Cornelia Funke

GESPENSTERJÄGER AUF EISIGER SPUR (VOL.1)

Mit Illustrationen von Fréderic Bertrand

© 2015 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© Набатникова Т. А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2022

Machaon^®

Бывают дни, когда всё не ладится и валится из рук. Именно таким был тот день, когда это началось.

Утром, когда Том хотел влезть в свои брюки, обе штанины оказались завязаны узлом. Спасибо любимой сестре! Когда он, заспанный, добрался до ванной, то выдавил на зубную щётку мамин крем для лица. Потом в кухне Том стукнулся лбом об открытую дверцу подвесного шкафа. Казалось бы, уже этого хватит на весь день. А ведь он ещё даже не завтракал.

Но у Тома часто случались такие дни. Нескладно-спотыкальные дни. Но хотя бы окружающим всегда было над чем посмеяться.

– Доброе утро, – сказала мама.

– Что доброго может быть в этом утре? – проворчал Том.

Лола с ухмылкой откинулась на спинку стула и разглядывала брата. Сестра была почти на шесть лет старше и безнадёжно превосходила Тома во всём.

– Будьте все осторожны, – сказала она. – С ним того и гляди что-нибудь случится. Сегодня опять не его день.

Том метнул на Лолу мрачный взгляд – и пролил какао себе на пуловер. Сестра зловеще расхохоталась.

– Ох, Том! – вздохнула мама. – Иди переоденься.

– Недотом! Растомотяпа! – крикнула сестра ему вдогонку.

Да, такой уж был день.

В школе всё шло не лучше. Уж Том позаботился, чтобы у всех был до визга смешной день. У всех, кроме него. По дороге домой он наступил в собачью кучку, потом, задумавшись, наткнулся на стойку с газетами – и решил дома сразу же лечь в постель. В такие дни это было самое надёжное место на свете.

Но только он хотел тихонько прошмыгнуть к себе в комнату, как случилось это…

– Том, – позвала мама, – принеси-ка быстренько из подвала две бутылки апельсинового сока.

Из подвала?!

А ведь мама прекрасно знала, как Том боится туда спускаться. При одной мысли о пауках у него по спине бежали мурашки – не говоря уже обо всём остальном, что могло подстерегать в темноте.

– А это обязательно? – спросил Том.

– Ой, вот только не надо вешать мне на уши свои истории про привидения! – сердито сказала мама. – Иди-ка давай без разговоров!

Какая жестокость! А ведь Тому ещё не было и десяти лет. Он со вздохом вышел за двери квартиры.

Том жил в большом доме, где у каждой квартиры была своя кладовая в подвале. Том не сомневался, что их кладовая самая тёмная, самая страшная и самая паучистая. И он знал почему.

Смотритель дома, Эгон Ризенпампель, терпеть не мог детей. А поскольку Лола и Том были единственными детьми во всём доме, их семье и досталась самая страшная кладовая в подвале. Это же ясно!

Том остановился перед пыльной дверью, стиснул зубы и решительно поправил очки. Узкий холодный коридор, в который выходили двери всех кладовых, был едва освещён, и Тому, как всегда, долго не удавалось попасть ключом в замочную скважину. Дверь жутко заскрипела, когда он её толкнул.

На него дохнуло плесенью, в кладовой зияла тьма.

Том отважно шагнул внутрь и пытался нащупать выключатель. Да где же он, нечистая сила?! Выключатель был старомодный, тугой – пока его повернёшь, пальцы сломаешь. Ну наконец-то, вот он. Том повернул ручку выключателя. Слабенькая лампочка под потолком вспыхнула и – пафф! – разлетелась на мелкие осколки.

Том испуганно попятился – и толкнул локтем дверь кладовой. Бумс! Дверь захлопнулась на замок. Том очутился в полной темноте один-одинёшенек.

«Спокойно! – подумал он. – Сохраняй спокойствие, старик. Подумаешь, лопнула лампочка, только и всего-то».

Но с каких это пор лампочки лопаются ни с того ни с сего?

Том почувствовал, как во рту у него пересохло, а язык стал как наждак. Он хотел сделать шаг назад. Но его ботинки плотно прилипли к полу, увязнув неизвестно в чём. Том слышал шум собственного дыхания. И потом различил какой-то посторонний шорох. Как будто что-то протащили по старым газетам, которые мама складывала где-то здесь, в уголке.

– На помощь! – прошептал Том. – Спасите!

– Ахо-о-о! – простонало что-то из темноты.

Холодное, воняющее плесенью дыхание коснулось лица. И чьи-то ледяные пальцы схватили Тома за шею.

– Отста-а-ань! – крикнул Том, вслепую отбиваясь руками. – Пошла прочь, гадость противная!

Ледяные пальцы отпустили шею и потянулись к ушам Тома. В темноте мерцало что-то белёсое, с ядовито-зелёными глазами, растрёпанными патлами и язвительной ухмылкой.

«Привидение! – растерянно подумал Том. – Настоящее привидение!»

– О-у-а-а-ах! – завывала эта жуткая дрянь.

Отчаянным рывком Том выдернул ноги из прилипших к полу ботинок. Он метнулся к двери и дрожащими руками нащупал защёлку. Зловещее нечто дёргало его то за волосы, то за куртку и жутко завывало в уши. Из последних сил Том распахнул дверь, привидение со злобным визгом отпрянуло – и Том, полумёртвый от страха, вырвался в коридор.

Моментально стало тихо. Установилась мёртвая тишина.

Только дверь слегка поскрипывала на петлях. Том с силой дёрнул её на себя, и замок защёлкнулся. На трясущихся ногах он ринулся к лестнице из подвала. Скорее прочь отсюда! Прочь!

Никогда ещё Том не взбегал к себе на третий этаж так быстро, хотя то и дело оглядывался. Запыхавшись, он бросился к двери своей квартиры и забарабанил в неё кулаками. Госпожа Пингель, соседка сверху, возмущённо перегнулась через перила. Из-за своей маленькой, остроносой головы она походила на ворону.

– Что у тебя за вид, Том? – осуждающе спросила она.

Том поправил очки, пригладил растрёпанные волосы и одарил соседку виноватой улыбкой. Потом снова забарабанил в дверь.

– За тобой кто-то гонится? – сердито спросила мама и втянула сына в квартиру, к великому разочарованию госпожи Пингель.

Том в изнеможении привалился к стене.

– Я же говорил! – выдавил он. – Я же всегда говорил, а мне никто не верил! – Том едва не всхлипнул, но вовремя проглотил слёзы.

– Что ты всегда говорил? – уточнила мама. – И где ты оставил свои ботинки?

Дверь комнаты Лолы распахнулась.

– Ойё, какой у него вид! – ахнула она и захихикала.

– Там внизу привидение! – прошептал Том. – Оно… душило меня, а потом…

Остаток фразы потонул в громком смехе сестры:

– Привидение! Растомотяпа, в этом тебя уже никто не переплюнет!

Чего от неё ещё ожидать! Том едва избежал погибели – и что после этого он слышит в родной семье? Одни насмешки и издёвки.

– Оставь его в покое, Лола! – потребовала мама и посмотрела на сына тем испытующим взглядом, который он больше всего не любил. – Итак, что случилось?

Том уставился на свои носки:

– Там внизу привидение!

– Лола, – сказала мама, – сходи, пожалуйста, с Томом ещё раз в кладовку и покажи ему, что там ничего нет, кроме старых газет и бутылок с соком. И принеси оттуда его ботинки!

Том посмотрел на маму с ужасом:

– Я туда больше не пойду! Я не сумасшедший!

Но мама молча открыла дверь.

Лола, ухмыляясь, схватила его за руку и потянула за собой.

– Идём уже, – усмехнулась она. – Мне не терпится взглянуть на твоё привидение!

Том знал, что сопротивление бесполезно, и пошёл за сестрой.

– Оно нас убьёт, – пробормотал он. – Вот увидишь. Оно нас убьёт!

– Ясное дело, – ответила Лола, хихикая.

Том плотно сжал губы и покорно тащился за ней по лестнице.

Он снова очутился перед дверью кладовой.

– Эй-эй, привидение! – крикнула Лола, распахнув дверь. – Сейчас тебе не поздоровится!

В кладовой было тихо и темно. Том не дыша выглянул из-за спины сестры. Ничего не шелохнулось. Абсолютно ничего. Ни «уау-ух!», ни ледяных пальцев.

Насвистывая, Лола шагнула в тёмную кладовую.

– А что с проклятым светом? – проворчала она.

– Лампочка взорвалась, – шёпотом ответил Том. Он всё ещё стоял снаружи, в коридоре. Лола чем-то гремела в темноте.

– Брр, что это такое? – ругалась она. – Тут всё в чём-то липком. А зачем тебя сюда посылали-то?

– Взять две бутылки апельсинового сока, – пролепетал Том и сделал очень осторожный шаг к двери. В кладовой не виднелось ничего белёсого, мерцающего, с ядовито-зелёными глазами и не слышалось отвратительных ухмылок.

Боже мой, опять он осрамился, опозорился!

– Держи! – сказала Лола и сунула ему в руки ботинки. Их подошвы были испачканы чем-то липким, серебристо-мерцающим.

– Это слизь привидения! – прошептал Том.

– Чепуха! – отмахнулась Лола. – Здесь, должно быть, завелась гигантская улитка или слизень. – Хихикая, она снова скрылась в темноте. – Да где же стоит этот сок? – спросила она.

Том не ответил. Он уставился на белую руку – она вынырнула из темноты и помахала ему.

– Вот! – завопил он. – Лола, осторожно!

Раздался грохот, звон разбитого стекла – оттуда, где была Лола.

– Да ты с ума сошёл?! – закричала она из темноты, а в следующее мгновение уже возникла перед Томом в дверях, с негодованием потрясая горлышком разбитой бутылки из-под сока: – Тебе придётся объясняться с мамой: ты разбил как минимум три бутылки.

– Оно опять здесь! – в отчаянии крикнул Том. – Вот оно, вот!..

Белая рука исчезла.

– Ты не в своём уме! – фыркнула Лола и сердито хлопнула дверью кладовки. – Ты окончательно свихнулся. Но одного тебе не избежать: всю эту грязь я убирать не буду. Придётся тебе делать это самому. Разве что привидение поможет.

– Оно здесь! – выкрикнул Том. – Я его видел, глупая ты корова!

– Да ясно, кто же сомневается! – усмехнулась Лола, направляясь к лестнице. – Ты у нас и НЛО видел. Правда, потом оно оказалось обыкновенным самолётом. Ха!

– Тогда я был ещё маленький! – возмутился Том и, спотыкаясь, пошёл следом за сестрой, дрожа от ярости.

– Ты и сейчас маленький, – сказала Лола, перешагивая своими длинными ногами через две ступеньки. – Да и к тому же сумасшедший.

Убирать в кладовой пришлось маме. Из-за осколков стекла.

– А то ещё порежешься, – вздохнула она и покачала головой.

Папа сказал:

– У мальчика бурная фантазия.

А Лола всем подряд рассказывала, что её брат окончательно свихнулся.

Но Том не сомневался в том, что видел. Он решительно отказывался спускаться в подвал и ждал воскресенья. Потому что в воскресенье должна была приехать к обеду бабушка. Она-то всегда его выслушивала и не кривилась, как родители.

Но до воскресенья оставалось ещё три дня, а главное – три ночи. Днём Том даже на лестницу не высовывал носа, а ночами всматривался в темноту, и сердце у него колотилось. Ведь самое подлое в привидениях было то, что никогда не знаешь, откуда их ждать: они и сквозь стену пройдут, и сквозь потолок.

К воскресенью у Тома уже были тёмные круги под глазами, а силы на исходе.

– Что это с тобой? – встревожилась бабушка, когда увидела его. – Ты не заболел?

– Какое там, просто свихнулся, – объяснила Лола. – Недавно даже привидение видел!

Бабушка задумчиво посмотрела на Тома, взяла за руку и ушла с ним в его комнату.

– Итак? – сказала она, скрестив свои короткие пухлые руки. – Выкладывай, друг мой. Что случилось?

Том рассказал всё. Про лопнувшую лампочку, про ледяные пальцы и ядовито-зелёные глаза, про «уху-ау» и про белую руку, помахавшую ему под конец.

– Хм! – озадачилась бабушка, когда он смолк. – Плохи дела, а помочь я тебе ничем не могу.

– Не можешь? Ну что ж, – пролепетал Том и понурил голову.

– Правда, есть у меня одна подруга… – Бабушка задумчиво перебирала свои жемчужные бусы – она всегда так делала, когда о чём-нибудь размышляла. – Хедвиг хорошо разбирается в привидениях. Я напишу тебе её адрес.

И у Тома появилась надежда.

Впонедельник сразу же после школы Том пустился в путь. Адрес он знал. Это была та же улица, где жил зубной врач, к которому его всегда водила мама. Он надеялся, что такое совпадение ничего не значит.

Подруга бабушки жила в небольшом доме на четыре квартиры. На двери подъезда было четыре кнопки. Нужная фамилия стояла первой в списке: Хедвиг Кюммельзафт.

«Надеюсь, она не такая странная, как её фамилия», – думал Том, нажимая на кнопку звонка.

Дверь долго не открывали. А когда он поднимался по тёмной лестнице, ему вдруг стало не по себе.

Хедвиг Кюммельзафт стояла в дверях квартиры и удивлённо подняла брови, когда Том добрался до её четвёртого этажа. Она совсем не походила на бабушку Тома. Госпожа Кюммельзафт была худая как веретено и очень высокая, с длинным острым носом и копной белых кудряшек на голове.

– Молодой человек! – произнесла она низким голосом. – Какая неожиданность! И что же вас привело ко мне?

– Я, э-э… – Том преодолел последнюю ступеньку и смущённо поправил очки. – Э-эм, я Том, меня к вам направила моя бабушка.

– Ага, твоя бабушка. И кто же она, если не секрет?

– Ах да, простите. Госпожа Анна Бербериц. Она просила передать вам привет и сказала, что вы, возможно, смогли бы мне помочь. Но я… эм-м… я не очень много могу заплатить.

– Ну, про это сразу можешь забыть, молодой человек, – отмахнулась Хедвиг Кюммельзафт и втолкнула Тома к себе в квартиру. – Для внука лучшей подруги все мои услуги, разумеется, бесплатно!

– Сперва я заварю нам чай, – сказала пожилая дама, проводив Тома в гостиную. – Ты будешь с лимоном или без?

– С лимоном, – ответил Том. Он не осмелился сказать, что вообще не пьёт чай.

Пока госпожа Кюммельзафт чем-то гремела на кухне, Том огляделся. Странная это была квартира! Повсюду висели зеркала, даже столешница была сделана из зеркала. Два кресла и диван имели такую странную форму, что не сразу и сообразишь, как на них сесть. Лампа над головой Тома была какой-то инопланетной. И всё при этом было красного цвета! Ковёр, шторы, обои, мебель – всё красное. Единственной нормальной вещью была только книжная полка.

– А вот и чай! – оповестила Хедвиг Кюммельзафт и поставила на зеркальный стол чайник, сплюснутый, как НЛО.

Кружка, которую она придвинула Тому, была красная. Том насыпал в неё четыре ложки сахара. Это делало чай уже не таким невкусным, но от горячего пара сразу запотели очки. После второго глотка Том был слеп как крот.

– Ну? – спросила Хедвиг Кюммельзафт. – В каком деле тебе требуется моя помощь, молодой человек?

Том быстро протёр очки и снова водрузил их на место.

– В нашем подвале… – Он увидел в зеркальной столешнице, что стал красный как рак. – В нашем подвале живёт привидение!

– Ага, – приняла к сведению хозяйка. – А могу я спросить, о привидении какого вида идёт речь?

– Какого вида?.. – Том запнулся.

– Ну, бывают разные привидения, – объяснила Хедвиг Кюммельзафт. – Как именно оно выглядело?

Какое-то время Том смотрел на неё непонимающе.

– Ну, оно какое-то белое, – ответил он наконец. – У него ледяные пальцы и ядовито-зелёные глаза, и… и отвратительная ухмылка!

– А какого роста оно было? – спросила Хедвиг Кюммельзафт.

– Большого роста, – сказал Том. – Оно чуть не доставало до потолка кладовки!

– Ну, это не такое уж и большое, – оценила госпожа Кюммельзафт. – Бывают привидения, которые достигают высоты многоэтажного дома. А не обнаружил ли ты на полу что-нибудь липкое?

Том кивнул.

– Мои ботинки даже прилипли, – сказал он. Упоминание привидений ростом с высокий дом очень его встревожило.

– И ты потом отлепил их от пола?

– Что?

– Твои ботинки.

– Э-э… нет. Моя сестра отлепила. Она мне их отдала.

– Хм! – Хедвиг Кюммельзафт задумчиво постукивала пальцем по своему острому носу. – И последний вопрос. Что именно делало это привидение?

– Оно меня дёргало и теребило, – ответил Том. От этого воспоминания он тут же снова покрылся гусиной кожей. – Оно душило меня своими ледяными пальцами и при этом зловеще завывало!

– Ну, тогда нет никаких сомнений, молодой человек, – заявила Хедвиг Кюммельзафт, подливая Тому ещё чаю. – В твоём подвале обитает ПСП. Привидение средней паршивости. Тебе ещё повезло, можно сказать. Для Хедвиг Кюммельзафт это привычное дело!

– Значит, вы можете его прогнать? – с надеждой спросил Том. Волна облегчения накатила на его отчаявшееся сердце.

– О нет, не я, – сказала пожилая дама и сняла с полки толстую красную книгу. – Ты сам его прогонишь, молодой человек. С моей помощью.

Это звучало не очень обнадеживающе.

– И как же это сделать? – спросил Том.

– Ну, очень просто. – Госпожа Кюммельзафт перелистывала книгу, что-то ища. – А, вот здесь. Изгнание ПСП. Слушай внимательно, молодой человек! Я тебе зачитаю…

Том сидел на кровати и грыз ногти.

В девятьсот девяносто девятый раз он смотрел на будильник. Без десяти одиннадцать.

Ровно в одиннадцать он должен быть в подвале. За час до полуночи. В это время ПСП слабее всего, так сказала ему госпожа Кюммельзафт.

Всё снаряжение Тома для изгнания привидения лежало перед ним на ковре. «А почему именно я должен изгонять это противное привидение? – сердито думал он. – И почему оно не душило Лолу?» Но жалобами делу не поможешь. Ему уже пора было идти – или ночью он не сомкнёт глаз.

Том со вздохом снял очки и ещё раз тщательно их протёр. По совету госпожи Кюммельзафт он оделся во всё красное. Это было не так-то легко сделать. Красный вязаный джемпер он без спросу взял у отца, а носки у Лолы.

Без пяти одиннадцать. Том сунул под майку грелку с горячей водой. Ну и противно же это! К счастью, мама не видела, как он наполнял дурацкую грелку, а то бы она сочла его смертельно больным.

«Горячее – очень надежное средство для отпугивания ПСП», – говорила госпожа Кюммельзафт.

«Да ещё бы, – подумал Том. – Такая отвратительная штука!»

Он сунул себе сзади за пояс сменную обувь и повесил на шею мамино круглое зеркальце. Потом с головы до ног опрыскался любимыми духами Лолы и зажал под мышкой кассетный магнитофон.

«Музыка – чудодейственное оружие против небольших привидений, – говорила госпожа Кюммельзафт. – Правда, для этого музыка должна быть правильной. Я лично всегда рекомендую Моцарта, с ним никогда не промахнёшься в отношении ПСП».

Итак, Том позаимствовал Моцарта у родителей. Теперь недоставало только сырого яйца. Том осторожно опустил его в карман.

«Только ни в коем случае не бери карманный фонарь, молодой человек! – предостерегла его Хедвиг Кюммельзафт. – Карманные фонари приводят привидения в абсолютное бешенство. Но ты сам убедишься: хорошо видно и при том свете, который испускает само привидение, этого достаточно».

Ну-ну… С карманным фонариком Том чувствовал бы себя решительно лучше, но что поделаешь. Он ещё раз оглядел себя сверху донизу, не забыл ли чего. «О боже, хоть бы меня никто не увидел!» – подумал Том. Потом засунул под одеяло подушки, чтобы казалось, будто он мирно спит в своей кровати, выключил свет и открыл дверь комнаты.

Было ровно одиннадцать часов.

Тома никто не увидел. Да и кто бы мог увидеть? Лола наверняка лежит в кровати в наушниках и слушает свою слащавую музыку. А мама и папа сидят перед телевизором.

На лестнице тоже было тихо. Том решил на всякий случай не включать свет в подъезде. А не то госпожа Пингель непременно высунет нос посмотреть, кто там. Но хватало и света уличного фонаря за окном подъезда.

Том бесшумно проскользнул мимо квартиры фрейлейн Шмальц-Шмириг, потом мимо квартир Даккельманов и господина Ринальдини. За всеми дверьми слышались приглушённые звуки включённых телевизоров. «Вот так оно всегда и бывает, – думал Том. – Я спасаю дом от противного привидения, а они все спокойно сидят перед телевизором». Том вздохнул – и замер как вкопанный.

Вот оно! Всего парой ступенек ниже, перед дверью смотрителя Ризенпампеля танцевало нечто плеснево-зелёное, слегка поблёскивающее.

Привидение из подвала! В этом не было сомнений.

Том покрылся гусиной кожей, несмотря на грелку под майкой. Мерцающий след слизи тянулся снизу по лестнице до коврика перед дверью Ризенпампеля, а уж коврик был весь в этой слизи, будто его заплевали пережёванными карамельками.

«Лучше мне убраться отсюда, – подумал Том. – Прокрадусь подобру-поздорову снова наверх. Пусть этот злюка Ризенпампель сам разбирается с привидением! Главное, что оно убралось из нашего подвала».

Но в этот самый момент – когда он хотел повернуть назад – привидение его и заметило.

Оно вытаращило на Тома ядовито-зелёные глаза, подросло самое меньшее на метр и потянулось к нему своими ледяными пальцами.

Том затрясся так, что папин вязаный джемпер соскользнул у него с плеч. «Всё кончено, – подумал он и зажмурился. – Всему конец».

Но ледяные пальцы его не схватили. Вместо этого по подъезду пронёсся лёгкий стон. Том осторожно открыл один глаз. Привидение таращилось в зеркальце на груди мальчика, оно ещё раз простонало – и быстро упорхнуло вниз по лестнице.

Зубы Тома моментально перестали стучать. Это отвратительное создание удирает от него! 1:0 в его пользу и ура госпоже Кюммельзафт! В колотящемся сердце Тома разрасталась медвежья отвага. Он победно ринулся мимо двери Ризенпампеля вниз по лестнице. Зеркало болталось у него под подбородком, сменная обувь выпала из-за пояса, грелка чуть не сползла из-под майки, и ещё ему приходилось следить, как бы не наступить в лужицы слизи. Но удержать Тома уже ничто не могло. Ещё один лестничный пролёт – и он очутился в подвале.

Привидение с воем неслось впереди Тома по длинному коридору – мимо кладовых Эгона Ризенпампеля, госпожи Пингель и фрейлейн Шмальц-Шмириг. Затем оно внезапно повернулось, издало гневный вопль – и исчезло. Сквозь дверь кладовой Тома.

Том затормозил и перевёл дух.

– Это тебе не поможет! – крикнул он и дрожащими пальцами отпер дверь.

Затем Том включил кассетный магнитофон на полную громкость и в громовом сопровождении оркестра ворвался в кладовую.

– Айюу-у-ух! – завопило привидение и, колыхаясь, забилось в дальний угол.

Том включил совсем недавно вкрученную электрическую лампочку. Пафф! Она разлетелась на мелкие осколки.

«Ничего, – подумал Том. – Сейчас я его!»

– Аа-арг! – икнуло привидение и окрасилось в голубоватый оттенок.

Наверняка это подействовали духи Лолы. Том всё дальше продвигался вглубь тёмной кладовой. Тут у магнитофона сели батарейки. И как отчаянно ни тряс его Том, магнитофон больше не издал ни звука. Неприятность. Большая неприятность!

Привидение тотчас осмелело и выросло до потолка.

– У-у-у-у-у-а-аха-ха-хаха! – торжествующе вопило оно, раздулось и выплюнуло на зеркало противную жёлтую слизь. А потом с отвратительной ухмылкой ринулось на Тома.

«Нужно отступать!» – решил Том, но заметил, что снова прилип к полу. А его сменная обувь осталась валяться на лестнице наверху.

– И-и-и-и-и-э-э-эхъя-а-а-а! – ликовало привидение. Оно потянулось к мальчику ледяными пальцами – и с жалобным воплем отпрянуло назад.

Грелка. 2:0 в пользу Хедвиг Кюммельзафт.

– Ха, рано радовалась, гадость ты такая! – крикнул Том и достал из кармана сырое яйцо. – А у меня есть для тебя ещё кое-что!

Клатч! – он попал яйцом точно в привидение.

– А-ай-ай-ай-и-и-и! – взвыло оно и принялось как безумное оттирать с себя перепачкавшее его яйцо.

А потом начало всхлипывать – и скукоживаться. В конце концов привидение стало на голову меньше Тома.

– Убирайся вон из нашей кладовки! – крикнул Том. – И быстро!

– Нет, нет, нет, не-е-ет! – захныкало привидение, прижав к лицу перепачканные яйцом пальцы. – Ой-ой-пощади-и-и, о-о-о, спаси-помилуй!

Том озадаченно поправил очки.

– Куды-ж мне, беднуму, пудать-си-и-и-и! – причитало привидение, безумно ворочая своими ядовито-зелёными глазами.

Про плачущие привидения Хедвиг Кюммельзафт ничего не говорила Тому. Он ошарашенно сел на ящик из-под напитков. Может, у привидения был такой специальный приём? Правда, в этот момент оно не выглядело таким уж опасным. Привидение даже поблёскивало розовым.

– А ты всегда жил здесь? – спросил Том.

– Какуе та-а-ам! – Привидение шмыгало носом. И вдруг на миг, рассердившись, опять приобрело противный оттенок плесени. – Думаешь, мне шибку нравится жить в этуй мрачнуй кладувке пудвала третьего класса? Но, эх, – привидение снова захлюпало носом, – что ж мне ещё устаёт-си-и-и?

– Как так? – удивился Том. – А где же ты жил раньше?

– Не твуё дело! – сказало привидение и замерцало, как перегорающая электрическая лампочка: – Тебя не касает-си-и-и!

– Ну и ладно, тогда пошёл вон отсюда! – рассердился Том. – А то я сейчас притащу сюда целую упаковку яиц, десять штук.

– Это шанта-а-аж! – захныкало привидение, а потом возмущённо заворочало глазами. – Изыди, к чёрту, тьфу! Какуй у тебя прутивный характер. Моя исту-у-урия слишкум траги-и-ична, чтобы её расска-а-азывать.

– Давай-ка выкладывай! – распорядился Том. Его уже разбирало любопытство.

– Ну ла-а-адно, – согласилось привидение, продолжая оттирать с себя яичные следы. – Но пусле этуго ты мне разрешишь здесь уста-а-ать-си-и-и.

– Посмотрим, – неопределённо ответил Том. – Сперва расскажи!

– Тьфу на тебя! – пробормотало привидение. Но потом опустилось на стопку старых газет и начало…

В переводе на человеческий язык то, что узнал Том, звучало бы приблизительно так…

Собственно родиной этого привидения была старинная вилла на краю города. Там оно и куролесило. Дом был тёмный и сырой, с гулким эхом в холле и робкими обитателями, которых так весело было пугать. Короче, привидение предавалось там полному и безраздельному счастью, пока однажды в пятницу…

– Это случилось незадулго до рассвета, – рассказывало привидение, сопя. – Я как раз субирался уже закунчить курулесить и хутел идти спать, тут-то он и пуявился. Страшный призрак. Жуткий и пудлючий, у-у, такуй пудлый! Мне, гуворит, понра-а-авился этот дом! Просто схватил меня за шкирку и выкинул на крышу. Пусле этуго набрал вуздуха и сдул меня с крыши дулой. Из муего субственнуго дома!

Всхлипывая, привидение уменьшилось ещё больше. Но ни одна слезинка не выкатилась из его глаз, только чуть-чуть серебряной пыли.

Дыхание огромного призрака донесло привидение аж до улицы Тома. А тут уже светать начало, и привидение нашло самый тёмный, самый старый дом и скользнуло в подвал.

– Дверь в эту кладовку пахла так сублазнительно пауками и мукрицами, – всхлипывало привидение, а потом заломило свои бледные руки: – А теперь меня пругуняют и утсюда. Что теперь станет со мнуй?

Том снял очки и протёр их. Он всегда так делал, когда был в смятении и не знал, как быть. Его начала мучить совесть.

– А имя-то у тебя есть? – спросил он. – Или называть тебя просто «Привидение»?

– Звать-то меня Ху-ху-хуго, – шмыгало носом привидение.

– Не, ну а что, не такое уж и страшное имя, – сказал Том и снова надел очки.

– И что с туго? Что мне пульзы от муего имени? – обиженно произнёс Хуго. – А тебя как звать?

– Том.

– Ну и тоже ничуть не лучше! – сказал Хуго и снова начал тихонько поскуливать.

– Хватит уже! У меня есть идея, – заявил Том. – Я знаю одну женщину, она очень хорошо разбирается в привидениях. Это она мне рассказала, как тебя, э-э… – Он покраснел. – Ну, то есть чего привидения не любят, про это всё я знаю от неё.

– Ага, сырые яйца, к примеру, – проворчал Хуго и тут же покрылся своим сердитым цветом плесени.

Том смущённо поправил очки:

– Да ладно тебе. Но, может, эта женщина знает, как прогнать из твоего дома огромного призрака.

– Ты так думаешь? – прошептал Хуго. И принялся взволнованно колебаться туда-сюда. – Ты правда так думаешь?

– Завтра же я у неё спрошу, – пообещал Том. – А ты веди себя тут внизу тихо, ясно? Из-за твоей слизи в подъезде Ризенпампель выйдет из себя!

– А-а-а-ах! – выдохнул Хуго и обиженно забился за ящик с картошкой.

Том, зевая, поднялся из подвала наверх и, не ожидая больше никакой опасности, открыл дверь в подъезд.

– Ага, Том Томский! Вот кто это натворил! – прогремел над головой мальчика хорошо знакомый голос, и в следующий момент ноги Тома уже беспомощно болтались в воздухе. – Ну погоди, озорник! – рычал Эгон Ризенпампель, почтенный смотритель дома. – Теперь тебе придётся всё здесь оттирать, на коленях будешь ползать. А вот это вот, – он выхватил из рук Тома кассетный магнитофон, – шум, нарушающий покой жильцов, даже если ты прячешься с ним в подвале!

– Отпустите меня! – отбивался Том руками и ногами. – Я ничего не сделал!

– Ах, та-а-ак? – шипел Ризенпампель, и это шипение звучало куда более грозно, чем его крик. – Тогда взгляни-ка на мой коврик. И на лестницу вот тут. Ну? – Он тыкал трепыхавшегося Тома в лужицы слизи, которые остались от привидения. – Это, по-твоему, не свинство?

– Это не я! – негодовал Том. – Сейчас же отпустите меня, иначе я буду кричать!

– Ну попробуй, – сказал Ризенпампель и широко ухмыльнулся. – Тогда тебе придётся ещё объяснять родителям, что ты делал в полночь в подвале.

Том в ярости кусал губы. Проклятие! А как он объяснит им это?

– Ха, что ты вдруг притих, а? – засмеялся Ризенпампель и поставил Тома на ноги. – Стой здесь и не двигайся с места, ясно? Я принесу ведро и большую тряпку, и ты быстренько и без лишнего шума уберёшь всю эту грязь!

С мрачной миной и стиснув зубы Том кивнул. А что ему ещё оставалось?

До трёх часов утра он скоблил подъезд. В то время как все остальные люди в доме – включая его родную семью – мирно спали в своих тёплых постелях.

– Вот это сюрприз! – сказала Хедвиг Кюммельзафт, когда во второй раз пригласила Тома в свою примечательную гостиную. – Я никак не ожидала увидеть тебя здесь так скоро. Неужто мои советы не помогли?

– Помогли, помогли, ещё как. Первоклассно даже помогли, но… – Том поставил рюкзак на диван и сел рядом. – Но у меня снова возникла проблема!

– Ага, – кивнула Хедвиг Кюммельзафт. – Хорошо. Сейчас сделаю нам чай.

И она снова скрылась в кухне.

Из рюкзака показалась белая рука.

– Эй-ей, мы же договорились! – шикнул Том. – Ты остаёшься внутри, пока я не скажу, понятно?

– Уй, здесь так неудубно! – послышалось из рюкзака.

Тут госпожа Кюммельзафт просунула в дверь свой длинный нос:

– Кстати, молодой человек, скажи своему привидению в рюкзаке, что оно может выйти.

Том смотрел на неё, онемев.

Госпожа Кюммельзафт усмехнулась:

– Молодой человек, затхлый запах плесени, присущий привидениям, не ускользнёт от меня, даже если засунуть привидение в рюкзак. Минуточку, я сейчас быстренько задёрну шторы, а то дневной свет вызовет у твоего призрачного спутника дурноту и сильный приступ чихания.

Шторы были, разумеется, красные, как и всё в этой своеобразной комнате.

Со смущённой миной Хуго вылетел из своего укрытия, осмотрелся – и в страхе сжался.

– Тьфу, уху-ху, тьфу! – взвыл он. – Какая утвратительная кумната! – Хуго закрыл лицо своими белыми руками и выглядывал между пальцами. – Сплушь всё кра-а-асное, и всюду зеркала-а-а, ужасно!

– Мне очень жаль, – сказала Хедвиг Кюммельзафт. – Но иногда приходится иметь дело с крайне опасными привидениями. А эта комната оказывает на них поистине отпугивающее действие.

– Уху-ху, это невынусимо! – стенало привидение. И вдруг – раз! – оно снова исчезло в рюкзаке Тома.

Хедвиг Кюммельзафт пожала плечами и принесла из кухни чай.

– Перейдём к твоей второй проблеме, молодой человек, – начала она, пока Том добавлял в свою чашку несметное количество сахара. – Я предполагаю, что она имеет какое-то отношение к твоему спутнику.

– Ещё бы, – кивнул Том и рассказал трагическую историю Хуго.

Когда он закончил, госпожа Кюммельзафт задумчиво потирала свой острый нос.

– Так-так-так, – пробормотала она. – Кажется, мне знаком тот дом, о котором идёт речь. Недавно во время прогулки я проходила мимо старой виллы, и оттуда исходил необыкновенно сильный дух привидения. М-да, молодой человек, на сей раз у тебя действительно есть проблема!

Том сглотнул:

– То есть… Что вы имеете в виду?

– Ну, в случае такого неприятного привидения, которое выжило из дома твоего спутника, речь однозначно идёт о ПКП – привидении крайне противном, как его называют в специальном справочнике. А с ПКП, молодой человек, видит бог, шутки плохи!

Том вздрогнул:

– Вы хотите сказать, что ничего нельзя сделать? И Хуго придётся остаться в нашем подвале?

Из рюкзака послышалось тихое всхлипывание.

– О нет, этого я не говорила, – ответила Хедвиг Кюммельзафт. – Но связываться с ПКП – дело весьма опасное. Чрезвычайно опасное. Одними зеркалами, музыкой и сырыми яйцами тут не обойтись!

– И… – Том едва осмелился спросить: – Что же помогает против ПКП?

Хедвиг Кюммельзафт опять разминала нос, пока тот не покраснел, как вся её гостиная.

– Средство тут может быть только одно, – сказала она. – Кладбищенская земля!

Том потрясённо уставился на неё:

– Простите, что?

– Кладбищенская земля. Понадобится всего лишь ведёрко земли. Да, ещё тебе нужно научиться косить глазами, молодой человек. При встрече с ПКП это может спасти тебе жизнь.

Пожилая дама встала и подошла к книжной полке.

– Я дам тебе кое-что с собой, – продолжила она, вытаскивая небольшую книжечку. – Здесь перечислены все признаки, предпочтения и слабости ПСП и ПКП. Глава вторая, насколько я помню. Хорошенько проштудируй её!

Но Том отрицательно помотал головой.

– Нет, – сказал он охрипшим голосом. – Нет, спасибо. Забудьте об этом. По мне, так пусть уж Хуго живёт в нашем подвале сколько ему влезет. Думаю, я лучше пойду домой.

Всхлипы в рюкзаке Тома превратились в вой и скрежет зубовный.

– Жаль, молодой человек, – разочарованно произнесла госпожа Кюммельзафт. – Я-то как раз хотела предложить тебе свою помощь.

Том удивлённо посмотрел на неё:

– Да, но вы же сказали, что это ужасно опасно!

– Ну да, разумеется. – Хедвиг Кюммельзафт пожала плечами. – Жизнь сама по себе тоже опасна, не правда ли? И мне немного жаль твоего бледного друга. Если мы хорошо подготовимся, то сможем изгнать ПКП!

– А как насчёт кладбищенской земли? – спросил Том. Этот пункт беспокоил его в настоящий момент сильнее всего.

– О, это не проблема. Мы сможем раздобыть её уже этой ночью.

Том наморщил лоб:

– Ночью? А почему ночью?

– О, разве я не сказала? Против ПКП действует только ночная земля. Что думаешь? Давай встретимся сегодня ночью у ворот кладбища часов в одиннадцать?

– Я… э-э… я не знаю, – заикался Том.

– Ты сможешь полететь на своём подвальном привидении, – подсказала Хедвиг Кюммельзафт. И испытующе посмотрела на Тома поверх своего острого носа.

– Я не «пудвальное привидение»! – обиженно донеслось из рюкзака. – Но пумочь я всегда гутов!

– Как это «полететь»? Что вы хотите этим сказать? – слабым голосом произнёс Том. У него уже голова начала заранее кружиться.

– Ну, привидения же убычно летают, – глухо напомнил из рюкзака Хуго. – Или ты думал, я хужу пешком?

– Что скажешь, молодой человек? – Хедвиг Кюммельзафт протянула Тому длинную худую руку. – Давай-ка мы с тобой вместе научим это ПКП правилам приличия, чтобы твой привиденческий друг смог вернуться к себе домой?

Что оставалось делать Тому?

– Договорились, – пролепетал он и пожал руку госпожи Кюммельзафт.

Из рюкзака послышался вздох облегчения.

– С каких пор ты таскаешь рюкзак и после обеда? – спросила Лола, когда Том пришёл домой.

– Тебя это совершенно не касается, – буркнул он.

– А я считаю, что касается, – заявила Лола.

Хвать! – она вырвала рюкзак из рук Тома и с любопытством заглянула внутрь.

– Да тут пусто, ничего нет! – разочаровалась сестра.

– Конечно, там было только моё привидение, – сказал Том и осклабился. – Но я отнёс его в подвал.

– Остроумно. Очень, очень изобретательная шутка! – сердито съязвила Лола и ушла к телевизору.

Том с облегчением удалился к себе в комнату и закрылся там. Он достал из-под куртки книгу Хедвиг Кюммельзафт, упал на кровать и принялся читать. Главу вторую, как посоветовала ему пожилая дама. Там было напечатано:

Вот и всё. Том с мрачной миной захлопнул книгу. Он улёгся на спину и уставился в потолок.

Не сошёл ли он с ума? Зачем впутался в приключение, от которого волосы встают дыбом? Кто-нибудь мог бы ему объяснить? И всё это ради привидения, которое напугало его до смерти и чуть не задушило своими ледяными пальцами? Из-за чего, в свою очередь, вся семья объявила его сумасшедшим. И по вине которого ему полночи пришлось отчищать лестничную площадку. Ну уж нет!

Том решительно сел в кровати. Об этом не может быть и речи. Нет. Пусть этот старый кусок мерзопакости и впредь остаётся в подвале. Том его больше не боится. И ему пока ещё не надоело жить, чтобы он связывался со страшным ПКП. Лучше уж сразу об этом сказать. А потом окончательно забыть про всё задуманное.

– Куда это ты опять намылился? – спросила Лола, когда Том открывал дверь квартиры.

– Пойду поиграю с привидением, – ответил он раздражённо и хлопнул за собой дверью.

– Эй! – шёпотом позвал Том, на ощупь пробираясь в кладовую. – Эй, Хуго, ты где?

– Чегу тебе тут упять надо? – Из угла раздался сонный голос.

– Я, э-эм… – Том смущённо откашлялся. – Мне надо с тобой поговорить.

– Пряму так уж сручно? – ворчало привидение. Мерцая, оно поднялось из ящика с картошкой. Широко зевнуло – и сквозь его раскрытый рот Том увидел противоположную стену кладовой.

– Я недолго, ты сейчас же продолжишь спать дальше, – протараторил Том. – Я только хочу тебе сказать, – Том прикусил губу, – что сегодня ночью я с вами не пойду.

Хуго растерянно уставился на него.

– Значит, ты бульше не хучешь мне пумучь?

– Мне очень жаль, – сказал Том. – Но ты пока что можешь оставаться здесь. Спокойной ночи!

Том быстро повернулся к двери. Но лучше бы ему было провалиться от стыда сквозь пол подвала.

– А-а-а-о-о-ой-и-и-а-а! – завыл Хуго у него за спиной. – Ай-и-и-и, так предать и брусить в беде! Уй-ю-у-ух!

– Тсс! Не вопи так громко! – шикнул на него Том.

– Пфю-у-у-и-и-и! – горестно вопил Хуго и, заламывая руки, колебался из стороны в сторону. – Пфу-у-и-и, ты струсил, ты успуга-а-алси-и-и!

Вся кладовая осветилась голубыми вспышками привидения.

– Так и есть, – согласился Том. – Я трус. И что? Ты и сам боишься. Мне ещё нет и десяти, и я не хочу превратиться в кусок льда или взорваться на мелкие части! Нет уж, спасибо!

– Уху-у-йю-ха-а-а! – стонал Хуго. Из его глаз посыпались такие потоки серебристой пыли, что Том расчихался. – Ты пудлый, ты страшно пудлый!

– Я не подлый! – сердито воскликнул Том. – Кроме того, я не знаю, чего ты так стенаешь. У тебя же есть госпожа Кюммельзафт. Она-то тебе поможет куда лучше, чем я.

– Уна мне туже теперь не будет пумугать, – причитал Хуго. – Люди пумугают тулько друг другу, я-то знаю! А мне придётся теперь на веки вечные тумиться в этум вунючем пудвале, у-ху-у!

– Он вонючий только потому, что ты в нём сидишь, – проворчал Том и поправил очки. Он с тревогой обнаружил, что ему жаль Хуго.

– Ах! У-ух-ух! – всхлипывало привидение, выдирая себе спутанные волосы. Это действительно трудно было выдержать спокойно.

– Хватит уже, прекрати, – измученно сказал Том. – Не так уж здесь и плохо внизу.

– Ах, не так уж плохо? – вдруг раздалось у Тома за спиной.

Он обернулся и увидел насмешливое лицо Лолы.

– А мне бы не понравилось торчать в подвале в темноте, – посмеивалась она, с любопытством заглядывая через плечо Тома в глубину кладовой. Но там было пусто. Хуго бесследно исчез.

И на сей раз Том был этому рад.

– Братик мой, ты заставляешь меня всерьёз беспокоиться, – продолжала Лола всё так же насмешливо. – Как думаешь, что скажет мама, когда узнает, что ты сидишь в подвале и на полную громкость разговариваешь с самим собой. А?

– Я разговариваю не с самим собой, – небрежно обронил Том. – Я говорю с привидением. А то ведь ему так одиноко тут, в кладовке.

– Ах! – Лола сердито скрестила руки на груди. – И о чём же вы беседуете?

– Ох, мы как раз закончили наш разговор, не правда ли, Хуго? – Том посмотрел в сторону ящика с картошкой. – Будь здоров, старина! И забудь о том, что я тебе сказал. Мы с тобой покажем этому ПКП!

В подвале воцарилась мёртвая тишина.

– Идём! – Том подтолкнул Лолу в коридор. – Ему сейчас надо немного поспать.

– Ничего себе… – простонала Лола, качая головой. – Да твои дела в тысячу раз хуже, чем я думала!

«Ещё одна такая бессонная ночь, – думал Том, надевая куртку, – и я уже не смогу закрыть рот из-за постоянной зевоты».

И опять никто не заметил, как он выскользнул из дома. Хуго уже парил в воздухе на лестничной площадке напротив квартиры фрейлейн Шмальц-Шмириг.

– Почему ты не подождал меня в подвале? – зашипел на него Том.

– Пучему-пучему?! Ты что ж, хучешь, чтобы мы летели под землёй? – огрызнулось привидение, дохнув Тому в лицо заплесневелым дыханием. – Стартувать-то лучше всего из укна. – И он, тихонько насвистывая, полетел к окну на лестничной клетке.

– Прямо отсюда? – спросил Том. И наступил в мерзкую лужицу слизи. – Проклятие! – пробормотал он, выдёргивая свой ботинок. – Почему ты оставляешь после себя это свинство?

Хуго с обидой глядел на него.

– Не будь таким злым! Давай-ка лучше уткрой укно.

– Да-да. – Том открыл окно и глянул вниз на тёмную улицу: – О, да здесь высоко!

– Ху-ху, учень даже высуко! Ху-ху! – посмеивался Хуго, а сам с омерзительной ухмылкой вылетел наружу в ночь.

– Не понимаю, как это должно работать, – прошептал Том. – Я что, должен сесть на тебя верхом?

– Глу-у-упство! – протянул Хуго. – Ты прусто влезай на пудуконник, а я тебя убниму и фьюи-и-ить, мы пулетим! Учень прусто.

– Для тебя, может, и просто! – ворчал Том, сжав зубы, и влез на подоконник.

«Только не смотреть вниз, – думал он. – Просто не смотреть вниз».

Но тут его уже охватили ледяные лапы привидения, и он вылетел в прохладную сентябрьскую ночь. Том висел как мешок перед бледной грудью привидения. Дома под ними становились всё меньше и меньше.

– Ой, зачем ты поднимаешься так высоко?! – крикнул Том.

Но Хуго лишь посмеивался. Что звучало довольно-таки зловеще. К счастью, этот жуткий полёт длился недолго.

Кладбище находилось на краю города. Перед высокими воротами горел одинокий фонарь. Хуго, тихо завывая, пролетел над ним и приземлился на небольшую площадку за оградой.

Том уже не раз бывал здесь со своей бабушкой – они навещали могилу дедушки. Но это всегда бывало днём. Он дрожал и уговаривал себя, что дрожь – лишь от холодного ночного воздуха.

– Добрый вечер, молодой человек, – послышался голос, и к ним из темноты выступила Хедвиг Кюммельзафт со старомодным фонарём и небольшим ведром в руках.

Том с недоумением смотрел на толстую цепь, замыкавшую ворота кладбища.

– А как вы сюда?..

– О, у меня есть свои тайные тропы. – Пожилая дама многозначительно улыбнулась. – В конце концов, я здесь часто бываю. Но не будем терять время впустую. Сегодня довольно прохладно.

– Я пудужду здесь, – сказал Хуго. – Я не учень люблю кладбища. Вуобще не люблю!

– Ну так ведь ты и не кладбищенское привидение, – объяснила Хедвиг Кюммельзафт. – Не беспокойся, мы быстро управимся.

Она вручила Тому ведёрко и уверенно повела его по узкой дорожке мимо рядов могил.

– Да ведь ведёрко уже полное, – с удивлением заметил Том, еле поспевая за широкими шагами долговязой госпожи Кюммельзафт.

– Конечно. – Она озиралась в поисках чего-то. – Я всегда приношу с собой землю на замену. А, вот! Думаю, здесь подходящее место. – Хедвиг Кюммельзафт быстрым шагом направилась к одной из могил, которая находилась несколько в стороне и имела запущенный вид. – Я беру землю исключительно с заброшенных могил вроде этой, – объяснила она, а затем высыпала принесённую землю с краю, вырвала со старой могилы траву и снова наполнила ведёрко землёй. Потом достала из своей большой чёрной сумки маленький горшок с цветком: – А это мы оставим в знак благодарности.

Пока Хедвиг Кюммельзафт, никуда не торопясь, сажала цветок в землю, Том нервно оглядывался. На соседней могиле стоял большой камень-памятник. А перед ним – маленький цветной могильный фонарь. Вдруг открылась дверца, через которую внутрь фонаря обычно вставляют свечку, и оттуда что-то вылетело. Что-то сернисто-жёлтое, с красными глазами. Размером чуть больше ладони Тома.

– Госпожа Кюммельзафт, – прошептал Том, не спуская глаз с этого вылетевшего.

– Что такое, молодой человек? – спросила пожилая дама, стряхивая с пальцев землю.

– Что-то вылетело из могильного фонаря! Что-то жёлтое с глазами. И летит прямо к нам!

– Ах! – Госпожа Кюммельзафт равнодушно отмахнулась. – Не обращай внимания. Это всего лишь кладбищенское привидение. Совершенно безобидное, но очень любопытное. Они, бедняги, здесь ужасно скучают. А нам пора. Идём назад к твоему другу.

С полным ведёрком они пустились в обратный путь. Том то и дело наступал госпоже Кюммельзафт на пятки, потому что озирался по сторонам на кладбищенские привидения. Их становилось всё больше. Мимо какой бы могилы ни проходили Том и Хедвиг Кюммельзафт, там раскрывалась дверца фонаря, и им вдогонку выпархивал его призрачный обитатель. Некоторые привидения светились голубым, некоторые фиолетовым, другие жёлтым – как самое первое из них, – смотря какого цвета был фонарь. Иногда Тому чудилось, что он слышит их хихиканье.

Кладбищенские привидения сопровождали его и госпожу Кюммельзафт до входной площадки, а там внезапно исчезали.

Хуго ждал их, зависнув над воротами.

– Тьфу, эти жалкие кладбищенские привидения, надуели! – ругался он, опускаясь на землю. – И куго уни хутели тут напугать?

– Ну, далеко не все привидения видят свою жизненную задачу в том, чтобы кого-то пугать, – заметила госпожа Кюммельзафт и поставила ведёрко на землю. Хуго так и отпрянул от него.

– И-и-ий-я-я-а-а, вы что, хутите превратить меня в пыль? – взвыл он.

– О, да не устраивай спектакль, – сказала пожилая дама. – Землю я заберу к себе. А ты должен доставить нашего юного друга домой, в его кровать, в целости и сохранности. – Она повернулась к Тому: – Молодой человек, первый шаг сделан. Завтра во второй половине дня мы попытаемся прогнать ПКП. Ровно в семнадцать часов мы встретимся у прежнего места жительства твоего подвального привидения. Оденься потеплее да тренируйся косить глазами! Обо всём остальном побеспокоюсь я. Понятно?

Том кивнул. Но Хуго снова разволновался:

– Как, тульку завтра? – завывал он. – Пучему бы не сразу сейчас? Что же мне теперь, ещё удну ночь курутать в вунючем пудвале, да? Где даже напугать некуго, круме пары мышек?

– Мой дорогой призрачный друг, – строго произнесла госпожа Кюммельзафт, – если ты и дальше будешь капризничать, я перестану тебе помогать, всё ясно? Желаю вам обоим спокойной ночи! – И с этими словами она повернулась и зашагала прочь.

На следующий день Том заснул на уроке немецкого языка, а потом и на математике. Но поскольку он сидел в последнем ряду, это могло остаться незамеченным, если бы Том не захрапел. Стыд-то какой! Учительница немецкого языка безжалостно разбудила его, тряся за плечо, а учитель математики влепил в наказание дополнительное задание на дом.

Вот как приходится страдать за своё героическое заступничество и за спасение бесприютного привидения!

За обедом Том зевал так часто, что мало чего успевал проглотить, и мама смотрела на него с большим подозрением:

– Ты опять всю ночь читал под одеялом?

Том отрицательно помотал головой и зевнул.

– Ну от чего-то он всё-таки устал, – заметил папа.

– Наверное, опять играл со своим привидением, – посмеивалась Лола.

– О Том, но ведь ты же не веришь всерьёз, что у нас в подвале живёт привидение? – озабоченно спросила мама. – Может, ты из-за этого плохо спишь ночами?

– Ерунда! – сказал Том с обидой. – Просто я, – тут ему пришлось ещё раз широко зевнуть, – смертельно устал. С вами разве не бывает такого? – И с этими словами он удалился к себе в комнату.

«Проклятие, – думал Том. – Мне потребуется алиби на сегодняшний вечер. Кто знает, сколько продлится изгнание ПКП! А мама при таком положении дел непременно заглянет проверить, сплю ли я. Проклятие, проклятие, проклятие!»

Он достал из кармана брюк зеркальце, позаимствованное у Лолы, и стал тренироваться скашивать глаза в сторону. Но алиби так и не придумал. А когда Тому уже стало дурно от тренировок, в комнату к нему ворвалась сестра. Разумеется, не постучавшись.

– Эй, перестань на меня коситься, – сердито потребовала она. – Там бабушка звонит и хочет поговорить со своим любимчиком.

Том, продолжая косить глазами, протиснулся мимо сестры к двери. Бабушка! Это выход из положения! К счастью, мама позвала Лолу на кухню мыть посуду, и он мог поговорить без помех.

Бабушка, разумеется, хотела знать, как разрешилась проблема внука с привидением. Том дал ей подробный отчёт и перешёл к своей новой проблеме: ему требовалось алиби на предстоящую ночь. Но бабушка не соглашалась помогать.

– Нет, – сказала она. – Боюсь, что это опасно, мой мальчик. И я не стану тебе в этом содействовать.

– Ну пожалуйста, бабушка. Тебе не понадобится врать. Я на самом деле переночую у тебя. Только приду немного позже.

– Нет!

– Ну пожалуйста!

– Нет. Разве что… – тут бабушка откашлялась, – разве что Хедвиг подтвердит мне, что это не опасно. Я спрошу её, а потом тебе перезвоню.

Спустя несколько минут бабушка снова позвонила:

– Хедвиг сказала, что всё будет в порядке. Позови-ка к телефону маму.

Алиби Тому было обеспечено.

Из-за глупого дополнительного домашнего задания Том очень долго просидел за уроками. Было уже половина пятого, когда он выскользнул в гостиную и достал из ящика комода карту города. Хорошо ещё, что Хуго помнил адрес своей любимой виллы – аллея Ночных теней, 23. Это оказалось дальше, чем думал Том. Он мог ещё и опоздать. Том торопливо сунул карту себе под пуловер, вскочил – и тут же налетел на Лолу, которая стояла рядом, скрестив руки на груди.

– Ну, мелкий, – сказала она. – И для чего тебе понадобилась карта города?

– Тебя не касается! – Том гневно оттолкнул сестру в сторону и побежал к себе в комнату.

И как это Лоле всегда удаётся так бесшумно подкрадываться к нему? Том схватил свой рюкзак и пакет, в который засунул зимние вещи. Когда он надевал ботинки, его пальцы дрожали от ярости. Старших сестёр следовало бы вообще запретить!

Когда Том направился к выходу, Лола с ухмылкой стояла в дверях гостиной:

– Опять берёшь с собой рюкзак? А что у тебя в пакете?

Том проигнорировал её и закрыл за собой дверь квартиры.

Было без десяти минут пять, когда Том вместе с Хуго в рюкзаке вышел на улицу и скорым шагом пустился в путь. По узким, извилистым улицам центра города, через парк и потом по улицам, которые были ему знакомы лишь по нескольким воскресным прогулкам. На автобусной остановке Том надел зимнюю куртку и повязал шарф, а шапку сунул в карман. Он и без того уже был слишком заметен в зимней одежде в разгар позднего лета.

Живые изгороди становились всё длиннее и выше, а дома всё ниже. То и дело Том поглядывал на карту города. Он ужасно вспотел.

– Ох, мне давно уже нужно было повернуть направо, – бормотал Том.

Он огляделся, ища табличку с названием улицы, и увидел Лолу. Когда Том повернулся, сестра спряталась за углом.

– Выходи! – крикнул он на другую сторону улицы. – Выходи, я тебя заметил!

Лола с ухмылкой вышла из укрытия.

– А ты не отвлекайся, мелкий, – насмешливо произнесла она. – Я всего лишь прогуливаюсь. А ты куда собрался? На Северный полюс, наверное, иначе зачем ты вырядился в зимние вещи?!

Что же делать? Том в отчаянии взглянул на свои часы. Пять часов, десять минут. О нет! Если бы он мог хотя бы напустить на сестру Хуго! Но ведь при дневном свете от этого не будет толку.

– Ну-ну, ты что прирос к земле?! – крикнула Лола.

Том снял очки, принялся их протирать, тихонько ругаясь. И вдруг ему в голову пришла гениальная идея.

– Я заблудился, – сказал он и как можно растеряннее уставился на карту города. – А ведь ты хорошо знаешь этот район, верно?

– Ясное дело! – ответила Лола. – Здесь живут ребята из моего класса.

Есть! Она проглотила наживку.

– Парень с причёской «спагетти» тоже живёт здесь, верно? – спросил Том. – На улице с таким странным названием.

Лола покраснела как маков цвет.

– Проезд Головастиков! Да, теперь я вспомнил! – воскликнул Том и радостно замахал картой. – Ты как-то рассказывала за обедом. Это же где-то неподалёку.

– Допустим. И что?

– Если ты будешь и дальше за мной шпионить, то я пойду к этому спагеттиволо́сому и расскажу ему, что ты в него влюблена!

На какой-то момент Лола обомлела и перестала дышать. Сперва она побледнела, потом побагровела как редиска, а потом снова побледнела.

– Только попробуй! – с угрозой заявила она.

Том пожал плечами:

– Спорим, сделаю?

Лола гневно прикусила губу, а потом зашипела:

– Меня вообще не интересует, куда ты направляешься! Клоп! – Она повернулась и убежала прочь.

Хедвиг Кюммельзафт выглядела рассерженной, когда запыхавшийся Том наконец прибежал к условленному месту встречи. Она стояла перед железными коваными воротами в толстом зимнем пальто, в шапке и шарфе, на плече у неё висела туго набитая сумка, а рядом стояло ведёрко с кладбищенской землёй.

– Немного больше пунктуальности тебе бы не повредило, молодой человек! – укорила она. – Уже двадцать минут шестого!

– Я… я заблудился! – Том наконец отдышался и быстро надел шапку. – Кроме того, за мной следила сестра, и нужно было от неё избавиться.

– Ну хорошо, забудем об этом! – смягчилась старая дама. – По крайней мере, можно не сомневаться в точности адреса. За всю мою практику изгнания привидений мне ещё никогда так сильно не бил в нос запах ПКП.

Том тревожно смотрел на тяжёлые железные ворота. Старая вилла, которая когда-то была домом Хуго, стояла среди высоких тёмных деревьев и выглядела совсем не гостеприимно. Это было громоздкое и отталкивающее здание с узкими тёмными окнами, которые таращились на Тома как мёртвые глаза. Лишь густой белый дым, валивший из трубы, несмотря на тёплый день, показывал, что в доме кто-то живёт.

– Идём, молодой человек! Посмотрим поближе, – сказала госпожа Кюммельзафт и открыла калитку в сад. Калитка заскрежетала.

– У, какуй милый сердцу звук! – восторженно простонал Хуго в рюкзаке Тома. – Я снува дума. У-ху-ху, я сейчас распла́чусь!

– А ты не хочешь уже выбраться наружу? – спросил Том, когда они шли к вилле. – Тебя всё равно никто не увидит.

– Слишкум мнуго света, мне вредно, – ворчал Хуго.

– Ну, я бы не сказал, что здесь слишком светло, – возразил Том. Могучие деревья отбрасывали густые тени.

К входной двери вела широкая, обомшелая лестница. Поднявшись по ней, госпожа Кюммельзафт поставила ведёрко и решительно нажала на единственную кнопку звонка. «Захариас Либлих», – гласила старая медная табличка рядом со звонком.

Никакого движения в ответ.

Госпожа Кюммельзафт наморщила лоб:

– Хуго, ты же говорил, что этот господин Либлих работает дома, не так ли?

– Тучно! – послышалось из рюкзака. – Он рабутает ту-у-лько дума.

– Хм, подозрительно! – Госпожа Кюммельзафт прижалась носом к окну рядом с входной дверью.

– Что-нибудь видно? – Том нервно поправлял очки у себя на носу.

– Только обычные следы ПКП, – тихо сказала госпожа Кюммельзафт. – Опрокинутая мебель, испачканные слизью ковры. Но никаких следов господина Либлиха!

– Ухухунюшки-ху-ху! – вздыхал Хуго. – Наверняка жуткуе привидение сдуло прочь и самуго хузяина!

– Чепуха! – возразила госпожа Кюммельзафт. – Даже такому привидению, как ПКП, нужно кого-то пугать. Я допускаю, что хозяин дома где-то прячется. – Она достала из кармана плоскую баночку: – Вот, молодой человек. Смажь подошвы этой мазью. Первоклассное средство против слизи ПКП. А вот это, – госпожа Кюммельзафт протянула Тому маленький, прозрачный как стекло кубик, – положи в карман куртки. Это датчик ПКП. Как только ПКП приближается к тебе, кубик становится холодным как лёд. У меня тоже есть при себе такой. Очень полезная штука.

Кубик на ощупь был приятно тёплым. Том спрятал его в карман.

– А мне? – обиделся Хуго. – Я тоже хочу такой датчик.

– Глупость какая! – проворчала госпожа Кюммельзафт, а сама между тем уже осматривала дверной замок. – Ты привидение. Ты и без датчика заметишь приближение коллеги.

Она порылась в своей сумке и достала небольшой кусочек проволоки.

– Вот это подойдёт, – пробормотала госпожа Кюммельзафт и осторожно сунула проволочку в замочную скважину.

– И часто вы так делаете? – спросил Том.

– Ещё бы! Мои клиенты бывают в таком параличе от страха, что не способны открыть мне дверь.

Клак! – раздался щелчок, и тяжёлая дверь распахнулась.

– Идём, молодой человек! – Госпожа Кюммельзафт перешла на шёпот: – Вот теперь всё серьёзно.

Ледяной холод ударил им в лицо. Ледяной холод и мёртвая тишина. Они стояли в высоком мрачном холле, куда скупо проникал дневной свет через два небольших окна. Слизь привидения на коврах поблёскивала в полумраке, образуя паутину из гигантских улиточных следов. Лестница, которая вела на верхний этаж, вся была перепачкана этой слизью. Посреди холла лежал большой опрокинутый стол, словно жук на спине, задрав кверху ножки. Шкаф тоже стоял вверх ногами. Картины на стенах были перевёрнуты. Люстра под потолком медленно покачивалась туда-сюда. Туда-сюда.

Пальцы Тома впились в маленький кубик. Он был тёплый. Успокоительно тёплый.

Из холла внутрь дома вело пять дверей: две налево, две направо и ещё одна в самом конце зловещего холла.

– Хуго, выходи! – шёпотом скомандовала госпожа Кюммельзафт, повернувшись к рюкзаку Тома. – А где господин Либлих находился чаще всего?

Хуго появился, колеблясь в воздухе, бледно-жёлтый.

– Ун бывал чаще всегу в гостиной или на ку-у-ухне, – промямлил он. – Это втурая дверь налево, и там дальше ещё удна дверь. Уй-ю-юй, как же здесь всё разбрусано!

Том и Хедвиг Кюммельзафт тихо скользили подошвами, смазанными противослизневой мазью. Хуго летел за ними. Госпожа Кюммельзафт открыла дверь и заглянула в комнату. Потом махнула Тому и Хуго, чтобы следовали за ней.

В гостиной господина Либлиха было приятно тепло, потому что в камине горел большой огонь. Яркий дневной свет проникал внутрь через два окна.

– Тьфу! – заскулил Хуго и снова юркнул в рюкзак.

– Господин Либлих? – тихо позвала Хедвиг Кюммельзафт. – Вы здесь? Мы пришли, чтобы помочь вам.

Тому почудилось, что он слышит сопение, и тут из-за дивана выглянул мужчина с растрёпанными седыми волосами.

– Кто вы такие? – спросил он.

– Меня зовут Хедвиг Кюммельзафт, – представилась старая дама. – Я специалист по изгнанию привидений.

– О, в самом деле? Но ведь это же… – Господин Либлих с трудом поднялся на ноги и удивлённо посмотрел на пожилую даму. Он был высокий и толстый, в чёрном костюме, перепачканном в муке. – А откуда вы узнали о моей беде? – Мужчина тревожно оглянулся. – В настоящий момент всё тихо. Но это обманчивая тишина. Оно появляется лишь в благоприятное для него время.

– Я знаю. – Госпожа Кюммельзафт улыбнулась. – Но это лишь вопрос планирования. Только в промежутке между семнадцатью и восемнадцатью часами ПКП не особенно активны.

– О, кому вы это рассказываете! – простонал запылённый мукой господин Либлих. – Это единственное время, когда я могу спокойно поработать. Просто катастрофа! – Он дрожащими пальцами пригладил волосы. – Чтоб вы знали, я изобретатель печенья, и мой новейший рецепт называется «Поцелуи феи». Ой! – Господин Либлих в ужасе ударил себя по лбу: – Моё печенье!

Он ринулся мимо Тома и госпожи Кюммельзафт к двери, выглянул из гостиной – и исчез в холле.

– Как странно он себя ведёт, – заметил Том.

– Однозначный признак заражения ПКП, – сказала Хедвиг Кюммельзафт. – Давай-ка задёрнем шторы, может, тогда наше подвальное привидение отважится снова выбраться из рюкзака.

Шторы у господина Либлиха были плотные и синие. Когда их задёрнули, блики от огня в камине заплясали по тёмной комнате.

– Я ду-ду-дума! – блаженно вздохнул Хуго и с восторгом взмыл под потолок.

Как раз в этот момент господин Либлих ворвался в гостиную.

– Извините! – крикнул он, запыхавшись. – Но я должен был непременно проверить, как выпекается моё печенье «Поцелуи феи». А почему вы устроили здесь такое затемнение?

– Уху-ху-а-а-ахх! – простонал Хуго и, переливаясь самыми отвратительными оттенками плесени, полетел к господину Либлиху.

– О нет, пожалуйста, только не это! – вскричал тот и закрыл лицо руками. – Нет, этого я не выдержу!

– Хуго! – сердито прикрикнул Том.

– Ну я хутел его всегу лишь чутучку припугнуть, – обиженно взвыл Хуго. – Как в старые дубрые времена.

Господин Либлих дрожа опустился на перепачканный мукой диван.

– О, – всхлипывал он. – Чем же я это заслужил?

– Успокойтесь, мой дорогой! – сказала госпожа Кюммельзафт. – Мы здесь для того, чтобы вам помочь. И я вам обещаю, что это подвальное привидение, – она метнула на Хуго сердитый взгляд, – больше не будет вас пугать.

– Я не пудвальное привидение, – расстроенно пробормотал Хуго, но тем не менее забился назад в рюкзак Тома.

– Я ничего не понимаю, – простонал господин Либлих. – Я вообще с некоторых пор перестал что-либо понимать. И моё печенье, – тут крупная слеза скатилась по его щеке, – моё печенье больше не вкусное! Как в таких условиях работать изобретателю печенья? Я не придумал ни одного рецепта с тех пор, как… как… – Он снова всхлипнул.

– С тех пор как вас замучили привидения, – подсказала ему госпожа Кюммельзафт.

Господин Либлих кивнул:

– Ещё мой дед полагал, что с нашим домом творится что-то неладное. Он подозревал, что здесь куролесит наш предок Хуго, который был лунатиком и упал с крыши. Небольшое семейное привидение, так сказать. Но неделю назад началось такое, чего просто нельзя выдержать! – Господин Либлих сокрушённо качал головой. – Я в такой растерянности, что добавляю в тесто соль вместо сахара, лакрицу вместо шоколада, стиральный порошок вместо муки. Да, и четыре раза моё печенье просто подгорало! – Он снова закрыл лицо руками, перепачканными в муке. – Скоро ни одна кондитерская фабрика в мире не будет производить моё печенье!

Госпожа Кюммельзафт сочувственно кивнула.

– Дорогой господин Либлих, – сказала она. – Всю прошедшую неделю вы уже имели дело не с вашим предком Хуго. Я с сожалением вынуждена вам сообщить, что вы стали жертвой вторжения ПКП.

Господин Либлих поднял голову:

– Вторжения чего, простите?

– ПКП, – повторил Том. – Привидение крайне противное.

Хедвиг Кюммельзафт объяснила сбитому с толку господину Либлиху, кто поселился в его доме неделю назад и как она узнала об этом от Тома.

Мужчина непонимающе на них таращился:

– Значит, дядя Хуго…

– …сбежал отсюда в подвал вот этого молодого человека. Да, – госпожа Кюммельзафт кивнула, – он то самое привидение, которое вас только что испугало. Мой юный друг принёс в рюкзаке вашего куролесящего дядю. Он поистине безобидный привиденческий экземпляр, так называемое ПСП.

– Ну, не такой уж я и безобидный, – обиженно донеслось из рюкзака Тома, и Хуго снова вырвался из своего укрытия.

Он раздулся до максимального размера и полетел на испуганного господина Либлиха.

– Ваш дедушка был прав, – шелестел он, – я действительно Хуго. Я стал привидением из-за трагического случая, произошедшего тёмной нучью. Бульше ста пятидесяти лет тому назад. Тугда ещё был жив ваш пукуйный прапрадедушка. На удивление пугливый челувек! Учень ун меня уважал.

– Невероятно, – бормотал господин Либлих. – Просто невероятно.

– Господин Либлих, – сказала Хедвиг Кюммельзафт, – мы здесь для того, чтобы помочь вашему предку снова вернуться в свой дом. Готовы ли вы принять Хуго в родные стены, если я прогоню ПКП?

– Да, разумеется! – воскликнул господин Либлих. – Он никогда не мешал мне выпекать печенье. Правда, пусть он больше не пугает меня так, как сделал это только что.

– Честнуе привиденческуе слуво! – прошелестел Хуго. – Я буду курулесить лишь самую малусть.

– Хорошо, это мы прояснили, – сказала Хедвиг Кюммельзафт. – А теперь мы должны быстро подготовиться. – Она посмотрела на свои часы: – Меньше чем через час уже стемнеет, и тогда, дорогие друзья, ПКП разыграется здесь вовсю!

– Хм, хм! – Госпожа Кюммельзафт неодобрительно огляделась в гостиной господина Либлиха. – Синее, синее, всё сплошь синее. Это плохо! И ни одного зеркала!

– Зеркала? – удивлённо переспросил господин Либлих.

Том с важном видом поправил очки.

– Зеркала очень помогают против привидений, – сказал он. – Вы разве не знали этого?

Господин Либлих не ответил. В нём произошли примечательные изменения. Волосы у него вдруг встали дыбом, словно колючки, лицо побледнело до цвета сахарной ваты, а ноги начали трястись. Широко раскрыв глаза, он уставился на дверь.

Из холла послышались глухие стуки. Датчик ПКП в кармане Тома стал холодным как лёд.

– В укрытие, оно приближается! – воскликнула госпожа Кюммельзафт, подхватила ведёрко с кладбищенской землёй и спряталась за креслом.

Том недолго думая тоже нырнул за диван.

– У-у-у-ха-а-а! – жалобно застонал Хуго и весь сжался.

– Быстро в рюкзак! – крикнул Том. – Прячься скорее!

Стук приближался. А вместе с ним гулкое завывание. Господин Либлих всё ещё стоял как вкопанный.

– Вниз, пригнитесь! – крикнула ему госпожа Кюммельзафт из-за кресла. – Прячьтесь, быстро!

– Я… я… я не могу, – заикался господин Либлих, закрыв лицо руками.

Стук добрался до двери, она с грохотом распахнулась, и в гостиную ввалилось отвратительное, вонючее, огромное нечто. ПКП.

– Ба-а-а-ха-а-ах! – горланило оно, увеличиваясь в размерах, а когда достигло потолка, все лампочки в комнате полопались.

Привидение злобно уставилось жёлтыми глазами на бедного господина Либлиха. Громадная пасть разверзлась, издавая отвратительную отрыжку. Потом ПКП набрало воздуха и дохнуло своим ледяным дыханием на господина Либлиха. Тот сразу заледенел.

Зубы Тома стучали как пишущая машинка. Он трясся так сильно, что очки сползли у него с носа. Из рюкзака послышался испуганный вой Хуго. И только Хедвиг Кюммельзафт сохраняла самообладание. Она молниеносно сунула руку в ведёрко, выпрямилась и швырнула в туманную грудь ПКП полную горсть кладбищенской земли.

– Бра-а-ар-га-ах! – взревело огромное привидение и стало лиловым как фиалка. Его жёлтые глаза закатились, а ледяное дыхание стало тёплым, как воздух над батареей отопления. С устрашающим рёвом оно метнулось назад в холл. За ним с грохотом закрылась дверь, со стены упало несколько картин. И потом вдруг воцарилась мёртвая тишина.

– Боже-боже-боже-боже, – стонал Том и шарил вокруг себя, ища на засыпанном мукой ковре свои очки.

– Пугибли-гибли! – жалобно стенал Хуго и, заламывая руки, вывалился из рюкзака, колеблясь над полом. – Мы пуги-ибли!

– Воздух! Надо впустить воздух! – крикнула госпожа Кюммельзафт. – Не то у нас всех появятся синие прыщи от вони ПКП! – Она быстро раздвинула шторы и распахнула окно. Снаружи уже стемнело.

– А-а-а-ах! – вздыхал Хуго. – Самуе время для привидений!

«Этого нам только не хватало», – подумал Том и трясущимися пальцами надел очки.

Он с тревогой оглянулся на окаменевшего рядом с ним господина Либлиха.

– Заледенел! – сразу определила госпожа Кюммельзафт. – Скорее, его надо перенести к камину.

Общими силами они перетащили рослого, грузного мужчину ближе к огню. Затем Хедвиг Кюммельзафт достала из сумки флакон с красной жидкостью и три раза капнула на заледеневший нос господина Либлиха.

– Моё специальное средство для оттаивания, – пояснила она. – Собственная разработка против ПКП-заледенений. – Госпожа Кюммельзафт качала головой, осматриваясь вокруг, и бормотала: – Все лампочки полопались. Придётся зажигать свечи.

Пока госпожа Кюммельзафт расставляла свечи, Том упал в кресло.

– О боже-боже-боже! – вздыхал он. Руки у него тряслись. Ноги тоже. Да и всё его тело била дрожь. Он сам себе казался трясущимся живым желе.

Господин Либлих, в отличие от Тома, всё ещё стоял у огня, заледеневший. Но его губы уже не были синими, а кончик носа постепенно розовел.

Хедвиг Кюммельзафт посмотрела на свои часы:

– Пока что мы можем перевести дух. Такая порция кладбищенской земли отнимает у большинства ПКП силы часа на два. Времени достаточно, чтобы обдумать наши следующие действия. Я…

Сильный грохот перебил её речь. Он доносился из холла. Затем последовал зловещий смех.

– Ай-ай-ай! – взвыл Хуго и молнией метнулся под ковёр.

Госпожа Кюммельзафт и Том побежали к двери и выглянули в холл. Вид, который им открылся, был не для слабонервных.

Весь холл светился зловещим зелёным мерцанием. ПКП, подобно большому привязанному аэростату, парил под потолком, и люстра по его милости разлетелась на куски.

– Десять минут, – простонала госпожа Кюммельзафт. – Земля действовала всего десять минут. Это ломает все мои планы.

ПКП спикировало на лестницу, с оглушительным криком заползло по перилам вверх и со скоростью реактивного самолёта снова скатилось вниз.

– У-у-у-а-а-а-а-ха-а-а! – вопило оно, жонглируя шкафом и двумя столами, а потом с воодушевлённым ликованием швырнуло их о стену.

– Пора провести маленький тест! – прошептала Хедвиг Кюммельзафт, достала из кармана пальто яблоко и незаметно подкинула его в холл. Заметив яблоко, ПКП тотчас бросило комод, который только что разламывало на куски, и довольно хрюкнуло. Потом оно молниеносно выбросило руку, схватило яблоко и закинуло себе в раскрытую пасть.

– Мммм-я-а-а-ах! – стонало привидение.

– Ага! Это ПКП-пожиратель, – шепнула госпожа Кюммельзафт Тому. – Это даёт нам некоторый шанс.

ПКП снова взметнулось вверх по лестнице. Очутившись наверху, оно сняло с себя голову и со стуком метнуло её вниз по ступенькам. С жутким хихиканьем голова скатилась к двери гостиной. Жёлтые глаза уставились на Тома.

– Скоси глаза, мой юный друг! Скоси глаза! – крикнула Хедвиг Кюммельзафт, вскочила и пнула голову привидения, словно футбольный мяч, назад к лестнице. Затем с ловкостью ласки бросилась назад в гостиную, схватила ведёрко и угрожающе встала с ним в проёме двери.

Голова со стенаниями покатилась к лестнице. С жутким воем ПКП ринулось вниз по ступеням, схватило голову мерцающе зелёными пальцами и водрузило её на место. Потом оно медленно, угрожающе медленно двинулось на госпожу Кюммельзафт и на трясущегося за её спиной Тома.

– Ба-а-а-ах! – простонало оно. – Ну погоди-и-ите! – Его голос звучал так, будто исходил из глубокого колодца.

– Можешь не задаваться! – крикнула госпожа Кюммельзафт. – Все твои крики, полёты и крушение мебели на меня не действуют!

«Зато на меня действуют», – подумал Том. У него кружилась голова от вони ПКП и от скашивания глаз. К тому же на руках – к его ужасу – высыпали синие прыщи.

– Поди-и-ите-е-е про-о-очь! – стонало ПКП и при этом выросло до потолка.

– Само пойди прочь! – бесстрашно ответила госпожа Кюммельзафт. – Причём сейчас же. – Одну руку она опять сунула в ведёрко с кладбищенской землёй, а другой достала из-под пальто духи.

ПКП язвительно засмеялось, и от этого смеха лопнуло оконное стекло. Однако жёлтые глаза привидения беспокойно метались между ведёрком и духами.

– Аромат фиалки! – объявила госпожа Кюммельзафт. – Вызывает страшный зуд по всему телу привидения. А моей кладбищенской земли ты уже отведал.

– Па-а-аха-а-а! – угрожающе зарычало ПКП. – Но-хо-хо тогда-ха-ха нам ску-ху-хучно сегодня не бу-ху-ху-дет! – Злобная улыбка играла в углах его рта бледно-зелёного цвета, и тут оно – раз! – и исчезло.

В холле установилась полная тишина и кромешная темнота.

– Оно пропало! – Том в недоумении озирался.

– Да, но боюсь, что ненадолго, – сказала госпожа Кюммельзафт. – Этот парень хочет поиграть с нами в кошки-мышки. Но думаю, теперь я знаю, как нам от него избавиться. О да! Правда, это будет крайне рискованное дело!

Когда Том и Хедвиг Кюммельзафт возвращались в гостиную, ноги у них подкашивались. Господин Либлих уже оттаял и сидел у догорающего огня, зарывшись хлюпающим носом в платок.

– Это уже в пятый раз оно меня заморозило, – сказал он, шмыгая носом. – Не хватало мне только подхватить воспаление лёгких.

– Ещё скажите спасибо, что не случилось чего похуже. – Госпожа Кюммельзафт поставила полупустое ведёрко и духи на стол и плюхнулась в кресло. – Если бы вы не закрыли вовремя глаза, они бы полопались, как лампочки.

– Что-что? – Господин Либлих от ужаса начал заикаться. – Полопались? Но это же жутко! Отвратительно!

– Что, уно ушло? – Из-под ковра показался бледный, как ванильное мороженое, Хуго. – Вы его накунец-то пругнали?

– Ещё бы! – сердито огрызнулся Том. – С таким-то помощником, как ты! Рискуем ради тебя лопнуть или замёрзнуть, а ты заполз под ковёр и пережидаешь!

– Тсс! – зашипела госпожа Кюммельзафт.

Над их головами послышалось лёгкое царапанье. И потом вдруг разразился оглушительный шум. Включилось и заорало радио, телевизор тоже заработал, к тому же громко зазвонил будильник господина Либлиха.

– Только без паники! – скомандовала госпожа Кюммельзафт посреди этого хаоса. – Это всего лишь безобидный радиотехнический трюк ПКП.

Но в тот же миг прямо у них над головой показалась плеснево-зелёная рука, проникшая в гостиную сквозь потолок.

– Осторожно! – крикнул Том, схватил духи и распылил половину содержимого на дрожащие ледяные пальцы.

– И-а-а-а-ай! – завопило ПКП, и страшная рука у них на глазах растворилась в воздухе.

Радио, телевизор и будильник разом смолкли.

– Бе-э-э-э-э! – поперхнулся Хуго. – Фиалка. Этуго ещё не хватало! – и принялся чесаться по всему своему колеблющемуся телу.

Госпожа Кюммельзафт слегка побледнела.

– Мой дорогой юный друг, – сказала она. – Это ты сделал как раз вовремя. Очень хорошо! Большое спасибо.

– Ох, да не за что, – отмахнулся Том и смущённо поправил очки.

Господин Либлих сильно чихал.

– И что же вы собираетесь делать дальше? – спросил он и нервно глянул на потолок.

– А это, – ответила госпожа Кюммельзафт, – вы сейчас узнаете.

Она достала из сумки ручку с бумагой и начала писать при слабом свете свечей. Том и господин Либлих нетерпеливо заглядывали ей через плечо. Даже Хуго перестал скулить и подлетел поближе. И вот что они прочитали:

Господин Либлих горячо закивал головой.

– Да-да, – прошептал он. – Оно постоянно поедает моё печенье.

Госпожа Кюммельзафт предостерегающе приложила палец к губам и стала писать дальше:

Госпожа Кюммельзафт вопросительно посмотрела на своих соратников.

Том кивнул и прошептал:

– Окей.

– Я постараюсь, – пробормотал господин Либлих.

Хуго задумался, но потом тоже кивнул.

– Хорошо, – прошептала госпожа Кюммельзафт. – Тогда я сейчас уничтожу записку.

Но в тот момент, когда она поднесла бумагу к пламени свечи, по комнате пронёсся ледяной ветер, вырвал записку из рук и задул все свечи. Из потухшего камина сочился плеснево-зелёный свет.

– Записка! – вскрикнула госпожа Кюммельзафт. – Быстро! Её надо найти!

Но Том и господин Либлих напрасно шарили вокруг себя в темноте. Из камина донёсся жуткий стон, и ПКП высунуло оттуда голову, злорадно ухмыляясь.

– Ха-ах-ха-ха! – Глаза его светились, словно автомобильные фары.

Том, полный отчаянного мужества, ринулся на чудовище и швырнул хорошую горсть кладбищенской земли в его колышущееся тело.

– А-а-а-агху-у-ульп! – взревело привидение, да так громко, что у Тома чуть уши не отвалились.

Издавая шипение, как продырявленный воздушный шар, привидение быстро уменьшалось, но из последних сил успело коснуться ледяными пальцами руки мальчика. Том споткнулся и упал. Его левая рука окаменела как ледяная сосулька. ПКП с воем исчезло сквозь стену.

Вспыхнула спичка. Госпожа Кюммельзафт снова зажгла свечи, осмотрелась в поисках записки и сокрушённо опустилась на диван.

– Надо уходить, – пробормотала она. – Записка пропала. Нам конец!

Том с трудом поднялся на ноги, отодвинул почти пустое ведёрко и протянул к госпоже Кюммельзафт свою заледеневшую руку:

– Капнете вашего специального средства для оттаивания, если можно?

– Конечно, мой дорогой, – сказала пожилая дама и достала флакончик. – А ты действительно очень храбрый молодой человек. Только, к сожалению, твоя храбрость нам больше не поможет. Надо как можно скорее бежать отсюда. – Она сердито покачала головой: – Такого со мной не случалось ни разу за всю мою карьеру!

– Вы хотите сказать… – Господин Либлих чихнул в свой носовой платок. – Вы хотите сказать, что мы должны покинуть дом?

Госпожа Кюммельзафт кивнула.

– Глу-у-пусти! – послышалось из-под дивана. – Глу-у-пусти какие! – С самодовольной ухмылкой из-под дивана выпорхнул Хуго и бросил на стол записку.

– Но это же чудесно! – воскликнул господин Либлих. – Просто чудесно!

– Молодец, Хуго! – сказал Том. – Как же ты догадался?

– Тсс! – зашипела на них Хедвиг Кюммельзафт и снова поднесла записку к пламени свечи.

На сей раз не случилось никакого вихря, и от их тайного плана осталась лишь кучка пепла. Госпожа Кюммельзафт довольно смахнула её со стола.

– Том? Господин Либлих? Хуго? Все готовы?

Сообщники кивнули.

– Хорошо, – прошептала госпожа Кюммельзафт. – Тогда этому проклятому ПКП достанется на орехи!

В холле было совсем темно, когда Том и госпожа Кюммельзафт направились к большой лестнице. Из кухни слышалось лёгкое постукивание. Господин Либлих уже приступил к работе.

– Нам повезло, – сказала шёпотом госпожа Кюммельзафт. – Судя по моему датчику ПКП, наш друг сейчас наверху. То есть мы должны позаботиться только о том, чтобы он задержался там ещё на полчаса. Вот! – Она достала из своей бездонной сумки две каски: – Это каски горняков. У них спереди фонарик. Очень удобно!

Когда Том надел каску, она сползла ему на нос.

– Меньше, к сожалению, нет, – прошептала госпожа Кюммельзафт. – А в остальном тебе всё понятно? Фиалковые духи? Датчик ПКП?

Том кивнул.

– Тогда пошли!

На подгибающихся коленях и с остатками кладбищенской земли в кармане брюк Том поднимался по лестнице вслед за Хедвиг Кюммельзафт. Время было без четверти девять. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. На верхних ступенях лестницы уже лежал снег.

– Это всё из-за ледяного дыхания ПКП, – прошептала госпожа Кюммельзафт и осмотрелась.

Лестница привела на галерею, которая окружала большой холл. Несколько дверей в другие комнаты от пропасти отделялись только перилами. Том с содроганием глянул вниз. Темнота в холле казалась чёрным морем.

Госпожа Кюммельзафт повернула налево и прокралась по заснеженному ковру к первой двери. Том следовал за ней. Его датчик ПКП был тёплый как свежеиспечённая булочка. Дверь была не заперта и криво висела на петлях. Комнату завалило снегом. Предметы мебели громоздились один на другом, с лампы свисал изодранный ковёр.

– Чистая работа! – прошептал Том.

Они прокрались к следующей двери. За ней была спальня. Перед обледенелым окном стояла кровать: она выглядела так, будто на ней уже лет сто никто не спал. Но подушки были покрыты не снегом, а только инеем. У кровати стоял ночной столик, а у стены огромный зеркальный шкаф. Без единой царапины.

– Ну вот, пожалуйста! – прошептала Хедвиг Кюммельзафт. – Если ПКП погонится за нами, этот зеркальный шкаф – первоклассное укрытие. Привидение сюда явно не любит заглядывать. Запомни эту дверь, мой юный друг.

Том кивнул. Ему постепенно становилось всё больше не по себе.

За следующей дверью опять была разбитая мебель, картины, повёрнутые лицом к стене, и книги, заляпанные слизью. ПКП-датчик Тома становился всё холоднее. С каждым шагом.

Том и госпожа Кюммельзафт уже довольно далеко отошли от лестницы, как вдруг услышали… За седьмой дверью раздавалось ужасное бренчание на пианино, а к тому же ещё и пение, от которого у них на глаза навернулись слёзы.

Они бесшумно подошли ближе. Только снег мог выдать их поскрипыванием под подошвами.

– Ну погоди! – Госпожа Кюммельзафт воткнула перед дверью в снег несколько особых свечей.

Том заглянул в замочную скважину. Окутанное зеленоватым мерцанием, ПКП сидело за пианино и неистово молотило по клавишам своими колеблющимися пальцами. Его голова лежала отдельно в кресле и горланила песню.

– Судя по всему, оно никуда не собирается, – тихо сказал Том госпоже Кюммельзафт. – Даже голову сняло с плеч.

– Очень хорошо! – шёпотом ответила госпожа Кюммельзафт. – Тогда я быстренько осмотрю остальные помещения, а ты пока постой здесь на страже. А в случае, если ПКП выйдет раньше, чем я вернусь, сразу зажги эти свечи и опрыскай его фиалковыми духами. Кладбищенскую землю используй лишь в крайнем случае! Я мигом! – И с этими словами она скрылась в темноте.

«При моей-то везучести, – подумал Том, – сейчас ПКП непременно выйдет из комнаты».

Он осторожно перешагнул через чудодейственные свечи и заглянул в замочную скважину. ПКП уже не сидело за пианино. Оно развлекалось тем, что забрасывало свою голову в вазу для фруктов. Потом это занятие наскучило привидению, оно водрузило голову на место и полетело к двери.

– Проклятие! – бормотал Том. – О нет!

Он дрожащими пальцами достал из кармана брюк коробку спичек. Чирк! И первая свеча запустила в снег свои световые иглы. Больше Том ничего не успел, потому что ПКП не воспользовалось дверью. Оно прошло сквозь стену позади Тома и теперь удивлённо таращилось на него сверху вниз. А затем ухмыльнулось той ужасной ухмылкой, от которой трясутся конечности, стучат зубы и останавливается сердце. ПКП отрезало Тому путь к зеркальному шкафу, и пришлось бежать в другую сторону. Следом за госпожой Кюммельзафт.

– На помощь! – крикнул он. – Спасите, госпожа Кюммельзафт! Оно идё-о-о-от!

ПКП последовало за Томом с противным хохотом. Том чувствовал затылком ледяное дыхание. «Сейчас оно меня заморозит, – думал он. – Вот сейчас!»

Но навстречу ему уже бежала госпожа Кюммельзафт, в каждой руке держа по целому пучку чудодейственных свеч, разбрызгивающих искры.

– Фиалковые духи! – кричала она. – Быстро!

ПКП оторопело, замерло, сердито щурясь на искрящиеся свечи, и с отвращением сморщило нос, когда Том вылил себе на свитер духи.

– Бэ-э-э-э! Но э-э-это ва-а-ам то-о-оже не помо-о-ожет! – ревело привидение.

– Это, к сожалению, правда! – шепнула госпожа Кюммельзафт Тому. Чудодейственные свечи погасли одна за другой. – Нам придётся воспользоваться остатками кладбищенской земли, чтобы пробиться к зеркальному шкафу. Только бросай совсем по чуть-чуть. – И уже громче она сказала: – Ты победило, привидение! Мы сдаёмся. Пропусти нас, и мы покинем дом.

При этом Хедвиг Кюммельзафт твёрдым шагом двинулась на растерянное ПКП. Том, спотыкаясь, следовал за ней.

– Хо-хо-о-ой-й! – гремело ПКП. – Это вам та-а-ак не пройдё-о-от!

Питч! – госпожа Кюммельзафт бросила ему на пальцы щепотку земли.

– Ау-у-у! – взвыло ПКП и отшатнулось назад.

Питч! – бросил свою щепотку и Том.

Шаг за шагом, с воем и руганью ПКП пятилось, отступая от них. До комнаты с зеркальным шкафом оставалось ещё две двери, а кладбищенская земля уже закончилась.

ПКП нагло ухмыльнулось.

– Ту-у-уда-а-а, вни-и-из! – простонало оно. Его ледяной палец указывал через перила в чёрную пропасть: – Туда-а-а я ва-а-ас сейча-а-ас сду-у-ую!

Том в отчаянии вцепился в перила.

– У-у-у-а-а-а-ха-ха! – раздался вой, но это был не ПКП. То был Хуго. Он подхватил Тома и госпожу Кюммельзафт за воротники, поднял над перилами и резво полетел с ними прочь.

– Хуго! – крикнул Том. – Хуго, откуда ты взялся?

– Мы уже упра-а-авились! – прошелестел Хуго. – Всё гутово!

Он летел на кухню со скоростью, на какую только способно простое ПСП. Оттуда им навстречу уже доносилось благоухание лакомого печенья.

– А вот и ПКП! – крикнула госпожа Кюммельзафт. – Гонится за нами!

ПКП уже переварило внезапное появление Хуго и с яростным воем пустилось им вслед. В последнюю секунду Хуго проскользнул в кухню и спрятался вместе с Томом и госпожой Кюммельзафт на шкафу. Носки башмаков господина Либлиха выглядывали из-под шторы.

– Бра-а-аргаха-а-а! – ПКП с воплем ворвалось в кухню и резко замерло перед огромным противнем с печеньем, стоящим на столе. ПКП жадно втянуло воздух, сладко зажмурилось и принялось набивать огромную пасть печеньем, загребая его своими студенистыми пальцами.

– Раз, – начала шёпотом вести счёт госпожа Кюммельзафт.

ПКП отрыгнуло и озабоченно ощупало свой живот.

– Два!

ПКП вдруг поперхнулось и пожелтело как лимон.

– Три-и-и! – вскликнула госпожа Кюммельзафт.

– Пло-о-оппп! – такой звук издало ПКП и уменьшилось до размеров бабочки-лимонницы.

Том не верил своим глазам.

– Ур-р-ра! Получилось! Кладбищенская земля подействовала! – кричала госпожа Кюммельзафт. От воодушевления она чуть не свалилась со шкафа. – Быстрее, Хуго! Лови его!

– С удуву-у-у-ульствием! – взвыл Хуго, метнулся вслед за ПКП, устремившемся к двери кухни, и сцапал его.

– О, это было чудесно! – радостно воскликнул господин Либлих, высунувшись из-за шторы.

– Вот, Хуго, лови! – крикнула госпожа Кюммельзафт и бросила ему нечто похожее на стеклянную баночку из-под варенья. – Запри его там. А потом спусти нас, пожалуйста, со шкафа на пол!

– По-о-одло-о-ость! – верещало ПКП, когда Хуго закрыл его в стеклянной баночке. – Я буду мсти-и-ить! – Но некогда устрашающий голос теперь превратился в жалкий писк. ПКП в ярости билось о стенки своей стеклянной тюрьмы.

– Это специальное стекло, противопривиденческое, абсолютно надёжное! – объяснила госпожа Кюммельзафт, когда Хуго осторожно спустил со шкафа вниз её и Тома. – Дорогой господин Либлих, ваше печенье было превосходно!

Господин Либлих зарделся от удовольствия:

– Дядя Хуго мне очень помог!

– Ну, вы обязательно должны дать мне рецепт, – попросила госпожа Кюммельзафт. – Пригодится для будущих изгнаний ПКП.

– А какое оно смешное, когда маленькое, – заметил Том, с улыбкой глядя на баночку.

ПКП злобно обернулось к нему.

– Пока что я возьму его к себе домой, – сказала госпожа Кюммельзафт. – А что делать с ним дальше, мы с вами обсудим все вместе завтра за чашкой хорошего чая.

– Домой! Ой! – воскликнул Том и глянул на часы: – Мне уже пора к бабушке. Иначе она поднимет тревогу.

– Я отнесу тебя к ней, – прошелестел Хуго. – В качестве прущального пударка.

– О, я буду тебя время от времени навещать, – сказал Том. – Если господин Либлих не против.

– Как раз наоборот, – ответил господин Либлих. – Я даже буду по такому случаю выпекать каждый раз новое печенье.

– Спасибо! – Том смущённо поправил очки. – Кстати, если бы Хуго мог оказать мне одну громадную услугу…

– Да? И какую же? – с любопытством спросил Хуго.

– Ах, знаешь, у меня есть старшая сестра, – сказал Том, – которая не верит в привидения. Мог бы ты как-нибудь убедить её в обратном?

– Ха, да с бульшим удувульствием! – восторженно улыбнулся Хуго. – Прямо сейчас?

Том отрицательно помотал головой и зевнул:

– Нет, лучше в пятницу. Как только стемнеет. Просто постучи ко мне в окно.

– Убязательно, убязательно! – Хуго уже с нетерпением потирал свои ледяные пальцы. – А твуя сестра сильно буязливая?

– О нет, – ответил Том. – Но ты сделаешь её боязливой.

По пятницам мама и папа обычно куда-нибудь уходили. Почти каждый пятничный вечер они оставляли Тома на заботливое попечение старшей сестры. Лола, конечно, предпочла бы вместо этого встречаться с вечно хихикающими подругами, и поэтому своё недовольство она вымещала на Томе.

В эту пятницу опять всё было так же.

Едва они остались одни, как Лола села к телефону и рассказала как минимум пяти подругам, что ей опять нужно присматривать за чокнутым, тупым, недоразвитым братцем, потому что, если оставить его одного, он наделает в штаны от страха.

После этого она издевательски елейным голоском сообщила Тому, что «этот фильм, братик, к сожалению, можно смотреть только с 12 лет», и выключила телевизор у него перед носом. Потом Лола с применением грубой физической силы конфисковала шоколад, который дала Тому бабушка, затем по часам для варки яиц проконтролировала время чистки зубов и великодушно разрешила ему ещё часок почитать в кровати. Как и каждую пятницу.

Но на сей раз Том не лежал в кровати, скрипя зубами, в то время как за стенкой громыхал телевизор. На сей раз он ждал Хуго.

Его дружественное привидение появилось бесшумно, как лунный свет, когда тьма уже наполнила комнату Тома чёрным супом. Хуго просто просочился сквозь стену.

– Приве-е-ет! – еле слышно прошелестел он. – Это я. Как дугуворились.

– Она в гостиной, – прошептал Том и встал. – Идём, я тебя провожу туда.

Он осторожно открыл дверь своей комнаты и выскользнул в коридор. Хуго, тихо жужжа, плыл за ним следом по воздуху.

Дверь гостиной была приоткрыта. Лола всегда нарочно оставляла щелочку, чтобы Том слышал, как она смеётся перед телевизором.

– Ну, – прошептал Том, – всё как условились, да?

– У-у-у-у, да-а-а! – с предвкушением удовольствия простонал Хуго. И скрылся за дверью.

Том вернулся в свою комнату, включил свет и лёг на кровать.

Телевизор вдруг смолк. Вместо него послышался резкий вскрик – и в следующее мгновение Лола, бледная и трясущаяся, ворвалась в комнату Тома. Быстро закрыла за собой дверь и привалилась к ней.

– О боже, что, такой страшный фильм? – спросил Том, поправляя очки. – Я думал, всего лишь ковбойский вестерн.

Лола хватала ртом воздух:

– Там при… там приви… Там на диване сидит привидение! – Она с трудом выдавила из себя это слово.

– Ах, одно из тех привидений, которых не существует? – заинтересованно спросил Том. – Передай ему привет от меня.

– Брось свои глупые шуточки! – прикрикнула на него Лола. – Это настоящая зверюга! Она… оно жрёт шоколад, стонет и закатывает глаза.

– Хм, ну да, – сказал Том, якобы всё ещё погружённый в свою книгу. – Привидения никогда не отличались хорошими манерами. Но тебе что, жалко шоколада? Ты же обычно съедаешь мой. Думаю, в холодильнике есть ещё одна плитка.

– Что за глупости ты несёшь? – задыхалась Лола. – Это же привидение! Ты что, не понимаешь, клоп! Это настоящее привидение. Оно взорвало лампочку, и всё кругом в его слизи. Надо вызвать полицию!

– Очень остроумно. Чтобы они надели на него наручники? – Том захихикал.

– Тут не до смеха, оболтус! – крикнула Лола.

Том со вздохом захлопнул книгу.

– И что, оно большое, привидение-то?

– Оно огромное! – жалобно причитала Лола. – Оно колеблется и достаёт до самого потолка.

– Ха, тогда это довольно небольшой экземпляр, – сказал Том. – Открой-ка дверь. Я пойду посмотрю.

– Что-о-о? Ты сумасшедший?

– Это ты сумасшедшая, если считаешь, что от привидения можно спастись за закрытой дверью. Они же просачиваются сквозь стены.

Лола в ужасе отпрянула от двери.

Том с сочувственной улыбкой протиснулся мимо неё и открыл дверь. Он решительно вошёл в тёмную гостиную. Хуго сидел в кресле Лолы, переливаясь сине-зелёным свечением, и уплетал шоколад.

– Ну, ты видишь? – прошептала Лола. Тихо постукивая зубами, она выглядывала через плечо Тома. – Разве это не ужа… не ужасно?

– М-да. Это ПСП, привидение средней паршивости. Не проблема.

– Что? Что ты городишь?

– Тсс! – Том откашлялся: – Эй, привидение! – громко окликнул он. – Пошло вон отсюда, слышишь? И оставь мою сестру в покое, пусть смотрит телевизор.

– Ху-у-у-у-а-а-у-ух! – взвыл Хуго, угрожающе раздулся и потянулся к детям ледяными пальцами. Он поистине блестяще играл свою роль.

Лола с визгом убежала к себе в комнату.

– Высший класс! – шёпотом похвалил Том. И потом крикнул так, чтобы Лола услышала: – И нечего задаваться! Такими штучками ты можешь испугать разве что мою сестру, но не меня. Уходи отсюда прочь, не то я надолго отучу тебя показывать эти фокусы.

– А-а-а-у-у-уху-у! – простонал Хуго, заговорщицки улыбаясь Тому. – И-и-ияху-у-у!

– Ну хорошо! – крикнул Том. – Делаю тебе последнее предупреждение. Скажу тебе только… Фиалки! Кладбище! Зеркало!

– У-у-уху-у-у! – в ужасе взвыл Хуго.

– Убирайся! – крикнул Том ещё раз. – Сейчас же!

С душераздирающим воплем и дружески помахав рукой, Хуго полетел к окну.

– Пока, муй друг! – прошептал он. И скрылся в ночи.

В гостиной воцарилась тишина. Только беззвучно мерцал экран телевизора.

Лола робко высунула нос из своей комнаты.

– Можешь выходить, – сказал Том. – Привидение улетело.

Лола недоверчиво заглянула в гостиную. Потом непонимающе уставилась на младшего брата:

– Ты… ты его и правда прогнал.

Том пожал плечами:

– Это было нетрудно. Спокойной ночи.

Телевизор перестал мерцать, и по экрану понеслась целая банда ковбоев, стреляющих на скаку.

– А ты не хочешь остаться вместе со мной? – спросила Лола. И тревожно заглянула за диван. – Фильм крутой, и маме я не скажу.

– Нет, спасибо, – сказал Том зевая. – Вестерны – это же жуткая скукота.

И ушёл к себе в комнату. Там он с глубоким вздохом сел на подоконник и посмотрел на луну.

«Это лучшая ночь в моей жизни, – подумал он. – Самая лучшая ночь».

Лола уже больше никогда не звала Тома чокнутым, недоразвитым клопом. Пятничные вечера стали прямо-таки уютными, потому что Лола внезапно разлюбила оставаться одна. И к шоколаду Тома больше не притрагивалась. Короче говоря, она стала вполне терпимой старшей сестрой.

А что же стало с другими героями этой истории?

Ну, госпожа Кюммельзафт изучила несколько популярных докладов об изгнании особо опасных ПКП, и вскоре к ней в гости на чай пришёл господин Либлих. Он продал свой рецепт печенья – разумеется, исключив из него кладбищенскую землю, – под названием «Поцелуи привидения» большой кондитерской фабрике, и оно стало очень популярным.

Хуго, счастливый и довольный, летает по своей старой вилле.

А вот ПКП… м-да, он всё ещё сидит в стеклянной банке на полке госпожи Кюммельзафт. Поскольку пока ни у кого не родилась идея, что с ним делать дальше. ПКП только иногда гневно надувается, но в последнее время создаётся впечатление, что оно снова растёт…

БОТРЯП – Болотно-трясинное привидение

ВОНДУСТ – Вонючий дух-стукач

ДОП-2 – Диплом охотника за привидениями второй степени

ДОП-3 – Диплом охотника за привидениями третьей степени

ДОП-5 – Диплом охотника за привидениями пятой степени

ДУТИСП – Дух туманных испарений

ДУХИЛОВОД – Дух илистой воды

ДУЧЕВИД – Дух человеческого вида

ЗАСМЕР – Завихритель смерчей

ИПБП – Исследовательский пункт по борьбе с привидениями

ИПРИЗ – Исторический призрак

КАТАВЗАМП – Каталог всех замеченных привидений

КЛИНООП – Клиника очистки охотников за привидениями

КОКОЛОВ – Контактно-компрессионная ловушка

КРОКУСД – Крошечный кусачий дух

НЕПРОПРИВ – Негативная проекция привидения

ОБПЗиК – Органы борьбы с привидениями замков и крепостей

ОРУРП – Органы учёта и регистрации привидений

ПКП – Привидение крайне противное

ПОНЕНЕГ – Пояс-нейтрализатор негативного

ПРИМАСС – Призрак маскировочной симуляции

ПРИТЁМПРО – Привидение с тёмным прошлым

ПРИЧЁРС – Призрак чёрной собаки

ПРЭНЕРДАТ – Датчик энергии призрака

ПСП – Привидение средней паршивости

РАСМУД – Размытый смутный дух

СНЕМОД – Страшный непобедимый молниеносный дух

СОВБЕЗОП – Совершенно безобидное привидение

ТУДЫДУХ – Туманно-дымчатый дух

ТУФООБ – Туманный формирователь образов

Х. К. – Хедвиг Кюммельзафт

ЦКБП – Центральная комиссия по борьбе с привидениями

Корнелия Функе родилась в 1958 году в городе Дорстен (Северный Рейн-Вестфалия). После школы она изучала педагогику, а затем профессионально работала со множеством неукротимых детей на усложнённых игровых площадках в новом районе Гамбурга. Одновременно она начала изучать книжную иллюстрацию в Университете дизайна. С 1987 года Корнелия Функе работает как самостоятельный автор, она пишет и иллюстрирует книги для детей.

Фредерик Бертранд родился в 1981 году в Миндене и вскоре после этого потерял голову. Он уже несколько лет носится как привидение по Берлину, где в своей жуткой мастерской под душераздирающие звуки орга́на рисует устрашающие картины. Наряду с рисованием он ночи напролёт мастерит и собирает ржавые машины, на которых затем с грохотом и копотью колесит по окрестностям и охотится за монстрами для своей коллекции.