Я так боюсь — недолюблю,

Я так боюсь — жить не успею!

И полным ртом я жизнь ловлю

«Люблю тебя» я говорю.

©skorpionka

— Я боюсь, — шептала она в его теплые, обласканные поцелуями, губы.

— Не бойся, малыш, все будет хорошо, — отвечал, перебирая ее роскошные, вьющиеся волосы.

— Если меня завтра не станет…, — со страхом в глазах тихо проговорила она, касаясь ладонью его колючей щеки.

Быстрый поцелуй в губы заставил ее замолчать. Не позволит этому случится. Зубами будет выгрызать, но не позволит подобному произойти. Она его, только его. Навсегда.

— Этого не произойдет, маленькая. Ты моя и я не отдам тебя никому, даже самой смерти.

Я обнял ее крепко, прижимая к самому сердцу, чтобы чувствовать всеми клетками тела. Она — его жизнь. Без нее нет и его. Он очень боялся. Липкий страх потерять ее навсегда душил, заставлял впадать в первобытный ужас. Вдруг что-то пойдет не так? Всегда есть вдруг…. Но сейчас, в эту минуту он не может показать свой страх. Не имеет право.

— Боюсь быть без тебя. Не смогу…

И он не сможет. В минуту, когда ее сердце перестанет биться, его не станет.

— Я всегда буду рядом, обещаю. Твоя боль — моя боль.

Именно так. Он не станет жить без нее. Они будут вместе. Навечно.

— Люблю тебя…, — шептал, покрывая ее лицо поцелуями.

— Люблю тебя…, словно эхо, вторила ему в ответ.

Моя любовь, мой грех и тайна…

Я не должна тебя любить!

С тобой влюбились мы случайно,

И как теперь тебя забыть?!

Тимур.

Небо заволокло темными облаками, будто находилось со мной на одной волне и отражало мое внутреннее состояние. Никогда не думал, что будет так трудно переступить через порог родного дома, где я провел всю свою сознательную жизнь. В спину подул холодный ветер, заставляя меня сделать еще один шаг и открыть эту проклятую дверь.

Войдя в просторный холл, я грустно улыбнулся. Ничего не изменилось, несмотря на внешнюю роскошь дома, внутри, из всех уголков, веяло уютом.

— Сыночек, — услышал радостный голос матери. Счастливо улыбаясь, она быстрым шагом спешила в мою сторону, чтобы заключить в свои материнские объятья. Сквозь слезы, бормоча ласковые слова, покрывала мое лицо своими поцелуями.

— Мама, ну ты чего? — смутившись от ее реакции, проговорил я. Я гладил ее по светлым волосам, в которые в детстве любил зарываться носом и вдыхать их родной, особенный запах.

— Я так скучала по тебе, — вытирая слезы, ответила она.

— Мальчик мой, — рассматривала меня, гладя по щеке. — Возмужал, стал еще красивее. От девчонок, наверно, нет отбоя.

— Ты же знаешь, что мое сердце всегда будет принадлежать только тебе, — проговорил я, прижимая ее, по-прежнему стройное тело, к своей груди.

— Врешь, но приятно, — усмехнулась она. — Почему не сообщил, что прилетишь сегодня, мы бы с отцом тебя встретили.

— К чему эта суета? Я сам в состоянии добраться, — умышленно не стал говорить, что прилетел еще ночью, избегая лишних вопросов.

— Ты с дороги устал, иди прими душ и отдохни. Вечером соберемся и отметим твой приезд. И спасибо тебе, что согласился на мою просьбу.

— Ерунда, я и сам рад, что вернулся, — нагло соврал, натянуто улыбаясь. — К тому же восемнадцатилетние сестры — один раз в жизни. Не мог пропустить событие, где будет толпа самых красивых девчонок в городе.

— Ты неисправим, — засмеялась мама, толкая меня в плечо.

— Кстати, где Рина? — словно невзначай спросил я, мысленно молясь, чтобы ее не оказалось в доме.

— На занятиях в университете. Ты не представляешь, как она тебя ждет. Даже стала чаще улыбаться. Как ты уехал, она была сама не своя, стала замкнутой. А тот приступ, что случился сразу после твоего отъезда, до сих пор не могу забыть, — покачала головой, опуская глаза в пол, чтоб я не увидел наполняющиеся слезами ее глаза.

Воспоминания острыми иглами вонзились в мой разум. Слезы и бесконечные просьбы матери вернуться домой ради Дарины долгое время рвали мне душу. Я не мог уступить, не имел права. Стискивал зубы и, напиваясь до беспамятства, смотрел на фото темноволосой девушки, которое до сих пор находилось в моем телефоне.

Сильным ударом для всех стало ее резкое ухудшение здоровья. Почти месяц она провела в больнице под наблюдением врачей. Но даже тогда я не вернулся, а только смог отправить короткое сообщение на ее номер, в котором было всего два слова: “Забудь меня!”

Она несколько раз звонила, но я решительно сбрасывал все ее вызовы, рыча, словно раненый зверь, мечущийся из угла в угол собственной квартиры.

С того проклятого дня, мы больше не общались. Я ни разу не слышал ее голоса, не интересовался у родителей о ее жизни. Только дежурные вопросы о ее здоровье и больше ничего.

— Когда операция? — сухо спросил я, сглатывая ком, образовавшийся от злосчастных воспоминаний.

— Через два месяца. Мы и так ждали очень долго. Весь год жили, как на пороховой бочке, — грустно ответила мама. — Сейчас, когда ты здесь, думаю, Рина будет чувствовать себя намного лучше, ведь вы всегда были с ней близки. Она так тебя любит.

Внутри все заклокотало. Хотелось заорать в голос, что будет только хуже. Нужно бежать! Валить на хрен за океан, пока не поздно. Я ни за что себя не прощу, если с ней что-нибудь случиться. Скорее сдохну сам, чем подвергну ее повторному стрессу.

День рождения через три дня, а потом свалю, сославшись на срочные дела в Нью-Йорке. К тому же я никому не обещал, что буду сидеть в этом доме. У меня полно друзей с кем можно неплохо скоротать дни до отъезда, а праздничный вечер я как-нибудь переживу.

Я поднялся в свою комнату, чтобы оставить там свою сумку, и быстрым шагом отправился в гараж, где ждал своего хозяина железный конь. Как же меня ломало все это время. Как мне его не хватало. Конечно, я бы без проблем мог себе купить другой мотоцикл, но любил я только его. Рев мотора часто снился мне по ночам. Мышцы сводило от желания снова прикоснуться к его черному, гладкому корпусу. Почувствовать под собой его мощь и силу, нестись на бешеной скорости быстрее ветра. Чтоб закладывало уши и захватывало дух, а мучившие мысли, наконец, покинули мою голову.

Я подошел к нему, не веря в то, что, наконец, могу прикоснуться. Мысль, что вернусь в штаты не один, уверенно осели в мозгу. Я провел ладонью по металлу, ощущая его прохладу. Год не видел, и сейчас он казался еще прекрасней. Блестит, словно новый, будто только что из салона.

— Дарина присматривает за ним, — послышался голос за спиной. — Пылинки сдувает

Я обернулся и увидел отца. Все такой же: ни капли не изменился, только добавилось несколько морщинок у глаз, отнюдь не портящих его солидное лицо.

— Здравствуй, отец, — улыбаясь, обнял его, похлопал ладонью по спине.

— Привет, сын. Уже успел позабыть, каким ты вымахал, — обнял меня в ответ. — Пришел проведать своего друга?

— Да, совсем застоялся без меня. Хотел покататься, не знал, что ты дома.

— Только приехал переодеться, у меня еще на сегодня назначена важная встреча. К вечеру вернешься? Рина по тебе соскучилась, не разочаровывай сестру.

— Куда ж я денусь?! — с досадой понимая, что план побега с треском провалился и мне все же придется присутствовать на сегодняшнем ужине.

— Кирилл, — услышали мы позади себя голос мамы.

Обернувшись, увидели ее встревоженное лицо.

— Рина забыла дома свое лекарство. Нужно срочно его передать, — сказала она, протягивая небольшую коробочку отцу.

— Дорогая, у меня сейчас встреча с партнерами из Германии, пусть шофер отвезет или Тимур. Заодно повидается с сестрой, — спокойно проговорил отец, пытаясь успокоить растревоженную мать.

— Я… — растерянно посмотрел на родителей, уже было хотел отказаться, сославшись на то, что договорился встретиться с друзьями, но устремленные на меня взгляды, заставили проглотить слова. Откажись я сейчас, буду выглядеть бы в их глазах странным. Ничего необычного в этой просьбе нет, всего-то отвезти сестре лекарство. Но, я почувствовал себя загнанным в угол. Ощутил привкус безысходности и панический страх перед встречей.

— Хорошо, — беззвучно выдохнул, забирая лекарство, обещая, как можно быстрее отвезти его сестре.

Чувствовал себя погано. Встретится с ней именно сейчас я был не готов. Но бегать и прятаться тоже глупо. Эта встреча неизбежна: какая разница, где и когда она произойдет.

Пока под пристальным взглядом родителей я выкатывал на улицу свой мотоцикл, в голове уже начал всплывать план, как сделать так, чтобы Рина не питала никаких иллюзий в отношении меня. Нам нельзя быть вместе, противоестественно, запрещено всеми законами. Я найду в себе силы и сделаю так, чтобы она меня возненавидела. Только так она сможет, наконец, выбросить меня из своих мыслей.

Дарина.

Впервые в жизни хотелось прогулять занятия в университете. Остаться дома и ждать приезда Тимура. Оставалось всего пару дней до моего дня рождения, и он мог вернуться в любой момент. Даже не верилось, что он все-таки согласился. Его приезд — это лучший подарок, о котором я только могла мечтать. В животе щекотали бабочки. Совсем скоро я увижу любимого. Безумно хотелось обнять его, как раньше. Вдохнуть запах его тела, несравнимый ни с одним дорогим парфюмом, такой особенный, дурманящий мой рассудок. Прикоснуться к его непослушным темным волосам, услышать его потрясающий голос, нашептывающий те ласковые слова, которые я слышала в последнюю минуту нашей с ним встречи.

Мне нельзя так волноваться, но как заставить сердце успокоиться, зная, что очень скоро увижу его бездонно-голубые глаза, в которых находилась моя погибель. Я, как одержимая, целый год, медленно изнывала без него, словно наркоман без очередной дозы наркотика.

Первое время отчаянно пыталась до него дозвониться, услышать, почему он решил все за нас двоих? Почему оставил меня одну, не сказав ни слова.

Я долго мучилась и металась в агонии от мысли, что навсегда его потеряла. Кричала и билась в истерике, видя, как он один за другим, сбрасывает мои звонки. Ночами рыдала в подушку, боясь разбудить родителей, а потом мой организм не выдержал, и я попала в больницу. Только там, под действиями сильных препаратов, я смогла, наконец, прийти с себя. Успокоилась и пыталась его забыть. Очень старалась сделать так, как он просил в том единственном смс, но моя любовь оказалась сильнее. Вопреки всему я продолжала любить, несмотря на его молчание и намеренное нежелание со мной общаться. Любила той грешной любовью, что никогда не смогут понять и принять окружающие вокруг меня люди.

— Вау, смотри, кто приехал! — взвизгнула Дашка, оглушая меня своим ультразвуком. — Это ж тот красавчик, по которому сохли все девчонки универа, — округлив глаза, она тыкала пальцем в сторону парковки на противоположной стороне дороги.

Засунув наспех свою тетрадь в сумку, я подняла глаза и посмотрела в сторону, куда указывала моя подруга.

У дороги стояла толпа оголтелых девиц, закрывая своими полуобнаженными телами главного виновника, ради которого и собрался весь этот шум.

Отмахнувшись рукой, я продолжила рыться в своей сумке, пытаясь найти таблетки, которые необходимо было принять. Услышав мужской баритонный смех, мое сердце пропустило один удар, заставляя поднять голову. Только одному человеку мог принадлежать этот бархатный смех. Тому, кто снился мне каждую ночь, продлевая и без того мои невыносимые страдания.

— Тимур, — прошептала я, дрожащими губами. Может мне почудилось? Или это действительно он.

— Точно, его, по-моему, именно так и зовут. Ты его знаешь? — вытаращила она на меня свои удивленные глаза.

— Это мой брат, — ответила ей, сама не веря в то, что он здесь.

Он правда здесь, совсем рядом. Приехал ради меня. Чтобы закончить нашу пытку. Излечить мою раненую душу. Вдохнуть в меня жизнь, которой я лишилась после его отъезда.

— Ничего себе! Круто, наверно, жить с таким красавчиком под одной крышей? — с восторгом завопила она, наспех поправляя свои огненные волосы.

— Не то слово, — сказала я, пряча от нее свои дрожащие пальцы. Мелкая дрожь начала сотрясать мое тело.

— Рина, ты же поможешь мне с ним познакомиться? Говорят, он такое вытворяет в постели…, — с придыханием прошептала она у моего уха. Потом состроила глаза, как у кота у Шрека, сложив ладони на груди.

— Даже не смей думать о нем, если хочешь и дальше оставаться моей подругой, — резко сказала я, сдерживая нахлынувшую на меня бешеную ревность. Никогда не могла себя сдерживать, при виде того, как реагировали девчонки на моего брата.

У меня все внутри кипело от ярости и гнева, едва замечая, что кто-то пожирает его глазами. Хотелось завопить во все горло, что он только мой. Повыкалывать всем глаза, чтобы не смели смотреть на него. Поотрубать всем конечности, которыми они пытались, хоть на миг, коснуться его тела.

Сдерживая чувства, рвущиеся наружу, я шагнула вниз и на дрожащих ногах стала спускаться по ступенькам.

— Вредина, — послышался за спиной недовольный Дашкин голос. — Тебе что жалко? Я же не парня твоего взаймы прошу, — не успокаивалась она, следуя за мной.

Она даже не представляла, насколько была близка к истине, но ссорится с единственной подругой мне не хотелось.

— Он гей, — сама не понимаю, как у меня вырвались эти слова, но в таком состоянии я едва могла контролировать себя.

— Да ну нафиг. Не может быть, — заикаясь, бормотала она. Конечно, сложно поверить, что такой красавчик нетрадиционной ориентации. Я бы не поверила.

— Можешь спросить у него сама, — не отступала я, зная, что она не станет этого делать.

Стало даже немного стыдно за ложь, но я готова на все, лишь бы Тимур был только мой. На войне, как говорится…

Молча продолжила идти туда, где раздавался женский звонкий смех и у мотоцикла стоял он. Весь в черном, как смертный грех, облокотившись на своего железного зверя, стоял и улыбался своей сногсшибательной улыбкой.

— Жизнь — боль, — грустно пробормотала Дашка, пристально рассматривая моего брата и переваривая мои слова.

Оставалось пройти всего несколько шагов, когда его глаза устремились в мою сторону. Улыбка сползла с его лица, а мощная ладонь с силой сдавила руль мотоцикла. Его пронзительный взгляд заставлял мое сердце биться быстрее, отдавая пульсирующими ударами в висках. Наши взгляды пожирали друг друга, и мне казалось, что вокруг нас никого нет. Только я и он.

В голове, словно вспышки, появились воспоминания, как его глаза темнели, когда я находилась рядом. Как, такой же как сейчас, взгляд становился затуманенным, едва я касалась его щеки.

Разорвав наш с ним зрительный контакт, он резко повернулся к стройной блондинке в юбке, которая едва прикрывала ягодицы. Дерзко схватив ее за затылок, он притянул ее к себе и набросился на ее полные, ядовито-красные губы.

— Твою мать, — сквозь пелену, я услышала Дашкин голос.

Под бурные возгласы и выкрики окружающих они страстно целовались, не замечая никого вокруг. Я смотрела и умирала, сдерживая навернувшиеся на глаза, слезы. Казалось, я разучилась дышать, спазм сдавил грудную клетку, принося дикую боль. Он убивал меня, мою любовь, и все то прекрасное, что было между нами было. Он лишал меня души, и вместо нее наполнял холодом все свободное пространство. Тошнота подкатывала к горлу. Я попыталась вздохнуть поглубже, чтобы прогнать ее, но не получалось. Хотелось бежать далеко, без оглядки, на край земли. Туда, где шагнув вниз, смогу, наконец, прекратить свои невыносимые страдания.

Тимур.

Я не боялся скорости, наоборот испытывал крышесносный кайф, гоняя по городу на своем мотоцикле. Обожал ощущать бешеную скорость; чувствовать, как адреналин растекается у меня глубоко под кожей, впиваясь в нервные волокна. Я не боялся опасности, не испытывал страха смерти. Драйв, как наркотик, вызывал зависимость, заставляя меня раз за разом выжимать запредельные скорости из своего зверя. Я ничего не боялся, пока мою кровь не отравила эта любовь. Неправильная, запретная. Я стал бояться тех чувств, что испытывал рядом с родной сестрой.

Моим самым главным страхом стала ОНА. Я боялся ЕЕ и ту власть, что она имела надо мной. Боялся, что сорвусь, и мы снова полетим в пропасть, откуда не сможем выбраться никогда.

Я старше, я сильнее, и несу ответственность за нас двоих. Мне пришлось сделать выбор не в нашу пользу. Я решил остановить это безумие, пока все не дошло до точки невозврата.

Наконец я принял решение, которое было самым верным. Оно должно было остановить тот апокалипсис, что происходил между нами.

Думал она переболеет и забудет. Должна была забыть, смогла выбросить из головы мысли обо мне, но едва увидев ее глаза, я понял, что ничего не изменилось. Ее взгляд проникал в самые дальние уголки моего сердца, заставляя его бешено вырываться через глотку.

Прости, Ангел! Так нужно. Так должно быть. Терпи. Презирай меня. Через ненависть придет твоя свобода и ты сможешь жить дальше. Без тех обременяющих чувств, без боли, что не оставляет нас. Только так мы сможем вырвать с корнем те чувства, что никогда не станут правильными.

Едва подъехав к университету, я сразу нарвался на девиц. Главной среди них была Лола. Озабоченная стерва, которая любыми способами стремилась попасть ко мне в постель. Один раз ей это все же удалось, но после того раза, я упорно ее игнорировал.

Оторвавшись от тупоголовой куклы, которую я сейчас нагло использовал, я увидел рядом с собой Рину. Запустив руку в сумку, она вытащила оттуда белый платок и протянула его мне.

— Вытрись, — печально улыбнулась она мне. Внутри все сжалось. В ее глазах читалась раздирающая, уничтожающая душу боль. Только я мог разглядеть ее в этих голубых, словно чистое небо, глазах, потому что самому сейчас хотелось сдохнуть. Тому, кто бьет, всегда в разы больнее. Невыносимо.

Забрав из ее подрагивающих пальцев белую материю, я наигранно улыбнулся.

— Привет, сестренка, — вытирая испачканные помадой губы, произнес я. Хотелось умыться, прополоскать, избавится от чужеродной слюны в своем рту, но я продолжал убедительно играть свою отрицательную роль, будто претендовал на Оскар.

— Ты изменилась, тебя не узнать, малая, — нагло врал я, пытаясь показать, что отношусь к ней как брат. Не больше. Минута слабости, поглотившая нас тогда, была ошибкой, которую я давно забыл. Выбросил из головы и продолжил жить привычной для меня жизнью.

На самом деле ни на минуту не забывал. Жил этим мгновением целый год, вспоминая каковы на вкус ее губы, каким податливым было ее нежное тело в моих руках.

Я заметил ее издалека, хрупкую, стройную. Я узнаю ее из тысячи, если стану слепым, то на ощупь смогу легко распознать среди других, среди суррогата, окружающего меня вокруг. Ей нет подобных, она для меня была и остается единственной. Это мое проклятье и как бы я не пытался, это остается неизменным.

— Ты прав, я изменилась, обстоятельства заставили, — смотрела она мне прямо в глаза, дав понять, что этим обстоятельством был я.

— Зато ты все такой же… — сказала, переводя взгляд на девицу, которая прижималась ко мне после поцелуя. — Ни дня без новой шлюхи.

Она била меня словами. Пыталась задеть посильнее, чтобы я испытал угрызение совести. Наши взгляды сцепились в смертельной схватке и вели, непонятную для остальных, войну.

Силиконовая кукла зашипела, оскорбляя Рину, в ответ на ее выпад. Кто-то смеялся, забавляясь нашим обменом любезностями, а мы молча продолжали буравить друг друга глазами. Она и правда изменилась: стала смелой и дерзкой. Прости, что заставил стать другой. Заставил в одиночку взрослеть и жить с этой болью. Злись, ненавидь меня. Ненависть — это лекарство, которое исцелит тебя.

— Да, я все такой же. Ты же знаешь какой я непостоянный. Красивые девушки — моя слабость, — с силой сдавил руку Лолы, дав понять, чтобы она заткнулась и не вмешивалась в наш разговор. Мне необходимо убедить своего Ангела, что я ничего к ней не испытываю. Разрубить одним махом то, что не получилось за этот год. Не оставлять ей не единого шанса на надежду. Да, я здесь, вернулся. Но решения своего не поменял. НАС не было и не будет, как и то, что мы не сможем быть братом и сестрой, как прежде.

Не сказав больше ни слова, Рина развернулась ко мне спиной и пошла в сторону университета. Рыжеволосая подруга, взяв ее под руку, шагала рядом с ней. Возле меня снова раздавался смех и разговоры. Лола гладила меня по руке, находясь в радостном настроении от того, что я поцеловал ее. А мне хотелось заорать. Бросится за ней, сказать, что я солгал, что медленно умираю без нее. Я безумно скучал по ее смеху, ласковому голосу. Но было уже поздно Я принял верное решение.

Я смотрел ей вслед и сходил с ума. Жалел, что согласился вернуться домой. Жалел, что поехал сюда передать лекарство.

Черт! Лекарство! Очнувшись, скинул с себя ненавистные руки и побежал вслед за сестрой.

— Рина, постой, — крикнул ей в спину, пытаясь ее догнать.

Она резко остановилась и, не оборачиваясь ко мне, что-то сказала подруге. Рыжая, странно на меня посмотрев, пошла дальше к зданию.

Приблизившись к сестре, положил свои ладони к ней на плечи и развернул ее к себе.

— Трус! — прошептала она, подняв на меня глаза полные слез.

Тимур.

Я готов стать трусом, ублюдком, последним ничтожеством — лишь бы получилось ее переубедить. Пусть злится, бьет меня, кричит… Только пусть перестанет смотреть глазами, полными боли. Я видел, как ее тело бьет мелкая дрожь, а из глаз, тонкими струйками, продолжали течь слезы. Эти слезы рвали мне душу. Перестань плакать. Твои слезы раздирают меня на части. Прекрати, малышка. Я же нежелезный. Я чувствую, как тебе плохо. Мне хочется застрелиться.

— Зачем ты так с нами? — еле слышно сказала она, сбрасывая мои ладони со своих плеч, смотря прямо мне в глаза.

— НАС нет и никогда не было, — резко ответил ей, смотря ей в глаза. Осмотрелся вокруг., Убедился, что нас никто не слышит.

Нужно было рубить, резко, одним махом, не оставляя ни малейшего шанса на надежду. Надеялся, что ТАК она поймет и не станет ворошить прошлое.

— Ложь. Ты можешь сколько угодно врать, но я видела другую правду той ночью, — шептала она, так, чтобы слышал только я. А мне казалась, что она кричит. Ее смысл слов меня оглушал, заставляя сотрясаться от их смысла.

— Не вынуждай меня снова уехать. Я уже жалею, что вернулся, — с силой сжал челюсти, чтобы не выдать своих эмоций.

Очень жалел. Нужно, как можно быстрее покинуть родную страну, пока у меня еще есть силы на это. Едва увидев ее, у меня начались ломки. Хотелось отчаянно к ней прикоснуться. Сжать в своих объятиях, как раньше. Ни о чем не думая, просто вдохнуть запах ее волос.

— Проваливай! Вместо того, чтобы любить друг друга, ты сбежал. Убирайся! Это так по-мужски, — прошептала она, стукнув меня своим кулачком в грудь.

Она прикрыла глаза и тяжело задышала… Ее кожа стала совсем бледной, а веки трепетали, выпуская наружу прозрачные капли.

— Ты себе все придумала. Это не любовь. Это ошибка. Забудь, — прошептал я.

Я поднял руку к ее лицу и стал вытирать слезы с ее щеки.

— Никогда. Ни за что. И я тебе не верю. Ты вернулся ко мне, — она открыла глаза, накрывая мягкой ладошкой мою руку.

Прикосновение ее кожи к моей заставило меня резко одернуть руку, как от мощного разряда тока.

— Я вернулся по просьбе мамы. Через три дня я улечу. Не превращай эти дни в ад, СЕСТРЕНКА, — я засунул свою руку в карман, ощущая, как кожа горит огнем, словно от ожога.

Да, я сейчас намеренно назвал ее сестрой, чтобы она, наконец, поняла, что я ее БРАТ. Между нами глубокая пропасть, которую нам не преодолеть. Нельзя сближаться, даже если наши сердца кричат об обратном.

— Я больше не считаю тебя своим братом. Ты — моя любовь и боль, — прорыдала она, притягивая меня к себе за футболку. Видно было, что мои слова ее убивали, ранили глубоко и смертельно. Именно этого я добивался, чтобы убить все ее чувства, чтобы смогла избавиться от этого наваждения и продолжала жить дальше.

— Остановись, нельзя, — убрав ее пальцы, я отступил от нее на шаг. — Не хочу слышать.

Было больно слышать ее признания, и чувствуя то же самое, не иметь возможности ответить взаимностью. Я любил ее больше жизни своей извращенной неправильной любовью. Знал, что мне не излечиться и гореть в этом аду вечно, но я не позволю ей жить в этих муках. Она достойна лучшего, но не со мной.

— Мне не стыдно говорить тебе об этом, — всхлипнула она, вытирая свои слезы дрожащими пальцами, указывающими, что она на грани.

— Прошу тебя, не усложняй. Держи лекарство и успокойся, пока тебе не стало плохо, — я видел, как она тяжело дышит и понимал, пора прекращать этот разговор. Ее слабое сердце. Может не выдержать этих эмоций, моей жестокости, которую я обрушил на нее.

— Оно мне не нужно. Пусть станет плохо. Не хочу жить. Или с тобой, или никак, — оттолкнула мою протянутую с лекарством руку.

Глупая, упрямая, малышка — она ничего не хотела слышать. Как бы мне хотелось сказать, что без нее, мне тоже не хотелось жить. Последую за ней к самому дьяволу в преисподнюю, где буду гореть в пламени ада. Меня там давно дожидаются. Именно там мне самое место.

— Рина, пожалуйста, прекрати. Ты не можешь меня любить. Ты путаешь свои чувства с привязанностью. Ты никого не знала, кроме меня. Ни с кем не общалась. Вокруг полно парней, оглянись, — быстро приблизился к ней, обхватив ладонями ее плечи.

— Да, полно. Только люблю я тебя. А ты меня, — выдыхая, шепотом сказала она и улыбнулась сквозь слезы.

В висках громко запульсировало. Ее слова поражали, заставляли биться в конвульсиях мое терпение и выдержку.

— Малыш, прекрати, — шептал я.

— Тот малыш, которого ты знал, умер. Осталась только девушка, которая безумно скучала по твоим нежным губам.

Глубоко вздохнув, я прикрыл глаза. Уже не в силах сдерживаться, прорычал в голос.

— Рина, мы с тобой брат и сестра. Этого уже не изменить. Я всегда тебя любил и буду любить, но как брат. Другого не может быть. Хватит! Остановись! — разжал свои напряженные пальцы, сглатывая ком, который подкатил к горлу от ее слов. — Нас нет и не будет никогда.

С силой вложил в ее руку таблетки и отошел от нее на шаг. Покачал головой, не сводя взгляда с ее глаз, окончательно потеряв способность говорить. Уже хотелось просто выть, крушить стены и просто сдохнуть от мысли, что это конец. Я сам поставил эту жирную точку, которая лишила меня рассудка.

Развернулся к ней спиной и сделав пару шагов услышал в спину:

— Я тебе не верю, Тимур. Ты лжешь, — крикнула она.

Ускорил шаг, с силой сжал кулаки, чтобы не заорать во всю глотку. Подойдя к мотоциклу, резко подхватил улыбающуюся Лолу и усадил на своего зверя. Не обращая внимание на всеобщий смех и комментарии, завел мотор и резко сорвался с места. Плевать на всех. Было даже совсем не жаль использованную Лолу, которая ничего не подозревая, как похотливая кошка, терлась о мою спину. В голове была одна мысль, чтобы Рина не плакала, только бы не лила по мне слезы. В детстве они действовали на меня, как серная кислота, разъедали нервы и выжигали из мозга всю решимость, заставляя непременно отступиться. Сейчас не тот случай. Я не мог поступить иначе. Не оглядываясь, под рев мотоцикла удалялся подальше к чертовой матери. Выжимал на спидометре бешеную скорость, чтобы не успеть рассмотреть ее мокрые щеки. Мой зверь уносил меня все дальше и дальше, чтобы я не совершил еще большей ошибки, чем та, что до сих пор снилась мне ночами, мучая своими яркими картинками.

Притормозив за поворотом, я снял шлем и повернулся к Лоле.

— Извини, у меня дела. Я тебе наберу, — холодно, без эмоций процедил свою стандартную фразу, заготовленную для надоедливых девчонок.

— Тимур, какого хрена? — заверещала она, покрываясь пятнами от злости.

Меня нисколько не трогала начинающаяся истерика моей спутницы. Только хотелось, как можно быстрее избавиться от нее, и остаться одному. Слишком много произошло событий за этот день, которые были способны вывести меня из равновесия.

После всего, что произошло в прошлом, обрести привычное спокойствие было очень непросто. Не уверен, что на отлично смог справится с поставленной задачей. Долгое время, находясь за границей, раз за разом приходилось натягивать на себя маски лицедея и изображать из себя уверенного и успешного парня, но внутренний мир трещал по швам, готовясь разлететься на мелкие осколки. Сегодня, как никогда я был близок к этому. Поэтому нужно было взять тайм-аут и перевести дух где-нибудь подальше отсюда.

— Давай без истерик. Я передумал. Просто свали, — грубо рявкнул я, ожидая, пока она, наконец, слезет с мотоцикла. Меня раздражало в ней все: от запаха до манеры растягивать слова.

— Тимурчик, не злись, я буду ждать твоего звонка, — уже сменив свой тон, мило пролепетала она, отлично зная мой непростой характер. Не один год она добивалась меня, прежде чем оказаться в моей постели. Отлично понимала, что я в любой момент могу послать ее в пешее эротическое путешествие, и больше не позвоню. Меня не волновало, что обо мне подумают, и я всегда делал то, что хотел.

Быстро спрыгнув на землю, улыбаясь, она потянулась, чтобы коснуться моей руки. Резко одернув ее, я надел шлем и сорвался с места. Уже сейчас стало понятно, но поставлю ее в игнор. Свою роль в спектакле она отыграла и была мне больше не нужна. Сейчас хотелось тишины и найти место, где я смог бы хорошенько обо всем подумать.

Как преступника, совершившего ужасное злодеяние, меня с бешеной силой потянуло в то место, где все случилось. Загородный дом нашей семьи — то самое место, которое положило начало моему безумию. Именно там у меня сорвало все планки, сдали тормоза, произошел срыв, и моя жизнь разделилась на до и после.

Я понимал, что ехать туда — плохая идея. Воспоминания накроют меня с новой силой, но я уже не мог повернуть обратно. Словно конченый мазохист, я стремился в место своих воспоминаний, где испытал минуты счастья и незабываемое удовольствие. Бесконечное количество раз бессонными ночами, прокручивал в своем воспаленном мозгу события прошлого лета. Я мог врать окружающим, Рине и даже черту лысому, что не хочу, чтобы все снова повторилось, но правда болезненно пульсировала в моей голове, отдавая мучительно в пах от одного только ее взгляда. Да, я урод! Конченое ничтожество! Но такова моя правда! Врать самому себе бесполезно. Я все так же до безумия хочу ощутить вкус ее нежных губ у себя во рту. Душу дьяволу продать за то, лишь бы снова услышать ее стон, но тянуть за собой в преисподнюю Рину, не позволю даже самому себе.

Подъехав к массивным воротам, я снял шлем и просигналил несколько раз, чтобы привлечь внимание старого охранника, проживающего в небольшом домике.

Через минуту раздался скрип открывающейся створки двери, и показалась седая голова старика.

— Тимур? Вот так дела! — проскрежетал осипшим голосом дед Иван, работающий у нас много лет. — Уж думал, ты не вернешься из своей за границы. Совсем нас забыл, парень, — продолжал ворчать он, подходя ко мне.

— Не мечтай! Мы с тобой так и не поймали еще того огромного карпа, который не дает тебе покоя, — улыбнулся ему, заключая его в крепкие объятья.

Иван за много лет стал практически членом нашей семьи и ближе нас у него тоже никого не было. Уже несколько десятилетий он верой и правдой служил здесь сторожем, присматривая за домом. Каждое лето всей семьей мы отлично проводили здесь время. Свежий воздух и красивая природа положительно сказывались на здоровье Рины, поэтому именно здесь прошло практически все наше детство.

— Рад, что не забываешь старика! — сказал Иван, смотря на меня влажными глазами.

Чувство стыда резко кольнуло под ребром, напоминая о причинах, которые привели меня сюда. Я любил этого старика, как родного, и знал, что он тоже во мне души не чает, но все терзания напрочь вытеснили из моего мозга все то, что происходило здесь до прошлого лета. Они вытеснили всех людей, все приятные события и беззаботную жизнь. Уже порой кажется, будто и не было той жизни “до”. Осталась только глубокая бездна, затягивающая меня все глубже и глубже, поглощая целиком, не давая шанса на спасение.

— Как я могу забыть своего деда Ивана?! — врал я, чтобы не расстраивать старика. — Вот приехал тебя забрать с собой за границу. Поедешь? — пытался отшутиться я.

— Да куда мне. Я тут собираюсь помирать, на родине. Ты лучше сам приезжай чаще, а то только Дарина одна и бывает, — тяжелой походкой зашаркал к воротам, чтобы открыть их по шире, чтобы я на мотоцикле смог проехать.

Мы около часа сидели со стариком в беседке. Под его осуждающие взгляды я рассказывал о том, как прожил этот год вдали от дома. Я хорошо знал, что Иван патриот, и не любил все эти разговоры о жизни за бугром, но ему было интересно слышать, как жил именно я, чем занимался, каких успехов успел добиться за это время. Его лицо светилось гордостью, слыша о том, как быстро я сумел приумножить капиталы своей семьи. Он искренне радовался за меня и приговаривал, о том, что всегда верил в меня.

— Я уже успел забыть, как легко здесь дышится, — поморщившись от солнца, сказал я, отмечая про себя, что в родных местах почти ничего не изменилось. — Пойду, пройдусь немного, а то скоро нужно выдвигаться обратно домой. Мать соскучилась и ждет сегодня на ужин.

Он знал, что я любил гулять по нашим владениям. Особенно любил озеро, где можно было подолгу сидеть и наслаждаться природой, выбросив из головы лишние мысли.

— Иди сынок, иди. Когда еще сможешь сюда вырваться, — прочистив горло, сказал Иван.

— Жаль, что ландыши, которые ты посадил для сестры, уже отцвели, можно было бы отвезти их Даринке. Помнишь, как она радовалась, когда ты их посадил?

Я помнил и никогда не забывал… Будто это было вчера. Эти проклятые цветы до сих пор стояли у меня перед глазами.

Проходя по узенькой тропинке, мне казалось, что сейчас появится моя малышка и с разбега прыгнет мне на плечи, весело смеясь. Здесь всегда пахло этими проклятыми цветами. Они уже давно отцвели, а я все равно сейчас ощущаю их сладкий запах.

“Здесь пахнет тобой, Рина” — в мозгу всплывал голос из прошлого.

“Я буду той цветочной принцессой, дыши мной” — и ее звонкий смех заставлял лететь вместе с ней на небо.

Тогда я не знал, что придется стремительно падать, разбиваясь вдребезги.

Тогда давно, в прошлой жизни, я был счастлив. Любящие родители, беззаботное детство и юность — все, о чем я мечтал, всегда непременно сбывалось. Все, кроме одного: ту, которую я желаю сейчас, для меня была под запретом.

Цветы сильно разрослись и теперь крупные зеленые листья плотным ковром покрывали небольшую полянку. В тени, среди зелени, мелькнула белая точка. Я засунул руки в карманы своих джинс и медленно пошел, чтобы убедиться в своей догадке: одинокий запоздалый цветок. Я присел перед ним на корточки. Протянул руку и сорвал зеленый стебелек, усыпанный белыми мелкими цветами. Поднес его к лицу, втягивая в себя до боли знакомый аромат; встал в полный рост и замер. Вдалеке, среди зарослей леса, виднелась крыша заброшенной сторожки. После того, что в ней произошло, ни одна сила не заставит меня подойти к ней близко!

Прошлое.

Когда появлялась возможность, я старался баловать Дарину. Я очень любил сестру и всячески старался радовать, понимая, что из-за болезни в ее жизни немного ярких моментов

Моя сестра всегда любила цветы, особенно ландыши. Даже ее постоянные духи имеют тонкую нотку их аромата. Проснувшись утром, меня не оставляла идея, что неплохо бы сделать для нее сюрприз. В то время, пока родные еще отдыхали в своих теплых постелях и наслаждались тихой загородной атмосферой, я взял машину отца и отправился в город. Отыскав нужные мне растения, быстро вернулся назад, чтобы успеть их посадить до того, как Рина отправится на свою ежедневную прогулку.

Широко улыбаясь, я быстро выбрал место для своего сюрприза. За озером, недалеко от леса, пустовала полянка, как нельзя кстати подходящая под место посадки.

Если бы меня увидели мои друзья, подняли на смех и покрутили бы пальцем у виска. Крутой парень, гоняющий по ночам на мотоцикле, сажает цветы. Самому стало смешно, но это все я делал для нее. для самого близкого и родного человека.

Я всегда получал удовольствие, когда готовил для нее сюрпризы. И сейчас я находился в предвкушении от того, как уже очень скоро Дарина увидит мои старания.

Не знаю, сколько времени у меня заняло, чтобы посадить все купленные луковицы, но я настолько увлекся этим занятием, что перестал замечать все вокруг.

— Привет, — послышался голос за моей спиной. Обернулся, прекрасно зная, кому он принадлежит.

Сердце застыло от ее улыбки. Стоит и смотрит мне в глаза до мурашек.

— Это мне? — спросила она, растерянно рассматривая, только что посаженные цветы.

— А кому же еще? Я больше не знаю ни одной девчонки, что так сильно любит эти цветы, — ответил ей, вытирая об себя запачканные руки. Я улыбался, наблюдая за ее реакцией.

— Чувствуешь? Теперь здесь пахнет тобой! — действительно пахло так, как от нее самой.

— Я буду той цветочной принцессой из мультфильма. Дыши мной! — расхохоталась она, кружась вокруг себя, подняв руки к небу.

— Это твои цветы, ты и дыши ими, — засмеялся над ее словами. Сюрприз явно удался, отмечая ее радость на лице.

— Тогда они будут и твоими, у нас же все всегда на двоих! — радостно захлопала в ладоши.

— Все всегда на двоих? — хмыкнул я. — Вот еще! Придумала! Своим новеньким мотоциклом я точно с тобой не стану делиться. Даже не надейся, — натянул на себя самоуверенную улыбку и наклонился за лейкой.

— Обманщик! Ты все на свете со мной разделишь, — смеялась она.

Я обернулся, чтобы возразить ей, но не мог проронить ни слова.

Она сейчас невыносимо красива: аж дух захватывает. Быстрее ветра оказалась передо мной и крепко обняла. Спрятала тёплые губы на моей шее, щекотала своим дыханием кожу.

Она всегда обнимала меня так сильно, но сейчас в ответ на ее привычные действия, у меня внутри зарождалось что-то необъяснимо новое, противоестественное.

Она, моя младшая сестренка, пахла мелкими цветками ландыша. Малышка была похожа на ангела. Она носит крылья за спиной, а мне хочется гореть в аду за то, что у меня сейчас ощущается дискомфорт в паху от ее улыбки.

Я точно рехнулся! У меня просто давно не было девушки. Нужно, как можно быстрее решить эту проблему.

— Спасибо. Я тебя так люблю, Амурчик, — нежно прошептала Дарина, вкладывая в свои слова всю душу.

Я был очень рад, что сюрприз удался, но сейчас меня омрачала собственная реакция на ее объятья.

— Пожалуйста, сестренка, — осторожно попытался освободиться я из ее объятий, чтобы не выдать себя с потрохами. — И хватит уже меня так называть. Какой я тебе Амур?

— Мне же все можно, — топнула она своей ножкой. — Ты мне сам разрешил.

— А ты этим нагло пользуешься, — я взял лейку и стал поливать растения. — Вот найдешь себе парня и вей веревки на здоровье из того несчастного.

— Зачем он мне? Ерунда. К тому же поблизости нет таких счастливчиков, — хмыкнула она и присела рядом с самой крупной кучкой любимых растений. Широко улыбаясь, принялась маленькими пальчиками гладить мелкие цветочки.

О том, что рядом с сестрой нет парней, я прекрасно знал. Можно сказать, что в этом была моя заслуга. Все парни, с которыми была знакома Рина, являлись моими друзьями. Едва только кому-то приходило в голову за ней приударить, я резко пресекал это на корню. Об одного упертого счастливчика даже однажды пришлось почесать кулаки. Моя сестра достойна самого лучшего и когда придет время, я сам выберу для нее суженого. И скорее всего это будет не скоро, когда у меня перестанет сводить челюсти от одной мысли, что моя малышка улыбается другому.

— Может, сходим в наше тайное место? — поднялась она на ноги и умоляющими глазами посмотрела на меня.

— Детский сад. Что мы там не видели? Иди сама, если хочешь, — резко ответил я, пытаясь скрыть свое замешательство. Сейчас мне хотелось побыстрее убраться от нее подальше. Было стыдно за то, что в паху не становилось легче, а скорее наоборот все болезненно пульсировало, требуя немедленной разрядки.

— Ты никогда мне не отказывал, — растерянно проговорила она. — Не выспался? Так бы сразу и сказал. Хорошо, сходим туда в другой раз.

То место, куда она звала, мы обнаружили еще, когда были маленькими. Старая сторожка стала нашим тайным местом. Постепенно наведя порядок, втайне от родителей, стали таскать туда необходимые вещи, посуду, одеяла. Это место стало нашим укромным местечком, где мы любили сидеть часами и рассказывать друг другу страшилки. При других обстоятельствах я бы обязательно согласился на ее просьбу, понимая ее порыв и ностальгию. Сейчас меня потряхивало, и от хорошего настроения не осталось и следа.

— Идем, мне сегодня нужно еще смотаться в город. Друзья пригласили на вечеринку, — подхватив лейку, я направился в сторону дома. Так гадко я себя еще никогда не чувствовал. Сейчас мне нужен был ледяной душ, а не наше потайное место.

Вернувшись в город, долго не мог себя заставить поехать домой. Плевать, что меня там ждали и скучали. Я не мог сидеть за одним столом и смотреть в эти глаза, даже для такого как я это было слишком. Отключив свой мобильный, до самого темна бесцельно бродил вдоль набережной. Тянул время, чтобы уменьшить вероятность пересечься с сестрой в родительском доме. Лишний раз видеть друг друга для нас обоих было огромным риском и болью. Осталось потерпеть немного, и я смогу вернуться назад в штаты, где попытаюсь жить нормальной жизнью. Возможно уже пришло время обзавестись семьей. Только так я, наконец, смогу все забыть, стереть из памяти эту насмешку злого волшебника, что сотворил это с нами.

— Сынок, где ты был? — едва открыв дверь, услышал тихий голос матери.

На ее лице читалась открытая тревога.

— Прости мам, телефон сел. Встретился с друзьями и напрочь забыл об ужине, — нагло соврал я. Пусть лучше эта ложь, чем убийственная правда, сидящая в моем поломанном сердце.

— Ничего, ужина все равно не было. Рине резко стало плохо, врач только уехал, — сказала она дрожащим голосом. — Все было хорошо, не понимаю, что могло произойти, чтобы вызвать этот кризис, — дрожащей рукой провела она по своему лицу, присаживаясь в кресло.

Стало так погано на душе. Хотелось волком выть от резкого чувства вины. Это я виноват. Не нужно было с ней разговаривать. Не стоило вообще сюда приезжать. Я идиот, что повелся на все уговоры, ведь знал, что это могло произойти.

— Она уверяет, что приняла то лекарство, что ты ей привез. Тимур, мне так страшно, что ее не станет. Я не переживу этого, — мама закрыла ладонями лицо и заплакала.

— Не плачь, все будет хорошо. С ней ничего не может случиться, — я присел рядом и обхватил ее руками. — Рина не уйдет. Она вас очень любит.

— Она тебя больше любит, сынок, — всхлипывала она. — Поговори с ней. Она так тебя ждала. Ты для нее сейчас будешь лучшим лекарством, — мать смотрела на меня с мольбой и отчаянием в глазах.

Каждое произнесенное ей слово резало по открытой ране. Мама даже не представляла, насколько была сейчас права, только не догадывалась об истинном смысле своих слов.

— Мам, у нас уже не те отношения с сестрой. Мы повзрослели и отдалились. Не думаю, что смогу…

— Милый, я знаю, что ты для нее до сих пор многое значишь. Прошу тебя, просто поговори с ней. Узнай, что с ней произошло. Она мне не говорит, но я чувствую, что что-то не так. Возможно, тебе она скажет, вы же были так близки, — не слушая меня, говорила она, роняя свои слезы на наши переплетенные пальцы.

Хотелось вскочить и бежать, заткнуть уши и убраться отсюда подальше. Своей просьбой, сама не понимая, мать толкала меня в самое пекло. Если бы она только знала, что происходит на самом деле. Для нее правда стала бы настоящим ударом. Никакая мать не смогла бы понять такие чувства. Я чувствовал себя последней сволочью, что так поступил с ними со всеми, что не смог это все предотвратить. Пока все не раскрылось, и эта правда не уничтожила все вокруг, нужно все это завершить.

— Хорошо, я поговорю с Дариной, мам, — стиснул пальцы в кулак и встал напротив нее. — Только не плачь, все будет хорошо. Я обещаю, — развернулся и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

Так не может больше продолжаться. Это безумие нужно прекратить, пока страшная реальность не ворвалась в наши жизни. Нужно все остановить, пока взрывной волной не накрыло самых близких и дорогих нам людей. Родители никогда не простят нам этого. Это сломает и превратит их жизни в ад, так же, как этот ад поглотил меня и не выпускал из своих стальных оков. Не могу позволить, чтобы родители испытали настоящий ужас, от того что мы натворили. Да, мы с Риной превратились в заложников наших чувств, но я не позволю, чтобы от этого пострадали еще и они. Если нужно, я готов пойти на крайние меры, лишь бы все это закончить даже ценой собственной жизни. Меня она давно не волновала. Я давно перестал существовать. Перестал радоваться и получать удовольствие. Меня убили собственные мысли и чувства. От душевных ран я давно истек кровью. Осталась лишь моя бескровная оболочка, продолжающая жить по инерции. Такой жизни я не пожелаю и врагу, и уж тем более своим родным и любимым. Они не должны узнать правду. Мне нужно достучаться до сестры и, наконец, вразумить ее.

Остановившись возле ее двери, набрав воздуха в легкие, я задержал дыхание. Было непросто. За дверью была моя боль, моя слабость.

Выдохнув, я тихонько постучал в дверь. Тишина. Ни единого долбаного звука. Почему так тихо? Страшные мысли и догадки лихорадочно побежали в моем мозгу. Что если она… Нет, я не вынесу этого. Быстро отворил двери и вошел в комнату, утопающую во мраке. На онемевших от страха ногах я подошел к кровати и опустился перед ней на колени. Сестра лежала поверх покрывала, и ее кожа была такой же бледной, как подушка. Я поднес свою руку к ее лицу, но резко одернул, заметив ее спокойное дыхание. Облегченно выдохнув, судорожно провел рукой по своим волосам. Она просто спит. Ужас, сковавший меня, медленно отступил. Эти пару секунд отняли у меня несколько лет жизни. Даже не хотелось думать, чтобы было с нами, если бы произошло страшное.

Откинувшись спиной на прикроватную тумбочку, я прикрыл глаза.

Что же мне с тобой делать, малыш? Как же до тебя достучаться и объяснить, что у нас нет будущего? Ты играешь не по правилам. Остановись! Твое здоровье — главный козырь! Мне нечем на него бить. Своим состоянием ты мне царапаешь душу. Там и так остались лишь одни ошметки. Прекрати! Умоляю!

Открыв глаза, снова посмотрел на ее хрупкое тело. Даже сейчас, имея нездоровый вид, она оставалась для меня привлекательной, самой сексуальной и желанной. Скрипнув зубами, я отвернул голову в сторону окна. Невыносимо находится рядом со своим наркотиком — начинает ломать только от ее запаха. И сейчас я ощущаю его настолько остро, что хочется сорваться с места и бежать.

Я поднялся на ноги и еще секунду всматривался в родное до боли лицо.

— Выздоравливай, любимая. Не мучай меня так, умоляю, — одними губами проговорил я.

Сегодня поговорить не удалось, значит завтра, перед своим отъездом я скажу, что не сказал сейчас. Поговорю и попрощаюсь навсегда. Больше она меня никогда не увидит. Приезд сюда был большой ошибкой и ее состояние сейчас тому доказательство.

Вспомнив о цветке ландыша, лежащем до сих пор в моем кармане, подался секундному порыву и положил его на подушку, рядом с ее щекой.

Прости. Мне нет места в твоей жизни. Это мой последний маленький подарок тебе, родная. Завтра мне придется поставить окончательную, жирную точку в нашей истории, что изначально была обречена на провал.

Дарина.

Вынырнуть из сна меня заставила безумная жажда. Во рту было сухо, как в пустыне. Действие некоторых принимаемых мной препаратов всегда давали такую побочку. Я открыла глаза и в сумраке попыталась разглядеть прикроватную тумбочку, где всегда находилась вода. В глазах плыло и, чтобы подняться за стаканом воды, пришлось приложить неимоверные усилия. Я прекрасно понимала, почему сейчас была в таком состоянии. Мой протест не прошел бесследно. Таблетку, которую привез мне Тимур, я так и не выпила. Находясь в шоковом состоянии от того, что он мне говорил, напрочь забыла о них. Когда вспомнила, то поняла, что надобность в их приеме отпала. Не хотела дальше продолжать жить, как жила раньше. Без него и на пару с той болью, что постоянно сводит меня с ума. После нашей встречи я захотела прекратить свои мучения. Закончить все одним махом. Я знала, если не буду принимать нужный препарат, то мои минуты будут сочтены. Я шла на это осознанно, думая лишь о том, что очень скоро наступит облегчение.

Шатаясь, я шагнула и включила ночник. Взяв в руки стакан с водой сделала несколько глотков и поставила его обратно. Силы покидали меня, пальцы не слушались и уже казались совсем чужеродными. Я знала, что если не выпью лекарство, то очень скоро все закончится. Сев на кровать, прикрыла глаза, стала молиться всем Богам, чтобы простили меня за то, что я делаю. Было страшно, но и дальше я не могла продолжать терпеть эту пытку, которую подсовывало мое влюбленное сердце. Одинокая слеза покатилась по моей щеке, оставляя кривую, влажную дорожку.

Смахнув ее с подбородка, положила голову на подушку. Уже проваливаясь в сон, ощутила тонкий едва уловимый, знакомый аромат. Скорее всего из-за нехватки кислорода, у меня стали появляться галлюцинации. Здесь не могло пахнуть ландышами. Откуда им тут взяться? Вдохнув поглубже, открыла глаза. На подушке, рядом с моим лицом, лежал белый одинокий цветок. Не могла поверить своим глазам. Догадка ворвалась вихрем в мою голову — Тимур. Он был здесь. Только он мог его оставить. Сердце пропустило удар, заставляя поморщиться. Жадно глотая воздух, я снова привстала. Часто моргая, будто проверяя реальность ли это или забвение, я рассматривала цветок, но он не исчезал.

Слабыми пальцами подняла тоненький стебелек и поднесла его к своему лицу. Тимур ничего не забыл. Он думает обо мне. Уверена, что я для него очень значима, иначе он не стал бы приходить в мою комнату. Улыбнувшись, привстала, прогоняя легкое головокружение.

— Любимый, — прошептала я. — Ты можешь бежать от своих чувств, но меня не обманешь.

Встала с кровати и пошла к шкафу, чтобы достать свою сумочку. Обнаружив ее на верхней полке, запустила руку в кармашек и вытащила оттуда таблетки. Выпив лекарство, снова улыбнулась и легла на кровать, сжимая в руке цветок. Слабость взяла надо мной вверх, заставляя погрузиться в необходимый моему организму целительный сон.

В следующий раз, когда открыла глаза, за окном уже ярко светило солнце. Встав с кровати, отметила, что чувствую себя гораздо лучше. Ощущалась легкая слабость, но голова была ясная, а память напомнила о находке, обнаруженной мной ночью.

Цветок все так же лежал на постели, говоря мне о том, что это не был не сон.

Тимур может и дальше кусать меня словами, и даже списывать все на братские привязанности, но теперь меня не провести. Я знаю его как никто другой. Он испытывает ко мне совсем иные чувства. Меня не напугать холодным взглядом, его поступки говорят об обратном. Сейчас мне хотелось жить: любимый дал мне надежду, стимул, бороться дальше. И пусть у нас с ним странная любовь, которую видит только Бог, но и она имеет право на жизнь. Мы с Тимуром обычные люди, которые полюбили друг друга, пусть и запретной любовью. Неужели мы недостойны на маленький кусочек счастья? Почему мы должны подчиняться законам, которые придумали обычные смертные. Я хочу жить по своим правилам. Моя любовь выше каких-то там законов. Кто такие люди, чтобы судить нас?

Я страдала слишком долго, чтобы легко отпустить его. Я вымолю его у неба для себя. Буду каждый день стоять на коленях, прося для него счастье, а мне достаточно того, что уже есть, ведь он для меня и есть счастье. Я живу только его именем. Весь год я спала с футболкой, пропитанной его запахом. А теперь он в соседней комнате, и я ни перед чем не отступлюсь, пока не добьюсь своего. Я морально готова на все. Готова терпеть все, и я обязательно справлюсь, ведь не бывает больно, если правда любишь. Я оставлю все свои обиды в прошлом. Мы шаг за шагом будем создавать будущее и я ни за что не откажусь от своего персонального счастья.

Я встала с постели и отправилась в ванную комнату, по пути сбрасывая с себя одежду. Войдя в душевую кабинку, открыла вентиль крана и выпустила на себя теплый поток воды. Тонкие струйки кололи мою обнаженную грудь, дразня, изнывающие по ласке, соски. Сколько раз я представляла, что вместо воды меня ласкают его руки. Закатывая глаза, представляла пальцы Тимура там, где сама сейчас касалась себя. Закусывала губы, чтобы сдержать стон от подкатывающего оргазма. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытала год назад от его ласк. Как извивалась в его объятьях, крича от удовольствия. Только он способен заставить меня снова пережить безумие, что происходило той ночью. Иногда ночами я заново переживала те невероятные мгновения и отчаянно не хотела просыпаться, продлевая свое удовольствие. Все эти месяцы я жила лишь воспоминаниями о той ночи. Я изнывала от тоски по тем ласкам, что уже успело познать мое невинное тело. И теперь, когда Тимур находился близко, стало еще тяжелее справляться со своими запретными желаниями. Никакой суррогат не сможет заменить его. Я изменилась и хотела большего. Он изменил меня и заставил быть сильнее. Та слабая Рина безвозвратно ушла, уступая место смелой и сильной женщине, которой вселили маленькую надежду на спасение. Он был моим спасением. Ради него я буду бороться и жить дальше. Ни перед чем не останавливаясь я добьюсь его. Он будет моим и мне плевать на последствия, мнения окружающих и, осуждения. Стоя под ласкающим потоком воды в моей голове вырисовывался эгоистичный план по завоеванию любимого. Очень скоро я получу то, чего так отчаянно желала все это время.

Дарина.

ПРОШЛОЕ.

После прогулки я вернулась в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. Стоя у зеркала и расчесывая свои влажные волосы, не могла понять, чем могла так разозлить брата. Не дожидаясь меня, он быстро ушел в дом, и через минуту я уже смотрела вслед удаляющемуся мотоциклу.

Его сегодняшний сюрприз для меня был бесценен. Цветы, посаженные у озера, вызвали настоящий восторг. Тимур всегда старался меня радовать, и каждый раз для меня это было настоящим счастьем. Брат всегда меня защищал, поддерживал, заботился. Ближе его у меня никого не было. Красивый, умный и сильный парень вдребезги разбивал девичьи сердца, но ни для одной из них он не мог делать того, что делал для меня.

Для него я была ангелом, его любимой сестрой, которую он всегда оберегал, словно хрустальную вазу.

Что сегодня на него нашло? Что вызвало такую перемену?

Больно кольнуло в душе. Первый раз было так грустно, будто на душе острыми когтями заскребли кошки. Я привыкла к любви и обожанию, а сегодня я познакомилась с другой стороной брата, которая все это время была от меня скрыта.

Брат изменился. Следующие дни, он словно избегал меня. Не ночевал и изредка появлялся дома. Те редкие минуту, что нам удавалось видеться, он разговаривал сухо и односложно. Все мои попытки с ним поговорить и выяснить, что с ним происходит, с треском проваливались, едва я успевала произнести пару слов.

Чем больше он отдалялся и отгораживался от меня глухой стеной, тем яснее я осознавала, что мне тяжело без него. Не могу без него жить ни минуты. Я привыкла к ласке, теплу. Я знала, что рано или поздно Тимур начнет строить свою личную жизнь, но не думала, что мне будет так больно. Не хочу, чтобы это произошло. Не сейчас. Когда-нибудь в следующей жизни.

Ночами, как сумасшедшая, плакала в подушку от обиды и отчаяния, а утром снова повторяла свои попытки до него достучаться.

Однажды домой он вернулся не один, а с девушкой. В тот день в меня будто вселился сам дьявол. Хотелось убить эту суку с особой жестокостью. Возненавидела ее, только за щенячий взгляд, обращенный на брата. Она отнимала у меня самое ценное и дорогое: без чего моя жизнь не имела смысла. Хотелось заорать ей в лицо, что он только мой и я ни с кем не стану его делить. Это была неконтролируемая, беспощадная ревность. Я сама не понимала откуда брались такие эмоции. В тот день я особенно испугалась своих чувств и закрылась в комнате. Уговаривала себя остановиться. Разумом понимала, а сердце противилось и обливалось кровью от боли. Лишится Тимура, для меня, означало, на живую оторвать от себя частичку самой себя. На это я не готова была пойти. Раз за разом давала обещание самой себе, что попытаюсь смириться с неминуемой потерей и, наконец, отпустить его, но все проваливалось с треском, стоило только снова его увидеть.

Брат стал все чаще таскать Лику к нам в дом. Я терпела. Скрипя зубами, заставляла себя с ней разговаривать. Улыбалась, ненавидела ее лютой ненавистью. Возвращаясь в свою комнату, впадала в бешенство. В ярости разбивала вещи о стену и снова обливалась слезами. В тысячный раз задавала себе вопрос: что со мной? Было невыносимо больно. Хотелось орать до разрыва связок. Выдирать на себе волосы. В бесконечных терзаниях я поняла истину о том, что очень его люблю. Но, так же осознала, что эта любовь другая: дикая и непонятная. Она съедала меня живьем. Потом пришло понимание того, что эти чувства не позволят мне отказаться от Тимура. Я хотела и дальше продолжать купаться в его любви и заботе. Ни одна живая душа не отберет его у меня. Он мой и только мой. От ласковой и нежной девочки не осталось ни следа. Я превращалась в другую непонятную сущность: существо внутри меня будет бороться до конца и зубами выгрызать то, чего отчаянно желает.

Когда Тимур был в доме один, я смотрела на него и не могла остановиться. Только теперь я смотрела на него под другим углом: взглядом, искаженным больной любовью. Со временем я научилась жить с этим. Мне стало нравиться то, что испытываю. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Мой мир наполнялся иными красками, о которых я не знала ранее. Хотелось смеяться и кричать о своей любви, но понимала, что ни единая душа не должна догадаться о моих переменах. Чувства уже не походили на прежние, они в корне переменились и стали ненормальными, противоестественными, но такими сладкими и порочными.

Иногда брат становился тем, кого я знала раньше. Шутил, говорил приятные слова, проявлял братские чувства, но почему-то не позволял мне, как раньше, себя касаться. Истосковавшись по его нежности, я радовалась этим вспышкам. Так отчаянно хотелось его обнимать, засыпать в его постели, как это было в далеком детстве. В редкие минуты, когда хитрыми уловками мне все же удавалось заключить его в свои объятия, я испытывала неописуемое удовольствие. Тимур же, напротив, превращался в бешеного зверя. Кричал и говорил ужасные слова; пугал меня своей агрессией.

Спустя какое-то время, остывал и приходил ко мне с извинениями: просил больше его не трогать. Совсем не понимая его мотивов, я его всегда прощала. Не могло быть по-другому. Я любила его вопреки всему. Готова была на все ради него, потому что отныне он стал моим раем и адом одновременно.

В один из вечеров, после очередной нашей ссоры, я нечаянно подслушала его телефонный разговор. По обрывкам фраз, доносящихся из-за приоткрытой двери, поняла, что он собирается участвовать в нелегальных городских гонках, которые проводились по ночам на окраине города. От слова «гонки», у меня похолодело все внутри. Да что с ним происходит? О чем думает? Совсем слетел с катушек, раз решил испытывать судьбу. Стало невыносимо страшно, что могу больше никогда его не увидеть. Сердце сжалось от страшных мыслей, заставив меня в оцепенении присесть на кровать. Нехорошее предчувствие медленно заползало под кожу, отравляя меня изнутри. В эту минуту я и не подозревала, что сегодняшний вечер станет переломным в нашей с братом жизни.

Через пару минут придя в себя, я быстро выскочила из комнаты. Неслась со всех ног, чтобы догнать и убедить не участвовать в этом безумии, но его уже и след простыл. Трясущимися пальцами стала судорожно набирать номер, но он упорно игнорировал мои звонки. Боже, что делать? Где искать?

Стала в интернете просматривать любую информацию, где могли проходить эти проклятые гонки. Искала место, время, но ничего не находила. Со всей силы швырнула мобильник на кровать, закрыв лицо руками. Ужас сковывал по рукам и ногам. Перед глазами проносились страшные картинки, заставляя сердце громко биться. Вспомнив о его друге, который должен был знать обо всем, снова схватила телефон. Через пару минут у меня был адрес и время. Пришлось нагло врать и изворачиваться, чтобы получить нужную информацию, но совесть меня напрочь покинула. Я была готова на все, лишь бы остановить Тимура от страшной затеи. Была готова продать душу дьяволу, лишь бы с ним все было в порядке.

Вызвав такси, я отправилась по нужному адресу. Машина застряла в пробке, и я отчаянно молилась, чтобы успеть до начала. Время неумолимо бежало, и я понимала, что уже опаздываю. Наконец, добравшись до места, выскочила из машины, озираясь по сторонам и пытаясь в толпе собравшейся молодежи разглядеть нужную мне фигуру. Повсюду стояли мотоциклы и спортбайки, отсвечивая своим блеском в свете фонарей и фар. Парни, одетые в мотоциклетные куртки, восседали на своих мощных железных конях, девушки в ярких коротких юбках, громко смеясь, привлекали их внимание. Все, находящиеся здесь, явно искали острых ощущений. Очутившись в другом мире, где повсюду чувствовалась опасность, я растерялась. Никогда не была в подобных местах и ощущала себя неловко. Пройдя дальше по тротуару, остановилась у дороги. Люди, стоящие на обочине, возбужденно кричали. Я поняла, что гонка началась, и я опоздала.

— Сейчас пойдут на второй круг, — крикнул кто-то из толпы. — Я их уже вижу.

Вдалеке был слышен рев моторов, приближающихся к нам мотоциклов. Двое гонщиков, не уступая друг другу, на бешеной скорости неслись по дороге. Скорость была запредельная и все происходящее было похоже на танец со смертью. Крики и ликование присутствующих стали еще громче. Всем нравилось это зрелище. Они явно получали от этого удовольствие, а моя душа стала покидать тело, едва заметив среди гонщиков брата. Мое сердце пропускало удары и перед глазами все плыло. Словно рыба, выброшенная на берег, я стала глотать воздух, стараясь не потерять сознание. Кто-то громко крикнул, указывая на то, что происходило на дороге.

Соперник Тимура сделал запрещенный маневр и толкнул брата в бок. Все вмиг смолкли, и, затаив дыхание, следили, что будет дальше. Тимур, удержав управление, продолжил двигаться дальше, с оглушающим ревом набирал скорость, пытаясь догнать своего оппонента.

Зажав рот руками, я сдерживала крик, наполненный страхом, и рвущиеся из груди рыдания. Никогда в своей жизни не приходилось испытывать такого ужаса.

— Тимур ему это не спустит и сделает ублюдка на третьем круге, — прокомментировал один из парней, стоящий рядом со мной.

— Главное, чтоб на проспекте этот урод не повторил свой фокус, — ответил ему другой.

Из моих глаз потекли тонкие струйки слез. Смахивая их, я наблюдала, как мимо нас проносятся два гонщика.

— Сейчас начнется самое интересное. Смотри, как завелся Тимур.

Парни кричали и свистели. Девушки визжали и размахивали руками, а мне хотелось просто закрыть глаза и умереть.

Вторя моему внутреннему состоянию, с неба хлынул дождь, но никого не пытался уйти или скрыться под крышами домов. Все продолжали стоять и смотреть в спины удаляющимся гонщикам.

— Вот дерьмо! Главное, чтоб не убились. Сейчас трасса станет мокрой. Помнишь, что было в прошлом году?

— Можно подумать, теперь их что-то остановит, — продолжали разговаривать парни, не замечая меня рядом.

— Народ делал охрененные ставки, так что на больничку точно хватит, — заржал кто-то рядом.

Внутри все похолодело от мыслей и догадок, что могло произойти прошлым летом. Тело словно парализовало, не позволяя посмотреть на того, кто сейчас произнес эти страшные слова.

— Смотрите, вон они, — компания девушек указала в сторону, появляющихся, ярких точек на горизонте.

Среди них я заметила эту суку Лику. Стояла и, как ни в чем не бывало, улыбалась, смотря на дорогу.

Вот тварь! Хотелось прикончить ее на месте. Вырвать все патлы, за то, что не остановила его. Позволила участвовать в этом безумии.

Рев мощных двигателей заставил меня снова устремить свой взгляд на дорогу, по которой на огромной скорости неслись гонщики. Секунды ожидания вытягивали из меня жизнь. Мне поплохело: стало трудно дышать. Задержав дыхание, я прикрыла глаза, молясь про себя, чтобы с Тимуром ничего не случилось. Звук моторов разрезал тишину ночи, становясь все громче и громче. Я боялась открывать глаза, читая про себя свою собственную молитву. Через мгновение меня окончательно оглушил громкий рев, и все радостно закричали. Открыв глаза, я дрожащими пальцами смахнула с лица мокрую прядь волос, пыталась понять, что произошло. Вокруг меня происходила настоящая вакханалия. Все ликовали. Сообразив, что гонка закончилась, я стала пробираться через толпу. Мне все равно, кто победил. Мне нужно было убедиться, что с ним все в порядке.

Я шла на онемевших ногах, не обращая внимания на происходящее вокруг. Мои глаза искали его, любимого и родного. Сердце стучало в груди, вырываясь наружу. Хотелось обнять его и никогда никуда больше не отпускать.

Пройдя дальше, я снова заметила эту белобрысую мымру, которая стояла и гордо улыбаясь, принимала поздравления. Не соображая, что творю, я подлетела к ней и врезала звонкую пощечину. С ее лица моментально слетела радостная улыбка, и она уставилась на меня ошалевшим взглядом.

— Сука, я тебя сейчас прикончу, за то, что позволила ему участвовать, — кричала я, выплескивая на нее весь свой гнев.

— С ума сошла? — завизжала она в ответ, не решаясь предпринять в ответ каких-либо действий. Я готова была разодрать ее в клочья. Стереть в порошок, чтобы она превратилась в пыль и никогда не появлялась в нашей жизни.

— Чтоб я больше не видела тебя со своим братом! — прошипела я у ее лица, уничтожая своим взглядом.

— Ненормальная, — пискнула она в ответ, опасаясь, что я еще что-нибудь выкину. И отступила от меня на шаг.

Развернувшись к ней спиной и не переубеждая ее в обратном, я быстрым шагом пошла в сторону, где находился финиш. Да, я ненормальная! Окончательно чокнулась от своих чувств. По мне плачет психушка, но я не собираюсь от них отказываться. Они мои, пусть даже и невзаимные. Я буду любить его тихо и молча, лишь бы он был живой и находился рядом. Не переживу, если с ним что-то случиться. Тут же полечу следом за ним в пропасть. Предпочту смерть, чем жить на земле, где нет его. Он — мой кислород, без которого уже просто не выжить.

Я разглядела его фигуру сразу. Я бы узнала его среди тысячи. Новая сущность, зародившаяся внутри меня, стремилась к нему, притягиваясь невидимым магнитом. Я видела его: свой рай, свое спасение. В черной кожаной куртке он, как всегда, красив, как смертный грех. Снял шлем и, улыбаясь своей потрясающей улыбкой, стал принимать поздравления. Его обступили вокруг, обнимали и пожимали руки.

Вмиг его взгляд ужесточился и быстрым шагом он пошел в сторону своего соперника, слезающего с мотоцикла. Замахнувшись со всего маха ударил его кулаком в лицо, отчего тот упал на землю.

— Уебок, я тебе сейчас башку оторву, — кричал брат, смотря как парень, лежащий на земле, размазывает по своему лицу кровь.

— Тварь, ты мне нос сломал, — подал голос парень, вставая с земли и бросаясь на брата.

Тут же завязалась жестокая драка. Кто-то пытался их образумить, но было бесполезно.

Брат озверел и наносил удары, по уже лежащему на земле парню, который даже не сопротивлялся.

Расталкивая руками всех на своем пути, я пробиралась ближе. Если сейчас его не остановить, может произойти непоправимое.

— Тимур, — крикнула я, срывая голос.

Брат замер и поднял голову. Наши взгляды пересеклись. И время будто остановилось. Нас накрыло вакуумом, куда не способны пробиться звуки. Только он и я. Его темные, обезумевшие глаза, прожгли меня насквозь. В них плескался настоящий коктейль чувств, готовых вырваться наружу. Не зная какая реакция от него последует, я внутренне сжалась, боялась даже шелохнуться. Тимур всматривался в меня, словно не верил, что это действительно я.

— Рина? — удивленно, проговорил он севшим голосом, выпрямляясь и делая шаг в мою сторону. — Малыш, что ты тут делаешь?

От его ласкового голоса меня окончательно прорвало. Эмоции захлестнули, выпуская на волю накопившееся напряжение и боль. Обхватив руками его шею, я разрыдалась во весь голос. Прижалась к нему всем телом. В голове была одна мысль: он живой и рядом со мной. Остальное не важно. Не имеет значения. Его тяжелые ладони на моей спине; горячее дыхание у моего виска и его тихий шепот.

— Тише, маленькая, — обхватив меня руками еще крепче, пытался успокоить. — Все хорошо.

— Хорошо? — крикнула я, отстраняясь от него. — Ты хоть представляешь, что могло случиться? Зачем ты так с нами? — продолжала рыдать я, опуская свои сжатые кулаки на его твердую грудь.

За нами наблюдали множество любопытных глаз и не могли сообразить, что происходит. Мне было наплевать на всех. Было все равно, что подумают. Для меня важен лишь один человек, и он стоит передо мной, смотрит в мои глаза, полные слез. В его взгляде читалась такая же боль, что сейчас беспощадно скручивала меня в тугой узел. Подняв руку к моему лицу, он нежно коснулся щеки, словно пытаясь разделить со мной эту боль. Вобрать в себя весь негатив и избавить меня от мучений. Я знала еще с детства, что ему тяжело было видеть мои слезы и он всегда делал все, чтобы они не появлялись. Сегодня это было неизбежно, и он чувствовал угрызения совести, так как именно он сейчас являлся их причиной.

— Тимур, твоя сестра совсем чокнутая! — я услышала за спиной голос его подружки. — Она ударила меня по лицу. Я это так просто не оставлю, — верещала она, пытаясь привлечь его внимание.

Его теплая ладонь покинула мою щеку, сохранив на коже легкое, приятное покалывание. Я опустила голову вниз, ожидая, что Тимур начнет меня ругать. Пусть ругает, мне все равно. Я ни капли не жалела о содеянном. Если будет нужно, я снова врежу этой дряни. Снова прибегу его спасать, даже ценой собственной жизни. Ведь он для меня — смысл жизни.

От пережитого стресса, я чувствовала сильную слабость во всем теле. Я едва держалась на ногах, а дождь продолжал лить: капли стекали по моему дрожащему телу.

— Рина, как ты? — Тимур, словно завороженный, стоял и смотрел на меня, игнорируя всех вокруг.

— Тимур, ты меня слышишь? Сделай же что-нибудь с этой ненормальной! — не унималась Лика, хватая его за руку.

— Да пошла ты нах. й! — прорычал он, заставляя меня вздрогнуть и поднять на него глаза.

Быстрым движением, он расстегнул свою куртку и набросил ее на мои плечи, окутывая меня теплом. Махнув всем, дал понять, что концерт окончен, обхватил меня за плечи и повел к мотоциклу.

Любопытные взгляды прожигали наши спины. Парни вслед кричали брату о сумме выигрыша, но он будто оглох. Я чувствовала, что его сейчас беспокоило только мое состояние. Меня продолжало трясти и кружилась голова, но его голос не давал мне окончательно лишиться чувств.

— Сейчас поедем домой, малыш, — тихо говорил он. — Потерпи. Слышишь?

Кивнув ему, я смотрела в его взволнованное лицо. Как я успела соскучится по его заботе и ласке. Я готова была рисковать своим здоровьем каждый день, лишь бы он был рядом, как сейчас.

Одев свой шлем на мою голову, он обхватил меня ладонями за плечи.

— Не бойся, я поеду небыстро. Крепче держись за меня, — говорил он мне, смотря в лицо.

Снова кивнув ему, я попыталась улыбнуться, но у меня ничего не вышло. Одежда промокла насквозь и мышцы одеревенели от холода. Тимур, подхватив меня, осторожно усадил на мотоцикл и завел мотор. Еще раз обеспокоенно посмотрев на меня, уселся рядом.

— Обхвати меня руками, — попросил он.

Робко, с замиранием сердца, я положила ладони на его талию. От моих легких касаний, его тело на миг стало каменным и напряженным. Взяв мои ладони в свои руки, он заставил меня крепче прижаться к его спине.

— Держись очень крепко. Скоро будем дома, — проговорил он, трогаясь с места.

Мне же хотелось, чтоб наша поездка длилась бесконечно. Как же приятно его касаться, чувствовать под пальцами его горячее тело. Ощущать притягательный запах кожи и его любимого парфюма, от которого всегда кружилась голова. Мой разум затуманился. Вряд ли он еще хоть раз подпустит меня к себе так близко.

Закрыв глаза, я попыталась раствориться в нем. Сердце сходило с ума от от его тепла. Эта ночь, ставшая самой страшной в моей жизни, будет не единожды являться мне в снах. Но сейчас эти секунды казались мне самыми прекрасными, словно кто-то свыше за все мои страдания, позволил получить лучшую в мире награду — свой персональный рай.

Подъехав к дому, брат заглушил мотор и слез с мотоцикла.

В окнах большого дома уже не горел свет и очень радовал тот факт, что родители спали. Не придется объяснять, почему я вернулась так поздно и в таком ужасном состоянии. Одного материнского взгляда хватит на то, чтобы понять: я нездорова.

Тимур помог снять шлем и спуститься на землю. Поправив мои спутанные мокрые волосы, он провел ладонью по щеке, вытирая холодные капли дождя.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, не обращая внимания на то, что и сам был насквозь мокрым. Капли воды на его красивом лице, переливаясь в свете фонарей, стекали вниз по шее.

Я подняла глаза к звездам и стала их просить, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Сейчас его взгляд наполнен такой нежностью, что в груди щекотали бабочки.

— Голова кружится. Сейчас выпью лекарство и станет лучше, — сглотнув прошептала я, прервав затянувшееся молчание.

Ничего не говоря, он подхватил меня на руки, будто нечто невесомое, и понес в дом.

Его близость будоражила кровь. Тепло растекалось по венам, импульсами отдавая в нервные окончания. Мне нравилось чувствовать его настолько близко, без преград. Он дарил мне свое бесценное время, не подозревая, что для меня оно, как долгожданная доза наркотика. Мощное тело под мокрой футболкой было настолько притягательным, что хотелось раствориться в нем, слиться в одно целое. Было непривычно ощущать подобные чувства. Испытывать влечение к собственному брату это, конечно, дико, но я прогоняла от себя голос разума, наслаждаясь этим мгновением.

Пытаясь впитать в себя его запах, обхватила его за шею, прижимаясь еще ближе. От него пахло по-особенному, крышесносно. Почему моя душа из сотни других выбрала именно его? С тех пор, как он от меня отдалился, я истосковалась. Измучилась без того, к чему всегда имела постоянный доступ.

Еще месяц назад я могла свободно его обнимать, засыпать на его груди, разделяя одну подушку на двоих. Теперь этого нет. Только пустота и привкус тоски по его родному телу.

Только лишившись всего, я смогла осознать в полной мере, насколько значимы были для меня те мгновения. Порой, когда была уверена, что брата нет в доме, тайком пробиралась в его комнату и искала вещи, которые еще хранили его запах. По долгу сидела и прижимала их к своему лицу. Пыталась впитать в свою память их аромат. Записать в клетки своего днк, чтобы потом, бессонными ночами, наслаждаться воспоминаниями. Вынимать из памяти невероятные ощущения. В эту минуту, находясь у его груди, я понимала, ничто не может сравнится с тем, что я испытываю именно здесь и сейчас.

Уверенной походкой Тимур поднимался по лестнице. Сильные руки, увитые необычными красивыми татуировками, прижимали меня к себе, словно бесценную ношу. Горячее дыхание обжигало висок, заставляя стыдливо прикрыть глаза. Его лицо так близко, что если слегка повернуть голову, то смогу почувствовать его на своих губах. Разум выдавал грешные, запретные картинки, заставляя пропустить через измученное тело очередную волну дрожи.

Остановившись прямо перед дверью в мою комнату, он осторожно поставил меня на ноги.

Вот и все. Сказочный мир растворился и наступила реальность. Я ожидала, что он развернется и оставит меня одну на пару с моей тоской по нему. Каково было мое удивление, когда он открыл дверь и, обхватив меня за плечи, помог войти внутрь.

— Рина, где лекарство? — всматриваясь в мое лицо, спросил он.

Я слабой рукой указала в сторону тумбочки, стоящей у кровати.

Быстрым шагом он пересек комнату и открыл небольшую дверцу.

— Черт, их так много, — посмотрев на содержимое тумбочки, растерялся он, и бросил на меня свой взгляд.

Подойдя к нему, я взяла небольшую коробочку в руки и достала из нее маленькую капсулу.

— Сейчас принесу воды, — сорвался он с места и быстро вышел из комнаты.

Не обращая внимания на свою мокрую одежду, я присела на кровать и стала пытаться расстегнуть куртку, которую надел на меня брат. Пальцы онемели и не хотели слушаться, все попытки были тщетны.

— Подожди, я помогу. Выпей сначала лекарство, — протянув мне стакан с водой проговорил неожиданно появившийся рядом Тимур.

Все нервы были оголены и каждое его произнесенное слово вызывало во мне большую дрожь. Я уже не знала, от чего больше меня колотит: от холода или его близости?

Он присел передо мной на колени, взял мою ладонь в свою горячую руку, с силой сжал заледеневшие пальцы.

Касание подействовало на меня, как разряд тока. Искры прошли по пальцам, заставляя их непроизвольно сжаться.

Его присутствие не давало окончательно потерять связь с реальностью, не позволяло моему сознанию погрузится во мрак.

Непослушными пальцами я обхватила предложенный стакан и сделала небольшой глоток, запивая лекарство.

Тимур смахнул мокрые волосы со своих глаз, начал хмуро всматриваться в мое бледное лицо.

Забрав из моих рук стакан, быстро поставил его на тумбочку. Потянулся к замку куртки, чтобы помочь избавиться от тяжести, давившей на мои плечи.

Подчиняясь его сильным рукам, я позволяла раздевать себя. Мне нравилось, то что он делал. Его умелые руки, быстро снимали одну вещь за другой, оставляя меня лишь в одном нижнем белье. Мне было совсем не стыдно, когда я наблюдала, как летели на пол мокрые джинсы и кофточка. Его невольные касания к моей обнаженной коже были невероятно приятными, что все остальные чувства ушли на задний план. Глаза Тимура казались черными, похожими на бездну. В них бушевала настоящая стихия, но лицо оставалось непроницаемым, каменным. Губы были плотно сжаты, лишь тяжелое дыхание выдавало его переживания.

Снова подхватив на руки, он понес меня в ванную комнату.

— Тебе нужно согреться, — тихо сказал он, открывая ногой нужную дверь.

Он поставил меня в душевую кабинку прямо в белье и открыл воду. Сверху на меня полилась вода, вызывая покалывания на коже.

За спиной послышался щелчок закрывшейся двери. Ушел. Оказавшись под теплыми струями воды, я поняла, что мне уже не согреться. Вода не исцелит. Реальность жестока. Бьет с такой силой, что впору задохнуться. Мне не суждено прочитать чудесного сюжета о моей любви со счастливым концом. За что мне все это? Слезы текли по щекам, смешиваясь с водой. В груди сдавило спазмом, заставляя всхлипывать.

Не было сил больше сдерживаться. Мои плечи стали сотрясаться от рыданий. Без него было очень так больно. Невыносимо тоскливо. Хотелось кричать от боли.

От неожиданности я вздрогнула, когда крепкие руки оплели меня вокруг, прижимая к твердой груди.

— Прости, я идиот, — его теплые губы коснулись моего плеча, прижимая меня еще сильнее к себе.

Я замерла, забыв, как дышать. Слезы застыли в глазах, боясь спугнуть внезапный порыв брата. Он не оставил меня одну. Он рядом.

Опустив голову, я продолжала рыдать, не в силах остановиться. Тимур не прекращал покачивать меня в своих объятиях. Просто ждал, пока я выплачу свою боль. Выбившись из сил я, наконец, успокоилась. Мы стояли под струями воды и боялись произнести хоть слово.

— Ты же не из тех, кто сделает мне больно? — всхлипывая, я первая нарушила молчание.

— Ты же знаешь ответ, малыш, — быстро ответил он.

— Поклянись, что больше не станешь участвовать в этих проклятых гонках! — с болью в голосе произнесла я.

— Клянусь. Рина, никогда, — ни секунды не думая, прошептал он у моей шеи.

С облегчением выпустив воздух из легких, я подняла руки и переплела его пальцы со своими. Все остальное не важно. Только стук двух сердец в унисон, шум воды и снова наше молчание. Слова лишние. Я ему верю. Он не из тех, кто ударит в спину. Он не способен на предательство. Сколько раз я представляла такие минуты. Сотни раз мечтала почувствовать подобное. Это мгновение прекрасно. Не хочу его разрывать. Пусть так будет всегда. Вечно. Никогда не признаюсь в своих переменившихся чувствах к нему, иначе навсегда его потеряю.

Мне плевать что будет дальше со мной. Важно лишь, что я до сих пор в его сердце. Пусть как сестра, пусть как родная кровь, но любимая и единственная. Мое имя на его губах, как мед, как целительный нектар для моего бедного сердца. Его слова возрождали меня из пепла, словно феникса, который до этого сгорел в пламени огня.

Выключив воду, Тимур выпустил меня из своих объятий, чтобы дотянуться до полотенца.

— Вытирайся, я подожду тебя в комнате, — сказал он, протягивая его мне.

Кивнув, я прижала его у своей груди. В горле скребло, будто там были сорваны все связки. С трудом сглотнув, я подняла на него глаза. В мокрой одежде он казался еще соблазнительней. Футболка облепила его грудь, позволяя разглядеть, что скрывается под черной тканью. Сердце забилось чаще, разгоняя кровь по всему телу. Внизу живота стало ощущаться приятное томление, не испытываемое мной ранее.

Завернувшись в полотенце, я вышла в комнату и остановилась у кровати. Брата в ней не было. Скорее всего он передумал и решил пойти к себе. Я его понимала, видимо ему надоело быть нянькой, и он решил, что с него на сегодня достаточно. От навалившейся усталости глаза так и норовили закрыться. На скорую руку надев первую попавшуюся под руку пижаму я ы, залезла под одеяло.

Прикрыв глаза, вздохнула. Волнения пережитого вечера не позволяли быстро отправиться в царство Морфея. Из воспоминаний о теплых крепких объятиях, меня вырвал звук открывшейся двери.

— Пришел убедиться, что ты уже в постели, — сказал он, подходя к моей кровати.

На нем была уже сухая одежда. Лишь слегка влажные волосы выдавали то, что происходило этой ночью.

— Да, все хорошо. Спасибо тебе, — шепотом ответила я ему, превращаясь в тихую, милую сестренку. Мне нужно быть осторожней, чтобы не выдать себя. Не переживу его холода и отрешенности.

— Тогда я пойду к себе. Спокойной ночи, маленькая, — он наклонился ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

Его нежные, тёплые губы, вновь зародили приятное чувство внизу моего живота. Теперь его поцелуи воспринимались по-другому. Они разжигали во мне пожар, способный поглотить меня живьем. Чем больше он мне улыбался и целовал, тем больших ласк мне хотелось. Поддавшись обдуманному порыву, я схватила его за руку.

— Не уходи. Побудь со мной этой ночью. Как раньше, — прошептала я, смотря в его черные глаза. Тихая умница во мне уснула, уступая место моей второй сущности, жаждущей удовольствий.

Секундное замешательство заставило его промолчать. Вздохнув, он выключил светильник у изголовья кровати и стал опускаться рядом со мной.

— Глупая, какая ж ты глупая у меня, — обнимая, он лег со мной рядом.

Улыбнувшись в темноте, я прижалась к нему всем телом. Его руки обхватили меня крепче, заставляя переместиться на его грудь. Его стук сердца — самая лучшая колыбельная для меня. Его дыхание сводило меня с ума. Хотелось прижаться к нему своими губами, чтобы вобрать его в себя, почувствовать их вкус. Нельзя! И это “нельзя” будет преследовать меня всю жизнь. Безнадежность и счастье смешивались воедино, заставляя тяжело вздохнуть.

— Спи, — шептал он, проводя пальцами по моим волосам, вызывая мелкие мурашки на моей коже.

Под его нежное медленное поглаживание я и не заметила, как провалилась в сон, который был наполнен невероятной любовью. Хотелось остаться там навсегда и никогда не просыпаться.

Свет в окне уже слепил глаза, а я не могла очнуться, словно кто-то неизвестный не пускал меня, придавливая своей тяжестью и отнимая у меня все силы.

Ломота в теле и усиливающаяся боль в горле заставили меня, наконец, вынырнуть из сна. Со второй попытки я открыла глаза и обнаружила, что лежу одна. Только измятая рядом подушка напомнила о том, что вчера было все реальностью, а не плодом моего больного воображения.

Всему прекрасному всегда приходит конец. Это неизбежность. Суровая правда жизни. И с этим я столкнулась в этот же день. Тимур исчез. Совсем. Не появлялся дома. Время от времени выходил на связь с родителями, чтобы заверить, что с ним все в порядке. Я же сходила с ума. Душа и тело болели. После той ночи я все-таки заболела, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как мучилась и изнывала моя душа. Тимур оказался очень жесток. Не отвечал на мои звонки, словно и не было нашей ночи примирения. Он снова превратился в отстраненного брата, который отгородился от меня огромной стеной.

НАСТОЯЩЕЕ.

Выйдя из душа, я села перед своим зеркалом, чтобы высушить волосы. Сегодня мне нужно очень постараться выглядеть просто неотразимой. Скрыть с лица бледность и придать ему здоровый вид. Лекарства, принятые мной ранее, уже подействовали и чувствовала я себя уже значительно лучше. Но сил мне придавали не они, а мысли о том, что любимый рядом. Факт, что он был у меня в комнате, пока я спала, давал мне стимул, чтобы бороться дальше. И я готова биться, выдрать из него правду о чувствах. Напомнить о том, кем в действительности мы являемся друг другу. Как брат и сестра мы давно перестали существовать. Они исчезли еще той ночью. Теперь мы могли быть кем угодно, но только не ими. Мне же хотелось верить, что я не обманываюсь и он так же, как и я, по-прежнему, сходит с ума по мне. Сумасшествие! По-иному просто не назвать то, что мы испытали в объятиях друг друга.

Достав свой облегающий топ с глубоким вырезом, я коварно улыбнулась. Пощады от меня он не получит. А кто говорил, что будет легко? Я пущу в ход все свое оружие.

Я посмотрела на свою грудь в кружевном лифчике. Ее выдающаяся форма впервые меня порадовала. Скоро и он увидит, как она округлилась и за прошедший год стала больше. Я уж очень постараюсь ее ему продемонстрировать. Натянув поверх белья соблазнительный топ, я поправила вырез, чтобы он не скрывал, то что нужно было показать.

Где-то у меня была короткая, обтягивающая вещица, которую я надевала очень редко. Она позволит во всей красе продемонстрировать мои упругие ягодицы, и не сможет скрыть стройные ножки. Порывшись в шкафу, я вытащила голубые джинсовые шорты. Надев их, повертелась у зеркала, наклонилась вперед. Отлично! То, что нужно!

Нанесла легкий макияж и уложила в небрежную прическу свои волосы. Посмотрев в последний раз на себя в зеркало, осталась весьма довольна увиденным! Все, я готова! Пока выходить из-за кулис, и предстать перед главным зрителем.

Легкой походкой спустилась по лестнице на первый этаж, и пошла в сторону столовой, откуда доносились голоса.

— Всем доброе утро! — радостным голосом проговорила я, выдавая свою ослепительную улыбку.

За столом сидели родители и Тимур. Увидев меня, они замолчали, не ожидая меня сегодня увидеть. Обычно, когда у меня происходил рецидив, я подолгу оставалась в своей постели. Выздоровление происходило медленно и под присмотром врачей. Сейчас был совсем не тот случай. Моя панацея, моя волшебная таблетка сидела за столом и смотрела на меня удивленными глазами.

Да, дорогой! Я выросла! Как тебе то, что ты сейчас видишь? Нигде не жмет? Сидеть удобно?

— Милая? — удивленно проговорила мама. — Ты как себя чувствуешь? — обнимая меня, поцеловала в щеку.

— Все хорошо, — ответив ей, я улыбнулась и подошла к отцу, чтобы одарить и его своей любовью.

Поцеловав его щеку, я морально стала готовиться к самому главному. Он не посмеет меня оттолкнуть при родителях. В их глазах это будет выглядеть весьма странно. Обойдя отца, я подошла к Тимуру и, наклонившись к нему, продемонстрировала свои формы. Обхватила ладонями его лицо и нежно прикоснулась губами к его щеке.

— И тебе доброе утро, БРАТИК! — специально сделала основной упор на последнее слово и улыбнулась. Успел все рассмотреть? Или мне повторить свой запрещенный ход?

Клетками своей кожи ощутила, как напряглось его тело. Бесшумно втянув в легкие воздух, он быстро ответил.

— И тебе, Рина, — отвернулся и продолжил поглощать свой завтрак, будто он был самый вкусный на свете.

Ну-ну. Можешь и дальше создавать видимость, что тебе безразлично, но я-то успела заметить, как заиграли твои скулы, кроша в порошок белоснежные зубки.

— Дочка, ты точно в порядке? — спросил отец обеспокоенным голосом.

— Точно, папа. У меня появился стимул жить дальше… — я посмотрела на любимого, наблюдая, как он отреагирует на мои слова.

— Дочка, ты нас сегодня удивила. Из-за твоего самочувствия мы с отцом уже собирались отменить завтрашний праздник.

— Нет, — резко вскрикнула я. — Ничего отменять не нужно. Единственное, я бы хотела скорректировать некоторые моменты.

— И что ты хочешь изменить? Мы же досконально с тобой все обсудили еще неделю назад, — спокойно проговорила мама, отпивая из чашки кофе.

— Место проведения праздника!

— Место? Ты же сама выбрала самый лучший ресторан города. Гости приглашены. К тому же…

— К черту всех — перебила я ее.

— Где же ты хочешь? — вмешался в разговор отец. — Полетим на острова? Мы не успеем все организовать за такой короткий срок.

— Наш загородный дом. Только вы и мои самые близкие люди, — и я многозначительно посмотрела на брата.

В ответ он уставился в мои глаза, в которых виден был омут, глубокая бездна, засасывающая меня в себя все глубже и глубже.

Да, милый! Ты понял, почему именно там я хочу отметить свой день рождения. Не нужно смотреть на меня уничтожающим взглядом, не страшно! Я не боюсь, а люблю! Ты попал. Влип. Как же ты влип, родной!

Это походило на игру актеров! Только нам с Тимуром были отведены главные и самые сложные роли.

— Дочка, поясни нам с матерью, о каком стимуле ты говорила? У тебя появился парень? — спросил отец, вопросительно посмотрев на меня, отложив в сторону столовые приборы.

— Пап, это личное, — улыбнувшись Тимуру, приступила я к своему завтраку.

Любимый человек не появился, а всегда находился рядом со мной. Смотрит на меня пронзительным взглядом. Испепеляя, сжигая дотла. О, этот взгляд! Как же я по нему скучала. Как же я желаю его! До мурашек.

Меня так манит пропасть в его глазах. Беспросветная бездна. Он меня затягивает в эти нежные сети, откуда нет выхода.

Мы с ним будто находимся в другом измерении. В другой реальности, где только я и он. Совсем рядом, если протянуть руку, я смогу прикоснуться к своему источнику жизни и счастья. Что я раньше знала про счастье? Много и мало. Но в любом случае оно было другим и заключалось в ином. Сейчас оно целиком и полностью зависело от одного единственного. Заключено в любимом и родном. Сегодня, именно в эту минуту, я была безмерно счастлива. Он рядом и мне кажется, что сейчас я люблю его еще больше. Мне не найти противоядия от этих чувств. Да и не нужно оно мне, когда бесконечный ливень в моей душе сменился на теплый, ослепляющий свет солнца.

Не скрываясь, открыто и дерзко рассматривала я его. Он изменился и стал еще красивее. Ему идет короткая щетина на лице: она делает его мужественнее. Рукава светлой рубашки были закатаны и давали возможность рассмотреть его новые татуировки. Как всегда, они должны были что-то обозначать: нести определенный смысл. Я обязательно узнаю, что означают слова на запястье, но это будет чуть позже. Вначале я собираюсь насладиться своим счастьем, до боли в глазах любоваться его соблазнительными и такими приятными на вкус губами.

— Кирилл, не смущай Дарину, — проговорила мама, отрывая меня от моего приятного занятия. — Девочка давно выросла, так и должно быть.

Конечно. Родители очень хотят, чтобы я жила нормальной жизнью. Веселилась, влюблялась и дышала полной грудью. Тяжело думать о том, что будет с ними, если вскроется настоящая правда. Тысячу раз себя корила. Чувствовала неблагодарной дочерью. Но эта любовь сильнее меня. Я не могу ничего изменить. Это можно сравнить с дыханием: без воздуха моя жизнь оборвется. Как бы я хотела умереть и переродится в другом теле. Появиться на свет в другой семье и не быть Тимуру родной сестрой. Я любила родителей, но мысль, что моя душа меня предала, влюбившись в человека, который по сути являлся для меня запретным, убивала. Почему над нами посмеялись небеса? За какую провинность нас обрекли на страдания?

Как бы не было тяжело, я готова идти наперекор всем и всему. Готова доказать, что и такая любовь имеет право на свое существование.

— Сын, пока ты здесь, присмотри за Дариной. Неизвестно, что за парень вскружил голову твоей сестре, — проговорил отец, смотря на Тимура.

— Я ей что нянька? — втянув глубоко в себя воздух, резко ответил он.

Он знал, что никого у меня нет и речь идет о нем самом. Я видела его реакцию. Он злился и сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться.

— Тимур, сынок. Зачем так грубо? — пытаясь сгладить острые углы, проговорила мама. — Мы с отцом беспокоимся о твоей сестре. Вы всегда были неразлучны. Что плохого в том, что ты присмотришь за ней?

— Не хочу и не могу! — отрезал он, заканчивая свой завтрак, и резко откинул ложку в сторону, что та чудом не разбила рядом стоящую чашку.

Что это? Послушный сын решил закатить сцену на бис?

Белый котик спрятался и его место занял жестокий, беспощадный зверь, которого знали другие? Что ж, это было ожидаемо! С его-то вспыльчивым характером. Придется очень постараться, чтобы заново его приручить. Раньше он относился ко мне иначе, ласково, с трепетом. Все изменилось. Но и таким он мне нравился. Мое терпение и нежность вернут прежнего Тимура. Мой шепот о любви будет сильнее его протестующего крика. Я не отступлю. Именно на празднике я добьюсь его перемен.

— Я сегодня улетаю, — холодно проговорил он, словно нажимая на курок и попадая пулей в мое сердце. — У меня появились срочные дела в штатах.

У него в кармане зазвонил телефон. Извинившись, Тимур встал из-за стола и вышел из столовой.

Нет. Это невозможно. Как же так? Я не переживу это вновь. Все надежды были на завтрашний день, и что теперь? Как быть?

— Мама, папа, ради Бога, уговорите брата остаться. Умоляю. Я так соскучилась, — почти рыдая, смотрела на них и умоляла.

— Дочка, ты чего так расстроилась? Раз для тебя это настолько важно, я обязательно придумаю причину задержать его на пару дней, — обнадеживающе проговорил отец.

— Очень важно, — вытирая слезы сказала я, встав из-за стола. — Пойду собираться в универ.

— Подожди, Рина, я поеду с тобой, — сказала мама. — Мы с отцом решили, что тебе сейчас стоит взять академический отпуск и начать готовиться к операции. Подготовительные процедуры станут отнимать у тебя много сил и времени. Не лучшее решение совмещать учебу и походы в больницу. Я сама поговорю с твоим деканом.

Для меня эти слова прозвучали, как взрыв. Я помнила о дне операции и очень боялась его наступления. Значит, возможно у меня еще меньше времени, чем я думала. Мне было страшно, что я умру. Не всегда люди выживают после подобных медицинских вмешательств, а в моем случае, шансы выжить были маленькими. Как бы не было страшно, операция также была единственной надеждой на мое окончательное выздоровление.

— Хорошо. Пойду переоденусь и скоро спущусь, — постаралась ответить я, как можно спокойней.

Поднимаясь по лестнице, я услышала брата, разговаривающего по телефону. О чем я думаю? Я не могу умереть. Не сейчас. Я выживу! Я обязана это сделать, чтобы прожить долгую жизнь с любимым. Я отчаянно хочу любить и быть любимой. Быть счастливой в конце концов. Не может все так закончится. Я так много не успела ему сказать. Нужно срочно действовать! Если он собирается уехать, у меня есть всего пару дней, и то потому, что отец обещал помочь. Вот о чем я должна сейчас думать! Праздник в честь моего совершеннолетия, он — моя единственная возможность. На нем я должна достучаться до его сердца. Другого шанса просто не будет.

Отличная солнечная погода уже совсем не радовала. От хорошего настроения не осталось и следа. На душе скребли кошки от одной мысли, что сегодня все может закончиться, не успев начаться. Страх вползал в меня все глубже, обхватывая липкими щупальцами сердце. В голове звучали одни и те же слова Тимура: “Я сегодня улетаю”. Несмотря на то, что отец обещал помочь на пару дней его задержать, я не исключала того, что все может пойти по самому худшему сценарию. Мысль о том, что я снова его потеряю, разъедала меня, словно серная кислота. Я знала, как это жить без него. На собственной шкуре почувствовала, каково бессонными ночами плакать в подушку и мечтать о том, чтобы хоть на мгновение увидеть любимые глаза. Пережить все это вновь я не хотела и не могла. Не теперь, когда, увидев его, словно сделала глоток целительного воздуха. Не во сне а в реальности услышала родной голос, от которого в венах закипала кровь.

— Рина, ты снова не в настроении. Тебе нехорошо? — спросила мама, припарковав автомобиль на территории моего университета.

— Нет. Все хорошо, мам. Меня расстроили слова брата, — я нехотя произнесла слово “брат”, которое вызывало у меня отторжение на генетическом уровне.

— Вечером мы с отцом постараемся убедить его остаться, — выдохнула она, отстегивая ремень безопасности. — Если отец обещал, значит, он сдержит слово, не переживай.

Вздохнув, я отстегнулась и стала выходить из машины. Мне бы ее спокойствие. Зная Тимура, ни в чем нельзя быть уверенным. Если он что-то решил, его не переубедить. Он всегда был упрям и делал так, как хотел. Исключением была лишь я. Он всегда уступал мне, даже если ему это не нравилось. Те времена канули в лету. Сейчас, как раз-таки именно я для него являлась раздражителем, от которого хотелось бежать без оглядки. Держаться подальше от живого напоминания о его слабости. Как удержать его? Сейчас мне кажется это чем-то нереальным. Желание, вспыхнувшее в нем, до сих пор читалось в его глазах. Утром мне удалось разглядеть тот же жадный взгляд. Чтобы не поддаться соблазну он будет избегать меня. Приложит все усилия, чтобы улететь из России и не возвращаться еще очень долго.

Целый час пришлось убить на бумажную волокиту, чтобы оформить академический отпуск. Выйдя из деканата, я чувствовала себя выжатым лимоном. Мама пыталась меня приободрить, рассуждая о деталях завтрашнего праздника. Я же, мило улыбаясь, шла рядом и лишь иногда кивала.

— Рина, — услышала я за спиной голос своей подруги и обернулась.

— Привет, Даш, — вымученно ей улыбнулась. — Как дела?

— У меня-то все отлично, — как всегда с улыбкой проговорила она, перекидывая свои рыжие волосы через плечо. — А вот тебя почему сегодня не было на занятиях? — уже явно осознавая, что причина веская, раз я пришла в сопровождении матери.

— Рина пока не будет учиться, — ответила за меня мама, понимая, что мне тяжело сейчас обсуждать эту тему. — Временно.

— Операция? — хмуро спросила Дашка. Ей не нужно было что-то объяснять. Она все поняла без слов.

Я кивнула ей и часто заморгала, прогоняя непрошеные слезы. Даша знала о том, что мне предстояло в скором времени лечь в больницу. Она единственная, кто вообще знал все подробности о том, через что мне предстояло пройти.

— Так, подруга! — командным голосом рявкнула она. — Не раскисай! Подлатают, и будешь, как новенькая! Мы еще на твоей свадьбе погуляем! — взяв меня под руку, уверенным тоном произнесла она. — Правда, Дина Валерьевна? — обернулась к маме, ища у нее поддержки.

— Конечно, — не раздумывая ответила мама. — Я ей то же самое говорю.

Несмотря на то, что они видели друг друга всего второй раз, общались так, будто знакомы целую вечность.

— Завтра планируется такой замечательный вечер. Нужно думать о хорошем, — сказала мама, бросив взгляд на подругу.

— Завтра оторвемся по полной! Вмиг позабудешь обо всем на свете, — обняла меня смеясь. — Там парни будут?

Только я хотела ответить, но мама опередила меня своим вопросом.

— Дочка, а ты парня своего пригласила? — посмотрела на меня с интересом, когда мы вышли на улицу.

— Парня? — удивленно уставилась на меня Дашка. — Вот так новость!

— Мама, я не говорила, что у меня он есть, — протестующе вскрикнула я, закатив к небу глаза.

Черт! Как же я так лоханулась? — сейчас подруга порвет меня, как Тузик грелку.

Словно читая мои мысли, Даша остановилась, как вкопанная, буравя меня бешеным взглядом.

— Дина Валерьевна, вы идите пока, а мы тут с Риной посплетничаем, — процедила она, не сводя с меня глаз.

Вот так попала. Я стала судорожно перебирать варианты ответов, но как назло все мысли будто покинули мою голову.

— Давайте только недолго, болтушки. Нам еще многое нужно успеть. Из-за того, что место праздника перенесли — хлопот невпроворот. Даша, встретимся завтра, — распрощавшись, мама отправилась в сторону машины, не подозревая о том, что меня сейчас начнут убивать.

— Ну и? Что у нас за парень объявился? Почему я не в курсе? И не ты ли мне еще совсем недавно заливала, что тебе никто не нравится, — ожидаемо подруга стала закидывать меня вопросами, едва убедившись, что мама скрылась из виду.

— Все совсем не так! — я пыталась сдержать ее бешеный натиск, — Мама не так поняла.

Боже, и как теперь выпутываться? Да у Дашки рентген вместо глаз, видит меня насквозь. Врать не хотелось, и правду рассказать не могла. Ну как я ей скажу, что…

— Хорошо, — вдохнув поглубже воздух, произнесла я. — Мне давно нравится один парень и ты познакомишься с ним на моем празднике завтра. Очень надеюсь, что у тебя не будет шока.

Я прикрыла глаза и мысленно стала считать про себя, ожидая взрыва и ее бурной реакции.

— И ты только сейчас мне об этом рассказываешь? — сразу же раздался возле меня ее дикий ор.

Захотелось, как страусу, спрятать голову в песок, только вокруг был ровный асфальт. Мне бы бежать подальше, но это ж моя единственная подруга! И к тому же она столько для меня сделала.

— Прости, — пискнула я, приоткрывая один глаз. — Мне неудобно это обсуждать с кем-либо.

— С каких это пор я стала для тебя “кем-либо”? А? — Дашка так и выпускала свой гнев наружу.

Проходящие мимо студенты с интересом посматривали в нашу сторону. А подруга, не замечая их взглядов, продолжала меня отчитывать.

— Рина, я же всегда была готова тебя выслушать, помочь…

— Даша, не сердись…, — но она не слушала, продолжая на меня напирать.

— Ты миллиард раз мне говорила о том, что у тебя никого нет. А я, как дура, верила.

— Рустам мне нравится, но ничего серьезного, — начала свое вранье, о котором тысячу раз жалела.

— Рустам? — сбавляя обороты, уставилась на меня подружка. — Необычное имя. Что за перец?

— Он, сын друзей моих родителей, — сказала я абсолютную правду. Надеюсь у меня появится минутка на празднике предупредить своего друга, о том, что он временно побудет моим парнем. Зная его характер, я особо не переживала на это счет. Рустам не сможет отказать мне в небольшой шалости, иначе мне придется поведать его родителям о некоторых подробностях его бурной жизни. Безбашенный, взбалмошный парень всегда строил себя пай-мальчиком перед предками.

— Надеюсь, он хороший парень? А то ведь если что я его порву! — она грозно выставила на меня свой указательный палец.

— Я знаю его с самого детства, так что все в порядке, — покачав головой, улыбнулась, представив себе картину, где Дашка скручивает моего друга в отместку за его мнимые проступки. Бедный Рустам, надеюсь он выдержит ее напора. В том, что она решит его попытать, я не сомневалась.

Дашка, действительно, ради меня была готова на многое и я за это я ей очень благодарна.

Но раз уж мне пришлось врать, то поздно идти на попятную. Надеюсь мне удастся быстро выпутаться из этой истории. Затягивать свое вранье надолго не входило в мои планы.

Улыбнувшись, она привлекла меня к себе.

— Дуреха, я же за тебя волнуюсь

Выдохнула, когда эмоции подруги потихоньку затихли.

— Знаю, — сказала я, обнимая ее в ответ.

— Ладно. Завтра заценю твоего бойфренда, — промолвила она уже более спокойным голосом.

В этот момент Дашу кто-то окликнул, и она повернулась ко мне спиной, тем самым дав мне немного расслабиться.

Никогда не думала, что буду радоваться тому, что мою подругу отвлекли.

— Даша, я пойду, — воспользовавшись удобным случаем, решила улизнуть, чтобы избежать дальнейших расспросов. Наверно, я все же плохая подруга. Но сейчас было страшно, что ляпну не то и она меня точно прикончит на месте.

— Давай, Рина. Завтра сразу после занятий буду у тебя, и мы продолжим откуда начали. Не думай, что так легко сможешь от меня отделаться, — быстро проговорила она серьезно, прежде чем меня отпустить.

Кто бы сомневался! Ну хоть есть небольшая передышка и возможность собраться с мыслями.

Распрощавшись с подругой, я быстро направилась к машине.

Весь день мы с мамой крутились, как белки, улаживая небольшие проблемы по завтрашнему мероприятию. На время я смогла отвлечься от тяжелых мыслей, которые не давали мне покоя. Отодвигала их подальше, понимая, что от меня сейчас мало что зависит.

Ближе к вечеру, уставшие, мы вернулись домой. Едва переступив порог, я остановилась, как вкопанная. У лестницы с дорожной сумкой в руках стоял Тимур.

— Сынок? — услышала растерянный голос матери у себя за спиной. — Ты правда решил уехать?

— А было похоже, что я шучу? — вместо приветствия проговорил он решительным тоном.

— Тимур, но как же праздник сестры? — она делала попытки его переубедить.

— Насколько я знаю, он не отменен. Уверен, что в мое отсутствие он пройдет в том же формате, — разговаривал так, будто меня не было рядом.

Если бы я могла заорать, я бы это сделала. Меня словно парализовало. Слова комом застряли внутри. Почему с ним всегда так больно? Своим безразличием он сводит с ума. Заставляет балансировать на грани. Еще немного и я сорвусь. Как же меня достали эти качели…

— Вали…, — крикнула я, смотря на него. — Проваливай в свои штаты…

Его резкий взгляд в мою сторону заставил проглотить рвущиеся наружу слова.

— Сейчас же все успокойтесь! Идемте ужинать, там и поговорим, — окинув нас своим строгим взглядом, произнесла мама, и направилась в сторону столовой.

Я думала сейчас Тимур заставит меня пожалеть о моих словах, скажет что-то обидное, но он быстро отвел свой взгляд и пошел вслед за мамой.

— Хорошо, у меня есть в запасе еще час, — спокойным тоном ответил он, проходя мимо меня.

Находясь в каком-то трансе, я пошла за ними. Безотрывно смотрела на сумку в его руке и презирала ее. Словно именно она была виновата в том, что Тимур улетает. Войдя в столовую, превозмогая огромное отчаяние, я молча присела на стул. Скоро он снова исчезнет, а я не могу поднять на него глаза. Хочу запомнить его другим, любящим и нежным. Того, кто сейчас сидел со мной за одним столом, я не знала и уже не хотела знать. В груди жгло огнем от обиды за то, что он снова выбрал не нас. Снова жирной чертой перечеркнул наши чувства.

— Привет, семья! — бодрым голосом сказал отец, входя в столовую. — Смотрю все в сборе.

— Здравствуй, дорогой, — сказала мама уставшим голосом, целуя его в щеку.

— Чего такие кислые, или у нас опять что-то произошло? — усаживаясь возле меня спросил отец.

— Тимур улетает, — расстроено ответила мама, посматривая на меня и дав понять, чтобы я сидела молча.

— Это невозможно, — уверенным тоном произнес папа. — Послезавтра прилетают крупные инвесторы из Германии и его присутствие на переговорах даже не обсуждается, — он строго посмотрел на Тимура, открыто показывая, что других вариантов нет.

Я видела, как Тимур стиснул руку в кулак, осознав, что загнан в угол.

Хотелось прекратить все это. Пусть уже улетает, я устала бороться за него, биться в закрытую дверь. Хватить бессмысленно ранить друг друга. Он прав. Пора все прекратить и отпустить. Я заставлю себя вырвать из сердца эту любовь. Забуду. Когда-нибудь станет легче. Я справлюсь.

— Эти переговоры очень важны для нас, и ты нужен мне здесь, — продолжал отец, обращаясь к брату. — Хоффман прилетает на несколько дней и если все пойдет, как задумано, то мы сможем запустить новый проект, над которым работали долгое время.

Было видно, что Тимур в бешенстве. Тяжелое дыхание выдавало его злость. Он не привык, чтобы ему указывали, что делать. Только бы он сейчас не сорвался и не нагрубил отцу. Я не переживу, если из-за моей эгоистичной просьбы они поругаются. Пусть лучше винит меня, я стерплю, лишь бы не страдали родители.

Тимур молча поднялся из-за стола и быстрым шагом покинул помещение. Я смотрела на его удаляющуюся спину и ощущала чувство вины. Все из-за меня. Я виновата.

— Ничего, сейчас покатается немного и остынет, — произнес отец. — И кстати, я ничего не придумывал. То, что я сказал — чистая правда.

— Спасибо, папа, — я сорвалась со своего места и стала целовать его в щеку. — Я так рада! Правда рада!

Слезы облегчения текли по моему лицу. Смахивая их, я обнимала его, произнося слова благодарности. Мне стало легче от того, что уже не являюсь основной причиной, по которой Тимуру придется остаться.

— Ну хватит, дочка. Развела здесь сырость. Готовься к своему празднику и ни о чем не беспокойся. Никуда за три дня он не улетит. А потом его удержит только чудо. Ума не приложу, чем его так привлекла Америка.

Истинную причину знали только я и он, но нам от этого было нелегче. Надеюсь родители никогда не узнают о ней. Сегодня ночью я попытаюсь с ним поговорить и сказать, что решила от него отказаться. Перестану его изводить. Ему больше не стоит меня избегать. Я постараюсь держать себя в руках.

У стола осталась лежать его дорожная сумка. Посмотрев на нее, я мысленно смирилась с неизбежным. Он все равно улетит, и это будет правильным решением. Через годы, когда переболит, я постараюсь выстроить с ним дружеские отношения.

— Я отнесу ее к нему в комнату, — подхватив рукой сумку, я быстрым шагом направилась из столовой.

— А ужин? — крикнула мама, когда я была уже в дверях.

— Я не голодна, мам. Спасибо. — меньше всего сейчас думала о еде. Хотелось закрыться в своей комнате и побыть одной.

Войдя в спальню брата, у кровати поставила свою ношу. Уже собралась выходить, как мое внимание привлек белый край листика, торчащий из бокового кармана.

Наклонившись, двумя пальцами потянула вверх и вытащила его наружу.

— Да что же ты с нами делаешь? — всматриваясь в собственную фотографию, прошептала я, проводя по ней дрожащим пальцем.

Тимур.

Твою ж мать! Как меня здесь все зае. ло! Какого х. ра я до сих пор здесь? Было чувство, что меня крепко взяли за яйца и не отпускали. За время проживания за границей, я отвык подчиняться кому-либо Разумом понимал: проект действительно важен для наших компаний, но то, что отец не посчитался с моим мнением, вводило в бешенство.

Меня просто трясло от злости. Каждая клетка пропиталась яростью. Хотелось крушить стены, громить все вокруг, пока не выпущу пар.

Вошел в гараж и остановился возле мотоцикла. Плохая идея садится на него в таком состоянии. Сейчас я не способен себя контролировать.

— Черт! — рявкнул я. Кровь бурлила в венах, мозг находился в отключке. Тяжело дыша, я откинулся головой о стену и прикрыл глаза. Нужно успокоиться. Всего пару дней. Я справлюсь. Было чувство, что попал в липкие сети, которые умело расставляли мои же родные люди. Понятно, что отец это делал мне во благо, не зная настоящей картины происходящего. Но я так же был уверен, что здесь не обошлось без Дарины. Всеми силами она пытается удержать меня рядом с собой, считая, что я сдамся. Глупая. Истинная любовь не заключается в желании быть вместе. Она заключается в том, чтобы оградить любимого от того ужаса, что нас ждет, если вскроется правда. Я не мог осознанно позволить, чтобы она ощутила его на себе. За себя я не боялся и давно забил. Главное, чтобы она могла жить нормальной жизнью.

Открыв глаза, я направился к выходу. Вытащил из кармана мобильный и стал набирать номер друга, с которым хорошо общался до того, как покинул страну. Было адское желание убраться подальше от места, где все пропитано ее запахом, и не появляться до завтрашнего вечера. Чем больше я находился рядом с ней, тем меньше оставалось сил на сопротивление.

Через час я сидел в самом лучшем ночном клубе города в окружении старых знакомых. Дети богатых родителей. Тупые мажоры, понапрасну прожигающие свою жизнь. Неужели я был таким же? Был! Но, сейчас меня это все тяготило. Я изменился. Стал другим.

Музыка бешеным ритмом ударяла по мозгам, заставляя поморщиться. Я явно успел отвыкнуть от подобного времяпрепровождения. Будто это было в прошлой жизни. Меня больше не вставляла пустая болтовня и тупые шуточки. Я находился здесь с единственной целью. Сегодня хотелось отчаянно нажраться, в хлам.

— Тим, мы уж думали, ты навсегда свалил за бугор, — пробасил Ярослав, попивая виски и потягивая сигарету, развалившись на кожаном диване.

— Я тоже так думал, но появились кое-какие дела и пришлось вернуться, — ответил ему, намеренно не вдаваясь в подробности, при этом целенаправленно накачиваясь спиртным. Плевать на всех, хотелось хоть на время забыть обо всем и расслабиться.

— Как там заграничные телочки? Лучше наших? — поржав, спросил Макс, которого всегда интересовал только противоположный пол. Сколько его помню, он всегда был неравнодушен к шлюхам и пропускал их через себя пачками.

— Не поверишь, под юбкой у них все то же самое, — ответил ему, пытаясь перекричать громкую музыку, которая, словно отбойный молоток, била по моим перепонкам.

— Кто о чем, а Макс о телках, — ржали парни.

Все перекинулись на обсуждение недавних похождений Макса, а мне это было неинтересно. Я уже жалел, что решил с ними встретиться. Хотел распрощаться и уйти, но меня удержал зазвонивший мобильный.

На экране высвечивался скрытый номер. Кто бы это мог быть? Кому пришло в голову скрывать номера. Долго не думая принял звонок, но так и не услышал своего собеседника. Тишина. Долбаное молчание в трубке. Скорее всего какая-нибудь очередная шалава решила таким образом привлечь к себе внимание. Жаль, что не мог внести номер в черный список, как это делал не раз.

— Тимур, не хочешь завтра погонять по трассе на интерес, — вырывая меня из размышлений, спросил Паха. Бывший одногруппник так и не забросил свои игры со смертью, и продолжал испытывать терпение трухлявой.

— У меня на завтра намечено другое мероприятие. Без обид, — ответил ему, невольно вспоминая о предстоящем испытании для моих нервов. — У моей сестры завтра день рождения.

— Я недавно видел ее. Малышка выросла и стала настоящей красоткой, — подал голос Макс. — Возьми меня с собой, я смогу ее отхэппибездить, как полагается, — не унимался он. В отношении других девок, я бы возможно оценил его шутку. Но это была не другая…

— Только попробуй рыпнуться в ее сторону, башку оторву, — зло прорычал я, смотря ему прямо в глаза. Злость усилилась в стократ. В висках громко запульсировало, разгоняя кровь по телу. Кулак так и чесался съездить ему по морде за дерзость.

— Тим, не горячись. Это шутка. Этот придурок просто не следит за базаром, — быстро с ориентировался Ярый, — помня мой взрывной характер и тот трепет, с которым я всегда относился к своей младшей сестренке.

— Мальчики, привет. Не против если мы составим вам компанию? — услышал голос, от которого тут же затошнило.

Лола. Бл. дь! Только ее здесь не хватало.

Парни, тут же забыв о нас с Максом, переключились на телок. На их рожах было написано: они уже мысленно имеют этих куриц в разных позах. Я про себя закатил глаза и сделал большой глоток бронзового успокоительного.

— Привет, — кто бы сомневался, что именно Лола окажется сидящей рядом со мной. — Тимурчик, — замурлыкала она мне на ухо, — Ты так и не позвонил мне.

— А должен был? — резко спросил я. Настроение с каждой минутой ухудшалось, а от слащавых духов, забившихся в мои ноздри, захотелось просто блевать.

— Думала, я тебе нравлюсь, — томно проговорила она, выставляя напоказ свои формы. — Нам же было хорошо однажды.

— Думать — явно не твоё, — я отпил еще виски, пытаясь успокоится и не обращать внимания на вакханалию, происходившую рядом. Желание дальше оставаться здесь пропало окончательно.

— Зачем так грубо, — не унималась она, пытаясь соблазнить. — Я не напрашиваюсь к тебе в жены. Секс без обязательств еще никто не отменял.

Даже так? Посмотрел на нее, выгнув удивленно бровь. Слышать от девушки подобное я не привык.

— Секс с тобой мне неинтересен, максимум на что можешь рассчитывать — минет, — намеренно стал унижать ее, чтобы она отвалила от меня и переключилась на более сговорчивых парней, бросавших на нее голодные взгляды.

— Хорошо, — ответила она. — Я готова. Куда едем? — проглатывая оскорбления в свой адрес и чуть не прыгая от радости, проговорила она.

Даже так? Это ж надо настолько себя не уважать. Конченая шлюха, которых тут кстати пруд пруди. Только эта охотница за моим кошельком не учла то, что мне на нее глубоко насрать. Я посмотрел на нее затуманенным взглядом и усмехнулся. Алкоголь успел ударить в голову, и мне уже было безразлично на все. Секс без обязательств?

Хотя…А почему бы нет? Что я теряю? Когда он у меня был в последний раз?

— К тебе, — ответил я, вставая со своего места. Попрощавшись с парнями и не дожидаясь свою спутницу, я направился к выходу.

Поймав такси, мы быстро и молча добрались до нужного адреса. Войдя в квартиру, меня чуть не вырвало. Все в розовом цвете: обои, мебель, — все кричало о том, что здесь проживает долбаная Барби. Поморщившись от увиденного, я резко выключил свет.

— Не травмируй мою психику, — проговорил я, проходя прямо в обуви в ее спальню.

Войдя в комнату, я плюхнулся на кровать и стал расстегивать ширинку на своих джинсах.

Лола ошарашенно уставилась на меня, потеряв дар речи от моих манер. Тоже мне нашла принца. Я прямо сказал, чего хочу, так что не хрен глаза выкатывать.

— А я разве обещал тебе, что буду хорошим мальчиком? — спросил ее, откинувшись на покрывало. — Не начнешь прямо сейчас — я уйду.

— Я думала ты хотя бы меня поцелуешь? — промямлила она расстроенно. Эта идиотка явно нафантазировала себе лишнее и мне придется грубо развеять ее иллюзии.

— С чего я должен обмениваться с тобой слюной? Повторяю, тебе думать не идет. Открывай рот и соси. Считаю до трех и ухожу. Раз, — рявкнул я, теряя терпение.

— Все, хорошо. Я поняла, — убитым голосом пискнула Лола, опускаясь передо мной на колени.

Она опустила руки на мои джинсы и стала освобождать из белья стояк внушительного размера.

Проведя по нему рукой, наклонилась и все же взяла мой член в рот. Чавкающими движениями стала вяло елозить по нему своими губами, вызывая у меня приступ гнева.

— Сосать разучилась? Что ты строишь из себя невинность, — совсем не жалея ее чувств, рычал я. — Глубже бери.

Отдышавшись, она шмыгнула носом и принялась глубже заглатывать мой член. Вобрав его до самого горла, стала усердней работать, помогая руками. Но все не то. Сука! Удовольствия — ноль.

Приподнявшись, я схватил ее за волосы и с силой стал насаживать на себя по самые гланды.

— И шлюха из тебя никакая! Даже в рот взять не можешь.

Захлебываясь, она стала упираться, отталкиваясь от меня руками. Выпустив ее из своей хватки, я снова откинулся на постель.

— Б….дь, да что такое?! — злился я, с силой ударяя кулаком о постель. — Ты ни на что не годишься.

— Я сама, Тимур, позволь мне самой, — отдышавшись, чуть не плача проговорила осипшим голосом Лола.

Не дожидаясь моего ответа, снова припала к моему возбужденному органу и стала заглатывать максимально глубоко, чтобы доставить удовольствие. Спазмы горла сжимали мой член, но даже это не приносило никакого кайфа.

Расслабившись, я закрыл свинцовые веки, и как обычно позволил прекрасному образу всплыть в моем сознании. Рина. Только она могла мне помочь. Подарить мне неземное наслаждение. Я сорвался и стал яростно подмахивать бедрами, поддаваясь навстречу к подкатывающему оргазму. Перед глазами стояла ОНА. Виновница моего грехопадения с яркими голубыми глазами. В мозгах до сих пор были слышны ее стоны, которые заставляли кожу покрываться мурашками. Как она была прекрасна в ту ночь. Невинная, но такая раскрепощенная в своих ласках. Сводила меня с ума своим открытым желанием, которому я не смог сопротивляться. Только представляя нашу ночь, я смог получить разрядку и адское удовольствие. Только с ней было так классно как ни с кем другим. Остальные на ее фоне выглядели суррогатом и жалкой подделкой. Моему внутреннему зверю требовался мой персональный запрещённый наркотик, который он вкусил год назад.

ПРОШЛОЕ.

Прошло уже две недели, как я не видела Тимура. Четырнадцать бесконечно длинных дней тоски. Каждый день я ждала, что он вернется. Умирала в одиночестве, пытаясь понять, что происходит. Почему изменилась наша жизнь? Отчаянно хотела, чтобы снова было, как прежде. Я безумно скучала по нему. Физически стала ощущать себя слабее и уязвимее. Под ребрами образовался непонятный спазм: каждый вдох давался с большим трудом.

Это когда-нибудь пройдет? Тысячу раз задавалась этим вопросом, и каждый раз не находила ответа. Для меня все было впервой. Сильные чувства, ранее мной неведомые, накрывали меня снова и снова. Это было похоже на какое-то наваждение. Моя душа просила выхода этим чувствам, а вместо этого приходилось их подавлять. Как же тяжело держать все в себе. Тяжело понимать, что ни единой душе не можешь рассказать о своей тайне, разделить свои переживания. Раньше я всегда и во всем делилась с Тимуром, но сейчас он был самым последним человеком, которому стоит знать о моих мыслях.

Я ужасно истосковалась по нашим разговорам. По его заботе и вниманию. Многое бы отдала сейчас, чтобы хотя бы за минуту оказаться рядом с ним. Для меня он по-прежнему оставался Богом, ради которого я пойду на все. Только я для него больше не Ангел, которого он оберегал. В одночасье я стала никем. Теперь он делит свое время с другими, словно я перестала для него существовать. Будто и не было наших совместных минут, где мы обещали делить их только друг с другом. “Все всегда на двоих…”

Подтянув ноги к груди, я вновь посмотрела в окно. На небе светила яркая луна. Верная спутница уже не первый раз разделяла мою тоску. Последние ночи я часто проводила именно здесь. Сидя на подоконнике, всматриваясь в ночное, звездное небо. Находясь в тишине своей комнаты, предавалась воспоминаниям. Ждала, каждый день, надеялась, что все наладится, но ничего не менялось. Тимур продолжал избегать, будто намеренно вычеркнул меня из своей жизни. Я не понимала, что же я сделала не так? Я бы могла все исправить, дай он мне шанс.

Летние дни проносились и не доставляли мне никакой радости. Печать и тоска окрашивали мою жизнь в темные, унылые краски.

Даже истертое от бесконечных касаний фото Тимура в моих руках не могло облегчить моих страданий. Я будто существовала по инерции. Бессонница стала неотъемлемой частью моей жизни. Не могла подолгу уснуть, терзая себя бесконечными мыслями. Как он там? Что делает? Скучает ли по мне?

— Дочка, ты не спишь? — приоткрыв дверь, без стука в комнату, вошла мама. Улыбнувшись, неспешно направилась в мою сторону.

— Нет, мам, мне не спится, — быстро пряча фото в рукав своей объемной толстовки, ответила ей. Не хотелось, чтобы она видела и переживала еще больше.

— Тебя что-то беспокоит? — остановилась возле меня, улавливая мое депрессивное состояние. Как всегда, она чувствовала любое изменение во мне. От нее было трудно скрыть что-либо. Материнское сердце не обмануть, не обвести вокруг пальца. Оно на расстоянии ощущает мои метаморфозы, какой смысл примерять на себя маски веселья и радости.

— Скучаю по брату, — выдыхая, сказала, как есть.

— Тимур очень изменился в последнее время, — вздохнув, сказала она. — Совсем перестал появляться дома. Сегодня он сдал последний выпускной экзамен, а я узнала это от ректора, — печально опустила голову вниз, чтобы скрыть скопившиеся слезы в уголках глаз.

— Мамочка, не расстраивайся, все наладится. Это же наш Тимур, — взяла ее руку в свою, легонько пожимая. Все это только слова. Никто из нас не знал, что будет впереди. Хотелось только отчаянно верить в хорошее.

— Да милая, все обязательно наладится, — вымученно улыбнулась мама, пытаясь подыграть мне.

Погрузившись в раздумья, мы просто молчали, думая каждый о своем. Иногда слова лишние. Достаточно быть рядом. Пусть молча, глубоко в себе, но вместе.

Послышался звук мобильного, заставляющего нас отвлечься от тягостных мыслей.

— Слушаю, Иван Иванович, — спокойно ответила на звонок мама.

Дед Иван был нам очень дорогим и близким человеком. Для нашей семьи он не просто сторож, живущий в нашем загородном доме, а гораздо больше. Я всегда его воспринимала как родного. Родным вовсе не обязательно родится, им может стать абсолютно посторонний человек. За столько лет именно он стал нам с братом ближе, чем кровный дедушка, которого мы видели редко. Он бескорыстно дарил нам свое тепло и заботу, будто мы его внуки. Я безумно любила его, считая членом нашей семьи.

— Я поняла, спасибо, что сообщили, — попрощавшись, отключила звонок.

— Что-то произошло? — спросила я ее с тревогой в голосе. Я понимала, что он бы не позвонил просто так. Причины должны были быть серьезные.

— Тимур приехал в загородный дом с большой компанией подвыпивших друзей. Отмечают окончание студенческой жизни.

В душе кольнула острая обида. Он не скучает. Совсем. Ему хорошо без меня. Он окончил учебу и даже не поделился со мной своим успехом. Раньше он бы обязательно это сделал, а сейчас… Он вычеркнул меня из своей жизни…. Я для него больше не Ангел…

— А знаешь, что? Собирайся! Чего тебе здесь киснуть? Поехали. Я отвезу тебя, и ты тоже немного развеешься. Сделаем твоему брату сюрприз.

— Я не думаю, что он будет рад меня там увидеть, — покачала головой, отметая эту идею. Не хочется навязываться. Пусть поступает, как ему хочется.

— Ты его сестра и вы с ним не виделись две недели. Я думаю, он только обрадуется, — сказала она, потянув меня за руку, заставляя спустить ноги с подоконника.

— Мам, я не хочу быть лишней…, — начала я ее отговаривать, подавляя в себе желание, согласиться на эту авантюру.

— С чего ты будешь лишней? Это так же и твой дом. Доставай свой новый, белый сарафан, ты в нем похожа на ангела.

Видя, что мать настроена решительно, и ее не переубедить, я все же наплевала на совесть и поддалась соблазну. Ведь я смогу, наконец, его увидеть, услышать его голос.

Я послушно спрыгнула на пол и быстро пошла к шкафу. Чувствовала, что делаю что-то не то, но меня уже ничего не остановит. Уже не откажусь от этой затеи. Стало казаться, что словно кто-то свыше услышал мою молитву и дал возможность мне с ним встретиться. Сердце забилось чаще. Бабочки порхали внутри меня. В голове была только одна мысль: “Скоро я его вижу!”

Через час мы подъехали к воротам загородного дома, и вышли из машины.

— Здесь шумно, — проговорила мама, захлопывая дверь автомобиля.

Громко играла музыка, повсюду раздавался веселый смех.

— Надеюсь, они не разнесут здесь все… — тихо, скорее самой себе, произнесла она, открывая кованую створку ворот.

Задержав дыхание, молча, я следовала за ней, словно находилась здесь впервые.

Повсюду были незнакомые парни, они весело общались друг с другом. Привлекательные девушки отдыхали рядом с ними за столиком, и выглядели так, будто всю свою жизнь проводили в салонах красоты. Куда мне до них? Я не считала себя красавицей, а сейчас и вовсе ощутила внутри себя какие-то комплексы. Маленькая, худая и бледная. Кто обратит на меня внимание? Зачем поддалась на уговоры и приехала сюда? Зачем нацепила на себя этот сарафан? В нем я выгляжу еще ужаснее.

— Добрый вечер, молодые люди, — проговорила мама, привлекая к себе внимание.

На секунду замолчав, их глаза переметнулись в нашу сторону. Все выглядели удивленными и никто, явно, не ожидал нас здесь видеть.

— А где же главный затейник этого веселья? — осмотрев всех своим строгим взглядом, продолжила она.

— Мама, вы как тут оказались? — послышался голос брата у меня за спиной, заставляя сердце забиться чаще.

— У вас тут весело, — проигнорировав его вопрос, сказала мама, улыбаясь.

Обернувшись, я стала жадно впитывать в себя родные черты. Его красота была до неприличия потрясающей. Всем этим я всегда наслаждалась единолично, но сейчас, когда меня этого лишили, я решила, что буду пользоваться каждой секундой и возможностью, находясь с ним рядом. Буду поглощать в себя его образ, чтобы бессонными ночами возрождать его в памяти.

Словно почувствовав взгляд, он посмотрел на меня. Его ледяной взгляд прошелся по мне, обдавая холодом. Меня словно парализовало. За что ты так со мной? Что же заставило тебя так измениться? Ноги стали ватными и казалось, если сейчас до меня дотронуться, то я непременно упаду.

Руки предательски задрожали. Пришлось спрятать их в белоснежной ткани. Отвела от него свой взгляд, пряча глаза. Если продолжу смотреть, то он непременно прочтет мою глубокую тоску. Не хочу выглядеть жалкой. Не хочу на фоне жалости прокладывать свой путь к его сердцу. Я найду другие способы, как вернуть его любовь.

— Раз у вас тут одна молодежь, мне здесь делать нечего, а Рина останется. Тимур, присмотри за сестрой, — подмигнув мне, она развернулась и быстрой походкой отправилась к воротам.

Я стояла и боялась шелохнуться. Его молчание меня убило. Ну, скажи хоть слово! Отругай, но не молчи!

— Раз уж приехала — вливайся, — каким-то чужим голосом сказал он мне и пошел в сторону шумной компании, которую нисколько не напрягло наше с мамой появление.

Слезы предательски жгли глаза. Дура! Какая же я дура, что приехала сюда. Напридумывала себе невесть что. Я же подсознательно верила в другую реакцию. Верила, что он будет действительно рад меня видеть.

Зажав рот рукой, быстрым шагом направилась в сторону дома, в попытке скрыться в собственной комнате. Слезы предательски вырывались наружу. Уже оказавшись у парадного входа, практически на ощупь нашла дверную ручку, так как слезы сплошной пеленой застилали мои глаза. Минуя холл, и пройдя несколько шагов, резко остановилась, когда у двери туалета услышала женские голоса. Могла с точностью сказать, что один из них принадлежал девушке моего Тимура.

— Тебя не узнать подруга, прямо расцвела, — услышала приглушенный голос неизвестной мне девушки. — Это правда, что вы живете вместе?

— Правда. Ты не представляешь, как я счастлива. Тимур невероятный. С ним я на седьмом небе, если бы ты знала, какой он …ммм…, — мурлыкала эта драная кошка, заставляя меня скрипеть зубами.

— Я тебе завидую, отхватить такого парня.

— Я сама себе завидую, — смеялась она. — Мне кажется, он меня любит. Сегодня ночью планирую подключить все свое очарование, чтобы он решился сделать мне предложение…

У меня помутнело в глазах, заставляя схватиться за стену. Жадно глотая ртом воздух, я стала медленно опускаться на пол.

— Представляешь меня в белом платье рядом с самым лучшим мужчиной на свете. Даже не вериться, что моя мечта вот-вот осуществиться, — словно где-то вдалеке слышался радостный голос этой суки.

Хотелось смерти, чтобы больше не слышать всех этих слов. Знать правду, которая меня уничтожает. С меня хватит. Большего я не способна выдержать. Это предел.

Я ненормальная. Я настоящее чудовище. Я не должна жить. Всем будет только легче, если я исчезну с лица земли.

Мертвыми глазами смотрела перед собой и продолжала идти в сторону тропинки, которая пролегала к озеру. Там мое спасение, мое очищение, последний приют.

Не могу больше жить. Не хочу наблюдать за тем, как мой самый дорогой и любимый человек достанется не мне. В нем мое ВСЕ. Без него нет никакого смысла в моем существовании.

Минуя небольшой сад с густо посаженными деревьями, я вышла на открытое пространство. На ватных ногах остановилась перед гладкой поверхностью воды, где отражалась моя верная подруга — Луна.

Скинула с ног белые босоножки и закрыла глаза. Сомкнув веки, в голове снова всплыло лицо Тимура. Всегда он, везде и всюду. Невыносимо думать, что он создан не для меня. Будет дарить свою любовь не мне, а той другой. Улыбаться, целовать… Это выше моих сил.

— Прости, — шепнула я в пустоту, собирая в кулак материю своего сарафана. Вдохнула поглубже, прогоняя страх.

“Прощай, родной мой” — мысленно проговорила я, опуская ногу в прохладную воду. Решительно сделала второй шаг, погружаясь по колено. Белая ткань потемнела, и облепила ноги. Стало очень страшно, но я и не думала останавливаться. Только хотелось, чтобы перестало невыносимо болеть в груди. Переведя дух, я закрыла глаза и шагнула еще раз, не обнаружив под ногами дна, стала резко погружаться под воду. В легких совсем не было воздуха. Это конец. Еще пару секунд и я свободна… Перестанет ныть под ребрами и я, наконец, обрету покой.

В нос и в горло стала заливаться вода, заставляя захлебываться. Я судорожно начала трясти руками и ногами, пока чья-то сильная рука не вытянула меня на поверхность.

— Что ты творишь? — услышала голос брата, когда почувствовала под ногами дно.

Откашлявшись, стала жадно, со свистом втягивать в себя воздух. Отдышавшись, подняла на него глаза. Зачем он здесь? Для чего? Все только хуже…

— Дай мне закончить, — крикнула ему осипшим голосом, сбрасывая с себя его руку, продолжающую держать меня за плечо. — Не могу больше, — спазм в горле душил меня, причиняя боль. Рыдания стали громче и сотрясали мое тело.

— Кто он? Кто заставил тебя на это решиться? — его голос звучал с особой злостью. Тяжело дыша, он ждал от меня ответа, хоть какого-нибудь жалкого оправдания. Что я ему скажу? Правду? Ложь? Что бы я сейчас не сказала — это конец. Конец всему, что между нами было. Не хочу видеть в его глазах ненависть. Дальше будет только хуже…

— Дай мне уйти. Больно. Мне так больно, вот здесь, — я прижала дрожащую ладонь к его груди, громко всхлипывая.

— Глупая. Он не достоин того, чтобы ты лишила себя жизни, — громко проревел он, оглушая меня и заставляя поморщиться.

— Ты не знаешь… Ничего не знаешь…, — слова застревали у меня в горле, пряча от него правду. Страшную, жестокую правду о моих к нему чувствах.

— Что я должен знать? Что какой-то урод вскружил тебе голову? Дай Бог, чтобы я действительно не узнал его имени, иначе ему не жить, — ударил рукой по поверхности воды. Злость читалась в каждом его движении, черты лица заострились, придавая ему свирепый вид. Таким жестким и рассерженным я его еще не видела. Выругавшись сквозь зубы, он схватил меня крепко за руку и потянул на берег.

— Тимур, прости, но я не могу и не хочу жить… Я чудовище…, — я стала упираться, мешая вытаскивать меня из воды.

Он остановился и замер, на мгновение оставляя свою попытку. Мы стояли по пояс в воде, смотря друг на друга. Обхватив себя руками, я опустила глаза и продолжала рыдать. Это худшее, что случалось с нами. Как мы пришли к такому? Я настоящее ничтожество, сотворившее это с нами.

— Ты, мой самый прекрасный Ангел. Это я чудовище. Не доглядел, — нарушил он молчание, стискивая зубы. Он чувствовал себя виноватым. Глупый, в этом только моя вина.

— Ты не виноват, — замотала головой. — Ты не понимаешь. Я не могу больше. Мне ужасно стыдно, и я хочу все прекратить, — я закрыла лицо руками. — Пусти, умоляю…

— Ты о родителях хоть подумала? — кричал он, видя, как я качаю головой. — Обо мне? Как мне жить без тебя? Ты же для меня ВСЕ, — он убрал мои руки и обхватил лицо. Его глаза блестели, я не могла разгадать, что в них скрывается: боль? отчаяние? нежность? любовь… Последнее, я вряд ли смогу получить от него когда-либо.

Наклонившись к моему лицу, он стал покрывать щеки быстрыми поцелуями. Крепко прижимая меня одной рукой к себе, второй гладил по мокрым волосам.

— Малыш, я же не смогу без тебя… Слышишь…

От его близости и слов я будто захмелела. Мой разум затуманился, выпуская наружу безудержное желание. Поддавшись импульсу, я обхватила его руками за шею. Подалась вперед и впилась в его губы робким поцелуем.

Брат вдруг замер, и, казалось, перестал дышать. После секундной паузы, осторожно отстранился от меня, всматриваясь ошалевшим взглядом. Не моргая смотрел на меня, пытаясь переварить произошедшее.

— Это ты, — прошептала у его губ. — Всегда только ты.

Вот и все. Он знает правду. Теперь возненавидит меня. Будет презирать и избегать. Зачем остановил. Лучше бы меня не было. Я изначально рождена неправильной. Не достойна любви.

Я отступила от него на шаг, и пока он находился в шоковом состоянии, стала пятиться назад, погружаясь глубже в воду. Я закончу то, что начала. Нет сил терпеть его растерянный взгляд. Он не поймет. Не примет. Не простит.

Не дав мне отдалиться еще дальше, Тимур резко притянул меня к себе. Его горячая ладонь легла мне на затылок. Он жадно смотрел в упор, будто пытался проникнуть в мое сознание. Горячее дыхание опалило мои губы. В глазах полыхала настоящая буря чувств: бушующий океан, в котором я тонула вся без остатка. Он прекрасен, даже сейчас он безумно красивый, внутри все щемило.

— Прости, но я люблю тебя, — выдохнула свое признание, отводя в сторону взгляд. — Не так, как ты меня… Другой любовью…

Как же в эту самую секунду я ненавидела тот факт, что мы родственники. Я не могу даже сделать попытку, бороться за свою любовь. Сгорать рядом с ним в изнеможении и не иметь возможности к нему прикоснуться — смерти подобно.

Его пальцы зарылись в мои волосах и губы стали медленно приближаться к моим. Сердце пропустило удар, когда я почувствовала их прикосновение. Его губы мучительно и нежно сплетались с моими, заставляя задыхаться от новых, первобытных чувств. Это можно было сравнить со сказкой! Так сладко, что хотелось разрыдаться от счастья.

Но как это возможно? Мне это не сниться? Я видимо нахожусь в бреду. Этого не может быть в реальности.

Его руки медленно скользили по моей спине, осторожно продвигались все ниже, пока не остановились на бедрах. Не останавливаясь, он подхватил меня на руки, заставляя оплести его тело ногами. Обхватив его за шею, я прижалась еще ближе, через мокрую ткань ощущала его жаркое тело.

Оторвавшись от моих губ, тяжело дыша, он посмотрел в мои глаза. В них было столько нежности и любви, что закружилась голова.

Пока он выносил меня из воды, наши взгляды ласкали друг друга. Наше поведение не поддавалось никакой логике, ведь все происходящее — противоестественно. В его зрачках я видела нас и наши секреты. Теперь у нас есть общая тайна, одна на двоих. Наши сердца прижались друг к дружке и бились в унисон. Меня не страшило происходящее. С ним я ничего не боюсь. Я доверяю ему. Растворяясь в обретенном счастье, парю высоко, взмывая к звездам. Это только наше время. Оно остановилось, вытесняя все лишнее вокруг нас. Никто не знает где мы. Здесь и сейчас только он и я. Затихла природа, уснули звезды, даря нам эти минуты. Хоть камни с неба буду сыпаться, я не упущу этого шанса. Сейчас он только мой. Остальное неважно.

Я вернулась в реальность, когда моя спина коснулась мягкого покрывала. Открыв глаза, поняла, что мы в нашей хижине. Тимур навис надо мной, предоставляя мне возможность передумать. Назад пути нет, и я не за что не пойду на попятную, я очень сильно об этом мечтала, чтобы передумать.

Обхватив его за шею, потянула к себе, выгибая свое тело к нему навстречу.

Словно поняв мой призыв, он припал ко мне жарким поцелуем, делая мои руки и ноги слабыми. Все было необыкновенно. Все клетки моего организма пылали от его ласк. Он всегда был первым во всем. Он был моим наставником, открывал новые грани этого мира, и сейчас это право тоже доставалось ему. Он, как виртуозный учитель, показывал мне, каким отзывчивым может быть мое тело; какие чувства таятся внутри меня, что можно испытывать, находясь в объятиях любимого.

Его язык настойчиво и нежно переплетался с моим, заставляя разум отключаться. Мысли были лишними, здесь действовали другие правила. Чувства и эмоции поглощали меня, затаскивая в водоворот страсти. Вольность его губ приводила меня в трепет. Я отчаянно отдавалась ему вся без остатка.

Разорвав поцелуй, Тимур стал стягивать с меня мокрую одежду. Лишив меня тонкой преграды, стал покрывать мою шею поцелуями, заставляя все больше и больше воспламеняться.

Я совсем не стеснялась своей наготы, хотя Тимур по-прежнему оставался в одежде. Умелыми руками он доводил меня до крайней точки, заставляя стонать, запрокидывая голову.

— Хочу, — стонала ему в шею, пьянея от удовольствия. — Хочу тебя.

Безмерная жажда по нему заставляла изнемогать, гореть в пламени похоти.

— Нельзя, малыш, нам нельзя, — нежно прошептал он у моих губ.

— Можно, никто не узнает. Мы никому не расскажем об этом, — шептала я, прикасаясь ладонью к его влажному лицу.

— Я не могу. Нужно остановиться, — он перехватил мое запястье и зарычал с надрывом, пытаясь отстраниться от меня.

— Нееет, умоляю. Не прекращай… Пусть будут только ласки, но не уходи…

Не дав мне договорить, он снова набросился на мои губы, сминая, терзая, доводя нас до безумия, будто в них заключалась вся его жизнь. Пусть так, я согласна на все, лишь бы он был рядом. Мы справимся. Он прав, мы не должны переходить черту. Но ласки можно… Мы же не нарушаем…

Оторвавшись от моих губ, брат снова посмотрел в мои затуманенные глаза голодным взглядом.

— Люблю тебя… Безумно…, — шептала я ему, зарываясь пальцами в его волосы.

— Тшшш…, — он заставил меня замолчать. Прошелся взглядом по моему телу, небольшой груди, напряженным соскам. Одним взглядом Тимур способен разжечь во мне настоящий пожар.

Словно понимая, что я уже на грани, его горячая ладонь спустилась вниз моего живота и стала ласкать нежную плоть. Закатив глаза, я прикусила нижнюю губу, сдерживая громкие стоны. Нежными пальцами он доводил меня до оргазма, даря дикое наслаждение. Меня уносило в водоворот удовольствия, накрывая волной невероятного наслаждения.

— Тииим…, — закричала я, содрогаясь в оргазме всем телом.

Тимур закрыл мои губы, жадно впитывая в себя крики. Сердце бешено билось, вырываясь из моего тела. Дрожащими руками я обнимала его, ласкала его крепкую спину. Даже не верилось, что это может быть настолько потрясающе. От этого можно было потерять сознание. Хочется, чтоб и он разделил со мной это удовольствие.

— Хочу тебя тоже ласкать…, — прошептала я, задирая вверх его мокрую футболку.

— Нет, — остановил мою руку и стал натягивать на меня покрывало. — Тебе нужно отдохнуть.

Я закрыла глаза и закусила губу, понимая причину его отказа. Между нами всегда будет эта пропасть, которую нам не перепрыгнуть. Ничего не изменить, чтобы мы не делали. Наше родство — это клеймо на всю жизнь, от которого нам не избавиться.

— Обними меня крепче. Я так скучала…, — укутавшись в покрывало, прошептала ему на ушко. Не хотелось ни о чем думать в эту минуту. Нужна передышка, чтобы собраться с мыслями. Позже мы поговорим и все решим. А сейчас нам не нужны слова. Хочу наслаждаться острыми терпкими ощущениями от его близости.

Он выдохнул, обнял меня, поцеловал в макушку и стал медленно гладить по плечу. Впервые я чувствовала себя по настоящему желанной и любимой. Млея от ласки, улыбнулась и стала медленно погружаться в сон. Сон, который не знает запретов и боли в котором мы с Тимуром безгранично счастливы и безумно влюблены друг в друга. Засыпая, я не предполагая, что проснусь одна, что увижу любимого нескоро, и уже никогда не будет слова “МЫ”.

— Рина, ты просто потрясно выглядишь, — с восхищением проговорила Даша, рассматривая мое праздничное платье.

— Спасибо, Даш, — выдохнула я, смотря на себя в зеркало. Сейчас, надев его, я совсем не испытывала того энтузиазма, как в день покупки. В этом платье были мои надежды. Оно было выбрано для Тимура, чтобы приблизиться к своей победе, мечте. За короткое время все изменилось. Теперь платье стало мне безразлично. Можно было поменять его на другое, менее роскошное, но это означало вызвать недоумение матери. Белая переливающаяся материя плотно облегало мое тело, подчеркивая достоинства. Сейчас я была похожа на девушек, чьи фото украшали глянцевые обложки модных журналов.

— Твой парень будет без ума. Настоящая красотка, — я поправила заколку в волосах усыпанную камнями.

Ему будет все равно, надень я хоть картофельный мешок на голову, он в упор на меня не посмотрит. Я ошибалась! Как же я ошибалась, думая, что у нас все наладится. Нет. Нам не суждено было идти одной дорогой. Наши пути однозначно разойдутся. Отдалиться от него будет сложно. Дорога от него будет трудной, но мне придется пройти ее в одиночку. Наберусь веры и силы, чтобы все забыть, и наконец, перестану его любить.

Пусть печаль и тоска стучит по вискам, как осенний дождь. Я справлюсь. Я выдержу. Хватит слез и расставаний. Мне нужно прекратить доставать со дна наши отношения, которых никогда не было и не будет. Лучше бы я никогда его не знала, сейчас бы не было так больно.

Черт! А ведь подруга говорит сейчас вовсе не о Тимуре! Как же я могла забыть о Рустаме? Втянув в себя побольше воздуха, я стала глазами искать свой мобильный. Обнаружила его на постели, разблокировав, стала искать нужный контакт.

— Ну что, можем спускаться? — войдя в мою комнату, спросила мама, отрывая меня от поиска. Улыбаясь, подошла ко мне, обнимая. — Поздравляю тебя, моя хорошая, — ласково проговорила она с теплотой во взгляде. — Я желаю тебе безграничного счастья! — она поцеловала меня в щеку, смотря на меня блестящими от слез глазами.

— Мам, я обязательно стану счастливой! Спасибо тебе, ты у меня самая лучшая, — сквозь грусть улыбнулась я ей. — Идем к гостям, пока мы не устроили здесь всемирный потоп.

Да! Я обязательно буду счастлива, несмотря ни на что! Осталось несколько минут до того, как я перестану быть его. Разорву, наконец, эту цепь, что приковала меня к нему.

Мы осторожно, медленным шагом, спускались по лестнице, когда мама, обернувшись ко мне, тихонько проговорила: — Тимур тоже здесь, как ты и хотела. Только притащил с собой какую-то девицу.

Уже все равно! Безразлично. Должно же быть безразлично, но почему же так больно?

— Пусть делает, что хочет, мам, — прошептала я, как можно спокойней. — Он все равно уедет и вряд ли мы его увидим в ближайшее время.

Если бы я сейчас была одна, скорее всего, стала бы рыдать. Моя рана еще открыта: будто соль в нее сейчас насыпали. Закусив от боли нижнюю губу, я молчала и терпела из последних сил.

Выйдя к гостям, меня тут же закружили в вихре поздравлений и улыбок. Приглашенные музыканты играли мои любимые мелодии, Дашка без конца шутила мне на ушко, смеясь над напыщенными людьми, собравшимися здесь. Сегодня здесь присутствовали друзья, знакомые, партнеры по бизнесу отца. Самые важные люди, которых я знала и уважала. Настроение понемногу стало улучшаться. На время я смогла отвлечься и почувствовать небольшое облегчение. Невозможно постоянно испытывать мучительную боль, нужно учиться жить без него.

Среди небольшой группы молодых людей я заметила высокую фигуру своего друга. Это был Рустам. Нужно срочно его предупредить, пока не стало слишком поздно. Сцен от подруги сегодня я просто не вынесу.

“Побудь сегодня в роли моего парня” — без вступления и лишней мишуры я дрожащими пальцами быстро напечатала ему смс.

“С какого перепуга?” — прилетел моментальный ответ.

Наши отношения были всегда предельно легкими и простыми. Я не боялась чем-то его смутить, ведь мы знали друг друга очень давно.

“Очень нужна твоя помощь, можешь взамен просить, что хочешь”

“Ну раз настолько припекло, то ок. На сегодня я весь твой, именинница. Пользуйся.”

“Спасибо!”

“А целоваться с языками будем?

“Фуу, забудь. Я передумала”

“Шучу. Надеюсь, Тимур не станет меня убивать”

“С чего бы? Ему плевать!”

“Я бы не был настолько уверен. Обернись, он за тобой наблюдает с тех пор, как ты спустилась. Брат у тебя зверь!”

Я повернулась и увидела любимого: он стоял с блондинкой, смотрел мне в глаза, открыто игнорируя слова своей спутницы. Мой мучитель был как всегда невероятно красив, притягателен и сводил с ума. Это преступление. Мне пришлось сжать в кулаки задрожавшие руки… Нужно собраться. Собраться с силами. Рано или поздно мы должны были друг друга заметить.

Разорвав наш взгляд, я отвернулась к подруге, переводя дух. Вечер только начинался, а уже хотелось убежать на другую планету.

— Идем, я познакомлю тебя со своим парнем, — улыбнувшись, взяла ее за руку и повела в сторону к Рустаму. Нельзя отклоняться от задуманного сценария раз заварила эту кашу. Сейчас даже это меня не беспокоило: в голове была только одна мысль — я должна с ним поговорить. Нужно расслабиться и подготовиться к основной сцене этого вечера. Не сейчас, еще пару минут… Они мне сейчас нужны, иначе просто задохнусь.

— Ребята, привет, — проговорила я, обнимая Рустама за талию и целуя в щеку.

Рядом с ним стояли наши общие знакомые, Рита и Максим, которые уже пару лет были в отношениях. Даже спустя время, они по-прежнему выглядели влюбленными друг в друга. Как же я им завидовала. Видимо мне никогда не суждено испытать того же.

— Привет, именинница, обворожительно выглядишь, — в ответ услышала слова Рустама.

Он был по-своему красив. Подтянутая спортивная внешность притягивала к себе взгляды противоположного пола. Я бы тоже могла попасть под влияние его чар, если бы не Тимур, живущий глубоко у меня в душе.

— Моя куколка, я так соскучился, — мурлыкал друг, прижимая меня к себе все крепче. Вот гад! Явно перегибает палку! Как бы дала ему подзатыльник, да только этим все испорчу.

Ничего не оставалось, как мило ему улыбнуться и проглотить. Ребята принялись сыпать поздравлениями, а я стояла и просто ждала, когда закончится вся эта кутерьма с пафосными речами.

— Хочу познакомить вас всех со своей подругой Дашей, — весело проговорила я, когда поток поздравлений закончился.

— Какая у нас компания интересная собралась, а что, если после праздника махнуть в какой-нибудь клуб и оторваться по полной? — воодушевленно предложил Рустам.

— Всем привет, — я услышала за своей спиной голос Тимура, не давая никому возможности ответить.

Неторопливо, как в замедленном кино, я обернулась, пытаясь сохранить беззаботное выражение лица. Ноги стали ватными, в животе пробежал холодок.

— Потрясающе выглядишь, сестренка, — спокойно сказал он, опаляя меня своим взглядом.

— Я заберу на минуту у вас виновницу этого торжества, — по-прежнему ровным голосом сказал он, взяв меня за запястье и уводя от друзей.

— Спасибо, братик. Ты тоже, как всегда, пользуешься бешеной популярностью, — остановилась возле свободного столика, и попыталась отыскать глазами его спутницу. — Даже не удержался и притащил какую-то шлюху прямо сюда, кстати, где ты ее потерял? Может она в мужском туалете обслуживает какого-нибудь состоятельного папиного партнера?

— Рина, прекрати, — посмотрел на меня предостерегающим взглядом. — Давай не будем портить друг другу вечер, — отпуская мою руку.

— Хорошо, — выдохнула я. В самом деле, нужно успокоиться. Сегодня я хотела все прекратить, но все так сложно… Ревность… Отчаяние… Все смешалось, заставляя меня сходить с ума.

— Дарина, я подошел, чтобы поздравить тебя с твоим совершеннолетием, — сказал он, вынимая из кармана небольшую, бархатную коробочку.

Открыв ее передо мной, он улыбнулся. Он сейчас так был похож на моего Тимура, которого я знала раньше, с нежной улыбкой и глазами, полными обожания. Очень скоро все закончится, мы отдалимся и будем создавать вид хороших отношений брата и сестры.

Быстро оторвав от него взгляд, я посмотрела на подарок: подвеску в виде цветка ландыша, украшенную мелкой россыпью драгоценных камней.

— Очень красиво. Спасибо. Поможешь надеть? — натянула на себя горькую улыбку. Он все помнит. Не забыл. Только это ничего не меняет. Не имеет значения.

— Прощальный подарок? — спросила тихо, поворачиваясь к нему спиной, успевая при этом заметить, как напряглись его пальцы.

Не говоря ни слова, накинул цепочку мне на шею и осторожно застегнул замочек. Сейчас он был так близко, что я слышала его дыхание. Его запах проникал в мою кровь, импульсами отдавая в самое сердце. Я почувствовала, как дрогнули пальцы, когда он коснулся моей кожи. Да, у нас все по-прежнему взаимно. Даже время ничего не смогло изменить. Но как бы нас не ломало реальность невозможно изменить. Мы не можем быть вместе.

— Выдыхай, братик. Идем, поговорим, — тихо прошептала я, продолжая стоять к нему спиной. Пора закончить наше сумасшествие и поставить жирную точку.

— Думаю это плохая идея, — произнесла я и почувствовала его горячее дыхание на своем плече.

Как же хотелось передумать, продолжать бороться…Но…

— Буду ждать тебя у озера, — решительно, будто не слыша его слов, пошла к гостям, чтобы выровнять дыхание и собраться с силами к последнему броску. Он придет. Обязательно. Не сможет поступить иначе.

Нужно покончить со всем этим. Раз и навсегда. Необходимо действовать не думая, что я буду чувствовать после произошедшего. Все правильно. Нужно все закончить, пока я ощущаю в себе уверенность, пока не появилось желание передумать. Главное сдержать слезы, не дать им пролиться. Ночь предоставит возможность погрузиться в бездонный океан слез. Потом, позже, а сейчас нужно держаться из последних сил.

Перекинувшись парой слов с Дашей и своими друзьями, я поняла, что сейчас не способна уловить смысл слов. Решила, что бессмысленно оттягивать неизбежное. Перед смертью не надышишься. Сославшись на то, что необходимо пообщаться с другими приглашенными людьми, стала уверенно отдаляться от них.

Сердце бешено стучало. Вдохнув поглубже, я свернула в сторону к тропинке, ведущей к озеру.

Каждое движение давалось с большим трудом, словно я шла сейчас на эшафот, на собственную погибель.

Вдалеке показалась вода. Дежавю. Здесь все началось — здесь и закончится. Воспоминания яркими картинками всплывали у меня в голове, терзая кровоточащую душу.

Мои мысли, словно острый нож, резали меня все глубже и глубже. Казалось, что больнее уже не может быть, я была не права… может…

Меня выворачивало наизнанку. Боже, дай мне сил справится. Вынести это испытание. Дальше должно быть легче, впереди ведь ждет пустота, жизнь без надежд и боли. Я так на это надеюсь…

Пройдя до тошноты знакомый путь, я остановилась возле озера. Где же ты, предательница? Я посмотрела на небо в поисках Луны. Она оставила меня одну в самую тяжелую минуту. Свидетельница моих бесконечных слез и та не выдержала, как же тогда мне это вынести?

— Давай только сегодня обойдемся без купания, жаль будет испортить такое красивое платье, — раздался бархатный, спокойный, уверенный голос у меня за спиной.

Мне хотелось орать. В груди был настоящий ураган, все клокотало внутри, пытаясь вырваться на свободу.

— К черту платье, — обернулась я, сжав кулаки. — Платье, погоду, и сам вечер…Все пусть катится к черту, — сглотнув, резко проговорила вполголоса, смотря в его глаза.

В его присутствии я снова напряглась, стала, как натянутая струна. Нервы оголились. Каждая секунда рядом с ним была настоящей пыткой.

— Рина, если ты решила снова говорить о нас, то я лучше пойду, — он отвел глаза и посмотрел на воду. Что это? Ему действительно безразлично или он просто пытается спрятать свои эмоции? Брат стал таким неприступным, чужим…

— Да, о нас. Нужно все закончить. Хотела, чтобы ты знал. Прав, ты во всем прав, — первая слеза-предательница скатилась по щеке. Я опустила голову вниз, пытаясь избежать любимых глаз. Как же тяжело посмотреть в них и как страшно обнаружить там жалость. Она мне ни к чему. Хочу в его воспоминаниях остаться сильной и уверенной.

— Можешь больше не избегать меня, я не стану надоедать. Я знаю, что поступила глупо. Прости за все, — я придавала больше уверенности собственному голосу, понимая, что актриса из меня плохая.

— Малыш, ты не виновата, — Тимур протянул ко мне руку и вытер большим пальцем слезу. — Просто нам не повезло.

— Не повезло…., — сквозь слезы, печально улыбнулась ему.

Бережет меня, сдерживается в выражениях. Даже я сейчас выразилась бы жестче. Наши жизни за год круто изменились, превратились в настоящий кошмар, что мы даже боялись просто посмотреть друг на друга. — Обними меня, дай напоследок почувствовать тебя, — набралась храбрости и подняла на него свои глаза. Мне это было нужно. Это, как глоток воздуха, перед броском в пропасть.

Сейчас бессмысленно делать вид, что не болит внутри. Никакой маской это не скрыть. Плевать! Я слабая. Меня не изменить. Что толку себя обманывать.

Поколебавшись, он подошел ко мне очень близко и прижал к своей груди. Это рай, из которого я изгнана. Мне больше не суждено наслаждаться его близостью. Не вдыхать его в себя. Не чувствовать жаркое тело под своими пальцами.

— Рина, мне жаль, что все так вышло…, — с искренностью в голосе, проговорил он у моего виска.

— Не нужно…Молчи…, — шептала я в ответ, пытаясь насладиться последней секундой. Мы и так успели наговорить друг другу лишнего. Хотелось расстаться спокойно, без бессмысленных слов.

Я разжала свои руки и отошла от него на шаг. Довольно! Если хоть еще немного задержусь в его объятиях, то не смогу отпустить.

— Ты иди, я постою одна. Мне сейчас тяжело. Не смогу вернуться к гостям, — горло сдавил спазм и слова давались с трудом. Слезы душили, застилая глаза.

— Малыш…, — попытался что-то проговорить брат, но я, вскинув перед ним руку, заставила его замолчать.

— Иди, что же ты стоишь… Иди… Не смотри на меня…, — почувствовала, как слезы текут по лицу, и их уже не сдержать. Бесполезно. Я не справляюсь с эмоциями. Это выше меня. Как же больно… Невыносимо просто. Он не должен это видеть. Пусть уйдет уже…

Тимур стоял на месте и тяжело дышал. Я понимала, что он просто боится оставлять меня одну в таком состоянии. Не уйдет, пока я не приду в себя. Наивный, без своей души я никогда уже не буду в порядке. Ведь именно в эту минуту я ее лишилась.

Я повернулась к нему спиной, продолжала всхлипывать, попутно вытирая слезы. Голова кружилась, искажая образы перед глазами. Невыносимо было терпеть его молчание и чувствовать холод. Лучше бы кричал, ругал…. Я ошиблась в его чувствах. Идиотка. Неужели любила только я?

— Скажи мне, тебе совсем не больно? Ты правда не любишь? — сквозь слезы я выдавливала из себя слова.

Рыча сквозь зубы, он тихо выругался. Его рука легла мне на плечо и сдавила до боли.

— Люблю, — услышала его ответ, который кольнул больно под ребро. — Ничего не могу с собой поделать. Я пытался…Но это какое-то проклятье, — громко и эмоционально проговорил он.

Ноги подкосились. Я стала медленно падать на траву. Мои рыдания стали еще сильнее и громче. Они шли из самой глубины души. Почему? Зачем он так с нашей любовью? Не дал ни единого шанса…

— Как же я тебя ненавижу. Ты отнял у нас целый год, — ревела я, сжимая в пальцах прохладную траву. Я ногтями впилась в землю, чтобы хоть как-то переключиться на другую боль. Меня разрывало на части, что казалось еще чуть-чуть и меня не станет.

Его крепкие руки оплели меня вокруг и потянули вверх. Я пыталась устоять, но ноги совсем не слушались. Повернув к себе лицом, он стал гладить меня по лицу и волосам.

— Рина, успокойся, прошу, — пытался он достучаться до моего разума, который не способен был работать от осознания того, что все это время он мучился от запретных ко мне чувств.

Двумя руками Тимур обхватил мое лицо и впился в губы. Мир пошатнулся, заставляя меня замереть от метаморфозы. Закрыв глаза, я замерла. Его губы вбирали в себя всю мою боль и отчаяние. Мое сердце омывалось его лаской, стирая всю горечь и печаль. Нежный поцелуй стал перерастать в более требовательный, жадный. Брат стал терзать меня до одури, словно изголодавшееся животное, будто я была его целительным источником. Обхватив его за шею, я с отчаянием отвечала ему дико, с остервенением, отдавая всю себя. Со стонами, словно обезумев, мы сплетались языками. Он мой. Всегда был только моим. А я навечно его. Все бесполезно… Ничего не изменит наших чувств… Сколько бы не пытались…

Я оторвалась, судорожно дыша в миллиметре от его губ. Мы потеряли голову. Что дальше? Снова отрицание чувств? Будем снова друг друга избегать?

— Гореть нам в аду, мелкая…, — прошептал, снова касаясь моих губ. Я больше не могла думать. Я морально была выбита из сил, чтобы анализировать произошедшее.

— Черт! Это не твоя подруга там? — кивнул за мою спину, не выпуская из своих оков.

Обернувшись, я заметила быстро удаляющуюся спину Дашки. Затем, уткнувшись лицом в его грудь, тихо выругалась.

Тимур.

— Давай я с ней поговорю, — втянув глубоко воздух, проговорил я, понимая, что могут быть проблемы. Но так не хотелось выпускать ее хрупкое тело из своих объятий. Да, я последняя мразь, но даже у таких, как я, есть свои слабости. Пусть все катится к чертям. Я так отчаянно хотел ее рядом с собой, аж кости ломало. Насрать сейчас на всех, я все улажу, только еще немного постоим вот так, как сейчас.

Ее белое платье просто сводило с ума. Обтянуло ее, как вторая кожа, прорисовывая соблазнительные изгибы тела и не капли не щадило мою напрочь испорченную психику. Она ангел, который меня погубит. Гореть мне в преисподней, живьем поджариваясь на адском огне. В паху ныло от естественной потребности. Сегодня ночью мне однозначно не суждено было уснуть. Ее образ уже глубоко впился в мой мозг и его уже не вытравить ничем. Никакой шлюхе это не под силу. Единственный выход, как малолетке передернуться в душе, представляя ее вместо своего кулака. Только так…

Я взял ее темную вьющуюся прядь волос и заправил за ушко.

— Я сама все улажу, — она робко, смущенно улыбнулась мне, словно не она сейчас целовала до умопомрачения. — Я найду способ, как ей все объяснить…

Кивнул, соглашаясь с ее решением. Не хотел давить или усложнять ее отношения с друзьями. Если не удастся ей, то у меня найдутся другие методы, чтобы заставить замолчать ее подругу.

— Мне сейчас лучше вернуться к гостям, — ее глаза заблестели в полумраке. Щеки покрылись нежным румянцем. Я едва сдерживался, чтобы не сгрести ее в охапку и целовать до беспамятства.

— Иди, малыш, — отпустил ее от себя, чувствуя холод в том месте, где секунду назад ощущал тепло ее кожи.

— Снова будешь меня избегать? — ее нижняя губа дрогнула, а на глаза навернулись слезы. Внутри все скрутило тугим узлом. Я не мог смотреть на ее слезы: они выворачивали меня наизнанку.

— Ночью я приду к тебе в комнату, и мы поговорим, — наклонился и поцеловал в то место, где застыла ее слеза. — Не плачь, с днем рождения, любимая!

От моих слов ее глаза вспыхнули. Она кинулась мне на шею, всхлипывая. До дикости не хотелось ее отпускать, но мы и так задержались и это может вызвать ненужные подозрения. Я гладил ее спину, прижимая к себе очень крепко. Вдыхал запах ее волос, которые по-прежнему пахли цветами ландыша. Родная… Любимая…

— Я буду тебя ждать, — спустя минуту, быстро вытерев слезы маленькими ладошками, прошептала она.

Я пригладил ее волосы и кивнул. Я должен вырвать себе пальцы за то, что касался ее. Миллион раз клялся, что этого не произойдет и нарушил слово. Я слабак. Она сделала меня таким безвольным…

— Если с подругой будут проблемы, сразу дай знать, — все еще держа ее ладонь в своей, я смотрел на ее нежно-розовые, греховные, бессовестно-порочные губы. Сдерживал себя, чтобы не набросится снова. Башню сносило, словно у наркомана, который попробовав однажды, уже не мог остановиться.

Улыбнувшись, разжала свои пальцы и стала пятится назад, оглядываясь на меня. На губах играла нежная улыбка, от которой щемило в груди. Такая красавица, моя любимая и по-прежнему для меня запретная. Она для меня недосягаема. Сегодня мы снова вышли за рамки дозволенного и это полностью моя вина. Это пиз. ц! Какого хрена я натворил? Смотрел на ее удаляющуюся спину и улыбался. Я точно двинулся! Глаза застилало маревом, а в ушах стоял ее голос. И в голове не было ни одной мысли. Чертов псих! Я просто идиот, но от осознания, что она МОЯ, я еще шире растягивал губы в улыбке.

Рина.

— Даш, я тебя повсюду ищу, — проговорила я, взволнованным голосом, присаживаясь на соседний стул.

Заметила подругу, сидящую в одиночестве за самым дальним столиком. Посмотрев на ее опущенные плечи и угрюмое выражение лица, поняла, что она видела все.

Было страшно. Что говорить? Какие слова подобрать? Что бы я ни сказала, меня это не оправдает. Я напрочь запятнана в грехе: уже никогда не отмыться. Да и хотела ли я? Нет. Я изначально выбрала другой путь. Это мой порок и мне с ним жить.

— Даша, не молчи, — взяла ее за руку и с силой сжала. — Я знаю, что ты все видела.

— И давно это у вас? — после минутной паузы услышала ее вопрос.

— Все очень сложно, Даш, — я потянулась за бокалом шампанского и сделала маленький глоток.

— Тебе нельзя, — она вырвала его у меня из рук и выпила все до дна. — Я думала у меня глюки, Рин. Ты хоть понимаешь, что вас могли заметить?

Ее вопрос меня ошарашил. Я ждала от нее упреков, криков, обвинений. А она переживает, что нас могли заметить. В который раз убеждаюсь, что мне очень повезло с подругой.

— Я люблю его уже больше года. Я ненормальная, но не могу с собой ничего поделать. Я пыталась. Правда, — сглотнув, опустила глаза, рассматривая свои пальцы. — Не могу без него. С ума схожу. Мне так больно. Ты себе просто не можешь представить.

Выкладывала все как на духу и мне становилось легче. Словно огромная плита, которая давила меня всем весом, немного приподнялась, давая сделать вдох.

— А он? — сухо спросила она, смотря прямо перед собой, будто ее действительно интересовало, что происходило на сцене, где продолжала выступать молодая и неизвестная певица с красивым голосом.

— Сегодня он тоже признался, что любит. Но это ничего не меняет. Скорее всего, он улетит, и мы снова будем мучиться вдали друг от друга, — я была в этом уверена, именно так он и поступит. Другого не дано. Смешно верить в иное.

— Ты можешь полететь с ним, — резко повернув ко мне лицо, она посмотрела на меня в упор.

— Нет, он не согласится. Ни за что, — я покачала головой, чувствуя, как защипало глаза.

— Борись за свою любовь. Пусть и неправильную, грешную. Уезжайте и живите там, где вас не знают.

— Я очень этого хочу. Больше жизни. Но одного желания мало. Все не просто…

— Все отговорки, — она опрокинула в себя еще один бокал и протянула мне клубнику. — Все в ваших руках, я бы на твоем месте ни за что от него не отказалась. Такой мужчина…, — подружка устремила свой взгляд туда, где стоял Тимур и разговаривал с партнерами отца.

— Дашка, прекрати, — мне стало смешно от того, каким голосом она это сказала.

Мы в голос засмеялись, привлекая внимание рядом стоящих гостей. Сейчас мне было легко и спокойно. Моя подруга на одной стороне со мной. Теперь у меня есть человек, с кем я могу поделиться самым сокровенным, не боясь осуждений и упреков.

— Рина, ты извини, но я пас, — наклонившись ко мне, прошептал Рустам.

— Ты, о чем? — непонимающе уставилась я на друга.

— Твой брат пообещал мне вырвать ноги и вставить обратной стороной в одно интересное место, если я снова к тебе прикоснусь.

Прыснув от смеха, я посмотрела на Тимура, который в этот момент испепелял нас своим взглядом.

— Бедный, мне так жаль, что я подвергла тебя такому риску, — наигранно-сочувствующе ответила я ему, сдерживая смех. — Выдохни, моя просьба уже неактуальна и спасибо, что не отказал.

— Да мне нетрудно, всегда рад потискать красавиц за их выдающиеся места, — не отрываясь от Дашки, проговорил он.

— Закатай губу, мажор, — сквозь зубы, выплюнул подруга. — Хреновый из тебя кавалер.

— Не спеши с выводами, морковка. Идем, потанцуем, — приблизился к ней и заставил подняться со стула.

— Иди к черту, идиот, — зашипела она, вырывая свою руку.

— Не бойся, я ж тебя не в постель к себе тащу, а всего лишь потанцевать, — не уступал он.

Сообразив, что упираться бесполезно, Дашка сдалась и нехотя пошла с Рустамом в центр импровизированного танцпола, где под красивую медленную мелодию, танцевали пары.

Они отлично смотрелись вместе. Мне очень хотелось верить, что подруга сможет рассмотреть в Рустаме приятного, надежного спутника для жизни. Я, улыбаясь, следила за их перепалками и завидовала белой завистью. Им повезло, что они могли вот так, не скрываясь от окружающих глаз, танцевать, касаться друг друга. Для нас с Тимуром это было роскошью. Единственное, что мы могли: это издалека смотреть друг на друга. Такого аккуратного в любви не найти. Он не позволит, чтобы на нас упала хоть малейшая тень подозрения. К тому же, оказавшись рядом, мы не могли контролировать себя. Только слепой не заметит, что с нами что-то происходит.

— Именинница, разреши пригласить тебя на танец, — услышала я голос отца и сразу улыбнулась.

— Конечно пап, с радостью, — я встала и поцеловала его в щеку.

— Моя девочка выросла и превратилась в настоящую красавицу, — взяв мою ладонь и, положив к себе на изгиб руки, повел в сторону танцующих гостей. — Скоро куплю себе ружье и буду отстреливать назойливых поклонников, — смеялся он, гладя мою руку.

По мере приближения к сцене, я заметила среди танцующих маму и Тимура. Словно помолодев на несколько лет, она светилась от счастья. Я прекрасно знала о том, как мама безумно любила своего сына. Разлука с ним далась ей нелегко, впрочем, как и всем нам. Печально осознавать, что именно я стала причиной расставания.

— Как тебе праздник? — положив руку мне на спину, спросил отец.

— Все просто великолепно, лучше не придумаешь, — улыбаясь, ответила ему.

Сейчас я действительно так считала. Этот вечер начинался вовсе не на веселой ноте, но в данный момент я была рада. Рядом со мной мои любимые родители. Тимур признался мне в своих чувствах и пообещал прийти ко мне ночью. Сердце выпрыгивало только от одной этой мысли.

— Спасибо тебе, пап. Я так тебя люблю.

— Все для тебя, родная. Будь счастлива, — он поцеловал меня в висок и улыбнулся.

Медленно покачиваясь под медленную музыку, я наслаждалась этим мгновением. Улыбками родных, на лицах которых действительно читалась радость. Я так устала жить во мраке и тоске. Мне хотелось глотнуть свежего воздуха. Улыбаться и дарить минуты радости другим. Не задумываться, что будет дальше. Жить этой минутой, этим мгновением.

— Мне кажется, мать что-то задумала, — своими словами вырвал меня из раздумий отец.

Повернув голову в ее сторону, я увидела, что она идет к нам, ведя за собой Тимура.

— Я задала твоему брату вопрос, почему за весь вечер, он так и не удосужился пригласить на танец свою сестру, но так и не получила внятного ответа. Исправляем эту оплошность. Тимур не разочаровывай меня, а то решу, что ты плохой брат для Дарины, — взяла меня за руку и практически толкнула меня в его объятья.

— Развлекайтесь, молодежь, а мы с отцом пойдем к гостям, — довольная собой, взяла отца под руку и повела его с танцпола, не обращая внимания на его недоуменное выражение лица.

Я уже не обращала внимания на разговоры родителей. Я сконцентрировалась на Тимуре, стоящим передо мной. Его выражение лица сводило с ума. В глазах читалась боль и жажда. Меня словно парализовало. Я боялась шевельнуться, дыша через раз.

— Мы можем не делать этого, — проговорила я, смотря ему в глаза, но отчаянно желая, чтобы он остался, не уходил. Дал мне то, о чем я мечтала, смотря на другие пары.

— Мы справимся. Расслабься, малыш, — сказал он, притягивая меня к себе. Его горячие ладони жгли мою кожу. Коснувшись пальцами его шеи, почувствовала, как кончики пальцев стали покалывать. Я пыталась вести себя естественно, как полагается сестре со своим братом, но внутри разгорался настоящий ураган. Каждый раз, когда он касается меня, душа покидает мое тело. Парит высоко и ликует.

Втянув в себя его аромат, я закрыла глаза. Так умопомрачительно пах только он. Терпкий аромат его парфюма сводил меня с ума, разгоняя на бешеную скорость мое воображение. Втягивая воздух, я медленно провела ноготком по его шее.

— Ангел, если ты еще раз так сделаешь, мы облажаемся, — проговорил она мне в макушку, защекотав своим дыханием. — Я и так едва сдерживаюсь.

Как бы мне хотелось, чтобы сейчас мы были только вдвоем. Все окружающие исчезли, и время на миг остановилось, позволяя нам насладиться близостью наших тел.

— Прости, я не специально, — прошептала, сглатывая. Я уже была на грани, и каждая секунда в его объятиях грозила огромному провалу вселенских масштабов.

— Ты зачем запугал Рустама? — решила я перевести разговор на нейтральную тему.

— Скажи спасибо, что я ему руки не сломал. Он откровенно тебя лапал, — злился он. Приятно знать, что ему это не понравилось. Любимому было тяжело видеть, как ко мне прикасаются чужие руки.

— Я сама его попросила. Мне нужна была его помощь, — ответила я, не пытаясь скрывать от него правду.

— Даже так? — удивленно посмотрел он на меня, невзначай поглаживая по спине. По позвоночнику пробежали электрические разряды тока, заставляя меня напрячься. Понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Как же тяжело сдерживаться и играть ненавистные роли.

— Да, — облизывая нижнюю губу, выдохнула я. Каждое его невинное касание заставляло меня воспламеняться. Как же хочется послать все далеко и надолго. Пусть горит все синим пламенем.

— Тимур, давай бороться за нашу любовь… — смотрела я на него с мольбой в глазах.

— Нет, нам нельзя. Ты же понимаешь…, — я почувствовала под своей рукой, как напряглись его мышцы.

— Хочу поговорить с мамой, она должна нас понять, — решительно проговорила я, вспоминая недавние слова подруги. Нужно бороться. Мы пытались перечеркнуть наши чувства, но они только усиливаются с двойной силой, все больше сводя нас с ума.

— Нет, — резко ответил он, останавливаясь. — Даже не думай об этом.

Громкое Дашкино покашливание за спиной вмиг нас отрезвило, напоминая, о том, что мы здесь не одни.

— Ночью, — отпустив меня, отступил назад. — Мы поговорим с тобой ночью, — развернулся и ушел, оставляя меня одну.

— Вы совсем из ума выжили? — подойдя ко мне, вполголоса проговорила подруга, уводя меня с танцпола. — Не приближайтесь друг к другу, когда вы не одни. От вас искры летят в разные стороны. С ума сойти, просто.

Я и сама это знала. Но эти чувства выше меня, они делают меня неуправляемой. Подавляют мою волю, заставляют терять бдительность. Мы поговорим с ним… Ночью. Я должна его убедить бороться.

Быстро вбежав по лестнице на второй этаж, захлопнув за собой дверь, я прислонилась к прохладной поверхности спиной.

Наконец-то я одна. После того как Тимур пообещал прийти ко мне в комнату, единственной мыслью было, чтобы праздник побыстрее закончился. Хотелось закричать, чтобы все расходились, проваливали… Не терпелось снова остаться с Тимуром наедине. Я знала, что он просто хочет поговорить, и иллюзии строить было глупо. Но сердце все же отчаянно верило, что эта ночь может стать самой лучшей в моей жизни.

Отдышавшись, я стала быстро расстегивать свое платье. Чертыхнувшись под звук рвущейся ткани, просто потянула его вниз. Плевать. Я должна, как можно быстрее, принять душ и выбрать что-то соблазнительное из своего гардероба. В одном белье подбежала к своему шкафу, в котором хранилось не так много одежды, как бы мне хотелось. Загородный гардероб, в основном, включал в себя практичные и удобные вещи, а мне так сейчас нужно было что-то откровенное и легкое, что-то что подчеркнуло бы мое стройное тело. Очень нравилось ловить на себе его горячие взгляды. Он меня хотел, я была в этом просто уверена. Я видела голод в его глазах. К слову, я испытывала к нему то же самое. И сегодня я готова была переступить черту, стать его. Тимур станет упираться, это было очевидно, и мне необходимо его подтолкнуть. Помочь решиться на неизбежное. Мы оба этого хотели, отрицать бесполезно. Если любимый все же решит уехать от меня, я не буду жалеть. Я буду жить воспоминаниями.

Сейчас мысли не об этом. В данный момент он рядом и у меня есть шанс убедить его быть со мной.

Рыча от злости на свой простой и примитивный гардероб, срывала с вешалок все, что попадалось под руку. Не было ни одной подходящей вещи. Рина, как же ты так облажалась? Не голой же его ожидать? Хотяяя… Неет, это чересчур.

Так, ладно. Закрыв глаза, я попыталась взять себя в руки. Спокойно, только не паниковать. Открыла глаза и захлопнула шкаф, смотря на себя в зеркало. Передо мной стояла привлекательная девушка с красивыми волосами, струящимися по плечам. Плоский животик делал бедра и грудь более выдающимися, привлекательными. Я провела по груди ладонями, обхватив ее. Да, это даже грех скрывать все под слоем ткани. Никогда себя не рассматривала и не оценивала — в этом не было необходимости. Не было надежды, а сейчас она появилась. Пусть мизерная, но появилась. Я прошлась ладонью по животу, бедрам. Красиво, и почему я раньше считала себя непривлекательной? Возможно, я изменилась, стала другой?

Посмотрела на себя еще раз и поняла, что выгляжу довольно соблазнительной. Решено, я останусь в нижнем белье. Подняла руки и собрала волосы наверх, открыв тонкую шею. Может оставить так? Улыбнулась своему отражению, представляя глаза Тимура.

Послышался тихий звук открываемой двери, заставляя меня замереть. Сердце бешено застучало. Я сообразила, что это ОН.

— Твою мать! Рина, — тяжело выдыхая, произнес брат, смотря на меня в зеркало.

Я распустила волосы, и они россыпью упали на плечи. Медленно обернувшись, посмотрела на него. Даже в тусклом свете комнаты я смогла разглядеть блеск его глаз. В них была такая жажда, что становилось тесно в груди.

— Ты моей смерти хочешь? — прошептал он, обжигая мою грудь своим взглядом.

— Нет. Хочу, чтобы ты жил вечно. Со мной. Был всегда рядом, — улыбнувшись, ответила ему, чувствуя, как мое тело от его взгляда начало покрываться мурашками.

— Если ты не прикроешь, то я свихнусь, — он оторвал взгляд от меня и отвел глаза в сторону.

Я сделала шаг к нему, положив свои ладони ему на грудь. Его сердце билось, как сумасшедшее, словно он только что пробежал стометровку.

— Посмотри на меня, — прошептала ему. — Я создана только для тебя.

— Нет.

— Да.

— Нет, Рина, так нельзя, — он обхватил запястье и попытался убрать мою руку.

— Можно, если очень хочется. Жизнь одна. Завтра нас может не быть. Давай жить здесь и сейчас. Прошу, просто отпусти себя. Не думай… — как змей искуситель соблазнительным голосом шептала я ему.

— Нет. Не могу. Я не прикоснусь к тебе, как бы мне этого не хотелось, — осторожно он оттолкнул меня от себя и подошел к шкафу. Открыв его, достал оттуда первые попавшиеся джинсы и свитер и протянул их мне.

— Одевайся, прокатимся, — он старался не смотреть на меня.

— Нет. Хочу остаться здесь, — я надула губы от обиды, отказываясь брать одежду.

Вот упертый. Или я привыкла, что он всегда со мной соглашался? Хотела оказаться на кровати, а не на улице, где вокруг нас будет куча народу. Мне нужны его ласки, поцелуи. Тело изнывало от голода по нему.

— И дальше будешь склонять меня к инцесту? — резко посмотрел на меня. Приблизился на шаг ближе, заставляя поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Я себе этого ни за что не прощу никогда, малыш.

Он обхватил мои щеки руками и нежным поцелуем прикоснулся к моим губам.

Как же приятно. Даже дух захватывает. Прикосновения были невинны, а мое тело стонало и просило продолжения. Изнывало от желания. Оно помнило, как однажды сладко было рядом с ним.

— Поцелуи — это программа максимум, — оторвавшись от меня, он прошептал в мои губы. — Не соблазняй. Иначе я передумаю и уйду.

Придя в себя, кивнула, проявляя свою покорность. Подняла одежду, которая уже лежала у моих ног и стала натягивать ее на себя.

Сегодня я отступаю, но это не значит, что оставлю свои попытки. Пусть думает, что я согласилась с его решением. Моя любовь терпеливая, она умеет ждать и дождется.

— Я готова, но имей в виду ты мне должен 365 поцелуев: за каждый день, проведенный порознь.

— А этот считался, — заразительно смеясь, спросил он, заключая меня в свои объятья.

— Нет, — обиженно ответила, обнимая его за талию. — Таймер включила только что.

— Не боишься, что к утру без губ останешься?

— Нет, — снова ответила в той же манере. — Боюсь, что без тебя останусь.

Тяжело вздохнув, он уткнулся мне в макушку.

— Поехали выполнять намеченную программу. А то утро быстро настанет, а зная тебя, проценты у тебя высокие, — намекая о моей попытке склонить его к интиму.

— Куда поедем? — ухмыльнулась я, не опровергая его слова.

— Все равно, лишь бы подальше отсюда, — он отпустил меня. — Не могу целовать тебя в родительском доме. Чувствую себя вдвойне подонком.

— Не говори так, — я взяла его за руку и повела к двери. — Ты не такой.

Я открыла дверь, и мы вышли из комнаты.

— Такой, и это еще мягко сказано.

— Для меня ты самый лучший! — развернувшись к нему, я обхватила его рукой за шею и впилась в губы

Безумно хотелось остаться здесь на всю ночь и целовать его до умопомрачения.

— Рина, дверь открыта, — остановил поцелуй в тот момент, когда колени стали подгибаться, а из моей груди вырвался стон.

— Один, — переведя дыхание, сказала ему. — Я считаю.

Закатив глаза, он подтолкнул меня к выходу, взяв за руку. — Ты сведешь меня с ума. На что я подписался? — сдерживаясь, ворчал любимый.

— На ночь, полную любви, дорогой, — улыбаясь, шепнула я, закрывая дверь.

Мы спускались по лестнице, держась за руки, словно подростки на первом свидании. Хотя это и было, по сути, нашим первым настоящим свиданием. В животе порхали бабочки, а с губ не сходила улыбка.

— Куда собрались, молодежь? — я услышала голос отца, когда мы подходили к самому выходу.

Меня словно окатило холодной водой. Быстро натянув на себя беззаботную улыбку, я повернулась к нему.

— А ты чего еще не спишь? — вопросом на вопрос ответила ему, пытаясь скрыть свою панику. Пыталась вспомнить, о чем говорили с Тимуром, спускаясь по лестницу и поняла, что память меня покинула и видимо надолго, как и разум.

— Уже как раз планировал. Так куда собрались на ночь глядя? — сканировал папа нас своим взглядом, ожидая ответа.

— Покатаемся по городу, — ответил брат очень напряженно. — Погода отличная, грех дома сидеть, — он отводил свой взгляд и старался не смотреть на отца

— Только долго не прохлаждайтесь, сегодня и так день был не из легких, — сказал папа, пристально смотря на Тимура.

Нужно выходить из щекотливого положения, иначе нас ждет абсолютный провал.

— К утру вернемся, пап, — ответила я беззаботно, окончательно взяв себя в руки.

Чего бояться? Он ничего не видел и не слышал, иначе бы давно от нас осталось лишь мокрое место. Я улыбнулась отцу очаровательной улыбкой.

— У нас сегодня обширная программа под названием “365 дней”, — выдала я, посматривая на Тимура. — Мой любимый…км… братик, обещал мне устроить незабываемую ночь.

Было так смешно смотреть на ошарашенное лицо Тимура Я едва сдерживала свой смех. Это тебе за то, что отверг меня сегодня.

— Тогда хорошо вам отдохнуть, — ответил отец, подходя ко мне и крепко обнимая.

В этот момент, пока папа не видел, я показала Тимуру язык, в ответ получив гневный взгляд.

Быстро поцеловав отца в щеку, и пожелав доброй ночи, я выскочила за дверь, зная, что месть любимого будет страшна.

— Решила пощекотать себе нервы? — в два счета Тимур догнал меня, схватив за руку, и развернул к себе лицом.

Взгляд дьявола прожигал насквозь, говоря, о том, что он в ярости.

— Тим, не сердись, ничего же не случилось, — начала я, готовясь к тому, что он станет ругаться.

— В детстве ты говорила то же самое, а прилетало всегда мне. Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Это был наш с тобой отец! — злился он.

— Папа ни о чем не догадался, не сердись, — шептала ему. Очень хотелось к нему прикоснуться, но я сдерживала свои порывы, понимая, что нас могут увидеть. — Какой нормальный человек поверит, что между нами, что-то есть? Для всех мы — брат и сестра. Выдыхай. Я просто немного пошутила.

— Больше так не делай. Не смей!

— Иначе что? — я вздернула подбородок, не отрываясь от него, дав понять, что не боюсь.

Он поднял одну бровь вверх, не веря в то, что видит и ухмыльнулся.

— Останешься без сладкого, — хитро сверкнул глазами.

— Что? Ты так со мной не поступишь! — прекрасно понимая, что имеет он в виду совсем не сладости. Все-таки нашел, чем меня приструнить.

— Именно так я сейчас и собираюсь поступить, будет тебе уроком, — сказал он, и обойдя меня, отправился в сторону гаража.

— Нет, нет, нет, — быстро побежала за ним, пытаясь догнать. — Ты же несерьезно?

Но он меня упорно игнорировал, даже когда садился в машину.

— Ну, Амурчик, я все поняла, — запрыгнув на соседнее сиденье, я продолжала уговаривать его сменить гнев на милость.

— Опять называешь меня этим дурацким прозвищем? — поморщившись, он завел двигатель машины. — Пристегнись, — сказал резко.

Быстро пристегнувшись, я повернулась к нему, пытаясь придумать, как его переубедить, ведь если он что-то решил, отговорить его будет трудно. Вот и подурачилась. Ненормальная! Испортила сама себе вечер.

Расстроенно отвернулась к окошку, пока Тимур уверенно выезжал за территорию нашего дома. На глазах наворачивались слезы от обиды. Месть его оказалось жестокой. Сама виновата. Идиотка. Я смахнула украдкой слезу.

— Я могу развернуться, если передумала, — не отрываясь от дороги, проговорил он.

— Нет, — быстро ответила ему. Ни за что на свете. Было конечно обидно, что он не станет меня больше целовать, но отказываться от него совсем я не собиралась. — Едем, все хорошо.

— Ты думала, будешь крутить мной, как раньше? — спросил он меня, заставляя на него посмотреть. — Нет, малая. Тимур-брат и Тимур-мужчина — два разных человека. Определись, какой тебе нужен, но будь готова, что многое тебе может не понравится.

— А я могу быть с Тимуром-мужчиной? Ты передумал? — спросила, не веря в то, что сейчас слышу. Неужели он решил дать нам шанс?

— Нет, не передумал, но у нас есть несколько дней, а потом я уеду, — достав откуда-то сигареты и зажигалку. Закурив он выпустил дым в сторону окна. Он ехал молча какое-то время, дав мне поразмышлять.

А что тут думать, разве я смогу отказаться даже от этой малости. Да месяц назад я бы душу дьяволу отдала, лишь бы сидеть рядом с ним, как сейчас.

— Тогда давай проведем эти дни вместе, как последние в нашей жизни? — не отрываясь, я смотрела на него.

Повернув голову в мою сторону, он улыбнулся, смотря мне в глаза.

— Я искренне надеюсь, что ты еще встретишь хорошего парня и забудешь меня.

— Этого не произойдет. Мое сердце навсегда забрал один нахальный тип, который нагло курит в машине.

Засмеявшись, он выбросил сигарету в окно, и взял мою руку, переплетая наши пальцы.

Крепко сжав его руку, я улыбнулась в ответ.

Какое-то время мы ехали в тишине, думая каждый о своем.

— Люблю твою улыбку, Тимур-мужчина, хочу видеть ее намного чаще, — я первая нарушила молчание.

— Малыш, я бы тоже хотел, но нам нельзя… Мы никогда не сможем быть настоящей парой, — повернувшись ко мне, он обхватил мое лицо двумя руками и провел большим пальцем по моей нижней губе. Только сейчас заметила, что мы припарковались возле одного знакомого парка.

У меня крутилось множество вопросов на языке. Где мы? Зачем приехали именно сюда? Но все они отошли на второй план, когда я заглянула в его глаза. С какой теплотой и любовью он смотрел на меня и не решался еще что-то сказать.

— Мы уже пара, которую создал сам Господь. Если это произошло — значит так было нужно. Мы пытались отрицать и к чему это привело? Все бесполезно. Лучше поцелуй меня.

Покачав отрицательно головой, он улыбнулся и отстранился от меня. — Это твое наказание, мелкая.

— Плевала я на твое наказание, — не дав ему опомниться, быстро перемахнула через коробку передач и через секунду сидела верхом на нем.

— Ты что делаешь, негодница, — засмеялся он, не ожидая, что я способна на такое.

— Пришла за сладким, — и впилась в его губы страстным поцелуем.

Я ожидала его сопротивления, но его не последовало, наоборот, он обхватил меня крепче и прижал к себе так, что мне стало трудно дышать. С каждым поцелуем наш голод только усиливался, грозя тем, что когда-нибудь мы сорвемся.

— Играешь не по правилам, — нехотя остановился он, приходя в себя.

— Я вообще против правил, Амурчик, — переведя дух, ответила ему, чувствуя, как в поясницу упирается руль. — В машине тесно. Может переберемся в более удобное местечко.

— Опять за свое? Забудь об этом, — он приподнял меня и пересадил обратно.

— Ну ты же хочешь этого так же, как и я. Я только что чувствовала, — не унималась я.

— Что ты чувствовала? — с ухмылкой Тимур посмотрел на мое пылающее лицо.

— Твой Эверест у тебя под попой, — окончательно смутившись, выдала ему я.

Засмеявшись во весь голос, он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Ты у меня такая милая, когда смущаешься, — проговорил он у виска. — Такая забавная, просто сама невинность.

— Неправда.

— Правда, мой Ангел.

— Нет, знал бы ты какие сны мне сняться, — сказала и тут же прикусила язык, сообразив, что сболтнула лишнее.

— А вот это очень интересно. Что же там в твоих снах? — подтрунивал он надо мной, улыбаясь и явно догадываясь.

— Сам знаешь, — пряча свое лицо у него на груди. Над своими снами я не властна, не могу с собою совладать. Множество раз они мучали меня, изображая горячие картины, где главным действующим лицом был, конечно же, он, Тимур.

— Глупышка, твои сны ничто по сравнению с тем, что творится у меня в голове, — выдохнул он, уже не смеясь. — Хочу тебя до безумия, но не могу допустить этого. У нас никогда не будет секса. Мы родные и этого не изменить.

— Давай сделаем тест ДНК? — предложила я, отрываясь от его груди. — Вдруг мы не…

— Мы родные, Рина. У меня нет оснований не доверять родителям. И ты представляешь, что с ними будет, если они узнают о нас?

— Я понимаю, — опустила голову вниз. На протяжении всего года только об этом и думала.

— Как бы не было больно, мне придется уехать, но я буду приезжать.

— Раз в год? — недовольно спросила его.

— Постараюсь чаще. Теперь не смогу находится от тебя вдалеке так долго.

— Я не вынесу без тебя и дня.

— Давай не будем думать об этом сейчас. Знаешь, куда я тебя привез?

— Нет пока.

— Закрывай глаза, сейчас будет сюрприз.

— Сюрприз ты мне сделал, когда признался, что любишь меня, — я послушно закрыла глаза.

— Я люблю тебя, — прошептал мне, словно понимая, как мне нравится это слышать.

Нежно коснулся губами моих губ. И я обхватила его за шею.

— Ты неисправима, — освободился он от моих оков, — Дай палец — руку откусишь, ненасытная, закрывай глазки и жди.

Я снова прикрыла глаза и улыбнулась. Послышался звук открываемой пассажирской двери, и Тимур подхватил меня на руки.

— Куда ты меня несешь? — уткнувшись в шею и вдыхая любимый аромат тела, спросила его.

— Сейчас увидишь, только не шуми.

— Заинтриговал, — касаясь губами его шеи.

— Рина, прекрати, мне и так трудно идти.

— Я такая тяжелая?

— Нет, Эверест в штанах мешает, — ответил, заставляя нас одновременно засмеяться.

— Не подсматривай, пока я не скажу, — и он осторожно поставил меня на землю.

— Готова?

— Ага.

— Открывай, уже можно.

Открыв глаза, я увидела карусель с лошадками точно такую же, на которой мы с ним катались в детстве.

— Это же…, — потеряв дар речи, зажала рот рукой.

— Да, это те же самые карусели, где ты измазала меня мороженым.

— Они самые?

— Они, я узнавал. Только их отреставрировали.

Я смотрела на маленьких лошадок, медленно движущихся по кругу, словно приглашала его на них покататься.

— А нам можно? — обернулась и робко спросила любимого.

— Конечно. И не только на них. Я арендовал целый парк на всю ночь, — улыбаясь, ответил брат мне, обводя взглядом рядом все находящиеся детские карусели.

Мои глаза от эмоций наполнились слезами. Я так была рада, что он помнил про то, как я любила здесь кататься. Активные карусели мне были противопоказаны, так что эти лошадки стали моими самыми любимыми.

— Так и будешь стоять? Давай, они тебя ждут.

— Только с тобой, — хитро посматривая, кивнула я в сторону каруселей.

— Нет. Даже не думай, — отмахнулся он. — Ты меня представляешь на одном из них?

Прыснув от смеха, взяла его за руку и потащила ко входу.

— Рина, нет. Это не смешно.

— Очень смешно, не обламывай.

Забравшись на серую лошадку боком, я кивнула на рядом находящегося белого жеребца.

— Давай, мой принц, оседлай уже его, — одарив меня злобным взглядом он все же сел верхом, заставляя меня схватиться за живот от смеха.

— Просто молчи, — засмеялся Тимур вместе со мной.

Через час, довольные и счастливые, мы покинули парк. Давно я так не смеялась. Любимый обнимал меня, прижимал к себе. На время мы смогли отвлечься и забыть о своих проблемах. Наслаждались минутами, проведенными вместе.

— Устала? — спросил он меня, когда мы подошли к машине.

— Нет, — хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась. Я обняла его и потянулась к его губам.

Он подался вперед и жадно набросился на мои губы. Его поцелуи сводили с ума, заставляли терять голову. Ноги подкашивались, все тело стонало от его напора. Словно прочитав мои мысли или почувствовав, что я едва стою на ногах, он подхватил меня и посадил на капот машины.

— Ну что, готова поехать еще в одно местечко? — спросил брат меня, гладя по спине.

— С тобой хоть на край земли, — прошептала я, снова потянувшись к нему.

— Тормози. У меня уже в паху все ноет. Дай успокоится, — не стесняясь, поморщился он, касаясь лбом моего плеча, словно пытаясь прийти в себя.

— Я могу тебе помочь, — протянула руку и не испытывая никакого смущения коснулась его паха.

Ведь у нас были откровенные ласки год назад. Нам было хорошо, тогда. Это не в счет… Это не секс…

— Твою мать! — шарахнувшись от меня, отступил на шаг. — Не делай так!

— Ну, есть же другие способы…, — пыталась ему объяснить, что я имею в виду.

— Нет. Я тебе уже говорил, что только поцелуи. Это предел! То, что было тогда, больше не повторится.

Вздохнув, я спрыгнула с капота и приблизилась к нему.

— Прости, больше не буду, — крепко обняв, я погладила его по спине. — Не буду. Будет так, как захочешь и как решишь ты. Люблю тебя.

— Поехали, малыш. Я в норме, — минуту спустя, он оторвался от меня и открыл передо мной пассажирскую дверь.

Запрыгнув на сиденье, я попыталась немного расслабиться. Пристегнула ремень, и послушно ждала, пока Тимур займет свое место. Резко остановившись, он всматривался в свой телефон, не двигаясь с места. Я уже хотела выйти из машины и поинтересоваться, все ли в порядке, но он сам посмотрел на меня через лобовое стекло и пошел к водительской двери.

Открыв дверь, резко сел рядом со мной, крепко сжимая руль. С ним что-то не так. Выглядел злым и раздраженным.

— Тимур, все нормально? — хотя прекрасно понимала, что нет. Что-то случилось. Что он увидел в своем телефоне?

— Да, все хорошо, только мы едем домой. Извини. Ты, наверно, устала и тебе нужно отдохнуть, — посмотрел на меня. Он снова отгородился и разговаривал холодно, словно мы стали чужими и не было поцелуя пять минут назад.

Брат завел мотор и быстро выехал с парковки, оставляя за нашими спинами счастливые мгновения.

Тимур.

Что за на хрен? — думал я, смотря на дисплей своего телефона. Меня прошибло холодным потом, читая смс.

“Добро пожаловать домой, Тимур. Зачетная у тебя сестричка, а бы и сам не прочь с такой…”

Осмотревшись по сторонам, я никого не обнаружил. То, что я никого не вижу, вовсе не означает, что мы одни. За нами однозначно следят. Сжав руку до хруста в кулак, я направился на водительское место. Сейчас нужно побыстрее отвезти Рину домой. Волновать ее не хотелось, я разберусь с этим сталкером сам. Найду и подвешу за собственные кишки. Заставлю захлебнуться собственной кровью этого отважного мудака.

Хотел сделать своей малышке приятное, покататься на катере по реке, но после этого сообщения это невозможно. Ни о какой поездке на набережную не могло быть и речи. На первом месте сейчас безопасность моего Ангела.

Я быстро вел машину и все время посматривал по зеркалам, пытаясь распознать есть ли за нами слежка, но машин в эту ночь было мало, и никто не вызывал подозрения.

Кому взбрело в голову за нами следить? С какой целью? Чуть ли не рыча в голос от злости, я молча стискивал руль, так что кости на руках болели. Понимал, что Рина обеспокоена, но вопросов больше не задает.

Не могу ей сказать. Она будет переживать и волноваться — ей нельзя. Пусть лучше считает, что виной всему мое плохое настроение, вызванное проблемами на работе.

Подъехав к дому, я припарковал внедорожник в гараже и вышел из машины. Сделав глубокий вдох, подошел к пассажирской двери, чтобы помочь выйти Рине.

— Тимур, ты меня очень пугаешь…, — она схватила мою руку и крепко сжала в своей ладони.

— Все хорошо, — отвел глаза, чтобы сестра не смогла прочесть ложь.

Она обхватила ладонями мое лицо и заставила посмотреть в свои глаза.

— Ты лжешь, что случилось? — Рина встревоженно смотрела на меня, словно пытаясь проникнуть в мое сознание. — Скажи правду. Не нужно меня обманывать.

— Нас видели. Там, возле парка, — проговорил я. — Я разберусь с этим, не переживай. Постарайся не выходить из дома, пока я не найду этого смертника.

Тяжело вздохнув, моя девочка обняла меня, крепко прижав к себе.

— Мы справимся. Просто кто-то решил пошутить, так ведь? — наивно прошептала она.

Если окажется так, я буду только рад. С этим еще предстояло разобраться. И я обязательно все выясню до своего отъезда.

— Идем в дом, малыш, тебе нужно отдохнуть, — подхватив ее на руки, я вытащил сестру из машины и осторожно опустил на землю.

— Идем, — уставшим голосом ответила, направляясь в дом.

Молча поднявшись в ее комнату, закрыл за собой дверь на замок. Устало опустился на ее кровати и потянул на себя, заставляя сесть ко мне на колени.

Улыбаясь, она послушно опустилась, вновь обхватив меня за шею.

— Ничего не бойся и не думай ни о чем, маленькая. Я все исправлю, — обнял ее за талию, вдыхая запах ее волос, который меня успокаивал.

— Я не этого испугалась. Мне стало страшно, что ты снова от меня отгородишься, — прошептала я, зарываясь пальцами в волосы.

— Прости, что напугал. Я разозлился, — нежно целуя ее в припухшие губки.

— Побудь со мной еще немного, не уходи, — устраивайся на мне поудобнее.

— Я останусь с тобой, пока ты не уснешь, — я поднял ее на руки, уложил на центр кровати, пристраиваясь рядышком.

Через секунду она уже лежала на моей груди, нежно поглаживая мне руки.

— Их стало больше, — провела пальчиком по моей новой тату.

— Да, решил добавить еще пару штук, — улыбнулся, и поцеловал ее в макушку.

— Что она означает? — заинтересованно рассматривала я надписи.

— Это кельтский символ, исполняющий мечту.

— Что же ты загадал?

— Ее нельзя произносить, иначе не исполнится. Любопытная ты моя.

Смирившись, я вздохнула. Глупышка, у меня одна только мечта — это ты. Всегда только ты. Во снах и наяву.

— Пару? Я вижу одну, а где еще?

— Не скажу, — подавляя смех.

— Что, правда? Там, где я думаю? — приподнимая голову, с любопытством спросила меня, смотря чуть ниже живота.

— Правда, — подтвердил, смеясь.

— Что же там изображено? — лукаво улыбалась она. Чертята в ее глазах танцевали ламбаду.

— Так я и сказал тебе, — ухмыльнулся я, возрождая ангела с крыльями в своей памяти.

Когда появилась эта тату, я был в усмерть пьян. На утро мастер салона мне рассказал, что глубокой ночью я вломился к нему в салон и тряся фотографией перед его лицом, просил изобразить этого ангела. Как бы не смешно было это вспоминать, а получилось потрясающе. Мастер постарался на славу. Ангел был точь-в-точь был похож на Рину с фото, только с крыльями. На ней она сидела, обхватив колени руками. Волосы будто развивались на ветру. Почему именно в паху? Сам не знал, наверно, чтобы никто кроме меня не видел. Это и к лучшему. Она была всегда со мной. Мой Ангел.

— Я теперь не усну, — нахмурилась она, сверкая на меня глазками. — Намекни.

— Может еще показать? — дразнил ее.

— Ты же не покажешь, — опустила голову, продолжая пальчиком вырисовывать замысловатые узоры на моей груди.

— Конечно нет. И не мечтай.

— Это пока. Вот уснешь, — подавляя зевок, проговорила она.

— Скорей, уснешь ты, — я погладил ее по волосам, улыбаясь.

— Не хочу засыпать. Хочу лежать в твоих объятиях вечно, — сонно шептала она.

— Спи, я никуда не исчезну. Буду охранять твой сон.

Через несколько минут Дарина уснула. Я лежал и продолжал поглаживать ее спину, получая от этого не меньшее удовольствие.

— Люблю тебя, мой Ангел, — прошептал я, любуясь ее расслабленным, умиротворенным, нежным личиком.

Сделаю все, чтобы защитить тебя. Порву всех за одну твою слезу. Уничтожу, сотру в порошок, кто посмеет обидеть.

За окном зарождался перламутровый рассвет, и я уже знал, что не смогу уехать без нее. Не смогу оставить здесь одну. Гореть нам в аду, но вместе, взявшись за руки.

Тимур.

Два дня я искал эту мразь, что посмела мне послать это смс. Поднял все связи, подключил службу безопасности, но результата был нулевым. Номер, с которого прислали сообщение, был уже неактивен и ранее зарегистрирован на какого-то старика. Мои поиски зашли в тупик. Ничего не мог сделать и, ощущая некое бессилие, сходил с ума, зная, что в любую минуту может произойти необратимое.

Находясь на переговорах с отцом, которые были важны для нашей фирмы, ни о чем не мог думать, кроме этой злосчастной смс. Кто же это был? И для чего за нами следил?

Судя по умиротворенному настроению родителей, они были еще не в курсе о наших с сестрой отношениях. Это давало мне время, чтобы исправить непоправимое, но как это сделать, когда все поиски сходили на нет.

— Тимур, соберись, ты будто не здесь, — проговорил отец, когда мы вышли из конференц-зала.

— Все в порядке, — отмахнулся от него, давая понять, что ему показалось. Шествуя по светлому коридору мимо офисных помещений, то и дело приходилось здороваться с сотрудниками, которые служили на славу нашей компании.

— Если сейчас все выгорит, то нас ждет много работы. Этот контракт принесет большую выгоду нашей компании…

Отец, идя рядом, воодушевленно продолжал объяснять, а я слышал его будто через пелену. Слова абсолютно не воспринимались моим мозгом. Разум блокировал любую информацию, размышляя лишь над тем, как разрулить появившуюся проблему.

— Тимур, ты меня совсем не слушаешь, — остановился он, пристально смотря на меня.

— Я слушаю. У нас все получится. Хоффман уже на крючке и вряд ли переметнется к конкурентам. Наши условия намного выгоднее для него, — ответил ему, открывая дверь кабинета своего отца, пропуская его вперед. Войдя внутрь, я присел в свободное кресло и вытянул перед собой ноги. Как же я устал за эти два дня. Переговоры и бесконечные поиски совсем выбили меня из сил.

— Когда планируешь улетать обратно? — спросил отец, присаживаясь в свое кресло.

— Хочу немного задержаться, есть еще нерешенные вопросы, — не вдаваясь в подробности, ответил ему.

Мне все-таки придется остаться на какое-то время, пока не буду уверен, что Рина в безопасности, а потом придется уехать, как бы мне этого не хотелось.

— Меня уже просветили, что ты поднял на уши всю службу безопасности и кого-то активно ищешь. Сын, что происходит?

— Я не буду это обсуждать, — устало потер лицо ладонью. — Ничего серьезного, не переживай.

— Как знаешь, но помни, что ты всегда можешь положиться на меня.

— Знаю, и очень благодарен тебе за это. Пока нет необходимости в твоей помощи, давай лучше обсудим предстоящий проект.

До вечера я проторчал в офисе, прорабатывая детали контракта с юристами. Потерял счет времени и не сразу заметил, что мобильный моргает пропущенным вызовом. Взяв его в руки, увидел, что звонила Дарина. С работой и проблемами, навалившимися на меня, мы практически не виделись. Лишь по ночам, как подросток, я пробирался к ней в комнату, чтобы крепко обнять и дать уснуть на моей груди. Утром, когда небо окрашивалось цветом перламутра, уходил, чтобы нас не застукали родители.

Набрал номер, представляя лицо своей любимой и непроизвольно улыбнулся, от удовольствия прикрывая глаза.

— Я соскучилась, — услышал ее расстроенный голос.

— Потерпи немного, родная. Ночью увидимся, — как можно тише проговорил ей, выходя из помещения, где, кроме меня, находились другие сотрудники фирмы.

— Приходи пораньше, родители уехали за город, — сказала она нежным голосом. — Дед Иван приболел, они поехали отвезти ему лекарства, вернутся только утром, — продолжала она, невольно намекая на то, что мы сможем побыть наедине, не таясь.

— Уже выезжаю, малыш, — посмотрел в окно, за которым было довольно темно. — Не выходи на улицу, скоро буду.

Я тоже ужасно по ней соскучился. Плевать на все. Она нужна мне. Прямо сейчас. Мой Ангел, моя зависимость.

Добравшись до дома, быстро припарковал машину и отправился к входу, предвкушая нашу встречу. Едва войдя внутрь, маленький ураган накинулся на меня, сжимая в своих объятиях.

— Рина, — обнял ее в ответ, втягивая в себя ее запах. — Девочка моя.

Как бы я хотел, чтобы это был наш с ней дом, и она каждый раз встречала меня с работы, как супруга и любимая женщина.

— Я так соскучилась, — проговорила, прижимаясь ко мне робким поцелуем. В своей коротенькой тунике нежно-персикового цвета, она была невероятно красива, аж дух захватывало. Волосы, еще немного влажные после душа, свободно струились по плечам, делая ее такой милой и домашней.

— В доме никого? — спросил ее, чтобы убедиться, что нас никто не увидит.

— Никого, только мы, — ответила мне улыбаясь. — Я отпустила помощницу по дому. Идем, я сама накормлю тебя ужином.

— Вначале хочу десерт, — подхватил ее на руки, заставляя оплести себя ногами. Как же сейчас хотелось ощутить вкус ее губ. Все остальное потом.

— Куда ты меня несешь, — смеялась она, цепляясь руками за мои плечи.

— На кухню, — подмигнув ей, продолжил идти к двери, ведущей в столовую. — Собираюсь получить сладкое, — дойдя до стола, посадил на гладкую поверхность, сдвигая мешающие предметы в сторону. Глядя ей в глаза, провел большим пальцем по нежным губам. Невероятно мягкие и такие манящие, они сносили мне голову. В данную минуту немного завидовал самому себе, что могу касаться их, ласкать, как вздумается. Приоткрыв рот, не разрывая нашего зрительного контакта, она коснулась языком моего пальца и обхватила его губами.

Черт! Это было самое эротичное, что я видел в своей жизни. В паху предательски заныло, заставляя прикрыть глаза.

— Ты меня сведешь с ума, мелкая, — пытался усмирить я свой голод.

— Может я именно этого и добиваюсь, — прошептала, выпуская мой палец из сладкого плена.

Это пиз. ц! Тормоза отказывали, заставляя рычать и сдерживаться из последних сил.

Словно видя мои колебания, она обхватила мою шею руками и впилась жадным поцелуем. Малышка действовала напористо, не оставляя мне выбора. Соблазняла, подталкивала на грех.

Не в силах сдерживать свой стон, я резко притянул ее к себе, врезаясь в ее живот резко восставшей плотью.

Простонав в ответ, она еще больше прижалась ко мне, проникая руками под рубашку. Ее руки медленно ласкали спину, а ножки снова сомкнулись позади меня, оплетая вокруг.

В эту секунду я хотел ее, как никогда. Эрекция была настолько сильной, что все сводило от невыносимой боли. Организм требовал немедленной разрядки, а в мозгах крутилась одна мысль, что я уже не смогу остановится. Настал предел моей выдержки. Не было сил, чтобы прекратить это безумие. Пусть катится все к чертям, в саму преисподнюю. Очень скоро мы с ней тоже окажемся в аду: за наш грех, нам с ней там самое место.

Наши тела растворялись друг в друге, становясь одним целым. Мои губы изнывали от боли, но при этом не могли насытиться ею. Руки пробрались под её коротенькую тунику, лаская бедра. Задыхаясь, я оторвался от нее, чтобы перевести дух и накинуться на нежную кожу ее шеи. В меня будто вселился сам дьявол. Потребность в ней настолько была сильна, что можно было свихнуться.

— Твою мать! — послышался голос позади нас, заставляя замереть в ужасе.

Рина.

Сердце рухнуло в пятки. Голос, прозвучавший в тишине столовой, оказался оглушающим, заставляя вернуться в реальность.

Я испуганно сжала в кулак рубашку Тимура, боясь посмотреть в дверной проем, где стоял мой друг детства.

— Зачем я это увидел? Вы сломали мне психику, — продолжал Рустам, удивленно смотря на нас.

Нужно было что-то сказать, но язык прилип к небу. Затянувшееся молчание пугало. Хотелось провалиться сквозь землю, понимая, чтобы мы не ответили, это нас не оправдает. Жар стыда прилил к лицу, заставляя спрятать его на груди любимого.

— Тебя каким ветром сюда надуло, шут гороховый? — обернувшись, спокойно спросил Тимур, пожимая мою руку, и давая понять, что бы ни волновалась. — Стучаться не учили?

Любимый не выглядел напуганным, наоборот, вел себя уверенно и спокойно, будто вовсе не нас только что застукал. Он помог мне спуститься со стола и крепко обнял за талию.

— Ну, вообще-то я стучался, но видимо вы были так увлечены…, — начал он оправдываться, что стало даже смешно. Только Тимур одной фразой был способен вывернуть ситуацию, в нужную ему сторону.

— Понятно, — резко оборвал его, кивая на свободный стул. — Располагайся, раз уж нарисовался.

Еще с самого нашего детства Тимур недолюбливал Рустама, считая его слабым и никчемным. Их общение сводилось к взаимному кивку в виде приветствия. Я же, напротив, с другом старалась поддерживать теплые отношения, чем неимоверно раздражала брата.

— А вы вообще помните, что вы кровные родственники? — скривился Рустам, глядя на руку Тимура, прижимающую меня к себе.

— Просто заткнись… — резко рявкнул Тимур, не оценив его сарказм. — Расскажешь хоть кому, вышибу мозги.

Выпустив меня из своих оков, он подошел к холодильнику и вынул оттуда две бутылки пива. Уверенной походкой вернулся к столу, поставил одну перед Рустамом.

— Ты чего приехал? — обратилась я с вопросом к другу.

— Уже и забыл, что хотел, — присаживаясь на стул, ответил он, ошарашенно посматривая на нас. — Вы нанесли мне психологическую травму, — уже более спокойным голосом произнес он. Судя по тому, что он начал шутить, было не все так страшно.

— Смотри не расплачься, — грубо произнес Тимур, делая глоток из горлышка бутылки.

— Тимур, не надо, — покачала головой, смотря на любимого. — Рустам, надеюсь, ты не станешь никому рассказывать о том, что увидел? — умоляющим взглядом посмотрела я на него.

— Хочется верить, вы понимаете, что творите, — взял бутылку со стола и сделал большой, жадный глоток. — Я не стану никому говорить, но объясните, вы это СЕРЬЕЗНО? — сделал акцент на последнем слове, и все еще пораженно смотрел на меня.

— Рустам, я знаю, тебе сложно в это поверить, но у нас сильные чувства друг к другу. Можешь думать, что хочешь, но только никому не говори, — подошла к нему, положив руку на плечо.

— Безумие, — выдохнул он. — А если бы сейчас не я вас застал, а ваши родители?

— Ой, захлопнись, умник, — раздраженно проговорил Тимур. — Разберемся как-нибудь без твоих нравоучений, — этой фразой брат заставил всех замолчать. Любимый никогда не церемонился и говорил, что думает, но сейчас не хотелось нагнетать обстановку и обострять сложившуюся ситуацию.

— Давайте поужинаем, — нарушая затянувшееся тишину, проговорила я. Нужно как-то разрядить напряжение и все перевести в мирное русло.

Пройдя к полке, где хранилась посуда, я достала тарелки и стала сервировать стол.

Мужчины хранили натянутое молчание, медленно потягивали пиво, демонстративно игнорируя друг друга. Быстро разложив заранее приготовленную еду по тарелкам, я поставила их перед парнями.

— Предлагаю не выяснять отношения, а просто спокойно поесть, — присаживаясь за стол, проговорила я. — Рустам, так какая причина твоего прихода?

— Хотел попросить номер твоей подружки, которая была у тебя на дне рождения, — выдал он, теперь удивляя меня. Надо же, все-таки Дашка его зацепила.

— Дашки? — уточнила, при этом наматывая спагетти на вилку. Сдерживая улыбку, ждала его подтверждения.

— Да, мне понравилась эта рыжая зараза, — ухмыльнувшись, ответил друг, медленно поглощая закуски, игнорируя пасту. Если у них все срастется, буду только рада.

— Я дам тебе номер при условии, что не скажешь, откуда его получил, иначе она открутит мне голову, — хохотнула я, посматривая на любимого, который мирно ужинал, и больше не проявлял агрессии.

Напряжение стало спадать и уже не таясь, могла сплести наши с Тимуром пальцы. Как же приятно чувствовать его рядом. Сжимать его руку и знать, что ему, так же, как и мне, это необходимо.

— И давно вы так? — покосившись на нас, спросил Рустам.

— Как говорить научились, так нас и накрыло. Пиз. ц подкрался незаметно, — снова съязвил Тимур, заставляя меня рассмеяться, уткнувшись в его плечо.

Улыбнувшись, Рустам продолжил свой ужин, не пытаясь больше задавать лишних вопросов.

— Раз у вас настолько все запущено, я бы на вашем месте уехал в другую страну. Туда, где сможете перестать шифроваться…, — закинув в рот кусочек сыра, проговорил Рустам спокойным голосом, доставая свой телефон.

Если бы только Тимур согласился, я без оглядки бы умчалась за ним хоть на край света. Предлагать такое даже бессмысленно, зная заранее об отказе.

— Диктуй номер, — вырвала я из раздумий голос друга.

Взяв свой телефон, быстро продиктовала номер. После того, как Рустам получил то, за чем пришел, быстро попрощавшись, удалился, оставив нас наедине.

Аппетита не было, и мы поднялись в мою комнату. В голове крутились слова Рустама, подталкивая меня к действию. Как же мне хотелось, чтобы любимый не упрямился и не решал за нас двоих.

Опустившись на кровать, мы обнялись, сохраняя молчание. Каждый погрузился в свои мысли, только его пальцы медленно блуждали вдоль моего позвоночника, заставляя млеть от удовольствия и мысли, что я любима им.

Как мы будем жить порознь, если минута в разлуке походила на пытку? Как я переживу расставание, после того, как побывала в его объятиях, ощутила вкус его губ, нежность его рук. Как?

— Тим, — собралась с духом, приподнимая подбородок с его груди. — Так и не удалось выяснить, кто прислал то смс?

— Нет, малыш, пока глухо, — выдохнул он. Я понимала, что ему сейчас сложно и вся эта ситуация заставляет постоянно находится в напряжении. — Я не останавливаю поиски, и обязательно найду эту тварь.

— Что, если нам действительно уехать? — мысленно скрестила пальчики, в надежде, что это поможет. Так хотелось, чтобы он хотя бы подумал над этим предложением. — В штатах нас не достанут, будет легче. Там нас не знают. Мы сможем жить, как пара. Давай попытаемся, — уговаривала, смотря в его глаза.

— Рина, это невозможно, — отрицательно покачал головой, отводя взгляд. — Ты же знаешь, что у тебя скоро операция в клинике, — ответил брат, заправляя мне за ушко выбившийся, непослушный локон.

— Можем попробовать ее отложить… — начала я.

— Нет, ни за что. Даже не думай об этом, — резко возразил мне. — Чтобы я от тебя такого больше не слышал, — заставляя меня опустить голову.

— Тогда можно найти клинику в штатах и прооперироваться там, — не унималась я. — Не раз слышала о докторе Дебэйки, который тоже практикует подобные операции. Я уговорю родителей…

— Рина, нет! Я не позволю подвергнуть подобному риску твое здоровье, — не сдавался он, отметая все мои предложения.

Опустив голову на его грудь, я украдкой смахнула слезу. Ну почему он такой упрямый? Неужели не понимает, что мы просто свихнемся, живя порознь.

— Не плачь, маленькая, — он погладил меня по волосам. — Ты же знаешь, я это не выношу.

— Знаю, прости, — вытерла тыльной стороной влагу, чтобы его не расстраивать. — Скажи, что любишь?

— Люблю, безумно, — он поцеловал меня в макушку и еще крепче прижимал к себе. — Люблю.

— Тогда уступи…, — прошептала ему, делая последнюю попытку.

Выдохнув, он промолчал, так и не дав ответа. Только тихие удары наших сердец продолжали звучать в унисон, сплетаясь с размеренным дыханием.

Тимур.

В эту ночь мне так и не удалось сомкнуть глаз. Мысли разрывали голову, не давая забыться даже на минуту.

Моя девочка просила уступить, а я не мог пойти на это, отступиться и просто сказать свое “да”. Хотелось поддаться слабости, секундному порыву и согласиться, но разум останавливал, говоря о том, что это непозволительно. На кону стояло здоровье любимой, которым я не имел права рисковать. Скоро должна начаться подготовка к операции в проверенной клинике. Родители вложили в это немало сил и возможностей. Узнай они о том, что мы решили уехать за границу, по меньшей мере, нарвемся на недопонимание с их стороны.

После операции я решу, как нам быть. Уже сейчас было понятно, что не смогу жить в штатах один, без своего Ангела. Если у малышки чувства останутся прежними, то мы будем вместе, несмотря ни на что. Увезу ее в другую страну, подальше от тех, кто нас знает. От тех, кто может осудить и превратить нашу жизнь в ад.

А пока пусть остается, как прежде. Нам придется скрывать наши чувства и делать вид, что мы брат и сестра. Как я ненавидел эти роли. Одно их название заставило меня содрогнуться. После того, как мы раскрылись друг другу, на подсознательном уровне шло отторжение наших официальных статусов. Сейчас с удвоенной силой они казались мне неправильным, вызывали злость и раздражение. Как могло произойти, что в нас течет одна кровь? Не могли зародиться чувства у родных людей: в природе это противоестественно. Нужно сделать тест и окончательно снять все сомнения. Вне зависимости от его результата, мы будем вместе, но хотелось знать и быть уверенным во всем на сто процентов.

Рано утром мне было необходимо присутствовать на встрече с Хоффманом. Отец должен приехать прямо в офис, и я мог остаться в комнате Рины до самого утра. Теперь я пользовался любой возможностью, чтобы побыть с ней наедине, зная, что очень скоро придется ее покинуть. Пусть временно, но это раздирающая разлука постепенно уничтожала нас. Минуты, часы, дни без нее были похожи на настоящий ад, в котором мы уже бывали, и в котором предстоит оказаться еще не раз.

Поцеловав Дарину в висок и прикрыв плечи одеялом, я беззвучно вышел из комнаты, чтобы дать ей возможность отдохнуть и набраться сил.

Войдя в свою комнату, быстро принял душ и отправился в офис. Из-за того, что я вчера сорвался домой, остались незавершенные вопросы с юристами. Сегодня все решиться с контрактом и нужно хорошенько подготовиться. Если все выгорит, то останется только найти того, кто прислал смс и возвращаться за границу. По дороге в компанию я связался с начальником службы безопасности, чтобы поинтересоваться, как продвигаются поиски. Получив от него отрицательный ответ, со злости стукнул по рулю, понимая, что как-то все очень загадочно. Это наводило на мысль, что люди, кому взбрело в голову меня беспокоить, отнюдь не просты, как мне показалось в самом начале. Найти простого смертного для службы безопасности не составляло особого труда, а тут сплошные осечки.

Целый день с отцом были на переговорах. Решение сложных, спорных вопросов заставило выбросить все из головы, и погрузиться по самое горло в работу. Ближе к вечеру контракт лежал у нас на столе.

— Поздравляю, отец, у нас все получилось, — проговорил я, устало усаживаясь в кресло.

— Это нужно отметить, — ответил он, подходя к своему бару, скрытому от посторонних глаз в нише стены. Налив в два бокала янтарную жидкость, подойдя ко мне, протянул один из них мне. — Давай, сын, за победу.

— За победу, — устало ответил я, взяв бокал из его рук. Отсалютовав, выпил все содержимое, чувствуя, как тепло растекается по всему организму.

Устал так, что удивлялся, как еще держусь на ногах.

— Ты хоть представляешь, что нас ждет? Открываются такие возможности…, — довольно улыбаясь, рассуждал отец. Я тоже был очень рад, что все получилось так, как мы хотели. Условия оказались еще выгоднее, чем планировалось изначально.

Телефон завибрировал во внутреннем кармане пиджака, вынуждая меня отвлечься.

— Слушаю, — быстро ответил на входящий, увидев имя звонившего. Жестом показал отцу, что необходимо удалиться. Выйдя из кабинета, остановился на месте, ожидая слов собеседника.

— Тимур Кириллович, — сухо проговорил начальник службы безопасности. — Мы кое-что нарыли, но дело темное. Потрясли того старика, и он указал на одного авторитета.

— Что за хрен такой? — я напрягся, понимая, что мои догадки оказались правдивы.

— Что-то здесь нечисто. Этот тип совсем непрост. Возможно здесь какая-то ошибка. Прежде чем к нему соваться, хочу все перепроверить.

— Хорошо, жду дальнейшей от тебя информации. Держи в курсе, — отключился, продолжая смотреть на потухший дисплей.

Да какого хрена вообще происходит? Вопросов становится больше, чем ответов.

Телефон снова ожил, оповещая о входящей смс. Открыв ее, я уже понимал, ничего хорошего не прочту.

Опять несколько строк с неизвестного номера.

“Оставь все попытки меня найти. Придет время, и я сам на тебя выйду. Привет сестренке. Как ее сердечко? Еще стучит?”

Со всей силы ударил кулаком в стену, окрашивая ее в алый цвет. Проклятье. Вот дерьмо. Эта мразь дает понять, что если я не остановлюсь, то может пострадать Рина.

Да кто же ты? Ублюдок! Из-под земли достану, но найду. На это, явно, уйдет время, но я не отступлюсь. Возвращение в штаты сейчас невозможно. Нельзя оставлять любимую одну. На расстоянии я не смогу контролировать всю ситуацию. Рассказать обо всем отцу также невозможно. В этом случае может вскрыться то, что ему знать категорически нельзя.

Что эта мразь задумала? Что за игры устроил? Цель была непонятна, и от этого было не по себе. Что если действительно убраться из России? Есть шанс, что в другой стране нас не достанут или на какое-то время, пока я не разберусь, смогу обеспечить нам безопасность.

Я набрал номер Дарины, чтобы сообщить о своем решении. Прикрыв глаза, стал ждать ее ответа. Малышка, видимо, была занята, и не подняла трубку. Быстро отправив ей сообщение, что она едет со мной, я выбежал из офиса.

Запрыгнув в машину, резко сорвался с места, желая оказаться как можно быстрее дома. Хотелось убедиться, что с ней все в порядке, обнять и не отпускать от себя всю ночь. Мысль, что не будет никакой разлуки, заставляла немного расслабиться. Улыбаясь, поглядывал на мобильный, лежавший на пассажирском сиденье, ожидая от нее ответное смс. В том, что оно придет, даже не сомневался.

Выехав за город, оставив позади себя бесконечные пробки, я стал набирать скорость.

Накрапывал дождь, ухудшая видимость дороги. Фары пытались пробить непроглядную темноту. Но мне так хотелось быстрее добраться до дома, что эти сложности и препятствия не могли меня заставить одуматься и перестать выжимать до упора педаль газа.

Мобильный издал короткий звук, говоря о входящем сообщении. Немного сбросив скорость, я потянулся за телефоном. На секунду отвел глаза от дороги, всматриваясь в текст смс. Резко раздался сильный удар по машине, заставляя меня быстро нажать на тормоз. Машину стало заносить, бросая из стороны в сторону. Справившись с управлением, наконец, я остановился. Тяжело дыша, смотрел перед собой, пытаясь понять, что произошло.

Твою ж мать! Что это было? Потряс головой, прогоняя шок. Адреналин громко бил по вискам, мешая соображать. Немного придя в себя, открыл дверь, чтобы осмотреться. Было темно, но и так стало понятно, что машина отъехала на приличное расстояние от того места. Других автомобилей поблизости не наблюдалось. Вернувшись в машину, я взял свой телефон и включил на нем фонарик. Снова захлопнув дверь, отправился искать то, что стало причиной такого сильного удара.

Пройдя несколько метров, я резко остановился. На обочине, в паре метров от меня, лицом вниз, лежал человек в темной одежде. Осознание, что тот, кого я зацепил, оказался человеком, заставило меня покрыться холодным потом. Меня прошибло так, что ноги отказались двигаться, а в глазах помутнело. Человек не двигался: это говорило о том, что он находится без сознания.

— Бл. дь! — выругался сквозь зубы.

Немного придя в себя, я медленно стал приближаться, чтобы рассмотреть потерпевшего. Чем ближе подходил, тем больше понимал, — дело плохо. Человек был в крови и похоже не дышал. Приблизившись и наклонившись к нему, в нос ударил сильный запах алкоголя вперемешку с каким-то зловонным запахом. Поморщившись, я потянул его на себя и перевернул на спину. Передо мной лежал мужчина своей внешностью, походивший на бомжа. Заросшее щетиной лицо было тоже залито кровью.

Нужно было решать, что делать. Как поступить? Если сейчас вызвать полицию, то меня задержат на неопределенный срок, и я не смогу вывести Рину за границу. Этот случай может обернуться для нас настоящей катастрофой. Я не могу допустить, чтобы все еще больше усложнилось.

Подняв голову, посмотрел по сторонам. Дорога по-прежнему была пустой. Отступив на шаг от бездыханного тела, развернулся и, пошатываясь, направился к своей машине. Его уже не вернуть, а моя жизнь продолжается.

Понимал, что поступаю неправильно, что это живой человек, которому необходима медицинская помощь, но не мог себя заставить развернуться обратно. На кону стояла моя судьба, жизнь и которая, в случае вмешательства полиции, может превратиться в настоящее дерьмо. Моя девочка этого не переживет. Рине нельзя сейчас волноваться, а если я окажусь за решеткой, то стресс неминуем.

Открыв дверцу автомобиля, запрыгнул внутрь салона и нажал на газ. Затормозив, потряс головой, чтобы прийти в чувства, развернул машину и поехал в противоположную сторону. В таком состоянии не мог показаться перед родными: возникнут ненужные вопросы, и придется врать. С меня хватит того, что уже случилось.

Уезжая в город, я понимал, что поступил подло, жестоко, но иначе не мог. Осознавал, что тот человек погиб из-за меня, и от этой правды к горлу подкатывала тошнота. Трясущимися руками достал из пачки сигарету, резко щелкнув зажигалкой, прикурил.

Сердце бешено стучало, вырываясь из груди. Я, кусок дерма, ублюдок, мне нет места в этом мире. Нет места среди других людей. В голове была каша. Еще утром было все иначе, а сейчас хотелось лечь и сдохнуть рядом с тем бомжом. Жизнь снова и снова наносила сокрушительные удары, не щадя, не давая оправиться добивала уничтожала, не позволяя ходить по земле. Я готов понести наказание, но не сейчас, не тогда, когда я нужен своей девочке. Потом. Я сам сдамся, только вначале спасу свою малышку.

— До сих пор не верится, что я лечу с тобой за границу, — радостно проговорила Рина, укладывая голову мне на плечо. — Спасибо, — выдохнула она.

Взяв ее руку, я поднес ее к своим губам, нежно целуя. Самому не верится, что пришлось принять такое решение.

— Поспи немного, лететь долго, — улыбнувшись, сплел наши пальцы воедино.

— Тимур, поцелуй меня, — прошептала любимая уставшим голосом.

— Малыш, потерпи, — провел пальцем по ее губам, понимая, что и самому этого невероятно хочется. Останавливало только подсознательное чувство, что мы не одни. Всегда приходилось держаться вместе, как полагается брату и сестре.

— Пожалуйста. Нас здесь никто не знает. Только об этом и думала со вчерашнего дня, — приподняв голову, она коснулась ладонью моей щеки.

Прошлые сутки прошли для Рины в суматохе. Пришлось экстренно посетить лечащего врача, чтобы получить необходимые рекомендации и выписки, а также собрать необходимые вещи. Ночью видится было рискованно, мама так переживала за наш отъезд, что не отходила ни на шаг. В последнюю минуту, перед отлетом, казалось, что она полетит с нами, но обошлось банальными слезами в зале ожидания.

Развернувшись к ней лицом, прижимая к себе, я порывисто ее поцеловал. Да, я тоже думал о ней. Мой воспаленный мозг, несмотря на все проблемы, не переставал думать о своей малышке. Хотел ее постоянно. У нее такие сладкие, нежные губы, хочется часами не выпускать их, терзать и наслаждаться тем, что они принадлежат мне.

Легкое покашливание за моей спиной заставило прекратить наш поцелуй. Здесь мы не одни и на проходе есть другие пассажиры, которым явно не по душе то, чем мы сейчас занимаемся.

— Эх, молодежь, совсем стали несдержанными, — проговорил седовласый мужчина, отворачиваясь к иллюминатору.

Смутившись, малышка уткнулась в мою шею. Погладив ее по волосам, я тоже не сдержал улыбки. Со стороны мы выглядели как влюбленная пара и не вызывали ни у кого излишнего интереса. В другой стране будет действительно проще.

— Потерпи, скоро будем на месте, — представляя себе, как мы окажемся наедине. Смогу ли я и дальше сдерживаться, ведь в прошлый раз я едва не сорвался.

— Быстрее бы, — тихо проговорила она. — Так не терпится посмотреть, где ты жил целый год.

— Через несколько часов ты удовлетворишь свое любопытство, — не выпуская из своих объятий, проговорил возле ее виска. Погладив ее по спине, помог устроиться на своем плече и прикрыл пледом.

Полет прошел легко. Практически все время мы провели в полудреме, единственное, меня слегка напрягало то, что отсутствовала связь и интернет. Ведь перед тем как сесть в самолет, я ждал нужной мне информации от начальника службы безопасности.

Сойдя с трапа, и получив багаж, быстро отправились на парковку, где все это время дожидался мой мерседес. Погрузив чемоданы в багажник, я подошел к любимой.

— Все в порядке? — спросил, переживая за ее самочувствие.

— Будет, если ты меня обнимешь, — проговорила, хитро стреляя в меня своими глазками.

— Тот старик весь полет будто следил за нами. Прямо блюститель нравственности какой-то, — нахмурившись, она надула губки, заставляя меня засмеяться.

— Иди сюда, мелкая, восполню твои потери… — я притянул к себе и впился в ее губы. Не стесняясь прохожих и любопытных глаз, прижал крепче, проглатывая ее стон. Проникая языком в ее рот, издал даже не звук, а скорее рычание, чувствуя с какой силой успел возбудиться. Как ненормальные мы не могли оторваться друг от друга. Ловили стоны, захлебывались в своих чувствах.

— Нужно остановиться, — я оторвался от ее губ, понимая, что еще чуть-чуть и кончу в штаны, как прыщавый подросток.

— Ммм, — протестующе она снова потянулась ко мне, животом потираясь о мой член. Проскользнув рукой под мою футболку, стала возбуждающе ласкать мою спину.

— Рина, нас могут арестовать, давай в машину, — проявив огромную силу воли, стал останавливать ее ласки.

Открыл перед ней пассажирскую дверь, помог забраться внутрь. Улыбнувшись, посмотрел в ее щечки, покрытые румянцем. Невероятно красивая, моя! Только моя и я уже не смогу отпустить, даже если станет умолять.

Нужно срочно в холодный душ — снять напряжение. Это девчонка одним только взмахом ресниц меня заводит. Просто крышу сносит от ее близости. И как я буду находиться рядом с ней целый месяц? Черт! Я точно рехнусь.

Телефон просигналил входящим сообщением. Поморщившись от палящего солнца, я опустил на глаза солнечные очки. Достал телефон и быстро прочел короткое сообщение.

“Очнулся, пока все под контролем”

Облегченно выдохнул и спрятал телефон в карман. Несколько часов я маялся в неизвестности и тревоге, сейчас можно расслабиться и переключиться на здоровье любимой.

Открыв дверь своей квартиры, я пропустил Рину вперед. После адской жары на улице, благодаря тому, что я успел известить помощницу по дому о своем возвращении, внутри было свежо и приятно.

— Давай проходи, — проговорил, наблюдая за Риной, ставя на пол наши чемоданы.

— Сколько света, — воскликнула, подбегая к панорамным окнам. — Просто с ума сойти.

Она такая милая, искренняя, что хотелось схватить и прямо сейчас познакомить со своей спальней.

— С ума я сойду с тобой, а здесь ничего особенного, — смеясь, подошел к ней, обхватив за плечи. — Здесь все, как на ладони. Вон там, смотри, виден Steinway — самый тонкий небоскреб в мире, — указывал я немного левее.

— Ух ты, какой огромный, — проговорила она, восторженно смотря вдаль. — Немного непривычно, но мне здесь нравится.

— Сегодня отдохнем, а завтра устрою тебе экскурсию, — целуя ее в затылок проговорил я.

— Идем, я покажу твою комнату, а потом мне нужно сделать один звонок.

— В смысле мою? — обернувшись, удивленно посмотрела на меня. — Мы будем спать порознь?

Я кивнул, наблюдая, как изменились эмоции на ее лице: вмиг от восторга до недоумения и злости.

— Ты так не поступишь. Это нечестно. Я думала мы…

— Мы будем жить в разных комнатах, не спорь, — быстро оборвал ее на полуслове, выношу свой вердикт.

— Нет, — понимая, что сейчас я серьезен.

— Да, — хладнокровно и уверенно рявкнул я.

— Нет, — топнула ногой, сверкнув недобрым взглядом. Вот же упертая!

— Так, — схватив ее за запястье, настойчиво потащил за собой. — Здесь твоя спальня, располагайся, — подвел к нужной двери и остановился.

— Ты жесток с нами, — прошипела она, не собираясь проходить в комнату.

— Рина, ты же все понимаешь. Не нужно все усложнять. Если мы будем спать вместе, хорошим это не кончится. Чтобы мы друг к другу не чувствовали, мы по-прежнему остаемся братом и сестрой.

— Мне все равно. Рано или поздно это случится, — не унималась она.

— Думаешь я не вижу, — она кивнула на мои джинсы, которые были натянуты и грозили разойтись по швам.

Втянув в себя воздух, я схватил ее за руку и втащил внутрь комнаты.

— Именно поэтому мы будем спать раздельно. Там душ, сходи, остынь, иначе поссоримся, — кивнул на дверь, собираясь уйти.

— У нас и душ будет отдельный? — вскрикнула она. — Просто потрясно!

Я молча развернулся, и вышел, закрыв за собой дверь. Успел сделать всего шаг, когда об дверь что-то ударилось, рассыпаясь по полу.

— И не забудь все убрать! — крикнул громче.

Мне тоже нужен ледяной душ чтобы пробрал до самых костей. Не могу больше сдерживаться, нет сил. Все мозги стекали в штаны, подталкивая к капитуляции. Сколько еще я смогу говорить “нет”? Насколько меня хватит? Нет, я не настолько слаб. Вначале нужно сделать тест ДНК, а потом уже думать.

Я вошел в свою спальню, быстро скинув с себя обувь, футболку и прямиком отправился в душ.

Включив воду, потянулся к пряжке ремня, остановился, когда услышал в заднем кармане вибрацию мобильного.

— Слушаю, — быстро ответил, бессознательно напрягаясь.

— Тимур Кириллович, как и просили, звоню, чтобы сообщить вам о состоянии потерпевшего.

— Как он? — спросил, сильнее сжимая телефон.

— Состояние стабильное, полиция не в курсе и было все в порядке, если бы не один момент. Им стали интересоваться какие-то люди. С его слов, ночью к нему приходили и задавали вопросы. Странное дело, кому может быть интересен бомж.

— Действительно, очень странно, — ответил ему.

В последние дни происходило много странностей.

В ту страшную для меня ночь, перед тем, как напиться до потери сознания, я успел набрать номер начальника службы безопасности и поведать о происшествии. Наутро я узнал, что этот бедолага остался в живых и его от посторонних глаз поместили в надежную, проверенную клинику. Состояние было критическое, но врачи продолжали бороться за его жизнь. Оставалась надежда, что все наладится, и я не буду до конца жизни корить себя за убийство человека. Сегодня меня порадовало сообщение о том, что он очнулся. Уже продумал до мелочей, как смогу изменить его жизнь к лучшему. С моими возможностями это не составит особого труда, лишь бы он не болтал о случившемся. Это темное пятно с легкостью может испортить мою жизнь.

— Приставь к нему кого-нибудь, пусть следят, — сухо проговорил я.

— Хорошо, сделаю. Ваш отец у меня интересовался, думаю, он скоро обо всем узнает.

— Черт, — прорычал я, злясь. — Вот это нежелательно.

— Он настойчив, — ответил мне.

— Хорошо, я понял. Тогда мне лучше самому обо всем ему рассказать. Николай, спасибо тебе, — первый раз за эти дни поблагодарил своего спасителя.

— Не стоит, это моя работа, — ответил он и отключился.

Положив телефон на полку у раковины, я немного расслабился. Быстро скинув с себя джинсы и нижнее белье, шагнул под холодные струи воды. Опершись одной рукой о стену, закрыл веки. Сколько бы не находился под сводящей от холода мышцы, водой, это не помогало. Меня не спасти, потому что всеми клетками тела, чувствовал ее присутствие в соседней комнате. Сейчас струи воды ласкают ее тело, а мне нельзя. Я всегда помнил, что она для меня под запретом. Нужно держаться, не позволять слабости, перебороть себя.

Я другой рукой обхватил свой член и провел по нему несколько раз. От долгого пребывания в напряженном состоянии все ныло и требовало разрядки. Стиснув челюсти, зарычал, понимая, что мне отчаянно хочется совсем иного. Мне этого мало: я хочу ее. Только она принесет чувство насыщения.

— Позволь мне, — услышал за спиной нежный, тихий голос, который заставил меня замереть.

Дарина.

— Позволь мне, — чуть слышно сказала, смотря на его обнаженное тело. Сколько раз я представляла его в своих фантазиях. Но сейчас поняла: реальность оказалась намного лучше. Никакая фантазия не способна воспроизвести то, что я вижу сейчас перед собой. Его тело было потрясающим. Так и манило прикоснуться, попробовать на вкус.

Я шла к нему целенаправленно, заранее зная, что он в душе. У его кровати скинула на пол всю одежду и напролом, без зазрения совести пошла к нему.

— Уходи, — не оборачиваясь, резко ответил мне. — Рина, прошу тебя, — тяжело выдыхая, попросил он.

Не отводя взгляда от его спины, я потянулась к вентилю и перекрыла воду.

— Можешь не оборачиваться, — проговорила она, заходя в душевую кабинку. — Только дай мне к тебе прикоснуться, — приблизившись, коснулась губами его спины, чувствуя напряжение мышц под его кожей.

Боже, сделай так, чтобы он сдался, уступил, поддался соблазну, не отвергал. Только один раз позволил нам окунуться в водоворот чувств и удовольствия. Сердце колотилось, как сумасшедшее, ожидая его решения.

Он молчит, только дыхание выдает его состояние. Он борется с самим собой, со своими демонами в голове. Я же своих давно победила и послала обратно преисподнюю. Он мой, а я его — так или иначе мы не сможем долго сопротивляться своему влечению. Желание отравило мой разум: сейчас захотелось слиться с ним воедино и никогда не отпускать. Я уже давно на грани, на пределе чувств и эмоций, но решение будет за ним.

По-прежнему не оборачиваясь, он схватил мою руку и положил на член. Я улыбнулась маленькой победе. Да, именно сейчас все правильно. Так и должно быть.

— Ты можешь уйти… — осипшим голосом проговорил он, дав последнюю возможность мне передумать.

— Ни за что, любимый, — ответила я, скользя второй рукой по его мокрому торсу.

Словно только и ожидая моих слов, он положил свою руку поверх моей, заставляя двигаться вдоль набухшего ствола.

Тимур приводит наши руки в движение, позволяя себя ласкать, срываясь на стон. Не останавливаясь, я послушно продолжаю двигать рукой по его члену, чувствуя, что он уже на грани. Мы слишком долго этого ждали. О какой выдержке может идти речь, когда желание напрочь отравило своим ядом.

— Твою мааать! — схватившись за стену, прохрипел, содрогаясь в оргазме.

— Хочу тебя, — еле выговариваю, проводя языком по пересохшим губам. Я возбуждена. От бешеного желания внизу живота возник настоящий потоп, хотелось испытать то же самое, улететь к звездам, оказаться в раю.

Разворачиваясь ко мне лицом, он резко потянул меня на себя. Только сейчас заметил, что так же, как и он, я без одежды.

— Бл. дь, Рина, — выдохнул, смотря на мою грудь, заставляя сердце пустится вскачь, будто только что поднялась вверх по высокой лестнице. — Ты охренительна, что можно сдохнуть.

Я стою и не могу пошевелиться. Его дьявольский, голодный взгляд блуждал по мне, заставляя тяжело глотать воздух.

— Закрой глаза, — прошептал он, обхватив двумя руками мой затылок. — И ничего не бойся. Тебе понравится.

Я послушно прикрыла веки, балдея от его поглаживаний. Он осторожно развернул меня лицом к стене, прижимаясь к моей спине своей горячей грудью.

— Расслабься, — шептал, покрывая поцелуями мою шею. Вел носом по шее, вдыхая меня. — Ландыши. Обожаю твой запах.

Его руки легко скользили вверх и накрывали мои полушария. Перекатывали между пальцами соски, заставляли сходить с ума от удовольствия. Я накрыла его руки своими; почувствовала, как желание с каждой секундой начало усиливаться. Это порочно, пошло, и так приятно, что хотелось плакать от счастья. Внизу живота разливалось тепло, заставляя издать первый стон удовольствия.

С закрытыми глазами все ощущается острее. Его пальцы порхали по моему телу, гладили мой живот и ягодицы. Тело плавилось от ласк, изнывало от приятных ощущений. Я молилась, чтобы он не прекращал, не останавливался.

Одна рука снова поднялась к моей груди, легонько сжала ее, разожгла настоящий пожар внизу живота. Меня унесло. Я потеряла связь с реальным миром. Вторая — плавно спустилась к моим складочкам, надавливая на чувствительный бугорок. В глазах промелькнули искры. Тело выгибалось, как от удара током. Стон вырывался из груди

— Бля, малыш, твои стоны охренительны, не сдерживайся, — прошептал он, опаляя горячим дыханием мою шею.

Не смогла бы, даже если захотела. Его пальцы вытворяли что-то невообразимое, принося нескончаемый кайф. Мне и самой хотелось тереться об его руку до изнеможения. Еще больше хотелось, чтобы он сейчас оказался во мне, ощутить его внутри себя. Я понимаю — он этого не сделает. Это другая война. Она будет, но не сегодня…. Слезы текли по щекам. Я захлебывалась от криков, стонов, чувствовала, что сейчас меня окончательно накроет. Тимур ощущал мое состояние, усиливал давление, наслаждение, подводил к стремительному оргазму.

Тяжело дыша, я обмякла в его объятиях. Пока я медленно приходила в себя, он продолжал ласкать, целовать, гладить меня.

— Люблю тебя, — спустившись с небес, проговорила я улыбаясь.

— Я тебя тоже, малыш, — развернув в себе лицом, поцеловал в губы. — Завтра утром нужно заехать в одну клинику и сделать этот блядский тест ДНК.

— Он ничего не изменит. Не хочу, — прошептала я, качая головой.

Плевать, пусть родные, это не изменит наших чувств. Боже, зачем я себя обманываю, конечно я хотела узнать, но очень боялась. Было страшно услышать о том, что мы все-таки родные. Это окажется приговором для нашего счастья. Мы никогда не сможем по-настоящему быть вместе, жить, как нормальная пара, иметь детей.

— Он может изменить многое, — уверенно сказал он, включая воду. — И мы его сделаем.

Дарина.

— Тим, — тихо проговорила я, чувствуя, что он, так же, как и я, не спит. — Ты же не откажешься от нашей любви? Несмотря на результат теста, не оставишь меня? — спросила я, боясь, что все может измениться.

Вдруг, узнав этот злосчастный результат, он решит, что будет лучше быть порознь. Не смогу пережить разлуку, это убьет меня, никакие доктора не смогу излечить, исполосованную шрамами душу. Я согласна жить в иллюзиях, фантазиях, миражах, лишь бы он был всегда рядом.

— Нет, маленькая, — брат притянул меня к себе и оплел руками. — Только если сама решишь идти другой дорогой.

— Этого не произойдет, — облегченно выдохнув, я устроилась поудобнее. — Для меня этот тест ничего не изменит. Ты мне нужен, как воздух. Я не смогу без тебя. Я пыталась, правда, очень старалась тебя забыть. Ничего не вышло. Ты — моя зависимость. Я люблю тебя, — впервые решила высказать ему, что чувствую.

Хотелось раскрыться перед ним полностью, чтобы не было сомнений в серьезности моих чувств.

— Я тоже безумно тебя люблю, и чтобы не показал тест, мы будем вместе. Справимся, будет тяжело, но мы пройдем этот путь рука об руку. Помнишь, как в детстве? Все всегда на двоих…

Я улыбнулась и повернулась к нему лицом. Мы не сможем изменить наши чувства. Сквозь любые преграды вместе, до самой смерти. Теперь мне отчаянно хотелось жить. Делить все мгновения жизни с любимым. Чтобы нас не ждало впереди, мы выдержим.

— Помню, — целуя его нежно в губы. — И в горе, и в радости? Вместе?

— Да, малыш, вместе.

Как бы мне хотелось после признания в любви услышать фразу: “Ты выйдешь за меня замуж?” Все бы на свете отдала, чтобы быть его женой. Надеть белое платье и сочетаться с ним узами брака. Но этого никогда не случиться. Это нереально, ведь уже через неделю мы узнаем результат и окончательно убедимся в родстве.

На следующий день, после нашего прилета в штаты, мы сделали тест ДНК. Все мои возражения были тщетны. Тимур был непреклонен, и мне ничего не оставалось делать, как согласится и с замиранием сердца ждать вердикта.

Выйдя из клиники, мы отправились на консультацию к известному профессору Дэбейки, который был высококлассным специалистом в области кардиологии. Проведя целый ряд обследований, иностранный светила выдал положительный прогноз. Но прежде чем давать свое согласие на операцию, предстояло пообщаться с родителями. К слову, они обещали приехать к нам уже через неделю после нашего отъезда. Мама, как не старалась, не смогла держаться от меня на расстоянии и решила бросить все свои дела, чтобы быть рядом. Оставалась всего неделя до их приезда и эту неделю мы решили провести с Тимуром наедине.

Узнав о приезде родителей, все последующие дни, любимый старался превратить в сказку. Экскурсии, романтические прогулки, поцелуи под луной. Мы делали то, что делают влюбленные пары. Я еще никогда не была так счастлива. В офисе он так и не появлялся. Взял небольшой отпуск, чтобы все время проводить вместе со мной.

Меня огорчало лишь то, что Тимур отвергал саму мысль заняться со мной любовью. Как бы я не старалась, он был непробиваемым. После случая в душе, хоть он и позволил перебраться в его комнату, так и не позволил себя склонить к близости. А мне так хотелось по-настоящему стать его душой и телом. Отдать всю себя без остатка.

— Тимур, давай поженимся? — я проговорила вслух то, что уже минуту крутилось на языке. — Здесь. В этой стране. Одни.

— Рина, это невозможно. Я бы очень хотел стать твоим мужем, — искренне проговорил он, качая головой.

— Можем, — возразила ему. — В Лас-Вегасе. Только ты и я, — я привстала, заглядывая в его глаза. — Об этом никто не узнает.

— Как тебе только такое могло прийти в голову, мелкая? — улыбнулся он, снова притягивая к себе. — Если для тебя это так важно, я согласен. Пойду на все, лишь бы сделать тебя счастливой, — проговорил, укладывая меня на свою грудь.

— С ума сойти, я так рада, что ты так легко согласился, — не до конца веря, в то, что он действительно уступил и даже не возражал. Может и с брачной ночью прокатит?

— Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, и нагло этим пользуешься, хитрюга, — вздыхая, поцеловал меня в макушку. — Родная, ты же понимаешь, что это будет бутафорская свадьба с Элвисом Пресли. На настоящую регистрацию нам никто не даст разрешения. Даже с моими связями это будет нереально, — сказал он уже серьезнее.

— Мне все равно. Плевать на штампы, свидетельства, мне важно то, что я в твоем сердце, — радостно ответила я ему, заранее не надеясь на чудеса.

— Тогда завтра идем покупать тебе самое красивое платье, — улыбнулся Тимур, поглаживая меня по руке. — Чтобы, глядя на тебя, даже Пресли сдох от зависти, — сказал, вызывая мой смех.

— Нет, я сама. Жениху нельзя видеть платье до свадьбы, плохая примета, — отдышавшись, спохватилась я. Руки чесались уже сейчас бежать к ноутбуку и выбирать наряд. Досадно понимать, что меня никто, кроме Тимура, в нем не увидит.

— Ты веришь в эту чушь? — посмеялся он. — Хуже того, что уже есть — не будет. Не заморачивайся, — отмахнулся он.

— Да уж. И не поспоришь с тобой, — засмеялась в ответ. — А кольца? — резко вскочила я.

Черт! И как мы будем их носить? Прикусив язык, я замолчала.

— Куда ж без них. Кольца — это самая важная вещь. Только их я уже выберу без тебя. Расслабься и поменьше нервничай, а то передумаю.

Боже, я во сне. И это самый прекрасный сон из всех, что мне снился. Не хочу просыпаться, пусть он снится вечно.

— Все, — я легла обратно к нему на грудь. — Я спокойна, как удав, — проговорила я, едва сдерживая переполняющие меня эмоции.

— Я вижу, — хмыкнул мне в ответ, ни капли не веря.

— Правда, — смеялась я, пытаясь найти место и лечь поудобнее в то время, как хотелось бегать по комнате и кричать от радости.

— Угу, спи, давай, юла, — прошептал, прижимая к себе. — Я все решу сам, ни о чем не думай.

Тимур.

— Тим, зачем ты забронировал нам отдельные номера. Это какое-то безумие, — не переставала протестовать Рина, пока мы поднимались в лифте на нужный нам этаж одной из лучших гостиниц Лос-Анджелеса.

— Малыш, я всего лишь соблюдаю традицию. Жених с невестой не должны ночевать вместе перед свадьбой, — в который раз пытался убедить ее в обратном.

— Бред, я не хочу быть без тебя. Не смогу уснуть, так и знай, я все равно приду к тебе.

— Не придешь, — проговорил я, когда мы уже стояли перед номером, предназначенным для нее. — Потому что будешь спать не одна.

— В смысле? — она посмотрела на меня удивленным взглядом. — Или ты решил мне снять стриптизера на ночь? — засмеялась я.

— Сейчас кто-то у меня договорится, стриптизера ей подавай…, — я охренел от ее шутки. — Проходи, сама сейчас все увидишь, — сказал, открывая дверь.

Войдя в комнату, я чуть не оглох от пронзительного визга.

— Знал бы, заткнул бы уши, — проговорил, прикрывая веки.

Едва мы вошли в номер, на Рину налетел настоящий тайфун по имени Даша. Обнявшись, девчонки весело смеялись, радуясь встречи.

— Девочки — такие девочки, — комментировал я происходящее, ставя на пол чемоданы.

— Тимур, мне не верится. Ты сделал это для меня…, — с мокрыми от слез глазами она кинулась мне на шею.

— Малыш, только без слез, — я стал вытирать ее щеки. — Мне просто хотелось сделать тебе приятное.

— Спасибо, спасибо, — целуя в губы, говорила, пытаясь не плакать. — Я безумно рада.

— Кх, — раздался голос рыжей ведьмы, которая прежде чем согласится на перелет, вынесла мне весь мозг. — Давайте вы отлипните друг от друга, и избавите меня от подробностей своей интересной жизни.

— Можно я ее прихлопну? — спросил Рину, едва сдерживая себя. Эта рыжая действовала мне на нервы и, если бы не являлась лучшей подругой Рины, я бы ее точно прибил. Более вредного и склочного характера я еще не встречал.

— Мечтай, женишок. Не родился еще тот, кто сумеет заставить меня замолчать, — она скрестила на груди руки, смотря на меня исподлобья. — Вали давай, не порти нам девичник.

— Не балуйтесь тут, — посмотрел на любимую, собираясь уходить. — Церемония завтра в одиннадцать, надеюсь, за ночь ты не лишишь меня невесты, — перекинул взгляд на ведьму, начиная жалеть о ее приезде.

— Пф, обхохочешься, — закатила глаза рыжая. — Не бойся, верну твою куколку в целости и сохранности. Сам не смойся.

— Она точно договорится, — сквозь зубы процедил я, взяв в руки свой чемодан. — Без фокусов. Без стриптиза и прочей фигни, — надеюсь, что был услышан. От этой ненормальной можно ожидать все, что угодно.

— Тебя забыли спросить…, — огрызнулась Дашка.

— Тим, все будет хорошо, — обнимая, прошептала Рина. — Люблю тебя.

— Я тебя тоже, малыш, — быстро поцеловал в губы.

— Сейчас точно стошнит, — бормотала ненормальная. — Свалишь ты или нет?

Улыбнувшись, Рина выпустила меня из своих объятий. Кинув злой взгляд на подружку, я молча вышел из номера. Не хотелось накануне свадьбы портить настроение, ни себе ни Рине, понимая, что Дашка не последний человек в ее жизни.

Пройдя по коридору, я отыскал свой номер и начал морально готовиться к следующей встрече.

— Здарова, — проговорил я, войдя в номер.

— И тебе не хворать, — буркнул Рустам, щелкая пультом от телевизора, пытаясь найти подходящий канал.

— Что такой хмурый? — поставил чемодан, направляясь к минибару, желая отыскать там что-нибудь из выпивки. Перелет был хоть и недолгий, но сил не осталось ни на что. Нервы давали о себе знать. Свадьба как никак.

— Я должен прыгать от радости? Знаешь, сомнительное удовольствие, провести ночь в одном номере с таким мудаком, как ты, — проговорил он, не скрывая своей неприязни ко мне.

— Воу, тормози, — заржал я от его лестных речей в свой адрес. Ничего нового я не услышал, но ругаться не входило в мои планы. Хоть мы с ним и не ладили, но я был благодарен, что он согласился на мою просьбу. — Предлагаю зарыть топор войны и заключить перемирие, — подошел к нему, показывая бутылку Jack Daniel’s.

— Валяй, — он сменил позу и изменил выражение лица на более приветливое.

— Хотел поблагодарить тебя, что согласился, — сказал, разливая виски по бокалам. — Давай, малой, за приезд, что ли, — и мы чокнулись бокалами

— С хера ли я малой? Рина одного со мной возраста. Когда ее трахаешь, тоже так ее зазываешь? — недовольно скривившись, он отправил всю янтарную жидкость себе в рот.

Ухмыльнулся вялой попытки меня задеть. Но именно сегодня я не настроен на скандалы и мордобой.

— Называю…, — выдохнул я, тоже осушая свой бокал. — Только я ее не трахаю, — снова разливая содержимое бутылки по пустым бокалам. — И не собираюсь.

— Да ну нах. р…, — изрек он.

— Как есть, — печально улыбнулся, взяв в руки наполненный бокал.

— Ну, ты кремень, — уставился он на меня удивленным взглядом. — Тогда за твою выдержку. Пизд. ц какой-то, — махом выпил виски.

— Так. Я не на исповеди, закругляйся с расспросами, — сказал, замечая, как он готовится задать следующий вопрос. — Я люблю Рину и хочу, чтобы она была счастлива. Завтра мы женимся, и прошу, чтобы ты был моим свидетелем.

— Это же ненастоящая свадьба, — отмахнулся он. — Просто спектакль. Раз так просишь, побуду в нем актером комедийного жанра.

— Настоящая, — вставая с места, отправился к чемодану, куда засунул свои сигареты. Бросил бл. ть, называется. — Пришлось отвалить немаленькую сумму, и я стал рыться в чемодане.

— Это подделка документов. Тебе грозит срок. Совсем рехнулся? — уставился он на меня, встав с места.

— Не стесняйся в выражениях, я бы сказал жестче, — подошел к окну, открыв его нараспашку. Курить хотелось неимоверно. — Насрать, единственное, что меня волнует это операция, вот чего я боюсь. Здесь я бессилен. Тягаться с самим Господом Богом мне не по зубам. Так что, сейчас я согласен на все, лишь бы она была довольна. Поменьше переживала и не нервничала, ей нельзя, — излагая свои мысли, я втягивал в себя дым.

В дверь постучали. Пришлось нехотя потушить недокуренную сигарету.

— Твою мать, — выругался я. Персонал, наверно, пришел напомнить о том, что курить в номерах запрещено. — Открой уже. Сейчас начнут мозг полоскать.

Выдохнув, Рустам быстро подошел к двери. Открыв ее, он замер на пороге.

— Кто там? — спросил я его, так как он загораживал мне обзор, позволяя видеть только свою спину.

— Девочек вызывали? — услышал я голоса, от которых мысленно закатил глаза.

Рина.

— Я не пойду к ним, — упиралась Даша. — Меня воротит от этого наглого мажора. И так, пришлось сидеть с ним рядом двенадцать часов в самолете. Большего я просто его не вынесу. Нет, ну если ты хочешь стать подругой убийцы, то пожалуйста…

— Ну, Даш, не будь врединой. Не могу я сидеть здесь и думать о том, что сейчас делает Тимур. Вдруг они сняли девочек и отрываются в их компании?

— Ты настолько не доверяешь своему мужчине? — удивленно уставилась на меня.

— Доверяю, но не в этом вопросе. Просто у нас с ним не было секса. Как только дело доходит до ласк, он отвергает меня.

— Ну, так-то он прав. Вам нельзя. Вот сейчас зауважала. Респект ему.

— Даааш, ты точно моя подруга?

— Так, вот только не дави на жалость, не прокатит. Я понимаю, что ты чувствуешь, но и отрицать ваше родство глупо. Дождись хотя бы результата ДНК и не мучай мужика.

— Не буду. Но и сидеть здесь тоже не намерена. Вставай, — я потянула ее за руку.

— И что ты им скажешь? — ну уступала она.

— Полный экспромт, — развела руки.

— Ты точно чокнутая, — сказала, встав с кровати. — Идем.

— Нет, вначале переоденемся. У тебя есть что-нибудь пособлазнительнее? — подойдя к чемодану, я стала в нем рыться.

— Чегооо? Нееет, даже не уговаривай! Я не буду вилять задом перед этим ослом, — она стала отмахиваться от меня.

— Не виляй, просто постой рядом, — я схватила ее за руку. — Вот, держи, — протянула ей свою короткую юбку.

— Не расплатишься, — ворчала она. — Если меня изнасилуют, это будет на твоей совести.

— Рустам нормальный, и никогда не сделает ничего подобного, — . — Держи еще топ, должен подойти.

— Проще вообще пойти голой, — бурчала она. — И когда ты стала такой испорченной, детка.

— Вот появится у тебя любимый, тогда и посмотрим, как запоешь.

— Судя по одежде, сценарий у нас все же имеется. Еще чулки в сетку и можно оказывать эскорт-услуги.

— Бинго. Правильно мыслишь, подруга.

— Твою мать, на что я подписываюсь. А если серьезно. Неужели ты думаешь он уступит? Ты просто трясешь красной тряпкой перед быком. Разозлится — да. Уступит — вряд ли. Блин, мне его уже жалко.

— Ты должна жалеть меня, — воскликнула я. — Мой жених сейчас, возможно, развлекается в компании пышногрудой блондинки, а я тут трачу время на уговоры.

— Ты ненормальная, — качала головой, поправляя топ. — Я готова. Ну как я тебе? — сказала я, распуская волосы по плечам.

— Отпад. А я? — вертясь перед ней.

— Я говорила, что мне жалко Тимура? Забудь. Теперь мне жалко себя. Придется помогать твоему жениху отбиваться от одной сумасшедшей. Идем уже.

Мы быстро вышли из номера и отправились по коридору в направлении, где обосновались парни.

— Если они сейчас не одни, я выцарапаю им глаза.

— И завтра выйдешь замуж за слепого.

— Я про шлюх.

— Рина, я начинаю тебя бояться. Страшно подумать, что я хотела замутить с Тимуром.

— Ну, тебе бы я глаза оставила.

— Спасибо, успокоила.

— Это здесь, — остановилась я возле нужного номера.

— Может передумаем, пока не поздно.

— Нет, — я подняла руку и громко постучала в дверь. Сердце стучало от волнения, отдавая в висках. Только бы я не оказалась права. Только бы они были одни.

Дверь резко распахнулась, и ошарашенный взгляд Рустама заставил меня улыбнутся.

— Девочек вызывали? — пролепетала я, пытаясь заглянуть внутрь помещения. — Мы пришли скрасить ваш досуг, — мысленно выдохнула я, видя, что мои опасения оказались напрасны.

— Аху. ть не встать, — подал голос мой друг, рассматривая Дашку.

— Привет, Рустик, челюсть подбери, — отодвинув его в сторону, я вошла в номер, не особо отличающийся от нашего. — Залил слюной весь пол.

Тимур стоял у самого окна, наблюдая за нами. Прошло не больше получаса как мы расстались, а я уже невероятно соскучилась. Скрестив руки на груди, он улыбался, как сам Бог, забавляясь над нашим спектаклем.

— Ну, заходите, — смеясь, проговорил он. — Грех отказываться от такого соблазнительного предложения.

— О, вижу, вы и без нас неплохо проводите время, — указала я на открытую бутылку виски. Затем подошла к Тимуру, и соблазнительно провела ладонью по его груди.

— В обществе таких прекрасных девушек вечер будет только еще лучше, — проговорил Рустам, откровенно пялясь на Дашкину грудь.

— Еще раз туда посмотришь — получишь по яйцам, — ожидаемо отреагировала подруга, усаживаясь на диван.

— Ух, какая горячая штучка. Просто огонь, — не унимался Рустам, присев рядом с ней.

Краем уха я слышала перепалки друзей. Мы с Тимуром пожирали друг друга глазами.

— Ну, привет, коварная соблазнительница, — проговорил любимый, проводя горячими ладонями по моим ягодицам.

— Привет, — кокетливо улыбаясь, ответила я ему, обхватывая за шею. — Я же говорила, что не смогу без тебя, — поцеловала его в губы.

— Мы вообще-то тоже здесь, — проговорила Дашка, нехотя заставляя нас оторваться друг от друга. — У вас на это еще будет время. Давайте кутить. Все-таки у нас девичник-мальчишник, как никак.

Смеясь и шутя друг над другом, мы прекрасно провели время. И уже в полночь Тимур все-таки проводил нас обратно в свой номер.

— Я не шутил насчет традиции, быстро в постель, — проговорил он, выводя меня за руку в коридор.

— Ну, Тимур, я не смогу без тебя уснуть. Кто будет меня обнимать?

— Попроси свою подругу, — шутя, сказал он.

— Еще чего, — слыша наш разговор, ответила рыжая, идя следом за нами. — Только меня не приплетайте в свои игрища, — бормотала она.

— Все, девочки, приятных снов. Не проспите, — прощаясь, буркнул он нам, и когда Дашка скрылась в номере, притянул меня к себе для поцелуя. — В одиннадцать у алтаря, — прошептал у моих губ, смотря прямо в глаза.

— Спокойной ночи, любимый, — пролепетала я ему в ответ. Невероятно, завтра мы обменяемся клятвами и станем одним целым.

— Хватит трястись, как осиновый лист, — в который раз говорила Даша, — расправляя мое платье. — Словно не замуж выходишь, а отправляешься на голгофу.

— Не могу, так волнительно, — отвечала, смотря на себя в зеркало.

— Если не прекратишь, я позвоню Тимуру и попрошу отменить свадьбу, — улыбаясь, в шутку говорила она. — Красотка моя, я так хочу, чтобы ты была счастлива. Вы прошли с Тимуром все трудности и преграды. Буду держать кулачки, чтобы тест показал отрицательный результат.

— Спасибо тебе, — ответила я подруге и смахнула слезинку. — Спасибо, что сейчас рядом со мной. Люблю тебя.

— Я тебя тоже, но, если не возьмешь себя в руки, точно врежу. Развела здесь мокроту, — отвернувшись от меня, она спрятала мокрые глаза.

— Кто бы говорил, — уже смеялась я.

— Так, все, нам уже пора, а то жених решит, что ты передумала.

Сама церемония должна пройти в банкетном зале этой же гостиницы. Нам всего-то нужно было спуститься на первый этаж, так что за время я не переживала. Но зато, видимо, переживал будущий муж, который звонил мне на мобильный.

— Ну и где моя будущая жена? — проговорил он вместо приветствия.

— Собирается выходить из номера, — улыбнулась я от удовольствия и от того, что услышала его голос.

— Тогда поторопись, пока я сам за тобой не явился. Перекину через плечо и насильно потащу к алтарю.

— Насильно не нужно, все будет добровольно, — засмеялась я в голос. — Дай минутку.

— Твоя минутка на исходе, поторопись, а то накажу, — в голосе чувствовалась нежность и тепло.

— Оу, тогда…, — хотела сказать, что готова задержаться еще на часик.

— Быстро спускайся вниз, мелкая, — засмеялся он, отключаясь.

— Наворковались, голубки? — спросила Даша, наблюдая, как я убираю телефон. — Идем выходить замуж уже, а то ведь и правда явится.

— Идем, — я выдохнула из легких весь воздух, чувствуя, как захватывает дух.

Поправив в который раз фату, приподняв подол платья, пошла в сторону двери.

— Не робей, я рядом, — сказала подруга, беря меня за руку.

— Чтобы я без тебя делала…, — говорила и одновременно ощущала, как в животе от волнения порхают бабочки.

Спустившись на лифте, мы оказались перед нарядно украшенным входом в банкетный зал. На всем пути пол был усыпан лепестками роз.

— Ого, а женишок-то постарался, — прокомментировала увиденное Даша.

— Боже, как красиво…, — прошептала я.

— Так, если сейчас пустишь слезу, развернемся и пойдем в обратную сторону.

— Идем, — кивнула на дверь, попросив ее открыть.

Едва дверь приоткрылась, заиграла громкая музыка.

— Марш Мендельсона в США? — смеялась она. — Серьезно?

— Вау, — не обращая внимания на сарказм, я смотрела внутрь зала.

Декорации и украшения были, как из красивой сказки. Путь к алтарю усыпан цветами. Над головой сплошным ковром висели белые лианы, а под аркой из красного сердца стоял мой принц. Улыбаясь, не отрывая от меня своего взгляда, он ждал меня.

— Ну, подруга, это звиздец. Я, конечно, думала, что будет круто, но не настолько, — слышала я голос Дашки будто издалека. Все мое внимание было приковано к любимому. Поправив подол платья и улыбаясь от счастья, я неспешно пошла к алтарю.

— Малыш, выглядишь потрясающе, — проговорил Тимур, когда я приблизилась к нему. Вручив свадебный букет из белых роз, он поцеловал мою руку.

— Спасибо, — смущаясь, ответила ему я. — А где Элвис? — прошептала, смотря на мужчину в строгом черном костюме.

— Не знаю, наверно дома отдыхает, — прошептал мне в ответ. — Рина, мы женимся по-настоящему. Это официальный представитель округа.

— Тимур, но как? — не понимая, как это вообще возможно, шептала, захлебываясь от радости.

— Тебе лучше этого не знать, — приподнял с моего лица вуаль и откинул ее назад.

— Ты сумасшедший, — я потеряла дар речи. Мысли вихрем проносились в голове, сводя с ума.

— Я ему сказал то же самое, — проговорил Рустам, стоя по правую сторону от любимого.

Послышалось негромкое покашливание мужчины: таким способом он хотел привлечь наше внимание. Человек стоял с серьезным лицом и ждал пока мы, наконец, подадим сигнал о начале церемонии. Тимур, повернувшись к нему лицом, кивнул.

Вся речь была на английском, но нам и так было понятно, что пытается донести до нас этот гражданин. Мне так не терпелось ответить своё “yes”, что я едва сдерживалась. Видя мое состояние, Тимур взял за руку и переплел наши пальцы. Наконец, когда поток речей иссяк, мужчина посмотрел на меня.

— Он просит, чтобы ты ответила, — проговорила Даша, дотрагиваясь до моей руки. Вот это я зависла. Улыбнувшись, ответила “да”.

Мужчина произнес несколько слов, и кинул выжидающий взгляд на Тимура. Любимый, улыбаясь, посмотрел на меня, и ответил то же самое.

— Теперь клятвы, — проговорил Тимур, развернулся ко мне и взял за руки. — Готова?

Улыбнувшись, кивнула, понимая, что, наконец, настал момент, которого я так ждала.

— “Мой дорогой, тебе сегодня клятву посвящаю

И при свидетелях навеки обещаю:

Быть ласковой и верною всегда,

И пронести любовь через года,

И даже если будет трудным путь,

С него я обещаю не свернуть.

Пройдем по жизни вместе мы с тобой

С любовью чистой, нежной и большой.

Я Бога за тебя благодарю.

Тебе свою заботу подарю.

Клянусь — буду стараться эту жизнь

С тобой достойно, счастливо прожить.”

Закончив клятву, я надела ему на палец кольцо, протянутое Дашей. Тимур, улыбаясь, привлек меня к себе.

— И за какие такие заслуги ты мне досталась? — прошептал он у моего виска. Выпустив меня из объятий, снова взял мои руки. В горле стоял комок от переполняющих эмоций. Из последних сил сдерживала слезы, стараясь не разреветься.

— Даже не думай плакать, иначе останешься без клятвы, — прошептал, видя, что я едва сдерживаюсь от рыданий. Быстро кивнув, я попыталась улыбнуться, хотя прекрасно знала, что сейчас затоплю пол слезами.

-“Родная, милая супруга,

В тебе нашел любимую и друга.

Клянусь оберегать от бед и боли,

И душу согревать своей любовью.

Надежной буду для тебя опорой.

Готов я для тебя перевернуть все горы.

Клянусь всегда быть верным, терпеливым.

И наша жизнь с тобой будет счастливой.

В твоих глазах тону, как в море.

Клянусь любить и в радости, и в горе.”

Взяв у Рустама кольцо, надел мне на палец. Поднес к губам мою руку, нежно целуя.

Слезы текли ручьем. Да и как их было сдержать, когда слышишь подобное от любимого?

— Люблю тебя, — проговорил Тимур, вытирая большим пальцем мои щеки.

— Люблю тебя, — эхом ответила ему, улыбаясь.

Человек в костюме что-то проговорил и улыбнулся. Надо же, он умеет улыбаться или это мы на него так подействовали?

— Теперь мы муж и жена, — сказал любимый.

— Это самое прекрасное событие в моей жизни, — ответила я ему, не отрываясь от его глаз. Это наш миг, наше счастье. Мы его выстрадали, вымолили у Бога. Пусть незаконно, пусть неправильно, пусть… Это наша жизнь и мы сами ее пишем.

Проговорив еще несколько слов, мужчина протянул Тимуру листок с печатями.

— Это наше свидетельство о браке, мелкая, — проговорил муж и протянул его мне. — Храни его у себя.

Подхватив меня на руки, он понес к выходу. Навстречу к нашему будущему, перечеркивая прошлое. Отныне, чтобы не случилось, мы навсегда будем вместе, как две половинки одного целого.

Тимур.

— Ваш результат готов, господин Ростов, — проговорил в трубке вежливый женский голос. — Когда вам будет удобно подъехать?

— Через час буду у вас, — ответил я, чувствуя, как от волнения стали потеть ладони. Отключив звонок, убрал телефон в карман джинс.

Сегодня, наконец, станет известно, кто мы с Риной друг другу. Умом понимал, что сомнений быть не должно, мы — родственники, а сердце твердило об обратном.

Но нужно было знать наверняка. В нашей сложной ситуации это стало просто необходимо. Нужно быть уверенным на сто процентов, ведь пока не выясню, не смогу прикоснуться к любимой, сколько бы она не просила и не умоляла.

Из-за того, что я в очередной раз отказал Рине, брачная ночь прошла в слезах и обидах. Чтобы я не говорил, она не хотела ничего понимать. Я и сам с трудом сдерживал себя. Если уступлю, кем окажусь после этого? Мне пришлось пообещать ей, что вернемся к этому разговору после получения результатов теста. Только тогда мы смогли помириться. Но это было затишье перед бурей, ведь результат мог оказаться положительным. Как поступлю в этом случае я и сам пока не знал.

С самого утра мы с Риной находились в клинике, проходя очередное обследование. В который раз посмотрел на часы, ожидая, пока из-за двери появится моя жена.

Жена! Даже не верится, что мы сделали это. Да, я переступил закон, подкупил должностных лиц, но не чувствовал себя виноватым. Ведь этим поступком я смог осчастливить свою девочку. Ее радостное лицо до сих пор всплывало в моей памяти. Как целовала меня уже в машине, говоря, что это лучший подарок в ее жизни. Только за это я готов был повторить подобное не раз.

Сразу после регистрации брака, мы отправились на побережье Малибу, где планировали продолжить праздновать нашу свадьбу. Приехав на место, разместились на шикарной вилле, возле самого океана. Нам с Риной была подготовлена комната для новобрачных, в которой мы ненадолго уединились, чтобы страстными поцелуями поздравить друг друга с изменением наших статусов. В тот момент и стало понятно, что это плохая идея. Немного повздорив, тут же разошлись в разные стороны. Сменив одежду на более комфортную, отправились к друзьям. Эти двое тоже были не в духе. Рустам и Дашка постоянно ругались и скандалили, начиная действовать мне на нервы. Праздник мог пойти коту под хвост но, к счастью, несмотря на угрозу, все успокоились, и остальное время прошло, просто потрясающе. Позабыв о своих разногласиях, купались в океане с бирюзовой водой, наслаждались потрясающей природой, нежились на пляже с белоснежным песком. Райский уголок на время заставил нас забыть о всех проблемах и ссорах. Именно тогда я и попросил Рину дать время, подождать до оглашения результатов ДНК.

Дверь открылась и из кабинета, улыбаясь, вышла Рина.

— На сегодня все, можем ехать домой, — проговорила она, взяв меня под руку. На ее пальце сверкало кольцо с бесподобно-красивым драгоценным камнем, как и она сама. Я поцеловал пальцы. — Уже сегодня вечером придется его снять, — печально проговорила она, опуская свой взгляд.

— Потерпи немного, мы обязательно найдем выход из этого всего и будем счастливы, — поцеловав ее в висок, улыбнулся. Хотелось, чтобы через час, все изменилось, и мы не придумывали разные варианты, как нам находится вместе.

— Недавно звонила мама и сказала, что скоро будут у нас, — грустно сказала она. — Это значит, что ночь мы проведем порознь.

— Малыш, не думай об этом, — и на этой ноте мы пошли к выходу. Хотелось рассказать, что через час у меня встреча в другой клинике, но не мог допустить ее волнения. День выдался нелегкий и излишние переживания сейчас ни к чему. Я собирался отвезти ее домой и отправится за результатом. — Идем, тебе нужно немного отдохнуть перед встречей с родителями.

Уже через сорок минут я был по нужному адресу. Подъехав к воротам большой виллы, мысленно присвистнул. Не такое я ожидал увидеть. Впрочем, не важно, сейчас меня интересовало лишь то, кем является этот человек. Загадки на то и созданы, чтобы их разгадывать. Отстегнув ремень, стремительно вышел из машины. Едва дошел до ворот, как ко мне подошли двое крепких парней.

— Меня ждут, — коротко кинул им. Скорее всего они в курсе.

Кивнув, молча открыли передо мной дверь и пропустили внутрь.

— Проходите в дом, — процедил один из них, указывая на дверь в конце аллеи.

Не говоря ни слова, я быстрым шагом отправился вперед, краем глаза осматривая территорию. Стильно, дорого, даже я бы сказал, вычурно. Это говорило о том, что здесь проживает весьма небедный человек. Богатством меня не удивишь, но в данном случае, мне было интересно, каким образом я стал причастен к этому всему. Обычно вопросы решались иначе, но этот тип выбрал иную схему. Что ж посмотрим, что он от меня хочет, для чего я ему понадобился?

Открыв массивную дверь, я вошел в просторный холл. На встречу ко мне быстрым шагом вышел еще один человек. Поравнявшись со мной, взглянул на меня, словно оценивая.

— Я безоружен, — опередил его вопрос. — Но, если понадобится, завалю голыми руками.

— Следуйте за мной, Тимур, — проговорил он сухо, ухмыляясь.

Я бы мог раскроить ему череп за его ухмылки, но тогда я не узнаю то, зачем пришел. Сжав кулаки, молча следовал за ним, сдерживая свою злость.

Дойдя до конца коридора, остановился. Открыв дверь, неизвестный пропустил меня вперед. Войдя в помещение, смахивающее на рабочий кабинет, остановился, рассматривая сидящего за столом пожилого мужчину.

— Ну, здравствуй, Тимур, — проговорил тот. — Рад тебя видеть.

— Не могу ответить взаимностью, — дав понять свой настрой.

— Ну что же ты, — покряхтев, поднялся на ноги. — Сразу рубишь с плеча. Я к тебе по-родственному, со всей душой.

— Придержи свое красноречие и выкладывай, что тебе от меня нужно, — отрезал я.

Засмеявшись дребезжащим смехом, от которого хотелось заткнуть уши, он присел на диван, кивком указывая, чтобы я последовал его примеру.

— Мне нужно самое ценное, мой мальчик, — откашлявшись, проговорил он. — Твоя жизнь.

— А поебат. ся тебе не завернуть? — ответил ему, находясь в шоке от сказанного.

— О, мне это уже неинтересно, а ты я смотрю в самом соку. И сестричку свою прибрал к рукам, сделав своей женой. Родители, поди, не в курсе еще? — бил по самому больному.

Вскочив на ноги, я собирался ему врезать, но меня остановили крепкие руки двоих, что очень быстро появились из ниоткуда.

— Я тебя урою, мразь, — тяжело дыша, смотрел ему в глаза. — Только попробуй тронуть мою семью.

— Твоя семья сейчас перед тобой! — рявкнул он, вставая с места. Выражение его лица вмиг стало жестким. — Я, твоя кровь!

— У тебя маразм, старик, иди, отдохни…, — язвил я, но уже не так рьяно, так как понимал, что это может быть правдой. Тест ДНК показал, что мы с Риной неродные, а значит…

— Умерь свой пыл, сопляк, я с тобой не намерен шутить шутки, — еще жестче проговорил он. — Сядь! И слушай!

Присев на диван, старик не сводил своего орлиного взгляда, ожидая моего повиновения. Как бы ни так, урод. Я ни перед кем не пресмыкался и не собираюсь делать исключения. Видя мой настрой, кивнул ребятам, которые ударив меня под дых, силой заставили сесть напротив старика. Ублюдки, глотнув воздуха, посмотрели на маразматика.

— За дерзость будешь наказан и это лишь прелюдия, — продолжал он. — Я, твой родной дядька — Ян Бесланов. Можешь величать Бесом. По вине Кирилла Ростова я провел за решеткой лучшие свои годы. Сейчас, выйдя на свободу, моя душа требует мести. И знаешь, что я придумал? — засмеялся он. — Вижу, что догадываешься. Я заберу у него сына. Хоть ты ему и неродной, но он к тебе привязан. Твоими руками я пущу его на дно. Он захлебнется собственной кровью.

— По тебе психушка плачет, — наблюдал за тем, как старик упоительно излагает свои планы. Только он не подумал, что я на это не подпишусь, даже под дулом пистолета.

— О, можешь ерничать сколько вздумается, — кряхтел он, вытягивая перед собой ноги. — Я знаю твои болевые точки, скоро взвоешь и будешь просить пощады.

— Какая самоуверенность, — сплюнул я у его ног. — Читай по губам “Пошел нах. й”.

Скривившись, кивнул парням, и те приложились от души мне по ребрам, так что в глазах потемнело. Твари, это временное явление, очень скоро все изменится.

— Ну, так что? Будем поддерживать родственные связи, и ты соглашаешься мне помочь по-хорошему или пойдем по плохому сценарию? — подняв седую бровь, спросил, ожидая моего ответа.

— Ответ тот же. Иди на х. й! — поморщившись, хрипло ответил я.

— Щенок упрямый! — проорал Бес. — Он ваш, — он подал знак своим псам.

Одним рывком я оказался на полу, и меня стали бить ногами, до тех пор, пока я не вырубился.

В себя я пришел, лежа на бетонном полу с связанными за спиной руками. Тусклый свет лампочки не позволял разглядеть почти ничего. Тело болело, будто с меня живьем содрали кожу. Один глаз не открывался, а губы покрылись кровавой коркой. Сколько я был в отключке? Рина, она же ждет, сходит с ума.

Простонав, попробовал перевернуться, но лишь поморщившись вернулся в тоже положение. Руки затекли, что хотелось выть.

Дверь скрипнула металлическим звуком, и я напрягся. Мрази играли по-черному, уменьшая мои шансы на спасение.

— Очнулся? — проговорил голос над ухом, за волосы отрывая мою голову от пола.

— Вы сдохните, — прохрипел я, содрогаясь от боли. — Я вас всех прикончу.

Мне было не страшно, понимал, что убивать они меня не станут. Если бы хотели, давно бы это сделали. Их цель сломить меня. Добиться согласия.

— Ты сначала выберись отсюда, — заржал он, рывком поднимая меня с пола.

— О, мой племянничек пришел в себя? — послышался голос у двери. — Как чувствуешь себя? Доволен ли моим гостеприимством?

— Буду доволен, когда ты сдохнешь, — облизывая окровавленные губы сказал я, пытаясь ослабить веревки на запястьях, врезающиеся в кожу.

— Упрямый щенок, — со злостью проговорил Бесланов. — Но я не таких ломал, — кивая ребятам.

Меня подхватили под руки и волоком потащили из помещения.

Суки! Думают, что я боюсь. Нет, этим меня не напугать. Я думал лишь о том, что Рина ждет меня домой. Переживает, волнуется. Ей нельзя! Может стать хуже.

Меня заволокли в сырое помещение с низким потолком, содрали рубашку и подвесили за ржавый крюк руками вверх. Превозмогая боль, я пытался выровнять дыхание. Твари, я выживу и убью всех до единого. Беспощадно, кровожадно разорву на куски.

— Ну что? Так и будешь упрямиться? — присел на стул напротив меня Бес. — Я же могу быть добрым. Согласишься и будем жить в мире и согласии. Дядька и племянник! У нас получится отличный дуэт! — с восторженностью, которой бы позавидовал отъявленный фанатик, говорил он.

— С памятью у тебя еще хуже, чем я думал, — хрипя, ответил ему. — Я же тебе подсказал направление, куда идти со своим предложением, — заплывшими глазами смотря на него.

— Ну ничего, скоро заговоришь по-другому, — вставая со стула. — Можете размяться, — сказал своим прихвостням, выходя за дверь.

Удары кулаков посыпались по всему телу. Стиснув зубы, я терпел, не сдавался. Держала мысль, что Рина не знает. Я не успел ей сказать, что наша любовь безгрешная, правильная. Я должен выжить, чтобы лично сообщить ей об этом. Не издавая ни звука, стискивал пальцы в кулаки, пока снова не отрубился.

Очнулся все так же вися на руках, которых уже не чувствовал. Простонав, приподнял голову, пытался разглядеть обстановку. Волосы прилипли на лбу к окровавленным подтекам. Боль в теле была просто неимоверной: приходилось дышать через раз.

— Живучий, ублюдок, — прорычал голос в стороне. — Косой, скажи Бесу, что его сопляк очухался, — раздался голос у стены и послышались удаляющиеся шаги второго у самой двери.

— Ну ничего, на третьи сутки ломаются даже самые стойкие, — самоуверенно, громко проговорил полноватый здоровяк.

Схватил меня за плечо и развернул к себе.

— Не дергайся, я подрежу веревки, а дальше дело за тобой, — шепотом, у самого уха проговорил он.

Молча, через пелену, я посмотрел на него. На кой х. р ему это? Или у них здесь такое развлечение? Насрать я готов на все, лишь бы побыстрее выбраться отсюда.

Достав нож, быстро сделал надрез.

— У меня с Бесом свои счеты.

Слыша приближающиеся шаги, здоровяк отошел на несколько шагов в сторону и прислонился к стене.

— Что ж ты такой несговорчивый, сынок, — показалась фигура старика. — У меня же сердце кровью обливается, смотря на тебя. Ты бы о жене подумал. Не хочется, чтобы, глядя на тебя, ее сердечко остановилось, — дерьмо поганое продолжало давить, зная где находится моя ахиллесова пята.

— Сдохни, тварь! — еле шевеля разбитыми губами, проговорил я.

— Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры, — со злостью рявкнул он.

— Бес, отдай его мне, — заржал лысый за его спиной. — Он в моем вкусе. У меня второй день на него стоит.

— Эдик, ты прямо прочел мои мысли, — ответил своей шестерке. — Будь с ним ласков. Он же девственник, с ним нужно понежнее…, — продолжал Бесланов, и с каждым словом вызывал у меня бешеное, адское желание убивать.

— Моя девочка, — приблизившись ко мне, прошептал лысый у моего уха, заставляя содрогнуться. — Я всегда нежен со своими шлюшками…, — потянулся своими мерзкими руками к моему ремню.

Молниеносно среагировав, я со всего маха зарядил коленом ему по яйцам. — Скорее я заставлю тебя сожрать собственный хер…, — сдернул веревки и нанес оглушающий удар ему по голове, от которого он повалился на пол и затих.

— Держите его, — взревел Бес, видя, что ситуация выходит из-под контроля. — Уеб. ки, — забулькал он, захлебываясь собственной кровью, приняв удар с ноги по лицу. На крик прибежали еще двое, сокращая мою возможность выиграть в этой схватке.

Дальше началось месиво. Я, словно обезумев, бился не на жизнь, а на смерть, понимая, другого шанса не будет. Или я или они. Третьего не дано. У меня не было выбора, нужно вернуться к ней…

Через несколько минут, весь залитый чужой и своей кровью, пошатываясь, я выходил из виллы Бесланова. Да, я зверь, да, я ничтожество, но только так я мог выбраться из своего заключения. Единственный, кто остался в сознании, — тот здоровяк, который помог освободить руки.

Отыскав глазами свой джип, запрыгнул в него и выехал отсюда. Несся по дороге, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. В голове было лишь одно. Сейчас увижу ее. Все позади.

Через час я стоял на пороге собственной квартиры. Не дождавшись, пока мне откроют, влетел вовнутрь.

— Рина, — осипшим голосом позвал ее. По спине прошел холодок и дурные мысли вихрем пронеслись в голове. Неужели я опоздал, и эта мразь добралась до моей девочки. Отыскав запасной телефон, быстро набрал ее номер. Прослушав слащавый голос автоответчика, выругался в голос.

Где же ты? Малышка, прости меня, я болван, не уберег. Лучше сдохнуть самому, чем знать, что с Риной произошло самое страшное.

Родители, они должны быть в курсе. Набрал номер матери. Задержав дыхание, дождался ее ответа.

— Алло, — услышал ее тихий голос.

— Мам, это Тимур, — быстро проговорил в трубку. — Где Рина?

— Сынок, — сдавленно сказала она. — Где ты был? Мы тебя искали! Чуть с ума не сошли.

— Мам, где Рина? — отметая ее вопросы, снова повторил сказанное.

— Ох, Тимур. Мы вернулись в Россию, ей стало хуже. Она все время молчала и плакала. Не пойму, что с ней… Мы с отцом места себе не находим, — сбивчиво говоря, всхлипывала она в трубку.

— Где она, позови ее к телефону, — почти прокричал я.

— Она в реанимации, ее готовят к операции.

— Операции? — переспросил я, не своим голосом. — Когда? — прикидывая в уме время, которое займет у меня на то, чтобы добраться до них.

— Ее назначили на завтра. Врач сказал медлить нельзя, — ответила она, вызывая у меня озноб во всем теле.

— Я вылетаю к вам, — быстро проговорил, сбрасывая звонок.

Бл..дь! Малыш! Я не могу тебя отпустить, не так. Ни тогда, когда выяснилось, что мы неродные.

Я быстро метнулся в сторону ванной комнаты, по пути срывая с себя грязную одежду.

Только бы успеть, прижать к себе и не дать случиться самому ужасному.

Смыв с себя кровь, и, переодевшись в чистую одежду, я рванул в аэропорт, молясь, чтобы ничего не помешало вылететь первым рейсом в Россию. Мы с ней мучились, страдали, не для того чтобы все закончилось так нелепо.

Утром следующего дня, я подъехал к зданию клиники, где находилась Рина.

Посмотрел на небо, затянутое сплошными тучами. В этот шел затяжной дождь. Сердце билось, как дурное, и одна мысль была в голове: успеть до начала операции. Никогда не прощу себе, если опоздаю. Внутри становилось то жарко, то холодно, пока я бежал в отделение кардиологии.

— Где находится Дарина Ростова? — остановив кого-то из медперсонала, спросил я, глотая ртом воздух.

— Она в реанимации, но к ней нельзя, — испуганно посмотрев на меня, ответила она.

Да, я сейчас с заплывшим глазом и разбитой губой, выгляжу не лучшим образом, но меня это мало беспокоило. Мне нужно к ней, сказать то, что она мечтала услышать больше всего на свете.

Развернувшись, я быстрым шагом пошел в нужное направление, глазами судорожно ища необходимую дверь. Наконец, оказавшись возле нее, заметил неподалеку сидящих родителей. Только сейчас не было ни малейшего желания с ними общаться. Злость клокотала внутри: они могли открыть правду, но не сделали этого. Скрыли от нас самое важное, не посчитав нужным раскрыть нам истину. Я пришел к ней, только она для меня самое важное. Самое ценное в этой жизни.

— Молодой человек, вы кто? Туда нельзя! — крикнула женщина в белом халате, когда я, без лишних слов открыл дверь в реанимацию.

— Муж.

— Брат, — одновременно с отцом ответили ей, смотря друг на друга.

— Ты что несешь? — громко спросил отец, не понимая смысла моих слов. — Что с твоим лицом?

— Сказал правду, — которую не пытался скрывать, игнорируя второй вопрос. — Это вы у нас мастера все скрывать, — зло кинул ему, поворачиваясь спиной.

Отметая возражения врача, я вошел в светлое помещение, где пищали какие-то аппараты и на кровати бледная, как стена, с закрытыми глазами, лежала Рина. Глядя на нее, внутри все стянуло в тугой узел, а в горле образовался ком.

— Маленькая моя, — прошептал, подходя к ней. — Умоляю, не оставляй меня одного, — уже надрывно, проглатывая боль в горле, проговорил я.

Ее веки затрепетали, и я увидел ее затуманенный взгляд.

— Тим, — выдохнула она, шевеля пальчиками.

— Тихо-тихо, Ангел, не говори ничего, — взяв ее руку в свою, я сжал ее ледяные пальцы. — Я рядом, прости, что пропал. Теперь я рядом, все хорошо, — попытался улыбнуться, насколько позволяла разбитая губа.

— Я думала…, — еле говоря. — Думала, ты меня оставил, — прошептала, прикрыв на секунду глаза.

— Никогда. Не в этой жизни. Помнишь? И в горе, и в радости…, — говорил ей, показывая на пальце свое кольцо, не обращая внимания на ошарашенные взгляды родителей.

— Да…, — прошептала она, слегка улыбаясь.

— Мы неродные, малыш. Слышишь? Неродные, — говорил ей, испытывая бешеное желание поделиться радостной новостью. — Больше нет преград, — и поцеловал ее в бледную щеку.

Больше нет ненавистных барьеров, нет смысла скрываться и думать о том, что нас увидят.

— Боже, — всхлипнула она. — Это лучшее, что я слышала.

Повернув голову к родителям, я посмотрел на них язвительным взглядом.

— Оставьте нас, — сухо сказал им, не отпуская руку любимой.

Кивнув, не говоря ни слова, они вышли из палаты, прикрыв за собой дверь. Не хотелось сейчас выяснять отношения. От них никуда не деться, но не сейчас. Все потом…

Придвинув стул, я присел рядом, чтобы находиться, как можно ближе к ней. Потянулся и стал осторожно целовать губы: любимые, родные, желанные, несмотря ни на что.

— Я боюсь, — шептала она, разрывая наш поцелуй.

— Не бойся, малыш, я не дам тебе уйти, — шептал я в ее обласканные поцелуями губы.

— Если меня не станет…, — со страхом в глазах, тихо проговорила она, касаясь ладонью моей колючей щеки.

Быстрый поцелуй в губы заставил ее замолчать. Не позволю этому случится. Зубами буду выгрызать, но не позволю подобному произойти.

— Этого не произойдет, маленькая. Ты моя и я не отдам тебя никому, даже самой смерти.

Я обнял ее бережно, прижимая к самому сердцу, чтобы чувствовать всеми клетками тела. — Боюсь жить без тебя. Не смогу…

И я не смогу. В минуту, когда ее сердце перестанет биться, меня не станет.

— Я всегда буду рядом, обещаю. Твоя боль — моя боль.

Именно так. Я не стану жить без нее. Мы будем вместе. Навечно.

— Люблю тебя…, — шептал я, покрывая ее лицо поцелуями.

— Люблю тебя…, словно эхом, вторила мне она в ответ.

Часы ожидания в коридоре тянулись вечно. Каждый раз я смотрел на циферблат с огромными стрелками на стене и казалось время не сдвинулось ни на минуту. От волнения я сходил с ума, хотелось зареветь раненым зверем от бессилия. Я ничего не мог сделать. Оставалось лишь метаться из угла в угол по комнате ожидания, матерясь в голос.

— Тимур, присядь, — смотря на меня с гримасой боли, печальным голосом проговорила мама, пытаясь меня успокоить. — Врачи делают все, что нужно, — посмотрев на нее заметил, как пролегла тень усталости на ее красивом лице. В уголках глаз добавились морщины, а губы подрагивали, готовясь разразиться рыданиями.

С тех пор, как Рину увезли в операционную, мы не сказали друг другу ни слова. Чувствовалось напряжение, что можно было ножом резать воздух. Сейчас было не до них, да и злость за жестокий поступок никуда не пропала. Кто бы подумать, что из-за их молчания мы с мелкой потеряли столько времени.

— Сын, не хочешь поговорить? — сказал отец, стоя у стены, пряча руки в карманах брюк. По лицу бегали желваки, говоря о том, что открывшаяся информация вызывала у него отторжение и непринятие. Для него сложившийся факт был недопустим.

— А нужно? — пренебрежительно бросив ему.

Может тоже поиграть в молчанку, как делали они все эти годы? У меня руки тряслись, как у наркомана от ломки. Хотелось курить, но я не мог уйти даже на минуту, боясь пропустить приход врача. Мне жизненно необходимо было самому услышать его слова, так как перестал доверять даже близким. Теперь не мог… Жизнь заставила стать таким…

— Что у вас с сестрой? — игнорируя мою дерзость, спросил он, присаживаясь возле матери на стерильно белый стул.

— Она мне не сестра, — срываясь, рявкнул я, устремляя на него свой взгляд. — А моя жена, — поднимая руку и показывая кольцо на пальце.

Мне плевать на их мнение, плевать на то, о чем они оба думают, факт остается фактом. Любим друг друга. Теперь мы семья. Не потому что росли у одних родителей, а потому что женаты.

Отец собирался ответить, но не успел, так как за дверью послышалась суета. Не говоря ни слова, быстро сорвавшись с места, мы втроем вышли в коридор.

— Что происходит? — крикнул я, хватая одну из медсестер за локоть.

— Состояние критическое, нужна еще кровь, — покачав головой, он устремилась дальше по коридору.

— Мы поженились в Лос-Анджелесе несколько дней назад, — не зная зачем проговорился я. Сидя на стуле сжимал ладонями свою голову, раскачивался, словно нервнобольной, не в силах больше терпеть этот липкий, ужасающий страх за любимую.

— Сыночек, — гладя по голове, как раньше, проговорила мама. — Будем молиться.

— Мам, я так ее люблю. Не смогу жить, если ее не станет, — рычал я, злясь на себя, на родителей, на саму смерть, что решила поиграть с нами в коварные игры.

Всхлипнув, мать обхватила меня руками и прижала к своей груди. Гладила меня по спине, рыдая.

— Тимур, прости, — всхлипывала она. — Мы даже подумать не могли… Что вы с Дариной…

Я верил. Хотел верить. Ведь еще год назад я сам не мог предположить, что наши жизни. перевернутся с ног на голову.

— Это я виноват, — винил себя, ведь из-за меня Рина находилась в таком тяжелом состоянии, из-за меня пришлось ускорить эту операцию, — Я оставил ее одну, нельзя было…, — шептал я, стискивая зубы.

Уже не замечал, что мои щеки стали мокрыми, что с силой сжимая ладонь матери, причинял ей боль.

— Не вини себя, ты же знаешь, ее здоровье всегда было слабое, — говорила она, разделяя со мной разрывающую на части боль.

— Нельзя. Нужно было ехать к ней, а я отправился к Бесланову, — бил кулаком по стулу, укоряя себя.

До этого, стоящий к нам спиной отец, резко обернулся и посмотрел на меня. Его усталое, осунувшееся лицо вытянулось от удивления, слыша ненавистную фамилию.

— Бесланову? — уточнил он, смотря непонимающим взглядом.

Мать, резко побледнев, кинула испуганный взгляд на отца и снова на меня.

— Да, этот мерзавец нашел меня и стал шантажировать. В Лос-Анджелесе он позвонил и назначил встречу. Я повелся, не подозревая, кто он, — ответил отцу, потирая разбитую губу.

От одних воспоминаний начинало все закипать внутри. Страшно представить, как бы все сложилось, не выберись я из заключения.

— Он горел желанием отомстить. Пытался склонить меня на его сторону, чтобы помог расправиться с тобой. Нес какой-то бред, — со злостью рассказывал о событиях, из-за которых потерял драгоценное время и все пошло кувырком.

— Я считал, что его давно нет. Думал он умер, — качая головой говорил отец, не в силах поверить в сказанное.

— Думаю теперь так и есть, — хмыкнул я, вспоминая кровавое месиво, что устроил в том подвале.

— Почему не рассказал мне? Почему скрывал? — злился он, покрываясь красными гневными пятнами.

— А почему ты скрывал, что я вам неродной? Почему? — взревел в ответ я, смотря на него. — Вы хоть представляете, что нам пришлось пережить? Каким ублюдком я себя считал все это время? А Рина ведь хотела покончить жизнь самоубийством, — смотрел на них испепеляющим взглядом.

Я вспомнил ту ночь, когда чудом успел предотвратить самое страшное и содрогнулся. Ведь еще тогда я мог потерять ее навсегда.

— Она ведь только сегодня узнала, что мы неродные… Вы отняли у нас время…, — меня несло, говорил и не мог остановится.

— Прости, сын, — печально сказал отец, приблизившись ко мне, сжимая плечо.

Присев рядом на соседний стул, он опустил голову. — Мы думали, так будет лучше…

Лучше… Все хотели, как лучше, да только все пошло по худшему сценарию…

— Тимур, мы не хотели, чтобы так вышло, если бы только знали…, — плакала мама, стискивая мою ладонь. — Ты был маленький, когда нас с тобой похитили. Пережил огромный стресс, не узнавал никого. Нам долго пришлось выводить тебя из этого состояния. Постепенно все забылось, и чтобы не нанести вред, мы решили и дальше не говорить всей правды, считая, что так будет лучше, — она закрыла руками лицо.

Благими намерениями вымощена дорога в ад, именно там мы и находились все это время…

— Ты — сын моего лучшего друга, — произнес отец, после минутного молчания.

Он поднял голову, смотря перед собой в одну точку. — Он полюбил не самую лучшую женщину, которая впоследствии родила ему ребенка, тебя.

Я молча слушал и впитывал каждое его слово. Правда давалась болезненно, но была необходима. Нужно было разобраться, наконец, во всей этой истории, расставить все точки.

— Савелий рано и нелепо погиб. Когда я узнал о ребенке, хотел просто взглянуть на него, но то, что пришлось увидеть повергло меня в шок. Пьянки, наркотики и ты среди всего этого: маленький, беззащитный с огромными глазами точь-в-точь, как у Савы. Я сорвался, отобрал тебя у нее. Не мог смотреть, как горе-мать доводит до голодной смерти собственное дитя. Снежана не простила, стала шантажировать, вместе со своим братом организовала похищение. Когда тебя освободили, ты был не в себе. Врачи советовали оградить тебя от какого-либо негатива, да и не было смысла говорить о том, что ты неродной. Для меня ты был и останешься сыном навсегда.

— Она жива? — задал единственный вопрос, ответ на который должен был знать, остальное не имело значения.

— Нет. Спустя какое-то время я узнал, что она умерла от передоза, — сухо ответил отец мне.

Выслушав отца, я ощутил острый укол совести. Я должен быть благодарен ему за то, что он сделал. Он подарил мне новую жизнь, вытащил из дерьма, в котором оказался благодаря биологической матери, а вместо этого обвиняю.

Сука! Меня штормило от потока свалившейся правды. Слишком круто все перевернулось. Мозг выворачивало наизнанку. Нужно все переварить и постараться не свихнуться.

— Не могу поверить, что вы с Риной любите друг друга, — продолжал он, видя мое замешательство. — Дай нам время. Дай принять ваши отношения.

В душе бушевал целый ураган эмоций, от которых захватывал дух. Ожидал совсем иной реакции: упреков, обвинений. А вместо этого…

— Нам пока сложно принять, но это не значит, что мы против, — поддержала мама. — Мы вас очень любим и желаем счастья.

Блядь! Я сжал руку в кулак. Угрызение совести грызло сознание. Я считал, что придется открыть холодную войну против собственных родителей. Придется сражаться за возможность находится с Риной, но все оказалась совсем иначе.

Я не услышал осуждения. Бл. дь! У меня попросили только лишь время…

За какие заслуги я получил таких родителей? Каким Богам говорить слова благодарности?

— Спасибо, — выдохнул я, понимая, что как минимум должен сказать это вслух.

Первый шаг к принятию наших отношений уже сделан, кризис в наших отношениях миновал, предоставляя время для ремиссии. — Для нас с Риной это очень важно.

Открылась дверь и перед нами появился врач в операционной одежде, заставляя нас, словно по команде, подняться со своих мест.

— Операция окончена, — проговорил он, потирая уставшие глаза и надевая очки. — Состояние стабильное, пациент переведен в реанимацию. Опасений нет.

Немного выдохнув, я прикрыл глаза, чувствуя, как страх медленно отступает.

Дарина.

Тьма, окружающая меня со всех сторон, рассеивалась, выпуская наружу мое сознание. Сквозь пелену стали пробиваться приглушенные звуки и голоса. Но я была очень слаба и снова провалилась в беспросветную бездну, не позволяющую выпустить меня на поверхность.

В следующий раз сознание приходило быстрее, туман рассеялся, и у меня получилось приоткрыть глаза и почувствовать резь в глазах от яркого света.

Не сдержав стон, я попыталась сглотнуть, но в горле было сухо, как в пустыне.

— Доченька, — мою руку сжали и стали гладить, помогая мне приходить в себя. — Милая моя, — я узнала голос мамы. Ее голос звучал четче, держал на поверхности, не позволяя мне снова впасть в забытье.

— Ма, — прошептала я, уже понимая, где я и что со мной. Операция. Я жива. Я смогла. Вернулась к нему. Только его голос держал меня, не позволяя уйти в темноту. Не дал уйти навсегда.

Тело было очень слабым Пальцы едва шевелились, когда я попыталась напрячь мышцы. Ничего не вышло, только лишь почувствовала боль в груди.

— Все хорошо, милая, все хорошо, — приговаривала она, сдавленным голосом. — Сейчас позову доктора, скажу, что ты очнулась.

— Где Тимур? — не слушая ее, спросила, морщась от боли. Мне хотелось знать, что он рядом. Что не исчез. Не оставил. Его присутствие было необходимо, как глоток целительного воздуха. — Позови, — прохрипела, сфокусировав свое внимание на ее лице.

— Он здесь, с отцом, — выпустив мою руку, поднялась с рядом стоящего стула и поспешила к двери. — Сейчас позову.

От головокружения стало подташнивать. Прикрыла глаза, но сразу открыла, сопротивляясь слабости. Посмотрела на капельницу, провода, подключенные к аппаратам, скрывающиеся под белой простыней и ужаснулась. Не хотелось, чтобы такой меня видел любимый, боялась, что почувствует отвращение, отвернется, разлюбит. Зря я попросила его позвать… Дурочка.

Дверь скрипнула, и я увидела ЕГО. Жадно всматривалась в любимые черты лица, сдерживаясь чтобы не прогнать. Так страшно, что ему не понравится то, что увидит. Хотелось быть привлекательной, желанной… А не такой, как сейчас…

— Малыш, — подошел ко мне, касаясь пальцем моей щеки, вытирая влагу. — Не плачь, маленькая. Все позади. Скоро все закончится, — говорил ласково, положив мою руку в свою.

— Не смотри…, — выдохнула я, зная, как сейчас отвратительно выгляжу. — Я ужасна…

— Ты самый прекрасный Ангел, — улыбнулся он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы. — Люблю тебя безумно и мне не важно, как ты сейчас выглядишь, глупая, — шептал он возле губ.

Облегченно выдохнула, слыша его приятные слова. На душе стало легче. Любит… Любую…

— Тим, это же правда? Мне не приснилось? — спрашивала, словно пыталась убедиться в правдивости, того, что узнала перед операцией.

— Правда, маленькая. Мы неродные, — ответил с улыбкой. Осторожно гладил меня по волосам, щеке, успокаивая. Я прикрыла его глаза и вдохнула его запах.

— Поспи, я буду рядом, — прошептал он, целуя мои пальчики. — Я тебя не оставлю.

Я слышала его голос, проваливаясь в сон, который был наполнен счастьем и любовью. Снилось, как я гуляю у моря, а рядом со мной Тимур держит на руках темноволосого малыша очень похожего на него. Мы смеялись, обнимались, целовали нашего ребенка в щечки. Ярко светило солнце, приятный теплый ветерок играл в волосах отца и сына, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

Сквозь сон я слышала приятный шепот родного голоса, повторяющий, о том, как он меня любит, никогда не отпустит, всегда будет рядом…

Дарина.

— Ничего не забыла? — в который раз спросил меня Тимур, взяв в руки сумку с вещами, внимательно осматривая палату, на наличие оставленных вещей.

— Все, — улыбнувшись, ответила ему. — И когда ты успел стать таким суеверным? — засмеялась я, смотря на то, как он нервничает.

Этот день был долгожданным, и от этого чувствовалось волнение. На выписку хотели приехать родители и Даша с Рустамом, но во избежание лишних волнений и переживаний я сочла это лишним. Позже мы обязательно с ними встретимся в более приятной обстановке, вне больничных стен.

Узнав о том, что мы с Тимуром не родственники друзья искренне за нас порадовались, а мы были рады, что и у них сложились отнюдь недружеские отношения. С первого взгляда было понятно, что из них получится отличная пара. И я в тайне держала кулачки, чтобы в скором времени оказаться на их свадьбе.

— Это только когда дело касается тебя, — сказал он, подхватывая в свободную руку вторую сумку. — Не хочу, чтобы ты снова оказалась в больнице, — нахмурился он, открывая дверь.

— Тим, это неизбежно, — улыбаясь, шла следом за ним, представляя, как окажусь в роддоме, чтобы подарить любимому сына. — Как минимум один раз, — продолжала, размышляя вслух.

— Что? — резко остановился он, разворачиваясь ко мне. — Тебе плохо? Давай пойдем ко врачу, пусть снова все проверит, — обеспокоенно заваливал меня вопросами, вызывая во мне широкую улыбку.

Тимур так трепетно относился к моему здоровью, что на глаза невольно наворачивались слезы.

— Стой, стой, — провела рукой по его щеке. — Все хорошо, я чувствую себя отлично. Выдыхай. Просто ты же не думал, что я соберусь рожать твоего сына прямо дома, — наблюдала за его тем, как менялись эмоции на его лице. Обеспокоенность исчезла. Появилась растерянность, что случалась с ним крайне редко.

— Очуметь ты загнула, мелкая, — уже улыбаясь произнес он. — Но, перспектива стать отцом мне нравится, — он выпустил из рук сумку и прижал меня к себе, целуя в висок.

Вокруг проходили люди, косо оглядываясь на нас, но это не смущало, мы были поглощены друг другом, наслаждались нашим персональным, выстраданным счастьем.

— Раз перспектива отцовства тебя устраивает, не сложно догадаться чем первым делом мы займемся, добравшись до дома, — прошептала я, запуская пальчики под его спортивную рубашку, которая соблазнительно обтягивала его мышцы.

— Зараза, — простонал он, втягивая в себя воздух. — Сейчас вернемся в палату и возьму тебя прямо там, — сказал он, вздрагивая от того, как я провела ногтями по его каменному прессу.

— Неа, — замотала головой, улыбаясь. — Домой и быстрее, — я встала на носочки, быстро поцеловав его в губы.

— Черт, — выругался он, поправляя напряженный член в джинсах, морщась от неудобства. — Это будут самые невыносимо долгие минуты до дома, — снова подхватил сумку с пола и подтолкнул меня к лифту.

Радовало то, что мы успели заранее попрощаться с врачами и заботливым персоналом, которые стали такими близкими за эти тяжелые для нас месяцы. Самый страшный этап жизни был пройден, и мы без оглядки стремились к светлому, счастливому будущему.

— Ну что? Идем? — припарковавшись на подземной парковке, спросил Тимур, смотря в мое радостное лицо. — Готова увидеть нашу квартиру?

Кивнув, в нетерпении выпрыгнула я из машины. Да! Да! Да! Но сейчас меня радовала не мысль о квартире. Вернее, радовала, но в меньшей степени. Хотелось побыстрее оказаться внутри, за закрытыми дверями наедине с ним.

Тимур вышел из машины и подошел ко мне, взяв крепко за руку.

— Тогда погнали, — проговорил он и мы быстро ушли с парковки

— А сумки? — смеялась я, подстраиваясь под его быстрый шаг.

— Потом. Позже за ними вернусь, — остановился и подхватил меня на руки, заставляя взвизгнуть и рассмеяться. — У меня есть дела поважнее.

Быстро преодолев небольшое расстояние до лифта, и примерно такое же до нужной квартиры, он остановился.

— Набирай код, — сказал он, вводя меня в замешательство. — Год твоего рождения, мелкая, тут без вариантов.

Да, могла бы и догадаться, у него даже код на телефоне состоит именно из этой комбинации цифр.

Быстро пробежав пальчиком по нужным кнопкам, я сняла сигнализацию и открыла дверь.

— Добро пожаловать домой, жена, — улыбаясь проговорил он, перенося меня через порог нашей квартиры. Осторожно опустив, поставил на пол, наблюдая за моей реакцией.

— Красиво, мне очень нравится, — сказала, рассматривая обстановку, интерьер, мебель.

Все было выполнено в сдержанных тонах, но при этом выглядело стильно и дорого. Многое хотелось дополнить, сделать квартиру уютнее.

— Пойдем, покажу спальню, — довольно ухмыльнулся он.

С ним хоть в пропасть, в самое пекло, лишь бы никогда не расставаться, быть всегда рядом. Он, мое счастье, что сейчас настолько осязаемо. Самый близкий и родной: жизнь без него не имеет смысла. Любовь настигла нас внезапно, изначально была неправильной, грешной, но мы любили вопреки, чувствуя своим сердцем. Всепоглощающие чувства стерли все грани, подарив нам друг друга. Жизнь невероятна, многогранна. Предоставляет выбор, дает возможность выбрать свой путь. Мы с Тимуром сделали многое, несмотря на запреты и страхи. Через боль обрели свое счастье. Выстрадали, вымолили у самой судьбы, чтобы открыто любить друг друга.

— Спальню? — улыбаясь, проговорила я, предвкушая скорую, и такую долгожданную близость. Сегодня мы станем единым целом, и мне уже не терпелось отдать всю себя без остатка тому, кто навсегда завладел моим сердцем.