— В каждом из нас живет частичка бога и когда мы приходим в другой мир, вместе с нами туда является бог, — меланхолично сообщил Нурлан, провожая взглядом выпорхнувшую из зарослей полыни птицу. — А забранные нами души приобщают его к новому энергетическому плану, открывая путь для вторжения. Так что ты можешь считать себя разведчиком, ведущим за собой целую армию. Собственно говоря, именно для этого мы и нужны.

— В храме ничего такого не говорили.

— Само собой, не говорили. Атерна предпочитает помалкивать обо всем, что не связано с начальным обучением.

— Это я заметил. Скажите, а как тогда вы сами об этом узнали?

— Когда придет время для награды, ты можешь выбрать вместо нее обычный разговор и задать богине те вопросы, которые тебя волнуют. Она ответит.

— Интересно…

Рахалла осталась далеко за нашими спинами, окружавшие ее скалы подернулись дымкой и превратились в колеблющийся на горизонте мираж, а вокруг раскинулась заросшая травой степь. В чистом голубом небе ярко сияло теплое и ласковое солнце, до ушей доносилось веселое щебетание какой-то пичуги, мимо нас время от времени пролетали упитанные черные мухи. Ничто не напоминало о произошедших несколько часов назад событиях. Ничто, кроме лысого спутника, беззаботно вышагивавшего рядом со мной.

Напряжение, сковывавшее меня последние два или три дня, неохотно разжимало свои цепкие пальцы. В голове медленно, но верно зрело осознание того, что угроза действительно миновала. Большинство врагов отправились на тот свет, несколько уцелевших сбежали и больше не представляли из себя реальной опасности, а потусторонние твари, одержимые и другие хищники предпочли остаться в городе. Короче говоря, мне удалось-таки выкрутиться из организованной Арамом ловушки. Хотя верилось в это до сих пор с трудом.

— Уже зажило?

— Что?

— Раны, говорю, зажили? — повторил вопрос Нурлан. — Или еще нет?

Я прислушался к собственным ощущениям и внезапно понял, что чувствую себя на удивление хорошо — обожженная кожа перестала зудеть, ноги больше не страдали от ссадин и мозолей, а температура вернулась в норму. Взамен пришло надоедливое чувство голода вместе с характерной слабостью, но захваченные в лагере припасы позволяли не обращать на это внимания. Одним словом, я выздоравливал. Причем, ударными темпами.

— Подождите-ка минутку…

Лысый с интересом проследил за тем, как я скидываю рюкзак и расстегиваю куртку, после чего внимательно рассмотрел оставленные оборотнем царапины и уважительно хмыкнул:

— Шикарные метки. Малук?

— Он самый, — поморщился я, осторожно трогая корочку на верхней ране. — Еще болит, зараза.

— Молодец, что решил исцеление взять, — неожиданно расщедрился на похвалу мой новый товарищ. — Я вот до последнего тянул. Думал, что бессмертен.

— Понимаю. А есть что-нибудь еще в таком же роде? Обязательное?

— Да нет здесь ничего обязательного. — Нурлан от души зевнул и как следует потянулся, разминая уставшие мышцы. — Сосредотачиваешься на том, чего тебе не хватает в настоящий момент, постепенно убираешь самые слабые места, а затем начинаешь мечтать о должности придворного волшебника в каком-нибудь жирном королевстве. Или о небольшом гареме. Тут уж на что фантазии хватит.

— Я собирался повысить скорость реакции.

— Хорошая мысль.

Несмотря на подчеркнутое дружелюбие спутника, разговор упорно не клеился — хотя я был искренне благодарен лысому за помощь в критической ситуации, где-то глубоко внутри меня ворочался крошечный червячок сомнения, не позволявший сходу записать своего спасителя в вечные друзья. Как-никак, изначально он отвел мне роль самой обычной приманки, ни единым словом не предупредив о грядущих неприятностях. Да и спас лишь благодаря тому, что звезды на небе сошлись каким-то абсолютно умопомрачительным образом.

— Если бы меня там убили, для вас ничего бы не изменилось, верно?

— У каждого из нас свой путь, Макс, — выразительно поморщился собеседник. — Я рад тому, что мы плечом к плечу сражались против общего врага. Я рад тому, что ты остался жив. И больше ничего.

— Хорошо.

На кой черт мне потребовалось обсуждать эту щекотливую тему именно здесь и сейчас, было не совсем ясно, однако после ответа Нурлана на душе все равно стало чуточку спокойнее — вопреки смутным опасениям, товарищ не затребовал от меня какой-то особой благодарности, не попытался создать вокруг себя героический образ, а просто сказал правду. Возможно, частичную, но все же правду.

— Если когда-нибудь в будущем я смогу вам помочь, то сделаю это с радостью.

— Спасибо, Макс. Я запомню.

Следующие тридцать или сорок минут мы молча двигались в сторону далекой Алса-Хамры, следя за тем, как ветер гоняет по травяному морю длинные пологие волны. О чем думал мой спутник, было неизвестно, я же занимался тем, что старался упорядочить полученную ранее информацию и хоть как-то спланировать собственное будущее. Учитывая внезапно оборвавшуюся карьеру авантюриста и новый виток неопределенности, для этого сейчас было самое что ни на есть подходящее время.

— Только привыкнешь, а тут, блин…

— Ты о чем?

— Да нет, просто думаю…

Хотя новость о грядущей командировке в иные миры сняла множество вопросов касательно нашего обучения, она же породила вполне объяснимую тревогу — я успел свыкнуться с текущей реальностью, кое-как адаптировался к местному обществу и абсолютно не горел желанием отправляться куда-либо еще. Тем более внезапно, по прихоти выбранной в качестве покровителя богини.

— Вы сказали, что нас кинут в другой мир. Не знаете, когда это произойдет?

— Понятия не имею, — тут же отозвался лысый. — Это решает бог.

— Но какие-нибудь общие признаки есть?

— Мне-то откуда знать? Меня еще никто никуда не отправлял.

— Логично…

Если верить товарищу, действия наших работодателей очень сильно напоминали поведение раковой опухоли, прочно укоренившейся где-то на задворках организма и теперь целенаправленно разбрасывавшей повсюду свои метастазы. Такое сравнение выглядело достаточно гадким, чувствовать себя переносчиком смертельного вируса было неприятно, однако я уже осознал, что уклониться от навязанной мне роли все равно не получится. Следовательно, забивать себе голову лишними переживаниями не имело абсолютно никакого смысла.

— Вы давно живете в этом мире?

— Больше года.

— И сколько раз брали уровень… то есть, сколько раз вам давали награду?

— Не знаю, — лысый недоуменно пожал плечами, а затем сплюнул себе под ноги. — Раз двадцать, наверное. Или двадцать пять.

— Солидно.

Учитывая ту скорость, с которой Нурлан уничтожал своих противников, достигнутый им прогресс действительно впечатлял — передо мной был чуть ли не идеальный воин, органично встроивший в свой арсенал какие-то магические фокусы. Весьма и весьма эффективные, кстати говоря.

— Я видел, как вы пользовались магией. Это сложно? Если не секрет.

— Со временем привыкнешь. У тебя ведь тоже было какое-то заклинание?

— Это не заклинание. Часть ауры.

— Аскетом решил стать, значит, — понимающе кивнул собеседник. — В этом тоже есть смысл.

— Но магия лучше?

— Ты сам решаешь, что для тебя лучше.

— Это понятно, но все же?

— Достичь серьезных результатов можно любыми способами. Главное, чтобы они тебе подходили.

— Ясно…

К сожалению, затеянный мною разговор постепенно скатился до пережевывания банальных истин и спустя какое-то время опять затух — делиться секретами ремесла Нурлан не торопился, общаться на личные темы не хотелось уже мне, а других точек взаимодействия у нас не нашлось. Обмениваясь редкими и ничего не значащими фразами, мы добрались до одной из заброшенных деревушек, устроили там короткий привал, а затем отправились к Серой речке.

— Завтра в Алса-Хамру вернемся, — нарушил затянувшееся молчание лысый. — Уже решил, чем займешься?

— Еще думаю.

— Можем поохотиться вместе. Жрецов тут хватает.

Предложение о сотрудничестве выглядело довольно-таки заманчивым, но возвращаться в долину и ловить там адептов павших богов я пока что не собирался. Как говорится, хватило и одного раза. Вдобавок, присутствие Нурлана странным образом действовало мне на нервы, заставляя испытывать необъяснимый дискомфорт. И с каждым часом это ощущение только усиливалось.

— Нет, извините. Лучше поеду на юг.

— Воевать собрался? Там будет трудно.

— Знаю.

Откровенно говоря, никакого четкого решения о своем будущем я до сих пор не принял, но в качестве отмазки такой вариант смотрелся ничем не хуже любого другого.

— Скажите, наши боги между собой не враждуют?

— Нет. А что такое?

— Просто интересно.

— У них сотрудничество. Объединяются против общих недругов.

— Ясно.

После того как я начал более внимательно следить за своими эмоциями, выявленная проблема стала очевидной — если утром мне удавалось совершенно спокойно общаться с лысым, а после обеда внутреннее неудобство только зародилось и не доставляло особых забот, то ближе к вечеру дискомфорт начал переходить все допустимые границы. Не помогали ни внутренние монологи, ни прокачка божественной силы, ни попытки воззвать к логике.

В конце концов я не выдержал и решил обсудить ситуацию с Нурланом.

— Нужно поговорить. Вы ничего не чувствуете?

Спутник насторожился, окинул горизонт внимательным взглядом, после чего развернулся в мою сторону:

— Нет. Что-то случилось?

— У меня появилось странное чувство — как будто мне обязательно нужно от вас уйти. Просто для того, чтобы не быть рядом. И это чувство все время растет.

Вопреки ожиданиям, лысый ни капли не удивился и не рассердился — лишь задумчиво поскреб макушку, а затем грустно хмыкнул:

— Вот, значит, к чему эти вопросы. Слышал о такой проблеме, но сам раньше не сталкивался.

— Проблема?

— Конфликт божественных сил. Я еще не научился полностью скрывать ауру бога, а ты не умеешь защищать свой разум. Отсюда и неудобство.

— Это не опасно?

— Насколько я знаю, нет. Просто неприятно.

— А вы, получается, свой разум защитили?

— И тебе советую.

Я вспомнил о проведенной Лакарсис психокоррекции, а затем в свою очередь почесал затылок. Учитывая возможности встреченных в Рахалле тварей, происки различного рода магов и действия самой богини, ментальная неуязвимость выглядела очень полезной способностью. Но просить ее у того, кто без всякого стеснения сам копался в моей голове — эта мысль, как и раньше, вызывала у меня стойкое неприятие. Правда, альтернативных вариантов мне пока что никто не предлагал.

— Во время обучения мы жили вместе с одной девушкой. Ничего такого не происходило.

— Извини, парень, я не могу знать всего.

— Да, конечно…

Неспешно двигавшееся по небу солнце прикоснулось к краю земли, разрисовало висевшие над нами облака во все оттенки оранжевого цвета, разбросало повсюду длинные тени и украсило воды Серой речки веселыми желтыми бликами. Спустя еще четверть часа пылающий золотом диск окончательно скрылся из виду и мы остановились на ночлег, выбрав для обустройства лагеря свободную от кустов площадку. Долгий и утомительный день постепенно заканчивался.

В целях безопасности разжигать даже самый маленький костер Нурлан запретил, так что вечерняя трапеза получилась быстрой и невкусной. Впрочем, это обстоятельство волновало меня достаточно слабо — кое-как запихнув в себя дозу перемешанного с водой мясного порошка, я отодвинулся от спутника на максимально возможное расстояние, закутался в плащ, после чего буквально провалился в сон.

Ночь прошла спокойно, но утром неприятные чувства вернулись в утроенном объеме — теперь беззаботно возившийся со своим рюкзаком лысый казался мне воплощением мирового зла, испуганный мозг нашептывал, что я должен как можно скорее избавиться от его общества, а все остальные заботы на этом фоне теряли какое-либо значение.

Разумеется, говорить о хоть сколько-нибудь долгосрочном сотрудничестве в подобных условиях было нельзя. Для начала следовало тщательно поработать с собственной психикой и защитить ее от внешнего влияния.

— Это клиника.

— Что, совсем плохо? — с легкостью угадал причину моего плохого настроения спутник. — Интересно, как ты теперь с любимой общаться станешь. Или вы оба Лакарсис служите?

— Нет.

— Тогда проблем не избежать.

— Давайте не будем об этом?

— Как скажешь, парень, как скажешь.

Думать о Минели мне действительно не хотелось. Собственно говоря, на данный момент мне хотелось только одного — любой ценой избавиться от компаньона, дойти до Приюта, после чего как следует отдохнуть. Такой скудный набор желаний выглядел максимально эгоистичным и неблагодарным по отношению к спасшему мою шкуру товарищу, однако это волновало меня в самую последнюю очередь.

— Ладно, идем, — сжалился Нурлан. — Вижу, что тебе неймется.

— Извините. Это очень сильно давит на мозги.

— Верю. Идем.

Финальная часть перехода оказалась заполнена тоскливым дождем — за ночь природа спохватилась, вспомнила, что на дворе уже давно стоит осень и развесила по всему небу бесконечные полотнища тяжелых сизых туч, спустя какое-то время начавших поливать нас мерзкой изморосью. Хорошо еще, что лысый пренебрег осторожностью и не захотел сворачивать с удобной дороги — продираться сквозь заросли мокрой травы ради спасения от неких гипотетических бандитов меня совершенно не тянуло.

К счастью, эта беспечность ни к чему не привела — разбойников, которых так сильно опасался Арам, нам не встретилось, длившееся несколько тоскливых часов путешествие оказалось совершенно безопасным и закончилось в непосредственной близости от Приюта. Впрочем, идти туда вместе со мной Нурлан отказался.

— Не люблю маячить у всех на виду. Если хочешь, подожду, пока вещи заберешь.

— Спасибо, но я лучше отдохну денек. И с мыслями соберусь.

— Ну, как знаешь. Удачи.

— И вам тоже.

Никакой реальной нужды в том, чтобы ночевать именно здесь, у меня не было, но желание окончательно расстаться с товарищем перевесило все прочие аргументы — его общество продолжало доставлять мне вполне реальное неудобство. И когда поблескивавшая от влаги лысина скрылась из виду, на душе тут же стало легче.

Проводив удаляющуюся фигуру долгим взглядом, я мотнул головой, встряхнулся, а потом направился к гостеприимно распахнутым воротам. Миновал их, зашел в главное здание и остановился возле местного администратора — представительного седовласого мужика, непонятно зачем нацепившего на себя потертый дорожный костюм. Возможно, таким образом владелец заведения старался подчеркнуть свое единение с бродящими по долине авантюристами. Или же у его работника попросту не было денег на другой наряд.

— Слушаю вас.

— Хочу забрать вещи, переночевать и помыться. И поесть.

— Разумеется. За один золотой мы можем предложить вам полный набор услуг, включая стирку белья и заточку оружия. Если пожелаете, одна из наших девочек поможет вам расслабиться. Но это стоит еще одну монету.

Деньги у меня были — после сбора и раздела трофеев на мою долю пришлось целых пять золотых. Однако тратить их на проституток я пока что не собирался.

— Сегодня обойдусь без девочки. Вот, держите.

Забрав плату и сделав соответствующую отметку в толстой тетрадке, администратор выдал мне ключ, на всякий случай объяснил несложные правила поведения, а затем направил в хранилище. Действовавшие там порядки оказалось чуть сложнее — ответственный за сохранность переданных ему вещей здоровяк долго сверял мою внешность с имевшимися в книге данными, но не удовлетворился этим и начал задавать дополнительные вопросы:

— Расскажи, из какой ты группы.

— Из группы Арама. Прозвище у него Шелковый, кажется.

— Новичок?

— Да.

— Как давно в долину ушли?

— Черт его знает. Неделю назад, вроде бы. Плюс-минус день.

— Где все остальные?

— Погибли в Рахалле.

— Каким образом?

— Мне кажется, вы слишком много на себя берете. То, что случилось в долине, вас не касается.

Здоровяк окинул меня не самым добрым взглядом, однако все же кивнул:

— Это верно. Но тогда вещи твоих спутников останутся у нас.

В первое мгновение я не придал особого значения его словам и собрался было от них отмахнуться, но затем более приземленные соображения одержали верх — как-никак, сбережения предавших меня людей могли стать очень хорошей компенсацией за все пережитое. И если для их получения требовалось всего лишь рассказать о произошедшем, то любой ценой хранить тайну не имело никакого смысла.

— Подождите. Мне плохо знакомы ваши порядки. Я действительно могу забрать вещи погибших?

— Можете, если не найдутся прямые наследники. Но только после того, как расскажете всю историю, а кто-нибудь еще ее подтвердит. Или спустя месяц после этого момента. Но за хранение вещей в течение месяца придется заплатить.

— Понятно, тогда рассказываю. Арам и его товарищи взяли меня к себе только для того, чтобы продать какому-то жрецу для жертвоприношения. Я сбежал в Рахаллу, но они бросились в погоню. Мне помогло то, что я служу богине Лакарсис и не боюсь потусторонних тварей. Короче говоря, я там выжил, а они — нет.

— Хорошо, — ничуть не удивившейся моей истории собеседник склонился над книгой и принялся что-то быстро в нее записывать. — Тела остались?

— Кирен умерла в лагере, так что ее можно найти. Сканнона и Галена растворил одержимый маг, остались только кости. Арам погиб в центре города, но его труп наверняка сожрали.

— Хорошо, — здоровяк захлопнул свой талмуд и выпрямился. — Если никто из группы не явится сюда в течение месяца, можешь возвращаться и забирать их барахло. Если не придешь в течение двух месяцев, мы его реализуем.

— Понял.

— Твой шмот сейчас принесу.

Получив обратно свою земную одежду, я заглянул в баню, как следует вымылся, отдал прачке грязные вещи, после чего взял на кухне подготовленный специально для меня поднос с едой и ушел к себе в номер. Лег там на кровать, уставился в маленькое окошко и принялся следить за плывущими по небу тучами.

Все наконец-то закончилось. Эта банальная мысль упорно кружилась возле меня, но принять ее целиком и полностью было очень сложно. В памяти то и дело всплывали эпизоды недавнего боя, уши словно наяву слышали крики умирающих людей, кожа ощущала прикосновения иллюзорного огня, а перед глазами настойчиво маячил образ покончившей с собой Кирен. Почему-то именно эта картина не давала мне покоя больше других.

Наверное, именно так и должен был проявляться посттравматический синдром. И здесь следовало поблагодарить Лакарсис за вовремя установленный ею эмоциональный барьер — без него наверняка было бы еще хуже.

— К черту, — в конце концов пробормотал я, берясь за кружку с пивом. — К черту…

Увы, но стремление залить воспоминания алкоголем не принесло ничего хорошего — с каждым новым глотком в моем сознании лишь распахивались новые двери, за которыми маячили тени недавнего прошлого. Рассекаемая мечом плоть, брызги крови на грязной мостовой, застывшие глаза обезглавленного Сканнона, вырывающиеся из окон клубы пламени, ужас в глазах прощающегося с душой Галена — хотя по отдельности все эти вещи не вызывали у меня каких-то особых эмоций, по совокупности они мощно давили на психику, заставляя искать спасения на дне стакана.

Думаю, я только сейчас начал в полной мере осознавать, через что прошел и что могло случиться, не окажись у меня под рукой спасительного заклинания. Ничего приятного в этих мыслях не было.

— К черту…

За первой кружкой последовала вторая, затем я принес из кухни целый кувшин пива, после чего вспомнил о еде и взялся опустошать тарелки, сдабривая нехитрую снедь лошадиными дозами горьковатого напитка. Мрачная пьянка продолжалась около часа, но в конце концов меня ожидаемо сморило. Емкость с пивом была отставлена в сторону, под головой сама собой оказалась мягкая и уютная подушка, а вокруг сомкнулась благословенная тьма.

Следующее утро принесло с собой легкую головную боль, такую же легкую тошноту и неудержимое желание сходить в туалет. К счастью уборная нашлась совсем неподалеку, а остатков выдохшегося за ночь пива хватило для того, чтобы освежить страдающий от похмелья организм. Немного придя в себя и доев вчерашний ужин, я побрился, забрал выстиранную одежду, прогулялся по территории постоялого двора, выпил кружку кваса в местном ресторанчике, понаблюдал за группой собирающихся в поход авантюристов, а затем направился обратно в номер.

Всем вокруг было совершенно плевать на то, что совсем недавно я убил несколько человек. Встретившийся по дороге администратор держался точно так же, как и вчера, за порогом комнаты не толпились жаждущие моей крови стражники, другие постояльцы не обращали на меня никакого внимания. Жизнь шла своим чередом.

Наверное, для средневекового общества это было в порядке вещей.

— Ладно, — вздохнул я, глядя на заполненный объедками поднос. — А что дальше-то?

Хотя терзавшие меня прошлым вечером воспоминания заметно сгладились и отошли на второй план, повторять неудачный опыт и возвращаться в долину мне все еще не хотелось. Для этого нужно было искать новый отряд, выполнять черновую работу и доказывать свое право на уважительное отношение, а прошедшая неделя внушила мне стойкое отвращение к подобным вещам — учитывая уже имевшиеся у меня навыки и способности проводника душ, я абсолютно точно мог добиться чего-то гораздо более впечатляющего. Например, стать солдатом в одной из южных армий, получив тем самым неограниченные возможности для развития.

Этот вариант рассматривался мною далеко не в первый раз, но раньше я считал, что не готов оказаться на поле брани. Теперь ситуация изменилась — получив вполне реальный боевой опыт и справившись с несколькими опытными врагами, я уже не чувствовал себя грушей для битья. Разум подсказывал, что такого рода уверенность имеет мало общего с объективной реальностью, однако факт оставался фактом — я дрался, я убивал, я побеждал и на этом фоне карьера наемника смотрелась достаточно выигрышно. Тем более, что сейчас меня интересовали даже не деньги, а свободный доступ к душам поверженных врагов.

Где-то в глубинах сознания шевельнулось искреннее удивление от столь циничного подхода к чужим жизням, но я с легкостью от него отмахнулся — вокруг был чересчур жестокий мир, чтобы упорно размазывать по лицу розовые сопли, играя в преисполненного добродетели святошу. Мне требовалось в кратчайшие сроки стать как можно сильнее, а война являлась для этого самой лучшей площадкой из возможных. Причем абсолютно легальной.

Несмотря на стойкую внутреннюю убежденность в том, что путешествие к южным берегам является оптимальным выбором, я еще час обдумывал различные варианты, стараясь учесть все мало-мальски важные детали. Но затем принял окончательное решение, упаковал рюкзак и вышел из комнаты.

Арендовать лошадь мне не удалось ввиду слишком низкого кредитного рейтинга и связанного с этим неподъемного залога, поэтому добираться до Алса-Хамры пришлось своим ходом. Впрочем, это не стало глобальной трудностью — спустя несколько часов неторопливой ходьбы я увидел впереди знакомые стены, а еще минут через двадцать заплатил дежурившим у ворот стражникам традиционную пошлину и оказался в городе.

Смотреть на беззаботно гуляющих по улицам и без опаски заходящих в дома людей было довольно-таки странно — несколько проведенных в Рахалле дней накрепко вбили мне в голову, что любое открытое пространство может выдать тебя врагу, а любое здание может стать смертельной ловушкой. Вернуться же к нормальному восприятию мира спустя всего двое суток после пережитой в долине заварушки оказалось неожиданно трудно.

— Красавчик, хочешь развлечься?

Я с трудом оторвал взгляд от болтавшейся на соседнем здании вывески, после чего уставился на задавшую вопрос женщину. Та оказалась весьма симпатичной, но неряшливо сделанный макияж, темные круги под глазами, а также потрепанное платье серьезно портили общее впечатление. Равно как и вполне очевидный социальный статус незнакомки.

— Тридцать серебрянок, — без лишних церемоний продолжила собеседница. — Но для такого ладного парня могу сделать скидку. Двадцать пять.

— Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.

— Не знаешь, от чего отказываешься, красавчик.

— Знаю, но сейчас некогда. Извините.

Кое-как отвязавшись от назойливой путаны, я еще немного погулял по городу, а затем решился и свернул в сторону казарм. Желание рассказать о произошедшем в Рахалле было слегка иррациональным, однако мне очень хотелось это сделать — то ли ради официальной индульгенции, то ли ради проверки уровня своей безнаказанности за совершенные убийства.

Наверное, подобные чувства испытывал незабвенный Раскольников.

— Добрый день.

— Добрый, — согласился дежуривший у входа часовой. — По какому делу?

— Мне нужно рассказать о нападении.

— Чего? — лицо стражника отразило максимальную степень удивления. — Здесь, у нас в городе?

— Нет, в долине.

— А, понятно.

— Меня решили…

— Стой, стой, — воин поспешно вскинул руку, обрывая мой рассказ. — Мы занимаемся городом, ясно? Если вам приспичило поцапаться в долине, то это ваше дело. Хоть поубивайте там друг друга.

— Да, мне пришлось убить несколько человек.

— И что?

— Ну… не знаю. Думал, это важно.

— Ты ошибся.

Нужная мне индульгенция была получена в кратчайшие сроки, но легче от этого не стало. С другой стороны, теперь у меня не осталось ни одной вменяемой причины для того, чтобы терроризировать собеседника своими признаниями и откровениями.

— Ладно. А вы не подскажете, как можно добраться до побережья? Слышал, туда сплавляются по реке?

— К купцам сходи.

— Хорошо, спасибо.

Следующие несколько часов я потратил на то, чтобы освежить воспоминания о местной жизни, разобраться в текущем положении дел, а также узнать все нюансы запланированного путешествия. Увы, но на этом этапе возникли первые трудности — так как вступать в ряды охранников я не хотел, мой статус автоматически приравнялся к обычному пассажирскому, а это подразумевало покупку билета. И если дорога от Арсана до Алса-Хамры некогда обошлась мне всего в двадцать пять серебрянок, то сплав к столице ближайшего султаната потянул уже на два золотых.

— Путь длинный, — равнодушно пожал плечами в ответ на мое справедливое возмущение купец. — Сначала до Ледяной доехать надо, от разбойников отбиться. Потом за баржу заплатить, место свободное там выделить. Опять же, по дороге всякое бывает, да и места начнутся беспокойные. Кормежку еще не забудь, она тоже денег стоит.

— Может, за полторы договоримся?

— Не договоримся. И без тебя забот хватает.

Дальнейшие поиски ничего не изменили — хотя я добросовестно обошел половину Алса-Хамры и разыскал еще двух собиравшихся к морю купцов, ценник у них оказался тем же самым. Налицо был явный монопольный сговор, однако повлиять на ситуацию у меня не было никакой возможности.

— А охранники вам не нужны? Я служу Лакарсис и могу оказаться полезным.

— Нет, охранники не нужны.

— Ладно, черт с ним. Когда отправляетесь?

— Через два дня.

Лишившись большей части своего состояния, но получив взамен традиционную печать и пассажирское место, я еще чуть-чуть погулял по городу, а затем остановился в первой попавшейся таверне. Купил у выскочившей навстречу разносчицы кружку пива и тарелку чесночных сухариков, обосновался за самым дальним столиком, после чего снова задумался о будущем.

Дорога до Ледяной реки занимала примерно два дня. Сплав до столицы нужного мне государства — еще пять или шесть. А учитывая задержку перед началом пути, попасть в конечную точку маршрута я должен был только через десять суток. Вполне достаточное время для того, чтобы найти среди попутчиков болтливого собеседника, узнать от него всю необходимую информацию о текущих войнах и уже после этого скорректировать свои довольно-таки сумбурные планы.

Значит, промежуточную цель можно было считать выполненной.

К тому моменту когда настало время отправляться в новое путешествие, я полностью отошел от всего случившегося, немного переосмыслил свое положение и успокоился. Вокруг был совершенно дикий и средневековый мир, в этом мире жили самые разные люди, некоторые из них вполне искренне желали меня убить, но в рамках текущей социальной парадигмы это не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Соответственно, излишние рефлексии по этому поводу являлись всего лишь отголосками моего более цивилизованного прошлого и от них следовало избавляться. Тем более, что никто из местных жителей о таких вещах не беспокоился. В принципе.

— Печать есть?

— Вот, — я поднял рукав и продемонстрировал загородившему дорогу охраннику запястье. — Все в порядке.

— Хорошо. Тебе вон к той телеге.

— Спасибо.

Вокруг царила хорошо знакомая мне по прежней поездке суета — рядом ходили озабоченные люди, негодующе ржали запряженные в повозки лошади и позвякивали оружием нанятые для охраны воины, неподалеку слышалась чья-то бойкая ругань, злые купцы перебегали с места на место, проверяя товары и выдавая ценные директивы таким же злым возницам, а редкие пассажиры следили за всей этой вакханалией с незатихающим любопытством.

— Ворец! Ворец, мать твою!

— Чего?

— Ты видишь эти веревки? Видишь?

— Я…

— Затянул! Быстро! А ты чего вылупился?

— А что, нельзя?

Дородный мужик в богатом темно-синем костюме смерил меня откровенно неприязненным взглядом, выразительно сплюнул, но решил не создавать проблему на пустом месте и отошел к следующей телеге, откуда буквально сразу же донеслась новая порция матерных указаний.

Устав следить за суматошными приготовлениями, я растянулся на выделенном мне клочке пространства, подложил под голову рюкзак, накрылся плащом и затих, рассматривая ползущие по утреннему небу тучи. Вопреки ожиданиям, никаких соседей ко мне не подсадили, но сейчас это было даже к лучшему — знакомиться или разговаривать с совершенно незнакомыми людьми меня абсолютно не тянуло. В памяти крутились образы Минели, Найтара, Лен Жа и других однокурсников, внутренний голос навязчиво шептал о том, что совсем скоро мы можем увидеться вновь…

— Отправляемся!

Телега дернулась, откуда-то снизу послышался тревожный скрип, однако затем все снова пришло в норму. Отсутствие матраса делало путешествие не самым комфортным, но за последнюю неделю я научился ценить даже минимальные удобства. Как-никак, мне больше не нужно было куда-то бежать, с кем-то сражаться или же искать себе пропитание, а в этой реальности такой набор привилегий значил очень много.

Мысли сами собой перескочили на загадочное побережье, мимоходом коснулись идущих там войн, после чего вернулись к Минели — не сказать, что ее отсутствие вгоняло меня в беспросветную тоску, но гордая и своенравная любовница успела застолбить в моем сердце определенное место и забыть о ней оказалось достаточно сложно. Настолько сложно, что я всерьез планировал при первой же возможности определить ее местонахождение, а затем организовать новую встречу. Впрочем, здесь имелись свои подводные камни — если учесть мой недавний опыт общения с Нурланом, такая встреча могла привести к самым неожиданным последствиям.

— Чертовы ограничения…

Некоторое время я всерьез обдумывал возможность усиления ментальной защиты, но в конце концов более прагматичные соображения снова взяли верх — зарабатывать божественные награды было не так уж просто и распоряжаться ими следовало с максимальной эффективностью. Например, мне бы совсем не повредила дополнительная выносливость. Или скорость реакции.

Неспешные размышления о возможных улучшениях организма плавно перетекли в блаженную полудрему, из которой меня выдернул только окрик возницы, сообщившего о намечающейся раздаче еды. Как выяснилось еще через полчаса, тушеное мясо и чуточку недоваренные бобы оказались именно тем лекарством, которое требовалось в текущей ситуации — опустошив тарелку, я ощутил приятное умиротворение и выбросил из головы лишние тревоги. Прямо сейчас мне ничего не угрожало, карьера наемника выглядела вполне адекватным выбором, опасности войны не шли ни в какое сравнение с чудищами долины…

Второй раз мой сон прервал начавшийся дождь. Какое-то время я старался не обращать внимания на сочившуюся за шиворот воду, но затем чертыхнулся, сел и поплотнее закутался в плащ, рассматривая проплывающие мимо повозки деревья тоскливым взором.

Алса-Хамра давно скрылась за холмами, но кое-какие признаки цивилизации возле тракта все же остались. По обочинам дороги валялся мусор, пару раз я замечал сломанные и выброшенные за ненадобностью колеса, а однажды среди зарослей кустарника показался остов телеги — наполовину сгоревшей, но с течением времени обросшей мхом и органично встроившейся в местную растительность.

Затем караван остановился рядом с небольшим озером, а у меня появилась возможность размять ноги.

— Далеко не прячься, — мгновенно отреагировал на мою попытку уйти с дороги ближайший охранник. — Быстро погадил, потом назад. А то всякое бывает.

— Засада?

— Лучше не рисковать, — уклонился от прямого ответа собеседник. — Кто знает, что этим тварям в голову придет.

— А вы часто с разбойниками сталкиваетесь?

— Было дело.

— А когда…

— Шкор, тебе заняться нечем? — раздался у меня за спиной недовольный бас. — Отдохнуть решил?

— Объясняю правила, — ничуть не смутился разговаривавший со мной воин. — Парень впервые на тракте.

— Объяснил? Тогда марш на обход!

— Будет сделано, сержант.

На мой взгляд, местность была слишком открытой для того, чтобы устраивать нападение, однако занимавшимся охраной караванов людям в любом случае было виднее. Именно поэтому я не стал играть в отважного исследователя и скрупулезно выполнил все озвученные предписания — навестил ближайшее скопление кустарника, удовлетворил одну из базовых потребностей организма, после чего вернулся и начал дисциплинированно гулять вокруг повозки. Как заключенный по тюремному двору.

— Скоро жратва будет, — сообщил внимательно следивший за мной возница. — Хорош бродить, надоел.

— Размяться надо. Задницу уже отсидел.

— Это да, — ютившийся на облучке мужик болезненно вздохнул и потер собственную пятую точку. — Это бывает.

— Долго еще здесь стоять будем?

— Скоро поедем. Как лошадям воды принесут.

Вторая часть дневного перехода оказалась еще более скучной, чем первая — мы километр за километром тащились по серой и неприветливой равнине, сверху беспрестанно сыпался нудный дождь, а снизу доносилось равномерное поскрипывание, все сильнее и сильнее действовавшее мне на нервы. С другой стороны, жаловаться на жизнь я по-прежнему не собирался, отлично понимая, что самостоятельный вояж в любом случае был бы гораздо более тоскливым и неприятным.

Вечер прошел так же спокойно и уныло, а вот ночью произошло то, чего опасались все подряд караванщики и ради чего рядом с телегами постоянно крутились охранники — на нас напали. Я мирно спал в своей телеге и до самого последнего момента ничего не слышал, но часовые сработали выше всяких похвал — когда раздался заполошный сигнал рога, с другой стороны лагеря уже кипела ожесточенная схватка. Света от нескольких едва живых костров было мало, все вокруг затягивал сырой туман, однако яростные крики и звон оружия позволяли кое-как сориентироваться в происходящем — на то, чтобы разлепить веки, выпутаться из плаща и оценить случившееся, у меня ушло всего несколько секунд.

Окончательно проснувшись и вспомнив о необходимости собирать души врагов, я тут же достал меч и спрыгнул с телеги. Поскользнулся, чудом удержал равновесие, после чего с нездоровым энтузиазмом бросился к месту схватки. Жаль только, что моему искреннему желанию поучаствовать в заварушке было не суждено увенчаться успехом.

— Стой, — рявкнул уже знакомый мне воин, буквально вырастая на пути. — Стой, дурак!

— Я помочь!

— Без тебя разберутся! Назад!

— Но…

— Спрячься, мать твою!

Пока я решал, нужно ли вопреки здравому смыслу рваться вперед, бой уже закончился. Звон стих, матерные крики прекратились и на округу спустилась тишина, изредка прерываемая чьими-то громкими стонами.

— Вот и все, — сообщил внимательно прислушивавшийся и крутивший по сторонам головой охранник. — Они убежали.

— Кто?

— Шайка тупых недоумков. Пытаются с наскока урвать что-нибудь ценное. Мозгов-то нет.

— И что, часто такое получается?

— Нет. Обычно…

— Украли, — неожиданно разнесся по округе чей-то горестный вопль. — Украли! Догнать этих тварей! Догнать, быстро!

— Кажется, получилось, — заметил я. — Что украли-то?

— Да мне-то откуда знать, — с досадой отмахнулся воин. — Все, не мешай, сейчас такое начнется…

Собеседник оказался прав — лишившийся части груза купец закатил форменную истерику, требуя немедленно броситься в погоню и вернуть украденный товар. К сожалению, обстоятельства играли против него — видимость по-прежнему оставляла желать лучшего, в обязанности охраны подобные маневры явно не входили, а просто так рисковать своей шкурой и лезть под стрелы грабителей никто из охранников не собирался.

— Это была отборная трава, отборная, — в голосе бегавшего между телегами торговца явственно слышались нотки отчаяния. — Она только на севере растет, вы понимаете? Вот вы, вы понимаете?

— Мои ребята туда не пойдут, — рявкнул в ответ кто-то невидимый, но явно очень авторитетный. — Это слишком опасно.

— Я заплачу!

— Никто никуда не пойдет, — безапелляционно заявил подключившийся к беседе владелец каравана. — Все нужны здесь.

— Вы мне обещали, что мои товары доедут до реки в целости и сохранности, — голос пострадавшего торговца сорвался, перейдя на позорный визг. — Вы обещали!

— Я обещал, что буду их защищать, — невозмутимо уточнил его оппонент. — И не более того.

— Вы обманщик!

— Каждый раз представление устраивают, — весело хмыкнул продолжавший стоять рядом со мной воин. — Так орут, как будто у них задницу ошкурили.

— А что там за трава такая?

— Специи горные, наверное. Их часто с севера везут.

— И они настолько дорогие?

— Ага.

Слушать ругавшихся купцов было весьма интересно, однако спустя какое-то время мне наскучило это занятие, я вернулся обратно в телегу и попытался заснуть. Минут десять в голове крутились навязчивые мысли о лежавшем совсем рядом богатстве и ушедших на сторону душах, но затем усталость взяла-таки свое и вокруг снова разлилась уютная тьма.

Утро выдалось столь же нерадостным, как и весь предыдущий день — дождь успел закончиться, но переполнявшая воздух сырость все еще вынуждала людей кутаться в плащи, а затянутое плотными серыми облаками небо нагоняло тоску. Впрочем, в остальном все было не так уж плохо — ограбленный купец перестал возмущаться и вел себя на удивление смирно, из получивших ранения охранников никто не умер, выданная на завтрак похлебка оказалась вполне съедобной, а впереди по-прежнему маячила перспектива увлекательного путешествия в более теплые и приятные края.

— К обеду до речки доедем, — решил поделиться со мной актуальной информацией сопровождавший телегу воин. — Там уже спокойнее будет.

— На воде что, не нападают?

— Не. Муторное дело и неудобное.

— А ниже по течению, у моря?

— Там тоже мирно, — отмахнулся собеседник. — Султан Алшамы не дурак.

— Насколько я знаю, он ни с кем не воюет, правильно?

— Я же говорю, умный человек.

Некоторое время мы двигались молча, но затем я вспомнил о необходимости расширять свои познания и задал следующий вопрос:

— Вы не знаете, где сейчас воюют? Хочу в наемники записаться.

Воин придержал ушедшую вперед лошадь, смерил меня недоверчивым взглядом, после чего уточнил:

— Ты? В наемники?

— Да.

— Убьют ведь.

— В долине не убили и там не убьют.

— Опытный, значит, — с едва уловимой ноткой презрения фыркнул охранник. — Думаешь, если в пустоши сходил, то теперь все нипочем?

— Не думаю. Просто других вариантов мало слишком. В грабители идти не хочется, знаете ли.

— Тут не поспоришь. Воевать умеешь?

— Фехтовать могу.

— Этого мало, — поморщился собеседник. — Стрелами затыкают или толпой прирежут.

— Вы лучше скажите, кто там с кем воюет. Дальше я сам разберусь.

— Да мне-то откуда знать? Мы с ребятами только до речки мотаемся.

— Ясно…

Разбойники решили оставить нас в покое, новых нападений не случилось, так что сразу после обеда мы беспрепятственно вышли к Ледяной — широкой медленной реке, ленивым питоном извивавшейся по равнине. Когда-то через нее был перекинут мост, но сейчас о его существовании напоминали только каменные сваи, неопрятными огрызками выглядывающие из воды. Восстанавливать переправу никто не спешил, однако нашлись люди, которых текущее положение дел вполне устраивало — по берегам реки раскинулся импровизированный городок, состоящий из лавок всевозможных торговцев, редких гостиниц, а также бесчисленных сарайчиков, в которых обитали лодочники и паромщики. На воде покачивались десятки всевозможных посудин, среди которых выделялись две огромные баржи, одна из которых, судя по всему, и должна была принять наш караван.

— Удачи тебе, парень, — распрощался со мной выполнивший свою задачу охранник. — Постарайся выжить.

— Спасибо. Вам тоже всего хорошего.

Пока шла погрузка, я стал свидетелем того, как неуклюжая плоскодонка переправляет с противоположной стороны реки целый отряд конных воинов. Владелец ветхого корыта явно завысил его возможности перед клиентами, вода жадно облизывала низкие борта, чувствовавшие угрозу лошади нервно фыркали, но гребцы старались изо всех сил и в конце концов добились-таки своего — паром благополучно причалил к твердой земле, избавился от пассажиров, после чего остался стоять на месте, ожидая новую подработку.

— Эй, ты! Не спи!

Вопреки моим опасениям, разместиться на барже удалось без каких-либо проблем. Множество разномастных тюков, мешков и коробок заняли центральную часть палубы, команда облюбовала корму и рассредоточилась по краям судна, а пассажирам было предложено устроиться под широким навесом в носовой его части. Лично мне досталось не слишком-то козырное место возле какой-то просмоленной бочки, но жаловаться на неудобства или завидовать получившим более уютные лежаки купцам я не собирался — как-никак, они заплатили за путешествие гораздо больше меня и могли рассчитывать на определенные преимущества.

— Отходим! Отходим!

Пришвартованная у крохотной набережной баржа содрогнулась, медленно отползла от берега и двинулась к центру реки. У нас над головой хлопнуло жалкое подобие паруса, затем раздалось дружное уханье взявшихся за весла гребцов и путешествие к далекому морю официально началось. Через пару минут в нескольких метрах от меня проплыла одна из свай, затем судно выбралось на стремнину и чуть-чуть ускорилось, а потом ответственный за парус человек смог поймать ветер, тем самым серьезно облегчив жизнь своих менее квалифицированных товарищей.

— Не помешаю?

Я с удивлением глянул на остановившегося рядом с бочкой старика и пожал плечами:

— Нет. Вам что-то нужно?

— Ищу место для рыбалки, — усмехнулся собеседник, демонстрируя мне простенькую удочку. — Других дел тут все равно нет.

Учитывая, что баржа была очень вместительной и свободных мест у ее бортов хватило бы на целый взвод рыбаков, желание разместиться именно рядом со мной выглядело крайне подозрительным. Однако все очень быстро встало на свои места — мой новый знакомый попросту искал, с кем бы поговорить. А заодно и выпить.

— Меня Данкаром зовут, — представился старик, ловко возясь с обмотанной вокруг удилища леской. — Данкар Хати, к вашим услугам.

— Максим. Можно просто Макс.

— Увлекаетесь рыбалкой, Макс?

— Да нет, не особенно.

— А я вот с детства ее люблю, — признался собеседник, цепляя на крючок хлебный мякиш. — Помню, еще пацаном на островах за муренами гонялся. Вина не желаете?

— Э… нет, спасибо.

— Зря отказываетесь, — сокрушенно покачал головой Данкар. — Сын делал.

— Рановато еще для вина.

— О, к чему эти условности, — рыболов-любитель отправил приманку за борт, закрепил удилище, после чего достал из внутреннего кармана плоскую глиняную бутылку и две маленьких чашки. — Когда, если не сейчас?

Отказываться от предложения было неудобно, однако я очень кстати вспомнил отравившую меня Кирен и вежливо качнул головой:

— Извините. Просто не хочется.

— Ну, дело ваше. Решили переждать зиму в тепле?

Хотя навязчивый старикан вызывал в моей душе все большее раздражение, его присутствие позволяло без лишних трудностей разжиться нужной информацией. Этим следовало воспользоваться.

— В солдаты записаться хочу. Не знаете, султан Раед-Алшамы с кем-нибудь воюет?

— Зачем ему воевать, мой друг? Это же глупо.

— Э… ну, я просто спросил. Слышал, что на побережье то и дело войны идут.

— Да какие там войны, — Данкар поморщился и выдернул пробку. — Возня одна. Точно не хотите вина?

— Черт с ним, давайте. Выпью немного за ваше здоровье.

— Вот и правильно, — заметно оживился старик. — Может быть, вам вторую удочку принести?

Я вспомнил о классических ритуалах земной рыбалки, махнул рукой и согласился. Попутчик тут же приволок мне второй комплект снастей, объяснил, как правильно цеплять наживку, а затем, когда я успешно справился с поставленной задачей, провозгласил первый тост:

— Пусть сорвавшаяся с крючка рыба станет самой большой неудачей в нашей жизни!

— Поддерживаю, — кивнул я, осторожно пробуя напиток. — Хорошо сказано.

Вино оказалось приторно-сладким и очень похожим на оригинальный земной портвейн, однако я привык к более сухим сортам и пил его через силу. В отличие от собеседника, который смаковал каждый глоток с видом истинного гурмана.

— Чувствуете эту сладость?

— Еще как.

— Торгаши разбавляют все подряд. Вкус теряется.

— Я чаще пиво пью. Или просто воду.

— Эх, молодежь…

Спустя какое-то время мне удалось повернуть разговор в нужное русло, но тут к нашей теплой компании присоединились сразу двое купцов и мой голос сразу же утратил всякое значение. Получив новых слушателей, Данкар взялся рассказывать о своих похождениях в какой-то пустыне, отведавшие вина торговцы начали вспоминать веселые случаи из жизни, затем на бочке появилось сразу три бутылки, к нам присоединились еще двое пассажиров и беседа окончательно превратилась в попойку — веселую, дружную, но абсолютно бесполезную.

— Вот вы скажите, кто в здравом уме на войну пойдет? — неожиданно вспомнил о моих словах изрядно перебравший старик. — А вот он хочет. Представляете?

— Это ты зря, парень, — добродушно прогудел один из купцов, выставляя на импровизированный стол очередную бутылку. — Лучше в охрану иди. У приятеля лавка есть, так как раз человек нужен. Могу словечко замолвить.

— Да нет, спасибо.

— А чего так? — искренне удивился торговец — Хорошее место, плата хорошая.

— Мне батя сказал, чтобы в солдаты шел. Он раньше наемником был, хочет, чтобы я…

— Не надо тебе туда, — неожиданно встрял в разговор потрепанного вида мужик, до этого момента предпочитавший помалкивать и угощаться халявным вином. — Я десять лет по войнам мотался, еле выжил. Ни денег там нет, ни славы.

— Вот, слушай, что знающие люди говорят, — довольно кивнул предложивший мне работу купец. — Зачем тебе эта война? Поработаешь в лавке пару лет, потом караваны охранять возьмешься, большим человеком станешь.

— Уважаемый дело говорит, — охотно поддакнул бывший солдат. — Видно, что жизнь знает.

Мирным путем избавиться от назойливых соседей было невозможно, так что мне приходилось молчать, улыбаться и впитывать льющиеся со всех сторон советы. Благо, что минут через десять эта тема всем надоела и советчики принялись обсуждать женщин, охоту, а также прочие мужские радости. Воспользовавшись тем, что на меня перестали обращать внимание, я сначала отодвинулся немного в сторону, затем спрятался за внушительным мотком каната и окончательно покинул дискуссию.

— В Алса-Хамре нет нормальных борделей… говорю вам, нет их там!

— На юге лучше всего. В Рокоште или Сулане.

— Был я в Сулане, та еще деревня.

— А вот однажды мы пошли на оленя, а он…

Надо сказать, что в этом мире совместные посиделки выполняли такую же роль, что и на Земле — спустя четыре дня неспешного сплава и столь же неспешного пьянства я перезнакомился со всеми пассажирами, а также большей частью купцов, выслушал кучу ценных советов, получил три предложения поработать охранником и окончательно разобрался в текущей обстановке на юге острова.

Устроившийся в Раед-Алшаме султан действительно не вел никаких войн — благодаря выгодному расположению города и многочисленным торговым маршрутам этого попросту не требовалось. Деньги исправно оседали в казне, все необходимые товары были в наличии, армия надежно защищала рубежи маленькой страны, а простые жители не испытывали никаких бытовых проблем и относились к своему правителю с искренней теплотой. Ближайшие соседи ничего подобного не ощущали, но тягаться с султанатом на военной арене не могли, поэтому грызлись между собой, сражаясь за удобные выходы к морю, ключевые тракты и спорные рудники. К сожалению, подобная возня вела только к нищете и озлобленности — купцы опасались гонять свои караваны через зону боевых действий, переходящие из рук в руки шахты оставались в заброшенном состоянии, а крестьяне и рыбаки постепенно мигрировали в более спокойные края, создавая воюющим странам новые экономические проблемы. Лично для меня ситуация являлась чуть ли не оптимальной — чтобы стать наемником, мне требовалось всего лишь выбрать одну из сторон конфликта, дойти до границы и записаться в армию. Учитывая все обстоятельства, любая из враждующих сторон должна была принять начинающего проводника душ с распростертыми объятиями.

Тревожило другое — я относился к будущей работе с нездоровым воодушевлением, а мысль об убийствах других людей не вызывала в моей душе никакого внятного отклика, кроме предвкушения нового подарка от Лакарсис. Более того, я отлично понимал, что мне продолжают исподволь промывать мозги, но беспокойство по этому поводу являлось скорее иллюзорным, чем реальным и ограничивалось ленивыми философскими размышлениями на тему правомерности таких действий. Конечно, богиня совершенно очевидным образом использовала меня для своих целей, но ведь и отдача была соответствующей. Полученные раны давно зажили, я даже сейчас ощущал себя на голову сильнее обычных людей, впереди маячили восхитительные перспективы… так стоило ли беспокоиться по пустякам?

— Слышал, на войне часто жрецы попадаются. И маги. Вы с ними сталкивались?

— Брось ты эту затею, — проворчал мучившийся от похмелья солдат, тоскливым взглядом рассматривая лежащую на палубе бутылку. — Убьют.

— Но все же?

— Маги не любят в заварушки лезть, — тяжело вздохнул собеседник. — А вот жрецы… эти шакалы там постоянно пасутся. Твари.

— И как с ними воевать?

— Никак. Увидел тварь — убегай.

— А если не получится?

— Да что ты ко мне прицепился? Не видишь, я сейчас сдохну?

— Извините.

— Если столкнешься со жрецом, держи его от себя как можно дальше. И помощь зови, лучников там или арбалетчиков. Чтобы пристрелили. Иначе сдохнешь.

— Спасибо.

— Все, дай отлежаться…

Такого рода беседы постепенно формировали общую картину — жители юга не видели ничего особенного в воюющих рядом с ними проводниках душ, но относились к ним с постоянным и стабильным отвращением. Это отвращение выливалось в различные нелицеприятные прозвища и редкие стычки, однако дальше словесных оскорблений дело обычно не шло — лезть на верную смерть никто не хотел. Зато во время боев именно мои коллеги становились приоритетной целью для всех подряд — заметив в рядах врага людей с седыми волосами, солдаты либо спешно расстреливали его из доступного вооружения, либо наваливались толпой, стараясь как можно быстрее уничтожить угрозу. Думаю, как раз отсюда пошла та самая мода на бритую голову, которой придерживался Нурлан.

— Словил, — внезапно донесся до меня радостный вопль Данкара. — Словил, словил!

Добычей старика оказалась странная рыба, похожая одновременно на угря и ерша. Длинное змеиное тело обрамляли многочисленные острые плавники, широкий рот украшали крупные зубы, маленькие глазки злобно таращились по сторонам…

— Фу, гадина, — разочарованно выругался явно ожидавший чего-то другого рыбак. — Сволочь поганая.

— Это кто вообще? — спросил я, с любопытством глядя на извивающуюся рыбину. — Угорь?

— Он самый, — поморщился старик, освобождая застрявший крючок. — Трупоед поганый.

— Ядовитый?

— Нет, просто вонючий, как дерьмо.

Угорь полетел обратно в реку, а опечаленный Данкар уселся рядом с бочкой, рассматривая тянущийся вдоль реки лес.

— Скоро приплывем?

— Скоро. Видишь старую мельницу?

— Нет.

— Вон там, за деревьями.

— А… вижу, да.

— От нее до города пять миль. Так что можешь собираться.

— Вот даже как…

Ближе к Раед-Алшаме лес оказался заботливо вырублен — судя по всему, для того чтобы гипотетический враг не смог подобраться незамеченным. Чуть дальше нашлась еще одна линия обороны — рукотворный канал, идущий от реки в обход городской стены и создающий классическую водную преграду, очень широко использовавшуюся в земном средневековье. Впрочем, из-за чересчур мирной жизни здесь также образовался пригород, а вслед за ним и многочисленные мосты, напрочь убившие саму идею неизвестного фортификатора. Как итог, передо мной оказалось нечто вроде Венеции — основательно загаженной и попахивающей, но весьма оживленной. Возле нашего судна деловито сновали рыбацкие плоскодонки, впереди медленно полз через реку внушительный паром, по берегу бродили черно-белые коровы…

— Путники, на выход, — проревел с центра баржи капитан. — В лодку!

Причалившее к борту суденышко забрало меня и остальных пассажиров, доставило нас к ближайшей пристани, после чего свалило по своим делам. Недавние собутыльники тоже не стали задерживаться и один за другим скрылись между невысокими желто-серыми домишками, оставив меня в полном одиночестве.

— Господин, вам нужен ночлег?

— Чего? — Я непонимающе уставился на объявившегося возле меня чумазого пацана лет десяти. — Какой ночлег?

— Отец комнату сдает, — ничуть не смутившись, пояснил тот. — Дешево.

— Нет, не надо.

— Если передумаете, возвращайтесь прямо сюда, господин. Дешево!

— Понял, спасибо.

— Обязательно возвращайтесь. Мама готовит вкусные лепешки. И варенье.

— Да-да, понял…

Отвязавшись от зазывалы, я пересек ров по шаткому деревянному мосту, дошел до ближайших ворот и пристроился в хвост небольшой очереди, состоявшей из таких же путников.

За последние дни погода серьезно изменилась — дожди остались далеко позади, солнце воспрянуло духом и щедро поливало землю ласковыми теплыми лучами, а успевшая пожухнуть растительность вернула себе сочные краски. Одним словом, из осени я перенесся в лето — позднее, но очень приятное. Вторым серьезным изменением оказался говор толпящихся рядом людей — хотя мне было понятно каждое их слово, гласные звуки в этих краях тянулись чуть дольше, а речь воспринималась как более плавная и мелодичная. Учитывая эту разницу, неудивительно, что дежурившие на входе в город солдаты мгновенно идентифицировали меня в качестве уроженца северных провинций.

— Из Альтара? Или Алса-Хамры?

— Из Алса-Хамры.

— Зачем приехал? На зимовку?

— Я здесь проездом. Хочу в наемники пойти.

— Недельный пропуск в город — один золотой.

— Мне только на день.

— Минимум неделя. Нет денег — живи за стеной.

— Твою мать.

Расставаться с остатками наличности ради сомнительного удовольствия переночевать в городе я не собирался, так что резко изменил текущие планы и отправился туда, где встретил шустрого пацана. Благо, тот оставался на прежнем месте и не собирался никуда уходить.

— Господин, вы вернулись?

— Точно. Сколько у вас ночлег стоит?

— Пятьдесят монет в день, — бойко отрапортовал зазывала. — Два раза накормим, ванну сделаем и одежду постираем. И скажем, где чего найти, если нужно.

Как по мне, ценник был неадекватно завышенным, однако список предоставляемых услуг выглядел достаточно приятно, а я уже успел понять, что жизнь на побережье стоит заметно дороже, чем на севере.

— Подходит. Куда идти?

— За мной, господин!

Пять минут спустя мы с провожатым оказались в небольшом скромном доме, где меня представили главе семейства — улыбчивому смуглому мужчине лет тридцати.

— Асам Шамаро к вашим услугам, господин. Чем могу помочь?

— Ваш сын сказал, что за пятьдесят монет у вас можно остановиться на сутки, поесть, постираться…

— Все верно, — энергично кивнул Асам. — Если вы голодны, то жена уже готовит обед.

— Было бы здорово.

— Тогда добро пожаловать. Шури, покажи гостю его комнату.

К моему несказанному удивлению, предложенный сервис оказался выше всяких похвал — хотя ветхое одноэтажное жилище не могло претендовать на почетное звание настоящей гостиницы, Асам и его семья отлично знали свое дело. В комнате меня ждали чистые простыни и приятное легкое одеяло, собранный полчаса спустя обед оказался не в пример вкуснее тех блюд, которые предлагали таверны Алса-Хамры, а словоохотливый хозяин без лишних вопросов объяснил, что нужно делать, чтобы наверняка попасть в армию соседнего государства. Пожалуй, сейчас это было важнее всего остального.

— Вам лучше отправиться на запад, уважаемый Максим. Мы дружим с владетелем Кашера, поэтому на границе никаких сложностей не будет. Всего пара дней — и вы окажетесь в городе.

— А дальше?

— Просто спросите, куда нужно идти, чтобы попасть на службу. Они рады любым воинам.

— Любым? Значит, дела там совсем плохи?

— Вы очень проницательны, уважаемый. Но именно поэтому владетель щедро платит своим людям. Вы ведь хотите заработать?

— Верно.

— Через несколько лет вы можете стать очень важным человеком. В Кашере ценят хороших воинов.

— Это если армию владетеля до того момента не разобьют.

— Везде имеется свой риск, — тонко усмехнулся собеседник. — Не желаете ли вина?

— Спасибо, лучше обычную воду.

Остаток дня и ночь прошли без происшествий, а уже к полудню следующего дня я оказался в составе маленького каравана, везущего на запад тюки с выделанной кожей, мукой, а также наконечниками для стрел.

Впереди были сто километров разбитой колесами телег дороги, граница и война.

Возвышавшаяся передо мной стена явно пережила серьезную осаду. На серых камнях то там то здесь виднелись свежие сколы и самые настоящие пробоины, идущие поверху укрепления зубцы были частично обломаны, а располагавшийся чуть дальше бастион почернел от пожара. Совсем рядом, на высоте трех или четырех метров от земли, из кладки торчали две длинные стрелы, каким-то чудом угодившие в стыки между блоками и оставшиеся там в качестве своеобразного напоминания о пережитых защитниками потрясениях.

Окружавшая город местность выглядела безлюдной и заброшенной. Здесь не наблюдалось привычных мне торговых лавок, крестьянских домиков или постоялых дворов, зато имелись в наличии сразу два патрульных отряда, один из которых курсировал вдоль идущей к воротам дороги, а второй занимал стратегическую позицию на небольшом пригорке.

У самих ворот обнаружилась еще одна группа солдат, выполнявших контрольно-пропускные функции.

— Кто такой? — без особой приязни в голосе поинтересовался вышедший ко мне навстречу воин. — Откуда пришел, с кем пришел, зачем?

— Наемник. Пришел с караваном из Раед-Алшамы. Хочу записаться в вашу армию.

— Где караван?

— Разгружает муку около южной мельницы. Не знаю точно, где это, но можете проверить.

Собеседник взял небольшую паузу, рассматривая меня с головы до ног. Затем шевельнул густыми усами, поморщился и уточнил:

— Наемник, значит?

— Хочу им стать.

— Знаешь хоть, с какой стороны за меч браться?

Откровенно снисходительный тон часового вызвал у меня внезапную и не совсем понятную вспышку гнева. Однако совершать необдуманных действий я все же не стал, ограничившись встречной шпилькой:

— Это не обязательно, если служишь Лакарсис. Мне достаточно подержать вас за руку.

Лица следивших за нами солдат синхронно вытянулись, а сам командир невольно отступил на шаг и дотронулся до рукоятки меча. Впрочем, надо отдать ему должное — слабость оказалась мимолетной.

— Давно я не видел таких гостей.

— Бывает. Так куда нужно обратиться, чтобы вступить в ряды вашей славной армии?

Воин еще раз поморщился, а затем развернулся к подчиненным:

— Щербатый, Барсук, отведите жреца к капитану. Если что, рубите ему голову на хрен.

Приставленные ко мне конвоиры не выказали никакой радости по поводу своего назначения, но отнеслись к нему с должным профессионализмом. Вместе мы прошли через обгоревшие, но все еще крепкие ворота, миновали короткий тоннель, а затем направились к стоящему неподалеку от выхода зданию — то ли казармам, то ли очень большой караулке.

В черте города жизнь все-таки продолжалась — несмотря на отдельные разрушения, дома по большей части находились в хорошем состоянии, а встречавшиеся нам люди хоть и выглядели изможденными, но умирать прямо здесь и сейчас однозначно не собирались. Одним словом, дела в Кашере шли более-менее сносно. Во всяком случае, на первый взгляд.

— Сюда.

Отвечавший за вербовку новобранцев капитан оказался худощавым черноволосым мужчиной лет сорока. Думаю, когда-то давно он вполне мог претендовать на звание дамского угодника, но сейчас проходящий через все лицо уродливый багровый шрам и пустая глазница придавали его внешности весьма отталкивающие черты.

Передо мной впервые возник истинный лик войны. Неприглядный и жуткий.

— По какому делу? — сухо поинтересовался капитан, увидев нас в дверях комнаты. — Барсук?

— Сержант велел доставить, — сообщил один из моих провожатых. — Хочет в армию. Говорит, что служит Лакарсис.

Украшенная рубцом щека нервно дернулась, а взгляд покрасневшего от усталости глаза переместился на меня.

— Это правда?

— Так точно.

— Покажи волосы.

Мне пришлось подойти чуть ближе и покрутить головой, демонстрируя шевелюру. Впрочем, результаты осмотра капитана не впечатлили — внимательно рассмотрев мою прическу, он снова поморщился е разочарованно покачал головой:

— Только вылупился из своего храма, так?

— Никак нет. Прошел обучение, участвовал в походе к Рахалле, дрался с превосходящими силами врага, победил.

— Надо же, какой слог, — недобро усмехнулся собеседник. — То есть, что-то умеешь?

— Умею фехтовать и забирать души.

— Лучше, чем ничего.

Пару минут в комнате медленно колыхалась вязкая и томительная тишина. Затем офицер все же принял решение, с грохотом выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда лист грубой серой бумаги.

— Будем считать, что опыт у тебя есть. Имя?

— Максим.

— Из лука стрелять умеешь?

— Нет.

— Понятно. Солдатам твоего уровня платят четыре золотых в месяц. Расчет в конце каждой недели. Согласен?

Учитывая местные цены, сумма не казалась хоть сколько-нибудь значительной, однако вместе с ней я получал еду, крышу над головой, а также доступ к ремонтным мастерским и вещевому складу. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.

— Кормить будут?

— Само собой. Но на что-то изысканное можешь не рассчитывать.

— Жилье?

— В палатке, как и все остальные.

— Если понадобится одежда или…

— Вычтут из жалованья.

В целом, озвученные условия выглядели достаточно адекватными. Особенно если учесть, что я шел в армию не ради золота или карьеры.

— Согласен.

— Хорошо, — капитан удовлетворенно кивнул, после чего начал что-то записывать. — Жди.

Процесс затянулся минут на пять, в течение которых рекрутер сначала заполнял свой листок, а потом делал соответствующие отметки в толстой и потрепанной книге. Наблюдая за его действиями, я все сильнее ощущал себя предназначенным к отправке на рынок товаром, однако включать заднюю передачу было уже поздно. Да и незачем.

— Давай руку.

Я наивно полагал, что мне снова поставят традиционную для этого мира печать, однако в армии все оказалось чуть сложнее, чем на гражданке — отложив бумаги, офицер водрузил на стол жутковатое приспособление, снабженное кучей измазанных в краске иголок. Догадаться о их предназначении было нетрудно.

— Татуировка?

— Да. Руку давай.

Делать специфическую и откровенно кустарную наколку мне не хотелось, однако капитан плевать хотел на мое мнение по этому поводу. Стальные полоски сжались вокруг запястья, мгновение спустя механизм звонко щелкнул, кожу опалило болью — и все закончилось.

— Держи тряпку, — молчавший до этого момента Барсук протянул мне кусок ветоши. — А то одежду запачкаешь.

Я благодарно кивнул, стер выступившую кровь, после чего уставился на свеженький рисунок. Откровенно говоря, ничего выдающегося там не было — разноцветные точки складывались в примитивное изображение звериной морды. То ли волчьей, то ли собачьей.

— Успеешь еще налюбоваться, — произнес капитан, толкая в мою сторону листок. — Обоз уходит сразу после обеда. Найдешь там главного, покажешь отметку и этот лист. Он объяснит, что делать дальше.

— А этот обоз…

— У северных ворот. Свободен.

— Идем, солдат, — подтолкнул меня в спину Барсук. — Идем.

Солнце уже давно стояло в зените, до назначенного срока оставалось всего ничего, так что мне пришлось поторапливаться. Выбравшись из казармы и расставшись с конвоирами, я пересек чудовищно грязный квартал, миновал пару сгоревших зданий, после чего услышал впереди неясный шум, скорректировал маршрут и вышел на заставленную телегами площадь. Здесь царила вполне объяснимая суматоха, однако зычные команды наблюдавшего за сборами офицера создавали некую иллюзию порядка. Хоть и весьма зыбкую.

— Господин… э… господин капитан, мне приказано доложиться вам. Поступил на службу, должен ехать…

— Бумаги.

— Да, сейчас…

Никаких трудностей не возникло — мельком глянув на предъявленный ему листок, собеседник равнодушно махнул в сторону ближайшей повозки, после чего напрочь забыл о моем существовании. Такой подход выглядел чуточку странным и безответственным, но если учесть свалившийся на местного интенданта фронт работы, любые вопросы отпадали сами собой. Офицеру было попросту не до того, чтобы следить за прибывающими новобранцами.

Поняв, что ничего больше от меня не требуется, я подошел к указанной телеге, ответил на вполне дружелюбное приветствие возницы, после чего кое-как расположился на пыльных мешках.

— Только завербовался? — тут же спросил маявшийся от безделья кучер. — Или с востока прислали?

— Завербовался.

— Плохое время, — мужик вздохнул и с наслаждением почесал немытую шею. — Гаранцы озверели, все ближе лезут. Тебе там как, удобно?

— Более-менее.

— Давай сюда, а то растрясет. Колеса уже щербатые.

В течение следующих тридцати минут я узнал, что моего собеседника зовут Ильнас, что раньше он был солдатом, но после ранения в ногу был вынужден заняться доставками провианта на фронт. Вслед за этими откровениями начался более интересный разговор, в ходе которого выяснилось, что владетель Кашера самым банальным образом сливает войну — если раньше в вялотекущем противостоянии наблюдался шаткий паритет, то за последний месяц вражеская армия серьезно усилилась, нанесла нашим войскам ряд крупных поражений, а затем решила нахрапом взять столицу. Город каким-то чудом отстояли, обнаглевший противник убежал за реку, но сил гнать его до границы страны уже не осталось. В результате на данный момент линия фронта пролегала всего в пятнадцати или двадцати километрах от нас.

— К вечеру дойдем, — сообщил Ильнас. — Но я бы на твоем месте хорошо подумал. Мальчишки оттуда уже бегут.

— Не, я дезертировать не собираюсь.

— Это правильно. Но если вдруг во время пути тебе приспичит отлить и ты заблудишься в кустиках, я ведь могу этого и не заметить. Глаза уже не те, что в молодости.

Бывший солдат явно хотел сохранить мне шкуру, но его благой порыв ушел в пустоту — я все еще хотел попасть на войну и бежать от нее не собирался.

— Да нет, не заблужусь. Лучше скажите, вы сами-то не боитесь? Вдруг они еще раз нападут, город захватят?

— Боюсь, — охотно признался собеседник. — Но что делать?

— Переехать куда-нибудь.

— А кому я там нужен?

Ответить на это мне было нечем, так что следующие несколько минут мы провели в молчании, наблюдая за суетящимся офицером и медленно переползающими с места на место телегами. Затем подошла наша очередь, Ильнас звонко щелкнул кнутом, повозка дернулась и неспешно двинулась к воротам.

— Помни, о чем я говорил.

— Хорошо.

Если восточный тракт, соединявший Кашер с Раед-Алшамой, создавал впечатление обычной и вполне себе мирной дороги, то северное направление выглядело абсолютно иначе. В примыкавших к городу полях виднелись остатки сожженных чуть ли не до фундамента построек и сломанных катапульт, стволы редких деревьев украшали обломки стрел, а мой взгляд с пугающей регулярностью цеплялся за оставшиеся без погребения трупы — заботиться о мертвецах здесь явно было некому. Лениво перелетавшие с места на место черные вороны органично дополняли картину, но самым ярким впечатлением от прокатившейся по этим краям войны лично для меня стала вздувшаяся туша лошади, вокруг которой деловито копошились пять или шесть человек. Я не сразу понял, что они делают, а когда все же догадался, то как можно быстрее отвернулся в сторону.

— Людям нужно что-то есть, — заметил мое движение возница. — Каждый выживает так, как может.

— Там ведь загнило уже все.

— Воронье падаль жрет и не дохнет, — равнодушно пожал плечами спутник. — У людей тоже получается.

— Так ведь и до эпидемии недалеко.

— До чего недалеко?

— До болезней. Трупы никто убирать не собирается?

— Это же гаранцы, — в голосе Ильнаса прозвучало искреннее недоумение. — Кому они нужны? А болезни у нас и так постоянно бывают.

— Ясно…

К счастью, минут через десять поле боя все-таки закончилось. Тела исчезли, воронья стало заметно меньше, а воздух очистился от едва уловимого сладковатого запаха. Дышать сразу же стало заметно легче.

— Не передумал еще? Скоро через лес поедем.

— Нет.

На поверку лес оказался небольшой уютной рощицей, спрятаться в которой от местной военной полиции не удалось бы даже при всем желании. Впрочем, я не исключал тот вариант, при котором на дезертиров-наемников здесь попросту не обращали никакого внимания, считая их чем-то вроде ненадежных расходных материалов. Одним жадным до денег человечком больше, одним меньше — какая разница?

— Ну, ты сам этого захотел, — вздохнул мой спутник, когда деревья остались позади. — Надеюсь, тебя не убьют.

— Я тоже на это надеюсь…

Путь к месту дислокации нашей армии занял даже меньше времени, чем я предполагал — спустя два или три часа неспешной езды на дороге объявился первый конный патруль, а затем впереди показались длинные ряды серых шатров и развевающиеся над ними знамена. Обоз притормозил рядом с импровизированной заставой, потом головные телеги начали одна за другой разворачиваться и уезжать куда-то в сторону, а мне пришлось оставить насиженное местечко.

— Часовые расскажут, куда идти, — выдал прощальное напутствие Ильнас. — Удачи тебе.

— И вам удачи. Спасибо.

Мое предписание и свеженькая татуировка полностью удовлетворили командовавшего блокпостом сержанта, так что всего через минуту я получил нужную мне информацию и был пропущен на территорию лагеря.

При ближайшем рассмотрении армия Кашера выглядела очень непрезентабельно. Попадавшиеся мне навстречу солдаты смахивали на ряженых в доспехи бомжей, палатки щеголяли подпалинами, а также небрежно залатанными дырами, привязанные возле них лошади стояли чуть ли не по колено в навозе и провожали меня откровенно грустными взглядами, нос чувствовал стойкие ароматы подгорелой пищи, конского пота и мочи. Но самым главным оказалось другое — я не увидел ничего, что напоминало бы осмысленные действия боевых частей. Никто не тренировался с оружием, никто не занимался уборкой территории, никто не отрабатывал даже самые простейшие маневры. Окружавшие меня люди просто существовали — непонятно зачем и непонятно для чего.

Возможно, такая картина была вполне нормальной для средневековья, но я все равно не мог избавиться от мысли, что нахожусь в стане проигравших. Врагам оставалось лишь прийти сюда, перебить два-три десятка самых стойких бойцов, после чего окончательно зафиксировать свою победу.

— Да уж, ввязался… эй, друг! Не подскажешь, где писаря найти?

— Там, — безразлично махнул рукой устроившийся возле небольшого костра солдат. — За белыми шатрами.

— Спасибо.

Указанные шатры оказались чем-то вроде полевого госпиталя. Впрочем, каких-то ужасных картин мне не открылось — заглянув в одно из сооружений, я увидел два десятка пустых лежаков и всего одного реального пациента, который мирно спал под толстым шерстяным одеялом.

— Тебе чего надо? — спросил выглянувший из-за соседней палатки человек. — Ищешь кого-то?

— Писаря. Только завербовался.

— Вон там твой писарь сидит. Не мешай людям отдыхать.

— Хорошо, извините.

Занимавшийся распределением новобранцев человек ни капли не удивился и не обрадовался моему визиту. Лишь тягостно вздохнул, открыл видавшую виды тетрадь и начал переписывать туда информацию с полученного от меня листочка.

— Жрец?

— Так точно.

— Воевать умеешь?

— Да, немного.

— Значит, пойдешь в группу сержанта Фари. Первое жалованье будет через неделю. Все, свободен.

— Простите, а как эту группу найти?

— Вернешься к главной дороге, оттуда направо. Там спросишь.

Инструкция оказалась не самой подробной, однако мне помог случайно встреченный патруль — разобравшись в ситуации, солдаты попросту довели меня до нужного шатра.

— Вон там. С номером двенадцать.

— Еще раз спасибо.

— Давай, удачи.

Какое-то время я стоял перед маленькой палаткой, не решаясь зайти внутрь. Но затем собрался с духом, громко кашлянул и отдернул закрывавшую проход ткань.

Изнутри скромное жилище оказалось даже меньше, чем снаружи — здесь хватило места лишь для шести узких коек и небольшого квадратного стола. Висевший над этим столом жестяной фонарь вонял горелым маслом, но исправно разгонял сумрак, освещая лица уставившихся на меня людей.

— Добрый день, — поздоровался я, чувствуя себя столичным интеллигентом, непонятно ради чего заявившимся на сельскую дискотеку. — Меня к вам назначили. В группу сержанта Фари.

— Это здесь, — спокойно кивнул расположившийся на самой дальней койке мужчина. — А ты вообще кто?

— Максим. Проводник душ.

По лицам следивших за мной солдат синхронно пробежали брезгливые гримасы, однако вслух выражать свое отношение к происходящему никто не стал. Я же внезапно заметил, что в составе отряда есть женщина — крепко сбитая, мало чем отличающаяся от всех остальных бойцов, но довольно симпатичная.

— Чего уставился?

— Извините. Думал, в армию берут только мужчин.

— Тихо, — поднял открытую ладонь сержант. — Мне нужно знать, что ты умеешь. Не ври, рассказывай как есть.

— Умею забирать души. Умею фехтовать и драться без оружия. Все.

Один из бойцов едва слышно хмыкнул, но тут же затих, поймав строгий взгляд командира.

— Ты уже кого-нибудь убивал? Своими руками?

— Да.

— Готов сделать это снова?

— Да.

— Хорошо. Думаю, стоит при случае поблагодарить капитана за то, что теперь у нас есть свой собственный жрец. Это лучше, чем то пьяное ничтожество, которое он прислал в прошлый раз. Не так ли, ребята?

Судя по всему, слова сержанта имели некий тайный смысл — после его фразы солдаты заметно расслабились, а один даже махнул рукой, приглашая меня устраиваться на свободной лежанке.

— Барка, введи его в курс дела, — тем временем продолжил командир. — А я схожу к полковнику.

— Садись, — гостеприимный солдат еще раз кивнул в сторону пустующего лежака. — Не стой в дверях.

Я осторожно добрался до выделенного мне места, сбросил с плеч рюкзак, отстегнул меч, после чего сел на плоский засаленный тюфяк. Судя по всему, в нем вполне могли жить вши, клопы и прочие милые создания, но думать об этом категорически не хотелось.

— Нас гоняют за реку, — сообщил Барка. — Режем там часовых, иногда офицеров. Ну и жжем то, что можно поджечь.

— Пока все остальные здесь расслабляются, — добавил его сосед. — А платят-то всем одинаково.

— Меньше трепитесь на этот счет, — посоветовал сержант, направляясь к выходу. — Вам же лучше будет.

— Не переживай, командир. Всем уже плевать.

— Я предупредил.

— Фари у нас правильный, — заговорщицким шепотом поведал Барка, когда командир вышел из палатки. — Благородный. Не то, что мы.

— Ясно.

— Шенна водит нас по лесам и отстреливает часовых. Все остальные дерутся. Ну или не дерутся. Ты как, не против подрезать спящего?

— Никогда не пробовал.

— Но глотки все же резал?

— Да. Говорил ведь.

— Отстань от парня, — лениво пробурчал устроившийся напротив меня солдат. — Он богам служит. Небось перерезал столько людей, сколько тебе и не снилось. Они это любят.

На какое-то время в палатке воцарилась неловкая тишина. Затем Барка вздохнул и откинулся на подушку:

— Ты прав. Какая уже разница. Все равно скоро сдохнем в этом…

— Не каркай, — перебила его женщина. — Ты можешь сдохнуть хоть сейчас, но других это не касается, понял?

— Да пошла ты в болото. Кстати, Максим, а наши слова действительно влияют на судьбу? Их кто-нибудь слышит?

— Прямо сейчас — вряд ли.

— А ты можешь поговорить со своим богом? Чтобы он нам сюда жратвы нормальной подогнал?

— Я могу вас познакомить.

Барка усмехнулся, но быстро осознал смысл моих слов и чуточку побледнел:

— Не шути так.

— Не буду. Скажите, вы здесь часто жрецов встречаете?

— У гаранцев их штук десять, — произнес молчавший до этого момента воин. — Твари бессмертные. Хрен убьешь.

— А у нас?

— А у нас есть ты.

— Понятно…

Примерно через час я окончательно уяснил нюансы текущей боевой обстановки, а также полностью осознал свою роль во всем происходящем. Несмотря на серьезное превосходство вражеской армии, фронт находился в относительном равновесии из-за разделявшей стороны конфликта речки — форсировать ее имеющимися силами наместник Гарана не желал, наша армия о таком подвиге даже не мечтала, а совершать долгие обходные маневры в такой ситуации было слишком трудно и не очень рационально. В итоге гаранцы ждали подкрепления и отдыхали, а мы постепенно теряли боевой дух и организовывали диверсионные рейды, пытаясь хоть как-то изменить ситуацию. Впрочем, реальной пользы от этих вылазок было не очень много. Во всяком случае, просвещавший меня Барка считал именно так.

— Ну, прикончим мы там человек десять, подожжем какой-нибудь сарай, а толку-то?

— Это как северного слона за пятку укусить, — добавил его сосед. — Сможешь потом всю жизнь хвастаться, но слону твой укус будет до одного места.

— Надо офицеров выбивать, — озвучил я пришедшую в голову мысль. — Чтобы лишить армию управления.

— Ты такой умный, — восхищенно выдохнула следившая за нашим разговором Шенна. — Может быть, расскажешь, как их ночью в чужом лагере найти? А то мы, дураки, не справляемся.

— Не подумал.

— Расслабься, с опытом все придет, — усмехнулся Барка. — Если доживешь.

Беседовать с новыми товарищами оказалось достаточно просто. Несмотря на мой статус жреца, какой-то особенной враждебности с их стороны я не испытывал, разговор крутился возле общих для всех нас тем и первоначальный ледок быстро растаял. Мне объяснили, как найти отхожее место, рассказали, в какое время идет выдача еды, дали пару советов по взаимодействию с офицерами, а также сообщили, что вместе с жалованьем из города привозят целые отряды женщин легкого поведения. После этого импровизированный брифинг закончился.

— Отдыхай. Хрен его знает, когда еще сможешь.

Я последовал доброму совету и следующие минут сорок валялся на кровати, думая о том, какого черта вообще здесь делаю. С одной стороны, служба в качестве наемника по-прежнему казалась мне самым разумным решением из всех возможных, однако перспектива просидеть остаток жизни в грязном шатре, а потом героически сдохнуть во время первого же серьезного сражения нисколько не соответствовала моим планам на долгое и успешное существование. Собственно говоря, теперь попытка добросердечного Ильнаса отговорить меня от службы выглядела чуть ли не божьим вмешательством. Которое я высокомерно проигнорировал.

— Ладно, разберемся…

Ближе к вечеру погода начала портиться. Ветер усилился, с неба посыпался мелкий дождик, стало заметно прохладнее, а мои новые товарищи принялись натягивать на себя дополнительную одежду. Глядя на них, я тоже полез в рюкзак за плащом, но именно в этот момент к нам вернулся сержант и события буквально понеслись вскачь.

— Собирайтесь, — без лишних церемоний приказал командир. — Идем в ночь.

— Кто бы сомневался, — вздохнул закутавшийся в одеяло Барка. — Как же иначе.

— Хватит жаловаться. Хасин, сходи за едой. Шен, проверь лук. Выдвигаемся через полчаса.

Учитывая тот факт, что каких-то особенных требований к снаряжению никто не озвучивал, сборы оказались достаточно простыми — я всего лишь убрал ненужные вещи в рюкзак, спрятал его под лежанкой, после чего сел на нее, демонстрируя полную готовность к вылазке.

— Максим, нож есть?

— Так точно.

— Он нужнее меча, привыкай к этому.

— Понял.

— Шен, стрел хватает?

— Все есть.

— Отлично. Ждем.

Минут через десять отправленный за едой солдат вернулся с котелком пряной, но почему-то несоленой каши, которую мы и съели, запив обычной водой.

— Барка, отнеси посуду. Всем остальным — в сортир и на выход. Шен, помоги Максиму.

— Можно просто Максом меня звать, так короче.

— Шен, помоги Максу. Сбор у северной заставы.

Найти туалет мне удалось самостоятельно, так что уже совсем скоро я вместе с остальными членами группы оказался возле нужного блокпоста. А вот там случилось кое-что неожиданное — вместо того, чтобы двинуться в сторону противника, мы загрузились в телегу и отправились куда-то на северо-запад.

— Силы экономить надо, — пояснил Барка. — Возле лагеря через речку не переправишься, нужно обходом идти. А если пешком до лодки топать, все ноги собьешь. Это мы еще успеем. Тут ведь…

— Тихо, — оборвал его сержант. — Можете спать, если есть желание.

Спать мне пока что не хотелось, но других дел попросту не осталось. В итоге я накрылся плащом, облокотился на борт повозки, а затем принялся рассматривать окутанные дождливой дымкой пейзажи, незаметно для самого себя погружаясь в зыбкую дремоту.

Душу внезапно захлестнуло ощущение иллюзорности всего происходящего. Буквально пару дней тому назад я плыл по реке, наслаждался солнечными лучами и пил с попутчиками сладкое вино, а сейчас ехал куда-то через дождь и слякоть, собираясь убивать абсолютно неизвестных мне людей ради божественной награды, денег, а также какого-то непонятного владетеля. Было ли это той судьбой, к которой нужно было стремиться любой ценой? Вряд ли.

Очень не вовремя проснувшаяся совесть напомнила о прошлой жизни, заставила вспомнить родителей и друзей, пристыдила за наплевательское отношение к чужим судьбам… а потом все закончилось. Тягостные мысли отодвинулись на задворки сознания, более циничная часть моей личности взяла верх и ко мне снова вернулось умиротворение. Чужой мир диктовал свои правила, окопавшиеся за речкой солдаты точно так же хотели меня убить, на их руках однозначно хватало крови невинных крестьян…

— Это просто работа.

Сидевшая рядом Шенна удивленно покосилась в мою сторону, но ничего не сказала. Другие спутники также воздержались от комментариев и мы продолжили путь в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом дождя.

Дорога к цели заняла часа полтора. За это время вокруг нас окончательно стемнело, а дождь превратился в настоящий ливень. Мой плащ героически сопротивлялся напору льющейся с небес воды, но его меховая подбивка мало-помалу набирала влагу, та упорно лезла к моему телу и ощущения становились все неприятнее.

Потом телега остановилась.

— Выходим, — приказал сержант. — Максим, оставь плащ, он будет мешать.

Я хотел было возмутиться, но увидел, что все остальные избавляются от громоздкой верхней одежды и промолчал — таскаться по лесу, путаясь в тяжелой сырой тряпке, было не очень правильно. Особенно учитывая специфику нашего рейда.

— Не расстраивайся. — Барка дружески хлопнул меня по плечу. — Вещи домой привезут, не своруют.

— Понял.

— Вперед.

Следующие десять минут мы куда-то шли, упорно пробираясь сквозь тьму, дождь и заросли мокрой травы. Затем впереди показалась река, командир негромко свистнул и к нашему берегу подплыла довольно большая лодка.

— Загружаемся.

Переправа прошла быстро и без задержек. Дождавшись, пока мы займем места на узких скамейках, лодочник оттолкнулся шестом от едва различимого в темноте камня, после чего взялся за весло и принялся грести, ведя судно к противоположному берегу. А поскольку речка на поверку оказалась шириной всего-то метров двадцать, уже через пять-шесть минут мы снова оказались на суше.

— Шенна, вперед.

Травяные поля сменились пологими холмами, затем мы прошли мимо одинокой рощи, пересекли узкую проселочную дорогу, снова углубились в царство полыни…

Я очень быстро утратил всяческие ориентиры, но ведущая нас женщина явно знала, что делает — ближе к полуночи впереди показались первые робкие огоньки, а еще через двадцать минут мы вышли к лагерю вражеской армии. Рассмотреть что-нибудь в деталях было невозможно, однако смутные контуры палаток и редкие костры все же позволяли кое-как ориентироваться.

— Нас будут ждать, — начал финальный инструктаж сержант. — Это даже не обсуждается. Поэтому действовать придется в спешке. Подходим к ограде, Шен убирает часовых, затем идем внутрь. Сможете кого-то прикончить — отлично. Нет — уходите из лагеря и двигайтесь к старому дубу. Макс, глянь налево. Видишь?

Я послушно обернулся и смог различить силуэт разлапистого дерева, возвышавшегося в сотне метров от нас.

— Да.

— Заходим, сеем панику, уходим. Все ясно?

— Да.

Лично на мой взгляд, Барка был абсолютно прав в своих рассуждениях и затеянная нами операция действительно не имела никакого практического смысла. Но командованию, как обычно, было виднее — возможно, подобные диверсии на самом деле серьезно подрывали боевой дух вражеского войска. Или нет.

— Всем удачи.

— Удачи.

Когда до ограды оставалось метров двадцать, вперед выдвинулась Шенна. Какое-то время ничего не происходило, но затем женщина резко вскинула свой лук и почти одновременно выпустила две стрелы.

Маячившие впереди силуэты один за другим свалились на землю.

— Вперед.

После того как хлипкий забор оказался за спиной, а спутники один за другим растворились среди окружавших нас теней, в моей душе проснулся нездоровый азарт. Первый рубеж обороны был успешно пройден, тревогу никто не поднял, а впереди находились абсолютно беззащитные перед моим даром люди. Все складывалось даже слишком удачно для откровенно спонтанной и непродуманной вылазки.

Чувствуя себя вышедшим на охоту зверем, я прокрался мимо нескольких палаток, по широкой дуге обошел привязанную возле одной из них лошадь, а потом затормозил возле аккуратного круглого шатра. Он не слишком-то выделялся из общей массы, но у меня почему-то сложилось впечатление, что именно там может находиться один из офицеров. Впрочем, для богини статус очередной души вряд ли играл хоть сколько-нибудь значимую роль. Главное, чтобы эта душа была поглощена. И как можно скорее.

Решившись, я медленно отодвинул в сторону загораживавшую вход штору, скользнул внутрь и оказался в непроглядной темноте. Рядом кто-то постанывал, из глубин палатки доносился тихий назойливый храп, однако увидеть спавших в шаге от меня врагов не было никакой возможности.

Едва сдержав готовое сорваться с языка ругательство, я вспомнил инструктаж сержанта, достал нож и опустился на колени. Аккуратно подполз к ближайшей койке, вслушался в дыхание лежавшего там человека…

Совесть попыталась еще раз воззвать к моему рассудку, но была проигнорирована — я вступил в армию, передо мной был враг и его требовалось уничтожить. Прямо сейчас.

Рука опустилась на лицо спящего, закрыв ему рот. Нож с тихим хрустом пробил грудину. А мгновение спустя сквозь меня хлынули чужие эмоции. Боль, радость, страх…

Жертва дернулась, захрипела и попыталась вырваться, но все произошло слишком быстро — поток воспоминаний иссяк и бьющееся подо мной тело окончательно затихло.

Никто не проснулся.

Чувствуя странный восторженный ужас, я перебрался к следующему тюфяку и повторил процедуру. Голодная бездна жадно впитала в себя еще одну душу, полоска прогресса скакнула чуть ли не до половины, а ужас от содеянного буквально захлестнул меня с ног до головы. Равно как и восторг от всего происходящего.

— Бред, бред…

— Ламар, это ты там возишься? — пробурчал разбуженный моим шепотом третий обитатель палатки. — Какого хрена не спишь?

Возможно, в данной ситуации мне стоило затаиться и чуть-чуть подождать, но взбудораженный мозг выбрал прямо противоположное решение — я метнулся к источнику звука, навалился на него и призвал силу богини, одновременно с этим пытаясь нанести удар ножом. Атакованный солдат удивленно вскрикнул, потом вякнул что-то испуганное, но мне удалось нащупать его шею, передавить предплечьем горло и успешно довести дело до конца.

Из дальнего угла палатки раздался громкий всхрап, а затем сонное причмокивание.

Ощущая как дрожат пальцы, а по телу гуляют волны адреналина, я сместился к последней кровати, несколько раз глубоко вздохнул, после чего отправил к Лакарсис еще одну душу и замер, пытаясь собрать расползающиеся во все стороны мысли. Перед глазами неожиданно возник образ Стеллы, отказавшейся от службы своему богу и гордо ушедшей из храма. Затем ее сменила одобрительно улыбающаяся Минели.

— Пора взрослеть, — шепнул я, отгоняя призрак бывшей любовницы и медленно двигаясь в сторону выхода. — К черту…

Лагерь вражеской армии оставался спокойным и безмятежным. Никто не поднимал тревогу, никто не пытался искать таящихся во тьме диверсантов, никто не звал на помощь. Вокруг был только шелест падающих капель, бесконечные ряды палаток, а также едва заметные проблески света от редких костров.

Я поравнялся с очередным шатром, на одну долгую минуту замер около входа, но потом, так и не решившись пробраться внутрь, возобновил движение. Разгребать собственные мысли оказалось неожиданно трудно — какая-то часть моего сознания искренне хотела продолжить начатое, но другая сторона личности яростно сопротивлялась этому желанию, заставляя меня испытывать омерзение из-за только что совершенных убийств. Впрочем, доводы разума постепенно брали верх — как-никак, мне был отдан вполне ясный приказ и его требовалось выполнить. Иначе зачем вообще нужно было отправляться на эту войну?

Кое-как справившись с бунтующим рассудком, я окончательно выкинул из головы ненужные эмоции, после чего остановился, присматривая следующую цель. Большие скопления людей грозили мне фатальными случайностями, выбирать следовало только маленькие шатры, но их, как назло, поблизости не оказалось. Пришлось скорректировать маршрут и двинуться наискосок, стараясь найти что-нибудь, хотя бы отдаленно похожее на жилище высокопоставленного офицера. Или просто офицера.

Несколько следующих минут прошли вхолостую, но затем моему взгляду открылась небольшая палатка, рядом с которой горел едва живой костер и стояли два мокрых и очень печальных солдата. В душе мгновенно вспыхнул хорошо знакомый азарт, воодушевившийся мозг тут же набросал сценарий будущей схватки, а вот совесть промолчала — так как часовые дежурили вдвоем, при этом бодрствовали и вполне могли отразить внезапную атаку, то являлись вполне законными мишенями.

Решив не придумывать себе лишних сложностей, я выпрямился, откинул со лба волосы, а затем положил левую руку на рукоять меча и быстрым шагом направился к костру. К счастью, расчет полностью оправдался — увидев приближающегося к ним человека, солдаты в первую очередь подумали о возможной проверке или грядущих неприятностях, но никак не о нападении.

— Стой, — неуверенно произнес один из них, когда до шатра осталось не больше двух или трех метров. — По какому делу?

Выполнять распоряжение я не стал — лишь чуть-чуть притормозил, после чего мотнул головой в сторону занавешенного входа:

— Спит?

— А…

— Я спрашиваю — спит? Ты что, язык проглотил?

— Так точно, спит. А вы по какому делу?

— Тоже мне, охрана, — презрительно скривился я, делая следующий шаг. — Разбудить, быстро!

— Но…

— Быстро!

Дежурный хотел было что-то возразить, но не успел — разделявшая нас дистанция сократилась до минимума и все разговоры тут же остались в прошлом. Нож с омерзительным хрустом вошел в солнечное сплетение моего собеседника, я резко отшагнул в сторону, вырвавшийся на свободу меч рассек горло второго бойца…

Оба удара были нанесены так точно и чисто, что меня захлестнула волна иррациональной гордости, но я быстро вспомнил о своей главной задаче и опустился в грязь рядом с противниками. Руки дотронулись до слабо подергивавшихся тел, сквозь меня пронеслась волна бодрящей прохлады, ее тут же сменили обрывки чужих воспоминаний, а затем все вокруг окутало умиротворяющее тепло — мне наконец-то удалось взять следующий уровень. Точнее, заслужить еще одну награду.

— Тревога. — внезапно донесся до моих ушей чей-то приглушенный вопль. — Тревога! Нападение!

— Твою мать, — выдохнул я, озираясь по сторонам и понимая, что нахожусь чуть ли не в центре вражеской армии. — Твою мать…

— Нападение! Враги!

Времени на то, чтобы лезть в шатер и возиться с его обитателями, уже не оставалось. Догадавшись, что пришла пора спешно уносить ноги, я отбежал за соседний шатер, сориентировался, а затем помчался в сторону реки, зайцем петляя между палатками.

Над лагерем разлетелся истошный вопль рога и люди начали просыпаться. За спиной кто-то сонно выругался, послышались несколько разноречивых приказов, а мне навстречу выскочили сразу несколько полураздетых людей с мечами в руках.

— К часовым, — рявкнул я, огибая ничего не понимающую, но весьма опасную толпу. — Нападение!

— Куда? Что случилось?

— Спасите командира, — выдал я второе ценное указание, скрываясь за ближайшей палаткой. — Защитите его!

Лагерь стремительно пробуждался от спячки, но темнота и всеобщая неразбериха сделали свое дело — мне удалось-таки добежать до ограды. А вот там снова начались неприятности.

— Стой, — рявкнул один из часовых, поднимая над головой факел. — Куда?!

— Там! Нападение!

— Стоять… назад! Назад!

Промедление было подобно смерти, так что я ускорился, буквально влетел в ближайшего солдата, после чего тут же призвал силу богини. Не ожидавший этого враг уронил факел, испуганно заорал и отшатнулся, его товарищ весьма оперативно ткнул в меня копьем, но пронзил лишь пустоту — мне в самый последний момент удалось отшатнуться и возобновить бегство.

Круг света резко сократился, я успешно выскочил за его пределы и протиснулся сквозь редкий частокол, но расслабляться было рано — позади буквально сразу же раздались истошные вопли одураченных часовых:

— Он здесь! Это маг!

— Сюда!

Рядом просвистели две стрелы. Еще через пару секунд моя нога угодила в какую-то ямку и я свалился на землю, неуклюже распластавшись среди зарослей травы. Над головой тут же свистнула третья стрела.

— Вот дерьмо…

Темнота хорошо защищала меня от врагов, но серьезно ограничивала мои собственные возможности. Убегать от преследователей, не видя ничего вокруг, было слишком трудно, а дойти до точки сбора и вовсе не представлялось возможным. Хотя бы потому, что я понятия не имел, где находится то чертово дерево, возле которого меня ожидали товарищи.

Как раз в этот момент мне в голову пришла очень здравая и своевременная мысль — раз уж очередной уровень был успешно получен, его имело смысл конвертировать во что-нибудь нужное и полезное. Прямо сейчас.

— Лакарсис, уважаемая. — шепнул я, осторожно вставая на четвереньки и поднимая выроненный при падении меч. — Можно мне зрение улучшить? Чтобы ночью видеть? Как кошка?

— Конечно, — шепнул где-то над ухом ласковый женский голос. — Ты уверен в своем выборе?

— Еще как уверен… ай!

Глаза прострелило резкой болью, я не удержался и тихо вскрикнул, но испытание оказалось скоротечным — уже спустя пять или шесть секунд неприятные ощущения пропали, а окружавший меня мрак начал светлеть. Не сказать, что теперь я мог различить у себя перед носом каждую травинку, но кочки и прочие серьезные неровности стали гораздо более заметными, а далеко впереди показался-таки нужный мне дуб.

— Отлично…

— Он туда побежал, — внезапно заорал один из благоразумно скрывавшихся за оградой часовых. — Сержант, вон туда!

— Поджигай стрелы!

Осознав, что счет опять пошел на секунды, я вскочил и бросился вперед. Непроглядная тьма окончательно сменилась густым сумраком, этого было вполне достаточно для уверенного передвижения по более-менее ровной местности, но тут в воздух взлетели несколько огненных стрел, а мое положение снова осложнилось.

— Стреляй!

К счастью, местные осветительные ракеты обладали весьма ограниченным временем и радиусом действия. Петляя словно заяц, я выскочил из опасной зоны и помчался в сторону дуба. Преодолел метров пятьдесят, еще раз упал, но все же добрался до цели.

— Тихо, твою мать, — встретила меня нашедшаяся возле дерева Шенна. — Тихо!

Я послушно затих, стараясь успокоить дыхание и крутя головой в попытке рассмотреть приближающихся врагов. Учитывая тот факт, что со стороны лагеря доносился весьма нехороший шум, а над равниной постоянно взлетали горящие стрелы, широкомасштабная погоня могла начаться в любой момент.

— Нужно уходить.

— Никуда мы не пойдем, — отрезала моя спутница. — Мы их дождемся.

Напряжение быстро возрастало, но тут я заметил одинокий силуэт, быстро двигавшийся в нашу сторону.

— Кто-то идет. Смотри.

— Где?

— Вон там, слева.

— Не вижу.

— Вон там. Сейчас появится.

Шенна рассмотрела возвращавшегося к нам сержанта лишь тогда, когда ему осталось пробежать метров десять. Это наглядно продемонстрировало мне все преимущества новой способности, а также заставило лишний раз глянуть в характеристики. Впрочем, ничего особенного там не нашлось — лишь очередная маленькая строчка, фиксирующая достигнутый прогресс.

Пока я любовался табличкой и радовался заполненной на треть шкалой прогресса, командир остановился рядом с нами, после чего точно так же обернулся, глядя на залитую дождем степь.

— Уйдем, когда они двинутся к нам. Сейчас ждем.

До наших ушей донесся глухой рев боевого рога, количество осветительных стрел резко увеличилось и это позволило мне рассмотреть еще две фигуры, очень медленно двигавшиеся к точке сбора.

— Идут, — сообщил я. — Двое идут. Но кто-то из них ранен.

— Как ты все видишь? — с подозрением спросила лучница. — Это магия?

— Да.

— Надо им помочь, — принял решение сержант. — За мной, быстро!

Встреча с беглецами оказалась не слишком радостной — к тому моменту они уже едва передвигались, а раненый в спину Барка буквально висел на поддерживавшим его Хасине.

— Хватай его. Идем.

— Бросьте меня, — невнятно пробормотал пострадавший. — Я… все…

— Заткнись. Кривого никто не видел?

— Его убили, — переложив часть ноши на мои плечи, Хасин вздохнул чуть свободнее. — Можно не ждать… вот дерьмо!

Потерявший сознание Барка обмяк и вывернулся из наших рук, мешком свалившись в траву. Вдалеке показались факелы. Очень много факелов.

— Да чтоб тебя!

Шенна выпрямилась во весь рост, перекинула из-за спины лук, после чего начала выпускать стрелы. Одну, вторую, третью…

— Берите его, — скрипнул зубами командир. — Нужно уходить.

— Я все равно сдохну, — пробормотал очнувшийся солдат. — Просто добейте… и уходите.

— Берите его!

Барка закашлялся, выплюнул тонкую струйку крови и попытался оттолкнуть державшего его за рукав Хасина:

— Хватит… кх… сдохну… один… или… все…

Несколько секунд мы молчали, понимая, что раненый абсолютно прав, но не решаясь признать это официально. Затем рядом пролетела очередная деревяшка, сумевшая выдернуть меня из ступора.

— Я могу сделать это. Быстро и тихо.

Собственные слова показались мне кощунственными, но Барка уцепился за них, словно утопающий за соломинку:

— Давай… жрец. Командир, это будет… правильно. Отпусти.

— Не смей, — выдохнула Шенна, бросая лук. — Так нельзя!

— Уходите… командир…

Сержант явственно скрипнул зубами, глянул туда, где концентрировались слегка умерившие прыть враги, после чего резко кивнул:

— Уходим. Прощай, солдат. Твое имя не будет забыто.

— Спасибо…

— Нет!

Холодный ветер коснулся умирающего, голодная бездна довольно содрогнулась и все тут же закончилось. Быстро, легко и непринужденно.

— Нет, — повторила Шенна, глядя на распластавшегося у моих ног товарища. — Нет!

— Уходим, — рявкнул сержант, глядя на длинную цепочку факелов. — Быстро!

— Ты чудовище…

Я увидел в руке женщины нож, отступил на шаг и тихо произнес:

— Не нужно того делать.

— Какого хрена? — командир посмотрел в нашу сторону и от души выругался: — Твою мать! Хватит дурить, уходим!

— Он…

— Бегом! Это приказ!

— Вы все чудовища…

Нас спасло только то, что выдернутые из постелей воины отнюдь не горели желанием мчаться сквозь ночь в абсолютную неизвестность, а разведчики, которые прямо-таки обязаны были курсировать по окрестностям, занимались своими делами, никак не участвуя в начавшейся облаве. В результате мы успешно добрались до реки, спустились в воду, а затем все вместе поплыли к противоположному берегу, стараясь не создавать лишнего шума.

Поскольку одежда и так успела промокнуть до нитки, какого-то особенного дискомфорта этот заплыв не вызвал. Однако холодная вода уверенно тянула из меня остатки тепла и до суши я добрался, будучи едва живым от холода. Зубы сразу же принялись отбивать частую дробь, тело начала сотрясать крупная дрожь…

— Лежать! Не двигаться!

Я успел было распрощаться с жизнью, но оказалось, что мы попались на глаза дружественному патрулю. Сержант назвал пароль, мгновенно подобревшие воины помогли нам выпутаться из травы и грязи, а приключение, стоившее жизни двоим членам отряда, закончилось.

— Хасин, сходи к повару, — распорядился командир, когда мы перебрались на охраняемую территорию и почувствовали себя в безопасности. — Принесешь вина.

— Сделаю.

— Вы, двое, за мной. Надо обсохнуть.

Полчаса спустя мы вчетвером уже сидели в родном шатре — закутавшись в сухие одеяла, по очереди опуская кружки в котелок с горячим вином, но при этом избегая встречаться друг с другом взглядами. Чувствовалось, что на душе у каждого из нас скребут кошки, но если мои товарищи наверняка думали о погибших друзьях, то я раз за разом вспоминал зажатый в руках Шенны нож. После той крохотной сцены лучница больше ни единым словом не выдала своих чувств, но ее первая реакция оказалась слишком серьезной. А просыпаться от воткнутого между ребер клинка мне совсем не хотелось.

— Расскажите хоть, кто что сделал, — нарушил молчание сержант. — Получилось что-то?

— Двоих убил, — пожал плечами Хасин. — Третьего не смог дорезать, он тревогу поднял.

— А ты, Макс?

— Шестерых. Нашел палатку с каким-то офицером, убрал часовых, но не успел зайти внутрь.

— Это я виноват. Поскользнулся, а там…

— Хватит. Давайте спать.

Теплое вино вкупе с уютным одеялом сделали свое дело — несмотря на тревогу из-за лежавшей слишком близко Шенны, я почти сразу же пригрелся и отключился.

Ночью покушаться на мою жизнь никто не стал, однако утром меня весьма бесцеремонно растолкал сержант:

— Вставай. Вставай, солдат!

— А?

— Нас вызывает полковник. Хочет узнать, как все прошло. Собирайся.

Я не знал, является ли полковник местным главнокомандующим, однако он в любом случае стоял гораздо выше меня в местной табели о рангах. Соответственно, во время аудиенции мне нужно было произвести на него как можно лучшее впечатление. В обязательном порядке.

— Сейчас, умоюсь…

— Вставай и пошел! Быстро!

Сержант явно был чем-то раздражен, препираться с ним было чревато неприятностями, так что я был вынужден идти на прием как есть — неумытым, растрепанным и сонным. Оставалось утешать себя тем, что столь непотребный внешний вид является лучшим доказательством проявленного во время ночной вылазки героизма.

— За мной.

Сбросившая с себя оковы сна армия вела себя точно так же, как и вчера — апатично. Выбравшиеся на свежий воздух солдаты провожали нас безразличными взглядами, лошади понуро тыкались мордами в пустые кормушки, один из бойцов, абсолютно никого не стесняясь, справлял малую нужду в уютном закутке между двумя палатками. Короче говоря, вокруг нас творился форменный бардак. Тем не менее, ближе к центру лагеря ситуация постепенно улучшилась, грязи стало заметно меньше, а привязанный у большого черного шатра конь показался мне сытым и довольным жизнью. Равно как и охранявшие жилище полковника гвардейцы.

— Сержант Фари. На вызов.

Один из часовых согласно кивнул, второй отодвинул закрывавшую вход портьеру, а уже через пару секунд мы оказались в самом настоящем штабе. Во всяком случае, я решил, что это именно штаб — несколько ярких ламп освещали развешенные по стенам карты и флаги, занимавший центр помещения стол оказался завален свитками, а придвинутые к нему стулья подразумевали, что здесь кто-то с кем-то совещается. Хотя бы иногда.

Седовласый хозяин шатра находился возле стола, рассматривал какую-то бумагу и выглядел соответствующе обстановке — солидно и ухоженно. На фоне его прилизанных волос, вычищенного костюма, а также подтянутой фигуры я наверняка смотрелся безродным холопом.

— Сержант Фари, солдат Максим. Прибыли по вашему зову, господин.

— Садитесь, — буркнул полковник, не отрываясь от своего листка. — Сейчас.

Я двинулся было к ближайшему стулу, но более опытный сержант незаметно пихнул меня локтем и остался на месте. Пришлось последовать его примеру.

— Говорите, — закончив читать, офицер спрятал бумагу в один из ящиков, после чего соизволил-таки обратить на нас свое внимание. — Какие результаты?

— Мы успешно проникли в лагерь врага, — бойко отрапортовал сержант. — Были убиты не меньше десяти человек, но отряд тоже понес потери.

— Как действовали гаранцы?

— Не очень собранно, господин. Тревога запоздала, в погоню шли неохотно. Боялись.

— Хорошо…

Полковник на минуту задумался, а затем кивнул в мою сторону:

— Это ваш жрец?

— Да, господин.

— Как себя проявил?

— Уверенно, господин. Во время движения не мешал, во время атаки, по его словам, убил шестерых человек. Во время отступления… закончил страдания раненого товарища.

— Закончил страдания?

— Добил, господин. Он оказался при смерти, но мы не могли его бросить. Возможно, этот поступок спас другим жизнь.

— Понятно.

В тоне офицера не было ничего особенно хорошего, однако благодаря заступничеству сержанта я чувствовал себя вполне уверенно. Как-никак, он только что сделал из меня чуть ли не героя. Хотя его никто об этом и не просил.

— Недавно вступил в нашу армию? — обратился ко мне полковник. — Вчера, я прав?

— Так точно, господин!

— Мы рады проводникам душ. Особенно тем, кто готов делом доказывать свою преданность нашему владетелю… Сейчас трудное время, но рано или поздно враг будет повержен и каждый из вас получит достойную награду. Главное — не останавливаться на полпути, бесстрашно идти вперед, а также увеличивать свою мощь. Тогда успех будет сопровождать не только тебя, но и всех, кто находится рядом.

Проникновенная речь собеседника очень сильно контрастировала с плачевным состоянием его армии, но упоминать об этом явно было чуточку несвоевременно.

— Так точно, господин!

— Я буду следить за тобой, — царственно кивнул полковник. — Мы умеем благодарить за преданность.

— Спасибо, господин.

— Теперь о ближайшем. Сержант, ваш отряд готов к бою?

— Нас осталось четверо, господин.

— Этого достаточно. Алхимик говорит, что ночью снова будет дождь. Вы должны как следует отдохнуть и подготовиться.

— Да, господин!

— Хорошо. Свободны.

Начавшийся таким образом день прошел тяжко и невразумительно. Сначала я честно пытался заснуть, но взбудораженный организм наотрез отказывался это делать. Затем сонливость кое-как вернулось, но тут в лагере стартовала раздача еды и мне пришлось вместе с остальными членами отряда тащиться в местную столовую. После завтрака вздремнуть все-таки получилось, однако доносившиеся из-за стен палатки звуки и разговоры бодрствовавших товарищей сделали этот процесс настоящим мучением.

Тем не менее, восстановить силы я все-таки смог.

— Вставай, соня, — Хасин осторожно потыкал мою ступню носком сапога. — Скоро ужин.

— Я не сплю.

— Хорошо.

Без жизнерадостного Барки общение с соратниками шло через пень-колоду — Шенна держалась со мной подчеркнуто отчужденно, сержант был занят своими делами и постоянно куда-то уходил, а Хасин предпочитал валяться на своей койке, рассматривая потолок. Неудивительно, что в конце концов я последовал его примеру, взявшись размышлять о своем дальнейшем развитии.

Шкала прогресса заполнилась уже наполовину, до следующего уровня оставалось всего три или четыре выпитых души, а это значило, что я мог получить вожделенную награду уже сегодня. Оставалось лишь как следует подумать над имеющимися в наличии вариантами, сделать правильный выбор и убить троих людей.

Я мимоходом отметил тот факт, что события прошлой ночи не вызывают в моей душе ни капли отрицательных эмоций, порадовался этому обстоятельству, а затем снова вызвал интерфейс.

Недавние улучшения оказались максимально нужными и полезными — благодаря регенерации я мог не беспокоиться о мелких ранениях, а продвинутое зрение серьезно повышало мою эффективность в темное время суток. С другой стороны, ни один из полученных навыков не являлся чем-то абсолютным, а их дальнейший апгрейд казался вполне логичным действием. Вот только стоило ли заниматься этим прямо сейчас?

В памяти сами собой всплыли слова лысого Нурлана, рекомендовавшего поначалу избавляться от всех возможных слабостей, а уже затем нацеливаться на что-то глобальное. Являлось ли то же самое зрение проблемой? Если учесть, что в данный момент меня готовили к роли классического диверсанта — однозначно да.

— Ладно… а что еще?

Продолжавший бездельничать Хасин удивленно покосился в мою сторону, но я не обратил на него внимания — выбор новой способности оказался чертовски увлекательным занятием. Слабых мест у меня хватало, усиливать нужно было чуть ли не все подряд, но в первую очередь следовало выстроить некую систему. А для системы требовался определенный фундамент.

— Диверсант… диверсант…

— О чем ты там шепчешь?

— Не обращай внимания…

По идее, фундаментом вполне мог стать некий собирательный образ универсального бойца — сильного, быстрого, ловкого и способного выживать в любых обстоятельствах. К этой основе имело смысл добавить несколько специфических умений аскетов, а уже после этого как следует заняться магией. Однако первоначальный вопрос все еще оставался подвешенным в воздухе — выбрать один из множества путей развития было чертовски сложно.

— Интересно… Хасин, скажи, а как здесь солдаты вообще занимаются?

— Чем занимаются?

— Я о тренировках. Есть какие-то специальные занятия? Чтобы сильнее стать, ловчее?

— В городе есть, там гвардейцы тренируются. У нас тут раньше лучники по мишеням стреляли, но полковник велел не портить стрелы. Теперь мы только разминаемся иногда.

— Ясно…

Подготовка нашей могучей армии совершенно точно хромала на все четыре копыта, но сейчас это заботило меня в самую последнюю очередь — я внезапно осознал, что могу добиться очень серьезного прогресса, выпросив у Лакарсис повышенную чувствительность организма к различного рода физическим упражнениям. Собственно говоря, в случае успешной реализации этой идеи мне достаточно было лишь время от времени таскать тяжести, отжиматься и делать растяжку, а затем наслаждаться растущими бицепсами, рельефным прессом и гимнастическим шпагатом. По крайней мере, с теоретической точки зрения все выглядело именно так.

— Идем на ужин, — прервал мои рассуждения заглянувший в палатку командир. — Только не обжирайтесь перед работой.

Остаток вечера прошел чрезвычайно уныло — посетив столовую и вернувшись домой, мы еще долго прислушивались к шелесту начавшегося дождя, рассматривали давным-давно подготовленное снаряжение, а также обменивались пустыми односложными репликами. К счастью, это томительное безделье в конце концов закончилось.

— Время, — вздохнул сержант, поднимаясь с места. — У всех все есть? Шен, ты…

— Я взяла стрелы, не беспокойся.

— Хорошо. Идем.

Начало вылазки оказалось вполне стандартным, но сегодня принявшая нас повозка двинулась уже не на север, а на юг. Вряд ли от этого изменения имелась хоть какая-то реальная польза, однако лезть в чужой лагерь два дня подряд с одного и того же направления в любом случае стало бы ошибкой. Вот мы и не лезли.

— Мало вас сегодня, — заметил возница, когда перегораживавший дорогу блокпост оказался позади. — Потери?

— Да, — неохотно ответил сидевший рядом с ним сержант. — Они самые.

— Пополнения не будет?

— Не знаю.

— Что-то новеньких мало совсем. У владетеля деньги заканчиваются?

— На твоем месте я бы держал язык за зубами.

— Да я же так, просто.

— Палачу будет все равно.

Чересчур общительный мужик примолк и в течение следующих тридцати минут не проронил ни слова. Но затем все-таки не сдержался:

— Как думаете, когда они в атаку полезут?

— Не знаю.

— Вы же на разведку ходите.

— И что?

— Ну, я думал…

— Думай меньше. У тебя есть дело, занимайся им.

Достаточно жесткая отповедь вынудила-таки возницу заткнуться и остаток пути мы преодолели в молчании. Дождь за это время усилился, но я был этому только рад — предыдущая ночь яснее ясного показала, насколько важную роль в нашей работе играет погода. Собственно, это и так не вызывало особых сомнений, но одно дело знать что-либо в теории, а совсем другое — прочувствовать все нюансы на собственной шкуре.

— Приехали. Можете выходить.

Мы без лишних слов скинули верхнюю одежду, покинули телегу, а затем отправились к текущей где-то неподалеку реке. Висевший на шее одной из лошадей фонарик быстро растворился в ночи, вокруг сгустилась тьма и возглавлявший отряд сержант тут же начал снижать скорость. Зато я в очередной раз похвалил себя за предусмотрительность — ночное зрение позволяло не только ориентироваться в пространстве, но и различать мелкие предметы вроде отдельных кустов, пней или коряг. Одним словом, идти сквозь ночь мне было на порядок удобнее, чем моим спутникам.

— Сюда… кажется, сюда.

Небольшая лодка вынырнула из мрака и причалила рядом с нами. Мы осторожно перебрались на борт, успешно доплыли до другого берега, а затем продолжили движение, постепенно забирая все больше и больше к северу. Согласно моим расчетам, до позиций вражеской армии оставалось километров семь, так что путь должен был занять как минимум два часа. А вот дальше…

Мысль о грядущей схватке и новых победах серьезно улучшила мне настроение, пробудив дремавший в глубинах души азарт. Более того, случайно вспомнив о своих колебаниях во время предыдущей вылазки, я недовольно хмыкнул и ускорил шаг — как будто желая поскорее реабилитироваться за минутную слабость.

— И куда ты бежишь? — тут же спросил командир. — Ноги переломать хочешь?

— Не переломаю.

— Спокойнее. Они никуда от нас не денутся.

Когда вдалеке возникли первые огоньки, обуревавший меня азарт сменился болезненной жаждой деятельности. Я чуть ли не физически ощущал потребность в новой схватке, вспоминал о близкой награде, жаждал испытать прикосновение божественной силы…

— Стой. Шен, видишь часовых?

— Плохо. Нужно подойти немного ближе.

Следующие пять минут мы занимались подготовкой. Точнее, подготовкой занималась Шенна, менявшая на луке тетиву и выбиравшая удобную позицию для стрельбы, а все остальные банально следили за ней и ждали отмашки.

— Могу начинать.

— Давай.

Лучница выпрямилась во весь рост, на мгновение замерла, а потом принялась методично уничтожать оказавшихся в зоне прямой видимости врагов… Я насчитал четыре выстрела, увидел, как свалился один из гулявших за оградой часовых, но затем до моих ушей долетел глухой стук от вонзившегося в сырое дерево железа и чей-то удивленный возглас.

Шенна тут же прошипела негромкое ругательство и еще дважды выстрелила.

— Все.

— Отлично, — кивнул сержант. — Жди здесь, готовься прикрывать. Если что, общий сбор возле трех сосен. За мной!

Дойти до ограды и проникнуть сквозь нее удалось быстро и незаметно, однако сразу после этого я увидел чуть в стороне слабо подергивающееся тело и направился к нему.

— Твою мать, — прошипел за спиной сержант. — Не отвлекайся!

— Я сейчас…

Стрела угодила в левую часть груди, нанеся воину абсолютно несовместимые с жизнью повреждения. Но умирающий человек до сих пор отчаянно цеплялся за существование, пытаясь сделать вдох, тихо хрипя и шевеля ногами — душа явно была при нем.

Божественный холодок непринужденно стек в мою ладонь и прикоснулся к вымазанному грязью лицу, а сквозь меня хлынул ручеек спутанных чувств и образов. Потом все закончилось.

— Идем, — позвал командир. — Не разделяемся.

С чего вдруг наша тактика изменилась, было не совсем ясно — возможно, таким образом сержант планировал сократить угрозу для каждого отдельно взятого члена команды. В любом случае, теперь мы двигались тесной группой, подчиняясь непосредственно старшему по званию. Хорошо это или плохо, я пока что не решил..

— Сюда. Зайдем внутрь…

Вылетевшая из темноты стрела чиркнула меня по щеке, еще две пробили грудь крадущегося рядом Хасина, а мгновение спустя из-за стоявших впереди палаток на нас бросилось штук десять солдат. Вспыхнул факел, где-то неподалеку прозвучал громкий сигнал рога и я очень четко осознал, что мы залезли в самую настоящую ловушку.

— В атаку, — рявкнул сержант, бесстрашно бросаясь вперед. — Бой!

Его самоотверженный поступок выглядел максимально идиотским, но тут из-за наших спин начали вылетать стрелы, ближайший враг кулем свалился на землю и баланс сил чуточку изменился.

— В сторону, — крикнул я, прыгая к ближайшему шатру. — Не мешай ей!

К сожалению, командир меня не услышал или услышал, но слишком поздно — на него навалились сразу трое противников, он успешно ткнул одного из них мечом, однако пропустил встречный удар, после чего тяжело рухнул на колени. Второй нападавший получил стрелу в плечо, выронил оружие и закричал… а в следующий момент мне стало не до сержанта и его проблем.

— Умри, — прорычал выскочивший на меня громила, вскидывая над головой огромную секиру. — Умри, тварь!

Кончик меча играючи пропорол ему живот и отдернулся. Я хладнокровно пропустил мимо себя щербатое лезвие, с трудом увернулся от выпада еще одного солдата, прыгнул в сторону, споткнулся о натягивавшую ткань палатки веревку, ощутил ветерок от пролетевшей мимо стрелы…

— Лучник, — заорал кто-то из врагов. — Там!

Мне удалось отмахнуться от третьего нападающего, а затем Шенна в полной мере продемонстрировала свои таланты стрелка, доказав, что ее взяли к нам вовсе не ради красивых глаз. Воздух наполнился грозным шелестом, сразу двое моих противников свалились на землю, а все остальные, безбожно ругаясь, отступили назад.

— Беги, — донесся до меня голос лучницы. — Беги оттуда, придурок!

— Сюда! Они здесь!

— Убейте эту сволочь!

Действуя вопреки логике и здравому смыслу, я шагнул вперед, склонился над врагами, после чего начал вытягивать из них души. Одну, вторую…

— Беги, дурак!

— Туда! Стреляй, стреляй!

В груди растеклось знакомое тепло. Мимо просвистела еще одна стрела.

— Беги!

Я бросился наутек — огромными прыжками, стараясь менять траекторию и пригибаясь на случай возможного обстрела. Увы, но заслонявшие врагам обзор палатки быстро закончились, началось открытое пространство, вдалеке раздался новый сигнал рога…

Мгновение спустя позади меня кто-то истошно вскрикнул, а из мрака проступила фигура Шенны.

— Быстрее!

Мы успешно разорвали дистанцию, но тут в воздух начали подниматься осветительные стрелы, а сверху обрушился самый настоящий ливень из вполне обычных, но гораздо более смертоносных снарядов. Рукав моей куртки что-то дернуло, а бегущая рядом лучница внезапно споткнулась, после чего с громким криком упала в траву.

— Вставай, — я остановился и подхватил спутницу под руку, — Вставай, блин!

— А… пусти, больно!

— Да твою мать…

Рана оказалась не такой серьезной, как мне показалось в первое мгновение — вражеская стрела всего лишь пробила женщине бедро. Однако в результате моя соратница полностью утратила мобильность, тем самым поставив нас обоих на край гибели.

— Хватайся за руку, — прошипел я, оглядываясь назад и пытаясь заметить приближающуюся смерть. — Давай!

Шанна вцепилась мне в куртку, кое-как прошла еще двадцать метров, но затем выпущенная каким-то счастливчиком стрела попала ей левый бок. Хватка женщины ослабла, ноги подломились и она без сил опустилась на землю.

— Вот дерьмо, — пробормотал я, думая о том, что могу попросту не донести ее до реки. — Так…

— Не убивай… не надо…

— Чего?

— Не убивай, — в голосе лучницы проскользнули обреченные нотки. — Пожалуйста, только не так…

— Ты мне жизнь спасла, — сообщил я, с трудом поднимая ее с земли и неловко затаскивая на плечо. — Хватит болтать.

— Пожалуйста…

Тяжесть оказалась слишком большой, перед моими глазами очень быстро начали плясать цветные пятна, но я продолжал идти вперед, с трудом находя дорогу среди зарослей проклятой травы. Возникла шальная мысль попросить у богини увеличение мышечной эффективности, но я вовремя понял, что перестройка мускулатуры может занять слишком много времени, а то и вовсе оставить меня без сил. Следовало брать что-то иное.

— Вот дерьмо… Лакарсис, мне нужно… еще раз улучшить… зрение. Как у кошки… чтобы видеть…

— Ты уверен?

— Уверен… черт!

Вспышка боли ударила по нервам гораздо сильнее, чем в прошлый раз, однако я каким-то чудом удержался на ногах и продолжил идти к реке. Зрение мало-помалу возвращалось, пятна исчезли, темнота начала стремительно отступать…

— Не хочу, — повторила Шенна, пытаясь вырваться из моих рук. — Пожалуйста!

— Заткнись, дура. Мы идем домой.

— Я не хочу…

Позади раздались чьи-то азартные крики, однако спасительная река была уже совсем близко — сказалась предусмотрительность сержанта, выбравшего правильную точку для нападения и верно рассчитавшего пути отхода. Впрочем, неприятности на этом не закончились — хотя мне удалось-таки дотащить свою ношу до зарослей камыша и вместе с ней выбраться на чистую воду, сразу после этого мои силы окончательно иссякли. Я мог лишь кое-как держаться на плаву, следить за тем, чтобы не захлебнулась Шенна и медленно грести свободной рукой, пытаясь скорректировать движение в надежде рано или поздно выбраться на противоположный берег. Благо, что глубина оказалась не такой уж большой и позволяла мне время от времени отталкиваться от дна. Иначе наш заплыв оборвался бы в самом начале.

— Пусти…

— Заткнись.

— Пожалуйста…

— Да заткнись ты.

В небе одновременно вспыхнули несколько ярких огоньков, высветивших торчавшие неподалеку сосны и густые заросли кустарника. Я в очередной раз нащупал ногой скользкий камень, оттолкнулся от него, после чего ощутил внезапную вспышку сожаления — тянущая меня ко дну женщина явно находилась при смерти, а ее душа была ничуть не хуже всех прочих. Достаточно было забыть о глупых моральных принципах, позвать богиню…

— Не надо. Пожалуйста.

— Заткнись…

— Да не знаю я пароль! Его сержант знал, а он сдох!

Обнаружившие нас патрульные явно пребывали в растерянности. У них наверняка имелся недвусмысленный приказ убивать всех врагов в пределах видимости, но отправлять на тот свет едва живых людей, только что с огромным трудом выползших из воды и утверждавших, что они являются разведчиками и вообще друзьями, было не самым мудрым решением. Конечно, ночь и дождь могли оправдать любые действия и списать любые потери…

— В лагерь нас дотащите, придурки, — не выдержал я затянувшейся паузы. — Там разберутся, шпионы мы или нет. Только быстрее, а то она сейчас тоже загнется.

— Жор, дай-ка сюда лампу…

Крохотный потайной фонарик бросил робкие лучи света на лицо потерявшей сознание Шенны, затем сместился в мою сторону, после чего опять вернулся к женщине.

— Кажется, видел ее раньше, — с сомнением хмыкнул один из бойцов. — Кажется, в разведку ходила.

— Ладно, пусть с ними капитан разбирается, — принял окончательное решение допрашивавший меня сержант. — Жор, поможешь ее нести. Лакри, держись рядом и следи, чтобы все было хорошо.

— Сделаю.

— Вперед. А то на самом деле загнется.

К моему несказанному облегчению, заведовавший охраной лагеря капитан узнал Шенну и наши проблемы тотчас же закончились. По-прежнему находившуюся в отключке лучницу унесли к целителям, выполнившие свою миссию патрульные вернулись к товарищам, а я оказался предоставлен самому себе.

— Утром жди вызова к полковнику, Советую отдохнуть.

— Так точно…

Местные порядки все еще оставались для меня неизведанной территорией, поэтому на сей раз дело обошлось без горячего вина и других радостей жизни — вернувшись в родной шатер, я кое-как разжег масляный фонарь, водрузил его на стол, после чего развесил сушиться промокшую одежду, закутался в одеяло и постарался заснуть. По логике вещей, недавние события и связанное с ними нервное потрясение должны были воспрепятствовать этому, однако угодивший в теплое место организм внезапно расслабился, после чего буквально сразу же отключился, дав мне возможность частично восстановить силы.

Жаль только, что утро неумолимо приближалось и как следует выспаться я все равно не смог.

— Вставай, — прорычал у меня над ухом чей-то грубый голос. — Вставай, клещ!

— Чего? — я с трудом разлепил глаза, выглянул из-под одеяла и уставился на голосистого солдата. — Какой, к черту, клещ?

— Вставай, насекомое, — снова рявкнул явившийся по мою душу хам. — Тебя ждет полковник!

Ситуация более-менее прояснилась — передо мной был какой-то гонец, ощущавший себя пупом земли только потому, что ему довелось выполнять приказ главнокомандующего. А поскольку разговаривал он при этом с никому не известным новобранцем, легкая неадекватность в словах и выражениях казалась вполне объяснимой. Но все равно неприятной.

— Хлебало закрой, — буркнул я, протягивая руку за валявшимися рядом штанами. — Крыса тыловая.

Воин надулся словно беременная жаба, покраснел, а затем со всей дури пнул меня по ноге:

— Встал и пошел!

Совершенно внезапная агрессия и вспышка тупой боли мгновенно лишили меня остатков сна, столь же мгновенно пробудив в сердце темную злобу. Голодная бездна услужливо напомнила о необходимости собирать новые души, рука сама собой дернулась и схватила оппонента за бедро, отпущенный на свободу ветерок радостно пронесся по телу…

Бесстрашный гонец тоненько взвизгнул, отпрыгнул назад, запнулся о столик, упал, после чего развернулся и на четвереньках бросился к выходу.

— Куда побежал, падла? Сюда иди!

Шатер содрогнулся, сорванная портьера упала на землю и я снова оказался в одиночестве. Испорченное настроение заметно улучшилось, но в целом собственная выходка заставила меня испытать серьезную тревогу — перепуганный воин вполне мог наябедничать о случившемся полковнику, а его реакция на такого рода события пока что не поддавалась прогнозу. Значит, оттягивать визит к командиру было нельзя.

— Сволочь, блин…

За пределами палатки шла все та же унылая сонная жизнь, что и раньше. Вокруг бродили растрепанные солдаты, фыркали голодные лошади, где-то рядом гнусно каркала ворона, а в воздухе носились стойкие ароматы мочи, конского навоза и гари. Удравшего посыльного нигде не было видно, однако я буквально сразу же поймал на себе парочку заинтересованных взглядов — произошедший инцидент явно не ускользнул от внимания общественности.

С другой стороны, спешивших по мою душу патрульных в окрестностях пока что не наблюдалось. И слава богу, как говорится.

— Разведчик Максим, прибыл по вызову, — сообщил я дежурившим возле жилища полковника гвардейцам. — Кажется, надо было срочно прийти.

— Сейчас узнаю, — благожелательно кивнул один из часовых. — Постой здесь.

Главнокомандующий действительно меня ждал, так что аудиенция началась уже через минуту. Правда, началась она не совсем так, как я себе представлял.

— Садись, Максим, — любезно предложил расположившийся за столом офицер, кивая на ближайший стул. — Рад, что ты выжил.

— Благодарю, господин, — я вытянулся во фрунт, но садиться не стал. — К сожалению, враг устроил засаду.

— Ожидаемо, — вздохнул собеседник. — Скажи, ты действительно пришел к нам из другого мира?

В памяти тут же всплыли слова Дархена Кора, который настоятельно рекомендовал мне никогда не говорить местным жителям о своем происхождении. Но полковник явно был в курсе всего происходящего, а откровенное вранье могло заметно уронить мою репутацию в его глазах.

— Так точно, господин.

— У вас есть войны?

— Постоянные, господин.

— И ты в них участвовал?

— Никак нет, господин. Не успел.

— Понятно, — офицер кивнул и откинулся на спинку кресла, рассматривая меня с непонятным выражением на холеном лице. — Наш мир для тебя чужой, поэтому ты хочешь вернуться домой?

— Не уверен в этом, господин. Здесь есть свои преимущества.

— Здесь ты можешь убивать, да?

— Здесь меня награждают за то, что я делаю.

Полковник некоторое время провел в молчании. а затем внезапно качнул головой и кривовато улыбнулся:

— Скажи мне, Максим, почему ты не убил ту женщину?

— Простите?

— Ту женщину, Шенну. Почему ты ее не убил?

Несмотря на мнимую простоту, вопрос показался мне очень каверзным. Собеседник знал о проводниках душ слишком много для простого обывателя, у него однозначно сложилось свое собственное мнение касательно наших мотивов и побуждений, так что за внешним любопытством скрывалась какая-то иная цель. Возможно, командир хотел выяснить степень моей близости с богиней. Или подтвердить сделанные ранее выводы. Или что-нибудь еще.

— Мы вместе сражались. Я не мог ее убить.

— Но раньше ты это сделал. С другим солдатом.

— Он сам об этом попросил.

Новая пауза оказалась гораздо длиннее предыдущей, но в конце концов полковник все же кивнул и сменил тему:

— Расскажи о вылазке.

— Так точно, господин. Сначала все было как раньше — мы вышли к лагерю, обезвредили часовых и проникли внутрь. Потом на нас выскочил целый отряд врагов и завязался бой. Одного из нападавших убил сержант, еще штук десять подстрелила Шенна. Я добил троих, а затем ушел. На обратном пути нас обстреляли, Шенну ранили. Мы добежали до реки, переплыли ее, а затем встретили патрульных. Все.

— Тебе не показалось, что вас ждали? Именно в том месте, куда вы пришли?

Я немного подумал, а затем отрицательно мотнул головой:

— Нет, господин. Если бы нас ждали, то не дали бы убить часовых. Разрешите вопрос?

— Говори.

— Почему наши патрульные прочесывают берег, а вражеские — нет? Это ведь странно.

Собеседник неожиданно повеселел и весьма злорадно оскалился:

— Мы позаботились об этом, Максим. Мы в течение двух недель ходили туда каждую ночь и резали их, как поганых свиней. Теперь они закапываются в траву и боятся даже отлить.

Прозвучавшая в голосе полковника гордость яснее ясного говорила о том, что успешная охота на гаранских разведчиков занимала почетное место в списке достижений нашего войска. И его вполне можно было понять — учитывая обстоятельства, проведенная операция действительно выглядела чуть ли не образцовой. Во всяком случае, достигнутый результат говорил как раз об этом.

— Звучит впечатляюще, господин.

— Именно так, именно так… ты готов продолжать службу?

— Так точно, господин!

— Хорошо. Мы ценим жрецов, знаем, на что они способны, поэтому специально для тебя будет собран новый отряд. Лично выберу тех, кто хорошо знает местность и умеет ходить в ночи. Отдыхай, но жди.

— Так точно!

Закончившийся разговор оставил после себя крайне смешанные впечатления. С одной стороны, командир выказал мне поддержку, одобрение и не сказал ни единого плохого слова. С другой — его осведомленность в делах проводников душ и весьма странные вопросы вызывали серьезное беспокойство. Складывалось впечатление, что командир пытался оценить степень моей адекватности и фанатичности, а это в свою очередь говорило о том, какой именно путь чаще всего выбирали другие жрецы. Если же учесть мои собственные мысли и желания, то итоговая картина становилась откровенно неприглядной.

— Ничего, — пробормотал я, бездумно рассматривая пережевывавшую серую крупу лошадь. — Разберемся как-нибудь…

День прошел ожидаемо скучно и уныло — нового отряда мне не дали, каких-либо заданий тоже не нашлось, от дежурства по лагерю и прочей рутины разведчики были освобождены по умолчанию, так что я до самого вечера маялся бездельем. Гулял по окрестностям своего шатра, глядел на коней, проверял снаряжение, а один раз даже сходил в госпиталь с целью проведать валявшуюся там Шенну, но был отправлен восвояси чересчур нервным и раздражительным целителем.

— Жить будет, — недовольно сообщил тот, когда я задал вопрос о состоянии лучницы. — Не путайся под ногами. Пошел, пошел отсюда!

Спорить и качать права не хотелось, так что я послушно кивнул, а затем вернулся к своему бестолковому времяпрепровождению. Сходил за очередной порцией еды, полежал на изрядно осточертевшем тюфяке, рассмотрел ни капли не изменившуюся табличку с характеристиками, после чего решил заснуть.

Разбудило меня громкое конское ржание — какая-то кляча решила выказать миру свое недовольство жизнью прямо за тонкой стенкой моей палатки. В итоге я проснулся злым, разбитым и ненавидящим все вокруг. Хотелось прямо сейчас найти очередного врага, уничтожить его, насладиться ощущением стоящей рядом силы…

— Так, блин. Какого хрена?

За последнее время со мной что-то произошло, но я никак не мог разобраться в механизмах этих изменений. То ли здесь снова поработала богиня, то ли все дело было в сформировавшейся привычке к собственному могуществу, то ли сыграли свою роль прошедшие сквозь меня души. И хотя я больше не видел чужих снов и не вспоминал абсолютно незнакомых мне людей, чувства и эмоции, которые все сильнее пропитывали мой разум, однозначно пришли откуда-то извне. Либо сложились под воздействием внешних обстоятельств.

— Богиня… Лакарсис, уважаемая, это ваших рук дело?

Само собой, мне никто не ответил. Для этого требовалось как можно скорее убить еще нескольких людей, заслужить награду, потом еще одну…

— Да блин!

В попытке унять бунтующий разум я выбрался из шатра и совершил еще одну прогулку по лагерю, но легче от этого не стало — где-то на задворках подсознания продолжал скрываться крохотный демон, без устали нашептывавший мне о разбросанных повсюду возможностях. Одинокий воин, беззаботно сидящий у костра, мирно спящие в палатке солдаты, прогуливающийся возле ограды часовой…

— Твою мать.

Думаю, главную роль в текущем разгуле моей фантазии играло отсутствие вменяемых занятий — находясь в своеобразном информационном вакууме, я банально маялся дурью. И выйти из ситуации можно было только одним способом — найдя себе какое-нибудь энергозатратное дело.

— Кстати, а почему бы и нет…

Спонтанно организованная мною тренировка вызвала некоторый интерес среди живших на окраине лагеря солдат, но все ограничилось любопытными взглядами — присоединяться ко мне никто не стал. Я тщательно размялся, выполнил несколько базовых движений мечом, а затем решил поставить перед собой более серьезную цель и начал комбинировать различные приемы, стараясь объединить их в глобальный комплекс упражнений.

Кое-какие элементы были известны мне еще с Земли, кое-что дали занятия с Зуларом, однако в результате сказалась нехватка сугубо теоретических знаний — сделать из всего этого набора хоть сколько-нибудь вменяемое ката у меня не получилось. Зато количество зрителей начало расти ударными темпами.

— Так в бою не двигаются, — решил просветить меня один из наблюдавших за представлением солдат. — Это баловство для детишек.

— Да он такой и есть, — весело хмыкнул его сосед. — Небось, батька в армию отправил, чтобы за юбками не бегал.

— Здесь сейчас юбку найти проще, чем в городе. Были бы деньги.

— Верно говоришь… эй, паренек, рукоятку крепче держи!

— Тебя зарежут, пока ты так крутиться будешь!

Ценные советы переживавших за меня бойцов изрядно подбешивали, но я старался пропускать их мимо ушей, старательно выкручивая запястья, проворачивая клинок в различных плоскостях и чередуя руки. Если моя идея о повышении восприимчивости организма к тренировкам действительно имела смысл, благодаря таким вот упражнениям можно было добиться улучшенной эластичности связок, обеспечить лучшую координацию…

— Вон там чучела стоят, — прервал мои рассуждения крик очередного доброхота. — Не майся дурью, туда сходи!

Пропустив его рекомендацию мимо ушей, я сделал еще несколько ударов по воображаемым противникам и взял паузу, пытаясь восстановить утраченные силы. К сожалению, за последнее время я чересчур расслабился и теперь пожинал плоды собственной лени — пять минут активных занятий чуть ли не в буквальном смысле этого слова убили мою дыхалку, заставив жадно глотать холодный сырой воздух. Текущий по лицу пот также доставлял мало радости.

— Говорил ведь, что ты глупостями занимаешься, — самодовольно хмыкнул главный из моих советчиков. — Убедился?

С трудом подавив желание прибить навязчивого зрителя, я отвернулся и начал думать о том, как именно должны работать выбранные мною способности. Земная биология здесь явно курила в сторонке, все основывалось на воле богов, действию не совсем понятных мне аур и энергетических потоков, но какие-то закономерности обязаны были найтись даже посреди этого хаоса. Значит, их следовало выявить и использовать себе на благо.

— Чего, притомился?

Я вздохнул, ощутил не самый приятный запах от пропотевшей одежды, после чего вспомнил, что имеющийся в наличии запас чистого белья с каждым днем становится все меньше, а никакой прачечной рядом не наблюдается. И что эту проблему нужно решать, не откладывая в долгий ящик.

— Лучше скажи, где тут шмотки постирать можно.

— В речке, — ничуть не удивился моему вопросу боец. — Только выше по течению иди, а то дерьма наберешь.

— И что, там все стираются?

— Если денег нет, то да. Если есть, можешь целителям сдать. У них воды хватает.

— Ну ничего себе. И сколько стоит?

— Золотой дерут, — ответил другой солдат, энергично почесывая немытую шею. — Жлобы.

— Да уж, лучше в речке.

— Главное, смотри, чтобы с другого берега не отстрелили. Гаранцы в последнее время злые.

— А часовые выпустят?

— Барахло покажешь — выпустят. Всем насрать.

Импровизированная прачечная обнаружилась совсем неподалеку от границ лагеря — на одном из поворотов русла водный поток расширялся метров до пятидесяти, образуя достаточно удобное и безопасное место для всевозможных хозяйственных процедур. Неудивительно, что на обоих берегах получившейся заводи кипела жизнь — кто-то полоскал портянки, кто-то купался, кто-то чистил загрязнившуюся амуницию. При этом ни мы, ни гаранцы не предпринимали никаких действий для того, чтобы достать маячивших на расстоянии выстрела врагов — судя по всему, на бытовом уровне солдаты враждующих государств придерживались негласного перемирия.

Найдя свободное место, я тщательно прополоскал одежду, затем не менее тщательно вымылся и отправился домой с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. В конце концов, жизнь наемника оказалась не такой уж сложной. Лишней муштры здесь не наблюдалось, кое-какие удобства присутствовали, еду и крышу над головой обеспечивал щедрый владетель… спрашивается, чего еще можно было желать простому солдату?

Увы, но следующим утром эта хрупкая идиллия оказалась безжалостно разрушена. Я мирно спал в своей кровати, никого не трогал и видел мирные сны, когда по ушам ударил внезапный и очень громкий звук боевого рога. В памяти мгновенно всплыли недавние рейды, я кубарем скатился с тюфяка, подобрал лежавший рядом меч, вскочил на ноги, но тут же осознал, что не имею ни малейшего понятия о происходящем. Учебные тревоги в нашей армии не практиковались, значит случилось что-то серьезное. А вот что именно — оставалось тайной за семью печатями. На нас мог напасть такой же диверсионный отряд, в пределах видимости могло появиться еще одно войско…

— Тревога! К оружию! К оружию!

За то время, которое понадобилось мне, чтобы одеться и натянуть сапоги, прозвучало еще два истошных сигнала. А когда я снова подхватил меч и бросился к выходу, неподалеку раздался новый крик:

— Река! Все к реке!

— Север! — тут же отозвался второй глашатай. — Атака с севера!

Мало что понимая, но чувствуя глобальные неприятности, я выскочил из шатра и чуть не столкнулся с пробегающим мимо солдатом. Затем рядом кто-то свистнул, послышался стук копыт, ржание и злобные вопли.

— Атака! Все на защиту берега!

— Север! Лучники! Север!

Как и ожидалось, боевая выучка нашего доблестного войска оставляла желать лучшего — вокруг царила дикая неразбериха, офицеры и сержанты крыли матом ничего не понимающих солдат, трубач вовсю дудел в свою проклятую дудку, а носившиеся между рядами палаток глашатаи добавляли хаоса, выкрикивая совершенно противоположные по смыслу приказы. Усугубляло ситуацию то, что на дворе было раннее утро — темное, промозглое и наполненное густым туманом.

— Твою мать, — прошептал я, не понимая, куда нужно бежать. — Твою мать…

— Лучники, твари! На север!

— Держать берег!

Судя по всему, утративший терпение враг переправил через реку часть своего войска, дождался удобного момента, после чего ударил сразу с двух направлений, мгновенно взяв нас в клещи. А поскольку наши патрульные спохватились только в самый последний момент, армия оказалась на краю тотального разгрома.

— Всем лучникам выдвигаться к северу, — заорал третий глашатай. — Пехота идет на берег! Выполнять!

Распоряжение выглядел странным, но я хорошо понимал, что существуют моменты, когда только слаженная работа стрелков может остановить намечающийся прорыв. Если на нас в данную секунду летела какая-нибудь кавалерия…

— Пошел, — с силой пихнул меня в спину выскочивший из-за палатки сержант. — Пошел, на берег!

— Да, я…

— Пошел!

Осознав, что слушать меня или же давать какие-то пояснения никто не собирается, я понятливо кивнул, прижал болтавшийся на поясе меч к бедру и помчался вперед, ориентируясь на спины других солдат.

— Держаться рядом! Вперед!

Открывать ворота или же разбирать частокол никто не стал, поэтому несчастная ограда буквально сразу же рухнула под напором сотен рвущихся сквозь нее людей. Я вслед за остальными бойцами перебрался через валявшиеся под ногами бревна, догнал ближайший отряд, а затем пристроился рядом, стараясь понять, что нужно делать.

— К реке! Оружие к бою!

Мы не успели — когда передовые группы прорвались сквозь травяные заросли и вышли к берегу, им навстречу с устрашающими воплями бросилась целая толпа форсировавших водный поток гаранцев. Раздался громкий звон оружия, крики боли, ругань пытающихся выстроить хоть какой-то порядок командиров, над моей головой пролетели несколько стрел, поодаль что-то взорвалось — и я осознал, что действительно нахожусь на войне. Самой что ни на есть настоящей.

— Держать строй! Щиты! Зелья!

Несмотря на всеобщий бардак, армия владетеля оказалась неплохо укомплектованной — у нас обнаружились и солидные ростовые щиты, и алхимические зелья, и метательные копья. Проблема заключалась в том, что для их грамотного применения требовалось выдерживать правильный строй, а выстроиться нам не дели.

— Зелья, — снова заорал кто-то из раздававших указания офицеров. — Зелья кидай!

Бегущий передо мной солдат свалился на землю, пробитый сразу двумя стрелами. Впереди что-то ярко вспыхнуло.

— Рядом держаться! Щиты!

— Вперед! Зелья кидай!

Последовала новая вспышка, а еще через несколько мгновений звуки боя резко приблизились и я оказался в самом центре хаотичной свалки. В паре шагов от меня упал еще один солдат, зарубивший его гаранец радостно вскинул меч, но тут же окутался пламенем и отчаянно закричал. Секунду спустя передо мной оказался первый реальный враг, я рефлекторно увернулся от грубого выпада, нанес ответный удар, не попал, заметил летящий прямо в лицо метательный топорик, отшатнулся в сторону, столкнулся с одним из товарищей…

— Зелья кидай! Кидай!

Атаковавший меня противник воспользовался моей неловкостью и оперативно ткнул своей железкой подставившего бок щитоносца. Тот с хриплым стоном рухнул на колени, попытался закрыться слишком громоздкой и неудобной деревяшкой, пропустил еще один укол, но затем череп гаранца раскололся от удара огромной шипастой булавы, он без звука свалился в траву, а мне в лицо прилетела щедрая порция липких брызг.

— Вот дерьмо…

Мимо свистнула очередная стрела. Впереди показались новые враги. Упал еще один из сражавшихся рядом солдат. Чувствуя себя абсолютно бесполезным и никчемным, я рванулся вперед, ткнул ближайшего оппонента мечом, увернулся от выпада еще одного гаранца, после чего очень удачно пнул его носком сапога в пах. Скрючившегося от боли воина тут же добил один из моих соседей, но затем у меня из глаз посыпались искры, вселенная на мгновение потемнела и я ощутил, как крутится прежде непоколебимая и устойчивая земная твердь.

Трава ударила в лицо. В голове растеклась жгучая боль. Не совсем понимая, что происходит, я кое-как поднялся на четвереньки, снова упал, увидел, как пытается сбить с себя пламя вопящий от боли враг…

— За ними! Добить! Добить всех!

Рядом кто-то вскрикнул. Потом мне на руку наступил бегущий в атаку солдат и я сам заорал от новой вспышки боли.

— Сука!

— Тише, паренек, — внезапно шепнул кто-то у меня под ухом. — Тише, они уже бегут. Мы победили.

Я обернулся и увидел сидевшего совсем рядом пожилого солдата. Лицо воина искажала гримаса боли, он старательно зажимал распоротое стрелой плечо, но при этом не отпускал рукоятку окровавленной сабли.

— Чего?

— Отбились, говорю, — повторил солдат. — Бегут, сволочи. Надо только остатки дорезать.

— Дорезать, — пробормотал я, обводя взглядом валявшиеся поблизости тела. — Дорезать…

— Стой, ты куда?

— Спокойно…

Первый гаранец, до которого я добрался, был мертв, зато лежавший чуть дальше продолжал шевелиться и стонать. Божественная прохлада послушно откликнулась на зов, сквозь меня пронеслись обрывки чужих воспоминаний, а в голове чуточку прояснилось. Я выпрямился, нашел следующую жертву, подошел к ней…

— Это жрец, — раздался у меня за спиной полный ужаса возглас. — Жрец!

— Не ори, — кто-то более сообразительный или же более осведомленный мгновенно приструнил паникера. — Это наш, понял?

— Он души жрет!

— Тебе жалко этих сволочей?

— Нет…

Следующего человека пришлось пропустить — на нем виднелись опознавательные знаки нашей армии. Вряд ли это бы меня остановило, но для убийства раненых товарищей сейчас был не совсем удачный момент. Благо, что вокруг хватало находящихся при смерти врагов. Нужно было всего лишь найти их, затем выпустить на свободу прохладный ветер…

Спустя какое-то время мою душу наконец-то переполнило долгожданное умиротворение. Я отвлекся от своего занятия, осторожно пощупал все еще гудящую голову, болезненно скривился, а затем спросил:

— Лакарсис, уважаемая, можно мне еще сильнее регенерацию улучшить? Получится?

— Конечно, — шепнула в ответ таящаяся где-то рядом богиня. — Все, что угодно.

По телу прокатилась волна нестерпимого жара, из желудка к горлу поднялась мутная волна тошноты и меня вывернуло прямо на сапоги убитого минуту назад солдата. Затем неприятные ощущения начали отступать.

— Тьфу… дерьмо…

Не обращая внимания на следивших за мной людей, я снова двинулся по полю боя, внимательно рассматривая оказавшиеся рядом тела, а затем подходя к тем из них, которые подавали хоть какие-то признаки жизни. Алчущая бездна благосклонно принимала все новые и новые дары, полоска прогресса стремительно заполнялась и в конце концов заполнилась.

Времени для того, чтобы выбрать следующее улучшение, у меня хватало — за последние сутки я успел много раз обдумать все доступные варианты, после чего остановился на максимально консервативной модели развития. И сейчас пришло время вспомнить о моем тайном оружии.

— Лакарсис, уважаемая, у меня еще одна просьба. Можно сделать так, чтобы призрачный меч жрал меньше энергии? Может, как-то уплотнить его структуру, чтобы он меньше рассеивался при ударе? Не знаю, как лучше объяснить.

— Я поняла тебя, воин.

На этот раз обошлось без неприятных ощущений — мое тело всего лишь на мгновение заполнила чарующая прохлада, после чего все сразу же вернулось в норму. Убедившись, что очередной бонус получен и решив отложить его проверку до лучших времен, я встряхнулся и возобновил движение.

Головная боль незаметно отступала, самочувствие медленно, но верно улучшалось, так что у меня нашлись силы для отвлеченных размышлений. К тому же, благодаря непрерывному потоку душ и стабильному получению уровней передо мной начала вырисовываться определенная закономерность — каждый новый рубеж требовал в среднем на два убийства больше, чем предыдущий. И хотя такая прогрессия не казалась чрезмерной, ее наличие порождало вполне резонные вопросы.

— Интересно, где все остальные эти души берут. — задумчиво пробормотал я, склоняясь над очередным гаранцем. — Только на войнах? Вряд ли…

К тому моменту когда я добрался до следующей награды, за мной следили уже человек тридцать. Зеваки перешептывались, рассматривали остававшиеся после меня трупы, но держались на почтительном отдалении, никак не мешая процессу. Впрочем, их навязчивое внимание все равно нервировало.

— Господин, пожалуйста! Это мой друг!

Я отвлекся от мыслей о зрителях и с удивлением посмотрел на объявившегося впереди молодого солдата. Тот выглядел очень испуганным, зачем-то старательно отводил глаза, но все равно загораживал мне путь. Непонятно только, ради чего.

— В смысле?

— Пожалуйста, не убивайте его, господин. Он мой друг. И он не сделал ничего плохого.

Все еще не совсем понимая, о чем идет речь, я перевел взгляд на лежавшие чуть дальше тела и заметил среди них очередного раненого бойца. Но не гаранского, а нашего.

— Этот, что ли?

— Да, господин, — кивнул собеседник. — Он храбро сражался и он выживет, если вы не… если вы…

— Успокойся, я не трогаю своих. Только врагов.

— Спасибо, господин!

Выбросив из головы отважного юнца, я выпил очередную душу, после чего вновь обратился к богине:

— Госпожа, мне нужно ускорить восстановление собственной ауры. Чтобы можно было сражаться призрачным…

— Конечно, воин. Ты получишь все, что захочешь.

Боли снова не было, однако на этот раз у меня возникло странное ощущение — как будто кто-то невидимый ласково и осторожно прикоснулся ко всем моим нервам сразу. Мышцы слегка передернуло от пробежавшего по ним электричества, волосы на мгновение встали дыбом, по коже скользнул неприятный озноб, но эти эффекты почти мгновенно исчезли.

— Спасибо…

К моему несказанному сожалению, продолжаться вечно этот праздник жизни не мог. Раненые истекали кровью и умирали, трупов вокруг становилось все больше, а пригодных для использования живых — все меньше. Я тщательно обследовал поле боя, дошел до берега, едва не поймал выпущенную с другой стороны реки стрелу, вернулся, проверил два особенно больших скопления тел, нашел парочку спрятавшихся там подранков… и все-таки заслужил очередную награду.

Пришло время реализовать не так давно возникшую у меня идею.

— Госпожа Лакарсис, хочу, чтобы мой организм лучше воспринимал систематические тренировки. То есть, я хочу, чтобы отклик мускулатуры и связок был…

— Я вижу твои желания, воин, — дружелюбно шепнула богиня. — Не тревожься об этом.

— Спасибо… а… а, черт, черт!

Что именно со мной происходило и как долго длилась внезапно начавшаяся пытка, я не знал — в памяти отложились только бесконечные волны невыносимого жара, яркие вспышки пронизывающей тело боли, тошнота и слабость. Потом все наконец-то закончилось и я осознал себя валяющимся на мокрой траве в окружении целой толпы солдат.

— Живой, — с некоторым разочарованием произнес один из них. — Глаза открыл.

Надо мной склонился незнакомый человек с нашивками лейтенанта. Какого черта ему понадобилось, я не знал, но выглядел он скорее озабоченным, чем агрессивным. Значит, беспокоиться было не о чем.

— Ты как, жрец?

— Нормально.

— Помнишь, что тут случилось?

— Я защищал наш лагерь. Потом убивал гаранцев.

— Хорошо, — с непонятным облегчением кивнул офицер. — Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

— Хорошо. А ну, разошлись, быстро!

В полном одиночестве я все-таки не остался — любопытствующие солдаты, хоть и выполнили приказ командира, но продолжили следить за моими действиями с безопасного расстояния. Однако мешать мне никто не пытался, а это было важнее всего остального.

Наверное, внезапная перестройка организма заняла минут двадцать, если не все полчаса. За это время текущая обстановка сильно изменилась — враги окончательно свалили за реку и перестали напоминать о своем существовании, возведенная ими шаткая переправа оказалась безжалостно разломана и теперь неспешно дрейфовала вниз по течению, а поле боя превратилась в глобальную зону поисков. Простые солдаты, абсолютно никого не стесняясь, шарили по карманам павших товарищей и примеряли на себя приглянувшиеся вещи, целители находили и уносили в лагерь редких выживших, офицеры пытались собрать и пересчитать подчиненных. Все эти люди почтительно расступались передо мной, но затем возвращались к своим занятиям, ни капли не переживая из-за того, что совсем рядом бродит приспешник одного из богов. Одним словом, меня явно приняли в местное общество.

— Эй, жрец, — непринужденно помахал рукой один из бойцов. — Тут сволочь полудохлая есть. Тебе надо?

— Надо, — кивнул я, разворачиваясь в его сторону. — Показывай.

Очередной гаранец распрощался с душой, спустя какое-то время мне удалось отыскать еще двух недобитков, но затем полоса везения оборвалась и раненые противники закончились. Я еще долго ходил по безжалостно вытоптанному и щедро окропленному кровью полю, рассматривал мертвецов, дотрагивался до них, звал прохладный ветерок, но все усилия оказались тщетными — бесхозные души так и не обнаружились. Чувствуя себя несправедливо обманутым, я вернулся на берег, подошел к самой воде, а потом замер, увидев среди валявшихся повсюду трупов знакомое лицо.

— Вот дерьмо…

Лен Жа бился до последнего и продал свою жизнь так дорого, как только мог, но противников оказалось слишком много. Думаю, первые мгновения бой шел на равных, лысый жрец даже успел отправить на тот свет пять или шесть наших солдат, однако затем чей-то ловкий тычок разворотил ему колено и это стало началом конца — следующие несколько ударов пришлись по корпусу, вскинутая для защиты рука оказалась безжалостно перерублена, а пробивший горло клинок стал финальной точкой.

Застывшая на губах усмешка и остекленевшие глаза вкупе с побелевшим от потери крови лицом создавали жутковатое впечатление — я как будто невзначай посмотрел в собственное будущее. И не увидел там ничего хорошего.

Спустя некоторое время стало ясно, что одержанная нами победа является самой что ни на есть пирровой. Да, враг был отброшен и с позором бежал восвояси, но заплаченная за это цена оказалась чересчур большой — хотя на берегу реки размен сложился в нашу пользу, прикрывавших северное направление лучников вырезали чуть ли не полностью. Там действительно случился быстрый кавалерийский удар, должным образом подготовиться к нему выдернутые из постелей бойцы не смогли, так что их попросту смяли. Более того, ощутившие вкус крови всадники смогли прорваться на территорию лагеря и минут пять безнаказанно рубили мало что понимавших людей, а затем столь же безнаказанно удрали, оставив после себя несколько десятков трупов и два сожженных шатра. На шатры всем было наплевать, а вот потери среди личного состава очень серьезно ударили по боеспособности нашего войска. Особенно учитывая тот факт, что приток новых рекрутов в данный момент стремился к нолю.

— Эй, ты, — прервал мои думы один из суетившихся возле ограды сержантов. — Как себя чувствуешь?

Я прислушался к собственным ощущениям и неуверенно пожал плечами:

— Более-менее.

— Целителям нужна вода. Хватай ведра, топай на реку.

— Так точно!

Рутинное по своей сути мероприятие неожиданно превратилось в настоящий квест — вражеские лучники никуда не делись, на другом берегу реки хватало укрытий и оттуда время от времени прилетали очень неприятные гостинцы. Наше охранение с энтузиазмом отвечало на каждый обстрел, подходить на убойную дистанцию противники не рисковали, но обычным водоносам вроде меня от этого легче не становилось. В итоге чья-то светлая голова додумалась расставить по маршруту нашего следования щитоносцев, однако это решило только часть проблем — хотя набирать воду стало гораздо безопаснее, возвращение в лагерь все равно уподоблялось игре на выживание. Впрочем, никто из нас серьезно не пострадал, а сам я вообще отделался легким испугом — стрелы три или четыре раза пролетали в опасной близости от моей головы, но до попаданий дело так и не дошло.

Таскать воду было достаточно утомительным занятием, однако спустя какое-то время меня перебросили на другой участок работ, где мне пришлось в компании с другими такими же бедолагами часами напролет копать могилы. Эта работа оказалась гораздо сложнее и энергозатратнее, запасы моих сил очень быстро истощились и я начал испытывать зверский голод.

Жаль только, что кормить нас никто не собирался.

— Начинайте растаскивать трупы, — распорядился наблюдавший за процессом лейтенант. — Наших в землю, гаранцев в реку. Пошевеливайтесь.

Его приказ вызвал нездоровое воодушевление в рядах моих товарищей по несчастью — уставшие и замотанные солдаты дружно побросали лопаты, а затем всей толпой кинулись на место схватки. Сначала я не понял в чем тут дело, но быстро догадался, что нам чуть ли не в буквальном смысле этого слова выдали разрешение на мародерство — если сразу после боя люди шарили по карманам убитых очень осторожно и чуть ли не стыдливо, то сейчас действовали уже безо всякого стеснения, срывая с трупов одежду, выворачивая карманы, а также набивая заранее припасенные мешки различного рода мелочевкой. Судя по всему, здесь существовала некая традиция, в рамках которой самый тяжелый труд вознаграждался пусть и не вполне традиционным, но максимально щедрым образом.

— Вон того проверь, — посоветовал мне один из коллег. — Вроде, богатый.

Я глянул на указанного гаранца, чуточку поколебался, но в конце концов смирился с правилами игры и запустил руку в один из карманов покойника. Там ничего не нашлось.

— Первый раз, что ли? — хмыкнул обыскивавший лежавшего чуть дальше мертвеца солдат. — Не переживай, им уже все равно. А тебе пригодится.

— Знаю.

— Они в портках монеты прячут. — продолжил делиться ценными сведениями собеседник. — Рядом с яйцами, чтобы надежнее. Там глянь.

— Да ну его на хрен.

— Ничего, со временем привыкнешь.

— Надеюсь, нет…

В принципе, затеянный командованием субботник выглядел вполне логичным и нужным — без него всем обитателям лагеря очень скоро пришлось бы терпеть вонь от разлагающихся трупов. Похороны собственных солдат также не являлись чем-то из ряда вон выходящим. Но вот то, что мы в массовом порядке скидывали тела погибших гаранцев в реку, лично у меня вызывало искреннее недоумение. Хотя бы потому, что ниже по течению располагалась столица.

— Так они же мимо нее проплывут, — без тени сомнения заявил помогавший мне солдат в ответ на прямой вопрос. — А в море их рыбы съедят, да и все.

Я окинул взглядом застрявшего среди камышей мертвеца, покачал головой, но больше ничего не сказал. Лезть в этот монастырь со своим уставом и рассказывать местным аборигенам о земных нормах санитарии мне почему-то не хотелось.

— Не боись, молодой, тебя не потравят. Кашевары воду издалека носят.

— Хочется верить…

Во второй половине дня поставленная командованием задача оказалась выполнена — госпиталь исправно функционировал, все наши покойники отправились в братские могилы, а погибшие гаранцы были сброшены в воду и теперь неспешно дрейфовали по направлению к морю. Впрочем, дрейфовали только те из них, кто остался на плаву и успешно миновал прибрежные заросли. Все остальные по-прежнему находились рядом с лагерем, либо застряв на самом виду, либо скрываясь до поры до времени на дне реки. Лично у меня данный факт вызывал не самые приятные чувства, однако спустя какое-то время данная проблема отошла на второй план — я столкнулся с запоздалой реакцией обычных солдат на гуляющего по лагерю жреца и эта реакция мне совершенно не понравилась.

Во время сражения и сразу после него бойцы воспринимали мою персону в качестве страшной, но однозначно полезной боевой единицы, которую лучше иметь на своей стороне. Рытье могил и переноска мертвецов окончательно сгладили имевшиеся шероховатости — замотанным людям было абсолютно все равно, кто копает соседнюю яму и помогает дотащить до нее окровавленный труп. А вот сразу после завершения работ маятник народного признания качнулся в обратную сторону — расслабившиеся воины принялись делиться друг с другом впечатлениями от боя, вспомнили про меня и тут же начали выдумывать различные небылицы, стараясь любой ценой завоевать внимание благодарных слушателей.

Сначала эти увлекательные истории касались только моих подвигов — отойдя в местный туалет и встретив там изнывавшего от дефицита общения солдата, я узнал, что в одиночку прикончил тридцать или сорок человек, после чего обратил в бегство остатки гаранской армии. Затем рассказчики начали смаковать то, как ужасный жрец гулял по полю боя, уничтожая раненых противников и пожирая их души. А спустя еще час прозвучал первый серьезный звоночек — до меня долетела информация, что я убивал не только вражеских солдат, но и наших. Причем, как во время сражения, так и после него.

— Говорят, он всех подряд жрал, — с искренним восторгом в голосе вещал расположившийся в центре жиденькой толпы оратор. — Просто шел и убивал! Наших, гаранцев, всех! И офицеры ничего не делали! Сказали только, чтобы никто близко не подходил!

— Эти могут, — кивнул внимательно слушавший его пожилой боец. — Они только о себе думают.

— Вот и я о том же!

— Чего, прям шел и наших убивал? — недоверчиво хмыкнул другой солдат. — И его не пристрелили? Хватит брехать.

— Я говорю, что слышал, — мгновенно оскорбился задетый за живое спикер. — Жрец был?

— Был.

— Души жрал?

— И что с того, что жрал?

— А то, что он под шумок кого угодно сожрать мог. Ты что, не знаешь этих тварей?

Не нашедший весомых аргументов оппонент брезгливо поморщился и замолчал, а вкусивший сладость победы оратор еще сильнее возвысил голос:

— Вы еще вспомните мои слова! Завтра эта тварь придет к вам и…

— Что здесь происходит? — раздался голос выглянувшего из-за соседней палатки сержанта. — Какого хрена здесь происходит, я спрашиваю?

Действо мгновенно закончилось — болтун стушевался и юркой мышью скрылся за спинами своих поклонников, лишившаяся источника веселья толпа быстро рассосалась, а я направился в родной шатер, думая обо всем увиденном.

То, что проводников душ в этом мире не любят, мне было известно уже давно. То, что эта неприязнь резко усиливается во время боевых действий, являлось вполне ожидаемой закономерностью. Тем не менее, подобное отношение со стороны окружающих вызывало вполне определенную тревогу — среди нескольких тысяч солдат вполне могли найтись обиженные другими жрецами люди или какие-нибудь религиозные фанатики. А полностью обезопасить себя от их происков не представлялось возможным.

— Дерьмо. Хоть никуда не выходи теперь.

Несомненным плюсом в данной ситуации было то, что обо мне пока что знали далеко не все обитатели лагеря. Я спокойно вернулся в свой шатер, сменил пропотевшее и вымазанное в крови белье, а затем без каких либо эксцессов дошел до столовой, где получил миску приготовленной еще утром каши. Та выглядела не очень аппетитно и явственно отдавала тухлятиной, однако истративший кучу энергии на заживление ран организм очень сильно нуждался в калориях. Пришлось давиться, но запихивать в себя жуткое варево.

— Блевать тянет, — грустно сообщил расположившийся на соседней лавке солдат. — Как ты это дерьмо жрешь?

— Есть хочу, вот и жру.

— Они туда лошадь засунули, которая два дня назад сдохла, — поведал собеседник. — Она уже загнивать начала.

Я с трудом проглотил склизкий комок недоваренных зерен, наградил знатока местной кухни далеким от приязни взглядом, а затем начал сдвигать редкие куски серого мяса на дальний край тарелки.

— А когда ты поседеть успел? Сколько лет-то стукнуло?

— Девятнадцать, — не подумав, ляпнул я. — Хотя сейчас уже хрен его знает.

— Девятнадцать? И уже седой? С пеленок на войне, что ли?

— Отстань, а? Дай пожрать спокойно.

Не в меру общительный солдат обиделся и замолчал, но в столовой было чересчур много народа и наш разговор привлек ненужное внимание — сначала я поймал на себе лишь пару любопытных взглядов, но затем кто-то опознал во мне того самого жреца из повсеместно распространяемых рассказов и обстановка мгновенно стала напряженной. Окружавшие меня люди стали расползаться в стороны, болтливый сосед скрылся, оставив после себя миску с нетронутой кашей, а количество заинтересованных, испуганных и откровенно враждебных наблюдателей резко увеличилось.

Не желая исполнять роль белой вороны, я с трудом доел отвратный ужин, после чего выбрался на свежий воздух и пошел домой. Голод никуда не делся, но теперь к нему добавилась легкая тошнота вкупе с отчетливым беспокойством — слишком уж нездоровая атмосфера сложилась вокруг моей личности. Возможно, это впечатление было ошибочным и у меня всего лишь разыгралась паранойя, но легче от этого не становилось.

Скрывшись в шатре, я некоторое время пялился в пустоту, а затем начал рассматривать список полученных от Лакарсис наград.

Хотя обновленная табличка выглядела очень внушительно, располагавшаяся над ней шкала прогресса портила всю малину, раз за разом напоминая о том, как много душ необходимо собрать для следующего уровня и заставляя сожалеть о бездарно потраченных бонусах.

С одной стороны, призрачный клинок уже не раз спасал мне жизнь, улучшенное зрение позволяло с легкостью ориентироваться в кромешной темноте, а регенерация буквально творила чудеса — полученная во время схватки рана успела зажить и никак не напоминала о себе. С другой — меня не покидало ощущение, что в дальнейшем темпы развития резко пойдут на спад и каждую новую способность придется ждать неделями, если не месяцами. Следовательно, тот фундамент, на котором должны были основываться все мои будущие достижения, закладывался именно здесь и сейчас. Так стоило ли продолжать тратить драгоценные награды на общую выживаемость или же специфические умения ночных обитателей? Возможно, имело смысл пересмотреть текущие приоритеты и наконец-то разбудить в себе магический дар?

К сожалению, однозначного ответа на этот вопрос у меня не нашлось. Нурлан советовал в первую очередь убирать очевидные недостатки своего организма, сам я изначально озаботился получением скрытого от посторонних глаз оружия, кто-то наверняка выбрал путь мага — и на данном этапе каждый из этих вариантов смотрелся вполне адекватно. Единого рецепта на все случаи жизни попросту не существовало.

Решив немного отвлечься, я встал с лежанки, вызвал призрачный меч и начал внимательно его рассматривать с целью обнаружить хоть какие-нибудь внешние изменения. Таковых не нашлось — клинок по-прежнему был едва различим в темноте, а испускаемое им тусклое сияние являлось скорее номинальным и ничего не освещало. Форма также осталась прежней.

— Ну, рискнем…

Полупрозрачное лезвие с отчетливым хрустом прошло сквозь столешницу, я ощутил резкий упадок сил, ноги тут же стали ватными, но на этом все и закончилось — несмотря на ужасную слабость, организм справился с испытанием и даже сохранил некоторую дееспособность. Воевать в таком состоянии было практически не реально, а вот доковылять до надежного убежища или же медленно уйти в закат не составляло особой проблемы.

— И то хлеб, — хмыкнул я, отчаянно зевая и возвращаясь на тюфяк. — Хоть не зря выбирал…

Заснуть удалось почти сразу же — утомившееся за день тело с радостью воспользовалось предоставившейся возможностью и уже спустя две или три минуты вокруг меня сомкнулись волны томной неги. Разум отключился, подсознание услужливо нарисовало какую-то незамысловатую, но однозначно приятную картинку…

Идиллия закончилась абсолютно внезапно. Первые несколько секунд я не мог взять в толк, что конкретно меня разбудило, но затем услышал странный шорох и рассмотрел силуэты двух людей, осторожно пробиравшихся между пустыми койками.

— Вы еще кто такие?

Реакция незваных гостей оказалась внезапной и быстрой — синхронно выдохнув ругательства, оба кинулись вперед. Находившийся ближе ко входу запнулся об одну из лежанок, потерял равновесие и чуть не упал, зато его товарищ оказался более удачливым, нащупал мои ноги, после чего с силой ударил по ним ножом. Я почувствовал резкую боль, окончательно вернулся к реальности и попытался откатиться в сторону, но не смог этого сделать из-за навалившегося противника.

— Помогай, твою мать, — прохрипел тот, продолжая наносить беспорядочные удары. — Ты где?!

Лезвие разворотило мне бедро, омерзительно царапнув по кости. Затем боль перекинулась на живот и я внезапно осознал, что стою на пороге смерти. Мозг с удивительным хладнокровием обработал эту мысль, зарегистрировал еще один пропущенный удар, после чего сообщил, что нужно что-то делать. Сопротивляться, драться за жизнь, звать на помощь…

— Помогай, сука!

Я смог выпутаться из одеяла и перехватить руку с ножом, однако нападавший играючи освободился от слабенького захвата, после чего впечатал кулак в только что нанесенную рану. У меня тут же потемнело в глазах, а по телу расползлась предательская слабость — хотя с начала схватки прошло всего несколько секунд, я ее уже проиграл.

— Давай…

Живительная прохлада на какое-то время вернула мне часть сил, испытавший ее прикосновение человек вскрикнул от ужаса и отшатнулся, но тут к месту событий подоспел его товарищ. Хорошо еще, что враги были вынуждены действовать вслепую — наткнувшись на мою койку, второй гость снова потерял равновесие, а затем упал прямо на меня, оказавшись в зоне действия божественной ауры. Раздался новый крик — еще более громкий и отчаянный.

— Бей его, — прохрипел первый из убийц. — Бей!

В груди что-то громко хрустнуло, но я не обратил на это внимания, полностью сконцентрировавшись на неуклюжем противнике. Обхватил его руками, попытался прижать к себе…

— Помогите! Помогите!

Сквозь меня потек слабый ручеек чужих воспоминаний, нападавший попытался освободиться, но тут его друг снова бросился вперед и невольно сыграл на моей стороне — хотя я получил еще два или три тычка ножом, угодивший в ловушку боец оказался прижат к кровати, не смог вырваться и распрощался с душой. А его обмякшее тело на время защитило меня от новых ударов.

— Ты жив? — напряженно спросил оставшийся без сообщника враг. — Алек?

В глазах у меня все быстрее и быстрее плясали характерные желтые точки, сознание медленно уплывало, но различить фигуру склонившегося надо мной человека я все же смог. Призрачный клинок вырвался из ладони, пронзил грудь убийцы, а затем погас — вместе со всем окружающим миром.

Вокруг сгустилась тьма, оставшаяся голодной бездна недовольно шевельнулась и начала медленно приближаться, но тут извне донесся странный шум, а чувства окончательно погасли.

Затем сквозь туман беспамятства пробился чей-то недовольный голос:

— …откуда столько? Тоже сдох?

— Этот живой.

— Он что, решил…

Следующее пробуждение оказалось более содержательным — очнувшись, я смог раскрыть глаза, после чего увидел над собой светло-серую крышу палатки. Затем нос уловил густой аромат каких-то трав, а еще через секунду меня скрутила затаившаяся глубоко внутри боль. Я застонал, дернулся, но лишь усилил этим свои страдания. К боли прибавилась одуряющая слабость, следом проснулась жажда…

— М… м!

— Надо же, — удивленно произнес кто-то невидимый. — Ты еще жив?

— М… пи… ить…

— Сейчас дам.

Принесенная вода оказалась теплой и вонючей, но я все равно проглотил ее с наслаждением. Пересохший язык вернул себя часть подвижности, остатки влаги впитались в горло…

— Еще.

— Сейчас. Ты почему не умер-то?

— Не хочу… умирать.

— С такими ранами не живут, — сообщил поивший меня человек, возвращаясь с наполненной до краев чашкой. — Тебя же всего изрезали.

— Значит… живут.

— Пей. И постарайся заснуть. Если суждено выжить, то сон поможет. Если нет, то хоть мучиться не будешь.

— Спасибо.

— Спи. Утром наш мастер глянет, что к чему.

Я попытался спросить, кого он имеет в виду, но мысли начали безбожно путаться и меня опять сморило. Впрочем, теперь это было уже не предсмертное забытье, а более-менее нормальный человеческий сон. Прервался он тоже вполне обыденно — с визитом одного из заведовавших госпиталем целителей.

— Просыпайся, — ни с того ни с сего начал расталкивать меня недавний благодетель. — Сейчас мастер Шефар подойдет. Просыпайся!

— А… черт…

— Вот, молодец. Пить хочешь?

— Да.

— Держи. Отвечай мастеру, как есть, понял?

— Есть хочу, — с трудом произнес я, отрываясь от чашки. — Очень.

— Успеешь. Все, он идет!

На кой черт мне нужно было общаться с местным эскулапом, я не совсем понял — за прошедшие несколько часов усиленная регенерация частично затянула раны, сгладила болезненные ощущения, а также прояснила сознание, тем самым окончательно вернув меня к жизни. Расплачиваться за это пришлось чудовищной слабостью, голодом и жаждой, но тут скорее пригодился бы повар, а не врач. Тем более, средневековый.

— Он здесь. Мастер Шефар, он здесь!

Я медленно повернул голову и увидел представительного седовласого мужика, направлявшегося в сторону моей кровати. Мужик был одет в чистую бежевую мантию, щеголял окладистой бородой и держал в руках бутылку с темно-зеленой жидкостью. Рядом с ним вышагивали еще два человека — то ли помощники, то ли охранники.

— Этот?

— Да, — усердно кивнул следивший за мной целитель. — На него напали ночью.

— Куда ранили?

— В живот, грудь и ноги. Две раны смертельные.

— Смертельные, значит, — скептически хмыкнул Шефар, обводя меня пристальным взглядом. — А ты что скажешь?

— Пить хочу. И есть.

— Ему кишки проткнули, — тут же сообщил дежурный. — Нельзя еду давать.

— Кишки, значит…

Догадавшись, что расслабляться пока что рано, я собрал в кучу все свои познания в медицине, облизнул губы, после чего начал делиться информацией:

— Это заживет, обязательно. Только нужно… брюшину промыть. Кипяченой водой, чтобы… не было заражения.

Шефар удивленно вскинул брови, затем погладил бороду и наградил меня гораздо более заинтересованным взглядом:

— Ты сведущ в целительстве?

— Да.

— Но ты слишком юн, чтобы знать наше ремесло. Твои родители занимались ранами?

— Поверьте, я… знаю, о чем… говорю. Дайте… воды.

— Дай ему воды.

После нескольких глотков мне стало чуточку легче и я снова попытался донести до собеседника свою мысль, одновременно с этим выложив на стол главный из имевшихся в наличии козырей:

— Раны заживут, потому что я служу Лакарсис. Но живот нужно промыть, обязательно. Полковник обо мне знает, я ему очень нужен.

Услышав мои слова, дежурный целитель изумленно приоткрыл рот и отодвинулся от койки, а вот его начальник ни капли не испугался — на благообразном лице отразился лишь неподдельный интерес.

— Ты из другого мира?

— Да.

— И ты знаешь, что нужно делать?

— Да.

— Говори.

— Раны заживут сами собой, — повторил я. — Но если мне действительно проткнули кишки, оттуда могло выйти всякое… всякое дерьмо. Нужно разрезать живот, промыть внутренности кипяченой водой, а затем сложить все, как было. Оно заживет.

— Ты говоришь слишком хорошо для умирающего. Это сила богини?

— Да.

— Значит, когда жрецы лечатся, то не могут управлять такими вещами? Им обязательно нужна помощь?

— Не знаю, как другим. Мне нужна.

— Иначе ты все же умрешь?

Я на минутку задумался, после чего неуверенно пожал плечами:

— Скорее всего, нет. Но буду долго болеть.

— Любопытно, очень любопытно…

Чувствовать себя диковинным зверьком, угодившим в цепкие лапы натуралиста-любителя, было тревожно. Однако у меня имелась вполне определенная цель и я ее в конце концов добился — задав еще десяток вопросов, целитель принял-таки окончательное решение, распорядился подготовить чистый стол, а затем достал из кармана еще одну склянку.

— Пей. Это сонное зелье.

— Сонное? Других вариантов нет?

— Скажи спасибо, что осталось хотя бы это.

— Понял…

Как только микстура проникла в мой организм, сознание подернулось туманом и начало уплывать куда-то вдаль. Я попытался дать готовящемуся к операции Шефару несколько самых последних советов, однако он высокомерно их проигнорировал. А следом пришла тьма.

Сколько времени я пробыл в беспамятстве, осталось загадкой — эффект от проглоченной отравы мог длиться как несколько часов, так и несколько дней. Впрочем, когда мне наконец-то удалось вернуться в реальный мир, этот вопрос быстро утратил свое значение на фоне ужасающего самочувствия, пронизывавшего все тело голода, а также иссушающей жажды. Черт его знает, чем конкретно занимался целитель, но регенерация явно продолжала делать свое дело, без зазрения совести тратя ресурсы организма. И сейчас этих ресурсов оставалось буквально на донышке.

— Пи… ить… пить…

Мой слабый шепот услышали далеко не сразу, но все-таки услышали. Возле губ оказалась миска с водой, я кое-как сделал несколько глотков, после чего ощутил, что возвращаюсь к жизни. С трудом, но все-таки возвращаюсь.

— Еще.

— Сейчас позову мастера, — заявил поивший меня человек. — Он скажет, что можно делать.

— Пить…

— Жди.

Шефар пришел минут через двадцать и первым делом осведомился о моем самочувствии. Я снова попросил пить, получил желанную воду, а затем начал отвечать на бесконечные вопросы. Целителя интересовало абсолютно все — мои ощущения, типовые рекомендации земных врачей, возможности проводников душ… короче говоря, передо мной оказался настоящий фанат своего дела. С одной стороны, это внушало некоторый оптимизм и надежду на окончательное выздоровление, с другой — оттягивало момент получения долгожданной еды. А есть между тем хотелось все сильнее и сильнее.

— Мне нужен бульон… или жидкая каша… не могу больше говорить…

Незамысловатая уловка сработала как надо — испугавшись потери ценного источника знаний, собеседник умерил свою прыть и распорядился принести мне еду. Тот самый бульон и вареную картошку.

— Отдыхай. Потом еще поговорим.

— Спасибо…

Мое состояние все еще не позволяло держать тарелку, с разжевыванием твердой пищи также возникали серьезные проблемы, но тут подоспела неожиданная помощь в лице бледной как смерть и едва державшейся на ногах Шенны — лучница каким-то образом проведала о случившемся, после чего добровольно взвалила на себя роль сиделки. Благодаря ее участию дело пошло на лад — глотать толченый картофель было не так уж трудно, бульон служил отличным дополнением и растраченные на заживление ран силы начали постепенно возвращаться.

Съев все до последней крошки, я смог пошевелить руками, а затем и приподняться на кровати, заняв чуть более удобную позу. Тело отозвалось глухой болью, но она не шла ни в какое сравнение с той, которую мне пришлось испытать совсем недавно.

— Спасибо.

— Не за что. Тебе нужно что-нибудь еще?

— Только еда.

— Хорошо, будет тебе еда.

Следующие несколько часов я усиленно запихивал в себя новые порции бульона, жидкой каши и недоваренной картошки. Это дало свои плоды — ближе к вечеру у меня получилось-таки встать с кровати. Впрочем, основной причиной, по которой я это сделал, было неудержимое желание сходить в туалет — пользоваться местным аналогом больничной утки мне категорически не хотелось.

Шенна без лишних вопросов довела меня до отхожего места, последовавшая вслед за этим процедура серьезно улучшила мое настроение, так что на койку я вернулся, чувствуя себя практически здоровым. Само собой, это не укрылось от взгляда совершавшего вечерний обход целителя.

— Как ощущения?

— Иду на поправку, мастер Шефар.

— Где болит?

— Везде, но не очень сильно.

— Интересный случай. Есть какие-нибудь пожелания?

— Мне ничего не нужно, кроме еды.

— Хорошо. Когда встанешь на ноги, жду тебя на разговор. Нужно во многом разобраться.

— Да, конечно…

Как оказалось, побеседовать со мной хотел не только местный главврач — наутро в палатку прибежал гонец, сообщивший, что меня срочно желает видеть у себя полковник. То, что мне до сих пор было очень сложно передвигаться на своих двоих, явно никого из них не смущало.

— Пошевеливайся давай. Господин не будет ждать.

— Да хрен я пошевелюсь, если ты не поможешь, — огрызнулся я, тщетно пытаясь найти среди вороха доставленных день назад вещей запропастившиеся куда-то сапоги. — Хочешь, чтобы не вздрючили — помогай.

— Чем помогать?

— Гребаные сапоги найди хотя бы. Не вижу, где они валяются.

— Тут лежат.

— Теперь натягивай… чего вылупился? Не видишь, что я полудохлый?

— Ладно, сейчас…

В шатре у полковника все осталось без изменений — моему взгляду предстал тот же стол и те же кресла. Правда, сам главнокомандующий выглядел чуть более усталым и растрепанным, чем раньше.

— Солдат Максим по вашему приказанию явился, господин.

— Садись.

На этот раз выделываться и следовать заведенным порядком я не стал, без особых церемоний расположившись на первом попавшемся стуле. Офицер недовольно скривил губы, поморщился, но комментировать мои действия не стал, сразу перейдя к делу:

— Командованию известно о том, что произошло. К сожалению, такое иногда случается. Я мог бы пообещать наказать виновных, но они уже мертвы. Поэтому я говорю тебе, что ты признан пострадавшим и можешь не бояться последствий.

Слова полковника оказались внезапными и слегка шокирующими — раньше мысль о том, что по итогам ночного нападения меня могут в чем-то обвинить, попросту не приходила мне в голову. Но индульгенция уже была выдана и лишний раз беспокоиться на этот счет явно не стоило.

— Так точно, господин.

— Мне весьма неприятно текущее положение дел, — задумчиво произнес собеседник. — Нашей армии нужны жрецы. Очень нужны. Но игнорировать простых солдат тоже нельзя.

Я понятия не имел, что ответить на это глубокомысленное замечание, так что дипломатично промолчал. Не дождавшись от меня никакой реакции, полковник тяжело вздохнул и вытащил из ящика стола какую-то бумагу.

— Отправишься в Кашер. Поживешь в казарме, раны залечишь, потом вернешься. Через неделю или две.

— А…

— Про тебя ходит слишком много слухов. Люди волнуются.

— Но я же ничего…

— Нужно, чтобы все успокоились. В городе есть места, крыша над головой у тебя будет.

— Но…

— Это приказ. Уезжаешь сегодня вечером.

— Так точно, господин.

Выбравшись на свежий воздух, я минут пять стоял возле какого-то шеста, тяжело опираясь на него и рассматривая полученный листок. На нем аккуратным крупным почерком было написано, что солдату Максиму следует немедленно вернуться в город и присоединиться к расквартированному там гарнизону. Чуть ниже виднелась размашистая подпись и замысловатая бордовая печать.

Бумага выглядела солидно, а вот ситуация в целом показалась мне довольно странной — хотя тревога полковника имела под собой вполне реальные основания, его решение убрать меня из лагеря было продиктовано скорее неумением работать с подчиненными, чем трезвым расчетом. Раз уж проводники душ представляли настолько большую ценность, имело смысл как можно скорее донести это знание до каждого рядового бойца, опровергнуть расползающиеся по лагерю слухи, дать мне нормальную охрану…

— И мешок золотых в придачу, ага.

Все еще пребывая в глубокой задумчивости, я доковылял до столовой, взял там две миски супа и опустошил их, не обращая никакого внимания на заинтересованные взгляды других солдат. А потом вернулся в госпиталь.

— Куда ходил? — спросила устроившаяся на моей кровати Шенна. — К полковнику?

— Да.

— И что он сказал?

— Отправил меня в город. Хрен пойми, зачем.

— Даже так…

— Сказал, что людям нужно успокоиться, а мне — подлечиться.

Лучница медленно кивнула, отвернулась и целую минуту рассматривала загораживавшую выход из шатра портьеру, думая о чем-то своем. А затем неожиданно вздохнула:

— Тебя убьют по дороге.

— В смысле?

— Тебя убьют, — спокойно повторила женщина. — За дезертирство. Но это на самом деле не важно.

— Стой, кто меня убьет? Что ты вообще несешь?

— Вы слишком опасны. И если рядом нет хороших магов, то вы становитесь опаснее с каждым днем и каждой выпитой душой. А магов у нас нет уже очень давно.

— Подожди, подожди…

— Вас нельзя контролировать, — припечатала Шенна. — Гораздо проще убить.

— Но полковник сказал, что в армии нужны проводники душ, что мы…

— Нужны, — кивнула собеседница. — До поры до времени.

— Это бред. Для чего тогда меня куда-то отправлять? Можно взять и прирезать прямо здесь.

— На виду у толпы? Чтобы все твои друзья узнали о том, как именно ты умер? Чтобы кто-нибудь из них решил отомстить?

— Все равно бред.

— Это не бред, — лучница осторожно встала со своего места, после чего сделала неловкое движение и скривилась от боли. — Вот дерьмо… это не бред, Максим. Я лично застрелила двоих жрецов. Знаешь, когда наконечник попадает вам в сердце, вы умираете.

Когда Шенна ушла, я еще долго сидел на кровати, таращась в пустоту и пытаясь свыкнуться с новой реальностью. Ситуация выглядела абсурдной, слова женщины напоминали какой-то идиотский розыгрыш, но игнорировать их было очень сложно. В конце концов, никаких радужных иллюзий относительно местных жителей у меня давно не осталось — если уж совсем неподалеку от Алса-Хамры велась целенаправленная охота на жрецов, то почему здесь не могло происходить чего-нибудь подобного? Конечно, с точки зрения любого здравомыслящего человека такое отношение к имеющимся ресурсам выглядело клиническим идиотизмом, однако мне посчастливилось угодить в классическое средневековое общество, со всеми его пороками и суевериями. Нормы обычной земной логики здесь действовали далеко не всегда.

— Бред…

На одной чаше весов лежали речи полковника, не единожды утверждавшего, что армия ценит проводников душ и готова всячески их поддерживать. На другой — все остальное. Заработанная коллегами репутация, отношение простых солдат к моим собственным действиям, покушение, глобальные настроения толпы, а также атмосфера страха и недоверия, окружавшая меня с самого начала и лишь усиливающаяся со временем. Вдобавок, я не видел ни одной причины для того, чтобы недавно спасенная мною женщина решилась бы на откровенное вранье. Конечно, ее могли заставить, но такой вариант, по здравому размышлению, был ничуть не лучше озвученного.

— Дерьмо.

В конце концов дело решил крохотный и не совсем очевидный нюанс — я вспомнил о том, что полковник приказал мне отправиться в город сегодня вечером. Не днем, а именно вечером, когда значительная часть пути будет пролегать в сумерках, а любая засада станет гораздо более эффективной. Эта маленькая деталь убедила меня в том, что из Кашера действительно пора делать ноги — слишком уж серьезными проблемами грозила наивная вера в человеческую доброту, честность и порядочность.

Приняв окончательное решение, я абстрагировался от лишних мыслей и сконцентрировался на текущих проблемах. К сожалению, их в данный момент было выше крыши — сил для активных действий у меня почти не осталось, а вокруг лагеря хватало патрулей, способных отследить и поймать любого беглеца. Дезертировать среди бела дня в таких условиях имело очень мало смысла, красть лошадь и устраивать лихую погоню — тоже. Протекавшая рядом река опять-таки ничего не меняла — если раньше я мог воспользоваться невнимательностью часовых и сплавиться до безопасного места, то сейчас рядом с водой находилось очень много внимательных глаз.

— Значит, ночь… а до ночи меня заберут…

Складывалась патовая ситуация — чтобы вырваться на свободу, мне требовалась темнота, но именно в темноте меня должны были прикончить неизвестные убийцы. Соответственно, окно реальных возможностей уменьшалось до микроскопического промежутка времени. Или вообще до ноля.

Информации катастрофически не хватало. Но я знал, где ее получить.

— Чего тебе? — устало поинтересовалась лежавшая на раскрашенном бурыми пятнами тюфяке Шенна, когда я оказался в пределах видимости. — Дай отдохнуть.

— Всего пара вопросов. На прощание.

Женщина поджала губы, на мгновение отвела взгляд, но затем все же кивнула:

— Спрашивай.

— Меня не выпустят из лагеря одного?

— Нет. Поедешь с обозом.

— Как это обычно происходит?

— Будешь сидеть на последней телеге. Когда подъедете к лесу, она отстанет. Когда заедете в лес, тебя убьют, тихо и незаметно. Скажут потом, что ты хотел дезертировать. Или что на вас напали гаранцы.

— И все поверят?

— Да.

— Вот дерьмо. Не знаешь, как далеко заходят патрули? Я имею в виду обычных, которые следят…

— Не знаю.

— Понятно… а что бы ты сама сделала на моем месте?

— Не знаю.

— Понятно, — я тяжело вздохнул и отодвинулся от собеседницы. — В любом случае, спасибо за помощь.

— Мы квиты.

— Это да…

После визита и боевой подруге тактическая обстановка слегка прояснилась. Во всяком случае, у меня наконец-то возникло понимание того, что должно случиться и как можно этого избежать. Теперь дело было за малым — следовало тщательно подготовиться, отдохнуть, набраться сил, а затем воспользоваться теми шансами на спасение, которые еще оставались в моем распоряжении.

Следующие несколько часов прошли весьма тоскливо и однообразно — я околачивался возле столовой, ел все, что удавалось достать, затем возвращался в госпиталь, валялся на койке, думал о приближающемся вечере, проверял снаряжение, снова тащился в столовую…

Темпы выздоровления впечатляли — хотя совсем недавно меня буквально изрезали на лоскуты, раны успели затянуться и напоминали о себе лишь временными приступами тупой ноющей боли, а также бесконечной слабостью. Однако перемещаться с прежней скоростью, драться или делать слишком резкие движения я все еще не мог.

В таких условиях побег выглядел практически невыполнимой затеей. Но альтернативы ему попросту не было.

— Как себя чувствуешь? — спросил бесшумно подкравшийся ко мне целитель. — Уже ходишь?

— Так точно, мастер Шефар.

— Поговорим?

— Да, конечно.

Общение затянулось — собеседника интересовало все подряд, вопросы шли один за другим, так что мне приходилось аккуратно сдерживать этот напор, избегая лишних откровений и постоянно возвращаясь к медицинской теме. Знал я не слишком много, однако даже самые базовые сведения часто становились для Шефара настоящим откровением. В частности, он ничего не слышал про обеззараживающие свойства йода и понятия не имел о спиртовых растворах, хотя сам спирт местные алхимики давно открыли и время от времени использовали в своих опытах. Некоторые его даже пили, правда исключительно в научных целях.

Ощущая себя мудрым колонистом в стане дремучих аборигенов, я сообщил целителю рецепт водки, объяснил принцип спиртовых компрессов, наплел какую-то чушь об экстракции ценных веществ из различных трав, после чего счел миссию выполненной, сослался на усталость и тактично завершил дискуссию. Целителю это не слишком-то понравилось, но он явно был не самым плохим специалистом и понимал, что наседать на едва живого человека сверх меры нельзя. В итоге я дал обещание возобновить беседу при первой же возможности, после чего наконец-то оказался предоставлен самому себе.

Вечер неумолимо приближался, энергия восстанавливалась, но процесс шел слишком медленно — у меня до сих пор не получалось нормально ходить и поднимать тяжести. А план побега все еще находился в зачаточном состоянии.

— Так…

К тому моменту когда явившийся за мной посыльный сообщил, что телеги отправляются в город уже через полчаса, мне удалось выработать лишь общую концепцию своих действий. Главная идея состояла в том, что я должен был каким-то чудом замедлить свою повозку, остаться наедине с возницей, а потом либо удрать, либо напасть на него и убить. О том, что теоретических противников может оказаться больше одного, думать не хотелось. О вполне вероятной погоне — тоже.

— Вон туда иди. Тебя вроде как ждут.

Я поблагодарил гонца, подошел к командовавшему сборами лейтенанту и доложил о своем появлении:

— Господин офицер, солдат Максим прибыл. Согласно распоряжению командования, должен явиться на службу в гарнизон…

— Бумагу давай.

— Так точно!

Бегло изучив протянутый мною листок, лейтенант кивнул, а затем ткнул пальцем в самую дальнюю из телег:

— Туда. Сиди и не мешайся.

— А можно мне на какое-нибудь другое место? Это же…

— Тебе что, второе приглашение нужно? — округлил глаза собеседник. — Иди куда сказали и не мешайся!

Думаю, вполне я мог бы заявить о своих правах, устроить маленький скандал и выбрать иное транспортное средство, но на данном этапе никакого реального смысла в этих телодвижениях не имелось — отправить новую телегу в конец обоза и переставить местами возниц было чересчур легко. Вдобавок, лишняя суматоха могла раньше времени насторожить следивших за мной убийц. Если они вообще тут присутствовали.

Гадая о том, участвует ли офицер в заговоре, я дошел до указанной повозки, сухо кивнул расположившемуся на ее передке мужику, после чего снял рюкзак и попытался перебросить его через борт. Затея не увенчалась успехом — мешок показался мне свинцовым и раз за разом выскальзывал из рук.

— Давай помогу, — предложил наблюдавший за моими мучениями возница. — Ты что, из госпиталя?

— Да, — вздохнул я, морщась от прострелившей ногу боли. — Спасибо.

— Рад помочь. Забирайся сюда, а то в этом корыте все кости растрясешь.

Невинная фраза совершенно внезапно стала тем переключателем, который направил мои мысли в нужное русло — до меня дошло, что раны и откровенно хреновое самочувствие дают мне возможность исподволь управлять движением телеги. Не сразу, не до конца, но все же.

— Что, совсем плохо?

— Не то слово. Еле жив остался, а тут еще в город послали.

— Бывает, — хмыкнул мужик. — Травяную настойку будешь? Горячая.

— Нет, спасибо.

— Ну, как знаешь.

У меня в душе на мгновение вспыхнула жгучая злоба — если верить Шенне, сидевший рядом мужик отлично знал о том, что меня будут убивать. И это знание ни капли не мешало ему веселиться, пить чай, обсуждать мое самочувствие…

— Сука.

— Чего?

— Рана болит. Гадина.

— Сочувствую. Мазь нужна?

— Нет, это внутри.

— Смотрю, крепко тебе досталось. Много хоть гаранцев положил?

— Одного, кажется. Потом по башке дали.

— И то хлеб…

Минут через десять повозки начали одна за другой выезжать за пределы лагеря. Наша оказалась замыкающей.

— Не люблю в город таскаться, — сообщил возница, лениво хлопая поводьями. — Сюда обычно утром едешь, все видно, враги за речкой сидят. А обратно… эх.

— Нападают?

— Было пару раз. Сейчас перестали, но все равно тревожно.

— Ясно.

Колесо угодило в небольшую выбоину, телегу слегка тряхнуло и я тут же скривился:

— Вот дерьмо…

— Что, совсем плохо?

— Лучше бы я у целителей сидел.

— Ну, командирам виднее. На то они и командиры.

— Угу.

Через несколько минут тряска возобновилась. Я снова поморщился, несколько раз глубоко вздохнул, а потом демонстративно скрипнул зубами:

— Вот дерьмо. Блевать тянет.

— Терпи, недолго осталось.

Учитывая обстоятельства, совет прозвучал откровенно издевательски. Впрочем, на этот раз я пропустил его мимо ушей и закинул следующую наживку:

— Слушай, мне что-то совсем хреново. Надо вернуться.

— Нельзя, — тут же помотал головой спутник. — Если приказано в город — надо в город.

— Ты-то езжай. Я сам вернусь.

— Мне лейтенант голову оторвет. Даже не думай.

— А где он? Может, договориться?

— Приказ надо выполнять. Терпи.

Я пробурчал ругательство, однако настаивать на возвращении не стал — мы все еще находились рядом с лагерем, да и вокруг было слишком светло. Требовалось немного подождать.

— Помню, как-то везли картошку, а по дороге…

— Не надо о еде. Меня сейчас вывернет.

— Ладно, извини. Может, настойку?

— К черту настойку.

— Если хочешь, могу сзади место разгрести. Ляжешь.

— Не надо, еще хуже будет…

В том, что где-то впереди нас ждет засада, я уже не сомневался. Само собой, разум время от времени захлестывали волны иррационального скепсиса, но фрагменты мозаики один за другим становились на предназначенные им места и возникающие сомнения быстро рассеивались — меня действительно везли на убой. Причем я до сих пор не понимал, из-за чего конкретно. Или для чего.

— Дерьмо.

— Терпи.

Когда сумерки окончательно сгустились, я понял, что тянуть дальше уже нельзя. Пришла пора действовать.

— Стой… стой…

— Чего еще?

— Совсем хреново. Надо проблеваться… стой…

К счастью, мне удалось добиться нужной степени достоверности — уже привыкший к жалобам возница тихо ругнулся, а затем натянул поводья, останавливая лошадь. Ехавший чуть впереди всадник оглянулся, придержал коня, но затем расслабился и продолжил движение. А у меня наконец-то отлегло от сердца.

— Давай быстрее. Нельзя разделяться.

— Можешь ехать, — пробормотал я, вялой гусеницей сползая с телеги. — Догоню как-нибудь…

— Ну-ну.

Откровенно говоря, застрелить меня прямо здесь и сейчас не составляло вообще никакой проблемы — это смог бы сделать даже ребенок. Но убийцы ждали в другом месте, а у моего сопровождающего явно не было такого приказа. В итоге я целым и невредимым добрался до маленького кустика, скрылся за ним и попытался изобразить рвоту.

— Ты там скоро?

— Подожди… тьфу…

— Блевал бы здесь.

— Подожди…

Если бы вместе с нами остановился весь обоз или хотя бы тот самый охранник, моим планам сразу пришел бы конец. Но минуты шли, расстояние до ближайшей повозки неуклонно увеличивалось, а клубившаяся вокруг тьма позволяла надеяться, что все пройдет как по маслу Впрочем, здесь имелись и свои трудности — хотя лично для меня сумрак больше не являлся проблемой, я понятия не имел, видит ли нас сейчас кто-нибудь еще.

По идее, обычные люди в такой ситуации должны были оставаться слепыми и беспомощными, но утверждать это со стопроцентной гарантией я не мог. Возможно, света и дистанции до сих пор хватало для визуального контакта между телегами. Возможно, нет.

— Ты скоро?

— Дай сдохнуть спокойно…

— Надо ехать, — в голосе возницы послышалась озабоченность. — Темно уже.

— Езжай, — огрызнулся я, не двигаясь с места. — Мне тут хреново, знаешь ли.

Утративший остатки терпения мужик соскочил с телеги, дошел до моего куста…

— Эй?

Призрачный клинок описал едва различимую в темноте дугу, прошел сквозь шею остановившегося рядом со мной человека и погас. Ноги мгновенно стали ватными, перед глазами вспыхнули несколько предательских звездочек, но я все-таки удержал равновесие и даже сумел подхватить валящееся на землю тело.

— Извини, приятель. Не хочу, чтобы меня убили.

Душу захлестнула очередная волна сомнений, но дороги назад уже не было. Прохладный ветерок радостно откликнулся на зов, лицо возницы исказилось от безмолвного ужаса, а еще через мгновение сквозь меня потекли чужие воспоминания. Дым от пожаров, отголоски чьих-то криков, вкус приторно-сладкого вина, женский смех…

Когда все закончилось, я обыскал труп, забрал спрятанную в потайном кармане мелочь, после чего вернулся к телеге. Достал из нее рюкзак, с трудом закинул его на плечи, а затем опять сошел с дороги и двинулся на восток.

Никто ничего не заметил. Обоз мало-помалу исчезал во мраке, патрульных рядом не оказалось, тревоги никто не поднял. Остались с носом даже сидевшие в засаде убийцы.

— Хрен вам всем, — пробормотал я, с трудом переводя дух. — Обломаетесь, падлы.

Как раз в этот момент издалека донесся отчетливый топот, заставивший меня испуганно вздрогнуть. Еще через несколько секунд мне удалось рассмотреть фигуры двух всадников, быстро приближавшихся к тому месту, где стояла брошенная телега. Охранники наконец-то взялись за выполнение своих прямых обязанностей, тело возницы должны были обнаружить с минуты на минуту, а уйти от дороги на хоть сколько-нибудь значительное расстояние я так и не смог.

— Черт бы вас всех побрал…

Тело до сих пор испытывало чудовищную слабость, двигаться в нормальном темпе было невозможно, так что мне оставалось надеяться только на то, что враги побоятся устраивать нормальную погоню. Для этого им пришлось бы как минимум задержаться и кинуть обоз, а это вряд ли входило в планы спесивого лейтенанта. Разумеется, если его первоочередным заданием не являлось мое убийство.

Топот стих. Некоторое время ничего не происходило, а затем всадники направились в обратный путь, причем с гораздо большей скоростью, чем раньше.

— Твою мать…

Сил оставалось на донышке, но предусмотрительно взятая с собой четвертинка хлеба исправила ситуацию — отправив в желудок сыроватое тесто и запив его водой, мне удалось временно избавиться от слабости, а также немного увеличить скорость. И хотя двигался я по-прежнему в темпе уставшей черепахи, но расстояние до врагов мало-помалу росло, а погони все не было и не было. Прошло пять минут, десять, пятнадцать…

Где-то через полчаса стало ясно, что гоняться за мной никто не собирается. На смену суетливой тревоге сразу же пришло отрешенное спокойствие — теперь я медленно ковылял по заросшей травой степи, время от времени прикладываясь к бурдюку с водой и размышляя о своем поступке. На душе было мерзопакостно — убив возницу и дезертировав, мне удалось единым махом перечеркнуть все достижения последней недели. Служба в армии оборвалась, я снова лишился какой-либо поддержки, на горизонте возник навязчивый призрак безденежья…

Я в очередной раз подумал, что слова Шенны вполне могли являться частью какого-нибудь хитрого плана по выдворению слишком опасного жреца из лагеря, но эта мысль вызвала только волну глухого раздражения. Меня хотели убить, прогнать — но зачем?

— Мир больных придурков, — шепнул я, со злостью сжимая кулаки. — Перебить бы вас, долбаных уродов…

Таящаяся рядом бездна воодушевленно шевельнулась, а перед моими глазами на мгновение возникли картины прекрасного будущего. Отправив под нож армию владетеля, я легко мог получить сотню уровней. Уничтожив еще несколько тысяч людей — стать воистину непобедимым. Доведя счет до десятков тысяч — поравняться с богами. И пройти по этому пути было вполне реально — требовалось всего лишь отбросить глупую и ненужную мораль, забыть о тормозящих прогресс эмоциях…

— Твою мать.

Чувствовать себя медленно сходящим с ума психопатом оказалось неприятно. Впрочем, я довольно легко справился с этим ощущением и вернулся к текущей реальности.

Дождь, на который у меня имелись определенные надежды, до сих пор не начался, однако небо постепенно затягивалось тучами, делавшими ночной мрак абсолютно непроглядным. Ориентироваться и различать предметы в подобных условиях было очень странно, так что некоторое время я занимался абсолютной ерундой, внимательно изучая цепляющуюся за штаны траву, рассматривая собственные пальцы, а также упорно стараясь дотянуться взглядом до горизонта. Потом вернулся голод, заметно испортивший мне настроение и вынудивший снова открыть рюкзак. Лежавшими там объедками можно было накормить разве что какую-нибудь таксу, но я все же получил необходимый заряд бодрости, перестал маяться дурью и продолжил путь.

Спустя час или два посторонние мысли окончательно ушли из моей головы. Я с трудом продирался сквозь траву, огибал какие-то холмы, терпел порывы неожиданно холодного ветра, слушал чей-то далекий вой…

Думаю, за ночь мне удалось пройти не больше пяти или шести километров — каждый шаг давался с огромным трудом, так что общая скорость передвижения наверняка болталась где-то в районе ноля. Гордиться собственным упорством также было глупо — думаю, при желании любой опытный разведчик без проблем нашел бы оставленный мною след, а отряд всадников с легкостью оборвал бы мое существование. Поводы для радости банально отсутствовали — никаких укрытий поблизости не наблюдалось, сил хватало только на то, чтобы механически передвигать ноги, а взятые с собой припасы давно закончились. Одним словом, меня как будто снова забросило в Рахаллу.

Конец этому путешествию положил маленький ручеек — наткнувшись на него и утолив терзавшую внутренности жажду, я послал все к черту, улегся на траву и почти сразу же заснул. Разум выдал несколько стандартных маловразумительных картинок, на время оставил меня в покое, а затем…

Вокруг раскинулось грандиозное поле боя. Слышался жадный треск разбушевавшегося огня, сквозь него прорывались громкие стоны умирающих, звон скрестившихся мечей и яростные крики дерущихся за свою жизнь людей, с неба падали длинные черные стрелы, на пропитанной кровью земле валялись старые черепа и свежие трупы. Рядом дымились остатки сгоревших катапульт, чуть дальше колыхалась темная масса столкнувшихся друг с другом армий. Я шел именно туда. Шел, ощущая, как растекается по сторонам заполнившая тело прохлада. Ощущая десятки и сотни проносящихся сквозь меня воспоминаний.

— Лакарсис — это ветер, летящий над полями сражений, — донесся до моих ушей тихий голос Дархена Кора. — Это последний вздох, срывающийся с губ умирающих воинов…

Лежавший чуть в стороне солдат испуганно вскрикнул и попытался спрятаться за обломками какого-то сооружения. Прохладный ветерок с легкостью догнал его, за несколько мгновений иссушил душу, после чего улетел на поиски следующих жертв. Нашел притворявшегося мертвым человека, пронесся сквозь него губительным потоком, а затем утратил целостность, расплескавшись по окрестностям смертоносной аурой.

Я шел вперед. Шел туда, где продолжалась битва. Шел туда, где скопилось очень много бесполезных душ, готовых ко встрече с моей богиней. Я шел…

Пробуждение оказалось тяжелым — голова ныла, желудок сводило от голода, во рту снова пересохло. Вместе с тем, общее состояние моего организма немного улучшилось — раны болели заметно меньше, сил стало чуточку больше, а когда я напился, протер лоб холодной водой и сменил рубашку, жизнь и вовсе заиграла новыми красками. Правда, не очень яркими.

Начавшийся таким образом день прошел довольно тоскливо — я по-прежнему двигался в северо-восточном направлении, время от времени сверялся с ползущим по небу солнцем и проверял окрестности на предмет возможной погони, но до меня явно никому не было дела. Километры один за другим оставались за спиной, в какой-то момент времени мне удалось выйти на узенькую проселочную дорогу, спустя еще полчаса впереди показались ветхие домишки…

К сожалению, мои надежды на то, что в деревне найдется хоть какая-нибудь еда, не оправдались — поселение было полностью заброшенным и неоднократно разграбленным. Я упрямо таскался от одного дома к другому, но результатом этих поисков стал только найденный возле дороги колодец. Провизию вымели подчистую.

— Ушлепки.

Солнце уже склонялось к горизонту, сил для нового перехода не было, так что мне пришлось искать место для ночлега. Я повторно заглянул в несколько хижин, выбрал самую крепкую и надежную из них, после чего спрятался внутри, забаррикадировал дверь грубым деревянным столом и опустился на широкую лавку. А затем увидел висевшее на стене зеркало.

Тот факт, что маленький кусочек отполированного серебра не унесли ни хозяева, ни мародеры, вызывал определенную тревогу. А нацарапанные на пыльной поверхности символы многократно усиливали это впечатление, вызывая безотчетное желание убраться отсюда как можно дальше.

— Интересно…

Бояться живущих в зазеркалье сущностей я уже разучился, так что подошел к стене, призвал силу богини, а затем внимательно уставился на свое отражение. То выглядело изможденным, усталым и чересчур седым, но более-менее нормальным.

— Есть кто? — поинтересовался я, разрешая прохладе дотронуться до гладкого металла. — Выходи, приятель.

Зеркало на мгновение потускнело, но тут же вернулось к прежнему состоянию.

— Выходи, не прячься. Выходи, сучара.

Зазвучавшие в моем голосе обманчиво-ласковые нотки сделали свое дело — пластинка окончательно потемнела, а на ее поверхности проступила густая патина. Отражение исчезло.

— Ну и хрен с тобой, — буркнул я, убирая добычу в рюкзак. — Хоть продам…

Следующим утром стало ясно, что мое самочувствие окончательно стабилизировалось на уровне максимально дерьмового самочувствия и минимальной работоспособности. То есть, я по-прежнему мог куда-то идти и даже что-то делать, но чувствовал себя при этом выброшенной на берег медузой или наполовину раздавленным жуком. Учитывая недавно пережитые мною испытания, такой результат казался весьма неплохим, однако нехватка еды ставила крест на дальнейших перспективах — рано или поздно я должен был попросту свалиться на землю и сдохнуть от истощения.

Требовалось любой ценой вернуться к цивилизации. А для этого следовало избавиться от татуировки, однозначно идентифицировавшей меня в качестве солдата кашерской армии.

— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал я, рассматривая въевшийся в кожу рисунок. — А, черт с ним…

Процесс вышел утомительным и болезненным — мне не хватило духа срезать всю татуировку за раз, так что я долго ковырял руку ножом, орошая грязный пол каплями крови, тихо ругаясь и чувствуя себя трусливым идиотом. Затем дело все-таки было сделано и пришло время снова отправиться в путь.

Солнце взошло над горизонтом, устремилось в зенит, после чего скрылось за набежавшими тучами. Поднялся ветер, принесший с собой первые капли дождя. Стало заметно холоднее. Еще через час дождь резко усилился, превратившись в настоящий ливень, очень быстро намочивший мне одежду и снизивший скорость передвижения до минимума.

Затем впереди показалась очередная деревня. Здесь точно имелась жизнь — стоило мне только подойти к первому из строений, как навстречу с громким лаем выскочила средних размеров собака. Я остановился и достал меч, но тут двери домов начали открываться, выпуская на улицу вооруженных чем попало мужиков. В сумме их оказалось человек семь, выглядели они достаточно жалко, однако мне сейчас было совсем не до конфликтов.

— Эй, я с миром!

Некоторое время крестьяне настороженно рассматривали меня, явно стараясь понять, кто явился в деревню и нужно ли на него нападать. Затем самый представительный из них опустил зажатый в руке топор, цыкнул на продолжавшего голосить пса и шагнул вперед:

— Чего хотел?

— Пожрать, — без обиняков сообщил я. — Еще переночевать, но это не критично.

— Не что?

— Не важно. Хочу купить у вас еды. Деньги есть.

Повисла новая пауза — судя по долгим и весьма оценивающим взглядам, теперь мои оппоненты думали, имеет ли смысл меня грабить.

— Не советую. Если нападете, человек пять я точно прирежу.

Скорее всего, в текущем состоянии мне удалось бы только бесславно сдохнуть под ударами топоров и вил, но блеф сработал — говоривший со мной мужик решил что овчинка не стоит выделки, немного расслабился, а потом хитро улыбнулся:

— Времена нынче тяжелые. Жратва дорого стоит.

— Я в курсе. Что у вас есть?

— Яйца, сыр, молоко. Солонину можем найти.

— Рыба сушеная есть. — встрял в разговор еще один мужик. — А еще кабанятина.

— Курицу могу продать, — добавил его сосед. — Даже двух.

— У меня жена хлеб вчера пекла.

— Здорово. И почем?

— Ну…

Совершившийся в конце концов обмен прошел максимально выгодно для обеих сторон — я получил десяток вареных яиц, шмат вяленого мяса, буханку хлеба и кувшин молока, а мои деловые партнеры стали богаче на восемь серебряных монет. Думаю, они с радостью продолжили бы торговлю, но съесть все предложенное за один раз было невероятно трудно, а на будущее у меня имелись вполне определенные планы — я очень хотел остаться в деревне на ночь, но боялся, что меня туда не пустят. Требовалось создать встречную заинтересованность.

— Думаю, хватит. Зачем лишнюю тяжесть по дождю таскать.

— Так ты же вроде переночевать хотел? — с легкостью заглотил простенькую наживку глава поселения. — У меня сарай есть, сено. Оставайся, за пять монет пущу.

— Ладно, договорились…

Несмотря на вполне резонные опасения, вечер и ночь прошли спокойно — я заклинил мечом ветхую дверь, планомерно уничтожил купленную еду, а потом развесил сушиться одежду, закопался в сено и проспал до самого рассвета. Утром же состоялся второй раунд торгов — почуявшие запах денег крестьяне буквально завалили меня разнообразной, пусть и не слишком-то изысканной провизией. Экономить на собственном здоровье я не собирался, так что плотно набил рюкзак, съел большую миску горячего супа с хлебом и яйцами, запил все это свежим молоком, а затем расспросил гостеприимных хозяев о дороге в соседний эмират и наконец-то покинул деревню.

Расплата за обжорство наступила примерно через час — хотя изголодавшийся и ослабленный организм стремительно перерабатывал всю оказывавшуюся в его распоряжении пищу, это не уберегло меня от мощного расстройство желудка. Впрочем, поиски редких в этих краях лопухов и регулярная беготня к встречающимся по пути кустам не мешали мне радоваться жизни — силы быстро возвращались, еды хватало, раны окончательно затянулись, враги остались где-то в прошлом… спрашивается, о чем еще можно было мечтать?

Выглянувшее из-за облаков солнце подняло мое настроение на недосягаемые высоты, поэтому к границе между двумя странами я подошел, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик и абсолютно не думая о возможных последствиях. Благо, что на кашерской заставе гарнизон полностью отсутствовал и расспрашивать меня о прошлой жизни оказалось некому.

Впрочем, подданные блистательного правителя Рахмы отчасти восполнили это упущение.

— Кто такой? — грозно спросил усатый мечник в ярко-желтой форме, когда я миновал покосившийся красный столбик и оказался на территории эмирата. — Зачем пришел?

— Странник, — ответил я, рассматривая крошечный бревенчатый форт, обнесенный щербатым частоколом. — Ищу нормальный город, чтобы пожить.

— Дезертир?

— С чего вдруг?

— Руку покажи.

— Пожалуйста, — я без зазрения совести продемонстрировал пограничнику оба запястья. — Смотрите.

— Откуда эта рана?

— Содрал кожу, когда с дерева падал.

— С дерева?

— От волков спасался. Страшные они тут у вас.

Воин растерянно почесал макушку, но затем прищурился и хмыкнул:

— Врешь?

— Нет.

— Иди-ка за мной.

Наш путь завершился в скромной комнате, являвшейся чем-то вроде кабинета главы местной таможни. Для чего меня туда привели, так и осталось тайной — хотя командир пограничников оказался на месте, моя персона не вызвала у него практически никакого интереса.

— Это еще кто?

— Границу перешел, — браво отрапортовал мой сопровождающий. — Хочет к нам.

— Дезертир, что ли?

— Говорит, что нет. Наверное, врет.

— Да и хрен бы с ним. Деньги есть?

— Деньги есть? — обернулся ко мне солдат. — Или голый?

— Немножко есть. Милостыню просить не буду.

— Ну и хорошо, — расслабленно кивнул хозяин кабинета. — Возьми с него золотой, поставь рисунок и пусть топает, куда хочет.

— Будет исполнено, господин!

Озвученный ценник показался мне грабительским, но я благоразумно оставил свое возмущение при себе — несмотря на кажущуюся простоту, основанная на временных печатях система работала весьма четко и любая попытка ее перехитрить могла выйти мне боком. А платить конские штрафы или сидеть в тюрьме я не собирался.

— За мной.

Все оказалось сделано по высшему разряду — получив золотую монету, пограничник не только украсил мою руку новым оттиском, но и выдал расписку, в которой сообщалось, что некий странник Максим действительно заплатил причитающуюся пошлину, вследствие чего имеет право жить на территории эмирата. Не знаю, насколько уж актуальной была эта бумажка, но с ней мне все равно стало немного спокойнее, чем раньше.

— Можешь идти, — сообщил воин, убедившись, что я прочитал и спрятал документ. — До города пятнадцать миль, к вечеру доберешься.

— Спасибо.

— Давай-давай, проваливай…

Городок Рахма, давший название одноименному эмирату и являвшийся по сути единственным крупным поселением на территории крошечной страны, не произвел на меня особого впечатления — в архитектуре здесь чаще обычного использовалась грубоватая и не всегда уместная лепнина, костюмы солдат изобиловали яркими цветами, но на этом различия с другими человеческими муравейниками заканчивались. Средневековая экзотика уже давно стала мне родной, тонкий аромат конского навоза воспринимался как нечто вполне обыденное, говор местных жителей был довольно-таки стандартным, поэтому интеграция в новое общество прошла гладко и быстро. Я отдал чисто символическую пошлину, расспросил дежуривших у ворот стражников о ближайших тавернах, а затем нырнул в лабиринт узких темных улиц, взяв курс на рекомендованную гостиницу.

Судя по всему, вокруг находилась самая бедная и депрессивная часть города — одежда попадавшихся навстречу людей выглядела неказистой и ветхой, стены домов украшали мелкие трещины, а традиционную мостовую украшал внушительный слой грязи. Впрочем, если учесть мое финансовое состояние и общую потрепанность, я был здесь на своем месте. Как бы печально это ни звучало.

— Эй, уважаемый! Не подскажешь, как «Весельчака» найти?

— За углом, — остановленный мною ремесленник неопределенно махнул рукой, после чего обошел меня и направился в сторону ближайшего перекрестка. — Там увидишь.

— Я могу проводить, — тут же заявил выскочивший из соседней подворотни мальчуган. — Всего за одну серебрянку, господин!

— Спасибо, как-нибудь сам разберусь.

— Вам жалко монетку, господин? Мои родители умирают от голода.

— Так я и поверил. Все, отстань.

— Боги покарают вас за жадность, господин!

— Да-да…

Нужное мне заведение располагалось в небольшом грязном тупичке и никак не претендовало на фешенебельность. Совсем рядом с крыльцом валялась дохлая крыса, стекло в одном из окон покрывали замазанные смолой трещины, а доносившиеся изнутри вопли говорили о том, что здесь на самом деле привыкли веселиться. Любыми доступными способами.

— Заходи, — радушно предложил сидевший около входа громила. — Выпивка хорошая, мясо тоже. Отдохнешь.

— Мне переночевать надо. Комнаты есть?

— Все есть, парень. Ты заходи, не бойся. Там добрые люди свадьбу гуляют.

Мешать чужой свадьбе я не хотел, однако в результате все прошло очень тихо и мирно — хотя главный зал гостиницы оказался переполнен радующимися жизни гостями, мне удалось привлечь внимание одной из бегавших вокруг разносчиц, которая направила меня в соседнюю комнату. Там обнаружился то ли сам владелец таверны, то ли ее управляющий, без лишних слов забравший мои деньги, выдавший ключ от номера и пообещавший доставить туда стандартный ужин.

— Лестница рядом со входом. Если сам не найдешь, спроси у девочек.

— Спасибо.

Никаких сложностей с поиском лестницы у меня не возникло, так что уже через пять минут я расположился на вполне приличной кровати, чувствуя, как тревоги и волнения незаметно покидают мои мысли.

Путешествие в Кашер многое расставило по своим местам. В частности, у меня не осталось больше никаких розовых иллюзий касательно роли проводников душ в этом мире — хотя кое-где их терпели и даже брали на службу, в других местах все шло по радикально иному сценарию. Возможно, замешанной на страхе непримиримостью грешили только отсталые кашерцы, но что-то мне подсказывало, что проблема гораздо серьезнее и многие другие страны ведут очень схожую политику. Причины такого отношения могли быть самыми разными, но на первый план сразу же выходили банальные опасения за свою шкуру. И если немного подумать, то эти опасения имели под собой весьма серьезный фундамент.

Во время нашего последнего рейда Шенна устроила настоящую истерику, прося оставить ей жизнь. Сразу после боя один из солдат пытался схожим образом защитить своего товарища. Напавшие на меня убийцы однозначно руководствовались гораздо более весомыми аргументами, нежели обычные суеверия. Командовавший армией полковник явно знал что-то такое, что заставило его со мной распрощаться. Фоном же для этих весьма показательных эпизодов служили мои собственные желания и поступки — за последнюю неделю я окончательно перестал воспринимать жизни других людей как нечто ценное, все чаще мечтал о массовых убийствах, а желание получить очередную награду иногда начинало перевешивать доводы разума.

— Схожу с ума потихоньку, значит.

Прозвучавшие слова не нашли в моей душе никакого внятного отклика — как и раньше, я видел проблему, но не считал ее стоящей внимания. Более того, хотя у меня не имелось ни малейших сомнений, что подобное отношение к ситуации могло сложиться исключительно благодаря вмешательству богини, этот факт также маячил где-то за границами восприятия — как ни крути, а сделанная мне психокоррекция до сих пор приносила гораздо больше пользы, чем вреда.

Беспокоило другое — на данный момент я стоял в самом начале своего пути и любой необдуманный поступок мог оказаться для меня последним. А уберечься от этих поступков было чертовски сложно даже сейчас.

— Ментальная защита, ментальная защита…

Мои думы прервал робкий стук. Я выбрался из кровати, забрал у растрепанной официантки маленький поднос с едой, после чего заклинил дверь ножом и снова отправился на боковую. Думать о возможных неприятностях мне быстро надоело, строить какие-то долгоиграющие планы — тоже, поэтому в конце концов лениво ползавшие в моей голове мысли соскочили на вполне обыденные и приземленные вещи вроде поиска денег или работы. Найденное в деревне зеркало должно было подержать меня на первоначальном этапе, но вот дальше…

Следующее утро я встретил выспавшимся и бодрым. Силы окончательно восстановились, раны больше никак не давали о себе знать, однако за все это пришлось расплатиться зверским голодом — жрать хотелось неимоверно, а от ужина между тем остались лишь воспоминания и пара обглоданных костей.

— Что-нибудь придумаем, господин, — кивнула очередная разносчица, когда я спустился вниз. — Вы садитесь пока, я спрошу, что у нас есть.

— Хорошо. А по нужде тут где сходить можно?

— На заднем дворе, господин. Вас проводить?

— Да нет, я уж как-нибудь сам…

Облегчив душу в неком подобии деревенского сортира и успешно вернувшись обратно, я узнал, что в меню имеются традиционные куриные яйца, картофельный суп, а также сохранившееся после вчерашней свадьбы жареное мясо. Рассматривать чужие объедки в качестве полноценного завтрака было странно и непривычно, однако желудок рьяно требовал калорий и после непродолжительной борьбы добился-таки своего.

— Ладно, давайте. Только гляньте, чтобы там хоть целые куски были, а не погрызенные.

— Конечно, господин. Все обрежем.

— Суп тоже давайте.

Мясо оказалось слишком жестким и чуточку пересоленным, но для закусочной подобного уровня это были сущие мелочи. Я в два счета расправился с принесенной мне порцией, запил ее густым пряным супом, после чего откинулся на спинку стула, чувствуя растекающееся по внутренностям умиротворение.

Меня снова окружала цивилизация. Со всеми ее благами — очевидными и не очень.

— Эй, красавица, не подскажешь, где можно себя в порядок привести? Помыться, волосы постричь, одежду постирать?

— Конечно, господин, — улыбнулась явно не ожидавшая комплимента девушка. — На Песчаной улице баня есть. Это рядом.

— А добраться туда как?

— Выйдете от нас, потом направо, а как увидите дом с красными ставнями, то налево. Там вывеска будет.

— Понял, спасибо…

Указанная баня оказалась под стать кварталу, встретивший меня дежурный распорядитель выглядел сонным и не вполне осознающим, ради чего кому-то могло понадобиться идти в такое заведение ранним утром, однако горсть серебра оказала магическое воздействие как на его мыслительные способности, так и на весь сервис в целом. Разбуженный истопник занялся печью, улыбающаяся служанка проводила меня в комнату с маленьким бассейном и забрала грязные вещи, а явившийся ей на смену администратор выдал потрепанное полотенце вместе с огромной кружкой пива.

— Устраивайтесь, господин. Меч можно вот сюда положить, тут сухо. Что-нибудь еще желаете?

— Не знаю даже. Пока вроде ничего.

— Когда ополоснетесь, пришлю к вам Кетери. Она замечательно разминает спину.

— Э… ну, хорошо.

Минут через десять в помещении стало гораздо теплее, а затем в бассейн хлынул поток воды — не очень горячей, но весьма приятной и расслабляющей. Я перебрался в купель, устроился на специально сделанной для этого полочке, а затем отхлебнул пива и прикрыл глаза.

Жизнь окончательно налаживалась. Конечно, для полного комфорта следовало постричься и соскоблить выросшую на бороде щетину, но это не должно было стать проблемой.

— Господин, вам помочь? — донесся со стороны двери томный женский голос. — У нас есть душистое мыло специально для состоятельных гостей.

Я обернулся и удивленно вскинул брови — появившаяся в дверях Кетери выглядела как гостья из моих самых что ни на есть разнузданных эротических фантазий. Симпатичное личико украшала кокетливая улыбка, аппетитные формы настойчиво рвались прочь из тонкого и слишком короткого платья, а само платье едва уловимо трепетало, стремясь как можно быстрее упасть к стройным ножкам.

Сохранить дар речи и отказаться от дополнительных услуг было попросту невозможно.

— Да…

— Мыло будет стоить две серебрянки, — деловито сообщила девушка, подходя к бассейну. — Сядьте ровнее.

К некоторому моему разочарованию, банщица действительно начала меня мыть — весьма тщательно и профессионально. Однако мимолетные касания и постоянно оказывавшаяся на виду грудь давали надежду на продолжение банкета. Во всяком случае, я всерьез рассчитывал на это продолжение.

— У вас давно не было женщины, господин? — поинтересовалась красотка, закончив намыливать мне спину и переходя на живот. — Вы кажетесь напряженным.

— Будешь тут напряженным, — пробормотал я, чувствуя прикосновения упругого бедра и едва сдерживаясь, чтобы не закусить губу. — А что, здесь есть соответствующие услуги?

— Всегда можно договориться, господин, — непринужденно сообщила девушка, ловко присаживаясь ко мне на колени и сбрасывая лямку промокшего насквозь платья. — Скажем, за тридцать монет.

— Подходит, — хрипло сообщил я, давая волю рукам. — Очень даже подходит…

Секс вышел спонтанным и чересчур быстрым, однако мне довелось попасть в руки настоящей профессионалки своего дела — убедившись что нужный результат достигнут, Кетери снова взялась за мочалку и всего через пять минут раскрутила меня на следующие тридцать монет. В этот раз я действовал более вдумчиво, наслаждался каждым мгновением близости, сдерживал неуместные порывы и это дало свои плоды — процесс явно доставил удовольствие нам обоим.

— Вы такой старательный, господин, — проворковала раскрасневшаяся девушка, ненавязчиво дотрагиваясь до меня округлой попкой и томно изгибаясь. — Погладьте меня, прошу вас. Вот здесь… да…

Думаю, мне с легкостью удалось бы продолжить начатый марафон, но этому мешали сугубо меркантильные соображения — денег было не так уж много, а плата за местные услуги уже сожрала большее их количество. Волей-неволей приходилось держать свои аппетиты в узде. По крайней мере, я искренне старался это делать.

— Прижмитесь сильнее, господин… как вам моя грудь? Ей так не хватает мужской ласки…

— Черт… а, да пошло оно все…

Из бани я выбрался чистым, полностью удовлетворенным, абсолютно счастливым, но практически нищим — теперь у меня в активах, кроме десятка серебряных монет и россыпи меди, оставалось только зеркало. Которое еще надо было кому-то продать.

— Возвращайтесь в любое время, господин, — провожавшая меня девушка чарующе улыбнулась и одернула мокрое платьице. — В любое время.

— Обязательно, — кивнул я, борясь с настойчивым желанием все бросить и вернуться к бассейну. — Обязательно.

— Буду вас ждать, господин.

Кое-как распрощавшись с Кетери, я пошел искать ювелира, но первым встретил не его, а цирюльника — импозантный мужик в цветастой сине-зеленой одежде вытащил на улицу стол с принадлежностями и буквально атаковал всех прохожих, уговаривая их воспользоваться услугами по стрижке и бритью. Такой агрессивный маркетинг лично мне встретился впервые, но местным обитателям он явно был не в новинку — люди бодро посылали навязчивого парикмахера по самым разным адресам, тот беззлобно огрызался, после чего начинал высматривать новую жертву.

Само собой, избежать его внимания у меня не получилось.

— Эй, странник! Странник! Иди сюда!

— Вы это мне?

— Тебе, — кивнул мужик, хищным ястребом устремляясь вперед. — Нормальную прическу хочешь? Чтоб девки сами за тобой бегали?

— Да они и так бегают. Были бы деньги.

— Эх, молодежь, — скорбно вздохнул цирюльник, останавливаясь и придирчиво рассматривая мою голову. — Две серебрянки.

— За стрижку? Откуда вообще такие цены?

— У меня ножи острые, — мгновенно оскорбился мастер. — И ножницы есть. Знаешь, сколько это все стоит?

— Не знаю. Но мне еще побриться надо.

— Тогда три серебрянки.

Озвученный ценник выглядел вполне приемлемым, но отсутствие денег вынудило меня закусить удила и начать торг:

— Две. Или ну его на хрен.

— Мои инструменты…

— Ладно, я пошел.

— Стой… да стой ты! Вот ведь упрямые люди стали. Уговорил, сделаю тебе скидку на первый раз.

— Весьма благодарен.

— Садись, воду подготовлю.

Стрижка затянулась на четверть часа, бритье отняло еще минут десять, но в итоге я избавился от лишних волос и стал заметно лучше выглядеть. Новый облик портил только небольшой порез на левой щеке, однако с ним должна была справиться регенерация.

— Красавец, — льстиво произнес цирюльник, настойчиво пихая мне под нос мутное зеркало. — Красавец ведь, а?

— Сойдет.

— Не забудь посоветовать меня друзьям!

— Ага, три раза…

Следующим этапом прогулки стал долгожданный визит в лавку ювелира. Наблюдавшие за ней охранники мгновенно оценили мое финансовое состояние и ощутимо напряглись, зато хозяин быстро обо всем догадался, вышел навстречу и приветливо осклабился:

— Здравствуйте, юноша, здравствуйте. С чем пожаловали?

— Добрый день, — кивнул я, доставая из рюкзака свой трофей. — Вот, продать хочу. Серебро.

— Посмотрим, посмотрим… точно серебро?

— Точно. Можете отполировать, сразу увидите.

— Посмотрим, — повторил ювелир, царапая ногтем краешек зеркала. — Налет странный.

— С серебром такое бывает.

— Уж поверьте, юноша, мне это известно. Странно то, что он только с одной стороны. Видите?

— Есть какая-то разница?

— А еще тут символы непонятные… ничего не хотите мне рассказать?

— Ну, жила там какая-то тварь. Я ее прогнал, зеркало помутнело. Разницы-то ведь нет. Киньте в переплавку, да и все.

— Интересно, интересно… а вы, юноша, случайно, не медиум?

— Нет.

— Маг?

— Проводник душ я. По волосам что, не заметно?

— Интересно, — протянул ювелир, задумчиво крутя в руках пластинку. — Будь вы медиумом, я бы поверил, что внутри никого нет. Но вы ведь не медиум.

— Эти существа в зеркалах живут. А это уже не зеркало.

— Эх, юноша, — скорбно вздохнул собеседник. — Если бы вы умели говорить с духами, то знали бы, что они живут там, где хотят жить. И если один из них выбрал себе место…

— Что-то мне подсказывает, что вы хотите сбить цену.

— Отнюдь, юноша. Вы можете сами вызвать медиума, чтобы он разобрался с этой вещью. Тогда я без проблем ее куплю.

— Ясно. А если без медиума?

— Могу дать половину серебром по весу. Если здесь действительно серебро.

Я прикинул доступные варианты, оценил свои шансы разыскать в незнакомом городе нужного специалиста, после чего сдался и махнул рукой:

— Черт с ним. Согласен.

— Тогда давайте все проверим. Одну минуточку…

Экспертиза оказалась достаточно простой — ювелир сначала разломал зеркало на две части и внимательно изучил поблескивающие края, затем отрезал небольшой кусочек и сравнил его с вытащенной из кошелька монетой, а в конце сделал несколько длинных царапин, явно проверяя толщину патины. Думаю, у него изначально не было никаких сомнений в чистоте предложенного металла, но марку требовалось выдерживать до упора.

— Действительно, серебро… так…

Пока шел процесс взвешивания и предварительной оценки, я не удержался и задал весьма интересовавший меня в свете последних событий вопрос:

— Скажите, вы вообще не боитесь жрецов? Совсем?

— А должен? — удивился ювелир. — Почему?

— Ну, про нас столько всего рассказывают…

— Ох, юноша, знали бы вы, что рассказывают про меня. Но ведь умные люди должны верить своим глазам, а не чужим сплетням, разве не так?

— Согласен. Но репутация у нас… сложная.

— Нашего эмира охраняет достопочтенный мастер Кирч. И у него все в порядке с репутацией, уверяю вас.

— Мастер Кирч?

— Он служит Алрактору, — кивнул ювелир, быстро отсчитывая монеты. — Если мне не изменяет память.

Я никогда не старался заучить наизусть имена чужих богов, однако много раз их слышал и сейчас вспомнил одну из возвышавшихся в храме статуй. Кажется, соответствовавший небожитель имел в качестве условной специализации боевую ярость. Или что-то схожее.

— Вот ваши деньги, юноша. Обращайтесь, если возникнет нужда.

— Спасибо, — я убрал мешочек с серебром в рюкзак и вежливо поклонился: — Можно еще один вопрос?

— Спрашивайте.

— Как можно увидеть мастера Кирча?

— Сходите ко дворцу эмира, спросите об этом у стражников.

— Спасибо еще раз.

— Не за что, юноша.

Желание проконсультироваться с более опытным коллегой родилось не на пустом месте — я по-прежнему боялся совершить какую-нибудь глупость и чувствовал, что любой совет здесь будет весьма полезным. Неизвестно правда, как этот конкретный жрец относился к своим товарищам по оружию, но попытаться выйти с ним на контакт в любом случае стоило. С другой стороны, прямо сейчас это все же не являлось первостепенной задачей.

Размышляя обо всем подряд, я дошел до центральной площади и оказался на краю небольшого рынка. Суеты здесь не наблюдалось — вальяжные торговцы чинно стояли за своими прилавками, покупатели медленно гуляли между рядами, стражники подпирали фонарные столбы и протяжно зевали, а глашатаи выкрикивали свои речевки скорее для проформы, чем для реального привлечения клиентов. Одним словом, вокруг меня было классическое сонное захолустье, мало чем отличавшееся от того же Арсана. И возвышавшийся с другой стороны открытого пространства дворец ничуть не сглаживал это впечатление.

— Блистательному владетелю Кашера требуются отважные бойцы! Щедрая оплата! Военные трофеи!

— Продается дом! Большой, теплый, есть поле и хлев!

— Нужны лесорубы! Один золотой за телегу дров!

— Блистательному владетелю…

Отойдя от не в меру голосистого рекрутера, я оперся на стену и принялся рассматривать бродивших по рынку людей. Те что-то выбирали, активно торговались с продавцами, переходили с места на место, общались друг с другом и явно жили полной жизнью. К сожалению, для меня такая роскошь отныне была недоступна — учитывая цены на ночлег и провизию, лежавших в кошельке монет хватало максимум на пятнадцать-двадцать дней откровенно никчемного существования. А это в свою очередь означало, что тратить деньги на всякую ерунду я больше не мог. Вообще.

— Зато развлекся как следует. Красавчик.

Рубить лес, подметать улицы или возвращаться в Кашер мне совершенно не хотелось. Однако именно сейчас пережитое сражение и последовавшее за ним узаконенное мародерство вызывали в моей душе исключительно светлые чувства — немного повоевав и серьезно поработав, я одним махом заслужил как божественные награды, так и вполне обычные деньги. К сожалению, в мирное время рассчитывать на подобную удачу было нельзя.

Несколько минут я всерьез думал о том, чтобы предложить свои услуги какой-нибудь еще армии, но затем отказался от этой идеи — для начала следовало досконально разобраться в текущей политической обстановке и понять, куда можно идти, а куда нет. Увы, но из-за тотальной нехватки денег я не мог неделями и месяцами сидеть в городе, выбирая наилучший для себя вариант. Чтобы жить, требовалось работать. Или убивать.

— Лучше бы в долине сидел, олень…

Сейчас решение уйти из Алса-Хамры и отправиться к побережью выглядело далеко не таким логичным и разумным, как раньше. Впрочем, у меня хватало мозгов понять, что дело здесь вовсе не в моей личной глупости, а в обычной нехватке информации — по большому счету, я до сих пор адаптировался к новому для себя миру, набивая шишки, узнавая то, что местные аборигены знали с детства и пропуская очевиднейшие возможности. С одной стороны, более вдумчивый анализ мог значительно улучшить ситуацию. С другой — уберечься от ошибок все равно было невозможно.

Еще раз вспомнив свои успехи на поле битвы, я мечтательно улыбнулся, после чего глянул на рыночную площадь совсем иным взглядом — в данный момент там скопилось не менее полутора сотен человек, этого количества с лихвой хватило бы для получения десятка уровней, а собранные деньги вполне могли обеспечить меня на два-три месяца. Требовалось всего лишь подойти чуточку ближе, достать меч…

— Твою мать.

Стоявший чуть поодаль горожанин удивленно обернулся, но я не захотел ничего объяснять и целеустремленно двинулся к маячившему впереди дворцу. Раз уж в городе находился высокопоставленный проводник душ, а мои собственные мозги грозили съехать по неизвестному адресу, тянуть с разговором было нельзя.

— Проход закрыт, — сообщил гулявший рядом с высокими коваными воротами стражник. — Великий эмир слушает жалобы в начале каждого месяца.

— Я не жаловаться пришел. Скажите, можно как-нибудь увидеть мастера… э… мастера Кича?

— Кирча.

— Да, его. Можно попросить о встрече?

— Для чего? На службу решил устроиться? Так это не сюда.

— Мне надо с ним поговорить. Личное дело.

Воин с сомнением хмыкнул, окинул меня изучающим взглядом, а потом заявил:

— Выкладывай все как есть. Или возвращайся туда, откуда пришел.

— Я тоже проводник душ.

— И что? — ни капли не удивился часовой. — Зачем тебе общаться с мастером? Он занятой человек.

— Вы можете просто сказать ему, что мне нужна помощь?

Стражник некоторое время обдумывал мои слова, затем пожал плечами, шагнул к стене и дернул за неприметный шнурок. До наших ушей донесся мелодичный звон, а еще через несколько секунд из-за ограды вышли сразу трое охранников.

— С мастером Кирчем поболтать хочет, — ответил на немой вопрос одного из них мой собеседник. — Говорит, что жрец и что ему нужна помощь. Просит передать мастеру его слова.

Старший из троицы неопределенно хмыкнул, едва заметно скривился, но все же кивнул:

— Оставайся здесь. Я узнаю ответ.

Ждать пришлось очень долго — похоже, у моего коллеги хватало более важных дел, чем общение с простыми часовыми. Затем ушедший во дворец стражник наконец-то вернулся, сообщив, что меня примут, однако сделают это не раньше вечера.

— Когда рынок закроется. Или чуть позже.

— Ясно.

За несколько следующих часов я планомерно обошел весь центр города, наведался в трущобы, обнаружил там грязную вонючую речку, после чего завершил исследования, надолго засев в одном из кабаков. Вряд ли владелец заведения был счастлив видеть бедного и откровенно убивающего время посетителя, но я регулярно заказывал всякую мелочевку, просил добавочные порции травяного отвара и не давал ни единой причины себя выгнать. Хотя внимательно следивший за мной ресторатор явно сделал бы это с огромным удовольствием.

— Обязательно возвращайтесь, господин, — улыбнулась оказавшаяся поблизости разносчица, когда я наконец-то соизволил освободить место и двинуться на выход. — Мы открыты с рассвета до заката.

— Само собой, само собой…

Пробраться на территорию дворца удалось не сразу — для начала мне пришлось еще минут сорок торчать перед воротами, ожидая, когда мастер Кирч завершит свои дела и вспомнит о моем существовании. Но в конце концов это все-таки случилось.

— Иди за мной, — приказал выглянувший из караульного помещения солдат. — Мешок и оружие оставишь здесь. С ними ничего не случится.

— Так точно!

— Давай-давай, быстрее.

В сопровождении весьма недовольного чем-то конвоира я пересек украшенный многочисленными клумбами двор, обогнул неработающий фонтан и оказался перед скромным одноэтажным зданием. То ли гостевым домиком, то ли резиденцией дожидавшегося меня жреца.

— Туда.

Мастер Кирч обнаружился в просторной комнате, живо напомнившей мне классические викторианские кабинеты — здесь имелся массивный камин, два шкафа с книгами, несколько пухлых диванчиков, а также круглый дубовый стол, испещренный отметинами от посуды. Хозяин всего этого богатства выглядел соответствующе — лицо высокого худощавого мужчины омрачала застарелая усталость, пепельные волосы в беспорядке падали на лоб, а богатая одежда лишь подчеркивала статус озабоченного государственными делами руководителя. Впрочем, это мог быть лишь рассчитанный на публику образ и не более того.

— Садись, — жрец указал на соседнее кресло, после чего обернулся к моему сопровождающему: — А ты можешь идти.

— Служу повелителю!

Когда солдат исчез за дверью, мастер Кирч глубоко вздохнул, устроился поудобнее и выдавил тоскливую улыбку:

— Рассказывай. Только быстро.

Сухость его тона и обстановка в целом сыграли со мной злую шутку — я ощутил себя вызванным в кабинет ректора юнцом и слегка растерялся. Впрочем, не до конца.

— У меня есть проблема с внутренними ощущениями. Такое впечатление, что богиня навязывает мне свою волю, заставляя убивать других людей. Я все время смотрю на них, как на добычу, оцениваю…

— Богиня здесь ни при чем. Сколько душ ты уже забрал?

— Э… штук тридцать. Может быть, сорок.

— Кто это был? Крестьяне, женщины, солдаты?

— Солдаты и разбойники. По большей части.

Жрец удовлетворенно качнул головой, а затем широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Прошу прощения. Ты же знаешь, что каждая выпитая душа меняет твою суть?

— Ну…

— Когда ты прикасаешься к чужой душе, она оставляет налет своих чувств и воспоминаний. Если ты убьешь сотню бандитов, то рано или поздно превратишься в одного из них. Если убьешь сотню обычных людей, станешь немного добрее. Если убьешь сотню магов, начнешь чувствовать текущую вокруг энергию. Если будешь убивать только животных, потеряешь разум. Боги не имеют к этому вообще никакого отношения.

— Так, — пробормотал я, стараясь освоить полученную информацию. — Так… и что нужно делать?

— Ничего, — безразлично пожал плечами собеседник. — Этот процесс уравновешивает сам себя. Со временем, конечно же.

— А если попросить у богини ментальную защиту?

— Попроси. Будет проще.

— Но у меня такое впечатление, что она сама действует мне на мозги. Если…

— Давай вернемся к началу, — недовольно поморщился жрец. — Ты можешь четко и ясно описать свою проблему?

— Так точно. Меня тревожит, что я рассуждаю не так, как раньше. Я почти не вспоминаю своих родных, я спокойно убиваю людей, я думаю совершенно иначе. Это сложно объяснить, но вы должны понять.

— Ты спокойно убиваешь людей, но тревожишься об этом? Звучит забавно.

— Я боюсь, что однажды начну делать это на улице. И тогда меня пристрелят, как бешеную собаку. Разве не ясно?

В ответ на мою экспрессивную речь мастер Кирч лишь загадочно усмехнулся:

— Если до сих пор не начал, то и дальше будешь сдерживаться. Но я тебя услышал.

— И что мне делать?

— Защищать свой разум, конечно же.

— Я же сказал, богиня…

— Чтобы выработать ментальную устойчивость, вовсе не обязательно просить об этом бога, — отмахнулся собеседник. — Ты можешь заняться медитацией, заплатить какому-нибудь магу…

— К черту магов.

— Тогда начни осваивать медитацию. Или отправляйся к варакам.

— А это еще кто?

— Очень интересные магические создания. Убей штук тридцать, выпей души — и твой разум быстро стабилизируется. Но я бы все равно посоветовал тебе не заниматься глупостями, а обратиться напрямую к своей богине. Обычно…

— Где их найти?

— На севере. Охотники за костью часто с ними сталкиваются.

— В таком случае, большое спасибо, — произнес я, вставая из кресла. — Вы мне очень помогли.

— Это все, ради чего ты сюда пришел? — искренне удивился жрец. — Больше никаких вопросов? Никаких просьб взять на службу?

— Ну…

— Деньги-то хоть есть?

— Немного.

— Держи, — в мою сторону покатился блестящий желтый кругляш. — Если будет нужна помощь, заходи. Только не слишком часто.

Принимать подачку было стыдно и чуточку обидно, однако я находился совсем не в том положении, чтобы становиться в позу или разыгрывать чувство оскорбленного достоинства — лишний золотой решал множество текущих проблем и отказываться от него не имело вообще никакого смысла. Гордость в данном случае следовало засунуть куда-то очень далеко.

— Еще раз спасибо.

— Удачи.

Оказавшись за воротами дворца, я некоторое время рассеянно изучал опустевшие торговые ряды, но в конце концов бросил это занятие и медленно двинулся в сторону уже знакомой ночлежки.

Хотя только что закончившийся разговор был проведен мною на редкость бездарно, в словах мастера Керча все равно содержалось огромное количество ценной информации. Ее требовалось как следует обдумать, примерить на себя, а затем использовать.

— Значит, маги… интересно…

По итогам весьма длительных размышлений у меня сформировалась более-менее четкая картина реальных возможностей проводников душ, а также соответствующих этим возможностям путей развития. И главным связующим звеном в паутине моих выводов оказался принцип, согласно которому дружившие с головой жрецы могли выходить за рамки той базовой схемы, к которой нас всех готовили в храме.

Первую лазейку я смог найти самостоятельно — когда попросил у Лакарсис увеличить отклик мускулатуры на различного рода нагрузки. Собственно говоря, это нехитрое действие мгновенно сделало ненужным любые дальнейшие модификации в области повышения силы, гибкости и выносливости, а мне удалось на ровном месте сэкономить как минимум несколько уровней. Само собой, для должного эффекта следовало не валяться днями напролет на тюфяке, а много бегать, прыгать и заниматься тяжелой атлетикой, но с тренировками я был знаком не понаслышке, так что глобальной проблемы в этом не видел.

Второй способ достаточно четко и ясно обрисовал мастер Кирч — некоторые специфические умения приобретались не только за счет прямого контакта с божеством, но и в ходе рутинного сбора душ. Загадочные вараки давали ментальную защиту, скрывающиеся непонятно где волшебники повышали чувствительность к магии, однако я нутром чувствовал, что эти две категории — лишь самая вершина айсберга.

Что случится, если устроить охоту на медиумов? Или на тех же оборотней, до сих пор шлявшихся по улицам Рахаллы?

— Надо пробовать…

Обычаи некоторых африканских и полинезийских племен, считавших поедание вражеских сердец очень серьезным этапом на пути обретения боевого могущества, внезапно заиграли новыми красками — раз уж наши миры имели нечто общее, то в основе дикарских обрядов вполне могли находиться вполне рабочие и действенные практики. Не факт, что они до сих пор имели какой-либо практический смысл, но те, кто их придумал, явно знали, что делали.

Покрутив в голове эту мысль, я с некоторым сожалением ее отбросил и вернулся к более насущным вещам — учитывая внезапно открывшиеся перспективы, следовало как минимум пересмотреть уже имеющиеся планы, изменить подход к работе, а то и вовсе завязать с убийствами. Разумеется, на время.

Следующие тридцать или сорок минут я старался просчитать, имеет ли вообще смысл уезжать на север. С одной стороны, охота за непонятными тварями выглядела максимально идиотским занятием. С другой — позволяла мне избавиться от влияния Лакарсис, попутно высвобождая еще несколько уровней. И весь вопрос заключался как раз в том, насколько ценны в реальности эти самые уровни.

Чтобы взять очередную награду, требовалось отправить к богине еще десяток душ. Чтобы заслужить следующую — не менее восемнадцати. Как долго я буду их искать? Месяц, два, три?

Поскольку в дальнейшем арифметическая прогрессия наверняка оставалась прежней, те два или три уровня, которые можно было сэкономить на севере, по факту равнялись нескольким десяткам человеческих жизней. Убить такое количество врагов я мог только на войне, однако уже накопленный опыт говорил о том, что линия фронта является далеко не самым лучшим местом для жреца-новичка — игнорировать бесславную гибель самоуверенного и на первый взгляд отлично подготовленного к боям Лен Жа было очень трудно.

— Дерьмо.

На ум совершенно внезапно пришел недавний сон, в котором я дистанционно управлял божественной силой. Это показалось мне весьма удобной способностью — на постоянной основе окружать себя губительной аурой, дотягиваться до спрятавшихся черт знает где врагов и тем самым обеспечивать себе глобальное преимущество было очень заманчиво. К тому же, у меня возникло смутное ощущение, что данное видение прислала сама Лакарсис — в качестве дружеского совета или же ненавязчивой рекомендации.

— Ну, дело-то хорошее…

Мало-помалу новая стратегия развития стала приобретать более ясные очертания. Мне следовало любыми способами экономить выдаваемые богиней награды, а это подразумевало систематические тренировки, методичный поиск дополнительных вариантов для развития своего тела и чуть ли не обязательную вылазку на север. Текущие финансовые проблемы также решались с помощью экспедиции — насколько я понял, слоновая кость ценилась здесь достаточно высоко и у меня имелся вполне реальный шанс всего за пару месяцев обеспечить себя деньгами на весь следующий год. Что же касается первостепенных в данной ситуации улучшений, то работа с аурой выглядела действительно отличным вариантом. С регенерацией я уже разобрался, призрачный клинок довел до вполне вменяемого состояния…

Чисто теоретически, именно сейчас можно было бы свернуть на путь классического волшебника. Но интуиция упорно подсказывала мне, что способности проводника душ могут принести гораздо больше пользы. По крайней мере, в краткосрочной перспективе.

— Значит, едем за костью… блин, можно ведь шмот из хранилища забрать!

Воспоминание о лежавших в Приюте вещах заметно улучшило мне настроение, однако радость оказалась недолгой — у меня попросту не хватало денег. на комфортное возвращение в Алса-Хамру. Само собой, я мог отправиться туда пешком и даже успеть к намеченному кладовщиком сроку, но вероятность получить в результате этого похода лишь кучку бесполезного хлама и дырку от бублика была слишком высокой. А встречать зиму с пустыми карманами мне категорически не хотелось.

— Ладно, хрен с ним…

Проснувшись на следующее утро, я спустился в общий зал, попросил сделать яичницу, а затем начал расспрашивать вытиравшего тарелки повара о том, где можно найти собирающихся за костью охотников.

— Думаю вот счастья попытать. Говорят, заработок хороший.

— Врут, — меланхолично ответил собеседник, изучая прилипшую к посуде грязь. — Таскаются хрен знает куда, мерзнут, возвращаются оборванными и полудохлыми, а дальше брешут о каких-то приключениях. Шуты.

— Ну… я бы рискнул.

— Молодой потому что. Насадит тебя слон на бивень — что делать будешь?

— Сдохну, наверное.

— Правильно. И другие тоже дохнут. Гиблое это занятие.

— Так а найти-то их как?

— Да хрен его знает.

Сразу после завтрака я воспользовался уже доказавшей свою эффективность схемой — отправился гулять по городским тавернам, пить в огромных количествах ягодный квас и надоедать людям однотипными вопросами. Пару часов от этого не было никакого толку, но затем владелец одного из кабаков вспомнил про какого-то своего приятеля, занимавшегося скупкой костей. Я узнал дорогу, еще минут двадцать поплутал по городу и вышел-таки к нужной лавке.

Заведение вряд ли можно было назвать полноценным магазином. Скорее, передо мной находился самый обычный пункт приема и переработки вторсырья — об этом свидетельствовали дощечки с корявыми надписями, сообщавшими, почем простой люд может сдать ненужное ему железо, кожу и старую одежду. Однако именно здесь я впервые увидел бивень северного слона — здоровенное кривое бревно, вывешенное на задней стене комнаты и матово поблескивавшее в окружавшем его сумраке.

— Сам добыл, — произнес устроившийся за прилавком старик, перехватив мой любопытный взгляд. — Решил на память оставить.

— Большой.

— Это еще мелочь. Молодой зверь был, глупый. А ты с чем пришел?

— Тоже хочу на север двинуться, отряд ищу. Мне сказали…

— Уже охотился?

— Еще нет.

— Умеешь что-нибудь?

— Я проводник душ. В охранники бы нанялся.

Старик многозначительно пожевал губами, неопределенно хмыкнул, но так ничего и не ответил.

— Слышал, что во время охоты проблемы бывают. С вараками.

— Бывают, — кивнул собеседник. — Те еще твари.

— Могу вам помочь. За очень скромную плату.

— Я давно никуда не хожу, — старик поморщился и с трудом выбрался из своего укрытия. — Не видишь, что ли?

Судя по тому, насколько тяжело он двигался, ни о какой охоте на слонов речь в данном случае действительно не шла. И я вполне мог бы догадаться об этом самостоятельно.

— Извините.

— За что?

— Э… ну, я не хотел вас обидеть.

— Мы все когда-нибудь умрем. Такова жизнь.

Выдав это глубокомысленное изречение, старик подошел к неприметной дверце, открыл ее и громко рявкнул:

— Тараш! Тараш!

— Чего? — донесся из глубин дома ответный крик. — Чего случилось?

— Сюда иди!

Послышались шаги, а затем перед нами возник одетый в холщовую рубаху и такие же штаны мужик — высокий, крепко сбитый и очень недовольный.

— Чего?

— Попутчика вам нашел. Жрец в отряд нужен?

— Жрец? — мужик уставился на меня далеким от приязни взглядом. — На кой хрен мне жрец?

— Ты тут не выступай, — нахмурился старик. — Если не знаешь, то зачем в командиры полез?

— В прошлый раз без жрецов ходили, — сбавил тон его собеседник. — Он что вообще хочет?

— Вот сам и спроси.

Явно оторванный от каких-то важных дел Тараш страдальчески поморщился, но в конце концов сдался и махнул рукой:

— Идем. Пиво будешь, жрец?

— Если только за компанию.

— Знамо дело… сюда.

Покинув оставшегося в магазине старика и миновав длинный темный коридор, мы оказались на пороге самой обычной жилой комнаты. Кажется, здесь неплохо повеселились прошлым вечером — стоявшая возле окна кровать выглядела так, словно по ней только что пронеслось стадо кабанов, на полу валялись глиняные бутылки, а в воздухе витал едва уловимый запах несвежего белья и подкисшего пива.

— Не обращай внимания, — буркнул хозяин, копаясь в шкафу. — Праздновали.

— Ясно.

— Вот дерьмо. Ничего не осталось.

Догадавшись, что прямо сейчас опохмелиться не выйдет, Тараш секунд пять тоскливо рассматривал стену. А затем, когда нужное решение все-таки было сгенерировано, повернулся к двери:

— За мной!

Наш путь закончился на соседней улице — выбравшись из дома, мой спутник свернул к первой попавшейся забегаловке, сходу заказал две кружки пива, после чего ткнул пальцем в ближайший столик:

— Туда.

Прохладный напиток оказал благотворное действие на самочувствие и мыслительные способности охотника — тот заметно расслабился, перестал напоминать изнуренного непосильным трудом каторжанина и смог возобновить беседу.

— Рассказывай, жрец. Чего хотел?

— Меня зовут Максим. Или Макс, так удобнее. Хочу поохотиться на слонов, ищу отряд. Могу быть охранником.

— Первый раз встречаю жреца, который хочет попасть на север. Вы же людей убиваете?

— Мы много чего делаем.

Караш залпом допил свое пиво, блаженно выдохнул, но сразу после этого решительно мотнул головой:

— Давай-ка начистоту. Я не хочу брать в команду непонятно кого. Зачем тебе все это?

— Мастер Кирч посоветовал убить нескольких вараков. Вы знаете, кто это?

— Мастер Кирч? — удивленно вскинул брови собеседник. — Ты с ним знаком?

— Разговаривали вчера, — уклонился я от прямого ответа. — Он дал несколько ценных советов.

— Мастер Кирч, значит, — повторил охотник. — Мастер Кирч… эй, девка, принеси нам еще пива!

Скучавшая возле прилавка разносчица негодующе фыркнула, однако ругаться на хамовитого клиента не стала и направилась к заветной емкости. Тараш проводил ее неопределенным взглядом, после чего снова обернулся ко мне:

— То, что ты знаком с мастером — это хорошо. Много чего умеешь?

— В темноте вижу, фехтую, раны на мне быстро заживают.

— Магия?

— Кое-что есть.

— Понятно, — хмыкнул собеседник. — Тайна?

— Всякое в жизни бывает. Однажды меня уже предавали.

— Да, сволочей везде хватает…

Подошедшая официантка водрузила перед нами две увенчанные пенными шапками кружки, забрала пустую посуду и удалилась, звонко цокая каблучками.

— На войне был? — спросил Тараш, делая большой глоток. — Часто вообще дрался?

— На войне был. Дрался не очень много, но подготовка есть. Лишним точно не стану.

— О севере что-нибудь знаешь?

— Ну… мало.

— Там холодно, — сообщил охотник, снова прикладываясь к пиву. — Вода уже сейчас замерзать начинает. Слонам это не нравится, поэтому они уходят с летних пастбищ туда, где теплее. А мы их встречаем.

— Ясно.

— Твари они здоровые, быстрые, так что ловить их тяжело. Приходится раскидывать шипы, копать ямы и надеяться на удачу. Некоторые отряды неделями своего первого слона гоняют.

— А вараки?

Тараш брезгливо скривился и покачал головой:

— Те еще выродки. Ноги бы оторвал тому, кто их придумал.

— Мастер Кирч сказал, что это какие-то магические создания.

— Наполовину змеи, наполовину люди. Умные, быстрые, холода не боятся, нас ненавидят. И вечно шляются рядом со слонами, уроды.

Я понимающе кивнул, думая о том, что наметившаяся охота вряд ли станет увеселительной прогулкой. С другой стороны, мне эту самую прогулку никто и не обещал.

— Охранник нам не нужен, — решил вернуться к главной теме беседы Тараш. — Но ты можешь присоединиться на обычных условиях. Никакой платы, расходы и добычу делим поровну. Если трех-четырех слонов убьем, в обиде точно не останешься.

— В принципе, нормально.

— Значит. договорились, — кивнул собеседник, поднимаясь из-за стола. — Мы выйдем недели через две, когда подморозит. Будут вопросы — заглядывай к отцу, он общаться любит. Ну, или меня найди.

— Хорошо.

Оставшись в одиночестве, я некоторое время размышлял о том, насколько большой авторитет имеет местный проводник душ у жителей своей страны. Суеверного ужаса по отношению к жрецам здесь явно никто не испытывал, их работа не вызывала особого отторжения, а имя самого мастера Кирча вообще могло служить неким гарантом — думаю, меня взяли в команду лишь потому, что я вовремя вспомнил о своем более опытном товарище. По совокупности все это вызывало нешуточное уважение, а учитывая царившие в соседнем Кашере настроения — чуть ли не восхищение.

Коллега явно был прирожденным дипломатом.

— Будете что-нибудь еще, господин? — поинтересовалась объявившаяся возле стола разносчица. — Может быть, закуску?

— Да нет, мне уже пора…

Следующие несколько часов я занимался подготовкой к грядущему путешествию — бродил по рынку, заглядывал в лавки портных, изучал представленный там ассортимент зимней одежды и пытался вписать будущие покупки в свой невеликий бюджет… Цены на действительно хорошие вещи выглядели неподъемными, кожаные и меховые куртки стоили абсолютно невменяемых денег, так что мне волей-неволей приходилось рассматривать ватно-тканевые подстежки, шерстяные портянки, стельки и тому подобный хлам.

— Это хрень сколько стоит?

— Тридцать пять монет.

— Тонкая ведь.

— Вот нормальная. За сорок пять.

— Да блин…

В конце концов я все же смирился, купил себе подштанники, телогрейку и одеяло, а затем сдал одному из портных плащ, попросив как-нибудь его утеплить. Подаренный мастером Кирчем золотой бесследно растаял, денег снова осталось впритык, но теперь у меня хотя бы имелась более-менее серьезная защита от холода.

Наверное, я мог бы продать вторую пару сапог, оставшуюся с Земли одежду, а также прочую мелочевку, выручить за все это кругленькую сумму и обзавестись нормальными зимними вещами, но расставаться с последними ниточками, связывавшими меня с далеким домом, было слишком тяжело — даже учитывая сделанную богиней психокоррекцию. А вполне добротные сапоги изначально рассматривались мною в качестве стратегического резерва. Пусть и не очень ликвидного.

— Господин, а вам случайно не нужна обувь? Мой друг шьет замечательные боты, его лавка…

— Обувь не надо, — отмахнулся я, стараясь запихнуть в рюкзак упорно вылезающие оттуда тряпки. — Это у меня есть.

— Вы же собираетесь на север? — проницательно заметил портной. — Там очень холодно, а ваши…

— Денег нет.

— Если вы найдете хорошего поручителя, мой друг даст вам в долг. Подумайте об этом.

— Обязательно подумаю.

Разобравшись с насущными делами, я вернулся в уже ставшую родной ночлежку, поужинал слегка пересоленной яичницей, после чего взял кувшин пива и отправился к себе в номер.

Делать было решительно нечего, напиток оказался достаточно крепким, так что очень скоро мои мысли принялись скакать по самым разным направлениям, иногда весьма неожиданным. Я вспомнил о расположенной неподалеку бане, взгрустнул от осознания собственной нищеты, оценил табличку с характеристиками, прокрутил в памяти визит к мастеру Кирчу, прикинул, как вообще можно найти волшебников, еще раз изучил список своих достижений, попытался сосчитать, сколько душ нужно забрать для получения следующего уровня, с ностальгией подумал о переполненном людьми рынке… а затем в голову пришла идея, показавшаяся мне чуть ли не гениальной.

Убивать мирных жителей было неправильно — как с точки зрения общечеловеческой морали, так и с точки зрения банального самосохранения. Но что, если убийство окажется вовсе не беспричинным? Что, если на меня нападут, вынуждая защищать собственную жизнь?

— Так, — воодушевленно пробормотал я, выглядывая в окно. — Так…

Сгустившаяся на улице тьма воспринималась моими глазами как мягкий и необременительный сумрак, но для всех остальных она по-прежнему оставалась тьмой — опасной, таинственной. а также подстрекающей к различного рода противозаконным действиям. Так насколько же велик шанс, что в благополучной, но не самой богатой Рахме найдутся люди, готовые ограбить шляющегося по ночным трущобам юнца?

— Вот и узнаем…

Дежуривший возле входа охранник проводил меня удивленным взглядом, но задавать вопросы не стал. Я проскользнул мимо него, вышел из таверны, а затем отправился куда глаза глядят.

Вокруг раскинулся один из самых бедных районов города, никаких фонарей поблизости не было, стражники традиционно держались ближе к центральной площади, так что мой план начал реализовываться сам собой. Правда, жаждущих моей крови разбойников на горизонте пока не наблюдалось.

— Вон отсюда, пьянь, — внезапно донесся из ближайшего переулка гневный женский голос. — Иди к своей шлюхе, слизняк поганый!

Раздался грохот захлопнувшейся двери, звон разбитого стекла и чьи-то удаляющиеся шаги. Затем снова наступила тишина. Я пошел дальше, с любопытством заглядывая в окна, прислушиваясь к доносящимся из глухих тупичков шорохам и стараясь прочесть попадающиеся навстречу вывески.

Спустя какое-то время улица привела меня к небольшому перекрестку. Там горел один из фонарей, работали сразу два кабака и наблюдалась вполне активная жизнь — человек пять кучковались на ступеньках одного из питейных заведений, с жаром обсуждая кашерскую войну и предложенную владетелем службу. Я медленно прошел мимо них, однако в мою сторону никто даже не посмотрел — тема возможного заработка и вполне вероятной смерти интересовала собравшихся гораздо больше.

— Два золотых в неделю уже предлагают. Два!

— Подожди, скоро три обещать начнут.

— Там солдаты уже землю с голодухи жрут, наверное.

— Можно пару золотых забрать, а потом уйти.

— Да? И кто же тебя отпустит?

— Говорят, там с трупов золотишко собирать можно.

— Рован поверил и не вернулся. Хватит дурить.

— Да я что, я только…

Перекресток остался за спиной. Вокруг опять сомкнулся уютный тихий сумрак. Чувствуя себя крадущимся в ночи хищником, я добрался до городской стены, миновал пару закрытых мастерских, а потом увидел спящего на дороге человека.

Неизвестно, был ли этот горожанин бездомным, или же всего-навсего перебрал со спиртным — в любом случае, он представлял из себя чересчур заманчивую цель, пройти мимо которой оказалось очень сложно. Я несколько минут рассматривал беззаботно похрапывающее тело, представлял, как его касается прохладный ветерок, как заполняется шкала прогресса…

Нужен ли городу обычный пьяный бомж? Имеет ли жизнь хоть какую-нибудь ценность? Станут ли расследовать его смерть?

В руке сам собой сформировался призрачный клинок, я шагнул вперед, но затем остановился, вспомнив про слова мастера Кирча. Тот считал, что у меня хватит силы воли для того чтобы воздержаться от необдуманных поступков, а убийство дрыхнущего на мостовой и абсолютно мирного пьянчуги вполне подпадало под эту категорию — одна-единственная загубленная душа никак не могла дать мне новый уровень, зато вполне могла привлечь внимание обычных жителей города и стражников. Я же понятия не имел ни о их профессионализме, ни о мотивации.

Одним словом, в данном случае игра совершенно точно не стоила свеч. Или все-таки стоила?

— Вот дерьмо.

Бомж перестал храпеть, лениво почесался, а затем перевернулся на другой бок. Стало заметно расползшееся по его штанам темное пятно.

— Да и хрен с тобой.

В ответ послышалось невнятное бурчание, но я уже прошел мимо несостоявшейся жертвы, чувствуя странный коктейль из облегчения, сожаления и гордости. Упускать бесхозную душу было немного обидно, таившаяся рядом бездна все еще оставалась голодной, однако принятое только что решение как нельзя лучше говорило о моей психологической самостоятельности. Это внушало робкий оптимизм.

Размышляя о том, есть ли смысл продолжать затянувшуюся прогулку, я вышел к пересекавшей восточные кварталы речке, некоторое время шел вдоль нее, а потом заметил двигавшихся параллельным курсом людей. Незнакомцев было трое, они старались держаться возле домов и прятаться в клубившихся там тенях, но лично для меня следить за их перемещениями не составляло никакого труда. Намерения маленького отряда также казались очевидными — похоже, что неплохо одетый парень, в одиночку болтающийся по ночному городу, привлек-таки внимание местной гопоты.

Я уловил краешком глаза неясное движение, медленно повернул голову и увидел еще двух человек, перекрывших дорогу с противоположной стороны. Градус опасности тут же возрос, но мне почему-то стало немного смешно — решившие ограбить меня люди понятия не имели, с кем связались. Более того, они слабо ориентировались в темноте и явно полагались на численный перевес, а не на свои навыки.

— Идиоты.

Место для схватки было вполне удобным, так что я замедлил шаг, свернул к реке, после чего начал справлять малую нужду прямо на один из фонарных столбов. Избавляющийся от переработанного пива организм вздохнул свободнее, по телу расползлась сладкая истома…

— Эй, ты что это делаешь?

— Отливаю, — сообщил я, поправляя штаны и разворачиваясь. — А в чем дело?

Передо мной находилась та самая троица, которая совсем недавно пряталась возле соседнего здания. Их товарищи, догадавшись, что конфликт уже начался, тоже спешили к месту событий. Все происходило по схеме, многократно воспетой как земными криминальными сводками, так и рассказами потерпевших.

— Ты что, поссать сюда пришел, урод?

— Ну да, сказал же.

— Карманы вывернул, быстро!

— Я…

Пока главный заводила раздавал свои приказы, один из его помощников сместился влево, достал из-за спины короткую дубинку и размахнулся. В обычных условиях я бы ничего не заметил и получил по голове, но сейчас все было совсем не так, как раньше. Дубинка просвистела мимо цели, кончик моего меча полоснул по животу главаря, а затем пробил печень третьего грабителя, еще через мгновение я просочился между скорчившимися от боли людьми, подрубил ноги владельцу дубинки и оказался лицом к лицу с подоспевшим резервом. Из-за спины донесся хриплый стон, но я его проигнорировал, сконцентрировавшихся на новых оппонентах. Последовали еще два удара, раздался невнятный крик и бой сам собой закончился.

— Передавайте привет Лакарсис, герои.

Раненый легче своих товарищей главарь попытался доползти до берега и свалиться в воду, но я догнал его, прижал к мостовой коленом и отпустил на волю божественную прохладу.

Темноту разорвал еще один истошный хрип.

— Нет… нет!

Все произошло чрезвычайно быстро — истекающие кровью и находящиеся при смерти бандиты по очереди расстались с душами, я проверил их карманы, забрал обнаружившуюся там мелочь, после чего скрылся в ближайшем переулке. Прошел метров тридцать, свернул на соседнюю улицу, а затем разглядел стоявшую возле одного из домов скамейку и устроился на ней, чувствуя, как в груди заполошно бьется сердце.

Мое превосходство над врагами в данном случае оказалось подавляющим — будучи практически слепыми, они не имели даже теоретических шансов на победу. Тем не менее, сам бой все равно взвинтил мои нервы до предела, спровоцировав мощный выброс адреналина. Пальцы заметно подрагивали, я ощущал лихорадочную радость, восторженный страх, удовлетворение от содеянного…

— Соберись, твою мать.

Пожалуй, лучшим продолжением в данной ситуации было бы возвращение домой. Но шкала прогресса заполнилась уже почти на две трети, до заветного рубежа оставалось совсем немного и это обстоятельство перевесило все доводы разума. Немного придя в себя, я поднялся со скамейки, воровато оглянулся по сторонам, а затем направился к самому сердцу речного квартала.

В течение следующих сорока или пятидесяти минут ничего не происходило, но затем со мной решила пообщаться компания из трех пьяных и весьма агрессивных мужиков. Я дождался прямых угроз и многообещающего тычка в грудь, с чистой совестью избавил мир от еще одной партии мусора, после чего обыскал карманы распластавшихся на камнях мертвецов и решил вернуться домой — хотя взять очередную награду так и не получилось, усталость незаметно брала свое, спать хотелось все сильнее, а таскаться по заснувшему темному городу мне уже надоело.

Возвращение в родную гавань прошло без особых приключений, а скучавший возле барной стойки охранник хоть и наградил меня еще одним заинтересованным взглядом, но ничего не сказал, давая понять, что чужие дела его не касаются. Я же заметил у себя на куртке характерные брызги крови, устало вздохнул и махнул рукой:

— Напали какие-то сволочи. Пришлось отбиваться.

— Бывает, — охотно согласился дежурный. — Зря вы ночью гулять решили.

— Да и хрен с ним… слушай, можешь пива налить? Устал, как собака.

— Конечно.

Пока охранник возился с бочкой, я старался найти вменяемое оправдание своей прогулке, но на ум шел только всевозможный бред, озвучивать который было бы себе дороже. Пришлось сделать вид, что подобные развлечения — это нечто само собой разумеющееся и не требующее каких-либо комментариев.

Благо, что собеседнику на все эти нюансы было откровенно плевать.

— Спасибо. А есть где одежду сполоснуть?

— Во дворе. С вас серебрянка.

Рассчитавшись и кое-как почистив костюм, я взял кувшин с пивом, поднялся в номер и буквально сразу же заснул, даже не озаботившись стандартными мерами безопасности вроде засунутого под дверь ножа. Впрочем, ломиться ко мне никто не рискнул, остаток ночи прошел спокойно, а когда вскарабкавшееся по небосклону солнце все же заглянуло в окно и вынудило меня открыть глаза, на дворе было уже позднее утро.

— М… вот дерьмо…

Хотелось пить, есть и в туалет. Голова болела от слишком большого количества употребленного накануне алкоголя. Шею ловило из-за неудобной позы и сочащегося сквозь рассохшуюся раму ветерка. Одним словом, я чувствовал то же самое, что и встреченный мною сутки назад Тараш.

— Блин…

Начавшийся столь похабно день прошел глупо и бесцельно — мне по-прежнему было абсолютно нечего делать, так что первое время я лишь ел, тупо смотрел на улицу и гадал, чем в данную секунду заняты городские стражники. Потом опасения на этот счет слегка улеглись, я вспомнил о выбранной не так давно способности и начал отжиматься, внимательно прислушиваясь к организму и стараясь ощутить происходящие с ним изменения. Затем возникла мысль сходить в баню, но мне все же удалось преодолеть этот губительный для кошелька соблазн.

Ближе к вечеру силы и энергия начали возвращаться — я осознал, что искать меня никто не собирается и вовсю предвкушал новую вылазку. Ворья и душегубов в средневековых городах хватало, их зачистка была выгодна не только мне, но и всем остальным жителям Рахмы, поэтому мои ночные деяния чем-то напоминали подвиги земных супергероев. С той лишь разницей, что они изничтожали нарисованных злодеев, а я — самых настоящих.

На этот раз охранник предпочел не заметить мой уход, сделав вид, что всецело занят полировкой длинного широкого кинжала. Мешать ему у меня не было никакого желания, так что я самостоятельно покинул таверну, а затем снова нырнул в лабиринт узких и темных переулков.

Сегодня моей целью являлись ремесленные кварталы. Там находилось гораздо меньше жилых домов, львиную долю пространства занимали различные мастерские, склады и другие хозяйственные постройки, однако меня интересовало совсем другое — в подобных местах концентрация всевозможного ворья должна была зашкаливать, что не могло не сказаться на темпах сбора душ.

Выйдя на одну из главных улиц и чудом разминувшись с отрядом стражников, я быстро пересек центральную часть города, миновал крохотный парк, после чего окунулся в царство тьмы, погасших фонарей и недовольно попискивающих крыс. Увы, но сегодня сделанные на коленки расчеты никак не желали оправдываться — людей вокруг не наблюдалось, грызуны с каждой минутой становились все наглее, а из-за плотно захлопнутых дверей и высоких заборов постоянно доносилось многозначительное рычание. Одним словом, я непонятно для чего залез в классическую промышленную зону и теперь бродил там, как отбившийся от стада баран.

— Заблудился, мальчик?

Раздавшийся совсем рядом голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и выхватить меч. Впрочем, ничего сверхъестественного я не увидел — в тесном промежутке между двумя домами стоял один-единственный человек. Худой, невысокий и постоянно норовящий слиться с темнотой благодаря нашитым на одежду лохмотьям.

Оказывается, в этом мире тоже додумались до объемного камуфляжа.

— Первый раз на рыбалке?

Вопрос прозвучал настолько дико, что я растерялся и ничего не ответил. Поведение незнакомца сбивало с толку, он был слишком уверен в себе…

Из-за спины донесся тихий шорох. Я вздрогнул, обернулся, после чего рассмотрел в десятке шагов от себя еще троих человек — таких же незаметных, как и первый.

— Вы вообще кто?

— Какая разница, мальчик. Ты пришел на нашу территорию без спроса. За это придется заплатить.

Прозвучавшая в голосе собеседника насмешка дала мне повод встряхнуться и вернуть утраченное душевное равновесие. Как-никак, встреча с местной организованной преступностью являлась моей главной задачей, а то, что она происходила на чужих условиях, было лишь мелкой неприятностью. И хотя в небе предательски сияли звезды, их света не хватало для того, чтобы полностью разогнать мрак. Значит, у меня все еще имелось весомое преимущество.

— Вам, что ли, платить?

— Именно, мальчик. Положи на землю меч, снимай куртку, сапоги, а затем иди, куда хочешь. И не возвращайся.

— Да пошел ты на хрен.

— Зря, очень зря…

Один из моих противников бросился вперед, но я ожидал чего-то подобного и отскочил в сторону, попутно взмахнув мечом. Удар не достиг цели, у меня перед лицом что-то мелькнуло, а затем все слилось в череду хаотичных слайдов, объединенных лишь моим настойчивым желанием выжить и отправить на тот свет кого-нибудь из нападавших.

Враги хорошо ориентировались в темноте, но их подводила излишняя самоуверенность и отсутствие длинных клинков. Я пару раз удачно отмахнулся, затем кого-то достал, получил ответный тычок, вскрикнул от прострелившей левое плечо боли, насадил замешкавшегося оппонента на острие меча, столкнулся с его соседом, призвал силу богини…

— А-а-а!

Внезапный крик разлетелся над ночным городом, словно весенний гром. Рядом залаяла собака, пытавшийся схватить меня человек отшатнулся и потерял равновесие…

— Это жрец!

Я резко пригнулся, с силой впечатал рукоятку меча в колено увлеченно орущему противнику, обратным движением рассек сухожилие, а затем шагнул к последнему из врагов и сделал еще один длинный выпад.

— Тварь, — выдохнул грабитель, тяжело падая на колени. — Тварь…

Добить нападавших не составляло особой проблемы — двое из них и так находились при смерти, один потерял мобильность и едва ковылял, а последний сам двинулся мне навстречу, то ли решив сражаться до конца, то ли желая как можно быстрее получить смертельный удар. Я без лишних церемоний разрубил ему грудь, забрал уже готовую попрощаться с телом душу, после чего склонился над следующим подранком.

Неподвижно лежавший до этого момента человек коротко дернулся, вскинул вверх руку и мои ребра обожгло еще одной вспышкой боли.

— Сдохни, сука!

— Сам сдохни, — оскалился я, выбивая чуть не отправивший меня к праотцам нож и сжимая горло его хозяина. — Ты чувствуешь ее, падаль? Чувствуешь?

— А…

— Пощади, — взмолился успевший отползти к соседнему дому разбойник, когда я забрал третью душу и двинулся в его направлении. — Нам же нечего делить… не подходи, тварь! Не подходи!

К сожалению, мне было не до пространных разговоров — рубашка на боку промокла от крови, плечо горело огнем, а общее состояние никак не располагало к задушевным беседам. Я молча проткнул визжащему от ужаса грабителю живот, рутинно отправил к Лакарсис очередную душу, после чего двинулся в обратный путь. Сегодняшняя охота абсолютно точно подошла к концу. Мне требовалось отлежаться, поесть, заживить раны…

— Твою мать, — испуганно выдохнул охранник таверны, когда я распахнул дверь и ввалился в комнату. — Что за дерьмо?!

— Напали… опять какие-то твари… суки.

— Да что же это за дерьмо, — как-то очень по-женски всплеснул руками собеседник. — Стражу позвать? Или целителя?

— В жопу их, — отмахнулся я, пытаясь найти кошелек. — Вот, держи. Десять монет.

— Это за что? — в голосе мужика послышалось нешуточное подозрение. — Не возьму.

— Твою мать. Это за воду и тряпки. Поможешь чуток.

— А, тогда ладно…

С помощью не слишком твердого духом охранника мне удалось разоблачиться, промыть обе полученные раны, а также наложить кустарные повязки. Затем я попрощался с еще двумя монетами. выгреб из кухонного шкафа какие-то объедки и ушел к себе в номер. Проглотил кусок хлеба с остатками жареной колбасы, кое-как устроился на кровати, после чего напрочь отключился от реальности, соскользнув в мир тягостных кошмаров.

К сожалению, ротозейство местных стражников имело свои границы — следующим утром меня разбудил громкий и настойчивый стук в дверь, а также испуганный голос одной из разносчиц:

— Господин! Господин, проснитесь! Господин!

— Чего еще? — пробормотал я, с трудом выбираясь из-под одеяла. — Какого хрена?

— Господин, с вами хочет поговорить мастер Кирч!

— Кто… вот дерьмо.

— Господин?

— Уже спускаюсь…

На встречу со своим старшим коллегой я шел, не ожидая ничего хорошего. И первое впечатление оказалось вполне под стать этим опасениям — жрец сидел за одним из столов, мрачно пялился в стену и водил по дубовым доскам пальцем, оставляя на гладком дереве уродливые горелые полосы. Атмосфера вокруг него была откровенно гнетущей, в воздухе чувствовалось присутствие чего-то тяжелого, бесстрастного, беспощадного…

— Садись.

Я подошел и сел, мимоходом отметив тот факт, что в комнате не оказалось ни одного стражника. Впрочем, их присутствие в данной ситуации было бы явно лишним — находившийся передо мной человек мог с легкостью уничтожить десяток таких, как я. Уничтожить, развеять по ветру невесомый пепел воспоминаний, отправить в переполненную голодом тьму…

Дремавшая где-то рядом бездна сонно шевельнулась. Тело ощутило прилив бодрящей прохлады.

— Не нужно ее звать, — скривился мастер Кирч. — Это не поможет.

— Я ее не звал, она сама.

— Надо же, — безо всякого удивления произнес жрец. — Какая неожиданность.

— Вам что-то нужно?

Несколько долгих секунд собеседник внимательно рассматривал меня, как будто решая, стоит ли здесь вообще о чем-либо говорить. Затем поджал губы и сухо произнес:

— Думаю, тебе есть, что сказать. Рекомендую это сделать.

Я проглотил набежавшую слюну, чувствуя себя отвратительно слабым и беспомощным. Врать, судя по всему, уже не имело никакого смысла. А правда… правда могла подписать мне приговор с точно таким же успехом, как и ложь.

— Вчера на меня напали. Пришлось убить… четверых.

— Дальше.

— День назад на меня тоже напали. Дважды.

— Дальше.

— Это все.

— Ты считаешь меня глупцом?

— Нет, что вы.

— В таком случае говори все как есть. Сейчас. У тебя одна попытка.

— Так точно, — я невольно сбился на армейский слог и тут же возненавидел себя за это. — Мне показалось, что если очистить город от воров и разбойников, то всем будет только лучше. Я не тронул ни одного честного жителя, я просто гулял и ждал. Когда на меня нападали, я защищался. Это правда.

— Хорошо, — кивнул собеседник. — А тебе не приходило в голову, что здесь уже есть проводник душ, который мог бы заниматься тем же самым?

— Извините…

— Тебе не приходило в голову, что у этого проводника душ могут быть некие обязательства и некие договоренности, благодаря которым весь город живет тихо и счастливо?

— Я…

— Тебе не приходило в голову, что для начала следовало бы спросить к него разрешения?

— Извините.

— Первый и последний раз, — отчеканил жрец, вставая из-за стола. — Еще одна такая выходка — и о тебе больше никто никогда не вспомнит. Даже твоя богиня. Собрался на север — вот и езжай на север.

— Я все понял.

— Очень на это надеюсь.

Едва заметная оранжевая дымка стекла с моей ладони, расплескалась по столешнице, дотянулась до кружки с недопитым квасом, после чего замерла, не решаясь двинуться дальше. Я тихо выругался, неаккуратно шевельнул рукой — и волшебство тотчас же закончилось.

— Выпросил, блин…

Мое разочарование было вполне объяснимо. Действуя в точном соответствии с принятым на вооружение планом, я попросил в качестве очередной награды умение манипулировать божественной аурой, однако достигнутый в результате эффект оказался чересчур скромным — теперь у меня получалось выпускать губительную прохладу на свободу и даже кое-как управлять ее дальнейшими перемещениями, но расстояние уверенного контроля не превышало жалких сорока-пятидесяти сантиметров. И хотя это в любом случае являлось неким прогрессом и заделом на будущее, прямо сейчас от струившегося между пальцами тумана не было никакой реальной пользы.

— Твою мать.

Дымка совершила еще одну попытку, на мгновение прикоснулась к многострадальной кружке, но затем, как будто устрашившись собственной дерзости, отпрянула назад. Я грустно вздохнул, после чего немного расслабился и подумал о том, что теперь смогу зарабатывать на жизнь простенькими магическими фокусами. В конце концов, не такое уж и плохое занятие…

— Господин, вам чего-нибудь принести?

— Травяной отвар, если можно. Сладкий.

— Одну минутку.

— Подожди. Видела когда-нибудь такое?

Девушка с опаской проследила за крадущимся по столу язычком тумана, осторожно улыбнулась и пожала плечами:

— Нет, господин, не видела. Это магия?

— Что-то вроде.

— К нам иногда приезжают маги. Один даже показывал иллюзию на главной площади. Там был огненный дракон и…

— Ясно. Принесешь отвар?

— Да, конечно, господин.

С тех пор как меня нашел мастер Кирч, я вел очень тихую и скромную жизнь — сидел в своей комнате, пару раз в день спускался на первый этаж чтобы поесть, изредка выходил на улицу, но старался при этом как можно меньше общаться с людьми и ни во что не встревать. Такое безрадостное существование изрядно действовало на нервы, однако изменить ситуацию было попросту невозможно — на развлечения у меня не хватало денег, уехать из города я не мог, так как ждал начала экспедиции, а от различного рода необдуманных поступков меня удерживало выданное коллегой предупреждение. Лишаться жизни ради иллюзорного прогресса я абсолютно точно не собирался.

Светлым пятном во всей этой тоскливой рутине оказались тренировки, но даже там дело шло далеко не так гладко, как мне бы того хотелось — хотя полученная от богини способность работала, ее коэффициент полезного действия болтался где-то возле ноля. Как и в случае с ночным зрением, здесь явно требовались дополнительные улучшения. А до следующей награды между тем было как до Луны — той самой, которая навсегда осталась в моем родном мире.

— Ваш отвар, господин.

— Спасибо.

К счастью, все плохое когда-нибудь заканчивается — во время очередной встречи с Тарашем я узнал, что подготовка к охоте стремительно набирает обороты, другие участники давно готовы, прямо сейчас решаются самые последние организационные моменты, а до выезда из города остаются считаные дни. Одновременно с этой новостью мне предложили подписать короткий торговый договор, согласно которому я получал право на десять процентов будущих трофеев и соглашался с тем, что обеспечивавший наш отряд всем необходимым командир заберет сразу половину. Учитывая тот факт, что одежду и провизию каждый рядовой охотник оплачивал из своего кармана, условия выглядели малость грабительскими, однако я понимал, что общие затраты на покупку экипировки и аренду телеги в нужном караване могут выходить далеко за пределы разумного. Короче говоря, без Тараша и его отца путешествие бы попросту не состоялось.

— Принести что-нибудь еще, господин?

— Нет, мне уже пора…

За день до отъезда из города я все же не устоял перед соблазном, посетил баню и еще раз насладился обществом прекрасной Кетери. Увы, но эта встреча оставила после себя легкое чувство недосказанности — свободных денег хватило только на один сеанс любви, а мой организм явно рассчитывал получить нечто большее. Думаю, в теории я мог потратить часть отложенных на провизию средств, продать несколько вещей либо найти очередного разбойника и пополнить содержимым его карманов свой бюджет, но заниматься всем этим ради секса с местной путаной было слишком уж тупо. Хотя перевозбужденный мозг всячески старался убедить меня в обратном.

Закончив с развлекательной программой, я отправился на рынок, где в полном соответствии с рекомендациями Тараша купил целый мешок дешевых продуктов — сухарей, перловки, сушеной рыбы, а также очень толстых лепешек, которые, по заверениям продавца, сохраняли свои питательные свойства месяцами, не сохли и вообще являлись чем-то невообразимо чудесным. Ушлый торгаш наверняка врал, но хлеб, даже черствый, в любом случае можно было съесть. С супом или обычной водой.

— В котелок бульона плеснешь, сверху лепешку кинешь — и на огонь. Она как пар заберет, сразу дышать начинает. Пальчики оближешь!

— Так и сделаю, спасибо.

— На север собираешься? Баночку меда взять не хочешь? Свежий, вкусный, силы восстанавливает, от холода защищает…

— Не-не, спасибо.

— Передумаешь, заходи. Скидку дам.

— Договорились…

Туго набитый мешок оказался заметно тяжелее привычного рюкзака, а вместе с ним образовывал совершенно отвратную связку, очень сильно мешавшую ходьбе и неравномерно давившую на плечи. Я попытался как-то решить эту проблему, но результат оказался плачевным — для нормального распределения груза следовало обзавестись равными по размеру емкостями, в ином случае определенный дискомфорт все равно сохранялся. С другой стороны, таскать на себе эту тяжесть нужно было не слишком долго — лишь до того момента, когда в распоряжении нашего отряда появится нормальная телега.

— Да и хрен с ним.

Сидевший в таверне охранник заметил мои покупки, сделал многозначительное выражение лица и со знанием дела кивнул:

— В поход собираешься?

— Точно, — согласился я, с облегчением избавляясь от ноши. — Будь он неладен.

— За жемчугом?

— В смысле? За каким еще жемчугом?

— Ну, зимой многие на острова уплывают, — пожал плечами собеседник. — Не знал, что ли?

— Первый раз слышу.

— В море за Кашером цепочка островов есть. Зимой там вода спокойная, можно за ракушками нырять. Люди иногда хорошие деньги привозят.

— Ну, сейчас-то в Кашере война. Вряд ли это хорошая мысль.

Охранник поморщился, но был вынужден признать мою правоту:

— Да, владетель всем подгадить умудрился. А ты, значит, на север?

— Ага. Слонов потрошить.

— Смотри, как бы они сами тебя не продернули. Говорят, страшные твари.

— Ну, на жизнь-то зарабатывать надо.

— Так можно ведь лавки охранять или купцов. Парень ты боевой, мастера Кирча знаешь. Если хочешь, поспрашиваю друзей на эту тему.

— Да нет, спасибо. Завтра уходим, отказываться поздно.

— Это верно. Ну, тогда удачи тебе со слонами.

— Спасибо…

Старт нашего путешествия оказался традиционным для такого рода мероприятий. Я ни свет ни заря вылез из кровати, умылся, съел пару вареных яиц, после чего взвалил на плечи оба мешка, оставил за спиной уютную таверну и целеустремленно двинулся к выходу из города. Все вокруг окутывал вязкий сырой туман, на мостовой поблескивали небольшие лужицы, но ветер отсутствовал, куртка надежно защищала меня от пропитывавшей воздух влаги, так что жаловаться на жизнь не имело особого смысла. Впереди было слишком много других сложностей.

Дежурившие у ворот стражники показались мне огромными цветастыми попугаями — некогда гордыми и красивыми, но растерявшими весь свой лоск, скатившимися по социальной лестнице и теперь выглядевшими не лучше каких-нибудь бомжей. Яркие тряпки терялись в промозглой дымке, на усатых лицах явственно проступала тоска…

— Чего уставился?

— Форма у вас красивая.

— Ну-ну. Проходи давай.

Миновав часовых, я прошел еще метров триста по тракту, свернул на узкий проселок, а спустя еще пять минут оказался возле караванной стоянки. Суетившийся рядом с одной из телег Тараш тут же меня заметил и помахал рукой:

— Макс! Эй! Сюда!

В течение следующего часа я принимал самое непосредственное участие в жизни отряда — знакомился с подходившими товарищами, помогал натягивать тент, таскал с места на место ящики с железными шипами, мотки веревок и связки копий, а потом распихивал все это по углам повозки. Затем к нам доставили объемистую бочку, передвинуть которую из телеги в телегу удалось только ценой неимоверных усилий.

— Пиво, — сообщил запыхавшийся Тараш, когда емкость наконец-то заняла положенное ей место. — Светленькое.

— Это для того, чтобы слонов приманивать?

Мой наивный вопрос вызвал жизнерадостный смех всей команды — судя по всему, я умудрился ляпнуть несусветную глупость.

— Да ладно вам… да блин.

— Мы две недели на север тащиться будем, — основательно проржавшись, объяснил один из моих новых друзей. — Это чтобы не скучать.

— А, теперь ясно.

— Забирайтесь внутрь. — предложил Тараш. — Какой смысл мокнуть.

— И то верно…

Накрытая огромной тряпкой телега, хоть и не превратилась в полноценный кочевой фургон, все же смогла обеспечить нам достаточно высокий уровень комфорта. И хотя для шестерых людей здесь было не так уж много места, каждый из нас получил около двух квадратных метров площади. Остальное пространство заняло снаряжение и та самая бочка.

— Все, можно жить, — сообщил улыбчивый здоровяк с нехарактерным для этих мест именем Хамальд. — Открываем?

— Давай.

Откуда-то появились кружки, затем лишенная пробки бочка исторгла из себя струю восхитительного пенного напитка и жизнь стала быстро наполняться смыслом.

— Держи… держи!

— Дырку заткни, твою мать!

— А, чтоб тебя…

Некоторое количество пива все же разлилось по внутренностям телеги, но это никого не расстроило. А когда караван наконец-то сдвинулся с места, атмосфера и вовсе стала почти домашней.

— Может, в джезгу? Я кости взял.

— Давай. На долю в добыче?

— Хрен тебе. Просто так играем.

— На пиво играйте, — посоветовал Тараш. — Кто проиграл, тот пьет.

— Я уже готов!

Джезга оказалась настольной игрой, чем-то очень похожей на обычные земные нарды. Впрочем, здесь фишки ходили по самым разным траекториям, время от времени уничтожали друг друга и часто меняли хозяина, так что сходу разобраться в правилах у меня не вышло. Однако зрелище все равно было интересным.

— За крайней следи! Если зелень выпадет, сдохнешь!

— Заблокирую.

— Не успеешь!

— Да хрен он что выбьет. Сейчас я его зажму.

— Ага, надейся…

Время начало сливаться в бесконечную серую ленту, медленно проползавшую мимо нас и уходившую куда-то за горизонт. Игра в конце концов всем наскучила, праздные разговоры — тоже, поэтому спустя три или четыре часа наш импровизированный фургон окутала сонная тишина. Небольшое оживление случилось во время обеда, но сразу после него я окончательно перестал бороться с подступившей дремотой и заснул, вернувшись к реальности только вечером.

По нависшему над головой тенту монотонно барабанил редкий дождь. Колеса едва заметно постукивали по камням, создавая иллюзию путешествия в обычном плацкартном вагоне. Сидевший около заднего борта телеги Хамальд рассеянно пялился на далекие холмы. Расположившийся возле бочки Тараш о чем-то вполголоса разговаривал с еще одним членом экспедиции — рыжим Свалом. Остальные участники похода мирно спали.

— Пиво будешь?

Я облизнул пересохшие губы, занял сидячее положение и без слов кивнул. Пить действительно хотелось.

— Вот так и живем, — тихо сообщил командир, наполняя мою кружку. — Сначала две недели безделья, а затем сплошная беготня и холодрыга. Держи.

— Спасибо…

На вечерний привал мы остановились рядом с небольшим лесным озером. Караван насчитывал всего четыре повозки, три из них занимали охотники за слоновой костью и функции часовых были распределены как раз между ними. В итоге сразу после ужина я вместе с пятеркой других воинов заступил на дежурство, а когда успешно отстоял первую смену и вернулся в повозку, то буквально сразу же отключился. Даже без помощи очередной дозы пива.

Ночь прошла спокойно, следующий день оказался точной копией минувшего, а потом все окончательно устаканилось, войдя в привычную мне по другим походам колею. Телеги неспешно ползли по раздолбанной дороге, мы валялись на своих лежаках, обсуждали различную ерунду и постепенно опустошали бочку, с небес падала навязчивая морось — одним словом, вокруг не происходило ровным счетом ничего интересного.

В какой-то момент времени я попытался разнообразить свою жизнь тренировками, но отжиматься, размахивать мечом и качать пресс удавалось только на привалах, а в это время у каждого из нас хватало других забот. Как итог, запланированные мною упражнения постоянно сокращались или переносились на самый конец вечера, а их польза выглядела очень сомнительной.

Надо сказать, что мои соратники придерживались схожего мнения.

— Лучше бегать начинай. От слонов удирать сможешь.

— Или в ловушку их заманивать.

— Слон злой, на живца хорошо идет. Добычу телегами увозить будем.

— Да пошли вы…

Если охота на толстокожих гигантов вызывала у меня все меньше вопросов, то загадочные вараки до сих пор оставались неизвестной величиной. Товарищи охотно повторяли различные небылицы и цитировали откровения полумифических борцов с различного рода чудовищами, однако ценных сведений в их словах было поразительно мало. Складывалось впечатление, что на самом деле змеелюдей никто отродясь не видел, а увлекательные истории придумывались только для того, чтобы романтизировать саму профессию охотника. Или же запугать потенциальных конкурентов.

— Да нет, Макс, они на самом деле существуют, — вздохнул Тараш, когда я запросил у него порцию разъяснений. — Только выжить после встречи с ними очень трудно. Вот и балуемся сказками. Правду-то никто уже не расскажет. Ну, почти никто.

— То есть, вы вообще не знаете, как их убивать?

— Проще всего стрелами. Издалека.

— А воюют они сами чем? Магией?

— Копьями.

Согласно земной теории рукопашного боя, копье являлось чуть ли не самым опасным и смертоносным оружием в реалиях классического средневековья. Мои виртуальные тренировки с Зуларом частично подтверждали эту позицию — если учитель брал в руки гнусную деревяшку, я отправлялся не перерождение гораздо быстрее, нежели во всех остальных случаях. Хищное жало двигалось слишком быстро, парировать молниеносные выпады было практически невозможно, а единой стратегии для победы попросту не существовало. Иногда мне удавалось перерубить долбаную палку, иногда — связать ее синхронными движениями меча и сократить дистанцию, но чаще всего дело заканчивалось раздирающей внутренности болью, желтыми камнями арены и растекающейся вокруг кровью.

Вспоминать об этом не хотелось.

— Копья, значит. Плохо.

— Да, хорошего мало, — согласился прислушивавшийся к нашему разговору Хамальд. — А ты на самом деле собрался их убивать?

— Ага.

— Ну и дурак.

— Мне это для работы нужно. Вроде тренировки.

— Лучше бы просто мечом махал…

Спустя неделю пути мои занятия дали желаемый результат — выполняя стандартный комплекс упражнений, я о чем-то задумался и совершенно неожиданно для самого себя отжался не двадцать пять раз, а больше тридцати. Заметив же внезапный прогресс и решив выдавить из организма все соки, успешно довел это число до сорока.

Хвастаться новым рекордом перед товарищами было чуточку неудобно, так что я ограничился всесторонним исследованием своего тела, после чего наконец-то осознал произошедшие с ним за последнее время изменения — мускулатура стала заметно плотнее, проявился рельеф, а наросший кое-где жирок стал уходить. И все это оказалось достигнуто чрезвычайно малой кровью — я отнюдь не изнурял себя занятиями, часами напролет напрягая каждую клеточку организма. Значит, полученная у богини способность действительно работала.

Какое-то время я думал о том, почему ноги никак не выделяются на общем фоне — учитывая, что ходить мне приходилось каждый день и это также являлось своеобразной тренировкой, можно было предположить некий перекос в этом направлении. Однако затем до меня дошло, что некоторые из моих навыков действуют не постоянно, а запускаются благодаря сочетанию различных внешних факторов. Регенерация активизировалась в ответ на потерю крови, боль и желание вылечиться, мускулатура развивалась из-за моего желания стать сильнее, а то же самое ночное зрение вполне успешно подстраивалось под текущую освещенность — темные очки для комфортного существования в дневное время суток мне абсолютно точно не требовались.

У этого вывода нашлось вполне логичное следствие — я понял, что вовлеченность в процесс может серьезно увеличить эффективность каждодневных подтягиваний и пробежек. А отсутствие должной концентрации — сбросить ее до базового уровня.

— О, сколько нам открытий чудных… фу, блин…

— Ты бы помылся, великий воин, — грустно произнес рыжий Свал, когда я вернулся к телеге. — Воняешь же, как свинья.

— Как дикий необузданный вепрь, — поправил друга Тараш. — Но искупаться тебе бы действительно не повредило. Ручей же есть.

Лезть в воду мне откровенно не хотелось — за последние дни погода серьезно изменилась, вокруг стало заметно холоднее, а по утрам на траве и вовсе проступал пушистый белый иней. Но терроризировать соседей запахом пота было как-то уж совсем не по товарищески.

— Уговорили…

Бодрящая ванна все-таки пошла мне на пользу — многократно обматерив весь белый свет во время купания и успешно выбравшись на сушу, я немного побегал вдоль ручья, согрелся, после чего занялся стиркой, приведя в порядок большую часть своих вещей. Сушить их оказалось не очень удобно, развешенные по краям повозки тряпки вызывали недобрые взгляды лежавших рядом охотников, но теперь правда была уже на моей стороне.

— Могли бы тоже постираться, кстати говоря. Чтобы слонов вонью не отпугивать.

— Холодно.

— Я ведь смог.

— Ты жрец, у вас свои штучки для этого есть. Отстань.

— Лучше бы пива налил.

— Да там не пиво, а моча ослиная уже.

К сожалению, Тараш сказал истинную правду — бочка неуклонно пустела, остававшийся в ней напиток постепенно выдыхался и терял свои вкусовые качества, а пить его становилось все неприятнее. Впрочем, альтернатива в виде обычной речной воды смотрелась еще хуже.

— Алвар, ты на дежурстве. В полночь сменю.

— Как скажешь.

— А вам поспать бы не мешало. Кстати, завтра до живого села дойдем, купим чего-нибудь.

— Яйца хочу, — с неожиданной страстью в голосе произнес Хамальд. — Это варево уже поперек горла стоит!

— Будут тебе яйца, будут…

Караван двигался по откровенно безлюдной местности — мы уходили все дальше на север, благодатные южные земли осталась где-то далеко, впереди располагались только разрозненные города-государства вроде Алса-Хамры или того же Арсана, но для отдельных деревень здесь все еще находилось место. Впрочем, они чаще всего оказывались абсолютно пустыми.

— Эти за счет торговцев живут, — сообщил Тараш, когда на следующее утро мы подъехали к скромному поселку, состоявшему из полутора десятков бревенчатых домиков. — Иначе давно бы загнулись.

— Та еще жизнь.

— Зато податей не платят, — хмыкнул возившийся с бочкой Свал. — Делают, что хотят.

— А разбойников здесь не бывает?

— Здесь всякое бывает, — поморщился командир. — Обычно именно в таких вот деревушках сами разбойники и живут.

— А… ну да, логично. Не нападут?

— Днем не станут. А вот по ночам здесь разное случается.

Я вспомнил, что наш караван всегда останавливался как можно дальше от любых признаков разумной жизни, вспомнил собственную ночевку в кашерской деревушке и задумчиво почесал затылок. Дело было на подконтрольных владетелю территориях, крестьяне вели себя вполне нормально для сложившейся ситуации…

— Макс, ты с нами?

— Денег нет. Телегу посторожу.

— Ну, смотри.

Пока другие охотники бродили по стихийно организованному жителями деревни рынку, я гулял возле повозки, размышляя о том, что текущее финансовое положение нужно срочно исправлять — как стало ясно из разговоров остальных членов команды, впереди нас ждали достаточно серьезные траты, а перспектива зависнуть у товарищей на шее бесполезной обузой вызывала у меня искреннее отторжение. Значит, следовало расстаться с чем-то ценным, но не очень нужным. Например, с запасной парой сапог. Или с джинсами.

В принципе, я уже не так сильно цеплялся за свое земное прошлое и был готов пожертвовать пару вещей на благое дело, но проблема заключалась в другом — вряд ли посреди голой степи нашелся бы купец, готовый дать нормальную цену за качественный земной шмот или не менее качественные местные сапоги.

— Дерьмо.

Управлявшей нашей телегой возница благожелательно посмотрел в мою сторону и усмехнулся:

— Замерз?

— Почему… а, да нет. Думаю, кому в этой глуши сапоги продать можно.

— До города потерпи. Через три дня доедем.

— А какой город? Не Арсан, случаем?

Мне было хорошо известно, что Арсан располагается гораздо восточнее, но поддержать разговор хотелось, а в качестве затравки для беседы такой вопрос был ничуть не хуже любого другого.

— Не, Арсан там, — возница махнул рукой в сторону затянутого тучами горизонта. — До него ехать и ехать. Ты оттуда родом?

— Жил одно время. Пока в Алса-Хамру не перебрался.

— Небось, по развалинам гулял?

— Ага.

— И как там? Действительно всякие твари живут?

— Твари — это мягко сказано…

Вернувшиеся из деревни охотники принесли пару кувшинов молока, свежую зелень, а также четвертинку поросенка. Жаться никто не стал, на мою долю тоже кое-что перепало и следующие три дня прошли заметно веселее, чем предыдущие. Затем все вернулось на круги своя, однако впереди уже показался обещанный возницей город — Харам-Бат.

Название очередного населенного пункта снова навеяло мне четкие ассоциации с земным Востоком, но разобраться в том, откуда куда перетекли характерные речевые сочетания, по вполне понятным причинам было нельзя. Возможно, когда-то между нашими мирами поддерживался гораздо более плотный контакт. А возможно, винить здесь следовало одиночного прогрессора, заявившегося в чужую реальность со своим языком и культурой.

— На пару дней тут задержимся, — произнес Тараш, лениво рассматриваяа маячащие вдалеке стены. — Лошадям отдых нужен.

— Я бы тоже отдохнул, — заметил Хамальд. — Спина болит уже от этих досок.

— Можно пивом закупиться, — тут же внес предложение Алвар. — Я бы скинулся.

— Хорошая мысль. Что думаете?

— Согласен.

— Тоже.

— Макс?

— Сапоги продам и скинусь.

— Чего, босиком за слонами гоняться будешь? Вот вы, жрецы, даете.

— У меня запасные есть, умник.

— Значит, возьмем, — подытожил командир. — Договорюсь тогда насчет бочки. Никто ничего не забыл, кстати? Последняя возможность докупиться.

Молчаливый Рогдан, остававшийся самым тихим и незаметным членом нашей команды, грустно вздохнул:

— Мазь от волдырей нужна. Мозоль натер.

— Каким образом? — удивился Свал. — По ночам ходишь куда-то?

— Сапоги неудобные.

— Так у Макса вторые есть, попросил бы.

— Я смотрел, у него нога меньше. Еще хуже будет.

Разговор свернул в сугубо бытовую плоскость, бедолаге начали давать советы по уходу за больной ногой и пророчить роль приманки для озверевших слонов, но на этот раз я не стал участвовать в общем веселье.

Приближение зимы чувствовалось все сильнее, плащ и одеяла не всегда спасали от ночного холода, так что слова Тараша о покупке необходимой экипировки являлись отнюдь не пустым звуком. Это вызывало некоторые опасения — хотя моя одежда почти не отличалась от снаряжения товарищей, я понятия не имел о реальной погоде в местах обитания слонов и вполне резонно боялся замерзнуть. Денег на обновки по-прежнему не хватало, безболезненным выходом из ситуации мог бы стать какой-нибудь навык для снижения чувствительности к холоду, но до следующей награды было еще очень далеко, подходящих жертв рядом не наблюдалось…

Я окинул задумчивым взглядом спину Хамальда, после чего снова задумался. Как ни странно, но одолевавшее меня стремление забирать души у всех встречных людей за последние дни практически сошло на нет, а это в свою очередь давало возможность сделать еще один вывод — маниакальная тяга к убийствам подпитывалась за счет чужих смертей и не являлась константой.

Вообще, хронология происходивших со мной изменений читалась без какого-либо труда. В том же Арсане я чувствовал себя вполне сносно, дальнейшие события резко изменили мое мировоззрение, а бой с гаранской армией и вовсе отодвинул мой разум на самую границу адекватности. Затем процесс действительно пошел вспять и если за время путешествия от Алса-Хамры до Кашера психика банально не успела восстановиться, то сейчас, после длительного периода спокойной жизни, все снова вернулось в норму.

— Значит, не меньше двух недель… и то хлеб.

— Ты о чем?

— Да так, дорогу считаю.

— Быстрее управимся. Тут осталось-то всего ничего.

— Хорошо бы…

Возникший на нашем пути городок был маленьким, нищим и замусоренным, его жители не страдали от излишнего богатства, поэтому реализовать валявшиеся в рюкзаке сапоги оказалось непросто. Тем не менее, спустя какое-то время я нашел относительно вменяемого купца и после жаркого торга получил от него целых шестьдесят две серебрянки — целое состояние, мгновенно решившее все мои текущие проблемы.

Следующие два дня прошли весело и комфортно — снять нормальное жилье удалось буквально за гроши, местная баня оказалась выше всяческих похвал, еда в тавернах радовала своим разнообразием, так что отдых получился более чем достойным. Но идиллия продолжалась не слишком долго — выделенный на передышку срок подошел к концу, караванщики начали собираться в дорогу и нам пришлось вернуться к кочевой жизни. Новая бочка заняла место опустевшей, мы снова разместились на холодных досках, телеги сдвинулись с места…

— Снег пошел. — вздохнул Хамальд, рассматривая упавшую на ладонь снежинку. — Первый.

— И не последний.

— Это уж точно…

Подсвеченная лучами заходящего солнца крепость выглядела осколком давно ушедшей эпохи — наполовину развалившимся, никому не нужным, однако продолжающим упорно цепляться за свое жалкое существование. По серым стенам змеились длинные черные трещины, высохший плющ едва заметно трепетал на ветру, припорошенные снегом камни смотрелись загадочно и мрачно. Тем не менее, в узких бойницах время от времени мелькали отблески теплого оранжевого света, а ко входу вела хорошо наезженная колея — построенный черт знает когда форт был обитаем и готовился принимать гостей.

— Хорошо, что до ночи успели, — сообщил очевиднейшую вещь Хамальд. — Не хватало еще по темноте барахло таскать.

— Поспать бы нормально, — зевнул в ответ Рогдан. — И помыться.

— Это да…

Повозки одна за другой забрались на шаткий деревянный мост, пересекли остатки крепостного рва, миновали ворота и расползлись по внутреннему двору, стараясь найти свободное место. Это оказалось не таким уж простым делом — в тесном пространстве перед цитаделью находилось еще полтора десятка телег, хозяева которых абсолютно не позаботились о том, чтобы выставить их ровными рядами. Самих же хозяев, равно как и лошадей, вокруг не наблюдалось.

— Можете вылезать, — заглянул под тент возница. — Дальше все.

— Давайте, парни, — вздохнул Тараш. — Придется чуток поработать.

Мало-помалу все наше снаряжение оказалось вытащено на заменявшие традиционную брусчатку каменные плиты, а затем перенесено к ближайшей стене. Сменила место прописки даже бочка — в ней оставалось еще литров сорок пива и бросать такую ценность на произвол судьбы никто не захотел.

Убедившись, что экипировка под надежным присмотром, Тараш велел нам сидеть на месте, а сам отправился внутрь неприветливого здания — договариваться о проживании, обсуждать условия и разбираться в текущей обстановке.

— Нет бы с холода уйти, — вполне резонно заметил Алвар, демонстративно кутаясь в толстый плащ. — Вон, мужики уже начали.

Я обернулся и увидел, что прибывшая одновременно с нами группа действительно занялась делом — охотники по очереди хватали вытащенные из повозки мешки, взваливали их себе на спину, а потом уносили куда-то за угол. Возможно, там находился какой-нибудь склад. Или жилище для гостей.

— Не переживай, Хами. До нас тоже очередь дойдет.

— Это и дураку ясно.

— А кто-нибудь из вас здесь уже был? — спросил я, продолжая наблюдать за соседями. — В этой крепости?

— Тараш был. А мы с Рогданом севернее долины раньше охотились.

— Долину Павшего бога имеешь в виду?

— Ага.

— Я там был.

— Знаю я, что ты там был. Хвастался уже.

— Так чего мы ждем-то? — нервно поинтересовался переминавшийся с ноги на ногу Свал. — Мне бы личинку сбросить. Час уже терплю.

— За ворота иди.

— Он там совсем застрял, что ли?

Тараш появился еще через несколько минут — именно в ту секунду, когда несчастный страдалец утратил остатки терпения и опрометью бросился к выходу из крепости. Заметив его поспешную ретираду, командир недоуменно вскинул брови, но тут же сообразил в чем дело, усмехнулся и начал раздавать приказы:

— Договорился. Хватайте вещи и за мной. Пиво потом заберем, сейчас копья и веревки. Давайте, быстрее!

Изнутри главное здание форта выглядело заметно более обжитым — в просторном центральном помещении весело потрескивал камин и горели развешанные на стенах факелы, возле стен виднелись прилавки и столы, а рядом с ними копошились облаченные в теплую одежду люди. Чуть дальше виднелись уходящие на второй этаж лестницы, запертые на внушительные висячие замки двери, а также небольшая поленница и пара кадок с водой. Еще дальше можно было заметить несколько темных проходов и два плотно забитых досками окна.

Судя по всему, перед нами оказался центр местной жизни — этакая базарная площадка, зал для переговоров, столовая и кают-компания в одном флаконе.

— Сюда, — пропыхтел Тараш, перехватывая оттягивающий руки мешок. — Эта… вот эта лестница, мать ее.

Никто из обитателей форта не обратил на нас никакого внимания. Мне удалось заметить лишь равнодушный взгляд устроившегося в двух шагах от входной двери мужика, но уже через секунду он утратил к нам всякий интерес и продолжил точить короткий легкий меч, аккуратно водя лезвием по широкому каменному диску. Возможно, передо мной оказался штатный мастер по ремонту клинков. Или же обычный постоялец, решивший воспользоваться общедоступным сервисом.

— Макс, помоги с ящиком, не удержу.

— Сейчас…

Пока мы взбирались по неудобным каменным ступенькам, навстречу прошли несколько человек, точно так же проигнорировавших сам факт нашего существования. Затем моему взгляду открылся темный коридор с одним-единственным полудохлым факелом, а уши уловили странные звуки, напоминавшие чье-то неумелое бренчание на гитаре.

— В самый конец.

Как выяснилось спустя пару минут, здешние хозяева предоставили нам две комнаты — одну для складирования вещей, а вторую для жилья. Жилое помещение было достаточно уютным и обладало всеми атрибутами бюджетного гостиничного номера, зато склад оказался тесной и промерзшей каморкой, у дальней стены которой виднелась белая полоска насыпавшегося сквозь неплотно закрытое окно снега.

— Кидайте все и пошли. Давайте быстрее!

Подгоняемые усталым и злым командиром, мы совершили еще несколько ходок, совместными усилиями затащили на второй этаж драгоценную бочку, после чего Тараш закрыл склад на замок и наконец-то расслабился.

— Ну все. Жрать кто-нибудь хочет? За кухню заплачено, можем готовить.

— Ты расскажи хоть, до чего договорился, — попросил Харальд. — Что тут вообще есть?

— Условия обычные. Отдаем смотрителям десятую часть общей добычи, но не меньше одного бивня. Взамен можем жить здесь хоть всю зиму, пользоваться кухней и брать по одной связке поленьев в день для обогрева. Еще воду можно брать, сколько надо.

— И все?

— А чего еще ты хотел? Пару наложниц?

— У нас жратвы совсем чуть-чуть осталось, — заметил Свал. — Если кончится, что делать будем?

— Здесь много охотников, мясо нам продадут, если что. А еще скажут, где ходят слоны.

— Погадить-то хоть бесплатно дают?

— Да, во дворе нужники сделаны.

— А помыться?

— Берешь ведро, берешь воду — и моешься. Как сумеешь.

В ходе дальнейшего разговора выяснилось, что старая крепость являлась чем-то вроде бюджетного хостела — гостям предлагалась крыша над головой и набор базовых услуг, однако за любые дополнительные удобства требовалось платить. Дрова, горячая вода, стирка, заточка ножей, услуги кузнеца — все это стоило отдельных денег, причем немаленьких. А вот данные о перемещениях слонов действительно ничего не стоили — хозяева гостиницы явно хотели, чтобы их клиенты могли выполнять свою основную функцию и зарабатывать ценный товар.

— Так будем что-нибудь готовить? — возвысил голос уставший от расспросов Тараш. — Или ну его на хрен?

— В комнате можно кашу сварить. Заодно и прогреем ее как следует.

— Я тоже так думаю. Освоимся, а дальше уже глянем.

— Тогда иди за растопкой.

Полчаса спустя наш быт окончательно наладился — прикрыв окно снятым с телеги тентом и оттащив к стенам громоздкие кровати, мы водрузили в центре помещения бочку, растопили жалкое подобие камина, установили на горящие поленья котелок, а затем начали обустраиваться. Тюфяков и одеял нам никто не предложил, но внушительный запас теплой одежды позволил мне сконструировать уютную постель даже в подобных обстоятельствах. Утепленный плащ выполнил функцию матраса, куртка заменила собой подушку, одеяло исполнило предназначенную ему роль, а дополнительные тряпки остались в резерве — на случай особенно сильных морозов.

Потом воздух стал прогреваться и я ощутил первые признаки настоящего комфорта.

— Как же мало человеку надо для счастья…

— И не говори, — согласился присевший возле бочки Хамальд. — Пиво будешь?

— Буду.

— И мне налей, Хами.

— Всем наливай.

Пиво вкупе с не очень вкусной, но сытной и горячей кашей сделало свое дело — мы окончательно согрелись, расслабились, после чего сонными мухами расползлись по кроватям, наблюдая за продолжавшими гореть поленьями и обмениваясь ничего не значащими репликами. Затем я плюнул на все, спрятался под одеялом, провалился в уютную дремоту… и увидел сон.

Передо мной расстилалась бескрайняя зеленая равнина, заполненная длинными рядами светло-серых палаток и тысячами крохотных человеческих фигурок. Люди торопливо седлали коней, размахивали мечами, перебегали с места на место, выстраивались в шеренги, о чем-то спорили, но при том неуклонно смещались вперед — туда, где тревожно колыхалась темная масса вражеской армии.

Назревала битва — долгая, суровая и беспощадная. Битва, которая должна была унести десятки тысяч жизней.

— Ты можешь спасти этих людей, — шепнул над ухом знакомый женский голос. — Спустись вниз, встань во главе этого войска, уничтожь врагов. Ты можешь. Ты можешь…

Освежающая прохлада желтоватой дымкой стекла с моих рук и устремилась вперед. Я ощутил пьянящую свободу, радостное предвкушение, азарт…

— Ты можешь убить их всех, — вкрадчиво предложил голос. — Есть ли разница, кто сегодня умрет, а кто выживет? Убей их всех, воин. Убей и докажи, что ты…

Я проснулся, чувствуя, как заполошно бьется в груди напуганное чем-то сердце. Немного полежал, рассматривая закопченные потолочные балки, а затем сел на кровати и оглянулся по сторонам.

Камин давно прогорел, нагретые камни остыли, а в воздухе снова начала ощущаться бодрящая свежесть. Однако сочившийся сквозь оконные щели холод еще не успел выстудить помещение, температура оставалась приемлемой и мои товарищи беззаботно спали, нарушая тишину громкими похрапываниями.

Убедившись, что ничего страшного не происходит, я нащупал стоявшую на полу кружку, допил оставшееся там пиво, после чего окончательно выбрался из постели. Накинул на плечи куртку, дошел до двери, бесшумно проскользнул в коридор, после чего двинулся в сторону общего зала.

Несмотря на ночное время суток, там продолжалась жизнь — двое людей методично разрезали шкуру какого-то животного на тонкие полоски, обосновавшийся возле двери точильщик возился с очередным мечом, а еще один охотник сидел перед камином, курил трубку и рассматривал пляшущие огоньки. Я спустился к поленнице, напился из кадки с водой, чуть помедлил, но в конце концов решил присоединиться к созерцателю и устроился на соседней лавке.

Охотник покосился в мою сторону, выпустил клуб сизого дыма, а затем благодушно хмыкнул:

— Новичок?

— Ага.

— Курить хошь?

— Не, спасибо.

— Молодой еще. Ничего, привыкнешь.

Разговаривать не хотелось, однако я все же поддался нездоровому любопытству и спросил:

— Почему?

— Курево запахи отбивает, — ответил собеседник, делая новую затяжку. — Вот идешь ты по горам, потный, грязный, тебя любая тварь за милю слышит. А вот покуришь как следует, в рукава дымом дыхнешь, пеплом обмажешься — и все, ни одна скотина не почует.

— А, ну это понятно. Просто можно и без курева же.

— Молодой.

Крыть это глубокомысленное утверждение мне было нечем, так что следующие несколько минут прошли в благожелательном молчании. Потом охотник закончил дымить, тщательно выбил трубку, спрятал ее в карман и встал на ноги.

— Идем, молодой. Глянешь кой-чего.

— Куда?

— Рассвет скоро. Идем.

Слегка недоумевая из-за странного приглашения, я направился вслед за охотником. Мы поднялись на второй этаж, пару раз свернули в какие-то закоулки, после чего оказались возле скрытой в тупичке лестницы — узкой и грязной.

— Скоро рассвет, — повторил мой спутник, взбираясь по ступенькам. — Это надо видеть.

Третий и четвертый этажи крепости прошли мимо меня — на этих ярусах я увидел только пыльные и холодные коридоры, на первый взгляд абсолютно необитаемые и никому не нужные. Затем у нас над головами посветлело, а на ступеньках появился тонкий снежный налет, говорящий о том, что где-то неподалеку располагается выход. Или хотя бы окно.

— Пришли. Головой не стукнись.

Я добрался до конца лестницы, протиснулся сквозь узкую дверь и оказался на крыше. Прилетевший откуда-то с севера ветер тут же бросил мне в лицо горсть колючих снежинок, взъерошил волосы, забрался под куртку…

— Твою мать.

— Туда смотри, молодой, — хмыкнул охотник, доставая трубку. — Такого у вас на юге не увидишь.

Примерно в километре от крепости скалистая и безжизненная равнина уступала место обросшим соснами предгорьям, а еще дальше возвышались настоящие горы — заснеженные, мрачные и величественные. Вокруг более низких вершин клубилась облачная пелена, но три гигантских пика прорывали эту завесу, уходя далеко в небо и сияя всеми оттенками золотого цвета. Солнечные лучи отражались от ледяных шапок, порождали бесчисленные отблески, наполняли морозный воздух искристой дымкой…

— Трезубец Создателя, — довольно произнес собеседник. — Говорят, он оставил его здесь, как напоминание о своей силе.

— Да, я его уже видел. Красиво.

— Именно, молодой, именно.

— Меня Максом зовут.

— Рогалор Снежный. Но все просто Рогом называют.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, стараясь поплотнее запахнуть куртку. — А вы здесь постоянно живете?

— Именно так. Уже двенадцать зим.

— Солидно. Много слонов прикончили?

— Да не нужны мне эти слоны, — отмахнулся охотник. — Мне горы нравятся. Гуляешь по ним, за зверьками смотришь. Опять же, когда помочь вашему брату надо, говоришь, что как.

— А, вы разведчик?

— Точно.

— Говорят, здесь больше всего вараков бояться надо. Это правда?

Рогалор неопределенно поморщился, сделал пару затяжек, а потом вздохнул:

— Неприятные они люди. Опасные.

— Люди?

— Голова есть, думать умеют — люди, значит.

— Ну, наверное.

— Не связывайся с ними, молодой, — еще раз вздохнул разведчик, направляясь к лестнице. — Убьешь своего слона, потом уходи. Горы новичков не любят.

После того как собеседник скрылся из вида, я еще минут пять стоял, наблюдая за полыхающими огнем вершинами. Затем осторожно прошел вдоль края крыши, рассмотрел пустынный и безлюдный двор, а когда терпеть холод стало окончательно невмоготу, двинулся в обратный путь. Спустился в главный зал, немного отогрелся у камина, после чего направился в занятую отрядом комнату.

— Где был? — спросил копошившийся возле потухшего очага Свал. — Гадил, что ли?

— Это по твоей части. Я на горы смотрел.

— И что там с горами?

— Красиво там. Трезубец Создателя видел.

— Какой еще трезубец?

— Заткнитесь, оба, — попросил выглянувший из-под одеяла Рогдан. — Люди спят.

— Ладно, ладно…

Весь следующий день оказался посвящен разбору снаряжения, знакомству с крепостью и обсуждению ближайших планов. Собственно, план у нас был только один — дождаться хоть какой-то информации от бродивших по горам охотников и отправиться ловить слонов. А вот способы этой ловли вкупе с необходимой экипировкой стали предметом долгого и нудного разбирательства.

— Мы всегда ловчие ямы копали, — сообщил Хамальд, вытаскивая из дырявого мешка узкую лопату. — Находишь узкое место, копаешь дырки в пару локтей глубиной, они там ноги ломают. И вообще никаких проблем.

— Здесь камни, — мрачно ответил Тараш, меряя лопату неприязненным взглядом. — На кой хрен ты ее вообще взял?

— Я две взял. И две кирки. Для нас с Рогданом.

— Лучше бы еще шипов с собой захватили.

— Ты видел, какие у этих тварей копыта? Они с шипом в ноге на другой край света убежать могут.

— Ямы надежнее, — подтвердил Рогдан. — Если уж стадо попадется, то добыча будет.

— А если не попадется? Шипы собрал и на новое место перенес. А ямы?

— Шипы удобнее, — решил высказаться Свал. — Ямы лучше. Будем чередовать, проблем-то.

— Проблема в том, что мы все это на своем горбу потащим, — скрипнул зубами Тараш. — Я ведь говорил, чтобы ты это дерьмо у себя дома оставил.

— Да не кипятись ты, командир. Потом спасибо скажешь.

— Ага, конечно.

— Еще копья волочь придется.

— Мы же не на один день пришли. Донесем потихоньку, расположимся…

— И нас вараки перебьют. Ты это сказать хотел?

— О вараках пусть Макс думает. Он же с ними воевать хотел.

— Тьфу.

Привезенного нами добра действительно было слишком много — если уж мы с трудом перетащили его из телеги на склад, то о сколько-нибудь долгом путешествии в обнимку с тяжеленными ящиками и мешками не могло быть и речи. Впрочем, я быстро понял, что такой большой запас сделан в расчете на несколько ходок.

— Иногда вообще все дерьмо бросать приходится, — кивнул Харальд, когда я спросил его мнение на этот счет. — Что-то постоянно ломается, что-то теряется. В конце концов ты просто идешь назад, берешь вторую порцию и топаешь куда-нибудь еще.

— Если трех-четырех слонов завалим, то обратно бивни потащим, а не железки, — добавил сидевший рядом с товарищем Рогдан. — Иначе никак.

— Я так и думал.

— Ты, главное, за ящерицами следи.

— За змеями?

— Да за всеми подряд. А уж мы покажем, как надо клыкастых валить.

Ближе к вечеру небольшой раскол в нашем отряде стал очевидным — Хамальд с Рогданом слегка обособились, давая понять, что их опыт позволяет ловить слонов даже вдвоем, а остальные здесь не очень-то и нужны. Авторитет Тараша вроде бы не подвергался сомнению, но легкая тень раздора все же присутствовала. С другой стороны, ни до чего серьезного это так и не доросло.

— Короче говоря, ждем, — подвел итоги совещания командир. — Я у смотрителей узнавал, разведчики со дня на день вернутся. А там видно будет.

Форт продолжил жить своей жизнью. Откуда-то из-за стены доносились звонкие удары кузнечного молота, в воздухе слышался аромат жареного мяса и вонь от непонятных химикатов, во дворе ругались мешающие друг другу возницы, а за дверью пыхтели таскающие поклажу гости. Их становилось все больше и больше — сезон охоты начался, желающие испытать удачу люди стягивались к удобному перевалочному пункту, а пустовавшие ранее апартаменты заполнялись. Такое оживление вызывало определенную тревогу — в конце концов я начал бояться, что слонов попросту не хватит на ораву собравшихся в крепости браконьеров.

— Расслабься, — фыркнул Хамальд, когда я решил озвучить свои опасения. — Этих тварей на севере до задницы. Одни сдохнут, другие придут.

— Как и охотники, — добавил Свал. — Здесь так всю зиму.

— Ясно…

Разведчики появились спустя четверо суток, когда число наших конкурентов уже превысило все разумные пределы. Очереди к сортирам и кухне за эти дни резко увеличились, доставляемой смотрителями воды постоянно не хватало, дрова исчезали с пугающей скоростью, а по коридорам начала расползаться ядреная смесь из запахов подгорелой пищи, дыма, пота и протухших яиц. На этом фоне информация о вернувшихся охотниках была воспринята всеми с огромным энтузиазмом, а главный зал мгновенно оказался переполнен.

— Слоны пришли, — громогласно сообщил вышедший в центр помещения старик. — Охота будет хорошей!

Толпа одобрительно загудела, но оратор властно поднял вверх ладонь и шум тотчас же стих.

— Мы увидели два стала. Первое, в тридцать голов, идет от Змеиного перевала к восточным склонам Трезубца. Второе, в семьдесят голов, заняло Безымянную долину. Теперь вы знаете, где находится добыча. Просто идите и заберите ее!

К моему удивлению, сразу после этого пафосного призыва собрание попросту закончилось. Старик еще несколько секунд постоял в гордой позе, а затем скрылся за одной из дверей, толпа сразу же начала растекаться по лестницам, возникла давка, послышалась чья-то злобная ругань…

— Тише, Макс, — Хамальд вовремя придержал меня за рукав, не давая влезть в бурлящий людской поток. — Пусть разойдутся. Мы все успеем.

Как выяснилось сосем скоро, его спокойствие вполне соответствовало выбранной командиром стратегии — вернувшись в комнату, мы узнали, что наш отряд сегодня никуда не идет. И завтра, скорее всего, тоже.

— Подождем, пока эта орава рассосется, — объяснил Тараш, нацеживая себе кружечку пива. — Пусть они бегут вперед, пусть ноги ломают, пусть хоть дерутся за этих слонов. Времени хватит.

— Новые приедут, — заметил Рогдан. — Или нет?

— Приедут, но их меньше будет. Тогда и отправимся. Без спешки.

В течение всего дня крепость наполняла торопливая суета — жаждущие трофеев охотники бегали по коридорам, вербовали проводников из числа местных разведчиков, обсуждали маршруты, таскали вещи, а затем поспешно уходили из форта. На следующее утро эта нездоровая суматоха продолжилась, но еще через сутки наступил долгожданный момент, когда мы оказались чуть ли не в полном одиночестве — кроме нашего отряда, в крепости остались всего две или три команды.

Заметив произошедшие изменения, Тараш куда-то ушел, а минут через двадцать вернулся в сопровождении сухощавого мужчины с непроницаемо-серьезным лицом. Судя по всему, перед нами был очередной разведчик.

— Это Шихан. Я купил карту, а он расскажет, куда имеет смысл идти.

— Смотрите сюда, — без долгих предисловий начал гость, тыкая пальцем в разложенный на бочке лист бумаги. — Это наш дом. Вот здесь — Трезубец. Там каждую зиму пасутся слоны, но там всегда много охотников. Здесь находится Змеиный перевал. Очень удобное место для засады, но его тоже все знают. Безымянная долина лежит вот тут. До нее проще всего дойти, там много слонов, но там негде спрятаться. Если за вами погонится стадо, вы умрете. На северо-западе все не так жирно, зато меньше людей. Если хотите устроить скрытный рейд, то лучше идти вдоль русла Каменной. Переправы находятся вот в этом месте, этом и этом. Для начала советую идти по левому берегу. Затем надо уйти на правый и добраться до Синего хребта. От него можно…

Лекция оказалась чертовски увлекательной и весьма информативной — буквально за десять минут я разобрался в окрестном ландшафте, уяснил, какие места больше всего нравятся слонам, а также понял, где их лучше встречать.

Все советы разведчика были хоть и скупыми, но максимально точными и дельными.

— За двадцать золотых я могу провести вас по этому пути, — предложил консультант ближе к концу беседы. — Это даст вам преимущество.

— Денег нет, — пожал плечами Тараш. — Предложил бы кости, но их пока тоже нет.

— Ваше право, — безразлично кивнул гость. — Если передумаете, я здесь.

— Буду знать.

Когда разведчик ушел, наш командир еще несколько минут рассматривал карту, а затем поднял голову и улыбнулся:

— Ну, все готовы?

— Наконец-то.

— Давно готовы.

— Что, собираться?

— Да. Выходим.

Сборы заняли часа два. По окончанию этого срока мы оставили лишние вещи в комнате, заперли ее, после чего взвалили на спины огромные рюкзаки со снаряжением и направились к выходу из форта.

В отличие от более респектабельных охотников, у нас не было вьючных животных или дополнительных носильщиков, так что все прелести затеянного путешествия стали ощущаться буквально с первых же шагов. Изобиловавшая камнями почва затрудняла движение, порывистый ветер то норовил сбить меня с ног, то старался пробраться под одежду, сама одежда была слишком теплой и заставляла потеть, груз давил на плечи…

— Нужно медленнее идти, — крикнул двигавшийся впереди Хамальд. — Иначе взмокнем и заболеем!

— Я уже взмок, — злобно пробормотал шагавший рядом со мной Алвар. — На кой хрен нужно было столько хлама брать…

— Идем, как шли, — тут же выдал распоряжение командир. — Сегодня нужно одолеть хотя бы десять миль. Хватит жаловаться.

— Идем, идем…

Обозначенное командиром расстояние выглядело очень скромным, но у меня сразу же возникли сомнения в том, что поставленная задача соответствует нашим возможностям. Спина поскрипывала от непосильной ноши, каждый шаг давался ценой неимоверных усилий, в какой-то момент пот начал стекать на лицо — и я понял, что от простуды или воспаления легких меня отделяет только чудо.

— Привал, — скомандовал как будто ощутивший мое состояние Тараш. — Вон туда.

Организованная нами стоянка получилась самой печальной и унылой за все время совместного путешествия. Мы спрятались под защитой небольшой скалы, затем создали маленькую баррикаду из мешков, после чего без сил опустились на мерзлую землю, думая о том, какого черта вообще нужно было тащиться в эту глушь. Во всяком случае, я думал именно об этом.

— Не сидите на ветру, — посоветовал Хамальд. — Если сменные вещи есть, лучше переодеться и топать в сухом. Когда пот замерзнет, отобьете тряпки, никакой стирки не понадобится.

— Ага, сейчас только переодеваться, — скривился прислонившийся к угловатому камню Свал. — Тут бы не сдохнуть.

— Нужна горячая еда, — заявил Тараш. — Найдите крупу и дрова, я принесу воды.

— В жопу эту кашу.

— Он прав, — вздохнул Рогдан, протягивая руку в сторону ближайшего мешка. — Нужно согреться, нужно поесть. Макс, глянешь хворост?

— Гляну…

Найти растопку для костра оказалось не самым простым делом, так что я около двадцати минут бродил по округе, чувствуя, как остывает разгоряченное тело. Затем ко мне присоединился Хамальд, вместе с ним мы обнаружили и срубили небольшое деревце, после чего вернулись в лагерь. А еще через десять минут возле скалы наконец-то вспыхнул веселый желтый огонек.

— Можно одежду высушить. Портянки те же самые.

Озвученная Рогданом мысль показалась всем очень здравой, так что котелок с кашей очень быстро попал в окружение слегка пованивавших тряпок. Впрочем, никто из нас не обратил на это обстоятельство никакого внимания.

— Мили через две к речке выйдем, — сообщил заглянувший в карту Тараш. — Дальше по берегу, а на ночь в пещере заляжем. Если найдем.

— Сколько там еще идти?

— Шесть миль осталось. Или семь.

— О, боги…

Второй переход оказался сложнее первого — несмотря на то, что мы уже получили некий опыт и более-менее понимали, как нужно двигаться в подобных условиях, висевший за нашими спинами груз никуда не делся. Равно как и ветер, продолжавший изводить всех своими порывами.

Секунды и минуты постепенно складывались в часы, десятки шагов превращались в сотни и тысячи, ландшафт незаметно менялся, рядом возникла веселая бурная речка, затем впереди показалась маленькая сосновая рощица…

— Уже близко. Давайте, осталось чуть-чуть.

— Чтоб я сдох…

К месту назначения удалось выйти только вечером, но затраченные нами усилия того стоили — хотя рекомендованная разведчиком пещера на поверку оказалась не слишком глубокой, она хорошо защищала от ветра и гарантировала определенный уровень комфорта. Убедившись в этом, командир снова послал меня искать дрова, сам взялся за котелок, а всех остальных заставил разбирать вещи, подготавливая неуютную площадку к ночевке. В итоге минут через сорок мы уже сидели тесным полукругом, следили за костром и молча рассматривали темнеющее небо.

— Совсем света мало.

— Зимой еще меньше будет.

— Да, согласен.

— Что там, готово?

— Рано еще.

Говорить не хотелось. Думать о завтрашнем дне тоже не хотелось. Уставшие за день ноги неприятно гудели.

— Накладывай уже…

Никаких происшествий за ночь не случилось, однако это обстоятельство не помешало Тарашу уже на следдующее утро изменить регламент передвижения. Думаю, он собирался сделать это с самого начала, но затем решил немножко подготовить нас к трудностям и отложил все самое веселое на потом.

— Теперь один из нас всегда будет идти впереди. Как разведчик, без поклажи. Меняться будем каждые два часа.

— А груз?

— Раскидаем по остальным.

— Командир, мы же загнемся. Будь ты человеком.

— Никто не говорил, что охотиться легко. Не переживай, ты справишься.

Мы действительно справились, но именно этот день запомнился мне как самый жуткий и выматывающий за долгие-долгие годы. Таких нагрузок я не испытывал никогда — ни на Земле, ни в храме, ни во время экспедиции в долину. К счастью, во время завершающего отрезка пути настала моя очередь быть впередсмотрящим и казавшаяся бесконечной каторга внезапно прекратилась.

— Следи за движением, — выдал напутствие Хамальд, поднимая мой рюкзак. — Тяжелый, зараза… в общем, следи, кто где ходит. Если что, беги к нам и рассказывай. Все, пошел…

Безрадостное существование буквально сразу же сменилось вполне сносным и даже приятным — я с легкостью обогнал нагруженных мешками спутников, ушел вперед метров на триста, после чего начал делать широкие петли, забираясь на каждый пригорок, рассматривая окрестности и стараясь обнаружить потенциальную угрозу. Ветер, как по заказу, успокоился, из-за туч выглянуло все еще теплое солнце, так что наш поход стал казаться мне вовсе не таким уж сложным и выматывающим, как полчаса назад. Да, некоторые трудности однозначно имелись, но первые два дня меня не сломили, а дальше неизбежно должно было наступить привыкание. Как во время тренировок.

Вспомнив о тренировках, я чуточку расстроился — за последние дни график занятий претерпел существенные изменения, а результаты снизились. Произошло это по вполне объективным причинам, но факт оставался фактом — нарастить дополнительную мускулатуру к нужному сроку мне все-таки не удалось. Определенные успехи, конечно же, были, но текущие трудности с переноской снаряжения четко обрисовывали общую проблему.

— Интересно… а она вообще расти будет или уплотняться?

Становиться перекачанной горой мяса я не хотел — на мой взгляд, идеалом физического развития являлись гимнасты и скалолазы, а вовсе не бодибилдеры. Оставалось убедить в том же самом собственный организм.

— Ничего, со временем разберемся…

Улучшившаяся погода слегка оживила неприглядные скалы. Откуда-то вылезли прятавшиеся до этого момента птицы, потом я заметил рассевшегося на большом круглом валуне суслика, а еще через полчаса увидел двух оленей, гулявших по другому берегу реки. У меня на глазах животные свернули к воде, напились, после чего начали щипать редкую траву. Ветер дул в мою сторону, расстояние было достаточно большим, так что мне удалось остаться незамеченным — я минут пять наблюдал за идиллической картиной, но затем все же вспомнил о своей работе и отправился дальше.

Никаких слонов на горизонте не наблюдалось, вараки рядом отсутствовали, так что второй день нашего похода закончился столь же мирно, как и первый. Солнце ушло за горы, отряд добрался до намеченной точки и начал готовиться к ночевке, а усталый и замотанный Тараш решил озвучить еще одно нововведение:

— Макс, ты не врал, когда говорил, что в темноте видишь?

— Не врал, вижу.

— Хорошо?

— Очень хорошо.

— Тогда с сегодняшнего дня спишь рядом с часовыми. От дежурства я тебя освобождаю, но ты должен быть готов в любой момент проснуться и глянуть, что творится вокруг. Все ясно?

— Вполне.

Первый раз эта схема сработала уже через несколько часов — стоявший на вахте Рогдан растолкал меня посреди ночи, дождался, когда я немного приду в себя, а затем ткнул пальцем куда-то в сторону далекого Трезубца:

— Там. Видишь что-нибудь?

Я протер глаза, пару раз моргнул и сомкнувшаяся вокруг тьма начала расступаться. Прорисовались очертания скал и камней, далекие горы обрели фактуру и объем… а вместе с ними появилось кое-что еще.

— Волки, — шепнул я, рассматривая застывшего в тридцати метров от нас хищника. — Раз, два… трех вижу.

— Вот дерьмо, — обеспокоенно выдохнул товарищ. — Что делают?

— Стоят, ждут.

— Дерьмо.

Рядом с первой троицей возникли еще два звери. Вся пятерка неожиданно снялась с места, перебежала метров на десять в сторону и опять замерла, уподобившись жутковатой скульптурной группе.

— Пять штук.

— Я разбужу остальных.

— Подожди-ка…

— Стой… стой, придурок!

Не обращая внимания на яростный шепот Рогдана, я встал на ноги, сбросил мешавшую движениям куртку, а затем активировал призрачный меч и двинулся вперед. Порыв морозного ветра столкнулся с текущей внутри меня прохладой, вокруг левой руки сгустилась оранжевая дымка, за спиной возник призрак голодной бездны…

Волки дружно взвыли, а потом бросились наутек, мгновенно скрывшись в нагромождениях скал. Долина опустела.

— Вот и все, — сообщил я, отзывая меч и возвращаясь назад. — Если не дураки, то больше не вернутся.

Примолкший охотник осторожно кивнул и сдвинулся в сторону, пропуская меня к облюбованному месту.

— Услышишь еще что-нибудь, зови.

— Хорошо.

Как я и предполагал, остаток ночи прошел спокойно и без инцидентов. А утром, когда мы позавтракали и выбрались из-под защиты гостеприимных скал, то увидели то, ради чего уже почти месяц терпели разнообразные лишения и невзгоды.

В полумиле от нашего лагеря гулял слон. Худой, облезлый, но зато самый настоящий.

— Убьем?

— Нет.

— Он же один. Если навалимся…

— Хватит нести бред.

Находившийся в паре сотен метров от нас гигант неспешно брел по долине, то и дело отправлял в пасть сорванные пучки травы, а также ковырял длинными желтыми бивнями землю, явно стараясь добраться до чего-нибудь более вкусного. Растительности вокруг было не очень много, так что процесс казался нескончаемым и завораживающим — чтобы наесться, слону приходилось идти вперед, методично ощипывая все вокруг и не отвлекаясь на внешние раздражители. Думаю, он уже давно нас заметил, но попросту не придал этому значения — как пасущаяся в саванне антилопа не придает значения мирно отдыхающему на соседнем пригорке льву.

— Цвет хороший, — задумчиво произнес Хамальд. — Насыщенный. Такую кость с руками оторвут.

— И ты туда же?

— Да нет, командир, я с тобой согласен. Гиблое это дело.

— Почему гиблое? — озвучил крутившийся у меня на языке вопрос Алвар. — Можно ведь скрытно подойти, копьями затыкать.

— Скрытно ты к нему днем не подойдешь, — хмыкнул Рогдан. — Эта сволочь отлично нас видит и слышит. Если нападем, то он или всех перетопчет, или убежит.

— Можно шипы перед собой раскидывать.

— А можно штаны снять и голую жопу ему показать. Только зачем?

— Хватит разговоров, — поморщился Тараш. — Идем, куда шли.

Когда мы выбрались из-за камней, слон чуточку встревожился, пару раз хлопнул большими волосатыми ушами, после чего развернулся в нашу сторону и занял выжидательную позицию.

— Ну? И как ты к нему подходить собрался?

— Ладно, ладно, был неправ.

Проклятый груз снова начал отдавливать спину, ноги ощутили всю прелесть хождения по крупной гальке, поэтому рассматривать внимательно следившее за нами животное мне быстро надоело. А затем настало время перебираться на другой берег и слон был окончательно предан забвению.

— Обувь снимайте, — приказал командир, сбрасывая с плеч свою ношу. — Штаны тоже.

Возражений не последовало — даже не слишком опытные члены нашей команды отлично понимали, что лучше как следует промерзнуть, но продолжить путь в относительном комфорте, чем точно так же промерзнуть, а потом еще и страдать от намоченной одежды и обуви.

— Там по колено где-то, — отметил Рогдан, избавляясь от сапог. — Портки можно завернуть.

— Да как хочешь. Главное, в воду ничего не суй.

Как будто дождавшись подходящего момента, ветер снова усилился. Я ощутил его морозное прикосновение, затем наступил голой ногой на ледяной камень и выругался. Но затем кое-как поднял груз и двинулся к берегу.

— Холодно, мать твою, — сообщил первым зашедший в реку Хамальд. — Дерьмо.

— Иди давай, не задерживайся.

То и дело сопровождая свои действия искренней руганью, мы забрались в стылую воду, кое-как пробрались по усыпанному камнями руслу, после чего оказались на другой стороне потока. Все оказалось не так уж страшно — хотя во время переправы мои ноги успели замерзнуть и частично утратили чувствительность, после энергичных растираний все вернулось в норму. Как ни странно, я даже получил небольшой заряд бодрости.

— Выдвигаемся, — скомандовал Тараш, убедившись, что личный состав не пострадал и готов к новому марш-броску. — Свал, на разведку. Остальные как обычно.

Переход до конечной точки всего маршрута занял у нас большую часть дня. Сначала мы двигались вверх по течению реки, потом взяли немного западнее и вплотную приблизились к горам, а еще черед пару часов ходьбы оказались на краю широкой долины — покрытой все еще зеленой травой, украшенной редкими деревцами и рассеченной на несколько частей узкими горными отрогами. Именно благодаря этим скальным образованиям здесь сформировался свой собственный микроклимат — чуть более мягкий и приятный, чем там, откуда мы пришли. Наличие растительности, а также утихший словно по мановению волшебной палочки ветер говорили об этом лучше всяких слов.

— Теперь понимаю… с чего вдруг… нам эту дыру… посоветовали, — тяжело дыша, произнес шагавший рядом со мной Алвар. — Эй, командир, далеко еще?

— Две или три мили, — отозвался Тараш. — Уже скоро.

— Чтоб мне сдохнуть…

Выбранное для организации постоянного лагеря место оказалось расположено возле небольшой каменной гряды, изобиловавшей уютными расщелинами и надежно защитившей нас от возможной непогоды. Совсем рядом протекал маленький ручей, чуть дальше виднелись несколько сосен, так что о нехватке воды и топлива для костра можно было не беспокоиться. А одна из соседних скал открывала шикарный обзор на большую часть долины, позволяя следить за перемещениями слонов. Впрочем, самих слонов в пределах видимости пока что не наблюдалось.

— Занимаемся лагерем, — приказал Тараш. — Макс, Рогдан, свалите какое-нибудь дерево. Нам нужна подстилка, дрова и большие пеньки, чтобы сидеть по-человечески можно было.

— Сделаем. Пошли, Макс.

После утомительного перехода в обнимку с осточертевшим мешком затеянная командиром активность показалась мне самым настоящим отдыхом. Выбранная нами сосна оказалась не слишком толстой, свалить ее удалось всего за несколько минут, а дальше начался достаточно веселый процесс срубания веток и разделки ствола не более мелкие чурбаки. Второго топора у нас не было, трудились мы по очереди, готовые дрова и лапник уносили другие члены отряда, так что лично мне вся эта возня показалась интересной и необременительной. А вот напарник умудрился вляпаться в смолу, предпринял несколько попыток хоть как-то очистить испачканную одежду, потерпел сокрушительное фиаско и заметно расстроился.

— Дерьмовое дерево. Лучше бы осину какую-нибудь нашли.

— Так нет здесь осин.

— Я и говорю, дерьмовое место. Как это говно убрать?

— Землей можно натереть. Пятно останется, но липнуть не будет.

— Чтоб я еще хоть раз в эти края пошел…

Несмотря на брюзжание товарища, дело продвигалось вполне успешно — до наступления вечера мы расчленили дерево, перетащили его останки к лагерю, после чего занялись обустройством. Холодная земля была тщательно закрыта лапником, рядом с защищавшими нас от ветра скалами выросла маленькая поленница, а вокруг стоянки образовалась баррикада из камней и веток. Затем Тараш разжег костер, водрузил на него котелок с традиционной кашей, мы устроились на пахнущих хвоей лежанках…

— Всю одежду придется выкидывать, — недовольно буркнул Рогдан, отпихивая в сторону выбравшуюся из-под одеяла ветку. — Одни траты.

— Если слонов найдем, прибарахлишься, — лениво ответил устроившийся по-соседству с ним Алвар. — На все хватит.

— Их еще найти надо. И поймать.

— Пива бы сейчас, — мечтательно вздохнул Хамальд. — Одной водой сыт не будешь.

— Кашу подожди, голодающий…

Ближе к ночи стало заметно холоднее, с неба повалили крупные хлопья снега, но в нашем закутке ничего не изменилось. Завал из веток обеспечивал кое-какую защиту, костер распространял вокруг себя волны умиротворяющего тепла, а сытная еда приятным комом лежала в желудке, навевая сонливость и ленивые мечты о счастливом будущем. Охота на слонов не должна была стать чем-то особенно сложным, добытые бивни могли обеспечить долгое и безбедное существование, а при самых удачных раскладах я мог даже купить жилье в той же самой Рахме. В принципе, такой результат нашей вылазки казался не только возможным, но и очень достойным. Особенно с учетом истории моего появления в этом мире.

— Я на дежурство, — неохотно поднялся с места Тараш. — Всем остальным лучше поспать. Хами, у тебя вторая смена. Макс, если что, мы тебя разбудим.

— Так точно…

Вопреки опасениям, ночь прошла очень спокойно — никто из часовых меня не потревожил, а костер обеспечил необходимый уровень комфорта. И хотя ближе к утру холод все же проник сквозь намотанную на тело одежду, в итоге я лишь переполз чуть ближе к огню. свернулся калачиком, после чего снова заснул.

А утром наконец-то началось то, ради чего мы столько времени тащились на север.

— Если нам не соврали, слоны могут прийти либо оттуда, либо оттуда, — сообщил командир, тыкая пальцем в далекие горы. — Там два удобных перевала. Мы делимся на две группы, идем на разведку и смотрим, где они появятся. Вон тот столб видите?

— Ага.

— После обеда отправляем туда по одному человеку, меняемся новостями. Хами, возьмешь с собой Макса и Свала, остальные со мной.

— А чего, меня нельзя к нему отправить? — тихо пробурчал Рогдан. — Мы с ним всегда ходили.

— Мне нужен человек с опытом, — не моргнув глазом, объяснил Тараш. — С Хамальдом идет жрец.

— Ладно, понял…

Нужный перевал располагался километрах в десяти от лагеря, дорога все время шла в гору, но благодаря отсутствию неподъемных мешков мы ощущали себя как на увеселительной прогулке. Свал с интересом рассматривал скопления пожухлой травы, время от времени делал остановки и подбирал семена каких-то растений, лично мне нравилось залезать на разбросанные повсюду валуны и наблюдать за местностью с высоты, а воздерживавшийся от подобных развлечений Хамальд хоть и смотрел на нас со снисходительной усмешкой, но никак не препятствовал веселью.

— Ну что, увидел носатых?

— Нет, — ответил я, спрыгивая с угловатого камня и морщась от прострелившей пятки боли. — Черт!

— Ноги переломаешь.

— Ничего, заживут.

— Ну, тебе виднее. А если сапоги продырявишь, они тоже заживут?

— Вряд ли.

— В походе каждая мелочь важна. Начинай об этом задумываться.

— Да все, все, осознал…

Час спустя окружавший нас ландшафт серьезно изменился — мы вплотную приблизились к месту схождения двух горных цепей, их мрачные темные склоны начали понемногу заслонять небо, а крутизна подъема резко увеличилась. Не сказать, что мы карабкались по отвесным скалам, но теперь для продвижения вперед требовалось прикладывать значительно больше усилий, чем раньше. Впрочем, до цели осталось не так уж далеко — впереди уже просматривалось нужное ущелье.

— А место ведь хорошее, — задумчиво протянул Хамальд, останавливаясь для того, чтобы напиться из текущего нам навстречу ручейка. — Можно было бы здесь их встретить. По идее.

— Ну, так надо встречать, — пожал плечами Свал. — Когда вернемся, расскажем, что тут удобно.

— Тот смотритель говорил, что здесь охотиться нельзя. Разобраться бы еще, почему.

— Убегать некуда будет? — предположил я, оглядываясь по сторонам. — Где тут вообще спрятаться можно?

— Глянем.

Минут через сорок выяснилось, что моя версия была правильной — возникшее перед нами ущелье оказалось достаточно широким, но слишком уж коротким, а вменяемые укрытия на всем его протяжении попросту отсутствовали. Склоны соседних гор выглядели чересчур крутыми, валявшиеся повсюду камни печалили своими относительно скромными размерами, никаких пещер поблизости не наблюдалось, а уже через двести или триста метров горы расступались, открывая вид на следующую низину — заметно более обширную, но далеко не такую уютную, как та, что лежала за нашими спинами.

— Нет, ну попытаться-то можно… а хрен с ним.

— Не годится? — поинтересовался Свал, забавно вытягивая шею. — Совсем?

— Да. Ям не накопать, засаду хорошую не сделать. А если этим тварям время дать, они все шипы повыдергивают и ухромают. Может, потом сдохнут, но не ждать же этого два месяца.

То, что слонам хватает мозгов обходить ловушки, выдергивать копья и шипы, а также помогать друг другу в случае опасности, я уже знал, так что ловчие ямы казались мне гораздо более практичным средством достижения цели, нежели россыпи металлических закорючек. Но у организатора экспедиции было диаметрально противоположное мнение, с которым приходилось считаться всем остальным.

— Здесь останемся? Холодно.

— За камень спрячься. Надо видеть, откуда носатые пойдут.

— Может, они через неделю пойдут, — хмыкнул Свал, отступая за ближайший валун. — А холодно уже сейчас.

— Терпи.

Зона комфорта действительно закончилась — мы вышли из-под защиты гор, по доброй воле залезли в своеобразную аэродинамическую трубу и теперь пожинали плоды своей неосмотрительности. Порывистый и злой ветер недобро посвистывал между скалами, солнце пряталось за одним из пиков, а холод медленно пробирался под одежду, заставляя нас постоянно двигаться и растирать руки. Увы, но это почти ничем не помогало.

— Дерьмо… найду слона, лично яйца вырву.

— За камнем спрячься, говорил же.

— Да один хрен…

Как ни странно, хуже всех в отряде оказался одет не я, а именно Свал. То ли ему не хватило средств, то ли предусмотрительности, но прямо сейчас он страдал гораздо сильнее нас с Хамальдом — спустя какое-то время до наших ушей донеслось частое пощелкивание зубов, а затем длинное влажное шмыганье и звонкий чих.

— Ладно, — сжалился командир. — Иди на встречу. Скажешь, что у нас тут пусто. Отогреешься заодно.

— Спасибо, Хами, — тут же кивнул бедолага. — Я пошел?

— Иди, иди.

Когда товарищ скрылся из вида, Хамальд глубоко вздохнул и выразительно сплюнул себе под ноги:

— Вот на кой хрен тащиться в эти края, если ты зимы боишься?

— Деньги всем нужны, — предположил я, стараясь никак не выдать собственного отношения к пронизывающему все вокруг ветру. — В нищете жить-то неохота.

— Знаешь, сколько таких вот героев здесь остается?

— Много, наверное.

— Сотни. Просто замерзают к хренам. И ты бы замерз, если бы сейчас зима была.

— Я бы теплее оделся.

— Ага, как же, — собеседник сердито ткнул ногой небольшой камешек и поморщился: — Но ты хотя бы сейчас не мерзнешь. А он?

— Ему надо травы под куртку напихать. Вроде бы, это помогает.

— Не видел ты еще ледяных дождей… а, пошло оно все.

На некоторое время воцарилась мрачная тишина — Хамальд явно разозлился из-за неподобающего уровня подготовки товарища и мне не хотелось лишний раз его злить. Мы молча сидели за камнями, время от времени выглядывали на открытое пространство, изучали раскинувшуюся впереди долину, после чего снова прятались в скалах. Ветер не ослабевал, в его потоках начали попадаться холодные жесткие снежинки, а затем как-то внезапно началась метель — не очень сильная, однако мгновенно превратившая наше существование в ад. В небе расползлись лохматые тучи, солнечный свет потускнел, видимость резко снизилась…

— Нужно уходить, — вздохнул командир, наблюдая за струящейся между валунами поземкой. — Вернемся, когда закончится.

После того как мы выбрались из гнусной трубы, жить стало гораздо легче. Я быстро согрелся и расслабился, а Хамальд, хоть и сходил еще раз в ущелье, но в конце концов все же решил дождаться нормальной погоды, наломал веток с одинокой чахлой сосны и взялся разжигать костер. На мой взгляд, запах дыма должен был отпугнуть любого вменяемого слона, однако более опытного охотника эта деталь ни капли не тревожила и мне не захотелось касаться щекотливой темы. Трут неохотно вспыхнул, пламя перекинулось на кучку веток, а спустя минуту мы уже сидели возле огня — слабого, едва трепещущего, но все-таки живого и теплого.

— Без костра на севере не жить, — глубокомысленно сообщил командир. — Самое первое дело.

— Согласен…

Эпопея с разведкой завершилась внезапно — на горизонте возникла фигурка бегущего к нам Свала, а еще через десять минут запыхавшийся товарищ сообщил нам, что слоны все-таки обнаружились.

— Там целое стадо. Тараш сказал возвращаться в лагерь, как можно быстрее. Если повезет, ночью уже кого-нибудь завалим. Пойдем, он сказал, что надо спешить!

— Пойдем, — согласился Хамальд. — Только давай без суеты. Идем быстро, но спокойно.

— Тараш сказал…

— Слоны никуда не денутся. А если ты вспотеешь и простудишься, всем будет только хуже.

— Ладно.

Несмотря на слова Хамальда, дорога от перевала до лагеря заняла у нас гораздо меньше времени, чем утром — всем хотелось как можно быстрее начать охоту и это сказывалось на темпах передвижения. Вторую половину нашего отряда явно обуревали те же мысли — когда мы добрались до стоянки, там уже царило нездоровое оживление.

— Давайте скорее, — помахал рукой Тараш. — Надо успеть!

Следующие четверть часа весь отряд сосредоточенно потрошил мешки, вытаскивая на свет божий копья, факелы, шипы и веревки. Большая часть всего этого добра тут же улетала в сторону, а перед каждым из нас постепенно вырисовывался один и тот же набор, состоявший из вороха заостренных железок, пары копий и одного небольшого факела.

— Веревки пока не нужны, — уточнил командир, запихивая в потрепанный мешок связку шипов. — Факела одного хватит. Копья лишние тоже не берите.

— Там земля или камни? — уточнил Хамальд. — Лопата нужна?

— Мы не будем копать ямы, — поморщился Тараш. — Ни времени, ни сил не хватит.

— А узкие места…

— Все, хватит. Забудь про ямы.

Перед выходом в рейд здравый смысл все же возобладал над азартом и мы плотно перекусили, разогрев для этого остатки утренней каши, смешанной с разломанными на мелкие части сухарями. Получилось еще хуже, чем всегда, но такие мелочи уже никого из нас не волновали.

— Идем!

За время торопливого перехода к месту появления слонов я узнал, что вторая группа разведчиков столкнулась с ними во время поиска нужного перевала — стадо выбралось из какой-то расселины, прошло в сотне шагов от успевших спрятаться охотников, после чего начало разбредаться во все стороны в поисках еды. Но поскольку рядом с предгорьями ее было слишком мало, то уже через час десятки волосатых чудовищ оказались в паре километров от наблюдателей, а затем целеустремленно двинулись куда-то на восток.

— Мы следом пошли, но так, чтобы они не почуяли, — поведал Рогдан. — Там два хороших пастбища есть, очень удобных. Со всех сторон камни, а внутри лужайки с деревьями. Тепло, тихо. Если успеем перекрыть выходы, то без добычи не уйдем.

— Теперь понял, откуда такая спешка, — кивнул внимательно слушавший друга Хамальд. — Ямы там действительно не пригодятся?

— Слишком широкий выход, — в голосе Рогдана послышались нотки досады. — Было бы у нас человек десять и дня три времени, тогда мы бы там все стадо положили. А здесь только умотаемся зазря.

— Ладно, хрен с ним. Шипы тоже дела делают.

— Мало мы их с собой взяли. Не совсем понимаю, чего он задумал.

— Тараш?

— Ага.

— Ну, скоро сам расскажет.

Когда мы добрались до цели, вокруг уже сгустились сумерки. Впрочем, погода за это время серьезно улучшилась, тучи разошлись и света хватало для того, чтобы как следует оценить облюбованную носатыми клыкачами долину. Та оказалась не такой уж маленькой — в самом широком ее месте от края до края было как минимум полкилометра, а относительно узкий выход по факту являлся отнюдь не бутылочным горлышком и позволял эвакуироваться одновременно сразу двум-трем сотням слонов.

— С другой стороны еще один проход есть, — добавил негатива Рогдан. — Там камней больше, но удрать могут.

— Не удерут, — многообещающе оскалился Тараш, плотоядным взглядом рассматривая пасущихся вдалеке животных. — Смотрите, что мы сделаем…

Придуманный командиром план выглядел рискованным и ненадежным, однако позволял добиться кое-каких результатов даже малыми силами, в условиях глобального дефицита ресурсов и абсолютно нулевой подготовки. Правда, цена за это была соответствующей — ради добычи нам всем предлагалось как следует рискнуть своими шкурами.

— Эти твари достаточно пугливые, боятся шума и огня, а по ночам вообще ни на кого не нападают. Тут у нас огромное преимущество. Первым делом нужно обойти их, согнать с того края пастбища и направить сюда. Затем, когда они уже пойдут в нужном направлении, придется устроить погоню — это испугает их еще сильнее. А здесь, на выходе, их встретит второй отряд. Встретит, снова напугает и отправит прямиком на шипы. Все ясно?

— Ты прям охоту на хомячков описываешь, — с сомнением протянул Алвар. — Напугаем, напугаем… а они прям точно напугаются?

— В прошлый раз мы именно так охотились.

— Он прав, — неожиданно поддержал командира Хамальд. — Они не то чтобы совсем пугливые, они осторожные. И перегнать их с места на место действительно можно. Особенно ночью.

— Ну, хорошо, вам виднее.

— Давайте ставить шипы, — снова перехватил инициативу Тараш. — Вон там, возле скал.

Установка шипов оказалась достаточно трудоемким процессом. Часть их них представляла собой уже готовые к применению «ежики», которые достаточно было просто разбросать по территории, но такая форма по умолчанию требовала слишком много места и была откровенно неудобна во время транспортировки, так что в основном мы имели дело с наборами здоровенных кованых гвоздей, которые приходилось состыковывать между собой и лишь потом использовать. Надо сказать, что местные кузнецы неплохо поднаторели в своем ремесле, детали отлично сочетались друг с другом и образовывали вполне надежные конструкции, однако сборка все равно занимала слишком много времени. Мы торопились, грели замерзшие от контакта с холодным железом пальцы, матерились…

— Все, расставляем. Давайте, бегом!

Наших запасов хватило на совсем небольшой участок земли, но теперь выбегающее из долины стадо прямо-таки обязано было промчаться по колючкам. Разумеется, в том случае, если Тараш оказался прав в своих расчетах.

— Хамальд, Макс, Свал, вы идете на ту сторону, — сообщил командир, убедившись, что работа закончена. — Берете только факелы, копья оставьте здесь. Ваша задача состоит в том, чтобы дождаться полной темноты, запалить огни, а потом гнать слонов сюда. Хамальд, ты за главного. Макс, ты будешь смотреть за троих. Все ясно?

— Так точно.

— Ясно. Пошли, ребята.

При обычных обстоятельствах ночной переход наверняка доставил бы нам множество проблем, однако сгустившийся вокруг мрак не причинял мне сколько-нибудь заметных неудобств, позволяя вести маленькую группу почти так же быстро, как днем — я выбирал самую ровную дорогу, предупреждал спутников о камнях, трещинах и скалистых выступах, а в результате мы двигались с вполне приемлемой скоростью.

Час спустя нам удалось миновать закрывавший долину отрог и найти второй выход с пастбища. Я рассмотрел вдалеке слоновье стадо, обрисовал товарищам сложившуюся ситуацию, после чего довел отряд до небольшого холма, с которого было удобнее всего начинать охоту.

А затем пришло время действовать.

— Огонь они заметят сразу, — шепнул Хамальд, возясь с факелом. — Заметят, встревожатся, но никуда не пойдут. Зато когда мы начнем приближаться, не выдержат. Главное, не пропустить этот момент.

— Я скажу, что они делают.

— Да. По моей команде начнем орать и пойдем за ними. Если все будет нормально, попробуем сегодня хоботятинки.

— А они действительно побегут? — уточнил Свал. — Не видно же ни хрена.

— Не очень быстро, но побегут. Ну что, готовы?

— Зажигай.

Трут исправно вспыхнул, но для того, чтобы перенести огонь на обмотанные паклей и просмоленные палки, нам потребовалось минут пять — смола замерзла, пламя никак не хотело цепляться за отдельные ворсинки, а весь процесс очень быстро стал напоминать дикарские обряды африканских шаманов. Я подумал о том, что в списке моих будущих умений обязательно должно найтись место для какой-нибудь простенькой огненной магии, но тут первый факел наконец-то загорелся и дело сразу же пошло на лад.

Отдыхавшие в сотне метров от нас слоны встревожились.

— Ушами хлопают. Ходят туда-сюда.

— Это нормально, — кивнул Хамальд, поджигая вторую дубинку. — Держи.

— Нервничают.

— Это хорошо… так, поднимайте факелы вверх и медленно водите ими из стороны в сторону. И отойдите чуть дальше.

Затеянное нами шоу слонам не понравилось — как только мы начали воплощать план командира в жизнь, стадо тут же снялось с места и направилось к западне. Правда, очень медленно.

— Идут туда, куда нужно, — крикнул я, вырисовывая над головой огненные петли и стараясь не заляпать себя смолой. — Что делаем?

— Вперед, — так же громко ответил находившийся в центре крохотной цепочки Хамальд. — Только осторожно!

Судя по всему, наши голоса были услышаны — слоны еще чуточку ускорились, двигаясь прямиком в расставленные сети. До выхода из долины осталось двести метров, сто…

— Побежали, — внезапно заорал Хамальд. — Вперед! Вперед!

Вдалеке что-то воодушевленно крикнул Свал, я присоединился к концерту, бросился вслед за товарищами — и увидел, что бредущее впереди стадо тоже набирает ход.

— Бегут! Бегут, падлы!

— Вперед!

— Мочи козлов!

Уверен, что со стороны вся картина выглядела максимально сюрреалистично, однако чем-то подобным наверняка занимались мои далекие предки и прямо сейчас я отлично понимал их чувства. Азарт, предвкушение скорой добычи, жажда крови…

— Бей волосатых!

Сбоку от бегущих к выходу исполинов загорелись новые факелы, не ожидавшие такого поворота событий животные свернули прямо на засыпанное шипами поле — и над холодной темной долиной разнесся ужасный трубный вопль. Стадо бросилось врассыпную, послышался истошный рев, один из слонов на полном ходу свалился на землю, попытался встать, снова подал голос…

— Готов! Готов, сука!

— Добить надо, — пропыхтел непонятно как оказавшийся рядом со мной Хамальд. — За копьями и добить!

Судя по всему, предложенная им стратегия была единственно верной — секунд через тридцать нам навстречу выскочила вторая часть отряда, кто-то сунул мне в руки два увесистых дротика, а воодушевленно размахивавший факелом Тараш ткнул рукой в сторону продолжавшего взывать о помощи слона:

— Туда! Целиться в шею!

Увидев нас в непосредственной близости от себя, подранок яростно взмахнул хоботом, еще раз попытался встать с земли, но не смог этого сделать и громко затрубил. А затем пущенное Рогданом копье вонзилось ему в загривок и все вокруг заполнил истошный визг.

Я как следует размахнулся, швырнул вперед свой дротик, но тот лишь оцарапал толстую шкуру. Зато бросок Хамальда оказался на порядок более удачным — короткая толстая палка ткнулась гиганту в шею, визг захлебнулся в тошнотворном булькании, а на камни брызнула длинная струйка крови.

— Теперь точно не уйдет, — оскалился Тараш. — Добиваем!

— Вот дерьмо, — неожиданно выругался находившийся чуть в стороне Свал. — Бежим! Бежим!

— Чего…

Мелькающие повсюду факелы, крики товарищей и полудохлый слон настолько ограничили круг моего восприятия, что бесшумно вынырнувшая из ночного сумрака туша оказалась для меня точно таким же сюрпризом, как и для всех остальных. А еще через несколько мгновений ворвавшийся в круг света гигант взмахнул волосатой башкой, проткнул бивнем пытающегося убежать Свала и отшвырнул его вдаль, словно тряпичную куклу. Последовал слабый вскрик, но судьба товарища мгновенно перестала меня волновать — слон и не подумал останавливаться на достигнутом, его хобот гибкой змеей дернулся в сторону Рогдана, тот упал на землю, откатился в сторону…

— Бегите к шипам, — рявкнул Хамальд, кидая под ноги ставший бесполезным факел. — На шипы! На шипы!

Приказ оказался весьма кстати — получив вменяемую цель, мы дружной толпой бросились туда, где все еще лежали смертоносные железки. Сзади раздался громкий влажный хруст и оборвавшийся хрип, я понял, что отряд лишился еще одного бойца, но уже в следующую секунду все мои мысли оказались сосредоточены на том, чтобы не угодить в собственноручно подготовленный капкан. Глаза все еще не отошли от пламени факелов, темнота расступалась крайне неохотно…

— Бегите!

К счастью, никто из нас на шипы не наступил — в отличие от слона, продолжившего погоню и снова оказавшегося в расставленной специально для него западне. Истошный вопль прозвучал для моих ушей самой настоящей музыкой, я рискнул оглянуться назад — и увидел, что растерявший весь свой боевой пыл зверь пытается уйти с поля боя.

— Стойте! Он убегает! Стойте!

Первым на мой призыв отреагировал Хамальд, затем Тараш, а еще через пару секунд затормозил и Алвар. Мы несколько очень долгих мгновений следили за ковыляющим прочь животным, но затем командир решил озвучить крутившуюся у всех в головах мысль:

— Надо добить этого ублюдка. Иначе все будет зря.

— Согласен, — кивнул Хамальд. — Ищем копья.

Большая часть дротиков валялась рядом с нашей первой жертвой, однако собирать их было страшновато — умирающий гигант все еще шевелился, хрипел и время от времени шарил вокруг себя хоботом. Валявшееся рядом с ним тело также не добавляло энтузиазма.

Пока я терял время, пытаясь добраться до своего собственного копья, Тараш нашел брошенный кем-то снаряд, подхватил его и с молодецким уханьем запустил вслед уходящему зверю. Деревяшка преодолела метров пятнадцать, вонзилась слону в заднюю ногу, но это ничего не изменило — наш противник лишь злобно взревел и чуточку ускорился.

— Макс, следи, чтобы больше никто не пришел, — приказал Хамальд. — А этого урода мы сейчас затыкаем. Никуда не денется, сволочь.

Завершение охоты получилось муторным и не очень веселым — пока я наблюдал за местностью и старался рассмотреть удравшее за пределы видимости стадо, товарищи пытались добить упорно не желавшего подыхать слона. Копья одно за другим втыкались в волосатую шкуру, крики боли становились все слабее и печальнее, но гигант продолжал идти куда-то во тьму, напрочь отказываясь падать и умирать.

— Тварь поганая… слышь, Макс, а ты его завалить можешь?

— Э… да черт его знает. Могу попробовать.

— Попробуй, а? Достала эта носатая гнида.

Дотронуться до животного оказалось непросто — слон явно ощутил неладное и принялся вертеться, не давая мне зайти в тыл. Однако его маневры привели к неожиданным последствиям — очередной дротик нашел-таки уязвимое место, перебил какую-то артерию и на землю хлынул самый настоящий ручей темной жидкости.

— Все, отходи, — тут же скомандовал Тараш. — Он уже не жилец. Без риска!

Мы дождались того момента когда ослабленный потерей крови гигант опустится на землю, затем я все же дотянулся до грубой волосатой шкуры, голодная бездна лениво поглотила предложенную ей душу и сражение закончилось.

— Нужно ребят найти, — произнес Хамальд, пиная безжизненный хобот. — Похоронить хоть.

— Ты лопату взял?

— Нет.

— Ладно, камнями завалим…

Возиться с обезображенными трупами мне не пришлось — командир вспомнил, что где-то рядом все еще бродит целое стадо слонов и отправил меня следить за происходящим. Собственно, этим я и занимался следующие полтора часа, в то время как все остальные перетаскивали камни на импровизированную братскую могилу.

Затем пришло время разделывать добычу.

— Сначала губы режешь, потом десны, а потом тянешь бивень в сторону, — устало проинструктировал меня Тараш. — У него там кость толстая, но если как следует дернуть, то она ломается. Ничего сложного.

На деле все оказалось заметно труднее, я знатно вымазался в крови, но спустя полчаса все же представил на суд отдыхающих товарищей первый клык. Длиной он оказался почти с меня, а весил, по самым примерным оценкам, килограммов сорок. Рекордом это наверняка не являлось, но в целом итог проведенной охоты выглядел удовлетворительным. Точнее, он выглядел бы удовлетворительным, не расплатись мы за него двумя трупами.

— Давай следующий. Хами, помоги ему.

Еще через час мы успешно выдрали оставшиеся бивни, отрезали у одного из слонов кусок хобота, после чего двинулись к лагерю. Общаться никому не хотелось, висящий за спиной груз вынуждал концентрироваться на ходьбе, так что мы просто шли вперед, стараясь не отвлекаться на различные мелочи. Уцелевшие слоны остались далеко позади, началась традиционная для этих краев метель, видимость сократилась до минимума, так что меня переместили из арьергарда в авангард, временно назначив впередсмотрящим. С задачей я худо-бедно справился и ближе к рассвету мы оказались рядом с хорошо знакомыми скалами.

— Костер нужен, — со злостью в голосе произнес Тараш. — Хами, займись. Макс, а ты возьми кусок мяса и кинь перед оградой.

— Зачем?

— Если волки придут, это их задержит. А носатых может отпугнуть.

— Понял.

Только оказавшись рядом с весело потрескивающим костром, я понял, как сильно замерз. Протянутые к огню пальцы очень неохотно впитывали тепло, но мышцы все равно начали покалывать мириады крохотных иголочек, по телу расползлась запоздалая дрожь, окоченевшие ступни тоже приобрели чувствительность…

— Сапоги снимайте, — хмуро посоветовал Хамальд. — Сапоги снимайте, ноги и руки грейте. Иначе отмерзнут к хренам.

— Поспать бы, — мечтательно вздохнул Алвар. — Может…

— Успеешь еще выспаться. Грейся, пока не поздно.

На мой взгляд, для полноценного обморожения температуры пока что не хватало, но советы бывалого охотника в любом случае звучали разумно.

— Может, кашу сварим?

— Сварим, если воду принесешь.

— Не проблема, сейчас сделаю…

На этот раз в котелок отправились несколько кусков слоновьего мяса, однако дождаться их приготовления мне было не суждено — в какой-то момент времени я осознал, что больше всего на свете хочу выспаться, сообщил об этом товарищам, после чего закутался в чуточку сырое одеяло и банально отключился.

— Нужно уходить. Сейчас у нас четыре бивня, один придется отдать в крепости, но три — это все равно хорошо. Даже если скинем их перекупщикам, выйдет около шестидесяти золотых, так что каждый получит девять-десять монет, а мы с отцом отобьем затраты на поход. Если же начнем гоняться за другими слонами, то рискуем потерять то, что уже есть. Вы этого хотите?

Тараш говорил правильные вещи, его доводы звучали весьма убедительно, однако голосовать за окончание похода никто из нас не спешил. Я совершенно неожиданно вспомнил, что пришел на север вовсе не из-за ушастых гигантов, товарищи явно рассчитывали на более весомую прибыль…

— Уходить глупо, — в конце концов решил высказаться Хамальд. — Слоны рядом, других отрядов нет. Можно охотиться.

— Мы уже потеряли двоих, — напомнил командир. — Хочешь, чтобы еще кто-нибудь сдох?

— Ты не нагнетай. Мы сюда шли, чтобы на весь год заработать.

— Верно, — согласился Алвар. — Мне этих десяти золотых только на зиму хватит.

— Нас слишком мало осталось.

— Достаточно нас осталось. Просто у кого-то баба в душе проснулась.

— Следи за тем, что говоришь, — помрачнел Тараш. — Я тебе не дворовый собутыльник.

— Это ты следи за тем, что творишь. — не остался в долгу Хамальд. — Иначе весь город узнает, как ты дела ведешь, ссыкло трусливое. И хрен кто в следующем году к тебе запишется.

Наш предводитель побагровел, скрипнул зубами, но все-таки сдержался. А мне стало ясно, что взаимоотношения между организаторами и участниками рейда заметно глубже и сложнее, чем я думал раньше — судя по всему, дельцы вроде Тараша вели между собой серьезную конкурентную борьбу и репутация значила для них достаточно много. Не настолько много, чтобы за нее умирать, но тем не менее.

— Макс, а ты чего скажешь?

— Я сюда за вараками шел. Мне возвращаться не с руки.

Откровенно говоря, первоначальная цель экспедиции уже не выглядела для меня столь важной, как месяц назад. Эйфория по поводу собственного развития успела закончиться, холод и усталость породили навязчивое желание отдохнуть в какой-нибудь бане, а заработанных на данный момент денег действительно хватало для того, чтобы спокойно переждать зиму. В противовес этим соображениям работал только здравый смысл, упорно нашептывавший, что второго шанса оказаться рядом с вараками может и не представиться, а бросать начатое дело на середине попросту нельзя — рано или поздно меня все равно должно было затянуть в какую-нибудь мясорубку, а снова превращаться в психопата я категорически не хотел. Значит, следовало продолжать охоту, искать шлявшихся по горам мутантов и нарабатывать за их счет ментальную защиту.

— Трое против одного, — тем временем подвел итоги дискуссии Хамальд. — Мы остаемся.

— Если увидим змей, то я уйду, — мрачно сообщил Тараш. — Заберу свою долю и уйду. Жизнь дороже вашего трепа.

— Это разумно, — кивнул его оппонент. — С вараками биться глупо.

— Вернемся к стаду, попробуем завалить еще кого-нибудь. Если начнутся проблемы, двинем обратно.

Командир явно старался оставить за собой последнее слово и Хамальд пошел ему навстречу — кивнул, после чего встал на ноги и протяжно зевнул:

— Собираемся? Уже полдень.

— Надо перекусить.

— Тоже верно…

Жареный слоновий хобот оказался жестким, слегка вонючим и чем-то напоминающим старую говядину — сначала долгие годы бегавшую по полям и лугам, а затем отвратно приготовленную бездарным поваром. Тем не менее, свежее мясо выгодно отличалось от надоевшей всем нам каши, поэтому жаловаться на экзотическое блюдо никто не стал. Мы быстро закончили трапезу, после чего на всякий случай спрятали драгоценные бивни в сотне метров от лагеря, взяли новый запас шипов и отправились в ту часть долины, где скрывались слоны.

Про убитых товарищей больше никто не вспоминал, погода радовала внезапной оттепелью и приятными солнечными лучами, громоздкий груз воспринимался как нечто вполне обычное, так что спустя какое-то время недавние разногласия отодвинулись на второй план, а отряд снова превратился в сплоченную боевую единицу. Думаю, Тараш ничего не забыл и до сих пор испытывал к каждому из строптивых подчиненных персональную неприязнь, но именно в данную секунду это совершенно не чувствовалось — внутри нашего крохотного коллектива царила вполне дружелюбная атмосфера.

— Мне еще тридцать золотых надо, — ни с того ни с сего решил поделиться своими жизненными планами Алвар. — Присмотрел закуточек один, под лавку хорошо пойдет.

— И чем торговать собираешься? — без особого интереса в голосе спросил Хамальд. — Пивом?

— Сестра с тестом возиться любит. Хотим пекарню устроить.

— В городе и так кабаки на каждом углу, — фыркнул Тараш, вытирая проступивший на лбу пот. — Разоритесь к хренам.

— Если своя лавка будет, справимся.

— Мечтатели…

Небольшая зарисовка из жизни спутников вынудила меня подумать о своих собственных целях. До этого момента я по большей части жил сегодняшним днем, старался заработать на еду и знакомился с обычаями чужого мира, однако полученные благодаря охоте деньги должны были открыть передо мной новые перспективы. Скажем, теперь у меня появилась реальная возможность взять несколько уроков в школе мастера-фехтовальщика. Или записаться в какую-нибудь магическую академию, если таковые здесь вообще имелись. Или купить себе тепленькую должность.

— Не знаете, в Рахме можно стражником устроиться? За деньги?

— Слышал, что можно, — кивнул Хамальд. — Верно мыслишь, жрец. Эти бездельники неплохо живут.

— Еще и крыша над головой будет.

— Ага. И подработка всегда найдется.

Болтаться по улицам в попугайском наряде меня совершенно не тянуло, однако сама по себе работа патрульного не казалась чем-то невообразимо сложным. Правда, из-за нее я мог окончательно замереть в своем развитии, разочаровать богиню… с другой стороны, а так ли важна была моя работа для Лакарсис? Чего вообще я хочу добиться, отправляя ей все новые и новые души? Перевода в еще один мир? Бессмертия? Того призрачного величия, которым меня заманили на службу?

Ломая голову над этими философскими вопросами, я слегка отрешился от реальности и вернулся в нее только после того, как возглавлявший шествие Тараш неожиданно замер и прошептал:

— Стоять. Змеи. Стоять, мать вашу!

Две или три секунды я пытался сообразить, откуда в этих диких местах могли взяться холоднокровные пресмыкающиеся, но затем все же разобрался что к чему и тоже остановился, рассматривая лежавшую перед нами равнину.

— Пригнитесь. Осторожно.

Впереди находилось место ночной охоты — мне почти сразу же удалось опознать характерные каменистые цепи, ограничивавшие уютное пастбище. Туши слонов лежали на прежних местах — несмотря на довольно большое расстояние, их вполне можно было различить. А вот чего раньше совершенно точно не было, так это маленьких человекообразных фигурок, в хаотичном порядке перемещавшихся между поверженными гигантами.

— Вот дерьмо, — шепнул у меня над ухом Алвар. — Что делать будем?

— Нужно уходить, — так же тихо ответил Хамальд. — Без вариантов. Уходить в крепость.

— А я об этом еще утром говорил, — не удержался от шпильки Тараш. — Все, разворачиваемся.

— Я останусь.

Сорвавшиеся с языка слова показались мне чужими, неуместными, лишенными какого-либо смысла. Но я их все же произнес — и понял, что действительно готов остаться посреди холодных северных ландшафтов. Зачем, ради чего…

— Ты что, совсем дурной?

Вопрос Хамальда упал на благодатную почву — принятое секунду назад решение уже не казалось мне единственно верным, а перспектива сражения против целой толпы врагов с каждым мгновением выглядела все менее привлекательной.

Однако я заявился сюда именно ради этой встречи — и помнил об этом.

— Мне нужны вараки. Сказал же.

— Макс, не дури. Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Тебя просто убьют.

Озабоченность товарища выглядела искренней, но тут в дело вмешалось мое собственное упрямство — я разозлился из-за проснувшихся в душе сомнений, мысленно обругал себя за трусость и мотнул головой:

— Так надо.

— Пусть делает, что хочет, — равнодушно пожал плечами Тараш. — Другим больше достанется.

— Я еще не умер, между прочим.

— Это временно. Идем, ребята.

Хамальд болезненно скривился, наградил меня долгим проникновенным взглядом, но затем глубоко вздохнул и молча двинулся вслед за командиром. Я еще несколько секунд глядел ему в спину, а потом заметил краем глаза странное движение, обернулся…

Между серыми угловатыми валунами плавно скользили два жутковатых существа. Длинные змеиные тела буквально струились по камням, цепкие передние лапы уверенно хватались за неровности рельефа, гротескные черепа и человеческие торсы вызывали брезгливое отвращение, а торчавшие из-за спин копья убирали последние сомнения — передо мной действительно были те самые вараки, на которых я собирался охотиться.

— Эй… эй, люди! Тревога!

Один из вараков ловко перебрался через оказавшийся на пути камень, после чего направился в сторону моих товарищей. Второй свернул ко мне и заметно ускорился.

— Атака!

Из-за спины донеслась яростная ругань, но я не обратил на нее внимания, следя за приближающейся тварью. Та двигалась с какой-то завораживающей грацией и пугающим равнодушием — на испещренном кожистыми складками лице не отражалось ровным счетом никаких эмоций, маленькие глазки неотрывно глядели сквозь меня, широкий безгубый рот равномерно приоткрывался в такт дыханию…

Когда разделявшая нас дистанция сократилась до десяти метров, варак небрежным движением перехватил болтавшееся у него над плечом копье, а затем прямо на ходу начал раскачиваться из стороны в сторону, обозначая ложные направления атаки. В ответ я наконец-то сбросил со спины потерявший актуальность груз и вытащил меч.

— Беги, — послышался чей-то вопль. — Беги!

Поблескивающий наконечник вынырнул из пустоты и устремился мне в лицо, но я все-таки успел отшатнуться и отделался легким испугом. Каменное лезвие располосовало щеку, царапнуло мочку уха, после чего сместилось куда-то вниз, плашмя ударило по запястью, рванулось к животу…

Чувствуя себя абсолютно беспомощной мишенью, я дернулся с траектории удара, ощутил, как трещит раздираемая наконечником куртка, провел ответный выпад, но поразил лишь воздух — противник играючи уклонился от клинка, а уже через мгновение его копье ткнулось в мое бедро, лишь каким-то чудом разминувшись с коленом.

— Сука!

Мне хватило мозгов отскочить назад, разрывая гибельный клинч. Варак бросился вдогонку, но тут я вспомнил о своем главном козыре и опять шагнул ему навстречу.

Копье столкнулось с мечом и ушло куда-то вбок, перед глазами мелькнули кривые желтые зубы, а затем я столкнулся с покрытым чешуей телом, крепко обхватил его руками и отпустил на свободу прохладный ветерок. Враг издал тихое шипение, вцепился в мое предплечье, повалил на землю, однако божественная сила уже делала свое дело — сквозь меня тек поток невнятных, но удивительно спокойных воспоминаний, хватка существа слабела…

— Держись, — раздался приглушенный расстоянием крик. — Держись!

Через несколько секунд все закончилось. Я оттолкнул труп, выдернул из крепко сжатых зубов свою куртку, после чего встал, ощущая легкую слабость. Текущая из пореза на щеке кровь неприятно холодила кожу, раненая нога болела, но в целом мне досталось не так уж сильно — спасли давние тренировки, а также своевременный переход в борцовский формат поединка.

— Вот сволочь.

— Ты живой? — с некоторым удивлением в голосе спросил подбежавший ко мне Хамальд. — Ранен?

— Заживет.

— Ты как его вообще убил?

— Душу выпил.

— А, вот оно что…

Рядом возник окровавленный Тараш, поддерживавший бледного и хромающего сразу на обе ноги Алвара. Какое-то время мы все вместе смотрели на лежавшее передо мной тело, затем командир брезгливо сплюнул на землю и поморщился:

— Туда ему и дорога. Спасибо за предупреждение, Макс.

— Пожалуйста.

— Надо уходить. Мешки бросаем, сейчас не до них. Ты с нами?

Я глянул туда, где лежали туши мамонтов и ползали ничего не подозревающие змеи, собрался с мыслями, после чего отрицательно мотнул головой:

— Одного мало. Вы своего добили?

— Вроде да.

— Где он?

Мне очень сильно повезло — истыканный мечами варак, хоть и был при последнем издыхании, но все еще не отдал никому из богов свою душу. Я исправил эту недоработку, пропустил сквозь себя еще один поток безэмоциональных воспоминаний, а затем развернулся к спутникам:

— Они всегда такие? Больше ничего не могут?

— Тебе явно башку напекло, парень, — вздохнул Хамальд. — Пора возвращаться.

— Они больше ничего не могут?

— Макс, ты ранен. Не делай глупостей.

Здравый смысл в конце концов все же взял верх — я оценил полученные повреждения, количество снующих вдалеке противников, ползущее по небу солнце и согласился с доводами товарищей. Судя по результатам недавней схватки, вараков вполне можно было убивать, зрение у них явно не отличалось чрезмерной остротой, но лезть на целую толпу змей при свете дня мне почему-то не хотелось. Вот ночью, во время метели…

— Они в темноте хорошо видят?

— Плохо они в темноте видят. Идем отсюда.

Наше возвращение в лагерь сложно было назвать триумфальным. Алвару стало заметно хуже, из-за этого нам пришлось бросить остатки снаряжения и каждые четверть часа останавливаться на отдых, погода начала портиться, а перспективы благополучного возвращения в лоно цивилизации стали окутываться туманом.

— Могли просто никуда не идти, — буркнул Тараш, промывая в небольшом ручейке оставленные копьем царапины. — Но кому-то захотелось много денег.

— Хватит уже. Друг, ты там как?

— Жить буду, — скорчил болезненную гримасу расположившийся около воды Алвар. — Просто ходить тяжело. Этот урод мышцу какую-то перебил.

— Вот так они и убивают, — обернулся ко мне Хамальд. — Выскакивают из-за какого-нибудь камня, а затем просто режут весь отряд. Заметить их можно только чудом, отбиться, если у тебя на спине пара мешков, тоже. Да и воюют они знатно.

— Это я уже понял.

— Ты, кстати, молодец, хорошо держался.

— Спасибо.

Когда мы наконец-то дошли до стоянки, солнце уже скрылось за горным хребтом, на небе сгустились тучи, а вокруг начал многообещающе посвистывать ветер. Алвар за это время окончательно выдохся, продолжать движение в таких обстоятельствах было невозможно, так что нам оставалось лишь развести костер и устроиться на ночлег.

— Надеюсь, сюда ни одна тварь не дойдет, — проворчал Тараш, доставая из мешка баночку с целебной мазью. — Иначе нам задница.

— Макс, нарежешь мясо?

Пока готовились остатки хобота, я внимательно следил за погодой и думал о том, как лучше поступить.

Табличка с личными достижениями отображала достаточно серьезный прогресс — богиня явно по достоинству оценила души змеелюдей. Прошедшие сквозь меня воспоминания также внушали оптимизм — учитывая их ледяную сдержанность, нетрудно было поверить, что два-три десятка убитых вараков действительно способны дать хоть какую-то защиту разума. Оставался открытым вопрос, не пропадет ли она спустя какое-то время, но здесь я полагался на знания мастера Кирча — раз уж он рекомендовал этот путь, развития, все должно было получиться в лучшем виде.

Да и вообще, прямо сейчас меня заботили совсем другие вещи.

— Идти или не идти, вот в чем вопрос…

— Куда собрался? — тут же спросил Хамальд. — Опять какую-нибудь глупость задумал?

— Мне нужны вараки, — медленно протянул я, пробуя на вкус каждое слово. — Если они ничего не видят ночью, то это будет совсем просто. Ночь, темнота, метель…

— Хватит бредить. Ты ранен, забыл?

— Раны пустяковые. На мне все заживает, как на собаке.

— Об Алваре подумай, — вмешался в разговор Тараш. — Мы без тебя ни его не дотащим, ни добычу.

— Я вернусь утром.

— Или не вернешься.

— Да-да…

Авантюрный план с каждой минутой нравился мне все больше. Ночное зрение уже доказало свою эффективность, какого-то особенного страха перед вараками я не испытывал, ситуация действительно складывалась в мою пользу, а второго такого шанса могло никогда не представиться. По большому счету, именно сейчас решалось, получу я защиту от новых сеансов божественной психокоррекции, или же нет.

— Мы на охоту еще пойдем? Из крепости?

— Скоро настоящая зима начнется, — рассудительно произнес Хамальд, переворачивая палочку с нанизанной на нее слонятиной. — К зимней охоте мы не готовы.

— Понятно.

Слова товарища стали последней соломинкой, переломившей хребет терзавшим меня сомнениям. Я молча дождался своей порции шашлыка с кашей, как следует наелся, после чего отодвинулся от костра и начал проверять снаряжение.

— Дурак, — вздохнул наблюдавший за мной Хамальд. — Молодой дурак.

— Расслабься, Хами. Все будет хорошо.

— Мы уйдем утром. Ждать не станем.

— Без проблем.

Стоило только мне покинуть уютный загончик, как в лицо прилетела щедрая порция жестких снежинок, продырявленная куртка наполнилась холодным воздухом, а нога предательски соскользнула с обледеневшего камня, чуть не отправив меня на землю. В ответ на это я глухо выругался, подтянул все возможные застежки и упрямо двинулся во тьму.

Идти сквозь метель было сложно и неприятно, однако минут через двадцать я испытал странный душевный подъем — вокруг отсутствовали какие-либо признаки разумной жизни, местные обитатели давно попрятались по своим норам, а навязчивый посвист ветра лишь подчеркивал мое одиночество, рождая иллюзию полной оторванности от мира. Я как будто шел по абсолютно чужой планете — пустой, суровой, но принадлежавшей исключительно мне одному. Бесконечная свобода, безграничная власть над временем и пространством…

Чувствуя, что мысли уходят куда-то не туда, я встряхнулся, еще раз поправил куртку, а затем продолжил путь, зорко поглядывая по сторонам. Различать неровности ландшафта удавалось без особых проблем, выдерживать нужный курс — тоже, но летавшие в воздухе снежинки все-таки серьезно ограничивали зону видимости, а это грозило неожиданными встречами. Волей-неволей приходилось соблюдать осторожность.

— Тьфу… блин…

Час спустя метель вышла на задуманную природой мощность и я начал испытывать серьезный дискомфорт — взятые с собой варежки оказались слишком тонкими и ни капли не спасали от мороза, дырки в куртке никуда не делись, а теплые и удобные сапоги откровенно спасовали перед непогодой. В итоге холод упрямо пробирался к телу, ноги мерзли все сильнее, а руки приходилось то и дело отогревать за пазухой — создавалось впечатление, что к нам действительно пришла та самая зима, о которой говорил Хамальд.

— Очень вовремя, твою мать.

Спустя еще какое-то время впереди показалось место недавней схватки. Я на всякий случай обошел его стороной, потом скорректировал курс и начал смещаться туда, где валялись туши мамонтов. Одолел еще метров двести, рассмотрел два характерных темных пятна… а потом увидел вдалеке тусклые оранжевые искорки.

Кто-то, абсолютно ничего не боясь, жег в окруженной скалами долине костры.

Одну бесконечно долгую секунду я колебался, борясь с навязчивым желанием отказаться от рискованной затеи, вернуться к товарищам и спокойно уйти в безопасную крепость, но вовремя проснувшееся упрямство все-таки одержало победу. Высокие темные скалы медленно проступили из снежной круговерти, я остановился, попытался услышать что-нибудь сквозь завывания ветра, снова двинулся вперед — и буквально наткнулся на притаившуюся в небольшой расщелине фигуру.

Варак показался мне высеченной из камня статуей — безмолвной и пугающей. Длинное змеиное тело полностью сливалось со скалой, сжимавшие копье руки терялись на фоне многочисленных выступов, однако для верхней части туловища в углублении попросту не нашлось места — лишь благодаря этому обстоятельству я смог вовремя распознать опасность.

Секунды одна за другой ползли мимо нас, враг оставался полностью неподвижным и до меня наконец-то дошло, что он пребывает в неком подобии спячки. Для земных пресмыкающихся это было вполне типичным явлением, но я отдавал себе отчет в том, что подходить к магическим существам с привычными мерками крайне опасно — варак мог банально отдыхать от дневных трудов или выжидать удобного момента для атаки. Хотя его товарищи такими хитростями пренебрегали.

Простояв около минуты, я все же собрался с духом, спрятал в ножны наполовину вытащенный меч, после чего активировал призрачный клинок и шагнул вперед. Едва заметное лезвие прошло сквозь шею противника, тот вздрогнул и обмяк, а на меня обрушилась привычная слабость.

Победа оказалась мгновенной и очень легкой.

— Так… иди сюда…

В то время как жадная бездна поглощала предложенную ей душу, я думал о том, имеет ли смысл просить в качестве следующей награды энергетический вампиризм. Выгоды такого умения были вполне очевидны, прямо сейчас оно позволило бы мне гораздо быстрее восстановить потраченные силы, а также немедленно продолжить охоту, однако играть на поле самой Лакарсис и становиться ее конкурентом было слишком рискованно. В конце концов, я понятия не имел, как сильно боги ценят работу своих жрецов — вряд ли выпитые мною души стоили очень дорого, но вот захочет ли богиня делиться ими со своим адептом… черт его знает.

Дожидаясь того момента, когда организм вернет себе часть потраченных сил, я снова проверил информационную табличку, но не обнаружил там никаких новых строчек — даже если ментальное сопротивление и возникло, это событие никак не отобразилось в списке наград. Впрочем, тут не было ничего удивительного — для гарантированного результата наверняка требовалось не три жертвы, а гораздо больше.

Потратив минут пятнадцать на отдых и более-менее оклемавшись, я взялся исследовать ближайшую территорию в надежде отыскать других змей, однако потерпел сокрушительное фиаско. Либо спрятавшийся возле мамонтов варак был единственным часовым, либо его за какие-то провинности изгнали из местного общества, но факт оставался фактом — никаких потенциальных жертв в округе не наблюдалось. Идти за ними на освещенную территорию я не хотел, однако иные варианты для продолжения охоты попросту отсутствовали. Пришлось как следует встряхнуться, размять замерзшие конечности и направиться туда, где всего сутки назад паслись слоны.

Метель еще больше усилилась, под ногами начал похрустывать снег, но в целом погода все еще играла мне на руку — хотя распознать мой силуэт на белом фоне стало проще, зона видимости сжалась до минимума и у меня по-прежнему сохранялось определенное преимущество. Реализовать его удалось уже минут через десять — я без происшествий добрался до ближнего костра и смог рассмотреть пятерых вараков, устроившихся возле едва живого огня.

Стоянка была организована из рук вон плохо — импровизированный лагерь находился вдали от естественных укрытий и продувался всеми ветрами, скудные припасы и обгрызенные куски мяса в беспорядке валялись между камней, а о дышащем на ладан очаге никто не заботился. Впрочем, самих змеелюдей подобные мелочи явно не волновали — они лежали прямо на заснеженных камнях, изредка шевелили длинными хвостами и чувствовали себя просто замечательно. В отличие от меня, успевшего отморозить себе все подряд.

Следующие несколько минут я внимательно наблюдал за врагами, готовясь к нападению и просчитывая каждый свой шаг. А затем, когда желаемый рисунок боя окончательно сформировался, вытащил меч и двинулся вперед.

Первая жертва ничего не успела сделать — клинок с хрустом перебил ей позвоночник, лишив возможности защищаться. Второй противник успел развернуться в мою сторону, но я коротким ударом рассек ему горло. Третий варак пронзительно свистнул и потянулся за копьем, однако меч догнал его, пронзил спину и вывел из строя. А вот дальше начались проблемы.

— Сука, — выдохнул я, с трудом отмахиваясь от летящего в грудь наконечника. — Сдохни… сдохни!

К счастью, эффект неожиданности продолжал работать — застигнутые врасплох твари действовали относительно медленно, а в их движениях не хватало той смертоносной плавности, которую я наблюдал во время дневного боя. Уворачиваться от двух копий было чертовски трудно, одно из лезвий практически сразу же располосовало мне куртку и с жутковатым скрипом проехалось по ребрам, но в ответ мне удалось проткнуть одному из оппонентов живот, а еще через секунду призрачный клинок дотянулся до второго врага, обездвижив ему правую руку. Ноги тут же подкосились от слабости, но я все-таки сумел довести начатое до конца — широким движением располосовал первому подранку внутренности, после чего бросился на второго, одновременно с этим призывая божественный ветерок.

Острые клыки впились в шею, я вскрикнул от боли и неожиданности, но дальше дело пошло по вполне привычному сценарию — голодная бездна поглотила душу, мне удалось освободиться от цеплявшихся за кожу зубов и перекатиться к следующему врагу, а еще через минуту все пятеро тварей окончательно распрощались с жизнью. Я тут же покинул место схватки, сделал большую петлю, после чего затаился возле приметной черной скалы, пытаясь рассмотреть в потоках снежинок возможную погоню.

— Вот дерьмо…

Как только горячка боя схлынула и начался адреналиновый отходняк, полученная рана тут же заявила о себе. Я осторожно расстегнул куртку, глянул на измазанную в крови рубашку, после чего снова выругался — копье не зашло внутрь грудной клетки, однако пропахало на боку длинную и глубокую борозду, разлохматив кожу с мышцами.

По-хорошему, здесь требовалась качественная плотная перевязка. Как минимум.

— Д-дерьмо, — прошептал я, стараясь привести рану в божеский вид и щелкая зубами от холода. — С-сук-ка…

В конце концов мне пришлось полностью раздеться, накрепко обмотать рубашкой туловище, после чего снова натянуть подстежку с курткой. Эти манипуляции проморозили меня чуть ли не насквозь, но в конце концов я ощутил себя чуточку лучше, чем раньше. Кровь остановилась, тепло начало возвращаться, а погоня между тем так и не объявилась.

— С-суки.

Первый серьезный успех заметно изменил мое отношение к происходящему. Если раньше я откровенно побаивался страшных тварей и шел вперед только потому, что не хотел терять единственную возможность защитить собственные мозги, то сейчас включился холодный расчет — вараки оказались не такими уж сильными противниками, их души отлично заполняли полоску прогресса, так что ничего не мешало мне возобновить охоту. Ничего, кроме парочки досадных ран.

К следующему костру я подошел только минут через сорок, проведя все это время в небольшом закутке между двумя большими валунами. Согреться таким образом было трудно, а вот сберечь остатки тепла у меня все-таки получилось — я отправился на вылазку живым, более-менее здоровым и даже боеспособным.

Приглянувшийся мне огонек за это время успел погаснуть, так что моему взору предстало сюрреалистическое зрелище — частично занесенные снегом змеиные силуэты, в расслабленных позах лежавшие возле стопки обгоревших деревяшек. Правильно оценить степень отрешенности вараков от внешнего мира я не мог, так что решил действовать максимально эффективным способом — подкрался чуть ли не вплотную, достал меч, а затем бросился вперед и принялся наносить частые удары по неподвижным фигурам, стремясь за минимальный отрезок времени вывести из строя как можно больше врагов. Бок тут же пронзила острая боль, вырванные из небытия твари начали шевелиться, но сделали это слишком поздно — я успел ранить каждого из шестерых, а затем пошел по второму кругу, целенаправленно протыкая мечом конвульсивно дергающиеся тела.

— Вот и все, уроды.

Фраза показалась мне грубой и неуместной, однако я не придал этому особого значения, спеша забрать душу у ближайшего из противников. Вслед за первым последовал второй, третий…

Когда вся шестерка отправилась к богине, меня переполнило знакомое умиротворение — очередная награда была успешно заслужена и ее оставалось только забрать. Но в противовес этой радостной новости я внезапно ощутил пугающее чувство неправильности и даже ошибочности своих действий. Убивать беспомощных разумных существ только для того, чтобы получить какие-то иллюзорные бонусы, имкренне радоваться чужим смертям — при ближайшем рассмотрении все это выглядело достаточно мерзко. И хотя вараки являлись для людей чем-то вроде естественных врагов, подобное оправдание казалось мне чересчур жалким и неубедительным. А то, что раньше я совершенно не задумывался о таких вещах — странным.

— Так, так, стоп…

Беглый взгляд на информационную табличку подтвердил возникшую у меня догадку — в одном из разделов возникла-таки долгожданная строчка. Произошло это чуть раньше, чем я на то рассчитывал, но эффект ощущался уже сейчас — мои мозги действительно стали думать иначе. Более того, они стали думать примерно так, как делали это на Земле.

— Значит, работает, — пробормотал я, морщась от порывов ледяного ветра. — Значит, работает… Лакарсис, уважаемая, можно мне контроль увеличить? Ну, тот, который…

— Конечно, воин, — шепнула невидимая богиня. — Ты обретешь желаемое.

Мой организм не ощутил никакого вмешательства, однако беглая проверка показала, что теперь я могу выпускать щупальца божественной силы примерно на метр, а также преобразовывать наполняющий тело ветерок в некое подобие слабенькой ауры. По большому счету, эти изменения ничего не меняли и я почти сразу же о них забыл, сконцентрировавшись на дальнейшем выполнении плана.

Убивать вараков меня больше не тянуло, но осознание сопряженной с этим занятием выгоды никуда не делось. Более того, я отлично понимал, что каждая уничтоженная змея — это чья-то спасенная жизнь. Как-никак, мы находились на передовой и любые сомнения здесь были попросту недопустимы.

— Ну да, ну да, на передовой… хотя, если посмотреть…

С трудом убедив себя в том. что делаю однозначно доброе дело и кого-то защищаю, я вновь отправился сквозь метель, разыскал следующий погасший костер и без каких-либо проблем отправил на тот свет еще четырех врагов. В душе вспыхнула и погасла искренняя радость, ее сменило холодное удовлетворение от чисто проделанной работы, а затем начался очередной сеанс раскаяния. Думаю, именно так должен был ощущать себя человек с шизофреническим расстройством личности. Или с биполяркой.

— Да пошло все на хрен. Что я, первый раз кого-то убиваю?

Аргумент оказался не самым лучшим — в памяти тут же возникла череда трупов, а затем шокированное лицо матери — уж кто-кто, а она точно не ожидала от своего любимого сына таких достижений.

Думать об этом было чертовски неприятно.

— Да чтоб тебя…

Постаравшись выбросить из головы лишние мысли и сосредоточившись на едва гнущихся от холода пальцах, я еще немного покружился по засыпанному снегом пастбищу, нашел третий костер и после долгих колебаний все же перебил спавших возле него вараков. Сам процесс уже не вызывал каких-то особых сложностей, вялые змеи были никудышными противниками, но от этого на душе становилось только хуже. Впрочем, откровенного надлома психики все-таки не произошло — лишившийся внешнего контроля разум явно старался адаптироваться к происходящему и бунтовал чуть слабее, чем десять минут назад. Одним словом, я по-прежнему чувствовал себя куском дерьма, но это больше не мешало мне выполнять задуманное.

— Блин, да какая уже разница…

Предпоследний костер пришлось искать около часа — я ушел куда-то не туда, был вынужден вернуться, долго кружил по долине, а когда уже собрался плюнуть на все и отправиться к товарищам, то буквально споткнулся о лежавшую на камнях змею. Вокруг тут же начали шевелиться другие вараки, однако я оказался быстрее и в результате короткой схватки пополнил свой личный счет еще пятью трупами.

Двадцать минут спустя был зачищен пятый костер, а навык ментального сопротивления перешел на следующий уровень. Это событие положило конец всей охоте — хотя где-то рядом вполне могли прятаться недобитые змеи, искать их я уже не собирался. Откровенно говоря, сейчас больше всего на свете мне хотелось согреться, выпить горячего чаю и разгрести царивший в голове бардак. К этому желанию добавлялась зверская усталость, боль от ран, страх за обмороженные пальцы…

— К черту, — тихо шепнул я, направляясь в сторону далекого лагеря. — К черту все это дерьмо.

— Если есть желание, можем заново отряд собрать. Деньги будут, нормальный зимний мех в крепости купим. Что скажешь?

— Да нет, с меня уже хватит.

— Ты подумай как следует.

— Хорошо.

После того как я вернулся в лагерь и сообщил, что убил два с лишним десятка вараков, отношение ко мне со стороны товарищей резко изменилось. Алвар явно почувствовал себя отомщенным и теперь при каждом удобном случае выказывал свою благодарность, Тараш заметно притих и стал раздавать гораздо меньше ценных указаний, а вот Хамальд, услышав про мои подвиги, тут же загорелся идеей новой вылазки.

— Хорошая душегрейка стоит около двух золотых, но ее потом скинуть можно за полтора. Шипы здесь соберем, добычу поровну разделим. Если хотя бы двух носатых одолеем, на каждого по пятнадцать лишних монет придется.

— Да, я все понимаю.

— Короче говоря, думай. Время еще есть.

Наш отряд медленно брел по засыпанным снегом предгорьям, незаметно приближаясь к находившейся где-то впереди крепости. Алвар двигался с откровенным трудом и был вынужден опираться на вырубленный специально для него костыль, рядом шел чуть более дееспособный Тараш, а мы с Хамальдом замыкали шествие, выполняя роль арьергарда и неся на своих плечах все четыре добытых бивня. Мешки с шипами, копья и веревки пришлось оставить возле базового лагеря, общий груз резко сократился, но тяжелые костяные бревна все равно серьезно осложняли нам жизнь, вынуждая делать частые передышки. Мои собственные раны постепенно затягивались и доставляли относительно мало проблем — грамотная перевязка вкупе с регенерацией делали свое дело, обеспечивая более-менее сносное существование. А вот избавиться от царившего в голове сумбура оказалось гораздо сложнее.

То, что в самом начале нашего знакомства Лакарсис серьезно откорректировала мои чувства, уже не вызывало никаких сомнений. Память, как будто отыгрываясь за проведенные в ссылке месяцы, упорно подкидывала картины из прошлого, в душе то и дело растекалась тоска по родным и знакомым, ей на смену приходила легкая оторопь из-за осознания того, кем мне пришлось встать, иногда меня окутывала злость на богиню и ее приспешников, затем эмоции стихали, включалась логика… а потом все возвращалось на круги своя. Одним словом, я никак не мог совместить привычную земную реальность и свои похождения в абсолютно чужом мире.

— Дерьмо.

— Это не так сложно, — мгновенно отреагировал на мой тихий шепот Хамальд. — Люди часто собираются в отряды прямо здесь, на границе.

Я предпочел оставить реплику назойливого товарища без внимания, продолжая копаться в собственных мыслях. Откровенно говоря, сделанная Лакарсис психокоррекция принесла некоторую пользу — за минувшее время я успел хорошо адаптироваться к новым для себя условиям, так что прямо сейчас никакого шока не испытывал. Легкое смятение, угрызения совести, тоску — но не шок. До желания спрыгнуть с ближайшей скалы или откровенно черной депрессии дело тоже не доходило. И это вселяло определенный оптимизм.

— Вернуться бы… а как…

— Ты о том пастбище?

— Не бери в голову…

Спустя еще два дня пути, когда впереди наконец-то показались стены древней крепости, мое психологическое состояние более-менее устаканилось, а мысли приобрели необходимую четкость. Одновременно с этим возникло вполне осознанное желание бросить к чертовой матери работу жреца и вернуться домой, но вот каким образом это можно сделать, я так и не понял — то, что у богини нет ни единой причины отправлять меня в родной мир, было очевидно, а других способов на горизонте не наблюдалось.

Чисто теоретически, я вполне мог бы найти какого-нибудь серьезного мага и купить у него соответствующую услугу, но логика подсказывала, что будет гораздо проще самому овладеть магией, нежели отыскать в этом убогом мире настолько могучего колдуна. Значит, все возвращалось к самому началу — чтобы попасть домой, я должен был или очень долго пахать на Лакарсис, или сделать нечто экстраординарное. То, что позволит мне в одночасье перескочить на качественно иной этап своего развития.

Идея выглядела очень интересной, но как следует обмозговать ее я не успел — мы добрались-таки до форта и погрузились в самый настоящий водоворот неотложных забот. Следовало найти целителя, расплатиться с хозяевами гостиницы, проверить сохранность вещей, протопить выстуженную за время нашего отсутствия комнату, раздобыть еду…

— Алвар, Макс, сидите здесь, — распорядился Тараш, когда мы успешно миновали заполненный людьми общий зал и оказались в номере. — Знахаря я найду, Хами сходит на кухню. Стерегите бивни и разогрейте тут все.

— Сделаем.

Час спустя наша жизнь полностью изменилась. Навестивший Алвара врач оставил маленькую баночку целебной мази и посоветовал как можно меньше тревожить рану, смотрители забрали один из бивней и всецело удовлетворились этой платой, купить свежее мясо и дополнительные дрова оказалось проще простого, так что сопровождавшие нас в течение последних нескольких дней проблемы окончательно ушли на второй план. Зажженный камин распространял вокруг себя волны умиротворяющего тепла, из котелка доносился чарующий запах наваристой похлебки, а разложенные на кроватях тряпки обещали крепкий сон и заслуженный отдых. Мы снова находились в безопасности, у нас была крыша над головой, в углу лежала заботливо прикрытая одеялом добыча…

— Что делать-то будем? — спросил Хамальд, помешивая длинной палочкой ароматное варево. — Кто что думает?

— Я уже все, — грустно хмыкнул Алвар. — Мне бы домой.

— Тоже домой вернусь, — кивнул Тараш. — На этот раз с меня хватит. А ты?

— Останусь. Комната ведь до конца зимы за нами?

— Да.

— Значит, попробую новый отряд собрать. Макс, ты как?

— Черт его знает. Еще не решил.

— Не придумывай себе лишних сложностей, — с чего-то вдруг решил поиграть в доброго наставника наш командир. — Ты теперь несколько месяцев спокойно жить можешь. Я со знакомыми переговорю, занятие тебе хорошее найдем, а следующей осенью…

— Да не решил я еще ничего.

— Ну, думай сам.

Нашу беседу закончила сваренная Хамальдом похлебка — следующие полчаса мы наслаждались пищей, неспешно поглощая куски мяса, картошку и приправленный сухарями бульон. Потом мне захотелось вспомнить давно забытые чувства и я, не обращая внимания на любопытные взгляды товарищей, переоделся в земную одежду. Это породило целую череду новых воспоминаний, а также легкую тоску по дому.

— Вы на самом деле из других миров приходите? — спросил Тараш, с интересом рассматривая кроссовки. — Не врут?

— Ага.

— И как там? У вас?

— Да то же самое. Люди живут, воюют, торгуют. Некоторые даже на слонов охотятся.

— Расскажи?

— Да нечего там рассказывать. Мир как мир, одежда только другая.

— Вернуться не хочешь?

— А сам как думаешь?

— Ладно, ладно.

Разговор мало-помалу исчерпал себя, мы расползлись по своим местам и начали готовиться ко сну. Хамальд отключился практически сразу, Алвар обновил повязку и тоже нырнул в царство грез, а я закопался в одеяло, уставился на пляшущие в камине огоньки, после чего начал обдумывать свою дальнейшую судьбу.

Оба предложенных товарищами варианта были вполне нормальными — в Рахме меня ждала приятная и сытая жизнь, а еще один рейд сулил резкое увеличение благосостояния и отсутствие каких-либо проблем в дальнейшем. Но ни тот, ни другой путь никак не приближали меня к родному дому. Чтобы попасть на Землю, требовалось прыгнуть выше головы, перебить целую армию, встать на один уровень с богами…

В какой-то момент времени мои веки закрылись, все вокруг наполнила уютная темнота и я по примеру соседей окунулся в мир снов. А когда вынырнул из него, то обнаружил в памяти решение — четкое, полностью сформированное и подкупающее своей простотой.

— Так… так, стоп.

— Ты чего? — поинтересовался сидевший у камина Тараш. — Еще темно, спи.

— Да… да, понял…

Родившаяся у меня идея казалась невесомой и хрупкой, но чем дольше я о ней думал, тем более реалистично она выглядела. Основой всему являлось воспоминание о расположенном в центре Рахаллы храме — том самом, внутри которого скрывалась чья-то озлобленная тень. Благодаря полученной от вараков защите я мог спокойно вернуться в заброшенный город, навестить храм, а потом… а потом либо отправить сидевшую в нем сущность на встречу с Лакарсис, либо банально разграбить святилище, многократно увеличив свое состояние.

В первом случае меня должен был ожидать серьезный личный прогресс и множество наград от богини, во втором — полная финансовая свобода и возможность целенаправленно развиваться в нужном направлении, не отвлекаясь на заботу о пропитании. Дорогу к Рахалле я знал, потусторонние твари меня больше не пугали, так что план выглядел почти идеальным. Во всяком случае, он нес в себе гораздо больше перспектив, чем еще одна вылазка за слоновой костью.

— Случилось чего?

— Да нет, — поморщился я, выбираясь из кровати. — В сортир думаю сбегать, а там холодрыга. Лениво.

— На кухню загляни, у поваров своя дырка есть. Может, пустят.

— Ага, спасибо…

Снять земную одежду я забыл, так что во время путешествия к нужнику отловил на себе парочку заинтересованных взглядов. В самом же туалете меня ждал небольшой сюрприз — там нашлось мутное зеркало, продемонстрировавшее мне отражение сонного молодого человека с пепельно-белыми волосами. Оценить достоверность этой картины было очень сложно и вернувшись домой, я первым делом задал соответствующий вопрос продолжавшему скучать возле камина Тарашу:

— Слушай, я за последние дни поседел?

— Да хрен его знает, — безразлично пожал плечами командир. — Может, слегка.

— И какого цвета сейчас волосы?

— Темные с проседью. А что?

— Просто интересно.

— Зеркало поищи, сам все увидишь.

— Спасибо за совет.

— Да без проблем. Уже решил, что делать будешь?

— Ага, — кивнул я, с тоской рассматривая валяющуюся на кровати рубашку. — В Алса-Хамру поеду, если караван найдется.

— В Хамру? — искренне удивился Тараш. — Зачем?

— Надо будет кое-что сделать. Мы здесь бивни продадим?

— Один я с собой заберу, два местным торгашам скинем. Насчет своей доли не переживай, у меня все четко.

— Да я и не переживаю…

Три дня спустя все организационные хлопоты были завершены и отдых закончился — Хамальд взялся вербовать компаньонов для новой вылазки, а мы с Тарашем и Алваром начали собираться в дорогу. Бивни к этому моменту уже сменили владельца, в наших карманах позвякивало полновесное золото, багажа осталось с гулькин нос, так что выкупать отдельную телегу не пришлось. Хватило и трех лежачих мест в одной из грузовых повозок.

— До Харам-Бата доедем, а дальше видно будет, — сообщил командир вышедшему попрощаться Хамальду. — Может, задержимся немного. Ты смотри, если надо, то мы подождем.

— Да нет, мне здесь еще как минимум месяц сидеть. Удачного пути, ребята.

— И тебе удачной охоты.

— Возвращайся, вместе пива попьем.

— Вернусь. Вы там тоже не пропадайте.

Расставание с товарищем поселило в моей душе легкую тоску, смешанную с воспоминаниями о тех, кто навсегда остался в заснеженной долине. Скорее всего, остальные чувствовали то же самое — когда состоявший из четырех небольших повозок караван выполз с территории форта и отправился куда-то на юго-восток, разговоры окончательно затихли, сменившись тягостным молчанием. Мы прислушивались к поскрипыванию колес и редким щелчкам кнутов, рассматривали мрачные северные пейзажи, следили за падавшими с неба снежинками…

Говорить было действительно не о чем — рейд закончился, связывавшая нас цель исчезла, а впереди маячила обычная жизнь. Обсуждать ее никого не тянуло.

— Надо было пива купить, — вздохнул Тараш, кутаясь в замызганное одеяло. — Но слишком уж оно здесь дорогое.

— Может, в джезгу сыграем? — предложил Алвар. — Кости есть?

— В крепости остались.

— Жаль…

Переход до Харам-Бата показался мне самым скучным и выматывающим этапом всего приключения. Мы бездумно таращились на однообразные ландшафты, прятались от непогоды под плащами и одеялами, время от времени что-то ели вместе с караванщиками, а затем снова отправлялись в дорогу. Скалы сменялись темными сосновыми лесами, им на смену приходили усыпанные щебнем равнины, потом на горизонте опять возникали нагромождения камней и все начиналось с самого начала. Час за часом. День за днем.

К счастью, эта монотонная круговерть не могла длиться вечно. Рядом с дорогой начали возникать первые признаки цивилизации, мимо нас проехал еще один караван, впереди показались брошенные хозяевами дома — и мы совершенно неожиданно для самих себя оказались возле города.

— Приезжаем, — крикнул возница, охаживая кнутом уставшую лошадь. — Эй, слышите меня?

— Слышим, слышим.

— На повороте выбирайтесь, ясно? Иначе дольше идти придется.

— Хорошо.

Когда наша троица оказалась внутри поселения, у меня возникло острое желание под любым удобным предлогом бросить спутников и вернуться к одиночному существованию. И я даже начал осуществлять этот план, но на самом финальном этапе вмешался здравый смысл, посоветовавший не пороть горячку и остаться в компании проверенных людей на как можно больший срок. Ради собственной же безопасности.

— Так я не понял, мы комнату вместе снимать будем? Или ты уезжаешь?

— Нет, — я запихнул свои намерения в самый дальний уголок разума и решительно мотнул головой: — Мне все равно тут задержаться надо. Одежду зашить, помыться, постричься.

— Ну, тогда идем. Нам вот туда.

За следующие два дня мне удалось наконец-то разгрузить свое сознание от лишних мыслей. Я несколько раз обошел городок, привел в нормальный вид разодранную копьями вараков куртку, укоротил отросшие волосы и сбрил щетину, а потом на несколько часов окунулся в полный счастья мир — маленькую уютную баню. Именно там, сразу после быстрого и не слишком-то запоминающегося секса с очередной жрицей любви, на меня окончательно снизошло душевное спокойствие.

Да, мне нужно было вернуться домой. Да, именно это являлось моей первоочередной целью. Но обстоятельства сложились таким образом, что попасть на Землю я мог лишь за счет службы в качестве жреца Лакарсис. Значит, как раз этим сейчас и требовалось заниматься — без лишних терзаний и глупых истерик. Стать клиническим психопатом я больше не опасался, желание убивать всех встречных людей давно пропало, а работа обычного солдата или наемника выглядела вполне приемлемым вариантом. Соответствующий опыт у меня имелся, защищать какую-нибудь страну от вторжения или же охранять торговые караваны позволяла даже сугубо земная мораль…

— Господин, желаете повторить?

— Начинай, — согласился я, лениво прикрывая глаза. — Покажи, что умеешь.

В голове промелькнула мысль о том, что моя текущая жизненная позиция мало чем отличается от навязанной богиней, но затем живот ощутил горячее дыхание отрабатывавшей свои деньги банщицы, я почувствовал новый прилив возбуждения и окончательно забыл о своих моральных терзаниях.

Все сложилось так, как сложилось. С этим нужно было жить.

— Господин, у вас такой большой…

— Да-да… а ну-ка, иди сюда…

Еще через день наши с товарищами пути все-таки разошлись — Тараш смог договориться о поездке до Рахмы, а мне удалось найти отправлявшийся в сторону Алса-Хамры караван. Прощание вышло скомканным, попытка улучшить настроение с помощью пива ничего хорошего не принесла, так что весь процесс породил лишь еще большую неловкость. Мы обменялись пожеланиями счастливого пути, сообщили друг другу о неизменной готовности оказывать помощь в будущем, меня пригласили заезжать в гости… а потом все эти церемонии наконец-то завершились, я взял свой тощий рюкзак и направился к караванной стоянке.

— Рано еще, — зевнул один из возниц, пойманный мною возле телег. — Завтра утром выезжаем, не знал, что ли?

— Опоздать боюсь. Так где разместиться можно?

— Да мне по хрену, — флегматично хмыкнул собеседник. — Хочешь, на мою повозку забирайся. Там тюки хорошие.

— Спасибо. А что везете вообще?

— Шкуры. Сезон пошел, охотники стараются.

— Ясно.

Ждать отправления пришлось часов восемь, в течение которых я успел несколько раз замерзнуть и отогреться возле разведенных охранниками костров, познакомиться с самими охранниками, рассказать им про охоту на слонов, а также устать, как последняя собака. Благо, что в конце концов сигнал к отбытию все же был дан — я дотерпел до официального разрешения, вернулся в телегу, после чего закутался в плащ и уснул.

Дорога в Алса-Хамру шла по дальним предгорьям, среди многочисленных сосновых лесов и длинных пологих холмов. Зимний холод здесь ощущался в полной мере, порывы ветра неприятно морозили разнежившийся за время отдыха организм, но в целом условия показались мне гораздо более щадящими, чем на севере. Других пассажиров в повозке не наблюдалось, однако приютивший меня возница оказался весьма бойким собеседником и уже через сутки я перебрался на место второго погонщика — терпеть унылую дорогу было гораздо приятнее в компании, чем одному. Тем более, что у моего нового приятеля обнаружились поистине неиссякаемые запасы чая — представившийся Рахмалом кучер заготавливал его на каждом привале, прятал в специальные меховые торбы, после чего не спеша употреблял во время следующего перехода.

— Будешь?

— Да, спасибо.

— В Хамре сейчас потеплее будет, — сообщил возница, наливая мне в кружку успевший остыть напиток. — Дерьмовая погода.

— Это точно. Когда мы на слонов охотились, чуть не замерзли к чертям.

— К чертям?

— Твари такие мелкие. Мать рассказывала, что по лесам бродят.

— Ни разу не встречал. А в горах скоро совсем плохо станет. Я как-то раз тоже за слонами ходит, но чуть все ноги не отморозил. Повезло, что целитель опытный попался.

— Да, целители — это важно.

— Но вы хоть слонов-то добыли?

— Двоих. А они двоих наших затоптали, сволочи.

— Уроды волосатые, — сочувственно кивнул спутник, провожая взглядом обогнавшего телегу всадника. — Вот ведь жизнь у людей, а?

— В смысле?

— Я про охрану. Ведь мерзнут же, как мыши на ветру.

— Ну так им и платят за это.

— Лучше уж здесь сидеть. А ты чего на юг не подался?

— Да нечего мне там делать. Все чужое, все воюют постоянно. То еще дерьмо.

— Тут согласен. Но ты зря в Хамру собрался. Туда сейчас много людей набьется, цены вырастут. Лучше до Арсана доедь.

— Арсана?

— Это мелкий городок, южнее чуть. У меня рядом с ним брат живет.

— Да, я как-то раз там был. Работу искал.

— Не, если работа нужна, то тут в Хамру надо, это без вариантов…

В какой-то момент времени дорога начала сворачивать к югу, но затем, сделав пару странных поворотов и перескочив через две небольшие речушки, снова развернулась на юго-восток. Потом наступила внезапная оттепель, подарившая нам два прекрасных солнечных дня. Лежавший по краям тракта снег растаял, откуда-то вылезли прятавшиеся ранее птицы, а пожухлая трава наполнилась жизнью — мы то и дело видели крупных серых зайцев и таких же упитанных сурков, а вдалеке пару раз мелькали самые настоящие олени. Кое-кто из сопровождавших караван охранников даже пытался стрелять по ним из лука, но все усилия горе-добытчиков неизменно заканчивались безвозвратной потерей стрел и раздосадованными матюками.

— Новенькие, — снисходительно объяснил Рахмал, потягивая любимый чай. — Здесь зверье пугливое, знает, что к людям близко подходить нельзя. А эти стараются.

— Ну, вдруг повезет.

— Да даже если и так. Шкуру поцарапают разве что.

— А чего по суркам не стреляют?

— Да кому они нужны, эти крысы…

Окружающая местность становилась более цивилизованной — спустя еще день нам попалось заброшенное село, а потом караван пересек внушительную дорожную развязку и мимо начали с завидной регулярностью проезжать вереницы груженых повозок.

— Тут единственный хороший путь к западному побережью, — просветил меня всезнающий спутник. — Если хочешь до Алшамы добраться, то по реке проще. Если же совсем на запад приспичило, то надо через Анкасу и Рахму пылить.

— А до Ледяной еще далеко?

— Завтра переправимся. Может, до обеда успеем.

В указанные сроки мы не уложились, но ближе к следующему вечеру я увидел-таки знакомую переправу. На обеих ее берегах все так же кипела жизнь, по черной зимней воде сновали юркие рыбацкие лодки и медлительные паромы, возле дороги кучковались желавшие переправиться торговцы — одним словом, здесь ничего не изменилось. Если не считать тонкого снежного налета и полностью облетевшей с деревьев листвы.

Владелец каравана достаточно быстро договорился с одним из местных дельцов и телеги начали перебираться на противоположный берег. Дело оказалось весьма муторным, управлявшие паромами люди нервничали точно так же, как и вверившие им свое добро купцы, каждые несколько минут вспыхивали и гасли нервные перебранки, но в итоге все обошлось без происшествий. Наша повозка в свою очередь забралась на устланную неровными досками посудину, ее тут же зафиксировали десятком веревок и неповоротливая баржа отчалила от суши. Мы с Рахмалом благоразумно заняли место возле одного из бортов, но нас быстро оттуда прогнали злые на весь белый свет гребцы, так что путешествовать пришлось возле кормы. Впрочем, это ни на что не повлияло — спустя четверть часа мы успешно добрались до цели, радостно пофыркивавшая лошадь вытащила повозку на твердую землю и приключение закончилось.

— Тут заночуем. А потом рванем до Хамры.

— Два дня примерно?

— Точно. Отвар будешь?

— Давай.

Я помнил, что разбойники чаще всего орудуют как раз на данном участке пути, однако очень скоро выяснилось, что зима внесла серьезные коррективы в привычный всем порядок вещей. На снегу оставалось слишком много следов и это серьезно осложняло жизнь искателям легкой наживы — те вполне резонно опасались за свои шкуры, не желали бегать по полям и лесам от обозленных купцов, поэтому количество нападений снизилось практически до ноля. Во всяком случае, именно эту информацию мне озвучил местный кабатчик.

— Ссутся, шкуры драные. Теперь до весны по своим норам сидеть будут, уроды.

У собеседника явно имелись счеты с местными головорезами, так что я аккуратно сменил тему, а затем и вовсе ушел за дальний столик — наслаждаться пивом, чесночными сухариками и жареной картошкой.

Цель была совсем близко. Следовало взять себя в руки, наметить хотя бы примерный план действий, после чего определиться с необходимым снаряжением и составить маршрут. На первый взгляд, здесь не было никаких сложностей — дорогу до Рахаллы я помнил, текущая экипировка вполне соответствовала задаче, а дополнительных телодвижений и вовсе не требовалось. С другой стороны, всегда имелся шанс упустить какие-то не совсем очевидные нюансы. Например, поместится ли в мой рюкзак взятая в храме добыча? Имеет ли смысл запастись огненными бомбочками? И вообще, если в Приюте мне выдадут вещи Арама и его команды, что я буду с ними делать? Снова отдам на хранение?

— Да уж…

Неспешные размышления сменились воспоминаниями о местных банях, я слегка воодушевился, но затем подумал о различных сопутствующих заболеваниях и малость встревожился. По-хорошему, опасность заражения какой-нибудь вредной хворью требовалось учитывать с самого начала, однако у меня постоянно находились более важные дела и неотложные проблемы. К счастью, прямо сейчас такие проблемы отсутствовали и я вполне мог потратить следующий уровень на защиту от болезней. Скорее всего, именно так и надо было поступить.

— Но это потом… эй, красавица, принесешь еще пива?

— Да, господин!

Увы, но выпитый алкоголь негативно сказался на моих мыслительных способностях — окончательно расслабившись, я зафиксировал в памяти момент с рюкзаком, клятвенно пообещал себе улучшить иммунитет, но в конце концов плюнул на все и отправился спать в снятую по такому случаю комнатушку.

Финальный этап перехода запомнился только внезапной метелью, накрывшей караван своими снежными объятиями, продержавшей его там в течение двух или трех часов, а потом бесследно сгинувшей. Затем последовала очередная ночевка, еще несколько часов дороги — и впереди возникли знакомые стены.

— Ну, доехали, — хохотнул возница, когда первая из телег свернула к одному из постоялых домов. — Ты здесь сойдешь?

— Наверное. Спасибо большое за компанию.

— Тебе тоже, парень. Может, свидимся еще.

— Удачной работы.

Обмен взаимными любезностями подошел к концу, я вытащил из телеги свой рюкзак, спрыгнул на грязную брусчатку и направился к воротам. Купил традиционную печать, миновал часовых и оказался в хитросплетении знакомых, но уже основательно подзабытых улочек.

По сравнению с теплым временем года Алса-Хамра выглядела гораздо более скучной и сонной. Спешившие по своим делам люди старались не задерживаться на открытом пространстве и быстро скрывались в домах, редкие стражники казались несчастными и потерянными, а хоть какое-то оживление наблюдалось только на рыночной площади. Впрочем, когда с небес начал капать противный холодный дождь, загрустили даже самые неунывающие купцы.

Толком не понимая, что вообще пытаюсь найти, я медленно прогулялся по торговым рядам, купил себе большой холщовый мешок в дополнение к рюкзаку, после чего начал рассматривать сушеную рыбу, вяленое мясо и другие продукты. Вылазка в Рахаллу должна была занять не больше пяти-шести дней, но голодать во время путешествия мне все равно не хотелось. Равно как и возиться с готовкой.

— Эта колбаса долго хранится?

— Месяц, — пожал плечами дородный мясник, к которому я обратился с вопросом. — Ты что, в долину собрался?

— Да.

— Тогда бери, в самый раз будет.

— Ладно, дайте пару колец.

Добавив к взятым у мясника колбасам небольшой кусок черствого сыра и мешочек сухарей, я отошел к ближайшей таверне, после чего притормозил, решая, стоит ли устраивать себе полноценный обед. Память внезапно подкинула образ лысого Нурлана, мне подумалось о том, что было бы очень здорово его сейчас встретить, я на всякий случай оглянулся, но увидел только смутно знакомого стражника, точно так же пялившегося в мою сторону.

— Максим?

— Да… Волах, ты, что ли?

— Точно, — расплылся в улыбке мой давний знакомец. — А я гляжу, вроде ты. А вроде нет.

— Все-таки устроился в стражу? Поздравляю.

— Да, потрудиться пришлось, — гордо кивнул Волах. — Может, пива хлебнем? Угощаю.

— Мне надо… а, хрен с ним. Давай.

Как выяснилось в ходе дальнейшего разговора, бывший провинциальный паренек обладал незаурядным упорством — получив с самого начала решительный отказ, он не отступился от цели, продолжил обивать пороги городских казарм и в конце концов выпросил-таки себе должность младшего стражника. Платили там мало, денег едва хватало на еду и одежду, но это все равно была самая настоящая работа. С регулярным жалованьем и бесплатной крышей над головой.

— Еще пару месяцев отслужу, дальше повысят. А ты чем занимался? В долину ходил?

— Да меня где только не мотало. Сначала в долине чуть не убили, потом к морю сплавился, в армию вступил…

— Брешешь?

— Вообще не брешу. Денег хотел заработать, но едва ноги унес. Потом к охотникам за костью прибился…

— Этих знаю.

— Вот. На север сходил, даже заработал немного. А теперь вот думаю снова удачу испытать.

— Зимой в долине плохо, — скривился Волах, рассматривая принесенное официанткой пиво. — Следов много, разбойники людей часто ловят. Лучше уж весны подождать.

— Я быстро.

— Все так говорят. У нас недавно целый отряд перерезали около Приюта.

— Да уж.

— Ладно, давай за встречу, что ли.

— За встречу.

Как следует посидеть нам не удалось — с интересом выслушав рассказ о моих северных похождениях, Волах неожиданно вспомнил, что находится на службе, быстро допил свое пиво, а затем предложил прогуляться вместе с ним вокруг площади. У меня были совсем иные планы, бесцельно таскаться под дождем мне не хотелось, так что встреча сама собой подошла к концу.

— Извини, надо уже к Приюту выдвигаться. Еще увидимся.

— Обязательно. Ты, как вернешься, до казарм дойди, меня теперь там все знают. Уговор?

— Уговор. Хорошей службы тебе тут.

— А тебе удачного похода. Все, я побежал.

— Давай.

Проводив собеседника долгим взглядом, я отодвинул в сторону опустевшую кружку, дежурно улыбнулся пробегавшей мимо столика разносчице, после чего забрал рюкзак и вышел на улицу.

Тащиться в полную опасностей долину мне откровенно не хотелось, но я вернулся в Алса-Хамру именно ради этого. Так стоило ли оттягивать неизбежное?

— Все давно продано. Ты бы еще весной пришел.

— А что там хоть было-то?

— Понятия не имею.

— Ясно…

Разговор с заведовавшим местной камерой хранения здоровяком ожидаемо не дал никаких результатов, так что я вернулся в главный зал Приюта, рассеянно кивнул дежурившему возле стойки администратору, после чего на несколько минут задумался, глядя на ближайший столик.

Переход из Алса-Хамры отнял у меня достаточно много времени и сил. Ноги противно гудели от усталости, желудок время от времени жалобно бурчал, а сгустившиеся за окном неопрятные зимние сумерки вызывали безотчетное желание снять номер, устроиться с кружкой пива возле разожженного камина и как следует отдохнуть. Это стремление было вполне понятным, реализовать его не составляло особого труда, но мне очень хорошо запомнились слова Волаха, рассказывавшего про бесчинствующих в округе разбойников. С одной стороны, убивать отправляющегося за добычей авантюриста не имело особого практического смысла. С другой — имевшаяся у меня экипировка однозначно стоила кое-каких денег и рядом вполне могли найтись желающие ее получить люди.

Возможно, потенциальные грабители шли за мной от самого города и сейчас пили пиво за одним из соседних столов. Возможно, расслаблялись в каком-нибудь номере, дожидаясь отмашки наводчика. Как бы то ни было, а сбрасывать со счетов эту угрозу я не мог.

— Дерьмо.

— Вам что-нибудь нужно, господин? — спросила остановившаяся рядом официантка. — Будете ужинать?

— Да, буду.

— Идите за мной. Вам нужна комната?

— Нет, комнату не надо, только ужин.

— Как скажете. Что принести?

— А черт его знает. Салат какой-нибудь, если есть. И яичницу.

— Одну минутку, господин.

Пока я сидел за столом и ковырял доставленную разносчицей еду, мои мысли наконец-то улеглись по нужным полочкам, обретя необходимую стройность. Безотносительно того, были в округе разбойники или нет, пренебрегать осторожностью не стоило. А если учесть, что мое зрение давало возможность свободно ориентироваться в темное время суток, то уходить из Приюта следовало сразу после ужина. Несмотря на всю накопившуюся усталость, лень и желание как следует выспаться в теплой кровати.

Сделав такой вывод, я заказал кружку пива, устроился поудобнее, прикрыл глаза…

— Господин, не желаете снять у нас комнату?

— Нет, — буркнул я, сонно косясь на незнакомую женщину, с чего-то вдруг решившую подойти к моему столу. — Отдохну чуть и все.

— Если хотите отдохнуть, мы…

— Я пиво жду. Можно мне спокойно выпить?

— Да, конечно, господин.

Стремление хозяев заведения продать своему гостю лишнюю услугу было вполне понятным, однако вызывало безотчетное раздражение и легкую обиду. Впрочем, у меня хватило мозгов не лезть в чужой монастырь со своим уставом — догадавшись, что поспать мне не дадут, я мрачно допил свое пиво, расплатился за ужин и вышел во двор.

Ночь встретила меня порывами холодного ветра, мокрым снегом, а также доносящимся откуда-то со стороны конюшен жизнерадостным хохотом. Я прислушался к чужому веселью, завистливо вздохнул, после чего двинулся к воротам.

Войти в нужный ритм оказалось непросто, однако минут через двадцать мне удалось настроиться на правильную волну, забыть об уютной таверне и сконцентрироваться на ходьбе. Под ногами нудно хлюпала жидкая грязь, с неба сыпалась пропитанная водой крупа, но в целом все было не так уж плохо — я без проблем ориентировался на местности и уверенно шел по абсолютно пустой дороге, мало-помалу приближаясь к цели.

В свое время Арам вел нас к Серой речке через безлюдные поля, но показанный Нурланом путь оказался гораздо более удобным — мне не приходилось продираться сквозь густую траву, скорость передвижения оставалась максимальной, а сил тратилось заметно меньше. Впрочем, тридцатикилометровый марш-бросок все равно вымотал меня до невозможности — когда впереди нарисовались знакомые скалистые берега, я забрался в первое попавшееся укрытие, расстелил на камнях одеяло, закутался в плащ и отрубился.

Пробуждение вышло максимально гнусным — за несколько часов холод основательно пробрался в мое тело, мышцы задубели, а в горле поселилась нудная тянущая боль, вызвавшая нехорошие мысли о подхваченной ангине. Температура пока что оставалась в пределах нормы, силы частично вернулись, но самочувствие все равно было отвратным.

— Вот дерьмо. Твою же мать.

Ситуацию усугубляло то, что я до сих пор не озаботился покупкой нормального котелка и никак не мог приготовить себе какой-нибудь суп или другое горячее блюдо. А промочивший все вокруг дождь на корню убивал возможность разведения костра.

— Дерьмо.

Сделав небольшой комплекс разминочных упражнений и немного согревшись, я допил плескавшуюся на дне бурдюка воду, спустился к реке, а затем остановился у самого края потока, наблюдая за медленно проплывающим куда-то вдаль мусором.

Когда-то давно Серая речка едва не отправила меня на тот свет, но с тех пор прошло очень много времени. И сейчас передо мной открывалась изумительная возможность проверить свою ментальную защиту. В боевых, так сказать, условиях.

— Это будет самая тупая смерть из всех возможных, — вздохнул я, опускаясь на колени. — Ну что, есть тут кто живой?

Прохладная жидкость дотронулась до моего лица, попыталась забраться в нос, намочила волосы… но ничего не случилось. Я подумал о том, из-за чего вообще людям приходит в голову сводить счеты с жизнью, затем сделал несколько глотков и выпрямился, чувствуя странное разочарование.

Обитавшая в воде сущность даже не подумала откликнуться на приглашение. А если учесть полное отсутствие звуковых галлюцинаций, тревожного воя и других прелестей долины, то вывод напрашивался сам собой — мой разум действительно трансформировался, научившись каким-то образом отсекать внешние угрозы.

Наполнив бурдюк и вернувшись к месту ночевки, я запихал отсыревшее одеяло в рюкзак, навьючил его себе на спину и продолжил путь, желая как можно скорее добраться до одной из расположенных впереди деревушек. Горло чувствовало себя чуточку лучше, но общее состояние организма все равно вызывало вопросы — нормальный отдых в теплом сухом помещении виделся мне жизненно необходимым.

— Дебильная идея… нет бы спокойно перезимовать…

Когда на горизонте показались ветхие домики, вокруг опять сгустились вечерние сумерки. Я подошел ближе к поселку, заглянул в парочку строений, но в конце концов плюнул на осторожность, выбрал одну из хижин и занялся сбором дров. Все мало-мальски похожее на растопку давно вымели другие авантюристы, однако после долгих поисков мне удалось найти пару сухих деревяшек и кривоногий стул. Все это отправилось в старую закопченную печь, а еще минут через десять я смог-таки запалить трут, разжечь огонь и немножко расслабиться.

Содержимое рюкзака было разложено на потрескавшихся кирпичах, по комнате стали распространяться запахи дыма и грязных носков, но это не помешало мне зажарить одну из колбасок, съесть ее вприкуску с сыром, после чего устроиться возле очага, наслаждаясь струящимся оттуда теплом. Мысли начал окутывать приятный туман, глаза сами собой закрылись…

На этот раз я проснулся ранним утром. Дрова давно прогорели, воздух наполняла легкая прохлада, однако в целом все обстояло гораздо лучше, чем день назад — одежда высохла, мое самочувствие заметно улучшилось и даже горло, тревожившее меня весь прошлый день, наконец-то успокоилось. Взамен пришло запоздалое осознание того, что этой ночью меня мог прикончить даже самый ленивый и тупой разбойник, но я успешно отогнал прочь все соображения такого рода. — начало вылазки сложилось не самым лучшим образом, однако сейчас все встало на свои места и переживать из-за допущенных ошибок было не очень конструктивно.

Находясь в откровенно приподнятом состоянии духа, я плотно перекусил, не спеша собрался, вышел из деревни… после чего увидел вдалеке группу идущих мне навстречу людей.

— Та-ак.

Вокруг все еще клубилась ночная тьма, рассмотреть меня никто из потенциальных врагов не мог и я решил поступить самым надежным способом из возможных — отступил в ближайший дом, затаился возле окна, после чего приготовился к драке. Замеченный мною отряд насчитывал пять или шесть человек, с вероятностью в девяносто процентов это были очередные авантюристы, которым я был совершенно до лампочки… но лишний раз рисковать мне все же не хотелось.

Несколько минут прошли в томительном ожидании. Затем до моих ушей донеслось тихие звуки шагов и чей-то голос:

— Дым. Здесь дым.

Наступила тревожная тишина, прерванная характерным чавканьем сапог по грязи — кто-то сошел с дороги и теперь аккуратно приближался к моему укрытию.

— Стой. Назад.

— Чего?

— Пошли отсюда. На хренах я вертел эту деревню. Уходим.

— Командир. но…

— Уходим, я сказал!

Этот маленький инцидент оказался единственным за все время путешествия. Минут через тридцать я снова выбрался из хижины, убедился, что вокруг нет ни единой живой души, после чего двинулся в сторону маячивших на горизонте гор. А спустя еще несколько часов оказался рядом с тем местом, где когда-то давно располагался лагерь нашего отряда.

От вещей ничего не осталось — все ценное давно растащили другие искатели приключений. Тела Кирен также нигде не было видно — кто-то неизвестный либо закопал оставшийся без присмотра труп, либо попросту скинул его с ближайшего обрыва. Впрочем, тут могли постараться еще и дикие звери.

Повинуясь безотчетному импульсу, я медленно обошел по краю всю площадку, внимательно рассмотрел уходящий вниз склон и валяющиеся у его подножия камни, после чего заметил в одной из расщелин завернутый в обрывки тряпок человеческий скелет. Маленький, неестественно выгнутый и успевший лишиться части ребер.

— Вот дерьмо.

Зрелище оказалось тягостным. Я отлично помнил предательство Арама, помнил, какую роль в его планах играла Кирен, но прямо сейчас видеть ее никому не нужные останки почему-то было неприятно.

— Дерьмо.

Следующие полтора часа я занимался абсолютно неблагодарным делом, стаскивая к месту последнего упокоения авантюристки обломки скал и формируя из них небольшую могильную насыпь. А затем, чувствуя странное удовлетворение от проделанной работы, вернулся обратно на дорогу.

Солнце уже скрылось за горизонтом, в воздухе ощущался вечерний холодок, но в целом погода откровенно благоволила моим замыслам. Темноты я не боялся, ночная вылазка в Рахаллу казалась даже более оправданной, нежели дневная…

Обрывая мои мысли, откуда-то издалека прилетел недобрый вой — громкий, протяжный и многообещающий.

— Ну, привет, — усмехнулся я, направляясь вперед. — Давно не виделись.

Путь до города занял не так уж много времени — дорога была мне известна, никаких следов жизнедеятельности людей в округе не наблюдалось, а местные твари жили чуть дальше и не представляли для меня особой опасности. Я спокойно дошел до самых первых домиков, окинул пристальным взглядом пустую улицу и направился к тому особняку, где стояло зеркало с заключенной внутри него сущностью.

В памяти начали сами собой всплывать воспоминания о моем предыдущем визите в эти края. Тогда я был ранен и безоружен, за мной гнались враги, повсюду скрывались неведомые опасности, а сейчас…

Зеркало стояло на своем привычном месте. Я не спеша подошел к нему, заглянул в темную поверхность, ничего там не увидел и легонько постучал по раме:

— Эй? Ты здесь?

По металлу проскользнула едва уловимая тень, но двойник так и не появился.

— Выходи, разговор есть.

В зеркале начали проступать очертания комнаты, но мгновение спустя все вернулось к исходному состоянию. Мой собеседник явно не горел желанием общаться с наглым гостем.

— Хотел спросить, мы вообще можем как-нибудь помочь друг другу? Слышишь?

Откровенно говоря, я и сам не понимал, чего именно хочу получить — возможно, это была всего лишь запоздалая реакция на давний страх или желание как-то самоутвердиться. В любом случае, затея с треском провалилась — зеркало окончательно потемнело и добиться ответа у меня не вышло.

— Ну и хрен с тобой…

Когда я подошел к мосту через реку, вдалеке нарисовался бредущий куда-то малук — здоровенный оборотень медленно двигался по мостовой, печально нюхал воздух и время от времени осматривался в тщетной надежде увидеть что-нибудь достойное его внимания. Нас разделяло больше сотни метров, так что я не стал убегать и прятаться, а всего лишь прижался к стене, думая о том, каким вообще образом могли появиться настолько странные твари.

С одной стороны, для магического мира подобные вещи должны были быть вполне обычным явлением — те же вараки служили ярким тому подтверждением. Однако в случае с змеелюдями налицо было чье-то осознанное вмешательство, а здесь все происходило само собой, под влиянием внешнего магического фона. Или же нет? Могло ли случиться так, что одна из засевших в городе тварей попросту штамповала себе охранников, превращая незадачливых авантюристов в таких вот существ?

Я вспомнил встреченных в Рахалле магов, проводил взглядом уходящего малука, после чего всерьез задумался — перспектива стать безмозглым и вечно голодным зверем выглядела вполне реальной, а ментальное сопротивление в данном случае вовсе не гарантировало хоть какую-то защиту. Одним словом, мне следовало немного сбавить градус уверенности, вспомнить о том, что я нахожусь в одном из самых опасных мест долины, а также проявить разумную осторожность.

В течение следующих двадцати минут я действовал согласно этому принципу, внимательно прислушиваясь к шелесту ветра, стараясь не производить лишнего шума и незаметной тенью скользя между зданиями. Вокруг, как назло, ничего не происходило — другие оборотни на горизонте не появлялись, досаждавший мне в прошлый раз хохотунчик занимался своими делами и никак не давал о себе знать, а более серьезные противники жили ближе к центру города и встретить их здесь можно было только случайно. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое мнение.

Словно в ответ на эти мысли, откуда-то издалека прилетел знакомый вой. Я вздрогнул от неожиданности, как следует выругался, после чего удвоил осторожность.

Впереди показался смутно знакомый фасад, а еще через пару минут мне открылась нужная площадь. Храм стоял на своем месте — все такой же величественный, мрачный и пугающий.

— Хорошо… блин.

Родившаяся еще в северной крепости идея неожиданно стала выглядеть гораздо менее привлекательной, чем раньше — я внезапно осознал, что до сих пор имел дело с откровенно неказистыми противниками, которых не составляло труда отпугнуть за счет силы Лакарсис или же попросту обойти. Но в храме сидело нечто гораздо более могущественное и тот факт, что вся эта мощь являлась неразумной, вовсе не значил, что на нее действительно нужно было лезть. Откровенно говоря, прямо сейчас имело смысл развернуться, вынести ценности из пары симпатичных особняков, а затем уйти в Алса-Хамру и еще раз подумать о будущем. В более спокойной обстановке.

— Так…

Чувствовать себя идиотом, по доброй воле сующим голову в львиную пасть, мне не хотелось. Но карьера идиота, непонятно ради чего пробравшегося в Рахаллу, а затем с позором убежавшего обратно, также не выглядела пределом мечтаний.

— Дерьмо.

Решив не пороть горячку, я спрятался в темном закутке между двумя домами и еще раз обстоятельно взвесил все аргументы за и против посещения храма. Чисто теоретически, затея по-прежнему казалась очень интересной — при успешном раскладе у меня все еще была возможность получить колоссальный бонус к развитию или ощутимый запас ценностей. Вдобавок, однажды мне уже довелось побывать в пропитанной ненавистью святыне, а затем выйти оттуда целым и невредимым. Да и вообще, как давно я стал таким осторожным?

— Ладно, рискнем.

Приняв окончательное решение, я выбрался из своего укрытия, добежал до храма и вихрем взлетел по мокрым ступенькам. Миновал приоткрытые двери, свернул за угол и остановился, вслушиваясь в собственные чувства.

Запомнившегося мне потока злобы не ощущалось. Где-то на задворках сознания маячила некая абстрактная угроза, но легкая тревога по этому поводу ничем не подкреплялась — вокруг было слишком тихо и спокойно.

Я вытер о штаны вспотевшие ладони, глубоко вздохнул, после чего двинулся вперед, рассматривая мраморный пол, высокие потолки и расставленные вдоль стен скульптуры. Коридор сменился просторной галереей, которая повела меня по широкому кругу в обход всего здания, висевших на стенах тряпок стало меньше, а рядом со статуями начали появляться окна — как пустые, так и закрытые разноцветными стеклами. Затем до моего разума дотянулась-таки аура засевшего в храме существа — по мыслям скользнули отголоски чьей-то исступленной ненависти, волосы на затылке сами собой шевельнулись, но ничего страшного опять не произошло.

— Хорошо…

Центральный зал открылся передо мной случайно — я увидел широкую арку, заглянул в нее и неожиданно оказался на пороге святилища. По периметру вместительной комнаты располагались тонкие черные колонны, висевшие на них факелы давно погасли, но лившегося откуда-то с потолка тусклого света хватало для того, чтобы рассмотреть безликую мужскую статую, простиравшую руки над огромной каменной жаровней. За спиной у статуи находился задрапированный тяжелыми портьерами выход, сразу же приковавший к себе мое внимание — судя по всему, именно там могло найтись что-нибудь ценное.

Овевавший меня поток ненависти усилился, однако я все равно двинулся вперед, с любопытством крутя головой. Взгляду постепенно открывались новые детали убранства — выпуклые серебряные гравюры, расставленные между колоннами мраморные лавки, высеченные на полу надписи. Все это смотрелось достаточно интересно, однако сегодня мне требовалось кое-что инок.

Когда до статуи осталось несколько метров, излучаемая ею ненависть все-таки пробилась сквозь мою защиту. Я ощутил обжигающий поток чужой злости, ошеломленно выругался, но затем упрямо стиснул зубы, призвал божественный ветерок и шагнул вперед. Прохлада уверенно стерла терзавшие мою душу эмоции, вырвавшаяся из руки дымка дотянулась до скульптуры…

Нервы обожгла вспышка невыносимой боли. Я ощутил присутствие голодной бездны, ощутил совершенно чуждую силу, почувствовал, как сквозь меня льется нескончаемый поток бурлящего пламени, распахнул рот в беззвучном крике — и начал терять сознание. Мир затопила тьма, разум отключился под натиском противоборствующих сил, ноги подломились…

Не знаю что творилось в храме и сколько именно прошло времени, но в конце концов сквозь окутавший меня мрак стала пробиваться тягучая головная боль. Вслед за ней явился холод — мерзкий, волнами гуляющий под кожей, жадно тянущийся к внутренностям. Потом к холоду добавилась тошнота.

— Вот дерьмо.

Кое-как встав на ноги, я сдуру мотнул головой и следующую минуту провел в позе эмбриона, пытаясь удержать внутри себя содержимое желудка, а также считая заполнившие весь мир звездочки. К счастью, регенерация и здесь доказала свою эффективность — боль начала стихать, а вместе с ней прошла и тошнота. Я снова выпрямился, глянул на статую, потом дотронулся до жаровни…

Аура ненависти исчезла. А закопченная бронза ответила на мое прикосновение лишь умиротворяющей прохладой.

— Так.

Все еще не веря, что план действительно сработал, я вызвал перед мысленным взором табличку с характеристиками, пробежался взглядом по зеленоватым строчкам, после чего озадаченно почесал затылок.

— Охренеть я себе чакры раскрыл…

Изменения действительно оказались не совсем теми, которых можно было ожидать — статусная полоска ничуть не увеличилась, зато навык ментального сопротивления взял еще один уровень, а вместе с ним в списке моих достижений появились сразу две восприимчивости. Правда, я так и не понял их суть.

— Лакарсис, уважаемая, а можно вопрос? Почему эта душа не засчиталась?

Ответа не последовало, но у меня возникло стойкое впечатление, что богиня почему-то очень недовольна моими действиями. Откуда пришло это впечатление, догадаться было не так уж сложно.

— Я где-то ошибся?

На этот раз не случилось вообще ничего — богиня явно расхотела со мной общаться и включила полный игнор. Тем не менее, спешно устроенная проверка показала, что распоряжаться ее силой я могу точно так же, как и раньше — золотистая дымка охотно пришла на зов, спокойно дотянувшись до таинственной статуи. Вопреки запоздалым опасениям, это действие никак не отразилось на моем самочувствии — обитавшая в храме тень исчезла с концами.

— Исчезла, — пробормотал я, снова рассматривая табличку. — А навыки, значит, появились.

Прилетевший откуда-то снаружи вой заставил меня встрепенуться и вспомнить о своей второй задаче — поиске сокровищ. В главном зале ничего похожего на драгоценности не было, но теперь передо мной открылась возможность как следует обыскать весь храм. Алтарные чертоги, сокровищницу, покои высокопоставленных жрецов…

Тридцать минут спустя мои радужные фантазии оказались безжалостно разбиты — скорее всего, местные жрецы покидали свою вотчину в организованном порядке и без суеты, так что никаких забытых ценностей мне не досталось. Более того, я нашел всего одну вещь, которую имело смысл забрать с собой — в соседней со святилищем комнате на небольшой мраморной подставке лежал красивый черный нож, по лезвию которого разбегалась странная паутина бело-розовых прожилок. Других украшений на оружии не имелось, но оно выглядело очень качественным и в чем-то даже уникальным. Вряд ли это было действительно так, однако дарить свою добычу другим авантюристам я все равно не собирался.

— Пригодится…

Сделав еще один профилактический обход и снова не найдя ничего интересного, я выбрался из здания, уселся на холодную ступеньку и погрузился в размышления.

Хотя вылазка оказалась далеко не такой успешной, как планировалось изначально, она все равно принесла ощутимую пользу. В списке моих навыков возникли новые строчки, я получил сразу пять или шесть незапланированных уровней, так что результат действительно был. А если был результат, то имело смысл повторить всю цепочку, которая привела к этому результату.

— Найду еще один храм, уничтожу…

Порыв ледяного ветра взъерошил мне волосы, вокруг сомкнулась наполненная холодом пустота, а мгновение спустя я ощутил, что куда-то падаю. Одну секунду, вторую, третью…

Пока мой мозг пытался сообразить что происходит, все уже закончилось — падение оборвалось, тьма рассеялась и я обнаружил себя стоящим посреди ночного леса. Возвышавшиеся рядом деревья загадочно шелестели листвой, теплый воздух ласкал ноздри ароматом полевых цветов, до ушей доносилось мелодичное щебетание какой-то птицы… а высоко в небе сияла крупная желтая луна.

Луна, которой я не видел уже несколько месяцев.