THE DETAILER by Dennis Etchison  

© 2000 by Dennis Etchison — The Detailer

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022

 https://vk.com/litskit

Рубен стоял на подъездной дорожке автомойки "Палм Виста", устанавливая баннер "Да, мы готовы принять вашу грязь". В кармане его чистого белого комбинезона лежало синее полотенце, а на лице было выражение, не выдающее его мыслей. Паулино опустил окно.

— Малыш Поли, — сказал Рубен.

— Моя лошадка — она победила, верно?!

— Да, с большим отрывом.

Паулино усмехнулся и свернул на подъездную дорожку. Он припарковал свой "Форд Эскорт" и поспешил обратно к зданию, насвистывая громче, чем когда-либо. Рубен был внутри у автоматов с закусками.

— Сколько?

— Двенадцать к одному, — ответил Рубен.

— Двенадцать к одному?

— Да, приятель! Ты не ослышался.

— Хорошо! Это чертовски приятно слышать.

— У меня было сорок...

— И сорок для меня.

— Э-э-э... Но, видишь ли, я приехал поздно. Гонка уже началась. Они закрыли окно!

— No la! Нет!

Рубен бросил монеты в автомат с газировкой, промахнулся мимо кнопки "Пепси" и попал в "Мистера Пибба".

— Я верну тебе деньги. Все будет хорошо.

— У тебя даже нет моих сорока?!

— Мои дети, они ели много дерьма. Два по пятьдесят за хот-дог. Плюс начос и кока-кола. Ну, ты понимаешь.

Паулино отвернулся, подошел к другому автомату и подождал, пока бумажный стаканчик опустится и наполнится кофе. Он размешал сливки, вдыхая пар, пока кофе остывал. Затем он услышал, как включилась вода, и притворщики начали двигаться в туннеле автомойки. Когда он почувствовал ритм на толстых подошвах своих ботинок, он снова подумал о песне. Он все еще мог разобрать ее в мокром, скрежещущем ритме механизмов.

— Хорошо, компá, — сказал он. — В пятницу точно...

Но Рубен не слушал, он уже был снаружи, направляя первую машину на автоматизированный трек. Это был "Исузу Родео", такой новый, что блестел еще до того, как попал в форсунки автомойки.

Паулино допил кофе, пробил табель учета рабочего времени и пошел надевать рабочий комбинезон.

Он увидел, как "Родео" исчезает, когда стена из шамми закрывает заднюю часть. Затем брызнула пена, когда мыло попало на задние шины. Боковины были черными и блестящими, а в держателе номерного знака все еще лежала карточка автодилера. Эта машина не была готова к мойке. Краска даже не успела застыть. Ее нужно было только протереть, чтобы удалить загрязнения из воздуха. Чертову дорожную пыль.

Но в "Палм Виста" клиент был королем. Клиент всегда прав — негласное правило торговли и сферы услуг.

Паулино оглянулся, чтобы посмотреть, кому она принадлежит. У нескольких человек уже были квитанции из стеклянного офиса. Он узнал полдюжины завсегдатаев, бизнесменов, студентов колледжа и матерей, возвращавшихся из начальной школы и готовых начать неделю с чистого листа.

Там была миссис Маклинток, которая так хорошо заботилась о своем старом "Понтиаке", что он сиял даже в пасмурную погоду. Джейсон, парень с "Кабрио" и разрешением на парковку в Калифорнийском университете. И Шерил, у которой была улыбка, соответствующая ее ярко-желтому "Жуку". Он знал, что она много времени проводит на пляже, потому что в ковриках всегда был песок. И мистер Тревис, который только что поменял свою "Камри" на "Ауди А4". Паулино было интересно, как ему эта замена. Разве новая "Ауди" сможет конкурировать с "Камри"? Возможно.

Он должен был спросить.

Завести разговор с покупателями ничего не стоило, к тому же мистер Тревис был его другом. Они все были друзьями. Они называли его по имени, просили быть осторожнее с пакетами продуктов на заднем сиденье и обязательно привести в порядок зеркало заднего вида, потому что вчера вечером по дороге домой оно запотело, и они чуть не попали в аварию. Когда он делал для них такие особенные вещи, они давали ему дополнительные чаевые, а когда они забывали, он говорил о чем-то другом, пока они не вспоминали, и если у них не было мелких купюр, он говорил им, чтобы они поймали его в следующий раз, и они обычно так и делали. Это было справедливо. Он выслушивал их проблемы и делал все возможное, чтобы они были счастливы, а это чего-то да стоило. Чистая машина давала им еще один шанс на хорошую жизнь. Они понимали это и продолжали возвращаться. Сегодня утром седаны, универсалы и спортивные автомобили стояли спиной к аллее. Они едва могли ждать.

Возле столов ошивался новый покупатель, продавец в рубашке с короткими рукавами и галстуке из полиэстера с синими и белыми полосками. Он постоянно сверялся с часами. Это тот самый, с "Родео", подумал Паулино. Должно быть. Он выглядит так, словно только что приступил к новой работе и очень волнуется, как бы произвести хорошее впечатление. Ну, можешь расслабиться, приятель. Я готов поправить тебе галстук, помыть за ушами и начистить хром, прежде чем ты выйдешь в свет.

Предоставь это Поли!

Он взял свой набор для чистки и пошел на другой конец туннеля, чтобы встретить "Родео", когда она будет выезжать.

Рубен был внутри с Мэнни и остальными, протирал колпаки, когда машина проезжала мимо, протирал решетку радиатора и дверные ручки, пока они не заблестели, как жидкое серебро. За ним двигалась следующая машина, "Жук" Шерил с радостным лицом на передней панели. Паулино наблюдал, как "Родео" проезжает под форсунками горячего воска, затем сел на переднее сиденье и направил его по черному асфальту к вакуумным шлангам.

Он установил тормоз, присобачил новые напольные коврики и отполировал зеркало и приборную панель, пока ждал, чтобы вода стекла с капота. Он проверил пепельницу, увидел там несколько монет и скрепку и задвинул их обратно, не потревожив, затем распылил силиконовый протектор на приборную панель и натер ее до блеска. Это была дополнительная услуга. Продавец заплатил только за базовую мойку и горячий воск, но Паулино знал, что он это оценит. Машина Шерил всегда получала такой же уход. Она тоже никогда не платила за чистку. Но если у них с Розалиндой будет дочь, он надеялся, что она вырастет с такой же улыбкой как у этой красотки.

Он вылез из "Родео" и принялся за работу над резиновой отделкой, пока пятна от воды не въелись, и снова услышал знакомую музыку.

Это была не та же самая песня. На этот раз звучала тяжелая, пульсирующая басовая линия, совсем рядом. Он поднял голову, почти ожидая увидеть на горизонте за шатром грозовую тучу. На подвижных буквах был написан слоган этой недели: "Для нас нет слишком грязной работы". За ними виднелись только линии электропередач, сигнальные фонари на углу и горячий диск солнца, готовый пробиться сквозь смог. Давление в ушах усилилось.

Продавец нервно сверял часы и переминался с ноги на ногу в тесных коричневых туфлях. Паулино провел полотенцем по стеклам, почистил переднее сиденье, помахал ему рукой и вручил ключи.

Продавец сел в машину, не сказав ни слова.

— Хорошая машина, — сказал Паулино с любезной улыбкой.

Продавец вставил свой ключ в замок зажигания.

— Вы должны быть осторожны с этим прозрачным покрытием. Оно очень легко царапается. — Паулино медленно закрыл дверь, держась за нее так долго, как только мог. — Нанеси немного герметика и глазури, и тебе не придется беспокоиться.

— Это лизинг, — сказал продавец.

— Да, ну, точно так же, я бы посоветовал и сейчас. Вам же ездить на этой "малышке". Если хотите произвести впечатление — то надо поработать. Без труда не будет успеха!

— Спасибо за совет.

— Без проблем. Просто спросите Поли. Это я!

Продавец получил сообщение. Он потянулся в карман и достал долларовую купюру, прежде чем повернуть ключ.

— Я подумаю об этом.

— Я пользуюсь только "Золотом матери", — Паулино подмигнул и показал мужчине свои зубы. — Стопроцентно чистый карнаубский воск. Гарантировано, приятель. Я еще и двигатели перебираю!

Продавец молча завел двигатель и уехал.

Паулино увидел, как Крейг складывает бумажные деньги в карман, и подумал: надо бы напечатать несколько визиток. Это не будет стоить дорого. Обычные белые визитки, с моим именем, а под ним — "Мастер по ремонту" или "Чистильщик". И, возможно, мой номер телефона, чтобы мне могли звонить домой в выходной день. Почему бы и нет?

Паулино пробежал через туннель и подождал, пока спортивный автомобиль съедет с трассы. Затем он завел его и проехал несколько футов до шлангов.

Ему не нравилось долго вести разговоры на личные темы и касаться пошлостей. Миссис Эллсворт позировала для некоторых журналов несколько лет назад, но это прекратилось, когда она вышла замуж. Она была приятным человеком. Она всегда стояла рядом, даже на своих высоких каблуках, и разговаривала с ним, пока ждала окончание чистки. У них было несколько хороших бесед. По понедельникам, когда он занимался детализацией, у него была возможность узнать о ней все. Он, где-то даже был сродни семейному психологу.

Он удалил бисеринки воды чистым голубым полотенцем, затем открыл двери и приступил к работе с пылесосом.

Возможно, она рассказала ему слишком много. Например, о своем браке. Паулино знал, что все идет не очень хорошо. Это было легко понять. Иногда люди хотят разных вещей. Они не говорят друг другу об этом до свадьбы, а когда это выясняется, уже слишком поздно. Тогда им остается только делать все, что в их силах, и надеяться, что все наладится.

Паулино просунул пылесос между сиденьями, услышал хлопающий звук и остановился. Там часто застревали обертки от конфет или куски бумаги, слишком большие для шланга. Он потянулся вниз и поймал что-то между пальцами.

Это был чек об оплате кредитной картой, с бензоколонки.

Он положил его на приборную панель и встал на колени, чтобы посмотреть, есть ли еще что-нибудь. Он провел рукой под пружинами, но ничего не почувствовал. Поднявшись, он приподнял коврик и обнаружил под краем комки свежей грязи, несколько рассыпавшихся сосновых иголок и еще один чек. На это раз это был счет из отеля. Он положил его на приборную панель.

Мистер Эллсворт хотел иметь жену-трофей, которой он мог бы похвастаться перед своими друзьями-бизнесменами. В остальное время она должна была довольствоваться тем, что у нее есть, а это было немало. Но она была умной женщиной. Ей нужна была своя жизнь. Вот почему они стали отдаляться друг от друга. По крайней мере, мистер Эллсворт пытался что-то с этим сделать. Паулино вспомнил, как она была счастлива в прошлый понедельник. Она не переставала говорить о поездке на выходные, только вдвоем, как о втором медовом месяце. Когда ему пришлось отменить поездку, она, должно быть, расстроилась.

Паулино увидел адрес в верхней части счета за гостиницу.

Это было из отеля Doubletree Lodge на Треугольном озере.

Другая квитанция была получена на станции "Юнион" 76 на шоссе 5, к северу от Лос-Анджелеса.

Это было по дороге.

Если они все-таки отправились в путешествие, почему мистер Эллсворт не хотел, чтобы он знал об этом?

Паулино попытался выбросить это из головы. Это было не его дело. Он положил квитанции в бардачок, затем обошел автомобиль с другой стороны.

Открыв пассажирскую дверь, он заметил несколько разводов на внутренней стороне окна. Он представил, как миссис Эллсворт заснула прошлой ночью, по дороге домой с озера, прижавшись лицом к стеклу. Казалось, что она положила туда руку, чтобы поддержать голову. Он провел пальцами по жирным полоскам.

Затем он вспомнил, что никакого путешествия не было.

Так утверждал мистер Эллсворт.

Паулино решил закатить стекло в дверь, прежде чем протирать его. Таким образом, резиновый уплотнитель сделает часть работы за него, как скребок. Он повернул ключ и нажал на кнопку. Но когда окно снова поднялось, один из ее лакированных ногтей оказался вместе с ним, наполовину застряв под уплотнителем. И разводы стали еще хуже: к ним прилипла розовая радуга, как будто шестеренки внутри двери были смочены клубничной газировкой.

На его голубом полотенце остался слабый фиолетовый след.

Что-то расплескалось или пролилось на окно, возможно, прохладительный напиток. Она попыталась вытереть его и сломала ноготь. В мусорном пакете под бардачком лежало несколько скомканных салфеток. Паулино опустошил его и увидел на салфетках пятна более темного цвета, похожие на размазанную губную помаду.

Он прощупал под сиденьем с помощью пылесоса.

Как только он это сделал, что-то твердое начало греметь. Это был не лист бумаги. На этот раз между ковриком и дверью застрял длинный заостренный предмет, закругленный с одного конца. Он выдернул его из сопла и посмотрел на него.

Это был один из высоких каблуков миссис Эллсворт!

Резиновый наконечник прорезал резкую черную линию на коврике. Линия продолжалась из салона и оставила выемку в краске, прямо внутри двери, прежде чем пятка отломилась.

Если она спала, мистер Эллсворт должен был вынести ее из машины. Но он не поднял ее на ноги. Было похоже, что он тащил ее. Край коврика был закручен в том месте, где его зацепила туфелька.

Он потянул за коврик, и прорезиненная подложка издала всасывающий звук, когда отклеилась. Ковер под ним был мокрым. Он бросил коврик на асфальт и посмотрел на свои пальцы.

Они были красные!

Вдруг поднялся ветерок и подул через открытые двери. Он почувствовал его в груди и в пальцах, пока ждал, пока они высохнут. Он попытался вытереть их о полотенце, но они все равно были липкими.

Теперь в желудке была пустота, как будто он пропустил завтрак, и кофе был готов в спешке выйти из его тела. Он хотел бы пообедать, но впереди у него были долгие-долгие часы работы. Он оглядел автомойку, где работал, где все снова было чисто и безупречно, и никому не нужно было думать о том, что происходит в окружающем мире. Он слышал скрежет механизмов и шипение брызг, видел мусоринки на воде, стекающей в канализацию, и пар, поднимающийся в загрязненное небо, и понимал, что даже это место уже небезопасно.

Улица была забита машинами, грязными внутри и снаружи, выбрасывающими в воздух столько грязи, что небо могло никогда больше не открыться. Было слишком рано забирать Розалинду, а если он попытается доехать до дома в утренней суете, то может застрять в пробке навсегда.

Он видел остальных членов команды, которые вытирали и полировали за чаевые, шутили и были заняты, чтобы не смотреть на то, что было на их полотенцах, пока бочка с бельем наполнялась до отказа, и в конце дня она стала слишком тяжелой для подъема. Он видел клиентов, которые читали газеты, звонили по мобильному телефону и смотрели в пустоту, ожидая, когда они родятся заново, свежими и чистыми. И он видел мистера Эллсворта, наблюдавшего за ним.

Мужчина подошел и встал рядом с ковриком с вывернутой липкой изнанкой.

— Что вы хотите, чтобы я с этим сделал? — спросил Паулино.

— Выбрось его.

— Почему?

— Я куплю новые.

— Но почему?

— Потому что они испорчены.

Паулино знал, что не должен больше ничего говорить, но не мог остановиться.

— Как миссис Эллсворт?

Мужчина прищурился, и внимательно всмотрелся.

— Она... она ушла.

— Куда?

— Это так важно?

— Это очень важно.

— Навестить своих родственников. Она еще долго не вернется.

Он достал бумажник и протянул еще одну стодолларовую купюру.

— Вот. За коврики.

— У нас их нет, — сказал Паулино.

— Возьми деньги и реши мою проблему.

— Для этого нужно обратиться к дилеру. Коврики не самая ходовая вещь.

— Ты же сделаешь это для меня. — Он попытался дать ему еще пятьдесят. — Сдачу оставь себе. И коврики тоже.

Паулино молча вышел из машины. И не глядя пошел прочь.

— Эй! Куда ты идешь? Ты не закончил...

Мэнни и Крэйг перестали работать и замерли, услышав крики.

— Куда он идет?! — спросил ошарашенный Эллсворт. — Что происходит?

Тем временем Паулино подошел к Рубену, который работал над спортивным "Киа" в конце рампы.

— Приятель, что с тобой?

Поли не ответил.

— Я могу заплатить тебе двадцать сегодня, — сказал Рубен, переводя взгляд то на друга, то на клиента.

— Забудь об этом, амиго. — Паулино достал из кармана первую сотню и протянул ему обе купюры.

— Это что?

— LX420.

— А?

— Возьми себе. Дай немного Крейгу, Мэнни. И Линде. Она тоже много работает.

Поли подошел к своему "Эскорту" в задней части участка. На ходу он снял комбинезон, вышел из него и, не сбавляя шага, оставил его бесформенной кучей на асфальте. Затем он сел за руль и повернул ключ зажигания.

Он выехал в переулок и протиснулся мимо вереницы ожидающих машин, надеясь найти свободный участок дороги. По пути к Розалинде он включил радио, чтобы заглушить шум транспорта. Первая станция, на которую он попал, играла старые добрые песни. Он прибавил громкость и начал подпевать, не обращая внимания на слова. Через километр или около того он понял, что это была та же мелодия, которую он слышал, когда проснулся утром, — песня о любви, которая повторялась и начиналась снова. Ты заставляешь меня чувствовать себя таким новым, — пел высокий, проникновенный голос Эла Грина. — Давай останемся вместе, будь то хорошие или плохие времена, счастливые или грустные...