вы провалите экзамен на пилота, это не просто удар по уверенности. Это не даст подняться в небо. Когда парень, который вам нравится, появляется на вечеринке с новой пассией, вы можете расстроиться – но это означает еще и то, что на поцелуи с ним рассчитывать не придется. Плохой результат аттестации не просто говорит о качестве вашей работы, но еще и отражается на зарплате. Если вы не получили повышения, это не «искажение» вашего мышления. Это сумма, напечатанная в вашем расчетном листке. То есть последствия обратной связи могут быть не только моральными, но и вполне материальными.

Это действительно так. Хотя последствия вполне «объективны», у нас все равно есть собственная история об их значении. И вот тут-то появляются очередные искажения и предположения. Если вы решили, что отказ в повышении означает, что вы – неудачник, то можем сразу сказать: это чрезмерное обобщение в конкретных обстоятельствах.

Кроме того, получив негативную обратную связь, мы часто не можем отличить последствия, которые произойдут, от тех, которые могут произойти. Начальник однозначно заявил, что прибавки к зарплате вы не получите. Но развод по этой причине всего лишь возможен (и шансы этого невелики). Но в момент получения дурных известий, шансы не кажутся вам незначительными. Вы начинаете волноваться так, словно это непременно случится. Такое происходит со всеми – словно нам и без того не о чем волноваться.

Как пишет гарвардский психолог Дэниел Гилберт в книге «Спотыкаясь о счастье», «когда людей просят рассказать, что они почувствуют, потеряв работу или романтического партнера…, они переоценивают силу негативных чувств и их длительность»[62]. Ситуация еще более осложняется нашей склонностью недооценивать собственную стойкость перед лицом реальной потери.

Давайте рассмотрим пример. Вы недавно вышли на пенсию, и у вас развился сильный артрит плеча. Вы больше не можете плавать, и это не мелочь. До появления артрита ежедневное плавание было главным увлечением и источником радости. Диагноз вас страшно расстраивает. И вы ничего не можете с этим сделать. Последствия однозначны: больше никакого плавания.

Когда вы представляете, что все это значит для вас, будущая жизнь рисуется вам такой же, как раньше, за исключением зияющей пустоты на месте занятий плаванием. Чем же вы будете развлекаться? Какой будет физическая нагрузка? Вам кажется, что ответ очевиден: ничем и никакой. Но это маловероятно. Что-то заменит плавание, и это «что-то» будет служить тем же целям.

Десять лет назад вы повредили спину и перестали заниматься теннисом. В то время теннис был главным увлечением. Вы впадали в отчаяние при мысли, что вам никогда не найти ничего такого же здорового и увлекательного. Но потом вы начали плавать.

Поэтому, думая о последствиях обратной связи, мы не должны отвергать их, и притворяться, что это неважно. Важно представить реальные масштабы последствий, понять, что действительно может случиться, и работать с разумными и реалистическими возможностями. В конце концов, все наши предсказания – всего лишь предсказания, и зачастую они не сбываются.

Все, что помогает увидеть мрачную ситуацию с иной точки зрения, очень полезно. Вот несколько способов сойти с привычной точки.

Представьте, что вы – сторонний наблюдатель

Обратная связь наносит эмоциональный удар, потому что она связана с вами. Если бы та же обратная связь была направлена, скажем, на вашу сестру, вы смогли бы объяснить ей, почему все это не так уж серьезно, и дать полезный совет. И не потому, что вам хотелось помочь сестре, но потому что, с вашей точки зрения, она явно преувеличивает: «Тебе это сказала мама? Это ничего не значит. Просто у нее в последнее время плохое настроение. Зачем вообще обращать на это внимание? Ты же взрослая женщина!»

Именно. Но если бы мама сделала такое замечание вам, то все было бы иначе. Вы бы начали гадать: Почему мама это сказала? Она сердится на меня? Может быть, моя жизнь ее разочаровывает? Любит ли она меня? Любила ли она меня когда-нибудь? А когда вы делитесь своими страхами с сестрой, она ушам своим не верит: «Что?! Дурацкое замечание так тебя волнует? Почему ты вообще об этом думаешь? Это ничего не значит! Просто у нее сейчас такое настроение! В конце концов, ты взрослый человек!»

Мы можем использовать различие между ролями объекта и наблюдателя в свою пользу. Получая обратную связь, то есть являясь объектом, мы можем представить, как отреагировали, если бы были наблюдателем. Проделайте такой мысленный эксперимент. Вы поразитесь, насколько изменится перспектива – даже когда вы будете знать, что это всего лишь эксперимент. Сменив перспективу, вы сможете воспользоваться собственным советом. Зачем придавать столько значения маминому замечанию? Просто она теперь стала такой.

Конечно, вы можете получить реальный совет от друга. Получили неприятное письмо от коллеги? Покажите его другу и спросите, действительно ли тон письма недопустим. Не придаете ли вы ему слишком много значения? Или слишком мало? Некоторые друзья способны оказать реальную поддержку, а чужое мнение всегда полезно.

Оглянитесь назад из будущего

Попробуйте оглянуться на свою жизнь с расстояния в десять, двадцать или сорок лет от сегодняшнего дня. Спросите себя, насколько важными покажутся текущие события в общей схеме жизни. Сегодня обратная связь кажется вам негативной, а новости печальными, но на закате жизни вы гораздо больше пожалеете о времени, потраченном на пустые переживания. Сегодня это кажется значительным, но в перспективе может показаться совершенно мелким.

Создайте комедию

Говорят, что комедия – это трагедия плюс время. Чем скорее вы примете такую точку зрения, тем лучше. Юмор – даже юмор висельника – ослабляет эмоциональную напряженность неприятного момента. Попробуйте увидеть себя и свою жизнь как забавную пьесу с обычным набором незадачливых персонажей и интересных поворотов сюжета. Если вам удастся увидеть юмор в ситуации, значит, вам удалось обрести перспективу.

Способность посмеяться над собой показывает, что вы готовы и способны воспринять обратную связь. Чтобы посмеяться над собой, нужно ослабить чувство идентичности. Нужно соединиться с миром, не пытаясь подстроить его под себя. Друг говорит, что в написанном вами письме по поводу его грамотности есть орфографические ошибки. Вам сразу хочется защититься: «Я очень спешил, когда отправлял тебе это письмо, естественно я знаю, как пишутся эти слова». Но представьте, насколько другим станет ваше настроение, если отреагировать иначе: «Ха! Ты меня подловил!». На это уйдет гораздо меньше сил.

Юмор заставляет мозг переходить в иное эмоциональное состояние. Юмор стимулирует позитивную левую часть префронтальной коры, где находится центр развлечений и наслаждений. Считая что-то смешным, вы избавляетесь от паники и тревоги. Вам становится легче подавить эти негативные сигналы.

Джулиет совершенно измучилась эмоционально. Она отставляет свой бокал и улыбается: «Вот… парень встречает девушку. Парень обманывает, предает и дурачит девушку. И девушка никогда больше не станет встречаться с плохим парнем, потому что, наконец, усвоила урок. Подождите-ка, что это за классный ударник там на сцене?»

По крайней мере, проблема получила название.

Наше самовосприятие и восприятие нас окружающими неразрывно связаны. Окружающие и их взгляд на нас необходимы, чтобы мы лучше понимали себя. Их взгляд может быть лишь частью головоломки, но очень важной частью. Это как хрен в коктейльном соусе: есть один лишь хрен не хочется, но без него не добиться нужного вкуса.

Совершенно понятно, что мнение окружающих для нас важно. Но, в конце концов, нам приходится смириться с тем, что мы не можем управлять чужим восприятием. Оно может быть неполным, устаревшим, несправедливым и необоснованным. Хуже того, вам могут приписывать нечто такое, что справедливо только для них самих. Это я-то грубый и эгоистичный?! Правда?! Ты сам грубый и эгоистичный человек! Одним ударом вас несправедливо обвинили, а сами избавились от обвинений.

Желание заставить окружающих признать, что они ошибались, и изменить свое представление о вас, становится настоящей манией. Как этого добиться? Никак. Сколь бы ошибочным и несправедливым ни было чужое мнение, вы не в состоянии контролировать чужие мысли. Вы любите смотреть футбол, потому что вас увлекают по-настоящему шахматные стратегии на поле, но коллега считает, что это всего лишь попытка замаскировать неуверенность в собственной мужественности. Вам кажется, что, если кто-то и знает, почему вы любите футбол и насколько уверены в своей мужественности, то это только вы сами. Но коллега тоже уверен, что разбирается в этих вопросах.

Вы можете это обсуждать, можете приводить примеры и доказательства, приносить документы от психотерапевта, отца или Папы Римского. Но вам никогда не заставить человека изменить мнение о вас. Может быть, его мнение изменится, а, может быть, и нет.

Хорошо то, что другие люди вовсе не думают о вас так много, как вам кажется. Большинство людей целиком заняты собой, и не могут думать еще о вас. И когда вы сидите дома, пытаясь понять, как могла ваша бывшая так заблуждаться на ваш счет, она спокойно смотрит «Америка ищет таланты». Да, она однажды назвала вас жалким отбросом рода человеческого, и, возможно, до сих пор так считает. Но она вовсе не думает об этом постоянно[63]. И вам не следует.

Относитесь к ним с сочувствием

Когда вас несправедливо обвиняют, когда вы всю жизнь пытались добиться чьего-то одобрения, сочувствие – не самая естественная реакция. Однако, оно может серьезно повлиять на то, как мы видим собеседника и воспринимаем его обратную связь. Когда отец снова не заметил очень важное для вас достижение, напомните себе, что скорее всего, таким же был и его отец. А еще лучше, представьте отца несчастным маленьким мальчиком, каким он был когда-то, и обнимите этого мальчика.

Кстати, о маленьких мальчиках. Когда ваш сын выходит из школьного автобуса в слезах, потому что одноклассник назвал его дураком, не говорите, что он вовсе не дурак. Тем самым вы просто заставите его выбирать между вашей историей и историей злого одноклассника. Помогите ему найти собственную историю, которая станет для него опорой. Помогите ребенку найти реальные доказательства того, что у него происходило с одноклассником и что было правдой на самом деле. Если он сам сможет понять, что вовсе не дурак, то поймет, что чужие слова не могут сделать его таким.

Поэтому не отвергайте чужое мнение о себе, но и не принимайте его за чистую монету. Эти мнения – входящая информация, а не намертво врезанный отпечаток.

Ну хорошо, книга, я испробовал несколько твоих советов, и они не помогли. Я не просто расстроен и обеспокоен. Я в депрессии. Меня мучает страх. И это гораздо хуже, чем тебе кажется.

Хорошо сказано. Порой мы тоже это чувствуем.

Если бы мы проектировали человеческую систему обучения с нуля, то нам захотелось бы исключить самые болезненные чувства. Пусть малыш спотыкается, а подросток совершает ошибки, но им не будет больно от этого. От вас уходит жена? Проведите быстрое прощальное собеседование, чтобы выяснить, что нужно улучшить, купите себе классные ботинки и в тот же вечер поезжайте на поиски новой восхитительной партнерши.

Конечно, мы устроены не так – совсем не так. И довольно часто мы задумываемся, а не служат ли сильные негативные эмоции какой-то полезной цели?

Иногда служат. Эмоциональный стресс может на недели вывести нас из строя, но он же может заставить нас начать переоценку себя и своей жизни. Без этого повода мы никогда бы такого не сделали. Сильные негативные эмоции удерживают нас в привычной колее, но они же помогают из нее вырваться. В действительности, мы извлекаем максимальную пользу из обратной связи в самые стрессовые моменты жизни.

Но у некоторых стресс порождает длительную тревожность или отчаяние. Люди впадают в депрессию, лишаются сил, думают о самоубийстве. Внешне мы выглядим вполне нормально. Друзья дают нам добрые советы: нужно сохранять оптимизм, во всем видеть светлую сторону, поддерживать активность. Но в по-настоящему сложной ситуации такие советы так же бесполезны, как совет «Плыви!» утопающему.

Исследования показывают, что большинство тех, кто пережил травму, выходят из этой ситуации вполне благополучно, а у кого-то травма даже способствует развитию и росту. Это должно давать другим понятный эмпирический повод для оптимизма. И все мы должны понять, что не стоит так сильно бояться всего плохого, что может случиться.

Но если с нами что-то не так, то подобные советы не помогают. Сочетание предрасположенности и жизненного опыта нанесло нам тяжелый удар. Как бы ни старались мы уравновесить и сдержать обратную связь, ничего не помогает. Когда стресс становится очень сильным, утешение может прийти от друзей, семьи, общества или Бога. Можно найти облегчение в препаратах, психотерапии или лечь в больницу. Физические упражнения и медитация тоже могут пойти на пользу. Подумайте о том, чтобы посвятить свое время и силы какому-то важному доброму делу.

Мы можем дать несколько советов.

Часто первым шагом становится готовность попросить о помощи. Для этого требуются смирение и смелость. Вам может казаться, что окружающие должны понимать: вы переживаете трудности. Но часто никто не замечает. Вам нужно самому сказать об этом: Мне нужна помощь. Мне нужна ваша поддержка прямо сейчас.

Попросите близких стать вашими зеркалами поддержки. Они видят, что вы все еще заслуживаете любви, что момент, который вы переживаете не говорит о вас ничего плохого. Они видят за вашей болью грядущее облегчение. Их представление о вас объективное и сбалансированное. Оно не искажено тревожностью, стыдом или депрессией, которые туманят ваш взгляд.

Верьте в них. Когда бывшая жена начнет вас очернять, зеркала поддержки не дадут вам повесить этот образ над камином в гостиной. Когда начальник посоветует вам вытатуировать слова «я бестолочь» прямо на лбу, они мягко уведут вас в сторону от салона тату. Если вы не можете найти утешения прямо сейчас, значит скоро найдете. Позвольте зеркалам проголосовать за вас. И позвольте им помочь вам найти способ и извлечь пользу из переживаемой боли и сделать что-то полезное на следующем этапе жизни. Но об этом мы поговорим в следующей главе.

Прежде, чем мы сможем решить, что думать об обратной связи, которую получили, нужно избавиться от искажений:

• Будьте подготовленным и внимательным – осознайте собственный шаблон восприятия обратной связи.

• Разделяйте нити – чувство / история / обратная связь.

• Сдерживайте историю – о чем эта история и чего в ней нет?

• Измените точку зрения – на другую, на будущую, на комедию.

• Поймите, что не можете управлять тем, как видят вас окружающие.

Не принимайте их представление о себе за чистую монету

Представления окружающих о вас – это входящая информация, а не намертво врезанный отпечаток.

Обращайтесь за помощью, ищите зеркала поддержки, которые помогут вам увидеть себя сбалансированно и с сочувствием.

В главе 7 мы говорили о том, как внутренняя организация влияет на реакции на позитивную и негативную обратную связь, и как реакции влияют на способность точно понимать обратную связь. Пребываем ли мы в восторге или отчаянии, эмоции способны затуманить восприятие обратной связи так же уверенно, как кривое зеркало. В главе 8 мы говорили о том, как исправить обратную связь, чтобы понять ее.

Но даже «реальный масштаб» обратной связи может дестабилизировать наше представление о себе. Обратная связь может противоречить или опровергать историю, которую мы придумали, а может подтвердить наши худшие страхи. Умение извлекать пользу из обратной связи – не только в истолковании, но и в сохранении собственной идентичности. В этой главе мы поговорим о том, как создать стойкую, а не хрупкую идентичность, и воспринимать обратную связь по-дружески, а не в штыки.

Навещать маму в доме престарелых всегда тяжело. Тяжело прощаться и уходить, когда она смотрит тебе в спину, печальная и ничего не понимающая.

Когда матери поставили диагноз «деменция», за ней ухаживал отец, а вы помогали ему в меру сил. Но когда недержание и падения участились, вы перестали спать ночами от беспокойства. Нагрузка на отца стала невыносимой, а риск трагедии постоянно возрастал. И вам пришлось уговорить отца отправить маму в дом престарелых – ради ее безопасности и безопасности самого отца. Это был правильный поступок, верно ведь?

Лучшая подруга матери, Рита, так не считает. Она сказала отцу, что никогда больше не будет разговаривать с вами обоими. И когда вы это услышали, вам стало страшно стыдно.

Идентичность – это наша собственная история о себе – кто мы, что мы ценим, в чем мы мастера, на что способны. Я сильный лидер. Я ответственная бабушка. Я рационален. Я увлеченная натура. Я всегда справедлив[64]. Когда обратная связь противоречит или оспаривает нашу идентичность, история о том, кто мы есть, может получить развитие.

Ты считаешь себя умным, трудолюбивым и политически зрелым человеком. Но после десяти лет упорного труда тебе не продлили полномочия. И кто ты теперь? И что теперь?

Важнее всего для тебя – быть хорошим сыном. Слова Риты прозвучали, как ножом по сердцу. Они вселили в твою душу сомнения и боль.

Твой муж выдвинул ультиматум – или он, или собака. И ты с ужасом понимаешь, что собака тебе дороже. Делает ли это тебя плохим человеком?

Подобные сомнения вызывает не только значимая обратная связь. На идентичность могут повлиять и сущие мелочи. Лучший друг пригласил на хоккей не вас, а кого-то другого. Покупатель, которому ты вчера посвятил целый час, сегодня перезвонил и решил поговорить с другим продавцом. Даже позитивная обратная связь порой дезориентирует. Вас вполне устраивает имидж «голодного художника». Неожиданно хорошая рецензия на ваши последние работы заставила задуматься, а нельзя ли зарабатывать на картинах больше.

Порой триггером становится информация, вообще с нами не связанная. Девушка, с которой вы когда-то работали в KFC, возглавила НАСА, а хулиган, который не давал вам прохода в начальной школе, только что заявил о грандиозном успехе своей компании. Вы рады за них, но расстроены из-за себя. Потому что на истории идентичности влияет наше сравнительное положение. Ровесники становятся вехами, с которыми мы себя сравниваем и по которым равняемся[65].

Представьте двух человек со сходными природными способностями, жизненным опытом и внутренней организацией. Можно предположить, что их идентичность и способность воспринимать обратную связь, не теряя баланса, тоже будет одинаковой.

Может быть. Но необязательно. Способность справляться с негативной обратной связью зависит от того, как мы рассказываем свою историю идентичности. Некоторые делают это так, что она становится хрупкой, а другие рассказывают историю, чтобы еще больше укрепить собственную идентичность. Вторые воспринимают обратную связь не как угрозу, а как ключевой аспект своей идентичности.

И это хорошо. Хотя некоторые наделены этим даром от природы, все могут научиться делать свою идентичность максимально стойкой. Мы не можем контролировать обратную связь от жизни, но можем конкретным образом изменить свой настрой, чтобы лучше воспринимать эту обратную связь, сохранять баланс и учиться. Наиболее важны два сдвига. Нам нужно:

(1) Избавиться от простых ярлыков и развивать сложность; и

(2) Перейти от застоя к развитию.

Сейчас мы поговорим об этом более подробно, а потом предложим вам три приема, которые помогут осуществить эти сдвиги в бизнесе и суматохе повседневной жизни.

Хотя наша идентичность строится на бесконечной сложности жизненного опыта, мы привыкли к простым ярлыкам – я компетентный, я хороший, я достоин любви. Эти ярлыки выполняют важную функцию: жизнь может быть тяжелой и запутанной, а простые ярлыки напоминают о наших ценностях и приоритетах, о том, как мы стараемся жить. Если я – человек слова, значит, так оно и есть. Порой мне хочется нарушить свои принципы, и я даже иногда это делаю… но, на самом деле, я не такой.

Однако простые ярлыки – это проблема. Они просты, потому что основаны на принципе «все или ничего». И это нормально, когда у нас есть «все». Но когда мы получаем обратную связь, а имеем при этом не все, то в обратной связи мы слышим, что у нас нет ничего. В такой системе нет понятий «почти все», «иногда все» или «все, кроме…». Если мы не хороши, значит, плохи. Если не умны, значит, глупы. Если не святы значит, грешники.

Неудивительно, что обратная связь кажется безумно угрожающей, и мы с легкостью сдаемся. Наши истории идентичности похожи на выключатель, который может сработать даже от малейшей обратной связи. Если мы не сияем во славе, значит, таимся во мраке.

Когда идентичность «все или ничего» сталкивается с негативной обратной связью, ей приходится нелегко. Обратная связь превращается в заголовок последнего выпуска газеты «Ежедневный Я»: «Упорный ученый» превращается в «Идиота, который потратил годы на то, чтобы получить степень». «Хороший сын» становится «Бессердечным сыном, который предал собственную мать». Обратная связь – заголовок истории идентичности, а все остальное, что мы знаем о себе, перемещается на последнюю страницу. И, конечно же, обратная связь оказывается сильно преувеличенной.

В попытках справиться с ситуацией, мы находим другой выбор: обратную связь можно держать за дверью. Если мы поймем, почему обратная связь ложна и неуместна, если сможем выявить в ней явные неточности, то ее можно будет отвергнуть и сохранить текущее представление о себе. Мы в безопасности. У нас по-прежнему есть «все». История идентичности остается нетронутой.

Идентичность «все или ничего» ставит нас перед таким выбором: либо мы преувеличиваем обратную связь, либо отрицаем ее. И часто мы разрываемся между двумя вариантами. Мы переходим от принятия к отрицанию, но не находим спокойного, надежного места. И вот мы прыгаем, как рыба на дне лодки. Ни один из вариантов не кажется верным, потому что ни один из них таким и не является. Ответ заключен не в том, чтобы найти верный способ поддержания баланса между преувеличением и отрицанием. Ответ в том, как мы поддерживаем собственную идентичность.

Хотя простые ярлыки помогают нам ориентироваться в мире, со сложностями они справляются плохо. Вы – человек слова, но что делать, если приходится выбирать между словом, данным начальнику, и словом, данным пасынку? Вы считаете себя «справедливым», а справедливость – понятие абсолютное, верно? Но что если то, что казалось справедливым на прошлой неделе, неожиданно стало казаться не таким уж и справедливым – особенно после разговора с теми, кого коснулся ваш выбор.

Простые ярлыки делают историю слишком черно-белой, чтобы она была истинной. Вы – человек, который стремится быть надежным, справедливым и ответственным. И есть тысячи примеров того, что вы такой и есть. И есть обратные примеры.

Такова жизнь.

Ваша мать умерла через шесть месяцев после того, как попала в дом престарелых, и вы все еще думаете, было ли решение правильным. У вас есть все основания предложить и отцу перебраться туда же. Иногда вы просто не видите иного выхода. А в другие моменты это решение кажется ужасным моральным преступлением, худшим поступком в жизни. В вашем мозгу навсегда осталось изумленное выражение на мамином лице, когда вы уходили от нее. Может быть, нужно было переехать к родителям, чтобы помогать им, или взять маму домой и нанять сиделку. Люди так поступают. Почему этого не сделали вы?

Каков же вывод? Пока история остается черно-белой, вам не найти душевного покоя. Невозможно выбрать, хороший вы человек или плохой. Что бы вы ни выбрали, всегда найдутся доводы в пользу обратного.

Это не диснеевский фильм. Не рассчитывайте на фею-крестную или стайку соек, которые прилетят со звездной пылью и волшебной палочкой. Это сложная жизнь, и ваши чувства тоже сложны. Вы пытались устроить жизнь матери и пытались поддержать отца. Вы хотели, чтобы мама была окружена любовью, но в то же время хотели, чтобы она была в безопасности, и чтобы о ней заботились. Вы пытались понять, как поступить правильно при наличии сотен неизвестных. Вы справились с ситуацией и можете собой гордиться. Вы навещали маму почти каждый день. Вы сделали фотоальбом ее жизни с фотографиями событий, которые она еще могла припомнить. Но есть вещи, которыми вы не можете гордиться – упущенные возможности, вспышки нетерпимости. Вы не уделяли достаточно времени и внимания отцу. И, конечно же, это повлияло на вашу собственную семью в последние месяцы.

Ваша история обретает все больше нюансов, и вы задумываетесь, а стоит ли чему-то поучиться у Риты. Вы набираетесь смелости позвонить, и она соглашается поговорить. Она рассказывает о своих чувствах, и вы ее понимаете. Вы рассказываете ей о собственных чувствах – и она вас не понимает. У Риты есть строгие правила – и когда-то вы тоже разделяли эти правила, пока с вашей матерью не случилось такого.

Рита утверждает, что вы – эгоист, и это должно вас многому научить. Вы не понимаете, верное ли слово «эгоизм», но определенные собственные интересы вы преследовали. Поместив мать в дом престарелых, вы избавились от тревоги за ее падения. Вам больше не нужно было ее мыть и переодевать или беспокоиться, что она слишком мало ест. Вы перестали волноваться, что отец свалится от непомерной нагрузки. Мысль о том, что в вашем решении присутствовали личные интересы, идет вразрез с ключевой частью вашей идентичности. Вы всегда считали, что готовы сделать для близких людей все, что угодно. Но теперь стало ясно, что все не так просто.

С этим пониманием приходит печаль, но в то же время и определенное душевное равновесие.

Печаль и баланс. В этом нет ничего необычного. Принять это в себе тяжело, но, когда это удается, нам становится легче. Негативная обратная связь уже не сбивает нас с ног. Мы можем воспринимать ее как определенную часть истории.

Никто не идеален, и все созданы равными. Лучше не считать себя идеальным – не потому, что это сделает вас менее популярным на вечеринках, но потому что вам станет труднее учиться на обратной связи. В «Трудных разговорах» мы назвали три аспекта, которые нужно принять в себе, и хотим повторить их снова. Вы будете делать ошибки, ваши намерения сложны, и вы являетесь частью проблемы. Принять это нелегко, на такое уходит целая жизнь. Но работа в этом направлении заметно облегчает восприятие обратной связи.

Вы будете делать ошибки

Если у вас есть в этом какие-то сомнения, просто спросите супруга. Ваш супруг – то самое необходимое доказательство.

Вы не в первый раз слышите, что люди совершают ошибки – даже самые блестящие, щедрые, потрясающие люди. Но об этом легко забыть, когда кто-то указывает на конкретную совершенную вами ошибку. Когда такое происходит, сразу же включается защитный механизм, и мы начинаем объясняться. Ошибка?! Я в этом не виноват. Мне дали неверную информацию для совещания. А, кроме того, я решил, что мне вовсе не нужно присутствовать.

Признание того, что вы будете делать ошибки, заметно облегчает жизнь. Любая ошибка по-прежнему может шокировать и обескураживать, вас будет расстраивать собственная глупость или неосторожность. Но вы будете уверены в том, что и другие совершают подобные ошибки, и это совершенно нормально.

У вас сложные намерения

Это наблюдение не так очевидно, как первое, и принять его еще сложнее. Наряду с благими намерениями в нашей душе живут и не самые благородные – порой мы слишком самолюбивы, мстительны, поверхностны, алчны, тщеславны. Мы устаем и срезаем углы. Мы стараемся не лгать, но прощаем себя за периодические умолчания.

Получая негативную обратную связь о наших намерениях, мы все без исключения считаем, что сами-то как раз являемся исключением. Мы знаем, что намерения были добрыми, потому что мы сами – хорошие люди. Мы придержали эту работу для себя, потому что могли справиться с ней лучше всех. А то, что нам всегда хотелось поехать на Гавайи, вообще с этим не связано.

Преследование личных интересов – это условие выживания, порой личные интересы вступают в конфликт с личными интересами окружающих, а иногда это оборачивается против вас. Это трудно заметить и трудно признать. Вы не должны прекращать стремиться к совершенству, но принятие сложности своих интересов приносит значительное облегчение.

Вы являетесь частью проблемы

В математике отношений легко представить, что мы являемся потерпевшей стороной уравнения. И тогда нам не нужно слушать обратную связь. Вы прислали мне не те документы, а теперь еще в чем-то упрекаете? У вас нет на это никакого права. Приложив к письму не те документы, вы стали пожизненным членом моего клуба тех, к чьей обратной связи можно не прислушиваться.

Конечно, такая математика не всегда идет на пользу. Как мы видели в главе 6, в большинстве ситуаций в проблеме участвуют две стороны. Мы оба сделали или не сделали то, что привело к сложной ситуации. Если мы собираемся учиться на жизненном опыте и решать проблему, нам нужно видеть всю картину, в целом. А это означает, что мы оба оказались в клубе тех, чья обратная связь не нужна. То, что у нас есть обратная связь для собеседника, не означает, что у него нет обратной связи для нас.

Понимание того, что мы не совершенны, позволяет отказаться от мысли, что совершенство может избавить от негативной обратной связи[66]. Мысль, конечно, соблазнительная, но она не работает. Невозможно вести себя так, чтобы не получать обратной связи. Не стоит даже пытаться. Хотя признавать собственное несовершенство нелегко, но это единственный выход.

Первый шаг по восстановлению баланса и повышению вероятности научиться чему-то из обратной связи – это признание того, что ярлык идентичности является упрощением. Осмыслить негативную обратную связь гораздо проще, если отказаться от инстинкта «все или ничего». Вы не становитесь из хорошего плохим или сложным. Вы всегда были сложным.

Теперь, когда вы избавились от простых ярлыков, давайте рассмотрим второй аспект идентичности: считаете ли вы свой характер и способности определенными раз и навсегда? Или они постоянно развиваются и совершенствуются?

Профессор Кэрол Дуэк из Стэнфордского университета считает, что наши представления о себе серьезно влияют на способность и желание учиться на обратной связи. Кто ее этому научил? Дети.

Дуэк начала свое исследование с простого вопроса: как дети справляются с неудачами? Она пригласила их в лабораторию и стала предлагать им все более сложные головоломки. По мере усложнения задачи дети раздражались, теряли интерес и, наконец, сдавались. Но некоторые упорствовали. К удивлению Дуэк, некоторых детей усложнение задачи только стимулировало. Один мальчик возбужденно облизывал губы, пробуя то один способ, то другой и твердил: «Я надеялся, это поможет!» Дуэк была удивлена и поражена. Что особенного в этих детях? Почему они не сдаются? Почему они не поддаются обратной связи и не раздражаются из-за неудачи?[67]

Дуэк поговорила с детьми, чтобы понять, как они справлялись с этой задачей. Она пришла к такому выводу о тех, кто сдавался быстрее всех: «Первые головоломки создавали у детей впечатление, что они умные. Более сложные выставляли их в невыгодном свете, и они их бросали». Те же, кто упорствовал, думали по-другому: «Новые, более сложные головоломки помогали им ощущать свое развитие и овладение навыком решения задач. И это их увлекало!».

Упорство некоторых детей не было связано с интересом или любовью к головоломкам. Все дело было в образе мыслей. Те, кто все бросал, полагали, что навык решения задач является навыком фиксированным. Они находятся на определенном уровне – так у молекулы воды может быть лишь определенное количество атомов водорода. Другие же дети считали способность к решению головоломок гибкой чертой, способной к изменению и развитию.

Если ваш образ мыслей зафиксирован раз и навсегда, то каждая жизненная ситуация превращается в референдум по определению, умны ли вы и обладаете ли некой способностью, на которую рассчитываете. «Фиксированные» дети хорошо справлялись с простыми задачами. Но когда им становилось сложнее, они буквально слышали, как головоломка шепчет им: Ты недостаточно умен. Тебе не справиться с этой задачей. У детей опускались руки, они теряли терпение и смущались. Лучше бросить, чем продолжать стремиться к недостижимому.

«Развивающиеся» дети полагали, что способность к решению головоломок не является чем-то раз и навсегда определенным. Они видели в ней навык, который можно развить. Решение сложной задачи было для них вызовом, возможностью к совершенствованию. Дуэк пишет: «Неудача их не только не обескураживала. Они даже не считали ее неудачей. Они считали, что просто учатся»[68]. Для них задача была не оценкой, а наставлением. Можно сказать, что «развивающиеся» дети решали головоломки в «Учебном классе», а «фиксированные» – в «Экзаменационном зале». Где вы предпочли бы провести свою жизнь?

Дуэк замечает, что многие из нас считают, что основные черты, особенности и характер, то есть идентичность, «выбиты в камне»[69]. То, как с нами говорили в детстве (и как мы сами часто говорим с собственными детьми), закрепляет эту убежденность: «Он прирожденный лидер», «Она очень яркая девочка», «Ты всегда был очень добрым человеком», «Ты прирожденный атлет». Истории нашей идентичности закрепляются вокруг того, что у нас есть и чего нет. И мы делаем неизбежный вывод: никакие усилия этого не изменят, наше самовосприятие и оценка постоянны и неизменны.

Разумно будет спросить: разве «фиксированный» образ мыслей не является отражением реальности?

Да, некоторые черты менее поддаются развитию, чем другие. Рыба дышит под водой лучше человека не потому, что очень старается. Каждому из нас что-то дается легче, чем другим. Вы отлично решаете примеры и бегаете, а вот рисование и терпение – не самые сильные ваши стороны.

Исследователи спорят о том, насколько разные черты «фиксированы» или «эластичны». Они приводят все новые доказательства развития и находят обескураживающие примеры ограничений. Но смысл не меняется: люди добиваются лучших результатов, когда напрягаются, и напрягаются, когда чувствуют, что могут добиться лучших результатов. Это справедливо вне зависимости от того, безнадежно ли мы слабы в чем-то или сверхъестественно хороши.

Усилия очень важны для тех качеств, которые важны для нас. Мы можем развить в себе интеллект, лидерские задатки, работоспособность, уверенность, сочувствие, творческое начало, самосознание и командный дух. Все эти качества развиваются, если уделить им внимание, и совершенствуются в процессе тренировки.

Концепция застоя или роста оказывает серьезное влияние на самовосприятие, восприятие обратной связи и реакцию на нее.

Точность самовосприятия

Отчасти обучение и развитие зависит от здравой оценки собственных способностей. Вам нужно понять, какие сильные стороны можно использовать и развивать, а какие слабости постепенно преодолевать. Дуэк пишет, что «развивающиеся» дети «поразительно точно» оценивали собственные способности. Те же, кто отличался «фиксированным» образом мышления, оценивали свои способности просто «ужасно»[70].

Почему это происходит? Ведь если все ваши способности «фиксированы», точно оценить их становится гораздо проще – это не движущиеся цели. Но ситуация гораздо сложнее. Хотя способности и образ мышления «фиксированы», информация, которая поступает ежедневно, может быть разной. Я был супер, а сегодня веду себя, как болван. На прошлой неделе я был компетентным руководителем, а на этой настоящий неудачник». Очень трудно соответствовать такому широкому диапазону данных простым и фиксированным представлением о себе. Неудивительно, что вы путаетесь.

Человеку с развивающейся идентичностью легче понимать смешанные данные. Это информация, а не проклятие. Вместо «На прошлой неделе я был компетентным руководителем, а на этой настоящий неудачник» вы слышите «На прошлой неделе я блистал, а на этой сплошные косяки». Речь идет не о вашей личности, а о каких-то действиях. Люди с развивающейся идентичностью не погружаются в противоречия. Они мотивированы к поиску точной информации ради собственного развития.

Как мы слушаем обратную связь

Образ мыслей и вытекающие из него истории идентичности оказывают огромное влияние на то, что попадает в сферу нашего внимания. Исследователи Дженнифер Менгелз и Кэтрин Гуд изучали студентов с «фиксированным» и «развивающимся» образом мыслей в Колумбийском университете. Испытуемых подключали к аппарату ЭЭГ, а затем предлагали пройти тест на общие знания в области литературы, истории, музыки и искусства. Затем каждому студенту сообщали, правильно ли он ответил на вопрос, и исправляли допущенные ошибки. Студенты с «фиксированным» образом мыслей обращали пристальное внимание на то, правилен их ответ или нет. А вот к ответам интереса не испытывали. Студенты с «развивающимся» образом мыслей, напротив, очень внимательно слушали правильные ответы. Нет, они не игнорировали оценку, но их очень интересовало наставление. Они хотели знать, как в следующий раз ответить лучше. И действительно, при повторном тесте эти студенты превосходили тех, кто сохранял «фиксированный» образ мыслей[71].

Наша реакция на трудности может стать самопрограммированием

Этот факт объясняет, почему после неудачи люди с развивающимся образом мыслей восстанавливаются быстрее. В неудаче они видят возможность для развития и удваивают усилия, чтобы ее реализовать. Получив плохую оценку в школе, дети с развивающимся образом мыслей говорили, что в следующий раз будут заниматься больше или по-другому. Дети же с фиксированным образом мыслей чаще всего отвечали, что «почувствовали себя глупыми, в следующий раз будут заниматься еще меньше, а еще лучше – просто спишут». Пережив унижение, такие люди чаще лгут окружающим о своих результатах и скрывают неудачи. Они быстрее сдаются и смиряются со своими промахами[72].

Роль фрейминга

Хотя Дуэк говорит, что примерно половина людей имеет «фиксированную» идентичность, в этом вопросе очень важно то, как мы рассказываем свою историю.

Любая фраза может подтолкнуть нас в верном или неверном направлении. В ходе другого исследования Дуэк и ее коллеги предлагали пятиклассникам несложную головоломку. После успешного завершения работы половине детей сказали: «Вау! До чего же ты умен!». Другая половина услышала: «Вау! Ты усердно трудился над этой головоломкой!». А потом детей спросили, чем они хотят заняться дальше: решить более сложную головоломку или более простую.

Угадайте, какая группа выбрала более сложный вариант? Правильно!

Чему нас учит этот опыт? Удивительно, но похвала интеллекту оказалась совершенно непродуктивной для обучения. Если нужно стимулировать детей к решению более сложных задач, стоит хвалить их усилия.

Но подождите-ка! Почему? Примерно половина детей, которых похвалили за упорный труд, обладала фиксированным образом мыслей. Однако они взялись за следующую задачу с той же готовностью, что и их сверстники с развивающимся образом мыслей. Возможно, похвала за упорство, а не за способности, не будила в этих детях тревожности. А, может быть, они уверены, что смогут приложить столь же упорные усилия к следующей задаче. И каков бы ни был результат, их упорство и трудолюбие будет вознаграждено. А главное заключается в том, что сосредоточиваясь на качестве процесса обучения, эти дети проявляли такую же готовность к риску и решению сложных задач, как и их ровесники с развивающимся образом мыслей.

Как же заставить себя перейти от фиксированных предположений к развитию? Первый шаг – это осознание собственных склонностей. Где вам хочется жить – в Экзаменационном зале или Учебном классе? Как вы воспринимаете трудности – как угрозу вашей идентичности или как возможность для развития? Становится ли неудача концом игры или очередным ее этапом?

Изучите эту таблицу и выберите то, что находит отклик в вашей душе[73].

Если вы не знаете, возможно ли развитие какой-то черты или способности, это совершенно нормально. Это непростые вопросы. Но если вы не знаете ответа, это еще не означает, что он будет отрицательным. Попробуйте поэкспериментировать: примите решение изменить привычку или улучшить владение каким-то навыком. Найдите наставника и не бойтесь испачкать руки. Заставьте себя попробовать то, что вам не дается. Потерпев неудачу, составьте список трех улучшений на будущее. Встряхнитесь, повторите и посмотрите, что получится.

Например, чему научила вас ситуация с матерью в доме престарелых и разговор с ее подругой Ритой? Чем это поможет вам в схожей ситуации с отцом? Как этот опыт повлияет на то, чему вы будете учить своих детей и чего ожидать от них? Поняв, над чем нужно поработать и что изменить в следующий раз, усвоив нужные уроки, уже на пути к развивающейся идентичности, вы осознаете, что способны к переменам и развитию. Этот опыт стал для вас уроком, а не ярлыком.

И постоянно помните, что негативная обратная связь – это не упреки развивающемуся образу мыслей. Развивающийся образ мыслей – не защита от неудач и разочарований. Вы надеялись, что ушли по кривой обучения дальше, чем оказалось на самом деле. Оплата приложенных усилий оказалась меньше, чем вы рассчитывали. Развивающаяся идентичность – это не гарантия положительной обратной связи и не защита от негативной. Это характеристика ваших способностей и перспектив.

Давайте обсудим три конкретных приема по формированию развивающейся идентичности.

Иногда обратная связь носит оценочный характер (оценки, рейтинг блога и т. п.). В других случаях мы имеем дело с наставлением. Единственная цель собеседника – помочь вам чему-то научиться или улучшить какой-то навык. Но, как мы видим на примере Энни и Элси из главы 2, даже обратная связь наставления порой воспринимается как оценка. В словах «Попробуй сделать так» (наставление) скрывается совершенно иной сигнал: «Потому что пока что у тебя ничего не получается» (оценка).

Тот, кому адресована обратная связь всегда должен разделять ее на наставление и оценку и выбирать из них. Выбор может изменить вашу способность эффективно воспринимать обратную связь. И причина проста. Оценка – это мощный триггер идентичности, зато в наставлении мы не видим угрозы. Это своего рода бесплатный пропуск: можно чему-то научиться, не занимаясь тяжелым делом переоценки себя.

К концу первой половины трехчасовой презентации Элсбет была на грани срыва. К ней подошел клиент и сказал, что все идет хорошо, но ей стоит говорить энергичнее.

Это наставление или оценка?

Если Элсбет примет эти слова за наставление, она может подумать: «Мне нужно выпить кофе и подумать, как сделать вторую половину презентации более интерактивной».

Если она примет это как оценку, то будет затронута ее идентичность: «Я говорила так скучно? Вам не понравилось? И остальным тоже? Обычно мои презентации всем нравятся! Но, может быть, я недостаточно хорошо представила себе аудиторию…». У Элсбет начинается борьба с собственным имиджем. Она уже не видит наставления, которое могло бы помочь ей улучшить вторую часть презентации. Когда запускается идентичность, процесс обучения блокируется.

Воспринимайте наставление как наставление

Настроиться на наставление нелегко. Но есть один вид обратной связи, который не должен порождать для нас никаких проблем: обратная связь, которую посылают как наставление. В этом случае слушание не вызывает трудностей. Собеседник намерен нам помочь, его совет будет полезен.

И все же мы часто даже такую обратную связь воспринимаем неправильно и переводим наставление в оценку.

Друг показывает вам более удобную дорогу в аэропорт, но вы слышите в его словах оценку собственной бестолковости: он считает, что вы не ориентируетесь в собственном городе.

Начальник отдела рассказывает о новом приложении тайм-менеджмента, вам же кажется, что он намекает на вашу прокрастинацию.

Партнерша рассказывает вам, что ей кажется романтичным, вы же в ее словах слышите упрек в эгоизме: могли бы и сами догадаться.

И в нас мгновенно срабатывает защитный механизм.

По мере того, как разговоры об обратной связи становятся более эмоциональными, или ставки возрастают, нам все легче услышать оценку и сложнее – наставление.

Попробуйте проделать такое упражнение. Вспомните обратную связь, которую вы слышали в последние месяцы – значительную или мелкую. Предположим, подруга спросила, почему вы позволяете детям засиживаться допоздна.

Сначала предположите, что эта обратная связь была оценкой. Что она говорит о вас? Вы слишком снисходительны? Вы – плохая мать?

А теперь представьте, что это было наставление – и из этих слов можно извлечь урок. В этом случае, вы наверняка обсудите с подругой, что она заметила и что ее обеспокоило. Возможно, вы и сами об этом думали, а, может быть, и нет. Это новый для вас жизненный опыт, который можно учесть в процессе воспитания.

Если проделать такое упражнение несколько раз, можно заметить три вещи. Во-первых, вы поймете, что при определенном усилии можно понять любую обратную связь по-разному. Во-вторых, если вы научитесь слышать наставления, то заметите, что реакция идентичности ослабеет или исчезнет вовсе. И, в-третьих, вы начнете замечать шаблоны – собственные склонности. Люди часто думают: «Надо же! А ведь я ориентируюсь на оценку гораздо чаще, чем думал!». Происходит ли такое лишь в каждом десятом случае или в восьми случаях из десяти, каждый раз это ведет к осложнениям, которых можно было бы избежать, и вы теряете возможность научиться чему-то из очередной обратной связи. В жизни достаточно реальных трудностей, не нужно создавать себе еще и воображаемые.

Когда наставление и оценка переплетаются

Конечно, порой собеседник посылает нам не только наставление, но и оценку. Иногда это происходит сознательно, иногда бессознательно. В напряженных личных отношениях это может вызвать полную сумятицу, и, чтобы разобраться, придется приложить немалые усилия.

Взрослая дочь Лайза говорит матери, Маргарет: «Когда мне было восемь лет, и от нас ушел папа, мне казалось, что ты тоже меня бросишь. Ты была так поглощена своей новой работой и новой социальной жизнью – с «поисками для меня нового папы». Похоже, ты даже не понимала, как это было тяжело для меня».

Маргарет слышит в словах Лайзы упрек – «Ты плохая мать». Это ее очень расстраивает. Обратная связь кажется ей несправедливой, и у нее включается защитный механизм: «Лайза, я так напряженно работала, чтобы тебе было легче жить. Это было очень тяжелое время для нас обеих. Мне было нелегко – и эмоционально, и в финансовом плане». Этот разговор – хороший пример переплетения идентичности и обратной связи, который ведет к непониманию. Маргарет считает себя хорошей матерью – это ключевая тема ее истории идентичности. Лайза говорит, что она плохая мать – именно это Маргарет услышала в ее словах. Перед матерью встает дилемма: либо она принимает слова дочери, либо спорит с Лайзой, пытаясь отвергнуть такую обратную связь.

Важно спросить: чего хочет Лайза? С какой целью она начала этот разговор? Она хочет, чтобы Маргарет призналась, что была плохой матерью? Нет. Лайза надеялась на три вещи. Она хотела, чтобы мать поняла, что дочь чувствовала в детстве. Она хотела, чтобы мать признала: некоторые ее поступки причиняли боль Лайзе. И еще она хотела наладить отношения.

Конечно, в ее словах прозвучали оценка и осуждение, и это заметил бы, на месте Маргарет, любой. Но больше всего Лайза хотела дать наставление. Она вовсе не собиралась осуждать мать. Ей хотелось, чтобы мать узнала ее взгляды на жизнь и чувства.

Мы можем проверить намерения Лайзы по разным вариантам реакции Маргарет. Давайте подумаем, что принесло бы Лайзе наибольшее удовлетворение. Если бы мать сказала: «Ну хорошо, наверное, я действительно была плохой матерью», это дочь не удовлетворило бы. Маргарет могла сказать: «Я никогда не представляла, как мое поведение влияло на тебя в то время. Мне больно слышать, что я причиняла тебе такую боль. Прости меня». Конечно, разговор затянулся бы, но точно принес бы Лайзе удовлетворение. В какой-то момент мать и дочь перешли бы к обсуждению своих отношений в настоящее время.

Перевод разговора в рамки наставления ослабил бы эмоциональную боль матери, но это не главное. Маргарет должна услышать в словах дочери наставление, потому что именно таково намерение Лайзы. Если у нее это получится, то она сможет остановить внутреннюю реакцию идентичности и расслышать, что именно пытается донести до нее дочь.

Порой обратная связь представляет собой исключительно оценку, и на нее наша идентичность реагирует наиболее остро: Я ухожу от тебя; Вы не получите этой работы; Соседи не позволят ребенку играть возле твоего дома, потому что им не нравится твоя «домашняя организация».

Чтобы разобраться, как воспринимать оценку, полезно будет разбить ее на три части: оценка, последствия и суждение.

Оценка – это ваш рейтинг. Оценка говорит, каково ваше положение. На стадионе с оценкой все ясно: вы пробежали милю за пять минут девятнадцать секунд и заняли четвертое место в возрастной группе 40–45 лет.

Последствия – это реальные результаты, вытекающие из оценки. Что может произойти после такой оценки? По результату забега вы можете принять участие в региональных соревнованиях, но слабоваты для национальных. Последствия могут быть определенными или гипотетическими, немедленными или отложенными.

Суждение – это история, которую собеседники рассказывают об оценке и ее последствиях. Вы довольны своим забегом – утром вы и не думали, что на такое способны. Тренер разочарован и считает, что вы должны были показать лучший результат.

Воспринимая компоненты оценки подобным образом, вы можете понять, что именно в данной оценке воздействует на вашу идентичность. В примере с забегом все дело не в оценке или в последствиях, важнее всего суждение тренера. Вы считаете себя человеком, который не разочаровывает окружающих. Но тренер вами недоволен, и это включает вашу идентичность. Нет, не слишком сильно, но вполне заметно.

Разбив свою реакцию на части, вы сможете сосредоточиться на том, что хотите обсудить с собеседником, может быть, вы согласны с оценкой, но не с суждением?[74] Понятны ли вам последствия? Справедливы ли они? Почему тренер иначе оценивает ваши результаты? Чему можно из этого научиться?

Точная оценка очень ценна. Очень важно понимать последствия. А суждения окружающих? Некоторые суждения приносят большую пользу, от других же вы с полным основанием отмахиваетесь. Это мнение конкретного человека, а у вас есть свое, которое вас вполне устраивает.

Представим, что вы получили негативную оценку. Оценка кажется справедливой, но ее последствия очень болезненны. Вы получили отказ – от потенциального работодателя, от девушки, вас не взяли в определенную программу или команду, от вас ушел клиент.

Что же теперь?

С чем бы вам ни пришлось бороться, представьте, что всегда есть невидимая вторая оценка. После низкой оценки, после каждой неудачи и ложного шага, дайте себе «второй результат», основываясь на том, как вы справились с первым. В любой жизненной ситуации есть сама ситуация и то, как вы с ней справляетесь. Даже если за ситуацию вы получили двойку, всегда можно получить пятерку с плюсом за то, как вы с ней справились. И в этом есть два плюса. Во-первых, если первичная оценка не поддается вашему контролю, ваша реакция остается только вашей. И, во-вторых, в долгосрочной перспективе, второй результат часто оказывается более важным, чем первый.

Мел и Мелинда – молодые актеры. Они напряженно работали над своим первым видео в YouTube, рассчитывая с его помощью вырваться из серого мира повседневной работы. Они написали текст, придумали мизансцены, сыграли сюжет и смонтировали ролик. Они написали и сыграли музыку. Результат превзошел их ожидания. Ролик получился просто блестящий. И они разместили его в сети.

И произошла катастрофа. Посыпались сплошные дизлайки, а комментарии оказались очень жестокими.

Мел раздавлен. Он злится, твердит, что мир слишком глуп, чтобы понять их с Мелиндой замысел. Мелинда тоже расстроена, но она зализывает раны и начинает думать, чему можно научиться на этом опыте.

Через несколько недель Мелинда пересматривает ролик и впервые замечает, что, хотя идея была замечательной, в исполнении есть проблемы. Слова трудно разобрать, музыкальное сопровождение слишком резкое. Она делится своими соображениями с Мелом, но тот отвечает, что люди творческие должны были все понять, несмотря на недостатки исполнения.

Мелинда относится к этому по-другому. Она твердо намерена научиться – чертовски хорошо научиться! – искусству съемки коротких фильмов. Она собирает материалы по социальным сетям и записывается на вечерние курсы монтажа. В течение следующего года она снимает и размещает в сети несколько новых роликов, и у ее канала появляются подписчики. Со временем она перемонтирует первый ролик, размещает его на своем канале – и собирает кучу лайков.

Первый ролик Мела и Мелинды оценили очень низко. Второй же результат у Мелинды получился превосходным. В этом примере, как это часто бывает, важен именно второй результат.

Что мы хотим сказать? Быть упорным и стойким это хорошо, но этого мало. Стремление к хорошему второму результату должно стать частью вашей идентичности: «Я не всегда добиваюсь успеха, но я твердо намерен понять, чему меня может научить эта неудача. И я сумею это сделать». Можно даже создать нечто вроде мысленной таблицы результатов. Так вашей идентичности будет легче следить за процессом. Таблица результатов напомнит вам, что первая оценка – это еще не конец истории. Это начало второй истории – истории значения этого опыта в вашей жизни.

Такой подход поможет вам справиться даже с самыми тяжелыми жизненными событиями. Джон вспоминает день, когда его бросила подруга, с которой у него были очень серьезные отношения: «Контролировать я мог только свою реакцию. Я каждое утро поднимался и шел на работу. Ко всем окружающим я относился с уважением. Старания «со всем справиться» помогали мне на чем-то сосредоточиться и испытывать удовлетворение от результатов. Так я и жил».

Как мы говорили в предыдущей главе, чтобы хорошо с чем-то справиться, вовсе необязательно отрицать боль и делать вид, что вам все нипочем. Джон не стал говорить: «Подруга бросила меня, и я стал безмерно счастлив!». Нужно собрать все свои силы и преодолеть возникшие трудности. Если вас замучила бессонница, тревожность и чувство одиночества, то нужно набраться смелости признать, что вам нужна помощь, и обратиться за ней. Хотя идентичность Джона, в основе которой лежало убеждение, что он достоин любви, вытерпела тяжелый удар, он сумел использовать это событие для развития и роста: «Я понял, что могу с достоинством справиться с тяжелой утратой».

А это уже немало.

Способность воспринимать и усваивать обратную связь зависит от того, как мы рассказываем историю своей идентичности.

• Нужно перейти от упрощенного подхода «все или ничего» к реалистично сложному.

• Нужно перейти от застоя к развитию – научитесь видеть в трудностях новые возможности, а в обратной связи полезную для обучения информацию.

Три полезных приема:

1. Выделяйте наставление. Умейте воспринимать наставление, как наставление. Ищите наставление в оценке.

2. Получив оценку, отделяйте суждение от оценки и последствий.

3. Дайте себе возможность получить «второй результат» за то, как вы справились с первым.

Мартин начал работать в нефтяном бизнесе сразу после армии. Начинал он с нефтяной платформы. Сегодня его считают одним из лучших бурильщиков страны. После долгой смены Мартин ложится на свою койку и продолжает работу над незаконченным планом самосовершенствования. Он уже давно пропустил все сроки. Нужно отправить план сегодня, иначе неприятностей с отделом кадров не избежать.

Пункт 23б: «Перечислите личные цели на следующий год. Опишите ориентиры, по которым вы поймете, что добились этих целей».

Мартин стонет: «Я тридцать один год занимаюсь своим делом, а теперь от меня хотят каких-то новых целей?». Он улыбается и пишет: «Моя цель – завершить следующий год спокойно и продуктивно. И чтобы никто больше не приставал ко мне с вопросами о новых целях».

Никакие ориентиры не нужны.

Наша книга посвящена преимущественно умению воспринимать обратную связь – умению слушать и точно понимать, принимать ее или нет. Но тут возникает вопрос: А можно ли не просто отклонить обратную связь, но еще и сказать: «Я даже слышать об этом не хочу?»

Можно.

Умение устанавливать границы обратной связи жизненно важно для благополучия и гармонии отношений. Умение говорить «нет» идет рука об руку с умением воспринимать обратную связь. Это сочетание очень важно. Ваше решение может повлиять на других людей и иметь последствия для вас, но выбор остается за вами. Вам нужно совершать собственные ошибки и искать собственную кривую обучения. Иногда для этого нужно заставить критиков на время умолкнуть, чтобы вы могли понять самого себя и найти пути развития. Энн Ламотт так пишет об этом:

«…Каждый из нас при рождении получает собственный акр эмоциональной территории. Он есть у вас, у меня, у вашего ужасного дядюшки Пола… И пока вы никого не обижаете, можно поступать с этим акром, как вам угодно. Можно посадить плодовые деревья или цветы, устроить аккуратный огород, или вообще ничего не делать. Если хотите превратить свой акр в гигантскую гаражную распродажу или склад разбитых автомобилей – выбор за вами. Вокруг вашего акра есть изгородь, есть ворота. Если кто-то начнет приходить к вам и делать то, что сочтет правильным, вам придется попросить этого человека уйти. И ему придется уйти, потому что это ваша территория»[75].

В этой главе мы будем говорить о вашем акре, изгороди и воротах, о том, как и почему можно попросить собеседников уйти с вашей территории.

Отвергнуть обратную связь так же легко, как сказать «нет, спасибо», уйти или вообще ничего не сказать. Вам предложили, вы отказались, на этом все кончилось. Но иногда ситуация осложняется. Вы говорите «нет», но нежелательная обратная связь продолжает поступать. Она не просто неприятна, но деструктивна. И в такой ситуации нужно очень твердо очертить границы. Вот три вида границ.

Это самый мягкий вариант: Я готов слушать, я рассмотрю ваши предложения, но, возможно, не воспользуюсь ими.

Есть ли здесь какая-то изгородь? Если выбор всегда за вами, то зачем называть это первой границей? Когда собеседник посылает вам обратную связь или дает совет, вы вполне можете не делиться с ним своим мнением. Тут все зависит от вас.

Вы просите будущую свекровь посоветовать флориста для свадьбы. В конце концов, вы выбрали другого флориста, и свекровь недовольна: «Зачем спрашивать у меня совета, если тебе нет дела до моего мнения?» В танце собеседников, когда один не следует совету другого, легко оттоптать ноги.

Это довольно сложная ситуация. Если вы отказываетесь от моего совета, то не отказываетесь ли и от меня тоже? Некоторые советчики именно так это и воспринимают, даже если вы о таком не думали. Получая предложения, которые вы можете и не принять, всегда можно промолчать, не говоря о своих сомнениях и несогласии. Не говорите свекрови: «К какому флористу нам обратиться?». Сформулируйте вопрос более точно: «Мы рассматриваем нескольких флористов. Вы не хотели бы кого-нибудь добавить в наш список?»

Еще одна проблема – граница между предложением и приказом. Отказ от обратной связи может иметь последствия. Вы можете и дальше опаздывать на свою смену в больницу…, и начальник может вас уволить. Если вы не уверены, является ли наставление свободным или обязательным, обсудите все конкретно. И если вы решите не прислушиваться к обратной связи, объясните собеседнику причины решения.

Вторая граница не только отстаивает ваше право решать, принимать обратную связь или нет, но еще и право вообще отказаться от конкретной темы: «Я не хочу об этом даже слышать. Не сейчас, а, может быть, и никогда».

Сестра много лет заставляет вас бросить курить. Вы сделали несколько неудачных попыток. А теперь, когда ваш дядя умер от болезни, которая связана с курением, к хору присоединилась вся семья. Вы понимаете, что ими движет, но прямо сейчас их советы вам не нужны. Больше сказать на эту тему нечего, и вы не хотите тратить эмоциональную энергию на продолжение разговора.

Третья граница самая суровая: если ты не хочешь держать свои суждения при себе, если не можешь принять меня таким, какой я есть, то я разорву отношения или изменю условия (я приеду на праздники, но останавливаться у тебя не собираюсь). Отношения, связанные с необходимостью мириться с чужими суждениями, вредят вашему «я».

Все начинается с возбужденного чувства или мысли: «Я не могу справиться со стрессом; Я неудачник; Ничего не выходит; Это слишком тяжело; Я никогда и ничего не могу сделать правильно; Я недостаточно хорош».

А затем встает вопрос: Должен ли я устанавливать границы? Но как понять разницу между тем, кто искренне пытается вам помочь и отношениями негармоничными и нездоровыми?

Не существует единой формулы определения разницы между обоснованной просьбой об изменениях и советом, который порождает серьезную проблему.

Порой собеседник не желает ничего плохого и не пытается установить контроль. Возможно, он даже искренне заботится о вас. У него могут быть собственные проблемы. Но это не меняет влияния обратной связи на вас, поскольку она постепенно разъедает вашу идентичность.

Вот несколько вопросов, которые помогут разобраться с тем, нужны ли границы в конкретной ситуации или отношениях.

Они не говорят: «Как досадно!» или «Эта идея могла бы помочь». Вместо этого они говорят: «С вами что-то не так» или даже «Вот почему вы никогда ничего не добьетесь». Говорится это открыто или подразумевается, но смысл заключен в том, что вы непривлекательны, не амбициозны и недостаточно хороши. Вы недостойны любви, уважения и доброго отношения.

Ваш коуч пытается научить вас чувствовать себя комфортно в обществе бизнесменов в костюмах-тройках, но от его слов ваша тревога лишь нарастает. Вы обсуждали, что такой настрой не идет на пользу, но вместо того, чтобы вас успокоить, коуч лишь еще шире открыл клапан.

Обратная связь, которая не помогает, бесполезна, деструктивна и безжалостна. Вы просите собеседника остановиться, прекратить, умолкнуть, заткнуться, уйти прочь. Но советы и наставления льются, как из рога изобилия.

Некоторые собеседники всегда ищут новые поводы для придирок – будь то дом, машина или вы сами. Но самое плохое в том, что для них главное – заявить, что вы должны измениться. Они – хозяева ситуации, вы в их власти, и эти четкие роли сохраняют порядок вещей.

Их потребность в контроле может подпитываться их собственным страхом. Если бы партнер не давал вам постоянно понять, что вы недостойны его любви, вы бы заметили, что в этих отношениях для вас ничего нет. Если бы начальник не скрывал свое уважение к вам, вы бы поняли, что он сам не достоин вашего уважения. Кому-то необходимо чувствовать себя хозяином положения, потому что он не знает, как играть другую роль. В такой ситуации вы постоянно чувствуете, что недостаточно хороши.

Вы слышите что-то вроде: «Конечно, только тебе решать, прислушиваться ли к моему совету или нет, но, если ты этого не сделаешь, значит, ты меня не любишь и не уважаешь». Такой собеседник связывает сущую мелочь с чем-то важным, и это удобный способ настоять на своем в любой мелочи. Такая тактика лишает вас самостоятельности, при этом создавая впечатление, что вы вольны поступить по своему усмотрению.

Свекровь посылает неявный сигнал: «Если ты не выберешь рекомендованного мной флориста, то наши отношения испортятся по твоей вине». Звучит ужасно – но так оно и есть. И все же стоит вспомнить, что за таким подходом не всегда стоит склонность к манипулированию. Иногда люди ищут внимания, «беря заложников», потому что не умеют по-другому выразить чувство неуверенности, тревожности или боли. Но чувствам собеседника можно сочувствовать, и не становиться при этом заложником.

Это разные вещи. Предупреждение – это доброжелательная попытка объяснить реальные последствия («Если опоздаешь на ужин, спагетти остынут»). Цель угрозы – придумывание последствий, которые вызовут страх («Если опоздаешь на ужин, я швырну спагетти тебе в лицо»). Вот примеры предупреждений:

«Если вы не улучшите навыки управления людьми, то мы не сможем оставить вас в этой должности».

«Если вы не раскроете этого в документах, мне придется сообщить комиссии».

«Если еще раз придешь домой пьяным, я с тобой разведусь».

Как видите, речь идет не о том, тяжелы ли объявленные последствия. Главное – законны ли они. В некоторых случаях предупреждения оказываются последними – это ультиматумы. До такого доходит в самых крайних случаях. Но собеседник дает вам информацию о реальных последствиях, чтобы вы могли сделать информированный выбор.

Угрозы строятся по тому же принципу «если – то», но проистекают из иного мотива. Угроза должна вызвать страх, снизить самооценку или уверенность, установить контроль и позволить манипулировать. И последствия придумывают именно для этой цели.

«Если не сделаешь по-моему, я сделаю так, чтобы ты никогда больше не нашел работу в этой сфере».

«Если я с тобой разведусь, тебя никто никогда не будет любить».

Когда кто-то говорит, что кирпич может упасть, это предупреждение. Когда кто-то старается, чтобы этот кирпич упал вам прямо на голову, это уже угроза.

Все кажется нормальным, но потом вы замечаете неприятный момент. В любом конфликте, как только возникает необходимость решения проблемы, ответственность всегда ложится именно на вас. Вы извиняетесь, работаете допоздна, идете на сокращение расходов. Если меняться, уступать, брать дополнительную ответственность всегда должны именно вы – то не стоит ли пересмотреть такие отношения? Чтобы сохранить их – в работе, любви или дружбе, – нужно кардинально пересмотреть их и перейти от односторонних обвинений к взаимному признанию своих ролей.

Это одновременно и самый простой, и самый важный критерий. Что бы ни происходило в отношениях, слушает ли вас собеседник? Старается ли понять ваши взгляды и чувства? А если понимает, то уважает ли? Готов ли он изменить свою обратную связь, просьбы и советы, поняв, как все это влияет на вас? Уважает ли он ваше право принимать собственные решения и отвергать его советы? Если ваши чувства и взгляды не являются частью отношений, возникает серьезная проблема.

Чтобы понять, что обратная связь не работает, отношения необязательно должны быть абсолютно неэффективными. Давайте рассмотрим три примера влияния перечисленных выше проблем на распространенные шаблоны отношений.

Такие собеседники непрерывно вас оценивают – и сообщают вам о результатах. Постоянным критиком может быть ваш отец, старшая сестра, лучший друг, тренер или требовательный начальник. Они просто хотят помочь. И делают это с чуткостью и тонкостью ведущего аукциона.

Все разговоры между Хани и ее матерью всегда становились настоящим кошмаром. В детстве мать постоянно поправляла, наставляла и ругала Хани. Уже став взрослой, она точно знала, что как только мать переступит порог ее дома, то тут же начнет оценивать состояние ее шкафов, качество готовки, вес и гардероб. Хани знает, что мать ее любит, и даже понимает, что постоянная критика – это способ выражения любви. Мать всегда так поступает: если она перестанет критиковать, то ей придется умолкнуть навсегда.

Но Хани от этого не легче. Даже в отсутствие матери, она постоянно мысленно слышит ее голос, наставления и упреки. Конечно, у матери самые лучшие намерения, но если она не изменится, отношения окончательно испортятся.

Постоянные критики встречаются и на работе. Джейк – успешный консультант по инвестициям. Он гордится своим талантом наставника – под его опекой оказался молодой аналитик Броди. Стандарты Джейка очень высоки, но он не скупится на наставления и советы – большая редкость для фирмы. К сожалению, Броди все видит в ином свете. Ему кажется, что он все делает неправильно. Каждый его шаг подвергается критике, каждый отчет переделывается, каждое действие оспаривается. Броди всегда отличался стойкостью характера, но теперь он боится идти на работу.

Самым аддиктивным шаблоном вознаграждения психологи считают так называемое «вариативное подкрепление». Такой прием используется в видеоиграх и в азартных играх. Мы выигрываем ровно столько, чтобы продолжить игру. Выиграв, мы страстно стремимся к новой победе. Проиграв, мы еще более страстно желаем играть до выигрыша. Любовь и одобрение – вот те награды, к которым мы стремимся всей душой.

Жасмин оказалась в отношениях, где одобрение используется как приманка: вот оно рядом – но недостижимо. Когда уже кажется, что все потеряно, одобрение возникает – и тут же исчезает вновь в бесконечном цикле. По этой причине сохраняются отношения с токсичным партнером, тренером, начальником или родственником. Ненависть им ненавистна, но именно она делает потребность в любви еще более сильной. Оба партнера включаются в мощную динамику, которую нельзя считать здоровой ни для одной из сторон, а для того, к кому обращена обратная связь, она просто пагубна.

Генри был в восторге: Изабелла относилась к нему с таким вниманием! Даже ее мелкие «внушения» его очаровывали – ведь они лишний раз доказывали, как много он для нее значит. Он обрел любовь, а замечания, направленные на совершенствование, это дополнительный бонус.

И так было до какого-то времени. Поначалу предложения Изабеллы казались разумными. У нее были идеи, как Генри «выглядеть более свежо и молодо», и он не возражал – научиться хорошо одеваться всегда полезно. Но потом советы распространились и на другие стороны жизни: больше заниматься физическими упражнениями, позабыть о комиксах, не вести себя как тупица в присутствии ее подруг, не принимать все так близко к сердцу, быть более честолюбивым, увлечься ее хобби.

Генри честно старался. Он искренне хотел стать таким, каким хотела его видеть Изабелла. Но со временем он начал тревожиться – слишком уж несчастливым он себя чувствовал. Он сказал об этом Изабелле. Она же ответила, что всего лишь пыталась ему помочь, но ей было нелегко, потому что Генри оказался слишком уж чувствительным к обратной связи.

Генри решил спросить, что думают те, кто наблюдал их отношения со стороны, и обратился к своему другу, Ролло.

Генри: Может быть, она права? Может быть, я и правда слишком чувствителен? Если я хочу построить серьезные отношения, наверное, нужно стать более зрелым. Может быть, мне действительно нужно измениться? Может быть, я просто эгоист?

Ролло: Все возможно. Но меня поражает, насколько ты несчастлив. Ты говорил Изабелле, как влияют на тебя ее советы и замечания?

Генри: Да, говорил. И не раз.

Ролло: И что она?

Генри: Она ответила, что основная проблема в моей чрезмерной чувствительности к обратной связи.

Ролло: А ты откровенно говорил ей, что несчастлив?

Генри: Да. Меня это буквально пожирает, и я ей об этом говорил.

Ролло: На мой взгляд, в этом и заключена основная проблема. Из того, что ты говоришь, мне кажется, она пытается превратить тебя в другого человека. Но даже если забыть об этом, мне кажется, она не учитывает твои чувства и твои потребности.

Генри: Гммм… Ты думаешь, что, вне зависимости от того, чрезмерно ли критична Изабелла и излишне ли я чувствителен, проблема в том, что ей нет дела до моих чувств?

Ролло: Именно! Подумай об этом.

Генри так сосредоточился на желании угодить Изабелле, что перестал обращать внимания на то, насколько неважны для нее его потребности и чувства.

Помните об этом всегда: какое бы развитие вам ни требовалось, насколько бы справедлива ни была обратная связь, если собеседник вас не слушает и не думает о том, как влияют на вас его слова, что-то здесь не так. Ролло абсолютно прав. И стоит разобраться, действительно ли партнер слишком критичен или вы слишком чувствительны. Если человек не прислушивается к вам и вашим чувствам, ответ очевиден. Вы достойны любви, принятия и сочувствия – здесь и сейчас, таким, какой вы есть. И точка. Понять это внутри несбалансированных отношений сложно. Но это именно так.

Разве плохо надеяться, что близкий человек усвоит лучшие привычки, сбросит вес или, наконец, окончит колледж? Нет. Желать этого совершенно нормально. Нормально наставлять и поддерживать его, чтобы он добился цели. Основной вопрос: действительно ли он этого хочет? Или этого хотите только вы? Если он действительно хочет таких перемен, можете действовать. Вы должны обсудить свои намерения. И, самое главное, учитесь слушать!

ОТКЛОНЯЙТЕ ОБРАТНУЮ СВЯЗЬ ВЕЖЛИВО И ЧЕСТНО

Самая большая ошибка, которую мы совершаем, когда пытаемся установить границы, это предположение о том, что окружающие понимают, что с нами происходит. Да, они знают, что мы перегружены, несчастливы, нам тяжело. И они должны понимать, что от их советов и замечаний нам становится только хуже. Но часто они не понимают. Мы не сказали, а если и сказали, то сделали это неясным, косвенным образом. А, может быть, они просто не слушали. Вообще-то они даже не сделали попытки серьезно понять нас. Но их мысли и действия вне нашего контроля. Это безнадежное дело. Окружающие никогда не захотят разбираться, какие границы мы установили.

Дейв полицейский. Ему за сорок. Ему все чаще приходится просить повторять сказанное, и он быстро забывает, о чем говорили на совещаниях. Коллеги стали это замечать. «Напарник постоянно твердил, чтобы я проверил слух, – рассказывает Дейв, – и я, наконец-то, пошел к врачу. Оказалось, что у меня действительно портится слух, и мне нужен слуховой аппарат».

Но прошло шесть месяцев, а Дейв так и не пришел на примерку. «Мне было тяжело, – признается он. – Было трудно смириться с тем, что мне нужен аппарат, который я, справедливо или нет, всегда ассоциировал со старостью. Я понимаю, что мое сопротивление бессмысленно. Я обязательно пойду к врачу. Просто мне нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью».

Дейв никому не сказал о результатах посещения врача. Он не считал это необходимым. Он знает свою проблему и решает ее.

Но коллеги этого не знали. У них сложилось впечатление, что Дейв их игнорирует. Когда они снова говорят о своих тревогах, Дейв отвечает на них – мысленно. «Все под контролем, – думает он. – Что они все ко мне пристают?»

Ему нужно всего лишь объяснить все вслух: «Я был у врача. Мне нужен слуховой аппарат. Я как раз сейчас его подбираю. Это непростое решение. И мне будет легче, если вы перестанете ко мне приставать». Проблемы со слухом не исчезнут, но зато Дейв начнет решать проблемы с обратной связью.

История Дейва – пример человека, который воспринимает обратную связь. Но очень важно откровенно и четко говорить о том, что вы обратную связь отвергаете. А для этого нужно проявлять твердость – и ценить собеседников.

ПиДжей безумно боится сцены, а декан факультета постоянно ловит ее перед лекцией и страшным шепотом советует: «Не нервничайте!». От этого ПиДжей впадает в панику. Но ей удалось разумно провести важную для нее беседу:

ПиДжей: У меня есть серьезные проблемы с тревожностью. Я знаю, что вы в курсе. Когда вы говорите: «Не нервничайте!», то желаете мне добра. Но от ваших слов я начинаю нервничать еще больше.

Декан: Да, конечно, я хочу помочь. Я хочу вселить в вас уверенность! Чтобы вы пришли на лекцию спокойной и уверенной.

ПиДжей: Но вы заставляете меня нервничать еще больше.

Декан: Не может быть! Вы читали лекцию прекрасно!

ПиДжей: Ваши слова напоминают мне о моей проблеме с нервозностью. Лучше расскажите, как вы сами справляетесь со страхом перед публичными выступлениями. Только давайте обсудим это в те дни, когда у меня нет лекций.

ПиДжей подтвердила добрые намерения декана и оценила их, но в то же время твердо попросила не наставлять ее прямо перед лекциями. Твердость и признание – вовсе не противоположности. И нужно четко давать понять и то, и другое.

Иногда нам кажется, что границы должны быть жесткими – слишком сильную боль мы испытываем. Инстинкт требует немедленного прекращения всего. Никаких суждений. Никаких наставлений. Ничего – или прощай!

Но вы могли заметить, что ПиДжей сделала нечто такое, что облегчило установку границ: она перенаправила энергию и заинтересованность декана на то, что действительно могло ей помочь.

Можете поэкспериментировать: отведите собеседнику уголок своего акра и скажите, что вам хотелось бы там увидеть. Хани так сказала матери: «Мне нужно еще многому у тебя научиться. Не могла бы ты в следующий свой приезд научить меня делать твои потрясающие пельмени?» Такое предложение будет полезно для Хани, но в то же время пробудит интерес у матери. Мать хочет играть важную роль в жизни дочери, и критические замечания – это неправильная попытка такую роль получить. Мать хочет быть полезной и чувствовать, что способная взрослая дочь ее по-прежнему ценит.

Дайте собеседнику понять, чем он может вам помочь, и тогда он перестанет давать советы, которых вам не хочется слышать. Кроме того, так вы заложите прочную основу для установления других необходимых границ.

Устанавливая границы, вы хотите прекратить обратную связь решительно и твердо, и в то же время сохранить отношения и показать, что вы цените намерения собеседника.

Очень соблазнительно соединить эти идеи союзом «но».

Хани может сказать матери: «Я буду рада видеть тебя, но, если хочешь ко мне приехать, прекрати делать мне замечания». «Но» подразумевает противопоставление двух идей. Первая часть может быть истинной только при втором условии. Ты хотела бы видеть меня, но что? «Но ты делаешь мне слишком много замечаний». Значит, ты вовсе не хотела бы видеть меня.

Человеческие эмоции не всегда отменяют друг друга. Мне может нравиться проводить с тобой время, и все же я тревожусь, когда ты приезжаешь, Я могу искренне ценить твои советы, и в то же время не следовать им. Мне может быть грустно, что я причиняю тебе боль, и я горжусь тем, что поступаю правильно. Противоречивые чувства живут в наших сердцах и разумах, сталкиваясь друг с другом, как камешки в кармане.

Выбор союза «И» для описания чувств – это не просто выбор слова. Это глубинная истина касательно мыслей и чувств. Они часто бывают сложными и запутанными. Нам кажется, что простым сигналом нам будет легче установить четкие границы: да, нет, не сейчас. И нам хочется скрыть сложность и запутанность собственных чувств. Но высказывание сложных чувств часто заметно облегчает установление границ.

Родители Рауля считали, что диплом инженера обеспечит жизнь сына, и ему не придется сталкиваться с теми трудностями, которые пережили они. А увлечение музыкой? «Пустое хобби».

Рауль уважает родителей. Он изо всех сил старался понять их точку зрения и их тревоги. Он и сам разделял многие из них. И все же он решил заняться музыкой. Но как сказать об этом родителям? «Когда я пытался представить себе этот разговор, – рассказывает он, – кровь холодела в жилах. Я отверг их совет – значит, отвернулся от них. Но если бы я ему последовал, то отвернулся бы от самого себя. Я не хочу быть неблагодарным, непослушным сыном. И не хочу быть инженером».

Разговор обещал быть непростым. Рауль не мог управлять реакцией родителей. Но он понял, что может соединить обе свои мысли через «И»: противоречивые мысли и чувства вполне можно было выразить одновременно. Собравшись с силами, Рауль сел за стол вместе с родителями и сказал им следующее: «Я боялся этого разговора, и я знаю, что это заставляет вас волноваться о моем будущем. Я тоже очень боюсь трудностей, с которыми мне придется столкнуться, и мне нужно попробовать. Я знаю, это нелегко для вас, и надеюсь, что вы меня поддержите».

Рауль очень боялся реакции родителей. Если бы это был голливудский фильм, то родители бы улыбнулись и радостно обняли сына. Но романтический сюжет не сложился. На лице отца было написано явное разочарование, у матери – беспокойство. Рауль и сам был встревожен – но рад, что остался верен себе. Он принял трудное, но правильное решение и объяснил его родителям четко и уважительно.

Когда вам нужно поделиться сложными мыслями и чувствами, помните о союзе «И». Это очень удобная и прочная позиция. Ее можно использовать в любой ситуации, когда вы решаете не следовать совету собеседника: «Думаю, что ваша идея очень ценна. И я решил, что в настоящее время эти навыки для меня не являются главным приоритетом». Продумайте свою позицию и будьте готовы к вопросам, чтобы разговор шел в двух направлениях. Границы, конечно, ваши, но разговор ведут оба собеседника.

Хани откровенно сказала матери: «Мама, я тебя люблю и знаю, что ты желаешь мне добра. Но твои замечания о моем весе, одежде и ведении дома меня страшно расстраивают. Если хочешь общаться со мной, я прошу тебя больше мне этого не говорить. Ты можешь отнестись к моей просьбе с уважением?»

Хани высказала конкретную просьбу. Она не стала говорить: «Перестань быть такой критичной» или «Не зли меня». Эти просьбы отразили бы ее чувства, но не принесли бы пользы по двум причинам. Во-первых, они могли бы стать поводом для конфликта. Хани высказала свои чувства, но одновременно запустила бы в действие все триггеры истины, отношений и идентичности. Мать стала бы возражать – нет, она вовсе не критична. Она бы попыталась перевести стрелки, потому что просто обиделась. И вообще она бы отвлеклась от темы разговора, стремясь доказать, что она – «хорошая мать» и «хороший человек».

Во-вторых, такие просьбы носят слишком общий характер. «Не зли меня» и «Перестань быть такой критичной» – слишком расплывчатые формулировки. Кроме того, мать Хани может и не осознавать своего поведения. Помните, что чаще всего привычное поведение попадает в слепую зону и нуждается не просто в ярлыке.

Поэтому, устанавливая границы, будьте очень конкретны в трех вещах:

• Просьба. О чем именно вы просите? Хотите ли вы отсечь конкретную тему (мой новый супруг, мой новый вес) или конкретное поведение (любовь к футболу, синдром дефицита внимания)? Если собеседнику нужны примеры того, о чем вы говорите, приведите такие примеры и расскажите, как они подействовали на вас.

• Временные рамки. Как долго будут сохраняться эти границы? Нужно ли вам время, чтобы во всем разобраться, изменить представление о себе, решить другие приоритетные дела, и стать хорошим приемным родителем или новым лидером? Собеседник должен знать, есть ли у границ временные рамки, а если нет, то, как не нарушить их в будущем.

• Согласие собеседника. Не считайте, что вас поняли и согласились. Спросите об этом. Когда получите ответ: «Да, я буду уважать вашу просьбу», можете вздохнуть с облегчением. Это больше не ваша проблема. Собеседник принял обязательство, и теперь его идентичность и репутация заставят выполнить обещание.

В иерархии такие разговоры вести труднее, но поразмыслив и здесь можно найти приемлемый способ. Броди из инвестиционной фирмы вряд ли скажет своему начальнику Джейку: «А теперь послушай меня, парень. Я больше не потерплю твоей постоянной критики!». Но зато он вполне может сказать, что ценит наставника, который с таким вниманием относится к его прогрессу, но в то же время чувствует себя слегка подавленным после общения с ним. А еще Броди может попросить Джейка сосредоточиться на паре навыков, не стремясь охватить сразу все.

И, наконец, будет справедливо показать собеседнику, что стоит на кону. Вы просите его придержать мнение при себе, иначе…

Иначе что?

Мы с вами уже говорили о разнице между угрозами и предупреждениями. Ваша цель – не угрожать, но высказать четкое предупреждение. Собеседник должен знать, что случится, если он не сможет или не захочет соблюдать границы. Он волен принимать вашу просьбу или нет – вы не можете контролировать его выбор и даже пытаться не должны. Но вы вольны изменить ваши отношения, если понадобится. Вот пример описания последствий: «Ты знаешь, что я попытался бросить курить. Я тоже знаю о болезни дяди Марва. Сейчас все мои мысли заняты новой работой, и мне тяжело слышать все ваши замечания и видеть неодобрительные взгляды, когда я выхожу покурить. Я знаю, что вы заботитесь обо мне, но мне это неприятно. Если ты не можешь оставить свои замечания при себе, я буду навещать Марва, когда тебя не будет рядом».

Какие бы границы вы ни установили, не удивляйтесь, если окружающие будут натыкаться на них, пытаясь соблюдать. Не ждите, что все будет легко и просто. Они так долго критиковали вас – и стали в этом деле настоящими мастерами! Расстаться с такими привычками непросто. Вам не раз придется твердо напоминать о своих границах. Старайтесь сохранять чувство юмора и цените достигнутый прогресс. Конечно, если они не захотят или не смогут пойти на ваши условия, то вы вправе защитить себя[76].

Вы решили не меняться. Вы внимательно выслушали детей, но пока не готовы покидать свой дом, где прожили шестьдесят лет. Вы понимаете тревогу коллег, но все же намерены осуществить план реорганизации отдела. Бывшая жена вашего мужа хочет, чтобы вы избавились от своего блохастого кота, который представляет опасность для детей, когда те навещают отца. Но вы намерены сохранить кота и его блох.

На этом все?

Не так быстро. Наша дорога не всегда устлана розами, как бы нам ни хотелось. Любые отношения, дома или на работе, связаны с пониманием последствий наших действий и решений для окружающих. Если вы не собираетесь меняться, все равно нужно облегчить их положение. Вы должны сделать все, что в ваших силах и в пределах разумного, чтобы ослабить влияние ваших действий (или бездействия) на окружающих.

Спросите, как сделанный вами выбор повлияет на тех, с кем вы живете и работаете. После долгих размышлений и консультаций с несколькими врачами Ларри решил не принимать лекарства от дефицита внимания. Конечно, это имело последствия для него, поскольку организовать жизнь было нелегко. Это имело последствия и для его семьи и коллег на стройке. Беседа с ними должна была определить успех усилий Ларри и отношений в целом. Чем его решение огорчит семью, которой придется его подгонять, сдерживать и поправлять? Какие тревоги возникнут у его коллег относительно эффективности и безопасности работы? Что они могут сделать совместно, чтобы работа была совершенно безопасной? Решение о приеме лекарств целиком зависит от Ларри, но последствия этого решения влияют на всех.

Джекки знает, что может взять верх в любой дискуссии, и ей следует дать возможность высказаться другим. Она целый год безуспешно работала над собой, но все же решила сдаться. «Я знаю, что бываю слишком напористой, – сказала она коллегам. – Я пыталась измениться и приложила к тому массу усилий, но безуспешно. Поэтому я даю вам всем право перебивать меня. Останавливайте меня и перебивайте. Я не хочу доминировать в наших дискуссиях, но наверняка буду это делать, даже не осознавая. Обещаю, я не стану считать вас грубыми. Мне нужна помощь, и я буду рада, если вы мне поможете».

Идея не в том, чтобы прекратить дискуссию. Наоборот, нужно начать разговор и минимизировать последствия вашего решения не меняться. Дети не хотят волноваться из-за того, что вы живете один. Измените что-то в доме, перенесите спальню на первый этаж, пригласите компаньонку или установите систему безопасности – все это ослабит их тревогу и обеспечит вашу безопасность. Сотрудники волнуются, как реорганизация повлияет на клиентов. Детально обсудите, как обеспечить непрерывность и качество обслуживания.

У Марка есть проблемы в отношениях с младшим братом, Стивом. Тридцать лет Марк ругается со Стивом из-за его необязательности. Последний конфликт произошел из-за абонемента на игры баскетбольной команды. «Когда я предлагаю тебе билет, ты всегда говоришь, что с радостью придешь. Но каждый раз ты опаздываешь, а то и вовсе не приходишь».

С этим Стив спорить не может, но он отлично себя знает и понимает, что вряд ли изменится. Марк может хоть головой о стенку биться – а может просто прекратить приглашать брата на баскетбол.

Но есть и третий вариант: Марк и Стив решают признать, что Стив не собирается меняться. После этого нужно лишь решить, как избавить Марка от раздражения. Когда Марк будет приглашать Стива на игры, им нужно будет обсудить, как обеспечить своевременный приход младшего брата («Тебе нужно напомнить? Нужно проверить твой ежедневник? Заехать за тобой?»), и возможные действия, если Стив в последнюю минуту откажется. Иногда Стив может просто поблагодарить за приглашение и предложить пригласить кого-то другого. В другие же моменты, почувствовав, что Марк действительно хочет провести время именно с ним, Стив может выдвинуть другое предложение – вместе пойти на гольф или выпить пива.

Так Стив устанавливает свои границы – «Не думаю, что смогу измениться» – и старается облегчить влияние своего решения на Марка. Это позволит братьям забыть о воображаемом будущем, где Стив станет другим, и радоваться обществу друг друга в реальной жизни. Удивительно, но установление границ заметно облегчило общение братьев.

Границы: Умение отклонять обратную связь жизненно важно для здоровых отношений и развития.

Три вида границ:

• Спасибо и нет – «Я рад выслушать ваш совет… и не могу его принять».

• Не сейчас и не здесь – «Мне нужно время или пространство, или эта тема слишком тяжела для меня в данный момент».

• Никакой обратной связи – «Наши отношения зависят от твоей способности держать свои суждения при себе».

Отклоняя советы или замечания, используйте союз «И», цените собеседника и твердо стойте на своем.

Будьте конкретны в следующих аспектах:

• Просьба.

• Временные рамки.

• Последствия.

• Согласие собеседника.

Если вы не намерены меняться, постарайтесь свести к минимуму влияние на окружающих:

• Спросите о том, какое влияние вы оказываете.

• Научите их иметь дело с вами прежним.

• Решайте проблемы вместе.

В 1995 году на экраны вышла «История игрушек» – и навсегда изменила мультипликацию. Хотя технология эта развивалась с середины 70-х годов[77], «История игрушек» стала первым полнометражным мультфильмом в технике компьютерной анимации. Вместо того, чтобы рисовать каждый кадр заново, компьютерные аниматоры создают так называемые «ключевые кадры» – ключевые моменты. Затем компьютер заполняет движение между ключевыми кадрами. Помощник аниматора, художник-фасовщик, корректирует материал, чтобы действие выглядело естественно.

Концепция ключевых кадров полезна и для разговоров об обратной связи. Посылая или получая ее, составить «сценарий» разговора мы не можем. А если пытаемся, то собеседники имеют раздражающую привычку не следовать написанному тексту. Но мы можем распознать некоторые ключевые кадры – важные этапы и моменты разговора. И если выявить эти ключевые кадры, то можно сделать разговор комфортным и естественным.

В этой книге мы, по большей части, говорили о реакции на полученную обратную связь. Мы не раз давали вам советы по общению, но в этой главе обсудим, как вести разговор в целом. Что следует сказать или сделать, чтобы повысить вероятность научиться чему-то полез- ному?

В широком смысле, разговоры об обратной связи состоят из трех частей.

Открытие: Критически важный этап, который мы на удивление часто пропускаем, сразу переходя к сути дела, не настроившись друг на друга. Какова цель разговора? Какую обратную связь я готов принять? Какую обратную связь посылает мой собеседник? Является ли обратная связь предметом обсуждения или она окончательна и бесповоротна? Это дружеское внушение или приказ?

Тело: Двусторонний обмен информацией, для него вы должны владеть четырьмя основными навыками: умением слушать, убеждать, управлять процессом разговора и решать проблемы.

Закрытие: На этом этапе мы проясняем обязательства, действия, ориентиры, процедурные контракты и контроль.

А теперь давайте подробнее обсудим каждую часть.

Дата аттестации была назначена несколько месяцев назад, но о предварительной аттестации этим утром вас никто не предупреждал. Является ли обратная связь заранее оговоренной или спонтанной, перед началом разговора очень важно прояснить ряд моментов.

Вот три вопроса, которые помогут вам с собеседником настроиться друг на друга.

1. Это обратная связь? Если да, то какого рода?

Мама подарила вам на день рождения свитер, но он оказался слишком мал. Это ошибка – или сигнал? Вас не включили в команду для работы над проектом. Это решение по оптимизации распределения ресурсов или обратная связь?

В идеале вы могли бы подумать: «Это не обычный разговор. Похоже, я получу обратную связь, стоит настроиться правильно». Звучит неестественно, верно? Но такой подход поможет избежать рефлексивных возражений, которые могут повредить вашим отношениям и снизить вероятность обучения. Если вы все знаете заранее, то можете сознательно выбрать свои реакции.

Если вас ждет обратная связь, то будет ли она оценкой, наставлением или признанием? Ни вы, ни ваш собеседник не всегда знаете это заранее. Задайте себе вопрос: Какая обратная связь была бы наиболее полезна для меня сейчас? Если в возрасте восьмидесяти трех лет вы, наконец-то, позволили кому-то прочесть ваш первый рассказ, просто сказать: «Выскажите ваше мнение» будет недостаточно. Чтобы сохранить мотивацию, вам понадобится ободрение. Поэтому лучше будет сказать: «Не могли бы вы выделить три аспекта, которые вам особенно понравились?»

Задайте себе и другие вопросы: какова цель вашего собеседника? Что, по его мнению, вам нужно? Прислушайтесь к реальной проблеме. Обратная связь может показаться вам откровенным наставлением («Если бы вы так много не работали, то чувствовали бы себя лучше»), но на самом деле собеседник хотел услышать в ваших словах реальную заинтересованность в его чувствах («Ваш стремительный темп работы оказывает негативное влияние на всю команду»). Внимательно следите за сложными сочетаниями (наставление с оценкой) и перекрестных действиях (мне нужно было наставление, но собеседник ограничился признанием). У вас могут быть разные цели, и это нормально, при условии, что вы оба это понимаете и обсуждаете их поочередно.

2. Кто решает?

Вы можете чередовать роли, не соглашаться друг с другом, но при этом решать проблемы – даже если решение всегда принимает один из вас. Но вы оба должны четко представлять, кто именно. Графический дизайн, подготовленный вами для конференции птицеводов, лучшее, что вы сделали в своей жизни, но организаторы – ваши клиенты – хотели бы получить более реалистичное изображение цыпленка. Вам кажется, что такой рисунок отвлечет внимание от глубинной идеи. Вы делаете, переделываете – и страшно злитесь. Кто решает? Вы ли получаете информацию от клиентов и готовите финальный дизайн? Или они получают информацию от вас с тем, чтобы принять окончательное решение?

Нам часто трудно понять, является ли обратная связь внушением или приказом. Когда начальник говорит, что на конференцию нужно надеть галстук, его слова – это полезный карьерный совет: «Вы вечно ходите без галстука», или откровенный приказ: «Наденьте галстук, или я вас уволю»? Вы можете подчиниться или нет, но вам нужно точно знать, к какой категории относится обратная связь.

И здесь часто возникает ошибка. Люди ведут разговор так, словно им нужно достичь согласия, хотя в действительности согласие необязательно. Возьмем для примера разрыв отношений. Если вы порвали отношения с человеком, и он заявил, что вы ужасный партнер, достигать согласия в этом вопросе вовсе необязательно. Он считает, что вы поступили плохо, вам же кажется, что вы действовали продуманно. Так и должно оставаться. Решение о разрыве отношений принято вами. И каждый из вас рассказывает себе собственную историю о том, почему отношения прекратились.

3. Решение окончательное или возможны переговоры?

Если результат аттестации окончателен, важно знать это заранее. Если это промежуточный результат, то, возможно, вы сможете повлиять на конечный. Получатели обратной связь часто попусту тратят время, пытаясь влиять на решение, которое уже безоговорочно принято. Если все решено, то лучше потратить время на то, чтобы разобраться в решении и обсудить эффективные способы преодоления последствий и продвижения вперед.

Нам часто кажется, что, поскольку обратная связь обращена к нам, наша роль – просто реагировать на открытие разговора собеседником. Если сравнить с теннисом, то нам кажется, что мы должны отбить подачу. Но с чего бы ни начал собеседник, вы можете, в свою очередь, направить разговор в конструктивное русло и предложить свою повестку.

Если собеседник сразу перешел к средней части разговора, можно сказать: «Не могли бы мы немного вернуться назад, чтобы я лучше понял вашу цель? Я хочу быть уверен, что правильно вас понимаю». Если собеседник выдвинул обвинение, которое кажется вам несправедливым, но при этом упрямо считает себя правым, попробуйте что-то изменить: «Я бы хотел услышать ваш взгляд на эту проблему, а затем я выскажу свое мнение. Тогда мы сможем понять, в чем и почему наши взгляды расходятся».

Открытие – очень важная часть, поскольку именно она задает тон и траекторию разговора. Исследователи из МТИ выявили корреляцию между эффективным взаимодействием в течение первых пяти минут переговоров и хорошими конечными результатами[78]. Джон Готтман исследовал супружеские пары и установил следующее. Если первые три минуты пятнадцатиминутного разговора окажутся грубыми и критичными, а тот, на кого критика обращена, не реагирует, результат беседы в 96 % случаев окажется негативным. Готтман считает ключевым фактором счастливого брака способность супругов менять курс и осуществлять «попытки восстановления», которые разрушают развитие враждебности между ними[79].

Помните, что корректировка курса связана с процессом, а не с сутью разговора. Вы не диктуете собеседнику, что он может говорить, а чего не может. Ваша задача – прояснить общую цель разговора и предложить двустороннее обсуждение. Это поможет вам настроиться друг на друга в процессе всего разговора.

Чтобы управлять телом разговора, вам потребуются четыре навыка: умение слышать, убеждать, вести процесс и решать проблемы.

Умение слышать включает в себя проясняющие вопросы, перефразировку слов собеседника и признание его чувств. Умение убеждать – это сочетание умения делиться, отстаивать и выражать свои мысли – то есть беседовать. Не путайте убеждение с абсолютной уверенностью в собственной правоте. Вы можете отстаивать свою точку зрения, даже осознавая, что это всего лишь ваша точка зрения, а не вся история, в целом. Уверенности не мешает осознание собственной двойственности и сомнений. Мы выбрали термин «умение убеждать», потому что оно отражает способность отстаивать собственные идеи и интересы, не переходя к конфликту.

Третий навык – ведение процесса, то есть навык направления разговора в более продуктивное русло. Вы берете на себя роль рефери, то есть выходите из разговора, отмечаете проблемы между вами и собеседником и выбор более эффективного направления, темы или процесса. Овладение навыком ведения процесса, которым часто пренебрегают, может в значительной степени способствовать успеху ваших взаимодействий с другими людьми.

И, наконец, решение проблем ведет нас к вопросу: «И что теперь? Почему эта обратная связь важна? Что кто-то из нас, или мы оба должны с ней сделать? Вы утверждаете, что я не люблю рисковать. Возможно, это и так, но не в такой степени как вы считаете. Обсудить это важно, но одним разговором дело не закончится. Нам нужно вместе принять решение, стоит ли вкладывать средства в новое предприятие, а это потребует навыка решения проблем».

Мы представили эти четыре навыка последовательно, начав с умения слушать и поднялись к решению проблем. Но реальные разговоры редко бывают такими упорядоченными. Они раскачиваются туда и сюда, и это совершенно нормально. Порядок использования навыков не играет роли. Важно просто их использовать. Никакое слушание в мире не поможет, если вы не сможете настоять на своем в важном вопросе. Но вы ни на чем не сможете настоять, если не научитесь слушать и понимать, что важно для собеседника. А если нужно решить проблемы, но вы от них отмахиваетесь, то понимание вскоре поблекнет, и разговор закончится ничем.

Совет относительно умения слушать – это белый шум. Он настолько распространен и настолько скучен, что мы его больше не слышим. Но если отключиться, то можно и очнуться. Слушание – это самый сложный навык в восприятии обратной связи, но в то же время самый полезный.

Внутренний голос очень важен

Если вам кажется, что вы с собеседником беседуете один на один, подумайте получше. Каждый из вас несет «внутренний голос», непрерывный поток мыслей и чувств, которые возникают в процессе разговора в ответ на происходящее. («Внутренний голос» звучит в вас и сейчас. Попробуйте его расслышать. Возможно, он говорит: «Что?! У меня нет никакого «внутреннего голоса»!»)

Часто «внутренний голос» бывает довольно тихим, особенно когда мы поглощены тем, что говорит собеседник. Но когда мы не согласны с услышанным, когда нас захлестывают эмоции, то «внутренний голос» становится громче и требует нашего внимания. А когда мы слушаем себя, то перестаем слушать собеседника.

Вам можем показаться, что для вас это не препятствие – вы даже не замечаете «внутренний голос», так как же он может вам мешать?

Очень даже может. Член совета директоров говорит, что вы не находите общего языка с молодыми сотрудниками, и вы сразу думаете: «Это неправда!». Коллега говорит что-то еще, но ваш внутренний голос по-прежнему ищет аргументы против его первого высказывания. Вы не можете подключиться к следующей теме, но заранее полагаете, что его мнение по ней тоже ошибочно.

Внутренний голос подобен личному помощнику, чья задача – сделать так, чтобы вас никто не побеспокоил: «Извините, миссис Голдстейн сейчас занята. Она поглощена собственными мыслями о том, насколько вы несправедливы к ней. Попробуйте обратиться к ней позже».

Когда срабатывает триггер, «внутренний голос» из скромного помощника превращается в вооруженного телохранителя. Когда ваш начальник, шеф-повар, орет: «Если не можешь справиться, убирайся с моей кухни!», «внутренний голос» кидается на вашу защиту и орет в ответ (только в вашей голове): «Если бы ты правильно оборудовал свою хреновую кухню, то, возможно, у меня был бы шанс!» Мимо помощника шеф прорвался бы, но мимо телохранителя не пройдешь.

Недавние исследования эмпатии показали, что динамика «телохранителя» происходит не только в наших головах.

Таня Сингер из лондонского института когнитивной неврологии исследовала нервные процессы, связанные с эмпатией, с помощью МРТ. Сингер и ее коллеги изучали активность мозга одного из партнеров (женщины) в двух состояниях. Сначала Сингер посылала электрический разряд на электрод, соединенный с кистью женщины, а МРТ фиксировал активность мозга в ходе обработки электрического удара. Затем она посылала такой же электрический разряд на руку партнера, который сидел так, чтобы женщина могла его видеть. И вот что интересно: когда женщина видела, как разряд поражает партнера, активность ее мозга была той же, что и при получении электрического разряда ею самой.

Шаблоны были не совсем идентичными, хотя и сходными. Когда женщина видела, что любимый человек получает удар электрическим током, участки мозга, которые регистрируют физическую боль, не активизировались (женщина не чувствовала боли). Но те части мозга, которые были связаны с эмоциональным переживанием боли, включались мгновенно. Это явление получило название «зеркальной нейронной реакции», и оно доказывает, что человек самой природой запрограммирован на сочувствие[80].

Развивая свое исследование, Сингер задумалась, всегда ли мы сочувствуем боль других людей. Оказалось, что не всегда. Сингер предлагала людям наблюдать за игрой, в которой одни участники играли честно, а другие нечестно. Когда честные игроки получали удары электрическим током, у наблюдателей возникала зеркальная нейронная реакция. Но когда то же самое происходило с игроками нечестными, реакции не было. Мало того, у некоторых из тех, кто видел, как электрические удары получают нечестные игроки, активизировались те участки мозга, которые связаны с удовольствием и местью[81]. Каков же вывод? Мы запрограммированы на сочувствие, но только в отношении тех, чье поведение одобряем.

Что же это дает нам в плане обратной связи? Когда она кажется несправедливой или неуместной, когда кажется, что нас не ценят или плохо относятся, эмпатия и любознательность неврологически отключаются. Поэтому внимательно слушать негативную обратную связь для человека противоестественно. Даже самым лучшим слушателям трудно проявлять любознательность в ситуации, когда срабатывает триггер.

Что же поможет? Слушайте целеустремленно

Если мы хотим слушать более эффективно, то делать это нужно целеустремленно и сознательно. Нам нужно найти или создать определенную любознательность. Нужно почувствовать, что возможно, обратная связь не так уж несправедлива, что собеседник может заметить то, чего не замечаем мы, или в крайнем случае, это его точка зрения, узнать которую будет полезно. Проще говоря, вместо выискивания ошибок нам нужно прислушаться к тому, что правильно, и задуматься, почему мы видим ситуацию по-разному.

До разговора об обратной связи (если, конечно, у вас есть время подготовиться) поговорите со своим «внутренним голосом». Вам нужно кое-что прояснить. Ваша задача – не упрекать его: «Не переходи в оборону!» и не глушить «Думай что угодно, но молчи!». Вам нужно обратное. «Внутренний голос» звучит так громко, потому хочет привлечь ваше внимание. Если это случится, он стихнет. Настройтесь на то, что он говорит, и постарайтесь понять.

Настроившись на «внутренний голос», вы заметите определенные шаблоны. Когда срабатывает триггер, мы думаем не о чем попало, а о конкретных и предсказуемых вещах. Понимание этого позволяет справиться с триггерами. Вариантов может быть огромное множество, но каждый триггер обратной связи (истина, отношения, идентичность) вызывает собственный характерный шаблон внутреннего голоса.

А затем переходите к переговорам

Выявив шаблоны, поговорите с собой. Ваша цель – услышать «внутренний голос», выявить его триггерные реакции, а затем постараться пробудить в себе любознательность. Разговор с собой может выглядеть примерно так:

Вы: Во время разговора об обратной связи ты будешь твердить, что собеседник неправ.

Внутренний голос: Именно! Потому что он будет неправ.

Вы: В чем же он будет неправ?

Внутренний голос: Как всегда. Он общался не с теми людьми, он все неправильно истолковал. Он видит только наши ошибки, но не ценит достижений. Я могу продолжать бесконечно.

Вы: Приятно слышать, что ты о нас заботишься. Но позволь спросить, а есть ли в его словах хоть что-то верное?

Внутренний голос: Ты меня не слушаешь?! Я только что объяснил, что он будет совершенно неправ.

Вы: Я тебя внимательно слушаю. Мы должны помнить обо всем, что ты сказал. Но все же в словах собеседника может быть зерно истины.

Внутренний голос: Ну, полагаю, он мог заметить что-то такое, чего не заметили мы. Такое иногда случается. Его истолкование может быть иным, но все же полезным. Кроме того, он серьезно изучал проблему. Вот как-то так…

Вы: Значит, нам все же есть к чему прислушаться…

Внутренний голос: Да, как ни странно, но это так…

Не Шекспир, конечно, но смысл вы поняли. Поговорите со своим внутренним Внутренний голос голосом. Подтвердите его существование и оцените его (ведь, в конце концов, это ваши собственные мысли). Напомните, что понимание вовсе не означает согласия. Ведите переговоры, чтобы пробудить истинную любознательность. А в конце дайте внутреннему голосу поручение: «Мне нужно, чтобы ты с искренней заинтересованностью выслушал собеседника. Помоги мне понять его по-настоящему. Что в его словах справедливо? Почему он видит ситуацию в ином свете?»

Вот таблица, в которой приведены распространенные шаблоны внутреннего голоса и вопросы, которые можно было бы ему задать.

Выявление второй цели: дайте собеседнику понять, что вы его слушаете

Вы слушаете не из вежливости. Вы слушаете, не потому что собеседник прав, а вы обязаны принять его обратную связь. Вы слушаете, не потому что ваша точка зрения не имеет ценности.

Вы слушаете, чтобы понять. Первое правило разговора – чистая археология: нужно провести раскопки ярлыков, выяснить контуры и заполнить пробелы, которых вы не заметили с первого взгляда. Вы собираете всю необходимую информацию и проясняете фон, чтобы точно понять форму и размеры обратной связи с точки зрения собеседника. И после этого вы с «внутренним голосом» сможете решить, что делать с добытым во время этих раскопок: как все это согласуется с вашей точкой зрения, стоит ли следовать полученному совету или нет.

Если понять собеседника – это наша первая цель, то вторая – показать, что вы его понимаете (или, что не менее важно, хотите понять). Слушание – это награда собеседнику за его готовность потратить время на то, чтобы послать вам обратную связь. Когда вы внимательно слушаете, собеседник убеждается в том, что его поняли. Возможно, позже придется вернуться к разговору, почему вы решили не следовать его совету, и это может его расстроить. Но он не будет думать, что вы отнеслись к его совету несерьезно или вообще не поняли. И поэтому он с большей вероятностью прислушается, когда вы объясните ему причины своего решения.

Удивительно, но порой признаком эффективного слушания являются периодические вопросы[82]. Они показывают, что вы понимаете собеседника, а не стремитесь во что бы то ни стало настоять на своем. Поэтому не стесняйтесь продемонстрировать внимательное отношение: «Прежде чем продолжить, не могли бы вы пояснить, что имеется в виду под «непрофессионализмом»? Я хочу удостовериться, что правильно вас понимаю…» Подобные уточнения будут полезны вам обоим.

Не стоит накалять атмосферу

Будьте внимательны. Порой, демонстрируя свое внимание и готовность слушать собеседника, мы переходим к «горячим» вопросам. В них сквозит напряженность и раздражение, которые мы пытаемся скрыть. Чувства просачиваются в «вопросы», и тогда с наших губ слетают такие вопросы: «Ну почему ты такой глупый?», «Неужели ты действительно в это веришь?!». Грамматически – это вопросы, но назвать их вопросами не поворачивается язык. Характер вопроса определяется целями того, кто его задает, а у этих двух «вопросов» цель одна – настоять на своем и убедить (или даже атаковать собеседника), а совсем не понять.

Сарказм абсолютно несовместим с искренней заинтересованностью («Нет, нет, мне нравится жесткость вашей обратной связи. Можете и дальше меня потрошить, если вам нравится»). Не стоит переходить к «перекрестному допросу» («Но разве не правда, что…?», «Если это так, то как вы объясните…?»). Все это внешнее проявление вашей борьбы с внутренним голосом. Внутренний голос твердит: «Неужели ты ему веришь? Дай-ка я с ним разберусь!». А вы отвечаете: «Успокойся! Мы должны задавать вопросы!». В результате звучат вопросы, которые пронизаны раздражением и желанием настоять на своем.

Что же делать, когда возникают такие сильные чувства? Если вы раздражены, не пытайтесь бороться с этим чувством и задавать вопросы. Попробуйте отстоять свою точку зрения. Любой негативный вопрос можно заменить вдумчивым предложением. Вместо того, чтобы спрашивать: «Неужели вы действительно думаете, что ваши слова разумны и справедливы?», выскажитесь так: «Ваши предложения не соответствуют критериям, с которыми вы подходили к другим сотрудникам в моем положении. Это кажется мне несправедливым». После этого можно вернуться к слушанию: «Может быть, я что-то упускаю?» Отстаивайте то, что необходимо отстоять. И тогда слушание станет гораздо проще и эффективнее.

Кажется странным говорить о настаивании на своем в контексте восприятия обратной связи. Но обратная связь – это не то, что собеседник вам дает, а вы принимаете. Вы оба собираете головоломку – вместе.

Какие-то фрагменты у собеседника, какие-то у вас. Когда вы не отстаиваете свою точку зрения, то ваши фрагменты остаются неиспользованными. Без вашей точки зрения и ваших чувств собеседник не понимает, полезно ли то, что он говорит, и будут ли его советы применены. В такой ситуации нет ни решения проблемы, ни корректировки, ни сигналов понимания обратной связи, ни вариантов использования. Собеседник не понимает, почему следование его советам может оказаться более сложным или рискованным, чем ему кажется.

Ваши заявления часто будут реакцией на обратную связь собеседника – но не всегда. Вас могут попросить начать аттестацию с оценки самого себя. Но в какой-то момент вы, по определению, обязательно получите обратную связь, и вы должны знать, что сказать в ответ.

Переход от «Я прав» к «Вот что мы имеем в остатке»

Эффективное отстаивание своей точки зрения связано с изменением настроя: вы не должны стремиться к тому, чтобы убедить собеседника в своей правоте. Вы не должны пытаться заменить его истину своей. Вы просто добавляете остаток. А остаток чаще всего – это ваша информация, ваши истолкования и ваши чувства. Если вам удастся осуществить такой сдвиг, вы сможете отстоять то, что для вас важно. Когда на столе окажутся все фрагменты головоломки, вы начнете понимать, в чем ваши точки зрения сходятся, а в чем они различны, и почему.

Самые распространенные ошибки

Сейчас мы с вами рассмотрим самые распространенные ошибки, вызванные тремя триггерами – истины, отношений и идентичности.

Ошибки триггера истины

Самая распространенная ошибка – переход в образ мыслей «истины».

Неудачный вариант: «Этот совет ошибочен».

Более удачный вариант: «Я несогласен с этим советом».

Почему такая, казалось бы, мелочь важна? Потому что она сохраняет тему разговора. Если вы говорите: «Этот совет ошибочен», собеседник снова начнет объяснять свою правоту. Если же вы говорите, что несогласны с этим советом, собеседник не сможет спорить с тем, что у вас есть собственный взгляд на обсуждаемую тему. Вы имеете право на личное мнение. Остается лишь выяснить, почему оно отличается от мнения собеседника. Вы можете сказать: «На моем прошлом месте работы мы использовали другой подход, и проблем у нас было гораздо меньше, чем здесь». Собеседник не знает, что происходило на вашей прошлой работе, вы не знаете, что уже пробовали на новом месте. Появляется тема для разговора.

Обсуждение различий не означает отказа от обсуждения информации: информация часто является сутью разговора. Вам нужно знать показатели продаж, прежде чем осознать их смысл. Но осознание смысла – это задача более сложная и более важная.

Ошибки отношений

Серьезная ошибка – «перевод стрелок». Чтобы избежать ее, нужно вовремя заметить возникновение двух тем и перевести каждую тему на свой путь.

Неудачный вариант: «Вы – самовлюбленный эгоист».

Более удачный вариант: «Я чувствую, что вы не цените мой вклад в общее дело, и мне трудно сосредоточиться на вашей обратной связи. Думаю, нам нужно обсудить не только обратную связь, но и мои чувства».

Если вы выберете неудачный вариант, начнется конфликт. Второй вариант заставит собеседника задуматься, что за странные книги вы читали. Но это явно лучше конфликта.

Вторая распространенная ошибка связана с системами, упреками и личным вкладом:

Неудачный вариант: «Это не моя вина. Проблема не во мне».

Более удачный вариант: «Согласен, что отчасти это связано со мной. Я хотел бы отступить и рассмотреть всю картину, в целом, потому что мне кажется, что нам очень важно понять всю информацию. Только так можно что-то изменить».

И снова, первая реакция – начать спорить о том, кто является источником проблемы. Вторая же говорит о готовности принять ответственность за собственный вклад, но в то же время подчеркивает, что ответственность лежит не только на ваших плечах.

Ошибки идентичности

Когда мы выведены из себя или подавлены, то часто переходим к преувеличениям:

Неудачный вариант: «Вы правы. Я безнадежен».

Более удачный вариант: «Все это меня удивило. Мне есть над чем подумать, и для этого нужно время. Давайте вернемся к этому разговору завтра».

В подавленном состоянии нам трудно высказывать свои взгляды четко и сбалансированно. Пытаясь вернуть душевное равновесие, можно зайти дальше, чем следует, и принять на себя чужую роль в проблеме или просто проникнуться духом чрезмерной безнадежности и неуверенности. Лучше откровенно сказать, что вы удивлены обратной связью и хотите разобраться в ее смысле и значении.

Вторая распространенная ошибка возникает, когда «внутренний голос» полностью отключает восприятие обратной связи:

Неудачный вариант: «Это смешно. Я не такой человек».

Более удачный вариант: «Слышать это странно, потому что я себя таким не считаю, да и не хотел бы таким быть».

Вы можете показать, что информация не соответствует вашему представлению о себе, не говоря, что это неправда. Вы вполне можете со всем разобраться, не подтверждая сразу же правоту собеседника.

Мы много лет вели семинары по коммуникации и постоянно сосредоточивались на умении слушать и отстаивать свою точку зрения. Если это и не все, что нужно знать, то почти все.

Но со временем мы стали замечать нечто интересное. Наблюдая за теми, кто общался вполне эффективно, мы заметили, что эти люди использовали третий навык, который нам не удавалось выявить однозначно.

А потом все стало ясно. Эти люди не просто участвовали в разговоре, но еще и активно и умело им управляли. Суперкоммуникаторы обладали поразительной способностью наблюдать за дискуссией, выявлять проблемы и решительно их исправлять. Казалось, они одновременно исполняли две роли – были не просто участниками игры, но еще и судьями.

Ход процесса: диагностика, описание, предложение

Эти люди остро чувствовали свое место в разговоре. Они осознавали, на каком этапе находятся, и какие проблемы для него характерны. Они проводили диагностику на ходу. Они сразу понимали, что разговор зашел в тупик, и знали, как сдвинуть его с места – не манипулируя собеседником в собственных интересах, а стремясь к точному пониманию. Они хотели вернуть разговор в нужное русло, и стремились к предельной откровенности, которая порой граничила с неловкостью.

Каков бы ни был ваш уровень, вы можете добиться большего. А для этого потребуется осознание и практика. Мы сами многого добились, внимательно прислушиваясь к таким моментам разговора. Это можете сделать и вы.

«Мы оба приводили свои аргументы, но не думаю, что кто-то из нас внимательно слушал или понимал друг друга. Знаю, что сам в недостаточной степени пытался разобраться в вашей точки зрения, пожалуйста, расскажите мне, почему это так важно для вас».

«Я вижу здесь две проблемы, и мы постоянно переходим с одной на другую. Давайте сосредоточимся на чем-то одном. Ты расстроена тем, что я не рассказал о моей предстоящей поездке в Вашингтон. А я расстроен, потому что мне казалось, что я это сделал. Вторая проблема в том, что тебе будет трудно справляться с расписанием занятий детей, пока я буду в командировке. Согласна? Если да, то давай решим, какую проблему будем обсуждать первой».

«Вы говорите, что я отнесся к маме несправедливо, и это понятно любому нормальному человеку. Я несогласен с этим: я не считаю, что отношусь к маме несправедливо, и не думаю, что так считает «любой нормальный человек». Я не говорю, что я прав, а вы неправы. Просто мы воспринимаем ситуацию по-разному. Возможно, я не до конца понимаю вашу точку зрения? Что вы могли бы добавить?»

«Я потрясен этим! Внутренний голос твердит: «Господи, это же не вопрос истолкования! Все было совсем не так!» Вы расстроены и, похоже, думаете так же. Давайте сделаем перерыв и вернемся к этому разговору через пару часов, когда мы оба остынем».

«Похоже, мы зашли в тупик. Нам нужно прийти к согласию, а мы не можем. Вы считаете, что я должен уступить. Это не кажется мне справедливым. С другой стороны, я не понимаю, как выйти из этого тупика, и нам нужно все обсудить еще раз. Какой способ разрешения наших разногласий будет справедливым и эффективным?»

Во всех этих примерах есть нечто общее. Во-первых, ни одно из замечаний не связано с сутью разговора. В каждом содержится наблюдение за определенным аспектом процесса, который зашел в тупик или ушел в сторону. И в каждом содержится предложение, как двигаться дальше, или переход к решению проблемы.

Во-вторых, все предложения звучат несколько неловко – в нормальной жизни люди так не разговаривают. Парадоксально, но это одна из причин эффективности подобных вмешательств. Рефери останавливает ход игры, чтобы что-то поправить. То же необходимо проделать в разговоре. Вы останавливаете беседу, чтобы отступить, посмотреть, что происходит, и понять, как нужно скорректировать курс. Такие шаги помогают остановить эскалацию подавленности и разногласий. Они дают обоим собеседникам шанс сделать сознательный выбор и найти способ двигаться дальше вместе.

Мы говорим о том, как понимать обратную связь и как усваивать ее с пользой для себя, не переходя к разрушительному отрицанию. Но часто возникает следующий вопрос: и что теперь? В чем смысл всей этой напряженной работы по пониманию обратной связи? Что с ней делать?

Это сложный вопрос, особенно, если вы с собеседником по-разному воспринимаете смысл обратной связи и представляете ее результат. Когда возникает подобный конфликт, необходимы активные навыки решения проблем. К удивлению многих, умение решать проблемы – это не вопрос «ума» или даже «творческого начала». Здесь необходимы очень конкретные навыки – вопросы и подходы.

Создание возможностей

Иногда, даже когда мы убеждены в справедливости обратной связи, нам кажется, что ничего сделать нельзя. И это очень тяжело. Возможно, обратная связь касается глубинных черт характера или физической внешности (когда вам говорят, что вы слишком высокий для главной мужской роли, никакие усилия вам не помогут). Иногда обратная связь требует настолько серьезных перемен в образе жизни, привычках или работе, что вы не уверены, стоят ли результаты приложенных усилий, или сомневаетесь в своей способности сделать это.

Но мы можем создать новые возможности, даже когда это кажется невозможным. Примером такого может служить кабинет Алиты из главы 7. Пациентки Алиты жаловались на ее частые опоздания. Алита не просто расстроилась, но еще и зашла в тупик. Без серьезных структурных перемен ей не справиться с привычными опозданиями.

У пациенток было единственное решение проблемы: приходить нужно вовремя. Но у них был и другой интерес. Они хотели понять, почему время приема сдвигается, и в то же время каждая хотела получить во время приема безраздельное внимание доктора. Вот почему табличка в приемной с объяснением причины задержки могла решить проблемы некоторых пациенток. Они понимали процесс. Они чувствовали, что к ним относятся с уважением. Они видели, что проблема не в том, что доктору нет до них дела, а в том, что ей есть дело до каждой из пациенток.

Поиск возможностей требует двух факторов: понимания интересов, которые стоят за обратной связью, и способностью предлагать варианты, отвечающие этим интересам. Такой подход может превратить разговоры об обратной связи из споров о правильности предложений и идей в понимание целей собеседников и способов их достижения.

Поиск глубинных интересов

В книге «Переговоры без поражения» Роджер Фишер, Уильям Юри и Брюс Паттон провели различие, важное для решения проблем: различие между интересами и позициями. Позиции – это то, чего люди, по их словам, хотят или требуют. Интересы – это глубинные «потребности, желания, страхи и тревоги», удовлетворить которые можно с помощью высказанной позиции[83]. Интересы часто могут удовлетворяться по-разному, порой совсем не так, как представляет человек.

Советы часто становятся позицией: это наилучшее представление собеседника о том, как что-то можно сделать по-другому. Вы часто опаздываете? Приходите вовремя. Вы склонны к микроменеджменту? Избавьтесь от этой привычки.

Понимание глубинных интересов дает вам больше пространства для маневра. Мы расскажем вам об Эрле. Он социальный работник, помогает детям-инвалидам и их семьям. Эрл стягивает волосы в хвост на затылке, у него длинная, кустистая борода и нет двух передних зубов. Хотя он отлично справляется с работой, некоторым семьям требуется время, чтобы свыкнуться с его внешностью.

Начальник Эрла предлагал ему подстричь волосы и бороду. Эрл отказался. По его мнению, те, кто оценивает его по его необычной внешности, ничем не отличаются от тех, кто с предубеждением относится к детям-инвалидам. Это вполне справедливо, и все же внешность Эрла усиливает напряженность и без того сложной ситуации.

Начальник Эрла занял позицию: «Приведи себя в порядок». Но Эрл услышал в этих словах другое: «Мы хотим, чтобы семьи привыкали к тебе быстрее». Эрл разделяет этот интерес. Он предложил другой способ решения проблемы. Он попросил начальника описывать его новым семьям по-другому. Кроме профессиональных рекомендаций, начальник должен был сказать пару слов о том, что Эрл – полупрофессиональный исполнитель музыки в стиле «блюграсс» на банджо.

Этот дополнительный факт быстро придал внешности Эрла контекст, понятный семьям. Его внешность перестала казаться отталкивающей или сомнительной. Наоборот, в ней появилась интрига. Многие заговаривали с ним о музыке и быстро понимали, что такая внешность говорит о смелости – этот человек не боится быть в мире самим собой. Именно такой урок Эрл стремился преподать семьям и их детям.

Когда вы оказываетесь на распутье – когда предложение собеседника для вас тяжело или даже неприемлемо, – задумайтесь о глубинных интересах, которые стоят за этим предложением.

Интересы, стоящие за наставлением или оценкой, обычно относятся к одной из трех категорий, и каждый связан со своим направлением в области создания возможностей:

Помощь вам. Собеседник видит способы совершенствования и возможности ускорения вашего развития. Возможно, он хочет защитить вас от потенциальных проблем или опасностей – он их видит, а вы нет. Его цель – помочь вам.

Помощь себе и отношениям. Собеседник посылает вам обратную связь, потому что ощущает чувство тревоги, одиночества, гнева, разочарования или боли, и вы тому причина. Вместо того, чтобы сказать: «Я чувствую себя брошенным», собеседник может сказать: «Ты слишком часто ездишь в командировки». Обратная связь касается вас и вашего поведения. Но интересы не всегда очевидны: Вы можете приложить усилия к тому, чтобы сократить количество командировок, и тут же начать чаще уезжать на охоту. Вам кажется, что вы «приняли» услышанное наставление – собеседник чувствует себя совершенно непонятым.

Помощь организации/команде/семье/кому-то еще. Иногда обратная связь продиктована желанием помочь или защитить кого-то или что-то, кроме вас двоих. Начальник не может оценить вас слишком высоко, потому что это будет несправедливо по отношению к другим. Лучшая подруга не обращает внимания на то, что вы часто забываете ей перезвонить, но знает, что ваш общий друг очень расстраивается из-за такого невнимания. И она заговаривает с вами об этом.

Чтобы решить реальную проблему, нужно понять реальные интересы. А чтобы понять их, нужно копнуть глубже высказанных позиций и понять, к какой категории эти интересы относятся.

Выработка вариантов

Выявив глубинные интересы (и выяснив, чьи они), можно переходить к следующему шагу, а именно к созданию вариантов. Когда находишь варианты, которые соответствуют вашим интересам и интересам собеседника, жизнь становится проще.

Полезно очень точно представлять, чего именно вы пытаетесь достичь. Можно перечислить разные интересы и предложить собеседнику вместе с вами подумать о том, как их удовлетворить. Основная причина, по которой мы не находим хороших вариантов, в том, что мы даже не пытаемся это сделать. Попытайтесь.

В случае с Эрлом, некоторые варианты решают проблему и полностью соответствуют интересам собеседника. Другие варианты относятся к «процессу». Мы попытаемся поступить по-вашему, а затем оценим ситуацию. Мы пойдем на уступки. Я нарисую цыпленка более реалистично, а потом мы покажем оба варианта оргкомитету и узнаем их мнение. Пока что мы не говорим о справедливости обратной связи, а занимаемся лишь развитием процесса, который будет казаться справедливым вам обоим.

Как понять, что разговор об обратной связи закончен? Часто это происходит, когда один из собеседников сдается, уходит, умолкает – или когда истекает время. Даже когда разговор идет нормально, мы часто пропускаем важнейший последний этап: понимание согласия и определение дальнейших шагов. Если не говорить абсолютно точно, то после беседы может остаться разочарование из-за отсутствия прогресса или непонимание ожиданий собеседника. Оба собеседника начинают злиться из-за потраченного времени, поскольку после разговора ничего не изменилось.

Обязательства могут быть очень краткими: «Я хочу подумать о сказанном вами. Давайте поговорим об этом завтра». Это не означает, что вы согласны с обратной связью и обещаете измениться. Конечно, такое возможно, но можно также собрать дополнительную информацию, привлечь к разговору кого-то еще, посмотреть, как будет развиваться ситуация в ближайшие две недели, или точно сказать, какие части обратной связи вы решили не принимать. Главная цель – ясность. Вы оба должны четко представлять себе ситуацию.

В зависимости от формальности контекста, в завершение разговора можно закрепить разные моменты:

План действий: кто и что будет делать завтра? Что и кому нужно изменить? Над чем поработать? Что вы оба согласны сделать ради достижения результата?

Ориентиры и последствия: как и когда будет оцениваться достигнутый прогресс? Обсудите, какое воздействие (позитивное и негативное) будет оказывать оценка. Обсудите последствия, если какие-то ориентиры не будут достигнуты.

Процедурные обязательства: помимо обещаний по сути перемен, можно согласовать процесс работы над ними. Когда состоится следующий разговор? О чем мы будем говорить? Вы можете договориться о получении большей информации от клиентов, совета директоров, соседей, рынка. Мы оба можем договориться не обсуждать этот вопрос в присутствии детей или покупателей. Вы можете предоставить друг другу кредит доверия.

Новые стратегии: идет ли речь о работе или семейной жизни, трения, порождаемые обратной связью, часто отражают различия, которые не исчезают сами по себе. В такой ситуации вместо поиска решений следует искать стратегии – новые способы жизни с учетом слабостей и промахов друг друга, забывчивости или чрезмерной вспыльчивости. В конце разговора озвучьте идеи по более гармоничному сосуществованию. Обязательно убедитесь, что вы оба точно представляете, с чем соглашаетесь.

Помните: разговоры об обратной связи редко завершаются однозначным решением. Обычно они превращаются в целый ряд встреч для обсуждения текущего положения и достижений и выработки планов на дальнейший совместный путь.

Как мы говорили, разговоры об обратной связи непредсказуемы, и нужно умело пользоваться всеми описанными выше навыками. Давайте рассмотрим разговор оценки, чтобы понять, как использовать эти навыки в процессе.

Вам предстоит ежегодный разговор с начальником отдела. Формальная часть касается бонусов, повышений и увеличения зарплаты. Кроме того, это удобная возможность обсудить все важное: ваши мысли о годе уходящем и планы на следующий.

Третий год подряд ваш рейтинг составляет 4 из 5. Бонус за рейтинг 5 в два раза выше, чем за рейтинг 4. Вы не злитесь, но все же расстроены. В прошлом году вам говорили, что главная разница между 4 и 5 в том, находите ли вы собственных клиентов или ограничиваетесь работой с клиентами, которых привлекли другие сотрудники. В этом году такая цель стала для вас приоритетом. Вам удалось привлечь двадцать три новых клиента, и контракты с ними увеличили прибыльность отдела почти на 20 %.

Давайте рассмотрим четыре способа ведения разговора. Первые три – это варианты ослабления усилий, четвертый более эффективен. В каждом случае мы исключим предварительные переговоры и рассмотрим только ту часть, в которой вы реагируете на свой рейтинг и бонус.

Первый вариант

Вы говорите: «Это просто несправедливо. В прошлом году мне сказали, что я получу рейтинг 5, если привлеку новых клиентов. Я это сделал, но мой рейтинг по-прежнему 4. Неужели никому нет дела до справедливости?»

Анализ: Мы видим здесь четыре проблемы. (1) Вы утверждаете, что результат несправедлив, но не уверены в этом, пока все не обсудите. Возможно, вы привлекли недостаточно клиентов. Может быть, клиенты оказались слишком мелкими. Может быть, изменились критерии. А, возможно, вы не дали понять, что это именно ваши клиенты. Может быть, вы неправильно поняли сказанное в прошлом году. Возможно, несмотря на хорошую работу с клиентами, на ваш рейтинг повлияли другие факторы. После разговора вы можете счесть рейтинг по-прежнему несправедливым, а можете прийти и к другому выводу. (2) «Несправедливость» формулируется как истина, а не как ваше восприятие происходящего. (3) Замечание относительно того, что никто не думает о справедливости, это личный выпад, возможно, безосновательный. Может быть, многим есть дело до справедливости. Возможно, кто-то выступал в вашу пользу. (4) Ваши слова неточны. Вам не говорили, что вы получите рейтинг 5, если приведете новых клиентов. Вам сказали, что разница между 4 и 5 – это привлечение новых клиентов.

Результат: Ваш начальник подавлен множеством разных проблем. Вы и заметить не успеете, как он начнет защищать свою идентичность справедливого человека. Ваши нападки не будут способствовать решению проблемы.

Второй вариант

Вы говорите: «Что ж, я все понял. Рейтинг 4 кажется мне низким, но, по-видимому, вам виднее».

Анализ: Это высказывание носит пассивно-агрессивный характер и сформулировано неточно. Фактически вы сказали: «Я выскажу свое недовольство так, чтобы вы задумались над тем, что я хотел сказать. Но при этом высказался я не однозначно, что говорит о моем нежелании принимать ответственность за этот разговор. Похоже, я и сам плохо представляю свои взгляды». Вы должны говорить о проблеме или не говорить – но подобная расплывчатость никому на пользу не идет.

Результат: Начальник либо не заметит, что вы высказали законное недовольство, либо разозлится из-за пассивно-агрессивного тона. В любом случае вы не узнаете, почему получили рейтинг 4, и что именно вам нужно изменить. Этот разговор может негативно повлиять на мнение начальника о вас.

Третий вариант

Вы говорите: «Надо же, а я думал, что в этом году получу рейтинг 5. Можно ли это как-то изменить?»

Анализ: Нет ничего плохого в том, чтобы высказать свои ожидания, потому что вы именно так и думали. Но вы так и не поняли, почему получили 4, поэтому просьба об изменении рейтинга преждевременна. После разговора вы можете согласиться с тем, что это адекватный рейтинг, а можете по-прежнему думать, что заслуживаете 5. В этом случае, после обработки полученной информации можно будет высказать свои соображения.

Результат: Начальник вам отказывает. Точка. Конец истории. Конец обучения. Конец возможности влияния. Возможно, начальник говорит, что подумает, но он не располагает новой информацией и не меняет образа мыслей. Следовательно, никаких перемен не будет.

Четвертый вариант: более искусный разговор

Ваша цель – показать, что вы удивлены и разочарованы, и объяснить причины этого состояния. Вы не говорите о том, что рейтинг несправедлив, не просите его изменить, не оцениваете всю систему принятия решений.

Вы хотите выяснить несколько моментов. Вам нужно лучше представлять себе критерии оценки и то, как их применили в вашей ситуации. Вы хотите понять отношение между тем, что вам сказали в прошлом году о привлечении клиентов, и текущими критериями. Вы хотите узнать, не изменилось ли что-то, не появилась ли новая важная информация – о коллегах, рынке, давлении сверху.

Получив представление о новой информации, вы можете решить, что рейтинг и бонус назначены справедливо – или нет. Вы можете поднять этот вопрос – или нет. Решив, что рейтинг несправедлив, вы можете сказать об этом, как о собственной точке зрения, а не как об объективном факте. Вы должны четко сказать, хотите ли пересмотра рейтинга или начали разговор только для лучшего понимания системы – с перспективой на будущий год.

Мы считаем, что ваш начальник нашу книгу не читал и не сразу поймет, к чему вы клоните. Поэтому придется проявить определенную настойчивость.

Вы: Я удивлен тем, что получил 4, а не 5. Но я мало знаком с процессом принятия решений и критериями, которые вы используете.

Начальник: Вы считаете, что заслуживаете 5?

Вы: Да, но все обдумав, я понимаю, что мое мнение основано на ограниченной информации. В прошлом году мне сказали, что один из критериев – привлечение новых клиентов, поэтому я постарался привлечь 23 клиента, что увеличило прибыль отдела почти на 20 %. Я полагал, этого будет достаточно для рейтинга 5, но не знаю точных критериев. Возможно, вы учитывали и другие, неизвестные мне факторы.

Начальник: Я считаю рейтинг 4 очень хорошим.

Вы: Я это ценю. Но мне важно лучше понять, как принимаются решения.

Начальник: Вы считаете это несправедливым?

Вы: У меня недостаточно информации для этого. Не могли бы вы сказать, какие факторы учитываются при определении рейтинга? И объяснить, какую роль в рейтинге играет привлечение новых клиентов и увеличение прибыли?

[Начальник объясняет систему рейтинга, а вы периодически задаете вопросы, чтобы уточнить процесс и условия, пока все не станет окончательно ясно.]

Вы: Опираясь на то, что вы мне только что рассказали, и полагая, что других факторов нет, я все же думаю, что заслуживаю рейтинга 5. Вы так не считаете?

Начальник: В отношении прибыли и клиентов я бы согласился. Но мы имеем дело не с точной наукой. Члены аттестационной комиссии учитывают разные факторы.

Вы: Представляю, насколько сложная эта работа. А другие факторы тоже имеют ко мне отношение?

Начальник: Несколько членов комиссии усомнились в эффективности вашей работы. Они не запрещали мне говорить об этом, но я не стал этого делать, потому что не согласен с ними. Я не вижу в этом смысла. Это могло расстроить вас.

Вы: Конечно, слышать это неприятно, но полезно. Я понимаю, что, вне зависимости от вашего мнения о моей работе, у некоторых руководителей есть ко мне вопросы.

Начальник: Что ж, полагаю, я могу обратиться к аттестационной комиссии и еще раз обсудить ваш рейтинг. Полагаю, ничего не выйдет, но попытаться можно.

Вы: Но как это будет воспринято комиссией?

Начальник: Всегда есть те, кто недоволен своими результатами. Но иногда результаты пересматриваются.

Вы: На этот раз я бы предпочел не поднимать вопрос рейтинга. А не могу ли я поговорить с кем-то из комиссии, у кого есть сомнения относительно моей работы? Я хотел бы узнать о проблемах, прежде чем поднимать вопрос изменения рейтинга.

В ходе разговора вы обсуждаете варианты и принимаете обязательства на будущее. Вы проделали хорошую работу – постарались понять обратную связь и продемонстрировали готовность учиться.

А ведь именно способность учиться на обратной связи и определяет ваше будущее.

В этой главе мы дадим несколько советов, как взяться за дело – как попросить об обратной связи, проверить полученные советы, ускорить обучение и отследить собственный прогресс.

Родриго предстояла первая аттестация по новой системе, и у него уже кружилась голова от таблиц, графиков, компетенций и замечаний. Родриго был подавлен и не понимал, что именно нужно делать иначе.

Участникам недавнего эксперимента повезло меньше. Их попросили перед приходом в лабораторию ничего не есть. Они входили в лабораторию один за другим, а там в небольшой печке выпекалось шоколадное печенье. Запах в лаборатории стоял одуряющий. Половине участников предложили съесть два-три печенья, а другой половине – от печенья воздержаться и съесть две-три редиски. Через какое-то время им предложили решить ряд геометрических задач – нарисовать фигуры, не отрывая карандаша от бумаги. Попыток можно было делать сколько угодно – бумаги в лаборатории хватало. Те, кому досталась редиска, сдались в два раза быстрее, совершив вдвое меньше попыток, чем те, кто лакомился печеньем. Автор эксперимента Рой Баумейстер сделал вывод, что внимание и усилия, которые мы тратим на борьбу с соблазном, или на принуждение к менее соблазнительному поведению, уменьшают запасы энергии, внимания и настойчивости для выполнения других задач[84].

Это имеет важное значение для обработки обратной связи, которая направлена на изменение поведения и привычек. Обратная связь должна быть точной, своевременной, чуткой и правильно донесенной. Но если она включает слишком много идей или требует принятия слишком многих решений и осуществления большого количества перемен, она явно чрезмерна. Человеческая способность к переменам – ресурс ограниченный. И тут чем меньше, тем лучше.

Поэтому старайтесь сделать обратную связь максимально простой. И как же это сделать? Выберите что-то одно. Подумайте, есть ли что-то одно, что вы и собеседник считаете наиболее важным? Это должно быть нечто полезное, но в то же время, не парализующее сложностью. Не стремитесь найти нечто совершенное. Это лишь загонит вас в тупик. Выберите что-то полезное. Хорошую отправную точку.

Как выбрать что-то одно? Не стоит говорить: «Мне нужна обратная связь». Это слишком расплывчато. Лучше сказать: «Над чем мне следовало бы поработать? Выберите что-то одно». Или, как мы обсуждали в главе 4, можно сделать вопрос еще более острым: «Какое одно мое действие (или бездействие) вы считаете необходимым изменить?» Это дает собеседнику возможность зайти чуть дальше, чем обычно (вы же сами спросили), и выбрать действительно самое важное.

Конечно, всегда есть экстренные случаи: когда у вас горят волосы и штаны, о чем-то одном речи не идет. И не используйте этот прием для того, чтобы отмахнуться от собеседника. Возможно, вы и не сможете решить сразу десять проблем, но, если собеседник называет все десять, значит, они есть. Постарайтесь понять и оценить их, а затем расставьте приоритеты: «Вы подняли несколько разных проблем, и мы обсудили важность каждой из них. Я серьезно намерен совершенствоваться, но по опыту знаю, что мне лучше всего сосредоточиваться на чем-то одном. Давайте определим оптимальную отправную точку».

Это не всегда просто. Когда младшая дочь посылает вам обратную связь, ей не понравится, если вы скажете, что ее старшая сестра уже дала вам «одно задание». Поэтому, в зависимости от масштаба и сложности перемен, вы можете работать и сразу над несколькими, особенно, если они относятся к разным «фронтам». Вы можете стараться стать более терпеливым по отношению к старшей и более спокойным с младшей. Стремясь к чему-то одному, вы формируете ожидания – нужно сосредоточиться.

В документах обратной связи, полученных после аттестации, Родриго нашел десятки замечаний и предложений, а также три выделенные особо «сферы совершенствования». По большей части обратная связь была расплывчатой и состояла из ярлыков (например, советы касались «эмпатии» и «вовлеченности»). В целом, обратной связи оказалось так много, что он совершенно не знал, с чего начать.

И тогда Родриго отложил документы и решил работать по-своему. Он выбрал троих коллег, с которыми наиболее тесно работал в разных ролях, начальника и коллегу, который его больше всего раздражал. Каждому он задал один вопрос: «Какое мое действие, по-вашему, снижает эффективность работы?» А затем он задавал уточняющие вопросы, чтобы прояснить позицию собеседника. Самая длинная беседа занимала десять минут.

Родриго понимал, что в результате у него на руках окажется отнюдь не одна проблема, но он искал темы. И вот что он зафиксировал в своем блокноте:

Побыстрее дай нам знать о твоих планах.

Ты отступаешь и позволяешь другим доминировать в разговоре. Учитывая твою уникальную подготовку, тебе стоит вступать раньше и быть понастойчивее.

Нужно быть более заметным для руководства.

Я не понимаю, когда ты принимаешь решение. Если решение принято, сообщай нам, чтобы мы могли двигаться дальше.

Я думаю, что твоя неорганизованность тебе сильно вредит.

Из пяти опрошенных трое указали на один и тот же недостаток. Хотя Родриго был лидером команды, но постоянно тушевался и отступал в разговоре. До этой обратной связи Родриго даже не замечал за собой такого недостатка. (Позже он вспомнил, что об этом говорилось и в аттестационных материалах. Но если бы он не искал целенаправленно, то никогда не нашел этого в море другой информации.) До сегодняшнего дня он считал, что у него обратная проблема: ему казалось, что они не позволяет членам команды участвовать в принятии решений, и он активно работал над тем, чтобы все участвовали в разговоре. Поговорив с коллегами, он обнаружил, что ему стоит более конкретно давать указания и сообщать о принятых решениях, чтобы потом команда могла обсуждать способы их реализации.

И тогда Родриго решил сосредоточиться на более активном участии в разговорах и повышении четкости указаний. Одна из коллег дала ему особо полезный совет: «Она предложила мне не бояться перегнуть палку. Если это произойдет, она обещала дать мне знать. Если я не буду беспокоиться о том, чтобы не зайти слишком далеко, то смогу быстрее разобраться с этой проблемой».

Последний способ выявить самую важную перемену – такой вопрос: «Что я мог бы изменить из того, что важно для тебя? Назови что-то одно». Шарон задала этот вопрос троим своим сыновьям за ужином: «На работе мне сейчас тяжеловато, поэтому мне нужна ваша помощь и понимание. Но для начала давайте поменяемся местами. Что я могла бы делать иначе, чтобы помочь вам, ребята?»

Шарон даже представить не могла полезного ответа на этот вопрос. Ей казалось, что, если что-то можно изменить, она уже это сделала. Восьмилетний Эйден тут же закричал:

– Больше конфет!

Между ним и двенадцатилетним Оуэном завязалась потасовка, потому что старший считал такой ответ глупым. Не лучшее начало разговора. А потом заговорил девятилетний Колин:

– Мы больше не ходим в боулинг.

Это показалось Шарон не более серьезным, чем предложение Эйдена, но она почувствовала, что для Колина это важно.

– Ты скучаешь по боулингу?

– Не особо…

– Тогда почему ты заговорил о боулинге? – удивленно спросила Шарон.

– Только там мы вчетвером делали что-то вместе, только мы одни. Но уже целый год там не были.

Колин был прав. Братья у него были более общительны и не так страдали из-за того, что не могли проводить время в кругу семьи. Но для Колина это очень много значило, а Шарон этого не заметила. Она тут же позвонила в боулинг и зарезервировала дорожку.

Один вопрос – одна проблема.

Иногда вы точно понимаете смысл обратной связи: «Теперь, когда я понимаю, что вы предлагаете, эта идея кажется мне фантастической. Ее нужно немедленно реализовать». Или: «Теперь, когда я точно понимаю, что вы предлагаете, должен решительно отказаться». Но порой мы пребываем где-то посередине и не знаем, хороша идея собеседника или нет. «Я рассмотрю ваше предложение сейчас и вернусь к нему позже, если вдруг превращусь в человека, который располагает свободным временем».

Как бы то ни было, мы стараемся анализировать полученную обратную связь, взвешивать за и против, рассматривать разные варианты – и, в конце концов, делать то, что имеет смысл. Но тут-то и возникает проблема: в любом соревновании между переменами и статус кво, преимущество за последним. Все создано равным, и меняться нам не хочется.

Прекрасный пример – Эмили. Ее некоммерческая организация поддерживает молодых родителей и обучает их навыкам родительства. Эмили создала свою организацию с нуля. Она много и упорно трудилась во имя высокой цели. Она умела вдохновлять людей и заражать их своим энтузиазмом. Реакция на ее двухчасовые публичные выступления всегда была в высшей степени позитивной. Но коллеги, приглашенные ораторы и родители постоянно говорили, что двадцатиминутное вступление, посвященное организации и ее работе, слишком уж затянуто. Ей следует сразу переходить к вечерним занятиям.

Пять лет Эмили сопротивлялась этим предложениям. В конце концов, она была отличным оратором, умела мотивировать людей, семинары получали отличные оценки, и она успешно занималась своим делом. Меняться просто не было причин.

Когда все идет хорошо, обратная связь может показаться угрожающей – и не только потому что показывает, что нам нужно научиться чему-то, в чем мы не совершенны. Обратная связь кажется угрозой, потому что заставляет нас выходить за рамки комфортного и предсказуемого существования. У нас уже все хорошо. И даже если нет, то мы, по крайней мере, представляем себе последствия. Я знаю, что везде опаздываю, но пока что никакой катастрофы не случилось. Гостям не пришлось ждать слишком долго, и в конце концов, мы же поженились, разве нет?

Вот полезнейший совет: экспериментируйте. Прислушайтесь к обратной связи, особенно, если риск невелик, а потенциальная награда может быть значительной. Не потому, что вы знаете, что это правильный совет, который непременно поможет. Но потому, что это может помочь. И потому что поступки очень часто имеют непредвиденные последствия, а все новое интересно и увлекательно. А еще, потому что мы недостаточно часто пробуем что-то новое.

Примерьте

Иногда эксперимент можно провести мысленно.

Харприт уже несколько лет преподавал, когда неожиданно получил весьма негативную обратную связь от студентов: «Профессор высокомерен, и унижает студентов. Он отмахивается от их идей и предложений».

Харприт расстроился. Подобная оценка шла вразрез с его ценностями и представлением о себе. Он всегда ставил своей задачей развитие студентов и гордился, что предан своему делу. Харприт решил обсудить результаты оценки с деканом.

– Посмотрите только на эти замечания, – сказал он. – Не понимаю, как студенты могут такое говорить.

Декан изучил документы, посмотрел на Харприта и сказал:

– Что ж, примерьте на себя.

Харприт не понял:

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Примерьте на себя, – повторил декан. – Представьте, что надели на себя шкуру студента.

– Но это невозможно, – возразил Харприт.

– Попробуйте походить в этой роли несколько дней. Не потому, что вы уже все сами знаете, а потому это лучший способ все выяснить. Если ничего не получится, не страшно. Просто снимете с себя этот образ. Но если что-то выйдет, то вам будет над чем задуматься.

Пытаться мысленно примерить на себя обратную связь порой некомфортно, зато не рискованно. Харприт последовал совету декана и через какое-то время начал понимать, что имели в виду студенты. Хотя собственные замечания не казались ему высокомерными, но теперь он увидел их со стороны. Новый взгляд на себя – не «истинный», но альтернативный – оказался чрезвычайно ценным и повлиял на взаимодействие Харприта со студентами до конца его карьеры. Но он ничего не понял бы, если бы не провел этой мысленной «примерки».

Попробуйте

Жена много лет пыталась заставить вас вставать пораньше и заниматься йогой перед выходом на работу. В этом предложении вам не нравились две части: раннее пробуждение и йога. Вы не понимали, как это может позитивно повлиять на вашу жизнь. И установили правило: «Если не понимаешь, как попытки попробовать что-то могут тебе помочь – не пробуй». Жена считает вас ленивым, но на самом деле вы просто умный.

А потом в голову приходит мысль: «Мне пятьдесят. Если я доживу до восьмидесяти, то буду просыпаться еще около 11000 раз. Если я попробую заняться йогой и мне не понравится, у меня останется еще 10999 дней, когда я смогу просыпаться в удобное время».

И утром вы поднимаетесь пораньше и занимаетесь йогой. Вы с удивлением обнаруживаете, что современная йога отличается от йоги времен вашей юности. После занятия инструктор говорит вам: «Надеюсь, вы ничего себе не повредили». Но несмотря на эту «обратную связь», вам приходится признать, что это было неплохо. А результат занятия ощущался весь день – и это тоже было приятно. Вы решаете побывать еще на нескольких занятиях, просто так, чтобы попробовать.

Единственный недостаток ситуации в том, что жена была права, а вы ошибались и вынуждены это признать. Но вы возражаете: «Я не ошибался, потому что это совершенно другая йога, а я этого знать не мог». Именно! Вот почему такие вполне безопасные эксперименты очень полезны. Их можно проводить совершенно спокойно, потому что вы знаете, что имеете право на ошибку. Они, конечно, случаются, но не так часто, как думает жена.

Вы удивитесь

Доктор Атул Гаванде – известный хирург, автор статей в журнале New Yorker и профессор Гарвардской медицинской школы. Если кто-то и достиг вершин в своем деле, то это он.

Но Гаванде тоже искал способы совершенствования. Он пригласил хирурга-наблюдателя, чтобы тот проанализировал его работу и дал советы по развитию хирургической техники и достижению еще более выдающихся результатов. Вполне возможно, что наблюдатель заметит то, чего не замечает он сам.

Рекомендации удивили Гаванде. Он получил массу технических предложений («Когда вам хочется поднять локоть, вам нужно либо сдвинуть ступню, либо выбрать другой инструмент».)[85] Наблюдатель заметил и ряд слепых зон своего клиента. Драпировки на операционном столе обеспечивают идеальное поле зрения для выполнения процедуры, но частично блокируют визуальный контакт с ассистентом, который стоит с другой стороны стола. Гаванде этого не замечал, а наблюдатель заметил сразу же. «Он сказал, что я упускаю возможность помочь своим коллегам работать лучше», – рассказывает Гаванде[86]. Влияние этих советов оказалось огромным. В течение нескольких месяцев Гаванде использовал идеи хирурга-наблюдателя, и количество осложнений после его операций резко снизилось.

Он пригласил наблюдателя, не потому что знал, что это необходимо и предвидел конкретные улучшения. Он сделал это, потому что в подобном шаге не было никакой опасности, пусть плюсы были и неочевидны, но попробовать стоило. И результаты превзошли все ожидания. Это пошло на благо пациентам и другим врачам, которые увидели в нем образец для подражания, человека, открытого для всего нового, для обучения и совершенствования.

Чтобы снизить ощущение опасности, нужно переформулировать вопрос, связанный с обратной связью. Если вопрос звучит так: «Должен ли я ходить на йогу всю жизнь?», ответ почти наверняка будет отрицательным. Если же спросить себя «Должен ли я сходить на одно занятие и посмотреть, понравится ли мне это?», то цена вопроса резко снижается.

Эмили получила совет – сократить свое двадцатиминутное вступление – и увидела в нем рекомендацию навсегда отказаться от привычной практики: до конца жизни веди семинары иначе. Кстати, если признаться, что всю жизнь ошибалась, это тоже будет полезно.

Эмили решила измениться, когда отказалась от такого подхода. Хотя она и не была уверена, что отказ от долгого вступления – это правильно, но решила попробовать и посмотреть, что получится. На очередном семинаре она поздоровалась и сразу же перешла к сути программы.

Каков результат этого эксперимента? В выступлении было несколько неловких моментов – ведь Эмили пришлось отказаться от обычного сценария. Оказалось, что некоторые части стандартного вступления все же стоит сохранить. Но ей стало ясно, что сохранять все двадцать минут не нужно.

– В следующий раз я за пять минут расскажу то, что им действительно нужно знать, а в конце занятия тем, кто хочет узнать побольше, предложу печатные материалы.

Это не раз и навсегда. Это лишь сейчас и иногда.

Некоторые эксперименты оказываются пустой тратой времени – поэтому мы и называем их экспериментами. Но, в целом, жизнь вознаграждает нас за готовность испытать обратную связь, даже когда мы не уверены в том, что она правильна, или даже уверены в ее ошибочности. По крайней мере, собеседник убедится, что вы готовы последовать его совету, а это самым благотворным образом скажется на ваших отношениях.

Вот история Бернарда и новой системы отслеживания клиентов.

Начальник отдела продаж несколько месяцев заставлял его использовать новую базу данных, которая позволяла вводить и получать данные из любой точки мира и делиться информацией со всеми. Если Бернард уедет в отпуск, ему не придется тратить массу времени на передачу дел. Он просто даст своему заместителю имя файла. И ему не придется беспокоиться из-за потерянных листочков с телефонами, адресами электронной почты и загадочными записями о приоритетах и предпочтениях конкретных клиентов.

Система была замечательной, и Бернард поверил в ее полезность. Но он никак не мог заставить себя переключиться. Он начинал использовать систему, раздражался и переключался на работу с клиентами. Иногда он использовал систему несколько дней, потом забывал, а через неделю обнаруживал, что у него скопилось столько информации, что только на ее ввод уйдет несколько часов. Он много лет делал заметки и привык полагаться на карандаш и бумагу, сколь бы старомодной ни казалась эта привычка. Это нерационально. Это сопротивление переменам.

Иногда мы не делаем правильных, разумных, эффективных, полезных вещей, потому что не знаем, что это такое. Но иногда точно знаем, что это правильно, разумно, эффективно и полезно, и все равно этого не делаем.

Эта проблема не нова. Помните историю Одиссея? Он боялся поддаться зову сирен, песни которых погубили немало моряков. Одиссей знал, что не сможет сделать верный выбор, когда услышит соблазнительную песню посреди открытого моря. Он решил не полагаться на силу воли и не испытывать себя в такой опасный момент. Одиссей приказал морякам заранее привязать его к мачте. Он исполнил свое желание и подавил способность поддаться будущему искушению.

Гомер говорит о трудности правильного выбора, и это в равной степени полезно и Одиссею, и Бернарду. Экономист Томас Шеллинг много пишет о нашем удивительном поведении, когда речь заходит о неспособности выполнить, обязательства которые мы даем сами себе. Эта неспособность проистекает из расщепления личности, характерного для всех нас[87]. В воскресенье вечером мы решаем с понедельника сесть на диету и ограничить потребление углеводов. Но в понедельник перед нами встает выбор: насладиться ли традиционным утренним маффином или ограничиться только яйцами и ветчиной? Конечно, это не зелень, но без углеводов точно так же неинтересно. Да и вообще, какая разница, начать диету сегодня, завтра или даже на следующей неделе?

Так наше «я» понедельничного утра нарушает соглашение, заключенное нашим «я» воскресного вечера. Мистер Воскресный Вечер хочет покончить с прокрастинацией и приступить к диете. Нежелание мистера Понедельничное Утро измениться ему отвратительно, но что он может сделать? Утром в понедельник вся власть переходит в другие руки.

И мистер Воскресный Вечер спрашивает себя: «Могу ли я не только принять решение о переменах, но еще и заставить мистера Понедельничное Утро подчиниться моему выбору?»

Это возможно. Мистеру Воскресный Вечер нужно изменить условия выбора, чтобы мистер Понедельничное Утро пришел к «верному» выводу: мы оба должны начать диету.

Сделать это можно двумя способами. Можно повысить позитивную привлекательность желаемой перемены или усилить негативные последствия отказа от перемен.

Давайте сначала рассмотрим, как сделать перемены более привлекательными для мистера Понедельничное Утро.

Сделайте перемены социальными

Все неприятное становится менее неприятным, когда у вас есть компания. Найдите друга, коллегу или коуча и предложите сесть на диеты вместе. Оговорите время контроля, пишите друг другу о провалах и триумфах, соберитесь за обедом (без углеводов!), чтобы обсудить прогресс. Сочувствуйте друг другу. Наставляйте, поддерживайте, честно рассказывайте.

Социальный подход делает неприятную задачу занимательной. Ну хотя бы слегка занимательной. Сочетание перемен с человеческим общением воссоздает эмоциональную историю усилий. Теперь вы не думаете «Я страдаю». Эту мысль вытесняет другая: «Мы проходим через это вместе». Друзья вместе устраивают генеральную уборку в шкафах. Студенты вместе занимаются. Писатели-одиночки отправляются работать в общее офисное пространство.

Вторая причина заключается в необходимости отчитываться перед кем-то. Вы можете позволить себе сорваться, но теперь приходится думать не только о себе. Кроме того, совместный путь дает возможность признания. Друг на диете или новый тренер отлично понимают, на какие жертвы вы идете. Они видят ваш прогресс, ваш пот, поддерживают старания. Их признание мотивирует вас к продолжению диеты, даже если уже давно хочется бросить.

Экстраверты видят в этом смысл – они всегда черпают энергию в обществе других людей. Интровертам такой подход становится тяжким грузом – мне не только нужно сидеть на диете или заниматься физическими упражнениями, но еще и с людьми встречаться.

Впрочем, вам совсем необязательно с кем-то дружить или записываться в городской велосипедный клуб. Интернет-сообщества – прекрасное место для контактов, сочувствия, обмена полезными советами и отчетности. При этом можно не снимать пижаму и не вести неловких светских разговоров. Интернет-сообщества объединяют людей по самым разным интересам – идет ли речь о контроле за расходами, стрессе при воспитании ребенка-аутиста или о похудении. Может быть, и Бернард сможет найти такое сообщество – или создать его. И это поможет ему, наконец-то, начать в полной мере использовать новую электронную систему. В конце концов, система-то замечательная.

Ведите счет

Еще один способ повысить награду за верность принятым обязательствам – ведение счета. Это главная причина зависимости от видеоигр – в них ведется постоянный контроль вашего прогресса, а также есть предложение все обнулить и начать снова.

Сигеру Миямото – создатель популярнейших видеоигр Nintendo – франшизы Mario Bros. и The Legend of Zelda. Когда Миямото исполнилось сорок, он решил привести себя в хорошую форму. Он занялся бегом и плаванием и составил таблицы занятий и веса, разместив их на стене в ванной. Такое «ведение счета» помогло ему превратить занятия из процесса самосовершенствования в игру[88].

Миямото сделал это для себя, а потом и для всех нас. Его игра Wii Fit заняла третье место по продажам среди консольных игр всех времен. Доска для балансирования вас взвешивает, а время занятий и результаты фиксируются, бежите ли вы по тропическому острову или крутите хула-хуп. Элемент игры может «заставить людей делать то, чего они не хотят делать в нормальной жизни», – объясняет Миямото. Так можно увлечь человеческое «я» сложным делом и решением проблем. А ведение счета – это способ получения позитивного дофамина от обратной связи, что подталкивает к продолжению занятий.

Геймификация[89] оказалась настолько притягательной, что теперь используется (хотя отношение к этому приему неоднозначно) повсюду – от обслуживания клиентов до просвещения. Многие школьные учителя физики в Массачусетсе советуют своим ученикам играть в JogNog, интернет-игру, в которой участники набирают баллы за ответы на «башни» вопросов по физике. Их результаты сравниваются в общенациональном масштабе в реальном времени и отражаются на доске лидерства. Восьмиклассник Антуан, который раньше считал физику «скучной» и «слишком простой», все выходные провел не за видеоиграми, а за ответами на тысячи вопросов по физике. Он постоянно изучал лидерскую доску, сравнивая свои результаты с ближайшим соперником. Антуан постоянно бормотал себе под нос: «Я должен его обойти – это вопрос чести». Так что теперь речь пошла уже не только о физике.

Лучшее, что есть в играх, это «волшебный баланс между восторгом столкновения с новыми проблемами – и удовольствием от решения прежних», – так пишет об играх Миямото Ник Паумгартен. Невозможно сохранить мотивацию, если постоянно приходится стараться изо всех сил. Нужно испытывать удовлетворение от использования хорошо освоенных навыков, чередуя их с новыми, которые еще предстоит освоить. Невозможно постоянно находиться на кривой обучения. Вам нужны тихие долины для отдыха и восстановления сил.

Как же использовать эти приемы для обработки обратной связи и осуществления перемен? Для любой ли проблемы можно вести счет? Есть ли способы сделать процесс более конкурентным, игровым или приносящим удовлетворение? Если вы стараетесь победить прокрастинацию, то можно ли создать систему поощрений ежедневных достижений? Если вы пытаетесь выполнить просьбу мужа и перестать сквернословить, то идея кидать денежку в копилку за каждое нецензурное слово не только повысит степень осознания, но еще и привлечет детей для «помощи». Загрузите приложение, которое будет отслеживать выбор продуктов и подсчитывать калории. Положите в карман шагомер и проверяйте, удалось ли вам побить вчерашний рекорд. Такой подход может убедить мистера Понедельничное Утро забыть про маффин.

Пока что мы говорили о повышении привлекательности перемен. Теперь же давайте перейдем на другой конец шкалы: как повысить цену отказа от перемен.

Привяжите себя к мачте

Подумайте вот о чем. Что если выбор будет стоять по-другому: отказаться от углеводов или выбрать на завтрак маффин и пожертвовать 500 долларов американской нацистской партии? Такой подход сразу же изменит притягательность маффина, верно?

Но почему один из вариантов должен быть таким странным – «съесть маффин и пожертвовать 500 долларов американской нацистской партии»?

Он не должен таким быть, если только вы не создадите такие условия осознанно, привязав себя к мачте. Как же это работает? Отдайте другу 500 долларов, чтобы он сохранил эти деньги для вас. Если в назначенный день вы не сядете на диету, он перечислит эти деньги американским нацистам. Это никак не связано с вашей диетой, но кардинально меняет условия выбора.

Томас Шеллинг сумел бросить курить, поставив себе такое условие. Он помог врачам избавиться от наркотической зависимости, заставив их писать признательные письма в медицинский совет. Они писали такие письма, запечатывали и отдавали друзьям, чтобы те отправили их, если врачи сорвутся. Еще одна дорожка кокаина становилась не просто дорожкой, а путем к лишению лицензии, концу карьеры и репутации.

Распознавание кривой «джей»

В работе над переменами есть шаблон, с которым следует познакомиться, потому что он очень распространен и оказывает огромнейшее влияние на наше поведение и выбор. Этот шаблон так важен, потому что он умело маскируется и любого может одурачить.

Когда мы пытаемся получить обратную связь, которая требует перемен или начала новой, трудной деятельности, возникает шаблон, который получил название кривой «джей». Представьте себе график, где вертикальная ось отражает благополучие (счастье, довольство жизнью и т. п.), а горизонтальная – время. Пик – это счастье, падение – несчастье. Левая точка – сейчас, правая – позднее.

В плане счастья мы начинаем где-то посередине. Мы живем обычной, привычной жизнью, поэтому находимся в состоянии среднего счастья. Возможно, наш обычный подход вполне эффективен, хотя и вызывает определенное недовольство (обратную связь) со стороны окружающих. А, может быть, мы и сами недовольны сложившимся статус кво, но пока что ничего не можем изменить.

А теперь нужно поговорить серьезно. Мы твердо решили, наконец-то, научиться плавать, больше общаться с людьми, прекратить сплетничать, выезжать в аэропорт пораньше, больше времени уделять членам команды. Мы приступаем к переменам, и вдруг уровень счастья стремительно падает. Это неприятно. Это неловко. Наши действия не улучшаются, а ухудшаются, и мы впадаем в умеренную депрессию. Мы начинаем соскальзывать вниз, и состояние становится все хуже. Наша депрессия вполне обоснована: «Я и раньше звезд с неба не хватал, но сейчас, когда я меняюсь, все изменилось к худшему. Я ужасно себя чувствую. Мне не нравятся эти перемены.»

Такова ситуация сейчас. Мы начинаем задумываться о будущем. Как же все будет с этими непонятными переменами? Мы и дальше будем скользить вниз, пока не разобьемся?

Конечно, нет. Мы должны остановиться. Перемены были большой ошибкой.

Мы прекращаем перемены. Простите, мистер Воскресный Вечер, мы пытались… Просто ничего не получилось.

История печальная, но вполне разумная… если наши предположения о продолжении падения верны. Но что, если мы, оказавшись на дне кривой, начнем подниматься по склону счастья? Что если мы на пути к преодолению старого уровня довольства и навыков?

Другими словами, что, если кривая имеет невероятную форму буквы «джей»? Реальность такова, что, когда вы меняете свои привычки и подходы или овладеваете новым навыком, прежде чем ситуация улучшится, она будет ухудшаться. Более того, вы наверняка почувствуете себя гораздо хуже, прежде чем вам станет лучше. В такие моменты полезно вспомнить, что траектория не всегда будет опускаться, а со временем начнет подниматься.

А это говорит нам о том, что прежде чем приступить к переменам, полезно будет заранее отвести на это конкретный промежуток времени – время на самый тяжелый, первый этап перемен. Отведите на это две недели, тридцать дней, фискальный год – любое разумное время на проверку полезности нового поведения. Учитесь ли вы спать с дыхательным аппаратом, который предотвращает состояние апноэ или управлять целой лабораторией, вам нужно не позволить нисходящей кривой лишить вас решимости действовать[90].

Понимание типичной траектории кривой «джей» – вот что помогло Бернарду. Первые несколько недель с новой базой данных стали небольшой катастрофой. Он терял данные, медленно вводил информацию – гораздо медленнее, чем делал заметки. Но он начал вести счет количества успешно введенных в систему клиентов, и процент неудач медленно начал снижаться. Через шесть месяцев Бернард вводил информацию в компьютер, одновременно разговаривая с клиентом по телефону. Ему стала нравиться доступность информации на собственном телефоне, и ему не нужно постоянно носить с собой ноутбук. Теперь Бернард наслаждается всеми преимуществами восходящей части кривой «джей».

Эти идеи помогут вам сохранить решимость воспринять обратную связь и осуществить перемены. Увидев выбор в новом свете или реально его изменив, вы можете изменить свое поведение, тем самым запустив позитивный цикл. А движение – начало и продолжение действий – это главная цель.

В старшей школе один из авторов (не скажем, кто именно) был защитником в футбольной команде. Поначалу он почти не играл, поэтому, когда в субботу его вызвали на поле, восторгу не было предела. Защитники собрались на поле, и тренер рявкнул: «В зону и из зоны!» Все разбежались по своим местам.

Дага охватила паника. Он не понимал, что скомандовал капитан. Внутренний голос вопил: «Я играю за школьную команду, на меня все смотрят, а я понятия не имею, что делать! Я не знаю, куда бежать и что делать! Что со мной не так?»

– Что значит «в зону и из зоны»? – отчаянно крикнул он капитану.

– Мы не знаем! – рявкнул в ответ капитан. – Просто контролируй кого-нибудь!

После игры Даг рассчитывал, что капитан или кто-то еще спросит у тренера, что означала его команда, но никто этого не сделал. Совершенно понятно, если никто не понимает команды, то остается просто «кого-то контролировать». Именно это Даг и делал до конца сезона. К концу сезона результаты команды впечатляли: 0–8.

Даг мог бы сказать тренеру: «Нельзя ли снова объяснить принципы действия на поле, чтобы я все понял?» Но он боялся признаться, что чего-то не понимает. И вообще, спрашивать – неправильно. Тренеры тренируют, а игроки играют. Игрокам не положено «тренировать тренеров» и помогать им понять, что нужно игрокам для достижения лучших результатов.

Термин «тренер» мы используем в широком смысле. Это любой, кто посылает вам обратную связь. Конечно, сюда относятся и официальные наставники, но гораздо чаще «тренерами» для нас становятся коллеги, клиенты, соавторы, участники одной группы, соседи по комнате, друзья или родственники. Мы сотрудничаем, чтобы выпустить качественный продукт, просим коллег помочь нам добиться наилучших результатов, получаем советы (прошеные и непрошеные) от финансовых консультантов или от дядюшки Фила. Но слишком часто мы реагируем, как те футболисты: не поняв смысла совета и не представляя, как ему следовать, мы не пытаемся его обсудить. Коллеги и члены семьи не знают, что их совет был понят неправильно. Они видят, что мы не следуем их советам, но не понимают, что сами были частью проблемы.

И это очень печально, потому что наставлять своего тренера – обсуждать с ним то, что может вам помочь и почему – это один из самых эффективных способов ускорить обучение.

«Тренировать тренера» вовсе не означает, что нужно создать закон о том, как с вами следует разговаривать: «Когда вы указываете на мои постоянные опоздания, я расстраиваюсь, поэтому с сегодняшнего дня постарайтесь ограничиваться только похвалами» или «Я бы показал лучшие результаты на визуальном экзамене, если бы буквы были крупнее».

Ваша задача вовсе не в том, чтобы возвести барьеры на пути негативной или неудобной обратной связи. Как раз наоборот. Ваша цель – найти способ сотрудничества с тренером ради четкого и эффективного общения. В таких условиях вы сможете максимально быстро усвоить все необходимое и важное. Цель – работать совместно, чтобы минимизировать непонимание.

А для этого существуют переговоры. У вас есть определенные предпочтения, и у вашего тренера тоже. Вы высказываете просьбы, которые с его точки зрения неэффективны. Такова природа подобных разговоров. Речь не о требованиях, а о совместном обсуждении с целью достижения максимального эффекта.

В восприятии обратной связи есть масса элементов, которых вы просто не осознаете. Вы же не тратите двадцать четыре часа в сутки на размышления о плюсах и минусах обратной связи. Да и слепые зоны есть у каждого. Но вы наверняка осознаете некоторые свои реакции на обратную связь – ведь вы же задумались об этом, потому что текущее положение вас не устраивает (в том числе и те ситуации, когда вы вообще не получаете никаких наставлений). Как бы то ни было, обсуждать эту проблему с собеседником нужно открыто и конкретно. Вот несколько примеров, как это может выглядеть:

Тонкие намеки не для меня. Говорите абсолютно открыто и не бойтесь меня обидеть. Я не обижусь.

Поначалу я обычно включаю защитный механизм, но потом начинаю размышлять и думать, чем обратная связь может быть мне полезна. Поэтому, почувствовав мою защитную реакцию, не пугайтесь. Я обязательно обдумаю сказанное вами, даже если мне это не понравится.

Я лучше реагирую, когда советы облечены в форму идеи, которая может помочь, а не однозначно правильного ответа. В такой ситуации я сразу же начинаю спорить с «однозначностью» и «правильностью» вместо того, чтобы задуматься, есть ли в совете нечто полезное.

Вот что я сейчас делаю в целях самосовершенствования:. В этой сфере мне нужна помощь. Все остальное отошло на задний план, хотя я понимаю, что и в других сферах мне тоже нужно поработать.

Я очень чувствителен к негативной обратной связи. Поэтому не стоит делать мне замечаний в ходе презентации, если только это не срочно и не требует немедленных действий.

Изложите свои идеи, объясните их основания и будьте открыты для предложений тренера по поводу того, что вы ему только что рассказали.

Кстати, тренер может с легкостью отмахнуться от ваших просьб и сомнений, подумав: «Ну да, у всех нас есть идеальное представление о том, как нам хотелось бы получать обратную связь. Но важнее всего смысл такой связи!». И отчасти это справедливо: разговор – это не набор препятствий, вокруг которых тренеру приходится маневрировать. Но мысли по поводу наилучшего и наиболее эффективного способа обучения могут сильно повлиять на нашу способность воспринимать обратную связь. Мы объясняем свою защитную реакцию не для того, чтобы блокировать собеседника, а чтобы помочь ему высказаться максимально эффективно.

Иногда обратную связь мы получаем от реальных наставников, руководителей, коллег или друзей, которым хочется дать совет. В таких случаях полезно будет обсудить стили и предпочтения в области обратной связи, а также проблемы обучения.

В центре разговора должны находиться три темы. Две первые связаны с получателем обратной связи:

(1) Ваш характер и склонности в области обратной связи.

(2) Сферы развития, над которыми вы в данный момент работаете.

Третья тема связана с тренером:

(3) Его философия, сильные и слабые стороны и просьбы.

Далее вы найдете ряд вопросов, которые помогут вам повысить эффективность общения.

Полезно будет прояснить, является ли беседа конфиденциальной, как часто общение будет повторяться, каким образом будет оцениваться прогресс и каковы ваши приоритеты и цели. Поставьте перед собой конкретную цель и подумайте, как ее достичь.

В вашей жизни есть и «случайные тренеры» – например, сосед, который смертельно надоел. Здесь тоже может помочь обсуждение ролей и взаимных ожиданий. Представьте, что сосед зол из-за того, что ваша собака периодически забирается в его сад. Сосед «наставляет» вас, требуя сделать изгородь выше, посадить собаку на цепь, а еще лучше – переехать куда подальше. Свои «наставления» он передает вам через записки в почтовом ящике.

На вас это не действует. Во-первых, вы не уверены, что собака забирается в соседский сад так часто, как говорит сосед. Впрочем, утверждать это трудно, потому что вы узнаете об этом лишь на следующий день, когда разбираете почту. Кроме того, вас удивляет и раздражает враждебный тон записок.

Ухудшится ли ситуация или исправится сама по себе – это никак не связано с собакой, вам придется взять инициативу на себя и «потренировать тренера». Позвоните или зайдите к соседу с конкретными целями: во-первых, вам нужно собрать информацию о том, что происходит – как часто собака забирается в сад, что делает сосед, увидев собаку, и наносит ли собака реальный ущерб; во-вторых, нужно объяснить соседу, как найти с вами общий язык; в-третьих, вы должны обсудить взаимные ожидания относительно будущей совместной работы.

Вы можете сказать: «Пожалуйста, увидев мою собаку во дворе, звоните мне сразу же. По вашим запискам я узнаю о произошедшем лишь на следующий день и не могу понять, почему она у вас оказалась». Можете добавить: «Я надеялась, что наша изгородь достаточно прочна, но, похоже, нужно что-то сделать. Дайте мне время разобраться, нужно ли ее ремонтировать или можно будет найти другое решение. Я сообщу вам об этом до выходных». Сосед должен знать, что вы принимаете близко к сердцу его недовольство, но вам нужно время, чтобы все обдумать и предложить решение. Такой подход поможет предотвратить усиление конфликта.

Иерархия также оказывает влияние на подобные беседы. Мы с вами уже говорили о необходимости разделять наставление и оценку. Когда тот, кто вас оценивает, одновременно и наставляет, сделать это нелегко. Иногда такая ситуация неизбежна. Вы не можете иметь сразу двух супруг: одну, которая вас наставляет, и вторую, которая решает, стоит ли сохранять брак. Но когда оценку и наставление вам могут дать разные люди, лучше, чтобы так и было. Лучше всего иметь наставника, который не занят вопросами премий и карьерными решениями.

Но иногда, наставником становится начальник, и другого выхода нет. В таком случае «тренировать тренера» нужно осторожно: «Я бы никогда не смог сказать начальнику нечто подобное. Он определяет мое будущее. Я не могу сказать ему, что я – неуверенный в себе, некомпетентный человек».

Конечно, вы должны тщательно обдумать, что можно комфортно обсудить в конкретных отношениях. Но разговор об обратной связи не требует рассказа о прежних неудачах. Вы не обязаны признаваться, что с двух прежних мест работы вас уволили из-за дорогостоящих ошибок. Можно сказать: «Меня приняли на работу за масштабность мышления, но мне приходится иметь дело с массой деталей. Мне нужно научиться быть более детально ориентированным. Мне бы очень помогло, если бы вы указывали мне на ошибки сразу же, чтобы я мог их быстро исправить».

Формулируя просьбу об обратной связи, говорите об эффективности, а не об амбициях. Не говорите: «Обратная связь на совещаниях очень важна для меня, потому что за пять лет я собираюсь стать вице-президентом». Избегайте пустых обобщений: «Обратная связь на совещаниях важна для меня, потому что я считаю этот навык очень важным для современной профессиональной среды». Просьба об обратной связи всегда должна быть связана с повышением эффективности вашей текущей работы: «Обратная связь на совещаниях важна для меня, потому что, в свете грядущего слияния, я хочу использовать командное время максимально эффективно». Так цель и последствия будут одинаково значимыми для вас обоих.

Есть и еще кое-что важное для обоих собеседников. Работники, которые просят о негативной обратной связи (наставления о возможностях самосовершенствования), обычно получают более высокие рейтинги на аттестациях[91], но демонстрация интереса к обучению никак не показывает, чему именно вам следует учиться. Она показывает, насколько вы хороши в процессе обучения.

Конечно, как и во всем, не нужно доходить до крайности. Дэна буквально съедала жажда обратной связи. Его желание совершенствоваться поначалу всем нравилось, но потом постоянные просьбы начали надоедать. «После каждой встречи с клиентом он просит сделать замечания по его работе, – жалуются коллеги. – Мы больше не в силах это выносить».

Если вы пытаетесь превратить всех окружающих в личную армию обучения, то это ведет только к выгоранию, и ваши коллеги вскоре взбунтуются. Не считайте, что единственный способ обучения – спрашивать окружающих, что они думают о вас и как могут помочь. Попробуйте задавать вопросы о них самих. Что они думают о служебной проблеме, с которой столкнулись вы оба? Была ли подобная проблема в прошлом? Какие ошибки совершали люди в такой ситуации? Почему сегодня утром коллега отреагировал на проблему именно так? Людям нравится говорить о собственных мыслях и опыте. Из их мудрости вы можете научиться очень многому – не меньше, чем из конкретного наставления.

Наставниками не рождаются, и на наставников не учатся. Ваш тренер – такой же докер или юрист, как и вы. Поэтому роль наставника может вызывать у него дискомфорт. Даже у лучших наставников есть свои сильные и слабые стороны.

Можете спросить, какие сложности он испытывает в вашей совместной работе. Он может ответить:

Я не всегда понимаю, что вы думаете, слыша мои предложения. Я не понимаю, согласны вы со мной или не согласны. И я не понимаю, считаете ли вы возможным сказать о своем несогласии.

Фирма требует, чтобы у женщин были наставники-женщины. Я рада работать с вами. Я выросла вместе с тремя братьями, и у меня четверо сыновей, так что работа с вами станет для меня полезным уроком.

Признание для меня – это дым над водой. Я не стремлюсь к нему, и все говорят, что я не умею говорить об этом. Но я хочу быть хорошим наставником, поэтому вы должны все понимать с самого начала.

Годы идут, вы поднимаетесь по карьерной лестнице. Количество людей, готовых рискнуть и дать вам наставление, постоянно сокращается. Вы можете получить оценку – от рыночных аналитиков, отдела продаж и совета директоров. Вы можете получить признание – аплодисменты после вашего выступления, благодарность подчиненных, которые ценят вашу готовность уделять им время и внимание. Но искреннее и честное наставление становится редкостью.

Все мы люди. И мы считаем постепенное сокращение количества наставлений естественным – все дело в нашем мастерстве и эффективности. Честно говоря, так оно и есть. Вы стали большим начальником именно потому, что умеете хорошо делать свое дело. Но у всех есть недостатки и слабости. А в силу сложности вашей работы, которая постоянно нарастает, эти недостатки и слабости могут дорого обойтись. Вам нужна помощь, чтобы видеть свои слепые зоны: они могут повредить не только вам, но и организации в целом.

Даже если вы возглавляете крупный банк или играете в финале Уимблдонского турнира, наставничество может быть вам полезно. Как и всем нам. Надежный советник поможет вам справиться с проблемой сложного выбора или подготовиться к очередному удару.

Некоторые формы наставления возможны только от подчиненных. Они знают то, чего не знают другие. Они знают, как вы на них влияете. На совещаниях они замечают ваши слепые зоны. Они видят все промахи и понимают, какие ваши действия вредят общему делу, порождают для них дополнительную и ненужную работу. От своих подчиненных они узнают, чего по мнению других работников, вы не понимаете, на что не обращаете внимания, а что попросту не представляете.

Подчиненные – это ценный источник информации, и удивительно, что мы не пользуемся их знаниями регулярно. Это все равно, что ползти в дорожной пробке и не обращать внимание на то, что у вас есть прямая связь с вертолетом ДПС, который парит над дорогой: оттуда можно получить более полную информацию, чем из вашей машины. С вертолета вам могут сообщить о состоянии пробки, опасных местах и вариантах объезда. Все это поможет вам быстрее добраться до места.

Обеспечить поток информации в организации нелегко, и вам придется провести определенные гидравлические работы. Почему? Не забывайте, что большинство ваших собеседников будет опасаться высказывать свои взгляды – особенно при разговоре с вышестоящими. Никому не хочется портить отношения с начальством – ведь вы можете не согласиться с их обратной связью, разозлиться, включить защитный механизм или предпринять какие-то меры. Они не хотят вас обидеть, смутить или смутиться из-за неудачного разговора.

Когда руководитель показывает, что заинтересован в обратной связи и открыт для предложений, это положительным образом сказывается на атмосфере в организации. Начальник должен быть уверен в себе, чтобы спрашивать об обратной связи и реально прислушиваться к предложениям. С таким начальником можно работать.

Можно рассмотреть отношения «обратного наставничества». Если у вас есть несколько наставников с разных уровней организации, то вы сможете увидеть полную картину и себя их глазами. Как выглядит организация с уровня производства? Как воспринимают ее молодые сотрудники и клиенты? Что беспокоит работников филиалов в Каракасе, Калгари или Куала-Лумпуре? Что думают их клиенты о новой системе глобального маркетинга? Не стоит полагаться на чужие приоритеты. Вам нужно выяснить собственные, их влияние на всю организацию и неожиданные последствия. Так вы будете работать совместно с сотрудниками и своевременно корректировать курс.

И последнее замечание по наставлению своего наставника. Из наших уст это может показаться нескромным, но вам, вашим коллегам и родственникам будет полезно прочесть эту книгу совместно. Нет, конечно, не одновременно. Мы не рассчитываем, что вы будете читать ее вслух за чашкой какао. Но вы можете выбрать конкретную главу, а потом обсудить ее за обедом или ужином. Для такого разговора не нужна повестка. Просто обсуждайте свои мысли и реакцию на прочитанное. Наши идеи могут стать катализатором такого разговора. Выберите несколько идей, которые показались привлекательными, и те, которые вы сочли бесполезными, и обсудите их. Загляните на наш сайт www.stoneandheen.com и загрузите оттуда руководство для лидеров команд, где вы найдете полезные вопросы для эффективной дискуссии. Кроме того, там же вы найдете предложения по ведению подобных дискуссий.

Если заинтересуетесь, можете написать на нашу электронную почту, и мы обязательно постараемся ответить. Напишите, что было для вас полезно, а что нет. И обязательно дайте короткое, четкое описание защитной тактики «В зону и из зоны», если вам это удастся.

Мы не затронули еще одну тему: как впустить человека в жизнь с тем, чтобы он помог вам трансформировать отношения. И не только потому что вы чему-то научились, но потому что само взаимодействие порождает связь и меняет ваши роли внутри этих отношений. Вы становитесь скромным, уязвимым – и в то же время уверенным настолько, чтобы просить о помощи. Партнер становится человеком, который может помочь, пользуется уважением и признанием в такой степени, что его можно попросить о помощи.

В главе 10 мы говорили о том, как важно устанавливать границы. Вы должны знать, как и когда нужно изгонять людей с вашей эмоциональной территории. Но точно так же нужно знать, как и когда человека можно впустить – хоть в ухоженный сад, хоть на запущенную свалку. Для многих из нас это серьезная проблема.

Давайте говорить честно: территория каждого из нас – это одновременно и сад, и свалка. Сад может быть запущенным или ухоженным, крохотным огородиком или просторным парком. Но у всех нас кое-что в старом сарае, и всем нужно разобраться, что делать с накопившейся кучей страхов и старыми коробками стыда, на которые мы постоянно наталкиваемся. Чтобы впустить туда кого-то, даже мельком, нужна смелость. Так и возникает истинная близость.

Восприятие обратной связи в отношениях оказывает огромное влияние на эти отношения. И перемена в восприятии часто может изменить сами отношения. Давайте рассмотрим четыре распространенных варианта, где обратная связь выходила за пределы нормы, и поговорим, как позволить кому-то все изменить.

Розанна лишь несколько лет назад заметила перекос в своих отношениях:

– Люди обращаются ко мне за помощью. Я умею отлично слушать и помогать. И мне это нравится. Но я начала замечать, что все мои разговоры – о чужих проблемах. Я знала, что и с кем происходит, но даже ближайшие подруги не знали, что происходит со мной.

Поначалу она решила, что друзья и коллеги просто эгоисты.

– Но теперь я понимаю, что я «медленно раскрываюсь». Я не спешу делиться личной информацией и никогда не прошу о помощи. Я посылаю сигналы, которых сама не сознаю. И люди понимают, что им лучше держаться подальше и не расспрашивать.

Розанна защитила периметр своей территории молчанием, и осознание этого пришло к ней не сразу.

– Я поняла, что такое положение дел мне не нравится, и решила измениться. Я начала отрабатывать очень конкретный навык: мне нужно было научиться просить о помощи. Но пришлось очень нелегко. Забавно: я – человек с миллионом проблем, но никто из окружающих не казался мне способным помочь мне их решить. Да и как понять, к кому можно обратиться? И о чем попросить? Я настолько не привыкла к помощи, что просто не знала, с чего начать.

В конце концов, Розанна выработала стратегию. Она решила попросить подругу о помощи в решении мелкой и не самой значительной для себя проблемы— в организации гардероба.

– И я убедилась, что нужно быть очень осторожной в своих желаниях и просьбах! Я вскрыла артерию. Оказалось, что Стейси годами с трудом удерживалась, чтобы не высказать все, что она думает о моей внешности. «Никакого горошка после тридцати!» – сразу же заявила она. А потом добавила: «И о прическе нам тоже нужно поговорить». Я поняла: чтобы получить обратную связь нужно всего лишь попросить.

Со временем Розанна стала впускать друзей и даже коллег на не самую ухоженную часть своей эмоциональной территории. Она делилась ранами, которые оставило в ее душе тяжелое детство, и проблемами в серьезных отношениях. Некоторые советы оказались более полезными, чем она ожидала. Но самое главное – ей удалось сделать отношения с людьми более глубокими и содержательными.

Позволив помочь себе, она еще позволила себя узнать.

У Клея все было по-другому.

– У моей коллеги, Надин, есть тринадцатилетний сын. Брайан – замечательный мальчишка, умный, веселый, чуткий. Но общаться с ним непросто. У него постоянно случаются истерики, и свой гнев он обрушивает на родителей. Надин с мужем окончательно отчаялись, но за советами не обращались. Она обычно рассказывает о своих проблемах с сыном – и умолкает.

Давал ли Клей советы? Давал. Но узнав Надин получше, он прикусил язык.

– У меня нет детей, и по этой причине никто не прислушивается к моим советам в этой сфере. Но до того, как стать геологом, я несколько лет работал в летнем лагере для трудных детей. Я хорошо знаю, что таких детей заводит, и как их можно успокоить. Возможно, потому что я сам таким был.

Знает ли это коллега Клея?

– Ну, она, наверное, догадывается. Я несколько раз заговаривал об этом. Я говорил: «Да, в нашем лагере был мальчишка с такими же проблемами». Но Надин сразу же переводила разговор на другую тему.

Если бы мы наставляли Клея в роли советчика, то могли бы предложить ему очень многое. Ему следовало бы точно рассказать, что он знает, а чего нет. Он мог бы сказать: «Я долго работал с такими детьми, как Брайан, и у меня есть соображения по этому поводу. Но, конечно, собственных детей у меня нет, и я не могу представить, каково это». Он мог бы подтвердить, что Надин нелегко воспитывать Брайана, и предоставить ей полную самостоятельность. Она вольна принять или не принять его советы: «Тебе приходится нелегко, и, возможно, ты уже все это перепробовала. В конце концов, ты знаешь его лучше всех…»

Но поскольку эта книга о восприятии обратной связи, оказывается, что именно оно способно разгадать загадку Надин. Клей сделал нечто такое, о чем раньше никогда и не думал. Он попросил у Надин совета.

– Она пригласила меня на ужин, и мы заговорили о моей личной жизни. Я впервые рассказал, как борюсь с депрессией. Оказалось, что Надин довольно хорошо знакома с антидепрессантами, и этот разговор был мне очень полезен. А потом, совершенно неожиданно, Надин заговорила о Брайане. Она рассказала про недавний случай, я высказал свое мнение о том, что происходит с мальчиком, и она очень внимательно меня слушала. Впервые мы заговорили на эту тему. Надин впитывала мои слова, как губка.

Так закончилась эта история.

– После этого мы не раз говорили на эти темы и обменивались советами. Оказалось, что Надин всегда подозревала, что я борюсь с депрессией, и ей казалось, что она может мне помочь, но она думала, что мне не хочется об этом говорить. То есть мы с ней были в одинаковом положении – нам обоим казалось, что предлагать советы не стоит. Об этом стоит задуматься.

И правда, стоит.

Фиона создала и возглавила общественный центр здоровья в Кении. Десять лет она работала с утра до ночи, организуя работу, расширяя диапазон помощи и готовя новый персонал. Ее любили и уважали. Люди со всей Африки приезжали, чтобы впитать ее опыт.

В последнее время Фиона начала уставать. Появление новых возможностей привело к неожиданной проблеме: она постоянно занималась с новым персоналом, но не смогла подготовить никого, кто мог бы заменить ее во главе организации, если она решит покинуть Африку.

Осознав этот пробел в планировании, Фиона уверенно взялась за решение проблемы. Она составила список навыков, которые необходимы такому человеку, и начала разрабатывать стратегию переподготовки персонала. Кроме того, она стала узнавать, где найти новых сотрудников, которые могли бы справиться с ее ролью. А потом подруга из другого центра здоровья спросила у Фионы: «Почему ты не позволяешь своим сотрудникам учиться?» Смысл ее слов был ясен: «За десять лет ты должна была подготовить хотя бы пару человек, кто мог бы возглавить центр». Фиона смертельно обиделась: «Это я не позволяю учиться? Да ты шутишь!» Она перечислила все курсы и образовательные программы в своей клинике.

Но вопрос подруги продолжал ее мучить. И однажды Фиона решила поговорить с молодой сотрудницей, способной и наблюдательной. Она спросила напрямую:

– Вы считаете, что я не позволяю сотрудникам учиться?

Оказалось, что Фиона, как многие предприниматели, стремилась все контролировать сама. В начале деятельности такой подход обеспечивал контроль качества и бесперебойную работу. Но по мере расширения организации стала расти и ее потребность в контроле и управлении. Теперь никто не мог принять решения без ее участия. Сотрудники не могли совершать ошибки, не учились инициативе и не доверяли собственным решениям.

Эта обратная связь заставила Фиону серьезно задуматься. Она побеседовала со многими сотрудниками. И это привело к трем результатам: Фиона научилась делегировать обязанности и доверять сотрудникам. Ее отношения с ними укрепились, что облегчило первый шаг. И наконец, Фиона продемонстрировала, что никто в этом мире не совершенен, даже она. Это позволило всем расслабиться, начать действовать и спокойно учиться на собственных ошибках.

Эми только что получила выговор от начальника. В присутствии множества людей, прямо на совещании. В очередной раз.

Эми сняла трубку и набрала номер Хэнка. Он был ее лучшим другом еще с тех пор, когда они вместе работали ночными менеджерами в сети продуктовых магазинов. Теперь Эми менеджер супермаркета-конкурента на другом конце города, а Хэнк остался ее верным другом и помощником. За последние несколько месяцев он выслушал немало жалоб Эми на нового регионального директора и ее главного противника, Айвена.

Последняя ситуация выглядела так: Айвен назначил раннее селекторное совещание региональных менеджеров, чтобы обсудить изменения в списке поставщиков. Эми на несколько минут задержалась с подключением к сети. Когда же она включилась, Айвен уже что-то говорил. Она услышала лишь: «…Эми, как всегда, опаздывает».

– Он обсуждал меня в мое отсутствие, – жаловалась Эми Хэнку. – Это так непрофессионально. В совещании принимали участие восемнадцать человек, и все слышали это едкое замечание.

Конфликт продолжался и во время совещания, когда Айвен объяснял, что новый поставщик требует официальной приемки товара авторизованными сотрудниками. Эми заметила, что и другие поставщики тоже давно требуют подписей.

– Не совсем так, – поправил ее Айвен. – Такая практика возникла только сейчас, и с этого момента придется подписывать документы. Все должны подготовиться к новой практике поставок.

– И тогда я сказала Айвену, – продолжала жаловаться Хэнку Эми, – что у меня уже есть список поставщиков, которые требуют подписей. Я хотела лишь, чтобы он знал, что список у нас уже есть. А он, словно я его не слышу, заявил: «Полагаю, Эми хочет оставить последнее слово за собой», он просто остановиться не может. Это самый несносный человек, который всегда готов обидеть.

Хэнк внимательно слушал подругу, периодически что-то бормоча, чтобы она чувствовала контакт с ним.

Повесив трубку, Хэнк задумался, можно ли чем-то помочь Эми, чтобы она поняла смысл этой обратной связи.

Мы ищем утешения, а не наставления

Эми поступила в этой ситуации так же, как все мы, – обратилась за поддержкой. Столкнувшись с критикой, нам всем нужно выговориться, превратить обидный и неприятный момент в историю для друзей и коллег. Нам нужно ощутить связь с другими, чтобы восстановить душевное равновесие.

Но мы слишком часто на этом останавливаемся. Мы просим друзей стать зеркалами поддержки, чтобы мы успокоились и почувствовали себя лучше. Но при этом упускаем возможность попросить о помощи – а ведь нам нужно проанализировать обратную связь и подумать, нельзя ли из нее чему-то научиться.

Конечно, с точки зрения Эми, в действиях Айвена не было никакой обратной связи. Очень неприятный человек. Но друзья могут помочь увидеть смысл даже в таких поступках.

Хэнка осенило

Днем Эми еще раз позвонила Хэнку. Она поблагодарила его за поддержку, а потом обратилась с просьбой:

– Обычно я хорошо понимаю людей, но Айвена понять никак не могут. Я не понимаю, то ли именно я его раздражаю, то ли он ко всем так относится. Помоги мне разобраться.

Эми попросила Хэнка из зеркала поддержки превратиться в честное зеркало.

Интуиция ее не подвела. В конфликте между ней и Айвеном Хэнк мог увидеть обе стороны. Он понял, почему Эми так раздражают замечания Айвена. Но он и раньше знал, что ей всегда было важно настоять на своем и быть правой. Похоже, это была ее слепая зона. Да, Айвен был непростым человеком, но и Эми тоже.

Хэнк заметил, что они с Айвеном не в первый раз схлестнулись по поводу того, кто из них прав. Он выявил шаблон – не только Айвен раздражает Эми, но и Эми раздражает Айвена.

– Это точно, – призналась Эми. – Но я не собираюсь делать вид, что он прав, если он неправ. Особенно, если он делает замечания в мой адрес в присутствии других людей. – Она немного помолчала и добавила: «Знаешь, там произошло еще кое-что… Я тебе не рассказывала…»

Услышав замечание о том, что она «опаздывает, как всегда», Эми ничего не сказала вслух, но пока на совещании обсуждали вопрос о поставщиках и документах, она отправила Айвену сообщение.

Эми: Опоздала? На 2 минуты.

Айвен: На 5 минут.

Эми: Я разбиралась с жалобой покупателя.

Айвен: Это не имеет значения. Опаздывать нельзя.

Эми: На 2 минуты. Может быть, на 3.

Вернувшись к совещанию, Айвен и Эми продолжили препираться, теперь уже по поводу подписей и поставщиков. И снова Эми почувствовала, что это будет продолжаться бесконечно.

Хэнк предположил, что все дело в желании Эми всегда оставлять за собой последнее слово – отсюда и конфликт с Айвеном. (Разумеется, то же желание проявилось и в общении с Хэнком: «Но ты должен знать, что я действительно опоздала всего на две минуты», – сказала она, прежде чем повесить трубку.)

Стараясь стать честным зеркалом, Хэнк предложил составить два списка – список проблем с обратной связью и список того, что было бы правильно или полезно (это вариант таблицы, которую мы составили в главе 8). Каждый раз, когда Эми почувствует, что у нее включается защитный механизм или возникают проблемы с Айвеном, ей следует записать это в колонку «Проблемы с обратной связью». А потом ей следует вернуться ко второй колонке.

Вот пример того, что Эми набросала прямо на салфетке.

Записав и обсудив все проблемы, Эми сумела понять, что было бы правильно, ценно и разумно в такой ситуации. Колонки этой таблицы не исключают друг друга. И задача Эми – не прийти к какому-то судьбоносному выводу о ее взаимодействии с Айвеном, и не определить, кто их них в большей степени прав. Эми должна понять себя и свои отношения с Айвеном. И когда она решит обсудить с ним свои мысли, у нее будет более сбалансированное представление о происходящем и о том, что могло бы улучшить ситуацию.

Обратная связь – это не только качество советов и точность оценок. Это качество отношений, ваша готовность показать, что вы тоже не все понимаете, но при этом готовы в отношениях быть самим собой, со всеми недостатками, сложностями и неуверенностью.

Менеджер отдела снабжения Эверетт любит данные.

Каково же было его удивление, когда после аттестации он получил массу данных, которые ему не понравились. Информация поставила его в тупик – настолько не совпадала она с его представлением о себе. В нем сразу же включился защитный механизм – он стал защищать себя и ценность истинной информации. Каждому, кто соглашался слушать, он твердил, что процесс сбора обратной связи был плохо организован и бессмысленен.

Но в один прекрасный день его осенило.

– Обратная связь обрела смысл, – говорит он. – Неожиданно я увидел себя в новом свете, и это многое мне объяснило. Вот почему мне было так тяжело! Вот в чем я ошибался! Вот что разрушило мой брак! И вот что я могу изменить!

Теперь Эверетт поддерживает обратную связь при аттестации с пылом новообращенного:

– Это единственный способ заставить успешных, но упрямых, вроде меня, по-новому взглянуть на себя.

Но многие коллеги с ним не согласны. Некоторые сочли такую обратную связь полезной, но особых открытий не совершили. Другие решили, что это бесполезно. Были и такие, кому обратная связь показалась деструктивной. Эверетту было печально это слышать.

– Нет идеальной системы управления, но наша вполне хороша. Многие руководители слишком уж довольны собой. Может быть, они просто боятся тяжелой работы по саморазвитию.

Пьер тоже борется со сходной системой в своей компании. Пьер – президент сети розничной торговли одеждой. Он решил разобраться, какую нагрузку эта система возлагает на работников. Оказалось, что она требует значительных затрат времени, деморализует сотрудников и вызывает у них ощущение несправедливости.

– Большинство наших работников – прекрасные люди, – говорит Пьер. – Но внедренная нами система просто не работает. Она у всех вызывает стресс. А те проблемы, которые система призвана решать, так и остаются нерешенными. Мы ищем более удобный способ, но пока что не нашли.

Со временем Пьер полностью отменил систему оценки работы через обратную связь. Он отказался от этого подхода целиком.

Пьер считает, что работники у него хорошие, а система плохая. Эверетт же считает систему отличной, а людей неподготовленными.

Если говорить о «неподготовленных людях», то по первым двенадцати главам этой книги вы уже поняли, как нам тяжело быть идеальными учениками. Мы люди, и наша жизнь – это непрерывная череда трудностей. Нам сложно увидеть себя со стороны, управлять эмоциональными реакциями и менять устоявшиеся привычки. Могут ли люди учиться и меняться?

Конечно. Трудно ли это для каждого из нас? Вам решать. Точно так же, как не существует идеальных учеников, нет идеальной системы обратной связи в организации. Есть системы, лучше и хуже приспособленные к потребностям определенных компаний. Но каждый, кто выбирает и внедряет конкретную систему должен учитывать связанную с этим процессом неизбежную напряженность и уступки.

Например, любая система, которая внедряется в организации, где работает больше нескольких человек, столкнется с проблемой разницы темпераментов. Кому-то она прекрасно подойдет, кто-то справится с ней, а кто-то не сможет совсем. Система будет внедряться разными людьми: менеджерами, которые сильны или ничего не понимают в обратной связи. И нам никогда не добиться идеального исполнения и полного принятия. А отсутствие полного принятия системы может создать негативный цикл, из которого трудно вырваться. Мой коллега не тратит на это время, почему я должен?

Те, кто посылает обратную связь, всегда считают, что преимуществ это не дает, зато цена может оказаться очень высокой. Люсинда работает в фармацевтической компании. Она отлично это понимает:

– Мне приходится тратить на эту работу время, в ущерб основным обязанностям. При этом я не получаю ни премий, ни каких-то других поощрений.

Люсинда не понимает, как оценивать подчиненных. Она знает, что не все они работают идеально, но ее беспокоят моральные последствия негативных оценок.

– Если оценивать людей жестко, то многие будут разочарованы. Сегодня обстановка на рынке труда такова, что я не могу позволить себе потерять кого-то из них или разрушить то, чего мы достигли. И это заставляет меня сдерживаться и не идти на негатив, чтобы не причинить вреда всей организации в целом, себе самой и моей команде. Судя по тому, что я слышу, другие менеджеры тоже не обращают внимания на эту систему. Если бы я стала ее использовать, то фактически наказала бы людей за то, что они оказались в моей команде.

Джим столкнулся с системой оценки работы в национальном парке, причем по иной причине. Он руководит командой спасателей, и здесь качество работы жизненно важно – в прямом смысле слова.

– Я трачу немало времени, чтобы отобрать лучших и наиболее подходящих для нашей работы людей, – говорит он. – Если я ошибусь с выбором, это будет опасно для всех нас. Я беру только игроков категории А, потому что, в отличие от других менеджеров, мне уже приходилось вести тяжелые разговоры и совершать тяжелые звонки. Если я совершу ошибку, расплачиваться за нее придется самой высокой ценой.

С точки зрения Джима и Люсинды, системы обратной связи крайне неудачны: для любого начальника крайне рискованно давать абсолютно честную оценку. Если кто-то из собеседников воспримет этот процесс негативно, то такой разговор уничтожит доверие, разрушит рабочие отношения, ослабит мотивацию и командный дух.

Но столь же рискованно и не сделать этого. Проблемы усугубляются, начальник и система теряют уважение, команда начинает работать хуже, хорошие работники обижаются на то, что для тех, кто плохо работает, нет никаких последствий.

Начальники оказываются в тупике, пренебрежение системой очевидно. Вспомните, что больше половины опрошенных руководителей назвали главной проблемой эффективного управления то, что начальники среднего звена боятся разговоров о качестве работы[92]. Они дают искусственно завышенную оценку работы даже самых посредственных сотрудников, что снижает полезность системы и ее роль в принятии решений. В одной организации 96 % сотрудников получили высший рейтинг[93]. Исследователь Брене Браун замечает, что отсутствие реальной обратной связи – основная причина, по которой талантливые сотрудники покидают организации[94].

Легко жаловаться на систему и тех, кто ею пользуется. Гораздо труднее понять, как решить эту проблему. Еще больше осложняет ситуацию тот факт, что значительное количество целей системы оценки результативности связано с рядом факторов. Необходимо:

• обеспечить постоянную и адекватную оценку ролей, функций и регионов;

• обеспечить справедливые вознаграждения и распределение премий;

• поощрять позитивное поведение и наказывать негативное;

• демонстрировать четкие ожидания;

• повышать степень отчетности;

• объединять сотрудников на основе организационных целей и видения;

• наставлять и развивать качество работы отдельных сотрудников и команды в целом;

• ставить и удерживать сотрудников на тех ролях, которые им лучше всего подходят;

• способствовать успешному планированию на ключевых лидерских позициях;

• стимулировать удовлетворение от работы и высокий моральных дух;

• способствовать своевременному выполнению поставленных задач.

Достичь всех этих целей с помощью одной системы или даже нескольких систем невозможно.

Сегодняшний тренд направлен на централизацию и стандартизацию систем, сбор определенных данных о сотрудниках, функциях, регионах и рынках. Это может быть полезно, но невозможно «метрически» оценить обратную связь, которая основывается на отношениях между людьми и человеческих суждениях. Как пишет Дик Грот в книге «Миф о показателях результативности», невозможно оценить работу переводчика, просто подсчитав количество страниц, которые он перевел[95]. Суждение выносится по качеству перевода – правильности передачи нюансов, смыслов и тона. Кроме того, обратная связь живет среди доверия, уважения, отношений и навыков коммуникации между собеседниками.

Простых ответов здесь нет. Но можно сказать следующее: системы всегда несовершенны. Мы должны их улучшать, но лишь в определенной степени. Самое важное – помочь людям, которые находятся внутри системы, общаться более эффективно. В условиях обратной связи важнее всего навыки того, на кого обратная связь направлена. Мы должны помочь «отправителю» обратной связи «тянуть» – учиться самим, искать честные зеркала и зеркала поддержки, выступать, когда им нужно дополнительное признание, наставление, или когда они не понимают собственное положение. Каждый «получатель» должен научиться правильно воспринимать обратную связь, то есть тоже «тянуть». В такой ситуации мы тянем вместе.

А теперь мы с вами рассмотрим эту проблему – несовершенные люди внутри несовершенной системы – и предложим некоторые решения в свете трех точек зрения: руководители высшего звена и кадровая служба, лидеры команд и коучи и «получатели» обратной связи.

Начнем с руководителей высшего звена и кадровиков, поскольку именно от них мы ожидаем решения проблемы управления результативностью. Они – не просто игроки, но самые заметные. Именно они играют главную роль в системе. И вот что они могут сделать.

Задача внедрения и развития системы управления результативностью обычно ложится на плечи кадровой службы[96].

Поскольку такие системы часто критикуют, начальники кадровой службы стараются подчеркнуть позитивные стороны: «Что лучше «Фокусной пятницы» и «Упорной среды»? Новая система управления результативностью!» Но подобная реклама может иметь неожиданные последствия, из-за чего ситуация осложняется. Кадровики и высшее руководство становятся чирлидерами. Все остальные настроены скептически. И чем больше позитивных сигналов исходит от кадровой службы, тем больше негативных посылают недовольные сотрудники.

Конечно, кадровики и высшее руководство прекрасно представляют себе реальные проблемы. Одно исследование показало, что, судя по форумам высших руководителей, только 3 % из них оценивают свои системы на А; половина поставили своим системам оценки C, D и даже F[97]. Они представляют себе проблемы лучше, чем кто бы то ни было. Но не их задача говорить об этих проблемах публично.

Наш совет таков: не ограничивайтесь рекламой преимуществ. Обсуждайте и объясняйте негативные стороны. Почему это важно, мы объясним на примере клиента, с которым работали несколько лет назад. Джейн возглавила кадровую службу новой компании. Ее пригласили, чтобы она решила проблемы системы оценки результативности. Предшественник Джейн пытался внедрить новую систему, но после года работы совет директоров остался ею недоволен, и ему пришлось покинуть компанию.

Джейн пришла на заседание совета директоров и проанализировала все сделанное ее предшественником. Она решила, что главным для нее станет не только принятие новой системы оценки эффективности, но принятие именно той системы, которую предлагал ее предшественник и отклонило руководство. Помощник Джейн спросил, зачем она напрашивается на неприятности: если хотите быть уволенной, почему просто не разместить свои скандальные фотографии на Facebook? Это проще и намного веселее.

Но у Джейн был план. Она собрала совещание высших руководителей и начала презентацию со слов о том, что отклоненную в прошлом году систему стоит рассмотреть повторно. Восторга ее предложение не вызвало. Но Джейн добавила:

– Я хочу составить список всех ее недостатков.

И тогда члены совета неохотно с ней согласились.

Они высказывали свои замечания, список рос. Джейн и сама добавила несколько пунктов. Когда список был составлен, она зачитала его вслух, замолчала, а потом сказала:

– Это серьезные недостатки. Неудивительно, что вы отклонили эту систему.

Члены совета заворчали: неужели она до сих пор не поняла, что это был неудачный план?

А потом Джейн предложила:

– А теперь давайте составим список преимуществ.

Процесс начался медленно, но вскоре члены совета увлеклись. И снова Джейн зачитала составленный список вслух. Несколько пунктов указывали на преимущества предложенной системы в сравнении с той которую используют сейчас, или другими системами, известными членам совета. Закончив чтение, Джейн сделала паузу и сказала:

– Серьезные недостатки и ценные преимущества. – А потом она добавила: – Мы рассмотрели множество систем управления результативностью. У всех есть свои недостатки. План, который мы рассматриваем сейчас, имеет наименьшее количество недостатков и в то же время ряд ценных преимуществ в свете наших целей и действий конкурентов. Мы должны принять эту систему, потому что она подходит нам наилучшим образом. Как только появится что-то лучше можете быть уверены, я тут же это вам предложу.

План был принят единогласно. Совещание длилось около сорока пяти минут. Когда членов совета спросили, почему они изменили решение, один из них ответил:

– В прошлом году нам представили только преимущества новой системы. В этом году мы оценили и недостатки.

Забавно, но совершенно, верно. Когда в ситуации принятия решения по сложному вопросу нам описывают только преимущества определенного варианта, потенциальные недостатки мы додумываем сами – реальные и воображаемые. А потом мы придумываем воображаемый выход: зачем принимать план с таким количеством недостатков, если можно принять план без недостатков? Давайте такой и найдем.

Джейн нашла способ дать слово «внутренним голосам» членов комитета. Они получили возможность высказать свои страхи и тревоги, а потом взвесить и оценить все аргументы. В такой ситуации недостатки могут перевесить преимущества, но люди, по крайней мере, могут оценить реальную ситуацию. Мы выбираем не между реальным и выдуманным планом, который еще только предстоит выработать. Мы выбираем между одним планом и сопоставимыми ему, которые тоже имеют свои преимущества и недостатки.

Выбирая или внедряя организационную систему, кадровики и высшее руководство должны донести до сотрудников всех уровней следующее:

• прояснение всех целей системы;

• объяснение причин, по которым этой системе было отдано преимущество перед другими;

• прозрачность потенциальных недостатков, равно как и преимуществ;

• описание последствий неактивного участия;

• приглашение к дальнейшей дискуссии, стимулирование предложений и обратной связи.

Работая с жалобами и тревогами по поводу системы, нужно очень внимательно выслушивать сотрудников и подтверждать их право на собственное мнение. Просите конкретных предложений по улучшению системы. Когда вы отвергаете предложенную идею, нужно обязательно объяснить, почему: «Мы все подробно обсудили. Ваша идея поможет решить одну проблему, но породит другую. Ради сохранения баланса мы решили ее не использовать». Если не объяснить причин своего решения, люди подумают, что вы не поняли всех преимуществ их предложений, отнеслись к ним формально и вообще не интересуетесь мнением и благополучием сотрудников.

Кадровики могут ускорить процесс, но в конце концов, дилеммы и временные ограничения, которые вызовет обработка обратной связи, это общая проблема, а не проблема только отдела кадров. Общность проблемы может породить новые идеи, но в то же время приведет к изменению динамики со стандартной «угнетатель-жертва» на взаимное сотрудничество в решении проблем.

Измаил недоволен положением с обратной связью в своей фирме. И тогда он решил «разделить дилемму». Он созвал большое совещание и изложил свою идею:

– Я слышал, что сотрудники недовольны недостатком обратной связи. Я слышал, что они жалуются на качество получаемой обратной связи. Сотрудники винят начальников, а начальники – сотрудников. И все винят кадровиков. Мы внедрили наилучшую из известных нам систем оценки и наставничества, но нужно признать: такие системы несовершенны и никогда не будут такими. Никакая система не заставит вас учиться, но никакая и не помешает. Поэтому все мы должны спросить себя: как я хочу учиться и каким наставником хочу быть? Мы с вами в одной лодке. Если вы поддержите меня в моем обучении, я поддержу вас в вашем.

Откровенность Измаила помогла людям понять, что перед ними не административная, а человеческая проблема. Он сплотил людей и рассказал не только о трудностях, но и о принятии ответственности за собственное обучение и поиск возможных решений.

Естественно, что к разработке и внедрению систем обратной связи привлечь всех сотрудников невозможно. Но можно стимулировать участие, формальное и неформальное. Часто бывает полезно привлечь к такой работе тех, кто громче всех выступает против систем оценки результативности. Так можно использовать идеи и взгляды таких людей, и направить их энергию в конструктивное русло.

Одна система управления результативностью не может эффективно обеспечить все три вида обратной связи. Каждая требует разных качеств и установок.

Оценка должна быть справедливой, последовательной, четкой и предсказуемой – для людей, команд и отделов. Мы должны понимать, кто и кого оценивает, каковы критерии успеха и развития. В течение года придется вести серьезные, вдумчивые разговоры о целях и прогрессе, а также решать проблемы, которые возникают в процессе работы. Система оценки должна быть достаточно жесткой, чтобы обеспечить справедливость и последовательность, но в то же время достаточно гибкой, чтобы учесть различия индивидуальных ролей и обстоятельств. Все это не ново – но от этого не легче.

Эффективное наставление требует иных параметров. Тем, кто совершенствуется, необходимы частые предложения в режиме реального времени и возможность осуществления мелких перемен или улучшений в процессе работы. «Одного большого разговора с наставником раз в год с двадцатью предложениями» или «двух разговоров с наставником с десятью предложениями» недостаточно, потому что по сути своей наставничество – это отношения, а не совещания. Наставнику и его подшефному нужно постоянно обсуждать изменения и улучшения в свете потребностей организации и индивидуальных компетенций. Им нужны люди, способные стать честными зеркалами и помочь увидеть все недостатки. В то же время необходимы и зеркала поддержки, которые будут поддерживать их в процессе совершенствования.

Как мы уже говорили, в сочетании наставлений и оценки возникает, по меньшей мере, две проблемы. Во-первых, внимание «получателя» обратной связи сосредоточивается на оценке, а наставление ускользает. Если мне кажется, что я не получу премию, на которую уже рассчитывает моя семья, я не услышу ваших предложений по лучшей организации слайдов презентации в PowerPoint. Во-вторых, чтобы быть открытым для наставления, человек должен чувствовать себя в безопасности[98]. Мне нужно знать, что признание ошибок или слабостей не обернется против меня в работе или продвижении по службе. Я должен быть полностью уверен, что откровенность в разговорах с наставником не повлияет негативным образом на мою оценку.

И, наконец, как мы говорили, во многих организациях существует дефицит взаимного признания. Даже самые довольные своей работой люди порой обижаются на то, что их вклад и усилия не оценивают по достоинству. Программы формального признания полезны, но гораздо больше нас волнует признание со стороны ближайших коллег и начальников, а не церемониальное поздравление от директора фирмы, от которого нас отделяет семь уровней. Рутинная благодарность быстро теряет свою ценность. А вот искренние слова похвалы («Видел, как вы справились с той сложной задачей. Это заставило меня пересмотреть мое отношение к сходным проблемам») значат гораздо больше, чем любая табличка в рамке или подарочный сертификат.

Все воспринимают признание по-разному[99]. Для кого-то это сумма в чеке. Такие люди не понимают, что кому-то может быть нужно что-то еще. Другие ценят слова поддержки или благодарственные письма, написанные от руки. Кому-то важнее всего терпение наставника в процессе обучения или интересная работа. Мы хотим сказать, что нужна не «система признания», а культура общения, которая позволит каждому сотруднику замечать (1) уникальные позитивные стороны в работе других и (2) как каждый член команды воспринимает признание и ободрение, с тем, чтобы поддерживать его наиболее эффективно.

Ответственность за поддержание баланса трех видов обратной связи лежит на обеих сторонах. Сара работает в консалтинговой фирме первый год. Она получает массу довольно негативных наставлений, но не представляет своего положения. Находясь в таком вакууме, она не может не слышать в любом наставлении оценки.

– Я не понимала, правильно ли я действую. Из-за этого любые наставления партнеров были для меня равносильны расстрелу. В конце концов, я решила спросить. Я сказала партнеру: «Прежде чем делать мне замечания и давать советы, не могли бы вы высказать мнение о моей работе? Правильно ли я действую в рамках своих служебных обязанностей?». Он очень удивился: «Сара, вы работаете прекрасно! У вас большое будущее в нашей фирме! Неужели вы этого не понимаете?» Я не понимала, но как только он об этом сказал, я смогла расслабиться и сосредоточиться на его замечаниях. И теперь он стал для меня настоящим наставником. Мне стало гораздо легче.

В каждой организации явные и неявные сигналы связаны с тем, что в действительности ценится и вознаграждается. Если хотите, чтобы ценилось «обучение», то об этом должны говорить с восхищением, это должны подчеркивать в важных историях, это должно присутствовать в заметных проектах и серьезных повышениях.

Вот пять предложений по развитию культуры обучения.

Подчеркивайте истории обучения

Самый заметный образ компетентности во многих организациях – это суперзвезда, которая обладает талантом от бога, достигает отличных результатов и, при определенной удаче и наличии полезных связей, стремительно поднимается по карьерной лестнице. Но реальность часто не похожа на миф. В действительности, многие суперзвезды лучше всего умели учиться.

Талант от бога – так коллеги говорили о Сидже. Она была привлекательной, яркой, ее все любили, она работала над лучшими проектами и вскоре стала участвовать в самых важных совещаниях. Коллеги считали ее стремительный взлет результатом природной одаренности и умением вести политические игры.

Но коллеги упускали самое важное. Они не замечали, что Сиджа активно и упорно учится. Если она чего-то не понимала, то сразу же задавала вопросы. Она просила приглашать ее на совещания, которые могли помочь лучше понять покупателей. А на совещаниях она могла собственными глазами увидеть, как ведут себя ее руководители. Открытость Сиджи к наставлениям была очевидна. Она не считала себя идеальной. Наоборот, она быстро признавала свои ошибки и показывала, чему смогла на них научиться. Никто не считал, что она знает ответы на все вопросы, но старшие коллеги видели в ней надежного партнера, способного разобраться с самыми сложными проблемами.

К сожалению, организация не смогла в полной мере использовать ее талант к учебе. Она поднималась по карьерной лестнице, но никто не предлагал ей делиться своим подходом с коллегами. И никто из руководства этого не делал. Поэтому коллеги приписывали успех Сиджи удаче и подхалимажу…, и никто не замечал и не пытался подражать ее главному таланту.

Организационную культуру отчасти определяют истории и мифы – смелость, талант, стойкость перед лицом невероятных трудностей. Эти истории говорят, в каком месте мы работаем и чего от нас ожидают. «Истории ошибок», которые ведут к тому, «чему мы научились», есть повсеместно. Такие истории есть, пожалуй, у каждого успешного работника и команды. Но ими слишком редко делятся.

Развивайте идентичность развития

Если хотите вывести людей из состояния «фиксированной идентичности» и перевести их в режим развития, воспользуйтесь двумя нашими советами. Во-первых, расскажите им об этом. «Идентичность развития» – не та концепция, которую большинство осознает естественно, даже не слыша об этом. Расскажите о разнице между «фиксированной идентичностью» и «идентичностью развития». Пусть сотрудники обсудят эту тему, зададут вопросы, выскажут сомнения. Поговорите о том, насколько по-разному люди воспринимают позитивную и негативную обратную связь, и о влиянии этого фактора на общение в команде. Обсудите концепцию честных зеркал и зеркал поддержки и покажите, что речь здесь идет не о сплетнях и слухах. Коллеги могут и должны помогать друг другу видеть свои слепые зоны и получать обратную связь о правильных действиях, а не только об ошибках и промахах. Подобные идеи должны укорениться в разуме сотрудников.

Во-вторых, в разговорах об обратной связи необходимо обсуждать проблемы работы – это необходимо для распознавания триггеров и поиска способов учиться. Ключ к успеху – практика. Практика будет более эффективной, если оба участника разговора осознают сложности обратной связи. Обсуждение реакции на обратную связь, защитных механизмов, слепых зон, непонимания и истолкования смысла обратной связи должно стать частью ежедневных обсуждений для повышения эффективности работы.

Однако, очень важно, чтобы «идентичность развития» не использовалась для скорейшего завершения разговора: «Вы не воспринимаете мою обратную связь, потому что не обладаете идентичностью развития». «Идентичность развития» дает возможность услышать обратную связь. Она вовсе не означает, что человек должен всегда с обратной связью соглашаться.

Обсудите второй результат

В главе 9 мы предложили получить второй результат, который покажет, как вы справляетесь с негативной обратной связью. Возможно, оценка вас не устраивает, проект, над которым вы работали, провалился. Но нас больше всего интересует, как вы реагируете на этот опыт. Именно это говорит, на что вы способны в условиях серьезных проблем и во все более сложной среде.

Мы не советуем реально «давать» людям формальный второй результат. Гораздо лучше обсудить проблему и важность второго результата. Тот, кто посылает обратную связь, может подтолкнуть собеседника к размышлениям не только над самой обратной связью, но и над тем, как и что с ней делать – то есть как повысить второй результат.

Создайте многоканальную обратную связь

Во внешней политике концепция многоканальной дипломатии включает в себя разнообразных игроков, которые участвуют в осуществлении системных перемен и достижении мира. Канал 1 – это официальный канал правительства. Он используется на переговорах, саммитах, в санкциях и договорах. Канал 2 – неофициальная, но очень важная работа, которой занимаются члены сообществ и организаций и т. п.[100]

Эту концепцию мы позаимствовали для описания двух каналов, которые можно создать в организации для стимулирования индивидуального обучения. Для этого необходимы структуры канала 1, которые будут поддерживать оценку и наставничество. Сюда относятся системы управления результативностью, программы наставничества, курсы подготовки и все в этом роде.

Но гораздо важнее для обучения деятельность в рамках канала 2. Сюда относятся неформальные наставления от друзей, коллег и наставников, истории успехов и неудач, обсуждение наилучших методов и навыков, которые помогают или не помогают в работе, и даже обмен любимыми книгами. Общение с честным зеркалом и зеркалом поддержки может происходить за обедом. Обедайте с друзьями – так вы совместите приятное с полезным.

Канал 2 дает формальное название этим важным неформальным взаимодействиям, что помогает говорить об этом и более сознательно внедрять подобную практику в культуру организации.

Поощряйте позитивные социальные нормы

Самая непривлекательная часть управления результативностью (причем для всех) – это этап «придирок». Постановка целей, наставничество и признание – все это обычно отступает перед лицом более насущных задач. В условиях кризиса именно эти задачи откладывают на потом. Поэтому кадровикам или лидерам команд приходится брать на себя «придирки», а менеджеры и рядовые сотрудники становятся объектами этих «придирок».

Психолог и специалист по влиянию, Роберт Чиалдини считает, что мы воспринимаем весь процесс неправильно. По его мнению, разговоры о негативном поведении часто имеют неожиданные последствия – они закрепляют такое поведение в качестве социальной нормы. Представьте, что вы – менеджер, и вы получаете критические электронные письма из-за задержки отчетности. У вас возникает две реакции. Во-первых, вы обижены за то, что никто не ценит вашей упорной работы. Именно поэтому вы и задержали отчетность, вы не играете в пинг-понг в своем кабинете. Вы работаете над тысячей разных проектов, которыми организация вас нагрузила.

Во-вторых, опираясь на тон полученного письма, вы понимаете, что задержали документы не вы один. Вы чувствуете, что оказались в хорошей компании. Если такое поведение является социальной нормой, то совсем необязательно относиться к напоминанию серьезно. Через неделю придет новое напоминание – так же, как и всем другим. Похоже, в этой конторе все так работают. Интересно, что, когда напоминания прекращаются, люди начинают беспокоиться. Им уже кажется, что что-то идет не так.

Исследования Чиалдини показывают, что поощрение хорошего с большей вероятностью меняет нежелательное поведение, чем наказание за негативное поведение. Вместо того, чтобы с упреком сообщать: «31 % сотрудников до сих пор не представили отчетность», гораздо эффективнее будет сообщить, что «69 % сотрудников отчетность сдали. Спасибо большое!» Те, кто выполнил задание в срок, почувствуют, что их усилия не пропали даром, а получили высокую оценку. Те же, кто этого не сделал, поймут, что отстали от коллег[101].

Что руководитель или лидер команды может сделать для улучшения организационной культуры?

Культура организации – это сочетание субкультур, и они могут быть разными у руководителей, команд и отделов. Вы можете оказать серьезное влияние на собственную субкультуру и на членов своей команды, а со временем можете предложить и другим присоединиться к вам. Вот три полезных совета.

Если перед вами стоит выбор – проповедовать преимущества постоянного обучения или стать примером эффективного обучения, то ответ очевиден. Во многих компаниях начальник определяет культуру: если он постоянно учится, то задает тон культуры обучения.

Первый шаг к обучению по примеру – это готовность начальника показать такой пример. Это очень трудно для всех нас. В сравнении с первым шагом, второй довольно прост, но им часто пренебрегают. Второй шаг – ценность обучения должна быть показана однозначно. Поощряйте людей к тому, чтобы они обсуждали с вами ваши слепые зоны. От упреков перейдите к стимулированию совместного участия. Начинайте разговоры с вопроса, каков ваш вклад в проблему. Поощряйте отчетность, показывая собственную готовность отчитываться. Проводя аттестацию, помогайте сотрудникам лучше понимать систему и свою роль в ней. Поощряйте вовлеченность и готовность к переменам. Откровенно говорите о своих трудностях в восприятии обратной связи. Просите наставления и помощи не только от вышестоящих, но и от коллег и подчиненных. Обо всем этом мы уже говорили, но хотим повторить еще раз, потому что личный пример – это самое мощное средство, с помощью которого лидер может улучшить культуру команды.

Давайте рассмотрим ситуацию, в которой оказалась Дженис. Хотя она обладает потрясающими техническими способностями и имеет массу блестящих отзывов о своей работе, ей никак не удается получить повышение. Она не понимает, что происходит, и в ней растет чувство обиды. Почему к ней относятся так несправедливо? Политика фирмы просто ужасна.

Начальник Дженис, Рикки, знает, что никакой несправедливости по отношению к ней нет. Ее не повышают, потому что у руководства есть серьезные сомнения. И Рикки, и многие другие сомневаются, что она способна управлять людьми. Но, боясь ее обидеть, Рикки никогда не говорил Дженис об этом достаточно откровенно. А она не может изменить то, о чем не догадывается. Добрые намерения начальника, который не хотел обижать подчиненную, обернулись против Дженис и помешали развитию ее карьеры. И вот это как раз и есть несправедливость.

Рикки напоминает нам, почему начальники боятся разговоров обратной связи так же сильно, как и подчиненные. Им приходится иметь дело с собственными проблемами идентичности.

«Я не большой мастер обратной связи. И все это видят, когда я пытаюсь».

«Если они со мной не соглашаются или спорят, значит, я плохой начальник».

«Я им не нравлюсь».

«Я не хочу, чтобы они считали, что я их контролирую или «учу делать их работу» (несмотря на то, что кое-кого неплохо было бы поучить)».

«Я хороший человек. Я не хочу никого обидеть или отказать в поддержке».

Последняя тревога – самая распространенная. Обида, несмотря на лучшие намерения, порождает конфликт с представлением о себе, как о хорошем человеке и позитивном руководителе. Но собеседнику нужна обратная связь: он не сдает работу в срок, не реагирует на замечания, излучает негатив – или от него дурно пахнет. Поднимать такие вопросы всем нам нелегко. Даже если замечания входят в наши обязанности, неприятно причинять боль или обижать других. И мы всеми силами стараемся от подобных разговоров уклониться.

Мы советуем вам задуматься над тем, что обида в краткосрочной перспективе может оказаться благом в долгосрочной. А нежелание посылать важную обратную связь из страха, что она может обидеть человека, серьезно вредит обеим сторонам. Всем нужно сочувствие и поддержка – мы нуждаемся в зеркалах поддержки. Но в то же время нам нужна точная и четкая информация – то есть честные зеркала. Когда мы совершаем промах или оказываем себе медвежью услугу, кто-то должен об этом сказать. Мы хотим этого, но в то же время сами не спешим говорить об этом другим. Думая о том, стоит ли посылать обратную связь и как это сделать, помните о долгосрочных последствиях для собеседника, а не только о своем краткосрочном дискомфорте идентичности.

Серьезную проблему для обратной связи в организациях представляют различия характеров и внутренней организации. У всех нас разная «база», «амплитуда» и «поддержание/ восстановление». Упростим задачу. Предположим, что в штате половина сотрудников – оптимисты, которые быстро восстанавливаются типа Кристы из главы 7, а половина похожа на Алиту, то есть имеют большую «амплитуду» реакций на негативную обратную связь и восстанавливаются гораздо дольше.

А теперь, просто для примера, предложим всем им посылать обратную связь друг другу. Чувствительность к обратной связи может повлиять не только на восприятие обратной связи, но и на посыл. Если начальник очень чувствителен к обратной связи, ему будет неприятно посылать негативную обратную связь подчиненным, Ему кажется, что они реагируют на подобное так же болезненно, как и он.

Возможно, так. А, может быть, и нет. Если в паре один из собеседников похож на Алиту и терпеть не может критической обратной связи, а другой похож на Кристу и вообще не слышит критики, пока она не будет высказана в лоб, из такой коммуникации ничего не выйдет. Алита боится обидеть Кристу, поэтому говорит намеками. Эти намеки не успокаивают Кристу, а раздражают ее. Криста любит ясность. Бывший начальник решал проблемы просто. Он говорил ей: «Никогда больше так не делай». И Кристе это нравилось. Она это понимала. Никаких обид, сплошная польза.

А теперь представьте, что будет, когда Криста станет посылать критическую обратную связь Алите. Криста не представляет, насколько чувствительна Алита. Ее жесткая, прямая обратная связь не поможет Алите лучше работать. Она поступит так же, как ее бывший начальник: «Никогда больше так не делай!». Но эти слова могут буквально убить Алиту. Она расстроится и обидится. Ни о каком развитии и речи быть не может. По мнению Кристы, прямолинейный подход – это совершенно нормально. Она всего лишь дала полезный совет. Но Алиту такой подход пугает. Никакой пользы, сплошной вред.

Если Алита скажет Кристе, что это ей неприятно, ничего не изменится, и следующий разговор будет точно таким же. Алита наверняка будет говорить уклончиво и расплывчато, не говоря откровенно о том, как мучительна для нее резкая прямота Криста. А Криста не понимает намеков. Она отмахнется от слов Алиты: «Не принимай этого так близко к сердцу», «Извини, ты что-то сказала?» Криста не видит в общении никакой проблемы, и переход Алиты через полгода в компанию конкурентов становится для нее неприятным сюрпризом: «Я же столько сил вложила в ее развитие!».

Конечно, есть и другие примеры того, как темперамент влияет на стиль обратной связи. Те, кто постоянно тревожится, часто посылают массу обратной связи, чтобы ощутить свой контроль над окружающей средой. Перфекционисты устанавливают столь же недостижимые стандарты и для окружающих – отсюда постоянный поток наставлений и негативной оценки, но при этом почти полное отсутствие признания. Люди, которым трудно контролировать свои импульсы, часто дают «указания», которые могут быть полезными или бесполезными. Порой встречаются и такие, в ком самым причудливым образом сочетается бесчувственность в плане посыла обратной связи и чрезмерная чувствительность в восприятии. Вот почему, посылая обратную связь, просите у собеседника наставлений, поскольку наставления эти очень важны.

И в заключение несколько слов для «получателей» обратной связи, которым нужно адаптироваться к организации, обществу и семье. Сначала напоминание: вне зависимости от контекста или организации, главную роль в вашем обучении играете вы сами. Организация, команда или начальник могут поддерживать или подавлять обратную связь. Но помешать вам учиться они не могут. Вы не должны зависеть от результатов ежегодной аттестации или желания начальника стать вашим наставником. Вы можете наблюдать, задавать вопросы и просить предложений у коллег, клиентов, партнеров и друзей. Вы не обязаны ждать, когда кто-то научит вас продавать больше обуви. Наблюдайте за тем, кто продает больше всех, и старайтесь понять, что этот человек делает по-своему. Попросите его понаблюдать за вами. Попробуйте воспользоваться его предложениями. Экспериментируйте с советами. Если туфли подходят, смело надевайте их.

Какова бы ни была ваша роль в организации – продаете вы туфли или спасаете души – вас окружают люди, у которых всегда есть чему поучиться.

Как и напряженность между обучением и принятием каждого из нас как личности, напряженность в организационной обратной связи – состояние постоянное. Советы из этой главы и из всей книги, могут помочь нам ослабить эту напряженность и начать эффективно общаться друг с другом.

Но, хотя обучение – это совместная ответственность, главная роль здесь принадлежит именно вам.

Печатается с разрешения Norman Rockwell Family Agency.

Copyright © 1965 the Norman Rockwell Family Entities, Norman Rockwell Museum Collections.