Вторая книга цикла. Начало читать здесь: https://author.today/reader/200202

— Сеньор, сеньора… Ваши апартаменты. Чувствуйте себя как дома!

Хосе шутливо поклонился и сделал картинный жест рукой в сторону бесшумно скользнувших в пазы герметичных створок, открывших путь в выделенную нам каюту.

Парень паясничал и форсил. Почему-то подумалось, что будь у него на голове сомбреро, он непременно бы снял его и махнул так, чтобы задеть полями матово-серый пол. Но сине-сиреневый форменный комбинезон и высокие ботинки не предполагали к себе в комплект такого головного убора, так же как и антураж корабельного коридора настраивал на совершенно иной вариант взаимоотношений.

Снова приняв вертикальное положение, Хосе хохотнул, крутанулся на месте и кинул уже через плечо:

— На сём, сеньор и сеньора, я вас покидаю. Обживайте своё новое уютное гнёздышко!

— Стой!

Я подловил его уже на полушаге, заставив остановиться и с недоумением оглянуться.

— Да, сеньор?

— Во-первых, хватит обзываться. Какой я тебе сеньор, Кровавые тебя задери?! Какая она тебе сеньора?! Во-вторых, у меня сейчас будет сеанс связи с моим управляющим. После которого нас могут попытаться перехватить. Передай Александеру, чтобы был готов, ладно?

Парень посерьёзнел и кивнул.

— Си. Передам обязательно.

— Ну и в-третьих… Я, знаешь ли, всё-таки хочу познакомиться с вашим капитаном. Можно это сделать сейчас?

— Ну-у-у… — парень потупился и заметно стушевался. — Сейчас вряд ли получится…

— Хосе. Мне это всё не очень нравится. В чём проблема? Мы уже несколько часов как на борту, а он до сих пор не соизволил выйти! Я понимаю, что мы всего лишь простые пассажиры, но элементарные приличия требуют как минимум познакомиться. Тем более если мы планируем дальше работать вместе и действовать во взаимовыгодном ключе.

— Это всё понятно, но капитан… Несколько не в форме.

— Не в форме?

— Си. Не в форме. Как придёт в норму, так мы сразу вас и позовём… А пока — обустраивайтесь. Не переживайте, всё в полном порядке! Вам совершенно нечего опасаться! У нас самый лучший корабль и самая лучшая команда! И я так рад, что мы наконец снова в деле! Мадре, вы не представляете, как меня уже задрало на этой станции сидеть и ждать не пойми чего! — Хосе с решительным видом махнул нам рукой, показав что-то неопределённое, и припустил по коридору. Так, чтобы уж точно от нас отделаться.

— Корабль мне и правда нравится… — Яромира внезапно прильнула ко мне сбоку, прижавшись бедром, и приобняв за талию. — А вот насчёт команды пока не знаю. Что, дорогой? Пошли, посмотрим наше «новое уютное гнёздышко»?

С удивлением покосился на девушку. Та посмотрела в ответ с вызовом, прямо, нахально и даже плотоядно. И прижалась ещё крепче. А заметив моё недоумение, приподняла бровь.

— Что, Зар? Что-то не так?

— Да нет, всё так. Ничего.

— Ты мой муж, в конце концов, или кто? Должна я, наконец, прочувствовать — каково это?

— Хочешь узнать, каково?.. — Резко развернул Яромиру к себе, положил руки на её крепкие ягодицы и сжал их, после чего нагнулся и шепнул девушке в самое ушко: — Вот так — чувствуешь?

— О да-а-а, За-а-а-ар… — Яра не сказала, а скорее простонала это, заскользила ладошками по моей спине, томно опустила ресницы и повернула ко мне своё личико, будто нежась. — За-а-а-р…

— Да?

— А что это за долг Богу Смерти?

Волшебство момента вмиг пропало. Синие глаза девушки резко открылись и пытливо заглянули в мои. В них не осталось ни грамма той томной неги и вожделения, которые ещё пару мгновений назад казались совершенно искренними.

В ответ на это прекрасно разыгранное представление я от души расхохотался.

— А ты хороша! Почти поверил.

— Что значит — почти поверил? Думаешь, я в чём-то лгала? Думаешь, играла? — Яромира обиженно надула губки, отстранилась и топнула ножкой. Опять получилось очень натурально. — Как рассержусь на тебя сейчас! И так и не узнаем, «каково это». Ни ты, ни я! Будешь спать на отдельной кровати. Вот.

— Ха-ха-ха! Ой, боюсь!

— Не смейся. Не смешно! И что там с долгом-то, а? Не поведаешь своей любимой жене?..

— А что значит «девочка-ключ»? Не поделишься со своим любимым мужем?

— А и поделилась бы… Но не знаю. Не знаю я, Зар! Честно-честно! В первый раз услышала про это…

— Ну а я, может, про тот долг тоже слышу впервые.

— Нет, не верю. Ты не выглядел удивлённым, когда тебе про него сказали.

— Может, хорошо контролирую мимику?

— Может, и контролируешь.

Разомкнув объятия и отпустив девушку, я отвернулся от неё и вошёл, наконец, в нашу каюту. Яромира проследовала за мной. Створки за нами бесшумно выскользнули из пазов и закрылись, отделяя нас от коридора.

Девушка встала рядом со мной, уперев руки в бока, и с деловым видом огляделась. После чего вынесла вердикт:

— Знаешь… а это «гнёздышко» и правда ничего. Тесновато, но в этом даже есть… Какой-то свой шик. Такой дорожный уют. Настраивает на приключения.

Насчёт «тесновато» можно было бы поспорить, мне каюта наоборот показалась неоправданно огромным стадионом — хоть бега устраивай, но я кивнул, в целом соглашаясь.

— Да, пожалуй. Уютненько.

Ноги наши утопали в толстом мягком ковре сочного сине-зелёного цвета.

От наших шагов по нему во все стороны побежали фосфоресцирующие волны разных оттенков, очень напоминающие движение воды в каком-нибудь озере после падения в него камня. Достигая стен и других препятствий, светящиеся линии искажались, отражались, снова разбегались в стороны, бежали друг навстречу другу и постепенно угасали. Выглядело действительно оригинально и красиво.

Стены и потолок были густого синего цвета и их покрывали вычурные золотые орнаменты, тоже постоянно пребывавшие в движении. Из углов на нас смотрели четыре искусно выполненные статуи, из какого-то незнакомого мне, но очень живописно выглядящего идеально-белого камня с цветными прожилками. Напротив дверей стояла шикарная двуспальная кровать с балдахином. За ней располагался огромный иллюминатор, в котором виднелись звёзды и половина Горнила с его кольцами. Сбоку от всего этого притулился скромный по сравнению со всем остальным деревянный столик с поверхностью, затянутой зелёным сукном, и несколько резных стульев с изящными ножками, сделанными в виде звериных лап.

Пройдясь вдоль стен, я нашёл место с выдвижным шкафом и вытряхнул туда из сумки все наши немудрёные пожитки, а следом закинул и её саму. Потом остановился у одной из статуй — девушки с голой грудью, которая величественно смотрела куда-то вдаль и держала в руках лук. Попробовал её пошатать из стороны в сторону, не поддалась. Тогда вызвал Когти Гнева, и аккуратно срезал эту не то воительницу, не то охотницу у самого основания.

— Зар! Что ты делаешь?..

— Не люблю… Когда в спальне за мной подглядывают незнакомые дамы.

Дотащив статую до дверей и дождавшись, когда створки разъедутся, просто выкинул её наружу. Затем повторил это немудрёное действие и с оставшимися тремя.

Яромира смотрела не всё происходящее с явным недоумением и лёгким неодобрением. Я же, освободив углы, перешёл к балдахину.

— Зара!

— Не люблю, когда над кроватью что-то висит. У нас же тут нет комаров, верно? Нет же?..

Отделив, опять же при помощи Когтей, все четыре держащие балдахин стойки, выволок монструозную конструкцию в коридор, в компанию к хаотично валяющимся друг на друге статуям.

— Вот. Теперь тут хотя бы жить можно!

— За-а-а-ар… Я, конечно, неразумная женщина, и во всём должна поддерживать главу семьи и своего мужа… Но просто хочу напомнить… Это не наш корабль! Мы его зафрахтовали на время! Капитан может возмутиться, что мы тут творим не пойми чего…

— Так отлично! Если возмутится, хоть увидим его наконец!

— Ну-ну… — Яромира прошла к кровати и раскинулась на ней звёздочкой, вытянув руки и ноги в разные стороны. Вроде бы, без задней мысли, но я скользнул взглядом по её фигурке сверху вниз и сглотнул слюну. Молодой здоровый организм реагировал на близость красивой девушки и камерность обстановки совершенно однозначно.

Яра же будто ничего не замечала и, приподняв голову, посмотрела на меня.

— Так что же, Зара? Про свой долг так ничего и не расскажешь?

— Не моя тайна. А даже если бы была моя — тут нас могут прослушивать. Я не настолько доверяю экипажу этой «Косатки». Если честно, мне вообще не нравится этот корабль. Мне не нравится этот экипаж. Мне не нравится этот капитан, который от нас прячется…

— Что же мы тогда здесь делаем?

— А были варианты, Яра? Боюсь, нас подловили очень вовремя. Когда другого выхода просто не было.

— И как думаешь… На кого они могут работать?

— Да на кого угодно. Поэтому — не расслабляйся.

Яромира погрустнела.

— Ну во-о-о-от… А я только настроилась, наконец, отдохнуть от этой безумной гонки…

— Нет, почему? Отдыхай на здоровье. Просто помни, что ещё ничего не закончилось. И будь наготове.

— И что же они от нас хотят, как думаешь?

— Кто бы знал. Одно хорошо — мы им нужны живыми, а не мёртвыми, и — хотя бы пока — свободными. Нас могли скрутить и обездвижить уже много раз подряд… Но до сих пор не сделали этого. Возможно, хотят что-то выведать, пока мы будем тут… И обо всём трепаться.

Многозначительно посмотрел на девушку. Та посерьёзнела и села на кровати.

— Зар. А может, они ничего не замышляют? И просто им действительно нужна какая-то услуга, которую можем оказать только мы?

— Всё может быть. Но я предпочитаю всегда готовиться к худшему — так меньше разочаровываешься. Легче жить. Ладно… Я сейчас связываюсь со своим управляющим. Надо выяснить, наконец, что там творится, и не прибрали ли ещё к рукам твоё наследство. Так что хотя бы пока не бегай на заднем фоне голой, ладно?

— И не собиралась!

— Вот и не надо.

Усевшись за стол, я огляделся, пытаясь прикинуть, как буду выглядеть на голограмме. Вроде, получалось вполне прилично и даже почти представительно. Для разговора с собственным управляющим — за глаза.

Начинка «Косатки» упорно не хотела меня слушаться, самое большое, чего мог добиться — это почувствовать какие-то устройства, их расположение, но взлом не получался. Не могло быть речи и о том, чтобы использовать стационарный управляющий вычислитель, установленный в каюте, забраться в его потроха я не смог. Да что говорить — мне не подчинялись даже встроенные в стену голопроектор и малый кухонный комплекс, так что управлять ими приходилось как простому смертному, тыкая в голографические кнопки пальцами.

Поэтому пользоваться аппаратурой, которую до конца не контролирую, не стал. Активировал свой коммуникатор, надеясь на то, что мы ещё недостаточно далеко удалились от стационарных ретрансляторов Ирия и Небесной Гавани.

Сигнал был чрезвычайно слабым, на самом пределе чувствительности, но всё-таки проходил. А раз могу войти в сеть, значит, для меня не существует расстояний.

Спустя всего несколько секунд после начала вызова передо мной появился Вениамин, облачённый в бронескафандр. Из-за пропадающих пакетов изображение шло полосами, то и дело какая-то его часть пропадала, но выражение безмерного удивления на лице управляющего я разглядел прекрасно.

— Темнозар Храбрович? Вы… Живы?

— Не дождётесь! Жив, здоров, в здравом уме, и пока ещё вроде даже свободен!

— Вы… Вы очень надолго пропали, Темнозар Храбрович. Не подумайте, конечно… Но мы подозревали самое худшее.

— Ещё раз, Вениамин: не дождётесь! И хватит пустословия. Я удаляюсь от ретрансляторов, сигнал может пропасть. А пользоваться чем-то ещё, кроме своего коммуникатора… Не хотелось бы.

— Понимаю. Я весь внимание!

— Вениамин. Я вышел на связь не для того, чтобы обсуждать злоключения последних дней. И не для того, чтобы рассказывать в подробностях, как мы прорывались через вражеские кордоны на Небесную Гавань…

— Вы смогли покинуть Ирий?! — Удивление управляющего в связи с этим фактом оказалось настолько велико, что он осмелился меня прервать.

— Да. Смогли. И сделали это в том числе для того, чтобы обеспечить безопасность таких вот сеансов связи. Насколько это, конечно, возможно… К слову, хочу напомнить, что из-за предательства в нашей информационной системе могут быть серьёзные дыры…

— Темнозар Храбрович, позвольте сказать! Мы очень благодарны вам за своевременное оповещение! Проблема уже решена. Всё шифрование полностью заменили, не только ключи — даже сами алгоритмы, все старые аккаунты и пароли в системе удалили, а новые выдаём только самым доверенным людям, с ограниченными по-минимуму правами. Что же до того, как вы смогли с нами связаться… Именно на такой случай нами была оставлена временная дублирующая система, со старыми кодами. Специально, чтобы вы и другие наши люди, кто находится вне поместья и кого мы не имеем возможности проверить, а иногда даже и оповестить об изменениях, могли связаться с нами.

— Отлично, Вениамин! Порадовал! Это даже лучше того, что я мог себе представить. Похоже, вы не зря едите свой хлеб. Обожди только немного, хочу проверить, действительно ли всё так… Всего пара минут, и снова тебя наберу. А ты пока готовь подробный доклад. И напоминаю, что просил собрать кое-какую информацию… И что-то я на своём коммуникаторе новых пакетов не вижу.

Оборвав сеанс связи, который забивал весь канал, я попытался подключиться к информационной системе поместья. И — не смог ничего, вообще! Даже используя способности кибермансера и всевозможные хитрые приёмчики, изученные ещё в прошлой жизни, и даже учитывая, что я примерно знал как всё внутри устроено и где могут быть слабые места. Всё оказалось заделано тщательно и надёжно!

Проверкой я остался полностью удовлетворён, и когда снова вызывал Вениамина, не преминул ему об этом сообщить.

— Мои поздравления. Информационную систему действительно не взломать. Надеюсь, для наших врагов это теперь такая же проблема… Очень здорово. И ещё, Вениамин. Хотелось бы эти новые коды доступа получить. Чтобы поговорить уже нормально, наконец!

Управляющий улыбнулся, и я сразу напрягся, подозревая неладное. Впрочем, проблемы были ожидаемы.

— Темнозар Храбрович, послушайте. Я действительно хочу верить, что вы — это именно вы, действуете самостоятельно и в интересах семьи… Но до тех пор, пока не удастся это проверить достоверно — увы, я не уполномочен…

— Ладно. Варианты, как эту проверку можно осуществить?

— Алтарь.

— Исключено. Он ведь находится в главном поместье, так?

— Да.

— И оно оцеплено? А вы находитесь на осадном положении?

— К сожалению, всё так.

— Думаю, очевидно, что попасть к Алтарю я пока не смогу. Есть какие-нибудь другие варианты?

— Ну… В принципе, ваш почтенный дядюшка, Никифор Всемирович, направляется в нашу систему. Настоятельно рекомендую с ним встретиться, и сделать это как можно скорее. Пожалуй, он даже вполне сможет засвидетельствовать ваши полномочия как члена семьи… У него младшее кольцо.

— Говорите — направляется? Как и где я могу его найти?

— Вы, так понимаю, находитесь на каком-то судне?

— Да. Мы на яхте.

— Передайте координаты, где вы находитесь…

— Боюсь, это невозможно. За нами могут охотиться, и находиться на одном месте — значит, загнать себя в ловушку. Тем более… Как у вас нет гарантии, что я — это я, и действительно хочу роду Огневых процветания, так и у меня нет гарантии, что вы — это вы, и действуете по своей воле. Не говоря о возможном перехвате. А может, вас давно уже взяли штурмом, и теперь вашими устами говорит какой-нибудь гипнотизёр? Патовая ситуация, Вениамин.

— Боюсь, что да, Темнозар Храбрович… Боюсь, что да… Но проблему решать надо.

— И ещё момент… Вы утверждаете, что моя встреча с дядей как-то поможет убедить вас всех, что я — это я, так?

— Да.

— Но может, дядю тоже подменили?

— Невозможно. Он всё время был на связи и под охраной. Несколько наших бойцов неотлучно присутствовали рядом с ним, вероятность подмены или похищения практически нулевая.

— Тогда понятно. И, Вениамин… Всё-таки, где мой дядя находится? В прошлый раз он вроде был на каком-то корабле…

— Он и сейчас на корабле, Темнозар Храбрович.

— Он хотя бы уже здесь? В нашей системе?

Вениамин попытался сохранить бесстрастное выражение лица — но не получилось. И как он только умудрился с таким вопиющим и всеобъемлющим отсутствием актёрских талантов стать управляющим? Или — наоборот, управляющий настолько хорош, что умудряется вводить этой своей «игрой» в заблуждение?

— Хорошо, Вениамин. Как скоро его корабль будет здесь?

— Я бы не должен это сообщать…

— Примерно.

— Ну-у-у… В районе трёх стандартных суток.

— Хорошо. Тогда давай так: ровно через семьдесят два стандартных часа я выйду на связь и сообщу, где и как мы сможем увидеться с дорогим дядюшкой. Хорошо?

— Да, конечно.

— Тогда — до связи…

Я отключился, встал, прошёлся до нашей кровати и плюхнулся рядом с Ярой.

— До чего же тяжело с ним…

— Ну-у-у, Зара, — девушка перекатилась на бок и уставилась на меня своими чудесными синими глазами, подперев голову ладонью. — Ты зря ругаешься на своего управляющего. Наоборот, он всё правильно делает. Не хочет слушать, по его мнению, первого встречного. Если бы им мог вертеть каждый…

— Ты права. Если бы он так поступил — одним из первых моих решений было бы его смещение с должности. Простодушным и доверчивым на таком посту не место. Но, насколько бы это всё упростило, а!

— Радоваться должен!

— Что мне с того, что он толковый?.. Чему радоваться? Я бы больше порадовался возможности наконец начать действовать…

— Так начни же действовать, Зар!

Сказав это, Яромира вдруг приподнялась на руках и перекатилась ко мне, оказавшись совсем рядом. И я почувствовал, как шаловливая ладошка медленно скользит по моей груди, опускаясь всё ниже и ниже… А закинутая на моё бедро нога, напротив, поднимается всё выше и выше.

Конечно, под «действиями» я имел в виду нечто совершенно другое. И готов биться об заклад, Яромира меня прекрасно поняла. Но… Сейчас всё это стало резко неважно. Слишком уж долго эта чертовски сексуальная девушка была рядом, слишком уж долго дразнила меня своими недоступными прелестями. Похоже настал, наконец, час расплаты… И меня даже не останавливало понимание, что это мог быть очередной розыгрыш или попытка манипулирования.

Здоровое молодое тело, доставшееся мне от настоящего Темнозара, просто не оставляло выбора. Окружающий мир перестал существовать, сузившись до мягких податливых губ, полуприкрытых глаз и трепещущего в руках девичьего тела. Даже если она сейчас играла, делала это слишком хорошо, чтобы я с высоты своего опыта мог раскусить фальшь.

Не отрываясь друг от друга ни на секунду, мы постепенно избавились от одежды, а также генераторов щитов, моей кольчуги и прочего снаряжения…

Как-то незаметно и совершенно естественно мы достигли точки невозврата: Яромира лежала передо мной, полностью голая и доверчиво-раскрытая, а я примерялся и поудобнее устраивался, чтобы, наконец, перейти к тому сокровенному, ради чего мужчины и женщины созданы разнополыми.

И конечно же, именно в этот самый момент в каюте мерзко запиликало, а механический голос стационарного вычислителя возвестил:

— К вам посетители. Первый пилот Александер и штурман Хосе. Просят, чтобы вы разблокировали двери…

— Пошли они, а, Зар?.. — Обиженно простонала Яра, притягивая меня к себе. И сначала я было подался вперёд, полностью соглашаясь с предложением девушки…

Но незваные гости и то, ради чего они пришли, полностью заняли мои мысли. Что, если нас пришли брать, а я тут без штанов? И даже оружие не под рукой, а отброшено на пол? В конце концов, когда говорил, что мы находимся во враждебном окружении, я не сильно преувеличивал.

Или это ещё что-нибудь важное?

— Ну в чём дело, За-а-ар?

— Накройся одеялом.

Быстро накинул кольчугу, ремни щита, прицепил обе кобуры, натянул штаны и только после этого прошёлся к двери. Яра возмущённо сопела где-то позади, но я полностью проигнорировал её недовольство. Тем более, сам был сейчас весьма и весьма зол.

— Да?.. — сделав резкий шаг наружу, заставил стоящих в коридоре попятиться. Быстрый взгляд туда-сюда… Нет, вроде ничего не угрожает. По крайней мере, явных угроз не заметил, а что там у гостей припрятано за пазухой — так это зачастую всеми известными сканерами не засечёшь.

— Простите, если прервали, сеньор…

— Чего случилось, Хосе? — Парнишку, похоже, моё свирепое выражение лица проняло. Ни капли не было жалко паршивца — нечего лезть со своими визитами так не вовремя!

— Прошу нас с Хосе простить, мы и правда не хотели вам помешать, — в наш диалог вклинился первый пилот. — Просто у нас для вас две новости. Которые, как мы подумали, могут вас заинтересовать.

— Внимательно, Александер.

— Во-первых, после того, как мы вылетели, со станции следом стартовало около десятка судов. Догнать они нас не смогут, мы быстрее, но то, что это по нашу душу — совершенно очевидно. Но это так, просто чтобы вы имели в виду. А во-вторых… Во-вторых, если хотите — можете увидеться с нашим капитаном. Он вроде…

— В форме?

— Да не то, чтобы прямо в форме… Но, по крайней мере, изъявил желание посмотреть на пассажиров.

— Хорошо. Что из этого более важно?

— Ну, от преследования-то мы уйдём без всяких проблем, в крайнем случае — включим форсаж, или даже активную маскировку, — и добавил нараспев: — «Сколько ни пытайся, нас догнать нет шанса»!

— Значит, капитан?

— Да. Его можете упустить. У него, к сожалению, всё слишком быстро меняется…

— Уговорили. Давайте капитана. И ещё, насчёт вашего корабля… Как думаете, насколько его возможности известны моим врагам?

— Ни насколько. Как ваши враги, так и никто вообще пока не знает, чего от нас можно ждать. Это индивидуальный проект, которого нет в стандартных базах… Наш корабль уникален.

— Отлично. Постарайтесь тогда сохранить его возможности в тайне. То есть — форсаж, маскировка, всё это — только в самом крайнем случае, когда нас действительно зажмут.

— Нет вопросов. Даже сам хотел предложить придерживаться подобной стратегии.

— Ну и отлично… Так куда нам идти?..

— В трюм. Мы вас отведём.

— Не стоит. К тому же, сейчас мы не готовы… Будем через несколько минут. Вы просто опишите, куда, а мы уж сами доберёмся.

— Прямо по коридору, там вниз по лестнице или на лифте.

— Принято. Разберёмся.

— Если заблудитесь, не стесняйтесь, вызывайте любого из нас. Доведём, куда надо. И что делать с кораблём?

— Подождать и спросить, что он от нас хочет?..

— К сожалению, у нас нет абордажной команды. Потому — можем или подстеречь и уничтожить издалека, или — бежать. Других опций, увы, нет.

— Уничтожать не надо. Тогда просто поддайте газку.

— Хорошо. Сделаем.

Развернувшись на месте и тем самым давая понять, что разговор окончен, я вернулся в каюту, и створки за моей спиной бесшумно сошлись, снова отгораживая нас от внешнего мира и назойливых незваных гостей.

— За-а-а-ар… Дорогой… Знаешь, это форменное свинство! — натянувшая одеяло до самого подбородка Яра стрельнула в меня лазерами своих синих глаз.

— Воистину. Но увы, надо идти, налаживать отношения. Нам теперь вместе работать… Если, конечно, это не какая-нибудь хитрая ловушка. А даже если ловушка — по мне, лучше разобраться со всем поскорее, чем мучиться в неизвестности. Ты как, со мной или тут подождёшь?

— Да как тебя одного оставлять, дорогой? Без меня опять всех поубиваешь…

— Когда это я убивал всех?..

— Так потому что я рядом, потому и не убивал!

— Ну да, ну да… Если идёшь — тогда давай, вставай. Я тебя вечно ждать не буду

С тяжёлым вздохом, девушка откинула одеяло, села на постели, изящно потянулась и начала лениво собирать разбросанные тут и там предметы одежды. А почувствовав мой изучающий взгляд подняла голову, посмотрела с откровенным вызовом и усмехнулась:

— Не надо так на меня пялиться. Ты свой шанс упустил.

В трюм спустились не через несколько минут, а едва ли не через полчаса. Яромиру переклинило: она с чего-то решила принарядиться и навести марафет, аргументируя это тем, что уж перед капитаном точно нельзя ударить в грязь лицом и надо произвести на главного человека нашего корабля неизгладимое впечатление.

Поэтому девушка сначала приняла душ, потом долго сушила голову и делала причёску, потом красилась, потом из вороха разномастной одежды сооружала себе новый костюм, примеряя поочерёдно разные комбинации из наших немудрёных пожитков.

Я тоже не терял времени даром — всё пытался достучаться хотя бы до одной камеры на борту, или подчинить себе хотя бы одно какое-нибудь самое завалящее устройство. Но как на зло, совершенно ничего не получалось. Все электронные «мозги» на «Косатке» имели военную имперскую начинку, в чём-то устаревшую, дубовую, но слишком уж надёжную и защищённую.

Погрузился я во всё это с головой, но так ничего и не добился. И когда Яромира оповестила о том что она, наконец, закончила, пришлось признать — её результат превзошёл то, чего удалось добиться мне, и действительно стоил затраченного на себя времени.

У девушки получилось настоящее волшебство. Она остановилась на кителе таксиста, некоторых запчастях от формы стюардессы и свадебных чулках. И несмотря на такое разное происхождение всех этих предметов одежды, добилась того, что вместе всё это отлично выглядело, как будто так и задумывалось. Особенно на эти мысли наводило удачное сочетание синих и белых цветов. Видимо, супруга унаследовала способности матери, или успела нахвататься у неё всякого.

Величественно прошествовав по каюте прямо ко мне, она сделала изящный не то реверанс, не то книксен, не то что-то ещё, и спросила:

— Князь. Как вы думаете, вид вашей супруги… Если, конечно, взять поправку на сложившиеся условия и отсутствие нормальной одежды… Можно считать достойным княгини?

— Княгиня… Вид моей супруги в любых условиях и во всех ситуациях, когда я имел счастье её наблюдать, был достойным. Даже когда, хм, на ней совсем ничего не было. Но то, что я наблюдаю сейчас… Это нечто. Примите моё искреннее восхищение. Красиво!

Девушка чуть-чуть, самую малость, покраснела и очаровательно улыбнулась — так, что на щеках появились милые ямочки.

— Тогда я готова, князь. Пройдёмте, нас уже наверняка заждались…

— Однозначно.

И мы вышли из каюты. Причём Яромира попробовала меня взять под руку, чего я попросил не делать, а то мало ли что. Но она настояла, мол, не надо показывать, что мы боимся. С чем вынужден был, скрепя сердце, согласиться.

Следуя полученным инструкциям, мы прошли до ближайшего лифта и спустились на нужную нам палубу, где нас и правда уже заждались.

— Ну наконец-то! — откуда-то сбоку выскочил Хосе, даже не подозревая, насколько был близок в этот момент к своей гибели — одни Кровавые ведают, чего мне стоило не ударить по метнувшейся навстречу фигуре Когтями Гнева.

Парень будто ничего не заметил, только уставился совершенно обалдевшими глазами на Яромиру — будто впервые увидел. Опять не понимая, что находится на волосок от гибели. Иные аристократы не задумываясь убили бы за такое явное и наглое разглядывание знатной особы.

Но Хосе, казалось, никогда не сталкивался ни с чем подобным. «Повисев» несколько секунд, от сморгнул и будто очнулся, после чего махнул рукой:

— Пройдёмте, сеньор и… Прекрасная сеньора. Я вас проведу! У нас трюм под завязку. Если не знать, где что разложено — можно заблудиться… Всё Громовержец неугомонный! В каждый рейс тащит с собой всякое, забивает трюм! Всё мечтает, чтобы мы на этом зарабатывать начали!

— Громовержец?

— Си, то есть да, сеньор. Сейчас увидите…

— Я же просил, Хосе. Какой я тебе сеньор?

— Темнозар — князь. К князю положено обращаться «ваша светлость», — вставила свою реплику очаровательно улыбнувшаяся Яромира.

— Ой, конечно, простите…

Кажется парня, наконец, проняло. Он крутанулся на месте и быстро зашагал куда-то между высившихся со всех сторон штабелей, то и дело оборачиваясь через плечо, чтобы убедиться, что мы не отстали.

Учитывая мою вынужденную кибернетическую «слепоту» и невозможность контролировать обстановку, ситуация изрядно напрягала. Частично успокаивало только то, что Хосе был меньше всего похож на задумавшего что-то злодея. Конечно, можно было допустить, что перед нами просто отличный актёр, или что его используют втёмную, но… Я почти поверил.

На общую готовность в любой момент начать действовать это никак не влияло.

Следом за провожатым мы прошли сквозь самый настоящий лабиринт из хаотично нагромождённых ящиков и прочего хлама, в конце концов оказавшись на относительно приличной по размерам площадке, расчищенной от грузов.

Мы будто из глухой лесной чащобы выбрались на поляну. Впечатление было ещё сильнее из-за того, что перед нами оказался самый настоящий дракон.

Это была массивная зелёная чешуйчатая туша, размером с хороший такой грузовик, с огромной, почти метровой башкой, наполовину состоящей из зубастой пасти. Два ярко-желтых глаза светились, из ноздрей вырывались облачка дыма, а длинный хвост извивался и жил будто своей жизнью, время от времени звучно шлёпая по металлу палубы.

Дракон сидел на заднице, почти задевая загривком слишком низкий для такого крупного существа потолок, и склонив голову, что-то внимательно рассматривал перед собой. Две его передние, или верхние, лапы активно совершали какие-то странные круговые движения друг напротив друга. Пригляделся повнимательнее — и буквально оторопел, решив, что свою способность удивляться на ближайшее время исчерпал полностью.

Этот чешуйчатый монстр делал нечто, что в моём представлении просто никак не вязалось с его кровожадным племенем. Он вязал.

А при нашем появлении сделал неуклюжее движение, и одна из спиц улетела вниз, со звоном отскочив и откатившись куда-то в сторону.

— Кровавые вас задери, как же меня всё это задрало!.. Р-р-р-ра-ргх!

Из пасти дракона вырвался двухметровый язык пламени. От его рёва даже у меня, привычного ко всякому, что-то внутри дрогнуло. Яромиру пробрало тоже — почувствовал, как девушка крепче вцепилась в моё предплечье.

— Кровавые, как же хочется иногда послать всё в Преисподнюю! И быть обычным драконом! Воровать принцесс и овец! И жрать их! Р-р-р-р-р-а-а-а-р-р!

По тесному, загромождённому ящиками помещению вновь прокатился утробный рёв, который прервал отважно шагнувший вперёд Хосе.

— Гром, амиго! Не пугай, пожалуйста, наших пассажиров!

— А, Хосе! Сорванец! Ты наконец-то привёл наших гостей! Добро пожаловать на борт, двуногие! Подходите, не бойтесь… Разумных не ем!

— Хосе. А это… И есть капитан? — опередив меня, спросила Яромира.

— Нет, сеньора. Мадре, конечно же нет, не капитан! Знакомьтесь, это — Громовержец. Он отвечает у нас… Скажем так, за торговые операции.

Мы прошли дальше, выбравшись в самый центр этой своеобразной «поляны» посреди трюма. И нам открылось то, чего раньше было не видно, а именно — стоящий чуть в стороне Центурион, посверкивающий своими алыми «бутафорскими» глазами… И рассевшийся рядом с ним на деревянном ящике с орлами темноволосый мужчина, в засаленной кожаной куртке с бахромой и брюках цвета хаки. Он сжимал в руках початую бутылку, и ещё несколько пустых валялись рядом.

Когда мы приблизились, в ноздри ударил сильный запах перегара. Мне наконец стало понятно, что члены команды понимают под словами «капитан не в форме».

К слову — на этот раз я его определил точно, хотя теперь ошибиться было бы сложно.

— А вот и он, наш капитан! Сеньор и сеньора, знакомьтесь! Руслан… Темнозар, Яромира.

— Здравствуйте, Руслан!

Опять супруга чуть-чуть опередила меня. Но я, хоть и с небольшим опозданием, тоже поприветствовал этого подозрительного типа. Который медленно поднял голову, вперил в нас взгляд своих сильно затуманенных глаз… И так ничего и не сказал.

Какое-то время мы так и стояли, в тишине. Только ворчал и скрёб когтями по палубе дракон, пытаясь подобрать никак не желающую слушаться неуклюжих толстых пальцев спицу.

Наконец, Руслан нарушил тишину. Язык его заметно заплетался, и разобрать слова получилось с трудом:

— Слуш-й, к-лега… Ик… Киб-р… Мансер. Т-мнозар, да?.. С-колько… Душ ты ему долж-н? Ик?

При этих словах меня как ледяной водой окатило. Конечно, готов я был, казалось, ко всякому… Но не к этому.

И то, что он упомянул вслух мой Долг, могло значить всякое. Например — что нас начнут убивать прямо здесь и сейчас.

Я сделал полушаг в сторону от Яромиры, освобождая руки. Центурион, до того стоявший неподвижной статуей, шевельнулся, и в нашу сторону направились сразу несколько стволов его орудий. Дракон прекратил скрести когтями по полу и коротко рыкнул. Хосе попятился в сторону, глядя то на меня, то на своих соратников широко открытыми глазами.

— Эй, сеньоры! Чингада мадре, вы чего! Мы же только нашли тех, кто нам нужен… А вы тут… Устраиваете не пойми чего! Сеньор Темнозар, успокойтесь! Вам ничего не угрожает! Сеньор капитан, ну зачем же так сразу-то, а…

— Да я ч-чего, Хосе… Я так, пр-сто спр-сил… Ик… Эт… Пр-стите… Влик-душно, дор-ргие пс-жиры. Н-не в-лнуйт-сь. На эт-то к-личество… Мне совершенно… Ик… П-левать! Хе-хе-хе…

Всё замерло в каком-то шатком и нерешительном равновесии. Оружие Центуриона всё ещё смотрело на нас, но дракон вернулся к прерванному занятию, что-то неразборчиво проворчав, а Руслан приложился к бутылке. Лишь Хосе как хлопал поражённо глазами, так и продолжил хлопать, выражая всем своим видом праведное возмущение и возбуждение.

Решив, что нас пока убивать не собираются, я решил попытаться продолжить диалог.

— Ладно. Допустим, я сделаю вид, что ничего не слышал. И очень надеюсь, что никто из здесь присутствующих тоже сейчас ничего не слышал, и не расскажут об этом никому постороннему даже под пытками. Очень надеюсь, потому что иначе я вытащу всех слишком языкастых хоть из-под земли, и пытками займусь уже сам. Но даже в таком случае… Кто мне объяснит, что вообще происходит? Можно начать, например, с того, что вы объясните — чего хотите от нас? Какую услугу мы должны вам за найм корабля?

Дракон наконец смог поднять спицу, тяжело вздохнул, так что все присутствующие обратили на него внимание, после чего совершенно невозмутимо продолжил вязать.

— Сеньор капитан, можно я объясню? — повернулся Хосе к Руслану. Последний развёл руки в стороны в пьяном жесте и мотнул головой — мол, да на здоровье. — Отлично! Сеньор Темнозар, так вот…

Хосе поднял свой коммуникатор и вызвал перед собой голограмму. Я специально не стал на неё смотреть, внимательно изучая поведение остальных. Но Центурион всё так же стоял совершенно неподвижной статуей, дракон вязал, а капитан-алкоголик в очередной раз присосался бутылке.

Только убедившись, что нам ничего не угрожает, решился кинуть быстрый взгляд на голограмму. С неё на меня смотрела красивая молодая девушка, почти девочка. Голубоглазая, светловолосая, немного курносая, с припухшими чувственными губами и дерзким, даже вызывающим выражением лица. По поводу этой незнакомки не могло быть двух мнений: она была однозначно хороша. Вопрос вызывала только закинутая на плечо крупнокалиберная огнестрельная винтовка и совершенно не вяжущийся с внешностью серо-фиолетовый обтягивающий комбинезон.

Срисовав эту картинку быстрым взглядом, я снова переключился на изучение окружающей обстановки, в который уже раз жалея, что не чувствую ни одной камеры. Насколько бы они облегчили жизнь!

Хосе, тем временем, продолжил.

— Сеньор и сеньора. Эту девушку зовут Ива. В прошлом она член нашей команды. В прошлом, потому что… Мы не смогли её уберечь. И нам бы очень хотелось это исправить.

— Так. Становится понятнее. И с тем, чтобы вернуть эту девушку, есть какие-то проблемы?..

— Сейчас она — подневольный человек. Гладиатор. Выступает на Большой Галактической Арене. К сожалению, мы не имеем никакой возможности добраться до неё сами… Это ведь развлечение не для всех, и нам нужен кто-то действительно родовитый и вхожий в высший свет, способный доказать своё право присутствовать среди остальных болельщиков и устроителей турнира. Вы, сеньор, на эту роль подходите идеально.

— Я? Неужели вы не смогли найти другого аристократа, готового вам помочь и без такого хвоста проблем за спиной?

— Н-не см-гли… Ик… И н-не см-ожем! — Внезапно вставил свои пять копеек капитан, которого заметно развезло за то время, что мы общались. — В-вы п-дход-те… Ид-деаль-льно. Ес… Ик! Если б-дущее, к-торое я в-идел д-ля в-ас… Ик… Если оно б-дет. И в-ы в-живет-те.

Сказав это, Руслан приложился к бутылке, как бы давая понять, что он всё сказал. Но я не собирался это так оставлять.

— Что за будущее?

— Инт-ресн-е… Ик… Буд-щее! Оч-нь. Но как-ое я в-вам гов-рить… Ик!.. Не буду!

— Почему? — я подался вперёд, и Центурион предостерегающе шевельнулся — хотя роботу, конечно, совершенно не надо было двигаться, чтобы разнести нас в клочки. Просто он явно продемонстрировал намерение, специально. Железяка своей сообразительностью внушала всё большее уважение.

— Да п-тому… Ик!.. От мн-гих… Зн-ний… Ик!.. Мн-гие… П-чали!

Сказав это, капитан внезапно посмотрел на меня с такой вселенской тоской в глазах, что по спине прошёл озноб. Невольно понял: да, и правда, знать лучше не всё. На какое-то мгновение даже почувствовал к этому человеку что-то вроде симпатии.

Только на мгновение.

— Хорошо. Допустим. Что за будущее, узнать нам не светит… А можно тогда узнать, кто ваш покровитель? Кто дал вам этот великий дар всезнания? Неужто — Бог Знаний?

Руслан в ответ расхохотался и аж выронил из рук бутылку, пролив её содержимое на и без того грязный металл палубы. Он смеялся минуту, смеялся две, смеялся три — и всё никак не мог остановиться.

Наконец, вытерев глаза рукавом, капитан наклонился вперёд, так качнувшись на своём ящике, что чуть не упал. Посмотрел на меня.

— Ты не х-чешь знать.

До последнего я надеялся, что это не так, но… Кровавые, видимо, решили отменно посмеяться надо мной.

Кровь прилила к голове, сердце начало колотиться бешено, как молотящий на максимальных оборотах двигатель. Кулаки сжались сами собой, а зубы противно заскрипели. Я помнил, что мы в меньшинстве, помнил, насколько хорош в бою Центурион, смутно, но представлял боевой потенциал дракона. Где-то в глубине души жалел, что подставляю Яромиру… Но это всё резко стало неважно. Я скользнул вперёд, выхватывая одновременно револьвер и разрядник.

Первой меня попыталась остановить Яромира, скорости реакции которой можно было только позавидовать.

Конечно, у неё не получилось. Без труда освободился и оттолкнул повисшую на мне девушку в сторону. На то, чтобы избавиться от помехи, потратил доли секунды — но их хватило, чтобы хоть ненадолго, но потерять из виду Центуриона. Когда посмотрел в его сторону в следующий раз, робота уже не увидел.

То, что он не изрешетил меня вместе с щитом и кольчугой, было хорошим знаком. Противник не хотел убивать, по крайней мере сразу. Какова бы ни была причина, этим надо было пользоваться. Бросив попытки сразу пристрелить проклятого капитана, я рванул в сторону, уходя с наиболее вероятной траектории движения противника. Фора по времени была исчезающе мала…

Удар в солнечное сплетение выбил дыхание. Я извернулся, всё же успел выстрелить из револьвера… Но силы были слишком неравны.

Я повис в воздухе, крепко зафиксированный и способный только бестолково болтать ногами. Разрядник отлетел в одну сторону, револьвер — в другую, а Когти Гнева полосовали воздух, но никак не могли достать проклятого имперского робота — тот надёжно и крепко сжимал мою кисть, не давая вывернуть её под нужным углом.

Как на зло — ни одна камера, ни одно устройство всё ещё не подчинялись мне. Было очень паршиво чувствовать своё полное бессилие. Я заскрипел зубами.

Руслан будто бы чуть протрезвел. Встав с ящика, он, пошатываясь, сделал пару шагов навстречу и поднял обе руки в примиряющем жесте.

— П-стой, П-следн-й Воин!.. М-ня там… Н-было.

— Плевать! Мне совершенно плевать, чьими душами отдавать долг, хаоситская тварь! Твоя подойдёт лучше всего! Прихвостень Разрушителя!

В том, кто этот человек, я не сомневался.

Из всего пантеона Кровавых только Повелитель Хаоса может одаривать последователей любыми дарами. Вообще любыми.

Плата за это — то, что он и взамен может потребовать всё, что угодно. И жизнь, или свобода, это ещё не самое страшное.

— Ты про-сто н-сможешь… Т-мнозар. Х-тя…

Капитан качнулся и картинным жестом распахнул свою куртку.

— Ц-турион, отпусти его! П-сть.

Хватка не ослабла. А в поле моего зрения появился Хосе.

Заслонив своего капитана и оказавшись в опасной близости от моих силовых лезвий, в который уже раз не понимая, насколько близок к смерти, он начал причитать едва ли не со слезами на глазах:

— Сеньор! Сеньор князь, одумайтесь! Успокойтесь! Мы не враги! Наш капитан хороший! Поверьте, он никогда не причинил бы вам зла! И… Он ведь тоже подневольный! Пошёл к Разрушителю не потому, что хотел! И не так уж и давно! Поймите же! Да, его покровитель творил много плохого… Это так! Но сам-то Руслан не имеет к этому отношения! И то, что с вами могло когда-то произойти — это не должно влиять на наши отношения сейчас! Пожалуйста! Помогите нам спасти Иву! Мы так долго ждали вас!.. И вы… Вы же всё равно ничего не сможете, сеньор! Совсем-совсем ничего! Наш капитан — жрец! Последний живой жрец Разрушителя… Даже ваш покровитель не поможет вам справиться с ним. У вас нет шансов, сеньор. Просто никаких!

Постепенно я и правда успокоился. Будто какие-то предохранители внутри выгорели и мне стало совершенно всё равно. Перестав бесполезно трепыхаться и вырубив Когти Гнева, повернул голову к снявшему маскировку Центуриону:

— Я в норме. Отпусти меня.

Робот опять не шелохнулся.

— Ц-турион. Я пр-сил.

Стальная хватка, державшая мои руки, ослабла. Я соскользнул вниз. Медленно, стараясь никого не провоцировать, повернулся в одну сторону, потом в другую.

Центурион навис надо мной агрессивной грудой металла, оставаясь совсем рядом, и будто говоря своим присутствием: не чуди. Дракон снова уронил спицу и ползал по полу в её поисках, делая вид, что происходящее рядом его ну совсем не интересует. Руслан вернулся к своему ящику и попробовал на него сесть, чуть не промахнувшись. Поднял бутылку с пола, понял, что она пустая — и отбросил в строну, начав озираться в поисках замены.

Хосе с Яромирой стояли в стороне, и если первый выглядел расстроенным и растрёпанным, то моя супруга казалось самой невозмутимостью и равнодушно смотрела куда-то вдаль.

— Мне надо обдумать всё, — сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, и кивнул на разрядник и револьвер. — Я заберу?

— З-бирай… Кол-лега. Кст-ти! Я зн-ю, кто т-бе может п-чинить… Источники.

Ничего на это отвечать не стал. Нарочито медленно поднял с палубы оружие, рассовал по кобурам, развернулся и направился прочь.

Яромира, не дожидаясь приглашения, молча пристроилась рядом.

Так, не сказав друг другу ни слова, мы дошли до каюты. Зашли внутрь, где девушка вдруг встала прямо передо мной. С непониманием посмотрел в огромные ярко-синие глаза, сейчас почему-то блестящие… А в следующее мгновение перехватил её ладонь. У самой щеки.

В ответ на это Яромира разрыдалась, вырвала руку и быстро забежала в ванную комнату, закрывшись изнутри. Было очевидно, что с её точки зрения я что-то сделал не так. Но мне было совершенно плевать.

Поняв, что в каюте найти уединение будет сложно, вышел прочь и прошёл по всему кораблю, в конце концов найдя одно из предназначенных для общественного пользования помещений, что-то типа кают-компании. Там были мягкие диваны и большие обзорные экраны, занимающие всю верхнюю полусферу. Складывалось полное ощущение, что это открытая площадка где-нибудь на поверхности, а сверху — звёздное небо.

Там я и остался сидеть, глядя на полосатый шар Горнила и чёрный бархат космоса, усеянный яркими огоньками. Пытался вызвать в памяти всё то, что всегда было со мной, все те ужасные воспоминания… Но пустота внутри была слишком всепоглощающая, она сожрала даже вековую ненависть.

Сам не заметил, как уснул. Очнулся минут через десять.

Диван, на котором сидел, был необычайно мягким и очень удобным, на таком можно было бы проспать и все двадцать четыре часа. Но я поднялся и всё-таки направился назад, в каюту.

Внутри чувствовал лишь всё то же полное отсутствие всего — желаний, эмоций, просто вообще всего. Меня словно выпил вампир, оставив обескровленную оболочку. Совершенно ничего не хотелось. Но я знал, что нельзя позволять себе размякнуть. Окружающему миру плевать на то, что у тебя на душе. Даже если там просто ничего нет.

Дорога назад не запомнилась совершенно, передвигался я на одних рефлексах, как робот. Очнулся только когда гермостворки разъехались в стороны.

В каюте царил полумрак — фактически, кроме панорамного иллюминатора и ламп в коридоре, другие источники света были выключены.

На кровати, под одеялом, угадывались очертания девичьей фигуры. Неожиданно даже для самого себя испытал некоторое облегчение. Яромира на месте, с ней всё в порядке. Хотя бы с ней. Уже хорошо.

Стараясь не шуметь, прошёл внутрь и прямо так, не раздеваясь, лёг рядом.

Прислушался к дыханию — девушка не спала. Но и не спешила со мной заговорить, что меня полностью устраивало.

Так прошла минута, десять, пятнадцать… Спать я уже не хотел совершенно, неожиданно выспался в «звёздном» зале и теперь просто лежал, бездумно уставившись в потолок.

Вдруг Яромира откинула одеяло, резко повернулась и нависла надо мной, внимательно вглядываясь в моё лицо своими большими глазами, чей необычный цвет я мог различить даже в темноте. Отметил также, что она нашла где-то пижаму и была теперь в лёгких тонких штанах и рубахе.

— Да?

— Зар, не хочешь извиниться?

— За что?

— Ты толкнул меня.

— А ты не хочешь извиниться?

— Я?.. За что?!

— Ты мне мешала.

— Зар, ты… Ты…

— Из-за тебя я не успел выстрелить. И пропустил момент, когда Центурион напал.

— Из-за меня… Ха!

Она откатилась от меня и отвернулась. Спустя несколько секунд понял — плачет.

У самого внутри вместо эмоций всё ещё была выжженная пустыня Новой Сахары. Но я знал, что оставлять это так нельзя, и знал, что потом буду жалеть, если сейчас ничего не сделаю. Поэтому просто обошёл вокруг кровати, сел рядом, положил руку на плечо Яромире и выдавил из себя совершенно неискреннее:

— Извини.

Она вырвалась и опять убежала в ванную комнату. Я остался сидеть.

Спустя минут десять девушка вернулась, села рядом и начала ожесточённо сыпать словами:

— Ты говоришь… Извини. А ты себя-то видел? Ты весь побелел! Стал сразу… Как мертвец! Глаза налились кровью! И такое лицо у тебя стало! Как у демона! Зар, мне раньше казалось, что я тебя немного боюсь… Но я, на самом деле, никогда тебя не боялась! Никогда, до сегодняшнего дня! Но даже несмотря на это, я попробовала тебя остановить…

— Зачем?

— Затем! Затем, дурак, что ты чуть было не угробил всё! Чуть не похоронил все те усилия, которые мы предприняли, чтобы вырваться с Ирия и добраться сюда!

— Не смей. Мне. Мешать.

— Не смей! Ха! Ладно. Допустим. Ты решил покончить с собой таким экзотическим способом, Зар… А обо мне ты подумал?.. Подумал, нет?.. Сначала обманул посулами, навешал на уши лапши, что, мол, создадим новый великий род, что будем вместе против всего мира, что сейчас — начало новой жизни… А потом чуть не перечеркнул всё это одним безумным поступком!

— Ты не понимаешь…

— Да всё я понимаю, Зар!

— Не понимаешь. Я слишком долго этого ждал. Я слишком дорого за это… Заплатил.

— Зар! Я ничего не знаю, что ты там заплатил! Но я понимаю, что с такой импульсивностью, с таким отсутствием контроля над собой — никакого рода тебе не светит! Максимум — боевой командир!

Тут я бы мог сказать, что и есть боевой командир… Вернее, был им. Пока нас было больше одного.

Но промолчал.

Яромира же продолжала разоряться, припечатывая меня прописными истинами, которые, как она думала, я не понимаю.

— Зар! Это же политика! Тысячу раз проклятая, отвратительная, мерзкая, но работающая по своим правилам! Даже я это понимаю, хотя меня никогда специально не учили, ведь «не пристало то, не пристало это, ты должна быть хорошей женой, этим будет заниматься муж», и прочее в этом роде. Тьфу, противно!..

На этот пассаж я даже усмехнулся. Да, тяжело быть девочкой в семье аристократов.

— Но, Зар! Я не дура! Я всегда была внимательна, всегда смотрела по сторонам, мотала на ус! И, знаешь ли, насмотрелась! Представляешь — тут всё по-другому, не так, как ты привык! Тут надо улыбаться тем, кого мечтаешь убить! Здороваться за руку со злейшими врагами, дарить им дорогие подарки… И ждать момента, чтобы всадить этим людям кинжал в спину. Или чтобы подсыпать в кубок отраву. И никак иначе!

С иронией посмотрел на Яромиру, но она либо не заметила, либо сделала вид, что не заметила.

— Темнозар, чтоб тебя! В этом мире, если ты не заметил, наверх можно подняться, только идя по головам… Но… Всегда вежливо улыбаясь при этом! А если так, в лоб, пытаться напасть на каждого, кто тебе неприятен, и кто заведомо во много раз сильнее — а этот Руслан настоящий жрец Разрушителя, ты слышал?.. Он под божественной защитой, ты его просто так не убьёшь… И если будешь продолжать в том же духе, мы далеко не продвинемся. И это будет значить, что я ошиблась. Ошиблась тогда, в том домике на окраине заброшенной деревни, когда пообещала тебе всегда быть рядом… И, Зар… Нет, только не говори мне, что это действительно так! Я не переживу. Я и так потеряла семью. Всех, с кем росла! Окончательно, навсегда! Но я схватилась за тебя, как за соломинку, как за последний шанс на нормальное будущее… А ты… Ты… Ты не можешь сделать нормально даже простейшую вещь…

Яра снова заплакала. Прижал её крепче к себе и начал вытирать слёзы.

Мы молчали долго. Я понимал, что должен что-то сказать в ответ. Как назло, ничего в голову не лезло. И я не придумал ничего лучше, как напомнить про своё «происхождение»:

— Яра. Ну ты же знаешь, что я рос и воспитывался в глуши. Я простой кибермансер, мне чаще приходилось общаться с вычислителями, чем с живыми людьми. Откуда мне всё это знать и уметь?..

Девушка скинула мою руку со своего плеча и резко дёрнулась, отстраняясь.

— Что случилось? Яра?

— Слушай… И вот как тебе не стыдно врать мне после всего, а?

— Я не понимаю…

— Всё ты понимаешь, Зар! Что за долг Богу Смерти? А? За что? За внезапно появившиеся у бестолкового младшего Огнева мозги? Что-то никогда не слышала про подобные дары. А может, ты просто должен Диту за то, что он вернул тебя из Преисподней? И поместил в тело того, кто и так уже ему в какой-то мере принадлежал? А? Не думай, что я такая дура, Зар. Я могу сложить два и два… Или правильнее называть тебя «Последний Воин», кто бы он ни был? Как там этот Руслан сказал…

В каюте снова повисла душная, давящая тишина. Я не знал, что на всё это ответить. Выдавил из себя максимально нейтральное:

— Яра. Я не соврал. Я и правда рос в глуши. Я и правда простой кибермансер. Я и правда не так много общался с людьми… Ну, пока не начал их убивать. А ты и правда не глупая девочка, Яра. Далеко не глупая. И должна понимать, что я не всё могу тебе рассказать.

— Так и не говори ничего, что нельзя! Не надо! Ответь на два простых вопроса. Ты вернулся только для того, чтобы мстить, да?

— Да.

— И я… Получается, я — только средство для достижения этой цели, верно? Ответь честно, Зар! Пожалуйста! Это очень важно…

Я не ответил сразу. Надолго замолк, пытаясь разобраться в себе. Хотелось по возможности ответить честно — девочка рядом со мной заслужила это.

И разобраться неожиданно оказалось довольно сложно.

Да — все годы, которые провёл в Преисподней, я мечтал только об одном. Как уничтожаю тех, кто сделал со мной это. Как стреляю в них, как режу, взрываю, сжигаю, расщепляю на атомы.

Но вот — получилось вырваться, вернуться в мир живых. Пусть в другом теле, пусть за много световых лет от дома… Которого всё равно больше нет. Но каждое мгновение, проведённое вне Преисподней, уже само по себе казалось ценнейшим подарком.

Вот только за все те несколько дней, что я снова жив, я практически ни разу не думал о мести. Просто было не до того. Приходилось решать разные насущные вопросы и стараться сделать так, чтобы не загреметь вновь в Преисподнюю. О каких-то планах и планировании не могло быть и речи. Вырваться с Ирия, уйти от преследования, ударить в ответ. Стать сильнее. А что дальше, я даже не загадывал.

И начал забывать о своём Долге. Нет, не перед Богом Смерти. Перед теми, кого когда-то не смог уберечь и спасти.

Наконец представилась возможность вспомнить о нём. Сделать то, о чём так долго и безуспешно мечтал…

У меня чуть-чуть не получилось. Может, и правда — к лучшему. Жрец никуда не денется, ведь недаром говорится, что друзей надо держать близко, а врагов — ещё ближе. С ним ещё будет время разобраться.

Но вот с тем, как дальше жить, определиться и правда требовалось как можно скорее. Расставить приоритеты. И когда попробовал это сделать… Понял, что всё не так очевидно.

С некоторым даже удивлением, я сказал Яромире:

— Нет. Ты не средство достижения цели. Месть — это важно. Но ты… Ты — это теперь тоже важно. Я как будто снова начинаю жить рядом с тобой. Редко, иногда… Но начинаю.

— Правда? — её лицо оказалось прямо напротив, а заплаканные глаза требовательно заглянули в мои. — Не ври мне хотя бы сейчас, Зара. Скажи честно. Это — правда?..

— Это абсолютная и единственная правда. Не сразу, не совсем… Но я могу попытаться снова стать полностью живым. Тем, кто живёт не только ради одной лишь мести.

Это было действительно так. Смотря на Яромиру, чувствуя тепло её тела, я понял совершенно точно: да, призраки прошлого всё ещё имеют надо мной власть, но эта девочка — она пока то единственное, что может удержать меня на плаву, не дать утонуть в океане безумных страстей. Как я стал для неё соломинкой — так и она для меня.

Внезапно осознать это было очень странно.

— Ты не врёшь, Зар.

— Не вру.

— Зара… Милый…

Она прижалась ко мне, крепко обняла. Это было как-то очень по-домашнему и… Возбуждающе.

Будто прочитав мои мысли, Яромира приблизила своё лицо к моему так, что её губы оказались в каких-то миллиметрах от моих.

Не ответить на это было нельзя. Я поцеловал её, сначала нежно и аккуратно, но потом всё больше распаляясь и давая волю рукам.

Начал расстёгивать пуговицы на рубашке Яры. Обнажил её грудь, сжал ладонями. Девушка тихонько застонала. Начал стягивать с неё штаны…

И конечно же, именно в этот момент надо было раздаться противному пиликанью, за которым последовал механический голос стационарного каютного вычислителя:

— Вас срочно вызывает первый пилот яхты «Косатка» — Александер. Принять вызов?

— Что-о-о-о?.. Зар? Опять? Они что, специально за нами следят?..

Пару секунд я молчал, пытаясь вернуться с небес на палубу. Наконец, ответил проклятой железяке:

— Голосовой. Без картинки. Принять.

— Соединяю.

В следующее мгновение послышался голос Александера.

— Князь! Недалеко от нас появился неопознанный корабль. Корвет. Скрывался под активной маскировкой, сейчас её снял…

— Что? Не получается уйти?

— Нет. Они, конечно, подловили нас в самый неудобный момент — но если надо, оторвёмся. Просто, очень настойчиво запрашивают канал связи с вами… Говорят, это важно. Вот я и подумал — а вдруг, и впрямь что-то серьёзное?.. И да, корабль не принадлежит официальному флоту Ирия. Кто это точно — узнать не смог. Все коды распознавания «свой-чужой» отключены.

С голубоватой голограммы на меня посмотрел мужчина биологическим возрастом под полтинник.

Одет он был в тёмно-серый лётный комбинезон без опознавательных знаков, из тех, что обычно надевают под скафандры, и внешность имел весьма представительную. Стальные внимательные глаза, благородная проседь в чёрных волосах, продолговатое лицо со впалыми щеками, явно не единожды ломанным носом и выдающимся острым подбородком, суровые морщинки, острая «испанская» бородка клинышком.

Прошла долгая пара мгновений, в течение которых он буквально буравил меня взглядом, после чего будто опомнился. Губы незнакомца растянулись в радушной улыбке, мигом изменившей всё впечатление — неприветливая и суровая физиономия перестала казаться таковой и показалась даже в чём-то приятной и располагающей.

Ещё спустя пару мгновений он заговорил.

— Здравствуйте, Темнозар.

— Здравствуйте.

— Вы, наверное, теряетесь в догадках — кто же сумел вас вычислить после бегства с Небесной Гавани, и кто пожелал с вами связаться? Не буду делать из этого тайну и тянуть мирийского тигра за хвост. Меня зовут Федул. Федул Саввич Перовский.

После этого он сделал значительную паузу, видимо, ожидая какой-то восхищённой реакции с моей стороны. Но я продолжил смотреть на него безо всякого выражения. Мне это имя ничего не говорило.

Незнакомец не стал делать из этого трагедию и продолжил, как ни в чём ни бывало.

— Видимо, вы немного не в курсе. Перовские — одна из древнейших и самых могущественных семей планеты Дом… Ваших ближайших соседей.

Я кивнул. После такого пояснения всё сразу стало ясно.

Вторая планета в системе, главный и естественный противник и конкурент Ирия. Конечно же, они были просто обязаны следить за происходящим у нас с самого начала. Любой раскол в стане соперника — возможность усилить собственные позиции. Логично, что они должны попробовать завербовать потерявшегося и наверняка растерянного сейчас молодого княжича, с тем, чтобы использовать его в будущем с пользой для себя. Например, для возврата контроля над ресурсами Горнила. Возврата того, что принадлежало им когда-то в прошлом — для аристократии Дома это должно быть делом чести.

— Понял. Приятно познакомиться.

Федул сделал скорбное выражение лица и продолжил меня «обрабатывать»:

— Мне тоже, Темнозар. Хотя, к сожалению… Обстоятельства нашего знакомства не самые лучшие. Примите искренние соболезнования. То, что произошло на вашей свадьбе, то, что вам пришлось пережить… Это ужасно! Не знаю, в курсе вы или нет, но все погибшие во время инцидента умерли окончательной смертью. Их больше не возродить, даже при помощи родового Алтаря! Увы, в тот скорбный день род Огневых потерял всех своих представителей. Кроме вас, а также вашего дяди и сестры, которых не было в тот момент в нашей звёздной системе. Нам очень жаль. Но жизнь продолжается, и надо смотреть вперёд, а не горевать по навсегда утерянному!

Слушая прочувствованную и очень талантливо разыгранную речь, постарался изобразить удивление — показывать свою информированность не хотелось. А так как насчёт собственных актёрских талантов у меня имелись некоторые обоснованные сомнения, картинно закрыл лицо руками и некоторое время просидел так, изображая поглотившее меня горе.

Мой собеседник помолчал, видимо, давая мне свыкнуться с новой информацией, после чего заговорил вновь:

— Я понимаю, сейчас для вас настало поистине тёмное время. Привычный порядок вещей разрушен, и неясно, что же делать дальше. Поверьте, весь наш род, как один человек — все мы искренне скорбим вместе с вами, оплакивая столь страшные потери. Да, мы с вашими родичами не всегда были на одной стороне, зачастую соперничали, даже воевали… Но это было раньше, и мы даже тогда уважали семью Огневых! А в последнее время так и вовсе наши контакты были сильны, как никогда. Потому, в знак своего великого уважения, пронесённого через годы, мы хотим протянуть вам руку помощи. Да, сейчас, когда все обернулись против, когда кажется, что даже земля горит под ногами… Поверьте, у вас есть верные друзья. Пусть мы далеко, но мы сильны и решительны. И мы можем вам помочь… Стать новым князем. Не задумывались о таком, а, князь Темнозар Огнев?

Я всё-таки открыл лицо и попытался выдавить из себя взгляд наивного телёнка.

— Стать князем? Настоящим… Князем? Как мой отец?..

— Да. Князем. Поверьте, это вполне осуществимо! Как вам такое, а… Молодой князь Огнев?

Огромных трудов стоило не рассмеяться в голос. Какое же счастье, что перед этим разговором я догадался снять перстни!

— Не знаю… Это такая ответственность… Я же совсем ничего не умею!

Федул покровительственно улыбнулся.

— Поверьте, князь Огнев, — судя по всему, теперь Перовский решил всегда обращаться ко мне именно так, подогревая эго, как он был уверен, молодого и наивного юноши. — Это не настолько сложно, как может показаться. Тем более, для такого талантливого молодого человека, который смог сбежать с враждебного Ирия, несмотря на все усилия коварных врагов. И уж во всяком случае, мы всегда поможем вам с советом, подберём умелых управляющих… Вам, возможно, даже ничего не надо будет самому делать! Просто присутствовать на некоторых мероприятиях, визировать приказы, а всё остальное за вас сделают верные и ответственные люди!

— Это так неожиданно… Я должен подумать.

— Безусловно, никто вас не торопит. Такие решения не следует принимать поспешно. Только… Князь Огнев!

— Да?..

— Я просто обязан об этом предупредить. За вами открыта настоящая охота! С Небесной Гавани стартовало не менее десятка кораблей, и ещё столько же с Ирия и с других спутников. Вас ищут. Активно ищут! Надо быть предельно осторожными. К счастью для вас, мой род готов предоставить вам защиту. От лица всех своих родичей — приглашаю вас к нам в гости, на Дом, в родовое поместье Перовских. В нём вы будете в безопасности. И даже больше! Рекомендую прямо сейчас пересесть на мой корвет. Поверьте, это один из самых современных кораблей нашего флота! Ему нет равных во всей системе, тем более — у отсталого флота Ирия! Мощные двигатели, чувствительные сенсоры, уникальная система активной маскировки позволят уйти от кого угодно. Очень советую не откладывать в долгий ящик и перебраться к нам на борт прямо сейчас.

Услышав такое «заманчивое» предложение, я сначала аж дар речи потерял от его неприкрытой наглости. Но быстро пришёл в себя, и с сожалением покачал головой.

— Увы, Федул Саввич. Где же вы были раньше, когда приходилось искать, на чём бы сбежать с Небесной Гавани… Теперь я уже зафрахтовал корабль, и мне здесь нравится. Будет очень жалко его оставлять. Наверное, потом даже выкуплю эту яхту в своё пользование, больно уж она мне понравилась.

— То, что вам корабль нравится, это замечательно… Но, поверьте, у нас вам тоже понравится! И — безопасность превыше всего! Не стоит рисковать!

— Воистину, так и есть. Но… До сих пор же меня никто не поймал! Думаю, всё будет хорошо и впредь. А мой корабль достаточно быстр. Мне говорили, что он — самый быстрый в системе… — На это мой собеседник явно хотел что-то возразить, но я проигнорировал его, как будто увлёкся рассказом. — Кроме того, это действительно самая настоящая яхта, очень комфортабельная. Тут так всё сделано внутри! Ковры, балдахины, всякое такое! Даже статуи в спальне есть!

— Статуи… Помилуйте, князь! У вас ещё будут статуи! Сколько захотите, столько и будет. Хоть каменные, хоть живые. Но если вас сейчас схватят, то, боюсь — про такие вещи придётся забыть. Да и вообще про всё забыть, в принципе, ведь ничего хорошего вас не ждёт. Вы, видимо, не прониклись ситуацией… А зря. Ваши враги — свирепые, безжалостные убийцы! Которые не погнушались заключить договор с Богом Смерти. Они и вас не пожалеют!

— Я их не боюсь! Они не смогли меня поймать до сих пор, не смогут и впредь! И оставлять свой корабль теперь не хочу.

— Вы совершаете большую ошибку, князь Огнев.

— Если уж вы говорите, что перед вами князь — позвольте этому князю самому совершать свои ошибки, — я состроил упрямое выражение лица настоящего самодура. — Мне мой корабль нравится, и я никуда с него уходить не хочу! Если зовёте меня в гости на свою планету — с радостью к вам загляну… Но хочу сделать это на собственном корабле! Или… Может, вы подарите мне свой корвет?..

— Князь Огнев. Ну помилуйте, какой корвет… У нас во флоте таких считанные единицы, каждый на счету. Поверьте, я бы с радостью подарил его вам, в знак нашего расположения… Но сам я, увы, такие вопросы решать не уполномочен!

— Ну вот, а вы говорите…

— Очень советую, князь, одуматься. И не проявлять такого глупого упрямства.

— Если бы я не проявлял своё глупое упрямство, меня бы сейчас здесь не было.

— Кстати, князь. То, как вы смогли скрыться с Ирия, выскользнули из-под носа у всех ищеек… Это же просто невероятно! Все говорили, что это сделать невозможно — а вы это взяли, и сделали! Как самый настоящий аристократ, достойнейший из достойных! Это подвиг, заслуживающий того, чтобы его воспели в балладах. Так и вижу как где-нибудь на Авалоне менестрели рассказывают, перебирая струны, о том, как молодой князь Огнев обвёл всех своих злопыхателей вокруг пальца. Но… Вы не расскажете случаем, как это у вас получилось? Очень любопытно было бы послушать эту замечательную историю. Вы же сами всё провернули, так? Вам никто не помогал?..

— Конечно, сам! — я выпалил это как можно более поспешно и спрятал глаза, якобы невольно. Чтобы у него не осталось никаких сомнений, якобы я вру и на самом деле меня кто-то вытащил. — Кровавые Боги, как же мне было сложно и тяжело провернуть это… Но я вырвался с проклятого Ирия! Боюсь только, если начну сейчас рассказывать историю всех своих похождений, нам не хватит и нескольких часов… Мне кажется, сейчас немножко не время для таких долгих бесед.

— Жаль. Очень жаль. Я бы послушал, от начала и до конца. Не пожалел бы и нескольких часов!

— Когда-нибудь, может, и расскажу….

— Ловлю на слове. Кстати, а… Что сталось с вашей супругой, князь?

Разговор пошёл по плохому сценарию. Конечно, глупо было надеяться, что вопрос о моей супруге никогда не всплывёт… Но я надеялся обойти всё это стороной.

Лучше всего было бы соврать, сказать, что она не со мной, а то и вовсе умерла. Это было бы просто идеально… В краткосрочной перспективе. Но в долгосрочной, если обман вскроется, это могло негативно повлиять на наши дальнейшие отношения. Начинать с прямой лжи всё-таки не самый лучший вариант.

Выкрутился, сказав нейтральное:

— С ней всё нормально.

— Она с вами, князь?

— Да всё нормально с этой заносчивой и самоуверенной дурой, Федул Саввич! Ничего слышать про неё не желаю, вот вообще ничего! Давайте лучше про что-нибудь приятное поговорим… Хоть про те же статуи.

— Ладно. Как скажете. Только, простите, но про статуи говорить не хотелось бы, когда не решены более серьёзные вопросы. Могу я всё-таки попытаться уговарить вас променять почти беззащитную прогулочную яхту на военный корабль новейшего поколения, где вы будете в полной безопасности?

— Нет. Мне моя яхта нравится! Ещё никогда не встречал такого комфорта, даже на поверхности! Вы не представляете, Федул Саввич — тут есть просто всё, что душе угодно! Даже спортзал с бассейном!

— Комфорт, князь… Это не настолько важно, как безопасность.

— Простите, но — нет.

— Хорошо. Раз так… Могу я хотя бы отправить к вам на борт своих людей? Чтоб они обеспечили вашу безопасность? Если прочие варианты не подходят, то хотя бы уж таким способом?

— Хм… — задумчиво потрогал подбородок, изобразив крайнюю степень озабоченности. — Это было бы здорово… Вот только… Я пока ещё не выкупил яхту, а только зафрахтовал её. А капитан очень не любит чужаков на борту. Он сразу так и сказал. Мол, если захочешь приглашать на мой корабль гостей, и этих… Как он выразился… Ну, короче, вы поняли… Слово созвучное. То он не посмотрит на все контракты и меня ссадит. А вот когда ударим по рукам, тогда, мол, сможешь вытворять тут что хочешь. Хоть этот… Ну, бордель устраивай! Так он и сказал, да.

Федул покачал головой.

— Да уж, с вашим капитаном не забалуешь. А могу я с ним побеседовать?

— Боюсь, не получится. Я попробую уговорить его сам. Он вообще-то не очень общительный. И сейчас… Ну, немножко не в форме.

— Не в форме? — мой собеседник приподнял бровь, и вышло у него очень натурально. Возможно, искренне удивился такому заходу. Собственно, как и я незадолго до этого.

— Ну да. Не в форме. А кого вы хотите прислать? Сколько человек, и кто они?

— У меня пять десятков бойцов. Настоящие профессионалы, прекрасно вооружённые и подготовленные. Вам с ними будет совершенно ничего не страшно!

Опять изобразил на физиономии колебания, и медленно кивнул.

— Хорошо… Тогда, нам придётся прерваться. Я должен переговорить с капитаном!

— Разумеется, князь. Я жду, но… Прошу, постарайтесь повлиять на его решение!

Не откладывая, вырубил связь. Откинулся на стуле и посмотрел на следившую за всем с кровати Яромиру.

— Что скажешь, дорогая?

— Скажу, Зара… Что из тебя ужасный актёр.

— Всё настолько плохо? Думаешь, не прокатит?..

Девушка пожала плечами, после чего легким танцующим движением встала, подошла ко мне, нарочито игриво покачивая бёдрами, наклонилась через стол, поцеловала… И больно прикусила за губу.

— Эй, ты чего творишь!

— «Эта заносчивая и самоуверенная дура», да? Вот так, значит?

— Яра! Ну не начинай! Ты сама прекрасно знаешь, для чего я это сделал. Чтобы прикрыть твою прелестную задницу, и чтобы оставить нам свободу манёвра. Чем меньше у наших потенциальных врагов…

— Союзников.

— Союзники — это враги, с которыми временно заключён мир, так что я то же самое и сказал. Просто другими словами. Так вот: чем меньше информации у наших потенциальных врагов, тем меньше они могут нам сделать плохого. И тем больше возможностей у нас нанести такой удар, которого никто не ждёт. Так что думаешь-то, а, Яр?

Она присела боком на стол, за которым я сидел, и закинула ногу на ногу. Удовлетворённо проследила за моим взглядом, которым я оценил её прекрасные сильные бёдра, рельефные икры и тонкие щиколотки. Кивнула сама каким-то своим мыслям, и улыбнулась.

— Думаю, что Кровавые его знают. Может да. А может и нет. Зависит от того… Насколько они вообще готовы к тому, что вместо Темнозара Огнева перед ними… Ну, ты понял.

— Яра. Не надо это упоминать. Никогда и нигде! У стен тоже есть уши.

— Да понятно, Зар. Но тут-то…

— Даже тут! Даже когда будем в одних скафандрах висеть где-нибудь в открытом космосе, а вокруг нас на световые годы будет абсолютная пустота — даже тогда не вспоминай об этом. Хорошо?

— Ну… Ладно.

— Не «ну ладно», а отныне и вовеки веков. И что про остальное-то думаешь?..

— Думаю, они хотят использовать тебя или нас. И совать голову в пасть тигру точно не стоит. Тем более, пускать на корабль каких-то левых людей…

— А я бы согласился на полсотни бойцов. Как раз чтобы уравновесили этого… Центуриона.

— Опасно. Игра с огнём, Зара. Можем доиграться…

— Да, пожалуй. Хотя вся наша жизнь — игра с огнём, и кто не рискует, тот не пьёт мирийского. Но главное, что меня останавливает — они наверняка прибудут напичканные жучками по самое не могу. Этот Перовский и его друзья смогут отслеживать все наши перемещения, может и прослушивать. А вот этого точно не хотелось бы. Короче — так и так получается, что придётся отказать.

— Отказывай. Ну так что — посоветовался с капитаном, а, Зара? — Яромира лукаво улыбнулась. — Готов ответить этому суровому господину?

— Да, мой капитан, — шутливо козырнул девушке и положил руку ей на бедро, легонько сжав. — А теперь прошу, вернитесь на ваш капитанский мостик… Или, точнее, в вашу специальную капитанскую ложу. Третий звонок прозвенел, и вот-вот начнётся представление!

Яра накрыла мою руку своей, ещё раз загадочно улыбнулась, и соскользнула со стола. Всё той же нарочито соблазнительной походкой вернулась к кровати, с размаху рухнула на неё, перекатилась и залегла, положив подбородок на ладони, вперившись в меня внимательным насмешливым взглядом.

Федул Саввич появился сразу, как только послал запрос на соединение. Наверное, такое внимание должно было польстить.

— Слушаю вас, молодой князь.

— Увы. Капитан непреклонен… Никак не получается его уговорить.

— Я бы мог попытаться сделать это сам…

— Возможно. Но наш капитан специфический человек, и сейчас несколько не в форме. Он так и сказал: не желаю, мол, ни с кем общаться. Я и сам-то с ним с трудом нашёл общий язык…

— Жаль. Это всё осложняет. Но… Раз не получается решить с моими людьми на вашем корабле… Может, уговорите своего капитана принять на борт людей уже чисто ваших? Это же совершенно другое!

Услышав такие слова я, если честно, напрягся. Интерпретировались они сильно по разному, а от этого Перовского можно было ждать всего, что угодно.

— Что вы имеете ввиду?

— У меня тут два наёмника-тамплиера… Контракт был заключён на пять стандартных лет, из которых осталось чуть больше трёх. Я могу аннулировать его и передать этих людей на оставшийся срок службы вам, такое юридически возможно. После этого наёмники перейдут в ваше полное распоряжение, совершенно для вас бесплатно и гарантированно безопасно.

Немалого труда стоило не посмотреть на Яромиру. Предложение меня действительно обескуражило. Если озвученное правда — подарок, предложенный Перовским, поистине бесценен. Каждый наёмник-тамплиер, если, конечно, он в полной броне и при оружии, является самостоятельной боевой единицей, и самое главное — абсолютно верной и лояльной, ведь кодекс чести запрещает им отступать, нарушать условия контракта, предавать нанимателя, а заодно и разглашать хоть какую-то информацию о нём. Минус у всего этого только один. Количество кредитов, которые надо потратить.

В прошлом я сталкивался с этими ребятами лишь однажды — и с трудом смог унести ноги. Что и говорить, соблазн внезапно оказался сильным. Я хотел себе таких людей. Даже вдвоём они могли стать достойным противовесом Центуриону.

Окинул взглядом Перовского, который терпеливо наблюдал за моими душевными терзаниями. На губах его играла лёгкая усмешка, будто видит меня насквозь. Хотя, чтобы догадаться о моих мыслях и сомнениях, не требовалось быть семи пядей во лбу.

— Тамплиеры… Это те самые, про которых слагают легенды?

— Именно. Самые верные, самые сильные, да и попросту — непобедимые. Лучшие в исследованном мире наёмники. Абсолютно верные своему нанимателю — правда, только на период действия контракта…

— Я переговорю с капитаном… Если, конечно, он ещё способен… Вы же подождёте, да?

— Разумеется. Хотя, у нас не так много времени. В нашу сторону направляется пара кораблей, и они могут нас вскоре обнаружить. Советовал бы поторопиться…

— Хорошо.

Вновь отрубил связь. Посмотрел, наконец, на Яромиру.

— Нет. Конечно же, нет, Зар! Это такой риск!

— Если заключим контракт до того, как они прибудут на «Косатку» — нам ничего не грозит. Я могу им приказать хоть захватить или разнести к чертям корабль этого Перовского. И они это, скорее всего, смогут сделать.

— Слишком похоже на ловушку.

— Похоже. Но… Есть шанс, что всё так и есть. Эти ребята с Дома ведь очень не хотят, чтобы меня сожрали. Я — их шанс всколыхнуть болото Ирия, улучшить их позиции в системе. Причём, что я ни сделаю, всё пойдёт им на пользу. В таких условиях — подкинуть пару телохранителей, которые помешают убрать с доски полезную фигуру, это может быть не таким уж и бесполезным вложением… А они ещё и уверены, что я пляшу под чью-то дудку. В таком случае, если появятся лояльные лично мне бойцы, это сделает меня более независимым от неведомых доброжелателей — а следовательно, более подверженным их влиянию. И чтобы эти самые «неведомые доброжелатели» позволили доставить этих двух бойцов на борт, они постараются сделать всё чисто и честно, потому что иначе вся операция накроется. Ну, по крайней мере так мне видится.

— Хочешь всё-таки попробовать, Зар?

— Хочу попытаться.

— А ты можешь как-нибудь нас подстраховать… При помощи своих способностей?

— Разумеется. Не то, чтобы я мог дать гарантию… Но попытаюсь минимизировать риски.

— Точно решил? Отговаривать бесполезно?

— Я видел этих ребят в деле, Яра. Поверь. Они нам нужны.

— Если это не ловушка…

— Если это не ловушка, да… Но кто не рискует, тот не пьёт мирийское. Вызываю первого пилота Александера! Вы меня слышите, Александер?

— Да, слышу прекрасно.

— На «Косатке» есть спасательные шлюпки?

— Четыре штуки.

— Мне нужна одна. И доступ к её электронным потрохам. Вы ведь можете выдать пароли?

— Без проблем. Темнозар, я правильно понял, что вы… Хотите согласиться на предложение прислать сюда тамплиеров?

Сеанс связи был через корабельный ретранслятор. Я не строил иллюзий по поводу того, что нас не подслушивают — поэтому совершенно не удивился тому, что первый пилот в курсе подробностей нашего разговора. Даже больше того — я бы удивился, если бы этого не было.

— Вы всё правильно поняли, Александер.

— Это похоже на ловушку!

— Далеко не в такой степени, как кажется на первый взгляд. Кстати, было бы очень кстати, если бы Центурион помог и подстраховал нас. Вы же можете ему приказать? Или хотя бы попросить?

— Мне это очень не нравится. И вряд ли понравится капитану — слишком велик риск.

— Его можно на этот счёт спросить?

— Нет. Он сейчас… Не в форме.

— Так и думал. А вопрос надо решать прямо здесь и сейчас.

— Мы легко можем обойтись без этих наёмников…

— Давайте так. Мы вроде как договаривались, что я фрахтую ваш корабль на время. Потом за это расплачусь тем, что вам так требуется… Но сейчас-то вы обязаны выполнять то, что я вам приказываю. Или нет?

Александер упрямо наклонил голову.

— Повторяю. Мне это очень не нравится!

— Повторяю. У нас вроде как есть вполне определённая договорённость. Вы помогаете мне — я помогаю вам… И если вы отказываете в первом, то не будет вам и второго.

Пара минут ушла на явную внутреннюю борьбу первого пилота с самим собой. Наконец, он кивнул:

— Ладно. Но если всё закончится плохо… Это будет всецело ваша вина.

— Я с этим справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но наше дальнейшее сотрудничество это весьма осложнит… Высылаю данные по третьей шлюпке на ваш коммуникатор.

— Ещё вопрос. Те корабли, которые к нам приближаются… Всё так и есть?

— Да, нас действительно догоняют два судна. Видимо, у них отличные двигатели. Ничего страшного, оторвёмся… Но придётся немного поднапрячься.

— Время есть?

— Полчаса как минимум.

— Отлично.

Параллельно с этим разговором я, получив все нужные коды доступа, подключился к шлюпке. Несколько минут моего сосредоточенного внимания пришлось потратить на то, чтобы всё там перепроверить несколько раз и настроить так, как мне было нужно.

Наконец, я завершил работу и посмотрел на Яромиру. Девушка нервничала: задумчиво глядя на меня, кусала губу и накручивала свой голубой локон на палец.

Заметив мой взгляд, спросила:

— Зара. Подумай хорошо… Ты до сих пор считаешь, что это хорошая идея?

— До сих пор не уверен на все сто. И вовсе не потому, что это опасно.

— Почему же?..

— Думаю, не дам ли я лишнюю информацию этому Федулу Саввичу, если соглашусь. Будь у нас действительно та таинственная «крыша» из неведомых доброжелателей… Они бы такое позволили, или нет? Пустили бы на борт не подконтрольных напрямую тамплиеров?

— Может да, а может нет. Может, Перовский сейчас начнёт подозревать, что ты водишь его за нос. А может — не станет, ведь это вполне ложится в легенду… Может, уже давно в этом уверен. Но рано или поздно всё равно ведь всё вскроется, так или иначе! А на первых порах эти аристократы с Дома заинтересованы скорее в помощи нам, это ты совершенно верно подметил. Так что не страшно. Да, пока никто не знает, чего от нас ждать, и это хорошее преимущество. Но… Вечно-то это не продлится.

— Да. Всё хорошее рано или поздно заканчивается… Ладно, Яра. Я звоню ему.

Начав сеанс связи и увидев уставившегося на меня с немым вопросом Перовского, сообщил ему наше, то есть своё, решение:

— Вы не поверите, Федул Саввич! Капитан дал добро! Конечно, при условии, что наёмники заключат со мной контракт до того, как попадут на корабль.

— Контракт будет на ваше имя?

— Да, разумеется!

— Отлично! Тогда можем приступить к улаживанию всех формальностей.

Процедура заключения контракта была проведена полностью удалённо. Мы обменялись с Федулом Саввичем ключами для шифрования. Я организовал защищённый канал связи со своего коммуникатора, используя аппаратуру «Косатки» исключительно как простой ретранслятор. Получил договоры, внимательно прочитал и поставил, где надо, свои цифровые подписи.

К слову, там было прописано ограничение на причинение вреда как бывшему, так и будущему нанимателю — вполне естественная и действительно оправданная мера, из-за которой приказать разнести корвет этим двоим я всё-таки не мог. Также интересным мне показался момент, что контрактом предусматривался запрет на «порочащие честь» приказы, с довольно обширным перечнем, включающим «предумышленное убийство женщин и детей» и подобные некрасивые штуки.

Текст договора занимал не одну страницу и был написан ужасным казённым языком, но прочитать это пришлось всё — слишком уж ответственный вопрос решался, когда важной может оказаться любая мелочь.

Когда со всеми формальностями было покончено, я через защищённый канал — уже другой — созвонился со своими новыми «людьми», с обоими сразу.

Передо мной появились голограммы бойцов в массивных и вычурно украшенных бронескафандрах. Было видно, что их доспехи едва ли не ручной работы. Я бы ничуть не удивился, будь это на самом деле не «едва», а целиком и полностью так — тамплиеры всегда славились своими оружейниками и рунными мастерами, никогда не экономя на экипировке.

Броня скрывала тела бойцов, а лица прятались за поднятыми забралами и включёнными светофильтрами шлемов, поэтому до поры эти бойцы должны были остаться совершенно одинаковыми и безликими.

При виде меня, тамплиеры синхронно ударили кулаками в грудь в ритуальном приветствии. Я в ответ кивнул.

— Здравствуйте, славные воины. Меня зовут Темнозар Огнев, я наследник рода Огневых, и законный супруг Яромиры Белой. Обе наши семьи практически уничтожены. Тем не менее я, как мне самому кажется, имею неплохие перспективы. Но моё положение пока несколько… Зыбко и неустойчиво. У меня много врагов, которые не желают мне в будущем никаких перспектив, да и вообще никакого будущего. Поэтому ваша дальнейшая служба, скорее всего, будет сопряжена с определёнными трудностями. Реальными трудностями.

Сделал паузу. Тамплиеры никак на это не отреагировали, и я продолжил.

— Так вот. Ситуация сложная. Я не считаю, что она безнадёжна, что шансов нет и что ваша миссия самоубийственна. Как-раз напротив. Но… Со стороны всё может выглядеть иначе. Поэтому, если со всем этим есть какие-то проблемы, или если вас не устраивает такая неожиданная смена контракта и нанимателя — лучше решить вопрос прямо сейчас, как любят говорить астронавты — пока мы ещё на поверхности. Я без проблем приму ваш отказ, не буду в претензии к вам конкретно и к тамплиерам вообще. Само собой, никакого возврата средств за найм в таком случае не предусматривается, да я и не претендую — всё равно, кредиты были не мои. Единственное, чего попрошу — явно прописать в обосновании закрытия контракта причину. Что работа оказалась слишком сложной. И будем считать договор преждевременно завершённым… Допустим, по обоюдному согласию сторон.

Закончив речь, посмотрел на этих двоих — сначала на одного, потом на другого.

Ждал, что им понадобится какое-то время на обдумывание, но один из тамплиеров ответил почти сразу.

— Завершение контракта производится исключительно по обоюдному согласию сторон, никогда — в одностороннем порядке. Это правило. Предыдущий наниматель, предложив перезаключить контракт, посвятил нас во все подробности. Перед тем, как принять предложение, мы в общих чертах представляли ситуацию. Нас всё устраивает. Чем сложнее задача — тем лучше. Из такого рода миссий и складывается репутация тамплиеров. Это наша работа. Это наша жизнь.

— Хорошо. Мне радостно слышать такое. Тогда следующий вопрос… Я знаю, что вы не вправе разглашать какую бы то ни было информацию о предыдущих нанимателях. Но от кое-чего может зависеть успешность дальнейшего выполнения вашей работы. Поэтому, просто обязан спросить: с прибытием вас на борт моего корабля не появится ли заодно разного рода жучки, вирусы — как биологические, так и технические — и вообще хоть что-то, способное причинить вред мне, кораблю, или моему окружению?

— Нет. Невозможность подобного входит в наш кодекс. У нас достаточно средств для обнаружения подобных угроз.

— Но всё же… Чисто теоретически. Возможно ли наличие чего-то, о чём вы не знаете и не можете узнать, но чем ваши бывшие наниматели «наградили» вас против вашей воли?

— Чисто теоретически — возможно всё.

— Ясно. Тогда — попрошу принять все возможные меры предосторожности. Я подгоню к корвету, где вы сейчас находитесь, нашу спасательную шлюпку, на которой откачан весь воздух. Пройдите туда, не снимая скафандров, и выполняйте все мои последующие распоряжения.

Дальнейшее было делом техники. И пока управляемая мной шлюпка летала к корвету, забирала тамплиеров и возвращалась обратно на «Косатку», я вынужден был вернуться к разговору с Перовским. Слишком долгое молчание выглядело бы подозрительным, а наше общение было ещё далеко от завершения.

— Хочу выразить свою благодарность, Федул Саввич. С вашей неожиданной помощью мои шансы стать настоящим князем начинают казаться всё более реальными!

— Рад стараться, князь Огнев. К слову, ещё больше ваши шансы возросли бы, окажись у вас перстень главы рода, принадлежавший ранее вашему отцу. Если не в курсе, такой артефакт даёт полную возможность управления Алтарём. Без него стать настоящим князем, увы, невозможно. Ещё встречаются малые перстни, но последние всегда выполняют лишь вспомогательную роль, их возможности легко блокируются. Так что — не знаете, Темнозар, куда девался главный перстень вашего рода?

И снова я встал перед дилеммой. Раскрывать карты или нет? Признаваться в том, что перстень у меня, или соврать? Сложно было сказать, как будет лучше в долгосрочной перспективе, плюсы и минусы имелись у обоих вариантов.

Соблазн не раскрывать карты был велик — ведь зачем этим аристократам с Дома знать обо мне то, чего им знать совершенно точно не стоит?

С другой стороны, надо было набирать очки для дальнейшего торга и развития будущих взаимоотношений. Всего лишь княжич с непонятными перспективами — это одно, а вот княжич с перстнем своего рода… Это уже совсем-совсем другое. Мне очень не хотелось демонстрировать свои реальные возможности и раньше времени показывать силу, но и слишком принижать своё значение тоже не следовало.

Поэтому решил пойти ва-банк.

— Где перстень моего рода — я знаю. Он у меня.

Запустив руку в карман, безошибочно нашарил в нём холодный металлический кругляш с алым камнем и, достав его, демонстративно надел на палец. После чего поднял сжатый кулак вверх и сообщил:

— Это родовой перстень Огневых. Тот, которым ранее владел Храбр Всемирович.

Яркая вспышка подтвердила, что говорю правду. Конечно, всё это можно было при желании и подделать… Но сложно и маловероятно для мгновенной импровизации. Поэтому на лице Перовского впервые за всё время нашего разговора проявились какие-то эмоции. Кажется, моя демонстрация его немало взволновала.

— Отличные новости, князь! Определённо, с этим уже можно работать! Кстати… А вы, случайно, не в курсе, что случилось со вторым перстнем? Перстнем Белых?

Очередной щекотливый вопрос, на который также очень не хотелось отвечать. Но и не ответить было нельзя. В итоге — соврал чистой правдой, так что мог бы даже подтвердить вспышкой перстня — но не стал, решив, что это будет слишком жирно для моего собеседника:

— После нашего бегства с этой проклятой свадьбы, я видел этот перстень на пальце Яромиры Белой. Вот только это не та тема, которую готов сейчас с вами обсуждать… Простите.

Перовский понимающе усмехнулся.

— С характером вам досталась невеста, да, князь?

— Вот уж что есть, то есть! Послали Кровавые… — Мне опять огромных усилий стоило не посмотреть на откровенно затрясшуюся от смеха Яромиру, которая начала кататься по кровати из стороны в сторону, держась за живот и зажимая рот рукой.

— Ладно, князь. Новости, которые вы нам сообщили, действительно радуют. У вас отличные шансы сохранить свой законный титул и доказать остальным, что достойны встать у руля рода Огневых. В этом мы вам обязательно поможем. Но… Есть ещё одна небольшая загвоздка.

— Да? И какая?

— Ваш дядя. Пусть не по праву наследования, но по возрасту и по опыту он сейчас старший в вашей семье. И легко может оспорить ваш авторитет. Случайно не знаете, где он может находиться?

— Мне говорили, что он где-то вне системы, далеко. Занимается какими-то делами… Чем-то связанным, вроде бы, с кораблями. Меня не особенно-то посвящали в эти дела…

— Жаль. Очень жаль. Если бы вы обладали такой информацией — мы бы смогли связаться с ним, и переговорить насчёт вас и вашего права считаться новым Главой Рода. Уверен, у нас нашлись бы весомые аргументы в пользу вашей кандидатуры.

Рассеянно кивнул в ответ, лихорадочно обдумывая вариант — а не сдать ли, и правда, этого незнакомого мне и безусловно опасного типа. В том, какого рода аргументы будут в пользу моей кандидатуры, не сомневался ни секунды.

Но — нет. Член семьи, как-никак. Значит, и разбираться с ним стоит самому. Иначе — какой из меня глава рода?

— И правда, жаль… Но мой управляющий отказался сообщать, где сейчас находится дядя, и вообще мало что мне говорит. Мол, надо появиться в поместье и посетить Алтарь, иначе непонятно — я это или не я. А делать это пока, если честно, не хочется.

— Ваш управляющий молодец. Его требования совершенно оправданны.

— Но как же он осложняет жизнь!

Перовский улыбнулся.

— Да. Такое бывает. Князь… Те два корабля, они опасно приблизились. Вы точно уверены, что сможете уйти?

— Никаких сомнений. Мы просто до сих пор не включали маршевые двигатели на полную мощность. Но если будет надо — неплохо разгонимся!

— Дай то Кровавые, князь. Дай то Кровавые… Мы на всякий случай будем поблизости. Если ситуация обернётся не в вашу пользу, пожалуйста, не пренебрегайте нашей помощью. Мы постараемся сделать всё возможное. Будет очень обидно, если после всего вы, князь, бесславно сгинете где-нибудь в пучинах космоса…

— Хорошо. В случае чего, постараюсь вызвать вас. Связь по тому же каналу?

— Да. Можете вызывать в любое время. И к слову, не просветите нас — куда вы держите курс? Так мы могли бы сразу направиться туда… А не ждать возможного сигнала и потом искать вас по всему космосу. Ведь мы не всемогущи, и можем просто не успеть вовремя.

— Да если честно, пока мы просто летим подальше, чтобы оторваться ото всех этих преследователей. Хочу для начала опробовать, на что способен мой… Ну, пока ещё не совсем мой, корабль.

— Раз вы ещё не до конца определились… Позволите предложить вариант?

— Весь внимание.

— Я уже упоминал это… Но повторю ещё раз. Как полноправный член своей семьи, да и просто как лицо, уполномоченное говорить от лица правительства нашей планеты — приглашаю вас к нам в гости. Под гарантии безопасности, — подняв руку, Перовский мигнул перстнем. Серо-стальным, как и его глаза. — И готов поклясться, вам у нас очень понравится. У нас есть многое о чём вы здесь, на Ирии, даже не имеете представления. Например — настоящие океаны!

— Почту за честь. И благодарю за такое щедрое предложение.

— Значит, вы согласны?

— Да.

— Тогда… Когда вас ждать?

— Ну… Думаю, через несколько суток.

— Отлично. И последнее… В знак нашей доброй воли, князь, я отправляю вам некоторые записи. Просьба, используйте их очень осторожно. На сём откланиваюсь… Один из кораблей Ирия уже совсем близко, и вам бы в самый раз ускориться. Шлюпка с тамплиерами уже почти пришвартовалась, советую сразу, как сделает это — включать полную тягу. А нам — пора активировать маскировку… До скорой встречи, князь!

— До скорой встречи!

Сеанс связи завершился, и я тут же вызывал первого пилота.

— Александер!

— Да?

— Что там с этими кораблями, которые летят в нашу сторону?

— Приближаются. Нам бы ускориться, как подберём шлюпку…

— Вот и ускоряйтесь, пожалуйста. Какой у нас курс?

— Как договаривались, просто движемся примерно перпендикулярно плоскости эклиптики.

— Пока так и держите. Когда исчезнем со всех радаров, поменяйте курс градусов на тридцать, в идеале — как будто направляемся куда-то ко вполне определённому месту. Так двигайтесь ещё с полчаса, а потом врубайте активную маскировку и разворачивайтесь обратно. Окончательный курс — на Горнило. После этого желательно бы ещё и ускориться… А также сообщите мне, когда это произойдёт.

— Хорошо.

— Центурион?

— Он поможет.

— Пусть подойдёт в шлюзовой отсек. Я скоро подойду туда тоже,

Раздав все ЦУ, снова откинулся на стуле и устало прикрыл глаза. Из такого задумчиво-созерцательного состояния меня вырвал голос Яромиры.

— Ну что, Зар? Думаешь — и правда, стоит заглянуть на этот Дом?

Приоткрыл один глаз, посмотрел на снова играющую с локоном девушку. Улыбнулся.

— Однозначно стоит. А пока не хочешь узнать, что там за записи передал мне этот Перовский?

— Конечно, хочу! И вообще, иди сюда, Зара. Что ты там сидишь такой серьёзный и один…

Конечно, противиться такому предложению я и не подумал. Тут же переместился в кровать, одновременно запустив воспроизведение.

Игривое состояние очень быстро прошло.

Следующие несколько минут мы слушали на ускоренной перемотке обсуждения того, как меня будут устранять, чтобы максимально осложнить создание союза Белых и Огневых. Конечно же — так, чтобы всё выглядело, будто это подстроено Белыми, вернее — Яромирой Белой.

Говорили разные люди, голоса которых я не знал и узнать которых не имел возможности, но из контекста было ясно, что это всё высокопоставленные личности, как минимум — уполномоченные говорить от лица самых знатных семей. Возможно — сенаторы.

И главным аргументом, который звучал в пользу моего убийства, была информация о некоем сговоре моего рода и рода моей невесты с аристократией Дома. В каждой второй беседе звучала фраза «предательство интересов Ирия»…

Я откинулся на подушках и посмотрел на притихшую Яромиру.

— Что думаешь?

Девушка ничего не ответила. Молчала долго… И только когда я уже потерял надежду на какой-то ответ, наконец, сказала:

— Голос, который чаще всего звучит на этих записях — Миронов. Глава рода… И муж моей старшей сестры.

— К которой ты хотела обратиться за помощью, когда сбежала от меня?

— Именно.

— Всё ещё думаешь, что она ничего не знала? Что остальные сёстры ничего не знали?

— Не знаю, Зара. Теперь я ничего не знаю…

— А предательство?

— Это так странно… Родители всегда говорили, что Дом — наш естественный противник. Мне они казались патриотами Ирия.

— Всё это легко могло быть игрой.

— Наверное… Могло.

— Так же как игрой могут быть и предоставленные нам записи. Мы же не знаем, какой интерес у этого Перовского. Может, он специально нас дезинформирует?

— Может. Но… Нападение на наше поместье действительно было. И, судя по той травле, которую против нас развернули — это коллективное решение. Как минимум — тех, кто был против, заставили замолчать. Мало что во вселенной может заставить все семьи Ирия объединиться. Боюсь, аргумент был действительно весомым…

— Да. Похоже на то. Огневы и Белые, либо вместе, либо врозь — реально всем насолили. Чего такого пугающего было в их союзе? Неужто — действительно то, что они решили сообразить «на троих» с ребятами с Дома, подвинув остальных?

— Не знаю, Зара. И теперь уже никого особо не спросишь…

— Увы. Ладно, с этим разобрались… Пойду-ка, познакомлюсь с нашими новыми телохранителями. Третья шлюпка пришвартовалась.

— Пошли! Всегда хотела посмотреть на этих тамплиеров живьём! Столько историй про них слышала…

— Ты — жди пока тут.

— Но, Зар!

— Не переживай. Простая предосторожность. Уверен, там всё будет в порядке.

Следуя моим инструкциям, тамплиеры избавились от всего снаряжения, включая броню, и переоделись в обычные штатные скафандры, которыми стандартно комплектовались шлюпки.

Я трижды заполнял внутренние объёмы утлого судёнышка кислородом из запасных баллонов и резко раздраивал люки, стравливая весь воздух в космос. Это давало некоторую вероятность, что получится выдуть наружу возможные вирусы, наноустройства и прочие неприятности.

Одновременно не переставал просвечивать тамплиеров всеми сканерами, которые имелись на борту шлюпки. Последнее на первый взгляд выглядело простой формальностью — никто ведь не станет закладывать в проект простого и дешёвого спасательного средства аппаратуру, способную эффективно противодействовать тем же современным высокотехнологичным жучкам. Но проверка не была простым успокоением совести, я знал несколько методов выявления следящей аппаратуры по косвенным признакам — правда, работали они только с активными устройствами.

Всё это не давало стопроцентной гаранити. Если бы не вера в кодекс чести и авторитет тамплиеров, и если бы не надежда на то, что правильно просчитал мотивы Перовского, я бы никогда не позволил тамплиерам попасть на борт «Косатки»…

Когда люк шлюза с лёгким шипением открылся и эти двое, в стандартных оранжевых скафандрах и без оружия, шагнули внутрь — их встречали только я и Центурион, которого Александер уговорил-таки меня подстраховать.

Лишённые своей монструозной брони, тамплиеры приобрели некоторую индивидуальность, а когда сняли шлемы скафандров — так и вовсе стало ясно, что общего в них не так уж и много. Один был большой, массивный, с грубым квадратным лицом, другой на его фоне смотрелся едва ли не утончённым аристократом и интеллектуалом, хотя на самом деле тоже являлся тем ещё здоровяком. Что их роднило — у обоих были одинаково внимательные глаза опытных вояк.

Центурион перед открытием шлюза включил активную маскировку, но вышедшие из шлюза бойцы сразу кинули быстрые взгляды на то место, где он должен был находиться. Создалось полное впечатление, что тамплиеры срисовали робота сразу и без труда, как и вообще всю обстановку вокруг, включая возможные укрытия и рисунок гипотетического боя.

Тем не менее, они никак не проявили беспокойства, и игнорируя возможную опасность, повернулись ко мне, вновь, как и в первый раз, синхронно ударив кулаками по груди. Я, также не выдумывая ничего нового, кивнул в ответ.

— И ещё раз здравствуйте. Предлагаю завершить наше знакомство. Моё имя вы уже знаете. Хотел бы узнать ваши, — посмотрел на них вопросительно.

— Луций. Десятник, — первым отозвался тот, который выглядел более «интеллигентно».

— Тит. Рядовой, — после небольшой паузы добавил здоровяк.

— Отлично. Тит, Луций… Добро пожаловать на борт «Косатки». И напоминаю, основной вопрос для меня сейчас — насколько ваше пребывание тут безопасно для меня… И моей дражайшей супруги. Вот, познакомьтесь.

Я активировал головызов, связавшись с оставшейся в каюте Яромирой. Конечно, был некоторый риск, если всё происходящее — хорошо разыгранная ловушка, и, например, передо мной не настоящие тамплиеры. Но такой вариант казался мне всё-таки очень маловероятным. Использовать репутацию известных во всём изведанном мире наёмников в своих целях и подставлять их — верный способ покончить с собой весьма изощрённым способом, если информация о таком вдруг всплывёт. Перовский никак не был похож на идиота.

Яра и тамплиеры обменялись приветствиями, после чего я продолжил:

— Как вы должны понимать, многие сейчас хотят убить не только меня, но и мою жену. Или любым доступным способом навредить нам. Поэтому вашей первой и основной задачей будет — помешать им это сделать. И я всё-таки опасаюсь того, что ваше прибытие сюда может быть связано с возможными неприятностями для нас, прямо или косвенно.

Ответил Луций, в котором я сразу безошибочно определил главного в этой паре — ещё до того, как он представился десятником:

— Почти наверняка — мы не несём опасности. Вероятность этого минимальна. Ваша гибель не выгодна предыдущим нанимателям. Они хотят, чтобы вы стали как можно сильнее. Приобрели вес на Ирии. Ради этого решили пожертвовать нами. Это долгосрочное вложение.

— То, что вы говорите сейчас — не нарушение договора? Вы же не вправе разглашать информацию о нанимателе.

— Нам разрешили.

— Но… Это же наверняка не вся правда?

Луций пожал плечами.

— Разумеется. На остальном — запрет. Но там ничего особенного. Просто… Ситуации меняются. Что верно сегодня — ошибочно завтра. Все союзы не вечны… Банальные вещи. Вы должны знать. Но пока Дому невыгодна гибель рода Огневых. И того, что осталось от рода Белых.

Он пытливо посмотрел на меня. И я не сдержался от усмешки. Пусть эти двое и согласились перезаключить контракт, пусть для них это действительно достойный вызов — но ничто человеческое им не чуждо. Никто не хочет служить молодому самодуру и неадеквату, которым я очень легко мог показаться при взгляде со стороны. Слишком уверенный в себе человек биологическим возрастом заметно младше двух десятков стандартных лет всегда вызывает подозрения.

Не стал пытаться их как-то развеять. Время сработаться — или не сработаться — у нас ещё будет.

Вместо этого спросил то, за что зацепился во всей его фразе.

— Луций. Ты сказал, что Дому невыгодна гибель рода Белых… Это значит — Перовский в курсе, что на борту «Косатки» находится моя жена?

— Нет. Это я предположил… Исходя из тех данных, что имею. О том, знает Перовский что-то про вашу жену, или нет, мне ничего не известно.

— А… Что ещё из сказанного ты предположил?

— Ничего. Только это.

— Луций…

— Слушаю!

— Впредь, пожалуйста, если будут такие ситуации, когда вы будете передавать мне чьи-то слова, или ещё что-то — отделяйте свои домыслы от той информации, которую передаёте. Договорились? Я всегда с радостью выслушаю все доводы… Но не забудьте их маркировать словами «я так думаю», «я так считаю», и ещё чем-нибудь в таком роде. Это к вам обоим относится. Мы друг друга поняли?

— Будет исполнено! — оба тамплиера ответили почти одновременно.

На этом знакомство и первичный инструктаж можно было считать законченными. После этого я планировал отправиться со своими новыми подчинёнными либо в нашу каюту и познакомить с Ярой уже лично, либо найти какое-нибудь подходящее помещение — например то, с панорамой звездного неба вместо потолка — но планы заставил изменить вызов от Александера.

— Да?

— Темнозар, вы просили сообщить, когда мы сменим курс. Вот, сообщаю.

— Отлично. Сколько у нас времени до прибытия на Горнило?

— Около шести часов.

— А ещё ускориться можно?

— Теоретически, если форсировать маршевые двигатели не на короткий период, а на постоянной основе… Выключая только иногда, чтобы реактор совсем не перегревался… Да. Но к концу пути мы останемся почти без топлива.

— Горнило — большая галактическая заправка. Там это топливо добывают. Смысл экономить?

— Ну, топливо-то там конечно добывают, но нам-то что с того! Нам его ещё заполучить как-то надо…

— Этот вопрос решим. Александер, постарайтесь выжать из «Косатки» все соки. Покажите, на что способен ваш корабль.

— А… Это точно стоит того?..

— Безусловно. Время играет против нас. Нужно действовать, пока враги не опомнились.

О том, что враги мои, и под «нас» подразумевал себя и Яромиру, говорить не стал. В конце концов, пока мы в одной лодке, почти буквально — на одной яхте. И чем раньше выяснится, могу ли я рассчитывать на этих своих неожиданных союзников, и насколько — тем лучше.

Александер как-то перечить и поправлять меня не стал.

— Хорошо. Насколько нам нужно ускориться? Может, всё же оставим небольшой резерв топлива?

— Сделай так, чтоб оставался запас для маневрирования в атмосфере Горнила в течение нескольких часов.

— Это риск.

— Да. Но на него придётся пойти…

— Ещё раз спрошу, на всякий случай. Нам точно сейчас настолько критична скорость?

— Точно. На Ирии уже хватились, что мы сбежали. И вот-вот начнут захватывать наши активы. Если раньше риск был небольшой, спешить им было некуда, то теперь мы можем стать для наших врагов большой проблемой. Они уже совершенно точно постараются ускориться, наплевав на все приличия. Надо их опередить.

— Ладно. Я постараюсь.

— За сколько мы долетим?

— Точно не скажу… От четырёх до трёх часов. И, Темнозар…

— Да?

— У нас на корабле традиция — совместные приёмы пищи. Если желаете, можете присоединиться — сейчас как раз настало время.

Предложение застало врасплох. Тем более, видеть поборника Хаоса мне очень не хотелось, и идея о совместной трапезе с ним не вызывала никаких приятных чувств.

— Капитан будет?

— Да. Мы всегда накрываем в трюме, чтобы Громовержец мог присутствовать — он тоже член экипажа. Капитан обычно вместе с ним.

— Хорошо. Мы будем. Заодно… Обсудим планы. Хотел с вами со всеми посоветоваться насчёт того, что мы будем делать дальше.

Отключившись, посмотрел на молчаливо взирающих на меня тампилеров.

— Нас зовут на обед с членами экипажа. Предлагаю перекусить и познакомиться со всеми поближе.

— Опасность существует?

— Я нанял этот корабль. Оплата — услуга за услугу. Сначала они помогают мне… Потом я им. Поэтому, вроде как, причины для конфликта нет. Но опасность существует всегда. А капитан корабля — жрец Хаоса.

Тит не смог скрыть удивления на лице, Луций владел собой чуть получше. Тем не менее, эти двое явно впечатлились.

— Я думаю, вы уже догадываетесь, что будет весело и интересно.

— Не ожидали. Удивлены.

— То-то же. А ещё, через несколько часов мы достигнем Горнила. Возможно, будет жарко… Во всех смыслах.

— Хорошо. Наше оружие, снаряжение?

— Выдам у цели. Опасаюсь возможных проблем со стороны ваших прошлых нанимателей, а так риск засветить наши планы чуть меньше. Центурион! Можешь снять маскировку. В этом, думаю, пока нет нужды.

Очертания робота постепенно проступили… Совсем не в том месте, где я ждал его увидеть. Видимо, успел незаметно переместиться. И надо отдать должное имперским инженерам — невидимость их поделки была куда более эффективна чем, например, у тех стрелков, которые расстреливали нашу с Ярой свадьбу, или у нашего трофея, добытого на лайнере.

— Центурион, спасибо. Думаю, ты теперь можешь нас оставить…

— Нет.

Робот решительно, почти человеческим жестом шагнул вперёд.

— Нет?

— Нет. Приказ — сопровождать чужаков.

Оставалось только смириться. Специально отправлять запрос Александеру, чтобы он отозвал большую металлическую няньку, не стал.

— Ладно. Пошли…

— Темнозар. Робот не подчиняется вам?

— Нет. Он союзник.

— Хорошо.

Небольшой, но внушительной процессией мы прошествовали до самой нашей каюты. Оставив тамплиеров и Центуриона в коридоре, зашёл за Яромирой.

— Ну что? — девушка явно волновалась и при моём появлении встала со стула.

— Не знаю. Узнаем. Пока, вроде, всё в порядке… Но проблемы могут вылезти сильно не сразу. Например, годы спустя. Конечно, эти двое сказали, что Перовскому и Дому выгодно наше возвышение, невыгодна наша гибель. И моя, и, возможно — твоя. Им разрешили это сказать.

— Зар, ты им веришь?

— Они не могут врать. Условия договора, который заключили.

— Но они могут искренне заблуждаться и говорить то, во что искренне верят, считая это правдой… А это неправда.

— Истинно так, Яра. Истинно так.

— Извини. Иногда забываю, что ты более опытный, чем я. Слишком молодо и несерьёзно выглядишь.

— Ничего, всё нормально. Я только рад, что есть человек, с которым можно всё обсудить. Это очень непривычно… Но иногда, чтобы разобраться в проблеме, достаточно её кому-то объяснить словами. Пока рассказываешь — сам всё раскладываешь по полочкам и находишь решение. Да и критика полезна всегда, некоторые вещи видно лишь со стороны…

— Это и правда очень непривычно. Мне тоже, Зар… Меня ведь никогда никто ни о чём не спрашивал. Ставили перед фактом, и всё.

— Раньше… Когда-то давно, до всего… Я частенько к такому прибегал. А потом просто остался один. Кажется, это всё было вечность назад…

— Не спрашиваю.

— И не надо… Ладно, к нашим баранам. Александер позвал нас пообедать с командой, у них такая традиция — трапезничать вместе.

— И ты предлагаешь?..

— Да. Надо налаживать контакты. Надо бы получше разобраться, чем располагаем, перед возвратом наших лапут.

— Возврата? Лапут?

— Ну ты думаешь, зачем мы летим на Горнило? Они — главный актив наших семей. И надо вернуть их в первую очередь.

— Ты думаешь… Это возможно?

— Яра. Когда ты начала во мне сомневаться?..

Вместо ответа она просто молча подошла ко мне и поцеловала. И, пожалуй, это было красноречивее любых слов. Несколько долгих и невообразимо приятных минут я внимательно «выслушивал» доводы девушки, а она «объясняла», как же она во мне не сомневается. Своими мягкими губами, игривым язычком, да немного помогала ещё скользящими по спине ладошками и легонько прижималась бёдрами — так, чтобы я понял наверняка.

Увы, нас ждали. Долго задерживаться было неприлично, и мы нехотя отстранились друг от друга.

— Пойдём, Яра. Всему своё время.

— Пойдём… Надеюсь, это время когда-нибудь наступит.

Тамплиеры по своему обычаю поприветствовали девушку ударами кулаков в грудь, моя супруга расщедрилась на быстрый и изящный не то реверанс, не то книксен, не то вообще что-то ещё. После этого мы продолжили путь по коридорам корабля — впереди я с Яромирой, следом Тит с Луцием, и замыкающим — Центурион.

Я был готов к тому, что мы опоздаем, и что там, в трюме, всё подходит к концу. Но Александер и Хосе подошли почти одновременно с нами — мы столкнулись у входа в трюм.

— Думал, вы уже давно заседаете… Или специально за нами следили?

— Да. Ушли с мостика только когда увидели, как покидаете каюту. А то знаем, как вы собираетесь…

На справедливый упрёк мы с Яромирой реагировать никак не стали — в конце концов, персоны вроде нас ни в коем случае не опаздывают, а исключительно задерживаются. Я просто представил тамплиеров.

— Знакомьтесь. Это ваши новые пассажиры — Луций и Тит. Луций и Тит… Это первый пилот Александер и юнга Хосе.

Двое бойцов и двое членов экипажа «Косатки» обменялись приветствиями, после чего мы продолжили путь среди нагромождений ящиков, бочек и каких-то накрытых чехлами непонятных штуковин.

— Кстати, а чем у вас трюм-то набит?

— Станки это, сеньор! И всякое оборудование…

— Станки? Оборудование? Для чего?

— А вот за этим к Громовержцу, сеньор — он покупал. Сказал — у народа, который живёт исключительно на экспорте энергоносителей, такие штуки должны хорошо заходить. Мол, обязательно найдутся желающие организовать своё производство…

— И что, вы до сих пор этот свой груз не сбыли?

— Си, сеньор.

— Чего же так? Никому не надо?

— Похоже на то.

Ничего говорить не стал, только кинул предостерегающий взгляд на Яромиру — мол, даже не смей поднимать этот вопрос. Девушка сразу всё поняла и подмигнула, заставив в который уже раз оценить, как же мне с ней повезло…

На этот раз нас вели через трюм по новому маршруту, и пробравшись через рукотворные лабиринты, мы оказались в весьма уютно обустроенном закуточке. Вдоль стен и штабелей из ящиков стояли кадки с деревьями, посреди всего этого возвышался красивый антикварный стол круглой формы, который обступили фигурные, изящные стулья с ножками в виде звериных лап — точь-в-точь такие же, как те, что были у нас в каюте.

Рядом роилось не менее полудюжины роботов, выполняющих роль прислуги. Конечно же, ни одного из них я не смог взломать. Кибермансеру нечего делать в логове другого кибермансера — если, конечно, он не является сверх-сильным.

С одного края стола огромной чешуйчатой грудой возвышался дракон. Правда, его трапеза, судя по всему, должна была происходить отдельно — позади ящера стояла тележка с наваленными друг на друга половинками овечьих туш, а рядом — две бочки с жидкостями непонятного содержания.

При нашем появлении рептилия прогрохотала:

— А вот и наши баре пожаловали! На этот раз почти не опоздали!

Мы с Ярой и это заявление проигнорировали. Даже больше. Лучшая защита — нападение, поэтому я повернулся к нашим спутникам:

— Тит, Луций. Знакомьтесь, этот шумный крылатый зверь — Громовержец. Он отвечает на этом корабле за шерстяные носки и шарфики. И, позвольте… — встав у стола и демонстративно оглядевшись, я спросил, ни к кому конкретно не обращаясь: — А где же наш доблестный капитан? Нам вроде говорили, что на эти ваши традиционные совместные приёмы пищи собирается весь экипаж. А это же самый главный его член! Как можно обедать без него?..

Мне ответил вставший напротив и сложивший руки на груди Александер.

— Он и должен был прийти. Но… Спит.

— Потому что немного не в форме?

— Именно. Вы всё понимаете!

— Как вы терпите такого капитана? Что с него толку?

— Всё просто. Без него — нас бы здесь не было.

Пожал плечами, отодвинул один из стульев и пригласил жестом Яромиру:

— Присаживайся, дорогая. Сегодня будем столоваться без капитана.

Хосе и Александер тоже устроились за столом, а тамплиеры встали за нашими спинами.

Повернулся к ним.

— Не понял, ребята. Вы сейчас даже не в своей чудесной броне, и можете не бояться раздавить эти прекрасные изящные стулья своими тяжелыми металлическими задницами…

— Был приказ. Следить за вашей безопасностью.

— Хорошо, что вы такие исполнительные. Но сейчас приказываю вам — сядьте за стол и поешьте. Меня отравить сложно, поверьте. А против Центуриона без оружия и доспехов вы всё равно мало что сможете… Но он нам сейчас ничем не угрожает. Ведь так?..

Робот промолчал, но говорить от него и не требовалось. Тамплиеры всё-таки сели — Тит рядом с Яромирой, Луций рядом со мной. Видимо, главный из их пары должен был прикрывать главного из нашей. Препятствовать этому не стал, меня всё устраивало.

Александер встал со своего места и огляделся, дождавшись, пока все замолкнут и посмотрят на него.

— Раз капитана с нами нет — буду за него. Хочу поприветствовать всех гостей нашего корабля от лица экипажа. У нас давно не было так людно на борту… Хотелось бы надеяться, что сработаемся, и ваше пребывание здесь будет действительно приятным для всех. А наше сотрудничество — плодотворным…

— А я надеюсь, что нам всем будет весело вместе, сеньоры! Приключения ждут! — в речь первого пилота встрял Хосе, заставив того сначала нахмуриться, а потом ухмыльнуться — видно, что старший товарищ прощал сорванцу многое. Тем не менее, построить его Александер не преминул:

— Хосе, не перебивай старших. Ты как будто на какой-то космической станции родился!

Юнга надулся, а первый пилот, как ни в чём ни бывало, продолжил:

— А сейчас, господа и дама, предлагаю преломить в честь знакомства парочку куриных ножек, или бараньих рулек… И обязательно попробуйте наши макароны по-космофлотски, это фирменный рецепт — мы его подсмотрели на Новой Америке. С тех пор блюдо разнообразит наше скудное корабельное меню. И предлагаю выпить по кубку вина за знакомство!

На столе действительно стояли огромные антикварные посудины, в каждой из которых можно было варить суп — не то, что из неё пить. Из таких бы потягивать вино где-нибудь на Авалоне, после захвата замка соседа или убийства очередного дракона.

Вот только возлияния в нашу ближайшую программу ну совсем не вписывались. Я взял стоящий передо мной кубок, поднял его и демонстративно положил на бок.

— Никакого алкоголя. Через несколько часов нас ждёт ответственная операция. Всем нужны будут свежие мозги.

Краем глаза заметил, как Луций кивнул, одобряя моё решение. Тит же, сидевший за Ярой и уже потянувшийся было за стоящим посреди стола кувшином с вином, прервал движение на половине. Никак своего расстройства внешне не выдал, но подумал несколько недобрых слов в мой адрес очень уж громко, так что я, казалось, почти услышал его ворчание.

Но больше всего возмутился Громовержец, взревевший раненым мирийским тигром:

— Р-р-р-р-р-а-р-р-ргх! Ка-а-а-а-ак? Как это без алкоголя? Я только собрался и наконец откупорил эти бочки древнего ракетного топлива!..

Повернулся к дракону.

— Уважаемый Громовержец. Если вы желаете отведать этого вашего ракетного топлива, я вам помешать никак не могу. Это сугубо личное дело каждого. Но всех членов экипажа, от кого зависит возможный успех нашей будущей операции — попросил бы от возлияний воздержаться.

— Это от меня-то не зависит? Человек. Это очень плохая попытка манипулировать высшим, разумным, и не побоюсь этого слова — интеллектуально чрезвычайно развитым существом, каким я и являюсь!

— А нет никакой попытки манипулировать. Я сказал довольно ясно: те, с кем мы будем работать, планировать сейчас и исполнять потом — должны сохранить абсолютную ясность ума. Остальные — могут делать, что захотят. Если не будут мешать.

— Планировать? Планировать это интересно, человек. Это я люблю. А ты что же, готов даже с нами советоваться?

— Да. Именно это я и готов сейчас сделать. Хочу обсудить план предстоящей операции со всеми вами. Именно так, и никак иначе.

Яра пнула меня под столом ногой, но я сделал вид, что ничего не заметил.

Александер и Хосе с интересом уставились на меня, явно ожидая продолжения. Луций и Тит внешне сохранили полную бесстрастность, но от обоих тоже буквально веяло напряжённым вниманием.

Вот только, я всех разочаровал.

— Все разговоры — только после трапезы. Мы с моей почтенной супругой аж с самой Небесной Гавани не ели! Уверен, остальные тоже не сказать, чтобы предавались чревоугодию…

Никто возражать не стал.

Трапеза у нас вышла своеобразная. И главной изюминкой, конечно, стал дракон, который резкими, пугающими движениями выхватывал туши с тележки, подкидывал в воздух, ловил, и после с безобразным хрустом сжирал, сопровождая всё это вздохами наслаждения и пуская из ноздрей струйки дыма.

И все делали вид, что так и надо. Экипаж «Косатки» наверняка давно уже привык, тамплиеры всегда сохраняли профессиональную невозмутимость, а нам с Ярой надо было держать лицо.

Самым беспокойным из всех был Хосе. Но причина его возбуждения, конечно же, с драконом связана не была. Юнга нетерпеливо вертелся на своём месте и постоянно бросал в мою сторону заинтересованные взгляды. Однако честно соблюдал озвученные правила и говорил о чём угодно, но только не о предстоящем деле.

Я все эти его поползновения, как и сдержанное любопытство всех остальных, попросту игнорировал. Молча отдавал должное местным кулинарным автоматам, да иногда односложно отвечал на обращённые к себе вопросы.

Благо — отдать должное действительно было чему. Основными блюдами оказались прекрасные рульки, замаринованные в пиве, запечённые с яблоками курочки, подаваемые с мочёными ягодами и капустой, и ароматные шашлыки из барашка. Про всякую сопутствующую мелочь, вроде салатов и бутербродов, можно было даже и не говорить. Запивали мы всё какими-то чаями редких сортов и свежевыжатыми соками из экзотических фруктов.

В отличие от меня, Яромира активно поддерживала светскую беседу. Она это определённо умела и сейчас старалась сразу за нас двоих.

Меня всегда напрягала необходимость говорить «ни о чём» и всяких формальных вещах, на самом деле никому не интересных — вроде погоды или здоровья общих знакомых. Мою же супругу к такому определённо готовили, и даже если она не получала от происходящего удовольствия, то уж по крайней мере не подавала вида и щебетала без умолку, успевая при этом ещё и отщипывать по чуть-чуть от лежащего на своей тарелке.

Правда, скоро пришлось признать, что все эти застольные беседы не так уж и бесполезны. Походя мы выяснили, что Хосе и правда родом с какой-то космической станции и очень тяготится своим происхождением.

Так же оказалось, что Александер — на самом деле тень, рунный мастер, в свободное от прочих занятий время любит покопаться в потрохах различной техники, периодически дополняя различные узлы усиливающими те или иные характеристики символами. До «Косатки» он летал на старенькой «Победе», которую полностью перебрал своими собственными руками сверху донизу. Новый корабль оказался слишком большим и сложным для такого, поэтому теперь ему помогает Хосе и целый рой ремонтных роботов, но первый пилот всё равно старается держать всё в своих мозолистых и, по всей видимости, в самом деле золотых руках.

Также стало известно, что Громовержец раньше болел какой-то неизлечимой дрянью, не мог летать и лишь с трудом передвигался, но был в большом авторитете у сородичей благодаря работающим за десятерых мозгам. Дракона исцелило лекарство, которое ради него добывали аж на Чумном Форте, буквально кишащем представителями некрофауны. Добывали, разумеется, те же самые присутствующие за столом люди. Так этот диковинный разумный зверь с Авалона и попал в экипаж «Косатки».

Но самым интересным для меня лично стали мельком оброненные Яромирой подробности об её прошлой жизни. Выходило, что она у неё была не самая беззаботная — строгие и суровые родители, вечные запреты и ограничения… После такого неудивительно, что как только почуяла вкус свободы, девушка сразу потеряла голову и поспешила удариться во все тяжкие. Очевидно, что менять одно ярмо на другое показалось ей не лучшим будущим.

Что же до тамплиеров, они, прямо как и я, больше отмалчивались. Самое большое, что удалось выяснить — Луция где-то там, далеко, ждут жена и детишки, и он очень рассчитывает вернуться домой уже уважаемым и состоятельным человеком. Тит же таких далеко идущих планов явно не строил, и его размышления о будущем сводились к тому, где бы найти следующее заведение с хорошим алкоголем и красивыми женщинами.

Застольные беседы незаметно съели прилично времени.

В какой-то момент я понял, что очередной кусок мяса уже просто не осилю, даже несмотря на всю его неповторимую ароматность и сочность. Да и остальные, судя по всему, немножко подкрепились. Даже дракон откинулся назад и громогласно рыгнул, выпустив в воздух перед собой небольшой язычок пламени. Запахло серой.

Вокруг Громовержца с возбуждённым писком роилось не менее пяти роботов-уборщиков, собирающих остатки костей. Невольно подумалось — это сколько же жратвы надо, чтобы прокормить чешуйчатую тварь. И сколько усилий на то, чтобы за ним убирать…

Оценив диспозицию, отодвинул тарелку и вытер губы салфеткой.

— Благодарю, хозяева, за прекрасный ужин. Всё было просто замечательно! Ваши кулинарные автоматы и правда выше всяких похвал.

Александер и Хосе внезапно погрустнели, причём — оба и одновременно. Яромира заметила это изменение чуть раньше меня и спросила:

— В чём дело? Мой муж сказал что-то не то? Александер, Хосе?

— Да так… Не обращайте внимания. У нас в команде раньше была девушка, которая готовила. Очень вкусно готовила!

— Это та самая, которую мы должны будем помочь вам спасти?

— Нет. Другая. Её спасти уже не получится.

Над столом повисло тягостное молчание, которое некоторое время никто не решался нарушить…

Первым не выдержал Хосе.

— Сеньор князь! Ну мы же все изнываем от нетерпения… Когда вы уже расскажете о том, что за миссия такая ответственная нам предстоит? Очень надеюсь, что это будет настоящее приключение!

Откинувшись на своём стуле, с лёгкой снисходительной усмешкой посмотрел на паренька.

— А я очень надеюсь на то, что никаких приключений не будет. И что будет только хорошо выполненная работа — когда мы прилетим, сделаем всё, что надо, и спокойно свалим.

— И всё же. Мы, признаться, порядком заинтригованы, — неожиданно поддержал юнгу Александер.

Пророкотало и с высоты драконьего роста, напоминая чем-то раскаты далёкого грома:

— Заинтригованы — не то слово. Я бы даже сказал, мы слишком засиделись на этой Кровавыми забытой космической платформе. Надеюсь, я смогу наконец размять крылья и разорвать парочку-другую разумных? Нет-нет, есть не буду, не переживайте! Но вот хорошенько подраться — это именно то, о чём я мечтаю уже очень много времени…

Внимательно посмотрел на Громовержца. Попытался вложить в свой взгляд всю грусть мира.

— Уважаемый! Ладно я понимаю, когда приключений на пятую точку жаждет юнга, у которого в этой самой пятой точке ещё присутствует заметных размеров шило, просто ввиду юного возраста. Но от высшего, разумного, интеллектуально чрезвычайно развитого существа — я такого не ожидал!

— А что такого? Я же живой человек… То есть, дракон! Но ничто человеческое нам не чуждо! Близость опасности заставляет кровь бурлить, а крылья и лапы — наполняться силой! Это то, ради чего стоит жить! Для чего же ещё, если не ради этого?..

Александер в ответ на мой насмешливый взгляд пожал плечами — мол, ну вот такие они, драконы, что поделаешь. А Тит внезапно громогласно поддержал Громовержца, проигнорировав недовольство тут же встрепенувшегося Луция.

— А по мне, так дракон всё верно говорит! Чего ещё в жизни надо? Хорошая драка да ба…

— Тит! — десятник всё-таки не выдержал и попытался прервать своего подчинённого.

—…Бы! Ну вот чего начинаешь, десятник… Нормально сидели…

— Тит. Тебе напомнить про кодекс чести тамплиеров? Про подобающее настоящему космическому рыцарю поведение? И, дамы и господа… Прошу простить моего подчинённого. Иногда забывается. Назначу достойное наказание.

Я поднял руку, осаживая разошедшегося Луция:

— Спокойно. Не стоит. Мы сейчас просто сидим за столом и просто общаемся, в неформальной обстановке. Каждый имеет право говорить то, что думает. Не вижу проблемы. И давайте уже, наконец, перейдём к делу…

— Мы все этого и ждём, сеньор князь! Уже чёртову уйму времени! Говорите же наконец! А вы, вы все — хватит сбивать сеньора князя! Он же так никогда к делу не перейдёт…

Остальные и правда замолчали, с ожиданием уставившись на меня. Я встал, заставив всех, кроме дракона, поднять головы, опёрся руками о край стола и начал брифинг.

— Хорошо. Раз все готовы… Давайте поговорим о деле. Как вы думаете — зачем мы развернулись и летим на Горнило? Наверняка же каждый задавался таким вопросом?.. — И, после небольшой паузы, не давая никому заговорить — долгие игры в «угадайку» в мои планы не входили — сам же и ответил: — Лапуты. Лапуты Белых и лапуты Огневых. Самая главная ценность этих двух семей… Которые теперь превратились в одну. В семью Огневых-Белых.

Я повернулся к сидящей рядом Яромире, которая с поистине королевской грацией чуть склонила голову, подтверждая сказанное, и демонстративно накрыла мою ладонь своею. На губах её появилась лёгкая улыбка — было очевидно, что девушке чертовски нравится осознавать себя кем-то, кто намного выше по статусу младшей дочери в семье, пусть и не самой последней по весу в звёздной системе.

Своим заявлением я произвёл некоторое впечатление. Взгляды присутствующих скрестились на нас. Даже Луций и Тит повернулись, и на лицах их легко читалось некоторое удивление.

Первым отмер Громовержец. Громогласно поперхнувшись быстро мелькнувшим в огромной пасти языком пламени, он подался вперёд и вопросил с хорошо заметным скепсисом в голосе:

— А позвольте-ка узнать, безмерно уважаемые супруги Огневы-Белые… А кто это ваш род признал и утвердил? Может, враждебно настроенный к вам Сенат? Или ещё кто? И когда это произошло? Так-то мне, конечно, совершенно наплевать на междоусобицы туземных царьков… Но последнее время я от нечего делать следил за местными светскими хрониками. И последними новостями и официальными заявлениями было, что род Огневых почти уничтожен. Из трёх оставшихся в живых членов двое находятся где-то далеко, а третий объявлен злодеем, предателем и предан анафеме. Что же до рода Белых, про него и вовсе говорят, что перестал существовать. Даже больше того — сейчас уже вовсю решается вопрос, как будут делить некогда принадлежавшее этим Белым движимое и недвижимое имущество. И пусть среди прочих, на наследство заявил свои права и род Огневых, их управляющий вроде как тоже направил запрос… Но иначе, чем со смехом, это никем не воспринимается. Его даже публично высмеяли на головидении.

Дракон тяжело вздохнул, после чего продолжил.

— И, собственно, вот. При всём уважении, но… А не слишком ли вы замахнулись? Вам бы ноги унести да жизни сохранить, а не пытаться реализовать какие-то непонятные амбиции, на воплощение которых в жизнь у вас попросту нет средств.

Яромира сжала своими пальцами мою ладонь, и я буквально почувствовал её сомнения. Дракон озвучил всё то, о чём она боялась сказать вслух. Проклятый Громовержец сейчас наступил на все больные мозоли, на какие только можно.

Да, она поверила мне, да, позволила увлечь за собой, поманить далёкой надеждой осуществить настолько затаённую и сокровенную мечту, что девушка сама для себя её никогда не формулировала, даже в самых дерзновенных своих мыслях… Но при всём при этом сомнения, осуществимо ли всё предложенной мной, никуда не делись. И Яра очень боялась, что всё окажется мороком, мимолётным увлечением, за которым последует жестокое разочарование. Несмотря на юный возраст, у моей супруги явно был какой-то связанный со всем этим негативный опыт.

И вот настал момент, когда вся хрупкая конструкция, созданная в воображении девушки, подвергается самому жестокому испытанию. Похоже — она даже сама не знала, чего боится больше. Того, что мечта так и останется мечтой, или того, что все мои начинания провалятся, что я не смогу доказать своё право, уйду на дно и утяну её за собой, а мы окажемся действительно теми, кем нас считают — слишком много о себе думающими дерзкими малолетками.

Меня все эти сомнения нисколько не задевали. С самого начала было ясно, что всерьёз юного Темнозара Огнева никто воспринимать не будет. Шлейф, оставленный нерадивым младшим отпрыском, да и его биологический возраст — от этого никуда не денешься. Не говоря о том, что будь сейчас здесь, на моём месте, кто-нибудь убелённый сединами и всеми уважаемый — даже так моё заявление прозвучало бы слишком громко и могло вызвать снисходительные смешки.

Я повернулся к Яромире. Она подняла глаза. Большие, синие, нереально красивые, сейчас слегка растерянные. Наши взгляды встретились… Девушка увидела то спокойствие и уверенность, которые никуда от меня не делись… И, кажется, всё поняла. Легко улыбнулась самыми краешками губ. Но грустно — до конца убедить её так и не удалось.

Тяжело вздохнул и посмотрел на всех присутствующих по очереди. Никто не верил мне. Никто не принимал мои слова всерьёз. Разве что Хосе, который нетерпеливо ёрзал на своём стуле и явно из последних сил сдерживался, чтобы не попросить рассказывать дальше про то, каким образом мы будем зарабатывать себе приключения на пятую точку.

С таким настроем победить, конечно, сложновато… Поэтому постарался быть как можно более убедительным, тем более — сам в предстоящей операции не видел ничего экстраординарного. По крайней мере, раньше приходилось выкручиваться и из куда более щекотливых ситуаций.

— Я понимаю, что мои слова показались вам несколько самонадеянными… Но давайте рассуждать логически. Мы находимся в довольно отсталой — не признать этого невозможно — звездной системе, живущей исключительно за счёт чего, кто подскажет?.. Правильно, за счёт торговли энергией. Ирий добывает, Дом позволяет переправлять в другие системы и продавать. Без производства энергии ничего бы здесь не было — ни дворцов, ни городов, ни дорогущей космической станции, просто ни-че-го. Вообще.

Меня слушали внимательно, пусть и несколько снисходительно — но по крайней мере прервать никто не пытался.

— Итак, мы с вами пришли к тому, из чего строится могущество типичной семьи аристократов на Ирии. Если очень грубо, то это три кита. Первый — лапуты и всё им сопутствующее, включая баржи, склады на Небесной Гавани, заключённые контракты и налаженные связи с покупателями. Второй — сама семья, со всеми способностями, Алтарями и позволяющими управлять этими Алтарями перстнями. И третий — простые люди. Те, кто работает на лапутах, помогает всему этому функционировать, и… Помогает всё это защищать. Ведь любые материальные блага бессмысленны без возможности их удержать и дать по загребущим рукам тому, кто решится взять всё честно заработанное. А кому отбирать и заново делить богатства ослабевшего, оступившегося рода всегда найдётся. Вчерашние друзья и союзники, старые враги, да хоть даже вообще какие-нибудь заезжие инопланетники.

Я сделал паузу, давая остальным возможность высказаться. Но никто ею не воспользовался — все, заинтригованные, слушали, к чему же я веду и какой вывод сделаю. Не стал тянуть мирийского зверя за хвост и продолжил раскладывать всё по полочкам.

— Итого, что мы имеем. Из всех одарённых Огневых и Белых остались только мы с моей дорогой супругой, да пара родственников где-то далеко, которых пока можно в расчёт не брать. Мы не сказать чтобы очень сильны, но кое-что можем. Перстни у меня, Алтари… С Алтарями проблема. Один наверняка в поместье Огневых, и существует немаленький риск его захвата в ближайшем будущем, что же до другого — его, боюсь, уже давно нашли наши враги и, скорее всего, разрушили. С этим ничего нельзя поделать — соваться сейчас на Ирий, значит сунуть голову в пасть мирийскому тигру, других трактовок быть не может.

Не стал говорить, что проблема отсутствия Алтаря для меня лично далеко не так критична. Просто потому, что мне вообще нельзя умирать — снова попав в царство мёртвых, я оттуда никогда не выберусь, и никакие Алтари в этом уже не помогут.

Вспомнив о загробном мире, невольно передёрнул плечами. Попадать туда очень не хотелось. Но и плыть по течению не хотелось тоже. Хватит! Пришла пора попытаться поставить этот проклятый мир в интересную позу, а не бесконечно подстраиваться под его желания.

Ради этого я был готов рискнуть.

— Итого, остаются два актива, которые сейчас нам не подчиняются. Лапуты, а с ними — склады, заводы, и прочая инфраструктура. И люди. И скажите — что мешает сейчас взять и наложить на эти две сущности руки? У нас есть это, — я поднял вверх руку с перстнями. — Мы имеем право просто прийти и забрать всё. Спуститься на эти несчастные лапуты и начать приказывать. И плевать, что там думает какой-то Сенат, который находится далеко на Ирии. Плевать на то, что думают другие семьи. Плевать на захваченные или разрушенные поместья — можно будет отстроить новые. Главное — лапуты. Они хорошо защищены от нападений извне, лапуты Огневых — так и вовсе подготовлены к самоуничтожению в случае угрозы захвата. Забрать всё это у нас будет сложно. От нас с Яромирой требуется только самая малость — быть убедительными. Всё. И ещё надо провести операцию быстро, пока враги не спохватились… Поэтому я и просил форсировать двигатели. Поэтому и решил посоветоваться с вами сейчас. Мне надо понимать, какими ресурсами мы располагаем, что можем. И на что рассчитывать в плане помощи.

— Мне нравится, — прогрохотал Громовержец, как только я закончил. — Мне нравится дерзость замысла. Участие в таком мероприятии сделает честь любому. Но… Мне кажется, я вижу в плане некоторые изъяны, которые не позволят претворить его в жизнь… До конца.

— Например?

— Например — захват лапут ничего не даст в стратегическом плане. Да, вы получите их производственные мощности… Но ваши противники очень легко перекроют все каналы поставок, не пустят к вам корабли покупателей, не пустят вас на Небесную Гавань. Возможно — начнут сманивать или запугивать людей. И всё. Коллапс. Захват лапут ничего не даст в перспективе.

— Согласен. Один возврат контроля над лапутами, сам по себе, ничего не даст. Это просто один из шагов. Без последующих он не имеет смысла.

— А последующие, это?..

— Как вариант — союз с аристократией с Дома против Ирия. В конце концов, если последние уже списали нас со всех счетов и объявили вне закона — другого пути просто нет. Но чтобы иметь возможность выторговать себе нормальные условия при заключении союза желательны сильные позиции. Одно дело — два безвестных отпрыска двух уничтоженных родов, которых будут использовать, как лишённых воли марионеток. Другое дело — когда за нами будет пусть проблемный, пусть не владеющий полностью своими активами, но всё-таки самостоятельный род, за которым что-то да стоит. Так уже можно рассчитывать на некое подобие равноправного и взаимовыгодного союза.

— Г-хм..

— И это не всё. Вахтовики с лапут — отличный материал для создания какого-то подобия ополчения. Их только вооружить, как-то обучить, пообещать светлое будущее… А грубой силы и здоровой злобы этим ребятам не занимать и так. Не говоря о том, что из-за постоянной жизни в условиях повышенной гравитации физическое развитие и выносливость этих людей сильно выше среднего. Ведь на лапутах, если не знали, в целях экономии специально не компенсируют все «же» Горнила полностью, делают только так, чтобы людей не расплющивало и они могли передвигаться самостоятельно. У этого, конечно, есть и негативная сторона, проблемы со здоровьем, в основном — суставы, сердце и позвоночник, но это решаемо с помощью даже не самой развитой медицины, которая имеется на Ирии.

— Сеньор! У нас, на «Косатке» есть библиотека имперских гипнозаписей, для подготовки бойцов разного профиля! Мы их для себя собирали, но наверное, сможем поделиться…

— Это было бы очень кстати… Александер, нам же можно будет воспользоваться этими записями? Или ваш капитан не согласится?

— Думаю, решим вопрос.

— Аренда записей будет не бесплатна! И у нас мало приборов для проигрывания! — вставил свои пять копеек Громовержец.

— И этот вопрос решим. Но главное, в целом мой план не вызывает вопросов?

— Он такой безумный, что может выгореть! — снова зарокотал дракон. — Но вопросы к реализации. На лапуты надо как-то проникнуть, это раз, и два — убедить находящихся там людей, что они должны подчиниться. Не говоря о том, что о вашем самоуправстве быстро станет известно…

— В основном первый пункт из этого списка я, собственно, и хотел с вами обсудить. Есть два варианта, как попасть на лапуты. Мы можем прямо выйти на связь и запросить разрешение на посадку… А можем попытаться воспользоваться способностью «Косатки» к активной маскировке, и попробовать подобраться к заданным целям незаметно. У обоих вариантов есть плюсы и есть минусы. Я, если честно, склоняюсь к первому — сразу заявить наши права, сказать, что на борту наследник — или наследница… И пусть попробуют отказать.

— А как насчёт спасательных шлюпок? Их можно скинуть, не отключая маскировку, и направить на нужную лапуту со включёнными сигналами «S.O.S». По всем протоколам вам обязаны будут предоставить возможность сесть, — вставил свои пять копеек Александер.

Ненадолго задумался, пытаясь прикинуть так и эдак. И кивнул.

— Интересный вариант. Мне нравится.

— Если даже откажут в посадке — шлюпки можно подобрать. Действовать придётся быстро — слабые двигатели спасательных средств ничто против гравитации Горнила, тут только «Косатка» и сможет вытянуть. Но это вполне возможно.

— А если шлюпки попытаются сбить?

— Увы, это риск. Но в предложенном вами варианте он тоже есть. Щиты «Косатки» не выдержат, если за нас возьмутся всерьёз. Вся надежда — на плохое качество средств обнаружения.

— Ну, допустим…

— А ещё у нас в трюме хранится старый имперский десантный танк типа «Шершень». Если всё пойдёт не по плану, можно выпустить его прямо на лапуту — подстрахует на поверхности. Да и сама «Косатка» отнюдь не беззубая. Если бить издалека, с маскировкой, и не подставляться под системы противокосмической обороны — вполне можно натворить дел. У нас весьма приличный главный калибр.

— Думаю, подставлять яхту не придётся, и её орудия скорее навредят, чем помогут… А вот танк придётся очень кстати.

— Сеньоры! Чур, я на танке! Можно, можно же, да?..

Проигнорировал горячащегося юнгу. В конце концов, разбирать, кто там на чём полетит и из чего стрелять будет — дело десятое. На повестке был ещё один, куда более важный вопрос.

— Как попасть на лапуты — мы придумали… Теперь осталось выяснить, куда будем садиться. Проблема выбора есть. Я не строю иллюзий — после того, как мы объявимся, об этом станет очень быстро известно всем, кому надо. И получается следующее… Лапуты Белых сейчас более уязвимы — управляющий Огневых хотя бы отдал приказы о подготовке к самоликвидации, там ждут возможных проблем и ещё на что-то надеются, а вот наследие семейства моей дражайшей супруги уже готовятся дербанить. Простые работяги если и не знают об этом, то хотя бы подозревают. Поэтому есть у меня некоторое подозрение, что сначала надо брать лапуты Белых, на которых у нас, к тому же, и позиции более шаткие. Вот только, когда это сделаем, и когда о нашем появлении станет известно… Мой управляющий начнёт ставить палки в колёса, и взять лапуты Огневых окажется гораздо сложнее.

— Зар. Дорогой… А почему мы не можем высадиться одновременно? Если я появлюсь на лапутах моей семьи одна, это будет смотреться в более выигрышно… Я там налажу контакты, в идеале — возьму всё под контроль… А уже потом появишься ты. И поставим их в известность, что Белых больше нет, а есть Огневы-Белые.

— Не нравится риск. Одна ты будешь уязвима.

— Но Тит же полетит со мной!

Повернулся к Луцию.

— Если начнётся заварушка… Тит сможет гарантированно сохранить жизнь моей супруги и продержаться до того момента, как их эвакуируют?

— Скорее всего. Если что, вдвоём легко захватим такую лапуту. Целиком. Вряд ли будет серьёзное сопротивление. Но — нужны всё наше оружие, броня и снаряжение.

— Вдвоём? Что же… Яра! — снял перстень Белых с пальца и протянул девушке, усмехнувшись в ответ на то, как удивлённо расширились её глаза. — Твоя задача — высадиться на одной из ваших лапут и постараться взять её под контроль, или хотя бы подружиться с местными. Постарайся не врать много и настроить людей так, чтобы однозначно приняли нашу сторону. Можно пообещать простым работникам улучшение условий труда, управляющим — карьерный рост и хорошие должности в будущем. Ведь у вас всю семью выбило, куча освободившихся вакансий, которые придётся кому-то занимать. Отдельный вопрос — агитация и сбор добровольцев, для ополчения. И надо сразу отрубить всю связь, хотя бы попытаться помешать сообщить о наших действиях всяким соглядатаям или просто желающим подмазаться к врагам.

— Зар. Всё бы хорошо, но… — Яра нацепила перстень на большой палец, с других бы свалился, и покрутила им перед лицом. — Но если оба тамплиера будут со мной, то кто будет прикрывать тебя?

— За меня не переживай. Я справлюсь.

— За-а-ар…

— Позвольте. У нас же ещё есть Центурион!

— Он же вам не подчиняется?

Если честно, идея оставаться наедине с этой железной махиной меня ну совсем не воодушевляла. Но как боевая единица он был безусловно великолепен. Имелась только проблема в управляемости. Я вообще не мог его контролировать…

— Мы его хорошо попросим. Центурион… Ты же не откажешься помочь нам?

— Если на то будет приказ.

— Ясно… Надо будить Руслана.

На этом варианте и было решено остановиться. Мы ещё согласовали разные мелочи, такие, как время сброса шлюпок. Когда Александер полностью зарылся в выведенные перед собой голопроекции траектории движения яхты, орбиты лапут и самого Горнила, я посчитал, что настал тот самый момент, и осторожно спросил.

— У меня только один вопрос. Скажите, а какой вес у всего того хлама, которым набит ваш трюм? А то, смотрю, он заполнен просто под завязку…

— Вес нашего груза — около пятисот тонн, — сообщил мне Александер.

— Вопрос. А не сильно ли замедляет нас этот груз? Возможно, если от него избавиться… Скинуть например в открытый космос… Мы смогли бы двигаться быстрее? И экономнее расходовать топливо?..

— Полтысячи? Выкинуть? Да я вам сейчас!.. — взревел дракон.

Александер, в отличие от Громовержца, ответил совершенно спокойно:

— Да, груз влияет на динамические характеристики корабля и на расход топлива. Скинув его, мы прилетели бы на пятнадцать минут раньше запланированного срока.

— Вот! Уважаемый дракон, от груза придётся избавляться. Всё-таки, мы договорились вроде как, что сейчас корабль зафрахтован мной. И решать, что находится в трюме, должен тоже я. Это же, скажем так… Оплачено. Пусть и несколько своеобразным образом.

— Там уникальное оборудование! Его нельзя выкидывать! Это кощунство! Я сожру тебя, и не посмотрю, что разумный!

— Ну и что там за оборудование?

— Металлообрабатывающие станки! Целые автоматические производственные линии! Их можно настраивать на производство любой продукции, от булавок до пластин для бронескафандров! И системы управления для экстракторов! Полностью автоматические! При установке на экстракторах, на тех же лапутах, они бы повысили эффективность добычи топливных элементов на пять процентов!

— Как всё красиво звучит. Вот только, не купил у вас никто ни станки, ни системы управления для экстракторов… Интересно, почему же это?

— Дураки потому что! Потому и не купили!

— Но всё же… Как-то же они отказ мотивировали?.. Может — ваши грузы оказались чемоданом без ручки? Или порченные? Проблемы с качеством?

— Да нет же! Эти недалёкие и неразумные двуногие говорили — зачем нам тратиться на свои собственные производственные линии, когда всё, что захочешь, можно просто купить? Заказать в других, более развитых мирах всё то же самое! Лучше качеством и, скорее всего, дешевле. А что до автоматического управления экстракторами… Так на лапутах и так всё работает! Простые работники с почти что дармовым трудом обходятся гораздо дешевле, чем эти штуковины, которые придётся ещё и покупать. И зачем что-то менять? Р-р-р-ра-р-р-ргх! Бесит! Сожрал бы всех, этих неразумных двуногих! Которые не видят выгоды!

Видно было, что Громовержца всё это задевает за живое, и что он будет держаться за груз всеми когтями и зубами… Битва не обещала быть лёгкой. Но я и не подумал отступить.

— Итак, мы таскаем на борту бесполезный груз, который никому не нужен и который нас только замедляет. Верно?

— Это не бесполезный груз! И мы его оплачивали! Его нельзя просто так взять и выбросить! Это кощунство и попрание всех законов мироздания!

— Ладно. Так и быть. Давайте, оплачу всё это по цене металлолома. И мы очистим трюм…

— Никакой цены металлолома! Только цена, за которую мы эти линии и системы управления покупали! Плюс затраты на перевозку! Плюс жалованье всем тем, кто участвовал в процессе! И ни кредитом меньше!

— И какова цена?

— Миллион триста пятьдесят тысяч кредитов…

— Сколько? Вы рехнулись? За то, чтобы я помогу вам очистить ваш же собственный корабль от ненужного хлама, я должен ещё и такую сумму вываливать?! Вы в своём уме?..

— Груз действительно был куплен на живые деньги. И мы действительно хотели бы как минимум не остаться внакладе, — в наш спор включился Александер, до того внимательно нас слушавший, напрочь забыв про все свои расчёты.

— Хорошо. Скиньте накладные. Выкуплю по себестоимости… И даже не буду требовать скидки.

— Какой себестоимости, неразумный двуногий! Да я тебя сожру!

— Гром, спокойнее! Он прав. Ты обещал сбыть груз до того, как мы улетим с этой космической станции… А ты этого так и не сделал.

— Но…

— Никаких «но», Гром. Ты мало времени уделял рекламе и общению с возможными клиентами…

— Так я дракон! Как мне общаться с клиентами?!

— Гром. Отправляй накладные.

— Я буду жаловаться капитану!

— Жалуйся. Ему вообще плевать. Ты же знаешь…

— Ладно. Хорошо. Ваша взяла… Но я затаил!

— Накладные, Гром!

Громовержец поднял одну из своих передних лап. Оказалось, на ней надет коммуникатор — вот только не на запястье, как принято носить среди так называемых «разумных двуногих», а на одном из пальцев.

Вызвав голографическое меню, дракон довольно ловко начал с ним управляться, быстро смахивая одну картинку за другой. У меня зародилось подозрение, что занятия со спицами и вязание — это всё было не просто так.

— Ваш сетевой идентификатор… Уважаемый, — наконец, процедил Громовержец, склонившись ко мне, и пахнув запахом чего-то горелого.

Дал ему считать свой айди, и практически тут же получил полный комплект документации на находящиеся в трюме грузы.

На какое-то время выпал из жизни, изучая технические характеристики и инструкции. Пробежался по верхам, но убедился окончательно: выбрасывать всё то, что сейчас находилось в трюме «Косатки», было бы кощунством. Тут я с драконом вынужден был полностью согласиться.

— Хорошо. Я, увы, пока не имею доступа к деньгам клана… Но как только получу, расплачусь. Шестьсот восемьдесят семь тысяч кредитов. Вот, слово князя, — поднял руку, и мигнул перстнем Огневых, который подтвердили мои слова.

— Принято. Но мне это очень не нравится, двуногий неразумный…

— Гром. Успокойся. Темнозар, когда нам избавиться от груза? Прямо сейчас?

— Нет. Пока не стоит, Александер. Долетим до Горнила… Там и скинем.

Громовержец резко подался вперёд и приблизил свою безобразную башку почти вплотную ко мне, рискуя получить по морде Когтями Гнева.

Даже не увидел, а скорее почувствовал, как напряглись тамплиеры.

Ощутил дошедший до меня жар. Вырвавшихся из ноздрей дракона облачка дыма вылетели прямо в меня, на какое-то время закрыв всё вокруг плотной пеленой. А огромный жёлтый глаз — один зи двух, дракону пришлось повернуть голову боком, чтобы посмотреть на меня — оказался очень-очень близко ко мне.

— Постой, двуногий. Зачем тогда был весь этот сыр-бор? Почему ты требовал срочно избавиться от груза… Но как только выкупил его, это резко перестало быть таким уж срочным делом? Не потому ли, что «избавиться» от него в твоём понимании — это сгрузить на одну из твоих лапут? А?

Я пожал плечами, не подтверждая и не опровергая заявление дракона. Который громогласно расхохотался и повернулся к первому пилоту.

— Алекс. Нас облапошили. Обули, как лохов! Ты это видел? Нет, ты это видел, а?

— Не нас, а вас, Гром. Это всё твоя идея была, с покупкой в одном месте всего этого металлолома, и с продажей его в другом… Чтобы я ещё раз во всё это вписался!

Поспешил вмешаться в разговор. В конце концов, с этими людьми — и не людьми — ещё предстоит работать. Портить отношения из-за такой по сути мелочи не стоило совершенно точно.

— Александер. Вы зря так говорите. У Громовержца определённо есть деловая хватка и умение просчитывать ситуацию. Он смог выбрать именно те товары, которые действительно должны быть востребованы на отсталых в технологическом плане мирах. А то, что никто из местных не смог оценить, насколько это царский подарок — им только в минус. Увы.

Дракон притих и даже зажмурился — кажется, похвала пришлась ему по душе. Александер же посмотрел на меня с откровенным удивлением.

А я продолжил:

— Поэтому, если впредь будут возникать подобные варианты — я их только поддержу. Если, конечно, это не пойдёт в минус моей основной миссии… И за некоторый процент. А в знак уважения к вам, и в надежде на наше будущее плодотворное сотрудничество… Давайте, оплачу доставку купленных мной только что грузов до Горнила. Двести тысяч кредитов пойдёт?

— Двести пятьдесят!

— Хорошо. По рукам.

Дракон с размаху уселся на задницу, сложил передние лапы на пузе и начал ими тереть друг о друга. Не очень понимал мимику и жестикуляцию этого существа, но, кажется, настроение у него было хорошее.

Решил этим воспользоваться, чтобы удовлетворить любопытство.

— Громовержец…

— Можно просто «Гром». Кажется, самое время перейти на «ты».

— Хорошо, Гром. Я вот хотел спросить. А эти спицы и вязание…

— Развивает мелкую моторику пальцев.

— Спасибо за откровенность. Так и знал!

На этом мы расстались, полностью довольные собой и друг другом.

Тита с Луцием, несмотря на их протесты, отпустил смотреть выделенные им каюты — этим двоим надо было где-то жить и обустраивать быт, не круглые же сутки возле нас дежурить. Александер и Хосе удалились на мостик, Центурион остался в трюме, с драконом и спящим где-то там капитаном.

Как-то так само собой получилось, что мы с Ярой снова оказались одни. Девушка осторожно притронулась к моей руке, заглянула мне в глаза и спросила:

— Зар.

— Да?

— Слушай. Я, конечно, всего лишь глупая женщина… Но ты действительно уверен в том, что делаешь?

— Ты про что именно? Мне кажется, взять лапуты под контроль — не самый худший вариант нашего дальнейшего будущего…

— Я не про это, Зар.

— А про что?

— Про то, что ты все наши планы озвучил перед людьми… Которым мы не можем на все сто доверять. И про то, что ты так легко позволил им влиять на свои решения. После такого у подчинённых могут возникнуть подозрения, что ты безвольный, безынициативный и некомпетентный. И что тобой можно вертеть, как они захотят.

В ответ на это только расхохотался.

— Что, Зар? Я ничего смешного не сказала!

— Не обижайся, Яра. Я о своём. Дело в том, что когда ты никого не слушаешь и делаешь всё по-своему — зарабатываешь репутацию самоуверенного самодура. Когда, наоборот, прислушиваешься — становишься «безвольным, безынициативным, некомпетентным». Увы, я вижу только один путь, чтобы у людей не возникали по отношению к тебе никакие пересуды — это вообще перестать существовать.

— И тем не менее…

— И тем не менее, ты абсолютно права, Яра. Всё верно. С одним крохотным нюансом. Люди, с которыми мы сейчас общались — не наши прямые подчинённые. Они — временные союзники… Которых человечным отношением и вовлечением в наши проблемы можно превратить в союзников постоянных. Нам надо набирать команду, Яра! Хоть перетягивать у конкурентов, хоть вербовать у прямых, кровных врагов. Все средства хороши. А без людей мы никто. И даже это, — я поднял вверх руку с перстнем, — ничего не значит.

— Спасибо, Зара. Спасибо, что объяснил.

— А как иначе! Это совершенно нормально, говорить ртом… Ну и ещё момент. То, что я поделился нашими планами… Если в нашем окружении есть крысы — желательно узнать об этом как можно раньше. Поэтому намеренно буду скармливать им всякое разное, и смотреть, всплывёт это где-то, или нет. Опять же, для создания команды такая простая вещь, как доверие — превыше всего.

— Всё меняется, Зар…

— И это тоже. Значит — проверки надо время от времени возобновлять и повторять. Не более того.

— Яа-а-асно… Зар.

— Да?

— У нас же ещё есть немного времени, так?

— Верно. Пара часов — так уж точно.

— И чем займёмся? — девушка игриво крутанулась сначала в одну сторону, потом в другую, и состроила мне глазки.

— Займёмся… Дорогая, ближайшее время нас ждёт физическая близость.

— Пра-а-авда? Да неужто, наконец?!

— Да. Чистая правда. Не изучала план «Косатки»? Тут есть спортзал. И мы сейчас туда направимся. А то, знаешь ли… Как ты меня попыталась остановить, ну, когда я полез на этого проклятого жреца — это ну вообще никуда не годится. Нет, заметно, что тебя готовили — но этого недостаточно. Кое-что неплохо бы подтянуть.

Яра возражать не стала. И в ближайшие полтора часа действительно мы были близки, как никогда. Хотя после сытного обеда занятие это шло, конечно, тяжеловато, и тренировка носила в большей степени теоретический характер.

И всё было хорошо. Мы позанимались, приняли душ и восседали на мягком диване в том самом помещении, с панорамой звёздного неба, потягивая сок… Но наше умиротворённое спокойствие оказалось, уже в который раз за последнее время, грубейшим образом нарушено.

Пришёл вызов от нашего первого пилота. Срочный.

— Да, Александер?

— У нас проблемы. Только что мы приняли просьбу о помощи из сектора Белых на Горниле. На главной лапуте — где все административные здания, и где сосредоточено управление — идёт бой. В небе над сектором висит несколько кораблей Ирия. Опознаются, как принадлежащие роду Мироновых…

Ещё не дослушал Александера, ещё не закончил произносить непечатную и очень грубую фразу крайне неприличного содержания, а уже сорвался с места бегом. Яра — за мной следом.

До капитанского мостика добежали за рекордное время. По пути присоединились наёмники, которых позвал командами на коммуникаторы.

Конечно, можно было бы решать все вопросы и из каюты, да вообще с любого места на корабле, средства связи позволяли — но я всегда предпочитал в таких ситуациях присутствовать лично в центре принятия решений. Или, если сам являюсь таким центром — в том месте, где минимально возможный путь до непосредственного и самого ответственного на данный момент исполнителя. Или — от источников информации.

Когда плюхнулся в свободное кресло — капитанское, но оно по понятным причинам опять пустовало — Александер повернулся и начал докладывать, одновременно выводя передо мной голограммы, одну за другой:

— Три корабля. Два транспорта и корвет. Висят, ничего не делают.

Передо мной развернулась величественная панорама. Над огромным телом Горнила, рыже-красно-чёрные полосы которого выглядели вблизи далеко не такими однородными и распадались на множество локальных очагов и завихрений, плыли три продолговатые тени. В очертаниях одной из них безошибочно угадывался боевой корабль, ощетинившийся во все стороны жерлами пушек.

— Снизу, на лапуте — стрельба.

Картинка начала стремительно приближаться. Мы спустились вниз, нырнули в густые облака и, проникнув сквозь них, увидели схематическое изображение висящей ниже верхней границы атмосферы газового гиганта металлической платформы. Плоский бесформенный блин был весь покрыт разнокалиберными зданиями, между которыми располагались взлётно-посадочные площадки и пристани.

— Какие-то вооружённые люди обложили административный квартал и методично захватывают здание за зданием. Другие вооружённые люди — по всей видимости, охранники с лапуты — отстреливаются и отступают. Иногда организованно, иногда как придётся.

Между зданиями бегали, стреляли друг в друга и падали обозначенные светящимися контурами фигурки вооружённых людей. Визуальная информация из-за густой облачности была недоступна, приходилось пользоваться теми типами сканеров, которые способны пробиться сквозь всё это. Понять, кто стреляет в кого, и что там вообще происходит, было довольно сложно.

— Другие лапуты? Там тоже стреляют?

— Нет. Похоже, на остальных тихо.

— Сколько ещё лететь?..

— Уже почти на месте. Вышли на орбиту, подлётное время к предполагаемой точке высадки на лапуты Белых — меньше десяти минут. Как раз собирался вас вызывать… А тут такое.

— Нас заметили?

— Маловероятно. У нас слишком хорошая маскировка, мало какие сканеры способны раскрыть её.

— Хорошо. Яра?

— Да? — девушка тоже устроилась на свободном кресле, так и не понял — то ли главного наводчика, то ли штурмана — и, нахмурившись, внимательно следила за происходящим.

— Сейчас вызовешь лапуту, которая подверглась нападению. Александер, мы же можем это сделать, так? Ага, отлично! Короче, Яра. Ты представишься, покажешь перстень, постараешься узнать, что происходит. Пообещаешь помощь против этих оборзевших в край Мироновых. Я пущу под изображением бегущую строку и буду подсказывать… Хотя ты большая девочка, сама должна справиться.

— Хорошо.

— И ещё. У тебя есть какие-нибудь пароли, секретные коды доступа? Может, у членов вашей семьи были какие-то особые специальные фразы, в ответ на которые ваши безопасники должны были бросить всё и кинуться вам помогать?

— Да. Кое-что есть.

— Самое время вспомнить. И сообщи мне…

Яромира медленно кивнула, будто размышляя, делать это, или нет — но колебалась доли секунды. Подняла руку с коммуникатором, активировала его и быстро набрала несколько команд. Мне тут же пришло оповещение. Развернул перед собой — там была простая и совершенно непонятная фраза: «яростно-серый». Девушка же отодвинула кресло подальше, выпрямила спину и приосанилась.

Мне эта метаморфоза понравилась. Яра разительно преобразилась и стала выглядеть как минимум королевой какой-нибудь планеты, как максимум — императрицей солидного звёздного государства.

Произведя ещё какие-то манипуляции с коммуникатором, она начала монотонно бубнить:

— Вызываю лапуту номер семнадцать… Вызываю лапуту номер семнадцать… Вызываю лапуту номер семнадцать… Ответьте, мы приняли ваш сигнал… Мы можем предоставить вам помощь… Вызываю лапуту номер семнадцать…

— Да! Это лапута семнадцать! Кто вызывает? Кто это, назовите себя!

Картинки не появилось — абонент на том конце не подтвердил создание голографического канала связи.

— Лапута семнадцать! Прошу согласиться на полноценный сеанс связи! Лапута семнадцать…

— Да у нас тут бой, ять! Какие, Кровавые дери, сеансы? Чего хотели — говорите!..

— Готовы оказать помощь. Подтвердите создание полноценного голографического канала…

Воздух перед Яромирой наконец пошёл рябью, и собрался в чуть отливающее голубым изображение человека на том конце канала. Связист с лапуты оказался молодым, коротко стриженным человеком в форменном комбинезоне необычного и весьма приятного на вид покроя, тёмно-серой расцветки и с синими вставками. Не иначе, матушка моей супруги над дизайном постаралась — или кто-то из её людей.

— Слушаю вас. И, Кровавые вас задери, быстрее!

— Меня зовут Яромира. Я — дочь погибшего главы рода Белых, — Яра подняла руку с перстнем и мигнула голубой вспышкой. — Прибыла к вам с помощью. Доложите обстановку… И позовите вашего главного.

Глаза связиста расширились. Он мгновенно подобрался и вытянулся по струнке.

— Есть доложить! Есть позвать… — и, повернувшись куда-то в сторону, крикнул: — Комендант! Комендант, срочно сюда! Тут… Тут Яромира! Яромира Белая! Говорит, прибыла с помощью!

О том, какой переполох поднялся с той стороны после такого заявления, можно было только предполагать — голопроектор транслировал изображение только молодого связиста, оставляя происходящее за кадром вне нашего поля зрения.

Выполнив одну часть распоряжения, человек Белых снова повернулся к нам и принялся за вторую.

— Что происходит… Да на нас напали! Ведём бой! Административный квартал окружён. Нас полностью заблокировали и теснят со всех сторон. Приходится отступать…

«Как давно? Кто? Мироновы?..» — отбил подсказку Яромире.

— Как давно это началось? Кто на вас напал? Почему над вами висят корабли Мироновых?

— Началось — около шести часов назад. С тех пор понесли большие потери. Нападающие не идентифицированы. А Мироновы… Мироновы первыми откликнулись на сигнал о помощи. Их люди ждут подтверждения разрешения на высадку, обещают помочь в устранении нападающих…

«Запретить», — отбил Яромире. Но ещё до того, как моё сообщение ушло, девушка решительно мотнула головой и резко оборвала связиста.

— Приказываю. Никакого разрешения на высадку! Всем кораблям Мироновых — предупреждение и требование срочно покинуть сектор Белых. При отказе подчиниться, стрелять на поражение.

— Что?.. — на лице связиста отразилось удивление, даже растерянность.

— Мне повторить приказ? Немедленно, всем посторонним кораблям — приказать покинуть сектор Белых! При отказе подчиняться — стрелять на поражение! Попытки десантироваться рассматривать как прямую агрессию!

Молодого связиста на голограмме внезапно потеснил солидный полноватый мужичок в кителе той же серо-синей расцветки, с ласковой улыбкой на губах и совершенно не бьющимся с нею цепким взглядом маленьких хитрых глазок.

— Комендант Павлов. Я вас слушаю.

— Ты слышал, что я говорила твоему подчинённому, Павлов? Знаешь, кто я?

— Я слышал ваш разговор.

— Подтверди получение приказов. И обеспечь нам безопасную посадку!

— Позвольте объяснить вам ситуацию, Яромира, или кто бы вы там ни были. Вы, кажется, не очень понимаете, что у нас тут происходит… А у нас тут бой. Самый настоящий бой. Административный квартал полностью блокирован противником, нас обложили со всех сторон. Отбиваемся из последних сил. Исключительно вопрос времени, как скоро последний защитник падёт, положение безвыходное. Поэтому — увы, но помощь Мироновых уже согласована. Эти люди первыми откликнулись на наш сигнал о помощи и первыми выслали сюда свои корабли. Боюсь, это уже решено…

— Комендант Павлов. Ты отказываешься подчиниться мне? Предупреждаю, лапута будет захвачена в любом случае, так или иначе. Будут на ней десантники Мироновых, или не будут — это ни на что не влияет. В последнем случае просто будет больше жертв. И… Смею заверить. Когда всё закончится, предатели рода будут казнены. Их смерть не будет быстрой.

Яра прямо разошлась — глядя на её разгневанное лицо, невольно сам поверил в то, что она говорит. Хотя, с другой стороны, удивляться было особо нечему — для таких семей, как Белые, жизни обычных людей — ничто. Моя супруга выросла ещё довольно человечной для своего окружения. Но я ничуть не удивился бы, говори она сейчас совершенно искренне. И даже — претвори сама вынесенный приговор в жизнь.

Было видно, что комендант на какие-то мгновения растерялся от такого напора, но, надо отдать должное — пришёл в себя быстро.

— Увы. Уважаемая, я бы очень хотел поверить вам сейчас, но — чем вы можете подтвердить свои полномочия? Семья Белых уничтожена. Сама Яромира Белая погибла, все источники сообщили об этом официально. Вы вызываете нас с какого-то неизвестного адреса, даже не со своего коммуникатора. Не используете шифры, принятые внутри рода, и даже стандартные пароли и отзывы… К сожалению, на мне сейчас слишком большая ответственность. На лапуте находится множество людей, их жизни…

— Не будут стоить ломаного гроша, если ты, такой яростно-серый, продашься Мироновым. И я всё услышала, комендант Павлов. Не надо больше придумывать оправданий своему предательству. Сколько тебе за него заплатили, червь? Я понимаю, такое понятие как «честь» по сравнению со спокойной, обеспеченной жизнью под крылом нового рода кажется чем-то эфемерным и бесполезным. Как чемодан без ручки. Но сейчас ты сам вынес себе приговор. Страшный. Соболезную твоим близким.

Павлов попытался отключиться ещё в самом начале фразы, но не тут-то было. Я не зря ел свой хлеб, в отличие от безопасников Белых. Пришлось, конечно, работать очень быстро и на пределе возможностей, но я сумел частично влезть в информационную систему лапуты, и просто-напросто заблокировал запрос на завершение связи.

Правда, как оказалось, этого уже и не требовалось. А на службу безопасности рода Белых я гнал зря. Голограмма Павлова внезапно приобрела большое безобразное отверстие во лбу, и сам он начал заваливаться на бок, а после и вовсе пропал из области видимости объектива голокамеры. Какое-то время спустя на месте безвременно ушедшего коменданта появился подтянутый сухопарый мужчина биологическим возрастом лет под пятьдесят, с лицом заправского шутника и балагура, который выглядел несколько запыхавшимся, растрёпанным, и — неожиданно очень серьёзным. Лишь появившись в кадре, он почтительно, но с чувством собственного достоинства поклонился, и сразу заговорил:

— Яромира?

— Да.

— Глава службы безопасности Струев! Взял управление лапутой на себя… После устранения предателей.

— Благодарю за службу, Струев. Я этого не забуду, — Яромира величественно наклонила свою прелестную головку. — Ты слышал, о чём я безуспешно просила твоего предшественника?

— Да. Кораблям Мироновых уже отправлено требование срочно покинуть наш сектор. Что до второго пункта… Сообщите идентификатор и параметры вашего корабля, согласуем безопасную траекторию и забьём вас в базы определителей «свой-чужой». Только, вынужден предупредить — у врагов были замечены переносные зенитные комплексы. Кроме того, захвачены все взлётно-посадочные площадки. Можем прорваться к одной из них и попытаться обеспечить вашу безопасность…

— Подождите пару минут.

Яромира прервала вызов, и вопросительно посмотрела на меня. Я, в свою очередь, посмотрел на Александера.

— Наша маскировка надёжна?

— Почти наверняка — нас никто не засечёт.

— А ещё вы говорили про десантный танк?

— Верно. У нас на борту есть такой.

— Они же специально создавались для подобных операций, так? Когда надо как снег на голову свалиться с неба посреди враждебной территории и наделать дел?

— Это тоже правда.

— Не хочу светить возможности корабля раньше времени… К тому же, когда сядет, «Косатка» будет уязвима и бесполезна. А так — это наш последний козырь на случай непредвиденных, и возможность слинять незаметно. Вот только, поправьте меня… В этих десантных танках, насколько я знаю, всего три места?..

— Увы. Туда влезет только трое, и по хорошему все они будут задействованы в управлении.

Луций шагнул вперёд.

— Разрешите?..

— Да.

— Если будем в доспехах, можем десантироваться прямо с танком. Высадка на броне — одна из стандартных практик.

— Отлично. Мне нравится. Можете облачаться…

Тамплиеров как ветром сдуло.

— Центурион тоже так может… — Задумчиво добавил Александер.

— А он вообще согласится помогать?

— Поговорю с ним. Может, если повезёт — с капитаном. Почти наверняка — ответ будет «да».

— Значит, решено. Не светим пока корабль. Сообщаем информацию о танке, высаживаемся, разносим всё к Кровавым и Преисподней. И, Яра… Попроси полный доступ к их информационной системе. Обязательно.

— Хорошо.

Вернув голограмму со Струевым, который успел отдышаться и привести себя в порядок, девушка сообщила:

— Корабль садиться не будет. Направляем к вам десантный танк, пакет со всеми необходимыми данными сейчас перешлю.

Глава службы безопасности несколько удивился.

— Танк? А, позвольте… Какими силами вы вообще располагаете? Сколько у вас человек?

— Человек — семеро. Включая меня и экипаж корабля… Но, поверьте, вам там хватит.

На лице Струева не дрогнул ни один мускул, но было совершенно очевидно, о чём он подумал в этот момент. О том, что зря помешал Павлову продаться Мироновым, и поставил зачем-то на молодую взбалмошную девчонку, с какого-то рожна решившую, что с семью бойцами можно отбить лапуту.

Яра тоже прекрасно считала всё это и усмехнулась.

— Двое из семерых — наёмники-тамплиеры.

Струев тут же расслабился.

— Помилуйте, я и не думал подвергать сомнению ваши возможности…

— Вот и не надо. Информация ушла. Нам нужна траектория и гарантии, что наши собственные зенитные комплексы не разложат нас на атомы. А ещё нам нужен полный доступ к информационной системе лапуты.

Струев вновь весь подобрался и собирался было возразить, но Яра припечатала максимально жёстко:

— Полный. Доступ. Не обсуждается.

— Слушаюсь, госпожа Яромира… Траектория согласована. Можете вылетать.

Как только Струев замолк, подал голос Александер.

— Хосе и остальные! В танк. До точки десантирования три минуты…

Мы снова побежали сломя голову — на этот раз, в трюм.

Уже когда готовились запрыгнуть в стальное чрево танка и натягивали стандартные оранжевые скафандры, из тех, которыми комплектуют спасательные шлюпки и капсулы, рядом бесшумной тенью возник Центурион… А следом за ним, грохоча по палубе тяжёлыми лапами и скрежеща когтями, из-за нагромождений ящиков вылетел Громовержец. Весь увешанный какой-то аппаратурой и устройствами, с торчащими над могучими чешуйчатыми плечами раструбами аж шести гипербластеров, с прицепленными под крыльями направляющими для ракет, а также с примотанными прямо к телу компактными маршевыми двигателями. И это не говоря о топливных элементах.

— Я тоже десантируюсь! — Резко останавливаясь, пророкотал дракон. — И это не обсуждается. Если драка пройдёт без меня, я никогда вас не прощу. И это не шутка!

Лишь махнул рукой — а что ещё было на это ответить?..

Этот день Василь Стрелков запомнил надолго. Больно уж он пошатнул все представления о мире.

Хотя ещё незадолго до того казалось, что ну куда уж дальше. Жизнь пулемётной очередью подкидывала молодому вахтовику один «приятный» сюрприз за другим. Каждого из них хватило бы на одного такого Василя… А вся эта радость досталась исключительно ему, и никому больше.

Бытие вахтовика в принципе не очень богато на события. Подъём по звонку, двенадцать часов работы — нудной, тяжёлой, однообразной и опасной. Отбой по звонку. Нехитрые развлечения, доступные на лапуте — карты, голофильмы, алкоголь. И сон.

И так сутки за сутками. Звонок, работа, звонок, «отдых». Одни идут работать, другие — навстречу, с работы. И без разницы, в какой смене ты сам — эти смены даже не разделяются на условно «дневную» и «ночную». Зачем, когда над головой всегда одно и то же затянутое оранжевыми тучами небо, совершенно одинаковое на протяжении стандартных суток и слегка замутнённое из-за действия защитных экранов, а вокруг — всегда одни и те же металлические поверхности, частично покрытые вездесущей пылью и коррозией. Далёкое слабое светило не пробивается сквозь тяжёлые тучи, а если бы и смогло, разделять «день» и «ночь» было бы всё равно сложно — период обращения Горнила вокруг своей оси около полутора десятков стандартных суток, да и тусклый свет солнца почти незаметен в сравнении с собственным излучением планеты, которое исходит со всех сторон — снизу, с боков, и даже отражается от туч наверху.

Единственная отдушина во всём этом — возможность раз в стандартный год слетать на Ирий. Да, всего две стандартные недели… Но сколько всего можно сделать, когда ты при деньгах! А скопить у вахтовиков, если не пропивать и не проигрывать всё вчистую, могло получиться приличные по меркам простых людей суммы. Больше получали только те, кто служит теням.

Василь был из тех, кто не пропивал и не проигрывал всё заработанное. Он почти ничего не тратил. Экономил и старательно откладывал уже третий год, собственно — с тех пор, как познакомился с Алисой. И на этот раз летел к ней окрылённый — ведь наконец удалось накопить на первый взнос за квартиру. Крохотную, однокомнатную, но свою. Василь даже знал, где будет брать — в новостройке, в тихом и относительно приличном районе. Не в столице, конечно, в одном из небольших городков-спутников, но даже и это было доступно далеко не каждому простолюдину.

Отдельной новостью было то, что вместо отдыха Василь прошёл курсы начальной военной подготовки. Не просто формально изучил гипнозаписи, а ещё и отходил на занятия по практическому закреплению и получил за всё это «отлично», один из немногих. Теперь Василь числился десятником штурмовиков-дружинников. Это ни на что не влияло и ни к чему не обязывало — просто, в случае возможных неприятностей на лапуте, он обязан был встать под ружьё и защищать до последней капли крови добро своих хозяев, семьи Белых, лёгких им перерождений и многой силы.

Повинность была совершенно не обременяющая, учитывая, что никаких конфликтов между знатными семьями давно уже не было, тем более на лапутах, надёжно защищённых со всех сторон зонтиками противокосмической обороны — аристократы Ирия надёжно охраняли свои основные источники доходов, и соваться туда было бы большой глупостью для кого угодно. Все всё понимали, и в системе прочно установился статус кво. Лапуты никто не трогал, по умолчанию считалось, что они — неприкосновенны. Большая война на Горниле не нужна была никому.

Поэтому никаких реальных проблем это прохождение курсов не сулило. Зато с двадцатипроцентной надбавкой за «дружинника» срок выплат за квартиру тоже сокращался на одну пятую. И это было отличное дополнение к основной вести.

Ошибкой стало только то, что на этот раз Василь решил сделать любимой девушке сюрприз. Не предупредил её заранее о своём приезде…

Василь отлично запомнил те ощущения. Как с замиранием сердца подносит свой электронный ключ к знакомой двери. Как тихонечко открывает её, улыбаясь, и представляя радость на лице Алисы…

Как видит внутри чужую обувь, тяжёлые мужские ботинки. Валяющиеся в узком коротком коридоре штаны… И её чертовски сексуальное красное платье. То, которое подарил ей в прошлый раз.

Как слышит доносящийся из комнаты скрип кровати, ритмичное сладострастное оханье… Голос Алисы он узнал бы из тысячи.

Как кровь приливает к голове. Как сердце начинает бешено биться, а ноги вдруг слабеют — такого удара молодой вахтовик не ждал, и оказался к нему совершенно не готов…

Конечно же, это всё закончилось совершенно предсказуемо — дракой с голым мужиком. Хахаль Алисы оказался вдвое больше Василя, и если сначала злость и напор позволили получить некоторое преимущество, то в конце противник всё-таки одержал верх. Это сделало ситуацию вдвойне обидной и неприятной, ведь не удалось получить за нанесённую обиду даже минимальной сатисфакции.

Нечего и говорить о том, что настроение после такого испортилось безвозвратно. Оно ни капельки не улучшилось и после общения с законниками, которых эти двое вызвали и на голубом глазу заявили, будто знать не знают Василя и будто он просто вломился в квартиру совершенно чужих для себя людей и начал драться. К счастью, полицейские оказались понимающими людьми и за пару тысяч кредитов согласились замять дело.

Они же подкинули избитого и донельзя расстроенного вахтовика в больницу. Казалось бы, ну что ещё может случиться плохого… Оказалось, может, ещё как может. Милая девушка в халатике, оператор медицинского сканера, грустно улыбнулась и сообщила, что у Василя проблемы с сердцем, и ему бы воздержаться от посещения мест с повышенной гравитацией и алкоголя — если, конечно, он не хочет окочуриться в ближайшие несколько лет.

На предложение провести вместе вечер девушка ответила отказом. Василь же, выйдя из больницы, сразу взял билет до Горнила на лайнер «Королева солнца», а после завалился в кабак.

Там заливающего горе огненной водой вахтовика и застал срочный выпуск новостей, в котором рассказали, что у него больше нет работы в связи со скоропостижной кончиной всех работодателей.

После этого Василю стоило бы разослать своё резюме по энергодобывающим конторам и попытаться избавиться от билета… Но он просто продолжил пить, и не прекращал делать это всё время до вылета на Горнило и на всём протяжении собственно полёта туда. Вахтовик-дружинник просто не представлял, чем ещё можно занять своё время, и как ещё убить ту пустоту внутри.

Полёт запомнился плохо. Разве только потом, уже сильно позже, Василь вспомнил ту пару, что зашли к ним в каюту пропустить пару стаканчиков и потом почти сразу исчезли. Ещё показалось, что девушка похожа на Яромиру Белую, ту самую, которую показывали в новостях… Но тогда вахтовик и дружинник не придал этому значения.

Комфортабельный лайнер «Королева Солнца» не опускался на Горнило. Тому было много причин. Высокая гравитация вкупе со связанным с нею повышенным расходом топлива для такой громадины были ощутимы, не говоря о повышенной нагрузке на маршевые двигатели и реактор. Отсутствовала какая-то точка на планете, куда можно было бы спуститься один раз и больше не возвращаться — у каждой семьи был собственный сектор, и между собой они взаимодействовали мало, а облетать все стало бы слишком накладно. Наконец, простым пассажирам летать в атмосферу газового гиганта было просто незачем, а вахтовикам такие лайнеры ни к чему.

Чтобы попасть на лапуту, требовалось поймать на Небесной Гавани вылетающую в нужную точку на планете баржу. Василю очень повезло, он сразу нашёл какую-то старую посудину, и всего за пару десятков кредитов его согласились пустить в трюм.

Космическая развалюха, казалось, во время движения вся трещала и скрипела, но главное — летела куда надо. Устроившись между пустых бочек и ящиков, вахтовик даже умудрился поспать, после длительного алко-марафона это было очень в тему. Он даже не стал допивать прихваченную с собой бутылку крепкой настойки — так и свернулся калачиком, в обнимку со всегда безотказной и ласково булькающей стеклянной подругой.

Горнило встретило вернувшегося вахтовика не сказать, чтобы приветливо. За неполную неделю — весь отпуск до конца Василь так и не догулял, улетел обратно раньше — он успел немного отвыкнуть от повышенной гравитации. К тому же, сказывалось похмелье от затяжного запоя.

Обычно такой экономный и бережливый, Василь умудрился просадить за последние несколько дней половину заработанного. В основном он тратился на жидкости, которые при поджигании имеют свойство гореть.

Теперь вахтовику было очень плохо и единственное, о чём он мечтал — забраться в свою крохотную каморку площадью шесть квадратных метров, и наконец-то поспать. Просто лечь и не вставать пару суток, забыв про всё.

И самое главное — того, чего хотел, Василь добился: про дешёвую шлюшку Алису и про всё, что их когда-то связывало, включая того мерзкого голого мужика, он теперь даже не вспоминал. Какое дело до происшедшего где-то там и давно, если здесь и сейчас так плохо?

Заветная мечта о сне почти исполнилась. Василь уже даже зашёл «домой», в свою комнату — хотя, теперь тут и правда был единственный его дом, надобность в квартире на Ирии как-то резко отпала. Он уже даже начал раздеваться… Но вдруг услышал завывания сирены, призывы гражданским укрыться в бомбоубежищах, а тем, кому положено, срочно явиться на точки сбора и встать под ружьё.

«Учебная тревога» — подумал Василь. И хотел на неё забить.

Дублируя общий сигнал, на коммуникатор пришло сообщение, будто ответившее этим мыслям:

«Приказ — срочно явиться в Арсенал. Тревога не учебная. Не выполнившие требование ответят перед трибуналом».

Василь всё ещё хотел забить. Где он, а где эти трибуналы?

Сел на койку. Стянул ботинки…

И подумал. Да каких Кровавых? Чего ему, провались оно всё в чёрную дыру, терять?

Быстро одевшись в комплект формы серо-синего цвета, Василь выбежал на улицу и направился по привычному маршруту — в сторону Арсенала. Пусть практические занятия в основном проводились в виртуальных симуляторах, но от реальности там всё отличалось разве что качеством проработки отдельных деталей, на выработку рефлексов это не влияло никак.

Пролетевшая над головой и разворотившая здание третьего общежития ракета зародила серьёзные сомнения, а правильно ли он, Василь, вообще поступает. Не лучше ли было затаиться у себя дома и сделать вид, что это не его проблемы — тем более, на самом деле проблемы и правда не его?

И зачем он вообще вернулся сюда? Ещё и так вовремя? Не лучше ли было остаться на Ирии? Накопленных денег хватило бы на какое-то время… А там бы он устроился.

Даже везение с так удачно подвернувшейся баржей, как внезапно оказалось, не такое уж и везение.

В душе у Василя зародились сомнения, множество их. Но он все отбросил. Пусть бригадир думает — у него голова большая. Или, если говорить о сложившейся ситуации — пусть думает старший по званию…

В Арсенале Василя встретил седой безногий инвалид, интендант Дядя Петя. Он собирал устрашающего вида и монструозных размеров импульсную винтовку. При появлении дружинника, он поднял голову, смерил вахтовика взглядом и буркнул себе под нос: «Третий».

Обычно Василь немного робел перед этим не таким и старым ещё мужчиной, ещё имперских времён ветераном. Но сейчас не удержался и спросил:

— Что значит «третий»?

— Третий из дружинников. Кто явился, — сказал, как отрубил, Дядя Петя, и вывалил перед Василем его снаряжение — лёгкий панцирь, шлем, боевой вибронож, гранаты и укороченный импульсный автомат.

Быстр облачаясь, Василь осмелился задать ещё один вопрос:

— А что случилось-то?

— Нападение, — интендант ответил односложно, он явно был не особо расположен к общению.

— Нападение? Разве такое возможно?..

Вместо ответа, вдалеке прогремел громкий взрыв. Вдалеке послышались чьи-то крики.

— Ладно, глупость сказал. Но хоть против кого воюем-то?

— Говорят, пираты.

— Но… Мы же прикрыты? Нам говорили, что противокосмическая оборона…

— Прикрыты. С грузовой баржи высадились. Всю команду пустили под нож.

По спине Василя пробежал холодок. Не та ли это баржа, на которой прилетел он сам?

Даже если не та — насколько же близка была возможная гибель…

Когда Василь облачился и развернулся в сторону выхода из Арсенала, запуская на коммуникаторе специальное тактическое приложение для дружинников, Дядя Петя его внезапно окликнул.

— Парень!

— Да?

— Лучше бы ты не приходил. Это не твоя война. Никто тебе спасибо не скажет, — ветеран красноречиво покосился на свои протезы.

— А вы?

— А мне… — Дядя Петя, наконец, собрал винтовку и начал распихивать по подсумкам обоймы. — А мне терять нечего.

— Вот и мне тоже.

Не дожидаясь ответа, Василь выбежал на улицу.

До установленной точки сбора добежать не смог — там всё уже лежало в руинах, а самого Василя по пути обстреляли. К счастью, враги были далеко, а рефлексов недавно закончившего обучение дружинника хватило на то, чтобы вовремя упасть на металлический пол и поспешно отползти за угол.

Уже оказавшись в безопасности, Василь заметил привалившегося к стене чуть поодаль раненого, в комбинезоне офицера службы безопасности. Знаков различия у него не было, но по уставу десятник дружинников всегда должен подчиняться любому из этой братии, какое бы звание тот не имел.

— Десятник дружины Стрелков! — рухнув рядом с офицером, отрапортовал Василь, обрадованный, что нашёл кого-то, кто сможет объяснить что происходит, и что делать. — Вам нужна помощь, ваше благородие?..

— Помоги добраться… До администрации…

Без слов Василь подхватил раненого, закинул его руку себе на шею и потащил в сторону административного квартала. Причём, наученный горьким опытом, дальше передвигался куда осторожнее, и даже свернул с главной линии на боковой проулок, узкий и заваленный мусором, но более безопасный.

Когда добрались до места назначения — появились, наконец, свои. Это принесло облегчение с одной стороны — но с другой, теперь вокруг всё время что-то стреляло, взрывалось и страшно кричало. Иногда — ещё более страшно тихонько стонало.

Ещё недавно живые и здоровые люди один за другим превращались в убитых и раненых. Прямо на глазах одного бойца из штатной охраны лапуты, шапочно знакомого Василя, прошило зарядом гипербластера. После совсем рядом разорвалась граната и один из осколков добил раненого офицера, очень неудачно попав тому в висок. Управляемая ракета, залетевшая в оперативный штаб, организованный в соседнем здании, не оставила вообще никого живого…

На какое-то время Василь снова оказался предоставлен самому себе, но ненадолго. Бездельничающего дружинника вскоре заметил какой-то тип с лицом заправского шутника и балагура, тоже из безопасников, и приставил к делу, загнав наблюдателем на крышу одного из окружающих административный квартал зданий.

Вот оттуда Василь и наблюдал происходящее дальше. И практически всё, что случилось в тот невозможный день, видел своими собственными глазами.

Сначала всё было плохо. Их теснили. Приходилось постоянно отступать, оставляя одно здание за другим. Бойцы переставали откликаться. Кого убило, кого серьёзно ранило… А кто просто бежал, выбросив оружие и коммуникатор. Василь видел как двое таких, с поднятыми вверх руками, ушли в направлении противника. И он не мог их за это винить.

Невольно всё чаще приходили мысли, что сам всё-таки сделал глупость. Самую большую в своей жизни. Хотя бы только потому, что больше совершать глупости уже не придётся.

Мысленно Василь готовился принять свой последний бой. Сдача в плен — если против них действительно пираты — не казалась такой уж хорошей альтернативой мгновенной гибели. Слухи про данную братию ходили такие, что даже если поделить их на десять, оставалось достаточно, чтобы не сложить оружие по своей воле…

Всё изменилось буквально в одно мгновение. Василь посмотрел на однообразно-привычное оранжевое небо, ставшее уже родным за все эти годы. Мысленно простился с ним… И увидел, как сверху пикирует что-то большое и смертоносное, своими хищными обводами напоминающее далёкие, славные и теперь уже подзабытые имперские времена.

«Совсем пэкэошники мышей не ловят…» — успел подумать Василь, понимая, что против такой штуки у них шансов нет. И у него лично — лежащий, распластавшись на крыше, он был как на ладони.

Прямо в воздухе штуковина разделилась на несколько. В сторону прянула какая-то крупная крылатая тень, похожая на гигантскую птицу, и начала планировать, раскинув кожистые крылья и осыпая всё под собой ракетами и разрядами гипербластеров. Совершенно нереальное зрелище в условиях повышенной гравитации.

Одновременно к поверхности лапуты устремились три человекоподобные фигуры. Они постоянно и совершенно хаотично меняли траектории движения быстро мелькающими и тут же гаснущими струями десантных джетпаков, своим полётом напоминая безумно мечущихся мух. И даже ещё не успев приземлиться, прямо из воздуха, открыли шквальный огонь.

Вниз потянулись сияющие трассы от гипербластеров, будто исполняющая где-то там, в небесах, ханьские танцы танцовщица раскрыла свои веера и накрыла ими всё под собой. Десятки дымных следов от разлетевшихся во все стороны ракет извивающимися щупальцами впились в лапуту, будто это гигантский спрут пытается схватить её и оторвать кусок.

Василь зажмурился, представляя, как это всё сейчас обрушится на него, как будет гореть и разлетаться на куски его белое тело…

Но прошла секунда, прошло две — а ничего так и не случилось. Десятник дружины, открыв глаза, посмотрел вперёд. И вдруг осознал: эти незнакомые ребята пришли не по его, Василя, душу. Они пришли по душу его, Василя, врагов!

В тех местах, где ещё недавно находились промаркированные Василем цели, всё пылало, разлеталось и осыпалось. А ему ведь казалось, что выполняет бесполезную работу, скидывая всю эту информацию в тактическую сеть…

Впрочем — всё пылало, разлеталось и осыпалось также и в десятках мест, которые Василь и его соратники никак не отметили.

А ещё Василь обратил, наконец, внимание на противный писк и настойчиво мигающие иконки. Если до этого ему казалось, что про него все забыли, и за всё время тактическое приложение передало всего несколько приказов, то теперь новые распоряжения начали сыпаться с просто нереальной скоростью.

Василь кубарем слетел вниз, вновь оказавшись на основном уровне лапуты, поудобнее перехватил автомат, побежал вперёд… И в ближайшие часы у него не было ни минуты покоя. Бок о бок с последними оставшимися в строю товарищами, десятник носился от одного здания к другому, ответственно выполняя все поступающие через сеть приказы.

Правда, в основном вся работа сводилась к простому — проконтролировать, убедиться в гибели, взять в плен раненых. Там, где прошли те три человекоподобные фигуры — а они каким-то образом умудрялись успевать везде — не оставалось просто ничего живого, кроме тех немногих, кого специально оставляли в живых. Видимо, они представлял какую-то ценность, и всякий раз этих ошалевших и совершенно потерявших ориентацию в пространстве людей приходилось пеленать, разоружать и доставлять к точкам сбора.

Василь их понимал. Один раз столкнувшись с одним из этих, кто пришёл на помощь, сам едва не стал жертвой медвежьей болезни — хотя всегда считал, что уж с ним самим такого никогда не случится. Он ведь даже не испугался, когда его чуть не раздавило сорвавшейся и повисшей на одном тросе платформой.

Это была массивная фигура, выше обычного человека на голову-две, с нарисованным на сфере шлема черепом и большим белым крестом на груди. Василь не успел разглядеть, но ему показалось, что пластины брони скафандра все покрыты какой-то вычурной резьбой и возможно даже рунами.

Быстро пролетев между зданиями, боец с крестом на ходу выстрелил в одну сторону, в другую, резко замедлился и оказался прямо перед Василем. Какое-то мгновение раструб гипербластера смотрел ему прямо в лоб… После чего фигура ускорилась и вновь унеслась куда-то дальше, выпустив вверх несколько ракет и буквально разнеся одно из соседних зданий.

И этот эпизод, пожалуй, был одним из самых страшных и опасных за весь тот день. У Василя сложилось ощущение, будто он прошёл по самому краю пропасти — и не сорвался.

В остальном же всё после появления подмоги пошло неприлично легко. Василь даже успел привыкнуть, что впереди, где прошла всесильная троица, не остаётся никого, способного оказать сопротивление, что думать не надо — о том, что делать дальше, подскажут через тактическую сеть, а случись что — сверху всегда подстрахует готовая сорваться в пике крылатая тень, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся самым настоящим огнедышащим драконом с реактивными двигателями под крыльями и целой батареей гипербластеров на плечах.

А возможно, Василь просто устал — зачистка затянулась, и прошёл не один час, прежде чем они отловили последнего пирата…

Как бы там ни было, он расслабился и в конце концов всё-таки словил свою пулю. К счастью, ранение оказалось несерьёзным, и дружинника после перевязки приставили охранником-надсмотрщиком на одном из сборных пунктов для пленных.

Василь и пара его боевых товарищей, даже имена которых узнать не успел — только позывные, возбуждённо обсуждали всё случившееся, когда пришло сообщение. Их информировали о сборе всех на одной из взлётно-посадочных, которая иногда использовалась в качестве площади для различных митингов и коллективных брифингов. Пленных предписывалось загнать на пустующий сейчас склад для хранения топливных элементов, проверить, насколько хорошо они связаны, запереть и приставить кого-то одного у входа, на случай непредвиденных.

Выяснять, кто останется, пришлось при помощи детской считалочки. Василю, к счастью, повезло.

И уже там, когда на импровизированную сцену перед замершей и не понимающей чего дальше ждать толпой вышла очень красивая девушка, Василь не смог сдержать удивлённого возгласа. Потому что он её узнал. Как и молодого человека, который встал рядом с нею…

Операция прошла не без накладок.

Сначала Хосе прыгнул на место пилота «Шершня», и когда я попросил его уступить, упёрся рогом. Учитывая, что юнга в отличие от меня учился на пилота, его возмущение имело под собой все основания… Вернее, имело бы, не будь я кибермансером.

Пришлось идти на компромисс. Пустил парня в пилотское кресло и пообещал дать порулить — но потом, после десантирования. Сам же затребовал все коды доступа к танку. Главным условием соглашения было, что высадку произвожу я, а не Хосе, на что тот пусть со скрипом, но согласился.

Как самый опытный из троих, устроился на месте энергетика, не решившись доверить эту самую важную после пилота роль кому бы то ни было. Яромиру, как, напротив, самого неопытного и бесполезного члена экипажа, посадил в кресло наводчика. Основой нашей миссии было успешно добраться до лапуты и скинуть десант, остальное подпадало под разряд задач сугубо второстепенных. Даже стрелять из танка было скорее нежелательно, ведь слишком легко повредить на хрупком рукотворном строении какие-то коммуникации, после чего вся металлическая платформа может лишиться энергии, кислорода, экранирующих от излучения планеты-гиганта щитов, а то и вовсе рухнуть вниз.

Как бы там ни было, вопрос с рассадкой я решил, но потратил на это драгоценные секунды. В стальное чрево танка пришлось запрыгивать уже в темпе, на ходу разбираясь с тем, как и что там внутри. К счастью, моя интуиция кибермансера не подкачала и здесь, и с управлением я разобрался быстро.

Когда «Шершень» выскочил из шлюза «Косатки» и мы устремились вниз, увлекаемые инерцией и мощной гравитацией газового гиганта, чуть было не случилась беда. Мы едва не проскочили мимо лапуты — пусть траекторию Александер рассчитал идеально, но на пути возникло непредвиденное и довольно сильное атмосферное возмущение, сбившее нас с заданного курса.

А мы ведь тащили на себе груз сверх нормы — два тамплиера в полной броне, Центурион и Громовержец. Всё это в полной мере сыграло свою негативную роль. Я едва смог вырулить двигателями «Шершня», врубив реактор на полную мощность и сняв энергию со всех второстепенных систем, включая часть систем жизнеобеспечения.

К счастью, мы не успели задохнуться, изжариться или начать светиться от полученной радиации. А форсированной работы не самых мощных движков десантного танка хватило, чтобы до того, как нас утянет вниз к поверхности планеты, успеть достичь области пониженной гравитации над лапутой. Пусть там воздействие силы тяжести Горнила компенсировалось лишь частично, в целях экономии даже не столько энергии, сколько ресурса дорогих и сложных в обслуживании агрегатов, но с этим антигравитационная подушка «Шершня» могла справиться, а я смог снова перераспределить энергетические потоки, вернув питание всем временно обесточенным системам, в том числе внешним щитам. Упасть и быть раздавленными в лепёшку нам больше не грозило, а вот словить ракету-другую можно было вполне.

Удивительно — но сбить нас так никто и не попытался, хотя я был в полной готовности уворачиваться, сбивать снаряды на подлёте и даже «играть щитами», давая полную мощность на самых угрожающих направлениях. Но напрягаться не потребовалось. Наши враги либо просто не заметили появление в небе над лапутой неопознанного летающего объекта, либо решили, что это свои. А потом уже стало слишком поздно.

Быстро снижаясь, мы вихрем пронеслись над лабиринтами металлических строений, похожих с высоты на какие-то сложные орнаменты, составленные исключительно из прямых углов и линий, подсвеченные рыжеватыми отблесками атмосферы Горнила и всполохами выстрелов.

В какой-то момент тамплиеры и Центурион синхронно отцепились от брони и рухнули вниз, подруливая двигателями личных джетпаков и корректируя управляемое падение, ещё в воздухе заходя на цели, заранее определённые с помощью тактической сети. Конечно же, не забывая при этом стрелять вниз.

Отвалился от нас и Громовержец, который расправил могучие крылья, заложил крутой вираж и сразу же начал поливать всё внизу огнём из установленных за плечами гипербластеров, то и дело добавляя ракетами. Как дракон управлял огнём я не знал, но в его эффективности не было никаких сомнений. Уносящиеся вниз сгустки энергии, разогнанные до огромных скоростей, буквально вспахали вражеские позиции, не оставляя противнику ни малейшего шанса.

Расположенные по всему периметру «Шершня» камеры и сенсоры позволили ещё на подлёте выявить примерное расположение противника, а когда я подключился к тактической сети Белых, мы получили и собранную ими за последнее время информацию. Поэтому наш десант сразу ударил по самым крупным и опасным скоплениям противника, заодно походя расправляясь со всякой мелочёвкой.

Мы же, пока внизу всё вспучивалось взрывами, наполнялось свистом пуль и уносящимися вдаль росчерками разрядов, достигли административного квартала.

Как только оказались там, в зоне относительной безопасности, я отпустил вожжи управления танком и позволил наконец дорваться до сладкого кипящей жаждой деятельности молодёжи — Хосе и Яромире. Эти двое быстро спелись и подключились к общему веселью: ненадолго поднимаясь над крышами зданий, стали лупить по отдельным целям из спаренного с основной пушкой гипербластера. Били довольно метко, Яра оказалась не так уж и плоха в роли наводчицы — но, конечно, это не могло серьёзно повлиять на ход боя.

Мне же было совершенно не с руки размениваться на такие мелочи. Я полностью сосредоточился на управлении союзными войсками, стараясь выжать из них всё возможное, одновременно управляя целеуказанием и передвижениями даже не подразделений, а отдельных бойцов.

Это позволяло быстро затыкать все дыры, пресекать любые ответные действия противника на корню и бить его именно туда и именно тогда, где и когда он меньше всего этого ожидал. Отдельной, довольно важной задачей было выявление всех, кто отдавал команды, и захват их. Я рассчитывал, когда всё закончится, поговорить с ними со всеми — или, как минимум, почитать протоколы допросов.

Сама по себе битва походила на избиение слепца. Враги передвигались едва ли не на ощупь, тогда как меня делала практически всесильным возможность отслеживать поле боя при помощи всех расположенных на лапуте камер и данных, собранных бойцами рода Белых, которых осталось в строю около четырёх десятков. Львиную долю информации также поставляли мечущиеся с нереальной скоростью тамплиеры и Центурион — правда, они сообщали о целях исключительно уничтоженных, скорее показывая те места на поле боя, где уже точно ничего делать не надо.

Отдельно порадовал Громовержец. Дракон догадался кроме пушек, щитов и двигателей навесить на себя целую кучу разной следящей аппаратуры, что превратило его в идеальный зонд-разведчик. Сам я побоялся бы подниматься достаточно высоко на «Шершне», памятуя о возможности быть сбитым, и запретил это делать Хосе — а наш крылатый союзник по своей собственной воле носился туда-сюда, будто никакой опасности не существует, и поставлял нам поистине бесценную информацию.

Помогал Громовержец и своими гипербластерами, а иногда — пикировал вниз, поливая всё огнём, но будь моя воля — навесил бы на него лучше побольше щитов и оставил чисто следить за происходящим. Потому что основную грязную работу всё-таки делала наша непобедимая троица, наёмники и имперский боевой робот.

Если бы было время просто понаблюдать за их действиями со стороны, совершенно точно уверен — не смог бы не восхититься тому, как красиво и не напрягаясь они сносят буквально всё на своём пути, играючи раскидывая по сторонам ракеты и гранаты, отстреливая десятками ложные мишени, скупыми точными выстрелами поражая одиночные цели, а иногда и вовсе экономя боеприпасы и снося особо «удачливых» пиратов меткими, всегда фатальными ударами.

Эти трое даже не включали активную маскировку, причём данный факт вообще не влиял ни на что. В любом случае там, где проходил кто-нибудь из них, оставались только руины да безжизненные тела. У наших противников просто не было никаких шансов против такой силы.

Устрашающий внешний вид тамплиеров и Центуриона и то, как они легко расправляются с любым, кто встаёт на пути, должны были оказывать сильный психологический эффект. Даже наверняка оказывали — вскоре наши враги начали сами, по своей воле, поднимать руки и белые флаги.

Но сам я, увы, оценить этот танец разрушения во всей красе не мог. Когда-нибудь потом, при наличии свободного времени, можно будет покрутить записи с камер, удивиться, мол, «а это точно мы сделали?», и восхититься тому, какие прекрасные бойцы сражаются на моей стороне. Но потом. Во время боя мне было совершенно не до созерцания — я следил за всем этим только по косвенным признакам, воспринимая происходящее как рапорты об уничтожении, скупые циферки статистики и красные точки на карте, которые исчезали одна за другой.

Определить новые цели, перераспределить между свободными бойцами, отправить команды, проконтролировать выполнение… Внести коррективы, обновить оперативную информацию, и всё заново… А на остальное просто не оставалось ресурсов.

И так до тех пор, пока все красные точки не исчезли. Какие-то единицы врагов ещё могли затаиться, спрятавшись от камер и наших наблюдателей, но серьёзной опасности они уже не представляли.

Мы победили.

Я позволил себе перевести дух только после того, как выставил везде у ответственных агрегатов усиленные караулы, организовал оказание первой помощи раненым и проконтролировал, насколько хорошо охраняются пленные, отправив с ними проводить предварительные беседы несколько человек из Белых, обладающих соответствующими компетенциями — что вычитал из их досье.

Передышку себе позволил совсем небольшую. Ведь самое сложное было впереди.

От административных зданий к нам шла делегация из троих «штабных» и какого-то безногого старика, довольно ловко ковыляющего на протезах, которые начинались от самых бёдер. Последний, к слову, был мне знаком по логам боя — он оказался превосходным снайпером и набил из своей винтовки ровно дюжину пиратов, став одним из моих любимых «юнитов» — все приказы выполнял быстро, чётко, и всегда с гарантией.

Возглавлял процессию, разумеется, Струев. Тот самый глава службы безопасности, который разобрался либо сам, либо с чьей-то помощью, с предателем Павловым.

И нам с Яромирой предстояло убедить этих людей, что служить они должны именно нам, а никому другому, и не за страх, а за совесть. Затем это же требовалось повторить и для всех остальных обитателей лапуты…

— Яра.

— Да?

— Твой выход. Если сразу появлюсь я… Может получиться странно.

— Хорошо. Что говорить?

— Правду, и ничего кроме правды. Нам даже и выдумывать ничего не надо. Вероломно напали, всех убили… Ну, сама понимаешь. Можешь подтвердить слова перстнем.

— Но…

— Да, понимаю, обычно так не делают. Тем более сейчас — перед простыми вроде как служаками… Но ситуация, Яра. Нам надо завоевать доверие этих простых, но очень нужных нам людей.

— Ладно.

— Подкупи их искренностью. Потом я подключусь тоже, будем обрабатывать эту четвёрку вместе, но твоя задача — подготовить почву.

— Хорошо, Зара. Постараюсь эту самую почву унавозить так, чтобы даже титановый лом зацвёл, если его туда воткнуть.

— Вот постарайся, Яра. Хосе, а ты — пожалуйста, оставайся на месте… Не вылезай до самого конца, пока не дам прямое распоряжение, что можно это сделать. Хорошо?

— М-м-м…

— Ты не должен думать и сомневаться. Ты должен выполнять. Или ты на самом деле не изучал те имперские гипнозаписи?

— Понял вас, сеньор! Сижу, не вылезаю. Вопросов не задаю. И записи я изучал, просто…

— Вот так-то лучше. Всё, Яра. Действуй!

— Сейчас, Зар… Не выйду же я к ним в этом?

Делегация уже была у «Шерня» и замерла в ожидании, но Яромира не стала вылезать сразу, а принялась стаскивать с себя скафандр. В тесном внутреннем пространстве танка это у неё получалось с трудом, и наверняка стоило пары-другой новых синяков.

Закончив, девушка привела в порядок одежду, выждала с десяток секунд, после чего распахнула свой люк и выскользнула наружу.

Сам я наблюдал за всем со стороны, сразу с нескольких камер. И даже сохранил несколько голокадров с лучшими ракурсами на память.

Оно того вполне стоило, ведь Яра устроила из своего появления настоящее представление. Она будто исполняла какой-то танец. Каждое движение было идеально выверено, каждая поза будто создана для направленных со всех сторон объективов, и что самое удивительное — смотрелось всё это нисколько не искусственно. Явно род Белых не экономил на воспитании дочек, хотя подготовка и была, на мой взгляд, несколько однобокой.

Пройдя по броне танка в направлении застывших с открытыми ртами «штабных», Яра ловко спрыгнула к ним, красиво взмахнув в полёте волосами.

И только после этого встречающие наконец опомнилась. С некоторым лагом по времени, вразнобой, но все четверо поклонились. Не очень низко, это заметил даже я, абсолютно далёкий от всех этикетов мира.

Последним чуть согнулся безногий вояка, «бог» своей снайперской винтовки.

Оценив такую встречу, я усмехнулся. Определённо, нам ещё только предстояло доказать своё право отдавать здесь приказы. Но кто обещал, что будет легко?..

Совершенно не удивился я и тому факту, что из всей делегации первым заговорил Струев, как самый главный сейчас.

— Приветствуем вас на нашей лапуте, госпожа!

— Благодарю за службу. Можно узнать, с кем имею честь?..

— Меня вы знаете. Глава службы безопасности Струев…

— Глава службы безопасности лапуты?..

— Нет, госпожа. Глава службы безопасности всего сектора Горнила, который контролируется родом Белых.

— Ого! Ты был, наверное, вторым в иерархии нашей службы безопасности?

— Увы, нет. Я был всего лишь четвёртым.

— Был… Боюсь, теперь выше тебя никого нет, Струев… Кто остальные?..

— Главный мастер Окунев, отвечает за техническое состояние лапут…

Сухощавый мрачный мужичок в круглых очках, на которого указал Струев, поклонился.

— Начальник отдела кадров Кобец…

Этот, в отличие от предыдущего, был кругленьким толстяком с таким лицом, что, казалось, вот-вот прыснет со смеху, хотя он изо всех сил старался казаться серьёзным.

— И наш главный интендант — Снегирь.

Безногий старик согнулся совсем чуть-чуть.

— Уважаемый Снегирь… А ты пострадал, работая на нашей лапуте?

— Нет, госпожа. Я оставил свои ноги ещё Имперской армии.

Яромира величественно улыбнулась ветерану:

— Приятно сознавать, что у нас служат настолько опытные кадры.

— Спасибо, госпожа.

Лицо этого Снегиря так и осталось абсолютно непроницаемым.

Яра кивнула, и повернулась к Струеву, будто приглашая его продолжить. Глава службы безопасности не заставил себя ждать.

— Мы можем узнать, что вообще случилось?.. По всем каналам сообщали, что в результате нападения на поместье погибли все, а вас лично прикончил ваш негодяй жених…

— Врут.

— Так и знал. Значит, есть выжившие?..

— Не о том врут.

Яромира подняла руку, на которой сверкнул голубым камнем родовой перстень Белых.

— Вот, смотрите. Это перстень моего отца. Главы рода Белых, — Яра подтвердила свои слова ярко-синей вспышкой.

Лица всех четверых изменились. Они догадались.

Даже Снегирь изобразил что-то вроде лёгкого удивления, чего уж говорить обо всех остальных. Особенно поражённым выглядел толстячок из отдела кадров. Ещё бы — у них было возникла надежда, что всё не так плохо, что вот-вот подоспеет кавалерия из-за холмов… А это оказался один-единственный конь, ещё и с молоденькой девушкой в седле. Да, красивой, но что толку, когда вокруг одни голодные волки?..

Яра грустно улыбнулась, оценив произведённый эффект. К сожалению, совершенно ожидаемый. Ведь мы не принесли с собой благие вести, скорее — совсем наоборот. Другое дело, что эти люди уже должны были догадаться, что пути назад нет. Мир изменился необратимо.

И они должны были как-то планировать своё будущее. Например, как это сделал безвременно ушедший комендант Павлов, решивший продать себя вместе с лапутами Белых Мироновым. Причём, если смотреть без эмоций — при тех вводных, что у него имелись, это был не самый плохой расклад.

Не учёл он только крохотную деталь. Что есть я, и что мои планы несколько расходятся с теми, которые он себе навоображал.

Скорее всего, мало кто эту деталь пока учитывал в своих замыслах. И этим надо было пользоваться, действуя как можно скорей — ведь время буквально утекало сквозь пальцы…

Тем временем Яромира выдержала небольшую паузу и перед тем, как продолжить, сделала серьёзное лицо. Она даже несколько раз быстро моргнула, будто прогоняя слёзы. А может, кто знает — и вовсе не «будто бы», а на самом деле… Всё-таки, это мне собственное семейство было совершенно безразлично, и его потеря воспринялась как нечто совершенно не заслуживающее внимания, просто — изменившее расклад сил в мире вокруг. А у моей супруги всё было по-настоящему.

— На наше поместье напали после церемонии… — Эту и дальнейшие фразы Яромира сопровождала вспышками перстня. Говорила она зло, с выражением, короткими рублеными фразами. — В нём оставались только мои родичи, Огневы, и слуги. Это был прорыв тварей хаоса, при участии стрелков в активной маскировке и некроманта. Они заручились поддержкой Бога Смерти и убивали всех окончательной смертью. Очевидно, это был заговор против союза нашей семьи и семьи Огневых, в котором, в том числе, участвовала и Аида Казимировна. Вот только, все так называемые каналы лгут… Потому что мой жених — такая же жертва, как и я.

С этими последними словами и последней вспышкой я распахнул люк и выбрался наружу. Не так красиво, как супруга, но тоже соскочил на металлическую поверхность лапуты, едва не опозорившись — повышенная гравитация давала о себе знать. Но смог устоять на ногах.

Встал рядом с Ярой, едва не касаясь её плеча. Легонько наклонил голову, приветствуя заметно напрягшихся мужчин. Поднял руку и засветил перстень Огневых.

— Это перстень, который раньше принадлежал Храбру Всемировичу. Главный родовой перстень Огневых.

Сопроводил свои слова вспышкой, в моём случае алой.

— Мы выбрались из поместья, убив несколько сильных одарённых из числа нападавших.

Ещё вспышка.

— Я убил их сам. Я забрал их силу.

Вспышка.

— Все, кто умер в поместье — умерли окончательной смертью.

Вспышка.

— Я забрал силу глав обеих семей и их домочадцев. Всю силу.

Сказав последнее, с усмешкой посмотрел прямо в глаза членам делегации, каждому по очереди. И, кажется, их проняло, твёрдо ответили на взгляд только Струев и безногий старик, последний даже усмехнулся в ответ.

Опустив руку вниз — мы и так оказали этой четвёрке слишком большую честь. Аристократы соглашаются идти на допросы с подтверждением слов Камнем только в самых крайних случаях, и только перед равными.

— Так что, уважаемые, мы стараемся быть честными. Ситуация не самая простая. Рода Белых больше нет. Рода Огневых больше нет. Против наших двух семей, похоже, объединились вообще все на Ирии. Ведь никто не выступил с осуждением происшедшего, никто не попытался опровергнуть официальную версию, по которой главный злодей — это я, в сговоре с какими-то таинственными силами. Нас списали. Из всех одарённых двух семей остались только мы, да пара моих родственников, кого не было в системе во время событий.

Делегаты молчали, глядя на нас и думая каждый о своём. Лица каждого из четвёрки были мрачными — хотя безногий ветеран, похоже, в принципе всегда излучал одинаковое отсутствие жизнерадости.

— Итак, можно прикинуть ваши перспективы. Род, которому вы служили — исчез. Лапуты и всё, что ему принадлежало, рано или поздно разберут себе конкуренты — либо всё в совокупности, либо раздербанят по кусочкам. Когда это произойдёт, может, вас и оставят на ваших должностях… А может, и даже — скорее всего, поставят своих, проверенных людей. Вариант, который попытался провернуть ныне покойный Павлов, возможен… Но я не знаю, что ему обещали. И не знаю, что бы он реально получил. Ведь оказанная услуга ничего не стоит, слышали такое?.. Самое узкое место его плана было — насколько он будет нужен Мироновым после всего.

— И что же вы предлагаете? Присягнуть… Огневым?

Первым догадался, к чему идёт, Струев. Хотя — судя по усмешке безногого ветерана, безопасник просто озвучил вслух то, что он только подумал.

Сделанный мим вывод был, казалось, совершенно очевиден… Но у меня был заготовлен сюрприз.

Я всем корпусом повернулся к Яромире. Девушка посмотрела на меня с удивлением. Показал ей взглядом на руку с перстнем.

Яра, умница, быстро сообразила, к чему всё идёт. Кивнула, стянула семейную реликвию с пальца, и внешне без всякого трепета и колебаний протянула её мне.

Это был тонкий момент, никаких репетиций мы не делали, никаких договорённостей не было, и саму сцену я придумал за пару секунд до того, как претворить в жизнь. Чистая импровизация. Но, к счастью, всё прошло без накладок.

Я взял перстень и демонстративно медленно надел на указательный палец. После чего повернулся обратно к делегатам.

— Рода Огневых больше нет. Рода Белых больше нет. Они ушли, канули в прошлое. Теперь есть только… Род Огневых-Белых.

— Но… Кто даст, кто разрешит?.. Яромира младшая дочь, её права на наследство не бесспорны…

— Нам плевать на разрешение, права и прочее. Мы возьмём то, что нам должно принадлежать, сами. И заставим всех тех, кто поднял руку на наших родичей, пожалеть об этом! — Я сам поднял руку, и осветил округу двумя неожиданно очень сильными вспышками. — Также я обещаю, что мы не забудем тех, кто нам поможет. Особенно — в начале. Из-за последних событий многие места во внутренней иерархии наших семей, которые объединились в одну, вакантны… А всю работу делать кому-то придётся. Её будет вдвое больше, ответственность будет вдвое больше, риск будет многократно выше… Но и то, чего вы сможете достичь, во много раз превзойдёт то, о чём вы раньше могли только мечтать. Подумайте.

Выдержав небольшую паузу, усмехнулся и продолжил:

— А ещё — торжественно заявляю, что для меня совершенно нет разницы, служили вы Огневым или Белым. Я всё равно толком не знаю никого из людей моего отца, кроме управляющего и личного слуги. Поэтому, у всех будут равные карьерные возможности, которые будут зависеть исключительно от личных качеств.

Снова мигнул перстнями.

— Так что, у вас все шансы стать первыми после нас, — я демонстративно взял Яромиру за руку. — Но чтобы удержаться — вам придётся доказывать свою компетентность и верность каждый день. Увы, не обещаю, что будет легко.

Замолк, давая обдумать свои слова.

Тишину нарушил Снегирь, видимо, всё уже для себя решивший.

— Ваша светлость. Вы так говорите, как будто всё это — уже вопрос решённый. Как будто род Огневых-Белых существует на самом деле, а не только что придуман вами. Как будто бы за ним есть реальная сила. Но… Так ли это?

Ветеран смотрел на меня совершенно спокойно, без подобострастия и без пренебрежения — просто он действительно сказал то, что думал, и действительно хотел знать, есть ли у нас хоть что-то за душой.

Спокойно выдержав его взгляд, растянул губы в несколько кровожадной ухмылке.

— Тот, кто лично убил в минувшем бою как минимум двенадцать врагов… И неизвестно сколько ещё — до нашего появления… Имеет право знать, — поднял руку с перстнями. — Мы сделаем всё, о чём я сказал. Наши враги пожалеют, что родились. Род Огневых-Белых станет величайшим родом!..

Две ярчайшие вспышки вновь озарили окрестности. Они отразились от стен ближайших домов, от металлических поверхностей под ногами, от висящих низко над нами тяжёлых оранжевых туч… И от сосредоточенных лиц стоящих напротив меня людей.

Все четверо присягнули роду Огневых-Белых, лично мне и Яромире.

Для меня это оказалось в некоторой степени сюрпризом.

Когда пытался ставить себя на место этих людей, понимал, что у них к происходящему должны быть очень большие вопросы. Но всё прошло как-то слишком уж гладко. Сам не ожидал, что так просто получится переманить фактически всю местную верхушку на свою сторону.

Другое дело, что они сделали действительно правильный выбор. Я это точно знал и был в этом уверен абсолютно, как и в том, что будущее лишь подтвердит мою правоту. И готовился долго и мучительно убеждать в этом Струева и компанию, для которых ситуация была далеко не так прозрачна.

Я готовился уламывать, давить фактами, на самый худой конец — шантажировать. А они просто взяли, и согласились. Возможно, аргументы в виде Центуриона и пары тамплиеров показались достаточно весомыми, чтобы не пытаться идти против.

И самое главное — глядя на этих первых своих людей, действительно первых именно «моих», я вдруг ясно осознал: согласие присягнуть в исполнении этих четверых совершенно искреннее, а не попытка выиграть время, чтобы потом втихаря сдать нас кому-то подороже.

Внезапное озарение удивило.

Но тут же выкинул это из головы. Куда более важные и неотложные дела требовали внимания. Как только все формальности в виде принесения присяги оказались соблюдены, тут же начал раздавать приказы — время всё ещё было дорого и работало на нас.

— Снегирь… Пётр Алексеевич!

— Я!

Безногий ветеран вытянулся по струнке и на его лице мелькнуло некоторое удивление. Естественно, ведь по имени и фамилии нам его никто не представлял. Я это достал из его личного досье, которое в свою очередь скачал к себе на коммуникатор из походя взломанных баз данных с информацией о служащих лапуты.

— Капитан в отставке. Три ордена. Девятнадцать ранений, из них пять — тяжёлые. Более четырёх десятков проведённых операций… Мне кажется, у тебя есть некоторый боевой опыт, не так ли?..

Снегирь принял более расслабленный вид, будто справившись с собой и вспомнив, что не является больше в прямом смысле военным. А возможно, просто понял, что это — информация из его досье, и ничего удивительного, что я уже с ним ознакомился.

— Когда-то был. Последние годы провёл больше… На административных должностях.

— А если я предложу вариант немножко тряхнуть стариной?

Глаза ветерана загорелись и он посмотрел на меня с плохо скрываемой надеждой. От былого бесстрастия не осталось и следа.

— Да, да, Пётр Алексеевич. В будущем нашей молодой и пока ещё мало известной семье часто предстоит доказывать право на жизнь силой. И я пока не вижу лучшей кандидатуры на пост… Ну, пусть пока будет — командующего ополчением. Которое рано или поздно превратится в полноценную регулярную армию. Потянешь?

На какое-то время взгляд Снегиря стал отсутствующим. Он не стал отвечать сразу, и этим заработал ещё несколько очков в свою пользу.

— Да.

— Но — не точно «да»? Есть какие-то сомнения?

— Давно не занимался… Придётся освежить знания. Но ничего. Буду в свободное время слушать гипнозаписи с офицерскими курсами.

— Очень разумный подход. Могу только одобрить!

— Постараюсь оправдать.

— Первое задание. Несколько десятков бойцов, из лучших, мне понадобятся уже в ближайшее время. Фактически, они нужны уже прямо сейчас. Просьба отобрать самых-самых, готовых и в огонь, и в воду. Если есть проблемы с отбором кандидатур… Могу помочь.

На самом деле, у меня была вся статистика по прошедшему бою. И пусть она не могла дать абсолютную картину, но подсказать, на кого стоит обратить внимание, я мог.

— Не стоит. Я знаю всех на лапуте, кто хоть раз держал в руках оружие.

— Отлично, если так. Ладно, пошли дальше… Кобец, Лев Львович.

— Да, ваша светлость! — начальник отдела кадров возбуждённо дёрнул головой, из-за чего по его отвисшим щекам прошла самая настоящая волна.

— На принадлежавших роду Белых лапутах числилось сто шестьдесят четыре человека в охранных структурах, и ещё четыреста пятнадцать в дружине. Вы с нашим… Командующим ополчением должны разобраться, насколько реально из этих людей сколотить маленькую армию, способную не только обеспечивать порядок на территории лапут и обслуживать системы противокосмической обороны… А, скажем, ещё и проводить десантные операции. Разрешаю добавлять в этот список добровольцев — если таковые найдутся. Обучить всегда можно, было бы кого…

— Но, позвольте! — Вскинулся главный мастер и несколько растерянно сверкнул в мою сторону очками. — Часть дружинников занимает ответственные должности, и если их всех направить в эту вашу так называемую армию, у нас попросту всё производство встанет!

— Окунев, Сергий Олегович… Моё уважение. Надо иметь недюжинную смелость, чтобы возражать молодому и явно немножко горячему правителю, который только что провёл успешную военную операцию и по чьему приказу уничтожено минимум полторы сотни человек. Но. Впредь попрошу меня не перебивать. Во-первых это невежливо, а во-вторых до озвученных вопросов мы всё равно бы дошли.

Главный мастер стоял, открывая и закрывая рот, но ничего не решаясь больше сказать. Этим он напоминал рыбу в продуктовом магазине, бессильно смотрящую на будущего покупателя сквозь стекло аквариума.

Кобец сделал осторожный шажок в сторону от Окунева, думая, что я этого не замечу. Но я заметил и наградил толстяка понимающей усмешкой, чем заставил покраснеть и потупиться.

Окунев же проследил за моим взглядом. Посмотрел на своих соратников, каждый из которых стоял с независимым видом и усиленно не обращал на главного мастера внимания.

После этого, кажется, что-то для себя понял.

И с заметным усилием выдавил:

— Извините, ваша светлость…

— На первый раз прощаю. И раз уж мы всё равно уже говорим… Я там переслал кое-какую информацию, по автоматическим системам управления для экстракторов. Необходимо оценить возможность их установки на наших лапутах, хотя бы на некоторых. После этого некоторое количество работников освободится. Списки тех, кого необходимо оставить на обслуживании энергетических экстракторов и прочих жизненно важных систем, нужно согласовать с командующим ополчением и с начальником отдела кадров. Также необходимо оценить ущерб, нанесённый лапуте, сроки и стоимость восстановления. И скоро сядет мой корабль — надо заправить его под завязку.

— Будет исполнено, ваша светлость…

— Да уж потрудись, Окунев. Кобец, что же до вас… Каковы последствия нападения? Убитые, раненые? Я не смог получить полной информации.

— Увы, у меня её тоже нет. Но знаю, что многие пострадали…

— Так добудь эту информацию. Как можно скорее. Дальше… Струев! Святослав Дементьевич.

— Слушаю.

— На тебе будет проверка и утверждение списков «нашей так называемой армии», — прожёг взглядом Окунева. Последнего, кажется, едва не хватил удар. — Понимаю, все люди и так проверенные. Но. Одно дело — простые работники, служащие лапуты. И совсем другое — когда они возьмут в руки оружие. Как минимум, офицерские звания должны получить исключительно верные и надёжные люди.

— Все, кто у нас работает, и правда проверены множество раз. Но… Ввиду недавно вскрывшихся обстоятельств, я проведу повторную проверку. Те, кто сдался пиратам, прямые подчинённые и сообщники Павлова, просто трусы и дезертиры, кто не явился по тревоге на сборные пункты… Всем им веры нет.

— Это именно то, чего я и прошу, Струев. Ты всё верно понял. Также напоминаю о том, что мы взяли в плен некоторое количество нападавших. Хотелось бы получить ясную картину того, что произошло.

— Сделаю в лучшем виде, ваша светлость.

— Также на тебе контроль над связью с внешним миром. Никто не должен узнать о том, что здесь произошло. Не давай никому пользоваться передающей аппаратурой лапуты, глуши личные коммуникаторы. Думаю, это реально.

— Да.

— Также хотелось бы ознакомиться с тем, какими ресурсами мы располагаем по вашему ведомству. Не только на лапутах, но и вне их. Подозреваю, что с гибелью верхушки семьи Белых многое пропало, но что-то ведь должно было остаться. Материалы об этом я бы с радостью изучил. Но это не приоритетная задача, сначала — то, о чём говорил раньше.

— Понятно, ваша светлость.

— Рассчитываю на тебя… И теперь вопрос ко всем. Как на лапутах с припасами? Святослав Дементьевич, скажете, как главный?

За всех снова ответил Струев.

— Хватит надолго. Семья Белых много тратила на развитие пищевых технологий. Лапуты подготовлены для автономного существования, на случай возможных энергетических бурь. Есть собственные теплицы и инкубаторы, которые способны обеспечить до девяноста процентов ежедневного рациона. Мы способны выдержать даже полную блокаду. Хотя лучше, чтобы не терялся доступ к рынкам Небесной Гавани. Узкое место — запчасти и всё, что необходимо для ремонта. Но какое-то время протянуть можно.

— Очень хорошо. Это даже лучше, чем я надеялся… Ну и последнее. Я хочу выступить с речью. Соберите всех, кто сейчас есть на лапуте, для небольшого митинга. Кроме тех, само собой, кто охраняет пленных, ухаживает за ранеными и кто следит за ответственными агрегатами. Это же можно где-нибудь у вас тут сделать, да?

— Можно использовать одну из площадок, предназначенную для посадки особо крупных кораблей. Сейчас она свободна…

— Отлично. Как много времени потребуется на то, чтобы собрать всех?

— Получаса будет за глаза.

— Давайте через час. Пусть люди немного придут в себя. И можно ли организовать так, чтобы те, кто не может присутствовать, увидели выступление? У вас на лапуте есть голокамеры, микрофоны, прочее оборудование?

— Есть, это легко сделать. Мы даже можем транслировать ваше выступление на остальные лапуты.

— Какова вероятность, что сигнал смогут перехватить извне?

— К сожалению, гарантировать, что никто не подслушает, нельзя…

— Ладно. Рано или поздно информация о том, что здесь происходит, так и так просочится… Делайте трансляцию. Всё равно не получится посетить каждую лапуту и пообщаться со всеми лично.

Повернулся к Яромире и сказал уже лично ей:

— Вот так, дорогая. Никакой передышки. Придётся продолжать действовать настолько быстро, насколько возможно. Скорость всё ещё на нашей стороне, но фора всё уменьшается и уменьшается…

Девушка пожала плечами и усмехнулась в ответ.

— Впрочем… Ничего нового, да?

— Совершенно точно. Ничего нового. И… У тебя может есть какие-то замечания, дополнения?

— Нет, муж мой. Ты всё правильно сказал.

— Хорошо. Прошу высказаться и остальных. Если есть какие-то ещё неотложные вопросы, сомнения, дополнения… Не молчите. Только давайте по очереди. Пётр Алексеевич?

Ветеран кивнул..

— Да, ваша светлость, у меня есть что сказать. Все охранники на лапутах, да и дружинники, имеют крайне однобокую подготовку. Как бойцы регулярной армии они, боюсь, будет не очень хороши.

— У нас с собой на яхте, на которой прилетели, вроде как есть имперские гипнозаписи. Как раз со стандартным набором военных профессий. Нужно только добыть гипноприборы, и, считайте, теоретическая подготовка есть. Что же до практики… Она тоже будет. Что-нибудь ещё?

— Многие вахтовики имеют проблемы со здоровьем. Повышенная гравитация влечёт за собой как полезные последствия, вроде недюжинной физической силы, так и негативные. Боюсь, если отбирать людей по тем же имперским стандартам, половину придётся отбраковать.

— Это решим. Советую брать пока всех, невзирая на здоровье и наличие специальной подготовки, главное — личные качества и готовность идти до конца. Просто надо составить отдельный список с людьми, кому требуется медицинское вмешательство. Обязательно, промаркированное приоритетами — кому срочно и важно, кому по мелочи и может потерпеть… Когда будет возможность, постараюсь добыть сканеры, медкапсулы и автодоки, а может — и попросту договорюсь направить наших людей куда-нибудь на лечение. Это проблема решаемая.

— Такое может стоить дорого…

— Не дороже, чем верность и уважение собственных людей.

Снегирь уважительно кивнул.

— Достойный подход. Надеюсь, ваша светлость, это не просто слова.

— Я не имею обыкновения говорить «просто слова». Хотя, конечно, если нас задавят — действительно, это и будут «просто слова». Но наша задача сделать так, чтобы этого не случилось. Себя в список не забудьте добавить, кстати… Что-то ещё?

— Надо привести гарнизоны лапут в полную боевую готовность.

— Уже отправил соответствующие приказы. И даже передал сообщения на заводы и шахты, принадлежавшие раньше Белым — все, которые нашлись в списке основных контактов вашего основного центра связи. Кстати, было бы очень неплохо, если бы кто-то проконтролировал, я что-то мог и пропустить… Святослав Дементьевич, займёшься? Мне кажется, это больше по твоей части.

— Будет исполнено, ваша светлость!

— Пётр Алексеевич?

— Я всё сказал.

— Лев Львович?

— Ваша светлость! Когда… Всё началось, многие улетели с лапуты, — Кобец всплеснул руками с похожими на сардельки пальцами. — А многие из тех, кто отсутствовал — не вернулись. Реально у нас людей сейчас гораздо меньше, чем по спискам… И что делать с теми, кого нет?

— Не страшно. Кто сбежал — значит, туда и дорога. Шлюхи за борт, системам очистки воздуха легче. Кстати… Сейчас сядет наша яхта, и после этого запрещаю принимать любые корабли без моего подтверждения. Один раз уже, Кровавые вас дери, пустили сюда баржу…

— Совершенно разумно, ваша светлость!

— Конечно, разумно. По делу на этом всё?

— Да.

— Хорошо. Сергей Олегович?

Главный мастер поправил очки.

— Я уже проглядел присланные вами материалы. Установка указанных систем возможна… Но мне понадобятся специалисты, которые сейчас работают на разных лапутах. Как можно будет их всех собрать, если у нас запрет на посадку кораблей?

— Не запрет на посадку, а запрет на посадку без согласования со мной. Если рейсы внутри сектора, думаю, можно даже и без этого… Составь список кораблей, которые сейчас на посадочных площадках или гарантированно контролируются нами. Спланируй графики их движения между лапутами, я всё один раз согласую — и дальше пользуйтесь этим на здоровье, для любых нужд. Само собой, любой такой перелёт должен контролироваться людьми Петра Алексеевича, а при посадке обязаны быть хорошо вооружённые и подготовленные встречающие.

— Отлично, ваша светлость. У меня на этом всё.

— Святослав Дементьевич, а с тобой я бы поговорил отдельно, но после того, как ты хотя бы получишь какую-то предварительную информацию от наших пленных. Есть какое-нибудь помещение, где мы с Яромирой могли бы остановиться?

— Да. Есть специальные апартаменты, предназначенные специально для членов семьи. Я вас провожу.

— Нет. Лучше иди, займись пленными да прочими неотложными делами… Дойдём мы сами, только скажите, куда.

— Я распоряжусь выделить охрану…

— Не стоит. Нам она не нужна. И приказ я могу отдать и сам, если понадобится… Иди, делай свою работу! Чем скорее мы расколем всех этих людей, тем лучше!

Струев неохотно кивнул, и, развернувшись, пошёл прочь.

На какое-то время мы с Ярой остались снова предоставлены сами себе. Первый раунд остался за нами, и это настраивало на оптимистичный лад — но теперь надо было не провалить второй.

Струев скинул мне точку на карте лапуты с точным местоположением нужных нам помещений, а также коды доступа для проникновения внутрь. Это было совсем недалеко, в том же административном квартале, и мы с Ярой дошли туда за пять минут. Встретили по пути всего несколько человек служащих, из которых только один узнал мою супругу и должным образом поприветствовал её.

Параллельно я «вёл» с помощью соответствующих систем лапуты «Косатку» к одной из свободных посадочных площадок. Туда же отправил и Хосе на «Шершне», которому так и не дал выбраться из танка наружу. Конечно, не случайно — очень хотелось создать впечатление, что среди нас есть кто-то со способностями кибермансера, и что этот «кто-то» — не я.

Апартаменты оказались верхним этажом самой высокой башни на всей лапуте. Там к нашим услугам оказалась целая куча спален, гостиных, ванных комнат и прочего, даже небольшой бассейн. Огромные панорамные окна открывали прекрасный вид на металлические лабиринты внизу и здания пониже — конечно, если весь вид не закрывали навязчиво клубящиеся вокруг рыжие облака.

В не самое спокойное время забираться на простреливаемую из любой точки верхотуру могло показаться не самым логичным решением… Но я влез в систему безопасности здания, глянул одним глазком планы лапуты, и все вопросы сразу снялись.

Верхушка башни была выполнена из той же броневой стали, которая шла на боевые корабли, кроме того она была абсолютно автономна, защищена кучей щитов, и при необходимости могла существовать какое-то время даже при полном уничтожении остальной лапуты. Тут имелось почти всё — автоматические турели, зенитные системы, антигравитационные движки, системы жизнеобеспечения и даже катапульты со спасательными шлюпками. Более безопасного места не было, скорее всего, на тысячи километров вокруг.

Яра, только мы оказались внутри, заперлась в душе, но ненадолго — минут через пятнадцать вышла в белом домашнем халатике и с полотенцем на голове. Я к тому времени тоже быстро ополоснулся, благо ванных и душевых было много, и закинул вещи в автоматическую химчистку. Нашёл и комнату со стандартными серо-синими комбинезонами Белых, даже подобрал себе подходящий по размеру, но надевать пока не стал.

Яромира подошла ко мне, обошла кругом, критически разглядывая, и, наконец, спросила:

— Что за сомнения, Зар? Я думаю, комбинезон тебе определённо пойдёт. У тебя красивое тело, а он обтягивающий.

— Да знаешь… Использовать цвета и униформу твоего рода кажется мне неправильным.

— Ты бы предпочёл цвета Огневых?

— Нет. Я предпочёл бы ни те, ни эти. Всё-таки, новый род… Всё должно быть новым. Цвета, герба, всё.

Девушка взяла из моих рук комбинезон, встряхнула его, покрутила перед глазами.

— В качестве временного решения — можно просто покрасить… Красный, синий и голубой будут неплохо смотреться вместе, как думаешь?

— Я бы предпочёл простой чёрный.

— Хм… Ну, за основу можно взять чёрный. Но красный и синий тоже нужны. Вставками и отдельными элементами. М?..

— Можно, хотя чёрный и был бы попроще. Как думаешь, успеем сделать так, чтобы и покрасили, и высохло?

— Попробую сделать…

— Что? Сама, что ли?..

— Ну я же часто помогала маме. Да, кое-что умею… Только помоги найти нужное.

— Скинь на коммуникатор названия, или что там нужно. Пробью по местным базам…

Вскоре я сформировал срочный заказ на склад — на нём, оказалось, действительно были различные краски, используемые больше для технических нужд: разметить поверхность на посадочных площадках, нанести какие-нибудь надписи или символы на стенах или дверях, и так далее.

Вскоре запыхавшийся посыльный прибежал и оставил нам всё это. Мы с Ярой тут же принялись приводить мой комбинезон в надлежащий вид — девушка говорила, что делать, я помогал. В основном — держал, в нужных местах подгибал, или заливал всё чёрной краской — с этим у меня проблем не было. Яромира же подключалась там, где требовались хотя бы минимальные художественные способности и аккуратность.

Справились на удивление быстро, и результат выглядел почти профессионально.

— Вот. Теперь надо только дать повисеть на сквознячке. Эти краски быстро высыхают. Зар, настрой системы вентиляции, пожалуйста…

— Прекрасно. Кажется, мы теперь даже не опоздаем к началу митинга.

— Да, Зара. И знаешь, я тут ещё подумала… Может, если уж скрывать и дальше наши планы не получится, стоит сыграть на опережение? И наоборот постараться заявить о себе погромче?

— Организовать трансляцию не только на остальные лапуты?

— Что-то такого типа, да.

— Не поверишь. Сам об этом думал… Но это несёт как плюсы, так и минусы. И у нас всё равно нет нужного оборудования.

— У нас — нет. Но можно попытаться договориться с теми, у кого есть…

— Хм… Перовский? Аристократия Дома? Их имеешь в виду?

— Да, Зар. Их.

— Не хочется залезать в долги… С другой стороны — они вроде как тоже заинтересованы во всём этом…

— Смотри сам, Зара. Но я бы попыталась. У нас не та ситуация, чтобы перебирать и воротить нос.

— Я не ворочу нос. Просто до сих пор косил под дурачка, и вроде получалось. Ну, я надеюсь. А так всё, мы раскроемся перед Домом, и они начнут воспринимать нас всерьёз…

— Настолько всерьёз, чтобы прикончить?

— Вряд ли. Мы для них полезны.

— Ну так и всё, Зар. Остальное — переживём.

— Ладно, Яра. Сейчас вызову этого Перовского. Посмотрим, что он там сможет предложить нам… А ты пока отправь личные послания своим сёстрам. Всем. Не обвиняй их ни в чём, говори так, словно они ничего не знают и точно ни в чём не замешаны. Как будто ты их не подозреваешь — тем более, мы наверняка ничего знать не можем, может, они и виновны. Кто знает, глядишь, получится перетащить хотя бы частично на нашу сторону… И кстати, знаешь, какая самая лучшая новость этого дня?

— Нет. Какая?

— Даже не догадываешься?

— Не-а. Давай, Зар! Ну не томи уже! Что за новость-то такая?..

— Когда началось нападение?

— Ну… Там шла речь про сколько-то часов назад…

— Шесть часов назад от того момента, как мы вышли на связь.

— И-и-и?..

— Ну очевидно же! Это произошло не из-за того, что кто-то с «Косатки» настучал. Всё началось до нашего совещания, когда мы озвучили перед всеми, что летим на Горнило. И даже до того, как изменили курс!

— А… Ну я и не думала…

— Зря. Надо было думать. Я, как узнал о нападении, всё места себе не находил, пытался предателя вычислить…

— Ты параноик!

— Может быть.

Мы разошлись по разным комнатам, чтобы друг другу не мешать. Я послал запрос на сеанс связи с Перовским, Яра записала послание сёстрам. Что она там наговорила, сознательно не стал проверять — в конце концов, паранойя паранойей, но доверие друг к другу подорвать очень легко, лучше уж такими вещами не рисковать. Опять же — я чувствовал, что девушка ничего сознательно делать во вред не будет, а если и ошибётся где-то… Что ж, лучше всего учиться на своих ошибках.

Перовский ответил на мой запрос сильно не сразу — только минут через десять после того, как начал его вызывать. Уже было потерял надежду, что удастся провернуть задуманное, но нет — ответил.

— Здравствуйте, князь Темнозар.

— Здравствуйте, Федул Саввич.

— Как понимаю, вам требуется какая-то… Помощь?

— Истинно так.

— Где вы находитесь? Мы потеряли вас вскоре после окончания нашего прошлого разговора, поэтому, боюсь, прийти на подмогу быстро не сможем…

— Я сейчас на Горниле, на одной из лапут в секторе Белых. Когда пробовал возможности корабля, как-то так получилось, что случайно залетел сюда… И взял сектор под контроль.

Перовский недоверчиво улыбнулся — мол, ты ври, да не завирайся.

Подняв руку, позволил посланнику Дома рассмотреть два перстня. И добавил, уже сопроводив вспышками двух камней — красного и голубого:

— Я в секторе Белых на Горниле. Местная администрация подчиняется мне. Могу прислать голоснимки с пространственными метками, или ещё что — не знаю, как ещё вас убедить, что всё так.

— Князь Огнев. Это всё несколько… Не укладывается в рамки разумного. И как вы успели попасть на Горнило?

— Я же говорил, у меня быстрый корабль. Очень быстрый корабль. Мне эта яхта так нравится! И… Пожалуйста, не называйте меня князь Огнев. Это не верно.

— И как же вас величать?

Перовский иронично приподнял бровь. Совершенно ожидаемо, этот человек опять не воспринял мои слова всерьёз.

— Да вот, знаете что… Чего размениваться на полумеры? Меня стоит величать князь Огнев-Белый!

Федул Саввич весь подобрался.

— Это вы сейчас придумали, князь? Или это вам… Кто-то подсказал?

Врать не хотелось. Пришлось признаваться — тем более, когда признание ничего, по сути, не стоило.

— Нет и ещё раз нет. Я придумал это сам и сразу же после того, как сбежал со своей женой из разрушенного поместья Белых. Извините, что не сказал об этом сразу.

— То есть — вы хотите сказать, что Яромира Белая сейчас с вами… Или?

— Нет, никаких или. Она жива и здорова, и весьма довольна своей жизнью.

— И вы с ней смогли договориться.

— У неё сложный характер, мы не всегда ладим… Но после того, как всех её родичей убили окончательной смертью, у девушки просто не осталось других вариантов. Как и я, она жаждет мести, и вряд ли согласится на полумеры.

Перовский кинул на меня быстрый оценивающий взгляд и ненадолго задумался. Мои слова должны были ему очень понравиться, для того я и сказал их. Вот только, боюсь, теперь посланник Дома мне доверял с серьёзными оговорками — если вообще доверял хоть когда-то.

Наконец, он озвучил очевидное сомнение:

— Ваш род не признают.

— Плевать. Нас так и так никто не признает, мы вне закона. Но Лапуты Белых уже у меня. До своих собственных, которые принадлежали Огневым — пока не добрался… Но это не за горами.

— Семьи Ирия будут против. Ваши сектора блокируют, корабли перестанут впускать в порты и на Небесную Гавань…

— Тогда, боюсь, мы вынуждены будем вновь обратиться к вам. Или к кому-нибудь ещё, кого не испугают санкции Сената.

— Возможно, дойдёт до военной операции.

— Они умоются кровью, если попробуют. И они знают это. Потому не посмеют.

Перовский снова задумался. Наконец, решив что-то для себя, вновь посмотрел на меня.

— И какого рода помощь вам нужна сейчас? Если, так понимаю, вашему кораблю прямо сейчас ничего не угрожает?

— Я хочу выступить и в публичной речи осудить наших врагов. Тех, кто гнал нас с Ирия, тех, кто заклеймил нас, как преступников. Так, чтобы это увидело как можно больше жителей в нашей звёздной системе. На Ирии, и может даже у вас — на Доме.

— Теоретически, это возможно. Даже можем показать вас по головидению Ирия. Но… Это будет стоить нам дорого. Вплоть до того, что мы лишимся лояльных нам каналов. И польза такого крайне сомнительна. Что это вам даст? Думаете, они после такого заявления сразу отыграют назад, извинятся, вернут вам всё?

— Нет. Но после нашего заявления те, кто за них, больше не будут чувствовать за собой морального права. А те, кто за нас — будут. Для высоких чинов и членов Сената это ничего не значит… Но есть же ещё и простые люди — слуги, бойцы. И вот их негласная поддержка может для нас что-то да значить. И опять же, у нас могут быть союзники, которые не знают о нас и боятся поднять голову… Но после того, как мы во всеуслышание заявим о себе, они узнают — что не одиноки.

— Хорошо. Мне надо время, чтобы подумать…

Голограмма исчезла. Я хмыкнул, решив, что это «подумать» на самом деле наверняка означает «посоветоваться с начальством».

Минут через пять мне на коммуникатор пришло сообщение с сетевым идентификатором, с припиской, и тут же пришёл вызов от Перовского.

Появившись передо мной, он сразу начал с места в карьер.

— Я прислал сетевой айди, куда надо слать потоковое головидео и звук. Это именно то, что вы просили.

— Что это? Кто нас увидит?

— Оттуда то, что вы пришлёте, будет транслироваться на несколько порталов в сети. И… На один из каналов Ирия. А так же, возможно, мы покажем это на Доме.

— Трансляция будет в прямом эфире?

Перовский улыбнулся. Ну конечно же, будут они так рисковать… Только после личного ознакомления, только после проверки цензурой. Иначе и быть не может, слишком высоки ставки.

— Если так… Можно для проверки попробовать туда послать что-нибудь? Чтобы убедиться, что хотя бы на нашей стороне всё работает как надо?

— Не можно, а нужно. Буду ждать, когда ваши специалисты проведут проверку…

— Хорошо, сейчас им скажу.

Настроить всё мне труда не составило. После чего послал тестовое головидео, из стандартных, скачанных из сети. Перовский подтвердил, что всё дошло и отобразилось нормально. Оставалось проверить всё это с аппаратурой, которую предоставят нам для трансляции Струев и компания, и на этом можно было считать, что всё готово — как-то повлиять на всё остальное я был уже просто не в силах.

Закончив, позвал супругу — интересно было узнать, как у неё дела.

— Яра, ты всё? Как прошло?

— Да, закончила. Вроде нормально всё сделала… Тебя жду. И комбез подсох, можешь примерить…

Надел, вызвал голозеркало, посмотрел. Получилось и правда ничего — сплошной чёрный с синими и красными вкраплениями, выглядело всё это действительно стильно.

Снял перстень и протянул Яромире, которая не побрезговала комбинезоном со стандартными цветами рода Белых. Он ей очень шёл, и наверняка шёл бы ещё лучше, если вернуть волосам оригинальный цвет.

— На. Перед теми четырьмя получилось красиво… Предлагаю повторить представление.

Девушка усмехнулась, и взяла кольцо, покрутив между пальцами.

— А помнишь, как забрала его у тебя? И сбежала?

— Помню, как же не помнить. Без штанов оставила… Пошли, там почти подошло время, на которое назначено выступление.

Быстрым шагом мы направились в направлении импровизированной площади. По пути связался со Струевым, подключился к голокамерам и прочей аппаратуре, послал короткий ролик Перовскому, а также на другие лапуты Белых и во все их центры связи, и заодно — Огневым. Последние легко могли отключить моё выступление, но очень надеялся, что те, кто принимает решения, сделают правильные выводы и позволят увидеть всё и своим подчинённым тоже.

Провёл последние тесты. Убедился что всё, что зависит от меня, работает, и можно приступать к главному. Оставалось совсем немного — не запороть выступление.

Отведённая под площадь посадочная площадка, весьма приличная по размерам, оказалось битком забита народом. Ничего удивительного — никто толком не знал, что вообще происходит, и жаждали хоть как-то прояснить ситуацию, на что и надеялись, явившись послушать нас.

Мы взошли на импровизированную трибуну, как на мостик старинного корабля, передвигающегося только по воде. Перед нами раскинулось настоящее людское море, бушующая, неконтролируемая стихия.

Мне на миг показалось, что нас сейчас просто смоет потоком хлынувших навстречу эмоций. Камеры даже показали, как я отшатнулся… И это никуда не годилось. Пришлось собрать всё самообладание и усилить контроль за каждым движением. Если честно, не ожидал от себя такого — хотя, конечно, выступать перед огромной толпой до сих пор ещё ни разу не приходилось. А ведь меня должны были услышать не только те, кого я видел сейчас перед собой.

С нашим появлением толпа заинтересованно затихла. Возможно, узнали меня. Мощные голопроекторы транслировали над «площадью» увеличенное изображение нас двоих, и те, кто смотрел новости, точно уже должны были сложить два и два.

Яромира, в отличие от меня, не потерялась. Выждав небольшую паузу, она начала рассказывать. По наезженной колее, всё то же, что уже рассказывала однажды. Я видел, что девушка обдумала и осмыслила свою прошлую речь, доработала её и улучшил. В частности — для того, чтобы сказанное было лучше понятно простым работягам-вахтовикам… И тем миллионам людей, которые смотрели сейчас на нас, находясь за миллионы километров. Или должны были посмотреть спустя какое-то время, хотелось верить — очень незначительное.

Всё закончилось, как и в прошлый раз. На этот раз уже без моей подсказки Яра сняла перстень, протянула мне, и я надел его на свой палец. Это было знаком, что эстафета передана, и надо говорить…

Все заготовленные слова вдруг куда-то пропали, будто их куда-то смыло. Появилось ощущение, что либо отравился, либо заболел — но автодок молчал, параметры организма были в норме, тело слушалось. Что происходит, я решительно не понимал.

Требовалось говорить, толпа прямо передо мной ждала. Я буквально чувствовал, как нарастает недоумение, снисхождение к этому странному молодому человеку, который зачем-то вышел на трибуну…

Я чувствовал всё это, и молчал.

Яра взяла меня за руку и её вера в меня, крохотная песчинка в целом море, внезапно придала сил.

Я на миг прикрыл глаза… И не стал их больше открывать. Внезапно, так оказалось проще.

В принципе, Яромира уже всё рассказала, дала краткую и очень информативную справку о том, как мы докатились до такой жизни. Она описала прошлое. От меня требовалось совсем немногое — показать будущее.

И я начал его описывать. Начал рассказывать, как только что основанный род Огневых-Белых уже начал создавать на руинах двух семей основу своего будущего могущества. Начал рассказывать, что мы будем делать потом. Как будем ценить друзей и тех, кто нам помогает. Как будем наказывать предателей и врагов… Таких, как Павлов и те, кто пытался убить нас в поместье. Как будем становиться только сильнее. Как сначала будет сложно, но вот потом… Потом начнёт становиться всё легче и легче.

Где-то на половине речи отключил трансляцию, предназначенную для пересылки «вовне», и продолжил говорить уже чисто для своих — под которыми, конечно, понимались все лапуты и прочие объекты Белых и Огневых. Рассказывал, что времена наступили тяжёлые, и что потребуется много крепких рук, способных держать оружие. И пусть это риск — но это, в то же время, и отличный шанс подняться, возвыситься, добиться чего-то. Тем, кто будет верно служить, обещал медицинские страховки, достойные пенсии и очень весёлую жизнь.

Когда закончил эту речь, как мне показалось — очень корявую и рваную, несколько секунд стояла звенящая тишина.

А потом над импровизированной площадью разнёсся настоящий восторженный рёв, вновь будто физически ощутимый, сшибающий с ног. На этот раз я не отшатнулся, продолжил стоять с закрытыми глазами… И слушать, как толпа скандирует. «Ог-нев! Бе-лый! Ог-нев! Бе-лый!»

Как мы ушли оттуда, я не запомнил. Как оказались в апартаментах, на одной из кроватей, тоже.

Пришёл в себя только увидев сидящую прямо напротив и смотрящую влюблёнными глазами Яромиру. Дёрнулся, словно резко проснулся.

Тряхнул головой, и будто наваждение спало.

— Яра…

— Да?

— Как я выступил?

— Это лучшая речь, Зара. Лучшая из всех, что я слышала.

— Лучшая?

— Ну да, а чему ты удивляешься?

— Ну… Я сначала молчал, как забыл все слова…

— Да. А потом заговорил… И как заговорил!

— Странно. Мне казалось, это провал.

— Нет, Зар. Ничего это не провал.

— Ты не чувствовала ничего странного?

— Нет. Кроме гордости за тебя… И за то, что мы создали. А что должна была?..

— Ну… Мне казалось, что нехорошо себя чувствую. И как будто ощущаю эмоции толпы. А ещё — будто знаю, как заставить её чувствовать то, что хочу…

— Зар.

— Да?

— А ты вообще в курсе, какими способностями владел от рождения некий одарённый Темнозар Огнев?

— Нет, откуда? Кто бы мне это мог рассказать? А в открытом доступе никакой информации не нашлось.

— А меня спросить?

— А ты… Знала?

Яра в ответ только звонко расхохоталась.

— Яра.

— Да?

— Это ни черта не смешно.

— В смысле — не смешно? Ещё как смешно!

— Нет. В нашей ситуации, когда ты что-то знаешь, а я — нет, это может плохо кончиться. Я могу наворотить дров по незнанию. Пожалуйста, доводи до меня все такие вещи, о которых мне надо знать… Ладно?

— Но… Я же не знала, что ты не в курсе возможностей своего собственного источника. Мне такое даже в голову не приходило! И у тебя ведь их два, не так ли?

— С чего ты решила?

— Ну, ты как-то спрашивал, один ли у меня источник. Я из этого заключила, что ты что-то такое знаешь… А откуда ты мог бы это узнать? К тому же, у тебя явно способности кибермансера, и… Те, вторые.

— Те, вторые? Так что это, Кровавые его забери, за источник?..

— Ну, я точно не знаю… Но мне говорили, что у того Темнозара была способность транслировать другим свои эмоции. И это было для него большой проблемой, учитывая его характер и то, что в основном он боялся всех.

— Хм. Вот это поворот… И что же, все вокруг чувствуют то же, что чувствую я?..

— Возможно, не всегда… Но с нашей первой встречи я тебя чувствовала очень часто.

— Кровавые!..

— Ну, это же не так плохо. Если бы я не видела с самого начала всю ту твою внутреннюю уверенность в себе, всю ту абсолютную веру в конечную победу, в её принципиальную достижимость… И если бы не понимала, что ты с самого начала чувствовал ко мне… Не факт, что я была бы сейчас здесь. Опять же, во время речи ты очень хорошо настроил людей. Я видела, как они кричали… Это был искренний восторг. Не уверена что кто-нибудь, не имеющий твоих способностей, смог бы так раскачать толпу. А до этого — ты уговорил ту четвёрку. И они без всяких сомнений встали под наши знамёна. Это, на самом деле, очень круто, я даже не понимала раньше — насколько.

Всё, что Яромира говорила, было и правда хорошо… Но я в самом прямом смысле схватился за голову.

— Это проблема, Яра.

— Да, Зар. Я знаю. Это реально проблема. Твоя сила, она же и твоя слабость. Но… С этим придётся жить. Что-нибудь придумаем, не переживай. Если что — буду за тебя ходить на все встречи и переговоры. А ты будешь наблюдать за всем и контролировать удалённо.

— Может быть, Яра. Может быть. Но… Всё равно — жить вот так вот, нараспашку, когда любой может прочитать, что у тебя на душе… Мне это не нравится.

— Увы, Зара. Придётся смириться. Или научиться управлять своим вторым источником. Уверен, у твоих родичей по матери были какие-то методы борьбы со всем этим. Иначе как бы они жили вообще?..

— Кстати… А ты не знаешь что-нибудь про матушку Темнозара… Мою матушку? Кто она вообще?

— Знаю только, что её звали Елена Пиевна, и что принадлежала она роду Разумовских. Знаю, что трагически умерла. И… Если что, семьи Разумовских тоже больше нет.

— Что с ними случилось?

— Тёмная история. Их уничтожили. Кто, как, за что — мне лично неизвестно, произошло это достаточно давно.

— Понятно…

— Такие вот дела, Зар. И ты, кстати, тоже мог бы мне рассказать, что у тебя два источника… Доверие, оно такое. Штука обоюдная.

Я покачал головой, и посмотрел на Яромиру долгим задумчивым взглядом.

— Что? Что такое, Зара?

— У меня не два источника.

— То есть? А как же ты можешь одновременно быть и кибермансером, и транслировать свои эмоции?..

— У меня не два источника… У меня их три.

— Три?..

— Три, Яра.

— И-и-и… Какой третий?

— Понятия не имею.

— Что это вообще? Откуда он взялся?

— Не знаю. Но у него чёрный цвет… Когда я убиваю окончательной смертью, вокруг моего оружия появляется чёрная аура. Думаю, это связано с моим долгом.

— Убиваешь… Окончательной смертью?.. Значит, это имел ввиду тот жрец, под тем, сколько душ ты должен Богу Смерти?

— Да.

Яромира посмотрела на меня шальными глазами. Почувствовал её страх. Она действительно боялась меня — или того, что за мной стояло.

С этим надо было что-то делать.

— Яра, не бойся. Я не превращусь в один прекрасный день в чудовище и не сожру тебя…

Сказал это и понял, что гарантировать ничего такого не могу — ведь я сам не знаю, что это за чёрный источник, и что со мной будет с его развитием.

Девушка грустно усмехнулась, видимо, считав мои эмоции. С трудом подавил раздражение. Всё это, с проклятым зелёно-голубым источником настоящего Темнозара, мне категорически не нравилось.

— Ничего, Зара. Я привыкну.

— Да… Не хотелось бы таких странных отношений, когда кто-то боится кого-то.

— Всё в порядке. Не переживай. Справлюсь. Знаешь, это даже почему-то заводит, что ты такой страшный и опасный. И… Какие у нас дальнейшие планы?

— Какие-какие… Ждём, когда закончится бункеровка «Косатки» и выгрузка всего того добра, что я купил у команды. Я там ещё и распорядился забить трюмы дополнительными энергетическими стержнями, чтобы потом ни от кого не зависеть и летать как можно дольше без дозаправки. Сразу после этого — вылетаем. На очереди лапуты Огневых, надеюсь, мы туда не опоздали. Потом — шахты, заводы… Шикша, Старуха… На Небесную Гавань и на Ирий я бы соваться до поры поостерёгся. И там, и там нас слишком легко могут взять за задницу. Хотя, может и есть смысл обнаглеть. Потом надо встретиться с моим дядей, слетать на Дом. Последнее, в свете текущей информации, видится уже далеко не таким безобидным приключением… Боюсь, мне там придётся очень тяжело, а у наших союзников и потенциальных врагов может появиться совершенно ненужная информация обо мне. А ещё где-то, где — мне не говорят, есть сестра Темнозара. И с этим тоже надо что-то сделать, как-никак, она часть рода и наш актив. Когда одарённых практически не осталось — каждый на счету.

— И сколько у нас времени, пока яхту подготовят?

— Час, от силы два.

— Чем займёмся?

Яромира крутанулась вокруг своей оси, давая оценить себя со всех ракурсов. Серо-голубой комбинезон ей очень шёл, обтягивая стройное красивое тело, словно вторая кожа. Я сглотнул слюну… И решительно мотнул головой, заставив девушку грустно вздохнуть — она поняла всё ещё до того момента, когда я начал говорить.

— Ты можешь пока отдохнуть, привести себя в порядок… Ну, сама придумаешь, на что потратить время. А я хочу поискать информацию о Разумовских. Вдруг что-то всплывёт?

Но нет. К сожалению, моя жертва оказалась напрасной. В сети ничего не всплыло, хотя искал я очень тщательно и в таких местах, о которых иной бы даже и не подумал.

Поняв, что с родственниками матушки Темнозара я ничего не добьюсь, занялся тем, что можно было сделать здесь и сейчас. Перелопатил все информационные системы Белых, перекрыл все дыры, какие нашёл, удалил кучу вирусов, а также поменял везде пароли и коды доступа. Короче, постарался сделать так, чтобы кроме меня во всё это залезть уже никто больше не смог. Организовал и специальный шифрованный канал, для связи с руководством сектора Белых напрямую.

Уложился минут в сорок. Проверил, как там дела с «Косаткой». Кое-какое оборудование на посадочной площадке оказалось очень некстати повреждено, из-за чего всё затягивалось. Времени у нас оставалось ещё два стандартных часа как минимум.

И тут внезапно оказалось, что заняться-то больше и нечем. Вернее, работу при желании найти было проще простого, ведь любое хозяйство требует к себе внимания, но… В одной из ванных комнат, в лепестках роз и окружённая настоящими восковыми свечами, плескалась, лаская себя, Яромира. Всё это мне было прекрасно видно благодаря помощи скрытой камеры, установленной в потолке — не беспроводной, а из тех, что подключались экранированными кабелями. К счастью, взламывать всё это мне было без надобности, ведь я влез сразу на локальный сервер, установленный в апартаментах. Судя по всему — раньше доступ к нему был только у членов семьи, и даже работники службы безопасности не могли просматривать получаемые с внутренних камер записи.

Когда открыл дверь, Яра встрепенулась и рефлекторно прикрылась. Я не стал закрывать за собой, просто скинул комбинезон на пол.

— Зар…

— Да?

— Это ты хочешь призвать опять какие-нибудь неприятности? Что-нибудь очередное срочное, важное и неотложное?..

— Нет. Я хочу совсем другого…

Невольно покосился вниз. Учитывая, что остался совершенно без одежды — догадаться, чего я на самом деле хочу, было несложно.

Яромира тоже, будто завороженная, уставилась на ту часть меня, которая смотрела сейчас прямо на неё. Лишь с некоторым явным усилием оторвав свой взгляд от явно не самого привычного для девушки из слишком хорошей семьи зрелища, она тихонько прошептала:

— Я тоже этого хочу…

Откинув голову на бортик ванной, она вся вытянулась и медленно опустила руки вниз, открывая своё тело моему взору полностью — конечно, если не считать живописно налипших на него тут и там лепестков. Отсветы живого огня бегали вверх и вниз по выглядывающим из-под воды аккуратным красивым грудям с торчащими сосками, по согнутым в коленях ногами, по лицу с чуть приоткрытым сейчас чувственным ротиком.

Мелькнула малодушная мысль, что надо постараться справиться со всем поскорей, а то ведь и правда — вдруг чего?..

Но прогнал её прочь. Если уж делать — то делать нормально!

Подошёл и шагнул в воду. Яра подтянула колени к себе, освобождая место.

Теперь она полулежала прямо подо мной, трогательно беззащитная в своей наготе, и глядела на меня на меня снизу вверх сквозь слегка, будто в испуге, опущенные ресницы.

Наклонился и поцеловал тут же совсем зажмурившуюся девушку… После чего, не отрываясь от мягких отзывчивых губ, положил ладони ей на колени и развёл их пошире, а сам уселся между ними, так, что мы оказались друг напротив друга, а наши ноги переплелись.

Коснулись друг друга мы не только бёдрами. Какие-то считанные миллиметры отделяли теперь меня и мою законную супругу, с которой у нас так и не было ни одной брачной ночи, от того, что надо было сделать уже очень давно… Хотелось наброситься на девушку и сделать всё уже наконец тут же, сразу, как можно скорее — но я сдержался. И начал не спеша, с чувством и с толком разогревать Яромиру, гладить и ласкать её везде, куда только мог дотянуться. Одновременно всё больше распалялся сам.

Мы будто шли по натянутому канату, где чуть оступишься — и рухнешь в глубокую пропасть, причём, чем дальше заходишь, тем эта пропасть глубже. И когда я наконец перестал сдерживаться, и когда самая чувствительная часть моего тела наконец сначала упёрлась во что-то мягкое и податливое, а после небольшого усилия и вовсе оказалась внутри тела не моего, где мягко, тепло и приятно — это показалось чем-то сродни взрыву сверхновой.

Опасался, что Яромире будет больно… Но нет. Она обхватила меня руками и притянула к себе, заставляя войти в себя ещё глубже. Под громкие, ритмичные стоны девушки, которая наконец стала женщиной, я начал двигаться — сначала медленно и аккуратно, а потом всё быстрее и жёстче. Брызги воды разлетались во все стороны, проклятые лепестки прилипали к телу в самых неудобных местах, но на это было совершенно плевать.

Технические проблемы на лапуте подарили нам чуть меньше, чем три стандартных часа. И всё это время мы с Ярой не отрывались друг от друга, стараясь взять реванш за все те эпизоды, когда были так близки, но у нас ничего не получалось. Возможно — подсознательно старались насладиться друг другом впрок…

К сожалению — момент, когда пришлось заканчивать это любовное безумие, всё же настал. Очень нехотя отстранившись от девушки, я встал и начал вытираться.

— Зара-а-а-а… Не хочу никуда…

— Ну — не хочешь, оставайся.

— Нет, нет, ты что! Как я тебя одного оставлю! Опять всех убьёшь…

— Только не говори, что до сих пор я не делал этого только потому, что ты рядом.

— Именно это и собиралась сказать… Ладно-ладно. Сам напросился. Я тоже выхожу…

Она встала. Взгляд будто сам собой притянуло к её гибкому спортивному телу… Которое больше не воспринималось как что-то посторонее.

Вскоре мы, немного уставшие, но довольные и то и дело невольно улыбающиеся друг другу, вышли из здания и направились прямиком к посадочной площадке. Яра шла немного неверной походкой, ноги её не совсем слушались, и держалась за мою руку, вцепившись в неё крепко-крепко, будто я могу куда-то пропасть.

У ведущего в чрево «Косатки» пандуса нас поджидал Струев и компания — вызвал их заранее, хотел провести инструктаж напоследок. Рядом выстроились и двадцать семь человек из тех, кого отобрал Снегирь.

— Приветствую всех! — махнул рукой своим первым бойцам, но прошёл мимо, сразу к начальству, и обратился к нашей четвёрке управленцев. — Мы улетаем. Помимо ваших лапут, увы, ещё полно всяких дел, которые требуется улаживать. У вас теперь есть специальный защищённый канал для связи с нами, все неотложные и важные вопросы будем решать удалённо. Но. Если есть какие-то безотлагательные проблемы, предложения, или что-то, о чём мы с Яромирой должны знать прямо сейчас… Самое время сообщить.

— Разрешите? — первым шагнул вперёд Снегирь, к слову, облачившийся в бронескафандр, из-за спины которого торчала его монструозная винтовка.

— Слушаю тебя, Пётр Алексеевич.

— Ваша светлость! Я считаю, что должен лететь с вами.

— Да? Но… Как же задачи по созданию нашей маленькой победоносной армии? Кто будет это всё делать?

— Со всеми административными задачами в силах справиться Лев Львович. Мы всё обговорили. Он займётся формированием новых соединений и вполне способен обеспечить им некую начальную подготовку без меня. А я отобрал почти три десятка лучших ребят. И чтобы от них был толк… Ими надо заниматься уже лично. Причём вот тут, боюсь, меня заменить будет просто некому.

— Понял… Какие-нибудь возражения есть? — посмотрел на Струева, хотя вопрос был адресован всем троим, кто мог опровергнуть слова Снегиря.

Никто ничего не возразил. Хотя я видел, что тот же безопасник еле сдержался.

— Святослав Дементьевич? Что-то хочешь сказать?

— Да нет, ваша светлость. Просто сам хотел бы полететь с вами, чтобы быть, так сказать, в центре событий и иметь возможность вовремя предложить помощь…

— Но у тебя полно работы и здесь, так?

— Так, ваша светлость.

— К сожалению, не обнадёжу. Ты и правда должен оставаться здесь, в бывшем секторе Белых. Это слишком ответственный участок, чтобы можно было его поручить кому-то другому.

Струеву похвала явно понравилась, и он немного воспрял духом. Хотя, казалось бы — манипуляция примитивнее некуда… Может, суть в моих способностях и в том, что я опять говорил искренне?..

— Кстати, что у нас с набором в ополчение? Есть хоть кто-то желающий?

Кобец странно улыбнулся.

— Что такое, Лев Львович?

— Простите, ваша светлость… Но заявки на вербовку в ополчение подали все.

— В смысле — все?

— В самом прямом смысле, ваша светлость. Все те, кто ещё не числится в охране лапут, или не пошёл в дружину… Теперь они рвутся в ополчение.

— Вот это поворот… — новость оказалась настолько шокирующей, что я прямо даже растерялся. — Кстати, Святослав Дементьевич. Тебе персональное задание. Попытайся через свои каналы накопать что-нибудь на Разумовских, это род моей матери. Если что-то получится выяснить, сообщите незамедлительно.

— К сожалению, ваша светлость, мои возможности сейчас сильно ограничены…

— Но я на тебя надеюсь. Ну что, на этом с вами временно прощаемся?

— Да, ваша светлость.

Спустя всего пару минут «Косатка» уже взлетала. К команде добавилось почти три десятка ополченцев и безногий ветеран. Всех их разместили частью в пустующих помещениях, а частью в освобождённом от станков и прочего оборудования трюме.

Александер направил яхту в сектор Огневых, у нас было минут пятнадцать времени. Хотел было потратить его на знакомство со своими первыми бойцами… Но коммуникатор вдруг пиликнул — поступил срочный вызов из поместья.

Выйдя в отдельное помещение, чтобы никто не мешал и не узнал лишнего, дал добро на ответ.

Увидел перед собой фигуру в бронескафандре. Светофильтры были отключены, и я без всякого удивления узнал Вениамина, управляющего Огневых.

— Темнозар Храбрович. На поместье напали!

За поместье взялись всерьёз. Подогнали людей, пушки, бронетехнику, авиацию, разве что до орбитальных бомбардировок не дошли. Немногие оставшиеся защитники рода Огневых, в том числе многочисленные боевые роботы, отстреливались, но положение было безвыходным — счёт шёл на минуты.

Автоматические турели взрывались одна за другой. Малокалиберные зенитные системы методично уничтожались, после чего юркие флаеры проносились над нашими позициями, покрывая всё внизу разрывами от бомб и ракет, а дроны-камикадзе налетали буквально чёрными тучами.

Вычислялись и уничтожались пусковые шахты и пушки противокосмической обороны.

Ровнялось с землёй любое здание, где хоть кто-то минимально опасный мог спрятаться.

Одновременно с этим — захватывались объекты по всему Ирию, и даже вне его. Люди Огневых брались под стражу везде, где только их могли найти.

Вот только связь никто обрубить почему-то даже не пробовал…

Всё это на меня вывалил управляющий, непривычно взволнованный и возбуждённый, сопровождая речь картинками с панорамных камер, расположенных вокруг поместья.

Когда он закончил, я спросил.

— Вениамин, я тебя услышал. Но… А что ты от меня хочешь?

— Вы… Вы должны что-то сделать!

— Что делать, я сказал тебе в самый первый раз, когда ещё сам был на Ирии. Сдаваться самому и стараться сберечь людей. Но ты посчитал, что лучше понимаешь ситуацию…

— Ваш дядя…

— В Преисподнюю дядю! И кстати, о дядьях… Мне кажется, между нами было какое-то недоверие, нет? У тебя, Вениамин, были сомнения, что я — действительно тот, за кого себя выдаю? И пока не увижусь со своим почтенным дядюшкой, вроде как диалога у нас быть не может?

— Они и сейчас у меня есть, ваша светлость, эти сомнения. Но…

— Но ситуация такая, что вы даже ко мне, подозрительному, готовы обратиться?..

— Но я видел ваше выступление. И оно… Произвело впечатление. Хотя идея пытаться наложить руку на наследство Белых, когда мы сами в сложной ситуации, кажется несколько избыточной и преждевременной…

— Это уже мне решать, что избыточно, что нет… И, Вениамин, ещё раз. Я все алгоритмы тебе описывал. Отправить информацию мне, сдать поместье с минимальными потерями… И ждать, когда у меня получится вас всех вызволить.

— Темнозар Храбрович. Я очень хотел бы вам поверить. Но, понимаете… Всё-таки не могу сделать этого. Увы, положение не позволяет. Управляющий делами рода просто обязан быть параноиком.

— И ты всё равно обращаешься ко мне.

— Потому что хуже не будет, ваша светлость. Если вы с нашими врагами заодно — ничего нового от меня не узнаете. А вот если вы действительно тот, за кого себя выдаёте… Возможно, попытаетесь что-то сделать с этим. И если вам удалось сбежать с Ирия — кто знает, может, получиться и вернуться на него?..

— Если я тот, за кого себя выдаю — как только верну себе всё, первым делом прикажу наказать тебя, Вениамин. Хорошенько. По всей строгости.

Управляющего пробрало, бедняга аж побелел весь. Но тут же собрался и твёрдо посмотрел мне в глаза и упрямо сжал губы.

— Мой долг превыше всего. Если так будет надо… Я приму наказание. Но только после того, как вы действительно докажете, что являетесь князем.

— И тем не менее… Увы, у вас нет выбора. Или послушать меня и получить шанс на спасение — или героически и совершенно бесполезно погибнуть с винтовками в руках. Выбирай, какое будущее хочешь своим людям.

— Не порочащее честь, Темнозар Храбрович. И… Так и быть. Я отправляю вам всю информацию о делах рода. Но… Это будет зашифрованный пакет. Ключ пошлю вашему дяде.

— Замечательно. А если мы не сможем найти с ним общий язык?

— Тогда — увы, Темнозар Храбрович. Вы останетесь ни с чем.

— Вениамин. Не хочется каркать… Но как мне с ним связаться, если вдруг вас всех не станет?

— Я об этом позабочусь. Пришлю вам зашифрованный пакет. Ключ — буквы с клейма на перстне.

— Ладно. Допустим, с этим решили… А ещё, я был бы рад любой информации о семье, из которой пришла моя мать.

— Это можно сделать.

— Было бы очень кстати. А что с поместьем? Сколько будете держаться? И кто там вас осаждает? Кто конкретно участвует, известно?

— Тут люди сразу нескольких семей. Серди них Мироновы, Романцевы, Парашаевы, Кощеевы…

— Ясно, понял. Конечно, попробую подумать, что с этим можно сделать… Но ничего не обещаю.

— Было бы очень здорово, Темнозар Храбрович, если бы получилась что-то придумать. Не в моей природе просить… Но сейчас именно тот случай, когда я готов умолять вас, стоя на коленях.

— Не стоит.

— И простите меня, ваша светлость… Но мне придётся отключиться. Я нужен здесь.

— Всё нормально. Удачи, Вениамин. Будьте осторожны, и подумайте ещё раз…

— Удачи, Темнозар Храбрович…

Голограмма исчезла.

Посмотрел на Яромиру, которая следила за нашей беседой и, как только голограмма управляющего исчезла, сделала шаг навстречу и вопросительно заглянула в глаза.

— Всё плохо, Зар?

— Да нет. Скорее, ожидаемо. Штурмуют поместье…

— Что будешь делать?

— Ничего.

— Но… Это же твоё наследство! То, что принадлежит нам! Как можно просто взять, и отдать его на разграбление?..

— Мы сейчас не сможем защитить всё. Приходится выбирать, что более ценно…

— Алтарь, Зара.

— Что — Алтарь?

— Алтарь моего рода — вероятнее всего, уничтожен. Остаётся только ваш. Какой род, какая семья у нас будет без Алтаря? А, Зар?..

Хотел возразить… Но потом понял, что это будет слишком эгоистично.

Да, самому мне на потерю плевать.

Ведь какая польза от этого Алтаря?

Первое, и самое главное — правильное возвращение из посмертия, для меня лично бесполезное. Когда тень погибает, через некоторое время всегда возрождается, хоть и теряет часть силы, которая остаётся на месте гибели. И если нет своего Алтаря, к которому притягивает ушедшую на перерождение душу, возврат из посмертия происходит в одном из ближайших Пятен Хаоса… Которые почти всегда уже давным-давно разведаны и контролируются кем-то из местных. И пусть в самом Пятне сразу после возрождения одарённый неуязвим, защита эта не вечна. А дальше — либо плен с невозможностью покончить с собой, либо — бесконечная череда убийств, следствием которой является потеря всей силы.

Второе, для чего нужен Алтарь — возможность совершенствовать родовые способности. Но из всех трёх моих Источников, так получилось, ни один не совпадает с родовым Алтарём Огневых по энергии. А значит — опять мимо…

И наконец, последнее — возможность общаться с находящимися в Преисподней предками. Польза этого лично для меня была ой как сомнительна, потому как что они мне скажут? Человеку, который влез вместо их родича и теперь пытается наложить руки на всё оставшееся имущество?

Поэтому, я даже не переживал о потери.

Вот только, если лично мне Алтарь был как межзвёздному кораблю пятое колесо, то для Яромиры это было всё-таки важно. Именно как возможность возродиться не где попало, а дома, в безопасности, где гарантированно все свои.

И подумав об этом я внезапно понял, что приоритеты придётся пересмотреть. Безопасность жены — довольно весомый аргумент. Уберечь её от случайной смерти на все сто процентов я вряд ли когда-нибудь смогу.

Оказалось очень непривычно снова думать категориями «мы», а не «я»…

— Не знаю, Яра. Вообще, я сначала думал принять это, как данность… Ну — не получилось, и ладно. Но, похоже, придётся заняться всем этим.

— И что же? Мы полетим на Ирий?

— Это нас и пытаются вынудить сделать… Но соваться на Ирий сейчас — самоубийство. Тем более, мы всё равно не успеем.

— Но есть какой-то ещё вариант, да?

— Есть одна мысль. Не хотел к такому прибегать, и не факт, что сработает… Но попытаться можно. Боюсь, нам снова придётся созывать совещание…

Спустя всего несколько минут все, включая одно новое лицо — Снегиря, собрались на капитанском мостике. Громовержец присутствовал тоже, в виде голограммы.

Я начал без долгих предисловий — время было слишком дорого, и так непростительно много его потратил на болтовню с Вениамином и Яромирой.

— Ситуация следующая. Нам надо срочно атаковать один из следующих родов: Мироновых, Романцевых, Парашаевых или Кощеевых. Возможно, список можно расширить… Но эти четыре семьи в приоритете. Особенно Мироновы, я на них затаил. Лапуты, шахты, заводы, корабли… Всё равно. Скорее всего — лапуты, или та флотилия, которая пыталась «спасти» Белых от нападения. По лапутам рассматриваю два варианта: либо десант с захватом, как мы провернули с лапутой Белых, либо — просто отстрел издалека. По кораблям… На абордаж, боюсь, взять не сможем. Поэтому — только второй вариант.

Сделал небольшую паузу, и Снегирь воспользовался ею, вставив быстрое:

— Цель?

Не стал одёргивать ветерана — вопрос был по существу.

— Шантаж. Террор. Устрашение. Причинение максимального ущерба максимальному количеству противников.

На мостике повисло молчание. Дав всем пару секунд на обдумывание ситуации, начал задавать вопросы по существу.

— Собственно — главное, что волнует. Сможем ли мы десантироваться на одну из лапут без подавления её противокосмической обороны? Сможем ли после этого не только захватить, но ещё и удержать её? Если нет — каковы шансы разнести какую-то из лапут с расстояния? Если не разнести, то хотя бы значительно повредить её системы жизнеобеспечения, чтобы хозяева лапуты с этим вынуждены были считаться… Ну и корабли. Александер, что с ними — мы потеряли их из виду, или ещё можем отследить? Куда они улетели? Это, пожалуй, для нас сейчас первый по важности вопрос.

— Корабли Мироновых отошли и сейчас находятся возле сектора рода Романцевых. Я вёл их всё это время, сенсоры «Косатки» легко позволяют это делать. Мы вообще отслеживаем всех, кто летает над видимой нам половиной Горнила, кроме, вероятно, таких же замаскированных кораблей.

— Уже хорошо. И какие шансы хорошенько навалять этим ребятам?

— Никаких.

— Стоп. А не вы ли с Хосе заливали мне, что «Косатка» — уникальный корабль, и что у вас достаточно мощный главный калибр?

— Всё так. Для серьёзного космического боя у нас есть всего одна пушка, если не считать тех малокалиберных плазменных, которые исключительно для отстрела вражеской пехоты и мелких астероидов на ближних дистанциях. И наша основная пушка, в сочетании со включенной активной маскировкой, даёт неплохие шансы… Теоретически.

— А практически?

— А практически у нас некомплект команды. На всё про всё — только я, да Хосе, юнга. Роли двух пилотов, наводчика, энергетика, штурмана… И капитана, выполняют всего два человека. Один из которых, конечно, изучил соответствующие гипнозаписи… Но без должной практики это лишь теоретические знания, которые ещё надо научиться применять.

— И мы не можем даже подкрасться в невидимости, хорошенько долбануть один раз, и свалить?

— Это — можем. Но в момент выстрела нас легко могут засечь и накрыть ответным огнём. И если что-то пойдёт не так… А что-то наверняка пойдёт не так — тогда мы станем очень лёгкой мишенью. Тем более, пушка наша мощная, но на её полную зарядку требуется значительное время и почти вся мощь реактора. Выстрелив один раз в полную силу, мы станем на некоторое время полностью беззащитными.

— Понял. Ладно. Второй вопрос… Высадка на лапуты. Или выведение их из строя.

— Опять же — теоретически, можно попытаться. Если приблизиться к лапуте под маскировкой, особенно снизу, со стороны Горнила — шансы остаться незамеченными до самого конца достаточно велики. После этого можно выкинуть танк с десантом у самой поверхности. На малых высотах сбить его будет очень сложно.

— Хорошо. Захватить лапуту после такого, думаю, не проблема?

Посмотрел сначала на Луция, потом на Снегиря.

Ответил тамплиер.

— Захватим. Не сложно. Проблема — удержать.

— В чём сложность?

— Нужно много людей. Операторы, зенитчики… На разных лапутах — разное оборудование. Нужна подготовка. Маловероятно!

— Понятно. А серьёзно попортить? Ссадить, например, вниз, или просто обесточить?

— Если знать, куда стрелять — можно одним выстрелом. Но такой информации у нас нет, лапуты не строились по типовым проектам и почти каждая уникальна… И это, опять же, теоретически. После первого же выстрела на нас начнут охоту. С экипажем из двух человек уйти будет сложно.

— Понятно. И последний вопрос… Александер.

— Да?

— Я кибермансер. Я вполне могу заменить отсутствующих членов экипажа, если получу доступ к основному вычислителю «Косатки». После этого все теоретические возможности корабля сразу перейдут в практическую плоскость. Нужно только одно — ваше согласие… И согласие вашего капитана.

Капитана мы с Ярой нашли, как и в прошлый раз, в трюме. Он сидел на ящике, откинувшись назад, и смотрел перед собой отсутствующим взглядом, в компании своего верного робота и Громовержца.

При виде проклятого жреца, внутри вновь зашевелилась застарелая ненависть. Он мне казался мерзким, отвратительным тараканом, которого необходимо раздавить. Руки так и тянулись к оружию… Но я себя сдержал. В конце концов, Яромира права. Пока не время и не место. Мой час ещё придёт…

Только я появился в области видимости, как наткнулся взглядом на темнеющие жерла направленных стволов. Центурион демонстративно сопровождал меня всеми своими орудиями. И было очевидно, что он засёк меня заранее, ещё до того, как появился из-за сложенных штабелями энергетических элементов, которые заняли место ящиков с оборудованием.

И этой демонстрации ему показалось мало.

— Положите оружие на пол. Включая нож и перстни, — проскрипел мерзкий металлический голос. Уж не знаю — это мне показалось, что он неприятный, из-за содержания фразы, или он и правда был такой, просто раньше не замечал.

Поднял руки в примиряющем жесте.

— Да я не собираюсь ничего такого делать, мне прошлой демонстрации хватило…

— Двуногий разумный. Если ты действительно разумный, должен понимать, что требование имеет под собой самые веские основания…

— Ну ладно, ладно.

Пришлось достать револьвер и разрядник, медленно и не делая резких движений, и положить их на пол. А следом все перстни и нож.

— Нож? Дорогой… А он всё это время был с тобой?..

— Да.

— И даже… — Яра залилась краской и не договорила. И лучше бы этого не делала. Мне показалось, даже Центурион понимающе сверкнул своими бутафорскими глазами, не говоря уже о хмыкнувшем драконе и капитане, который вдруг сел ровно и откровенно усмехнулся.

— Оч-нь хороший нож. Его и правда п-чти невозможно обнаружить… Если не зн-ть.

То ли он недостаточно принял на грудь, то ли успел хорошо проспаться, то ли ещё что — но говорил более связно, чем в прошлую нашу встречу, да ещё и подколол меня, чем немало удивил. Я-то думал, что этот человек всегда пребывает в агрегатном состоянии скорее вещи, чем разумного существа.

— Кто-то, кто всё знает, почему-то не знает о негативных последствиях принятия алкоголя…

— Пл-вать.

— Ну плевать, так плевать… Вам, наверное, уже объяснили, зачем я сюда пришёл? Или даже сами всё слышали?

— Да.

— Что — «да»? Это ответ на моё предложение?

— Нет.

— И-и-и?..

Руслан не ответил. Закинул руки за голову и откинулся на своём ящике, глядя на меня, но как-будто сквозь.

Молчание затянулось. Но только я было собрался нарушить его, как капитан заговорил.

— То есть, к-ллега. Ты считаешь, что я вот так в-т просто отдам т-бе корабль, учитыва пр-дыдущий опыт нашего зн-комства?..

— Ну… Да.

— Д-маешь, я забыл, что ты хотел уб-ть меня?

— Не думаю. И что значит «хотел»? До сих пор хочу.

— В-т! Нужны г-рантии.

— Могу пообещать, что не трону тебя. Могу заверить камнями.

— Нет.

— Что — нет?

— П-обещай, что не при-чинишь умышл-нного вреда всем чл-нам команды. Вкл-чая его, — капитан ткнул рукой в сторону Центуриона.

— Ну… Хорошо.

— Пооб-щай, что не отб-рёшь у нас кор-бль.

— Это тоже можно.

— В-рнёшь упр-вление к-раблём по перв-му треб-ванию.

— Приемлемо.

— Ива. Д-вочка, ради к-торой вышли на т-бя. Пообещай, что в-тащишь её с Арены и сд-лаешь всё для н-её.

— Всё? Как это понимать?

— В-сё, чтоб ей б-ло х-рошо…

Подняв руку с перстнями, я озвучил все четыре обещания, добавив к словам «не причиню умышленного вреда членам команды» дополнение: «если они не будут причинять умышленный вред мне», и допонив пункт про возврат корабля, что если это не будет во время боя или какой-нибудь важной операции. Заверил всё вспышками камней. Теперь это — клятвы, за нарушение которых меня ждут суровые кары.

Требования были вполне адекватной платой за возможность сделать то, что я собирался. И когда Руслан удовлетворённо кивнул, мне на коммуникатор пришли коды доступа к корабельным потрохам. Примечательно, что капитан при этом не пользовался ничем — коллега-кибермансер тоже мог оперировать информационными потоками напрямую.

Получив, наконец, возможность влезть в электронное нутро корабля, я еле сдержал довольную ухмылку.

Пришёл конец моей слепоте и беспомощности!

Еле сдержался, чтобы не влезть в управление кораблём сразу же.

Нет, хотелось растянуть удовольствие и отложить этот восхитительный момент до тех пор, когда доберусь до капитанского мостика и усядусь в кресло.

Невольно мелькнула крамольная мысль, что вот это вот внедрение в управление яхтой, которое собираюсь сделать, будет не менее волнительно и приятно чем то внедрение, которое происходило недавно, в апартаментах Белых на их лапуте. По-другому, да, но — тоже очень хорошо…

А ещё подумалось — как же хорошо, что хотя бы мои мысли не передаются всем вокруг. После такого сравнения нашей первой брачной ночи Яромира точно бы закатила скандал, и это в самом лучшем случае…

А вот что откладывать не стал и сделал сразу же, так это подключился к внутренним камерам. Видеть всё, что происходит вокруг, было для меня привычным и естественным состоянием, и когда лишался этой возможности, чувствовал себя увечным слепцом.

Осознание того, что теперь никто не сможет подкрасться ко мне незамеченным, приносило почти физическое наслаждение. Я всё-таки не удержался и улыбнулся.

Не запомнил, как дошли до капитанского мостика. Яра, кажется, что-то чувствовала, и молча шла рядом, иногда осторожно на меня косясь. Эти её взгляды заставили мои губы растянуться ещё шире. Резко остановившись, развернул опешившую девушку лицом к себе и крепко поцеловал. Позволил нам всего пару секунд, но их хватило, чтобы успокоить дражайшую половину.

На мостике с ходу плюхнулся в капитанское кресло, которое всё ещё пустовало.

Только устроился, ко мне повернулся Александер:

— Я предположил, что лететь в сектор Огневых уже неактуально… И поменял курс. Мы на подходе к эскадре Мироновых.

— Всё правильно. Хотя, на будущее — лучше о таком сообщать заранее.

Первый пилот скривился, но всё же кивнул.

Проигнорировал его недовольство. Просто откинулся назад в удобном анатомическом кресле, способном компенсировать перегрузки, закрыл глаза…

И провалился.

На какие-то мгновения показалось, что я стал кораблём.

Я видел всё его камерами. Черноту космоса, полосатое тело Горнила, тонкие кольца вокруг планеты.

Я чувствовал пространство его сенсорами. И корабли Мироновых, и даже как они сами прощупывают всё вокруг своими слабосильными антеннами ближнего и дальнего обнаружения, не в силах засечь нас.

Мои движения теперь были движениями корабля. Я мог ускориться и устремиться вперёд, я мог резко развернуться, едва ли не на месте по космическим меркам, послушная теперь «Косатка» была готова повиноваться малейшему моему желанию.

Наконец, я ощущал биение реактора, знал в точности до ватта, сколько энергии он выделяет, знал, на что она тратится, знал, как она течёт по внутренним «артериям» кабелей к узлам и агрегатам. Я понимал, сколько именно времени уйдёт на «раскачку» энергетического сердца корабля, знал, через сколько секунд можно будет сделать выстрел повышенной мощности главным калибром.

Спустя мгновение ощущение того, что мы полностью слились с «Косаткой», прошло. Я вернул контроль над ситуацией, вспомнил, что имею своё собственное тело… Но при этом осталось понимание, что лишь только захочу — и верну всё это. И мы снова будем едины. И корабль будет мной, а я — кораблём.

С сожалением заставил себя отвлечься от прямого управления яхтой и начал препарировать её внутреннюю начинку.

В основе всего было старое, ещё имперских времён ядро. Да, надёжное, простое и безотказное, но… Слишком простое, буквально — ничего лишнего.

Не откладывая, я начал скачивание из сети исходников самой последней существующей версии, с большим количеством улучшений и добавлением нового функционала. Параллельно составил полный список аппаратной начинки «Косатки». Когда скачивание завершилось, быстро настроил новое ядро, вырезав из него всё лишнее, добавленное для универсальности, и тем самым уменьшив размер и повысив теоретическую эффективность ядра в несколько раз.

Запустив его компиляцию из исходников, начал одновременно качать библиотеки и дополнительные необязательные пакеты, без которых жить вполне можно — но с которыми жизнь гораздо проще.

Всё это, к сожалению, отнимало такое ценное для нас сейчас время, но соваться в бой, не подготовившись, было бы величайшей глупостью.

Наконец, когда компиляция завершилась, я сохранил в архив старое ядро и заменил его на новое.

Загрузка самого ядра завершилась за доли секунд. Потом начали подгружаться дополнительные модули, расширяющие тем или иным образом функционал главного вычислителя корабля, после пошло подключение библиотек и прикладных программ.

Когда процедура инициализации завершилась, запустил самодиагностику и убедился, что почти всё работает правильно. Почти, потому что пара модулей должным образом работать отказалась, но это были сугубо второстепенные штуки и я без всяких колебаний их отключил — разбираться со всем этим было просто некогда.

И только после этого, полностью подготовив и настроив корабль под себя, я, наконец, сосредоточился на предстоящей миссии.

Изображения кораблей на голоэкранах теперь аннотировались кучей полезной информации. Объём внутренних отсеков, предполагаемая мощность основных маршевых двигателей, чувствительность сканеров, количество экипажа и так далее. На транспортах красным подсвечивались уязвимые места, корвет в этом плане оказался «тёмной лошадкой», но зато вокруг него в стороны начали расходиться совпадающие с направлениями стволов всех пушек лучи, показывающие траектории возможных выстрелов. Вокруг всех трёх кораблей появились полупрозрачные сферы, показывающие, начиная с какого расстояния нас могут обнаружить.

Мы как раз уже были внутри самой большой сферы, вокруг корвета, и оставались незамеченными только благодаря активной маскировке «Косатки».

Я резко развернул корабль, используя вынесенные далеко в стороны на боковых крыльях вспомогательные двигатели.

— Можно узнать, что происходит? — ко мне повернулся Александер. Он был явно серьёзно обеспокоен тем, что управляет кораблём не сам, и не понимает моих мотивов.

— Не хочу раньше времени раскрывать того, что у нас есть активная маскировка.

— Но… Как мы тогда сможем?..

— Как обычные корабли это делают? Сближаются, паля друг по другу до тех пор, пока не выведут из строя… А потом, если остаётся что, берут на абордаж.

— Но это опасно! У нас всего лишь яхта… А там — корвет!..

— Я беру на себя пилотирование, энергетику и управление командой. Кто будет за наводчика?..

— Я! Я хочу, сеньор! — Хосе аж запрыгал на месте.

— Можешь вычислить, куда по этому корвету надо бить? Его нет в моих базах…

— Похож на развитие имперских «Чёрных кречетов». Я изучал такие. По идее, там реактор ровно посередине, самое уязвимое место… Если, конечно, пробить щиты и броню.

— Отлично. Александер. Мне нужна будет помощь в построении возможных траекторий движения… Не всегда будет время на то, чтобы подумать. Побудешь штурманом?

— Но я…

— Отлично, раз все согласны — погнали!

Отключив активную маскировку и вновь развернув «Косатку», резко ускорился в направлении флотилии Мироновых. Сделал это на самой границе расходящейся от корвета сферы, поэтому наш манёвр заметили сразу же.

В нашу сторону тут же начали поворачиваться пушки боевого корабля, сопровождаемые красными лучами возможных траекторий выстрелов…

Александер попытался перехватить управление, но я легко заблокировал его попытки, высветив перед первым пилотом большую яркую надпись: «Траектории».

Увы, сейчас любые попытки помешать мне были фатальны, а время слишком дорого. Для разрешения конфликта как-то по-хорошему просто нет ресурсов. А добиться того, чтобы все делали своё дело и не лезли со своим мнением, было не просто необходимо — сейчас это был вопрос нашего выживания.

Александеру пришлось подчиниться — он понял, что бодаться со мной бесполезно, и всё же сел за расчёты. Передо мной начали высвечиваться одна за другой траектории безопасного движения, то и дело исчезая и изменяясь. Правда, я продолжил лететь прямо, как ни в чём ни бывало, прямо навстречу красным лучам, которые, наконец, все сошлись на нашей маленькой яхте.

Нас вызывали по всем каналам, требовали остановиться и назвать себя. До поры я игнорировал все эти попытки. Выждал паузу и всё-таки подтвердил создание сеанса связи.

Передо мной появилась голограмма человека биологическим возрастом за пятьдесят, в шикарном кителе. Видимо — это был сам капитан, судя по властному и надменному виду.

— Неопознанный корабль! Немедленно назовите себя, или откроем огонь!

В ответ усмехнулся.

— Не узнаёте меня?

На лице капитана не дрогнул ни один мускул.

— Отключите двигатели. Обесточьте реактор. Разверните корабль к нам боком и ждите наших людей.

— Ха-ха-ха, капитан, не знаю как вас там… Может, нам ещё снять штаны и встать всем раком?

— Десять секунд, и мы я открываю огонь. Десять…

— Просто хотел передать, что вам конец. Вы ещё можете успеть сдаться, и я пощажу ваши жизни… А можете не делать этого, но тогда — пеняйте на себя.

Развеяв голограмму, одновременно резко развернул корабль и врубил максимальное ускорение, усилив всю полусферу щитов «Косатки», обращённую в сторону корвета, за счёт ослабления щитов с противоположной стороны. Угрозу капитана решил не игнорировать.

Системы искусственной гравитации, работающие в половинную мощность, не смогли в полной мере компенсировать резкий манёвр. Мне показалось, что вот-вот вылечу из кресла, причём сначала внутренности, потом сам… Даже не хотелось думать, каково остальным — ведь я хотя бы был готов.

То место, которое мы только что покинули, пронзили сияющие трассы разрядов. Сразу несколько пушек отстрелялось по нам, но наводчики корвета слишком хорошо выполнили свою работу — все нацелили свои орудия совершенно точно, в ту точку пространства, где мы находились ещё недавно. Но нас-то там уже не было. Стреляй они вразнобой, ещё имели бы какие-то шансы попасть…

— Хосе, готовься! Семь секунд до выстрела!

Я разогнал реактор на полную. Теперь пути назад не было. Если в момент максимальной выработки энергии всю её не потратить, например — запитав главный калибр и стравив всё с помощью выстрела вовне, случится взрыв.

Вывел на голоэкран перед юнгой, который временно стал полноправным наводчиком, обратный отсчёт. Одновременно приготовился страховать на случай, если он не справится. Задержка была критична, всё решали доли секунд.

Было бы проще и надёжнее сделать всё самому, но я хотел проверить этого Хосе в деле.

Незадолго до назначенного на выстрел времени перестал уходить от выстрелов и повернул «Косатку» носом и основной пушкой прямо ко вражескому корвету. Это был очень опасный момент, в который мы наиболее уязвимы для врагов.

К нашему несчастью, капитан вражеского судна оказался настоящим профессионалом и сполна воспользовался предоставленной возможностью. Только мы начали принимать угрожающее для корвета положение, как в нашу сторону стартовал десяток высокоскоростных торпед. Каждой из них хватило бы, чтобы разнести «Косатку» по атому… За нас явно решили взяться всерьёз, для гарантированного накрытия обычной яхты по всем нормативам хватило бы двух-трёх выстрелов.

Если бы мы оставались на месте, или даже начали поворачиваться, нас бы накрыло точно.

Не обращая внимания на истошный вопль Александера, не обращая внимания на несущуюся нам навстречу сквозь пространство самонаводящуюся смерть и смотрящего на всё это округлившимися глазами Хосе, я почти мгновенно переключил контуры, дав энергию на основные двигатели и лобовые щиты. Мы резко ускорились, скакнув вперёд, прямо навстречу торпедам. И я перехватил управление пушкой и выстрелил сам. Не в корвет, а по торпедам, снеся сразу несколько из них. К сожалению — не все.

Они неслись нам навстречу, мы — навстречу им. Корвет даже перестал стрелять, это было уже не нужно — ведь и так мы летели навстречу своей смерти. Александер перестал кричать и взывать к моему благоразумию, вместо этого решив перейти к решительным действиям и достал откуда-до из-под своего кресла громоздкий и нелепого вида обрез. Это было даже не смешно, тем более мгновенно оказавшийся рядом Луций тут же отобрал его.

Когда, казалось, столкновение неизбежно — я резко развернул нас и нырнул вниз, используя всё те же вынесенные далеко от корпуса на боковых крыльях маневренные двигатели. Одновременно дал полную мощность на кормовые щиты.

Первые из летящих торпед начали поворачиваться в нашу сторону и как раз попали в струю плазменного выхлопа. Несколько штук сдетонировали, остальные продолжили менять курс, заворачивая всё больше и больше на нас.

Взрыв почти полностью снял кормовые щиты — но они всё же выдержали. Кроме того, мы получили дополнительное ускорение, позволившее ещё больше оторваться от торпед — взрывная волна догнала корабль и, легко пройдя сквозь не предназначенные для гашения таких воздействий поля, толкнула нас вперёд.

Дав полную мощность на маршевые двигатели я ещё больше увеличил разрыв, и спустя пару секунд стало ясно — можно уже не бояться, торпеды нас не догонят.

На корвете это тоже поняли и начали по нам стрелять, пытаясь создать нечто вроде заградительного огня перед носом «Косатки», чтобы заставить нас потерять скорость и всё-таки поймать парочку-другую торпед. Но пушек на вражеском корабле было слишком мало, и я легко ушёл ото всех выстрелов — спасибо тактическому анализатору и Александеру, который оказал в этом деле неоценимую помощь, всё-таки взяв себя в руки и подсветив все возможные траектории.

Момент надо было использовать, и я вновь начал раскручивать реактор.

— Хосе, готовься! Двенадцать секунд!

Мощный рывок вперёд, несколько манёвров… Десять секунд… Одиннадцать…

Только в самый последний момент я резко развернул яхту носом к корвету, едва ли не пропустив момент. Одновременно разблокировал управление у Хосе и дал юнге команду стрелять, чтобы уже наверняка.

У него был крохотный отрезок в доли секунды, чтобы донавести пушку на ему одному известную уязвимую точку корвета и выстрелить. И он как минимум успел в отведённый отрезок времени нажать на спуск.

Как только палуба «Косатки» содрогнулась и вперёд вылетел сияющий мощный луч, я вновь резко ускорил корабль и начал маневрировать. Торпеды почти настигли нас, да и вражеские пушки всё ещё могли представлять немалую опасность.

Но последнего можно было не бояться. Уже на боковых экранах я увидел последствия нашего выстрела.

На месте, где ещё недавно находился грозный корвет Мироновых, разлеталось в стороны облако обломков.

— Сеньор! Мы сделали это!

— Погоди. Готовься стрелять…

Вновь ускорившись и оторвавшись от торпед как можно дальше, я развернул корабль носом к ним, подсветил маркерами целей и снова передал управление Хосе.

— Огонь по готовности… Начал!

На этот раз не стал играть с мощностью реактора — это нам было не нужно. Даже наоборот, выставил небольшое ограничение. Сейчас куда важнее была скорострельность.

Хосе отстрелялся, как в тире. Промазал только раз. И я уже включил щиты на полную мощность и готовился уходить от последней торпеды, но она оказалась сбита на подлёте, когда до нас оставалось меньше километра.

После этого я довернул «Косатку» к двум транспортам, которые остались теперь полностью беззащитными.

Уже какое-то время мигало оповещение о том, что нас вызывают… Но я его игнорировал.

— Хосе. Выноси им все антенны и аппаратуру связи. Но осторожно, не повреди сами корабли, хорошо?

— Как мне это нравится, сеньор!..

— Не спеши. Целься хорошо. Теперь нам ничего не угрожает, поэтому делай всё максимально аккуратно!

— Си, сеньор…

Лишить корабли Мироновых связи с внешним миром оказалось проще простого. Совсем не попортить их не вышло, но критичных повреждений, таких, которые поставили бы крест на дальнейшем использовании законных трофеев, удалось избежать.

Попросил Хосе демонстративно выстрелить совсем рядом с одним из транспортов, демонстрируя нашу возможность безнаказанно разнести обе посудины на атомы — и наше желание начать диалог. И активировал связь по прямому лазерному лучу, направив на рубку ближайшего корабля.

Там быстро сообразили, что я от них хочу, подключили соответствующую аппаратуру… И вскоре передо мной появилась голограмма усатого испуганного мужичка абсолютно штатского вида, который совершенно не походил на бравого капитана корвета. Видимо, для перевозки своих десантников Мироновы решили припрячь самых обычных торговцев.

Только голосвязь наладилась, капитан транспорта начал быстро тараторить что-то извиняющееся, но я прервал его взмахом руки.

— Что у вас на борту?

— Н-ничего… Оборудование…

— Я могу разнести вас несколькими выстрелами. Потом расстрелять спасательные шлюпки. Отвечайте честно и быстро! У вас на борту десантники, так?

Капитан транспорта явно не хотел отвечать и упрямо сжал губы.

— Хосе, — я демонстративно повернулся в сторону. — Продемонстрируй нашему капитану, что наша пушка может сделать с его кораблём…

— Стойте! Я скажу! Да, на борту группа десанта!

— Куда вы должны были их доставить?

— Был приказ — оказать помощь лапутам Белых, которые подверглись нападению…

— Когда вы его получили? Точное время? Когда корабли были загружены, когда вы вылетели?

— Это было двадцать шесть стандартных часов… — Капитан скосил куда-то глаза. — И шестнадцать минут назад.

Своими словами он ещё больше убедил меня, что захват лапут был спланирован сильно заранее, ещё до того, как я озвучил свои планы спутникам.

— Хорошо. Вы должны передать мне все пароли и коды доступа к внутренним системам корабля. Сделаете это — и я постараюсь сохранить ваши жизни… Иначе, пеняйте на себя.

Капитан очень не хотел этого делать. Но выбора у него не оставалось, и вскоре я влез в электронные потроха транспорта. Первым делом, полностью лишил команду доступа к управлению и заблокировал отсеки с десантниками. Последних оказалось ни много, ни мало, а двести пятьдесят человек, с оружием, в том числе тяжёлым, в полной экипировке, и при наличии почти сотни разнокалиберных боевых роботов.

Далее, забил в основной вычислитель транспорта маршрут — корабль должен был прилететь в сектор Белых и зависнуть над одной из лапут. Сажать такую толпу людей с оружием крайне не хотелось, как и брать на абордаж. Просто уничтожать их было тоже жалко. Само собой, сообщил о «подарочке» Струеву, и дал распоряжение — при любых подозрениях расстреливать без колебаний, но без необходимости не трогать и постараться просто не подпускать никого к нашему призу.

Проследив, что двигатели корабля включились и он отправился по заданному маршруту, направил «Косатку» ко второму транспорту.

На этот раз мне ответил человек в бронескафандре с затемнёнными свтофильтрами.

— Чтобы сохранить жизни, вы должны передать нам управление кораблём, и тогда мы постараемся пощадить вас…

— Катись в Преисподнюю, ублюдок Огневых! Мы не сдадимся!

— Тогда мы вынуждены будем расстрелять вас.

— Ты не посмеешь этого сделать, щенок!

Тяжело вздохнул.

— Хосе.

— Си, сеньор!

— Цель — капитанский мостик. Малая мощность.

— Но…

— Огонь!

После этого сеанс связи закончился, так как связываться стало не с кем. В одно мгновение непокорный транспорт превратился в груду бесполезного космического хлама.

Проследил, как от него отлетают спасательные шлюпки и устремляются в сторону второго корабля, с трудом пытаясь его догнать… И не стал им мешать.

— Сеньор! Я могу выстрелить по реактору, чтобы уже точно уничтожить корабль!

— Не стоит.

— Но почему? Его могут найти и восстановить…

— Его можем найти и восстановить мы сами. Кроме того там куча оружия, которое можно забрать — на шлюпки вряд ли влезло многое.

Глаза юнги загорелись.

— Мы будем высаживаться на подбитый корабль? Это будет первый в моей жизни абордаж…

Хотел сказать — что нет, что у нас нет достаточных ресурсов и, главное, времени. Но не успел. Корабль, о котором мы говорили, разлетелся тысячей обломков.

Увидев, как транспорт взрывается, юнга едва не взорвался сам.

— Карахо! Пон ту ункондо а ла кабеса! Ну что за свинство! Уж раз всё равно всё взорвалось, так дали бы лучше мне самому это сделать! Ну что за негодяи, а, сеньор! Пендехо! Разве так можно честных людей обламывать! Это должен был быть мой первый в жизни абордаж… Или второй в жизни уничтоженный корабль!

— Ну, похоже, эти замечательные ребята решили, что раз корабль больше не принадлежит им — так пусть не достаётся никому. Не хочешь с ними поквитаться?

— Конечно, хочу, сеньор! А как?

— Расстреляй шлюпки. Они ещё не пристали ко второму кораблю!

— Но… Это же спасательные шлюпки…

— Люди на них уже показали, что не готовы идти нам навстречу. Кроме того, надо показать остальным, что мы не шутим.

— Но…

Хосе сидел вполоборота ко мне и растерянно хлопал глазами. Я только усмехнулся в ответ на всё это.

Молча развернул яхту, сам подключился к управлению пушкой, и выстрелил прямо перед носом первой из шлюпок. Получив такой недвусмысленный намёк, она замедлилась, а после и вовсе остановилась. Остальные решили не искушать судьбу, и поступили так же.

После этого отправил запрос на создание канала связи. Всем шлюпкам сразу.

Передо мной появился почти десяток голограмм. Совершенно разные люди. Испуганные и решительные, смотрящие со скрытой надеждой и отчаяньем, с неприкрытой ненавистью и раздражением… Не было только равнодушных.

Не стал долго ходить вокруг да около, и сразу озвучил, зачем всё это затеял.

— Кто взорвал корабль? Если не скажете — расстреляю всех. Даю на обдумывание стандартную минуту!

Поставил связь на паузу, честно отсчитал шестьдесят секунд, и возобновил сеанс.

— Ну, посовещались? Готовы ответить?

Никто мне ничего не сказал.

Подождал ещё немного, после чего демонстративно довернул ствол пушки к первой из шлюпок.

Человека на одной из голограмм внезапно перекосило от ненависти, и он заорал:

— Кровавые тебя задери, ублюдок Огневых! Ты не понимаешь, на кого руку поднял! Ты не осознаёшь, с каким огнём играешь! Тебя не простят! Тебя потом найдут, хоть из Преисподней вытащат — и накажут так, что смерть покажется избавлением! И я лично постараюсь сделать так, чтобы это произошло как можно скорее…

Тяжело вздохнул, направил орудие на шлюпку с беснующимся и нажал на спуск. Голограмма исчезла и сразу стало тихо. Утлое судёнышко превратилось в облако моментально испарившегося пара и разлетающихся в стороны обломков.

Быстро пробежался по голограммам взглядом, после чего развернул орудие и взорвал ещё одну шлюпку.

И только после этого снова заговорил

— Ещё раз спрашиваю. У вас есть шанс спасти хотя бы часть жизней…

— Я. Это был я!

Суровый усатый мужик, биологическим возрастом за сорок. Посмотрел на него оценивающим взглядом, и понял — да, этот мог.

— И как это было сделано?

— Граната на замедлителе в реакторном отсеке, возле основного кожуха. Имперский «последний привет». И ещё десяток простых хлопушек по периметру, для надёжности.

Кивнул. Похоже на правду. Хотя этот человек всё равно легко мог выгораживать кого-то, например — своих подчинённых, которым отдал приказ — но как минимум внешне приличия и законность были соблюдены.

— Выходите в открытый космос и летите к нам. По одному, без оружия и без фокусов. Тогда остальные не пострадают.

Повернул яхту так, чтобы один из шлюзов оказался как раз напротив люка шлюпки.

— Тит. Проконтролируешь? Надо проверить, чтобы у них не оставалось оружия, надёжно связать, и поместить куда-нибудь под охрану наших людей. Думаю, сам всё знаешь. Отдельно смотри на гранаты и всё взрывающееся, они легко могут притащить что-нибудь с собой.

Тамплиер молча ударил кулаком в грудь, развернулся на месте и покинул капитанский мостик.

Вскоре те, кто находился на «провинившейся» шлюпке, по одному перелетели к нам, оказавшись в распахнутом настежь шлюзе. Задраил внешний люк и раздраил внутренний только после того, как гостей внимательно досмотрел Тит, встретивший их в полном доспехе и во всеоружии — так, что никаких шансов у этих людей как-то навредить нам не оставалось.

Убедился, что всё в порядке, повернул «Косатку» к опустевшей шлюпке и разнёс её выстрелом — на тот случай, если там кто-то укрылся.

После чего обратился к голограммам тех, кто говорил от лица шлюпок.

— Всё. Разрешаю лететь дальше. Если постараетесь, догоните ваших товарищей.

После этого вновь направил нашу яхту к оставшемуся целым транспорту, который тоскливо тащился в сторону сектора Белых. Уравняв скорости, завис перед капитанским мостиком и снова запустил связь по лучу. Только теперь мне не надо было ни с кем говорить. Просто сразу влез в главный корабельный вычислитель и запустил трансляцию по всему судну, используя все возможные средства воспроизведения звука и изображения. Прочитал коротенькую речь, в которой потребовал, чтобы даже не думали повторять такие же фокусы, как усатый дядька, иначе последуют жёсткие меры. Отдельно сообщил десантникам, что любая порча имущества, снаряжения, оружия и прочего будет караться строго и без долгих разбирательств — ведь теперь это наши трофеи.

Для особой убедительности проиграл запись расстрела шлюпок, со всей предысторией — начиная от нежелания типа в бронескафандре идти на контакт и продолжая тут же последовавшим за этим расстрелом капитанского мостика.

Потом проиграл запись с расстрелом усатого и компании. И вот тут был тонкий момент… Потому что никого я на самом деле не расстреливал, а быстро слепил фейковое видео, используя мощности вычислителя Косатки и свои способности.

В конце, чтобы пояснить, из-за чего вообще весь сыр-бор начался — проиграл ещё и наше с Яромирой выступление на лапуте Белых. Само собой, урезанную версию «для всех».

Закончив с этим, повернулся к притихшим соратникам.

— Здесь мы закончили. Следующая цель — лапуты Романцевых.

Сектор Романцевых был прямо перед нами, мы фактически уже были в нём. Даже если бы не наша эпопея на «Королеве солнца», тот факт, что корабли Мироновых после неудачи с нами отошли именно сюда, не оставил бы никаких сомнений, что эти два рода — сообщники.

При этом флотилия дрейфовала чуть в стороне от крайних лапут, вне зоны уверенного поражения ракетами противокосмической обороны, что намекало на то, что семьи друг другу не так чтобы абсолютно доверяют. К счастью для нас, потому что иначе шансов у «Косатки» просто не было.

Первой жертвой, особо не мудрствуя, решил выбрать самую крайнюю из лапут — соваться вглубь было слишком рискованно. Прикрыв «Косатку» активной маскировкой, подлетел к ней совсем близко и начал описывать вокруг круги. В любой момент был готов врубить полное ускорение и начать уходить от зенитного огня и самонаводящихся ракет… Но нас никто так и не заметил.

Мы смотрели на платформу, раскинувшуюся прямо под нами. Как идут по своим делам люди, как едут погрузчики, как готовится ко взлёту загруженная топливными элементами баржа… И одновременно, наши мощные пространственные сканеры прощупывали металлическое нутро лапуты, выявляя пусковые шахты ракет, места, где спрятаны пушки и обслуживающие их реакторы, командные пункты и вообще всё, что могло иметь значение во время боя.

Яромира, внезапно поднявшись со своего места, подошла к моему креслу. Встав рядом и взявшись за спинку кресла, она нагнулась.

— Да? — спросил у неё, даже не поворачиваясь. Мне это было не нужно — лучший ракурс, сзади, я мог наблюдать при помощи камер. Кроме того, в любой момент нас могли раскрыть, и я старался быть настороже.

— Зара.

— Да?

— Тех людей и правда надо было расстреливать?

После такого аж повернулся к Яромире всем корпусом.

— Это что за человеколюбие в тебе вдруг проснулось?..

— Не проснулось, оно всегда было. Ответишь на вопрос?

Немного помолчал, раздумывая, что на это сказать. Наконец, сформулировал ответ, и озвучил его:

— Там были те, кто взял в руки оружие. Наши противники. Те, кто, повернись всё чуть иначе, сделали бы то же самое по отношению к нам. Не задумываясь. Так что — мы были в своём праве.

— Этих жертв можно было избежать…

— Можно. Но наша задача сейчас — показать, что мы не шутим. Иначе мой план не сработает. У наших врагов не должно быть никаких сомнений, что мы исполним любые свои угрозы. Нужна репутация готовых идти до конца. Репутация напрочь отмороженных. Гибель этих людей сейчас может предотвратить множество смертей потом… Подумай об этом.

— И тебе совсем-совсем не жаль их?

— Простых рядовых — жаль. Отчего же. Они виноваты только в том, что выбрали не ту сторону. А так как у них не было и не могло быть информации для того, чтобы сделать верный выбор — получается, что им просто не повезло… Но, увы. Ты мне недавно рассказывала про политику… А война — это продолжение политики, когда другие средства исчерпаны. И про неё уже я сам кое-что могу тебе рассказать. Правило простое: или мы, или нас. Увы. Я мог показательно расстрелять все эти шлюпки… И был бы в своём праве. Но делать этого не стал. Пожалел. Так что, ты зря меня демонизируешь, дорогая.

— А эти люди, которых ты взял на борт… Что будет с ними?

— Ничего.

— В смысле — ничего? Я думал, ты хочешь их наказать за то, что они сделали…

— За то, что хорошо выполнили свою работу? За то, что настоящие профессионалы? За то, что понятия «верность» и «честь» для них не пустое слово? Нет. Я, конечно, не тешу себя надеждой, что удастся переманить их на свою сторону… Сейчас. Зато когда-нибудь, где-нибудь, возможно, они смогут быть нам полезны. А пока у нас есть возможность быть великодушными…

— Совсем перестала тебя понимать. Этих расстрелял, этих жалеешь…

— Да всё просто. Нам сейчас надо делать репутацию, и для этого все средства хороши. Надо заставить кучу вооружённых и подготовленных людей делать то, что мы скажем. Для этого — самых дерзких необходимо показательно уничтожить. Что я и сделал.

— А та, вторая шлюпка…

— Там у их главного татуировка карателя из «Голубого батальона» на руке. Я бы так и так его расстрелял потом… Но так — педагогический эффект лучше.

— Он же был там не один!

— Ты думаешь, с ним вместе люди, которые не разделяют его взгляды? Реально так думаешь? Нет, вероятность есть, но она слишком невелика.

— Хорошо, Зар. Так а что с теми, кого ты решил пощадить?

— Там всё просто. Надо жить не сегодняшним днём, а думать о будущем. Например, когда не станет Мироновых.

— Когда… Не станет?..

— Ну да. Или ты предлагаешь им всё спустить?..

— Я уже говорила, что боюсь тебя?

— Да.

— Говорю снова.

— Можешь не повторять, одного раза хватило.

— Ладно, Зар. Проехали. Но скажи, эта лапута… Что ты собираешься делать с нею?.. Там же столько невинных людей! Где-то там могут быть те, кто приглашал нас в гости к себе в каюту, тогда, на «Королеве солнца»!

— Увы, нам нужна демонстрация силы. Здесь быть милосердным не получится. Но постараюсь минимизировать жертвы.

Яра медленно кивнула, и вернулась на своё место.

Остальные члены экипажа изо всех сил делали вид, что ничего не слышали. Я также сделал вид, будто не выступал только что перед небольшой аудиторией, и сосредоточился на управлении «Косаткой».

Закончив разведку, заложил крутой вираж и вышел из зоны обнаружения сканеров лапуты. Снял маскировку. Развернул корабль снова.

Повернулся к Хосе.

— Если не хочешь, сделаю всё сам…

Юнга смотрел на меня с непонятным выражением и с таким видом, будто очень хочет что-то сказать — но всё не решается.

Внезапно Яра, так и стоявшая рядом со мной, встрепенулась и подняла руку с коммуникатором.

— Стойте! У меня срочный вызов! Это… Моя старшая сестра! Хельга Миронова!

С голограммы на нас смотрела очень красивая, даже сказал бы — шикарная женщина. Красивая, стильно одетая, властная и знающая себе цену. Одновременно похожая на мою Яромиру и не похожая на неё.

Слегка подняв уголки губ, даже не улыбнувшись — а скорее обозначив улыбку, она сказала:

— Здравствуй, сестра.

Голос у неё тоже был очень мелодичный и самую малость низковатый.

— Здравствуй.

— Я получила твоё сообщение. То, что ты рассказала… Это ужасно!

Яромира кивнула.

— Я уже попросила мужа разобраться во всём. Он обещал всё выяснить.

Яромира снова кивнула.

— Сестра… Ты сейчас одна?

— Да.

Хельга Миронова звонко расхохоталась.

— Ты никогда не умела врать, малая.

Яра пожала плечами и усмехнулась.

— Ну, это же очевидно… Чего ты ещё ожидала услышать? Чистосердечное признание?

Хельга снова обозначила улыбку.

— Да уж, малая. Вы, конечно, зажгли будь здоров. Твой… Муж сумел всех удивить. Это его выступление, которое он как-то умудрился транслировать по некоторым каналам… Скажу по правде, даже я прониклась.

— Правда?

— Истинная. И я думаю, Яра, что произошла чудовищная ошибка. Твоего мужа посчитали виновным в том, чего он на самом деле не совершал. Это возмутительно. Разбирательство уже ведётся!

— Правда? — Яромира иронично приподняла бровь.

— Да, малая. Я уже связалась со всеми сёстрами. Мы потребовали от мужей, чтобы они выяснили, что произошло, и отчитались перед нами. Потому что такие вещи нельзя оставлять безнаказанными! Подумать только — мама, папа…

Хельга опустила голову и смахнула крохотную слезинку из уголка глаза. После чего решительно подняла голову.

— Малая. Не переживай. Все виновные будут наказаны! Я торжественно это обещаю!

Яромира ничего говорить в ответ не стала. Просто смотрела на свою сестру. Которая выдержала небольшую паузу, и сказала:

— Возвращайтесь на Ирий, малая. Вас теперь, после такого громкого заявления, никто не посмеет тронуть. Доверьтесь профессионалам разобраться со всем… Мироновы обеспечат вашу безопасность. Я договорюсь.

— Мы подумаем, Хель. Но… После всего, что произошло, у нас серьёзные сомнения. Мы не доверяем никому… И, прости уж — но Мироновым в том числе.

— Ты что, думаешь — семья моего мужа замешана в этом?!

Яра пожала плечами.

— Среди нападавших были люди, очень похожие на тех ваших бойцов. Прославленных стрелков.

— И что, этого достаточно, чтобы обвинить нас в чём-то?! Ведь кто-то легко мог подстроить всё специально, чтобы выглядело, будто это мы!

— Нет. Этого недостаточно. А достаточно того, что все семьи Ирия, явно сговорившись, гнали нас, как борзые собаки зайца…

— Во-первых — не вас, а твоего… Мужа. А во-вторых — Сенат действовал исходя из той информации, которая у него имелась. А по ней выходило, что твой муж это всё и подстроил…

— Подстроил прорыв некротварей-то, да? С его-то родовым даром?

— Не сам. Ему помогли. Ты же понимаешь, что твой муж действует не сам по себе?

Не знаю, скольких усилий Яромире стоило сыграть почти искренне выглядящее расстройство. Медленно наклонив голову, она изобразила вселенскую грусть и печаль.

— Вот, малая. Задумайся. Хорошенько подумай. Хочешь ли ты быть марионеткой в чьих-то руках? Но это ладно, этот вопрос сейчас не горит. А вот что нам надо обсудить вот прямо сейчас… Ты можешь мне вообще объяснить, что происходит?

— Ты про что, Хель?

— А ты как думаешь? Что, есть так много эпизодов, про которые я могу тебя спросить?

— Никогда не любила эту игру словами. Скажи прямо, что хочешь узнать — если хочешь получить ответ.

— Я про нападение на корабль. Это серьёзно, малая. Вы уничтожили два боевых корабля рода Мироновых, и один захватили. Это объявление войны!

— Вот только, незадолго до этого те корабли летели захватить то, что принадлежит мне…

— Что так же принадлежит тебе, как и всем нам, Яра!..

— Что принадлежит мне, как представительнице рода Огневых-Белых.

— Эти бредни, которые вы напридумывали себе… Вас никто не поддержит. Вам не дадут поднять голову, Яра. Не играйте с огнём! Просто согласитесь решить всё по-хорошему, как я предлагаю! Вам оставят то, что принадлежало раньше Огневым. Этого достаточно. Но наследство нашей семьи… Тут уж извини. На него у тебя нет никаких особенных прав. Ты вообще младшая из нас из всех! Ты можешь рассчитывать, самое большее, на равную долю!

Яромира задумалась — что ответить на это, она не знала. А Хельга продолжила гвоздить мою супругу выглядящими совершенно логично фактами.

— Яра. Наши корабли летели забрать то, что и так уже никому не принадлежало. Мама и папа попали в Преисподнюю… Бедные. Но! Этого уже не изменить. А кто-то же должен был взять на себя заботу о наследстве! Чтобы разделить потом по чести между теми, кто имеет на него права! Не оставлять же лапуты на поживу всяким стервятникам! Так что, извини, но с моей стороны всё выглядит справедливо…

Отодвинув задумавшуюся явно не о том Яромиру в сторону, я встал перед объективом камеры.

— О, а вот и герой дня! И всей прошедшей недели! Поздравляю, Темнозар Огнев. Ты настроил против себя все семьи Ирия… И, похоже, сейчас лишаешь себя последней возможности решить вопрос полюбовно.

— Темнозар Огнев-Белый. И, Хельга. Я продолжу уничтожать имущество Мироновых, как главных подозреваемых в том, что произошло. Сейчас мы разобрались с вашей эскадрой… На очереди ваши лапуты. Поверьте, мы сможем сделать и с ними кое-что такое, что вам очень не понравится.

— Не смеши меня, Темнозар. Это недопустимо! Ты выходишь за все рамки! И вас всё равно собьют… Подумай хотя бы о моей сестре! Во что ты её втягиваешь?..

— Я буду уничтожать имущество сначала Мироновых, а потом и остальных родов — до тех пор, пока моё поместье на Ирии не оставят в покое. Передайте эти слова остальным. На сём, извините, прощаюсь…

— Стой!

— Да?

— Почему — Мироновы? Чем наша семья хуже других? Если ты продолжишь уничтожать наше имущество — остальные просто дождутся, пока мы потеряем всё… И ты всё равно ничего не добьёшься! Подумай ещё раз — то, что ты делаешь, неприемлемо, и ты поплатишься за это. Но гораздо хуже будет, если ты нагадишь только нашей семье, а остальных не тронешь.

— То есть — я правильно сейчас понял? Нам даётся добро на террор против остальных семей, если не будем трогать вашу?

— Я сказала то, что сказала!

— И всё же. Что нам будет, если поступим именно так? Не будем уничтожать ваши лапуты — а возьмёмся за…

— Темнозар! А ты не оборзел торговаться?

— Я просто спрашиваю, Хельга. Просто спрашиваю! Но это же в ваших интересах, ведь так?

Сестра Яромиры помолчала, после чего недовольно буркнула:

— Если обещаешь больше не трогать имущество Мироновых — попытаюсь уговорить остальных оставить твоё поместье в покое. Без гарантий, Темнозар!

— Всего лишь попытаетесь?

— А как я могу влиять на решения и поступки глав семей? Я всего лишь жена своего мужа, и во всём подчиняюсь его воле…

— Ладно. Я подумаю, что можно сделать. Но если поместье не оставят в покое — буду считать, что мы не договорились. И тогда ни о каких сделках не может быть и речи!

Резко оборвал связь, оставляя последнее слово за собой — и подкрепляя этим тщательно пестуемый образ малолетнего импульсивного нахала, вкусившего власти. Повернулся к Яромире.

— Я не слишком жёстко с ней? Всё же, твоя сестра. Прости, если что…

— Всё нормально, Зара. Не извиняйся, — моя супруга смотрела вдаль отсутствующим взглядом. — Зная её… Она почти наверняка была в курсе. Если про остальных сестёр я ещё сомневаюсь, то насчёт Хельги уверена почти полностью. Как. Как, Зара?! Как она могла пойти на это?!

Пожал плечами. Я не был знаком с семьёй супруги, и сказать что-то определённое про причины поступков одной из сестёр ничего не мог.

— И почему ты пошёл у неё на поводу, Зар? Надо было гнуть свою линию. Показать, что готовы идти до конца…

— Я всё равно хотел сделать так, как она просила, уж додумался как-то. А так будет выглядеть, будто делаем Мироновым одолжение…

— Это будет выглядеть, будто нами можно вертеть и так, и эдак.

— Это будет выглядеть так, будто с нами можно договориться. Это тоже многое значит.

Яра пожала плечами.

— Ладно. Как скажешь. И что тогда?..

— А ничего. Сделаем всё то же, что и планировали. Только нужна небольшая пауза. Чтобы не возникло сомнений, будто мы врали.

— Не добьются ли они этим того же, чего и собирались? Того, что мы потеряем темп?

— Чтобы этого не было… Сейчас полетим к соседям. Тут рядом сектор Кощеевых, как раз по дороге к Мироновым. И реалистичней будет выглядеть, и Романцевых пока оставим про запас — если что, тут я уже всё разведал, что хотел, вернуться и разобраться с лапутами можно будет очень просто и легко.

Связался с Александером — для общения с Хельгой мы удалились в свою каюту.

Первый пилот мочла кивнул, принимая новые вводные. «Косатка», не снимая маскировки, круто развернулась и ускорилась.

На самом деле, сделать всё это я мог и сам, не выходя из каюты… Но не хотелось и дальше портить отношения с этим человеком. Он и так после эпизода с кораблями Мироновых не обменялся со мной и словом, а насчёт ситуации с обрезом мы оба сделали вид, что ничего не случилось. Поэтому было бы не очень хорошо лишний раз напоминать, что корабль теперь подчиняется не только ему одному, и при желании я легко лишу его всякой возможности влиять на ситуацию.

Чтобы добраться до цели быстрее, Александер вывел «Косатку» в открытый космос и уже там разогнал на полную, после чего вновь нырнул в атмосферу. Выбрав одну из крайних лапут, мы начали кружить вокруг неё, невидимые для систем противокосмической обороны — сенсоры у Кощеевых оказались ничуть не лучше, чем у Романцевых.

Наконец, когда все возможные цели были установлены и помечены в тактической сети, я сообщил всем собравшимся на капитанском мостике:

— У систем противокосмической обороны мёртвая зона — снизу. Они не предназначены для того, чтобы бить под себя. Там только скорострельные плазменные пушки. Поэтому — делаем так. Поднимаемся со стороны Горнила, выносим всё, что будет по нам стрелять. Подбрасываем наверх танк с десантом, зачищаем десантом все центры управления зенитным огнём, сенсоры и пусковые шахты. После «Косатка» просто расстреливает всё оставшееся, как в тире. Всё.

— Цель? Уничтожение лапуты? Захват?

Луций, как всегда, был лаконичен. Ответил ему так же кратко:

— Цель — демонстрация силы. Уничтожим там всё для нас опасное. Оставим лапуту полностью голой и беззащитной… И улетим. Этого намёка должно хватить для думающих головой людей. На время операции управляю «Косаткой» я… Нужен экипаж для танка.

— Я хочу! Я хочу, сеньор!

— Нет, Хосе. Это опасно! И это не входит в перечень того, что мы обязаны делать согласно договорённости!

— Но, сеньор Александер…

— Я тоже хочу. Зар, ты же отпустишь меня?

— Яра?.. Но… Это опасно!

— Вообще-то, у меня есть кое-какая подготовка. И… Если я буду там, то, возможно, Александер отпустит и Хосе тоже?

Отпускать Яромиру в самое пекло не хотелось совершенно. Пусть девушка выглядела очень решительной, я не собирался потакать ей в этом ребячестве.

Внезапно, в разговор вступил Тит:

— Позвольте сказать! Мы можем прикрыть танк. Это не проблема.

— Луций?

— Риск и правда совсем не велик. Если будем работать как одно звено… Выйдет дольше, но танк подбить будет очень сложно.

— Гарантируете?

— Стопроцентную гарантию никто не даст. Поэтому — я бы всё равно не советовал так делать.

Подумав, всё-таки пошёл на поводу у супруги. Не хотелось превращать её в домохозяйку, которую выпустить из дома лишний раз боятся. Мне показалось, что риск не так уж и велик. Даже если Хельга предупредила наших врагов — каких-то серьёзных средств противодействия нам у них просто не было.

Собственно, так всё и оказалось. Операция прошла, как по нотам — мы вынырнули из туч, расстреляли все пушки, хоть те и просадили некоторые щиты больше, чем на пятьдесят процентов. Ненадолго показавшись над краем лапуты, закинули танк наверх. Легко ушли от ракет. А дальше спаренные пушка и гипербластер «Шершня», огонь тамплиеров и примкнувших к ним Центуриона и Громовержца просто уничтожили все те цели, которые могли быть для нас опасны.

Похоже, многие расчёты зенитных ракет и орудий даже не успели добежать до своих боевых постов. Но тем для них было только лучше.

После этого «Косатка» демонстративно медленно проплыла над лапутой, точечными ударами уничтожив практически всю имеющуюся на ней инфраструктуру. Мы оставили самый минимум — чтобы лапута не грохнулась вниз, и чтобы простые люди, работающие на ней, всё же смогли сохранить свою жизни и здоровье.

Тамплиеры, «Шершень» и Громовержец, так же невозмутимо медленно, пролетели над поверхностью платформы, после чего нырнули в нутро корабля. Мы тут же ускорились и полетели к следующей цели.

С Романцевыми рисковать уже не стал. Мы просто расстреляли лапуту издалека, пользуясь маневренностью «Косатки» и уворачиваясь от вражеского огня.

В иных обстоятельствах это было бы самоубийством, но благодаря тщательной разведке мне удалось вынести основной и резервный центры управления орудиями и ракетами противокосмической обороны уже первыми выстрелами, а дальше оставалось только вовремя уходить от летящих навстречу ракет и разрядов, да стрелять. Делать это было сложно, но возможно.

После этого мы вновь ускорились и направились к следующей цели — в сектор Парашаевых. Но не успели разогнаться, как у нас с Яромирой одновременно пиликнули коммуникаторы. Меня вызывал управляющий Огневых, мою супругу — её сестра, Хельга.

— Зар. Мне отвечать сестре? — Яра кивнула на свой коммуникатор.

— Погоди пока. Сначала поговорю со своим управляющим.

— Вызов срочный…

— Ничего. Подождёт. Свои — важнее.

Супруга с некоторым сомнением кивнула, признавая всё же за мной право решать. Я же подтвердил создание канала связи с управляющим.

Передо мной появилась голограмма Вениамина, всё в том же, уже знакомом мне бронескафандре. Увидев меня, он сразу низко поклонился.

— Темнозар Храбрович! Моё уважение. Когда обращался к вам, это было скорее жестом полного отчаяния. Сказать по правде, я никогда бы даже не подумал, что…

— Это ты так хочешь отчитаться о том, что наше поместье оставили в покое?

— Именно, Темнозар Храбрович! Обстрелы прекратились, авиация убралась, вражеские бойцы отходят!

— Значит, теперь ты убедился в том, что я — это я, и действую в интересах семьи?

Вениамин насупился и ничего не ответил.

— То есть, этой демонстрации недостаточно? А, Вениамин?..

— Сказать по правде… Она совершенно ничего не доказывает. Простите меня, Темнозар Храбрович. Но если бы вы и правда были врагом, который прикидывается или управляет наследником, и если бы вам надо было убедить меня, что на самом деле всё не так — именно так бы вы и поступили. Тем более, всё, что бы вам понадобилось бы в таком случае — это всего лишь попросить союзников временно ослабить нажим, или даже приказать им это сделать. Так что, увы. Ещё раз простите меня за перестраховку в таком важном деле…

— А ты крепкий орешек, Вениамин.

— Уж какой есть, Темнозар Храбрович.

— Первым делом, как всё закончится — смещу с должности. И накажу по всей строгости.

— Я понимаю. Но вы всё же встретьтесь с дядей… Пожалуйста.

— Да уж куда я денусь. Ладно, отдыхайте там, зализывайте раны… Но не расслабляйтесь. Используйте передышку по полной. Раз уж не хотите сдаваться и решать вопрос малой кровью — превращайте поместье в крепость. Я видел в статистике, вроде там есть ремонтные роботы и строительная техника. Пусть восстанавливают разрушенное и строят новое. Закапывайтесь в землю! И не жалейте ничего и никого. Терять уже нечего, пускайте в бой последние резервы.

— Всё описанное уже проделано, Темнозар Храбрович.

— Тогда чего я буду вас лечить? Отключаюсь. До связи!

Уже когда гологормма истаяла в воздухе, коммуникатор пиликнул — пришёл пакет данных, отправленный Вениамином. Зашифрованный, но я попробовал в качестве ключа тот, о котором мы в последний раз с управляющим договаривались: буквы с клейма на перстне. Он подошёл.

Бегло просмотрел названия файлов и папок и довольно улыбнулся. Судя по ним, мне досталось досье на семью Разумовских — история семьи, перечень и краткие биографии всех членов, их голоизображения, даже описания родовых способностей. Бесценный материал, с которым требовалось ознакомиться как можно скорей, но — без спешки и в спокойной обстановке.

Свернув голографические интерфейсы для просмотра документов, посмотрел на всё это время сидевшую как на иголках Яромиру.

— Дорогая, я закончил. Теперь давай свою сестру.

Девушка кивнула, и в следующее мгновение голубоватая голограмма появилась уже перед нею.

Хельга спокойно посмотрела на Яру, даже понимающе улыбнулась. И не скажешь, что недовольна фактом, что на её срочный вызов так долго не отвечали. Скорее всего — прекрасно знала, из-за чего это, и именно на это и рассчитывала.

— Сестра. Твой муж рядом, так?

— Да, Хель. Он тут!

— Тогда слушайте, это для вас обоих. Я передала его предложение своему супругу, а тот уже сообщил о сложившейся ситуации Сенату. Сенат вошёл в положение, и… Поздравляю. Все действия против Огневых было решено приостановить до полного расследования и выяснения всех обстоятельств.

— Отличная новость!

— Надеюсь, это первый шаг к устранению этого глупого недоразумения. Можете возвращаться в поместье Огневых, вам больше ничего не грозит. Теперь это абсолютно безопасно. Сенат даже сделал заявление от своего лица и передал его по всем официальным каналам Ирия.

— Это тоже хорошо!

— Да, малая. Поэтому — прими мой совет, как старшей сестры. Пользуйтесь моментом. Пусть твой муж хотя бы посетит поместье… Ведь без контроля над Алтарём считаться наследником нельзя.

— Мы подумаем, что с этим можно сделать.

— Обязательно подумайте. И я не закончила. Внеочередное заседание Сената по делам о том, что произошло на твоей свадьбе, состоится через три дня. Конечно же, это заседание состоится и без вашего присутствия… Но тогда пеняйте на себя, вы — главная сторона, заинтересованная в том, чтобы разобраться во всём и вернуть Темнозару честное имя. Если что, мы, конечно, попробуем что-то сделать… Но, боюсь, вы своей неявкой только подтвердите первоначальные подозрения.

Я поднялся с кресла и всё-таки встал рядом с Яромирой.

— А на этом заседании будет обсуждаться вопрос о признании или непризнании рода Огневых-Белых?

Хельга покровительственно улыбнулась, как нерадивому ребёнку, требующему достать луну с неба.

— Нет. Боюсь, этот вопрос обсуждаться не будет.

— Но всё же?

— Темнозар. Ты амбициозный юноша, и это, конечно, хорошо… Но давай будем реалистами. Ставь себе посильные задачи. Боюсь, для вас за благо будет, если вас хотя бы признают невиновными в гибели стольких людей, и если вам позволят войти в круг семей Ирия.

— Я этот вопрос всё равно подниму.

— Твоё право.

— Именно. И я им воспользуюсь.

— Это твоё юношеское упрямство, Темнозар…

— Давайте без нотаций. Есть ещё что по делу?

— Вы захватили наш транспортный корабль, держите его экипаж и пассажиров в заложниках. Это возмутительно. Если хотите, чтобы мы и дальше поддерживали вас и действовали на вашей стороне — неплохо бы вернуть украденное имущество законным хозяевам…

— Обязательно вернём. Но только после того, как всё закончится. Увы, до тех пор мы вынуждены перестраховываться… Это всё, что вы хотели нам сказать, Хельга?

— Да. Всё. Напоминаю главное — у вас есть три дня. И… Не надо делать глупости. Верните наш корабль. Даже если на секунду предположить, что ваши сомнения полностью обоснованы — он ничем не угрожает вам без прикрытия из боевых судов. А наш корвет вы уничтожили… О компенсации за что поговорим отдельно.

— Мы вас поняли. Тогда до связи?

— Да. Тогда до связи. Пока, малая. Рассчитываю на твою рассудительность. До свидания, Темнозар… Очень надеюсь, что наша следующая встреча пройдёт при других обстоятельствах…

Связь обрубил сам, перехватив управление коммуникатором Яромиры. Та этого даже не заметила и видимо решила, что это сестра отключилась первой.

— Надеюсь, что встреча пройдёт при других обстоятельствах… Когда вы будете в кандалах. Мне почему-то показалось, что именно это она хотела сказать, — подал голос Александер. На этот раз мы с Ярой не стали уходить с капитанского мостика, чтоб поговорить, и остальные стали свидетелями нашего разговора. Это был оправданный риск — я не ждал каких-то особых откровений, и, в общем, не обманулся в своих ожиданиях. Зато все остальные теперь чувствовали свою причастность к происходящему.

А ещё, наш первый пилот впервые подал голос после возникшего между нами конфликта, и это тоже был хороший результат — ради него одного уже стоило устроить наше представление, с управляющим и сестрой Яромиры в главных ролях.

— Всё верно. Скорее всего, для них мы принесём больше пользы, если нас не станет… Но возможны и варианты. Яра, ты же хорошо знаешь свою сестру? Как думаешь, насколько ей можно доверять?

— Ни насколько.

— Вот почему-то так и подумал.

— Но… Если мы докажем свою полезность, всё может измениться. Она всегда была хорошим политиком. Мыслит категориями выгоды.

— И чем мы можем быть для неё полезными?

— Не знаю, — Яра пожала плечами. Она действительно не знала. Но искренне верила, что такое возможно.

— Что же. Сделаем зарубку. Но соваться на Ирий сейчас и правда самоубийство. Поэтому — считаем, что у нас просто-напросто появилась трёхдневная передышка. И это время надо использовать с максимальной пользой. Александер!

— Да?

— Курс на сектор Огневых. Надо попробовать прибрать к рукам их лапуты. А я пойду пока к себе… Хочу кое с чем ознакомиться, из того что мне управляющий прислал.

— Хорошо. Мы достигнем цели ориентировочно минут через двадцать пять.

Пройдясь по коридорам «Косатки» быстрым шагом и оказавшись в каюте, я рухнул на кровать и открыл присланные Вениамином файлы. Яромира пристроилась рядом.

— Что это, Зар?

— Информация о семье… Моей матери, — слово «моей» особо выделил, давая понять, о какой именно «моей» идёт речь.

— О! Это важно. Может, получится найти что-то о том, как контролировать способности…

Я скептически хмыкнул. И не ошибся — такого рода информации внутри действительно не оказалось. Но было много другой.

История семьи Разумовских оказалась компиляцией из кусочков текста, каждый из которых был промаркирован степенью достоверности и подписан источником — в основном, это были имена и фамилии, которые мне совершенно ничего не говорили.

«Слухи» с пометкой «не проверено» сообщали, что Разумовские формально отсчитывают существование с момента, как трое основателей отбили Алтарь у некоей семьи, полностью после этих событий исчезнувшей. Случилось это всего через год после Катастрофы, и происходили все события не на Ирии, а на Доме. Сверился со справкой из сети — ни о какой самостоятельности спутника Горнила тогда и речи не шло, так называемая «Война за независимость» случилась значительно позже.

Дальше шло описание жизни рода на протяжении многих лет — победы и поражения, потери и приобретения. Свадьбы, в том числе похищения невест, рождения детей, подтверждённые случаи двух окончательных смертей членов семьи. Семьи, которая так никогда и не стала многочисленной — в момент пика своего могущества насчитывала всего восемь одарённых. Но этого, видимо, хватало за глаза, чтобы быть с остальными наравне.

Золотой век Разумовских закончился после «войны за наследство Тревичей», когда они нанесли сокрушительное поражение альянсу Кузнецовых и Шепчущих. Множество раз подряд убив сильнейших бойцов альянса, родственники Темнозара по материнской линии забрали почти всю их силу, а также смогли разрушить один из Алтарей и захватить второй. Это была чистая победа. По идее, она должна была ознаменовать новый виток развития рода… Но главы остальных семей, посовещавшись, решили, что кое-кто приобрёл слишком много влияния. И просто обнулили род, собравшись все вместе и убив окончательной смертью составляющих его одарённых. Всё имущество, понятное дело, было разделено, люди в большинстве своём убиты.

— Это случилось всего лишь через год после того, как погибла твоя матушка, Елена Пиевна. Как думаешь, совпадение? — подала голос тоже внимательно читающая материалы Яромира.

— Не исключаю никаких вариантов. Слишком мало информации, чтобы сделать какие-то заключения.

— Но это слишком похоже на план. Сначала выбить родственников, которые могут поддержать извне, или хотя бы попытаться это сделать. И затем нанести основной удар.

— Это легко проверить… Но сначала хочу посмотреть кое-что.

После изучения краткой истории рода, открыл, наверное, самый интересный из файлов — описание способностей Разумовских. С пометками разной степени достоверности там числились управление эмоциями, эмпатия, способность чувствовать разумных на расстоянии, способность подчинять животных, способность общаться на расстоянии без специальных средств связи, способности вызвать частичный или полный паралич…

А в конце, под словами «не проверено, но весьма вероятно», были две строчки: «чтение мыслей» и «управление людьми, возможно — одарёнными».

Я аж присвистнул.

— Да уж, Зара. Немудрено, что таких опасных противников решили в итоге устранить, хотя бы даже для перестраховки.

— И скорее странно, что не сделали этого раньше…

— Именно. И, Зар. Тебе надо развивать этот источник!

Кивнул, не желая спорить с очевидными вещами.

— Да. Ладно, список активов, которые когда-то принадлежали Разумовским, уже не актуален. Осталось изучить досье на отдельных членов рода… И можно считать, что всё. Предлагаю посмотреть, может, там есть про отданных замуж дочерей, и не случилось ли с ними чего незадолго до уничтожения рода?..

Как оказалось — случилось.

— Ну я же говорила, Зар? Вот как чувствовала!

Трое из четырёх женщин, досье которых были в папке и которые имели отличные от «Разумовская» фамилии, погибли в один промежуток времени. Елена, матушка настоящего Темнозара, оказалась первой, остальные — значительно позже, уже фактически перед событиями, которые ознаменовали закат рода.

И этим наши открытия не заканчивались.

У всех людей стояла дата окончательной смерти… Кроме одной женщины, Наины Рыжовой, в девичестве Разумовской. Проведя быстрый поиск в глобальной сети я убедился, она действительно жива, замужем за одарённым с планеты Дом…

От изучения материалов, которые прислал Вениамин, меня отвлёк вызов, поступивший от Струева.

Ответил тотчас же — раз уж главный безопасник Белых и фактически первый человек после нас с женой посчитал, что некий вопрос достоин обсуждения, значит — так оно и есть.

— Святослав Дементьевич. Что случилось?

— Ничего такого, Темнозар Храбрович. Но вы просили сообщить, если получится добыть какую-то информацию о родичах вашей матери…

— Да. Надеюсь, речь пойдёт не о том, что одна из женщин жива, и проживает сейчас на Доме?

— Как вы догадались?..

— Святослав Дементьевич. Рассказывай уже, что там удалось узнать.

— Да-да. Простите меня, ваша светлость… Был немного несдержан. У вас есть немного времени?

— Ну мы же тебя слушаем, — Яра сидела рядом со мной, и Струев мог видеть нас обоих. В общении с бывшими людьми Белых такой подход казался мне правильным.

— Просто, Темнозар Храбрович, я бы мог отчитаться сразу по всем вопросам… Чтобы два раза не вставать.

— Повторюсь: мы слушаем.

— Хорошо. Постараюсь кратко. Для начала — есть значительные успехи в деле восстановления контактов с нашими агентами и филиалами на Ирии и на других спутниках. После вашего выступления многие из тех, кто после известных событий пропал без следа и не подавал признаков жизни, внезапно вышли на связь и готовы продолжать работать. Теперь уже — на род Огневых-Белых.

— Есть гарантии, что их не перевербовали?

— Таких гарантий, увы, никто дать не может.

— Так и знал. Ладно. Думаю — очевидно, что надо ко всем этим товарищам относиться с большой осторожностью. Но и отталкивать их излишней подозрительностью тоже не стоит. Как-никак, сейчас каждый человек на счету.

— Темнозар Храбрович. Извините, конечно… Но это всё само собой разумеется.

— Прости, Святослав Дементьевич. На свой счёт не принимай — в твоей компетентности не сомневаюсь, но иногда даже такие, казалось бы, очевидные вещи бывает полезно проговорить.

Струев быстро кивнул, и продолжил.

— Далее… Из активов семьи те, что на Ирии, на Шикше и на Небесной гавани, почти все захвачены, люди взяты под стражу и никаких вестей о них нет. Каким-то чудом никто до сих пор не посягнул на наш завод и шахты на Старухе — но это, скорее всего, просто вопрос времени…

— Они же вроде сказали, что прекращают все действия против нас? Или я чего-то не понимаю? — подала голос Яромира.

— Ты невнимательно слушала свою сестру, дорогая. Она сказала — решено прекратить действия против Огневых. Про Белых речи не шло… Мне кажется, Хельга и компания до сих пор считают наследие вашей семьи своей собственностью. Святослав Дементьевич… Надо бы отправить туда подкрепление, чтобы, случись что — помогли отбиться. У нас есть ресурсы на это?

— Ну, тут как сказать… Люди-то вроде есть…

— Но?

— Но не хватает оружия и кораблей, для доставки подкрепления на Старуху.

— Главное, подготовьте людей… Остальные вопросы постараюсь решить. Один вариант вроде как есть.

— Разрешите предположить, но… Речь ведь о транспорте Мироновых?..

— Да. Очень рассчитываю на то, что его получится использовать, а находящихся там десантников безопасно разоружить. Этого нам на несколько сотен бойцов бы хватило. И там ещё целая орда боевых роботов — если наш кибермансер их взломает, они могли бы стать отличным подспорьем.

— Звучит соблазнительно… Но слишком опасно.

— Риск того стоит… И мы отвлеклись.

— Простите, ваша светлость… Возвращаюсь к докладу. Я провёл предварительную проверку личного состава. Согласовал кандидатуры наиболее проверенных и надёжных людей, которые подходят на офицерские должности. Расширил сеть осведомителей, увеличил штат особого отдела. Всё пока в процессе, люди в основном только готовятся, изучают гипноленты — но главное, процесс запущен.

— Отлично!

— Также я закончил с допросами напавших на лапуту людей. Они все — пираты из банды Лысого Рюрика. Самого главаря не взяли, умудрился улизнуть, как — выясняем. Возможно, является тенью, и использовал какие-то способности, может, покончил с собой. Но у нас в плену все его офицеры — конечно, из тех, кто остался в живых. И сразу несколько пленных дали показания, что нападение было согласовано с неким человеком… Про которого доподлинно известно, что он делает чёрную работу на род Мироновых. То есть — факт, что эта семья спланировала нападение, можно считать доказанным.

— Я и не сомневался. Но доказательства — это всё равно хорошо. Собери всё в одну отдельную папочку и отправь мне.

— Будет исполнено. И… Как поступить с пленными?

— Ценных свидетелей сохранить, остальных скинуть с лапуты. Процесс казни заснять и транслировать по всем доступным каналам.

— Как определить — кто из свидетелей ценен?

— А так и сказать: знаете что-то полезное для нас и готовы рассказать — будете жить. Нет… Добро пожаловать на торчащую за край лапуты доску. Понимаю, лишняя работа, но постарайтесь просеять их хорошенько. Мёртвых использовать уже будет нельзя, а живые ещё могут пригодиться.

— Хорошо сказано, ваша светлость.

— Да ты не томи уже, Святослав Дементьевич. Все основные вопросы вроде обсудили… Что там с Разумовскими?

— Так вот, как раз подошёл к этому. Нам удалось уста… Постойте. Пара минут, у меня срочное сообщение.

Я с удивлением уставился на бывшего безопасника Белых. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Если уж он решился так бесцеремонно прервать наш разговор — случилось что-то и правда из ряда вон.

Когда увидел, что его лицо растягивается в широкой улыбке, напрягся ещё больше. Но Струев поднял на меня взгляд и тут же принял покаянный вид, извиняясь будто бы за всё сразу.

— Прошу простить, Темнозар Храбрович. Но… Когда вы узнаете, что за новость я только что узнал, поймёте моё поведение. Слушайте! Наши агенты с Ирия только что передали, что после нападения на поместье спасли Алтарь рода и вывезли его в безопасное место!

— Правда? — Яромира аж подалась вперёд, настолько эта новость её взбудоражила.

Струев снова изобразил на лице извиняющуюся улыбку.

— Увы, никаких гарантий. Люди, которые связались со мной, надёжные, коды доступа — те, что были только у самых доверенных лиц… Но даже это может быть просто хорошо спланированной ловушкой. Тем не менее — у нас теперь есть хотя бы надежда на то, что наследие вашей семьи не потеряно!

— Это и правда отличная новость, Святослав Дементьевич. Где сейчас находится Алтарь?

— Его спрятали в лесах возле столицы.

— Спрятали надёжно?

— Говорят, что да. Опять же, это исключительно по их словам и полной гарантии я дать не могу…

— Отправь нам всю информацию. Где их искать, и так далее.

— Они даже мне не сообщили. Не доверяют и боятся, что могут прослушивать. Сказали — передадут всё только при личной встрече, если будет присутствовать Яромира Белая, и если полномочия будут подтверждены перстнем Главы рода.

— Зар. Нам надо туда срочно отправиться…

— Отправимся, не переживай… Святослав Дементьевич, нас прервали на самом интересном. Давай закончим с этим поскорее. Что там с родственниками моей матери?

— Да-да, конечно. Разумовские… Один из наших сотрудников, с Ирия, из тех, кто выжил после нападения на поместье, смог сохранить кое-какие из наших внутренних баз данных. Как раз где была собрана информация о других семьях. В том числе — о семьях исчезнувших. Нашлась папочка и на Разумовских, я даже бегло просмотрел её.

— Интересно, как это так получилось, что человек смог спастись и владеет необходимой мне информацией… Случайность?..

— Это отдельный вопрос, который пока проверить нельзя. Поэтому к информации следует относиться с осторожностью. Я сравнил записи полученных нами баз данных с теми, что имеются на лапуте, и совпадение стопроцентное. Конечно же, отличие может быть в одной какой-то крошечной детальке, которую мы проверить возможности не имеем…

— Понятно. Ну отправляй уж, что там есть.

— Да. Как уже сказал — я бегло ознакомился с тем, что нам прислали… И если кратко, то самая интересная информация в папке — о предполагаемых способностях Разумовских. Если вы, Темнозар Храбрович, сполна унаследовали их — это даже лучше, чем родовые способности Огневых. Во много раз лучше, уж извините меня…

— Ты отвлекаешься, Святослав Дементьевич.

— Простите, ваша светлость. Просто, как представлю открывшиеся перспективы — аж дух захватывает…

— О перспективах должен думать я, а ты — делать свою работу.

— Да-да, ещё раз простите. Второе, на что я сразу обратил внимание — это как раз то, о чём вы меня сразу спросили. Видимо, уже откуда-то узнали про последнюю выжившую из Разумовских, которая сейчас носит фамилию Рыжова.

— Всё так.

— А ещё, вы уж меня простите снова, что лезу не в своё дело — но я очень советую не забывать про то, как закончили Разумовские. Имейте ввиду, что их явно боялись, и против них объединились все семьи… Тогда ещё Дома.

— Против нас и так настроены все семьи. Пусть теперь, для разнообразия, Ирия… У тебя всё?

— Да, я свой доклад завершил.

— Хорошо. Святослав Дементьевич, готовь бойцов для отправки на Старуху. Готовь операцию на Ирии, с вызволением Алтаря… И операцию по проникновению на Дом. Там есть наши люди?

— Да. Как раз несколько агентов проявились недавно.

— Тогда до связи, Святослав Дементьевич.

— До связи, ваша светлость.

Голограмма исчезла, и я повернулся к Яромире.

— Зар. Нам срочно надо на Ирий! Алтарь… Это очень важно!

— Важно.

Я встал и начал ходить взад-вперёд. Вопрос, на самом деле, был действительно серьёзный. Вернуть Алтарь, пусть и бесполезный для меня — задача с высшим приоритетом. Но и встретиться с последней из Разумовских — тоже. Чем же заняться в первую очередь?.. Вариант, когда мы разделяемся и решаем эти две задачи одновременно, я не рассматривал — слишком опасно.

Мои размышления прервали — на связь вышел Александер.

— Мы почти у сектора Огневых. Подлётное время — пять минут.

— Хорошо, сейчас подойдём.

Решение вопроса, чем заняться в первую очередь, пришлось временно отложить. Мы прошли на капитанский мостик. Я уселся в привычное уже капитанское кресло, Яромира встала рядом, оперевшись бедром на подлокотник. Заметил, что ей нравится так стоять. Мне, к слову, тоже нравилось видеть и даже чувствовать рядом её стройное тело, скрытое лишь тонким слоем обтягивающей ткани.

— Как действуем на этот раз, Темнозар? Пробуем высадить вас на лапуты из-под маскировки, или выходим на связь и пробуем сделать всё официально?

— Выходим на связь, Александер. Не хочу, чтобы была хотя бы малейшая вероятность кровопролития между нами, из-за какого-нибудь глупого недопонимания. Все сейчас на взводе, особенно после наших нападений на лапуты.

— Тогда — самое время отправить запрос на соединение… Мы уже достаточно приблизились.

Залез в навигационный вычислитель, посмотрел кривую линию нашей траектории и ползущую по ней точку корабля. Первый пилот был абсолютно прав — нам оставалось уже совсем немного до момента, как войдём в зону, прикрытую системами противокосмической обороны Огневых. Поэтому я послал запрос на создание канала связи, используя свой личный идентификатор и устаревшие уже коды доступа — новых, увы, у меня так и не появилось.

На лапуте запрос подтвердили практически сразу — как будто только этого и ждали. Хотя, почему «как будто» — Вениамин легко мог предупредить местное начальство о возможности такого, с него станется.

С голограммы на меня посмотрел усатый мужчина неопределённого возраста, в кителе вырвиглазного ярко-алого цвета — видимо, это была какая-то парадная форма Огневых. Только появившись, он легко поклонился.

— Так понимаю, Темнозар Храбрович?

— Он самый.

— Начальник сектора Огневых, Мельник.

— Мы скоро будем в вашем секторе… И хотели бы согласовать безопасный коридор для посадки.

— К сожалению, это невозможно.

— Невозможно? Почему?

— Управляющий рода прислал строгие указания на предмет того, как следует действовать в сложившихся непростых обстоятельствах. Все наши лапуты сейчас находятся в режиме повышенной боевой готовности, все расчёты на постах, людям выдано оружие. И, увы, мы не можем просто подпустить неопознанный корабль. Это неоправданный риск. При вашем приближении будем вынуждены стрелять на поражение…

— Кому ты обязан подчиняться в первую очередь, Мельник? Члену семьи, которой служите, или её управляющему?

Я поднял руку с перстнями.

— Мы подчиняемся тому, чьи приказы и личность в состоянии верифицировать. Увы — то, что вы наследник и член семьи Огневых, подтвердить пока никак невозможно. Что же до управляющего, его личность подтверждена и перепроверена несколькими способами, канал связи — защищён и надёжен.

— И вы расстреляете наследника семьи, которой служите?

— Нет. Мы расстреляем неопознанный и вероятно враждебный корабль, который отказался подчиниться приказам.

— Когда всё утрясётся, я это вам всем припомню.

— Я просто действую в соответствии с инструкциями. Если для вас это неприемлемо — что же, удачи.

— А ты крепкий орешек, Мельник.

Мужчина пожал плечами, глядя на меня спокойным взглядом. Он и сам это знал.

— На самом деле, я рад, что семье служат такие ответственные люди. Выполняйте свой долг и дальше. Не подпускайте никого и ничего — это я продублирую приказ Вениамина. А мы пока оставим вас в покое, так и быть… Удачи.

Развеял голограмму и буквально почувствовал на себе удивлённые взгляды. Александер развернулся на своём кресле, Хосе аж встал со своего, а Яромира сделала шаг назад и рассматривала меня, будто впервые увидела.

— Что? Что такого? Захватывать лапуты силой смысла нет. Но как мы не можем этого сделать, так не может этого сделать и никто другой. Возможно, кроме людей с Дома. Если их корветы настолько же хороши, как «Косатка», вполне могут попытаться провернуть то же, что делали мы, когда нападали на лапуты Романцевых и Кощеевых. Но сейчас им это не нужно. Так что, просто отложим решение вопроса с сектором Огневых до лучших времён.

— Так и что теперь? Куда летим?

— Обратно, в сектор Белых. Надо решить вопрос с транспортом Мироновых, и потом вылетать — либо на Ирий, либо на Дом. Что из этого более приоритетно, я пока не решил…

— Зар!

— Да?

— Алтарь важнее!

— Нет, Яра. Оба вопроса одинаково важны.

— Зара…

— Пошли в каюту, там обсудим.

Я встал и мы уже почти покинули капитанский мостик, когда внезапно пискнул сигнал тревоги.

Мне не надо было смотреть ни на какие экраны и голопроекции, не надо было ничего читать или слушать. Вся информация поступала в мозг напрямую.

Со всех сторон к нам приближались корабли, часть из которых идентифицировалась как боевые, а часть выглядела как обычные гражданские суда с натыканными тут и там пушками.

Во внезапно наступившей тишине раздался голос Александера:

— Пираты…

— Четыре эскадры. Заходят с трёх сторон и сверху…

— Александер. Почему пираты?

— Посмотрите на типы кораблей, Яромира. Там сборная солянка из всего, что может быть. Включая кое-как вооружённые гражданские суда.

— Понятно. Спасибо за пояснение…

— Они нас ещё не видят. Мы легко можем улететь, пока нас не заметили, надо только включить маскировку. А если ещё и полное ускорение врубить… Перехватить нас будет почти невозможно. Что скажете, Темнозар?

Ничего отвечать первому пилоту не стал — изучал информацию по кораблям и думал, помогая себе нехитрыми расчётами, запущенными на главном вычислителе «Косатки».

— Темнозар. Время дорого! Мы должны включить маскировку меньше чем через минуту, иначе будет поздно…

— Нет. Маскировку включим только в крайнем случае.

— Но…

— Никто не должен знать о нашем преимуществе. Это — козырь, который должен оставаться в рукаве до самого последнего момента, когда ситуация будет действительно безвыходная.

— Хорошо. В принципе, на одной только скорости тоже можем уйти. Мало кто может тягаться с нашей яхтой, у неё преимущество в скорости и маневренности… Но желательно начать разгоняться уже сейчас.

— И снова нет. О преимуществе наших сенсоров тоже никто не должен знать.

— Темнозар, эти игры до добра не доведут! Сейчас они нас просто обложат со всех сторон, и будет уже просто не уйти…

— Мы и не будем уходить. Мы примем бой.

— Но… — Александер скосил глаза на Луция, который предусмотрительно шагнул в направлении кресла первого пилота, закрывая меня спиной. — Это чертовски рискованно, Темнозар. Я против. Подумайте…

— Просто не мешайте мне. Хосе! Ты готов показать класс?

— Да, сеньор!

— Александер. Как только риск превысит допустимый уровень — я прекращу «игры», включу маскировку, и мы просто свалим. Поверьте, не стоит так переживать…

Быстро подготовил краткие сообщения Вениамину и Мельнику. О том, что мы около самой границы сектора Огневых подверглись нападению превосходящих сил противника, и не откажемся от помощи. Подготовил, но отправлять раньше времени не стал — для любого внешнего наблюдателя мы должны вести себя так, как будто ещё ничего не заметили, и будто нас действительно застали врасплох.

Намекать на то, что подозреваю их в том, что именно они меня и сдали, не стал тоже. Хотя это должно было читаться между строк, а сделают ли эти люди соответствующие выводы — уже их дело.

На самом деле, именно такой вариант казался мне маловероятным. Но это было хорошим поводом держать управляющего и главного на лапутах в тонусе.

Завершив все приготовления, закрыл глаза и постарался отрешиться от своего тела. Бой обещал быть сложным, требовалось сделать всё правильно, без единой ошибки. Для этого мне надо было полностью слиться с кораблём, сосредоточиться на управлении им, не отвлекаться ни на что.

На мгновение даже пришла трусливая мысль — мол, что я делаю, куда лезу? Но прогнал её прочь. В прошлой жизни проворачивал такое не раз и не два. Выходил один против десятков, если не сотен… И возвращался с победой. Так что — не в первый раз, и не в последний.

Кажется, когда «отключился», на моём лице застыла безумная усмешка. Та, которую не раз подмечали мои соратники всё в той же, прошлой жизни — пока они у меня ещё были…

Все лишние мысли прогнал прочь. Я стал кораблём, а он — мною.

Включив малый вперёд, я-мы направился вдоль сектора Огневых, в ту сторону, откуда приближались противники, выглядевшие наиболее опасно. Это были фрегат послеимперской постройки, два корвета и старая каботажная баржа, неповоротливая, но буквально облепленная орудиями.

Когда мы вошли в область обнаружения вражеских сканеров, я резко развернул корабль — как будто мы только что заметил противников, и направил в противоположную сторону. Как будто мы испугались и стараемся увеличить дистанцию. И как будто не видим, что летим прямо навстречу другим кораблям…

Тонким местом плана был тот момент, что по нам могут сразу же, как появимся, дать залп торпедами — и тогда эффективно действовать против вражеских кораблей станет сложно, придётся заниматься вопросами собственного выживания. Но я рассчитывал, что до такого не дойдёт, ведь в таком случае имеется ни разу не маленькая вероятность перестрелять друг друга дружественным огнём. Очень надеялся, что пираты это понимают, и не будут делать глупостей.

Делать глупости они не стали, и это стало первой реально хорошей новостью.

Когда мы налетели на вторую загоняющую нас эскадру, я развернул корабль кормой к планете и начал ускоряться, поднимая «Косатку» почти вертикально вверх. Такой взлёт жрал много энергии, зато у нас было преимущество — ни у кого из вражеских кораблей не было настолько же мощных двигателей, как у нас, и они просто не могли преследовать нас на равных.

Ожидаемо, наверху мы «случайно» напоролись на ещё одну эскадру. Сразу после того, как «увидели» их, я отправил, наконец, сообщения Вениамину и Мельнику. И не стал в очередной раз разворачиваться, изображая трусливого зайца, а вместо этого врубил полный вперёд. Реактор уже вовсю раскручивался, выходя на полную мощность.

— Хосе! Готовность десять секунд, цель — крейсер!

— Есть, сеньор!

Первый выстрел остался за нами. Спрашивать, кто это и зачем тут, а то вдруг — просто случайно мимо пролетали, или пытаться решить дело миром я не собирался. Было слишком совершенно очевидно, кто это и по чью душу явился. Кроме того, с пиратами всегда разговор один, это — негласное правило, и порицать нас за скорую расправу стал бы разве что самый последний глупец.

У старого имперского крейсера, который я выбрал первой целью, мы снесли все передние щиты и повредили одну из основных пушек. Главный калибр «Косатки» в который уже раз порадовал. Было бы лучше, конечно, сразу попасть в реактор, но я даже и не надеялся на такую удачу — слишком уж хорошо он обычно защищён на боевых кораблях.

После выстрела я сразу начал манёвр уклонения. И сделал это очень вовремя — то место, где мы только что находились, через несколько мгновений оказалось буквально нашпиговано уносящимися вдаль зарядами. Только несколько наводчиков попытались предугадать мои действия и бить на опережение, но тактический анализатор позволил легко просчитать их действия, и Александер вывел безопасную для нас траекторию.

Но самое приятное для нас было то, что я начал атаковать, находясь точно между третьей и второй эскадрами. И пусть в основном выстрелы пиратов ушли «в молоко», исчезнув в атмосфере планеты, но несколько зарядов попали в поднимающиеся следом за нами корабли. К сожалению, без серьёзных последствий, максимум — просадило щиты. Но даже это было хорошим подспорьем.

— Хосе! Половинная мощность, шесть секунд! Цель пометил!

Следующей нашей жертвой стал один из наиболее пострадавших кораблей второй эскадры, старый гражданский лайнер, переоборудованный и вооружённый. Он с трудом поднимался вверх, вытягивая свою громоздкую тушу из плена гравитации планеты, и, видимо, чтобы не отставать от остальных, его энергетик перекинул часть мощности со щитов на маршевые двигатели.

В принципе, совершенно логичное и оправданное решение, когда видишь перед собой кормовые сопла улепётывающего противника… И только благодаря этому решению от случайно пойманного заряда вражеский корабль практически лишился защиты и стал исключительно лёгкой мишенью.

Врубив на полную мощность вынесенные на боковых крыльях маневренные двигатели и временно погасив маршевые, я заставил «Косатку» развернуться к нашим преследователям носом. Подгадал начало манёвра на тот момент, когда мы оказались в мёртвой зоне большинства пушек висящих над нами кораблей, и поэтому, пусть яхта стала на какое-то время очень лёгкой мишенью, непоправимых последствий это не повлекло — от двух разрядов я увернулся, а один погасил боковой щит, потерявший всего около двадцати процентов.

Дальше мы отработали как по часам. Реактор вышел на очередной пик, Хосе навёл орудие, выстрелил, и я увёл «Косатку» из-под усиливающегося огня, вновь дав полную мощность на маршевые двигатели. Мы вновь начали разгоняться, на этот раз — вниз, лишь помогая гравитации планеты и несясь на натужно ползущих нам навстречу преследователей.

Лайнер после нашего попадания потерял управление, начал всё больше замедляться и одновременно раскручиваться вокруг своей оси. В какой-то момент его движение вверх полностью остановилось и он начал, на этот раз постепенно ускоряясь, падать на планету. Но рухнуть в атмосферу или превратиться в лепёшку ему было не суждено — мощный внутренний взрыв превратил пиратское судно в кучу обломков.

Кажется, противники пришли в бешенство. Секундная передышка закончилась, и пространство вокруг буквально разукрасилось яркими росчерками смертоносных разрядов, которые неслись нам навстречу и вслед.

Но я ушёл от них. Следуя подсказкам тактического анализатора и траекториям, которые предлагал Александер, поменял курс «Косатки» так, чтобы оказаться ровно между вражескими кораблями. И это принесло плоды. Хотя у меня и сложилось впечатление, что у отдельных эскадр плохо с координацией между собой и действуют они скорее сами по себе, но огонь всё же стал слабее — палить по своим дураков не нашлось.

Для нас это было преимуществом. До того момента, как мы вплотную сблизились со второй эскадрой, Хосе успел выстрелить ещё дважды, оба раза поразив цели — один корвет лишился носовой пушки, заодно получив проблемы с разгерметизацией, а ещё одно переделанное гражданское судно — маневренного двигателя, из-за чего его начало разворачивать в сторону от нас.

Главный калибр «Косатки» даже на половинной мощности шил корабельные щиты навылет, а наше преимущество в скорости и маневренности по сравнению с крупными и неуклюжими судами противника, которые ещё и были вынуждены бороться с гравитацией планеты, было подавляющим — когда мы легко уклонялись от всех выстрелов вражеских пушек, пираты то же провернуть не могли, и были вынуждены, скрипя зубами, терпеть наши попадания. Если бы не подавляющее численное превосходство, мы бы просто расстреляли их, как в тире.

Когда мы уже почти вплотную сошлись с преследователями, направил «Косатку» прямо на один из кораблей, из тех, кто больше всего пострадал от дружеского огня. Яхта неслась прямо на него, расстояние стремительно уменьшалось. Казалось, столкновение неизбежно… Но пират в самый последний момент отвернул в сторону — его пилот испугался столкновения. Наш передний щит, правда, получил прямое попадание — на такой дистанции увернуться я уже не мог. К счастью, выстрел был сделан из не очень мощной пушки, и мы потеряли всего процентов тридцать мощности щита.

Так, на полной скорости, мы и проскочили сквозь вражеские порядки, оказавшись уже между второй и первой эскадрами. Оставшиеся за спиной корабли теперь стремительно удалялись от нас, и вслед «Косатке» стреляла лишь пара кормовых пушек. До того момента, как пираты развернутся и снова обрушат на нас всю свою огневую мощь, у нас были все шансы рассеять поднимавшуюся вслед за второй первую эскадру, чем я и планировал заняться…

До того момента, как впереди не появилась целая россыпь красных точек.

— Мины! — завопил кто-то на капитанском мостике. Кажется, Александер. Мне даже не хватило умственных ресурсов на то, чтобы классифицировать, чей голос услышал — все их пришлось бросить на управление.

Мы не успевали ни остановиться, ни уклониться. Оставалось только прорываться сквозь минное поле, оставленное проклятыми пиратами позади себя.

Я пометил приоритетные цели для Хосе, который палил без накопления энергии, просто по факту перезарядки орудия. В ход пришлось пустить даже малокалиберные противоабардажные пушки. Всё впереди расцвело от взрывов, но даже так мин было слишком много…

В самый последний момент, когда мы уже почти столкнулись с ними, я маневренными двигателями заставил яхту развернуться, и мы, продолжая двигаться вперёд по инерции, влетели в минное поле тем бортом, который меньше всего пострадал в бою.

Реактор уже некоторое время накапливал энергию, и её всю я пустил на усиление щитов. Долго такое продержаться не могло, оборудование начало бы выходить из строя — но нам многое и не требовалось, буквально пара секунд, и всё.

Мощный взрыв тряхнул «Косатку», системы искусственной гравитации не смогли его погасить.

Щиты снялись просто в ноль.

Но — погасили энергию от взрывов, оставив корпус без повреждений!

Не давая врагам прийти в себя, я вновь развернул корабль, теперь уже в направлении первой эскадры.

— Хосе! Десять секунд! Крейсер!

Вновь разгоняясь и продолжая уворачиваться от летящих навстречу и вслед разрядов, мы продолжили расстреливать пиратские корабли, взорвав ещё один и повредив второй.

Рисковать и проскакивать сквозь вражеские порядки больше не стал — если один раз провернули фокус с минами, кто гарантирует, что не повторят? Поэтому перед столкновением с пиратами поменял курс так, чтобы выйти за ними под большим углом.

Вслед нам вылетело несколько торпед, но догнать набравшую скорость яхту у них шансов не было. А через несколько секунд мы ухнули в тучи верхних слоёв атмосферы, в которой уйти от стандартных сканеров было проще простого — достаточно было подождать немного, двигаясь одним курсом.

Без труда уйдя от всех летящих следом зарядов, я позволил себе немного отпустить вожжи управления кораблём и открыл глаза, возвращаясь сознанием на капитанский мостик.

Хосе будто специально караулил этот момент и тут же повернулся ко мне в своём кресле.

— Сеньор! Это было круто!

Через пару секунд повернулся и Александер. В отличие от возбуждённого юнги, первый пилот выглядел не очень — по лбу у него стекали капли пота, глаза лихорадочно блестели, а волосы торчали во все стороны.

— Пожалуй, соглашусь. Мы наблюдали высший класс управления кораблём… Но я предпочёл бы больше на такое не смотреть. Кажется, за этот бой чуть не поседел. Даже несколько раз… Очень надеюсь, что на этом мы закончим демонстрацию силы, включим наконец маскировку, и спокойно удалимся прочь.

— Нет. Сейчас мы хорошенько разгонимся, развернёмся и атакуем снова. У вас минуты три отдыха.

И Александер, и Хосе уставились на меня широко открытыми глазами — они не верили в то, что я говорю серьёзно.

Но я не шутил.

Битва закончилась полным разгромом пиратов.

И нет, спасибо за это следует сказать не прекрасным лётным качествам «Косатки», не её избыточно мощной для судна такого класса пушке, и даже не моей способности выжать из корабля всё. Даже учитывая все эти факторы вместе я рассчитывал повредить не больше трёх-пяти кораблей.

Просто ещё до того, как мы вновь атаковали пиратов, на связь вышел Вениамин. И заверил, что если мы не будем слишком приближаться к лапутам, то можем не опасаться ракет… В отличие от пиратов.

И мы просто сработали приманкой: атаковали одну из эскадр, выбили в ней три корабля, и понеслись дальше. Пираты устремились следом… И все мы вместе незаметно пересекли границу той области, куда доставали ракеты с лапут Огневых.

Если честно — до самого конца не верил в успех предприятия. Мне казалось, что вражеские корабли просто развернутся на безопасном расстоянии и не полезут в ловушку. Но они сунулись в неё всем скопом.

Возможно, у наших противников была устаревшая информация о радиусе действия систем противокосмической обороны Огневых. Возможно, Мельник что-то там подкорректировал, дополнил или улучшил. А возможно — я просто был слишком высокого мнения о умственных способностях пиратов и их информированности.

Когда в их направлении десятками полетели ракеты, это стало для наших преследователей полной неожиданностью. Мы на «Косатке» развернулись и добавили ещё, целенаправленно выбивая самых шустрых. Хосе собственноручно приземлил две неопределённые посудины и крейсер.

Уйти из огненного шторма смогли только четыре судна: два корвета, фрегат и переделанный каботажник, неожиданно очень шустрый для своего класса.

Один из корветов мы догнали и ссадили — он практически лишился щитов, и выстрел в полную мощность пробил его насквозь. Остальные корабли слишком быстро удалялись, причём в разные стороны, и пришлось выбирать, кого из них мы хотим уничтожить больше.

Я выбрал фрегат… И не прогадал.

Когда почти догнали его и готовились стрелять, капитан судна внезапно вышел на связь.

— Стойте! Мы сдаёмся!

— Предоставьте полный доступ к кораблю.

— Условие — сохранение жизней всему офицерскому составу.

— Может, вас ещё и отпустить всех?

— Было бы неплохо…

— Этого не будет. Так и быть, сохраню вам жизни… При условии, что на допросе всё честно расскажете. Полностью раскроете информацию, которая связана с нападением, и ответите на любые вопросы, которые мы будем задавать.

— Принято. И… Поклянитесь. Подтвердите перстнем.

Пришлось закреплять обещание — но меня это напрягло не сильно. В конце концов — что такое несколько жизней, которые можно и сохранить, когда на кону стоит целый фрегат.

Капитан пирата передал мне коды доступа, после чего я заблокировал ручное управление кораблём и принудительно заставил стартовать все спасательные шлюпки — чтобы команда не подумала провернуть то же, что сделали с транспортом Мироновых. Обезопасив таким образом наш приз от неожиданностей, положил его в дрейф. И — быстренько метнулся за двумя другими судами, на сей раз не атакуя их сразу, а сначала предлагая сдаться.

Корвет принял наше предложение, а переделанный каботажник, который мы еле нагнали, так и не откликнулся. Возможно, у него просто была не в порядке отвечающая за связь аппаратура…

Команду на открытие огня я дал без всяких колебаний — старое корыто было ничуть не жаль. В отличие от корвета. Пусть он был ещё имперской постройки, устаревшей конструкции, а если верить отчётам самодиагностики — ещё и сильно изношенный, это тем не менее был нормальный, серийный боевой корабль, который при желании вполне можно привести в порядок и даже модернизировать.

— Ну вот. Вы говорили — надо спокойно удалиться прочь… А я вас не послушал. И теперь у нас есть свой флот.

— Ура, сеньор князь! Вы лучший!

Тамплиеры молча стукнули кулаками в грудь. Мне показалось, что прямо чувствую исходящее от них довольство. Эти двое радовались тому, что не прогадали, поставили на зеро — и внезапно выиграли, оказавшись, вместо весьма сомнительной авантюры, в настоящей команде победителей. Да и к тому же, как любые вояки, они естественно радовались разгрому общего противника, пусть даже сами не приложили к этому руку.

Яромира встала со своего места, подошла и приобняла меня. Широкая искренняя улыбка и светящиеся счастьем глаза говорили сами за себя.

Что же до нашего первого пилота, Александер молча развёл руками. Выражение лица он имел при этом очень странное. Судя по всему, досада от моей необузданной неуправляемости, от того, что совсем его не слушаю, боролась в нём с восторгом от настолько удачного завершения авантюры.

Правда, не выдержав, он в конце концов всё-таки не удержался от критики:

— Я очень рад, как всё закончилось. Но не могу не заметить. Чтобы иметь флот — недостаточно иметь одни корабли… Нужны ещё команды!

— С этим что-нибудь решим. У вас ведь была библиотека имперских гипнозаписей? Там есть что-то, посвящённое управлению кораблями?

— Есть. Наша команда с помощью этих гипнозаписей и училась. Но… Они ведь дают только теоретическую базу. Без практики, без умелых наставников, она бесполезна.

— С этим тоже что-нибудь решим.

— Ну… Я надеюсь. Вообще, с большим удовольствием занялся бы этими кораблями. Всё-таки, я рунный мастер, и хорошо разбираюсь во флотских агрегатах…

Усмехнулся. Первый пилот тщательно скрывал то, насколько ему хочется закопаться в потроха захваченных фрегата и корвета. Но от меня это, конечно же, не укрылось.

— Думаю, это вполне можно устроить. Но сначала надо убраться отсюда, а то мало ли кто ещё по нашу душу заявится…

— Возвращаемся в сектор Белых?

— Да.

У меня было серьёзное подозрение, что если останемся в секторе Огневых и даже попытаемся сесть на какую-то из лапут, ничего нам на самом деле не будет. Не станет Мельник стрелять по тому, кто с немалой степенью вероятности является главой семьи, которой он служит. Пусть даже вероятность эта и далеко не сто процентов.

Но проверять не стал. Не потому, что боялся рисковать и не хотел додавливать верхушку управленческого аппарата Огневых, а скорее потому, что был за этих людей способен, как ни за кого. То, как они могут справиться с угрозой извне, Вениамин и Мельник продемонстрировали на практике.

У нас же оставались незавершённые дела в секторе Белых, и было на прицепе два захваченных корабля.

— Александер. Возьмёшь управление? Я курс забил, но мало ли что там по дороге случится…

— Вот как, значит… Меня теперь к рулю пускают только чтобы перегнать нашу «Косатоньку» из одной точки в другую…

— Ты бы смог провести бой с пиратами настолько же эффективно?

— Да я просто брюзжу немножко, не обращайте внимание. Всё правильно.

— Возьму у тебя юнгу?

— Да, а зачем?

— Он говорил, что никогда а абордаже не участвовал… Вот, хочу исправить эту оплошность!

— Тогда нет!

— Поздно, уже согласился. Пошли, Хосе…

Надо ли говорить, что глаза юнги уже вовсю жадно горели, а сам он еле сдерживал возбуждение?

На самом деле, «абордаж» — это было громко сказано. Люди Снегиря, при поддержке тамплиеров, просто высадились сначала на один корабль, а потом на другой. Пираты уже сложили оружие, сопротивления не оказывали, и обе операции прошли без малейших проблем.

Я распорядился переправить пленных офицеров на «Косатку», а остальных оставить на захваченных кораблях. И попросил Снегиря заняться немножко не своим делом — начать допросы рядовых пиратов, которым предполагалось сначала объяснить, что в условия сдачи сохранение их жизней никак не входило, и свою полезность, как и право на существование, ещё необходимо подтвердить. Информацией.

Людей на всё отчаянно не хватало, и если бы что-то пошло не так, у нас могли возникнуть серьёзные проблемы. К счастью — обошлось. Наверняка, помог авторитет тампилеров, которых космические разбойники просто-напросто боялись. И вдвойне к счастью, что на нас никто больше напасть не пытался.

Никакого удовольствия от этих разговоров я не получил. Если бы не подкрепил своё обещание клятвой, наверное, отправил бы мразей прогуляться из шлюза в направлении планеты, столько на их руках было крови. Они это понимали, и даже пытались сначала глумиться. Пришлось напомнить, что «сохранить жизнь» не равно «остаться здоровым и дееспособным».

Яромира присутствовала на допросах тоже, очень уж ей было интересно, как всё происходит. Сначала пытался её отговаривать, но быстро понял, что бесполезно. Собственно, из-за этого чуть не нарушил клятву, когда капитан корвета отпустил в её сторону сальную шутку. Но я сдержался, а пират отделался только сломанными в двух местах руками и расквашенным носом. Оказывать ему первую помощь запретил, и отпустил обратно в помещение, где содержались пленные. Такая наглядная демонстрация сделала их более покладистыми и осторожными.

Полученная на допросах информация только подтвердила мои подозрения. Пиратам за нас заплатили, причём неплохие деньги. Сказали, что надо «всего лишь» атаковать и уничтожить некую яхту, когда она появится возле сектора Огневых. Точные координаты сообщили после того, как я связался с Мельником. А необходимость ловить всей толпой одно-единственное судёнышко объяснили его быстроходностью — мол, если обложить со всех сторон, шансов удрать у нас не будет.

Что интересно — пиратов собрали сильно заранее, ещё до нападения на лапуты Белых. И занимался этим тот самый Лысый Рюрик. Он же передал через шифрованный канал новое задание, а позже — и точные координаты, где нас ловить. Что характерно — произошло это примерно в то же время, когда Вениамин и Хельга рассказывали о том, что нас оставили в покое и роду Огневых больше ничего не угрожает…

За приятными беседами, наша небольшая и очень медленно ползущая флотилия незаметно облетела почти четверть планеты, и мы вернулись туда, откуда не так давно улетели — в сектор Белых.

Александер посадил «Косатку» на главную лапуту, следом я опустил оба наших приза, управляя ими удалённо. Посадочных площадок, чтобы разместить несколько кораблей, на летающей платформе было пять штук. Занята из них всех была только одна — та самая, на которой находилась баржа, на которой прилетели пираты.

И вот по поводу этой баржи у меня внезапно возникли вопросы. Потому что, когда улетали, мы оставляли её полностью целой — а вернувшись, обнаружили кучу обломков вместо исправного, хоть и старенького, корабля…

Покидать «Косатку» не стал, просто вызвал Струева и компанию к себе. И только они поднялись на борт, сразу взял быка за рога, требуя объяснений.

— Баржа. Что случилось с баржей? Святослав Дементьевич, не пояснишь?

Безопасник посмотрел на меня самым честным и преданным взглядом, какой только можно вообразить.

— Диверсия! Несколько пиратов, которые прятались от облавы, и дезертиры, попытались удрать с лапуты… Но их сбили на взлёте.

— Святослав Дементьевич.

Струева всё-таки проняло, и он на мгновение опустил взгляд. Но тут же снова уставился на меня с видом нашкодившего и осознающего свою вину щенка.

— Прошу простить, ваша светлость! Такое больше не повторится! Все ключевые точки лапуты взяты под контроль, сомнительные люди удалены с важных постов, кандидатуры вновь по нескольку раз перепроверены…

— Святослав Дементьевич. Ты, помнится, докладывал мне, как у вас тут всё хорошо и под контролем…

— Виноват, ваша светлость. Непредвиденные…

Я достал разрядник и шагнул вперёд, направив его Струеву прямо в переносицу.

— Преступная халатность, которая повлекла за собой утерю ценного имущества — а любой корабль для нас сейчас не просто ценен, а бесценен — и человеческие жертвы… Ведь кто-то пострадал, нет?..

— Четверо раненых… — выдавил из себя побледневший безопасник.

— Ну — хоть никто не погиб, и то хорошо. Но это не оправдание.

— Среди них был тень, ваша светлость… А у нас ни одного одарённого.

— Тень? И кто же?..

— Пират. Лысый…

— Рюрик?

— Да. Его прозвище — Лысый Рюрик. Главарь напавшей на нас банды.

— Отлично. Тогда, ко всему прочему — ещё и невыполнение моего приказа. Я же очень просил позаботиться о том, чтобы никто с лапуты не имел возможности связаться с внешним миром…

— Но… Я же сделал это!

Недоумение Струева было настолько искренним, что я ему сразу поверил. Но и не подумал записывать это в смягчающие обстоятельства, только улыбнулся, как улыбнулся бы нерадивому ребёнку.

Не стал даже ничего говорить — безопасник понял всё без слов и наконец опустил взгляд.

А я опустил разрядник.

— У нас сейчас слишком мало людей, чтобы разбрасываться.

Повернулся к Снегирю, который незаметно присоединился к нам и встал в сторонке. Ветеран летел с группой своих людей на фрегате, и успел на своих протезах доковылять до «Косатки» от соседней посадочной площадки. Прыть, с какой он успел прискакать к нам, удивляла.

— Пётр Алексеевич.

— Слушаю, ваша светлость!

— Увы, должен расстроить. На тебе теперь новые обязанности… Придётся подстраховать коллегу. С вас двоих — подготовка операции по тайной высадке в течение ближайших суток… На планете Дом. Я должен встретиться со своей родственницей, Наиной Рыжовой. Так, чтобы никто не узнал об этом. Ответственность за провал ляжет на обоих.

Яромира, только сказал про Дом, встрепенулась и уставилась на меня возмущённым взглядом.

Посмотрел на неё, и девушка скисла.

— Не переживай. Алтарь твоего рода никуда не денется, мы вернёмся и за ним тоже. Просто прежде, чем попасть на Ирий, нам всё равно придётся посетить Дом. Так или иначе. Я всего лишь оптимизировал наши перемещения.

Яра кивнула, я же повернулся к остальным.

— Пётр Алексеевич, Святослав Дементьевич… С вас никакие задачи не снимаются. Кроме того, надо подготовить хоть какие-то экипажи на фрегат и корвет. Лев Львович!

Кобец попытался вытянуться по стойке смирно и, кажется, даже весь пошёл испуганной волной — от дряблых щёк и вниз, по шарообразному телу.

— Подготовьте достойную кандидатуру на замену Струеву. Следующий залёт в его исполнении — и лишится места.

Начальник отдела кадров закивал, а я уже повернулся к главному инженеру.

— Сергий Олегович!

— Да, ваша светлость!

— Как дела с установкой нового оборудования?

Окунев замялся, но кинув на меня встревоженный взгляд, тут же выпалил:

— Никак, ваша светлость!

Я аж опешил от такого наглого заявления.

— То есть как это — никак?..

— Ну… — главный инженер опустил взгляд и замялся.

— Говорите! Что там у вас!

— Переходники.

— Что — переходники?

— Наши экстракторы не подсоединить к тем системам управления, которые вы нам поставили, без переходников. У нас они ханьского производства. Не хуже, чем обычные, но… Но есть нюанс. Чуть-чуть другие размеры. Обычно это не имеет значения…

— И в чём проблема с переходниками?

— Мы их не можем заказать! Ведь нас вроде как блокировали, кругом враги…

— Ясно…

Обвёл троицу управленцев тяжёлым взглядом. Кобец поёжился, Струеву уже было всё равно, а Окунев снял и начал протирать свои очки.

— Что у нас ещё плохого? А? Говорите сразу!

Все промолчали.

— Лев Львович.

— Да, ваша светлость!

— Подыщите замену Сергею Олеговичу тоже. У него простаивают целые автоматические производственные линии, которые можно настроить на производство любой продукции, от булавок до пластин бронескафандров — по крайней мере, так мне заявляли… И чтобы узнать обо всём этом, достаточно было всего лишь вовремя донести до меня информацию о возникшей проблеме. Всё. И это касается каждого из вас! В следующий раз, сообщайте сразу же! Видеть вас не хочу. Тит, Луций, собирайтесь… Снегирь, с тебя толковый заместитель, который сможет управлять людьми в твоё отсутствие.

— Куда вы собрались, ваша светлость?

— Транспорт Мироновых, который висит над нами. Надо уже наконец и с этой проблемой разобраться!

Подготовка к «торжественной встрече» сдавшихся десантников заняла пару часов.

Единственной свободной посадочной площадкой на лапуте по иронии судьбы оказалась уже знакомая нам — та, на которой мы с Яромирой выступали перед публикой. Мы согнали туда почти всех свободных людей, оборудовали огневые позиции, наспех возвели баррикады, расставили сканеры и подготовили коридор до одного из ангаров, где планировалось запереть пленников.

Вообще, для удовлетворения нужд всего сектора на главной лапуте имелась самая настоящая тюрьма. На остальных были только небольшие временные изоляторы, каждый приспособленный для содержания максимум пяти-десяти нарушителей, не больше, всех заключённых предполагалось отправлять в одно место.

Казалось бы — сказочное везение… Но этой тюрьмы не хватало даже для того, чтобы запереть в ней всех пиратов из участвовавших в нападении на лапуту, что уж говорить о экипажах захваченных нами кораблей и десантниках. Более-менее комфортабельные и достаточно надёжные камеры пришлось оставить только для самых ценных свидетелей — пиратских главарей, кого было решено оставить в живых. Туда же, в грузовом фургончике без окон и со всеми предосторожностями, отвезли взорвавших транспорт десантников. Тех самых, кого я решил пощадить.

Всех остальных пришлось рассаживать по спешно переоборудованным ангарам, которых уже тоже не хватало. Последний свободный пришлось выделить для людей с транспорта. И они туда, судя по предварительным подсчётам, должны были влезть лишь с некоторым трудом…

Проблемами с вентиляцией, кормёжкой и отправлением естественных потребностей загрузил главного инженера, чтобы не расслаблялся. И попросил добиться хоть какого-то минимального уровня комфорта в том ангаре, в которых предстояло разместить людей Мироновых — простые бойцы рода не были нам врагами, и я очень надеялся когда-нибудь переманить их на нашу сторону. На пиратов было плевать, всё равно им вскоре предстояло прогуляться в сторону планеты.

Именно поэтому отдельным пунктом в подготовку встречи входило написание короткой речи, которой можно было бы поприветствовать сдавшихся нам на милость и намекнуть им на то, что на Мироновых свет клином не сошёлся. И, если что, можно присягнуть на верность новому роду.

Я настолько увлёкся этой задачей, что решил ещё и склеить небольшой ролик, с демонстрацией всех наших побед. Раньше, в прошлой жизни, часто занимался подобным. К счастью, за долгие годы, пока их не использовал, навыки никуда не делись.

Сделал нарезку лучших кадров из того, как тамплиеры и бойцы Белых крошат пиратов на лапуте, затем — как мы разносим пиратский флот в космосе. В конце добавил запись с унылыми пленными, которых конвоируют люди Снегиря, и несколько видов ангаров с сидящими там десятками людей. Получилось внушительно, так, что аж сам проникся и возгордился.

Кроме речи и «рекламного» ролика, отдельной статьёй шло визуальное оформление. И вот тут уже расстаралась Яромира, которая в рекордный срок соорудила мне «парадный костюм» для выступления.

Увидев который, я смог только выдавить:

— Это… Что?

— Это, дорогой, покрашенный в новые родовые цвета бронескафандр.

— С бронескафандром я разобрался. Что это на нём?

— Плащ.

— Плащ?

— Плащ.

— Плащ — который ты предлагаешь надеть поверх бронескафандра?

— Ну да. Смотреться, между прочим, будет нереально стильно. Попробуй.

У меня такой вариант одеяния сначала вызвал большие вопросы — ведь с практической точки зрения это неудобно, в бою будет путаться, демаскировать, мешать и так далее. Тем более — выступать нам не перед какими-нибудь гражданскими, а перед людьми, хоть что-то понимающими в военном деле, ведь их наверняка хотя бы немного готовили перед высадкой.

Хотел уже озвучить все сомнения, но Яромира посмотрела на меня таким умоляющим взглядом, что сдался и примерил всё это. И когда взглянул на себя со стороны, внезапно понял, что супруга была права. Выглядело всё на мой субъективный и далёкий от художественных искусств взгляд и правда внушительно. Особенно хорошо получалось с небольшим ветерком, раздувающим полы плаща.

— Ну что, нравится? А ещё не хотел!

— Ладно, ладно. Беру все слова обратно. Даже — не сказанные.

— Ещё обязательно надо, чтобы тамплиеры за тобой стояли, слева и справа. Тогда точно никто не останется равнодушным. А в руки тебе дадим гипербластер. Закинешь на плечо, брутально так. А в воздухе над площадью попросим подвесить «Шершня»…

— Ну, допустим…

— И ещё, Зара — послушай. Трибуну надо перенести вон туда, чтобы сразу напротив была. И повыше её сделать, в два этажа. Наверху мы вчетвером стоим, а снизу рядовые бойцы. Так лучше будет смотреться, впечатление получится куда сильнее. А ещё можно сделать импровизированные штандарты и развесить вон там. Например, сшить между собой обычные простыни, быстренько покрасить…

— Яра.

— Да?

— Даю тебе полный карт-бланш. Делай, что считаешь нужным. Я займусь технической стороной вопроса — с тебя оформление. Договорились?

— Конечно, Зар! Ты лучший!

Яромира прильнула ко мне, поцеловала, глядя прямо в глаза таким взглядом, что захотелось послать всё в Преисподнюю и заняться ею прямо здесь и сейчас. Но девушка тут же отстранилась и буквально взорвалась кипучей деятельностью, разойдясь реально не по-детски. Полёт фантазии и грандиозность замыслов немного тормозились только ограничениями по времени и скудными ресурсами.

Признаться — эффективность моей работы немного падала, когда глядел на то, как Яромира уморительно серьёзно морщит лобик, вникая в какую-то очередную проблему, и как всё лицо её освещается, когда она внезапно находит решение. Наблюдать за этим было одно удовольствие. Вот только все мысли тут же смещались в совершенно определённую плоскость. И, безотносительно к этому, девушка меня очень радовала своим энтузиазмом.

Ещё одним приятным сюрпризом оказалась кандидатура заместителя, предложенного Снегирём. Это был боец ещё из тех, кого ветеран отобрал для нашей «особой группы». Как-то так получилось, что на лицо его я до этого не обращал внимания — он то был в шлеме со включёнными светофильтрами, а то просто не попадался на глаза.

А тут вдруг увидел — и вспомнил.

— Ваша светлость… Василь Стрелков. Меня… Пётр Алексеевич прислал. Вместо себя.

— Мы же виделись уже? Ведь так, Василь?

— Да, ваша светлость. На «Королеве Солнца»!

— И даже мерились силой.

— Вы тогда взяли верх… Теперь понимаю, почему.

Василь пожирал нас с Яромирой восторженными глазами и, видимо, до сих пор ещё не поверил, что умудрился случайно познакомиться с такими знатными и в каком-то смысле знаменитыми людьми.

— И почему же, Василь?

— Потому что вы всегда побеждаете. Об этом все говорят…

В ответ на это я лишь рассмеялся.

— Увы, Василь. Если бы всё было так — я бы уже заходил в здание Сената с гипербластером наперевес.

— Ещё не вечер, ваша светлость!

— Мне нравится твой настрой. Служи хорошо… И кто знает, может, мы зайдём туда вместе?

Василь весь аж засиял. Похоже, идея ему действительно понравилась.

Увы, помимо этих двух приятных неожиданностей, было ещё много работы и рутины… Но мы со всем справились где-то за два стандартных часа.

Когда все приготовления были завершены, я с помощью оптического луча подключился к бортовому вычислителю транспорта. Удалённо управляя кораблём, опустил его на лапуту, одновременно транслируя подробные инструкции через находящиеся внутри громкоговорители и вообще все доступные каналы, пригодные для передачи акустической и визуальной информации. В инструкциях содержались объяснения, как вести себя и что делать, чтобы не словить шальную пулю или разряд.

Параллельно, с помощью камер и прочих датчиков, следил за происходящим во внутренних отсеках. Конечно, заглянуть в каждый укромный уголок возможности не было, и я контролировал только процентов семьдесят внутреннего объёма корабля. Но судя по тому, что я видел, находящиеся на транспорте люди не настроены воевать до последней капли крови и собраются честно сдаваться.

Конечно же, это могло быть видимостью.

И отдельной проблемой были боевые роботы, находящиеся на борту. Офицеры с корабля отказались передавать коды доступа, ссылаясь на их банальное отсутствие. Реальных рычагов давления на этих людей, чтобы выпытать нужную мне информацию в сжатые сроки, не было. Пришлось принять заявление на веру… И вот эта невозможность контролировать ситуацию полностью меня напрягала.

Тем не менее, повлиять на ситуацию было нельзя, и приходилось работать с тем, что есть.

Стоя на трибуне, в бронескафандре и накинутом поверх развевающемся плаще, с Яромирой по правую руку и с тамплиерами позади, я молча взирал на происходящее внизу. Там немного ошалевшие от открывшейся им пафосной картины члены экипажа транспорта и десантники появлялись один за другим из открытого настежь люка. Наши люди тут же их разоружали, проверяли и направляли вперёд, к трибуне, где те и оставались стоять, недоуменно крутя головами и глядя по сторонам.

Количество пленных росло, одновременно росли груды изъятого оружия и снаряжения. Всё проходило спокойно, никто не пытался бросаться на наших людей, не качал права, не устраивал диверсии.

И я уже было уверился, что всё так и пройдёт, чинно и благородно, без проблем… Как вдруг увидел через корабельные камеры нездоровое шевеление внутри. Именно в том отсеке, где размещались боевые роботы.

Среагировал мгновенно. Передал по внутренней сети сигнал «тревога», крикнул в микрофон «всем лежать», уже чисто для пленных, чтобы не мешались под ногами и не попали под огонь. И сам первым сорвался вперёд, прямо с трибуны. Хоть мой парадный костюм и готовился для чисто бутафорских задач, но в основе его был нормальный, полноценный бронескафандр — на этом я настоял отдельно.

Плащ мгновенно истлел в огне расположенных на спине сопел джетпака, краска облупилась. Но это было последнее, что меня волновало в тот момент.

Неизвестно сколько лет не пользовался реактивными ускорителями, но рефлексы не подвели. Пару раз изменив направление движения прямо на ходу, опустился точно на свободную от людей металлическую поверхность немного в стороне от корабельного люка. Лишь чуть-чуть не рассчитал скорость, из-за чего чуть не упал — но всё же не упал.

Луций сорвался за мной следом, Тит схватил Яромиру в охапку и спрыгнул в противоположную сторону. Хосе, руливший «Шершнем», опустил десантный танк ниже — пришлось отвлекаться и слать приказ, чтобы он убрался подальше. На время операции в компанию юнге выделили наводчика и энергетика, но оба они прошли только краткий инструктаж и, увы, не тянули на готовый выполнять боевые задачи экипаж.

Бойцы Белых взяли оружие на изготовку. Пленные повели себя по-разному — кто-то послушался, кто-то нет. Некоторые, кто не успел сдать оружие и теснились у выхода из корабля, явно колебались, и пришлось крикнуть:

— Всем бросить оружие!

Опять же — кто-то послушался, кто-то замешкался. Но это было уже неважно. Фора у нас была совсем небольшая, и она закончилась.

По корабельному коридору наружу ринулся разномастный поток смертоносного металла. Чего там только не было. Юркие шестиногие боты, высотой всего по колено взрослому человеку, но несущие на спине каждый по спарке пулемётов или гипербластеров. Более крупные платформы с тяжёлым вооружением. Летающие дроны, опасные больше своей скоростью и количеством. Небольшие бомбочки-камикадзе, несущиеся вперёд с огромной скоростью и двигающиеся ломаными, плохо предсказуемыми траекториями. Наконец — роботы-щитоносцы, ремонтники и подносчики, разными способами старающиеся как можно дольше сохранять боеспособность своих узкоспециализированных и умеющих только убивать собратьев.

Мы с Луцием успели занять удобную позицию, откуда хорошо простреливался выход с транспорта, и открыли шквальный огонь одновременно с появлением первых противников. Люди Василя тотчас поддержали нас. Мы достигли цели — все, кто попытался вырваться наружу, превратились в груды чадящего и частью оплавленного металла.

К сожалению, нам противостояла далеко не стихия, а чей-то разум. Получив отпор, роботы начали разбегаться по укромным местам и занимая позиции везде, где было хоть какое-то укрытие. А часть взялась за резку бронестворок, ведущих в запертый мной энергетический отсек — и вряд ли для того, чтобы просто посмотреть, как там реактор.

Но самое дикое — электронно-механическая братия принялась отстреливать тех, с кем, вроде как, должна была воевать бок о бок. Оставшиеся внутри люди Мироновых начали падать один за другим, скошенные огнём тех, от кого не ждали никакого подвоха.

Десантников застали врасплох. Прежде, чем они успели опомниться и начали отстреливаться, потеряли не менее трёх десятков бойцов…

Сложилась патовая ситуация, ненадолго установилось шаткое равновесие. Но время работало против нас. До момента, когда противник доберётся до реактора, оставались считанные минуты, если не секунды, а хорошо подготовленный взрыв мог повредить не только корабль, но и лапуту, на которой он находится.

Действовать надо было быстро. Включив ускорители, я устремился вперёд — внутрь корабля, еле вписавшись в габариты люка. Следующему по пятам Лцуию указал целями всех притаившихся на нашем пути роботов, кроме одного — бота с гипербластерами, на котором сосредоточился полностью сам.

Одним выстрелом перебил ведущие к орудию энерговоды, ещё несколькими снёс конечности, тем самым лишил бота подвижности и хоть какой-то возможности нанести нам вред. Подлетев к бессильно расплывшейся по полу кучке дымящегося металла, ударом приклада снёс крышку с управляющего вычислителя и обнажил его электронные потроха.

Дальше требовалось совершить невозможное для обычного человека, но вполне посильное для кибермансера. Хакнуть систему бота за тот крохотный отрезок времени, что у нас оставался, и попытаться выработать методы противодействия.

Складывать все яйца в одну корзину не стал и подстраховался — послал Луция громить тех роботов, которые ломились в реакторный отсек, себе в качестве прикрытия вызвал людей Василя. У тамплиера явно были какие-то возражения, но высказать их в пылу боя он не решился, и послушно сорвался выполнять приказ.

Я же ненадолго отрешился от внешнего мира. Подключился к раскуроченному боту через технологический разъём и смог довольно быстро войти в систему, просто перебрав некий набор стандартных паролей администраторов. Далее, через список активных процессов и анализ использования ресурсов, выяснил, что же именно управляет железякой передо мной. Оказалось — это крайне легковесный процесс, завязанный на очень активный сетевой обмен. Иными словами — это значило, что все команды поступают извне, внутри почти никакой обработки не происходит.

Выработать противодействие этому было проще простого. Создав «ответную часть», имитирующую тот удалённый управляющий центр, я начал спамить на всех каналах и по всем сетевым идентификаторам командами, запускающими полное отключение или вход в спящий режим.

Роботы тут же начали вести себя крайне странно — замирать на доли секунд, прекращать огонь в случайные моменты времени, а иногда и просто падать. Полностью перебить поток основных управляющих команд было не в моих силах, но всерьёз снизить боеспособность вражеской армии у меня получилось вполне.

А дальнейшее было уже делом техники. Запеленговать источник управляющих сигналов, который оказался в одном из скрытых от наблюдения отсеков. Послать туда ударную группу из подтянувшихся людей Василя. Уничтожить передающую аппаратуру, используемую для трансляции приказов, и вытащить горстку упирающихся людей в штатском.

После этого, оставшиеся роботы уже полностью подчинились мне. Увы, пережила бой лишь жалкая горстка, меньше пары десятков, в основном — ремонтники, подносчики и прочие «мирные» специализации. Из чисто боевых сохранилась одна ракетная платформа, одна с плазменной пушкой, два пулемётных бота и один — с гипербластерами.

Загнал их в дальний отсек, чтобы не мозолили глаза и не нервировали живых людей, которые и так после происшествия были на взводе. Тут же поменял все коды доступа, обновил прошивки, отключил доступ через технологические консоли — короче, сделал всё, чтобы кроме меня эти железяки больше никому и никогда не подчинялись.

Уже после этого прошёл к пленным, которых загнали в отдельный отсек. Снегирь и Струев уже тоже находились там — видимо, как заваруха началась, тут же побросали все свои дела и прибежали на помощь.

Тут же, за поворотом — чтобы не слышали остальные — допрашивали одного из диверсантов, судя по мутным глазам, с помощью химии. Мне даже не понадобилось разоблачаться и доставать автодок, с задачей развязывания языков справлялись и без меня.

Струев нависал над стоящим на коленях щуплым мужичком, Снегирь стоял рядом, сложив руки на груди.

— Кто отдал приказ?

— Не знаю.

— Как вы получили приказ?

— По шифрованному каналу.

— Вы всегда получаете приказы таким образом?

— Да.

Оттеснив Струева в сторону, сам склонился над пленным и задал интересовавший меня больше всего вопрос.

— Был приказ убивать сдающихся десантников?

— Да.

— Как он звучал?

— Настроить роботов на убийство всех живых, включая наших бойцов и членов команды.

— Вы можете быть уверены в том, что получили приказ именно от вашего начальства — от командования Мироновых?

— Да.

Повернулся к Струеву и Снегирю.

— Я забираю его у вас. Ненадолго… Потом закончите.

Мироновы сделали нам настоящий подарок. У меня просто в голове не укладывалось, как можно было так подставиться.

Хотя, если не я — возможно, всё закончилось бы совершенно иначе. Просто не осталось бы живых свидетелей, тех, кто задаст неудобные вопросы. А фанатики-исполнители сгорели бы в огне взрыва. Наверняка это были очень мотивированные и верные люди, действующие ради чего-то гораздо большего, чем их текущая жизнь.

А ещё, возможно риск провала и учитывался теми, кто спланировал операцию. Но что для них мнение какой-то пары сотен десантников и экипажа захваченного корабля? Когда всегда можно набрать и обучить таких ещё?

Вот только, я так не думал.

Не дожидаясь ответа Струева, подхватил пленного, активировал ускорители и рванул прочь из корабля. Правда, на выходе едва не приложил свою драгоценную ношу головой об угол — немного не рассчитал изменение центра тяжести, из-за чего плохо вписался в поворот. Но тут же внёс все необходимые корректировки, выровнял траекторию полёта, и, оказавшись снаружи, уже плавно и без рывков поднялся обратно на трибуну.

Картинным жестом бросил человека Мироновых перед собой и оглядел нашу импровизированную площадь, уже второй раз используемую для публичного выступления.

С одной стороны рядками лежали раненые, которыми занимались наши медики вместе с помогающими им медиками Мироновых. С другой, рядками, были разложены тела погибших…

Больше никто не стоял и не глазел на меня. Все занимались делом. Оставшихся бойцов поспешно разоружили, проверили и разбили на группы, каждая из которых занималась своим делом — кто получил теплоизолированные перчатки и стаскивал в сторону покорёженный хлам, кто помогал выносил убитых, кто — выполнял роль санитаров.

— Минутка внимания! — активировав микрофон, я заставил головы копошащихся внизу людей всё-таки повернуться в свою сторону. — Я займу совсем немного времени. Вы служили верой и правдой роду Мироновых, готовились погибать за них… А послушайте-ка, чем они хотели отплатить вам взамен!

Я повторил допрос пленного, заставив его сначала представиться, озвучить звание, а потом — проговорить словами, что приказ на уничтожение сдающихся был получен сверху, и что это была не инициатива нескольких запершихся на корабле психов.

Люди Мироновых притихли. Наверняка я не открыл им что-то новое, наверняка они сами всегда знали, какое место занимают в этом мире и на что реально могут рассчитывать… Но напомнить это было точно не лишним.

— Вот так. Выводы делайте сами!

Завершив свою очень короткую речь, я снова сорвался вниз с трибуны, вернул пленника вышедшему из корабля Струеву. После чего развернулся и, всё так же используя ускорители, устремился от поля недавнего боя прочь — оставаться там и дальше смысла не было.

Предстояло разгрести множество дел. Допросы, пленные… Требовалось оценить повреждения транспорта, возможно ли его использовать для перевозки людей, и если да — подготовить переброску подкреплений на Старуху. Узнать, что там Струев и Снегирь придумали относительно нашего проникновения на Дом.

Но всё это сейчас мне казалось вещами второстепенными, тем, к чему обратиться можно и немного позже.

Именно в тот момент куда более важным было другое. Я хотел попасть в тюрьму и поговорить с «героями», взорвавшими транспорт. Этот разговор и так слишком долго откладывался… Но теперь у меня появились совершенно убойные аргументы, которые сложно игнорировать даже самому мотивированному и верному на свете бойцу. Всего стандартный час назад я не мог о таком даже и надеяться.

«Косатка» стремительно неслась сквозь пространство.

Позади осталось Горнило, которое из огромного полосатого шара превратилось в оранжевую точку. Плавающие в его атмосфере лапуты и вовсе теперь были не видны, воспринимаясь чем-то небольшим и совершенно незначительным в масштабах необъятного космоса.

Ещё более крошечными казались оставшиеся на этих рукотворных летающих платформах люди, вместе со всеми их чаяниями и проблемами. На фоне межпланетных расстояний они выглядели не микробами даже — молекулами.

Осталась позади Старуха, и нервный перелёт к ней.

«Косатка» и пиратский корвет, на который с грехом пополам удалось наскрести какую-то команду, успешно отконвоировали к уродливому бесформенному спутнику транспорт Мироновых. Последний пришлось наспех восстанавливать после случившейся на нём заварушки.

Добровольцы, набранные среди вахтовиков и охраны лапут, высадились возле некогда принадлежавшего Белым завода. Бойцам выдали столько оружия и боеприпасов, что хватило бы на захват всего планетоида. Но, конечно, от них ничего такого не требовалось. Главной задачей нашего отряда было отражение возможного нападения из космоса, от чего должен был прикрыть оставленный для охраны корвет и около десятка переносных зенитных комплексов…

Позади остались и все приготовления к грядущей операции.

Впереди же, пока невидимый невооружённым глазом, ждал Дом — третья планета Альфы Работорговца.

Местное светило неумолимо увеличивалось в размере, занимая всё больше места на панорамных экранах. Оно выглядело уже не просто в несколько раз больше и ярче, чем все остальные звёзды — оно теперь действительно походило на настоящее солнце. Предстояло пролететь от него совсем близко — Дом находился в максимально неудобной для межпланетных перелётов точке орбиты, фактически с противоположной стороны от Горнила.

Маршевые двигатели «Косатки» пахали на полную мощность, и лететь предстояло всего около восьми часов. Вполне достаточно чтобы выспаться, отдохнуть… Или чтобы ударно поработать.

Темнозар с головой погрузился в решение разного рода управленческих проблем, которых всплыло великое множество. Глава недавно созданного рода постоянно выходил на связь то со Струевым, то с Окуневым, то с Кобцом, то с директором завода на Старухе, то со Снегирём — которого, как самого опытного военного, оставили этот завод охранять.

От того, сколько всего надо понять, продумать, исправить и решить, просто голова шла кругом. Казалось удивительнм — как оно всё умудрилось не развалиться раньше, без этого всего?

Яромира сначала тоже пыталась во всё это вникнуть, как-то помочь… Но быстро поняла, что только мешается. Там, где Темнозар тут же, с ходу, предлагал какое-то решение, она лишь надолго зависала, пытаясь понять — в чём же, собственно, заключается проблема. Опыта и багажа знаний просто не хватало.

Он не гнал её. Наоборот, с лёгкой улыбкой наблюдал за всеми этими потугами, даже хвалил. Но Яромира понимала, что будь на её месте кто-то другой — получила бы разнос наподобие того, как её супруг устраивал Струеву и компании, с использованием непечатных бранных слов и отнюдь не лестных эпитетов.

И в конце концов, когда Темнозар предложил ей заняться чем-нибудь, на что у него самого времени и ресурсов не хватает — это он так завуалированно обозвал второстепенные и не очень-то и важные задачи — Яромира, к своему стыду, согласилась.

Первым вариантом, к чему можно было приложить свои силы, было создание новой формы, флага, герба и прочих внешних атрибутов. Это девушке показалось слишком несерьёзным.

Тогда ей выдали добытый Струевым список людей и предприятий, перечислявших некогда средства в казну рода Белых. Список был сильно устаревшим, но другого, к сожалению, просто не сохранилось.

Яромиру попросили, используя все доступные средства — в основном, открытые ресурсы в сети — проверить этот список. Что сохранилось, что отошло другим семьям, а чего уже нет.

Задача была масштабная. Чтобы не мешать и чтобы ей не мешали, Яромира ушла в каюту… И внезапно оказалась одна.

Она как-то не обратила внимания на то, что все эти дни постоянно, буквально — от пробуждения и до следующего пробуждения, находилась рядом со своим новоиспечённым мужем. Если они и разделялись, то ненадолго — как тогда, когда в хозяйских апартаментах на лапуте Яромира ушла в ванную комнату, не зная, чем занять своё время… Но даже тогда Темнозар внезапно пришёл и нарушил её уединение.

Девушка невольно залилась краской, вспоминая, что за этим последовало. Надо признать — ей понравилось, это оказалось даже лучше, чем она когда-то воображала. Да и вообще, по сравнению со всей прошлой жизнью жизнь новая была очень необычна и крайне интересна… Яромиру не покидало ощущение, что всё происходит с кем-то другим, а не с нею.

И до сих пор у неё почти не было ни секунды покоя.

Сейчас же, когда Темнозар весь ушёл в дела, а она осталась предоставлена сама себе, девушка почувствовала себя несколько странно и непривычно. Хотя — казалось бы, прошло совсем немного времени. Точно не столько, чтобы успели выработаться новые привычки. Но нет, теперь она чувствовала себя без него будто голой.

Даже ненадолго мелькнула мысль — не вернуться ли к супругу, не сесть ли рядом с ним… Но, конечно же, девушка сдержала этот глупый минутный порыв. Что она, в конце концов — какая-то комнатная собачка, которая не может и минуты пробыть без хозяина?

Такой редкий теперь ресурс, как одиночество, хотелось использовать по-полной.

И вовсе не для того, чтобы поработать — насчёт этого Яромира была уверена, что возложенная на неё задача займёт много часов, и если ненадолго отложить её начало, ничего страшного не произойдёт.

Закрывшись в ванной комнате, Яра набрала воду, погрузилась в неё… И залезла с помощью коммуникатора в мировую сеть.

Когда она говорила, что боится мужа — не врала ни капли. Нет, девушка боялась его не так чтобы сильно, понимала, что самой ей ничего не угрожает… Наверное. Но что-то всё же было.

Скорее даже, она боялась его не как чего-то, несущего явную опасность, а как чего-то непознаваемого и неведомого.

И с некоторых пор это чувство овладело Яромирой с новой силой. Конечно же, не само по себе — тому была совершенно определённая причина.

После той безобразной бойни на посадочной площадке и внутри транспорта, когда пострадало столько невинных, Темнозар зачем-то убежал с места трагедии и направился… В тюрьму.

Она настигла его у самого входа, с огромным трудом и с помощью Тита. Догнала, остановила, порадовалась что муж невредим, спросила, куда он… А он сказал, что поговорить с пленными десантниками — теми, самыми опасными, кто взорвал один из транспортов. И попросил не ходить с ним.

Скинул с себя бронескафандр, остался почти без всего — в одном комбинезоне, и прямо так, без всего, зашёл в камеру.

Конечно, Яромира знала, что у него есть нож, Когти Гнева, и вообще её Темнозар может постоять за себя. Но ей всё равно от такого было сильно не по себе. Словно этот человек, который называется очень странным словом «муж», зашёл в клетку к мирийскому тигру.

Она осталась снаружи, дожидаться. Наблюдала за происходящим через камеры, почти наверняка уверенная, что точно так же он наблюдает за ней…

И когда Темнозар спустя долгое время наконец вышел, а она, радостная, кинулась ему навстречу — Яромира будто напоролась на глухую стену.

— Что… Что случилось, Зар?

— Ничего. Не бери в голову.

— На тебе лица нет…

— Призраки прошлого. Бывает.

— А… Что эти люди, в камере?

— Они — хорошие солдаты. Действительно хорошие. Настоящие люди чести. Не будут предавать тех, кому присягнули, даже когда их предали и бросили…

— Ну так и ладно, Зар… На них свет клином не сошёлся! Так ведь? Не они, так другие присягнут нам… Зачем так расстраиваться?

— Яра. Говорю же — ничего страшного. Просто…

Он не договорил фразу. Но она, кажется, поняла, что он хотел сказать. Просто — наверное, он сам когда-то был таким же, сам вступал в безнадёжный бой, когда не было шансов победить. И потому этот совершенно незначительный, казалось бы, эпизод был для него так важен.

После такого выяснить кое-что для Яромиры было просто необходимо.

Поисковый запрос по словосочетанию «Последний воин» выдал много разного шлака, включая несколько голографических кинолент и даже пару художественных книг. Увы, всё это было не то, что ей требовалось.

Удача ждала Яромиру где-то на двадцатом результате. Несколько плохого качества двумерных фотографий, на которых какие-то фигуры в бронескафандрах позируют у тела поверженного врага. И подпись: «бойцы специальной ягдкоманды Железного Союза возле тела террориста и преступника по прозвищу Последний Воин».

Яра посмотрела на дату…

Это произошло очень давно. Считанные годы после Катастрофы, которая уничтожила великую человеческую Империю и оставила на её месте множество независимых и вечно грызущихся друг с другом мирков.

А ведь тогда, с Катастрофой, изменились не только политические расклады во всей исследованной вселенной — изменилось просто всё. Появились пятна хаоса… Из которых пришли в том числе и её, Яромиры, родители. Тени.

Её предки тогда выгрызали себе власть и влияние, сражаясь в бесконечных войнах с такими же, как они сами, а заодно и с местными. Последние чаще всего не могли ничего противопоставить одарённым, власть «обычных» людей сохранилась только на самых технологически развитых мирах, где любые сверхспособности нивелировались тоннами свинца и миллионами килоджоулей.

Что же до родного мира Яромиры — Альфа Работорговца никогда не входила в число передовых звёздных систем, и потому её предки, вместе с другими семьями, захватили власть на ней сразу и почти безболезненно. Вот только, в ту пору Ирий был колонией Дома, а Горнило — его гигантской космической заправкой.

Аристократия третьей планеты ожесточённо рубилась между собой, деля доставшиеся им ресурсы, иногда выплёскивая агрессию за пределы планеты. Некоторых из них выдавили на периферию, некоторые сами сбежали… И внезапно взяли власть на Ирии в свои руки, скинув ярмо чужой власти и объявив о независимости.

Сама Яромира о событиях тех дней только слышала.

А тот, кто сейчас являлся её законным мужем, примерно в ту же пору успел прославиться… И погибнуть. Настоящей смертью, на долгие годы попав в Преисподнюю.

Это не укладывалось в голове, но с этим надо было научиться жить.

И как минимум попытаться выяснить — кто же он такой был, этот Темнозар… В той жизни. Попытаться понять его.

Искать информацию про «Последнего Воина» было очень не просто. Приходилось буквально собирать отрывочные сведения по крупицам. Тем не менее, картина пусть постепенно, но прояснялась.

Сначала всплыло название «Новый мир».

Оказалось — это крошечный искусственный астероид в системе Беты Скопца. Снаружи — терраформированная поверхность, напоминающая настоящий рай на земле, внутри — огромное количество агрегатов и механизмов, обеспечивающих всё это благополучие. Скупая информационная сводка сообщала только, что астероид был уничтожен во время «операции по принуждению к миру». Представителями того самого Железного Союза.

Что за «Железный Союз», Яра выяснила довольно быстро. В системе Беты Скопца просто не было ни одной полноценной планеты — одни астероиды. Последствия старых войн с чужими, когда проклятые инопланетники, разбив имперскую флотилию, расстреляли все крупные объекты возле отказавшейся покориться звезды, пощадив только её саму. Остались миллионы обломков… Некоторые из них приспособили для жизни. Полноценно терраформировали из всех всего один, тот самый «Новый мир». Остальные представляли собой обычные шахты с автономными жилыми модулями. Шлюзы, низкие потолки, строгие нормы на потребление воздуха и воды… Понятное дело, что как только имперская власть пала и каждый стал сам за себя, жители рудных астероидов обратили свои взоры на более удачливых соседей.

Война в системе Беты Скопца длилась несколько лет, до полного истощения ресурсов. И для «Нового мира» она закончилась плохо. Сначала — почти полное истребление местного населения. После неудачных попыток установить над астероидом свою власть, представители Железного Союза обратились к Хаосу и начали просто убивать всех, до кого могли добраться, окончательной смертью. Иначе подчинить себе непокорное местное население оказалось невозможно.

Немногие выжившие начали партизанить. Неуловимые отряды мстителей появлялись всегда внезапно и наносили захватчикам ощутимые потери. Отследить их было почти невозможно. То и дело на астероиде, а то и вне его, взрывались склады, заводы, даже жилые дома. Оккупанты уничтожались целыми отрядами. Партизаны не жалели никого — своих у них здесь больше не осталось, все встреченные заведомо являлись врагами.

Тем не менее, мстители не были бессмертными. Один за другим они уходили в Преисподнюю — Бог Хаоса исправно выполнял условия сделки. И когда последний из них, действительно Последний Воин, ушёл — Разрушитель потребовал плату.

Она оказалась непомерно высокой. Победители не долго почивали на лаврах… Те, кто заключил сделку, начали терять разум и человеческий облик, превращаясь в кровожадных неуправляемых монстров, сильных и опасных. Каждый из них стоил отряда. Они перестали различать своих и чужих, просто нападали на всех подряд, устраивая настоящие кровавые бойни.

Не принёс счастья и полноценный контроль над Новым Миром. Спустя некоторое время после гибели Последнего Воина астероид просто… Взорвался. И жители Железного Союза лишились единственного действительно приспособленного для жизни планетоида. По одной из версий, виновата была бомба с таймером, который периодически обнулял последний живой мститель. Когда его не стало, делать это стало больше некому.

Долгая война истощила все ресурсы в системе, сделав её легкой добычей для более крупных хищников. Вскоре, руководству Железного Союза пришлось присягнуть некоему Синдикату, который с готовностью прибрал всё, что осталось в системе, к рукам.

И больше ничего уже не напоминало о событиях тех далёких времён. Кроме одного живого свидетеля… Который теперь спит в одной с Яромирой кровати.

Сажать корабль на планету мне предстояло собственноручно, если можно применить этот термин к управлению силой мысли. Почему так — из-за отсутствия уверенности, что активная маскировка «Косатки» гарантированно скроет нас от всех сенсоров систем противокосмической обороны.

Пойди всё по худшему сценарию, у меня было чуть больше шансов вывести яхту из-под огня, просто за счёт того, что путь от принятия решения до передачи команды двигателям, энергетическим системам и прочим ответственным узлам сокращался — я рулил всем напрямую, минуя пульты и интерфейсы. Это давало огромное преимущество даже перед таким опытным пилотом, как Александер, и он честно данный факт признавал, хотя сложившемуся положению вещей ни капли не радовался.

Тем не менее, даже с таким отличным кораблём, и даже учитывая факт полного контроля над ним, спешить и соваться наобум не стоило. Я совершил не менее дюжины оборотов вокруг планеты, присматриваясь к ней и изучаяая поверхность под нами. Это позволило вскрыть местоположение ряда узловых объектов противокосмических систем.

Для нас наиболее интересной была информация о мощных стационарных станциях, сканирующих сектора межпланетного пространства непосредственно над собой. Теоретически — к счастью, только теоретически — вблизи они были способны обнаружить такой корабль, как «Косатка», скрытый активной маскировкой. Без них же все пусковые установки и пушки Дома не представляли для нас вообще никакой опасности.

Всего удалось выявить около десятка таких станций. И их количество ну никак не билось с тем, которое в моём представлении необходимо для полного покрытия такого обширного пространства. Это могло быть следствием чьей-то халтуры и беспечности, а могло значить — что перед нами специально выставленные обманки. И получалось, что либо для нас всё хорошо, либо наоборот — плохо. И проверить всё это можно только одним-единственным способом. Попробовав.

Отступление я даже не рассматривал, а потому стал прикидывать, как нырнуть в атмосферу планеты наиболее безопасно для нас. Варианты добиться этого были.

В отличие от Ирия, имеющего всего пару небольших морей, поверхность Дома где-то на треть покрывали океаны. По размерам он был процентов на десять больше, имел и более высокую плотность населения. Последнее особенно бросалось в глаза, когда пролетали над ночной стороной: казалось, вся суша сплошь увита гирляндами освещённых автострад и пятнами крупных поселений. Одно из таких пятен и должно было стать нашей целью — Наина жила в главном поместье Рыжовых, почти в центре одного из крупных провинциальных городов под названием Сосновка.

Конечно, садиться прямо у цели не стоило.

Изучив планету под нами, я выбрал почти идеальное место для входа в атмосферу: на равном удалении от всех обнаруженных нами следящих станций, почти посередине одного из океанов. Там как раз бушевал шторм — очень удобно, чтобы гарантированно не засветиться перед каким-нибудь случайно встреченными рыбаками.

До Сосновки оттуда была тысяча километров — но это для нас был скорее плюс, чем минус.

Рассчитав оптимальную траекторию, я подал управляющий импульс на маневренные двигатели «Косатки». Нос яхты резко опрокинулся вниз и мы стали, всё больше ускоряясь, падать.

Вести корабль через клубящиеся тучи и бьющие навстречу ураганные порывы ветра оказалось достаточно тяжело. Несмотря на обтекаемую форму и крылья, «Косатка» всё же предназначалась скорее для космических перелётов, а не для атмосферных. Поэтому впечатления все члены команды и пассажиры получили незабываемые — я частично ослабил искусственную гравитацию, чтобы лучше чувствовать корабль.

Стремительно пронзив тонкий слой атмосферы, мы едва не нырнули в бушующие волны. В последний момент, когда казалось — вот-вот разобьёмся, я неимоверным усилием вывел корабль из пике.

Такой резкий манёвр заставил часть находящихся на капитанском мостике закричать, а кое-кого — завизжать. Наверное, это было в тот момент, когда сам осознал: могу не вытянуть. Но, к счастью, пронесло. Яхта показала себя с лучшей стороны, отработав сполна.

Дальше я замедлил наше движение и сменил направление на строго горизонтальное. Мы неслись, на предельно малой высоте. Так, что опусти я нас ещё на пару-другую метров — и космическая яхта превратилась бы в обычную.

При этом проявился неприятный побочный эффект, который я не предусмотрел заранее: под нами образовалась огромная волна. В иных условиях это стало бы неприемлемым — она полностью демаскировала бы нас. Ведь какая разница, видим ты или невидим, если оставляешь такой явный след? Спасало только то, что всё вокруг так плотно затянуло тучами и скрыло пеленой проливного дождя, что засечь нас было просто некому.

Следующие минут пятнадцать мы летели в сторону берега — в то его место, где тоже бушевал шторм. Я не собирался лишаться такой удобной и надёжной естественной маскировки.

Наконец, впереди появились отвесные скалы, которые стоически сдерживали натиск пенящегося и остервенело бьющегося о них волнами моря. Пелена брызг от этой ожесточённой борьбы стихий поднималась на многие метры вверх, навстречу струями дождя.

Поднялись и мы: перед самым берегом я заставил «Косатку» задрать нос и оторваться от поверхности океана, к которой мы за минувшее время, казалось, прилипли.

Проскочив впритирку над скалами и едва не задев брюхом торчащие навстречу острые зубья, я резко замедлил и почти сразу посадил корабль. Место было просто идеальным: мы оказались на плоском плато, заросшем травой. Впереди, в какой-то сотне метров, с трудом угадывались огни автострады, а ещё дальше, если верить карте, располагался небольшой приморский городок. Небольшой по меркам Дома, конечно.

— Александер. Возвращаю управление, — я встал с кресла и потянулся. — Вроде, нас не заметили.

Первый пилот молча кивнул.

— Похоже на то. Вот только… Посадка была рискованной.

— В курсе.

Александер аж рукой махнул в ответ, мол — ну что с тебя взять. Я проигнорировал этот эмоциональный жест и начал инструктаж:

— Когда покинем корабль, спустя пару минут отлетите подальше и заляжете на морское дно. Где поглубже…

— Не учите бабушку пищевые брикеты готовить, Темнозар. Не глупее некоторых.

— А, ну раз сами всё знаете, чего буду говорить… Но и ответственность на вас тоже вся будет. Пошли, дорогая…

Яромира поощрительно улыбнулась первому пилоту и помахала рукой тут же мгновенно покрасневшему Хосе. Позволил себе усмехнуться, только когда повернулся к ним всем спиной.

С капитанского мостика направились прямиком в каюту. Там быстро переоделись — я в свободные брюки и цветастую рубаху с пальмами, Яромира — в короткие джинсовые шортики и лёгкую маечку.

Над внешностью поработали ещё раньше, на бывшей лапуте Белых, под присмотром профессионалов. Накладки из «искусственной плоти» и прочие ухищрения изменили наши лица довольно сильно, так, что без специальной аппаратуры идентифицировать наши личности стало теперь практически невозможно. Это были уже не те ненадёжные голограммы, которыми приходилось пользоваться во время побега с Ирия, теперь всё было серьёзно.

Я превратился в какого-то южного черноволосого красавчика с щегольскими усиками, щетиной, и с такой приторно-слащавой рожей, что при виде её в голозеркале первой мыслью была мысль о кирпиче. Что же до Яромиры… Её и без того сочные губы увеличились раза в полтора, она обзавелась пухлыми щёчками, поменяла цвет глаз с ярко-синего на нормальный голубой, а также стала блондинкой — и за счёт таких незначительных вроде штрихов стала совсем другим человеком, просто воплощённой невинностью.

Особенно меня позабавило, что обычно люди используют линзы для того, чтобы изменить цвет глаз на какой-нибудь необычный — Яромире же пришлось делать всё строго наоборот.

Со сменой цвета волос была связана отдельная история. Перед тем, как перекраситься в светлый, Яра ненадолго вернула себе родной, серо-сине-голубой.

Это было нужно исключительно для записи одного короткого ролика, который мы сняли для кампании по дезинформации. В нём мы стояли вдвоём на фоне типичного вечернего пейзажа Ирия, я — всё в том же бронескафандре и в развевающемся плаще, с гипербластером на плече, Яра — в своём любимом сером комбинезоне. Мы читали короткую речь о том, что никуда не уйдём, не бросим то, что принадлежит нам по праву, и будем бороться за своё будущее до последней капли крови… Наших врагов. Потом у нас над головой пролетал «Шершень», играла торжественная музыка, и запускалась та нарезка, которую я подготовил ещё для десантников Мироновых.

Всё это должно было появиться на открытых ресурсах одновременно с нашей высадкой, и заставить всех думать, что мы уже вернулись, или собираемся вот-вот вернуться на Ирий. А всякие мелочи, вроде цвета волос Яры, работали на то, чтобы ещё больше запутать наших врагов…

Переодевшись, мы прихватили плащи-дождевики из прозрачной ткани и забрали рюкзак со скромными пожитками — его собрали на лапуте из всего, что смогли наскрести. После этого, наконец, спустились в трюм.

Там нас уже ждали тамплиеры. Эти двое тоже переоделись и преобразились. И по поводу того, стоит ли их брать с собой, были серьёзные сомнения — ведь ограничение на причинение вреда прошлому нанимателю могло помешать им выполнять свои функции. Но других кандидатов на роль телохранителей, увы, просто не было, а путешествовать по чужой и возможно враждебной планете совсем без прикрытия показалось не лучшим вариантом.

— Готовы? — обратился я к ним.

Это был вопрос больше риторический, но хотелось дать нашим телохранителям последнюю возможность признаться в том, что что-то не так. Если, конечно, что-то не так.

— Мы всё-таки считаем, что идти совсем без оружия…

— Если понадобится — добудете в бою. Тамплиеры вы в конце концов, или простые наёмники?

Луций явно был не согласен со мной, но промолчал. Тит же осторожно потрогал сумку на поясе, думая, что этого никто не заметит. Устраивать ему разнос за припрятанные там гранату и нож не стал. Не хотелось демонстрировать, насколько контролирую обстановку.

В последний раз придирчиво оглядел нашу разношёрстную команду, отдельно задержавшись взглядом на чертовски сексуальной, как всегда, Яромире. И — отдал мысленную команду «Косатке». Перед нами начал медленно опускаться пандус, открывая путь наружу.

В трюм тут же залетел шквалистый порыв ветра, разметав волосы Яромиры и обдав нас мелкими брызгами. Внутрь потянуло сыростью, запахами озона и мокрой земли. Всё заполнилось шелестом дождя и непрерывным дробным стуком от разбивающихся о металл корабельной обшивки капель. Где-то сверкнуло, и через несколько секунд до нас докатился мощный раскат грома.

Вперёд, опережая нас, рвануло десятка два разнокалиберных дронов и мобильных жучков — всё, что наскребли по сусекам, включая трофеи и наспех собранные «из чего было» переделки. Я не собирался оставаться на чужой планете без глаз и ушей, в каком-то смысле — и без рук. Кроме этого, я добыл нам ещё по паре очков, наподобие тех, что купил когда-то у Миллера, запасные коммуникаторы и по комплекту крохотных беспроводных наушников.

Накинув дождевик прямо поверх рюкзака, я спустился вниз, Яромира — следом. Тамплиеры должны были последовать за нами некоторое время спустя и пойти другой дорогой, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Только мы вышли из-под защиты корпуса корабля, как на нас тут же обрушились потоки дождя.

— Яра. Ты забыла дождевик…

Мне не надо было оборачиваться и смотреть на неё — многочисленные камеры показали, как одежда девушки быстро буквально на глазах промокает под струями дождя. Но я всё-таки повернулся — потому что это было красиво.

— Не забыла, Зар. Не забыла.

Сделав несколько шагов вперёд, она запрокинула голову, зажмурилась, и развела руки в стороны. На непривычно пухлых губах девушки застыла улыбка.

Постояв так несколько секунд, она повернулась ко мне.

— На Ирии дожди бывают совсем редко. Такие сильные — вообще редкость. Должен бы знать… Ты ведь урождённый ириянин.

Мокрые волосы красиво прилипли к её лицу, на ресницах и кончике носа висели, поблескивая, крупные капли. Усмехнувшись, я тоже скинул свой дождевик, свернул его валиком и сунул в рюкзак.

— Как скажешь. Но потом не ной, что мокро и холодно.

— Ну ты же меня согреешь?..

Взгляд сам собой скользнул по промокшей маечке Яромиры, под которой, в полном соответствии с последними веяниями моды, у неё не было лифчика. Грудь девушки буквально просвечивала сквозь вобравшую в себя влагу ткань — казалось, что она стала прозрачной.

— Согрею. Не сомневайся. Пошли!

Обнял Яромиру за талию, крепко прижал к себе, и мы медленно побрели в направлении трассы. Приходилось пробираться по бездорожью, но путь впереди нас был уже разведан моими шустрыми миниатюрными соглядатаями, что позволяло легко обходить все встречающиеся препятствия. А когда под ногами начался ровный и освещённый фонарями асфальт, пусть и покрытый слоем бегущей в сторону отверстий ливневой канализации воды, так и вообще идти стало проще простого — знай, переставляй ноги.

До самого города ни одной машины мимо так и не проехало — ни в нашем направлении, ни навстречу. Виной тому позднее время, или непогода, но нас это полностью устраивало.

Перед самым городом мы сделали хороший крюк: свернули с трассы и зашли по другой дороге, на которой я чувствовал меньше камер. Неспешно шагая, мы прошли по пустынным тихим улицам, встретив наконец живых людей и пару-другую машин. Все они явно спешили куда-то, и на гуляющую в такое ненастье странную парочку внимания не обращали никакого.

Шторм постепенно затихал, но последствия его были заметны повсюду. На проезжей части тут и там валялись сломанные ветром ветки, упавшие с растущих рядом деревьев, один раз дорогу преградил упавший столб с дорожным знаком.

Пройдя несколько кварталов, я подвёл нас к отчаянно раскачивающейся и мигающей вывеске, подвешенной на стальной перекладине — на старомодный манер. Висела она над входом в небольшой бар. Из-за приоткрытых окон доносились громкая музыка и голоса.

— Зайдём?

— Ты ещё спрашиваешь, Зар? Конечно, пошли!

Нам предстояло дождаться, когда нас заберёт местный агент Белых на своей машине. Он уже ехал — мы послали ему примерные координаты сразу после того, как выяснили, где будем высаживаться. И лучшего места во всей округе, чтобы пересидеть оставшееся нам время и при этом не привлекать лишнего внимания, во всей округе было просто не найти. Тем более, стало и правда прохладно — пусть на улице было тепло, но дождь и сильный ветер сделали своё дело. Яромира стала легонько дрожать и прижиматься ко мне всё крепче.

Внутри было людно. Пара взглядов скользнула по нам, особенно задержавшись на мокрой маечке Яромиры, но это был стандартный пьяный интерес ко всему происходящему вокруг. У меня был в достаточной мере серьёзный и представительный вид, как раз настолько, чтобы ни у кого не возникло никаких поползновений в отношении моей спутницы.

Мы пристроились за свободный столик, взяли, что выпить и чем закусить — для начала грог и ирландский кофе для согрева, и по прекрасному чёрному бургеру чтобы подкрепиться, а уже дальше пошли по всему меню, с начала и до конца, выбирая все названия, которые казались интересными.

Ближайшие несколько часов мы оказались предоставлены сами себе, и просто наслаждались ситуацией и друг другом. Я даже позволил себе немного захмелеть, не давая автодоку развеять действие алкоголя.

Вскоре после нас в бар завалились тамплиеры, и если Луций уселся с каменным выражением лица и взял себе только кофе и пару бутербродов, то Тит быстро разговорился с компанией девиц у стойки и вскоре его громкий гогот настолько органично вплёлся в окружающую нас атмосферу, что стало казаться, будто тут всегда так и было.

Когда пришло сообщение с неизвестного номера, что агент почти прибыл, даже испытал разочарование. Уходить не хотелось. Но — послал ему в ответ название бара с точными координатами и громко сказал Яромире, так, чтобы Луций услышал тоже:

— Вызываю машину.

Девушка кивнула, а я сделал вид, что вызываю такси с помощью коммуникатора.

До приезда агента было ещё минут пятнадцать. Не дожидаясь нас, Луций встал и тронул за плечо увлёкшегося Тита, который уже просто ничего вокруг не замечал. Последний, надо отдать ему должное, быстро сориентировался, и на предложение пойти покурить на свежем воздухе ответил согласием. Они купили пачку сигарет и вышли наружу, устроившись под козырьком соседнего магазина.

После того, как мы уедем, они должны были вернуться, выпить ещё чего-нибудь, и только после этого отправиться следом. Возможные сценарии поведения мы обговорили ещё на лапуте, со Струевым и Снегирём.

В отличие от нас с Яромирой, телохранителям предстояло сделать всё на самом деле — вызвать самое обычное такси и уже на нём ехать дальше. Вот только оплачивать всё это им предстояло не с помощью привязанных к коммуникаторам счетов, а полновесными платиновыми монетами, чтобы лишний раз не попадаться на электронные глаза местным системам безопасности…

О том, что наша машина подъехала, я узнал за несколько минут до очередного сообщения от агента — спасибо городским камерам и дронам.

Внешне своей осведомлённости не показал и сидел как ни в чём ни бывало до тех пор, пока не пиликнул коммуникатор. После этого мы с Ярой не спеша встали и вышли — расплатились чуть ранее, при последнем заказе. Тоже, конечно, наличными.

перед самым входом в бар стоял шикарный спортивный монстр чёрного цвета и обтекаемых форм, с очень длинным капотом и такой низкой посадкой, что он практически лежал на асфальте. Судя по первому впечатлению я ждал, что там окажется всего два места — для водителя и для штурмана. Но нет, нашёлся и второй ряд сидений, куда мы с Яромирой и протиснулись.

Мы обменялись с водителем приветствиями, после чего я уставился на него через голозеркало заднего вида. Нет, рассмотреть и в деталях изучить этого ничем не примечательного типа успел задолго до того, как увидел собственными глазами. Просто он буквально впился в меня взглядом, и что от хочет, было совершенно непонятно.

— Что такое? Нам в Сосновку, — попробовал разыграть свою роль, и пошевелил пальцами с Когтями Гнева. Один удар — я сидел сразу за водителем — и он труп.

— Меня зовут Фёдор. Не поймите неправильно… Но я давно жду перевода. Очень давно.

— Хорошо, будет вам перевод, — я кивнул, подавив раздражение. И одновременно решил, что никакого перевода ему с такими замашками теперь точно не светит. Если только в морг.

Он, к сожалению, всё понял, так что захотелось в досаде стукнуть кулаком по чему-нибудь, возможно — по нему самому. Проклятая трансляция эмоций. Насколько же проще было бы без неё!

Раздражение во мне усилилось настолько, что я понял — ещё чуть-чуть, и просто прикончу этого никчёмного человечка спереди, сяду на его место, и поеду дальше сам. Это он, кажется, тоже понял, и отшатнулся в испуге.

— Простите, ваша светлость…

— Фёдор, в атомный блин тебя раскатай! Ты агент, или базарная бабка?!

— А?..

— Ещё одно необдуманное слово, и ты труп. Кто тебе сказал?!

— Что?!

— Кто я.

— Сэ… Сам догадался…

— Где тебя готовили, и кто? Что ты даже банальных вещей не понимаешь?

— Не… Нигде.

— В смысле — нигде? Ты хоть гипнозаписи изучал какие?

— Н-нет… Я п-просто ин-ногда п-помогаю… За возн-награждение…

Про себя ругнулся в адрес Струева. «Наш агент», как же…

Если бы знал, какого рода этот агент, сделал бы всё сам. Называется, доверил разработку операции по высадке на Дом… А ведь думал, что под присмотром Снегиря наш безопасник дел не наворотит.

Но посыпать голову межзвёздной пылью было уже поздно. Назад не отыграешь.

Откинувшись назад, закрыл глаза. Без труда взломал бортовой компьютер автомобиля, подключился к управлению, включил фильтры на связь с внешним миром и медленно поехал вперёд. Заодно заблокировал и личный коммуникатор нашего водителя.

Фёдор, увидев, что машина поехала сама, всполошился и запричитал — бедняга совершенно не понимал, что происходит. Пришлось прикрикнуть.

— Тихо! Всё в порядке. Расслабься и делай вид, что это ты управляешь.

Я аккуратно сделал небольшой кружок по округе, дождался, когда дроны и жучки прицепятся к обшивке машины — у большинства были магнитные захваты, а у кого не было, могли прицепиться к собратьям. И только после того, как собрал всю мелюзгу, мысленно втопил педаль газа.

Под капотом пряталось несколько сотен лошадей, которые, получив добро на галоп, обрадованно взревели. Мы набрали скорость почти мгновенно.

— Тут везде камеры! Не надо превышать…

Мне было плевать на причитания Фёдора — штрафы придут ему, а не мне. Выкатив на скоростную трассу, я дал себе волю и позволил автомобилю показать, на что он способен.

— Мы слишком быстро едем!.. Тут ограничение двести пятьдесят километров в час!..

Подумал: как же хорошо было бы ткнуть его автодоком со снотворным…

К сожалению, такой вариант подходил плохо. Если остановят дорожные инспекторы, «водитель» должен быть в форме.

Потом подумал ещё раз, и всё-таки замедлился. У тамплиеров вряд ли получится гнать с такой же скоростью, а отрываться от нашего прикрытия не хотелось. Даже при том, что я был в общем-то уверен, что со всеми возможными проблемами мы справимся сами. Во всяком случае — с большинством возможных проблем.

До конечной цели, небольшого провинциального городка Сосновка, докатили за несколько часов. Подъехали как можно ближе к поместью Рыжовых, где я замедлился и скинул часть дронов. Затем сделали крючок и ещё несколько штук ссыпали у домика, который Фёдор снял специально для тамплиеров. После этого я вернул нашему водителю возможность управлять машиной и позволил уже в ручном режиме довезти нас до его дома, где мы, по легенде — дальние родственники, которые приехали в гости — и должны были остановиться на время операции.

Нас ждал приятный ухоженный особнячок, увитый красным плющом и окружённый раскидистыми деревьями, с крошечным ухоженным садиком за решётчатым забором. И снаружи, и внутри всё это смотрелось чрезвычайно уютно.

— Вот… Добро пожаловать. Ваша комната на втором этаже.

Фёдор изо всех сил старался выглядеть невозмутимо и вести себя так, будто между нами ничего не произошло, но было видно — ему сильно не по себе.

— Доступ в сеть есть?

— Выделенная линия.

— Отлично. До завтра. Ваш коммуникатор и прочие средства связи будут до поры заблокированы… На всякий случай.

Мы с Яромирой поднялись наверх по узкой скрипучей лестнице. Девушка специально юркнула вперёд и всю дорогу соблазняла меня своими крепкими ягодицами, едва скрытыми под неприлично короткими шортиками. Пришлось для порядка хорошенько шлёпнуть по этому великолепию — ибо нечего мужа дразнить.

Комната нам досталась вполне уютная. Тепло, ковёр под ногами, мягкий свет ночника, стук капель по крыше. Шторм, из которого мы приехали, до Сосновки ещё не докатился, и снаружи был обычный летний дождь…

Дальше оставалось только следить за поместьем Рыжовых с помощью многочисленных дронов и жучков, не забывать контролировать окружение вокруг тамплиеров, которые до сих пор медленно и мучительно тащились по трассе в обычном бюджетном такси, а заодно поглядывать на сидящего снизу нашего горе-агента.

Яромира растянулась на нашей кровати и закинула ноги на стену. К счастью, за минувшее время одежда на ней успела высохнуть.

Я посмотрел на девушку, она на меня.

— Всё. Нам осталось просто сидеть здесь — и ждать.

— Иди сюда, Зар. К чему все эти слова?..

Ждать оказалось чертовски приятно.

В процессе я выяснил, что умудрился упустить из виду одну важную деталь: Яромира пренебрегла не только лифчиком, но и трусиками. Фактически, на ней было всего два предмета одежды, которые снимались очень быстро — также, в два движения.

Особую пикантность ситуации придавали наши изменённые внешности. Я был не похож на себя, Яромира — на себя. В некотором смысле получалось, что это узаконенная измена: легко было представить, что передо мной какая-то посторонняя девушка, равно как и наоборот — моя супруга вполне могла вообразить, что я — это вовсе не я, а некто другой.

Такая «ролевая игра» нас хорошо раззадорила.

И мы успели даже поспать немного…

А потом сработала сигналка. Большой красивый лимузин покидал территорию поместья Рыжовых.

Это была уже где-то десятая выехавшая оттуда машина с тех пор, как я раскинул свои ловчие сети. Но, в отличие от всех предыдущих — на сей раз внутри действительно была та, кто нам нужен. Женщина, при рождении получившая фамилию «Разумовская».

Биологический возраст — тридцать-сорок лет, волосы — рыжие, глаза — голубые.

Она была одновременно похожа и не похожа на свои голоснимки, которые мне удалось добыть в сети, архивах Белых и в тех материалах, которые прислал Вениамин. На снимках Наина Рыжова была сильно моложе, веселее, и выглядела не такой уставшей. Тем не менее, свою природную красоту женщина не растеряла, ещё и выгодно подчёркивала её причёской и макияжем. Это был именно тот случай, когда зрелая красота легко даст фору тем, кому даже на десять-двадцать лет меньше. Я аж залюбовался.

Когда лимузин проезжал высокие кованные ворота, сверху на его крышу упал наш жучок. Чуть позже один из дронов незаметно кинулся под колёса и прицепился под капотом.

Отслеживать перемещения машины после этого стало проще простого.

Я безжалостно растолкал сладко сопящую на моём плече Яромиру.

— Тебе мало, Зар? Сексуальный маньяк…

— Забыла, зачем мы здесь? Наина выехала с территории. Надо ловить!

Девушка тяжко застонала, но села на постели, потёрла кулаками глаза и начала послушно одеваться.

Вскоре мы спустились вниз. Хозяин дома, дремавший на диване в ожидании не пойми чего, беспокойно вскинулся.

— Готовь машину! Выезжаем.

Какова наша цель, зачем мы прибыли в эту Сосновку, он не знал. И потому в глазах его мелькнуло облегчение — мол, ну неужели удастся избавиться от таких сложных гостей?..

Моя ухмылка приземлила Фёдора с небес на землю.

— Не так быстро. Сначала — дело.

— Какое… Дело?..

Я даже отвечать на такое не стал.

А уже скоро мы неспешно катили примерно в ту сторону, куда ехал лимузин Рыжовых.

Поднятые по тревоге тамплиеры подорвались тоже, и двинулись в том же направлении — пока пешком, я их специально не торопил.

Лимузин прокатился по утопающим в зелени пригородам и направился в центр, где было гораздо больше асфальта и бетона, чем травы и деревьев. В конце концов, он остановился возле крупного торгового центра-небоскрёба.

Наина в сопровождении двух телохранительниц, суровых женщин примерно своего возраста, направилась внутрь.

Вскоре неподалёку припарковались и мы.

— Веди себя хорошо, Фёдор. Мы скоро вернёмся…

— Я в туалет хочу!..

— Потерпишь.

Чтобы он наверняка выполнил мой приказ, заблокировал ему в машине все замки, затемнил окна, и отключил любую связь с внешним миром. Так, чтобы нашему горе-агенту просто пришлось вести себя хорошо, а именно — сидеть и не высовываться. Потому что ничего другого он теперь сделать не мог.

Мы же с Яромирой направились внутрь здания. Там нас ждало то, ради чего мы и проникали с такими предосторожностями на Дом. Вернее, та.

Мы вышли со стоянки и сразу поднялись к лифту — нам нужен был двадцатый этаж торгового центра.

Камеры и жучки исправно следили за Наиной Рыжовой, сообщая мне о всех её перемещениях. В данный момент она находилась в магазине готового женского платья — ходила, смотрела, выбирала.

Невольно вновь засмотрелся.

Первое, что бросалось в глаза — дальняя родственница Темнозара была высока, стройна и красива. Второе — самую малость похожа на того, кого мне теперь приходилось наблюдать каждый день в голозеркалах. Последнее же, и самое главное — она была безупречно спокойна и надменно-невозмутима. Наблюдал за ней совсем недолго, но почему-то уверился: эта женщина явно знает себе цену и умеет держать себя достойно в любой возможной ситуации.

Лицо Наины, с тонкими, поразительно соразмерными чертами, можно было охарактеризовать исключительно одним-единственным словом: «аристократическое». Оно было словно высечено из куска мрамора старательным скульптором, который стремился достичь идеала женской красоты. Острый подбородок, гладкие щёки, красивый разлёт бровей, высокий лоб… Из нормы выбивался разве что только нос, который был чуть-чуть длиннее, чем надо — но, учитывая композицию в целом, он смотрелся очень мило и выглядел скорее своеобразной «изюминкой».

Крохотные морщинки в уголках глаз и у губ также ничуть не портили внешность женщины, а, напротив, делали её живее, добавляя индивидуальности. Аккуратно, почти незаметно нанесённый макияж смотрелся очень органично — его было ровно столько, сколько надо, и ни штришком больше.

Идеально было подобрано и платье. Тёмно-синее, из жидкого металла, с юбкой почти до колен, с высоким глухим воротом — оно казалось строгим и простым на первый взгляд. Однако всё, что надо, под ним просматривалось прекрасно — тонкая талия, широкие бёдра, высокая грудь, плоский живот и длинные ноги…

Если бы не Яромира и если бы это не была моя родственница, пусть и дальняя, сказал бы — это женщина-мечта, и она определённо стоит того, чтобы попробовать.

И, пожалуй, на неё можно было бы любоваться вечно — ведь действительно было на что… Не было только времени.

— Яра. Наша цель в магазине с дамскими шмотками… Можешь аккуратненько заговорить с нею? Если я туда завалюсь сам, будет слишком подозрительно.

— А зачем ей этот магазин? Почему просто не закажет своему портному? Судя по виду их поместья, Рыжовы не бедствуют.

— Если честно — это последнее, что меня сейчас волнует.

— Ладно тебе, Зар. Не будь таким занудой!

— Так ты сделаешь, что прошу?

— Да сделаю, сделаю. Куда я теперь денусь со спасательной шлюпки?..

— Там с нею две телохранительницы. Будь осторожна.

— Хорошо. Буду осторожнее, чем при наложении печати на Источник.

— Слежу за тобой. И буду слушать. Не забудь наушник, может понадобится что-то передать. Очки — слишком палевно.

Перед нужным магазином я присел на скамеечку и стал изо всех сил изображать страдание от необходимости таскаться по магазинам за спутницей жизни. Яра, которая ещё до этого успела вставить в ухо крошечный и почти незаметный наушник, решительно зашагала внутрь.

Одна из продавщиц, холёная красивая тётка с намертво приросшей к лицу улыбкой, тут же направилась девушке наперерез. Почти наверняка она намеревалась любезным тоном, на наполненными ядом словами напомнить девушке, которая выглядела недостаточно презентабельно, что магазин предназначен только для уважаемых и состоятельных людей. Но Яромира атаковала первой, схватив в руки вешалку с какой-то тряпкой.

— Это же коллекция прошлого сезона! В последнем появились кружевные рукавчики, и пояса такого нет!

Тётка опешила от такого напора и аж сбилась с шага.

— Да, вы всё верно сказали, но…

— Оно висело под надписью «Новая коллекция». Это возмутительно! Вводит покупателей в заблуждение! И кто только у вас всё развешивал…

— Мы просто не успели…

Продавщица стояла, выпучив глаза и то открывая, то закрывая рот. Яра решила её добить, сунув вешалку с тряпкой вперёд и заставив тётку рефлекторно взять её в руки.

— Вот, уберите. Не позорьтесь. И у вас есть что-нибудь действительно этого сезона? Или всё остальное — такое же?

— В том конце зала… Женщина как раз выбирает…

По счастливому и наверняка совершенно случайному совпадению женщиной была Наина Рыжова. И моя супруга решительным шагом направилась прямо в её строну, проигнорировав откровенно предостерегающие взгляды обоих телохранительниц. Те подобрались, словно сторожевые псы, но от каких-то решительных действий воздержались. Уж больно Яромира в своих коротеньких шортиках и декоративной маечке выглядела безобидно.

Под такой символичной, почти ничего не скрывающей одеждой просто негде было спрятать какое-то серьёзное оружие — если, конечно, оружием не являлась сама девушка. Но вероятность этого была не так уж и велика, всё же тени не так часто встречаются среди обычных людей, и обычно все известны наперечёт.

Встав возле вешалки с платьями, Яромира начала с невозмутимым видом их перебирать, постепенно приближаясь к Наине Рыжовой всё ближе.

Причём, я ясно видел через камеры, что женщина полностью потеряла интерес к висящим перед нею предметам одежды и теперь рассматривала их только для вида. При этом она ни разу даже не посмотрела в сторону Яромиры, демонстративно её не замечая. Какого-то условного знака телохранительницам она тоже не давала — или я его не заметил.

Поспешил предупредить супругу, передав ей прямо через наушник:

— Аккуратнее. Она тебя раскусила.

Девушка медленно кивнула, будто своим мыслям. Это смотрелось естественно — она как раз разглядывала симпатичное красное платьице.

Перекинув его через руку, Яра повернулась, якобы в поисках примерочной. «Случайно» упёрлась взглядом в Наину, которая в этот момент тоже повернула голову.

— Отличный выбор! Эта блузка от Петруччи прекрасно подойдёт вашим глазам, — моя супруга кивнула на вешалку, которую женщина вертела в руках.

Наина ничего не ответила. Одна из телохранительниц двинулась было вперёд, наверняка — чтобы проучить слишком зарвавшуюся простолюдинку, но Рыжова подняла руку в останавливающем жесте.

— Да, мне тоже так кажется… — Наконец, сказала она. — Интересуешься модой, девочка?

— Ой, знаете, это мама у меня была настоящая фанатка! А я в сравнении с нею так, дилетантка. Но, кстати — моя матушка наверняка бы сказала, что к этой блузке отлично подойдёт какая-нибудь классическая чёрная юбка…

— А что случилось с твоей матушкой, что она перестала интересоваться модой?

— Нет у меня больше матушки. Умерла.

— Но…

— Окончательной смертью. Вы, наверное, даже не представляете…

— Да уж, дитя. Я не представляю. Совсем не представляю…

— Простите, что потревожила. Пойду в примерочную… Очень хочу порадовать мужа. Мне кажется, ему понравится.

Женщина кивнула, медленно опустила руки с вешалкой и направилась следом за Яромирой. У которой и правда получилось порадовать мужа. Сразу два раза — потому что Наина заинтересовалась ею и продолжила разговор, и потому что платье девушке действительно шло.

А шло — потому что как может не идти красивой и стройной юной особе то что красное, блестит, местами чуть-чуть просвечивает, и почти не прикрывает задницу.

— Ну, и как вам?

Яромира вышла из примерочной и крутанулась перед зеркалом, посмотрев на очень удачно оказавшуюся в этот момент рядом Рыжову.

— Пожалуй, слишком откровенно, рискованно, молодёжно… Но тебе идёт!

— Спасибо! Я вот тоже так считаю… Позову-ка мужа. А то все деньги у него…

Подойдя ко входу в магазин и заставив продавщиц опять напрячься — а то кто её поймёт, эту взбалмошную девчонку, вдруг решит сбежать, не заплатив — Яра помахала мне рукой. Я присвистнул и демонстративно сделал несколько хлопков ладонями. Будто увидел в первый раз. Будто не рассмотрел уже это всё с разных ракурсов, и не сохранил кучу шикарных снимков на память…

— Нравится?

— Очень!

— Оплатишь, дорогой?

Усмехнулся в ответ.

— Куда я денусь со спасательной шлюпки?

Яромира звонко расхохоталась, а я с видимой неохотой поднялся на ноги, после чего направился ей навстречу. Телохранительниц, так и прожигающих меня подозрительными взглядами, игнорировать не стал — повернулся в их сторону, изобразил лёгкое удивление — мол, а вы кот, и чего пялитесь — но сразу после «потерял интерес» и полностью переключился на свою спутницу.

Мы подошли к кассе. Яра озвучила сумму, я полез в карман за кредитами, отсчитал необходимое количество платиновых монет… И вдруг заметил взгляд стоящей с другой стороны от кассового голоинтерфейса дамы.

— Что такое?

— У нас только безналичный расчёт.

— Кровавые! И что же, я не могу купить собственной жене платье?

— Можете. Если переведёте нам деньги…

Мне даже не понадобилось изображать досаду. Я повернулся к Яромире:

— Дорогая. Это платье тебе действительно очень идёт… Но что я сделаю, если они не хотят брать наши деньги?

— Я куплю. Можете отдать мне ваши монеты, — рядом внезапно оказалась Наина, заставив ещё раз приятно удивиться тому, как всё легко проходит. Даже слишком легко. Во мне начала крепнуть паранойя.

Но отступать я не собирался. Повернулся к женщине, желая отблагодарить, встретился с нею взглядом… И чуть не отшатнулся.

Лишь с огромным трудом сохранил внешнее хладнокровие.

Ощущение было сродни тому, которое я испытал, выступая перед толпой. Только сейчас напротив меня стоял всего лишь один человек.

Меня накрыло до боли знакомым букетом эмоций. Тоска, одиночество, скорбь, страх, копившийся и пестуемый годами. Годами же копившаяся ненависть, которой не давали воли. Жажда мести. И… Тщательно лелеемая надежда, что получится её всё же когда-нибудь осуществить.

Я будто вернулся обратно, в Преисподнюю. В те годы, когда ещё не знал, что возможно вернуться назад, в мир живых.

Понять эту женщину оказалось проще простого. Она была передо мной, как раскрытая книга. Чувства, эмоции, образы… Лица, локации… Тела, руины… Даже смутные обрывки мыслей.

Также стало ясно — она также, как я её, читает меня. И это ничуть не пугало.

Хотелось столько всего сказать, столько всего спросить… Но я просто улыбнулся, хочется надеяться — никак не показав бурю внутри.

— Если вас не затруднит, это будет просто замечательно. Мы можем как-нибудь отблагодарить вас за доброту?

— Можете. Составите компанию старой одинокой женщине? Я хотела пропустить пару стаканчиков рома, тут на сотом этаже есть отличное заведение, называется «Галеон».

— О, это мы с радостью! Только вы лукавите, вовсе даже вы и не старая…

— Простите! Ваш муж будет недоволен… — одна из телохранительниц бесцеремонно вторглась в беседу и своим бесстрастно-металлическим голосом попыталась нам всё испортить. Но моя дальняя родственница безразлично отмахнулась, при этом я почувствовал исходящее от неё глухое раздражение, даже ненависть.

То, что Наина Рыжова испытывает такие чувства к собственной подчинённой, а возможно — и к собственному мужу, мне очень не понравилось. Но, кажется, возникшее напряжение не заметил больше никто, кроме меня. Наина мило улыбнулась и оплатила платье Яромире. Моя супруга так и не снимала его, всё время щеголяя в обновке, будто вопрос покупки уже давно решён.

— Ты там свои шортики и маечку в примерочной оставила.

— Да.

— Давай, попросим какой-нибудь пакет, и положим туда?

Девушка только беззаботно взмахнула ресницами и с непониманием улыбнулась.

— Что? А, да плевать! Пусть остаются.

Мне, в свою очередь, оставалось на это только пожать плечами.

Перед лифтом одна из телохранительниц ускорилась и попыталась что-то сказать Наине, вероятно — опять про недовольство её мужа и возможную опасность. Но родственнице хватило одного взгляда, чтобы её подчинённая замолкла на полуслове и послушно кивнула.

После этого обе воительницы безропотно протиснулись следом за нами в кабину, и всё время, пока мы поднимались, они были очень напряжены. Наверняка были готовы ко всему и держали нас на прицеле, но мы с Ярой беззаботно болтали и, конечно же, даже и не думали о каких-нибудь злодействах. Ну, кроме возможности подействовать этим двум на нервы.

«Галеон», куда нас позвала Наина, оказался действительно примечательным заведением.

Внутреннее оформление всем напоминало докосмическую эру, эпоху старинных парусных кораблей. Обращали на себя внимание бутафорские мачты, торчащие из центра каждого столика, с трепещущими на реях парусами и тянущимися к верхушкам верёвочными вантами, барная стойка, выполненная в виде разрезанного напополам макета многопалубного корабля, столы и пол, выполненные из внешне выглядящих грубыми досок. Внутреннюю стену полностью закрывал красочно раскрашенный барельеф в виде форта на скалистом берегу.

Окна в заведении были высокие и панорамные. Примерно нижнюю четверть их закрывали голограммы морских волн. Благодаря этому изнутри были видны настоящее небо и ненастоящая большая вода. Последняя выглядела очень натурально, от чего создавалось полное впечатление, что мы находимся посреди океана.

Изрядную долю атмосфере добавляли шум прибоя и крики чаек, доносящиеся из динамиков, а также сырость, лёгкий ветерок и запах моря, которые витали в помещении.

Официанты, исключительно мужчины, все были одеты как матросы.

Посетителей было совсем немного, всё-таки раннее утро. Выглядели они достаточно представительно. Чинно вкушающие яства солидные мужчины, пара смотрящих им в рот красивых женщин в деловых костюмах — не иначе, завтракающие начальники со своими секретаршами…

Идущая впереди Наина внезапно остановилась и смерила следующих за нами по пятам телохранительниц уничтожающим взглядом.

— Вам не надо идти за нами дальше. Пройдите в помещение для слуг!

— Но…

— Я сама разберусь — когда вы нужны мне, а когда нет.

— Ваш муж будет очень недоволен. Нам придётся ему сообщить…

— Сообщайте.

Наина равнодушно пожала плечами — мол, всё равно. Но при этом я отчётливо понял, что она на самом деле не хочет, чтобы это произошло. И тут же начал действовать.

Увы, взломать коммуникаторы телохранительниц не удалось — они были слишком хорошо защищены. Но я легко выяснил, что они подключились ко внутренней сети заведения, ведь наверняка были здесь не в первый раз и давным-давно сохранили себе все пароли. И вот уже в местную аппаратуру влезть вышло вполне, пусть и не сразу и не так легко, как хотелось бы.

К моменту, как один из «матросов» провёл нас к уединённому столику на дальнем конце зала, я уже полностью контролировал весь исходящий от этих двоих трафик. Проблемой было только отсутствие понимания, что именно надо искать в потоке информации. Остановился на шифрованных пакетах, и фильтре для обычных со словами «жена», «супруга», «Наина» и так далее.

И вновь увы — это было не решение проблемы, а лишь возможность выгадать небольшую фору. Если бы я занимался мониторингом исходящего от этих двоих трафика подольше, смог бы вычислить, когда они пишут мужу Наины, и уже имея эту информацию попытался бы подменить его. Но такой роскоши, как время на подготовку, у нас не было.

Пока мы рассаживались вокруг столика, успел сделать ещё одно важное дело. Постарался найти и отключить все находящиеся в непосредственной близости микрофоны. На всякий случай — вдруг кто-то захочет подслушать.

Пока я пытался обеспечить нашу безопасность, Наина сделала заказ смиренно стоящему рядом с ней матросу:

— Мне двойной Гарбадос. Больше ничего. Вы что будете, молодёжь?

— Надеюсь, тут нет проблемы с приёмом наличных…

— Я угощаю, молодые люди.

— Хорошо. Тогда мне то же самое. Всё равно в этом меню названия одинаково незнакомые… Положусь на ваш вкус. Яра?

— А мне белого сверхгиганта, пожалуйста. Всегда хотела попробовать этот коктейль.

— Сироп обычно?

— Давайте… Да, пожалуй, побольше.

Официант кивнул и неспешно удалился. Я посмотрел на Наину и попробовал сделать то, что умел хуже всего — начать светскую беседу «ни о чём».

— Этот «Галеон» и правда отличное место. Как вы о нём узнали?..

Женщина смерила меня долгим взглядом, заставив приподнять бровь — что она хочет, понял не очень. Та связь, которая установилась между нами при первом контакте, теперь пропала без следа.

— Я что-то не так сказал?

— Мы все прекрасно знаем, что вы здесь не для праздных разговоров. Я почувствовала ваш интерес… Ещё вчера, ночью. Так зачем тянуть мирийского зверя за бубенцы? Говорите уже, Преисподняя вас забери! Кто вы, и что от меня надо?

— Простите, Наина. Если бы знал, что так можно — сразу бы и начал с этого. Но светские правила требуют…

— В Преисподнюю светские правила. У нас мало времени. Сейчас эти твари настучат моему муженьку, что я с кем-то не тем общаюсь, и им дадут приказ вас спровадить. После этого у вас больше не будет возможности со мной поговорить. Повторю вопрос — кто вы, и что от меня надо? Дипмайндеры? Не похожи. Зелёная ветвь? Тоже вряд ли, такого уровня пластику сделать сложно…

— Я Темнозар, сын вашей родственницы, урождённой Елены Пиевны Разумовской. Вам это имя что-то говорит?

— Темнозар Огнев?

— Темнозар Огнев-Белый. Глава новой семьи…

Женщина прожгла меня изучающим взглядом.

— Темнозар был тряпкой и посмешищем для всей семьи. Ты не он.

— Скажем так… Тот Темнозар навсегда ушёл.

Наина усмехнулась.

— Интересно… Очень интересно. И что же тебе от меня надо… Племянничек?

— У меня проблема… Тётушка. Я не понимаю, как управлять своим Источником — тем, который унаследовал от матери. Не знаю печатей, не знаю даже своих возможностей и чем могу владеть. Это проблема.

— И ты пришёл сюда в надежде, что я, совершенно не знакомая женщина, внезапно воспылаю родственными чувствами к чужому мальчику, которого даже не видела никогда в своей жизни? Ты действительно думал, что я помогу?

— Возможно, у нас есть что-то, чем мы сможем расплатиться за помощь. Признаюсь честно, ситуация у Огневых-Белых сейчас не самая лучшая. После известных событий вся семья состоит фактически из двух человек. Ещё двое, мои сестра и дядя, теоретически есть где-то, но мы их даже до сих пор ни разу не видели. Так что рассчитывать на них нельзя. Принадлежащее нам имущество частично захвачено, одно из родовых поместий разрушено, второе плотно обложено. Лапуты подверглись блокаде… Но это всё мелочи. Главное, мы пока не сдались, и готовы сражаться за своё будущее.

Наина усмехнулась.

— Подумайте хорошо. У нас есть немного времени — мы постарались затруднить вашим телохранительницам связь с внешним миром. Но это, к сожалению, временная мера. Рано или поздно они разберутся, в чём дело, и всё-таки достучатся до вашего мужа.

Женщина вопросительно посмотрела на меня.

— Вы постарались затруднить, или ты?

— Не относится к теме разговора.

— Нет… Темнозар. Или как там тебя. Ещё как относится.

— Правда? И чем же?

— Я пытаюсь понять, на что ты способен. И можешь ли дать мне то единственное, чего я хочу.

— И что же это?..

— Месть.

Глаза её полыхнули такой неприкрытой ненавистью, что она, казалось, прожигает насквозь. Но я не испугался, только усмехнулся в ответ и нагнулся вперёд через стол, так что наши лица оказались неприлично близко.

Я как будто посмотрел в зеркало.

— Да. Я вижу — у нас больше общего, чем может показаться… Племянничек.

— Ну вот… Тётушка. А вы говорили…

— Поклянись, что покараешь всех, кто уничтожил род Разумовских. И тогда… Тогда я дам тебе что-то, на что ты не мог даже надеяться, когда шёл сюда.

— И что же это?

— Алтарь семьи не разрушен. Он спрятан… Хорошо спрятан. А ещё я знаю, где достать последнее родовое кольцо. Всё это ты получишь, если поклянёшься.

— Я согласен. Но требуется обговорить один нюанс…

— Какой же?

— Скорее всего, я не смогу выполнить свою клятву сразу же. Это будет процесс, сильно растянутый во времени.

— Не пугает. Я ждала этого слишком долго… Подожду и ещё.

К нам подошёл официант. Передо мной и перед Наиной поставили стаканы с терпко пахнущим ароматным ромом. Яромира получила бокал со светлым шариком, парящим внутри более тёмной жидкости. Форму он сохранял благодаря слабым силовым полям, но было видно, как сквозь крошечные и наверняка специально оставленные отверстия составляющие коктейля просачиваются и перемешиваются между собой.

Когда официант удалился, я поднял свой стакан.

— Хочу озвучить тост… Который нам всем понравится.

— Попробуй, внезапно обретённый родственничек.

— Предлагаю выпить за гибель всех врагов рода Огневых-Белых-Разумовских.

Сказав это, с вопросом посмотрел на Наину.

Женщина колебалась какие-то доли секунды. Она всё для себя уже решила.

Три бокала встретились в воздухе. Звон стекла стал тем звуком, с которым в системе Альфы Работорговца зародилась новая семья, претендующая на влияние как минимум в двух обитаемых мирах.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

Продолжение читать здесь: https://author.today/reader/216215

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/206445