– Мне бы никогда не хватило на такое терпения, – спокойно призналась её величество Беатрис Вторая, придирчиво оглядывая строгую роскошь просторного проходного зала, выбранного для проведения необычного мероприятия.

Витражи высоких окон, тянувшихся вдоль наружной стены, расписывали замысловатый узор наборного паркета веселыми цветными бликами дотягивавшимися до неглубокой ниши во внутреннем простенке. Игра светлых пятен придавала сказочной таинственности размещенному за стеклянной перегородкой ложу.

Там, на высоко взбитых перинах, пышно задрапированных отделанным изысканной золотой вышивкой шелковым покрывалом, мирно спал статный красавец, одетый в самый роскошный костюм из белой парчи. Его слегка вьющуюся гриву русых волос венчала королевская корона, а наискосок через грудь тянулась золотая перевязь, удерживающая усыпанные каменьями ножны, хранящие родовой кинжал.

– А мне хватит, – упрямо объявил он, распахивая темно-серые глаза, – всего-то два часа утром и два вечером. Они же пойдут быстро, чего ждать, когда человек спит?

– Но если тебя раскусят или сам проколешься – я ничего не знала – предусмотрительно предупредила его матушка, – но ругать и падать в обморок буду всерьёз.

Король протянул руку и нажал потайной рычаг. Стекло медленно втянулось куда-то внутрь стены и его величество ловко спрыгнул с довольно высокой постели. Снял корону и перевязь, небрежно кинул на ложе и, расстёгивая на ходу камзол, направился к окну.

– Я не против, ругай. Можешь даже отвесить пару оплеух, буду только благодарен. Заслужил.

Он распахнул окно, с наслаждением вдохнул свежий весенний воздух, напоенный ароматами цветущих яблонь и снова обернулся к матери.

– Вели Матту расширить вентиляцию, там душновато.

– Скажу, – пряча вздох, кивнула она, и тихо добавила, – а бить не стану. Никогда не била, ты же знаешь, я против подобных методов. Тем более, ты, Тервальд, и сам себя уже сто раз морально высек.

– Так ведь за дело, – пожал плечами его величество и с досадой стукнул кулаком по резному подоконнику, – Так сглупить!

– Неправда! Каждый на твоем месте растерялся бы! – ринулась на защиту сына ее величество. – и это вообще было делом твоей охраны! Куда они смотрели?

Да знала она уже, куда. Не раз слышала за эти месяцы. Он и сам давно разобрал по секундам тот проклятый осенний день и отыскал все свои ошибки. Легкомысленные, беспечные до глупости, и потому еще более обидные. Не подобает королю совершать такие всего за пять лун до своего последнего совершеннолетия. Двадцать семь – важная веха, возраст, когда можно единолично выбирать советников, друзей, спутницу жизни и просто править страной, наконец. Сейчас этот момент уже близок… всего несколько дней осталось, и не только Тервальд, все королевство заранее готовится к знаменательному событию.

А тогда, поздней осенью, тоже заблаговременно готовились к большой королевской охоте. Несколько десятков егерей и сотни нанятых селян чистили и прорубали тропы, освобождали от камней и бурелома просторную поляну, выбранную ареной решающей схватки с огромным секачом. Еще возводили вокруг высокий забор из бревен, а над ним – галерею для самых азартных зрителей. И маскировали все это еловыми и можжевеловыми ветвями, чтобы зверь загодя не учуял запах толпы и не опомнился. Или не ринулся на зрителей.

Казалось бы, предусмотрели все возможные случайности и повороты судьбы, везде поставили указатели направления и знаки, на опасных участках караулили егеря, за ареной следило трое магов. Но беда, как чаще всего случается, пришла откуда никто не ждал.

В тот раз, как и обычно, Тервальд был в группе загонщиков. Опытные собаки подняли с лежки матерого зверя, разозлили и начали заманивать на тропу, ведущую к арене. Секач бесновался, гонялся за изворотливыми врагами и все более приходил в неистовство. В его маленьких глазках горела ярая ненависть, с клыков капала пена, а на носу расползалось кровавое пятно, кабан где-то поранился, и это добавляло ему бешенства. Но короля тревожил не он, а Линд, молоденький помощник, недавно назначенный секретарем. Юноша чуть не на коленях напросился в эту группу, заверяя всех, что он уже не раз охотился с отцом.

Теперь же, по его белеющему лицу и сжатым до боли кулакам, все окружающие понимали, что парнишка солгал. Или дичь прежде была посмирнее. Тервальду следовало бы отругать лгуна, и оставить на месте, под присмотром надежных егерей, но тот выглядел все более жалко, того и гляди в обморок рухнет. А это позор на всю жизнь, злоязыкие придворные еще не один год будут дразнить незадачливого охотника и на всех приемах и балах колоть упоминанием конфуза. И вроде поделом бы, но во всем другом парнишка просто клад. Быстрый, ловкий, внимательный. И память хорошая и почерк отличный. И не пьет, не гоняется за горничными, и ни с кем не объединяется против их мнимых врагов.

Идея пришла внезапно, когда мчавшиеся за секачом загонщики почти достигли одной из ведущих к арене расчищенных троп.

– Линд, – крикнул король, придержав коня, – справа тропа, скачи по ней, предупреди, что мы близко.

Юный секретарь кивнул, явно не в силах разжать рот и, повернув вправо, пришпорил своего скакуна. Мелькнул мимо его плащ, дерзко отороченный волчьим мехом, зашуршали кусты и никто потом не мог сказать, почему это так разъярило кабана. Достиг ли подранного носа волчий запах, а может зверь разглядел наконец других врагов, покрупнее легавых.

Как бы там ни было, но оставив собак секач ринулся за секретарем.

Тот пустил коня в безумный галоп, прижался к его шее, спасаясь от ветвей и более не следил ни за дорогой, ни за своим скакуном. Пусть везет, куда вывезет.

Тервальд ругнулся и помчался за ними, надеясь что его Смерч, чистокровный быстроходный Дхарский жеребец легко догонит секретаря, взявшего с конюшни одно из самых смирных животных.

Не тут-то было. Лошадь Линда, заслышав позади себя угрожающее сопение и хруст ветвей тоже почуяла опасность и понеслась напролом сквозь кусты. Королю поневоле приходилось держаться выбранного ею пути, чтобы не упустить Линда, летевшего напрямик к заваленному буреломом оврагу.

В какой момент наперерез кабану выскочила смелая псина, он не заметил, но свое дело она сделала. Снова отвлекла зверя на себя и увела на выбранную для него дорожку. А они вдвоем так и продолжали ломиться через нехоженый лес.

Король прекрасно осознавал, сколько бед ждет их впереди, даже если парнишка и не переломает себе все кости, рухнув в овраг. Ничуть не лучше будет, если он выскочит на кого-нибудь из бродящих по лесу дам. Многие из них отказывались смотреть на арену, и проводили время с пользой, в прогулках, беседах, флирте и сборе поздних ягод и орехов. Не для еды, просто из желания похвастать затянутой в новую амазонку фигурой.

Но как ни пытался Тервальд догнать мчавшуюся неведомо куда лошадь Линда, расстояние между ними сокращалось очень постепенно. Вот уже мелькнул впереди просвет между деревьями, означавший приближение оврага или опушки, и надежды почти не осталось. Как вдруг дорогу секретарю заступил мужчина в узнаваемом бледно-серебристом одеянии мага, и с губ его величества сорвался вздох облегчения.

Пронесло.

Что там делал магистр с замершей статуей лошадью Линда и с ним самим – Тервальд не разглядел. Пролетел мимо и, повинуясь вспыхнувшему в воздухе указателю свернул левее.

Как вскоре стало ясно, расчищенная тропка вилась почти рядом, лошадь секретаря все время ломилась через кусты в пяти шагах от нее. Эта стежка и вывела короля на дорожку пошире, тянувшуюся вдоль опушки и сворачивавшую к арене.

Оттуда уже доносился гул разгоряченной зрелищем толпы, выкрики загонщиков, кабаний рык и визг дам. Тервальд пришпорил коня, спеша оказаться вместе со всеми и понесся стрелой.

Откуда сразу за поворотом взялась на тропе медленно бредущая группа дам, он не понял, но успел свернуть на обочину, чтобы никого не сбить.

И это оказалось самой непростительной ошибкой. Конь успел сделать лишь несколько скачков, как резко остановился, громко заржал и рухнул на колени, сильно поддав крупом. От этого толчка и по инерции король вылетел из седла как камень из пращи и перелетел через кусты.

Позже он вспоминал мелькнувшую мысль о том, что нужно сжаться, чтобы не врезаться головой в дерево, но не помнил, успел ли сделать хоть что-либо. Все, что сохранила память – это страшный удар спиной о какой-то твердый предмет и противный хруст под правой лопаткой. А потом тело пронзила нестерпимая боль, мгновенно сменившаяся темнотой и тишиной.

Тервальд искал спасительницу уже пять месяцев, и постепенно простая задачка превратилась в неразрешимую, и оттого еще более манящую. С той поры король все свободное время тратил на изобретение планов поиска загадочной незнакомки, невольно заразив этим пока бессмысленным занятием донельзя заинтригованного друга и собственную матушку.

Но, как ни странно, лучший способ предложил магистр Анцельс. Это случилось в самом конце февраля, когда над Агерном злобствовала последняя в этом году метель. Самые близкие люди королевы собрались в тот ненастный вечер в ее малой гостиной на втором этаже, чтобы скрасить время партией в шатто. К игре прилагался горячий шоколад с ложечкой рома и ореховые вафли.

Собравшихся было пятеро, королева с сыном, ее верная помощница леди Раяна с сыном Шэдом, лучшим другом Тервальда и придворный магистр. А поскольку шатто рассчитано на четверых – играли на вылет. Проигравший уступал фишки свободному игроку и подвигал ближе шоколадницу, запить горечь поражения.

Кроме возможности насладиться хрустящими вафлями он получал в возмещение потери право рассказать какую – нибудь новость. А редко проигрывавший Анцельс, оказавшись на один круг не у дел, неожиданно объявил:

– В нашей столице живёт три с половиной тысячи девушек в возрасте от семнадцати до двадцати четырех.

– Она могла приехать из соседних городов или поместий, – вздохнул король.

– Исключено, – торжествующе улыбнулся маг, – мы закончили проверку и можем с уверенностью сказать – ни одна провинциалка в тот день не покидала родных стен. Если вы помните, во время охоты было пасмурно, и к вечеру пошел дождь? Так это воздушники и маги погоды немного отсрочили его появление, зато провинции он нещадно поливал с утра. Никто не решился ехать в столицу по такой непогоде, кроме тех знатных девиц, у которых имеются надежные крытые кареты и дормезы, но всех их мы проверили досконально. Ни одна не имеет дара природника, даже самого слабого.

Вот этот факт к тому моменту был полностью доказан, и как нельзя логичнее объяснял, почему незнакомка сбежала и не откликнулась ни на одно приглашение. Хотя все они, разумеется, были иносказательны. Нельзя же прямо написать, – девушка, спасшая короля на осенней охоте приглашается для вручения ей награды?

Возле дворца вмиг собралась бы толпа желающих доказать, что это были именно они. Почему так обычно происходит, никто из занимавшихся поисками не понимал, но все знали точно: непременно найдется достаточно пройдох и жуликов, верящих в собственную везучесть, хитрость, и пронырливость. Как и наивных простаков, рассчитывающих на чудо.

Потому король и его помощники и не надеялись больше на добровольное признание, ведь за попытки лечить людей, не имея лицензии или хотя бы дара целителя – полагалось серьезное наказание. Разумеется, это правило было прежде всего направлено против всевозможных липовых «знахарей» и прочих жуликов, но сильнее всего отпугивало людей со слабым даром водников, природников и интуитов. Поди потом докажи, что хотел, как лучше, если что-то не получится.

– И что ты предлагаешь? – поторопила друга ее величество, – пригласить их на шоколад?

– Нет, лучше. На празднование совершеннолетия короля. Может же он загадать себе такой подарок? Чтобы поздравляли его не седые скучные лорды, а юные девушки? Всего по нескольку слов и по цветку. Любому, пусть несёт хоть одуванчик. А взамен получит памятный дар, именной браслет с защитой.

Ты понимаешь, что они меня задавят? – обреченно справился Тервальд. – Начнут вешаться, целовать, доказывать, что именно она мое счастье?

– Ничего подобного. Даже не коснутся. Ты будешь лежать за стеклом и изображать спящего. Внезапно сработало какое-то проклятье. Или зелье кто подлил… ну, успеем продумать детали.

– И что я увижу с закрытыми глазами? – обдумав неожиданное предложение, осведомился король.

– Их лица и эмоции. Твои глаза будут открыты, не волнуйся. Мы сделаем тебе особый амулет, слегка искажающий истинную картину. Никому не под силу хотя бы час пролежать неподвижно, не зевая, не вздыхая и не морщась.

Дальнейшей судьбы «воспитанницы» король не узнал. Спросить не мог, а объяснить никто не догадался. Его величеству и планов на его собственное ближайшее будущее оглашать не стали. Просто прикрыли «отводом глаз» и перетащили в приготовленный для поздравлений зал. Сначала, вызвав преданного камердинера, переодели в парадный костюм, затем уложили в нишу. Шэд лично проверил, как должен лежать его король, чтобы хорошо видеть лица гостий.

Так Тервальда и положили, для удобства подтиснув под бок несколько вышитых подушечек. И ему ничего не оставалось, кроме как следить за слаженными действиями четверки самых близких людей и постепенно постигать, насколько беспечен и слеп он был прежде, не замечая очевидного.

Они были не просто друзьями и доверенными лицами, хотя и это оставалось.

Но еще эта компания была связкой напарников, телохранителей и нянек в одном лице. И как он начал понимать, так было всегда, сколько он помнил. Не оставалось никаких сомнений, что именно его мать собрала вокруг себя этих людей с определенной целью, и неважно заранее она все просчитала или постепенно так сложилось.

Главное – лично ему пока никто из них ничего пояснять не собирался, и вот это слегка задевало мужскую гордость короля.

Нет, негодовать и возмущаться мнимой попыткой им управлять, Тервальд и не подумал. Да и не было такого. Была четверка преданных людей, спешивших подстелить соломки на всех дорожках, где он намеревался пройти. И в своих собственных глазах король сразу становился более слабым и несамостоятельным, чем считал до этой минуты.

Значит нужно будет обдумать… как аккуратно выбраться из детских штанишек, и никого при этом не обидеть.

– Мы будем рядом, – сообщила сыну ее величество, наконец-то вспомнив, что и ему положено знать, ради чего он тут лежит. – Ворота уже открыты и первые девушки ждут в соседнем зале. Их пока немного, около двадцати, думаю достаточно, чтобы понять, чего мы не учли.

Король ответил ей немигающим взглядом, иного у него пока не было.

Анцельс лично надел на шею короля искажающий амулет, удовлетворенно кивнул и сообщил, что его помощники уже готовят особое питье, которое в эти дни будет поддерживать силы Тервальда.

– Достаточно пары ложечек утром и вечером, чтобы полностью удовлетворить потребности организма, – бодро пообещал он и уступил место леди Раяне.

– Во всем нужно находить хорошее, – по обыкновению тихо посоветовала она, – Теперь вам не придется думать о прочих делах и вы сможете быстрее получить все поздравления.

Говорить, что он быстрее найдет свою травницу леди не стала, она изначально не верила в удачу.

– Не затем она так старательно пряталась и убегала, – обронила как-то, – чтобы потом найтись. Похоже, у девочки больше секретов, чем мы можем представить.

Последним подошел Шэд.

– Я буду дежурить здесь, со своими ребятами, – ободряюще подмигнул друг детства, – и нам поможет эмпат. Как только он почувствует, что ты злишься или взволнован – сразу остановим церемонию.

Вот это была очень хорошая новость, мысль о том, как сообщить, если он кого-то узнает, свербела все сильнее.

Прежде Тервальд похвалил бы Шэда за находчивость, а теперь мог послать лишь равнодушный взгляд. И не сразу сообразил, что тот и этого не увидит, лишь закрытые глаза.

Первую девушку король ждал с непонятным напряжением, втайне мечтая о чуде.

Не случилось, в зал резво влетела пышно разодетая брюнетка, молниеносно нашла взором стекло и ринулась на него, как коршун на добычу.

– Ах, мой король! Нам рассказали о произошедшем с вами несчастье… я так скорблю! Но видеть вас в целости и сохранности большая радость и честь, и я хотела бы прочесть по этому случаю свои стихи:

Она встала в позу и, картинно отставив роскошную алую розу, приготовилась декламировать, но скользнувший к ней тенью Шэд строго заявил:

– У вас всего минута, леди, и она заканчивается. Будете дарить цветок? Поставьте в эту вазу.

Леди одарила его гневным взором и сунула розу в одну из двух широких ваз, стоящих по сторонам от ниши.

– Мой король… – голос гостьи звучал все громче и трагичнее по мере того, как Шэдгер упорно увлекал ее к выходу из зала, расположенного в торце, противоположном входу.

А оттуда уже почти бежала сдобненькая блондинка.

– Мой король! Я так мечтала об этой встрече! Мне так многое нужно вам сказать… признаться… я немного интуит и давно знаю, только со мной вы будете счастливы и удачливы. На вас никогда не станут нападать ни дикие звери, ни плохие люди! Все ваши начинания будут успешны и получат одобрение народа…

Ей бы салон гадалки открыть, желчно усмехался про себя Тервальд, начиная осознавать, как кстати справедливая телохранительница подсунула ему свое зелье. Без него король вряд ли сумел бы держаться так спокойно.

Эту гостью Шэд выносил буквально на руках, и она осыпала его градом ударов, не замечая, что молотит колючим бутоном белой розы, который забыла поставить в вазу. Впрочем, граф поставил его сам, вернувшись в зал, и с непередаваемым сарказмом кротко произнес, явно кому-то подражая:

– Всего три с половиной тысячи!

И учтиво посторонился, подпуская к стеклу очередную гостью.

Следующие полчаса оказались для короля самыми длинными в жизни, ему казалось что прошло не двадцать пять горожанок, судя по одежде и манерам из самых высших слоёв общества, а сто двадцать пять. Нет, нужно честно признать, некоторые оказались прекрасно воспитанными и вежливыми девушками, но к великому сожалению его величества и особенно Шэда, их было меньше.

В остальных обнаружились невероятные таланты лицедеек. И способов доказать свою исключительность у них нашлось довольно много. От банальной демонстрации хранящихся в декольте прелестей до перечисления всевозможных способностей. Хотя девушки никак не могли не знать, что всех одарённых, достойных обучения, магистры разбирали в ученики еще после первого совершеннолетия. И ни один родитель еще не отказался от подобного счастливого билета в будущее для своего ребенка.

Ведь за получившей лицензию мага дочерью не нужно давать приданого, ее и так с руками возьмут самые завидные женихи. Да и двери во все богатые дома, включая королевский дворец, им всегда будут открыты. Умные люди отлично понимали, с кем выгоднее дружить.

– Фу, – открыв стекло, облегченно выдохнул Шэд, и плюхнулся рядом с другом, – долго я такое не выдержу. Надеюсь только, что эти были самые ушлые, недаром они примчались первыми. И не польстились на платья королевы, сразу ринулись во дворец. Правда, заметно расстроились, обнаружив, что единственный выход из галереи ведет в парк и назад никого не пускают, но верят, что сумели оставить о себе неизгладимое впечатление. Как на меня – так точно. Теперь я лет десять не позволю матушке даже слово сказать на тему женитьбы! Они с королевой наблюдали из потайного оконца.

И он довольно хохотнул.

– А я никогда не утверждала, что жениться нужно немедленно и бездумно, на ком попало, – укоризненно заметила подошедшая леди Раяна. – Просто просила присмотреться.

– Я сегодня досыта насмотрелся, – едко огрызнулся Шэд, которому и так жилось неплохо.

Должность тайного советника и начальника личной охраны короля позволяла ему в любое время суток беспрепятственно бродить по всем помещениям дворца. И разумеется граф этим пользовался, хотя никто ни разу его не поймал.

– Простите, что вмешиваюсь в ваши личные дела, – съязвила ее величество, и ее подруга мигом состроила виноватое лицо.

Если уж королева начала разговаривать с самыми близкими друзьями таким тоном, значит она не просто зла, а в бешенстве.

– Так вот… – помолчав и взяв себя в руки, жестко заявила Беатрис, – дальше так продолжаться не может. Это не поздравление с днем рождения, а настоящее издевательство. Где воспитывали этих девиц, что они не знают ни стыда, ни элементарных правил придворного этикета? Я не говорю обо всяких изысках, но поздороваться, поклониться первый раз встреченному королю, или хоть голову склонить в знак приветствия они должны были? Воспитанных гостий оказалось лишь семеро. Я считала!

– Им обещали, что встреча будет наедине, – развела руками Раяна, – а времени у них лишь минута. Да и принц лежит с закрытыми глазами, так зачем утруждаться и тратить драгоценные секунды?

– Но они ведь видят, что находятся в зале вовсе не одни? Охранники и маг-ментал разве не люди? – Возмущенно приподняла бровь ее величество.

– Они все из семей городской элиты. Их отцы – банкиры, промышленники, купцы, – едко усмехнулся Шэд, они слуг и охрану за людей не считают. Вы видели, как лупила меня та блондинка? Старалась попасть шипами по лицу. Мне конечно ничего не было, я амулет ношу, но она-то этого не знала!

– Я уже распорядился, – торопливо подошел к нише магистр, – сейчас все устроим иначе. На невысоком подиуме поставим трон, есть у нас такое высокое удобное кресло. Усадим в него Тервальда, обложим по бокам подушечками. Амулет снимем, якобы у короля глаза неожиданно открылись. Время убавим, иначе он там и день и ночь сидеть будет. Но главное – ученики сейчас привезут кабинки, которые мы используем при допросе одаренных преступников. Они созданы из специального небьющегося стекла в виде высокого стакана с дверцей и стоят на особой площадке с колесиками. Она управляется со стороны и может работать на одном кристалле несколько дней. Таких колясок у нас три, я велел привезти все. Пока в одной едет гостья, которая поздравляет короля, вторая увозит уже поговорившую, а в третью входит очередная девица.

Королю этот план понравился, и более всего тем, что девушки будут мелькать побыстрее. В том, что ему хватит и полминуты, узнать свою травницу, если она решится прийти, Тервальд не сомневался. Как и в том, что спасительница никогда не стала бы драться цветами. К этому времени маги точно определили ее дар, природница, а люди, обладающие этой способностью, никогда зря листка не сорвут. И не пройдут мимо чужой боли. Как не прошла и девушка в старом плаще, которой его величество обязан не только своим исцелением, но и спасением любимого коня.

Смерч в тот злополучный день умудрился попасть ногой в свежую кротовью дыру, и сломать кость. Именно его боль и заставила неприметную девицу ринуться на помощь. Но поспешно уняв боль животного и накрепко спеленав его ногу прочными корнями пырея, природница ощутила еще одну рану и смело полезла в кусты. А обнаружив охотника со страшной раной, догадалась выглянуть на дорогу и приказать гуляющим дамам бежать к арене за магами.

И пока неизвестно, как она это сделала, но чопорные красотки, которых не так-то просто уговорить кому-то помочь, в этот раз бежали наперегонки, словно от пожара.

– О чем он думает? – вглядываясь в невозмутимое лицо сына, тихо спрашивала королева-мать у ментала.

– Это понять невозможно, – объяснил маг, – но настроение у него веселое.

– Надеюсь… – задумчиво буркнул Шэд, – за пять дней в нем поубавится этой веселости… иначе лучше бежать сразу и подальше.

– А вот теперь он смеётся еще сильнее, – тотчас отчетливо распознал вспышку королевского веселья ментал.

– Нужно будет к вечеру отнести его в купальню к Гаммеду. – решила ее величество, – пусть приготовит семь купелей с успокаивающими травами. Такого потрясения даже святому не вынести без вреда для нервов.

Во второй раз девушек, желающих поздравить короля, начали пускать в зал после обеда и за это время помещение изменилось до неузнаваемости.

В центре зала появился стоящий на возвышении трон, накрытый вышитым шелком итсарским покрывалом. Он стоял спиной к окнам и вовсе не удобство гостий волновало Шэда, когда он на этом настаивал.

– Портретов его величества хватает и во дворце и в столице, и горожанки могут при желании изучить королевское лицо в мельчайших подробностях, – втолковывал он Матту, главному устроителю королевских лож и беседок на всевозможных празднествах.

Его команда из нескольких ловких плотников и обивщиков совместно с магом-природником могли шутя решить самую сложную и противоречивую задачку. И теперь справились на отлично. Сняли с пола ковры, чтобы огромные стаканы катались как по льду, завесили огромным гобеленом нишу и украсили сами коляски цветочными гирляндами.

Свои цветочки гостьи теперь оставляли в вазах у входа, входили в стакан и мчались к королевскому трону, наивно радуясь этой скорости.

А через тридцать секунд начинали суматошно искать рычажок, который останавливал стакан и, по их представлению, непременно обязан быть под рукой пассажира. И снова не все… девицы, щеголявшие переделанными королевскими платьями, радовали Тервальда робостью и смущением, цветущем на не испорченных разными хитростями лицах.

Он принимал поздравления до самого ужина, а проглотив пару ложечек тягучего сиропа и запив несколькими глотками воды, неожиданно осознал, как сильно устал.

И не удивился, когда, проснувшись утром в своей постели не смог вспомнить, в какой по счету купели уплыл в туманные кущи сна. То ли четвертой, то ли пятой. В этот момент он твёрдо решил сидеть в почти опротивевшем зале с самого утра до темна, безо всяких перерывов на сон и обед, в котором по сути не нуждался.

И сумел донести свое желание до ментала, уже с легкостью угадывавшего его мысли.

Два дня слились в один, длинный и почему-то беспросветно темный, хотя за окнами бушевала всеми красками шальная весна. Неумолчно пели птицы, жужжали пчелы и шмели, витали ароматы цветущего сада и клумб. И звенели голоса и смех заполонивших парк гостий, лились песни менестрелей и танцевальные мелодии.

А мимо короля нескончаемым потоком мелькали женские лица, постепенно сливаясь в одно и он всё сильнее опасался, что от усталости и монотонности этой процедуры не сможет узнать свою травницу, если она проедет перед ним в чужом платье.

В этот вечер он был зол, как разбуженный среди зимы медведь, и ментал, чувствовавший раздражение его величества, потребовал, чтобы банщик ограничился одной купелью. И облегчённо выдохнул, ощутив направленную на себя благодарность короля.

А тот, оказавшись в своей постели, подумал, как хорошо иметь рядом понимающего тебя человека. Пора бы ввести ментала в штат придворных лекарей. О дне рождения, наступавшем после полуночи, Тервальд старался не вспоминать, чтобы не тревожить зря старательного мага. Все равно помочь тот ничем не сможет, только зря будет голову ломать. А ему лучше смириться, раз выпала такая доля, в самый значимый день рождения сидеть на троне бездвижной куклой.

Однако судьба распорядилась иначе.

Проснувшись под утро, Тервальд, как обычно, повернулся на бок, намереваясь взглянуть на большие часы. Вставать он предпочитал с жаворонками. И не сразу понял, почему так удивился привычному действию. Вроде все, как обычно, неяркий рассвет уже выгнал прочь ночную тьму и заодно погасил за окнами расставленные по парку фонари. Сюда, на третий этаж, от них добирались лишь редкие лучики, рисовавшие на потолке смутные узоры.

А потом резко сел и принялся поспешно ощупывать руки и ноги, чтобы наверняка убедиться в их гибкости и чувствительности.

– Линд!

Юный посыльный, после той охоты ставший самым старательным и незаменимым помощником секретаря спал теперь в комнате камердинера и успевал первым примчаться на зов.

– Я тут! – сонно растирая кулаками глаза отрапортовал тот, появляясь в дверях и резко смолк, глядя на короля округлившимися от потрясения глазами, – В-ваше величество! В-вы проснулись!

– Ну да, – с неимоверным удовольствием подтвердил Тервальд, – и хочу есть. Беги на кухню, тащи еды. И не вздумай нести кашу или творожок! Никогда не прощу!

Его величество доедал завтрак, о каком мог только мечтать в эти дни, когда в его гостиную, сонно покачиваясь, ввалился Шэд. Постоял пару минут, вдумчиво изучая сноровисто орудовавшего вилкой и ножом друга, прошлепал к столу и сел напротив.

– Как я счастлив, – выдохнул он с чувством и утащил с блюда одного из последних фаршированных рябчиков. – За эти дни мне раз сто хотелось заболеть лихорадкой или сбежать в горы.

– Там еще снег, – передернул плечами король.

– Пусть. Лишь бы не твои девицы. До сих пор я считал, будто наизусть знаю все их желания и требования. Глупец наивный! Сам, своими руками завязал на шее ярмо, когда объявил, что со всеми вопросами могут обращаться прямо ко мне! Ведь уверен был, что все предусмотрел. Как бы не так. С утра всем нужна горячая вода, просто море воды. Уже на второй день Анцельс поставил огромную бочку с кранами и возвел вокруг огромный шатер с десятками купален и бассейнов. Там постоянно греется вода, поступающая из речки. Но по утрам, задолго до рассвета начинается шум и споры, кто умывается первым, кому сначала делают массажи и примочки, а кому педикюр. Мы с магистром стараемся ходить на цыпочках, прячемся по углам… и все равно попадаемся в ловушки. С нас спрашивают всякие масла и зелья, духи и мыло… как выяснилось, аромат некоторых сортов не сочетаются с другими, создавая невыносимую вонь. Потоэму мы запасаем и выдаем всем мыло, душистую воду и всевозможные снадобья по списку, заверенному придворным алхимиком. Почему ты смеешься?

– Не нужно было позволять своему агенту травить друга, – жестко объявил Тервальд, – не пришлось бы терпеть. Лучше скажи, сколько еще осталось не поздравивших меня гостий? Мне вчера вечером забыли сообщить.

– Около двухсот… – мрачнея, пробормотал граф, – и я не позволял, чем хочешь поклянусь. Доверял ей излишне… это есть. Протеже матушки, как никак. Но научен на всю жизнь.

– Этих двести собери в тронном зале до завтрака, я сам пройду по кругу. А остальные все прибыли?

– Нет. У всех какие-то важные причины, но королева велела привезти, тут разберемся. Больных вылечим, бедных нарядим. Гвардейцы и маги уже уехали собирать.

– Тогда поторопись, пока они едут, посмотрим на последних, – решительно вставая с кресла скомандовал король.

На этот раз в тронный зал впустили всех девушек разом, и некоторые попытались робко протестовать.

– К моему сожалению, – зычно объявил король, – несмотря на обещанные прежде короткие свидания, я вынужден несколько изменить ритуал поздравлений, иначе невольно нарушу расписание и вы не успеете на некоторые из праздничных событий. А их подготовлено очень много, катание на военных кораблях, обед в летнем королевском имении на острове Руаше, танцы на соляном озере Юнь-као и салют над морем. Но несмотря на изменение порядка, каждая из вас успеет сказать самые главные слова.

Ни одна из притихших гостий не стала спорить, все уже отлично знали про стеклянные коляски и понимали, как мало шансов те оставляли девушкам, желающим сказать королю больше, чем он желал услыхать.

И потому они тесной шеренгой покорно стояли вдоль стен огромного зала, а его величество шел мимо, забирая из очередных дрожащих пальцев привядшие цветы. Пристально вглядываясь в глаза, выслушивал короткое поздравление и шагал дальше, а шедший следом граф ловко защёлкивал на запястье счастливицы золотой браслет.

Почему-то Тервальд был уверен, что среди этих гостий травницы тоже не окажется. Может оттого, что запомнил ее решительной и уверенной в себе… а такие не прячутся за чужими спинами. А возможно это виновата его неудачливость. Молодому королю никогда ни в чем не везло с первого разу, как некоторым. И даже дар достался слабый и совершенно бесполезный, умение чувствовать минералы. Не так глубоко, как у сильных мастеров, чтобы находить богатые месторождения, и не такой яркий, чтобы отличать изумруды от бирюзы. Он даже не мог распознать в куске валявшегося под листвой металла монетка это или обломок меча. Потому и никогда не утруждал себя поиском кладов или сокровищ. Все равно найдет либо ржавый лемех от плуга, либо треснутый чугунок.

Так и вышло.

Оставив девушек на попечение дворецкого, обязанного вывести их из дворца, король поспешил в главный трапезный зал. Там к этому моменту собрались его советники, министры, родственники и друзья. Ну и придворные бездельники, куда же без них.

Тервальд мрачно фыркнул, многие короли начинают свое правление с чистки окружения, доставшегося от родителей. А после не замечают, как постепенно и сами обрастают балластом, как суда ракушками. Но его матушка, уже несколько лет единолично правившая страной, проводила такие чистки два раза в год, после своего и сына дней рождения. И всегда объясняла, почему тот или иной пригревшийся хомячок едет домой или в монастырь. Значит ему осталось потерпеть совсем немного, и по узорным паркетам залов можно будет пройти, не встретив толп веселых лоботрясов.

Собравшиеся на завтрак ожидали в картинной галерее, примыкающей к залу, бродили под огромными полотнами с заумным видом обсуждая ракурсы, экспозицию и освещения, а так де стили письма. Не забывая искоса поглядывать на двери, откуда должен был появиться его величество.

Все уже были в курсе его долгожданного освобождения от яда. И разумеется, с нетерпением ожидали результатов необычайного мероприятия, устроенного его величествами для молодых горожанок. Хотя всем было известно, что приглашали и жительниц ближайших поместий и селений.

Тервальд вступил в галерею в полной тишине, ноне успел порадоваться деликатности придворных, как одна из юных воспитанниц тихо осведомилась:

– Ну и где избранница?

И вроде кротко спросила и ничего обидного не произнесла, но слух короля, привыкшего за три дня распознавать эмоции по едва заметным ноткам, уловил в нем и ядовитое ехидство и злое торжество.

Копившееся несколько дней раздражение и разочарование рванули мощным потоком, снесли к лешим все моральные щиты и запреты и взорвали короля справедливым возмущением.

– А с какой стати, вы, леди, решили, будто я выбираю невесту? – прошипел он разбуженной по весне коброй.

Огромной такой, королевской.

– Ну это же очевидно, – заявила она уверенно, дерзко глядя королю в глаза, – Вам исполнилось двадцать семь лет и вы имеете право жениться по своему выбору.

– А прежде не имел? – даже опешил Тервальд, подозрительно рассматривая хорошо известную ему совсем юную, лет восемнадцати, не более, девицу.

Леди Вильгельмина де Беркуа, чтица старшей фрейлины его матушки и одновременно единственная дочь маркиза Филиппо де Беркуа, одного из самых богатых лордов Агерна. И разумеется, в должности чтицы она никогда не нуждалась и никаких книг никому не читала. Просто пожелала жить во дворце, и папаша это устроил.

Но король заинтересовался странной девицей вовсе не поэтому. Слишком часто натыкался в залах и галереях на ее фигуру, чтобы не обратить внимания на унылое, почти тоскливое выражение птичьего личика. Словно у нее что-то постоянно болит. Тервальд даже как-то направил к ней лекаря, вспомнив про несчастную, когда тот залечивал ему полученную на тренировке царапину.

И тот доложил, что она здорова, как гвардеец.

Его величество тогда просто пожал плечами и напрочь забыл про чтицу. Мало ли какие у нее причины ходить с кислой рожицей?

– Прежде Вам следовало спросить совета, – пояснила она снисходительно, – и получить разрешение. А теперь можно быстренько жениться безо всяких пояснений.

– А зачем мне вообще нужно так скоропалительно жениться? – Никак не мог понять Тервальд хода ее мыслей.

– Ну вам же уже столько лет! – слегка покраснев, с досадой выдохнула она. – мне объяснили, что мужчинам очень трудно жить столько лет без женщин!

– Без женщин?! – его величеству показалось, что он ослышался или не так ее понял, но чей-то истеричный смешок подтвердил правильность его догадки.

Тервальд окинул бдительным взором притихших невольных зрителей, прячущих взгляды и улыбки, и начал понимать, кто был виновником его трехдневного паралича. И предательства хорошо обученной телохранительницы.

– Ну королям же не позволительно расхаживать по разным сомнительным заведениям, – с сочувствием добила его леди Вильгельмина.

– О-оо… – всхлипнула одна из дам, подавившись смехом, – простите… ваше величество…

Ответить Тервальд не успел, тонко хрюкнул советник по торговле, и сложился в поясе, пытаясь замаскировать хохот деланым кашлем. Почти в тот же миг хлопнув себя ладонями по крепким бедрам, взорвался жизнерадостным смехом командующий королевскими войсками, генерал Дрежатир. И словно распахнул пресловутую дверь вседозволенности.

Хохотали все. Задыхаясь, ржали мужчины постарше, тонко повизгивали пажи и курьеры, дамы стирали белоснежными платочками выступившие от смеха слезы, юные чтицы прятали лица в ладонях и распахнутых книгах.

Королева старательно прикрывалась резным веером слоновой кости, Раяна сосредоточенно нюхала букет нарциссов, утонув в нем почти по макушку. Давился едва сдерживаемым хохотом Шэд, обычно прекрасно владевший лицом.

Не смеялся только сам король. Хотя прекрасно понимал причину веселья присутствующих. Только престарелые настоятельницы закрытых училищ для знатных девиц искренне считали, что получить немного ласки знатные господа могут лишь в особых заведениях. И накрепко вдалбливали это в головы своих воспитанниц.

И это была последняя деталь, идеально вписавшаяся в уже собранную его величеством картину его отравления.

– Так значит, это вы, леди, – притворно ласково осведомился Тервальд, позволив присутствующим немного просмеяться, – позаботились о том, чтобы я три дня сидел в подушках парализованной статуей? И чем же вы подкупили воспитанницу королевы?

– Я не подкупала, – оскорбленно задрала она нос, и тут же, гордо сообщила, – просто помогла ей за сочувствие.

– Чем?

– Подарила домик… ее бабушке негде жить.

– Лорд Шэдгер, – ледяным тоном приказал король, – немедленно отправьте леди де Беркуа к дознавателям, пусть пишет признательное объяснение.

– А потом? – едва слышно справился сразу ставший очень серьезным Шэд.

– По закону. – так же тихо и равнодушно бросил король, и величественно двинулся к своему столу, роняя по пути скупые кивки и улыбки.

Однако в его душе и в помине не было показного безразличия, и за это Тервальд должен бы благодарить высокомерную дурочку, явно не самостоятельно дошедшую до подобных интриг. Ведь именно ее детские действия, вызвавшие искренний хохот прожжённых ловеласов и кокеток, знавших тысячу способов обойти любые запреты, дали ему возможность взглянуть на себя со стороны.

Вернее, на жесткие, как прутья железной клетки, правила и порядки, управлявшие им как тонкие нитки тряпичной куклой.

Никогда прежде у юного короля просто не было для этого ни минуты свободного времени, все было заранее расписано и рассчитано. Даже развлечения, балы и праздники, как сегодняшний к примеру. Он еще месяц назад знал и про морскую прогулку и про фейерверк. Даже придуманное им поздравление горожанок просчитали и подготовили так тщательно, что отказаться уже было совершенно невозможно. И на непредвиденный случай всегда имелось несколько подготовленных вариантов.

Вот вчера, пока Тер наблюдал за мелькавшими огромными стеклянными стаканами, его мать принимала от имени сына послов и представителей знати из разных городов и поместий. А сегодня их дары и вымпелы с поздравлениями уже выставлены в специальном зале за стеклянными витринами. А то, что невозможно поставить в зале – присутствует в уменьшенной копии в виде скульптуры или картины.

И прежде король пошел бы сейчас туда, смотреть… но три дня, проведённые за спокойным осмыслением собственной несвободы, о какой он раньше никогда даже не задумывался, изменили его отношение к этому вопросу. И теперь его величество желал жить по собственным правилам.

А для этого следовало разорвать некоторые путы, и Тервальд знал, как это сделать.

– Лорд Шэдгер, – тихо изрек его величество, промокая салфеткой губы, – Жду вас в синем кабинете.

– Нам тоже прийти? – осведомилась Раяна, не сомневаясь в ответе и замерла на миг, услыхав спокойное:

– Нет. Отдыхайте, развлекайтесь. На вас сегодня гости, у меня пока нет сил на прогулки.

– Я могу дать зелье, – поспешил предложить Анцельс.

– Не нужно, я и так получил за эти дни предостаточно зелий, – учтиво улыбался король, но его взор оставался строгим и холодным. – Приятного отдыха.

Его величество поднялся с кресла и покинул столовую через скрытую в драпировках дверку.

Шэд молча последовал за другом, хваля себя за умение держать язык за зубами. Еще никогда он не видал короля таким странным и непредсказуемым.

В приемной синего кабинета, расположенного в той части дворца, куда охрана пропускала лишь строго определённых лиц, сидел только Линд, увлеченно копавшийся в бумажках.

– Вызови ко мне генерала и главного финансиста, – обронил Тервальд, проходя мимо, – и предупреди курьеров, что сделать это нужно незаметно.

– Тогда лучше послать моих людей, – предложил Шэд, шагнув за ним в кабинет.

– Ну если ты уверен, что они еще работают только на тебя… – безжалостно ударил король, – то посылай.

Верный друг споткнулся на ровном месте и замер, стиснув зубы и белея от обиды, а его величество прошел к своему креслу, сел и уставился на графа укоризненным взглядом.

– Больно? – Подождал и продолжил устало и горько, – а каково было мне, не догадываешься? Когда меня подло отравили, и я валялся безгласным поленом, а вы все, вместо того, чтобы срочно искать заказчика нападения на вашего короля, бегали с подушечками и цветочками? Вот почему ты считал, что я забуду про злоумышленника, свободно разгуливающего по моему дворцу и ломающего мои планы и прощу ему нападение, карающееся по закону виселицей? А ведь я дал вам сегодня время на объяснения, с рассвета и до завтрака. Решил закончить сначала с ритуалом поздравлений. И хорошо, кстати сделал, наглая выскочка вылезла сама, явно считая будто имеет на меня какие-то права. И в этом полностью виновен ты, мой самый преданный друг. Ведь тебе уже было известно, чей каприз приговорил меня к позорной участи тряпичной куклы. Но ты почему-то ее не арестовал, даже не допросил, оставив и свободу и возможность жить как ни в чем не бывало и даже высказывать мне свои претензии. Почему, Шэд?

– Ты же уже все понял и вынес приговор? – тихо выдавил тайный советник.

– Как плохо ты, оказывается, меня изучил. Нет, я еще ничего не решал. Но одно хочу сказать тебе сразу, пожалей тех гвардейцев и тюремщиков, которых приставишь ее охранять. Если маркиза исчезнет из тюрьмы, все они пойдут в каменоломни, а семьи лишатся всего имущества, хотя такого наказания не назначалось в нашем королевстве почти сто лет. И я нисколько не шучу.

– А если указание об освобождении будет от ее величества? – помолчав несколько секунд, осторожно справился Шэд.

– Поедет жить в Крахау. – мигом отозвался король.

– Я должен уйти… выдать распоряжения, – мрачно сообщил граф.

– Надеюсь, ты вернешься, – произнес король и это не было угрозой.

Хотя Шэд уже не сомневался, что лишь пока.

Тервальд проводил его взглядом и хмуро усмехнулся. Пусть считает, будто его величество способен отправить мать-королеву в затерянную в горных ущельях крепость.

В старину она была жилищем мага-одиночки, потом школой для одаренных детей. А в последние двадцать лет, перестроенное и благоустроенное здание носит звание замок Крахау и считается собственностью принца-консорта, отца Тервальда. Ее величество когда-то безоглядно влюбилась в младшего сына правителя империи Грозерт, самого мощного и крупного государства на соседнем материке. И единственного, с которым граничил Агерн.

Юный принц ответил ей взаимностью, но подставлять голову под королевскую корону отказался наотрез. Он был талантливым магом – минеральщиком и не желал заниматься более ничем, кроме своих изысканий.

Беатрис Второй пришлось принять его условия, но она выдвинула в ответ свои, надеясь постепенно, лаской и вескими доводами переубедить мужа. И, как водится, ошиблась, наступив на те же грабли, что и тысячи самоуверенных женщин до нее.

Его Высочество Дагельт уехал в Крахау на следующий же день после окончания оговоренного срока. И нет, они не ссорились. Ее величество каждые два-три месяца исчезала из столицы и возвращалась через декаду загорелой и сияющей. Но всегда говорит, что жить там постоянно ни за что бы не согласилась.

И конечно, Тервальд никогда не смог бы с нею так поступить… но об этом знал только он сам и его упорная маменька.

Потому она и сидела теперь спокойно в столовой, не мешая сыну править так, как ему хочется.

Вызванные советники явились дружно, видимо шли вместе. И все были серьезны и слегка насторожены, хотя и пытались этого не показывать.

– Линд, – вызвав секретаря, выдал указания его величество, – прикажи охране никого не впускать, бери бумагу и садись к столу. Будешь писать указ.

Парнишка понятливо кивнул, метнулся в приемную и через минуту сидел за приставным столиком, ожидающе глядя на правителя.

– Лорд Конгтон, – строго глянув на финансиста, заявил король, – мне известно, что маркиз Беркуа является хозяином торгового банка. Но я хочу знать, как вышло, что торговая гильдия отдала свой банк человеку, не входящему в их клан?

– Хороший вопрос, – изумленно поднял бровь прямодушный генерал.

– На самом деле ничего странного в этом нет, – кисловато поморщился Конгтон. – как вы знаете, главный товар, отправляемый нашими купцами в Грозерт – это крабы и жемчуг. И если жемчуг можно везти по перешейку, тратя на дорогу туда больше декады, то цена краба зависит от его свежести. Самые дорогие – живые. И потому торговцы нанимают природников и выбирают самые быстроходные суда. А плату за все это рыбаки, маги и судовладельцы берут сразу. Вот и приходится купцам брать кредиты, ведь гнать полупустое судно невыгодно, а чтобы загрузить полные трюмы – нужно выложить очень солидную сумму.

– Это мне ясно, – с легким раздражением перебил Тервальд, – я спросил, почему они отдали банк?

– Я к этому и веду. В тот год как назло, и краб шел валом и шторма налетали внезапно, как лешие из кустов. Два потерянных каравана подряд оставили банк гильдии без страхового фонда. А краб снова идет… вот и пришлось писать акции. Ну а у маркиза денежки всегда водились… он и выкупил почти все. А позже Беркуа потребовал, чтобы его назначили директором, иначе он не мог проверять свои средства. Им пришлось уступить, иначе маркиз грозил немедленным расторжением сделки и требованием огромной неустойки.

– Мне все ясно, – остановил его король, – Линд, пиши указ: Маркиз Филиппо Беркуа лишается права управлять и владеть любыми компаниями, гильдиями и банками и отправляется в тюремную крепость по подозрению в попытке манипулировать действиями короля. Копию указа генералу, копию советнику. Дрежатир, возьмите роту гвардейцев, и сначала препроводите маркиза и проследите, чтобы он не мог подкупить тюремщиков, а потом выставьте тройную охрану во всех отделениях торгового банка. Отныне они входят в королевский банк и никакой смуты я там не потерплю. Линд, вызови придворного магистра, пусть отправит в помощь генералу несколько сильных магов. Добавь и ему копию приказа. И не забудьте, это нужно сделать быстро и тайно, никто не должен ничего понять до окончания операции.

– Он ведь вам родственник… – тихо пробормотал Шэдгер, когда все покинули кабинет.

– Я знаю, – хмуро фыркнул Тервальд, – если налить в ведро с водой полчашки молока, будет примерно то самое родство. Вроде и вода не прозрачна и до молока как до луны. Но когда и кого удержало от преступления даже более близкое родство? А я ее еще жалел, думал – болеет. А она оказывается, изображала как ей меня, бедненького, жалко! Ну пусть разбираются судьи, а я потом посмотрю на поведение ее папеньки. А сейчас давай отчет по горожанкам. Сколько не пришло? И если есть какие-то намеки, начни с них.

– Есть. – Кивнул тайный советник, – если оставить пока вышедших недавно замуж и уехавших к новой родне, то самых подозрительных будет три. Одна сбежала неведомо куда от жениха, вторая рассорилась с матерью и прячется у каких-то лицедеев, гвардейцы сейчас ищут, а третья нанялась на работу в самую глухую провинцию. Причем, еще осенью, предположительно через несколько дней после той охоты. Но ее тетушка, которая по закону является опекуном, почему-то держала это в тайне.

– Портрет есть?

– Старый… и довольно потертый, – Шэд со вздохом достал из папки любительский карандашный набросок. – Ее учительница делала… ещё когда были живы родители.

– Куда… – король смотрел на помятый лист, и видел встревоженный взгляд девушки, державшей его за руку, – куда она уехала?! И где эта проклятая тетка, тьма ее побери?

– Приезжал лорд Феблд, – важно объявила леди Петрина, едва Дели вошла в маленький холл родного дома.

И по явной нетерпеливости и многозначительности тетушкиного взгляда, сиротка сразу поняла что та провернула очередную, выгодную авантюру, не обещавшую лично ей ничего хорошего.

– Зачем? – тихо и устало справилась девушка, разматывая завязки старенького плаща.

Вытертого и выцветшего настолько, что в некоторых домах ее принимали за побирушку.

– Лорд пригласил тебя на королевскую охоту, – объявила тетка так величественно, словно эту охоту устраивал сам Феблд.

Хотя, скорее всего, о приглашении для него позаботился один из друзей по клубу, в котором раз в пять дней барон играл в шатто.

– Мне нечего надеть, – тихо прошелестела сиротка, направляясь к лестнице.

– Он пообещал оплатить… – начала леди Петрина и на миг смолкла, уколовшись о ставший ледяным взгляд подопечной, – но если тебе застилает глаза непомерная гордыня, можешь взять вещи у Латии. Она дает в аренду всего по медяку.

Дешевое и давно вышедшее из моды, хотелось сказать Дели, но она привычно смолчала. Все равно бесполезно, Петрина держится за кошель подопечной мертвой хваткой. Зато никогда не упустит случая упрекнуть ту в бедности, хотя Дели так и не поняла, куда делось ее наследство. И откуда взялись неимоверные долги, если при жизни отец, наоборот, занимал своим друзьям.

– Если не просплю. – буркнула Дели безнадёжно, отлично зная, что это её не спасет от абсолютно ненужной поездки на дурацкую охоту.

Магам с природным даром вообще противны всякие охоты, как и вырубки, корчёвки и прочие варварские нападения на природу. Вот только тетушка даже не подозревала, какой дар скрывает от нее троюродная племянница, иначе давно пристроила бы Дели не печенье разносить, а сады чистить. Платят за это намного больше. Вот только самой Дели по прежнему не перепадет ни медяка.

Лорд Феблд, прибывший к утреннему чаю в наемной коляске, недовольно морщился, рассматривая старомодный плащ девицы, которую решился осчастливить своим выбором. Хотя, рассуждая здраво, не мог не признать, что такая щепетильность говорит в пользу этого решения. Ведь не так часто встретишь девушек, не мечтающих приодеться за чужой счет. А эта подарки не берет, от нарядов отказывается… и неважно, что бесприданница, этот обычай давно себя изжил. Зато скромна и воспитана, и потому идеально ему подходит. Ведь не мальчик уже, исполнять капризы ветреных девиц.

В повозке они ехали молча, сырой туман и пасмурное небо не располагали к легким беседам. А возле костров и накрытых к чаю столов и вовсе разделились, барона позвали друзья, и Дели непреклонно отказалась к ним подходить, заявив, что желает погулять.

Но сначала, проводив взглядом недовольно сопевшего спутника, девушка погуляла между столами. Останавливалась на секунду рядом с выбранным деликатесом, скромно брала ломтик и клала на нарядную ярмарочную тарелку, прикрытую прихваченной салфеточкой. Вскоре ее сумочка заметно потяжелела, и девушка уверено свернула к лесу. Выбрав полянку с лежащим на пригорке сухим стволом, неспешно позавтракала, наслаждаясь вкусом давно позабытых кушаний. Тетка упорно экономила на всем, особенно на питании и одежде для подопечной.

Однако обиднее всего было не это, а невозможность куда-либо уйти даже после того, как Дели исполнились заветные девятнадцать лет. Закон не позволял девушкам оставлять родительский дом, если они не имели достаточно средств на безбедное существование. Уйти можно было только к благонадежным родственникам либо к мужу. Но кандидатуру жениха должны были одобрить опекуны либо те же родичи, которых, кроме тетушки, у Дели не имелось.

И получался замкнутый круг, выходить замуж за хорошо потрепанных жизнью лордов, вызывавших у нее только зеленую тоску, Дели упорно не желала. А других не считала достойными Петрина.

Наверняка у нее была на это собственная причина, подозревать можно сколько угодно. Вот доказать не получится, все вокруг считали тетку очень достойной леди.

Стряхнув с колен крошки, девушка неохотно поднялась с бревна и неторопливо побрела назад, собирая по пути припоздавшие ромашки и синявки, и пытаясь придумать, как улизнуть от барона.

С вылезшей из кустов кучкой хихикающих дам с подозрительно блестящими глазками, она столкнулась, едва свернув на свежепроложенную тропу, и почти тотчас мимо пролетел несшийся сумасшедшим аллюром всадник.

Дели даже отпрянуть не успела, только запоздало испуганно охнула. И тут же тело на миг скрутило чужой острой болью.

Мимолетной, всего лишь сигнал, но природница уже мчалась к хрипевшему в ловушке тонконогому коню. Вцепилась ему в холку, щедро заливая силу, призванную снять боль и успокоить. Благо, после встречи с лесом и хорошей еды магия грела солнечное сплетение маленьким огоньком.

Одновременно Дели вырастила крепкие корни, туго обмотала ими сломанную ногу животного и вытолкнула ее из норы, спеша дальше, где ноющей болью утекала жизнь бесшабашного всадника.

Но почти нырнув в кусты, вспомнила про подвыпивших дам и, обернувшись, приказала им жестко:

– Бегом бегите за магами, там человек умирает. Если не успеете – обращу в огромных жаб.

Неодаренные «знатоки» почему-то всерьез утверждали, что природникам под силу превратить человека в любое нужное животное и даже растение.

Лечение всадника, проткнутого острой щепой, далось Дели неимоверно тяжело. Девушка сто раз пожалела, что так неосмотрительно истратила на лошадь лишнюю энергию, не сразу сообразив, что первый укол боли потому и был таким сильным, что шел сразу от двоих. Но она все же справилась, и даже успела сообразить, как нежелательно для нее раскрытие собственного секрета. Мало того, что от тетушки потом век не уйдешь, так еще и барон вцепится хуже клеща.

Они ведь тоже верят байкам, будто природники могут дарить вечную молодость. Не хотят лишь знать одного простого условия, для этого маг должен сам пожелать такое всей душой.

Поэтому Дели и сбежала, обманув едва пришедшего в себя пациента, и уходила не в сторону экипажей, ожидавших господ, а в лес. Прежде всего ей требовался отдых. Всё чаще спотыкаясь и едва не теряя сознание, девушка брела в чащу до темноты в глазах, пока не нашла непроходимых зарослей ежевики и хмеля. И лишь закутавшись в них как в одеяло, уснула со спокойной совестью.

Разбудил Дели шорох.

Шуршало везде, сверху, сбоку, с другого – тоже. Глухо, непрерывно и заунывно как песня вьюги. Пару секунд девушка вслушивалась в этот шорох отстранённо, пытаясь понять, что происходит, потом как-то разом все припомнилось. Барон, охота, кротовья нора и умирающий всадник.

И почему она сидит в кустах в полной темноте под усиливающимся дождем тоже стало ясно. Восстанавливает силу, так как не взяла с собой даже простейшего отвара лимонника. Ведь на королевских охотах всегда дежурят толпы магов и лекарей.

Не вставая с места Дели вырастила огромный лопух, придавая ему форму капюшона, накинула на плечи и по памяти полезла прочь от относительно сухого гнезда из колючих лиан, сохранивших потемневшие листья.

Совершенно случайно ей повезло, в этом лесу Дели уже когда-то бывала, собирала ягоды и травы, и представляла, в какой стороне ближайшее жилье.

К зажиточной деревне, где обычно после охот и пикников не было ни одного свободного места, идти не имело смысла, но севернее, возле ведущего от Ельта тракта, стояло несколько хуторов, и оттуда по утрам обычно возили в столицу парное молоко и свежие яйца.

Вот в надежде на такую оказию Дели и выбрала направление к ним, и после часа три плелась под дождем, шлепая раскисшими ботиночками. Разумеется, ей нетрудно было их подсушить с помощью травы, но этого хватило бы на пять минут, не более. А чтобы сушить каждые пять минут – требовался в пять раз больший резерв и умения магистра.

Еще повезло что заблудиться в лесу природникам не грозит. Растения всегда укажут все кочки и буреломы и выведут к надежной тропе.

Небо еще и не думало светлеть, когда Дели, выйдя на тракт, направилась к ближайшему хутору.

За высокой оградой, умело сплетенной из гибких жердей, происходило нечто необычное, и надежда на поездку в крестьянской телеге, а возможно и горячий завтрак, внезапно получила дополнительный шанс.

Хуторяне по утрам так не бегают по своим дворам, если не произошло никакого несчастья.

– Что случилось? – не мешкая справилась Дели, и хозяйка, крепкая селянка лет сорока, замерла на месте, прижимая к груди хворостину.

– Так обдулись… – всхлипнула горько.

– Кто?

– Телята… все пятеро.

– Дверцу мне откройте и подводите по одному, – строго велела Дели, и лишь теперь догадалась спросить, – а с чего?

– Так до бурта с падалкой добрались… всю ночь ели… – снова всхлипнула та.

– Присаливать надо, – вздохнула Дели, кладя руку на круглый живот первого бычка, подведенного догадливым хозяином.

Через полчаса она сидела в чисто выскобленной сельской кухне, запивая топленым молоком горячий омлет с ветчиной и грибами и ждала, пока хозяин загрузит в телегу свежие продукты.

– Как вы вовремя, – радовалась хозяйка, – я уж думала, прирезать придется. Двое совсем плохи были.

– Услыхала их боль, – слукавила Дели, – вот и свернула с тракта. Но вы меня не видели… я тут по своим делам.

– Как скажете, – понятливо закивала хуторянка, – мы с мужем вообще не болтливы. А за спасение скотинки и вовсе рта не откроем. Никогда вас не видели и не знаем.

И ловко втиснула в карман спасительницы приятно звякнувший монетками узелочек из носового платка. Легкий совсем, но ведь Дели и этого не просила, только довезти до рыночной площади.

Они оказались там с первыми рассветными лучами, и это было не так уж рано, осенью светает много позже. Потому и спешила сиротка поскорее попасть домой, почти бегом бежала, мечтая прийти до того, как поднимется тетка.

Но в этот раз ей не повезло. Леди Петрина стояла в освещенном лампой холле, и её пылающий негодованием взор не сулил ничего доброго.

– Я даже знать не желаю, – со змеиным посвистом прошипела она, завидев Дели, – где ты шлялась всю ночь. Мое терпение иссякло, сегодня ты отправляешься в монастырь. К обеду собери вещи и верни чужое.

В душе природницы вскипел давно копившийся гнев, и она с издевкой отчеканила:

– Я больше даже знать не желаю, какие там у тебя на меня планы. И сегодня уйду, но туда, куда захочу сама. А ты будешь помалкивать, иначе я подам прошение в королевский суд, чтобы разобрались со странностями завещания. Пусть выяснят, куда делось состояние, оставленное мне родителями и откуда взялись долги, расписок на которых я не увидела.

– У тебя никто не возьмет заявления, – захлебнулась ненавистью тетка, – срок истек!

– Возьмут, я написала его еще год назад, и отдала стряпчему, но попросила придержать, – насмешливо фыркнула Дели, выяснив главное.

Какая-то афера с ее завещанием все-таки была, и значит тетка не заслуживала ни жалости ни уважения. Тогда чего тут сидеть, кого ждать? Очередного барона?

– И запомни… всего за четверть того, что ты у меня украла, наемники из гильдии выдавят из тебя все до монетки. Это грязными делами они не занимаются, а восстановить справедливость за хорошую плату всегда готовы.

Дели резко развернулась и пошла в свою комнату, чувствуя, как сползает с плеч невидимый, но тяжкий камень обиды и горечи на подлое предательство единственного близкого человека.

К тому времени, как в оставленном ею доме принято было садиться за второй завтрак, девушка входила в маленькую конторку, где ушлые тетушки помогали клиентам и работницам найти друг друга.

– Я готова служить чтицей, компаньонкой, секретарём или кастеляншей, но желаю уехать в тихий городок, – твердо заявила Дели, – лишь бы не встречаться с предавшими меня родичами.

Ей посоветовали говорить в этом месте правду, только тогда «тетушки» смогут помочь.

– Есть подходящий контракт, – пристально изучив ее саму и все бумаги, деловито кивнула посредница. – Вот, читай. Тридцать серебрушек подъемные, но пять отдашь за документ о новых опекунах.

– Согласна, – не раздумывая, согласилась наемница, опасавшаяся, что платить придется из своих скудных запасов.

– Тогда подпиши договор, – похоже, «тетушка» изначально не сомневалась в успешности сделки.

Все-таки к ее немалому опыту был добавлен недешевый амулет.

Ночь Дили провела в специальном пансионе, «тётушки» из гильдии посредников не желали терять выплаченных подъемных и дорожных. Девушки не мужчины, их не удержит ни данное слово, ни потеря авторитета. Вдруг чего-то припомнят или испугаются – и поминай, как звали. Конечно, бывают и совершенно другие, и нередко, но риск все равно велик.

Дели выслушала эти пояснения с легкой усмешкой и сообщила, что она все понимает и не обижается. Наоборот, рада спать в надежном месте, где не горлопанят по ночам пьяные гости и не ломают двери одуревшие от «любви» соседи.

А спозаранку, съев вместе с остальными уезжавшими простой, но сытный горячий завтрак, села к оконцу почтовой повозки, взявшей несколько пассажиров до далекого предгорного городка.

Почтовая карета, обычный транспорт для жителей со средним достатком, снаружи казалась угрожающе громоздкой. Но на деле ее устройство оказалось хорошо продуманным и весьма удобным. От размещения багажных ящиков, занимающих нижнюю часть повозки, до мягких сидений, заботливо разделенных на одиночные и двойные. Они стояли в огороженных занавесями нишах, и при желании спинки откидывались, позволяя ехать полулежа.

Разумеется, Дели поспешила занять одиночное сиденье и достать из тощего саквояжа взятую в дорогу книжку. Просто легкий роман, девушка не имела никакого желания показывать спутникам интерес к природной магии.

И это решение лишь укрепилось после того, как она обнаружила, что половина спутников знакомы между собой. А про остальных слышали или знают от общих знакомых. К обеду небольшая компания уже вела оживленное обсуждение волнующих их всех городских тем, искоса поглядывая на пассажирок, пока не вступивших в их общество.

Кроме Дели упорно молчала еще одна девушка, тоже занявшая одиночную нишу. Природнице было плоховато ее видно, но она утолила свой интерес в полдень, когда карета остановилась у станции почтовой гильдии.

Как выяснилось, такие остановки ждали повозку каждые четыре часа. За час, пока путники обедали в гильдейской столовой, карете меняли лошадей и кучера. Провожатый был постоянным на весь восьмидневный путь. На ночевку карета останавливалась в десять вечера в пансионе, тоже принадлежащем почтовой гильдии и пассажиры ночевали в номерах, оплаченных при покупке билетов. Собственно, все обеды и завтраки входили в стоимость проезда, и это очень понравилось Дели, которой билет выдали «тетушки».

Вот во время обеда молодая наемница и рассмотрела севшую с ней за один столик спутницу. Худая и бледная той больной блеклостью, о какой говорят – в склепе и то краше лежат. И на заострившемся от худобы миловидном личике только огромные голубые глаза и блестят сумрачными озерами. Зато одежда очень приличная, хоть и строгого кроя, но дорогая и сразу видно – новая. Еще даже не обмята по фигуре.

– Мэри, – неохотно шепнула спутница, мазнув по соседке утомленным взором.

– Дели, – так же скупо отозвалась природница, помолчала, решаясь и добавила, – я еду до конца. Но никого там не знаю.

– И я тоже. – не отрываясь от еды кивнула Мэри.

Она ела суп очень аккуратно, отламывала хлеб небольшими кусочками, выливала бульон в рот неспешно, прожевывала овощи, тщательно прикрывая губы. Но чуточку, самую малость переигрывала, и Дели почему-то отчетливо виделось, как жадно она сливает в рот суп прямо из обливной мисочки, если все на миг отвернутся.

Поэтому Дели, не по наслышке знавшая, как сосет нутро голод, если по нескольку дней не ешь досыта, спокойно попросила подавальщицу завернуть ей с собой парочку пирожков. Добрая женщина, окинув взглядом худеньких пассажирок, принесла им увесистый туесок, пробормотав, что на полдник будет лишь запеканка и взвар.

– Это тебе, – выйдя из столовой, Дели протянула туесок спутнице, – меня за последние два дня откормили.

– А я не успела позавтракать, – слегка покраснев, призналась та, – еле сумела уйти.

– Тсс! Потом расскажешь… – остановила наёмница, а чуть позже, заметив толпившихся рядом с их каретой новеньких пассажиров, решительно добавила, – может, займем двойное сиденье?

– Да, – сразу согласилась Мэри, – иначе они обязательно сгонят с одиночных… я уже ездила.

Через пять минут они уже сидели на новом месте, распихивая под сиденье нехитрый багаж. У Мэри и саквояжа при себе не оказалось, лишь простая шляпная коробка.

Похоже, ей было не так-то просто уйти, сообразила Дели, и невольно прониклась сочувствием к подруге по несчастью. Интересно, к кому она едет? Но спросить об этом можно будет только в пансионе, как ей пояснили, все комнатки там двухместные и трехместные. Но они постараются занять меньшую.

Дорога тянулась не так и тяжко, как представлялось сиротке прежде. Они нашли с соседкой общие темы для разговора, как выяснилось, обе в юности изучали языки и музыку, историю и литературу. Правда Мэри еще училась живописи, а Дели в последние годы пришлось много заниматься кухней и шитьем, но это уже детали.

Спальню на двоих им выдали беспрекословно. Оказалось, что часть пассажиров, особенно семейные пары, собирались снять номера в придорожной гостинице, и, выйдя из кареты, прямиком направились туда.

– Там, конечно, веселее и кормят разнообразнее, – с завистью вздыхала одна из тех дам, кто направился к пансиону, – но обойдется в пару лишних серебрушек.

– У меня есть деньги, – шепнула Мэри новой подружке.

– У меня тоже, – отмахнулась Дели, – но я мечтаю умыться, поужинать и свалиться в постель.

– Как и я, – обрадовалась соседка.

А уже лежа в кровати, вдруг тихонько осведомилась:

– А как ты относишься к бастардам?

– Мне не нравится это название, – не раздумывая ни секунды, сообщила Дели. – И высокомерные ужимки некоторых знатных господ – тоже. Ребенок не виноват, что у него был легкомысленный, безответственный отец, или, хуже того – мать. Кстати, у нас в королевстве бастарды признаны законом равноправными детьми с теми у кого родители состоят в священном союзе.

– Знаю, – тяжело вздохнула Мэри, – сама попалась в эту ловушку.

– Как это, ловушку?

– Моя матушка была воспитанницей у дальней родственницы и влюбилась в ее племянника, наследника родового титула. Он, разумеется, прельстился… а когда выяснил, что будет ребенок – замел следы. Отправил любовницу в небольшой городок, купил домик, выдал немного денег и велел все забыть. Мы прекрасно жили семнадцать лет, а потом мать заболела, соседка отравила. Приревновала мужа… напрасно, как выяснилось. Но матери это уже не помогло, спохватились поздно, а хорошего целителя рядом не было. Перед смертью мать сама назначила мне опекуншу, и та забрала меня к себе. Мы жили довольно дружно, она заботилась обо мне и исподволь присматривала женихов, я занималась живописью… и тут случилась беда. У моего отца к тому времени подросли два сына, погодки. Красивые, умные, смелые… и очень изобретательные. В общем, построили они тайком летающий механизм, сели и полетели со скалы.

Девушка неожиданно всхлипнула и Дели, птицей слетев с кровати, ринулась ее успокаивать.

– Их мать этого не пережила… – выплакавшись, тоскливо пробормотала Мэри, а отец потерял интерес ко всем делам. Сидит и смотрит в окно. Но указ написал, что передаст регалии власти тому из родичей, в ком больше родовой крови. Проверяли это храмовники, у них все записано. И конечно вспомнили обо мне. Ну а испытания показали, что даже те, кто считал, что жезл у них в кармане – имеют в десять раз меньше родства, чем я. Провели ритуал, провозгласили меня герцогиней и начались мои муки. Все мной командуют, всем я что-то должна… и ведь понимаю, что в открытую издеваются – а доказать не могу. Да еще отец, науськанный ими, приказал, чтобы я выбрала жениха среди кузенов, раз родство с ними дальнее. Подходящих набралось шесть человек, младшему всего семнадцать. А мне двадцать три. Зато он самый честный, сказал прямо, – «выбери меня, я еще лет десять на твои старые кости не прельщусь». Остальные лгут и хитрят, в глаза дифирамбы поют, за глаза высмеивают. Я давно ем только фрукты и то, что тайком стащу на кухне, боюсь яда. И спать боюсь, балдахин уже падал на постель и ковер сам собой загорался. Но меня уверили, что это случайности. Отец нанял охрану… а что они могут против толпы родичей, если у тех, у каждого проверенных телохранителей чуть не по десятку? Опекунша подкупила служанку, та меня вывела и доставила к посреднице. Вот теперь еду к женщине, которая пообещала найти мне компаньонку и надежное убежище.

– Очень интересно… – протянула Дили, – а я еду к посреднице, предложившей контракт компаньонки или чтицы, пока не знаю, точно.

– Может… – с надеждой встрепенулась Мэри, – нас нарочно отправили вместе? Ну, чтобы познакомились?

– Сомневаюсь… – не поверила природница, – тебе побег готовили загодя, а я ушла из дома неожиданно даже для себя. Очень уж тетка задела своим приказом. Но если мне предложат пойти к тебе – соглашусь не раздумывая.

– И я тоже, – заверила беглая герцогиня.

Больше они об этом не говорили, предпочитая не пестовать пустых надежд. Мэри не знала даже имени посредницы, к которой ехала. «Тетушка» предпочла его скрыть, ради безопасности коллеги. Сообщила лишь пароль, каким встретит клиентку проводник.

А Дели и того не сказали, дали просто адрес. Да убедительно попросили не доверяться в дороге попутчицам, чтобы не испортили загодя мнение. И по прошествии восьми дней она поняла, как верен был этот совет. Дамы, мило щебетавшие в первые дни, к концу определились в симпатиях и откровенно обсуждали тех, кто покинул повозку, пересев в попутную карету или посланный родичами навстречу экипаж.

Мэри лишь печально морщилась, эти змеиные шепотки живо напоминали ей отцовский замок. А Дели все отчетливее понимала, как ей повезло, встретиться с герцогиней.

В город почтовая карета приезжала поздно вечером, через два часа после полдника, но еще в обед юные беглянки узнали, что они до конца не поедут.

– Приготовьтесь, леди, – тихо сообщил сопровождающий, – вас встретят, когда остановимся на полдник. Идите спокойно умываться, мы сами перенесем багаж в другую повозку. Она будет стоять за углом справа.

Девушки лишь дружно кивнули, озадаченные его осведомленностью.

– А откуда… – не выдержала Дели.

– Вот, – показал он записку, – это я получил только что. Не беспокойтесь, клиент проверенный, повода не доверять нету.

Девушкам оставалось лишь поверить, выбора все равно не было. Но, устраиваясь на своем сиденье, Дели шепнула подруге, что постарается их защитить. Всё-таки природный маг, даже слабый, это далеко не простая травница. Хотя и тех стараются не задевать даже самые наглые бандиты.

Ведь никому не известно, чем она может полить или посыпать, защищаясь. Бывали случаи, когда самоуверенные подонки в считанные секунды покрывались страшными язвами или заходились в удушающем кашле. И ничто не могло помочь, а лекари не брались, из чувства солидарности.

Ну а возможности природников много больше, им, чтобы быстро и накрепко связать хоть толпу разбойников, достаточно иметь в кармане любое семечко, лишь бы не жареное. И Дели всегда носила в карманах не по одному, ведь они требуются не только для защиты.

В умывальне пансиона, где пассажиров ждал последний положенный полдник, подруги задержались дольше всех. А выйдя в коридор, направились не к столовой, а к выходу. И уже на крыльце поняли, почему карета ждет их за правым углом. Ярко освещенные окна столовой находились в левой части здания и можно было не опасаться нечаянно попасться на глаза кому-то из бывших уже спутниц.

Карета, скорее дорожная повозка, ждала почти рядом, и в прямоугольнике бледно светившегося входа, темнел женский силуэт.

– Если за ночь разведрится, – мягко и негромко произнесла незнакомка, – к утру ударит заморозок.

– Зато день будет ясный, – условной фразой отозвалась Мэри и полезла внутрь, – как вас называть?

– Я леди Аннелин. Садитесь быстрее, ваши вещи уже тут, – поторопила посредница. – Вы очень заинтриговали местных сплетниц, они договорились проследить, к кому пойдете.

– А откуда вам известно? – насторожилась Дели.

– Ну неужели вы считали, что мы можем отправить такую важную клиентку без сопровождения? – Укоризненно глянула леди Аннелин. – Безусловно ее провожала моя работница, и разумеется негласно. Иначе в следующий раз мне придется искать кого-то другого, а в маленьком городке это почти невозможная задача. Но сейчас у нас есть не менее важное дело. Провожатая писала, что вы подружились и потому я должна спросить, леди Мэридит, вы желаете познакомиться с двумя остальными претендентками на место вашей компаньонки, или уже сделали выбор?

– Сделала, – твердо заявила герцогиня, – Дели я полностью доверяю. К тому же ее дар будет далеко не лишним.

– Дар? – задумчиво приподняла бровь посредница, – мне о нем ничего не известно.

– Природный. Но он слабый и я нигде не училась, – виновато вздохнула Дели, – потому и не говорю. Хотя кое-что умею… само получается.

– В таком случае у вас большое преимущество перед другими претендентками и я не буду настаивать на знакомстве с ними леди Мэридит. И мы поедем сейчас не в имение, где они нас ждут, а прямо к леснику. Это немного дальше, но дорога неплохая и кучеру хорошо знакома. А завтра утром я отправлюсь домой, а Торп, это лесник, проводит вас в охотничий дом. И за это время я вам все расскажу и отвечу на все вопросы.

– Мне интересно, – первой задала вопрос Мэри, – вы нарочно отправили нас одним дилижансом?

– Нет. Это вышло случайно и посредница, отправлявшая леди Аделию, сначала собиралась взять ей билет на другой день. Но у нас городок небольшой и почту привозят раз в три дня, а осенью и зимой даже реже. Ей сообщили что следующий дилижанс будет через пять дней, и пришлось рискнуть. Сами понимаете, как нежелательно ожидать еще одну кандидатку столько времени. И риск случайно попасть на глаза любопытным жителям увеличивается, и тревога клиента все растет.

– Значит, нам повезло, – порадовалась герцогиня, – и в этом я вижу перст судьбы. А что там за охотничий дом? И почему вы доверяете этому леснику?

– Дом строил граф Клотье, подражая столичной моде на охоты и пикники. Но у него к этому свой подход, он любил не скачки за диким зверем и не сражение с ним, а все остальные сопутствующие удовольствия. Толпы нарядных дам, щедро накрытые столы, туша оленя, жарящаяся на вертеле, горячие термы. Поэтому денег на устройство охотничьего дома он не пожалел. Хозяйские покои, расположенные в левой части второго этажа, обогреваются магическим калорифером, и мы припасли для него достаточно накопителей. Но на первом этаже есть камины, связанные дымоходами в систему обогрева, и Торп уже завез несколько возов дров. На кухне тоже две плиты, маленькая на магии и большая дровяная.

– А кроме нас… там кто-то еще будет жить? – Задумалась Дели.

– Хороший вопрос, я его ждала. Пока у меня нет ни одной надежной кандидатки в кухарки и прачки. Женщины, желавшие быть компаньонками, не подходят, обе будут обижены понижением статуса. Я найду им подходящую работу, об этой они не знали. А теперь и не узнают. Но стирать согласна жена лесника, зимой у нее работы немного, дети уезжают учиться, огородом заниматься не нужно.

– А готовить я могу сама, – обрадовалась природница, – попробуем обойтись без слуг.

– Но нам нужна будет теплая одежда, – забеспокоилась Мэри, – я дам денег, купите все необходимое и с запасом.

– Мы уже кое-что купили, – деловито доложила леди Аннелин, – тех денег, какие вы выдали, пока хватает. Продукты будет возить Торп. С ним я рассчитываюсь сама.

– А граф… как его, Клотье, не нагрянет?

– Его уже нет, – качнула головой посредница, – а наследники первым делом продали охотничий дом. Их мать ненавидела это место. Я перекупила через третьи руки, и потому никто не догадывается, кому он сейчас принадлежит.

Проснулась Дели от тянущего ощущения глухой боли и несколько минут лежала, пытаясь понять, что может у нее болеть и где она вообще находится. И постепенно, рассматривая в бледном свете занимающейся зари бревенчатые стены и незамысловатую, явно самодельную мебель, сообразила, что это дом лесника.

Они добрались сюда лишь за час до полуночи, утомленные и сонные и мечтали только о двух вещах, умыться и нырнуть под одеяло. За окнами повозки к тому моменту тихо моросил дождь, настигший путников с наступлением ночи. Их встретила хозяйка, круглолицая женщина, улыбчивая и приветливая, предложила ужин. Но поздние гостьи от всего отказались, корзинки с припасами, прихваченной леди Аннелин хватило и на полдник и на ужин.

А боль была вовсе не ее, она билась пойманной рыбкой где-то за окном и девушка решительно слезла с высокой кровати. Все равно больше не уснет, пока не взглянет, кому там так плохо. Ночью они не видели семью лесника. Сам он, как сказала жена, птичка ранняя и спать ложится тоже рано, а дети уже у бабушки. Значит, болеет лесник, решила Дели, но выйдя на крыльцо поняла, что ошибалась. На дворе неспешно редел, оседая холодными каплями седой туман, и сквозь эту промозглую сырость медленно ползла крупная серая собака.

Передние лапы у нее работали, а вот задняя часть тела тянулась мертвым грузом. Длинная шерсть животного, и без того грязная и сбитая в колтуны, отяжелела от влаги и псина оставляла за собой примятый гладкий след.

– Бедняга, – торопливо сойдя со ступеней, направилась к ней природница, – кто это тебя так?

Присела рядом, властно положила ладонь на спину животного, приказывая остановиться. Та замерла, неверяще оглянулась, принюхались и лениво оскалила зубы.

– Нельзя! Ирта, нельзя! – бежал от сараев крупный мужчина в темном фартуке поверх рабочей одежды. – Леди, отходите потихоньку, я ее сейчас привяжу! Прибить бы нужно… да рука не поднимается, больно собачка разумная. Была… пока шатун не напал.

Псина, почувствовав, как стихает неотступная боль, заглянула Дели в глаза и внезапно благодарно лизнула ей руку.

– И правда, разумная, – отстраненно подтвердила та, бдительно вслушиваясь в открывшиеся ей процессы, идущие в теле животного.

Ну, это она так для себя называла, на самом деле ощущая боль и холод чем-то необъяснимым, вроде как третьей, призрачной рукой.

– Ее бы в тепло, – оглянулась смелая гостья на подбежавшего Торпа, – и воды горячей. Кровь в задних конечностях слишком холодная.

– Так… – опешил он, осознав, что чего-то не понимает, – а зачем?

– Природница она, – выдохнула подоспевшая леди Аннелин, – повезло твоей Ирте.

– Светлые духи, – обрадовался лесник, – тогда мы мигом. У меня родилка пустует…

Нагнулся, легко подхватил псину на руки и двинулся в сторону сараев.

Родилкой оказалось довольно просторное помещение с простой печью и утепленными стенами. Половина пола была застлана толстыми досками, а половина земляной. Но везде присыпано чистой соломой. Уложив собаку на доски, Торп первым делом достал с полки скамеечку и подал Дели, потом куда-то убежал.

– Мне можно остаться? – деликатно справилась посредница.

– Оставайтесь. – Кивнула девушка усаживаясь возле мохнатого пациента, – но, боюсь, много увидеть вам не удасться. И объяснить я ничего не смогу, сама не понимаю, что и зачем делаю. Просто чувствую, как должно быть и мысленно поправляю.

– Вот, – примчавшийся лесник поставил бадью с горячей водой.

– Лейте сюда, – указала Дели.

– А не ошпарю? Почти кипяток.

– Нет… я слежу… – туманно пообещала природница и он, пожав плечами, осторожно зачерпнул полный ковш.

Однако первые струйки лил очень осторожно, стараясь невзначай не капнуть на руку гостьи, но она поправила.

– Пониже подносите, и лейте ей на спину. И не бойтесь, у нее там слой грязи и омертвелой кожи, все равно придется снимать.

Бывалому охотнику стало не по себе, когда он представил, как с живой собаки снимают шкуру, но останавливать девушку Торп не стал. Пусть поднимет его любимицу, а уж содранную шкуру он найдет, чем мазать. И дальше лил кипяток скрепя сердце, и мысленно благодаря нежданного лекаря, что догадалась наконец усыпить несчастную псину.

– Хватит, – остановила его Дели, когда воды осталось на донышке, – теперь нужно зерно. Горсточка овса или ячменя.

– Сейчас, – бросился к двери Торп и вскоре появился с полной миской ячменя. – куда его?

– Посыпь собаку, где мокро и грязно, – велела природница, откидываясь на стенку.

Лесник недоверчиво посыпал животину отборным зерном и почти задал закономерный вопрос, зачем это, но чуть не подавился, разглядев, как начинает шевелиться высыпанный им фураж.

Зерна разбухали прямо на глазах, обрастали пышными щетками корней, мгновенно вцеплявшихся в собачью шерсть. И тут же выстреливали толстыми зелеными ростками, выбрасывали колос, желтели и осыпались золотым зерном. Затем все повторялось, и снова и снова. Пока Ирту чуть не по уши засыпало новым урожаем.

– Ну, пора вставать, – заявила вдруг природница и погладила собаку по голове, – и кормить ее теперь нужно получше, пока не наберет вес. Ноги почти сухие были.

Псина приподняла голову, огляделась, и встала, покачиваясь от слабости. Тут же попыталась привычно осесть на задние лапы, но Дели не позволила.

– Ходи нормально, ты уже здорова.

И та поняла, снова лизнула природнице руку и побрела к выходу.

Зерно осыпалось с нее золотой кучкой, и Торп снова потрясенно приоткрыл рот. Ни грязи, ни колтунов на собаке больше не было, только короткая щетина новой шерсти, покрывавшей невозможно худые бока и ноги.

– Пока дома поселю, – решил он, – чтоб не мерзла.

– Шерсть к вечеру отрастет, – пообещала Дели, тяжело поднимаясь со скамейки, – а я теперь тоже не против поплотнее позавтракать.

– Ну, так идем, – решительно подхватила ее под руку леди Аннелин. – представляю, сколько силы вы истратили.

Дели лишь едва заметно дернула плечом, разве думаешь о силе, когда на тебя преданным взором смотрит страдающее существо? Она даже усыпила собаку, чтобы не отвлекаться на этот полный надежды взгляд.

– Ну, Торп, – доев гречишные блинчики, щедро сдобренные густой сметаной и липовым медом, строго спросила леди Аннелин, – поясни мне, будь добр, куда теперь денешь Ирту?

– Да куда ж я ее могу деть? – неподдельно изумился лесник. – Будет жить, как прежде, в сенях. Она самая чуткая, и на всех лает по-разному. На крупного зверя – тихо рычит, на мелкого – чуть поскуливает. А на чужих людей негромко тявкает, предупреждающе так. Но если не поймут и подходят ближе – смолкает и нападает.

– Это все прекрасно, – кивнула посредница, – но скоро приедут дети, они ведь учатся декаду, потом на три дня едут домой? Учение началось с первого числа, значит, через два дня прибудут и увидят здоровую собаку. Как им объяснишь, чем лечил?

– Скажу, сама вылечилась… – задумался лесник, – нашла где-то травку…

– Если расскажешь такое городским детям – поверят, – кивнула леди, – а вот твои – сомневаюсь. Скажут, чего ж она все лето ползала и не ела эту траву? А теперь, когда все посохло и увяло – вдруг спохватилась. Хочешь, чтобы они считали отца обманщиком? И наябедничали бабушке? А она у вас еще тот дознаватель. Сама приедет посмотреть. И соседкам, подружкам верным, расскажет.

– Да… – вздохнув, хмуро согласилась хозяйка, – все точно. До сих пор не может мне простить, что я за простого лесника вышла, а не за управляющего имением. Но и правду ей сказать тоже ни в коем случае нельзя. Тогда тут через три дня полгорода будет сидеть со своими собаками, кошками и собственными болячками.

– Вот хотел ведь я купить домик и отправлять вас на всю зиму, – расстроился Торп, – так что же теперь делать?

– Отправь Ирту в охотничий дом, – предложила леди Аннелин явно обдуманное решение, – а детям скажешь – ушла. Собаки часто подыхать уходят подальше. А весной она найдется… и где была никому неизвестно.

– Она не дойдет, слаба, – еще спорил лесник, но и сам понимал, что это лучший выход.

– Отвези на лошади, – оказывается, леди предусмотрела и это, – возьми нашу. Я тогда тоже с вами съезжу, а кучер пусть отдохнет.

Против этого возражений ни у кого не нашлось, и через час небольшой караван из пяти лошадей уже бодро двигался по едва видной тропке.

– Прежде она позаметнее была, – пояснял ехавший первым Торп, – граф курьеров гонял по три раза в день. То зелени прислать, то сметаны, то помочь – в покое никого не оставлял. А теперь я изредка присматриваю, но желающих соваться в защищённый двор пока не было. Даже зверье не подходит близко, хотя им и неинтересно. Они ведь на запахи идут – а там ни скотины, ни еды. Нечему пахнуть.

Дели молча с ним соглашалась, и сама себе делала узелок на память, не выбрасывать ничего, что может привлечь диких животных. Особенно крыс. Бороться с ними несложно, но прежде, чем заметишь появление серых орд – они уже прогрызут и прокопают сотни дыр.

Охотничье поместье открылось перед ними часа через два, сразу за ручьем. Простучали подковы по доскам широкого мостика и отряд оказался в нескольких шагах от высокой изгороди из заостренных кверху бревен.

– Да тут настоящая крепость, – охнула Мэри, – понятно почему звери не лезут.

– А людей бы это не удержало, – заметила леди Аннелин, – да отпугивает охранный щит. Вот от него ключи… на всякий случай. Но лучше все-же никого не пускать.

И девушки согласно кивнули. Не для того они забрались в такую глушь, чтобы рисковать. Да и не ходят простые жители зимой так далеко от города и хуторов. Собирать нечего, дров еще летом запасли, а охота и ближе к дому неплохая.

Дом оказался под стать ограде. Нижний этаж сложен на известковом растворе из неотёсанных валунов, верхний – бревенчатый. Толстенные ошкуренные стволы столетних кедров, медные переплеты высоких окон, сияющих синеватым горным стеклом… все просто кричало о куче денег, вложенных графом в любимую забаву.

Убранство залов и комнат наглядно подтверждало этот вывод. Дорогая мебель, неизвестно как доставленная в эту глушь, изразцовые печи, роскошные ковры, хорошо выделанные шкуры оленей и медведей. И огромные керамические бадьи, расставленные под окнами нижнего трапезного зала, с которого начинались помещения.

– В этих бочках росли прежде различные диковинные цветы, – остановившись у бадьи, пояснила леди Аннелин, – но когда я сюда попала – они уже высохли. Но я попросила у Сонны семян… она свои овощи и зелень выращивает, вот, все подписано. Может, захотите посадить.

– Конечно захотим, не сомневайтесь, – поняла ее задумку Дели.

Нужно же ей на чем-то учиться? Да и к столу свежие плоды лишними не будут. И незачем рассказывать, что выращивать ягоды и овощи она научилась первым делом, тетка никогда не баловала сиротку земляникой.

– Времени у нас немного, – чуть виновато предупредила леди Аннелин, заметив Торпа, вошедшего из хозяйственной части дома – давайте посмотрим кухню и я помогу приготовить обед. Нам еще нужно сегодня вернуться домой.

– Я принес и сложил в кладовые припасы, – почтительно доложил новым хозяйкам лесник, – и хотел спросить… где будет жить Ирта?

– В доме, – в один голос ответили подруги.

– Спасибо… – прочувствованно шепнул он и мрачно признался, – она прежде всегда жила в доме. Но в это лето пришлось поселить в хлеву…

Дели понимающе кивнула, непросто терпеть рядом больное и грязное животное. Некоторые и родственников в таких случаях выселяют во флигеля или даже старые хижины, у кого что есть. Но не маги и тем более – не природники.

А у графа, как выяснилось, собаки свободно ходили по двору и дому, и для них даже была сделана возле черного входа специальная дверца. Животные обычно быстро соображали, как открывается придерживаемая пружиной створка, но учить Ирту не пришлось. В доме Торпа был точно такой же лаз.

Обед девушки сделали очень быстро, обжарили приготовленные Сонной котлеты и пирожки да порезали соленья. Ирта получила миску творога с молоком и кучу мелких сырых костей.

И вскоре Дели уже запирала ворота за двинувшимися в обратный путь людьми, которым суждено было стать их единственными помощниками на эту долгую зиму.

Быстрее ни по каким подсчетам не получалось найти приемлемый для Мэри. Свежеиспеченной герцогине требовались честные, влиятельные чиновники, способные разобраться со всеми проблемами и помочь ей не попасть в клетку семейного союза с одним из ненавистных родичей. И принять надежные меры, чтобы она могла спокойно жить, не опасаясь никакой подлости. Например, рухнуть с балкона от толчка в спину либо остаться нищей, если и отец тоже внезапно оставит этот мир.

– Предлагаю записать и сразу выяснить самые главные вопросы, – заявила герцогиня решительно, когда они выбрали себе спальни.

Хотя вопреки предположениям Дели, это оказалось, очень простым делом. Бывший хозяин занимал покои из четырех комнат. Большая хозяйская спальня, гостиная, гардеробная с купальней и спальня секретаря. Или камердинера, неважно. Главное – по размерам и роскоши она лишь немного уступала хозяйской.

– Архитектор явно считал, – желчно хмыкнула леди Аннелин, показывая клиенткам эти комнаты, – что тут будет жить графиня. Но граф даже постоянной фаворитки не заводил, чтобы не связывать и без того несвободные руки.

– А от чего он… – Задумалась Мэри.

– Вино. В почтенном возрасте нужно пить молоко и сок.

– Это было здесь?

– Нет. Граф увлекался еще и рыбалкой. Вот на яхте и принял лишку, празднуя начало путины, – объяснила посредница.

Неспешно изучая комнаты левого крыла, девушки как-то одновременно оказались именно в той, секретарской спальне.

– Я выберу ее… – с надеждой смотрела на подругу герцогиня, – а ты не хочешь занять хозяйскую? Иначе, боюсь, нам придется искать друг друга по всему этажу. чтобы просто поговорить перед сном.

– Я не против, – твердо сообщила Дели, – но если эта комната будет моя. Ты бери графскую, тебе по статусу положено.

Мэри одарила подругу укоризненным взором, но настаивать не стала. Лишь тихо сказала с печальным вздохом:

– Вот этого я и боюсь больше всего, Дели. Вместо подруги получить прислугу. Понимаешь… так получилось, что у меня никогда не было ни сестер и кузин, ни настоящих подруг. Моя мать очень за меня боялась… и никого не подпускала. И это можно понять, если поставить себя на ее место. Пока она была фавориткой герцога, все придворные вились вокруг стаей льстивых кошек, а едва мой отец решил с ней расстаться, резко отвернулись и вчерашние «верные» подруги. И мало того, еще и начали смеяться в лицо и открыто говорить гадости. Не только про нее, но и о не рождённом еще ребенке. Каюсь… я им отомстила, хотя и считаю такое неприемлемым для себя. Но тут не сдержалась… когда меня привезли в замок, и отец пояснил, зачем, я высказала лишь одно условие, никого из тех, кто жил там двадцать три года назад и травил мою мать, и близко быть не должно. Не знаю, куда они делись… но слуги косились на меня очень заинтересованно.

– Молодец, – одобрила Дели, – а меня ты не потеряешь. У меня тоже нет сейчас подруг… тех, что были, разогнала тетушка, да и стыдно им стало со мной дружить. Мне приходилось работать разносчицей и донашивать старье. Дружба всегда проверяется в беде, теперь я точно знаю цену этой поговорки.

– Тогда давай решим вопрос с оплатой твоего контракта, – как в воду с моста ринулась Мэри, – мне не по себе становится, едва представлю, как каждое первое число отсчитываю тебе монеты.

– Отсчитывай второго, – пошутила Дели, и тут же серьезно добавила, – а лучше просто забудь об этом. Я живу тут не за деньги, мне самой нужно на время исчезнуть, подучиться и спокойно продумать, чем и где я буду заниматься весной.

– Да, – согласилась герцогиня, – это важно, самой выбрать свой путь. Но у каждого человека должен быть надежный угол, где он может отогреться душой. И я хочу, чтобы у тебя такой угол был. Вот аккредитив, он без имени, но заверен моей подписью и печатью. По нему ты получишь десять тысяч золотых, и сможешь купить дом в любом городе.

– Да ты с ума сошла, – возмутилась ошеломленная природница, – если думаешь, будто я дружу с тобой за деньги? Да я никогда этого не возьму, ты же наверняка все свои запасы выскребла. Забери эту бумажку и не оскорбляй меня.

– Ты не поняла, Дели. Герцог Тарвенский очень богат. И все свои сокровища он передал мне вместе с короной. Вот она. – Мэри развязала потрепанную шляпную коробку и отодвинув всякую мелочь, перчатки, платочки, шарфики и прочее, достала давно вышедшую из моды громоздкую шляпу с букетиками атласных ирисов на тулье.

Дели настороженно смотрела, как подруга вытаскивает из шляпы небрежно смотанную пожелтевшую кружевную шаль, разворачивает и высыпает на столик раритетную корону, герцогскую печать и ритуальную звезду рода на весомой золотой цепи.

– Странно, – само сорвалось с ее губ замечание, – что мы до сих пор еще не сидим в самой высокой башне Ден-Греля. Обычно похитителей родовых ритуальных артефактов тайная стража находит за несколько часов.

– А ты хорошо осведомлена, – одобрительно заметила Мэри, – но я не похититель. Меня ведь короновали и теперь это мое. Однако обычно эти вещи хранятся в сокровищнице, кроме печати. И я сильно рисковала… вынося их из замка. Но оставить тоже нельзя было, тогда любой из наследников мог объявить меня погибшей и потребовать новой коронации.

– А оставить… никого надёжного не было?

– Леди Ортия, моя опекунша, – помолчав, невесело призналась герцогиня, – посоветовала, прежде, чем ухолить, откровенно поговорить с отцом. Не враг же он последнему ребенку, был ее главный довод. Я поверила житейскому опыту и не жалею. Может он и не полюбил меня так же, как погибших сыновей, но хотя бы постарался понять… и помог. Тайно, разумеется, и взяв слово, что к лету я вернусь, независимо от того, какое решение приму.

– А на что ты надеешься?

– Леди Ортия наняла сыщиков… у нее есть нужные знакомые. Ей кажется странной гибель моих братьев. Кроме защитных амулетов, на какие не скупился отец, замок полон бдительной охраны, и в довершение всего, там живет придворный маг, обязанный за ними присматривать. Герцог и подумать не мог, будто детям что-то может угрожать. Да и парнишки они были серьезные, не вертопрахи. После их гибели там месяц работали самые лучшие сыщики и маги короля… и все в недоумении разводят руками. Мальчишки ловко обманывали и помощников и гувернеров, демонстрируя модные велосипеды. И сухопутные и водные. А весенним утром, по обыкновению отправившись покататься на двойном, доехали до смотровой площадки на верху горы, достали спрятанные в пещерке крылья и за пять минут переделали велосипед в летающий аппарат. И улетели, охрана, которой они всегда запрещали подходить слишком близко, опоздала на какие-то минуты. Я ничего в этом не понимаю… но даже мне ясно, что амулеты должны были поднять вокруг мальчишек щиты. А они не подняли… и никто не знает, почему.

Дели молчала, проклиная себя за разговор на эту тему, хотя и прежде догадывалась, как сильно потрясла ее подругу гибель юных герцогов. Однако Мэри довольно скоро взяла себя в руки.

– Поэтому возьми бумагу, Аделия, она весит немного. – пошутила она. – А у меня будет, куда иногда приезжать в гости.

– Какой еще вопрос? – спрятав аккредитив в кошель, осведомилась природница.

– Еще три. Первый, будем составлять расписание и жить по нему, как все приличные леди? Второй такой же, но о еде. Можно заранее писать меню или есть то, чего захочется.

– Что найдется в шкафу, – со смешком подсказала Дели, – лично я против всяких расписаний. Моя жизнь в последние годы была подчинена строгому распорядку, и я просто мечтаю пожить свободной кошкой. А третий?

– Будем настаивать, чтобы нам привезли прислугу, или попытаемся справиться сами? Учти, меня всему нужно учить.

– И все же попытаемся, – постановила природница, – я займусь изучением магии, леди Аннелин обещала прислать книги. И первым делом выучу бытовые заклятья, природникам они легко даются.

– А я попросила мольберт и краски… так давно не рисовала спокойно, – мечтательно вздохнула Мэри и вдруг смутилась, – в замке свободного времени хватало, но за мной подглядывали почти открыто, и обсуждали вслух.

– Зато ты уже точно знаешь, кого в первую очередь нужно выставить из замка, когда вернёшься, – с усмешкой намекнула Дели подруге.

Та на миг задумалась, но ответила очень уверенно.

– Да, я постепенно начинаю сознавать, что не стоит тратить свою жизнь на попытки понять или задобрить злобных дураков или подлецов. Если есть возможность, лучше избавляться от них сразу и навсегда.

И с этим Дели была полностью согласна.

Следующие дни они посвятили изучению дома и разных строений, тянувшихся вдоль северной части ограды. В основном там стояли конюшни и псарни, над которыми имелись комнатки для прислуги. Чуть поодаль высились возведённые над амбарами сенники, и по ним гуляли холодные сквозняки.

Через пять дней Торп привез несколько объемистых тюков, одежду, мольберты, книги и учебники по магии. Жизнь в охотничьем доме начала налаживаться. В низких бочках уже пышно зеленели лук, укроп и петрушка, краснел базилик, белела цветная капуста, блестели фиолетом баклажаны и нежно румянился кудрявый салат. По соседству свисали с подпорок алые грозди томатов и перца, радовала глаз россыпь зеленых колючих огурчиков и пышные плети гороха и фасоли.

Торп увез с собой полную корзину плодов первого урожая, и его и без того огромное уважение к Дели взлетело на неизмеримую высоту.

– Кто такие герцоги и графы? – веселилась Мэри, – если от них никакого проку? Природник – вот настоящий герой. Хочешь редиску – получи редиску, хочешь землянику – да бери. А кто-то обещал яблоки?

– Вон уже растут, – указала Дели на рядок тоненьких, с карандаш, деревьев. – И яблоки и апельсины и лимоны. Ну и всякие вишни. Дня через три зацветут.

Они и в самом деле зацвели, стояли пышными букетами душистой бело-розовой пены. А за окнами, словно завидуя им, валил густой снег, спеша укутать почерневшие ветви окрестных дубов.

С того дня снегопады атаковали лес с неизменным постоянством. Зима, вдруг спохватившись, спешила возместить деревьям, кустам и мелким зверушкам недоданную красоту и защиту. А у Дели резко прибавилось работы. Снег нужно было чистить.

И очень скоро девушка осознала, что это не так-то просто, как кажется со стороны, если смотришь в окно на неспешно махающего лопаткой дворника или привратника. Пышный, как пух, снег на лопате становился намного тяжелее, чем в тот момент, когда так красиво сыпался с неба. И с лопатки норовил соскользнуть и руки быстро уставали, несмотря на заклинание силы, которое природница кастовала на себя.

Разумеется, Дели попробовала убирать своими, привычными методами. Сыпала зерно, заставляя корни впитывать воду, и снова сыпала созревший урожай. Почистила кусочек дорожки шага три в длину и ощутила за диафрагмой неприятный холодок. Резерв был пуст.

Девушка еле добрела до кухни и рухнула на стул мешком с мукой. Рядом тихонько заскулила Ирта.

– Что случилось? – с галереи второго этажа, где устроила себе мастерскую, прибежала Мэри.

Испуганная, в краске, с кисточками в руках.

– Просто сил не хватает на снег, а он сыпет все гуще, – мрачно призналась Дели.

– Значит, будем звать слуг, – мгновенно решила герцогиня, – сейчас напишем письмо, и я принесу голубя.

– Стой, не спеши. Голубю нужно добавить сил, иначе не долетит, а я пуста. Да и если доберётся, все равно они приедут не сразу, Торп говорил, тут напрямик до города почти двадцать миль. А им нужно собраться, да и ехать по снегу не так просто. Если выедут завтра спозаранку, то хотя бы к ночи добрались. Сначала я отдохну и покопаюсь в книгах, может есть способ попроще.

– Ладно, – покладисто кивнула герцогиня и поспешила к шкафу, доставать наготовленную заранее еду.

Дели читала книги несколько дней и мрачнела все сильнее. Как выяснилось, самый простой способ она прозевала. Природники не чистили снег, они его просто не пускали на свои дорожки. Как и дождь. Еще в конце лета выращивали по бокам дорожек густые заросли любых растений, тую, самшит или просто хмель. Да хоть камыш, если временно. Сплетали стебли или ветви в сплошной купол, и укрепляли до нужного. Всё, вода стекала, снег ложился теплой кровлей и природник гулял, не замочив подошв.

А Дели об этом не подумала, в их дворике снег за несколько медяков чистил соседский привратник. Да и никогда не бывает столько снега в столице, оставшейся где-то далеко на юге, А теперь, чтобы вырастить такой тоннель, потребуется очень много магии, в промерзлой почве даже у природников семена прорастают очень неохотно, с трудом преодолевая вложенный самим бытием запрет на несвоевременное пробуждение. Тем более если приказ мага не подкреплен ни горячей водой, ни порцией энергии.

– Знаешь, я хочу рассказать тебе про мать… – с сочувствием поглядев на расстроенную подругу, сказала Мэри в один из вечеров, когда они мирно сидели в гостиной у камина, читая каждая свою книгу.

Толстый фолиант о секретах приемов живописи Торп привез Мэри в последний визит, предупредив, что отныне приезжать будет раз в декаду. Слишком нелегким стало это дело.

Других книг в охотничьем доме не было, и понятно, отчего. С чего бы графу пришло в голову тащить их в такую даль, если другие книжки, более интересные и живые ехали сами, верхом и в двуколках?

– Рассказывай, – Дели немедленно отложила том, все равно больше ничего там нет. – Но если это не доставит тебе боли.

– Нет… это старое. Моя мать была очень экономной… я говорила? Казначей каждый год присылал ей шестьдесят золотых, по пять в месяц.

– Не густо, – признала природница.

– Мы жили в Крете, это небольшой городок на южном побережье, – пояснила Мэри, – там овощи и рыба стоят недорого. И вообще жизнь дешевле. Не нужно много дров, теплой одежды и обуви… нам хватало. И на еду, и на одежду и на учителей для меня. Но лишнего мать никогда не тратила, если можно было положить монетку в копилку – туда ее и клали.

– Ты не спросила у отца, почему он давал так мало? – не выдержала Дели, – ведь с его богатством даже не заметил бы, давая в десять раз больше.

– Спросила, – вдруг усмехнулась герцогиня, – мне даже поверить трудно, что ты не ментал. Настолько хорошо знаешь мои мысли. Так вот… он и сам не знал, сколько мать получает. Просто приказал дворецкому купить ей приличный дом и платить достаточное содержание и счел дело сделанным. Не забывай, тогда ему было примерно сколько мне сейчас, и он не имел никакого представления о ценах и нуждах маленьких детей. И все же дворецкий написал – сто золотых в месяц. Мы его вызвали и допросили.

– Так куда тогда девалось остальное? – опешила природница.

– Бабушка позаботилась. Старая герцогиня от скуки иногда проверяла отчеты и увидела эту цифру. Задала пару вопросов, скривилась и перечеркнув, поставила свою. Добавив – в год. У нее видите ли хорошие чтицы столько получают, нечего бывшую фаворитку баловать. Про меня она не знала… а сказать дворецкий побоялся. От ярости отец скрипел зубами… но ее уже нет и спросить не с кого. Но рассказывать я начала не поэтому… мне вспомнилось другое. Каждую зиму, а она там короткая, мать сеяла в горшок немного семян зелени. Она любила суп с укропом… а на рынке он зимой дорог. И прекрасно рос на подоконнике… даже когда открывали окна. Ведь корни были в тепле? И у тебя сейчас все растет…

– Мэри… – с чувством выдохнула ее подруга, – ты нас спасла от чужих людей на кухне. Я уже думала, пора заказывать теплый пеньюар, чтобы ходить позавтракать. Но теперь обойдусь шалью, как прежде. Действительно, можно вырастить в доме все, что угодно, и просунуть стебель на улицу. Завтра с утра и начну. За ночь успею обдумать, как лучше устроить.

– Куда уехала ваша племянница? – повторил вопрос Шэдгер, изумляясь про себя тупому упорству леди Петрины.

Пора бы ей понять, что король ждет лишь прибытия ментала, и тогда церемониться с нею никто не станет. Тервальд и без того до крайности взбешен выяснившимися подробностями жизни несчастной сиротки, даже кулаков не разжимает, невидяще глядя в окно. Иначе устроит погром в этом приторно чистеньком и безлико бедном кабинете. Уже почти два года принадлежащем такой же бесцветной леди Петрине, успешно обобравшей собственную троюродную племянницу.

И способ она придумала предельно простой и столь же подлый, как и нетривиальный. Представила судьям девушку слабоумной, ловко исказив ее эмпатический фон особым амулетом. Такие обычно используют отстающие ученики, добавляя своим реакциям активности при поступлении на обучение выгодным ремеслам. Проверка артефактами их эмпатического фона показывала претендентов весьма сообразительными. А у Аделии все происходило наоборот, складывался ее собственный высокий показатель, добавлялась аура дара и сила амулета – и получалась картина взрывного, неуправляемого интеллекта, присущего обычно безумцам. Мирным, до поры, до времени. Поэтому закон запрещал таким людям распоряжаться собственным капиталом и полученным в наследство имуществом.

Опытные магистры разобрались в этом за два часа, и еще быстрее дознаватели выяснили, что ни капитала ни наследства у Аделии уже давно нет. Пользуясь свободой и отсутствием контроля, на который опекаемые не имели права в подобных случаях, тетка сначала перевела все на себя, якобы ради удобства, потом раздала в оплату долгов по поддельным распискам. Их никто не проверял, ведь проверку мог заказать лишь подопечный, находящийся в здравом уме.

– Ментал прибыл, – заглянул в занятый королем кабинет Линд, подросший за последние сутки в звании. Теперь он именовался личным помощником короля.

– Я протестую! – возмущенно каркнула леди Петрина.

– Протест отклонён, – с откровенным презрением парировал его величество, – начинайте.

Через четверть часа они знали, что можно было так не спешить и не сидеть в этом неуютном доме. Аделия неожиданно не появится, еще полгода назад она нанялась на службу в небольшой северный городок и с тех пор о ней нет никаких известий.

Но зря подлая тетка усмехалась так ядовито, разглядев разочарованный вздох Тервальда.

– Линд! – сегодня король принимал решения стремительно, как хороший полководец во время сражения, – отправляй преступницу в Ружский каземат без права на амнистии. А все ей принадлежащее пора вернуть законной владелице.

Дождался, пока выведут цеплявшуюся за мебель мошенницу и жестко добавил:

– Да вели седлать наших коней. Мы с Шэдом немедленно выезжаем на север. И кстати… знать об этом никому не нужно. Посылать указы буду тебе на ту пирамидку… ну ты знаешь.

– А можно и мне сказать пару слов? – Начиная злиться, холодно справился Шэд.

Нет, он ни на секунду не был против этой поездки, и даже вздохнул с облегчением, услыхав, что друг по-прежнему выбрал его в единственные сопровождающие. Но никак не был согласен со скоропалительностью его решения.

– Давай, – кивнул король.

– За каким… лешим… мы будем скакать как бешеные зайцы пять дней, если можем уйти порталом в Крахау и за день перевалить через перевал?

Вообще-то, для всех жителей Агернского королевства порталов на их полуострове нет. Тайной этого баснословно дорогого способа перемещения владеют только магистры империи и её крупнейшие города связывают всего несколько линий. Но для младшего брата император сделал исключение и королева Беатрис ходит к мужу именно порталом. Однако ради сохранения тайны этот путь начинается не из дворца, а из неприметного дома на окраине столицы.

– Значит, едем туда, – мгновенно признал справедливость его плана Тервальд.

– Для начала нам нужны амулеты личины, – начал перечислять его друг, – теплая одежда и другие лошади. С нашими в том доме появляться нельзя, все соседи ушки навострят. Я отправлю приказ верному человеку, он все подготовит.

– Как выяснилось, – сверкнул на него мрачным взором король, – до костей мне верен только вот этот парнишка. Все остальные едят из рук матери.

– Я бы понял твое возмущение, – устало вздохнул Шэд, – если она была врагом. А она просто пытается помочь… как умеет. Ну так что ты решил?

– Готовь личины и лошадей. Линд, давай чай… и что-нибудь перекусить.

Через полтора часа в давно некрашеные воротца скромного особнячка протиснулись два всадника на неказистых лошадках. Поднялись на крылечко, загремели засовом, отпирая парадную дверь, втащили в дом дорожные баулы.

Соседей они не заинтересовали, всем было известно, что хозяин живет где-то на восточном побережье, служит на маяке. А домик припас на старость, и иногда дает от него ключи знакомым, отправляющимся в столицу по своим делам. И им выгодно, переночуют бесплатно, и ему, проверят, цело ли строение.

В доме короля встретили люди Шэда, проскользнувшие сюда через сад и черный вход. Помогли путникам натянуть тёплую одежду, подали приготовленные сумки и отступили от дверей потайной комнаты, служившей портальной площадкой. Блеснул сквозь щели ослепительный свет, пронесся по дому пахнущий грозой сквозняк и снова стало тихо и мирно.

– До утра велел сидеть тут, – буркнул один из телохранителей, хотя его напарник и сам это слышал.

– Пойду устрою животных, – кивнул тот, набрасывая на шею снятую королем личину, потом будем ужинать. Там в корзине мясо… и малосольные огурчики.

– Тер, – почти у двери догнал его усталый, какой-то обреченный голос консорта, – может, перекусим? У нас праздничный ужин стынет, да и переодеться нужно. Сомневаюсь, что в Лерансе наши унты будут выглядеть уместно.

Еще декаду назад… да всего пять дней, Тервальд предпочел бы не услышать его просьбу. И даже не остановился бы… но теперь он мыслил иначе. И намного быстрее. Поэтому замер буквально на полушаге, выдохнул ставшую в горле колючим комком обиду и повернул назад.

– Ты прав, какой-то час ничего не значит.

Проходя мимо отца, отметил его изумленно приподнятую бровь и несомненное уважение во взоре и невесело усмехнулся. Теперь ему предельно ясно, кто развел всю эту таинственность. Ну а ради чего – и сами расскажут, никуда не денутся.

В столовой сияли все магические светильники и позолота старинного сервиза, розовели напитки в хрустальных кувшинах и матово поблескивали крышки на блюдах. Но вокруг круглого обеденного стола стояло всего три стула и Шэд невозмутимо приставил четвертый.

– Третьим собирался сесть Манс, верно я понимаю? – учтиво справился он, – ведь больше тут никого нет.

– Да? – Тер на миг поднял на друга удивленный взгляд.

– Я проверил, – кивнул телохранитель и добавил, едко уставясь на запыхавшегося камердинера – Но теперь Мансу за непочтительность придется поесть в другой комнате, если не хочет пожить в Ружской крепости.

– Иди, – отправил верного слугу Дагельт, понимая, что разговаривать при нем гости не намерены.

– Я сам могу положить еду, – ловко снимая крышки, пояснил Шэд, – а есть предпочитаю, не оглядываясь на врагов.

– Манс не враг, – разливая розовый напиток, невесело возразил консорт, – он просто устал и злится. На меня, на Беатрис и Раяну, и на Тервальда заодно. Не желая понимать, что король вообще не при чем.

– Меньше всего меня заботит настроение Манса, – сухо сообщил король. – Сейчас самое важное – Элиона. Теперь мне понятно, кого ждут розовые покои, и я сразу хочу сказать, отныне принцесса будет жить в этих комнатах. Если не нравится цвет – поменяем, но мотаться по всяким пансионам Эли не будет.

– Но там у меня подруги… – губы девушки дрогнули.

– Приглашай, тебе положены фрейлины, – невозмутимо сообщил Тер, – а если не захотят или не смогут – предложим выгодные сделки их родителям. Звания, дома, должности. И кстати, отец, тебя это тоже касается. Я-то думал, тут полным ходом идут изыскания, лезут на поверхность огромные изумруды и алмазы, горят плавильные печи, готовя чистейшие сплавы неведомых металлов. А вы устроили из крепости перевалочный пункт… или простой маяк и много лет морочите нам голову. Ведь больше никто не знает о тайных переходах? Лишь мы, да вся имперская портальная служба. Можно представить, как они веселятся над наивностью Агернского короля.

– Все не так… – побледнел консорт и забывшись, салфеткой отер со лба выступивший пот, – никто не шутит, потому что такие детали им не известны.

– А сколько вам с матерью в действительности доступно линий? – сделал закономерный вывод его величество.

– Шесть… – сник Дагельт. – на самом деле я живу в восточном летнем замке.

– Ну да… – Тервальд снова мгновенно сделал подсчет, – именно там четырнадцать лет назад моя матушка целых полгода пила целебные воды.

– А моя ее сопровождала, – догадливо поддакнул Шэд. – прости… я вчера был неправ… помогают они только себе.

– Ты снова спешишь с выводами, – подвигая ближе блюдо с огромными крабовыми ногами, укоризненно вздохнул король, – теперь мне ясно, что они связаны петлей обстоятельств. И сначала я хочу выяснить два вопроса, найдем мы проводника или нет, и какую роль сыграл в этой истории маркиз.

– Можно подробнее о проводнике? – осторожно справился консорт.

– Нам нужно пройти через перевал в сторону Истора, – пояснил Шэд. – и добраться до любой деревни, где можно купить лошадей.

– Это невозможно, – категорично отказал Дагельт, – и не только вам. Никто не пройдет. Здешние перевалы открываются лишь в августе, и всего на две-три декады. Однако в этом году зима была необычайно снежной, покров навалило в два раза выше обычного. Сейчас снег подтаял, осел, пропитался водой и даже громкий крик может сорвать лавину. А она надолго перекроет все ущелье. Забудьте о своем плане, завтра я договорюсь, чтобы вас отправили поближе к Истору порталом. Там есть городок на перекрестье… Сожеро, в нем одна из имперских башен. А что вы хотели узнать про маркиза?

– Он вел себя слишком по-хозяйски, – обдумывая насторожившие его детали, начал перечислять Тервальд, – брал что хотел, нарушал законы, не считался с интересами жителей. И даже меня собирался прибрать к рукам, его дочка была уверена, что станет моей женой. А мать все это видела, но вела себя спокойно, будто так и нужно. Впрочем, видели все, и Шэд и Раяна с магом. Но молчали… почему ты молчал, Шэдгер?

– Приказали не мешать. – помрачнел его друг, – сказали: выбор невесты – дело тонкое, испортить впечатление легко, исправить трудно.

– Ну? – король выжидающе смотрел на отца, – а ты как считаешь?

– По сути – мать права, – тяжело вздохнул консорт, – а на деле – просто пообещала родственничку не вмешиваться. Он ее шантажировал… много лет. Каким-то чудом разнюхал о рождении Элионы и решил, будто она бастарда. Сначала мы хотели раскрыть всем секрет, и оставить его в дураках. Просто руки чесались. Но на королеву напали… и это были не простые бандиты. Магистр ее отбил… ценой пары выгоревших артефактов, но нападавших упустил. Пришлось пойти на сделку… чтобы посмотреть, куда приведет его наглость.

– А привела в Ружский каземат, – жестко сообщил Тер, – и, ты уж извини, но мне не верится, что за четырнадцать лет вы не раскрыли тайну того нападения. К твоим услугам были все сыщики империи.

– Нашли. – согласился его отец, рассматривая сына как неизвестный ему камень с необычными свойствами, – через полгода. Но остались вопросы… и не удалось доказать причастность маркиза. Можно было, конечно, приставить к Элионе постоянных телохранителей из империи и магов, но у нас с Беатрис возникли разногласия… поэтому все осталось так, как есть. А потом, когда стало ясно, что опасности нет, было уже поздно привозить ее во дворец. И маркиз еще угрожал… неизвестно, на каких основаниях.

– Мне все понятно… – выслушав его слегка путанное пояснение, сообщил король, – вы оба решили, что не стоит нарушать хрупкое перемирие. И я тоже не собираюсь выяснять, почему вы выбрали именно такую жизнь. Каждый может жить как хочет… пока это не задевает ничьих прав. А сейчас задеты права Элионы и мои и я повторяю, до второго совершеннолетия принцесса будет жить дома. И вы с матерью – тоже, потому что сейчас очень нужны ей. Девушке необходима постоянная поддержка и помощь, самой ей никогда не разобраться в дворцовых правилах и интригах. Поэтому я сниму с вас прежние титулы и объявлю вас маркизом и маркизой Гордио. Именно этот титул ты получил в приложение к маркизату, когда переехал в Агерн. В добавление к нему примешь пост главного советника.

– Да мне все равно… – ошеломленно смотрел на него отец, – а что скажет мать?

– Ничего не скажет, – спокойно заверил его Тервальд, – особенно, если ты предложишь ей пост своего первого заместителя. Но это твои личные заботы. Кстати… последний вопрос… как я понимаю, личный выход из портала находится где-то в покоях королевы?

– Мне подменили сына, – ошеломленно покачал головой бывший уже консорт, – но этот нравится мне еще больше. Да, ты прав, в эркере гардеробной комнаты.

– Тогда переодевайтесь и уходим. Я собираюсь устроить салют в честь возвращения принцессы.

– А откуда я вернулась? – замерла на пороге ринувшаяся было прочь Элиона.

– Из восточного монастыря, – не раздумывая, решил король, – тебе в детстве не подходил воздух столицы. А если кто-то захочет узнать поточнее – посылай ко мне и запомни главное – принцесса никому ничего не должна. Ни объяснять, ни рассказывать, ни выслушивать. Ни советы, ни мнения, ни просьбы. Всем один ответ – обратитесь к брату. Ну, поторопись, если хочешь получить торт и салют.

Судя по тому, как резво принцесса метнулась прочь, салют она хотела. И все остальное, потому что примчалась в столовую прежде всех. Теперь на ней было серебристое матовое платье со строгим кружевным воротником и длинными рукавами. На ногах скромные светлые туфли, в ушах крошечные серьги с аметистами. А на голове – все те же смешные детские хвостики.

– Строго держат принцесс в вашем пансионе, – не сдержался от ехидного замечания Шэд. – Но у нас такая прическа не пойдет. Давай гребень и какую-нибудь диадему, я быстро исправлю. И не смотри так изумленно, всю жизнь матушку причесываю.

– У меня нет диадем… – поджала губы Элиона, – и принцесс в лицее нет. Мы все просто благородные девицы.

– Но хоть что-то есть? – озадаченно взирал на нее телохранитель. – обруч, лента, пояс… до дворца добраться.

Подошел поясок, сплетённый из серебряных шнуров и украшенный мелким жемчугом. Шэдгер быстро и умело расчесал освобожденные локоны и свободно уложил на девичьи плечи. Лишь верхнюю часть сплел с поясом в хитрую косу, закрутив ее на темени подобием изящной короны.

– Очень красиво, – одобрил вернувшийся в комнату консорт, – не зря Раяна так тобой хвастает.

– Хвастала, – невозмутимо поправил его телохранитель, окинул взглядом легкий костюм хозяина, его тощий баул и предупредил – на башне холодно.

– Я закрою нас щитом, – пообещал маг, – Манс, ты скоро?

– Может, мне лучше тут остаться? Все же знакомая тюрьма, – мрачно осведомился камердинер.

– Иди уже, – прикрикнул Дагельт, – совсем я тебя распустил.

Тот обиженно засопел, но спорить перестал. И шел последним, бдительно гася фонари и запирая двери.

На верхней площадке по-прежнему мело, и это добавило Тервальду уверенности в принятом решении. Бродить в такую погоду по заваленным снегом кручам действительно, идиотская затея. Хотя слышал он про любителей пощекотать себе нервы такими прогулками… но всегда считал их безумцами. Особенно после того, как один из таких лордов рьяно доказывал ему, что это проверка своей мужественности.

Тогда Тер не нашел веских аргументов против странного заявления, и просто сменил тему беседы. Но теперь точно знал, где тут ложь, а где правда. Истинная мужественность не нуждается в бессмысленных и опасных доказательствах. Карабканье по диким горам – чистейшая глупость и пустой пафос, а не проявление смелости и благородства. Мужественность определяется по твердости принципов, каким следует мужчина и его поступкам, сделанным вовсе не напоказ.

– Пришли… – тихо шепнул консорт, зажигая бледный светлячок.

– С возвращением, – король ободряюще стиснул плечо отца, уловив в его голосе трепет.

И первым шагнул в гардеробную ее величества. Твердым шагом пересек просторную комнату, заставленную манекенами и зеркалами, уверенно толкнул вбок катавшуюся на шариках дверь.

Гостиную королевы уютно освещали магические бра, в огромных вазонах пышно цвели тонко пахнущие лимонные деревья. А за накрытым к чаю низким круглым столом удобно расположилась неизменная компания. Королева, ее преданная компаньонка и придворный магистр.

– Добрый вечер, – учтиво приветствовал их Тервальд, но почему-то ни у кого не возникло желания улыбнуться в ответ. – Мы привели принцессу и маркиза Гордио. Я назначил его главным советником. Сейчас иду переодеваться, заодно покажу сестре ее покои. Распорядитесь к нашему возвращению накрыть стол для праздничного чаепитию на главном балконе. Побольше тортов, мороженого и конфет. Лорд Анцельс, я отлично знаю, что за эти дни вы очень устали, но прошу еще об одной услуге. Устройте красивый салют в честь возвращения Элионы. Официальное празднование будет через месяц, когда ей нашьют подобающих нарядов и подберут фрейлин, а сегодня только оповещение.

Подхватил принцессу под руку и повел к двери.

– Может, лучше мне… – спохватилась Беатрис Вторая.

– Не стоит, отдыхайте. Мы и сами уже взрослые, разберемся, – властно остановил ее король, и добавил следовавшему за ним телохранителю, – срочно пришли ко мне Линда.

– Не переживай так, дорогая, – сев рядом с побледневшей женой, нежно приобнял ее маркиз, – он рассуждает на удивление здраво и спокойно. Даже Шэд злится намного сильнее… и я настоятельно не советую вам прямо сейчас приступать к объяснениям и оправданиям. Лучше организуйте все, как он просил.

Леди Раяна хмуро кивнула, признавая справедливость этих советов, вызвала свою помощницу и выдала ей указания.

– Мне тоже нужно приготовиться, – торопливо покинул их Анцельс, и Дагельт мог бы поклясться, что он попросту сбежал, чтобы не вмешиваться в семейные разбирательства.

– А что там с маркизатом? – и в самом деле вспомнила Беатрис после его ухода.

– Указ будет о нашем добровольном отречении от королевских званий, – мягко улыбнулся ей муж, – а разве ты не говорила, что мечтаешь наконец снять с шеи эту ношу? Но совсем от нее избавиться тебе пока увы, не придется. Одному мне ни за что не справиться с делами, поэтому очень надеюсь, что ты примешь пост моего первого заместителя. Ведь не бросишь же родного мужа в час испытаний?

– Жук ты майский, – облегченно засмеялась маркиза, – хитрый. Как я могу тебя бросить… это только ты…

– Тсс… родная, не садись в карету прошлого. – крепче прижал ее муж, – лучше скажи, уместятся мои костюмы в твоей гардеробной или велим освободить комнатку для камеристки? Все равно она тут не ночует.

– А ты разве… – заикнулась бывшая королева, поежилась под сразу заледеневшим взором мужа и кротко кивнула, – освободим комнатку. Там и купальня есть запасная… на крайний случай. А как Элиона приняла Тера?

– Хорошо… и неудивительно. Он ей сразу сказал, что будет баловать… приставит ее подруг фрейлинами, даже если родители будут против. Купит их… звания, имения… и я теперь не сомневаюсь, что так и будет. Он так резко повзрослел… одним махом расправился с маркизом Беркуа, посадил его в Ружские казематы. Интересно… что стало с банком?

– Тер присоединил его к королевскому, – усмехнулась Беатрис, – и теперь мы ждем, полезут или нет обозленные крысы?

– Если умеют соображать, – губы маркиза искривила жесткая ухмылка, – то уже бегут отсюда со всех ног, как и положено крысам. А если дураки, составят Филиппо компанию на прогулках по дворику крепости Руж.

Сожеро встретил гостей холодным, густым туманом и непроглядной темнотой. Хотя по всем правилам должно уже было понемногу светать, погода почему-то не хотела признавать никаких законов.

Бревенчатый балкон потерявшегося в тумане дома был со всех сторон огорожен плотными высокими стенками, лишь с одной оставаясь открытым. Прямо напротив неширокого, темного от влаги отверстия слабо светилась щель приотворенной двери и Шэдгер первым шагнул туда.

– Лошадей купить не удалось, – встретил их деловитым сообщением сидевший в комнатке маг, – день вчера был не рыночный. И сегодня тоже. Дня через три начнут пригонять скотину на продажу… но вы же не станете ждать? Мы наняли повозку, довезет до Лосты, это большая деревня на тракте. Там есть заводчик и застава почтовой гильдии, они дают коней в аренду. Можно и карету нанять. Разберетесь сами. Идите на постоялый двор, Люгенс проводит, обоз скоро отправится. Местные поодиночке сейчас не ездят, говорят на тракте неспокойно. Но наших пока никто не трогал.

– Ясно, – многозначительно глянув на прикрытого личиной короля, Шэдгер вежливо поблагодарил: – спасибо за совет.

– Нужно отправить вестника генералу, пусть все прочешут, – сквозь зубы скрипнул Тер, давно усвоивший простую истину, никто из путников не станет паниковать просто так.

Раз так упорно собираются в обозы – значит, слышали о бандах от проверенных людей.

Люгенс был немолодым, молчаливым портальщиком. Судя по кислому выражению лица, он вовсе не радовался неожиданному заданию старшего магистра, но возражать не посмел. У них вообще была очень жесткая дисциплина, как пояснил когда-то Анцельс. И добавил, что в этом деле иначе нельзя. Магия вообще шуток не любит, а портальная – тем более.

Повозки уже выстроились в линию на дороге, ведущей к тракту, и возчики заканчивали последние приготовления. Проверяли крепость упряжи и крепления багажа, смазку колес и запоры дверей. Никому не хотелось останавливаться посреди дороги из-за какой-нибудь мелочи. Мало того, что отстанешь, так еще и ехать потом будешь последним, собирая на колеса навоз и грязь за всем обозом.

Кибитка, нанятая магами, оказалась добротной и даже удобной. Правда, мягких диванов в ней не имелось, зато кучер застелил нутро щедрым слоем прошлогодней соломы, и бросил сверху валяную кошму. У Тера с телохранителем лежали в сумах похожие одеяла. Такие же серые, легкие и теплые, но лишь на вид, качество было несравненно лучше.

Король сполна это оценил, замотавшись до бровей и проспав большую часть пути.

– Есть хочешь? – осведомился Шэд, когда его величество завозился и откинул с лица одеяло. – Линд сунул в мой мешок короба с едой и фляги с чаем.

– Давай.

В пятом часу утра ни одному из них кусок в рот не полез, хотя вставший проводить сына маркиз утверждал, что все опытные путники перед отправлением плотно завтракают.

Но убедить не смог. А вот теперь пошло, и весьма живо.

– Путешествие в повозке имеет несомненные достоинства, – удобно развалившись и поглядывая в оконце, рассуждал Шэд через полчаса, – не капает на голову, не задувает под застежку и, главное, можно есть, разговаривать и даже петь.

– Избавь от пения, – выглянул в свое оконце Тервальд и добавил ложку дегтя, – зато кусты и сосны еле ползут. А если бы мы сидели в седлах, они бы мелькали.

– Лошади не железные, через пару часов такой скачки рухнут, – возразил его друг.

– Наш новобрачный выдал мне зелье… – сообщил его величество, – от него будут скакать целый день.

– Потом сдохнут. Не жаль животных?

– Не сдохнут, я спросил. Пару дней отдохнут и будут как новые. А на обратную дорогу мы наймем карету и будем менять коней.

– Значит, ты твердо решил забрать отсюда эту Аделию? Правы были сплетницы, говоря, что выбираешь невесту?

– Не повторяй их глупых выдумок, – отмахнулся Тер, прекрасно зная, что верный друг просто подначивает, – я же нормальный человек, а не придуманный Вильгельминой дурачок. Жениться на девушке, которую видел меньше минуты – такое лишь слабоумному может прийти в голову. Но увезти ее нужно. Во-первых, она обязана пройти новую проверку и принять наследство. Во-вторых, я подписал указ, ей пожаловано имение и титул баронессы. Спасение короля должно вознаграждаться достойно, иначе в следующий раз никто не пожелает пачкать рук. Ну и суд над ее тетушкой, Аделия имеет право высказать свои пожелания, мы ведь не знаем всего, что ей пришлось вытерпеть от той злобной жабы.

– Никак не привыкну к тебе новому, – проворчал Шэд, – даже бояться начинаю. Тогда поедем верхом, и надеюсь, нам повезет купить выносливых коней.

Но Лоста их разочаровала. У заводчика коней на продажу не было. Всех трехлеток он продал еще осенью, пояснив нежданным покупателям, что все так поступают. Избавляются от лишних животных перед зимовкой, дабы не запасать дополнительный корм. Не набивать сеном огромные сенники, не насыпать овсом крепкие амбары. И отпустить до появления приплода лишних конюхов, которые в ином случае кормили и чистили бы ненужных хозяину лошадей да таскали навоз.

У селян тоже продажных животных не было, перед вспашкой и посевом хороших коней никто не продаст. А плохих предпочтут откормить летом на вольных выпасах, чтобы продать подороже.

Шэд с большим трудом уговорил одного из земледельцев дать лошадей в аренду, прельстив двойной ценой. И потому выехали они лишь к полудню, когда все остальные путники давно исчезли за горизонтом.

Первую лигу, пока не скрылась из вида деревня, друзья трусили неспешно, потом, напоив животных зельем, помчались галопом, отлично понимая, что нагнать упущенное время не получится. И ночевать придется на каком-нибудь хуторке, если таковой встретится. Места вокруг становились все более безлюдными и мрачными, даже смешанный лес постепенно сменился на заваленный буреломами ельник.

Часа через три пришлось сделать привал, хотя лошади бежали как зачарованные. Зато самим хотелось пить, есть и размять ноги. Напоив животных из ручья, Шэд сунул им под морды торбы с овсом и вернулся к королю, собираясь разжечь костер. Продрогшее на ветру тело мечтало о горячем чае.

На выбранном для привала пригорке его ждал сюрприз, жарко полыхавший костер на месте недавней кучи черного от сырости валежника. Но потряс телохранителя не он, а обгоревшая тушка зайца, которую скептически изучал его величество.

– Ты разжигал костер жезлом? – первой пришла на ум тайному советнику законная догадка.

– Нет… пробовал свои силы, – хмуро признался король, – твой новый отец вчера сказал, что я давно должен это уметь… но сам держу себя в узде. И он оказался прав…

– Он всегда прав, – подтвердил его друг, – а зачем тебе заяц?

– Жил он там… теперь я думаю, его можно есть?

– Конечно. Сейчас сделаю.

Шэдгер ловко, чулком, снял с косого шкурку и выпотрошил тушку у ручья. Принес чистое мясо, посолил, насадил на крепкую ветку и повесил над жаркими углями.

– Молодой заяц, быстро приготовится. И что ты еще умеешь?

– Пока точно не знаю… он велел пробовать и тренироваться. Но без учителя больше пробовать не стану… Сам испугался, когда вся куча разом занялась.

Заяц изжарился действительно быстро, и съеден был тоже без промедлений. Лошадям добавили по паре капель зелья и продолжили путь, чтобы миль через пять ругать себя за невезенье. Как выяснилось, они лишь немного не дотянули до деревушки, где имелась почтовая станция с харчевней и гостиницей, именуемой тут пансионатом.

– Ночуем? – глянув на покатившееся на закат солнце с надеждой справился Шэд и король сдался.

Бессмысленно мчаться в Истор прямо сейчас, если прибудешь лишь поздно вечером, измученный, потный и голодный. Никто в таком виде все равно не приходит к порядочным девушкам.

В пансионате было малолюдно и друзья взяли две комнаты. Сходили в термы, полежали часок на прогретых досках и понежились в теплой душистой воде. Вернувшись, сдали верхнюю одежду горничной, почистить. А позже, натянув запасные штаны и рубашки, отправились в столовую. Неспешно, обстоятельно поужинали и со спокойной, умиротворенной душой легли спать.

Утром тоже особо не торопились. Не вскочили спозаранку, не помчались сломя голову. Времени хватало, по всем сведениям, добраться до Истора можно часа за четыре спокойной езды.

Поэтому плотно позавтракали, прихватили фляжки с горячим чаем и пирожки и отправились в путь.

Дорога была пустынной в обе стороны и мокрой. На камни тракта медленно оседал ночной туман, и еще бледное весеннее солнце не в силах было быстро просушить холодные капли. Вдоль тракта тянулся скучный еловый лес, изредка разбавленный тальником и ежевичниками. Ни усадеб, ни хуторов тут не было и в помине, каменистая почва предгорий не способствовала земледелию.

Путники ехали молча, думая каждый о своем. Тервальд пытался рассмотреть с помощью дара лежащие вдоль дороги валуны и саму выщербленную брусчатку, радуясь отчетливости возникавшей в мозгу картинки. Прежде ему не удавалось точно определить найденный предмет, но теперь король сразу видел, серебрушку нашел или медяк. Да и обломки кирок выглядели так, словно лежали на поверхности.

Примерно через час показался встречный обоз, и король мимоходом отметил его немногочисленность. Всего пара простых телег, нагруженных прикрытыми дерюжками мешками да следовавшая за ними четверка всадников на невзрачных лошадях. Они равнодушно проехали мимо, слегка царапнув взгляд Тервальда какой-то неправильностью, но ни обдумать это странное ощущение, ни сказать Шэду он не успел.

В спину вдруг ударил яростный порыв ветра, как пушинку сорвал короля с седла и покатил по дороге перед скачущей лошадью, которой неожиданный ураган тоже придал живости.

С королевских губ само слетело тревожное слово, поднимавшее все щиты имеющихся у него амулетов, и камни дороги перестали молотить его по бокам. Но движения это не остановило, и смерч катил свою жертву до тех пор, пока не сбросил с тракта на обочину, в путаницу колючего бурелома.

И там на него обрушилась сверху огромная куча какого-то мусора, надежно закрывая в пахнущий прелью капкан. Амулеты наконец и сами распознали опасность, их щиты полыхнули жарким пламенем, сжигая неожиданную напасть. Внутри стало жарко, с каждой секундой становилось труднее дышать. А кто-то невидимый подсыпал и подсыпал сверху проклятый мусор.

Собрав все силы, Тервальд ринулся в сторону, пытаясь уйти от костра, но щиты двигались с ним, а следом ветер гнал пылающие листья и ветви.

Пришлось отменить защиту, и выхватить жезл, но это решение запоздало. Новый, безумный порыв ветра унес не только горящие головешки, но и драгоценное оружие. Принеся взамен тяжелый удар по голове.

Очнулся Тервальд очень скоро, горло обожгла магия родового артефакта. Кто-то пытался его снять. И разумеется поплатился, судя по болезненному вскрику. Вот только кто – король не видел, его голова оказалась чем-то замотана. Если верить запаху прелого зерна – пыльным мешком из-под овса.

– Запомни, – хрипловатым голосом равнодушно сообщил мародеру невидимый умник, – такие амулеты лучше не трогать. Второй раз он ударит тебя сильнее, потом вообще сожжет. И продать их нельзя, все равно никому больше служить не будут. Бери остальное и уходим.

– А этих… добить?

– Идиот? Я вам сколько раз говорил, сами сдохнут! А ты останешься с чистыми руками… если попадешься.

Захрустело, зачавкало под чужими ногами, но Тервальд даже не шелохнулся. Он отлично видел магическим зрением, что связки оружия и кошельки, висящие на бесплотных фигурах, никуда не делись. Так и замерли неподалеку, ожидая неизвестно чего. Или кого.

– В отрубе, – наконец льстиво сообщил подельник хрипатого, – здорово ты их приложил!

– Скоро и тебя приложу, чтоб языком не мёл! – прошипел главарь и наконец-то ушел.

На этот раз он ступал совершенно бесшумно.

Прежде, чем начать двигаться, Тервальд ожидал не менее получаса, и это было самое тяжкое ожидание в его жизни. Сверлила душу тревога за Шэда, не подающего никаких признаков жизни, сводило холодом босые ноги и мерзко липла к телу влажная рубашка. Куртку, как и сапоги с поясом, бандиты с него сняли.

Все остальное, что смогли снять, тоже забрали. Теперь его величество то истово клял себя за наивную самонадеянность, то поминал недобрыми словами генерала, протирающего штаны на кожаных и гобеленовых сиденьях королевских диванов. Хотя и понимал, как запоздали эти проклятья.

Но едва счел, что можно приступать к операции спасения, развил сумасшедшую скорость. Тем более времени обдумать, с чего начинать, ему хватило. Первым делом король вытянул в сторону того места, откуда изредка доносился едва слышный стон друга, магическую лапу и попытался вытащить крохотный, всего с фалангу пальца узенький ножик. Единственный металл, который он за полчаса нашёл поблизости. По его рассуждению, Шэд мог спрятать такое незаметное оружие лишь в тайный карман штанов.

Скорее даже не карман, а шов, слегка подпоротый изнутри. Потому и достать старался изнутри, но попытка раз за разом срывалась.

– По мне кто-то лазит… – пробормотал вдруг советник дрожащим от слабости голосом, – тут крысы?

– Это я, – облегченно выдохнул Тер, – у тебя там ножик.

– Пилочка, – поправил Шэд, и пояснил – но она снаружи спрятана в секретном кармане. Достаточно потянуть за нитку.

Король едва не взвыл от разочарования, он и металл-то едва мог уцепить магической лапой, а как тянуть нитку – даже представить не мог. Но иного выхода не было, и следующий час Тер потратил на добывание пилочки. Несколько раз она срывалась, потом выскользнула из лапы и упала в прошлогоднюю траву.

Тервальд отчаянно рычал и ругался, а Шэд пытался его утешить, потом смолк. Осознав, что друг уже более четверти часа не подаёт признаков жизни, король пару раз его окликнул, потом сцепил зубы и разделив лапу на пять крохотных пальцев, выудил пилку из сорняков. А затем пилил и пилил, обещая мерзавцам, нападавшим на несчастных путников самые страшные кары, какие мог придумать.

Время перевалило за полдень, когда его величество, озябший и промокший, наконец сдернул с головы вонючий мешок и смог вздохнуть полной грудью и оглядеться. Но едва заметив безжизненно лежащего неподалеку Шэда, пополз к нему, отложив освобождение от пут собственных ног на потом.

И первым делом, приподняв мешок напротив лица друга, безжалостно его вспорол острым, как лекарский нож, кончиком пилки. Эту особенность крохотного инструмента король обнаружил не сразу, а лишь после того, как случайно чиркнул лезвием по своей коже, но оценил сполна. Неизвестный мастер явно старался предусмотреть именно такой случай, создавая крохотное оружие.

Лицо Шэда короля не порадовало. Телохранитель был бледен, вокруг глаза налился зловещим фиолетом громадный синяк, лоб покрывала высохшая кровь. Он явно отчаянно сражался за свою свободу, хотя иначе и быть не могло. Вот только Тервальд уже отчетливо понимал, как бесполезно рисковал друг. Слишком хорошо бандитский главарь разбирался в заклинаниях, влитых в защитные амулеты и слишком мощны оказались его собственные удары. Тер не мог сказать, была то личная магия бандита или боевых амулетов, все же сам он пока неопытный ученик. Ну а Шэд вообще считался неодаренным, ему резерв увеличивал Анцельс, за особые заслуги перед короной. И пользовался тайный советник в основном усилением скрытности, интуиции и прочими ответвлениями магии эмпатии.

Его Тер освободил намного быстрее, догадавшись не пилить веревки, а пережигать. На себе это было невозможно, а теперь король отыскал среди бурелома облезлый сучок и подсунув под узел, сжег тот как на кочерге.

– Горячо… – очнулся советник.

– Зато быстро, – виновато выдохнул Тервальд, снимая путы с рук Шэда. – Но ожога не будет, я осторожно.

Поднял взор на друга и огорченно смолк, тот снова впал в забытьё. Нужно было спешить, Шэду срочно требовался лекарь. В какую сторону идти, король решил, еще когда пилил собственные путы. Разумеется, в противоположную той, куда направились бандиты. Попасть в их логово будет огромной глупостью. И даже если они направились в сторону села, на что довольно рискованно надеяться, появляться следом тоже не стоит. Известно немало случаев, когда кровожадные разбойники скрывались под обликом скромных хуторян.

Закончив с освобождением от пут, Тер выломал магической лапой пышную еловую ветвь и переплел ее веревкой, как веник. Потом тщательно собрал все куски веревок и сложил в мешок. Внезапно став нищим, сразу начинаешь ценить каждую мелочь. Сверху на волокушу король бережно уложил друга, пристроив мешок тому под голову и поволок, помогая себе магией. И радуясь, что слегка просохшую неширокую дорожку держали в порядке, отбрасывая в стороны хворост и расчищая от молодой поросли.

Волновало отсутствие воды, в горле давно пересохло, и Шэда не мешало бы напоить и хоть немного обмыть. Изучать его раны Тер не стал, убедился лишь, что они не кровоточат, а сердце работает четко. Сейчас у него все равно нет никаких зелий и остаётся лишь надеяться на предусмотрительность советника. Обычно он заранее пил снадобья, усиливающие регенерацию, и уговаривал правителя, но тот лишь отмахивался.

А вчера Шэд и предлагать не стал… и зря, как выяснилось.

Тервальд не знал, сколько лиг прошел прежде, чем обнаружил перед собой бревенчатый мостик через заросшую камышом речушку. Светлая вода торопливо бежала между замшелых валунов, но с противоположного берега к шустрым струям вела деревянная лесенка.

Рассказать, как у него хватило терпения перетащить волокушу на ту сторону и устроить на кучке валежника, король не сумел бы. Зато о том, как стоял босыми ногами на мокрой ступеньке, черпал ладонью ледяную воду, пил, взахлёб и никак не мог напиться – помнил отлично.

И как потом несколько раз, скользя на намокших ступенях, бегал к другу, стараясь донести в ладонях жалкие капли воды. И пытаясь припомнить, как обходятся в таких случаях ушлые на выдумки селяне. Вроде делают стаканчики из бересты, но вокруг, сколько хватает взгляда, не светится ни одного берёзового ствола. Да и как снимать эту самую бересту, чтобы она была гдадкой и целой – не имел никакого представления.

Его величество бросил вокруг еще один, последний взор и вдруг напрягся, лишь сейчас заметив выше по течению какой-то шалаш. Перехватил покрепче единственное оружие, и, крадучись, направился туда.

Нет, встретить тут кого-то из бандитов он не ожидал, на них было столько металла, что видно даже сквозь ели и набухшие почками ветви тальника. Но вспоминание о змеях, изредка попадавшихся ему сегодня на согретых весенним солнцем пригорках вовсе не располагало к более тесному знакомству с ними. Тем более без сапог.

Тер не спеша обогнул пышную ель, не забывая проверять валежиной самые густые кустики прошлогодней травы и черники и снова замер, изучая невысокое сооружение, принятое изначально за холм или шалаш. На деле строение оказалось посерьезнее, просторный балаган, какие строят охотники и сборщики лесных даров. Грибов, ягод, орехов. Чтобы не возвращаться домой каждый день, в самую урожайную пору отправляются в такие на несколько дней собирать дары леса. А вечерами чистят, солят или варят добытое, чтобы потом увезти упакованным в мешки и бочонки.

Выставленные кругом жерди к центру связывались воедино, образуя купол высотой в полтора обычных человеческих роста, и плотно заплетались любыми ветвями. Нижнюю часть дополнительно укрепляли дерном, верхнюю накрывали снопиками камыша. Обычно в балаганах ставили и любимые северянами закрытые очаги, в которых можно полдня хранить горячую еду, сушить на округлых боках промокшую одежду и обувь, а ночью спать рядом, не опасаясь сгореть или замерзнуть.

В этом балагане тоже такая была, сложенная из крупных камней и обмазанная глиной. Вдоль стен тянулись простые лавки, собранные из жердей, перед ними стоял на чурбаках грубый стол.

И сначала Тер очень всему этому обрадовался, особенно когда припомнил, что тяжелые бадейки и горшки сборщики старались не таскать, а прятали в тайниках. Сел на скамью, внимательно оглядывая помещение с помощью магии и вдруг понял, что ему все больше не нравится идея остаться тут на ночевку.

Глупо думать, что бандиты ни разу не добирались до этого места и не нашли балагана. А еще глупее верить, что у них не изменятся планы и они не решат взять брошенных пленников в заложники или вообще убить, чтобы скрыть все следы. В этих лесах хватает гиблых болот, заведи несчастного в трясину и никто не найдет никаких улик. И даже повода допрашивать мирного хуторянина не будет.

Ну а с другой стороны, допустим, найдет Тер горшок, разведет огонь… а что варить? Надеяться, что снова попадется зазевавшийся заяц или птица – наивно до смеха. А мысль о том, что некоторые едят змей была ему омерзительна изначально.

Может потом… хотя вряд ли наступит такой момент. Тервальд уже заметил, что дорога уверенно идет на север, к горам и значит через день или три – но он обязательно выйдет из леса. И попадет в какое-нибудь село или поместье… ну а там будет видно.

Тайника так и не нашлось, и король, огорченно вздохнув, повернулся к выходу. Пока земля хоть немного прогрета, следует уйти отсюда подальше и спрятаться в стороне от дороги. Ну а воду придется искать снова.

Повезло, как это и бывает, совершенно случайно. Взор внезапно притянул к себе пыльный сноп каких-то трав, повешенный под самым потолком. Металла там не было… но минералы были и они носили след человеческих рук.

Дрожащими пальцами Тервальд отвязывал спрятанный в траву сверток, мечтая сразу обо всем и больше всего боясь крушения всех надежд.

Но это оказался именно он, схрон неведомых хозяев балагана, оставленный на крайний случай. Ну или потому, что тащить домой эти вещи не имело смысла. Завернутые в старенькую, не раз штопанную кошму неказистые, грубо выстроганные миски, ложки и кружки не стоили и медяка, как и глиняный горшок с деревянной крышкой. В нем было спрятано с горсть крупной серой соли, из той что лавочники продают мешками для скотины и кожевников. А еще узелок пшена и кусок обожжённого кирпича, явно служившего оселком. Но ни ножа, ни косы к нему не прилагалось, поэтому Тер равнодушно оставил кирпич у печи. Как и все чашки, кроме одной. А ложек и кружек взял пару, сложил все в узел и направился к Шэду. Пора было двигаться дальше.

Но сначала он замотал советника в кошму и привязал к волокуше. Мешок, куда сунул горшок и посуду, повесил через плечо, чтобы его находка не тарахтела на весь лес.

По мере того, как король удалялся от речки, на душе у него становилось все спокойнее, а совсем легко стало, когда он добрался до развилки. Вот теперь Тервальд отчетливо понимал, почему сборщики устроили балаган именно в том месте. Там им могли пользоваться все, приезжавшие с трех сторон.

Некоторое время его величество стоял в глубоком раздумье, решая куда идти. Продолжить двигаться прямо или свернуть вправо? Та дорожка более узкая и менее наезжена… но иногда это ничего не значит. А иногда – все.

Вздохнул и продолжил путь по прежней тропе, очень надеясь, что не сделал ошибки.

Теперь его занимал вопрос, когда остановиться на ночлег, чтобы успеть найти воды и сварить кашу. А еще – сделать подобие опорок, по мере того, как солнце катилось на закат, в лесу ощутимо холодало.

И наконец Тер не выдержал, заметив слева особенно густую куртину пышных елей, решительно свернул к ним.

Первым делом проверил друга и бережно напоил остатками воды, которую тащил в горшке, затем отправился искать источник. Судя по свежим следам кабанов – он был где-то неподалеку.

Охотничий опыт не подвел, вода нашлась. Крохотный ручеек, выбивавшийся из-под валуна и стекавший в неширокую канавку, явно прокопанную людьми и почти затоптанную животными. Теру пришлось разгрести эту грязь и подождать, пока ил осядет. Назад он почти бежал, более всего опасаясь не найти «своих» елок в быстро сгущавшихся сумерках.

Но нашел… и прежде всего разжег костерок. Поставил горшок на выдранные магической лапой камни и пошел собирать прошлогодние листья брусники. Сначала им нужен был чай. Пока вода вскипела, Его величество создал себе обутку.

Разрезав меньший мешок на два полотнища, положил на каждое по горсти сухого мха и поставив сверху ногу, прикрутил веревкой. Нечто подобное он как-то видел на сельских детях и теперь очень им сочувствовал. Поистине, никогда не осознаешь тяжести чужой ноши, пока не положишь ее на собственные плечи. Ходить в этих устройствах было неудобно и колко. Одно утешение – теплее чем без них.

Пшено закипело и запахло так соблазнительно, как никогда не пахли самые сочные фазаны. Тер сидел, мешал кашу ложкой, привязанной к обломку ветви и вслушивался в звуки ночного леса, когда заворочался Шэд.

– Почему я связан?

– Извини, сейчас развяжу, – обрадовался король, – кошма небольшая, если не связать – разворачивается.

– А попить есть?

– Да, вот две кружки чая. Но еще горячеват.

– Ничего, понемножку… – Шэд сел, дрожащими руками принял кружку и начал пить.

– А где мы? – заинтересовался он, лишь прикончив настой.

И пока Тервальд рассказывал, молчал и болезненно хмурился. Ничего не сказал и после, черпая из миски горячую кашу, его величество настоял, чтобы советник поел первым. Упирал он на то, что Шэду это необходимо для восстановления, но на деле сильнее всего боялся, как бы друг снова не потерял сознание, не успев поесть.

Обошлось. И спать они устроились очень удобно, по совету Шэда король наломал лапника и уложил на прогретую костром землю. Лапником же загородили лежанку со всех сторон, и улеглись в теплое гнездышко, накрывшись все той же кошмой. Но сначала Тер сделал для друга вторую пару опорок, стараясь не думать, как потащит завтра свой драгоценный горшок.

Шедший от прогретой почвы жар становился все сильнее, и его величество сквозь туман сна вяло размышлял, загорится лапник, или нет. Вставать и проверять не было ни желания, ни сил, натруженные ноги, наконец-то согревшись, тупо ныли, гудела спина и ломило голову, в том месте, где ее украшала тугая шишка.

А еще что-то стучало и тряслось и Тер, в очередной раз на миг вырвавшись из плена тяжкого сна, пытался понять, что это за звуки. Но тут же, сраженный усталостью, снова засыпал, так и не найдя в себе силы преодолеть слабость.

Но часа через два после полуночи стало особенно жарко и затряслось с нешуточной силой, выбрасывая короля в реальность. Он резко сел, потер ладонями лицо и огляделся. Ничего не горело, лапник уже остыл, но под кошмой было тепло. И жар исходил от советника, которого нещадно била крупная дрожь, даже зубы клацали.

– Шэд! – мгновенно всполошился Тервальд, – что с тобой?

– Х-хол-ло-дно… – пробормотал тот и заклацал зубами еще громче.

– Какой холод… ты весь горишь… – с ужасом бормотал его друг, понимая, что помочь ничем не может.

Но костер с той стороны, где лежал Шэдгер, все же развел. Затем вылез из-под бока телохранителя, плотнее завернув того в кошму. Немного посидел, пытаясь припомнить, чем лечат жар, и решил сделать горячий отвар. Выскреб из горшка в миску остатки каши, прихватил его и направился к роднику, оглядываясь каждые десять шагов и стараясь запомнить дорогу. Ночью все выглядело совсем не так, как днем, а костерок, разведенный меж валунов, очень скоро стал невидимым.

Жаль, что пилка была слишком крохотной… горько вздыхал король, найти магическим взором металлы было легче всего. К ним и маячок можно было прикрепить, и многие минеральщики так и поступали, найдя руду или клад.

Светлый клубок металлических вещиц внезапно привлек внимание Тервальда и он как зачарованный двинулся в ту сторону. И уже через несколько минут огорченно шипел, проклиная свою невнимательность. Он ведь и прежде видел этот металл, но специально запретил себе обращать внимание на артефакты, висевшие на шее друга. Привязанные охранными заклинаниями, и оттого неснимаемые. Хотя отличие все же было, прежде они сияли еще и светом вложенных накопителей, и теперь все почти иссякли. И это значило лишь одно, Шэд куда-то сам истратил эту энергию, осознанно или нет отдав артефактом секретный приказ.

Так вот почему он смотрел так виновато… загодя знал, что скоро мнимое улучшение его здоровья закончится и Тер останется с бедой один на один.

Король прицепил к другу маяк и решительно ринулся к ручью, вызвав в памяти огромный валун. Вскоре на костре закипал отвар собранных с вечера листьев, а король торопливо доедал кашу. Поскольку мешка больше не было, пришлось проковырять с краю миски дырочку и протянуть бечевку, на какие Тер разделил самые толстые верёвки. Одной из них он подпоясался, на других повесил кружки и миску. Шэд выпил всего полкружки отвара, прежде чем снова забыться, но в дороге он мог снова попросить пить. Поэтому король и горшок перевязал двумя перекрещенными бечевками, так, чтобы можно было нести за узел.

А вот самого телохранителя, ради скорости, Тер решил тащить на спине, использовав кошму как переноску, какими пользуются селянки в северных местностях. И вскоре уже шагал сквозь ночь, держа в одной руке горшок, а в другой – крепкую палку, с обожжёнными концами. Магический резерв, как выяснилось, наполнялся не так быстро, как тратился, И лучше было позаботиться заранее о том моменте, когда его может не хватить.

А тратить энергию, несмотря на все предосторожности, приходилось постоянно. В темноте дорога стала не такой заметной и прямой, как днем, и Тер несколько раз забредал в кусты. И не мог найти путь назад без примитивного факела, сделанного из прикрученной к палке охапке смолистой сосновой коры.

Кора вообще оказалась полезной вещью, когда опорки промокли насквозь и начали хлюпать на весь лес, король догадался сделать подошвы из сухой коры. Он содрал ее с пенька уже на рассвете, намереваясь развести костер, обсушиться и выпить горячего отвара. И вдруг обнаружил, что куски коры довольно крепкие и вполне могут заменить дощечки, из которых селяне делали простые сандалии на лето.

От костра Тер уходил в вымытых и высушенных опорках, к которым снизу были накрепко прикручены неказистые подошвы. И хотя идти стало неудобно, зато ноги больше не мерзли. О Шэде он тоже позаботился, отрезал верхние углы ставшей переноской кошмы и обернул ими горячие ноги трясущегося от холода друга. Потом напоил его свежим отваром и снова взвалил на спину, истово мечтая дойти хоть куда-нибудь.

За время нелегкого пути его величество успел спокойно обдумать действия бандитов и теперь не сомневался, что их прикрывает кто-то из местной знати или даже чиновников. Слишком спокойно они разъезжают по дорогам, не опасаясь встретиться с отрядами охраны или сыщиков. Значит, пропавших жертв никто не ищет, и это самое странное. Ведь не будь у него магии – исход был бы один. Даже если до них с Шэдом прежде всех добрались голодные волки.

Списать на одних зверей тело путника с мешком на голове невозможно… если в какой-то момент не появится сила, помогающая банде. И значит втройне прав он, что бежит от места, где бросил их главарь, жаль только, не получается бежать быстрее. Значит задуманный на обед большой привал и попытку поймать хоть птицу необходимо отменить. Нужно идти и идти… не забывая почаще оглядываться назад и прислушиваться.

И он шел и шел, изредка делая остановки, чтобы набрать свежей воды и проверить Шэда. Советник то ли уснул, то ли снова потерял сознание, но сердце пока билось, и воду он понемногу глотал.

Очередной бревенчатый мостик возник перед королем неожиданно, стоило ему свернуть за густые заросли вербняка.

Может тут снова найдется шалаш? Вспыхнула в душе надежда, и память услужливо подбросила аромат и вкус горячей пшенной каши.

Интересно, почему он никогда не ел ее прежде?

Тер торопливо проскочил мостик, пробежал с полсотни шагов по сворачивающей вправо дорожке, ставшей неожиданно более широкой и лишь теперь заметил, что она выложена камнем.

А в следующий момент тропа свернула еще круче и король неожиданно обнаружил перед собой высокий забор из толстенных сосновых бревен. Все они были заострены кверху и промазаны смолой от гнили.

Это говорило о заботливости хозяина и его состоятельности… но портила впечатление одна странность, никаких следов людей или лошадей рядом с воротами, где еще не просохла кучка почерневшей прошлогодней листвы не было.

Ноги сразу задрожали от слабости, на плечи навалилось тяжкое отчаяние. Но его величество упрямо брёл к прорезанной в воротах калитке, решив сначала постучать. И бить в калитку до тех пор, пока не убедится в очевидном, а лишь потом начнет строить планы.

На заборе возле калитки нашлась спрятанная под небольшой навес ручка, и Тер дернул за нее несколько раз. Прислушался, привалившись к воротам плечом, и дернул еще, почти не надеясь на удачу.

Но за калиткой вдруг угрожающе рыкнула собака, и хотя рык был негромкий, серьёзность предупреждения была так очевидна, что незваный гость невольно отскочил. И лишь переведя дух опомнился и невольно заулыбался.

Раз есть собака, значит есть и люди.

– Кто там? – смело распахнув дверку строго осведомилась моложавая женщина в мужском костюме и вязаной шали. Пригляделась и нахмурилась, – ну и подарочек ты принес! А личину все же сними, иначе не пущу. И с него тоже.

Короля покоробило панибратское обращение прислуги, но он вовремя глянул на свисавшие у него по бокам ноги Шэда в опорках, и понял, что и сам на ее месте не поверил бы в высокий статус незнакомцев.

– Извините леди, – виновато склонил голову, – забыл.

Протянул руку и сдернул амулет личины, прикрепленный к родовому артефакту. Анцельс когда-то научил, пояснив, что так можно не заботиться о накопителях.

– Ты же маг? – служанка сразу нахмурилась еще сильнее, – так почему не лечился?

– Минеральщик… – с досадой буркнул король, – и еще недавно носил подавляющий амулет. Считал, что мне это не пригодится.

– Дурак, – припечатала она, – снимай с него личину.

– А где бы его положить? Я так просто не найду…

– Ладно… – тонкий, белесый побег метнулся от сосновой ветки и поддел браслет на безвольно свисавшей руке Шэда.

Тот протестующе полыхнул зеленым пламенем, но отброшенный прочь, покатился с глухим стуком по каменным плитам дорожки. И тотчас хлопнула, закрываясь, калитка.

– Оставь тут свой горшок, никто не возьмет, – приказала женщина, поворачиваясь к королю спиной и что-то в ее голосе показалось ему знакомым.

Торопливо шагая за служанкой, стремительно уходящей по необычной аллее, словно куполом накрытой переплетением сосновых ветвей, Тервальд внимательно изучал ее фигуру. Закутанная в большую шаль, свисающую кистями почти до икр, женщина больше всего напоминала гигантскую летучую мышь, и не походила ни на кого из знакомых дам.

Впрочем, желчно усмехнулся король, после этих безумных пяти дней, когда он с утра до ночи выслушивал поздравления, предложения, признания и даже угрозы прекрасных горожанок, ему все женские голоса и должны быть знакомыми.

Служанка предсказуемо привела его на заднее крыльцо дома, распахнула дверь и приказала ни на шаг не отстающей от нее собаке:

– Приведи Мэри.

И огромная лохматая псина, из тех, что не боятся вступить в схватку с медведем и одним ударом мощной лапы ломают волчий хребет, как послушная такса умчалась вглубь дома.

– Сюда, – распахивая дверь по левой стороне коридора, оглянулась на Тера провожатая и первой вошла в комнату, решительно сбрасывая неуклюжую шаль.

Король невольно отметил, как резко изменился облик служанки, вмиг превратившейся из моложавой женщины неопределенного возраста в стройную, молоденькую девушку, но тут же забыл о своих мыслях, подчиняясь обрушившемуся на него шквалу приказов.

– Клади его сюда, – велела она, указав на деревянный диван, с которого сдернула пышную оленью шкуру, – Развязывай веревки, тут тепло.

Тера царапнула забота служанки о какой-то шкуре и он почти открыл рот, чтобы сказать, что купит взамен десять таких, но вовремя захлопнул, заметив, как бережно она подсовывает под голову друга вышитую шелком подушечку. Сцепил зубы, велев себе помалкивать, и, не переставая распутывать узлы, осторожно огляделся.

Просторное помещение с двумя широкими окнами, между которыми стоял круглый стол с водружённым посредине бочонком для кваса. Рядом на расписном подносе замерли вверх дном обливные кружки, вокруг стола теснилось несколько дубовых стульев. Напротив входа виднелись две неширокие двери, вдоль других стен стояли одинаковые скамьи со спинками. В одном углу поблескивало толстым стеклом большое зеркало в серебряной раме, в другом – возвышался массивный шкаф, из которого шустрая девица уже выхватила стопку льняных простыней. И одну из них сразу подвинула королю, успевшему сообразить, что служанка привела их в предбанник.

А вот второй накрыла пустующий пока диванчик, на который, кроме шкуры, положила стеганый бархатный тюфячок и несколько подушек.

– Снял с него опорки? Переноси аккуратно сюда, и иди купаться. В ту дверь. Пока мы что-нибудь найдем, завернёшься в простыню.

– Я обожду… – попытался отказаться король, но девушка смерила его полным насмешки взором.

– Нет. Ты себя видел? Глянь в зеркало.

– Каждый день смотрю… – еще дерзил Тервальд, а взглядом уже нашел свое отражение в зеркале и невольно проглотил невысказанные слова.

Это был не он. Даже дыханье на миг сбилось от неожиданности обнаруженной в стекле картины.

Ну допустим, о том, как выглядят его ноги Тер имел представление… но остальное…

Всклокоченные волосы, в которых запутались веточки, сухие еловые иглы и паутина, венчали страшное, отекшее лицо, с которого сквозь огромный синяк фиолетово-желтого цвета злобно смотрели щёлочки узких глаз. Подбородок и нижнюю часть щёк покрывала неопрятная щетина, в которой светились крупинки пшенной каши. Светло-голубая рубашка тонкого полотна пестрела бурыми и черными пятнами, светилась дырами от вырваных клочьями лоскутов, и напоминала о проделанном пути висящими на веревке миской и кружками. Измятые замшевые штаны были ничуть не чище, хотя и целы.

Тервальд молча отвернулся и направился в купальню, однако войти не успел. Простучали по коридору быстрые каблучки и в предбаннике раздался звонкий девичий голос:

– Что-то случилось, Дели? Ох, темные силы! Кто это такие?

Король оглянулся, хотя и не собирался, и снова онемел. Вот таких девичьих глаз он еще никогда не видел. Огромных, глубоких и голубых, будто лесные озера, тревожных, но полных сострадания, открытых всему миру и одновременно колдовских… И уже неважно, какие у нее локоны и губы и кто она по рождению.

Хотя… сложно не заметить, что девушка была довольно хорошенькой. Личико сияло той призрачной белизной, какая присуща лишь истинным блондинкам, а сквозь нежную кожу пробивался бледный, яблочный румянец. Но тонкие, чуткие пальчики почему-то покрывала вязь разноцветных пятен. Может, она тоже жертва?

От одного этого предположения в душе короля вмиг полыхнул жаркий костер буйной ненависти, пробуждая звериную ярость и желание рвать на куски обнаглевших негодяев.

– Мои новые пациенты, – мирно отозвалась Дели и теперь Тервальд больше не сомневался, с кем довелось снова встретиться.

И снова она как нельзя кстати… но прежних ошибок он больше не совершит.

Король отвернулся и решительно шагнул в купальню.

– Синяк и шишку сильно тереть не нужно, – догнал его последний приказ природницы.

– Постараюсь, – учтиво отозвался Тер, прикрывая дверь.

И сам не зная, почему, оставил крохотную щель и прислонился к раме, чутко прислушиваясь к происходящему в предбаннике.

– Ты не зря так разговариваешь с лордом? – неожиданно спросила хрупкая Мэри и этот вопрос заставил короля изумленно приподнять бровь.

– А он лорд? – огорченно переспросила целительница и пояснила, – нет, я не сомневаюсь в твоих выводах… но не могу понять, как?

– Жесты… голос… ну и штаны. Он несомненно богат.

– А что со штанами? – вот теперь в голосе Аделии звучало изумление.

– Они из лучшей замши. Самый модный фасон осени, – с насмешкой ответила Мэри, – я изучила все, что можно о мужской моде, за то время, пока терпела толпу женихов. Отец позволил им заказать гардероб за свой счет… ну, понимаешь. И теперь точно знаю, ни один из них не надел бы в дорогу такие дорогие штаны. Тем более это как вывеска, вот едет денежный мешок, с него можно требовать тройную цену.

Тервальд зашипел от досады и прикрыл дверь плотнее. Подслушивать некрасиво… хотя полученные сведения иногда того стоят.

Вот откуда бы он сразу узнал о каких-то женихах, которые вьются вокруг нее целой толпой? Да еще и с поощрения отца? Явно, весьма не бедного. Утешает пока лишь одно… женихи сидят где-то там… а Мэри – тут. Правда, пока неясно… не вертится ли поблизости кто-то из соперников. Зато в том, что все они ему соперники – его величество даже не сомневался. Как и в том, что сделает все, чтобы оставить их с носом. Вовремя он сюда попал… и за это следует сказать судьбе особое спасибо. Ну и леди Аделии, само собой… его долг перед нею снова вырос.

Король шагнул к серебряной купели, крутнул вычурные краны и мельком оглядев помещение, выложенное мраморной плиткой и украшенное хрустальными зеркалами и полочками, признал, что не знай он точно, где находится – никогда бы не поверил.

По здравому смыслу никак не должно было в такой глуши обнаружиться настолько роскошного строения. Можно не сомневаться, построивший и украсивший этот дом человек был не беднее его самого, хотя и намного расточительнее.

Почти полчаса Тер снимал зельем щетину, оттирал пахнущим мятой мылом ладони, и волосы и вычёсывал из них хвою.

Пока не услыхал деликатный стук в дверь.

– Лорд, я поставила у порога корзинку с вещами.

– Спасибо, – отозвался король, напоследок окатывая себя прохладной водой.

В корзинке, которую он ловко втянул в купальню нашлось новое белье из тонкого полотна, чуть коротковатые бархатные штаны синего цвета и такая же домашняя куртка с поясом. А еще особо порадовавшие Тера мягкие домашние туфли без задников.

– Проходите сюда, – утомленно позвала природница, едва король вышел в предбанник и указала на диванчик уже застеленный свежей простыней.

Накрытый пушистым пледом Шэдгер мирно спал по соседству, и его бледное лицо было спокойным.

– Как он?

– Я расскажу… но сначала лечение. – не сдалась Аделия.

Король покорно лег и закрыл глаза. Некоторое время мягкое тепло овевало его лицо, щекотало шишку и позабытые ссадины, затем целительница вдруг усмехнулась.

– Мэри, ты как всегда была права. Он лорд, я точно знаю.

– Откуда? – опередил короля вопрос, долетевший от распахнутых в коридор дверей.

Прошелестели легкие шаги, скрипнула ножка отодвинутого стула.

– Я его уже однажды лечила… на той охоте.

– Помню, – вздохнула Мэри, – не везет бедняге.

Наоборот, хотел сказать его величество, но сказал совсем другое.

– Как вы меня узнали?

– Артефакты защитные очень сильные, – спокойно пояснила Дели и прикрикнула, – глаза не открывайте!

А затем тем же мирным тоном продолжила рассказ:

– Чтобы вас лечить, необходим был допуск доверенного целителя. Но его близко не было… пришлось обманывать артефакт. Он ведь не мыслит и несколько ответов тоже не может проверять, лишь, да и нет. Вот я и послала желание избавиться от боли… а потом задала вопрос. И вы бессознательно подтвердили, да. Ну а сейчас просто, я еще тогда оставила себе допуск на тот случай, если придется продолжить лечение.

– Спасибо, леди Аделия, – очень серьезно поблагодарил король, – мой долг перед вами снова вырос. Я только хотел бы выяснить одну деталь… почему вы так поспешно сбежали в тот раз? Неужели считали что вас накажут за спасение человека?

– Ничего подобного, – возмутилась природница, – с чего вы такое взяли? Никуда я не убегала и ничего не боялась. Просто от страха за вас истратила все силы, и как только умылась – поняла, что больше и трех шагов сделать не смогу. Влезла в кусты ежевики, закрылась и уснула. Проснулась лишь под утро… вокруг уже пусто и тихо. Ну и пошла пешком, но не в ближнюю деревню, там народ зажиточный, спесивый, могут и дверь не открыть. А чуть дальше хутора… они за помощь готовы и накормить, и подвезти. Так и вышло. А вы, похоже, меня все же нашли… не представитесь?

– Извините, пожалуйста… за наглую просьбу, – с огорчением попросил Тервальд, – но позвольте мне еще немного побыть просто охотником? Всего денек… пока очнется мой друг.

– Ваша воля… – голос целительницы стал холодным и официальным, – тогда вставайте, я уже сделала все возможное. И теперь хочу есть… как собака. Вы не откажетесь присоединиться? Мы обедаем на кухне.

– Не откажусь… просто мечтаю пообедать на кухне. И еще раз прошу не обижаться… потом вы все поймете.

Кухня почти не удивила. Король уже предполагал увидеть нечто подобное. Не бывает маленьких, скромных кухонь в домах, где даже слуги моются в серебряных купелях. Не особо удивило и обилие разных овощей, многие знатные лорды строили в замках оранжереи и держали в штате природников, хотя бы слабых. Ну а мясо тем более не показалось чем-то необычным, за окнами виднелись добротные крыши надворных построек.

Насторожило другое, за накрытым к трапезе столом они сидели втроем. Тер и природница с аппетитом ели наваристый суп с гусятиной, закусывали малосольными огурчиками и сладкими томатами, перемежая их с ломтями ветчины, а Мэри скромно пила чай со сдобными сухариками и сочувственно поглядывала на сотрапезников.

– А остальные… – наевшись, осторожно справился Тервальд, – не едят с вами?

– Остальные? – поперхнулась о чем-то задумавшаяся Мэри и вопросительно уставилась на подругу.

– Тут нет никаких остальных, – тихо пояснила Дели, глядя на пациента с легкой усмешкой. – Мы с Мэри зимовали вдвоем.

– Но это… очень опасно! – нахмурился он, вмиг припомнив, как катился по плитам тракта, – на дороге орудует шайка бандитов… Почему вы не наняли охрану? Зачем вообще полезли в эту глушь?

– Мы расскажем… но позже, – с ехидцей пообещала природница, – когда будем знать, с кем разговариваем.

– Хорошо… – обдумав ее слова, согласился его величество, – но как вы вдвоем справляетесь с хозяйством? Сами доите корову и разделываете гусей?

– Нет… – серьезно отказалась она, – сама я только выращиваю зелень и овощи. А молоко и мясо привозит Торп, местный лесник. Кстати… он приедет через два дня, чтобы забрать нас. Пора возвращаться. Вы сможете поехать с нами, Торп приведет вьючных лошадей.

– Лесник значит… – мысли его величества приняли новое направление, – и он не знает, что творится в его лесу? Нас с Шэдом связали и бросили посреди лесной тропы с мешками на головах… и если бы не мой дар, мы уже могли стать кормом волкам. И кто-то несомненно уже стал… но волки не едят одежду и мешки. А лесничие обычно объезжают лес с собаками… так им предписано. И ваш Торп просто должен был найти какие-нибудь свидетельства преступлений.

– Ох, боги… – побледневшая Мэри глядела на него с ужасом, – как вы это пережили? Но Торп не может быть заодно с бандитами… он хороший человек, это сразу видно.

– Вот очнется Шэд и скажет… какой он человек. – пробормотал король и тут же пожалел об этом, заметив, как бдительно прищурилась леди Аделия.

– Хорошо, – немного помолчав, спокойно согласилась она, – а сейчас вам нужно выбрать себе спальни. Мы с леди Мэридит живем в графских покоях на втором этаже, все остальные свободны. Но в них прохладно, кроме нескольких небольших спален первого этажа. Будем топить камины или устроитесь внизу?

– Внизу, – сразу решил его величество и поднялся из-за стола, – куда идти?

И вскоре, устроив на мягкой постели тихо спящего друга, уже растянулся на кровати в соседней спальне, чувствуя как неудержимо наваливается сон, и не в силах противиться этому желанию.

Когда-то в детстве Шэдгер имел привычку, едва проснувшись распахивать глаза и резко садиться. Но жизнь, особенно навыки воина и тайного телохранителя давно приучили его к иному способу.

Теперь Шэд даже не вздрагивал, вынырнув из темных объятий сна. Не менял ни скорости и глубины дыхания ни положения тела, и тем более не поднимал век, чтобы иметь хоть несколько секунд форы на ознакомление с реальностью. Особенно когда перед сном истинные воспоминания путал и рвал горячечный бред.

В том бреду король тащил друга на спине, как портовый носильщик мешок с зерном и тихо рычал грязные ругательства, которых, по мнению его матушки, и знать не должен был.

Это явно истинное воспоминание заставило губы телохранителя дрогнуть в мимолетной улыбке и он осторожно приподнял веки.

Все равно уже прочувствовал и оценил все, что можно понять с закрытыми глазами. И сухое тепло помещения, где очутился и мягкость и удобство постели. Но главное – запах.

Живой, добрый и надежный одновременно. Так пахнет лишь в домах, где каждый день топят печи, варят мясо и пекут пироги. А еще наводят чистоту, заваривают душистые чаи и ставят на столы и подоконники букеты садовых цветов и пучки пряных трав.

И значит Теру все же повезло добраться до хороших людей и даже до целителя, судя по исчезновению невыносимой боли, рвавшей мозг Шэда в последние дни.

– Как вы себя чувствуете? – Голос задавшей вопрос женщины был молодым, нежным и теплым как летний солнечный лучик.

– Еще не совсем понял… – хрипловато шепнул телохранитель, – но явно живым.

– Выпейте… – мягкая и в то же время сильная рука приподняла Шэда за плечи, подсунула под спину большую, прохладную подушку и поднесла к мужским губам бокал с питьем.

От него пахло какими-то травами и медом и пациент жадно припал к настою.

– Он добавит вам сил, – терпеливо пояснила целительница, убирая опустевшую посуду и добавила света, – сейчас я уйду, чтобы вам не мешать, а вы сходите умыться, это вон та дверь. Одежда уже приготовлена. Потом приходите на кухню, мы там собираемся позавтракать. Ваш друг тоже уже встал.

Шэд откинулся на подушку, пристально рассматривая незнакомку и начал подозревать, что хорошо ее знает, хотя никогда и не встречал. И значит Тер все-таки ее нашел… свою спасительницу. А теперь, похоже, она спасла и его, Шэдгера. И глаза у нее в самом деле необыкновенные, умные, добрые, уверенные в себе и, что важнее всего, абсолютно лишенные того лживого кокетства, какое загорается во взорах придворных дам, стоит им обнаружить неподалеку достойную «дичь».

Нужно признать… Теру крупно повезло, хмуро вздохнул советник, провожая взглядом направляющуюся к выходу девичью фигурку. Не зря его величество сразу сделал на нее стойку и целых полгода упорно искал. Девушка того стоила… и теперь за них можно только порадоваться. И надеяться… что и ему однажды так же повезет.

Советник рывком сдернул одеяло и поспешно поднялся с постели, чуть покачнувшись от слабости. Но лишь крепче сжал губы и, стараясь идти уверенно, направился в умывальню.

А пока умывался и надевал новые, очень не дешевые вещи, в сознании все настойчивее рос простой вопрос, а где они находятся? Он сам, король и эта беглая нищая сиротка?

Откуда взялся у нее дом, где все, каждая мелочь, просто вопит о неимоверном богатстве?

Разумеется… Шэд мог бы предположить, что природницу сюда наняли… однако она ведет себя вовсе не как прислуга. Распоряжается очень уверенно, по-хозяйски. Какое чудо, случившееся за последние полгода могло так изменить ее жизнь, если королевские благодарности пока так и остались просто указом?

Рассуждая про себя, телохранитель не забывал бдительно осматриваться, пока шел на запах и шум кухни. И с каждым шагом находил все больше подтверждений своим сомнениям. Тут что-то явно не сходилось.

У распахнутых на кухню дверей Шэда ожидал король. Ринулся навстречу, сгреб в охапку, вгляделся в порозовевшее лицо, еще не потерявшее желтоватый след былых синяков.

– Как ты меня напугал! – выдохнул еле слышно, но и этого Шэду хватило, чтобы понять, насколько сильно сейчас корит себя его величество.

– Но ты же справился… – признательно шепнул в ответ советник, и лишь тут заметил сидящих за столом девушек, – Представь меня хозяевам?

– Я вчера не стал называть наших имен… – неохотно признался Тервальд, уже пожалевший об излишней таинственности, хотя думал в тот момент не про себя, а заботился о безопасности девушек.

– И леди в ответ не назвали своих, – проходя к столу, догадливо улыбнулся Шэдгер, – но я могу исправить эту оплошность. Позволите?

Все настороженно молчали, но ему и не нужно было их разрешения. Телохранитель успел осознать – поскольку по воле судьбы они уже в одной лодке то выплыть она сможет лишь если все будут понимать, почему и с кем нужно бороться.

– Начнем с дам. Ее светлость Мэридит Гарвенская, правящая герцогиня.

– Ты уверен? – вырвалось у короля невольное восклицание.

– У нас в королевстве всего пятеро правящих герцогов и из них лишь одна – женщина. Медник был бы мне ценой, если я не мог узнать ее с первого взгляда.

– А я вот не узнал… хотя видел портреты. – заметно расстроился король.

– Правильно говорит ее высочество Элиона, – пошутил советник, – хороших художников у нас нет. Представляю вторую леди. Ее светлость Аделия Лесано, баронесса Невенская.

– Уже графиня, – поправил король, – твоя жизнь для Агерна имеет огромную ценность.

– Вам виднее, ваше величество, – учтиво склонил голову телохранитель. – Вас, думаю, уже представлять не нужно… Хотя следы ударов еще искажают черты лица, не узнать его сложно.

– Особенно тем, – с ядовитой кротостью заметила раздосадованная Дели, – кто живет в самом глухом лесу самой дальней провинции. У них короли так и мелькают…

– А вы, значит, лорд Шэдгер, – поспешила вмешаться Мэри, – тайный советник его величества. Ваши имена обычно произносят вместе. Присаживайтесь, лорд, завтрак остывает. А нам нужно немного времени, осознать ваше сообщение.

Минут пять все ели молча. Шэдгер откровенно рассматривал кухню, друга, сотрапезниц и все отчетливее понимал, что дать им на обдумывание много времени просто не имеет права.

Только не сейчас, когда он сам начал понимать, в какую ловушку все они возможно попали. И хотя осталась еще крохотная надежда на ошибку, слишком уж она мала, чтобы уповать лишь на нее.

– Так скажите мне все-таки, – стараясь говорить предельно учтиво, осведомился советник, – что это за дом? И чей он?

– Это охотничье именье и прежде оно принадлежало графу Клотье… – начала пояснять Дели, но тут пациент решительно ее перебил.

– Достаточно… остальное неважно. Дальше я все знаю. Сейчас оно принадлежит гильдии посредников и вы его сняли.

– Я сняла, – поправила Мэри, – мне нужно было прийти в себя и принять важные решения. Слишком резко отец изменил мою жизнь… растерялась от неожиданности.

– Об этом я знаю… но без подробностей, – допив чай, телохранитель отодвинул чашку, – и мы обещаем вам помочь решить эту проблему. Но сейчас у нас гораздо большая неприятность. Начну с истории, всего пару фраз… для ясности. В предгорьях северной части королевства расположены три города, Истор, Бельвинг и Лоэ. Бельвинг всем известен животноводством. На его предгорных лугах пасутся огромные стада коров, оттуда везут нежнейшую телятину и отменные сыры. В Лоэ раскинулась знаменитая долина целебных источников, его пансионы и зимой и летом заполнены постояльцами. А в Исторе ничего подобного нет. Почвы каменистые, и хотя хуторяне держат коров и овец, но заготовить для них на зиму корм – весьма нелегкое дело. И поместье Клотье ничем не отличается от соседних. Однако все живут весьма скромно, а он золота не считал. Не отказывал себе в любой роскоши, построил этот дом, покупал яхты… Еще и гости постоянно наезжали, охоты, рыбалки, пирушки. Откуда все бралось, не интересно?

– Мерзавец он был, – хмуро кивнул король в ответ на вопросительный взор герцогини, – Шэд почти взял его за жабры… немного не успел. Кто-то опередил.

– Нам сказали… – насторожилась Дели, – будто он перепил вина?

– А его жена считает, что граф слишком много сил потратил на кокеток. – насмешливо фыркнул Шэдгер, – хотя образ вечного волокиты всего лишь вторая маска опытного и хладнокровного жулика. И все красотки, вертевшиеся в его имении, были тщательно отобраны и вымуштрованы. Случайные просто не имели возможности туда попасть, я пытался заслать своих лучших шпионок.

– А третья маска? – появившийся во взоре целительницы живой интерес грел душу советника своей искренностью.

– Игры. Вечная мечта бездельников быстро и просто стать богатыми. Ради этого они собирают все, что у них есть и едут туда, где по слухам, такие чудеса случаются сплошь и рядом. Даже не догадываясь, что могут никогда не вернуться.

– Но ведь азартные игры в империи запрещены? – Дели явно привыкла во всем разбираться досконально.

– Карточные, нарды и кости. Все, где любой одаренный может незаметно повлиять на ситуацию. А у графа стоят рулетки, стеклянные бочки со счастливыми шарами и проводится ярмарка верных ответов. Поставив всего сто золотых можно выиграть десять тысяч. И выигрывают… но попадают в капкан собственной жадности. Уйти, когда везет? Ну разве есть такие дураки? А потом несколько дней напролет играют с переменным успехом, постепенно тратя все запасы, выкладывая украшения, амулеты и закладные на имущество. Куда они идут потом – никого не интересует. Но некоторые возвращались домой… поэтому мы не могли предъявить графу ничего серьезного. И доказать, что с ним расправились его подельники – тоже. Они все слишком опытные преступники. Да и притихли после гибели главаря, денег на безбедную жизнь им хватает. Но кому-то спокойно не спится… судя по наглому нападению на нас. Вам ведь понятно, леди Аделия, что оставлять нас в живых никто не собирался, потому и опасаюсь, что они доберутся до этого дома. А мы с Тером потеряли все оружие и большую часть амулетов. Значит нужно срочно решать, как поступим, будем ждать лесника, которому я пока и на медник не верю, или уйдем прямо сейчас. Для природницы несложно устроить незаметное убежище, а у его величества есть тревожный сигнал на самый крайний случай. Мне непонятно… почему он не отправил его прежде, но сейчас самое время. Спрячемся и будем ждать помощь.

– Прежде я боялся остановиться, – мрачно пояснил король, – так как тоже считал, что они ринутся следом. И понимал, что помощь до меня даже от Сожеро будет добираться дольше, чем бандиты.

– А почему от Сожеро? – не укрылась от природницы его оговорка.

– Там портал, – пояснил король, глядя на герцогиню, – в королевский дворец. Но до него еще нужно добраться.

– Здесь сильная защита, – задумалась Дели, – и за зиму я ее усилила. Может, попробуем подождать в доме? Отправляйте ваш сигнал… чем быстрее пошлют помощь, тем лучше. Я пока приготовлю овес и прочие семена… резерв за ночь почти восстановился.

– А я покажу вам оружейную… – вскочила со стула Мэри – и надену свои регалии. В них сильная защита… жаль, не могу никому передать.

– Ну раз вы выбрали, – твердо хлопнул по столу Тервальд, – значит воюем тут. Надеюсь, до завтра никто не придет.

Снял один из камней, украшавших королевскую звезду и решительно разбил ручкой столового ножа.

Теперь над этим домом целые сутки будет сиять маяк, видимый особым амулетом Анцельса.

Осмотрев основательную коллекцию оружия, гости выбрали самое привычное, не стесняясь брать побольше, и отправились искать тайные комнаты. И очень скоро Тервальд с досадой признал про себя, как зря прежде отказывался развивать дар минеральщика.

Только ощущение проема в каменной стене, закрытой сплошными деревянными панелями, помогло найти потайной ход в одной из комнат нижнего этажа. Просторная курительная, где гости дегустировали редкие вина после обильных трапез, ничем особым не выделялась, и если бы Тервальд не заметил спрятанного прохода, они никогда не обнаружили бы целой череды полуподвальных помещений, куда вела неширокая лестница.

В этих комнатах властвовал особый шик, зеленое и алое сукно круглых столов, золотые стрелки рулеток и синеватые хрустальные бочонки со счастливыми шарами. А еще мягкая кожа точеных диванов и кресел, белоснежные пышные шкуры, томная пасмурность огромных зеркал, солидная массивность резных буфетов, откуда загадочно поблескивали различные бутыли и графины с редкими напитками.

– Можно представить, – выдохнула Дели, разглядывая очередную комнату, – как впечатляло это зрелище жаждущих выигрыша гостей.

– Да, – подтвердил Шэдгер, осторожно поддерживая спутницу под руку, – граф Клотье хорошо разбирался в человеческих слабостях. И умело ими пользовался… но здесь мне уже все ясно, и я хотел бы посмотреть на ваш огород.

Как-то незаметно Тервальд с герцогиней отстали, обсуждая устройство игорных комнат, и советник с изумлением обнаружил, что природницу это ничуть не расстроило. Но важнее было другое. Шэду становилось все яснее, что потеря целительницы не волновала и самого короля.

Более того, тот взирал на леди Мэридит, которую упорно старался придерживать за локоток, с таким блаженством, какого до сих пор советник никогда не замечал на лице друга.

А поскольку тугодумом Шэд не был, то и выводы, даже самые невероятные, делать умел быстро. И с каждой минутой все крепче верил в неожиданный подарок судьбы и, в свою очередь, не собирался его упускать.

Они бродили по пронизанному солнечными лучами холлу, останавливаясь возле каждого огромного, с купель вазона, и рассматривая, а то и пробуя плоды и фрукты, когда неотступно следовавшая за целительницей псина издала тихий рык и помчалась к двери.

– Торп приехал… – изумленно оглянулась на пациента Дели, – собирался же завтра?

И тотчас нахмурилась, поджала губы. Она тоже умела быстро делать верные выводы.

Но по привычке шагнула в сторону выхода, размышляя по пути, как проверить, не привел ли лесник нежеланных гостей. Однако тут же замерла в потрясении, остановленная резким, командным окликом пациента, лишь пару секунд назад взиравшего на нее с непривычным обожанием:

– Стоять! Куда это вы помчались, леди Аделия?

– Посмотреть… – в сердито сузившихся глазах природницы плескалась обида и презрение.

Ну и пусть злится… сердито стиснул кулаки советник, это он переживет. Зато не влезет сгоряча под тот страшный удар, какой довелось испытать ему.

Шэдгер по пастушьи сложил два пальца, поднес к губам и свистнул так пронзительно, что Дели снова опешила. До этого момента девушка была убеждена, что знатные лорды просто не знают подобных способов общения.

– Скоро прибежит, – хмуро буркнул советник, уже истово жалевший о своем окрике.

И неважно… что испугался именно за нее, нужно было сказать как-то иначе.

Собака, вилявшая всем телом под выходной дверью, наконец сообразила, что никто ей не собирается открывать, развернулась и умчалась в ведущий к кухне коридор.

– Там у нее лаз, – бесцветно пояснила природница, – так она встречает только хозяина.

– Но вы же не ждали его сегодня? – ухватился за невольную подсказку Шэд. – И вполне могли заниматься своими делами… которые сразу не бросишь. К примеру, упаковывали багаж на втором этаже. Нам нужно хотя бы пять минут, договориться, как будем действовать. Они подлые и безжалостные… и надеяться на защитные артефакты бесполезно. У нас с Тером были самые лучшие… не помогли. Они ударили в спину, когда мы уже проехали мимо, и это был простой порыв ветра. Но очень сильный и неожиданный. Амулеты выставили щиты, когда я уже катился по тракту кубарем, как сорванная с головы шляпка. Прямо в придорожную канаву, и вслед за мной ветром несло сухой мусор… лишь теперь начинаю понимать, что именно его они везли на телегах. Меня еще удивили странно легкие на вид мешки, которые охраняет два десятка крепких мужчин. Этот мусор засыпал меня плотным слоем… и артефакты начали его жечь… а я начал задыхаться. Пока отменил их действие, бандиты добавили своего огня… и пришлось использовать один из двух самых ценных амулетов, зеркальную стену. Купол надо мной начал отражать все удары… раздались вопли обожжённых бандитов. Потому этот амулет и не позволено активировать… чтобы не пострадал невинный. Но среди них таковых не было, это стало ясно сразу, как только прилетел очередной снаряд. Теперь они швыряли ледяной водой… все по очереди, и вскоре я сидел в грязной глубокой луже, трясясь от холода. А потом моя защита начала иссякать… и они добавили прыти. Видимо как-то почувствовали, что скоро я сдамся и вода начала чередоваться с булыжниками. Вот тогда я активировал последний амулет, постоянную регенерацию, надеясь, что она вытащит, когда озверевшие бандиты оставят мое тело. Но тащил меня король.

– Извини… Шэд, – огорченно вздохнул Тервальд, неизвестно, когда появившийся рядом с ним, – это я виноват, отказался от охраны.

– Да ты не при чем, не вини себя. Я и сам думал так же… да и отец твой не сомневался, что мы едем на прогулку, – не принял извинений советник, – лучше приготовьтесь, я иду встречать лесника.

– Не нужно, – тихо попросила Дели, – я могу открыть калитку отсюда. И сразу закрою, как только он войдет. Эту сосну я вырастила своей силой, и все ее веточки могут исполнять мои указы.

– А проследить? – взор короля мгновенно зажегся интересом.

– Из окна… в сплетении ветвей откроется несколько прорех, две-три. Достаточно чтобы понять, один он или нет.

Торп вошел один. За собой вел четырех лошадей, и на всех были седла. А мешок с багажом – лишь на одной.

– Добрый день, – хмуро поздоровался с уже ожидающей его природницей, добравшись до заднего крыльца, – к вам никто не приходил?

Рассмотрел в полумраке коридора замершего за спиной Дели мужчину и уставился на него с явной надеждой, – только один?

– Двое, – сухо поправил Шэдгер, и мрачно хмыкнул, – значит, ты тоже из людей Клотье.

– Ну вы же умный человек, ваша светлость? Сами понимаете, не мог такой прожжённый лис как он, подпустить близко чужого человека. А я его с детства знал… мой отец у них садовником служил. Можно, я сяду тут, на крылечке? Всю ночь на ногах… уже потемну примчались лиходеи эти, с выпученными глазами… как главарь раскусил, на кого они напали.

– И где они теперь? – нехорошо прищурился Шэд.

– Бегут… в разные стороны, – в голосе лесника слышалось откровенное злорадство, – а точнее никому не известно. Я и сам теперь отсюда уеду… но сначала распродам все спокойно. На мне ничьей крови или горя нет… пусть любой суд разбирается, я все расскажу. А то, что охоту устраивал для господ, приезжавших зайцев погонять или кабанов – так этим все лесники занимаются.

– Иди в дом, – распорядился молчавший до этого король, – только оружие тут оставь.

– В дровянике положу… – поднялся по ступеням Торп и протянул Шэду мешок, – а тут ваши вещи… лиходеи собрали, что смогли.

– Кто они вообще такие? – не выдержала Мэри.

– Так охрана бывшая и слуги, из тех, какие рулетки крутили, – презрительно пояснил лесник, – легкие деньги в голову ударили, вот они и не уехали, когда графиня все игры прикрыла. Собрались в стаю шакалов… маг, которого Клотье с материка привез, у них главарем. А его ученик, пакостный человечек, вроде прикрытия. Однако, как, по-моему, ведет свою игру… но в этом не мне разбираться.

– Не волнуйся, маги разберутся, – пообещал Шэд, и внезапно справился, – скажи, а ты уверен, что Клотье был настоящим? И давайте сядем в столовой.

– Слыхал я такие шепотки, – кивнул Торп, устроившись на отведенном ему стуле и жадно выпив кружку чая, – будто из империи вернулся поддельный граф… так он поменялся. Однако его узнал не только я, но и моя старая собака, хотя тринадцать лет прошло. Но животные помнят не глазами. А повод поменяться у него был, это печальная история… и я в ней тоже замешан.

– Рассказывай, у нас как раз есть немного свободного времени, – приказал король.

– А я пока попробую убрать ваши синяки, – встала у него за спиной Дели, – не нужно пугать людей.

– Спасибо, – признательно глянул Тер, – но если сил мало – обойдемся.

– Хватит, – заверила она и кивнула леснику, – ну?

– В то лето я был двенадцатилетним подростком, мечтавшим подарить матери беличью шубку. Видел… какими глазами смотрела она на пушистое одеяние. Шкурок требовалось много, не только на саму шубу, но и на оплату скорнякам и портным, потому и пропадал с раннего утра в лесу с луком за плечами. Потому одним из первых заметил, что молодой граф все чаще вьется возле обычного хутора, где расцвела красавица дочь. К слову сказать, она была так же скромна и учтива, как и хороша, потому все, что придумали позже злые сплетники – грязная ложь. Густав это знал, и всерьез собирался на ней жениться. Но его родители, разумеется, были против… и придумали целый план… Всё завершилось бы тихо и мирно, если не впутался я. То утро стало переломным в судьбах целой толпы людей… и началось очень рано. Я уже выбил и переполошил белок в ближайших дубравах и приходилось ходить все дальше. Вот и брел на рассвете, зевая и ежась, когда услыхал приближающиеся тихие всхлипывания. Интуитивно отступил в сень куста и мимо неслышно прошла пара лошадей. Всадник, сидевший на передней, вел в поводу клячу с привязанной к седлу девушкой-селянкой. Ильсу, возлюбленную Густава я узнал в рыдавшей пленнице сразу, только у нее была такая пышная, золотистая коса. А потом узнал и спутника… то был ее отец. Позже я корил себя за несообразительность, мог бы подкрасться, перерезать поводья и ширнуть чем-то переднюю лошадь, чтоб понесла. И тишком увести подальше жертву. А тогда растерялся… ринулся домой, звать Густава на помощь. Но его в имении не оказалось, отец видел, как юный Клотье вместе с приехавшим в гости кузеном уезжают на ночную рыбалку. Я обежал все известные места, устал до черных кругов перед глазами, и нашел его спящим в шатре на самой дальней запруде. Пока разбудил, споря с выгонявшим меня кузеном, пока объяснил… Потом мы скакали как сумасшедшие на одном коне и все равно опоздали. Гости, собранные на поспешную свадьбу, пили и закусывали за расставленными по лужайке столами, а молодожены уже уплыли в путешествие на пассажирском шлюпе. Густав поехал домой, я отправился бить белок. Но душа ныла… и вернулся раньше. Как выяснилось, не зря меня ломало. Отца выкинули с должности и из домика, и никто не хотел его брать, особенно со мной. Пришлось мне отправиться помощником к дальнему родичу, служившему Истору штатным лесником.

– Обидно было? – сочувственно смотрела на него Дели.

– И обидно… и больно за отца с матерью. И совестно перед ними, ведь словом не упрекнули. А позже понял, что просто хорошо меня знали, доведись такое второй раз – снова бы полез помогать. Сильнее всего сердился на Густава, он как и не заметил наших несчастий. И только на излете лета отец, приехав меня проведать, рассказал секрет, какой родители графа хранили от всех. Оказывается, он и на полчаса не задержался в родном доме в то утро. Быстро собрал документы, деньги и все свои ценности и уехал. Кузену, который пытался задержать, одним ударом сломал челюсть, мимо матери, ставшей на колени, прошел, словно это пустое место. Они отправили погоню… наняли сыщиков. Все впустую, юный граф как сквозь землю провалился. Вернулся, лишь когда отец умер, через тринадцать лет. И совершенно другим человеком. Больше не было кроткого, благородного юноши, теперь он стал осторожным, хитрым хищником. Но меня ни к чему не принуждал, когда вызвал на беседу… так это называлось. «мне не нужны жуткие слухи и внимание дознавателей,» – сказал откровенно, «и от тебя требуется одно, присматривать за неудачниками, желающими нырнуть в болото. Пусть делают что хотят… но сначала уйдут подальше от наших мест. И так, чтобы все это видели.» Меня это устраивало, тем более занимались охраной «гостей» опытные люди, только лес знали хуже меня. А за это я получил должность главного лесника, тройную прибавку к жалованью и новый дом. А дядюшке назначили хорошую пенсию.

– А про ту девушку? – осторожно справилась Мэри.

– Я молчал… но слышал как-то мимолетом его усмешку, что женился на самом толстом мешке золота… и стало так горько, словно сам потерял самое ценное.

– Суд признает тебя невиновным, – твердо объявил король, – но на вопросы дознавателей ответить придется.

– Спасибо… – выдохнул Торп с жаркой благодарностью, – а вы все же во двор не ходите. Эти лиходеи на любую пакость способны, я за восемь лет изучил.

– Не волнуйся, у меня везде уже поднята защита, – усмехнулась Дели и перешла к Шэдгеру.

– И едет помощь, – добавил король, изучая свое отражение в зеркальце, подсунутом герцогиней, – через час будут здесь.

Его величество немного ошибся, звук гвардейского горна, подкрепленный решительным стуком в ворота, раздался всего через четверть часа.

– Открывайте, именем короля! – последовал за этим грохотом грозный приказ.

– Открывать? – справился поивший своих лошадей Торп у вышедшего на крыльцо Шэдгера.

– Да, это Линд, секретарь его величества, – кивнул тот, спускаясь во двор.

Дели тенью следовала за ним, готовясь связать стеблями трав любого, кто попытается на них напасть.

И мгновенно вырастила по колено пышную волну цветущего льна из заранее рассыпанных семян, едва влетевшие во двор егеря умело окружили замершего лесника.

– Отставить! – Рявкнул на них советник, – Это Торп, он не бандит. Наоборот, покажет вам, куда привязать коней и где поить. Линд, сколько у тебя людей и прихватил ли ты кареты?

– Кареты оставили на тракте, сюда едут двуколки, людей три взвода, – отрапортовал Линд, торопливо спрыгивая с лошади и с тревогой справился, – а как его величество?

– Жив и здоров, – сообщил Тервальд из распахнутого окна, – кто едет в колясках?

– Маркиз Гордио, магистр Анцельс и придворные лекари. – ринулся к крыльцу Линд, – мы привезли зелья, продукты и одежду.

За ним бежали воины с увесистыми корзинами.

Его величество молча взирал на них сверху. Линд все сделал правильно, первым делом доставив еду. Откуда ему было знать, какие тут запасы мяса, ветчины и шелковых рубах?

– Пойду, сложу сундук, – пробормотала Дели, направляясь к крыльцу, и Шэда резанула неуверенность, тенью скользнувшая в ее голосе.

– Возьми самое необходимое, – придержав девушку за локоток, мягко предложил он, – во дворце хорошие швеи, мигом наделают необходимой одежды. Ты ведь согласилась принять должность придворного мага? Помощницы Анцельса?

– Мне пока никто не предлагал… официально, – напомнила природница немного дерзко, но эта смелость Шэда только порадовала.

Смотреть на растерянную и слегка напуганную Дели неожиданно оказалось непривычно и весьма мучительно. Хотелось схватить ее, прижать покрепче, замотать в теплое одеяло, согреть дыханием, успокоить, спрятать от всего мира… и все это одновременно. И неважно, что это она была довольно сильным природником и лишь вчера спасала их жизни. Сегодня, вновь повышенная в статусе сирота вдруг стала той, кого Шэд, никому не признаваясь, искал столько лет. И уже почти отчаялся найти… ничуть не менее внимательно, чем опоенный зельем друг рассматривая нескончаемую вереницу нарядных столичных гостий и не находя ни единой зацепки.

– Предложит, – убежденно заверил он, крепче подхватывая покорный локоть, – и не сомневайся. Просто это дело главного придворного мага, и лучше его дождаться.

– А он может не согласиться? – мгновенно насторожилась Дели.

– Не может. Он никогда не спорит с королем. Не волнуйся, Дели, тебя пригласил король и приглашаю я, и поверь, еще не было во дворце таких важных гостий.

Девушка скептически хмыкнула, но хмуриться перестала. А дойдя до крыльца осторожно отняла руку и поспешно сбежала.

Шэд разочарованно вздохнул и направился в столовую. А едва открыл дверь, как услышал окончание указа, который стремительно писал преданный Линд.

– Объявить собственностью короны. Гильдии посредников вернуть все затраченные средства. Всякие права на наследство графа Клотье временно заморозить, в деле обнаружены новые тонкости. Шэдгер, продолжи, я не знаю всей вашей казуистики.

– Просто передать дело дознанию на пересмотр. – подошел к столу его друг и заглянул в корзину, – нам лучше перейти в гостиную, пусть егеря поедят. Кстати, Линд, запомни сам и доведи до всех, леди, живущие в этом доме, приравниваются по статусу к маркизе Гордио, принцессе Элионе и леди Раяне.

– Хм… – осторожно кашлянул секретарь, скосив взор на короля и явно пытаясь понять, разыгрывают его, или нет.

– Именно так, – подтвердил слова друга Тервальд, – сам убью за дерзость, если кто осмелится хоть взглядом…

– Я понял, – закивал Линд, – тогда колясок не хватит.

– Потеснимся, тут ехать недалеко, – отмахнулся король и насторожился, услыхав во дворе цокот копыт и разноголосье толпы.

– Маркиз и маги, – доложил Линд, первым оказавшийся у окна, – бегут сюда. Не спешите, ваша милость, они живы и здоровы…

Последнюю фразу секретарь кричал прибывшим, но кто бы его слушал? Бывший консорт и придворный маг ворвались в столовую ураганным порывом, сметя по пути пару стульев и опрокинув чайный столик. И пока не прощупали руки и ноги терпеливо вздыхавшим путешественникам, ничего не слушали и не говорили.

– Ничего не понимаю, – хмуро изучал Шэда новоявленный отчим, – он ведь не врал! Сказал, голова проломана чуть не насквозь… с таким не живут. Даже если успел активировать тот артефакт.

– Успел. А потом Тер тащил сюда, – мрачно сознался тайный советник, – как чуял, что тут спасут. Сейчас она придёт… леди Аделия. Его величество даровал ей титул графини и предложил должность помощницы придворного мага. Надеюсь, ты не против?

– Разумеется, я этому рад, – Анцельс что-то уловил в интонации пасынка и теперь внимательно к тому присматривался.

– Ну и прекрасно, – веско похвалил король, – а теперь выбирайте, чего желаете прежде, умыться, тут рядом хорошие купальни, или пообедать? Вы привезли повара? Там, на кухне, двери в чулан. Мясо, птица, рыба… а овощи растут в холле.

– Гляну на овощи и схожу умоюсь, – не удержался от любопытства магистр.

Маркиз Гордио предсказуемо отправился с ним.

Тервальд проводил их лукавым взором, всем известно, ничто не вызывает у магов такого интереса, как уровень дара и умений коллег. Теперь его отец и Анцельс заняты как минимум на четверть часа.

– Линд! Быстро рассказывай, что произошло после нашего отъезда и откуда они узнали о наших ранах? – резко обернулся он к торопливо строчившему указы секретарю.

– Сначала, в шесть часов вечера пришло ваше сообщение о банде, – четко отрапортовал Линд, – маркиз сразу вызвал генерала и приказал немедленно выслать отряд. Через два часа его светлость потребовал отчет, сколько человек ушло и каким порталом.

– Стоп. Откуда генерал узнал про портал? И давно?

– Нет. Ему сказал лорд Дагельт, тайно, когда передавал сообщение.

– Дальше.

– Генерал сообщил, что штаб разрабатывает план и проводит подготовку отряда. Сам он сидел в гостиной, ждал ужин.

– Лось, – фыркнул Шэд.

– Маркиз сказал почти то же. – вежливо доложил секретарь, – только рогатое животное назвал помельче. Он поднял всех, отправил в отставку генерала, и через полчаса первый взвод, подкрепленный боевым магом ушел дворцовым порталом. Но лошадей они нашли лишь трех, и до ближайшей почтовой станции пришлось ехать повозками. Там отряд пересел на лошадей и помчался в Истор. Как стало ясно позднее – с вами они где-то разминулись.

– Мы ночевали в пансионе, не доезжая Истора, – кивнул Шэд.

Теперь он ни на гран не жалел о случившемся позднее.

– Они прибыли в Истор рано утром, – продолжил Линд, – и истратили несколько часов на поиски. Не раскрывая ваших имен это было непросто. Но к обеду окончательно убедились, что в Исторе вас не было и помчались назад. По пути им встретились лишь телеги с селянами, но немного дальше опытный маг заметил следы боя и лужицы крови и отправил половину отряда за селянами. Неясно пока, как, но те сразу поняли, что влипли и начали отбиваться магическими жезлами. Ранили двух гвардейцев и разбежались по лесу как зайцы. Маг успел пометить троих маяками, и кинулся следом. Но сначала отправил магистру тревожный вестник. Ну вот тогда Анцельс и поднял всех своих коллег. И первыми сюда ушли они с маркизом.

– А ты?

– А он как репей, – сообщил от двери придворный маг, но осуждения в его голосе не было, наоборот, невольное уважение – отцепить невозможно. Мы перекусили овощами, просто не удержались. Там егеря спрашивают, можно рвать?

– Конечно. – ответил король, – И не забудьте оставить здесь охрану. А где отец? Мне нужна его помощь.

– Наконец-то дождался, – пошутил Дагельт, – и что стряслось?

– Меня в этой истории все сильнее интересует, почему бандиты так упорно держались за тракт на Истор? – задумчиво кивнул ему Тервальд. – Ведь все они – бывшие охранники графа и отлично понимают, что игроков, везущих в тайные казино полные кошели золота, больше не будет. А разбоем значительно выгоднее промышлять на подступах к Лоэ. Но эти упрямо шныряют тут, словно что-то вынюхивая.

– В первое время после гибели Клотье, – пояснил Шэд, – прошел слушок о кладе… или даже нескольких. Дознаватели проверяли амулетами все дома и суда графа, а этот – особенно тщательно. И ничего не нашли. Покупатели, валившие сюда в первые дни толпами, несмотря на заоблачную цену, тоже что-то искали… сыщики за всеми следили. Но постепенно ажиотаж стих, и охотничий дом ушел за половину изначальной цены. Я ничего этого не рассказывал, просто нечего было говорить. Тем более, проход в те комнаты, куда мы ходили сегодня, несомненно был известен и магам хозяина и его охране. И если там что-то хранилось – они бы первыми нашли.

– Да, – согласился с другом его величество, – все так. Но в одном месте меня что-то зацепило… почти незаметно… пусть еще отец посмотрит.

– Идем… – не стал раздумывать маркиз.

Потайная дверь распахнулась послушно, будто сдвинутая лакеем, первые комнаты промелькнули, ничем не задев мимолетных взоров.

А в пятой или шестой Дагельт вдруг резко замер, словно налетев на невидимую преграду.

– Ты был прав… – шепнул сыну с неожиданной гордостью, – они тут. Жулик не доверял ценным бумагам и банковским хранилищам… и даже к курсу золота не испытывал почтения. Сейчас найду… должен быть простой способ быстро забрать… никто не прячет такие вещи для других.

Скрипнула невидимая пружина, что-то зашелестело, и тяжелый круглый стол внезапно плавно отъехал в сторону, открывая неглубокий погреб, где стоял простой деревянный сундук.

– Я подниму? – предложил Анцельс.

И с молчаливого согласия спутников подхватил его магией. Сундук подался легко, не выдав ни одного из тех мерзких сюрпризов, какие обычно поджидают искателей сокровищ. И это могло значить лишь одно, Клотье даже не подозревал, как близко подобрался к нему враг.

Когда король со спутниками и добытым сундуком вернулись в гостиную, их встретил тихий рык Ирты. И две девушки в дорожных костюмах, расставляющие на чайном столе закуски.

– Знакомьтесь, – мгновенно забыв о находке ринулся к герцогине Тервальд, – ее светлость Мэридит, герцогиня Тарвенская.

И столько невысказанного предупреждения, предостережения послышалось в его голосе, что маги невольно переглянулись.

– Ее светлость Аделия Лесано, графиня Невенская, – учтиво продолжил король, – наша целительница. А это мой отец, маркиз Дагельт Гордио и придворный магистр лорд Анцельс Лисворт.

– Очень приятно, – склонил голову перед девушками бывший консорт, – отныне я навек ваш благодарный должник. Но никак не ожидал встретить в этом месте сильную магиню и правящую герцогиню.

– Это долгая история, – мгновенно вступил в разговор Шэдгер, – но у наших спасительниц есть несколько дней в запасе и они согласились погостить во дворце. Будет время поговорить без спешки. А теперь мне не терпится посмотреть, чем набил свой сундук бывший хозяин этого дома?

– Какой еще сундук? – изумилась Дели, лишь теперь осознавшая, что принесенный новыми гостями ящик вовсе не привезен ими из столицы.

– Мы нашли клад под рулеточным столом в одной из тайных комнат, – водружая сундук на низкий столик, пояснил Дагельт. – Тервальд считает, что именно его так настойчиво искали бывшие слуги графа.

И он не ошибался, это сразу стало ясно, едва они развязали первый кожаный кисет, какими сундук оказался набит почти доверху. Среди роскошных украшений и камней, упакованных с педантичной аккуратностью, не было ни одного из тех, что свободно лежат в витринах мастеров золотых дел. Только редчайшие, эксклюзивные творения самых знаменитых ювелиров и уникальные по величине, форме и окраске драгоценные камни. Такая скрупулезность тоже говорила о многом. Клотье вовсе не намеревался всю жизнь крутить рулетку удачи, как чужой, так и своей. Просто собирал состояние, достаточное чтобы прожить жизнь так, как захочется, не задумываясь об источниках дохода. Судя по всему, он был близок к завершающей части своего плана, и кто-то сумел это угадать. Вот только тайник найти не смог.

Тервальд заметил восхищение во взоре герцогини, любующейся переливами света в крупных бриллиантах изящного колье и спохватился.

– Леди Мэридит, примите в дар за неоценимую помощь это украшение… Леди Аделия, а эта диадема ваша в знак моей глубочайшей благодарности за спасение.

Но девушки вдруг слаженно побледнели и отшатнулись, оставив на столе роскошные украшения. Маркиз Гордио собирался пояснить временным хозяйкам дома, что отказываться от королевских даров не принято, но посмотрел на темнеющее лицо сына и смолчал.

– Я не успел досказать… ваше величество, – храбро ринулся на спасение ситуации скромно державшийся в сторонке Линд, – про боевого мага. Этому Тирсену все же удалось поймать двоих бандитов, и хотя один к тому моменту был без сознания, второго он допросил. Тот и рассказал, что они поймали двоих лордов, отбивавшихся страшным оружием. Каждый снаряд точно отправлявшим назад. Несколько его подельников сильно пострадали от огненных шаров и ледяных стрел… потом они все же догадались бить по очереди. И когда все же захватили путников, то от злости помяли намного сильнее… чем обычно.

– Хватит, – рявкнул на него Шэд, – дальше мы сами знаем. Извините, леди… Тервальд не учел, что вам может быть неприятно брать украшения, полученные Клотье не совсем частным путем. Просто он точно знает: игрокам это никогда не принадлежало. С такими вещицами в казино не ездят, это граф скупал у ювелиров и владельцев антикварных лавок. Поэтому его величество уже считает их собственностью короны, а с потерпевшими будет рассчитываться золотом.

– Мы не поэтому… – отказалась от помощи отчаянно смотревшая на Тера герцогиня, – мы вообще помогали не за награду… и нам достаточно было вашего обещания помочь. Но если это слишком дерзко…

– Нет. – теперь ей на помощь ринулся Анцельс, – это не слишком. Для меня долг чести разобраться в ваших проблемах, и пока они не решены, давайте забудем об этом небольшом недоразумении. Вот прибудем во дворец, отдохнем, выспимся, и без спешки, спокойно все обсудим. Я просто уверен, найдется выход, который всех устроит. Ваше величество?

– Я тоже так думаю. А с подарками видимо поспешил, – нехотя признал Тервальд, начиная подозревать, что недостаточно просто найти свою мечту. Придется доказывать ей искренность своих чувств и чистоту намерений.

Выехать из охотничьего имения удалось лишь через час. Пока магистр вешал на драгоценный сундук мощную защиту, а король с маркизом диктовали остающимся егерям точные указания на случай нападения бандитов, Шэд занимался упаковкой картин. Не сам, разумеется, а с помощью магов и Линда. Слишком поздно выяснилось, что написанные Мэри портреты подруги советник просто не может бросить на всеобщее обозрение. Как и Тервальд не желал оставить прелестных зимних и весенних пейзажей, отображавших окрестные дубравы и боры.

Сама Мэри выдавала им покрывала для упаковки и показывала как защищать последние, плохо просохшие холсты от нечаянной порчи. А Дели учила егерей ухаживать за ее оранжереей и сосновой аллеей.

Наконец все дела закончились и путники расселись по коляскам. В первой ехали маркиз Гордио, Анцельс и маги, во второй девушки и король с советником. Ирта ехала с ними, Торп все равно собирался забрать собаку на новое место службы, и не видел необходимости возить ее в лесничество.

– Когда мы прибудем в столицу? – учтиво справилась Мэри, поднимая взор на примолкших спутников.

То ли устали, то ли еще обижались… но с момента отъезда ни один не произнес и слова.

– Если будем ехать с такой скоростью – то доберемся еще до полуночи. – пообещал Шэд, – егеря установили вдоль дороги на равных промежутках походные шатры, там нам сменят лошадей и подадут горячий чай. На тракте ждут королевские кареты, портальщики перенесли их из империи. У нас в столице еще нет такого крупного портала.

– Теперь обещают сделать, – хмуро буркнул Тервальд.

Король чувствовал себя в этой ситуации бедным родственником, и это ему не нравилось. Хотя королевство было богато, и возможности заработать у желающих имелись немалые. Да и причины таскать из города в город кареты прежде не возникало. И как назло, появилась именно в тот момент, когда он встретил девушку, для которой хотел бы быть и самым смелым и самым щедрым и самым могущественным.

– А не страшно… через портал? – встревоженно смотрела на спутников Дели.

Нет… если честно признаться, она не боялась. Ни порталов, ни встречи с королевой, от одного упоминания о которой Мэри начинала бледнеть. Больше всего природницу испугала та боль… что пронзила короля, когда они отказались от драгоценностей.

Как выяснилось, привязка целителя к пациенту, усилившаяся после второго лечения, не тает сразу и нужно срочно учиться как-то ее заглушать. Тем более к ощущению ран первого пациента добавилась боль и странное тепло, исходящие от его друга.

Жаль, невозможно заняться этим прямо сейчас, король почему-то решил ехать не с отцом и магистром, чтобы обсудить в пути важные вопросы, как следовало, по представлению Дели, правителю, подвергшемуся такому наглому и жестокому нападению. Значит, придется потерпеть до следующего утра… и пока не обращать ни на что внимания.

До северного тракта они добрались за три часа, причем с каждой переменой лошадей мчались все быстрее. А на тракте короля уже ожидали кареты непривычной формы, и нетерпеливо переминались впряжённые в них холеные, крупные рысаки.

Изнутри коляски оказались еще удивительнее, чем снаружи, и дверца была лишь одна, рядом с кучерским местом. Природница поднималась по лесенке первой, повинуясь умоляющему взгляду Мэри. Хотя герцогиня ни грана не была ни трусихой, ни паникершей, зато очень хорошо помнила наставления матери, упорно твердившей, что умная девушка никогда не станет изображать из себя бесстрашную циркачку, если рядом есть кто-то более опытный либо ловкий.

– Очень удобные кресла, проходи сюда, Мэри! – раздалось из кареты восклицание Дели, и ее подруга смело последовав этому приглашению, протиснулась в поход между передними сидениями.

Вскоре стало ясно, что до сих пор с таким удобством ей ездить не приходилось, даже в громоздких и роскошных герцогских дормезах.

Передние сиденья поворачивались, и сидевшие на них король с советником могли ехать хоть спиной к спутницам, хоть лицом, с потолка спускался удобный столик, а многочисленные, аккуратные шкафчики оказались набиты всевозможными приятными мелочами, какие только могут понадобиться путешественникам. От закусок и напитков до игр, книг и даже биноклей. Широкие окна открывались, позволяя дышать свежим воздухом и рассматривать проносящиеся пейзажи.

Жаль, недолго. На тракт легли сначала вечерние тени, а затем – ночная мгла. К этому моменту путницы устало дремали и мечтали лишь побыстрее оказаться в Сожеро. Теперь девушек волновало лишь одно, как отнесётся королева к неожиданным гостьям. Прибывшим в ее дворец в помятых с дороги платьях, с небрежно сколотыми локонами и огромной собакой.

– Леди, – проникновенно объявил Шэдгер, огорченно следивший за несчастными переглядываниями спутниц, и их попытками поправить прически, – не беспокойтесь за ваш вид. Мы пойдем во дворец порознь, сначала маркиз с магистрами, потом мы. Последними придёте вы, в сопровождении Линда. Он проводит вас и покажет покои. А завтра вас пригласят на аудиенцию.

– Спасибо… – облегченно выдохнула Мэри, и король покрепче стиснул губы.

Ему этот план не нравился абсолютно. С гораздо большим удовольствием Тервальд подхватил бы ее под руку и повел знакомить с матерью, даже не сомневаясь, что та верно бы все поняла и тотчас пришла ему на помощь. Но девушка, в последние сутки ставшая для его величества самым нужным и ценным человеком в жизни, обрадовалась пояснению советника так искренне, что разрушить эту радость стало просто невозможно.

Пришлось отступить… но не сдаться.

И едва они вышли из крохотной портальной кабинки в гардеробной королевы, Тер решительно увлек друга за стеллажи и манекены.

– Что ты придумал?

– Тсс! – приложил тот палец к губам, предлагая помолчать, и вовремя.

Из кабинки выскочил Линд и подал руку сначала Мэридит, потом Аделии.

– Прошу леди, следуйте за мной, – учтиво предложил секретарь, – королева выходит отсюда через свой будуар, но я проведу вас через дверь для горничных.

– А можно попросить об услуге? – Приостановилась вдруг Мэри, – вот письмо, нужно срочно его отправить. Это тетушка из гильдии посредников, у нее хранится мой багаж. Она обещала прислать по первому требованию. Там достаточно платьев для нас с Дели.

– Я отправлю людей, – твердо пообещал секретарь, забирая письмо, – они доставят прямо сейчас.

– Большое спасибо, – с чувством выдохнула герцогиня и они покинули комнату.

– Что ты хотел сказать? – выходя из-за манекенов, осведомился Шэд.

– Уже ничего, – с мрачной задумчивостью буркнул его друг и направился в сторону будуара. – Пора найти для портальной комнаты более подходящее помещение.

В гостиной родительских покоев Тер не задержался. Коротко чмокнул мать в висок, виновато буркнул что устал и сбежал. Ему действительно нужно было выспаться и спокойно обдумать возникшие вопросы.

Шэдгер пробыл с маркизой и матушкой лишь на минуту дольше.

– Все хорошо, – успокоил расстроенную леди Беатрис уверенным взглядом, – завтра назначите им аудиенцию или пригласите на второй завтрак. И узнаете все из первых рук. Герцогине Тарве требуется помощь… и насколько я могу судить, пока она не разберется со своими бедами, отвечать ни на чьи ухаживания не намерена.

– Я правильно поняла? – охнула маркиза Гордио, провожая телохранителя сына потрясённым взором, – он не пошутил? Даг? Да что он, уснул что-ли в той купели?

– Пойду, – поднялась с места леди Раяна, – потрясу мужа. Вот теперь мне ясно… почему они так дружно ринулись в термы! Словно декаду пробыли в походе.

* * *

– Доброе утро, матушка. – торопливо прошел к своему месту король, – а отец завтракать не собирается?

– Сейчас придет, – приветливо улыбнулась маркиза Гордио.

Она прекрасно видела, что за ночь настроение короля не улучшилось, хотя он и старался этого не показывать. И с удовольствием поговорила бы с сыном… объяснила, но точно знала, вмешиваться сейчас нельзя ни в коем случае. Любая попытка помочь будет воспринята как вопиющая бестактность, а всякий совет отвергнут. В душе каждого человека есть заветный уголок, куда нет доступа никому, и нужно стараться не нарушать этих границ.

– А за леди кого-то послали? – появился в столовой Шэдгер.

– Линда, – по лицу короля скользнула тень.

Разумеется, он не ревновал… смешно даже представить рядом мальчишку секретаря и герцогиню… но душу все же сверлила досада. Ушлый секретарь слишком уж просто получил то дружеское расположение, о котором его величество только мечтать мог.

– Это правильно, – мягко заметила леди Раяна и оглянулась на распахнутые двери балкона, где маркиз Гордио и ее «молодой» муж тихо и серьезно что-то обсуждали. – Девушки намного охотнее доверяют тем молодым людям, в ком не видят скрытых врагов.

– То есть, – недоверчиво прищурился ее сын, – в нас молодые леди видят врагов?

– Примерно так, хотя это и слишком просто, – невозмутимо подтвердила графиня. – Вы охотники – они дичь, вы захватчики – они осажденные крепости. И хотя некоторые крепости почти открыто показывают готовность сдаться на милость победителей, достаточно и тех, кто готов постоять за свою свободу.

– А любовь? – почти враждебно смотрел на нее Тервальд.

– Прекрасное чувство… – улыбка леди Раяны была почему-то печальной, – но, жаль, нет способа проверить ее на истинность. И бегут в монастыри или прыгают со стен и мостов простушки, поверившие в жаркие заверения ухажеров.

– Тсс! Идут! – остановила разговор леди Беатрис.

Они спорили все утро, стоит ли всем присутствовать на втором завтраке в королевской столовой, совмещённом с аудиенцией, назначенной важным гостьям. Пусть девушки пока и сами не до конца осознали свою значимость для королевской семьи, старшее поколение уже готово было взять их под защиту. И пугать слишком многолюдной компанией сотрапезников не желало. Но потом постановили посмотреть на реакцию гостий и действовать по обстоятельствам. Если леди будут слишком тушеваться, мужчинам можно будет уйти.

– Доброе утро, – вошедшие гостьи дружно склонили головы перед сидящими за столом дамами.

– Садитесь, – указала на стулья рядом с собой бывшая королева, – это моя советница, леди Раяна. Всех остальных вы уже знаете.

Все остальные мгновенно оказались за столом, и никого не удивило, что король сидит по левую руку от герцогини, а его советник упорно ухаживает за природницей. Впрочем, девушки держались довольно уверенно, видимо сумели взять себя в руки. А может имели значение их наряды. Весьма строгие и изысканные, но при том достаточно модные и дорогие. У человека, подбиравшего их для герцогини несомненно был вкус и опыт.

– Ваша камеристка заслуживает награды, – мельком похвалила леди Беатрис, но гостья ответила очень серьезно.

– Это моя опекунша, леди Ортия. Она помогает мне выбраться из ловушки, в которую вовлек отец… но порадовать пока ничем не может. За полгода не нашлось ни единой зацепки.

– А нельзя ли немного поподробнее узнать про ловушку? – осторожно справилась леди Раяна.

– Конечно, – хмуро вздохнула герцогиня, – но сначала придется сказать несколько слов о моем детстве. Я никогда не знала, кто мой отец, мать лишь намекнула, что знатный лорд, однако запретила даже поминать эту тему, особенно при посторонних. И лишь перед смертью открыла правду, снова не позволив просить у него помощи. Она сама выбрала мне опекуншу, и та стала близким для меня человеком. Ей я и выложила свои сомнения, когда герцог вдруг вспомнил обо мне и призвал в замок. Зачем ему бедная бастарда, если заполучить герцогскую корону рьяно желает более сорока претендентов различной степени родства?

– Почему вы были бедны? – нахмурилась леди Беатрис, – неужели отец не назначил содержания?

– Назначил, – искоса глянув на побледневшую подругу, поспешила ответить за нее Дели. – Можно бы жить безбедно, без роскошеств. Но старая герцогиня проверяла казначея и урезала содержание… в десятки раз. Герцогу никто не доложил… как он утверждает, а сам про Мэри не вспоминал.

Король еле слышно скрипнул зубами.

– Это не важно, – подняла взор герцогиня, – когда я приехала, он очень старался возместить эту ошибку. Мне притащили кучу шкатулок с драгоценностями, привели толпу швей и нашили десятки нарядов. Как вскоре выяснила леди Ортия, родовые артефакты настроены согласно нового указа о бастардах… точнее, о запрете этого слова и самого понятия. Все дети не зависят от отношений родителей между собой и имеют равные права. И по этому правилу получалось что я самая ближайшая претендентка на герцогский трон. Так и вышло, больше никому не удалось коснуться родовых регалий.

– И в чем же дело? – испытующе смотрел на нее Анцельс.

– Отец… вызвал меня в кабинет и очень доходчиво объяснил, насколько тяжело управлять целой областью, по сути маленькой страной. Нужно столько всего знать… и уметь… вы и сами понимаете, что обо всем этом я не имела никакого понятия. А остальные родичи, особенно мужчины, с юношеских лет помогали заниматься решением важных вопросов, служили помощниками советников и секретарями отца. Поэтому он просил, чтобы я выбрала жениха между ними. Допустить к власти совершенно чужого человека герцог был не готов, хотя и добровольно отказался от короны. А если бы я не согласилась – ему пришлось бы остаться на посту… и это его убило бы.

– А какие зацепки искала леди Ортия? – волновало Шэдгера.

– Юные герцоги… в их гибели слишком много странностей и нам показалось, если найти подлеца, которому была выгодна их гибель, то это может вернуть отцу интерес к родному герцогству. Ну или отменить условие. За три месяца я ясно поняла, пусть лучше герцогством Тарве правит кто угодно, чем я стану женой одного из этих людей.

– Он предоставил выбор из всех сорока наследников? – уточнил Дагельт.

– Нет, женихов всего шестеро. Остальные женаты или слишком стары… – Мэридит болезненно поморщилась, подобная откровенность давалась девушке весьма нелегко.

– Мне не хочется вас огорчать еще сильнее… – маркиз покрутил в пальцах чашечку, одним глотком допил чай и решительно отставил ее в сторону, – но отец вас обманул. Он не имел права требовать подобную клятву, любое принуждение к свадебному союзу или выбору конкретного кандидата запрещено указом еще пятнадцать лет назад. И карается очень строго. Герцог Тарвенский никак не мог не знать об этом, следовательно шел на обман сознательно. И значит другого способа у него не было. А поскольку придуманный им повод слишком прост и наивен, и поверить в него может лишь такая неискушенная в делах юная леди, как вы, все намного сложнее, чем казалось мне на первый взгляд. Поэтому я сам отправляюсь туда и немедленно. Не верится мне, что такая хитрая и опытная лиса, как бывший герцог Тарвенский не держит в Исторе соглядатаев, которые следят за каждым шагом его дочери. И лично… и с помощью монет.

– Я с тобой, – категорично заявил король, – меня леди Мэридит пригласила ее проводить. Ведь так, леди?

– Да… – ошеломленно подтвердила герцогиня, понимая что отказа в этой просьбе его величество попросту не примет.

На этот раз Тервальд не стал отказываться ни от одной из предосторожностей, предпринятых его отцом и Анцельсом. Беспрекословно надел все защитные артефакты и прихватил всё оружие и всех сопровождающих.

Тем более портал, ближайший к владениям герцога Тарве, вел в принадлежащий королю южный замок Озенс. Тот самый, который считала родным его сестра. Она тоже собралась было идти с ними, узнав куда направляются отец с братом, но Дели очень ловко отвлекла девушку от этой идеи, попросив присмотреть денек за своей собакой.

Едва увидав Ирту, ее высочество забыла обо всем остальном. Псина покорила ее грозной мощью волкодава и умным взором отлично выученной помощницы. Собачки, катавшиеся в каретах подружек принцессы, были в разы мельче, изнеженнее и глупее. И никогда не вставали перед незнакомцами с грозным рыком, защищая хозяек.

– Даже не предполагал, – уважительно признался маркиз, открывая двери многострадальной гардеробной, – что кому-то удастся так быстро уговорить Элиону. Хотя по характеру она не капризна, однако обучение в пансионе не способствует проявлению кротости.

– И я ее понимаю, – неожиданно встала на сторону принцессы Мэридит, выходя в портальную комнату замка Озенс. – когда матери не стало, опекунша предложила мне пожить в пансионе. Временно, пока она купит нам подходящий дом. Содержать два прежних леди Ортия сочла накладным. Я вытерпела в пансионе лишь три дня… и с тех пор очень жалею всех детей, которым приходится там обучаться.

– Я думаю так же, – король ловко поймал и поцеловал ее руку, – потому и забрал Элиону во дворец. Найду ей учителей и лично буду проверять, чему они учат. Кстати… не находите что тут жарковато?

– Находим. – согласился его отец, – и, кстати. Местные жители одеваются не так, как в столице. Предлагаю пройти в мою гардеробную и выбрать костюмы полегче и посветлее. А леди, если не против, могут взять платья Беатрис. Пока мы переодеваемся, слуги приготовят яхту. Хотя можно ехать каретами либо верхом, но это дольше и жарче. Ну и удобства меньше.

Спорить с ним никто не пожелал, и уже через четверть часа белокрылая яхта стремительно вылетала в синь моря, беря курс на замок Тарве.

– Озенс стоит почти на границе земель маркизата и герцогства и изначально был крепостью, защищавшей Озенделл от набегов бандитов и пиратов. – рассказывал Дагельт, устроившись под плотным тентом за столиком с холодными напитками, – Те времена давно прошли, городок стал торговым центром южных областей. Тут расположены склады самых известных купцов и контора торговой гильдии, а на рыночной площади бурлит непрекращающаяся ярмарка. Иногда она тише, иногда, в сезон продаж редких фруктов и пряностей, растекается по всем соседним площадям. Потому портальщики моего отца и привели сюда путь. Ну а мы с Беатрис решили этим воспользоваться. И разумеется, постарались скрыть от всех свою тайну… но теперь сомневаюсь, что это удалось.

– Почему? – нахмурился Тер. – И чем это грозит леди Мэридит?

– Почему… это хороший вопрос. За те годы, когда мы скрывали в Озенсе дочь, я невольно изучил герцога Грэхема Тарве. Он очень дотошный человек и всегда вникает во все тонкости всех вопросов. И знает всё, происходящее в его герцогстве. Сколько кофейных зерен и какого качества собрали по осени владельцы кофейных рощ, каков урожай фруктов и пряностей, удачны ли уловы краба и жемчужных моллюсков. На него работает вдвое большая армия шпионов и дознавателей, чем на Шэдгера, и платит он им не только жалованье, но и премии за раскрытие разных секретов. Вот и роют землю как кроты. Но разумеется, конкретно мне он ничего сделать не может, да и не станет. Но если я прав, то к встрече с леди Мэридит будет готов заранее, а вот этого хотелось бы избежать. Не стоит давать ему замести следы… а заметать явно потребуется. Слишком странная и неприглядная картина проступает, если задуматься о том несчастном случае.

– У нас было несколько различных версий, – поддержал его Анцельс, – однако не хватило улик. Пришлось отступить, вызывать знатных лордов на допрос без веского повода для обвинений не имеет права даже король.

– Но он же не может проследить за яхтой? – Дели недоумевающе смотрела на магов, пытаясь понять, насколько вся эта история угрожает ее подруге.

– Не может. Но едва мы причалим к пристани Хонвела, герцог получит известие о нашем прибытии. И пока мы нанимаем кареты и едем к его замку, а это не менее получаса, будет убирать улики, – в голосе маркиза звучала неприкрытая досада. – И свидетелей… если сочтет нужным. Вы же понимаете леди, насколько велики ставки, если он не пожалел единственную дочь?

– Но Мэри сказала, что он был добрым и понимающим…

– Она просто не догадывалась, что это терпеливость кота, загнавшего мышку в безвыходную ловушку и ожидающего, пока она это осознает, – с сочувствием вздохнул Шэд. – Но о чем бы он не мечтал, в обиду леди Мэридит мы не дадим. Ей нужно просто помнить, что сейчас правящая герцогиня – именно она, и пока не проведет ритуал отречения – никто не вправе забрать у нее регалии.

– Вот, кстати! – Сурово уставился на девушку маркиз, – вполне возможно, именно это зачем-то нужно Грэхему. Поэтому не вздумайте, леди Мэридит швыряться короной, даже если вам этого очень сильно захочется. Ваш отец умеет очень искусно управлять людьми, используя их слабости и благородные порывы.

– Но мне она в самом деле не нужна… – заикнулась Мэри, – и я совершенно не разбираюсь в управлении людьми.

– Ты не права, – неожиданно поддержала магов ее подруга, – сейчас дело вовсе не в том, хочешь ли ты править. Важнее всего – не позволить играть собой и своими чувствами, как надетой на руку тряпичной куклой.

– И помните главное, – смерив молодую герцогиню очень строгим взглядом, веско заявил Анцельс, – мы еще с вечера предполагали, что вы попросите помощи и нужно будет идти в Тарве, поэтому приняли собственные меры предосторожности. Поэтому ничего серьезного никому не грозит, но ваш отец этого не знает. А поскольку он, как все властные люди, очень не любит когда нарушают его планы, то вполне может попытаться вас припугнуть. Или нас… не важно. Можете пугаться, плакать или уговаривать… но, повторяю, не вздумайте отрекаться от своего титула. Ему это уже на поможет, Грэхем встал на преступный путь манипулирования судьбами и жизнями подданных ради своей выгоды… а за такое по законам империи полагается лишение всяких привилегий. Ну и наказание, которое определит суд.

За столом повисло долгое, тяжелое молчание, Мэри сидела с окаменевшим лицом, помрачневший как туча король играл желваками, Шэдгер безуспешно пытался поймать взгляд природницы. А сама Дели потихоньку гладила напряженную руку подруги, посылая ей успокаивающие мысли, хотя не была уверена, что это действует.

– Леди Мэридит, – Тервальд наконец нашел нужные слова, – вы же будете там вместе с нами? Значит, сможете составить собственное мнение. А поскольку лорд Грэхем Тарве теперь ваш подданный, никто не сможет решить его судьбу без вашего позволения.

– Благодарю, ваше величество, – словно очнулась герцогиня, – я об этом как-то не подумала.

– Потому что не желаешь поверить, – с облегчением вздохнула Дели, – что именно ты главная в этом герцогстве и замке и можешь хоть сегодня вышвырнуть оттуда всех женихов.

– Именно с этого я бы и начал на вашем месте, – кровожадно ухмыльнулся король, – принуждение родственников и воспитанников к союзу с личностями, выбранными за них правителем, считается преступлением.

Мэри снова помрачнела, и король с досадой врезал кулаком по столу. Сгоряча он совсем упустил из виду, что нежеланных женихов герцогине навязал именно отец.

Хонвел, своеобразная столица герцогства, одновременно имела славу города рыбаков и ловцов жемчуга. Рядом с пропахшей рыбой пристанью раскинулся рынок, где с раннего утра до позднего вечера можно было купить дары моря на любой вкус и по любой цене. А возле ворот всегда стояло несколько различных повозок, хозяева которых точно знали, улыбчивые и говорливые торговки каждого сумеют убедить купить столько рыбы, что утащить товар самому не будет никакой возможности.

Такие, обшарпанные, и тоже воняющие рыбой крытые повозки наняли и молчаливые спутники короля и его свиты. Всего две. Усаживаться пришлось по шестеро, но девушки и слова не сказали. Понимание, как наивно, по-детски они прежде воспринимали глубину и тяжесть постигших Мэридит бед, становилось всё отчетливее.

– Ну, приготовьтесь, – тихо предупредил Анцельс, – подъезжаем. Как мне сообщили, Грэхем получил известие всего четверть часа назад. И пока не знает точно, кто именно к нему едет.

В любой другой подобной ситуации Дели сейчас прильнула бы к окну и жадно рассматривала всё, до чего смогла дотянуться взором. Ведь по утверждениям знатоков, родовое жилище всегда отражает внутренний мир хозяина. Даже если его обихаживает толпа слуг.

Но теперь, зажатая между маркизом и Мэри, даже не вспомнила о своих привычках. Её внимание словно цепью приковала разлившаяся по лицу подруги тревожная бледность.

– Странно… – не выдержала наконец Мэридит, когда повозки беспрепятственно проехали в просторный двор через распахнутые настежь ворота, – тут всегда стояла вооруженная охрана и проверяла всех прибывших.

– Да, – спокойно подтвердил Анцельс, сидящий напротив природницы, – он стянул всю охрану во дворец. То ли хочет всем показать, как опасны прибывшие гости, то ли на самом деле собирается воевать. Но во всех случаях, у нас абсолютно иные планы и никакие бои в них не входят. Именно поэтому нас на всякий случай сопровождает восемь сильных магов.

– Как восемь? – озадаченно переспросила Дели, посчитав в уме, – что-то не сходится. Или вы себя считаете?

– Если считать нас с маркизом, королем и вами, леди Аделия, то магов получится двенадцать, – улыбнулся придворный магистр, – но я считал только помощников, едущих с нами. Шестеро пассажиров и двое возниц. Не думали же вы, что мы сядем в первые попавшиеся коляски?

Ну именно так она и считала. И если честно признаться, даже не подумала бы заранее отправить людей, чтобы достать транспорт. Хотя теперь отлично понимала, чем могла бы закончиться подобная опрометчивость.

– Он не стал бы… – заикнулась Мэри и поспешно стиснула губы.

– Я очень надеюсь, – серьезно кивнул ей маркиз Гордио. – Ну, вот и парадный вход, я бывал тут не раз. И снова пусто… кто идет впереди, Анцельс?

– Природники, потом ты. Покажешь им, где тронный зал. Потом мы проведем короля и герцогиню, за нами остальные.

Так они и шли по пустым, словно вымершим залам и лестницам, тронный зал находился на втором этаже в центре огромного, величественного здания. Мельком кося взором по роскошной позолоте резных панелей, по шелковым гобеленам и статуям из драгоценных камней, Дели только вздыхала. Не желала бы она жить в подобном, похожем на театр, помещении.

Тронный зал открылся взору сразу весь, едва незваные гости поднялись по лестнице и сделали несколько шагов к распахнутым настежь створкам впечатляющих величиной дверей.

Просторный, под стать им зал заполняли стоящие и сидящие вдоль стен люди. Вперемешку, роскошно одетая знать, воины в кожаных доспехах и прислуга, прятавшая под фартуками мозолистые руки.

У дальней, торцевой стены, на возвышающемся над всеми массивном и величественном троне восседал видный мужчина средних лет в полном герцогском облачении.

Дели рассматривала его с жадным интересом, сразу сообразив, что никем иным, кроме как отцом Мэри этот человек просто не может быть. Его светлые волосы венчала изящная корона, точная копия сиявшей на голове герцогини родовой регалии, а на груди висела усыпанная камнями печать.

Природница не сомневалась, что этот человек так же гордо предъявит и все остальные символы герцогской власти. И одновременно была абсолютно уверена в их поддельности. Ведь если бы он попытался всучить дочери копии, это тотчас определили бы магистры верховного королевского суда, присутствовавшие на коронации герцогини. Бывали случаи, каких только хитрецов не знает история королевства и империи.

Однако Грэхем вовсе не дурак… значит на что-то надеялся, готовя какой-то фокус. Следовательно, постарается ударить первым, и им остается лишь надеяться, что король и маркиз Гордио об этом догадались.

А его величество уверенно и неторопливо шагал вперед, отшвырнув на пороге в сторону светлую широкополую шляпу. И остановился лишь посредине зала, прямо под огромной люстрой. У природницы даже дух от тревоги перехватило, едва она представила, как летит вниз эта махина, но шагнули в разные стороны сопровождавшие их магистры и над гостями растянулся поблескивающий стальными бликами магический защитный купол.

А выступивший вперед придворный маг стукнул в пол невесть откуда взявшимся посохом и так звучно и весомо, что пробирало до дрожи, произнес:

– Лорд Грэхем Тарве, с этого момента вы объявляетесь ответчиком в судебном разбирательстве, начатом высшим королевским судом по просьбе её светлости Мэридит, законной герцогини Тарвенской.

– Законный герцог тут я, – не менее веско парировал Грэхем и осекся, обнаружив, что его бесцеремонно стиснул и поднял с трона вылезший из паркета толстый корень.

– Вы сейчас обвиняемый, и до конца суда не имеете права делать какие-либо заявления, – ледяным тоном отрезал Анцельс, – это я заявляю, как один из пяти верховных судей, прибывших сюда, чтобы разобраться в этом деле. И если суд признает вас невиновным, то вы поучите право высказать свое мнение. А пока должны лишь отвечать на вопросы и для этого отправляетесь на скамью подсудимых.

Между ближних к трону окон, раздвинув притихшую публику, выросла высокая стальная клетка, посреди которой одиноко торчала простая скамья. Корень легко перенёс и усадил туда безуспешно пытавшегося вырваться бывшего герцога.

– Вы не имеете права! – во взоре Грэхема вместе с возмущением плескалось жгучее отчаяние.

– Вы получаете от суда замечание и дополнительные обвинения еще по трем вопросам, – тем же, проникновенно ледяным тоном возвестил Анцельс, обводя мрачным взглядом прячущую взоры публику.

Многие из них уже встали с кресел и диванов, но некоторые еще упорно продолжали сидеть.

– И первое, самое тяжкое. Неуважение ваших подданных к вашему королю, которому все они присягали верно служить и почитать. А ваши слуги и домочадцы спокойно сидят, когда перед ними стоит их король. И это полностью ваша вина. Именно вы должны были научить их правилам поведения. Но еще хуже, если им приказано сидеть, тогда это подлинный мятеж против короны и империи. Поэтому все виновные тоже отправляются в камеру для обвиняемых.

Рядом с клеткой подсудимого вмиг выросла вторая, пошире, и пучок корней забросил туда «сидельцев». Но никакой скамьи для них не выросло. Зато напротив подсудимых поднялись из пола внушительные судейские кресла с высокими спинками. Дели лишь вздохнула украдкой, ей до такого мастерства было еще очень далеко.

– Позвольте, леди проводить вас на законное место, – маркиз Гордио учтиво подал герцогине руку и повел к возвышению, незаметно позвав с собой природницу.

– Я сделаю вам стул, – шепнул ей одними губами, однако, пока они в полной тишине дошли до трона, рядом с ним уже стояло медово светившееся деревянное кресло.

– А он не оставил какой-нибудь ловушки? – при взгляде на трон родилось в душе Дели новое подозрение.

Ну не могла она поверить, что такой предусмотрительный лорд не придумал никакой гадости для бастарды, одним своим существованием раздражавшим его до зубовного скрипа. Теперь ей ясно вспомнилось, что точно таким же взглядом одаривала ее ненавистная опекунша.

– Посмотрим… – шагнул к трону маркиз, придержав Мэри за руку, – позвольте мне проверить, не приготовил ли кто-нибудь недоброго сюрприза…

Внимательно оглядел внушительное сиденье, прищурился, обошел его вокруг, рассматривая старинную реликвию всё мрачнеющим взором и вдруг, обернувшись к спутникам, громко заявил:

– Прошу высокий суд приобщить к обвинениям против Грэхема Тарве весомую улику, свидетельствующую о его преступных намерениях против законной правительницы.

– Что там? – вмиг напрягся король, уже успевший занять центральное место за судейским столом.

– Амулет. Точнее пока не скажу, пусть проверяют магистры, но судя по сочетанию зачарованных камней – подчиняющий. Видимо, Грэхему очень нужна покорная дочь.

Анцельс в сопровождении одного из помощников спокойно приблизился к трону, изучил тонкий браслет, спрятанный в неприметный карман на внутренней обивке трона и сделал знак.

– Доставай.

Маг мгновенно вырастил тонкое гибкое щупальце, очень осторожно вынувшее браслет из тайника и подвесившее на уровне взгляда.

– Это не совсем подчиняющее, – по-прежнему холодно пояснил верховный магистр, – рабом человека с его помощью не сделать. Но и свободным он не останется, услыхав условные слова или фразы, в точности выполнит приказ.

– Мне неизвестно, откуда это взялось, – возмутился отец Мэри.

– Мы выясним, – обронил Анцельс, – это вещь очень дорогая. Но ваша дочь таких денег набрать не могла, они вместе с матерью жили всего на пять золотых в месяц.

Грэхем в ответ на эту шпильку смолчал, но по лицам домочадцев словно темное облачко проскользнуло. Многие из них знали, как внимателен и памятлив их правитель к подобным вещам.

– Первый вопрос к обвиняемому, – торжественно объявив о начале судебного заседания, деловито произнес магистр, когда все десять судей, пять высших и пять заседателей, заняли свои места. – Почему вы обманываете бывших подданных, представляя себя герцогом? Вам же прекрасно известно, что любой правитель герцогства или другого удела, отрекшийся от власти, не имеет права вернуть ее по собственному желанию. Только по решению Высшего королевского суда и после подписания королем соответствующего указа.

Грэхем смотрел мимо него и словно не слышал заданного вопроса.

Да и что он может сказать? – поняла вдруг Дели, если вся задуманная им интрига рассыпалась, точно песочный замок, погребая под собой выстраданные планы и мечты.

– Отпустите слуг и домочадцев… – наконец тихо и устало буркнул бывший герцог, – я все расскажу.

– Мы никого сюда не звали и никого не держим, – сухо сообщил в ответ магистр, мгновенно уловивший плутоватую попытку Грэхема сохранить хоть толику былого авторитета, – И запрещать присутствовать на разбирательстве людям, не понимающим сути происходящего, тоже не намерены. Они имеют право знать правду. Говорите. Когда и почему вы задумали грандиозную интригу, в которую вплели всех ближайших родичей?

Тарве мрачно молчал, невидяще глядя в противоположную стену, и словно не замечал, как постепенно пустеет тронный зал. Наверное ждет, поняла Дели, что его бывшие подданные правильно поймут намек и оставят подсудимого наедине с судьями.

Однако этого не произошло. Хотя большая часть домочадцев и слуг крадучись выскользнула прочь, многие всё же остались.

– Можете сесть, – строго глянул на них Тервальд.

– Простите, ваше величество, – покаянно лепетал немолодой лакей в ливрее старшего слуги, – и подумать не могли, что вы самолично прибудете. Да еще и мажордом сидел, как приказали… эх, опозорились…

– Наука на будущее, – Анцельс остановил его страдания и жестко глянул на подсудимого. – Суд ждет, Грэхем!

– Девятнадцать лет назад… – голос бывшего герцога звучал бесцветно и безжизненно, словно суховей. – когда выяснилось, что у меня больше не будет детей. Лекари вынесли дружный приговор и получили по состоянию, за сохранение в тайне этого диагноза. Но любимая жена рыдала день и ночь… и я ее понимал. Мне тоже хотелось, чтобы трон наследовал ее сын. Поэтому не колеблясь согласился на план старого природника… жившего отшельником в заброшенных выработках. Такие операции проделывают над племенным скотом… а на людях это считается неэтичным и мерзким… но мы решились. Семя взяли у моего двоюродного дяди, у него была на тот момент самая сильная кровь. И были неимоверно счастливы, когда жена одного за другим родила двоих сыновей. Второго – для верности.

– О дочери вы не вспоминали? – безучастно справился маркиз Гордио.

– Вам же известно… – вздохнув, беззлобно огрызнулся Грэхем, – что такое дети от любимой женщины. А мне еще требовалось придумать, как избавиться от возможных претендентов. И я всё обдумал и приготовил, но двенадцать лет назад, когда император, а за ним и королева подписали указ о бастардах, тонко выплетенная, надёжная интрига рассыпалась как детская пирамидка. Жрецы сразу внесли незаконных прежде детей в родовые списки и Мэри из провинциальной девчонки вмиг превратилась в наследницу первой руки, хотя ни ее мать, ни она сама об этом даже не подозревали.

– И у вас родился новый план… – на королевских скулах заиграли тугие желваки, – убить бастарду.

– Нет, – твердо отказался Грэхем, и тут же желчно ухмыльнулся, – я нашел способ получше. Выдать ее замуж за сына.

– Но это запрещено законом… – прищурился Анцельс, с презрением рассматривая человека, которого, как выяснилось, абсолютно не знал. – Так поэтому вы и «убили» их… неожиданный ход. Тогда под чьей же личиной прячутся истинные дети вашей жены? И где она сама?

– Как? – даже растерялся знатный преступник, уверенный в невозможности подобного вывода.

– Что? – впервые за время возвращения подала голос Мэридит.

– Но ведь их все видели? – в унисон с ней недоумевала Дели.

– Да, – маркиз одобрительно кивнул природнице, – очень простой и дерзкий ход, на виду у всех двенадцать лет держать детей под чужим именем. Я бы тоже не поверил и не догадался… но нам всем за эти годы пришлось разбирать десятки интриг, сплетенных знатными лордами. Их не волновало, что титул достанется далеко не самым достойным потомкам, а многие и вообще старались как можно дольше никому не передавать родовых регалий. Слишком понравилось править самим. Судебными дознавателями об этом написаны целые тома, можно прочесть. А Грэхем подменил мальчиков еще детьми, и первое время, они несомненно жили под личинами. Однако дети, взрослея, быстро меняются, и мужчины порой намного сильнее, чем девушки. И теперь они похожи, как нам известно, на свою мать или ее родителей и на дядю приемного отца.

– А погибшие? – взор герцогини потемнел.

– Про них нам расскажет ваш отец, – строго глянул на подсудимого Анцельс, – но сначала мы разделим «сидельцев». Вместе с послушными Грэхему домочадцами за решеткой оказались и подкупленные им бедные родичи, создающие для леди Мэридит видимость свободного выбора жениха.

– Их поместим отдельно. – принял решение маркиз, поднимая еще одну решетку.

Магистр отправил туда лордов и негромко, так чтобы слыхали лишь судьи и герцогиня с подругой, буркнул:

– Думаю, среди них скрываются дети прежней герцогини. Скорее всего под именами Жерон и Лозьен, но подождем подтверждения ответчика. – и, повысив голос, задал подсудимому вопрос – Вы ведь специально заставляли домочадцев запугивать герцогиню, чтобы она приняла нужное вам решение? И помогли ей укрыться в самой глуши, без слуг и помощников тоже ради этого?

– Да… – нехотя проскрежетал Грэхем и с внезапно вспыхнувшей ненавистью выдохнул, – но эта разносчица пирожков все испортила! И откуда она только взялась…

– Не смейте оскорблять придворную целительницу! Вам до нее никогда не дорасти! – мгновенно полоснул по нему холодной сталью взора его величество, – леди Аделия за спасение своего короля награждена наследуемым титулом графини и позволением сидеть в присутствии правящих особ, тогда как вы в погоне за герцогской короной для усыновлённых мальчишек пошли на самые грязные преступления!

– Будьте вы прокляты! – вдруг закричал Лозьен, самый младший из лордов, стоящих в клетке женихов, и выхватил из внутреннего кармана модного жилета боевой посох.

На остром конце тоненького, размером всего со стило оружия, дрожала синеватая искра готового сорваться ледяного снаряда.

Испуганно ахнули и прикрыли головы сидевшие на диванчиках зрительницы, настороженно замерли их соседи. Возникшая в зале тишина вмиг стала густой и осязаемой и прозвучавший за судейским столом голос верховного магистра показался особо значимым.

– Публике нечего опасаться, – невозмутимо сообщил Анцельс, – магические клетки только с виду похожи на стальные. На самом деле они ничего не пропускают ни внутрь, ни наружу, и ответчику это должно быть прекрасно известно. Стоит младшему отпрыску нажать рычажок, как ледяное копье начнет беспорядочно носиться по клетке, пронзая всех, кто попадется по пути. Вот так и проверяются уверения в большой отцовской любви. Ведь подучить такой жезл Лозьен мл лишь у герцога. И в любом случае пострадать должен был кто-то из его троих детей, либо леди Мэридит, либо сыновья.

– Однако верховный суд никогда не проводит над подсудимыми и свидетелями никаких опытов, – голос маркиза не был ни на гран теплее, – и не рискует ничьим здоровьем. Поэтому зря юный герцог так яростно дергает рычажок. Всё магическое оружие уже разряжено, а прочее невозможно достать из ножен. Вина Грэхема Тарве доказана, поэтому он прямо сейчас отправляется в тюремную башню. Подсудимые по делу об оскорблении правителя – тоже. Разместите всех по одному. Суд объявляет перерыв. Вынесенное решение будет оглашено через четыре часа… Всем встать. Можете быть свободны.

Публика покидала тронный зал поспешно, как крысы – тонущий корабль и Дели не сомневалась, что многие из тех, кто еще вчера считал себя успешно устроенным, сейчас начнут паковать сундуки. Однако волновалась вовсе не о них, а о Мэри, мысленно благодаря лорда Дагельта за своевременный перерыв. Побледневшая герцогиня едва держалась, всплывшая истина вдребезги разбила ее веру в добрые чувства отца. Ей бы сейчас спрятаться от всех, вздохнуть свободно, может, даже поплакать… но пока негде.

Линд возник на пороге зала как дар судьбы, вытянулся солдатиком перед королем.

– Ваше величество, егеря прибыли, охрану сменили, покои приготовили. Повара готовят обед.

– Проводите леди Мэридит и леди Аделию в их покои, приставь охрану, – распорядился король, искоса присматривающий за герцогиней. – И начинайте отправлять преступников в камеры.

– Только сначала заберу у них ненужные в тюрьме вещицы, – махнул рукой маркиз Гордио.

Защелкали застежки и пряжки, звякнули, падая на пол, украшения, пояса и ножны. И зашелестели, как стая гремучих змей, выползая из щелей решетки.

– Публику пугать не хотелось, – пояснил он сыну, – потому и не снял сразу. А копия регалий изготовлена с большим мастерством.

– Это еще его дед позаботился, – метнул в герцога презрительный взгляд верховный магистр. – Как объяснил – чтобы провести воров. Ну мы и не стали забирать… но не забыли.

Грэхем, более не похожий на себя в оранжевом полосатом одеянии и с коротко остриженными волосами, упорно смотрел в сторону, делая вид, будто разговор его не касается.

– Вам приготовили другие покои, – учтиво предупредил герцогиню Линд, провожая к лестнице и пояснил, – маги выбрали всем комнаты в одном крыле. Потом, когда проверят дворец на ловушки и установят новую защиту, сможете выбрать любые.

– Спасибо, – поспешила поблагодарить Дели, очень сомневавшаяся, что герцогиня его услыхала. – Мы не откажемся от чашечки чая… мятного.

– Сейчас принесут.

Войдя в светлую комнату, Мэридит не останавливаясь, промчалась к окну, и застыла возле него, пряча кривившееся от боли лицо. Лишь туфли отшвырнула по пути, привыкнув за полгода к уютной мягкости домашней обуви.

Дели дошла до кресел, стоявших вокруг чайного столика, утомленно опустилась в ближнее и удрученно вздохнула. Ей вовсе не хотелось затевать разговор с разобиженной подругой, но иного выхода просто не было. Больше никто не решится сказать Мэри того, о чем собирается беседовать она.

– Чай, – один из сопровождавших их магов прямо с порога отправил на стол поднос с чашками, чайничком, сливочником и всякими вазочками и прикрыл за собой дверь.

– Мне очень неприятно говорить на эту тему, – разливая чай, пробормотала природница, – но я хорошо изучила тебя за эту зиму… и догадываюсь, какое решение ты приняла.

– И тебе оно не нравится, – хмуро заключила герцогиня.

– Мне всё равно, – уверенно качнула головой Дели, – абсолютно.

– Тогда почему?

– Ты его снова недооценила, и он опять тебя переиграл, – жестко глянув в несчастные глаза подруги, рубанула природница. – Ведь ты собираешься отречься от титула и отдать его одному из приемных сыновей Грэхема. Но младшего он очень ловко устранил, подсунув тот жезл. Ведь герцог не раз присутствовал на судах и сам судил, поэтому просто не мог не знать, что даже волосок ничей не пострадает. А вот мы – не знали, как и все зрители. И сначала считали жестокими судей, сразу не забравших оружие и ничего не объяснивших. А теперь, несомненно, так как и ты, жалеют бедных «мальчиков». Хотя Жерон и выглядит на двадцать один, все помнят, что ему восемнадцать.

Она отпила чай, с сочувствием покосилась на Мэри и продолжила.

– Теперь мне многое из произошедшего с тобой видится в другом свете. Если твой отец еще двенадцать лет назад начал плести эту интригу, он просто не мог не приставить к вам соглядатаев. И значит прекрасно знал, на какие медяки вы живете. Но не добавил… видимо решил, что бедную девочку проще будет купить. И о том, что твоя мать умирает от яда ему должны были донести… прости, что касаюсь самого больного. Ну и о твоей опекунше… если бы она не служила ему, ее давно бы сменили. Посредницы тоже не могли с ним справиться… это ясно. Потому она и кухарку не нашла, и не приехала нас провожать…

– Подожди… – присела к столу герцогиня, подхватила чашку с чаем, сделала несколько глотков, – ты права, Дели… но мне нужно это обдумать. Получается, он и сейчас сыграл? Специально при всех взял на себя всю вину, чтобы я пожалела несчастных, запуганных и запутанных братьев… которые мне и близко не братья? Ну да, он же изучил меня за двенадцать лет как облупленную… какой безжалостный интриган! И я на самом деле решила отказаться в пользу Жерона… ведь править герцогством меня не учили.

– Оглянись, Мэри, – с жалостью смотрела ей в глаза природница, – сегодня тебя защищает десять человек. Все умные, честные, благородные. И все разбираются в тонкостях справедливого правления подданными. Но они не станут ничего советовать тебе насильно… как я. Это, насколько мне теперь понятно, у них считается бестактным. Зато ты сама можешь спросить у них совета и помощи… думаю, никто не откажет. Он, твой отец, за последние годы наверняка заготовил кучу каверзных, хитроумных ловушек и одной тебе с ними просто не справиться.

– Но ты ведь будешь рядом?

– Куда я денусь? Только этого мало. Не стесняйся, Мэри, некоторые судьи, как мне кажется, будут очень рады послужить тебе советниками.

– Об этом пока рано думать… но я все равно очень благодарна тебе за этот разговор. Хотя и очень обидно терять отца, едва обретя.

Дели подавила огорчённый вздох и смолчала. Этот «отец» все внимание и заботу отдавал приемным сыновьям и ни на гран не сомневался, что не останется в изгоях, когда Жерон получит вожделенную герцогскую корону.

Обед накрыли в небольшой столовой неподалеку от их комнат и придя туда, девушки обнаружили, что судьи не пригласили никого, кроме них. И позаботились о надежной защите. Двери и окна закрывали щиты эфемерных решеток, по потолку пробегали тени неведомых заклятий. А снаружи вход охраняли двое магов.

– Судебная практика знает множество случаев, когда на решение судей пытались повлиять самыми неожиданными способами, – с невеселым смешком сообщил маркиз, заметив изумленные взоры леди. – от простого поджога до магических созданий. Змей, мышей, ос… преступники бывают очень изобретательны. Например, в вашу гостиную перед обедом пыталось прорваться несколько домочадцев и слуг.

– Я запирала двери, – усмехнулась Дели.

– Мы заметили, – Дагельт развеселился по-настоящему. – Но поговорим об этом после еды. Увертки Грэхема ничуть не испортили нам аппетита.

– Нам тоже, – твердо заверила Мэридит, и по успокоенным взорам магов осознала, насколько все они опасались обратного.

– Ну вот… – допив грушевый морс, Анцельс решительно отодвинул бокал, – можно снова заниматься делами. И прежде всего я обязан спросить правящую герцогиню, появилось ли у нее желание простить преступника?

– Нет, – прозвучал категоричный ответ, – я не намерена ни прощать его, ни делать каких-либо послаблений. Теперь меня интересуют лишь несколько тонкостей. Откуда взялись мальчики, изображавшие эти годы его сыновей, куда они делись теперь, и чьи тела нашли под скалой? И еще одно, где прячется бывшая герцогиня? Ведь у нее не было повода умирать?

– Суд тоже желает выяснить эти детали, – согласился с нею магистр, – и собирается задать Грэхему дополнительные вопросы, прежде, чем озвучивать приговор за уже доказанные преступления. Теперь обсудим подробности приговора. По закону бывших правителей нельзя держать вместе с обычными преступниками, использовать в шахтах и каменоломнях. А также запирать в общих тюрьмах. Поэтому мы можем выбрать заточение в любом из монастырей, недоступных замков или фортов, служащих для этой цели.

– Я ничего о них не знаю, – тотчас отказалась от выбора Мэри, – и полностью доверяю вашему мнению. Но после того, как полгода смотрела на снег, считаю несправедливым, если этот замок окажется на юге.

– Я тоже, – присоединилась к подруге Дели.

– Это очень легко устроить, – по губам короля скользнула многообещающая усмешка, – тем более суд никогда не объявляет, куда именно отправит преступника. Это правило тоже продиктовано печальным опытом, некоторые пройдохи заранее готовят планы побега и держат где-нибудь в глуши отряды хорошо вооруженных наемников.

Девушки смотрели на судей весьма растерянно, до этого момента им и в голову не приходило, с какими каверзами приходится встречаться судьям и правителям.

– Выходит, мой отец об этом отлично осведомлен? Значит, тоже приготовил пути спасения… – озадаченно пробормотала Мэри и призналась, – Как выясняется, я абсолютно неверно представляла себе герцогские дела и обязанности. В те месяцы, что мне довелось тут провести, он сидел за столом в кабинете не более двух часов в день.

– Грэхем – опытный правитель и получил герцогство от отца в безукоризненном порядке, – удрученно вздохнул Анцельс. – У него на каждом важном посту сидит надежный человек, которого не нужно проверять по мелочам. Достаточно выдавать благоразумные указания и подкреплять их поощрениями.

– А я совершенно не знаю никого из этих людей, – сникла Мэри, отчетливо осознавая правоту советов подруги. Без помощи опытных правителей нечего и пытаться управлять обрушившейся на нее вотчиной. Хоть и маленькая, но страна, со своими законами, бедами и секретами. Значит, нужно решаться. – И вообще ничего в управлении не понимаю. Поэтому прошу, помогите хотя бы на первых порах, кто сможет. Советами, книгами или надежными людьми. Иначе мне придется на радость отцу отдать власть в герцогстве Жерону.

– Я очень рад, – облегченно выдохнул маркиз, – что вы так здравомысляще относитесь к непростым обязанностям правителя. Большинство девушек на вашем месте увидело бы лишь возможность устраивать роскошные балы и увеселения… и никто не стал бы их останавливать.

– Оставить народ без праздников тоже нельзя, – тихо пробормотала Дели, – Но уж с этим мы разберемся. Мне хочется знать другое, а кто в Тарве придворный маг?

Шэдгер одарил избранницу откровенным восхищенным взором. Тайный советник короля все яснее понимал, как ему наконец повезло и все сильнее укреплялся в намерении упрятать подальше любого, кто посмеет встать на его пути.

– Отличный вопрос, – подтвердил и Анцельс, – и до сегодняшнего дня я не находил на него ответа. Здесь был сильный придворный маг, Лайден. Но двенадцать лет назад Грэхем вдруг рассорился с ним в пух и прах и объявил, что не пустит больше во дворец ни одного наглого шпиона, следящего за каждым его шагом. Я сам приезжал сюда в надежде их помирить или устроить нового мага, но Тарве был непреклонен. Теперь-то мне ясно, маг мог легко раскусить его фокусы с личинами и потому стал опасен.

– Ну а я от мага не откажусь. Даже от двоих или троих, – решительно объявила Мэридит.

– Но ведь у вас есть леди Аделия? – лукаво справился магистр.

– Я пока лишь ученица, – вмиг возмутилась природница, – причем, без учителя. Мне самой нужна помощь… тем более, как мы видели, бывший герцог вовсю пользовался магическими вещицами. И вполне мог оставить любую гадость.

– Это мы проверяем, – успокоил ее Анцельс, – а учителя и магов обязательно оставим. Столько, сколько нужно. А теперь пора вызывать подсудимых. Их приведут сюда… чтобы «преданные» слуги не устроили спектакль. Все равно бесполезно, только наше время и терпение зря потратят.

Гвардейцы Линда быстро и ловко убрали посуду и остатки еды, расставили по столу судейские символы и водрузили в центре золотую статуэтку богини правосудия. С торца занял свое место судейский секретарь, у глухой стены выросла знакомая Мэри клетка со скамьей для преступника.

– Ведите, – кивнул маркиз, дождался пока Грэхем займет место подсудимого и строго провозгласил: – Подсудимый, высший королевский суд признал вас виновным и вынес приговор. Однако, в процессе установления степени вашей вины, у суда возникли новые вопросы, касающиеся произошедшего и сейчас вы имеете возможность добровольно пояснить дознанию некоторые детали. Разумеется, мы выясним их и без вашей помощи, но содействие суду зачтется при решении пункта о предоставлении таких привилегий, как свидания с женой или разрешение ей проживать в ссылке вместе с вами. Очень ценное для вас лично разрешение, ведь женщина, которую вы пожелаете видеть рядом, по закону вам не жена. Герцогиня Тарве уже год покоится в семейном склепе.

– То есть, меня не посадят в каземат? – словно не слыша его слов, саркастично ухмыльнулся герцог, бросая в дочь полный укора и обиды взор.

– Нет. Вам прекрасно известно, что такого наказания бывшим правителям не положено. Так будете отвечать или готовы отправится в изгнание? – сурово отрезал магистр. – и покороче, основное мы поняли и сами. Вы не случайно двенадцать лет назад выставили из дворца мага, зато пригласили пожить несколько десятков самых бедных родственников. Все они служили ширмой для семей, где подрастали выбранные для детей герцогини двойники. Потом мальчиков подружили, позволили настоящему Жерону и Лозьену учиться вместе с наследниками и постепенно поменяли, ничего сложного, если есть амулеты личины. Нас интересует, кто эти личины поставлял?

– Как раз это проще всего, – пренебрежительно фыркнул бывший герцог, – вы мне и продавали, через лавку. Всем известно, сколько у меня было тайных соглядатаев, и сколько им требуется таких амулетов, чтобы «невидимками» проникать в любые дома. А хранились они всегда у меня, «для надежности». За такими вещами необходимо следить особо.

– Значит, теперь все уверены, что Жерон и Лозьен никак не могут быть юными герцогами, – сделал неожиданный вывод маркиз, – и доказать обратное им нечем. Ведь парни давно не похожи на свои детские портреты и обходятся без личин. А настоящим графам приходится прятаться неизвестно где и вернуться к родителям они тоже не могут, так как их истинный облик, не скрытый амулетом, незнаком никому во дворце. Да и манеры, и походка давно поменялись, отшлифованные старательными учителями и образом жизни.

– Их это не печалит, – хмуро огрызнулся Грэхем, – мальчишки получили хорошие имения и новые имена и ни в чем не нуждаются. Ну а разбились приговорённые к казни юные преступники, пришедшие на скалу под личиной. Внизу уже ждали верные люди, которые и позаботились о достоверности деталей. Я ответил на все ваши вопросы? Теперь вы позволите жене приехать туда… где я буду жить? Только одна просьба… она южанка и ненавидит снег, но любит смотреть на волны.

– Мы подумаем, – уклончиво сообщил Анцельс, кастуя на узника сон.

Дюжий гвардеец подхватил падающее тело, второй набросил на него простое темное покрывало и, умело замотав в ткань, они потащили спящего прочь из комнаты.

Бродившие по дворцу запуганными тенями домочадцы и слуги сразу заметили привязанных во дворе оседланных коней. И прекрасно рассмотрели вьючную лошадь с особым сундуком на спине. Видели и как отряд хорошо вооружённых гвардейцев, запихнув в этот сундук длинный тюк, вскочил на своих скакунов. Через минуту гвардейцы уже покидали замок и сопровождали их боевые маги.

Никто не сомневался что Грэхем загодя просчитал вероятность ареста и приготовил все возможное для своего освобождения.

Вот только знатный интриган даже предположить не мог, с каким коварством опытные судьи разрушат все его планы.

– И снова он всех провел, – с досадой выдохнула Дели, возвращаясь на свое место от окна, откуда они наблюдали за отъездом отряда.

В порту их ждала шхуна, чтобы доставить к ближайшему порталу. Но лишь магистр и маркиз знали, как напрасно странные мускулистые селяне с выправкой элитных герцогских мечников и теней уже дежурят под стенами Озенса. Их ждали лишь разочарование и несколько месяцев службы в штрафном взводе. Срок наказания зависел от степени рьяности, проявленной в сегодняшней операции.

– Не беспокойтесь, леди, – подвинув девушке кресло, твердо пообещал Шэдгер, – он просто не мог знать, что суд предусмотрел и такой ход. И тоже приготовил несколько вариантов, которые отвечают заявленным условиям, но при этом абсолютно не совпадают с его представлением о месте ссылки.

– Я ничего не поняла, – задумчиво призналась природница, – кроме одного: райского уголка он не получит и это радует. Теперь мне интересно, а как докажет свое право его жена?

– У нее есть лишь один способ, – намекнул маркиз, – и никаких прав на условия. Но сначала мы будем судить знатных родичей, покорно танцевавших под указку Грэхема.

Двери распахнулись и гвардейцы впустили в столовую толпу мужчин и женщин в одинаковой полотняной одежде в оранжево-белую полоску. Только у женщин были юбки вместо брюк, да длинные волосы, заплетённые в простые косы. Но и этого оказалось достаточно, чтобы ввергнуть знатных дам в пропасть отчаяния.

– Ваша светлость… – сразу трое родственниц из числа тех, кто едко ухмылялся Мэри в глаза всего полгода назад, почти в открытую называя провинциальной выскочкой и нищенкой, теперь рухнули перед ней на колени. С опухших лиц подсудимых на правительницу с истовой надеждой взирали узенькие, покрасневшие от слез глаза. – Умоляем… больше никогда ему не поверим…

– Просто потому, что больше никогда его не увидите. Вставайте и выслушайте приговор, – строго прикрикнул Анцельс, – в вашем деле суду все ясно без дознания и допроса. Вы все признаетесь виновными во вступлении в сговор с бывшим герцогом, плетущим интриги против законной правительницы. И не имеет значения, насколько вы ему верили и сколько золота или иных ценностей он пообещал. Предательство всегда карается со всей строгостью, ибо предавший раз – предаст и второй. Однако герцогиня не желает начинать свое правление с заключения в монастыри и тюрьмы собственных домочадцев, поэтому вы приговорены к домашнему аресту. И немедленно изгоняетесь из этого дворца в свои дальние имения или дома без права их покидать в течение десяти лет. За нарушение правил ареста последует более строгое наказание и увеличение срока. Герцогский суд оставляет за собой возможность полной или частичной амнистии, но его решения будут зависеть от вашего поведения. У вас ровно час на сборы вещей и прощание, потом вас посадят в повозки и отвезут к месту ссылки. Уведите их.

– Стойте! Подождите! – вцепилась в столешницу одна из осужденных, – но у меня нет такого имения!

В ее громких криках, кроме праведной обиды и возмущения слышалась непонятная надежда. Похоже, она всерьез ожидала, что судьи немедленно выдадут ей подходящее имение. Мэри, секунду назад искренне пожалевшая глупых куриц, поверивших Грэхему так же беззаветно, как она сама, мгновенно осознала свою ошибку. Вот уж кем бы они ни были, но только не пушистыми овечками. Еще слишком живо помнились Мэри ядовитые шпильки и мелкие пакости, обрушенные на нее придворными интриганками.

– Сейчас проверим, – сухо буркнул Анцельс, перелистывая документы, – вдова Ксания Жуленс Толет, так?

– Да. Но не вдова, а леди.

– Узникам титулов не положено. Вы владеете унаследованным от мужа имением Толет, и за попытку обмана судей получаете наказание. На первый раз – замечание.

Гвардейцы попытались оторвать вдову от стола, но она взвыла поросенком, у которого отнимают чан с кашей.

– Это неправильно! Толет находится в четырех часах от Хонвела! Я не выдержу столько просидеть в карете!

– А кто вам сказал, что узников по местам исполнения приговора развозят в каретах? – сквозь зубы процедил Его величество, – вы поедете в тюремной кибитке.

– А потом? К подругам, модисткам, в театр? Я же должна буду возвращаться! Эти кареты меня убьют! – возмутилась дама с полной уверенностью в незыблемости своих доводов.

– Домашний арест, – разбуженной коброй прошипел Шэдгер, – это та же тюрьма, лишь побольше. До ограды вашего двора и сада. Уйти дальше не позволит амулет арестанта. Поэтому не волнуйтесь, ближайшие десять лет вашему здоровью ничто не угрожает.

Внимательно следившая за подругой Дели отлично видела в ее взоре гнев и понимала его причину. Ведь развозя по безопасным уголкам этих спесивых дур, их по сути не наказали, а спасли, от участия в бесполезном мятеже и попытке побега, задуманной ее несгибаемо упрямым отцом. Но они никогда этого не поймут… и значит, пора воспользоваться данным ей правом советницы и вмешаться.

– От имени ее светлости предлагаю добавить в условия домашнего ареста для ее родичей особые условия. На три года запретить посещать их имения и дома абсолютно всем гостям. От родни, подруг, соседей, и портних до всевозможных бродячих торговцев и лицедеев с менестрелями. Никто, ни один человек, кроме судебных надзирателей и лекарей, вызванных по важному поводу, не должны входить в незримую тюрьму. За нарушение должно следовать немедленное наказание… и его определит суд.

– Ну, добилась своего, дура? – Звонкая и хлесткая пощёчина может и не привела в себя потрясенно открывшую рот вдову, зато заставила ее выпустить из захвата ни в чем неповинную столешницу.

Гвардейцы окружили притихшую толпу приговорённых и повели к лестнице, ведущей на площадку башни, где имперские портальщики полчаса назад установили свой артефакт. И уже опробовали, отправив к месту назначения сладко спящего главного интригана.

Да и мятежным домочадцам никто не собирался объяснять, что отсюда они отправятся вовсе не в повозках. Меньше знают – спокойнее спят.

– Спасибо, Дели, – тихо выдохнула герцогиня, когда двери за наказанными закрылись, – совестно признавать, но видеть, как вытягиваются их лица было приятно. Лишь теперь я поняла, насколько безнадежны были мои попытки с ними подружиться. Они ведь чуткие, как крысы, и изначально знали то, о чем я даже не догадывалась: в этом огромном дворце не было для меня места. Никогда.

– Зато теперь нет для них, – рыкнул Тервальд, – и никогда не будет. Надеюсь, десяти лет им хватит, чтобы это уяснить. Мне хотелось бы знать, где прячется главная змея и какие планы вынашивает?

– Хороший вопрос… – поморщился Анцельс и вдруг, уставившись в глаза бывшего консорта, серьезно осведомился, – а вы не желаете, ваша светлость, показать леди Мэридит место, где теперь будет жить ее отец?

– На это даже мне нужно разрешение, – суховато сообщил маркиз Гордио.

– Я имею право его давать, – магистр спокойно достал из-за ворота висевшую на цепочке пластинку. – Идите, девушкам нужно развеяться.

– Я иду с ними, – жестко заявил король, оглянулся на друга и твердо добавил, – и Шэд тоже.

– Идите, – лицо Анцельса оставалось невозмутимым, но в его взоре скользили смешинки.

Ведущая на верхнюю площадку старинной башни винтовая лестница, выложенная из стертых чьими-то ногами плит, казалась бесконечной.

– Маги обещали установить тут подъемник, – сообщил маркиз, остановившись передохнуть у очередной двери во внутренние кельи.

Когда-то тут несли постоянную службу бдительные дозорные наблюдатели, и, чтобы не ходить вниз, поочередно спали в тесных и холодных комнатушках.

– Я хотела спросить… – Дели чувствовала себя отдохнувшей и невольно искала способ помочь подруге, – а может лучше мне поднять вас на лиане?

– Как это? – поперхнулся маркиз.

– Дели умеет… – поспешила пояснить Мэридит, – быстро вырастит росток, и он потащит нас вверх. Такими… усиками, как у огурцов, только намного толще.

– Уже пришли, – глядя на светящийся впереди выход, с огорчением отказался король, – однако на будущее я запомню.

Порталы сменяли друг друга незаметно, но о том, что они с каждым разом все дальше от родных мест путники догадывались по разнице в погоде. Жара давно осталась позади, как и безоблачное небо. Их окатывало то грозовым дождем, то пронизывающими ураганными порывами. В одном месте утопило в молоке густого тумана, в другом – осыпало колючей морозной крупой.

– А Грэхем говорил, – тихо бормотала Дели, – что жена не любит снега.

– Соврал, – хмуро бросил Дагельт, вставая в очередной синий круг, – это он ненавидит снег. С тех самых пор, как просидел двое суток в снежной ловушке. Пытался найти короткий путь через перевал и попал под лавину. Его откинуло под каменный уступ… еле нашли. Вот с тех пор он бесплоден. Но троим из отряда и этого не досталось…

Путешественники вышли из портала и не сразу осознали, что дальше пути нет. Прибыли.

Увенчанная конусной кровлей вершина башни, высокой и узкой, словно маяк, оставалась открытой со всех сторон и между каменных колонн гулял пронизывающе холодный ветер.

– Не понимаю… – хмурилась Мэридит, – Тут просто не может не быть снега.

– Может, – мягко улыбнулся ей маркиз, – это очень странное и необычное место. Взгляните на северный мыс.

Если бы маг не указал вдаль, вряд ли Дели быстро смогла определить, где тут север. Впрочем, он был везде и во всем. Вытянутый в длинную полосу гористый островок со всех сторон окружали острые обломки скал, о которые бились свинцовые, холодные даже на взгляд волны неизвестного моря. Возле Агернского полуострова ничего подобного точно не было, природница отлично изучила картинки из географического атласа.

А в той стороне, куда указывал отец короля, плотной стеной поднимался туман, мягкими языками наползая на скалы, поросшие корявыми елями и карликовыми берёзами.

– Это гейзеры, – пояснил Дагельт, – главное, но не единственное чудо этого места. Горячая вода вырывается из расщелин постоянно, и ветры накрывают островок теплым туманом, не позволяющим упасть на камни ни одной снежинке. И море вокруг него не замерзает по этой же причине, сильные волны разбивают едва схватившийся лёд об острые камни. Когда-то тут жили маги-отшельники, они обустроили в найденных пещерах жилища и провели в них горячую воду от гейзеров. Кроме того, на острове есть уголь… лежит почти на поверхности и все, кому не лень, топят на ночь камины. Здесь вообще узники все делают сами, сами стирают и убирают в своих домах, сами доят коз и варят сыр. Сено для животных можно заготовить летом вокруг гейзеров. И еду себе тоже готовят сами… в основном, женщины. Узникам позволено звать жен. А одиночки питаются в общей столовой, сдают туда часть улова, а готовят по очереди.

– А одежду? – всерьез беспокоилась за отца Мэридит.

– Ваша светлость может отправить ему любые вещи, кроме запрещенных, – с уважением глядел ей в глаза маркиз, – и свидания вам тоже позволены. Но первое не ранее, чем через полгода. И это не особая жестокость, отнюдь. Просто проверено, за меньший срок такие прожжённые интриганы не успевают осознать всю глубину и необратимость произошедших в их жизни перемен. И не смогут правильно понять и оценить ваше сострадание и участие, сочтут слабостью и немедленно попытаются использовать в новой интриге. Как правило, это план побега.

– Но ведь их охраняют? – Дели окинула пристальным взором влажные черные скалы, чахлые растения и узкие лоскутки кровель.

– Нет. Незачем, отсюда невозможно сбежать. Хотя уже давненько никто ниоткуда не сбегает. Амулеты узников начинают нещадно жечь кожу нарушителей закона с того самого момента, как те пытаются сделать шаг за стену или прыгнуть в окно. Но этот остров особый, и отправляя сюда узников, никто не тратит на них амулетов. Дело вовсе не в тайне, охраняющей названия и расположение мест таких ссылок. Во-первых, островок крошечный и находится в трех сотнях миль от северо-западного берега материка. Дальше – лишь бескрайний северный океан, поэтому поблизости не пролегает ни один морской путь, тут просто некуда плыть. Во-вторых, острова нет ни на одной карте, он сотни лет принадлежал магам-отшельникам, а они находили его по своим маякам. Ну и в-третьих, посмотрите на широкую полосу окружающих остров бурунов. Почти триста шагов мелководья, усеянного острыми обломками скал за несколько минут раздирают в щепу любое неосторожно приблизившееся судно. Выжить удается невероятным счастливчикам, бурные, обжигающе-ледяные волны безжалостнее стаи пираний.

Он смолк, давая спутникам проникнуться мрачным величием этого места, потом мягко подтолкнул в круг.

– Пора возвращаться, пока вы не простыли. Все остальное рассмотрите через полгода. А посылку ему отправим вместе с женой, если она появится.

– Идем домой, – твердо объявил король, – там матушка волнуется. Девушкам тоже нужно отдохнуть спокойно, не оглядываясь на каждый шорох. И не спорьте, леди Мэридит.

– И не собиралась, – отозвалась она с усмешкой, выходя из портального круга на какой-то из перевалочных башен, – после того сурового места невыносимо хочется солнца и цветов.

– И нормального моря, – поддакнула ошеломленная Дели, у которой перед взором еще кипели стальные буруны. – Не представляю, как они ловят рыбу.

– Довольно просто, – улыбнулся маркиз, снова удивляясь ходу ее мыслей. – Они ведь все люди неординарные и потому легко решают подобные задачки. Неимоверно жаль порой, что они не смогли удержаться от грубого нарушения закона. Первые же ссыльные заметили, что среди бурунов, возле стекающих из гейзеров ручейков всегда вьётся рыба. И не зря, морская вода там хоть немного, но теплее, и значит больше пищи. Вот они и выкопали на берегу ямы, где вода смешивается, но камней нет. Посадили водоросли и теперь просто таскают сачком отъевшуюся рыбу.

Природница задумчиво кивнула, она тоже пошла бы по этому пути. К тому же нельзя утверждать, что ни у кого не было хоть небольшого дара. Да и отшельники как-то прежде жили… но у них свои методы.

До дворца добрались незаметно, и явно быстрее, чем шли к острову. Вдруг ступили на полированный синий камень, окруженный мраморными колоннами и поддерживающими свод изящными арками.

– Ваше величество! – вытянулся, вскочив со скамьи, дежурный гвардеец.

– Линда!

– А он в Тарве… – растерялся воин, но тотчас спохватился, – послать?

– Оповести. – на ходу решил Тервальд, подхватывая под руку герцогиню, хотя и до этого старался держаться рядом, – куда вас проводить? В гостиную, в сад или в ваши покои?

– Сначала покои, – дружно выбрали девушки и королю ничего не оставалось, как подавить разочарованный вздох и вести их к спальням.

Лично он посидел бы с Мэри в саду, расспрашивая её о прошлой жизни и украдкой касаясь хрупкой руки или локона.

Но даже это неимоверная наглость после столь краткого знакомства и, хотя очень хочется поцеловать тонкие пальцы, заглянуть в огромные тревожные глаза, все же лучше не пугать девушку слишком бурным напором.

Стоящая в умывальне выделенных ей покоев купель очаровала Дели с первого взора. Круглая обливная керамическая чаша поражала размером, в ней вполне уместилась бы кровать из спальни, и красотой росписи. А еще даже на вид казалась теплой, толстые стенки много дольше хранили воду горячей, чем дорогое серебро.

Возле уже наполненной купели суетилась проворная горничная, но природница решительно выставила женщину прочь. Ей лучше известно, каких трав и настоек следует добавить, чтобы вернуть телу бодрость, а душе – покой. И едва за служанкой прикрылась дверь, Дели сбросила платье и скользнула в душистую воду, по запаху определяя, что отвар ромашки уже успели плеснуть.

Ну и ладно… она и сама собиралась. И даже ничего не станет говорить шустрой горничной, просто больше не пустит ее в свои покои. Хотя отлично понимает, что женщина действует по привычке, так, как ее научили. Но с некоторых пор природница ценила в слугах не бездумное следование принятым правилам, а умение быстро оценивать новые сведения и действовать соответственно.

Посидеть в расслабляющем тепле купели хотя бы полчаса придворной целительнице не удалось.

Не дала Ирта. Требовательно поскребла дверь крепкими когтями, подкрепляя скрежет тихим рыком.

Пришлось срочно вылезать, натягивать сорочку и пеньюар и бежать открывать. Ирта ринулась внутрь, потираясь о хозяйку лобастой головой и хлопая по ногам хвостом.

– Извините… простите… – покаянно лепетала молодая камеристка, пытаясь протиснуться в купальню следом за собакой, – я ее сейчас уведу.

– Куда? – нахмурилась Дели, обнаружив в руках прислуги нарядный плетеный поводок.

– В покои принцессы. Ее высочество занята, выбирает наряды. А Ирта не хочет сидеть спокойно… еще абсолютно необученная собака. Но мы уже вызвали дрессировщика.

– Отмените, – чувствуя, как начинает таять едва заполнившая сердце безмятежность, приказала природница, – никого не нужно. Это моя собака, и меня она слушает. А сейчас просто хочет гулять.

– Но мы уже гуляли, – вдруг уперлась камеристка, – два раза. А собак положено выгуливать три раза, и последний – вечером.

– Каждый сам решает… – Дели указала ей на выход.

– Но я не могу отдать ее вам, ее высочество сказала – головой отвечаешь!

– Просто скажи ей, что леди Аделия забрала, – раздался из гостиной ледяной голос Мэридит и камеристка, несчастно морщась, сопя и вздыхая побрела к выходу.

– Спасибо, Мэри, – облегчённо выдохнула природница, когда за прислугой закрылась дверь, – ты меня выручила. И ведь прекрасно понимаю, что она всего лишь исполняет приказ и пытается избежать наказания, но уступить в этом вопросе не могу. Они собаку лесника собирались выпускать на свободу всего три раза в день… да еще и ошейник на нее нацепили. Иди ко мне, Ирта, снимем эту гадость.

– Знаешь, – с невесёлым смешком призналась герцогиня, – я и сама полгода назад искренне считала, как все придворные дамы и большинство горожанок, что все собаки одинаковы. Отличаются лишь размером, окрасом и густотой шерсти – а в остальном просто живые игрушки. И только пожив рядом с Иртой, осознала, какая между ними пропасть. Она ни грана не игрушка. Полноценный напарник, охранник, друг. При необходимости проводник, поисковик, носильщик и даже ездовое животное. Но и относиться к ней нужно с уважением, как к другу, не гонять за мячиком и не украшать бантиками. Но я пришла позвать вас гулять… мне в дворцах после леса не хватает свободы.

В сад девушки спустились по одной из лестниц, которые, по южному обычаю вели вниз с каждого балкона. Балконы тут тоже были особые, широкие, мраморные, защищенные от солнца надежной кровлей.

В саду Ирта мгновенно унеслась куда-то, а подруги медленно побрели по выложенной яркой плиткой дорожке, рассматривая деревья, цветы и кусты. Вдоль тропы стояли укрытые шелковыми навесами скамьи с щедро набросанными разномастными подушками. Кое-где гуляющих ждали столики с вазами полными фруктов и графины с напитками, прикрытыми охлаждающими крышками.

– Посидим? – проходя мимо такого столика предложила герцогиня, – до ужина еще два часа.

– Не хочется сидеть на виду у всех, – заметив гуляющих вдалеке дам, поморщилась Дели, – мне с утра хватило внимания твоих придворных. Вон взгляни, какой роскошный куст белого шиповника… обожаю его аромат. Сейчас раздвину и выращу посредине небольшую беседку со скамеечкой… прихватим графин и подушек, а фрукты и сама любые выращу.

Через пять минут они удобно устроились в плетеных креслах личной беседки, смакуя персики и холодный земляничный лимонад. И наблюдали за небольшой группкой нарядных придворных дам, прячущих лица под широкополыми шляпами и ярко расписанными шелковыми зонтами.

– Ушли… – разочарованно выдохнула молодая леди и нырнула под навес ближней скамьи. – Жаль… я так хотела ее рассмотреть.

– Думаю, успеете еще, милая Лиззи, – добродушно успокоила девушку дама постарше.

И вроде ничего плохого или обидного не сказала, а у Дели почему-то даже пальцы зачесались от желания полить леди алым лимонадом.

Да и хитрые смешки, сорвавшиеся с губ остальных дам, подтвердили верность ее подозрений.

– А вы не ошибаетесь? – задумалась Лиззи, – я ничего такого не вижу.

– С моим опытом… – лицемерно опечалилась старшая фрейлина, – да и все события указывают на одно. Вот вспомните, с чего все началось… никому не известная разносчица пирожков оказала королю настолько важную услугу, что он всех отправил ее искать. Бывало хоть раз такое до этого? И упорно искал полгода… мне маркиза проговорилась… теперь бывшая. Не пожалел девочку. А представление с горожанками на день рождения? Такого никогда прежде во дворце не было. Мы в парк не ходили… всюду шатры, домики, столовые веранды, купальни… музыка и лицедеи… не пойму, как королева с ума не сошла. Но он и с ней расправился, а как праздник закончился, куда-то умчался… и оттуда ее привез. Ну и герцогиню заодно… но искал-то его величество не ее? Да и не отдаст ее отец за посторонних… мне еще прошлым летом кузина все отписала. Он ей своих женихов на выбор десяток привез, и пообещал не принуждать и не спешить. А раз она едет домой, значит решилась… и о чем тут говорить?

Фрейлины молчали, погребенные лавиной неопровержимых доказательств. Молчали и невольно подслушавшие их подруги. И глядя, как по бледной руке Мэридит стекает сок раздавленного персика, Дели болезненно морщилась.

Ее тоже неприятно царапнули вполне логичные выводы, сделанные опытной акулой придворных интриг. Тем более, дама не лгала, Дели отличала истину все увереннее. Но ее собственный опыт говорил, что не все так просто, как видится этой леди. Да и не может она знать всех деталей, а в таких делах маленькая подробность иногда кардинально меняет смысл всего происходящего.

Значит, нужно срочно решать, как поступить. А в этом вопросе снова есть свои тонкости. Все люди встречают удары судьбы абсолютно по-разному. Одни сразу начинают искать способы борьбы, другие ищут укрытие или защитников, а кто-то просто теряется, сдаваясь на милость судьбы. И хотя Мэридит вовсе не безропотная овечка, сегодняшние открытия стали для нее слишком сильным ударом, от которого она просто еще не успела оправиться. Ей сейчас намного труднее, чем обычно, рассуждать спокойно и логично, доверять себе и проверенным людям, а не случайно подслушанным сплетням.

А пока она приходит в себя и собирается с силами, хрупкий росток ее чувств может погибнуть… и это станет катастрофой для двоих хороших, близких Дели людей. Выходит, у нее нет иного выхода, кроме как, нарушив свои собственные запреты на вмешательство в чужие сердечные дела, срочно вступить в борьбу за счастье подруги.

– Подожди меня, – властно приказала природница, поднимаясь с места, – что-то тут не сходится.

Заслышав ее голос, фрейлины, начавшие обсуждать невесть откуда взявшуюся принцессу, ошарашенно смолкли, но появление рядом девушки ввергло их в полное оцепенение.

– Я леди Аделия, придворная целительница и ученица магистра Анцельса, – сухо представилась природница, – поясните мне, как вызвать служанку или охрану. И побыстрее.

– Вот колокольчик, он зачарован, – отмерла старшая дама, – очень приятно познакомиться. Я леди Кларина Погенс, вторая статс-дама ее величества. Точнее, маркизы Гордио. Извините, никак не привыкну.

Дели слушала ее вполуха, яростно тряся крохотный колокольчик, не издающий ни одного звука. И прикидывала, сколько времени ей понадобится чтобы вызвать короля.

– Можно не звонить так долго, – учтиво, с легким превосходством пояснила леди Кларина, – они сразу слышат…

И тотчас потрясенно смолкла, заметив бегущих к ним гвардейцев. Воины неслись как на пожар, и их догонял личный секретарь короля. Еще никогда до этого фрейлинам не приходилось видеть, чтобы охрана прибегала так стремительно. И это полностью подтверждало сделанные статс-дамой выводы.

– Что случилось, леди Аделия? – Выкрикнул Линд, даже еще не добежав нескольких шагов, – на вас напали? Оскорбили?

– Вы можете позвать короля, Линд? – не стала деликатничать природница, – срочно.

– Да, – коротко подтвердил он и дунул в висящий на шее свисток, – а вам такой не дали?

– Не знаю, – Дели на миг задумалась, – магистр выдал кучку амулетов, и обещал пояснить. А сколько времени потребуется его величеству?

– Минуты три. А леди Мэридит…

– Успею, – природница задумчиво осмотрела скамью и стол, понимая, что скоро ни у кого не будет желания искать более удобное место, – сидите спокойно, леди.

Те и так замерли испуганными птичками, а теперь и вовсе сжались, явно ожидая чего-то ужасного. И потому дружно ахнули, когда скамья, приподнятая вылезшими из почвы корнями, мягко развернулась, становясь к дорожке левым боком.

С другой стороны раскинулся огромный куст, пышно усыпанный белыми розочками. Ветви шиповника поспешно росли, проворно накрывая густой, душистой тенью полянку перед скамьей. Напротив ошеломлённо затихших дам так же стремительно вытянулись и сплелись в длинный диванчик какие-то побеги.

Сообразительный Линд, уверенно командовавший своими подчинёнными короткими жестами и взглядами, мигом выставил охрану и небрежным кивком отправил пару человек к соседим скамейкам. Вскоре свежевыращенный диван был застелен ковром и усыпан подушками, а перед ним стояли в рядок столики с лимонадом и фруктами.

И вовремя. На дорожке показались бегущие, как на пожар, мужчины. Король, его телохранитель и придворный магистр.

Дели наблюдала за их приближением с легким смущением, вовсе не так она представляла это появление. Не мог его величество бегать, как простой воин или лакей. Ему ведь с детства должны были намертво вбить осознание собственной значимости и умение оставаться невозмутимым и важным в любой ситуации. И раз этого не произошло – значит король считает ее вызов намного главнее всяких условностей.

Однако успев осознать нечаянную оплошность и собственную непредусмотрительность, каяться и просить прощения природница не собиралась. Во всяком случае, здесь и сейчас. Сначала нужно помочь Мэри, потом все остальное. Хотя… немного ослабить напряжение все же необходимо.

Дели уже почти открыла рот, намереваясь мягко успокоить его величество, как случайно рассмотрела легкую испарину на лбу побледневшего тайного советника. И мигом так яростно вспыхнула праведным гневом, как возмущаются лишь целители и любящие родители.

– Лорд Шэдгер! Куда это вы так несётесь? Разве я разрешала вам бегать?

Толстый корень вырвался из кустов, поймал телохранителя и спеленал туго, как непослушного малыша. И издевательски медленно и бережно потащил в сторону природницы.

Советник сверкнул мимолётным оскорбленным взором, упрямо стиснул губы и попробовал освободиться, но очень быстро осознал полную бесполезность этой попытки. Расслабился и притих, искоса посматривая на приближавшуюся незнакомую цветущую беседку.

Уже добежавший до нее Тервальд нетерпеливо оглянулся, выяснить, о чем идет речь, и резко замер, словно споткнулся. Призванное успокоить целительницу банальное заверение, готовое слететь с королевских губ, застряло в его груди тугим комком, живо напоминающим пережитую боль. Когда точно так же, бездвижно и безжизненно лежали вдоль тела друга холодеющие руки, растекались из-под опущенных ресниц синие тени и белели искусанные губы.

Возможно, пройдет некоторое время и жуткие картины потускнеют в памяти, подернутся туманом забвения. Но еще не сейчас. Слишком недавно это было, и слишком остро ударила по сердцу неотвратимость жестокой потери.

– Леди Аделия… – хрипловато выдавил его величество, мгновенно признавая свою вину, – простите… совсем выпустил из виду… Сейчас все исправим. Линд! Паланкин для советника и сопровождение!

– Не нужно… – заторопилась Дели, отчётливо осознавая, как это выглядит со стороны. Каждый, кто за ними сейчас наблюдает, решит, что король пляшет под ее дудочку, – я теперь сама за ним прослежу.

И хозяйским жестом положила ладонь на голову Шэда. Умело стерла батистовым платочком испарину, согрела нежным прикосновением бледную кожу.

Бровь советника изумленно дернулась, в уголке губ скользнула довольная улыбка и тотчас спряталась, опасаясь спугнуть ненароком своенравную леди.

Пусть следит сама, лечит, командует, таскает как куль. Пусть вообще делает все, чего ей захочется. Шэд не против, наоборот, еще и поможет. Будет тихим и доверчивым, несчастным и покорным. Станет выполнять все требования и пить все зелья. Только пусть она остается рядом…

– Но позвала я вас по другой причине, – не забыла о главном природница. – Мы с леди Мэридит совершенно случайно услышали объяснение фрейлины, рассказывающей о последних событиях. Сразу заверяю, она ни в чем не погрешила против правды… как это видится ей, да и остальным. Но мне кажется, что сделанные ею выводы все же неверны.

Дели смолкла и перевела дух, искренне надеясь, что удалось пройти по тонкой кромке истины, не задев ничьих чувств. Ну, ощутимо не задев.

Король нахмурился и ненадолго задумался, почти сразу сообразив, на что намекает деликатная целительница. Слишком часто за последние полгода он слышал упорное обвинение в поиске невесты. И конечно, не мог не признать, что внешне все вроде сходилось.

А о том, что творится у него в душе, догадывались только самые близкие люди. Даже Мэри он пока всего не сказал… не смог. Хотя это был бы самый лучший вариант… но кто же вываливает на голову задерганной и запуганной самодуром-отцом девушки свои признания после всего трех дней знакомства?

Очень трудных и непростых для нее дней. Какая доверчивая глупышка так сразу поверит, что ему нужна лишь она, а не богатейшее герцогство?

И все же решать что-то нужно… и постараться повернуть все так, чтобы хоть на этот раз отбить у придворных сплетниц желание обсуждать его планы и чувства.

– Позвольте мне ответить на ваш вопрос, леди, – к дивану вдруг решительно шагнул магистр.

Сел в подушки, потянув за собой взглядом короля, налил бокал лимонада.

Тервальд опустился возле него, начиная подозревать, что сейчас это лучшее решение.

Дели заботливо устроила с другой стороны от короля необычайно покорного телохранителя и присела рядом.

– Мы проводили расследование того случая, на охоте, – деловито и суховато сообщил Анцельс, – и я скажу очень кратко, все произошедшее было чистой случайностью. Сначала конь Линда испугался вепря и понес. Он мчался к оврагу и его необходимо было остановить. Его величество понял это первым и бросился следом. Наперерез им мчался маг, отвечавший за короля. Они успели… маг забрал Линда и вернулся к загонщикам, а король поскакал к арене. И тут произошло несчастье, когда его величество обгонял неожиданно вылезших из кустов дам, копыто скакуна попало в кротовью нору. Разумеется, нога сломалась, а животное от дикой боли вышвырнуло всадника из седла. Он упал очень неудачно, спиной на острый расщеп. Как бабочка на иглу.

Магистр смолк на несколько секунд, многозначительно поглядывая на ошеломленных дам и давая им возможность полнее проникнуться ужасом того события. И они прониклись, ахнули потрясенно, побледнели еще сильнее, схватились за платочки и флаконы с солями.

– Темные силы…

– А где леди Мэридит? – насладившись их реакцией, деловито справился Анцельс.

– Здесь, в беседке. – невозмутимо сообщила Дели. – Мы хотели отдохнуть… чтобы никто не помешал. Но я могу открыть, если ее светлость позволит.

– Открой, Дели, – раздалось из куста тихое приказание.

Легкий взмах ладонью и цветущие стволики раздались в стороны, как занавес на любительской сцене. В неглубокой нише, открывшейся взорам потрясённой публики, мирно сидела герцогиня Тарвенская, небрежно катая пальцем крупную янтарную сливу.

Но лишь наизусть знавшей ее Аделии было понятно, как непросто дается подруге это деланное спокойствие.

– Ваша светлость… – словно бабочка на огонь ринулся к ней мгновенно позабывший свои рассуждения Тервальд. – вы позволите?

Мэридит поспешила кивнуть, ну не напоминать же королю, что он один имеет право сидеть и стоять, где пожелает?

– Мы до сих пор не выяснили, – продолжил рассказ магистр, – откуда там взялась талантливая природница, но она сотворила настоящее чудо. Сумела остановить стремительно уносящее жизнь короля кровотечение, заменив порванные сосуды кусочками полых стеблей одуванчиков. И исчезла бесследно… не вспомнив о положенной награде.

– Я уже выяснил, – не оборачиваясь, сообщил его величество, – никуда она не исчезала. Просто выложилась… и добравшись до ручья, свалилась в кустах ежевики и камыша. Ну и проспала там несколько часов, а ваши люди плохо искали. А вот как попала на охоту…

– Тоже просто, – кротко усмехнулась Дели, – жених привез, лорд Феблд. А потом поссорился со мной, рассмотрев мой наряд. Я и ушла погулять… от него подальше.

– Скоро он будет гулять очень далеко от столицы, – внезапно кровожадно прорычал Шэдгер. – Я сам прослежу. Мы всех опрашивали… а он смолчал.

– И последнее… просто понять не могу, – дружелюбно улыбнулся природнице Анцельс, – как вам удалось заставить придворных дам так мчаться за помощью? Они ведь в жизни с подобной скоростью не бегали.

– Пообещала превратить в жаб… – неожиданно смутилась Дели, и со вздохом добавила, – с теленка размером.

– Темные силы… – в ужасе отшатнулись фрейлины.

– Ну да… – поглядев на них, начал ухмыляться магистр, – теперь понятно. Наши леди не особенно разбираются в телятах… и наверняка представили существо размером с племенного быка.

– Не может быть… – еще спорила Аделия, но по лицам дам отчетливо понимала, что именно так им это и видится.

– Вот теперь я осознал, – вдруг жестко объявил король, – почему они абсолютно не слышат и не понимают моих пояснений. Сделав однажды собственные выводы, держатся за них до последнего, не внимая никаким доводам разума. Это заразная болезнь… но я знаю отличное лечение. Здоровый деревенский воздух и парное молоко три раза в день. У Вас есть имение в провинции, леди Кларина? Тогда отправляйтесь немедленно, вы бледнеете на глазах, а здоровье моих подданных важнее всего. Линд!

– Будет исполнено.

Гвардейцы мигом подхватили не успевшую и пикнуть статс-даму, сунули в ожидавший советника паланкин и рысью утащили в сторону конюшен. Дели не сомневалась, вскоре та будет уже далеко, но ни о чем не жалела. Провести весну за городом, среди садов и рощ, пить по утрам парное молоко – ей самой остается об этом только мечтать.

– Теперь вы, леди, – его величество смотрел на молодых фрейлин холодно и строго.

– Мы ничего! Мы здоровы… – перепуганно залепетали дамы.

– Да? – с сомнением протянул король, и вынес решение, – ну посмотрим.

Сухо кивнул, давая знать, что аудиенция окончена и фрейлин унесло так же стремительно, как летят сованные порывом урагана листья.

– Тогда я пойду, – поднялся с дивана магистр, – Раяна волнуется.

– Мы тоже, – Поспешила последовать его примеру Дели, снова подхватывая пациента послушным корнем.

Король с Мэри теперь и без нее разберутся, посторонним в такие дела лучше не вмешиваться.

– Вот и паланкин, леди Аделия, – деликатно сообщил Линд через несколько минут и целительница согласно кивнула.

Советнику действительно намного удобнее будет ехать в мягких подушках, под сенью кисейного балдахина. И неважно что сам Шэдгер недовольно скривился, когда Дели непреклонно отняв свою руку, устроила его с удобством. Зато его мать не испугается, увидев связанного побегами сына.

В королевскую столовую на ужин природница не пошла. Выяснив, что правила хорошего тона предписывают дамам являться на эту официальную трапезу в свежем платье и с более строгой прической, велела служанке принести еду в ее покои. А пока та занималась исполнением приказа, с удовольствием искупалась и накинула легкий темный пеньюар. День был длинным и трудным, и ей хотелось немного от всего отдохнуть.

Спокойно обдумать происходящее, с разных сторон взглянуть на свалившиеся на нее изменения в судьбе, оценить их пользу и проблемы. И решить, как жить и действовать дальше. До сих пор все получалось само собой, жизнь вдруг вырвалась из-под контроля, не давая ни малейшей возможности свернуть с уготованного пути.

Служанка подвинула столик к широко распахнутым дверям на балкон, впуская в комнату вечернюю прохладу и лишь в этот момент Дели обнаружила что с ее балкона видна столица. Немного постояла у перил, рассматривая сиявшие праздничными огнями башни ратуши, купол шапито и затейливую крышу карусели. Как интересно, в городе оказывается что-то празднуют, а она и вспомнить не может подходящего по времени события.

Девушка вернулась в кресло и задумчиво подвинула к себе тарелку, представляя, как весело сейчас там, на площадях Леранса. Играет музыка, гуляют нарядные жители, бегают счастливые дети. И на всех сценах, больших и малых, порой размером со стол, поют, танцуют, влюбляются и дерутся отчаянные лицедеи.

Заворчала Ирта, повернув голову в сторону двери, и Дели благодарно потрепала ее холку. Пришел кто-то из знакомых собаке людей, на совсем чужих она рычит иначе.

– Можно войти? – робко постучав, спросили от входа и природница подавила недовольный вздох.

Леди Раяна, кто бы сомневался, что она прибежит, едва Шэдгер уснет. За свою короткую жизнь Дели встречала лишь одну женщину, равнодушно относившуюся к здоровью сыновей. И то она была больна вином.

– Конечно входите, – девушка добавила яркости магическому светильнику. – вы хотите узнать, как скоро лорд Шэдгер сможет заниматься своими делами?

– О нет! Меня не интересуют его дела, да он в них никого и не пускает. Я пришла предложить вам помощь.

– Мне? У меня все в порядке.

– Ох, леди Аделия, простите… я об гардеробе. Вам ведь нужны платья? Мы тут кое-что приготовили… но этого мало. И к тому же у всех есть свои любимые цвета и ткани.

Ах, вот в чем дело, гардероб, облегченно выдохнула Дели. Больная тема для всех девушек и женщин, внезапно вырванных судьбой из привычной жизни. Особенно когда новое место оказывается более высоким по статусу. Сразу выясняется, что тут не пригодятся привычные, удобные и еще вполне крепкие вещи. Шали, кофточки, юбки… да все содержимое сундука.

И нужно думать о том, сколько и каких нарядов необходимо хотя бы на первое время, чтобы не чувствовать себя бедной родственницей.

Чего уж лукавить, всего год или два назад Дели с неизменным восторгом рассматривала шуршащие наряды гуляющих по главной площади дам. Все эти широченные юбки, оборки, кружева, ленты… сотни фасонов, тканей, оттенков… с тоской осознавая, что никогда не сможет позволить себе ничего подобного. Даже если накопит денег, то все равно такое не купит. Ну куда ей в нем ходить? К этому наряду должны прилагаться туфельки и сумочки, зонтики и накидки, коляски и лакей на запятках.

А потом попала с Мэри в охотничий дом и всего за полгода свободной, спокойной жизни вдруг словно прозрела. Или повзрослела? Но теперь сама уже не хочет шуршащих шелков, блестящей парчи и струящегося шифона. Тем более – модных фасонов.

Мода – вообще страшное слово, и придумавший его портной определенно был злым гением. Так легко и просто заставить толпы вроде бы умных и расчетливых знатных господ и дам выбрасывать всего пару раз надетые драгоценные наряды, чтобы заказать еще более дорогие, но модного цвета.

А Дели внезапно припомнила, что всегда оставались вполне обеспеченные и уважаемые люди, словно не слыхавшие слова – мода. Но при этом одетые хотя и недешево, но строго и изысканно. К тому же удобно, практично и неярко.

Самое то для целительницы, которой в любой момент может свалиться в руки очередной пациент.

– Я очень благодарна вам за заботу, – признательно улыбнулась гостье целительница, и указала на расставленные кушанья – присоединитесь?

– Нет, спасибо. Я уже поужинала, – отказалась Раяна и осторожно уточнила, – так привести к вам наших белошвеек?

– Не нужно, – похоже этот отказ сильно удивил самую влиятельную в королевстве даму, и Дели поспешила пояснить – здесь мне вполне хватает тех вещей, которые вы приготовили. Но утром мы уходим в герцогство, и там мне сошьют все необходимое. Кстати… не обижайтесь только, пожалуйста, но одеваться подобно вашим фрейлинам я не стану никогда. Я целительница и мне мешают пышные и слишком длинные, с разными оборками юбки. В моих платьях должны быть карманы, и ткань потемнее и поплотнее. Ну и некоторые подобные тонкости. Извините.

– Нет, ничего… я понимаю. – леди Раяна была так откровенно огорчена, что Дели почувствовала раскаяние.

Ну вот зачем объясняла все так подробно? Можно ведь было коротко отказаться. Чем бы ее теперь отвлечь, чтобы сгладить неловкость?

– Леди Раяна, – вовремя припомнились природнице странные намеки, – я хотела у вас спросить… фрейлины с ужасом говорили про каких-то горожанок, живших в саду… мы с Мэри в своем лесу ничего не слышали. Если это не секрет…

– Какой там секрет! – облегченно засмеялась гостья, – все королевство знает. Это он вас искал. Лично вас.

Посмотрела в полные недоумения глаза целительницы и начала рассказывать, подробно и со вкусом.

Через час Дели знала о необычном праздновании королевского дня рождения такие детали, о которых многие даже не догадывались. Кроме узкого круга самых доверенных лиц, в который советница королевы явно с ее ведома включила никому не известную природницу. И та вскоре сообразила, почему. Ее упорное молчание о последнем приключении короля и Шэдгера зачли за отлично пройденное испытание по сохранению целительских тайн.

Дели даже на прямые, откровенные вопросы старалась давать уклончивые ответы, предлагая выяснить все у его величества. Лишь одной небольшой деталью поделилась, чтобы леди Раяне было, о чем доложить венценосной подруге. Рассказала, как заботливо король таскал обвязанный бечевкой старый котелок с горстью полусырой, пригоревшей пшенки и куском сырой зайчатины.

А проводив заторопившуюся советницу понимающе усмехнулась. Пусть думают, что та каша была самым серьезным испытанием для их сыновей.

Через несколько минут Дели лежала в необъятной кровати и через широко раздвинутые створки ведущих в спальню дверей любовалась сияющими праздничными огнями башнями и куполами столицы. И все отчетливее понимала, что в этот раз погулять по ярмарке ей все же не удасться. Слишком многим горожанкам знакома сиротка разносчица, и далеко не все из них недогадливы как фрейлины. Разумеется, раньше они молчали по разным причинам, но теперь никто не захочет её не узнать. Значит придется ходить под личиной, менять голос…

Нет уж, проще обойтись без этого развлечения.

Тихо проворчала Ирта, неспешно доедавшая остатки хозяйского ужина. Дели сложила ей на поднос все без разбору, даже яблоко бросила. Собаки лесника не капризны, едят все подряд, что попадает в миску. Знают точно, сейчас не съешь, а потом могут и того не дать. Весной у хозяина мясо только от охоты, а дичь в это время – одни кости.

– Дели, ты спишь? – возникла в проеме тонкая фигурка в светлом пеньюаре.

– Нет. Привыкла полуночничать…

– Я тоже. Ну и кровати тут…

Мэри привычно устроилась на правой стороне. Как-то так само сложилось в эту бесконечно долгую зиму, что длинными вечерами они устраивались на одной кровати. Та была раза в два поменьше, но тоже немаленькой. И разговаривать, читать и даже пить чай было удобнее вместе. Да и теплее, прикрыв ноги одним огромным меховым одеялом.

– Ты ему доверяешь? – устроившись в подушках неожиданно спросила Мэри.

– Да.

– Я даже имени не сказала!

– А я им всем доверяю, – невозмутимо парировала природница. – И магу и консорту… вернее, маркизу. Ну и королю с советником. Просто чувствую… они не лгут. Да и незачем им это. Но тебя убеждать не буду… ты сама должна решить.

– Сама я, кажется, влюбилась, – мрачно объявила герцогиня. – все лето сидела там, пыталась найти в душе хоть крохотный интерес к какому-нибудь из женихов – и бесполезно. А с этим три дня знакома… и кроме него никого не вижу. Сегодня к тебе приревновала… до сих пор стыдно вспомнить. Прости, Дели… Но как мне было больно! Лишь когда мама умерла так же резало сердце.

– А почему ты думаешь, что мне неизвестно, как тебе было больно? – устало буркнула природница, – я все прочувствовала на своей шкуре. Потому и позвала их на помощь и позволила судить болтливую даму. Хотя это не преступление… во всех дворцах праздные бездельники с утра до ночи сплетничают и злословят. И я вовсе не жаждала ее наказать, мне просто хотелось показать тебе твою ошибку. Чтобы больше никогда не пришлось терпеть муки ревности нужно просто запретить себе ревновать. Мои родители были не молоды… я тебе рассказывала. И мать всегда повторяла одно, если любишь человека по-настоящему – то никогда в нем не сомневайся. Любимым нужно верить.

– А если обманет?

– Иногда бывает и так. но когда солжет – тогда и станешь решать, простить или расстаться. Третьего не дано. Зато до этого печального момента будешь жить спокойно и счастливо, не обращая внимания на всяких завистников. Чужие злые языки сломали больше жизней и судеб чем бандиты на большой дороге.

Мэри молчала так долго, что природница начала дремать, потом вздохнула.

– Ты права. И спасибо… теперь я знаю, что ему ответить.

– А он ждет ответ? – сразу проснулась Дели, – интересно, на какой вопрос?

– Он сказал, что знает только один надежный способ заткнуть все рты, объявить о помолвке. Это меня защитит и даст ему возможность открыто помогать наладить в Тарве порядок. Кстати, вечером оттуда вернулись проверяющие, после завтрака собираются сделать доклад… ты идешь со мной.

– Тогда давай спать… – делано зевнула целительница, догадываясь что если сейчас не пресечь обсуждение помолвки, то утром ни на какое заседание они не попадут.

Мэри поднялась спозаранку и ускользнула в свои покои. Раньше нее, ещё до рассвета, по балконам ушла гулять в сад Ирта.

Дели слышала сквозь сон как они исчезали, но ни вставать, ни просыпаться окончательно не пожелала. Даже глаз не открыла. Прошло то время, когда ей нужно было вставать на рассвете и брести по полутемным улочкам к пекарне, изредка встречаясь с такими же бедолагами. Только разносили они молоко, мясо и зелень. Лавочники держались за постоянных клиентов.

Поднялась она, когда светившие в окно спальни лучи ушли за подоконник. Спокойно умылась, оделась согласно своему преставлению об удобстве и статусе целительницы и, свистнув Ирту, направилась к подруге. Собаку, примчавшуюся на зов, оставила с наказом охранять комнату, иначе ее на месте не удержать. А по парку скоро начнут прогуливаться придворные дамы и легко представить, какой шум они могут поднять, если встретятся с вылезшим из кустов огромным зверем.

Мэри, к изумлению природницы, до сих пор сидела в своем пеньюаре, хотя вокруг лежало и висело с десяток нарядных платьев.

– Я не могу, – несчастно прошептала она, завидев подругу, – не могу, Дели.

– Что именно? – напряглась та.

Вроде с вечера все было хорошо и понятно.

– Не могу сказать, что согласна.

– Почему?

– Он же король!

– А вчера ты этого не знала? – не удержалась от усмешки Дели.

– Знала… но как-то не задумывалась. А сейчас начала выбирать платье и вдруг осознала, что соглашаюсь стать королевой. Понимаешь? Королевой!

– Ну и что?

– Ты не понимаешь… а я не могу объяснить… но это слишком для меня тяжелая роль. Я не справлюсь, опозорюсь сама и опозорю его.

– Я все поняла. Сейчас мы выпьем чаю и ты спокойно меня выслушаешь.

Взяла подругу за руку и повела в ее гостиную, по пути осторожно добавляя герцогине спокойствия и уверенности. Очень немножко, ровно столько, чтобы та не сорвалась в истерику.

Служанка появилась с подносом так быстро, словно караулила неподалеку и Дели на всякий случай осведомилась, не летает ли та?

– Нет, ваша милость! – присела в учтивом поклоне девушка, – это же королевское крыло! Тут свой буфет, и мы дежурим постоянно. Ее светлость Беатрис Вторая приказала чтобы всегда были горячий чай и все закуски.

Она поклонилась снова и исчезла, а Мэри страдальчески вздохнула.

– Вот видишь, как делают настоящие королевы? Просто устраивают себе буфет!

– И это правильно, – задумчиво кивнула Дели. – Тут живет магистр, король и его советник, и у них могут быть срочные дела. А если, просидев допоздна, они пожелают чаю, то горничной проще принести его из соседней комнаты, а не бегать с подносом по лестницам через весь замок. Но вряд ли такое случается часто, скорее всего девушки спокойно спят всю ночь. По очереди, где-то в задней комнатке. Я потом посмотрю. А пока пей чай и слушай. Год назад ты была простой бедной сироткой. И вдруг появился отец, короновал тебя на герцогство… ты стала от этого другой? Капризной, злой, спесивой, деспотичной? Или ветреной глупышкой?

– Конечно нет! – возмутилась Мэри. – с чего бы мне меняться?

– Вот именно. А ведь герцогиня – это та же королева, только страна поменьше. Но там на тебя навалили кучу трудностей. Ты должна была ужиться со специально травившими тебя родичами, выбрать нужного отцу жениха, стать покорной и тихой. И при этом тебе подсовывали на подпись какие-то указы, зная, как мало ты в них разбираешься. Сейчас все наоборот. Ты попадаешь в дружную семью, никто не собирается заваливать тебя делами, все и так налажено. Наше королевство богатое, мирное, народ живет в достатке и спокойствии. Конечно, не обходится без разных интриганов, ну так они везде одинаковы. Поэтому бояться тебе нечего.

– Наверное ты права… – поставив чашку, вздохнула Мэри, – но я уже решила… попрошу отсрочку на несколько дней.

– А вот такого я от тебя не ожидала, – искренне огорчилась Дели. – Ты никогда не была жестокой. Это же подло… сначала пообещать мужчине дать утром ответ, а потом начинать брать отсрочки. Любимому, между прочим, мужчине, с которым собираешься связать жизнь. Он и сегодняшнюю-то ночь не знаю, как скоротал… сейчас небось секунды считает… и вдруг – обухом по голове. За что, Мэри? И ради чего? Ты же ни в чем не сомневалась? Или думаешь, что за декаду его разлюбишь?

– Я просто не могу… – по щекам герцогини покатились слезинки, – ну как это… сказать, да я согласна… да я сгорю на месте…

– Фух… – перевела дух Дели, – так прикажи мне обрадовать Тервальда. И давай быстренько одевайся.

– А так можно? – усомнилась Мэри.

– Ты же герцогиня! Все тебе можно. Впрочем, он не зеленый юнец, поймет, как ты волнуешься и будет только рад.

– Ладно… – согласилась Мэри, – поверю. Что бы я без тебя делала?

Стук в дверь раздался, когда уже одетая и причесанная герцогиня с сомнением рассматривала свою корону. С одной стороны – надеть ее сейчас слишком официально, но с другой – решается не только ее судьба, но и всего герцогства.

– Оставь, – шепнула Дели и поспешила к двери, догадываясь, у кого не хватило терпения. – Тервальд? Доброе утро.

– Доброе утро, Аделия. А леди Мэридит…

– Уже идет. – Дели метнулась в спальню, подхватила подругу под руку и решительно вывела в гостиную. – Мэри очень волнуется… но она согласна на помолвку.

– Дели… – ахнула та, но король уже был рядом.

Держал ее за руку, согревая похолодевшие пальцы, заглядывал в глаза сумасшедшим от счастья взором и ничего больше не видел и не слышал.

Дели тотчас отпустила локоток подруги и торопливо выскользнула из ее покоев. В такие моменты людям не до друзей и родичей.

Оказавшись в проходном зале девушка почти столкнулась с Шэдгером, явно ожидавшим результатов переговоров.

– Согласилась? – сразу догадался он по довольной улыбке природницы. – как я рад! И завидую. Пойдем, обрадуем родителей, сегодня все завтракают здесь, на центральном балконе.

Подхватил Дели под руку и повел к распахнутым дверям на балкон, за которыми виднелся накрытый стол.

– Стой! – упираясь изо всех сил, зашипела природница, – что значит, обрадуем? Не смей даже слова сказать! Сегодня это их обязанность. Нельзя отбирать у друга право обрадовать родителей таким счастливым известием.

– Да? – Замер советник, поразмыслил и виновато вздохнул, – похоже, ты права. Я об этом не подумал… Действительно. такие новости каждый должен сообщать сам. А король – тем более. Ну давай тогда немного погуляем тут, полюбуемся на цветочки.

Это он конечно шутил, пытаясь скрыть свое огорчение. Цветочки, росшие у окон в мраморных вазонах, цвели весьма скромно. Толи садовник их редко поливал, толи никто из природников давно сюда не заглядывал.

Дели обошла вокруг ближайшего куста, потрогала почву и призвала из фонтанчика струйку воды. А потом добавила своей силы, пробуждая спящие почки, выталкивая кисти тугих бутонов. И когда они поднялись над густеющей на глазах листвой, тихо и заговорщицки шепнула:

– Срежь несколько веток. Сегодня им положено дарить цветы.

Шэдгер вмиг оценил ее предложение, пусть ненадолго, но делавшее их сообщниками, и принялся за работу. Достав кинжал начал аккуратно срезать самые пышные кисти с длинными стеблями. Он почти закончил, решая, добавить еще веточку или не стоит, как неподалеку раздался истошный женский крик.

Неизвестная женщина орала так, словно ее убивают, ужас и отчаяние плескались в каждом звуке, и советник ринулся в ту сторону. Дели мчалась следом, не отставая, и постепенно начинала понимать, откуда несется крик. Орали в ее покоях и это все сильнее портило природнице настроение.

Вот чего эта дама забыла в чужих комнатах, раз полезла туда. едва хозяйка успела отвернуться?

Из соседних дверей выскочили король и Мэри, от балкона бежали магистр и маркиз.

Но Шэдгер уже ворвался в гостиную Дели, воинственно выставив кинжал. Целительница вбежала следом и мгновенно оценив обнаруженную картину, хмуро скомандовала:

– Молодец, Ирта. Поймала вора. Иди ко мне.

Собака, до этого мгновения свирепо скалившая зубы на прижавшуюся к стене девушку, мигом оказалась возле Дели. Незнакомка, одетая в платье, какие носили старшие слуги, горько всхлипнула и двинулась к двери.

– Стоять! – холодно приказал советник, вмиг превратившийся из обычного знатного обитателя дворца в командира тайной стражи, подозрительно и въедливо смотрел на воровку, – Зачем вы сюда входили? Что собирались украсть?

Но в ответ на все его вопросы девица лишь всхлипывала все жалобнее и горше.

– Отправь ее в камеру, – не выдержав, велел наблюдавший за этим король, но за девицу неожиданно заступилась прибежавшая принцесса.

– Это моя служанка! Не нужно ее в камеру!

– Элиона! – строго глянул на нее отец, – ты защищаешь преступницу! Никому не позволено шарить в чужих покоях! Даже прикрепленные служанки спрашивают хозяев комнат, когда можно прийти убирать! А они все неоднократно проверены, тогда как эту я вижу в первый раз!

– Она не вор! – вспыхнула Элиона. – она мастер по собакам! Когда мы сегодня гуляли с щенками, Ирты нигде не было! Бедная собака до сих пор не гуляла! Фанни пошла вывести ее в сад… но собака взбесилась!

Дели огорченно вздохнула, маленькая интриганка Фанни явно решила ей отомстить. Природнице очень не хотелось устраивать сейчас разбирательства, портить подруге такой день, но как быстро и тихо избавиться от служанки, она не знала. Мелькали мысли усыпить или немного расстроить желудок, но это казалось нечестным.

– Ирта сегодня гуляла, – спокойно объявила вдруг Мэри, – ушла еще затемно. Я сама выпускала.

– Куда? – явно не поверила принцесса.

– Элиона! – предупреждающе окликнули девушку родители, но Мэри ответила.

– На балкон. Она прекрасно умеет ходить по лестницам и открывать дверцы.

– Но мы не видели ее в саду, – уже сдаваясь, пробормотала принцесса.

– Вы гуляли по дорожкам, – тихо вздохнула Дели, – а ее дорожки не интересуют. Она гуляет в дальних углах, вдоль берега, охотится и ловит рыбу. Если не попадет никто покрупнее – то мышкует, ловит ящериц и лягушек.

– Неужели во дворце не нашлось бы для нее куска мяса? – фыркнула Элиона.

– Думаю, ей намного интереснее ловить дичь самой, – усмехнулся король, – но больше говорить про эту Фанни не желаю. И видеть ее не желаю.

Он бросил Линду короткий взгляд и тот ответил таким же коротким кивком.

Судьба упрямой интриганки была решена, хотя сама она еще ничего не поняла.

– Сегодня у меня самый счастливый день, – объявил Тервальд, когда семья собралась за столом, – леди Мэридит согласилась стать моей невестой. Официальный прием по этому поводу я думаю устроить через два дня, в канун праздника Солнцедара. А сейчас мы отпразднуем своей семьей.

– Поздравляем! – преподнес Шэдгер букет, который не выпустил даже перед лицом неизвестной опасности.

– Какая прелесть… – сунула нос в душистые кисти невеста, – Дели, это мои любимые… у нас такие были в старом доме. Только цвели не так пышно…

Она вдруг коротко всхлипнула, явно вспомнив о матери, и вмиг оказалась под защитой крепких, надежных рук жениха.

– Все будет хорошо, счастье мое, – шептал Тервальд горячо и все присутствующие знали, это не просто слова. Он действительно сделает все, чтобы его любимая больше никогда не плакала.

Завтрак затянулся, превратившись в семейное праздничное застолье. Поздравления и шутки, смех и планы на прием – о совещании король забыл напрочь. И когда Линд шепнул виновато, что советники уже собрались – недовольно нахмурился. Но тут же вспомнил, что сам приказал докладывать, невзирая ни на что.

И правильно сделал, вздыхал его величество, поднимаясь из-за стола. Чем быстрее они разберутся с делами, тем скорее Мэри будет от них свободна.

– Я с тобой, – решительно последовала за ним невеста.

– И я, – уже стояла рядом Дели.

Разумеется, Шэдгер покинул застолье еще прежде нее.

Анцельс ушел вместе с ними, леди Раяна отправилась на кухню, заказывать праздничный обед на послезавтра.

А маркиз Гордио, удрученно вздохнув, уставился на дочь, последние два часа хмуро прятавшую взгляд, хотя присутствующие упорно этого не замечали.

– Он сказал, что я могу выбирать любых слуг, – не выдержала Элиона, – а сам выгнал первую же, которая мне понравилась.

– А еще он сказал при всех, чтобы ты была осторожна и никому не позволяла собой манипулировать. – Мягко напомнила ей мать. – и это не просто слова, Тер сам пострадал от родственницы, решившей, что имеет право выбирать ему невесту. А эта Фанни сегодня пыталась настроить тебя против девушки, уже два раза спасшей короля. И каким-то чудом вытащившей Шэда из лап смерти. Раяна чуть не сошла с ума узнав, в каком состоянии был ее сын, когда Тер притащил его к Дели. Анцельс сидел возле целую ночь, опасаясь истерики, из которой она могла уйти по темному пути. Но Раяна справилась и теперь за Дели размажет любого.

– Но она меня не настраивала… – в голосе принцессы сквозило сомнение, смешанное с неуверенностью.

– Со стороны виднее, – покачал головой Дагельт, – Эта Фанни – хитрая и прожжённая девица, хотя и притворяется тихоней. А еще глуповата, поспешила открыть войну с бедноватыми на вид гостьями, не выяснив, что одна из них – будущая королева, а вторая – её лучшая подруга и спасительница короля. Ну, и как я очень надеюсь, будущая жена тайного советника.

– Мы все на это надеемся, – кивнула ему маркиза и тут же прижала палец к губам, – но молчим, чтобы не спугнуть.

Стук был негромким, но упорным. Кто-то очень хотел попасть в покои природницы и сдаваться не собирался. А Дели так же упрямо не желала сейчас никого видеть и потому тоже не сдавалась. Наоборот, приняла дополнительные меры.

Не открывая глаз, ориентируясь лишь по памяти вырастила в стоящем под окном вазоне несколько гибких лиан, мгновенно оплетших живыми занавесями все двери и окна. Прыснули из мигом набухших почек густая листва и пышные кисти цветов, источающих нежный аромат ландышей. И в комнатах сразу стало сумрачно и тихо.

Дели довольно потянулась, надеясь поспать еще пару часов, но упрямый дятел затарабанил снова.

– О-о! – подтягивая на голову одну из свободных подушек, разбросанных по постели, несчастно застонала природница, – Мэри! Это твой жених хулиганит.

– Меня нет, – сонно сообщила герцогиня и водрузила себе на голову сразу две подушки, – и откуда у него только силы берутся?

Действительно, согласилась про себя Дели, стараясь не обращать внимания на периодически возобновляющийся стук. Вчерашний день выдался невероятно трудным и насыщенным. И началось все сразу после завтрака.

Сначала к ним деликатно постучали обещанные Беатрис Второй белошвейки и пришлось их впустить. Девушки не виноваты, что работа у них такая. К тому же они оказались очень внимательными и услужливыми, расставили манекены, точно повторявшие фигуру Дели с уже сметанными платьями. И сразу безропотно убрали с заготовок все, что не понравилось целительнице, добавляя требуемые детали. Мэри командовала своими платьями, изредка деликатно подсказывая подруге, как можно решить ту или иную проблему.

Ее вкусу Дели доверяла безоговорочно и потому с этим вопросом они разобрались довольно быстро. Еще быстрее выбрали прически и украшения. В тот момент природница наивно считала, что и дальше можно будет ускорять события, но поняла, как ошибалась, едва они покинули ее комнаты.

В зале их уже ждали. Король со всеми родственниками, магами и охраной.

В парадном костюме, при всех регалиях и короне жених внезапно показался совершенно незнакомым человеком. Величественным и недоступно значимым. Мэри даже побледнела, когда он предложил ей руку и шла в замковый храм покорно и молча, пугая подругу своей безропотностью.

Благо, Дагельт тоже это заметил, в два шага догнал сына, что-то сердито шепнул и Тервальд чуть не споткнулся от неожиданности. Поспешно наклонился к невесте, тихо заговорил, попутно согревая ее руки быстрыми поцелуями и Мэри оттаяла, заулыбалась. Но нарушать и ускорять ритуал помолвки не решилась. Впрочем, как стало ясно Дели, это не удалось бы никому. Жрецы, все как один маги, относились ко всем положенным правилами проверкам и процедурам очень серьезно. Не пропустили ни одной, изучили и записали все полученные результаты. И лишь после этого защелкнули на запястьях жениха и невесты одинаковые, пока серебряные браслеты.

Из храма Тервальд так же неспешно и величественно привел невесту в пышно украшенную цветами, ярко освещённую семейную столовую, и вот тут на них обрушился первый шквал поздравлений и подарков. Пока от самых близких родственников и верных друзей.

После обеда королю с невестой выпало несколько минут отдыха в уютной гостиной второго этажа, а Дели вместе со всеми отправилась в тронный зал. Шэдгер упорно держался рядом, и девушка была ему благодарна. Хотя она и сама бы не потерялась, но приятнее, когда тебе подсказывают и помогают не отстать и не оказаться среди заполнивших залы гостей.

Насколько Дели было известно, королевская семья и ближайшие советники обсуждали каждого, прежде чем включить в список приглашённых, безжалостно вычёркивая всех, в ком не были полностью уверены. Его величество не желал видеть на своем празднике случайных гостей.

Тронный зал выделялся строгой роскошью архитектуры и продуманностью каждой детали.

Здесь не было никакой мебели, кроме двух тронов, установленных на возвышении и полукруга стоящих за ними кресел такой же формы и отделки. Они предназначались для родичей и самых близких людей.

Попасть в зал можно было с двух сторон. Королевская чета спускалась к тронам по отделанной светлым мрамором и резными перилами внушительной лестнице, все остальные входили через центральные широкие и высокие двери.

И замирали вдоль стен, в ожидании выхода правителя. По правилам он появлялся лишь после того как гвардейцы, закончив проверки, впускали в зал последних гостей и запирали двери. К этому моменту маги, лучники и мастера метательного оружия заняли боевые позиции на внутренних галереях, изящным балконом тянувшимся под самым потолком зала. Долгая история королевского рода научила его наследников не пренебрегать никакими предосторожностями. Хотя приглашения и отсылали самым проверенным подданным, ручаться за их спутниц не стал бы ни один из подчиненных Шэдгера, тем более, он сам.

И на этот раз тайный советник опустился в свое кресло рядом с Дели последним, когда входные двери уже заперли, а переодетые слугами и писарями телохранители заняли места вокруг возвышения. У них была важная задача, следить за подходящими к жениху с невестой гостями и проверять безопасность даров.

В этот день будущей королеве полагалось преподносить различные ювелирные изделия. От небольших статуэток и шкатулок до украшений.

Как Дели и предполагала, эта процедура затянулась, каждый гость желал сказать небольшую, прочувствованную речь, прежде чем поставить на поднос проверяющего мага свой подарочный ларец. Ее снова спас Шэд, с самым скучным выражением лица рассказывавший про подходящих гостей невероятно веселые байки. Сидевшая с другой стороны от природницы Раяна лишь приподнимала в изумлении бровь, судя по всему, до этого момента наперсница бывшей королевы и не подозревала о подобных талантах собственного сына.

Однако стоило невесте тайком зевнуть, как процесс поздравления внезапно ускорился. Гости начали двигаться без важной медлительности и обходиться парой слов, а подарки складывали на подносы заранее.

И вскоре, выслушав ответную короткую речь маркизы Гордио, гости широкой волной выплеснулись из тронного зала в соседние, полные музыки, ароматов цветов и запахов праздничных блюд.

Желающих танцевать ожидал натертый до зеркального блеска паркет бального зала, для проголодавшихся открылись двери нескольких столовых. Крепкие вина и настойки подавали лишь в одной, и за устроившимися там гостями бдительно присматривали маги и охрана. Всем известно, как быстро изменяют сознание человека несколько бокалов безобидного на первый взгляд напитка. Потому проще вовремя напоить зельем перебравшего гостя, чем разнимать драки и собирать осколки драгоценных сервизов, а то и зеркал.

В тот момент Дели, увлекаемой тайным советником в сторону парадной королевской гостиной, казалось, что самое интересное уже позади. Ритуал проведен, поздравления и подарки получены. Есть еще не хотелось, ну только если чего-то прохладного выпить. В распахнутые настежь окна врывалась почти летняя жара.

И она искренне обрадовалась, обнаружив сидевшую за чайным столом подругу и избранный круг ее новой семьи и друзей, куда сама попала, как считала, абсолютно незаслуженно.

Тут было все, чего ей смутно хотелось. Запотевшие хрустальные графины с напитками, серебряные вазы с невероятно прекрасными разноцветными букетами и статуями из шоколада, мороженого и неведомо чего, всевозможные фрукты и ягоды, пирожные и сласти. И пока она пробовала незнакомые десерты, изумляясь фантазии и мастерству кондитеров, на небольшой сцене проникновенно пели самые голосистые певцы королевства, танцевали смуглые, гибкие, как змеи, дочери имперской пустыни Тай-ахор и показывали чудеса ловкости невозмутимые фокусники.

После чаепития все отправились в зал домашнего театра, занимавшего среднюю часть второго этажа дворца. Здесь для королевской семьи зодчие устроили необычную полукруглую ложу, словно подвешенную прямо против сцены. Сюда не могли заглянуть любопытные зрители, и никто не мешал их величествам спокойно наслаждаться игрой лицедеев.

Пьеса Дели очень понравилась, может оттого, что ей еще не приходилось попадать на такие спектакли. И она посмотрела бы еще одну, но Шэд решительно утянул дальше, упорно следуя за королевской семьей.

Как вскоре стало ясно – не зря. Во всех залах дворца и беседках сада звучала музыка, сопровождавшая песни и танцы, шутки и пантомимы клоунов. Бродили над кронами деревьев канатоходцы, посыпая публику серебряными конфетти и лепестками цветов, крутились в огромных ажурных колесах бесстрашные акробаты. И чем ближе подступали вечерние сумерки, тем ярче горели в саду фонари и зазывнее звучали мелодии.

Большинство гостей уже натанцевались и теперь гуляло по дорожкам, присаживаясь возле понравившегося певца или танцора. Дели тоже посидела немного, слушая давно знакомую серенаду, напомнившую ей о родителях.

Смахнув невольную слезинку, заметила потемневший огорченный взгляд спутника и спросила первое, пришедшее в голову.

– А куда делись столики?

– Их всегда убирают перед приемами, – пояснил Шэдгер, уводя девушку в сторону дворца. – Ее величеству не нравится обычай, пришедший в некоторые дома из дешевых рыбацких харчевен южных поселков. Там хозяева, чтобы завлечь клиентов, ставят на особые столы бадейки с бесплатным холодным элем и рядом – оловянные кружки. Подходи, наливай и неси на свой стол. А закуску нужно купить. Как и тот же эль, если его принесет подавальщик.

– Думаю, хитрецы набирают по несколько кружек, – догадалась природница.

– И занимают ими место… – намекнул советник, – а блюда с рыбой и моллюсками по обычаю широкие и деревянные. Вот и приходится жадинам пить согревшееся пиво и смотреть, как другие смакуют жареную камбалу. Или каждый раз ходить с кружкой за свежей порцией, создавая толчею. Именно их напоминает леди Беатрис новая мода бродить по залам с бокалом согревшегося напитка.

Он привел Дели в гостиную и выяснилось, что тут уже накрыли стол к ужину и постепенно собирается вся компания. Но прежде, чем приступить к трапезе, леди Раяна по особой лестнице, куда не было доступа из залов, увела девушек наверх, в их покои.

– Мы же не гвардейцы, чтобы сутками ходить в одной рубахе, – беззлобно ворчала она, – вас ждут бодрящие ванны. И меня тоже. Беатрис уже плавает.

Несомненную справедливость ее замечания Дели осознала через четверть часа, когда в теле появилась утренняя легкость и проснулся аппетит. Она решительно покинула купальню, направляясь в гардеробную за очередным «форменным» платьем и застыла, обнаружив в комнатке незваную гостью.

Леди Раяна сидела на узком диванчике, а рядом с нею стоял укутанный полотняным чехлом манекен. Подруга Беатрис Второй молчала, уводя в сторону почти несчастный взгляд, и Дели все отчетливее понимала, как непроста ситуация, в которой она оказалась.

Интересно, по чьей милости?

– Вас послала ее светлость?

Советница отрицательно мотнула головой.

– Уже легче, – вслух признала природница, – а поскольку мужчин можно исключить, значит вы сами решили принести мне другое платье. Не такое, какие я заказала себе.

– Прости… – виновато прошелестела графиня и направилась к выходу.

– Подождите… – нехотя остановила ее природница, – я хочу на него посмотреть… если вы не передумали.

Просто посмотреть… от этого же ничего не изменится? Она ведь точно знала, какое место собирается занять в этом дворце. И ей абсолютно неинтересно, что думают об этом разодетые дамы, гуляющие сейчас по всем залам и дорожкам сада.

Дели ничуть не задевали равнодушные взгляды, скользившие по ней, как по невидимке. Так и положено смотреть на целителей, замечая их лишь когда случится беда. А приторные улыбочки, словно фонарики вспыхивающие на губах леди при виде Шэдгера, искренне веселили природницу. Как и торопливые попытки одновременно одернуть оборки на юбках, развернуть веер и похлопать глазками.

Там, в парке, Дели была убеждена, что забывает эти встречи в следующую же секунду, а теперь вдруг обнаружила что помнит каждый жест и каждый неприязненный взор. Оказывается, были и такие.

Это открытие так потрясло целительницу, что на платье она смотрела вовсе не так, как собиралась сначала. Не отыскивая недостатки, а пытаясь найти достоинства. А они имелись. Да что кривить душой, наряд был поистине королевским. Тяжелый на вид шелковый креп глубокого темно-синего цвета словно стекал с талии, мягко обнимая фигуру и подчёркивая ее стройность. Незаметно расширяясь, юбка слегка касалась пола, ровно настолько, чтобы не запутались туфельки. Верхняя часть лифа, вышитого лучшими шелками в цвет наряда, завершалась строгим декольте и высоким ажурным воротником. Он веером обнимал девичью шею с боков и спины, добавляя облику особой строгости и изящества. Завершали картину свободно струящиеся с плеч широкие рукава, собранные на запястьях под высокие манжеты, и придававшие платью флер изысканной легкости.

– Спасибо… – сообразив, что рассматривает платье слишком долго, виновато выдохнула Дели, – оно прекрасно.

– Но ты… – сникла леди Раяна, – его не наденешь?

– Надену, – заверила природница, заглянув ей в глаза, – я никогда не была глупой упрямицей. И отстаиваю лишь те вещи, в пользе которых убедилась на собственном опыте.

– Это отличное качество, – заметно повеселела советница, – а позволишь горничным тебе помочь? Я пока тоже оденусь.

Разумеется, Дели легко справилась бы и сама, но спорить не стала. Пусть помогают.

Мэри, как выяснилось, тоже получила роскошное платье, серебристо-голубое, с высоким, в форме крыла кружевным воротником и летящим шлейфом. И смущалась ровно до той секунды, как увидела наряд подруги.

– Дели! – бросилась к ней, неверяще изучая платье, – какая прелесть! Как я рада… мне было совестно, что я тебя не уговорила…

– Леди Раяне зато удалось… – с деланой досадой буркнула природница, и поторопила, – идем быстрее, а то умру с голоду.

Но сначала ей пришлось пережить неожиданное потрясение собственных пациентов. При виде входящих в столовую девушек король с советником дружно потеряли дар речи, и Дели впервые в жизни не хотелось никому срочно помогать.

После ужина Шэд заявил, что будет всю жизнь жалеть, если не отведет сейчас своего лекаря в танцевальный зал, и с той минуты празднование помолвки пошло на второй, ещё более насыщенный круг.

Они танцевали, слушали пенье менестрелей, смотрели фокусы и выступления дрессированных собачек. А потом катались над садом по устроенному природными магами цветочному лабиринту и любовались ледяным дворцом, созданным водниками.

И снова возвращались в королевскую гостиную, передохнуть и выпить чаю.

Пока не отшумел невероятно красочный, роскошный фейерверк и под всеми сводами не раздался торжественный и зычный голос герольда, возвещавшего об завершении бала.

За окнами чуть заметно серело, когда Дели, позволив Ирте немного погулять, добрела до своей кровати.

Правая сторона уже была привычно занята сладко сопевшей невестой.

Надоевший стук раздался снова, и теперь он был еще громче и настойчивее. Судя по всему, отступать неизвестный гость не собирался, и следовательно у него имелись на то очень важные причины. Возможно кому-то срочно потребовалась помощь и без Дели никак не обойтись. Значит зря она изначально сопротивлялась, сейчас уже знала бы, что там произошло.

Девушка сдвинула с головы подушку, села в постели, подтягивая покрывало и отправила висевшей на двери лиане приказ отпереть засов. Тихо щелкнул металл и по гостиной прошуршал уверенный перестук каблуков.

Мужских.

Двух пар.

И определила это природница вовсе не по звуку. Просто они замерли в дверях спальни, король и его верный советник. Абсолютно целые и здоровые. Только король мрачноват для счастливого обладателя заветного браслета.

– А где Мэри? – выдохнул он разочарованно и помрачнел еще сильнее.

Признать невестой смятое покрывало и кучку подушек его величеству и в голову не пришло.

Пока из этой кучки не донёсся страдальческий стон. Затем из-под покрывала выскользнула тонкая рука, нащупала еще подушку и водрузила поверх остальных.

– Зачем она понадобилась вам так срочно? – укоризненно уставилась на незваных гостей Дели, дотянувшись лианой до кувшина с холодным морсом.

Налила полный стакан и сделала несколько жадных глотков, искоса посматривая на огорченного короля, потихоньку подбиравшегося к невесте.

– Мэри… – виновато шепнул он, присев на край кровати, – я так испугался… ты ведь вчера пошла в свои покои…

– А вы могли не стучать, а просто прислать вестника? – сердито буркнуло из кучи подушек.

– Послали, – кротко сообщил Шэдгер, не решавшийся подойти ближе. – и не одного. Вон они летают.

Дели подняла взгляд и убедилась в его правоте. Действительно, летали. Штук семь. То выстраиваясь вереницей, то разлетаясь в разные стороны.

– Так что там произошло? – строго уставилась она на советника.

Ради простого любопытства не тратят дорогих вестников.

– Три часа назад из городского портала вышел Торп с семьей и животными. Линд сказал, что получил строгий приказ сразу доложить.

– Да, – Дели мгновенно проснулась окончательно, – я его просила. Мне нужно попасть в свое имение хотя бы на полчаса раньше лесника. Если он увидит, что я до сих пор не удосужилась туда добраться, сразу поймет, что не настолько для меня важно это поместье, как я его убеждала. Торп далеко не глуп и знает себе цену. Работать за жалость он не пожелает. Мне нужно десять минут… одеться, и какая-нибудь лошадь.

– Две лошади, – рассыпая баррикаду из подушек, села на своей стороне Мэри, – и не вздумай уехать без меня. Мы поклялись все проблемы решать вместе.

– Какие лошади? – изумился Тервальд, – карета уже ждет. Служанки и завтрак – тоже. Идем, Шэд, не будем им мешать.

– Завтрак пусть упакуют в корзинку, – крикнула вслед мужчинам Дели, яростно дергая шнурок звонка. – лучше спокойно жевать пирожки, глядя в окно кареты, чем поспешно давиться, сидя в столовой.

Имение Невенс, принесшее Дели титул графини, раскинулось в сорока милях от столицы, и добраться до него можно было двумя способами. По реке, ниже впадавшей в океанскую бухту и по королевскому тракту, ведущему в южные герцогства.

Портальщики готовили третий путь, но открыть его обещали лишь через несколько дней. Поэтому компания гостей, уверенно примкнувших к герцогине Тарве, ехала в карете, стремительно увлекаемой вперед шестеркой элитных коней.

Напоенных к тому же зельем силы. Торп, хотя и двигался намного медленнее, но успел опередить их, выехав на час раньше.

– Анцельс решил нашу задачу, – сообщил хмурым спутницам Шэд, поймав появившегося вестника. – На постоялом дворе Торпу посоветовали добираться на барке, благо как раз идет вниз попутная. Хозяин так расписал удобства плаванья, что женщины Торпа просто загорелись и ему ничего не оставалось, как выкупить свободные каюты и палубу под хозяйство.

Дели облегчённо выдохнула, хотя магистр на этот раз с ними не поехал, но и без помощи не оставил. И значит можно больше не гнать так бедных лошадей и дать передышку мчавшемуся перед каретой арьергарду, освобождавшему для короля дорогу. Да и отряд гвардейцев, не отстающих от кареты, вздохнет спокойнее.

К дороге, сворачивающей влево, в сторону довольно крупного поселка, по имени хозяев поместья именовавшегося Невенсдол, карета свернула на излете дня. Солнце уже неспешно катилось к западу, но еще пригревало во всю мощь, заставляя прятаться в тень всех, кто имел такую возможность.

Сразу после получения известия Шэдгер перестроил отряд гвардейцев в подобие чинного кортежа. И теперь искоса следил, как сворачивает к имению первая из колясок, забранных им на постоялом дворе. Одновременно небрежно слушая доклад Линда, призванного пояснить новой хозяйке главные особенности ее владений.

– Поля плодородные, – уверенно читал свои записи адъютант, – сдаются в аренду лишь проверенным земледельцам.

– Что значит – проверенным? – Задумалась Мэри. – кто и как их проверяет?

– Обычно управляющий, – вежливо сообщил Линд, – я выяснил, что в этом деле много правил. Когда пахать, когда сажать и полоть… опытные арендаторы их знают наизусть. К примеру, нужно обязательно выполоть одуванчики до цветения, иначе они разлетятся по всем окрестным полям. И один нерасторопный земледелец добавит работы всем соседям.

– Но они такие милые… – засомневалась герцогиня.

– Пока цветут по пустырям и косогорам, – вздохнула Дели, не раз помогавшая селянам бороться с живучим сорняком. А в полях отбирают воду и питание у посевов и ощутимо уменьшают урожаи. Но давай дальше, что сажают мои арендаторы?

Вскоре она знала ответы на основные вопросы, кроме одного.

– А почему продали это имение?

– У его хозяев не было наследников, имеющих право на титул, а такие имения может выкупить только королевская казна. Обычно они ждут новых хозяев по нескольку лет, постепенно ветшая, но это я выбирал сам. Его последняя хозяйка перебралась в монастырь, оставив все племяннику и он сразу же предложил имение казне. Не нашел в себе склонности к занятию сельским хозяйством. Но за имением следит прежний управляющий, он проработал там пятнадцать лет и навел идеальный порядок.

Промелькнули за окнами крепкие дома Невенсдола, и любопытные взгляды его жителей, и кортеж вылетел на дорогу, ведущую к пристани.

Отсюда можно было рассмотреть вдали довольно основательный каменный причал. Возле него теснились лодки, барки и плоты, по берегу тянулись ряды складов и рыночных навесов. Дальше шли харчевни, лавки, простые ночлежки и поблескивала черепичной крышей солидная гостиница. За ними рассыпались по склону домики рыбаков и прочего портового люда.

Само поместье раскинулось на холме выше по течению, и ведущая к нему дорога выгодно отличалась устилающими ее плитами светлого песчаника. И тянувшимися по обе стороны аккуратными рядами яблонь и вишен.

– Ну как? – осторожно справился Линд, переживавший за сделанный выбор.

– Очень симпатично, – похвалила Дели, опасаясь радоваться заранее.

Хотя и знала, что позже все можно исправить и переделать, но первое впечатление все же самое ценное.

И кстати, оно действительно неплохое, особенно на взгляд природницы. Раскинувшиеся по сторонам от дороги поля, засаженные различными овощами, радуют взор отсутствием сорняков и ровными рядами крепких кустиков перца и баклажан. За ними следуют поля фасоли и гороха, чеснока и арахиса.

Ни одной пустующей грядки, везде что-то растет, цветет и спеет. И разумеется, не само по себе, то и дело мелькают светлые платочки и широкополые шляпы огородников.

– А разве они не знали, что имение уже продано? – прикинув, сколько чужих людей снует сейчас возле дома, который он собирается охранять, недовольно осведомился советник.

– Когда они весной начинали работы, – огорченно вздохнул Линд, – никто не предполагал, что хозяин вдруг надумает его продавать. У них все оформлено по правилам… мы могли, конечно, заплатить отступные, но люди потеряют прибыль, на которую рассчитывали, сажая огороды.

– Молодец, – похвалил адъютанта король, – правильно решил. Насколько я понимаю, к началу осени урожай соберут и никто не затаит обид. Пора тебя назначать советником.

– Мне и так хорошо, – почти испугался секретарь, и перевел разговор на здание, возведенное на вершине холма. – На первый взгляд дом великоват… поэтому я сначала сомневался… но Анцельс объяснил, что у целителей должны быть свободные комнаты на случай неожиданных пациентов.

– И гостей, – добавил хмурый Шэдгер. – А кто сейчас живет в доме?

– Управляющий, кухарка и пара слуг. Но они выедут по первому требованию, – поспешил успокоить советника Линд.

– Посмотрим, – постановила Дели, – опытные помощники Торпу не помешают. Но решать он будет сам.

Вскоре первая карета замерла возле широкого белокаменного крыльца, и поджидавший гостей парнишка, облаченный в великоватую атласную жилетку поверх простой полотняной одежды, услужливо подскочил к дверце, распахивая ее перед королем.

Тервальд неопределенно хмыкнул, выпрыгнул на ступеньку и помог сойти сначала Мэри, потом графине Невенс. За это время Шэд с адъютантом успели выбраться из второй двери и обойти повозку сзади.

– Даже представить не могу, – негромко буркнул его величество, – какие преступления нужно совершить, чтобы так испугаться.

И это замечание было абсолютно справедливым, появление толпы гостей явно стало невообразимым ударом для стоящего в дверях моложавого мужчины. Судя по всему – местного управляющего.

– Что там, Додж? – потеснив начальство выглянула из-за его спины худенькая женщина в поварском фартуке и на ее утомленном лице расцвел такой же ужас.

Пару секунд кухарка в полном оцепенении наблюдала, как гости поднимаются по ступеням, потом ахнула и исчезла, только топоток прокатился эхом по холлу. Парнишка в жилете, проскользнув под рукой Доджа, умчался за ней, а управляющий, старательно выдавливая из себя приветливую улыбку, сам во всю ширь распахнул двери перед прибывшими.

– Я счастлив передать имение Невенс новой хозяйке в целости и сохранности. Все документы готовы, ждут в кабинете. Как только вы их проверите, мы покинем дом.

– Сначала мы хотели бы умыться и пообедать, – сухо заявил король. – Вы же получили сообщение о нашем прибытии?

– Но там написано – леди Аделия Невенс… – обреченно выдавил управляющий.

– Ваше величество, – Дели начинала понимать, что происходит, но желала убедиться в своих догадках, – позвольте мне поговорить с ним пять минут, пока вы умываетесь.

– Я не настолько запылился, – вмиг отказался от купальни Шэд.

– Мне тоже хочется сначала немного перевести дух, – нашла повод остаться Мэридит.

– Тогда и я послушаю… – тотчас сменил планы король.

– Вы расстроились, – не стала юлить природница, – из-за обеда? Не рассчитывали кормить целую толпу?

– Пять человек – это толпа? – изумился его величество. – Да в любом из наших домов всегда накормят втрое больше и не заметят. Неужели у вас нет в запасе окороков и колбас, сыров и солений, быстро нарезать закуску, пока жарится рыба или мясо?

– Нету, – оказывается она вернулась, и теперь смотрела на гостей с вызовом, та необычайно смелая, худенькая кухарка.

– Это я виноват, – строго глянул на нее Додж, – поверил ему… хотя выбора не было.

– Бывшему владельцу? – сложила два и два природница. – так он вывез все запасы?

– Он их и не делал, – опустив голову, управляющий несчастно рассматривал свои мозолистые пальцы, – превращал в деньги все, что мог. Он уговаривал тетку уйти в монастырь почти год… и она была не против, но не хотела все оставлять ему. Искала других родичей… а он перехватывал письма. Это конечно не мое дело, но мы для себя все выращиваем сами. Жалованье он не отдавал больше года, написал расписку… сказал, возьмете с прибыли, когда арендаторы продадут урожай.

– Додж спорил… – всхлипнула кухарка, – но это бесполезно. А теперь тем более, новые хозяева не отвечают за долги старых.

– Я отправил ребят к пристани, – появился в холле Линд, – сейчас привезут рыбу и мясо. А вот зелень…

Он бросил на Дели опасливый взгляд и смолк, предоставляя природнице самой решать, помогать обманутым слугам или нет.

– Идем, – усмехнулась графиня Невенс, направляясь в сторону кухни, откуда можно было попасть в небольшой огород, разбитый у черного крыльца.

И вскоре трое гвардейцев, временно поступивших в ее распоряжение, едва успевали подтаскивать на кухню корзинки с овощами и корнеплодами. Парнишка, по секрету сообщивший Дели, что он сын кухарки и заодно племянник Доджа, ловко срезал с лоз янтарные кисти и сопровождал восторженным присвистом каждый новый плод.

– А куда он собирается переезжать? – словно из простой вежливости справилась девушка и понимающе кивнула сама себе, заметив, как сразу помрачнел ее добровольный помощник.

– Купил хижину в Невенсдоле, – вздохнул мальчишка по-взрослому, – денег в долг взял, а там еще ремонт делать… крыша течет, окна побиты. Но хуже другое… из той избушки никто его управляющим не позовет.

– Но ведь он не получал жалованье всего год?

– А раньше деньги уходили на лекарей… мать-то у меня калека. Теперь хоть ходит, пусть и устает… но мы помогаем… – парнишка обернулся резко, как от удара хлыста, – Дядя?

– Иди на кухню, – отстраненно бросил ему управляющий и поклонился Дели, – достаточно, ваша светлость. Там уже все лари завалены.

– Извини, увлеклась, – природница шагнула к мужчине, схватила за рукав и, глядя в его заледеневшие глаза, сказала с нажимом, – да не вздумай его ругать. Я все равно узнала бы все, что меня интересует. А сейчас хочу услышать, что случилось с твоей сестрой?

– Вы всегда обращаетесь к слугам на «ты» – Додж явно пытался рассердить новую владелицу имения.

– Я числюсь придворной целительницей, – пояснила Дели, не отпуская управляющего, – и имею позволение называть на «ты» всех, кого считаю пациентами или их родней. Даже короля. Так мне удобнее заниматься делом, не размениваясь на расшаркивания. Так что с ней случилось, с твоей сестрой?

Несколько мгновений Додж смотрел на новую хозяйку испытующе, что-то решая про себя, затем кивнул и выдал твердо:

– Я все расскажу, клянусь. Но немного позже, сейчас нужно ей помочь. Такой уж у Трисси характер, будет переживать, пока всех не накормит.

Он поклонился и торопливо ушел. Дели довольно усмехнулась и отправилась искать свои покои, пообедать и в самом деле не помешало бы. Тем более силу на выращивание овощей она тратила не скупясь.

И кроме того хотелось спокойно обдумать одну деталь, как заноза, колющую душу несоответствием.

Обед оказался свыше всяких похвал, или это прогулка по свежему воздуху так действовала? А может, придали вкуса выращенные Аделией овощи, сочные, хрусткие, ароматные, и собранные в салаты и просто потушенные на гарнир к мясу и рыбе?

Но все похвалы и слова благодарности, щедрым потоком сыпавшиеся на Трисси, кухарка несомненно заслужила.

– Вы отдыхайте, – безапелляционно заявила Дели, вставая из-за стола, – а я немного займусь делами. Линд, покажи мне, где тут кабинет хозяина.

После такого откровенного заявления никто из спутников не решился предлагать графине Невенс помощь. Проводили ее удивленными взглядами и разбрелись кто куда. Король повел Мэридит осматривать сад и личную графскую пристань, советник устроился на веранде с таким расчётом, чтобы не пропустить Дели, когда та покончит с делами. А Линд, тщательно пряча досаду, побрел в кабинет, подозревая, что где-то оплошал.

И не ошибся.

– Поясни мне, пожалуйста, одну тонкость, – учтиво осведомилась хозяйка имения, рассматривая ряды ореховых шкафов, массивный стол и похожее на трон высокое кресло, обитое кожей, – все поместья, дающие владельцам титул графа, имеют статус самостоятельных графств?

– Нет, – коротко ответил адъютант.

– И ты это знал, когда покупал для меня имение?

– Да.

– И тебя не остановило, что в тот момент король пожаловал мне всего лишь титул баронессы?

– Нет.

– Почему?

– Я надеялся… что у него появится повод пожаловать вам более высокий титул.

– И ты не считаешь, что это похоже на манипуляцию действиями короля?

– Нет! – искренне возмутился Линд, – это умение просчитывать события и заранее готовить запасные пути. Вот купил бы я баронство Норджэн и выдал вам документы. А через день отобрал их и побежал искать другое… вам было бы приятно? А мне?

– Ладно, тут ты поступил правильно, признаю. Но почему не выбрал имение без подначальных угодий и городов? Зачем мне эта головная боль? Молчишь? – Дели опустилась в кресло, рассматривая стоящего напротив королевского секретаря с откровенной насмешкой.

– Вы ведь уже догадались? – хмуро спросил он и сел напротив. – Хотя я понять не могу, как.

– Когда шла в свою комнату перед обедом, невольно обратила внимание на висевшие в галерее портреты. – призналась природница. – Остальное сразу сложилось. Почему ты не попросил Тервальда? Тебе он бы никогда не отказал.

– Да зачем оно мне? – так и взвился Линд, – у меня на него времени нет. А у вас Торп, вот Додж теперь… да и я всегда помогу. Это вообще как-то случайно получилось… увидел в списках желающих продать и сразу вспомнил прабабушку… она о нем очень жалела. Они тут в детстве лето проводили… в реке купались… Вот и купил, казна все равно такие скупает. Не думал только, что родственничек такой жадной жабой окажется… но все долги управляющему отдам.

– Не нужно, я сама не бедная. Но если захочешь вернуть семейный титул…

– Мне он не семейный. Мой прадед был моряком, капитаном. И женился на прабабушке вовсе не ради титула или приданого. – Отказался адъютант, поднимаясь с кресла, – пойду встречать барку, она уже на подходе.

Дели проводила его взглядом и дернула шнурок старинного звонка.

– Позови сюда управляющего, – попросила появившегося в дверях парнишку, – и кстати, как тебя зовут?

– Мирт, – выдохнул он, исчезая.

Управляющий появился через минуту, прошел к креслу и сел, повинуясь безмолвному знаку природницы.

– Наш отец был земледельцем… – помолчав, собрался с силами Додж. – очень работящим и порядочным. Он рано остался вдовцом и воспитывал нас с Трисси один, приучая не чураться любого труда, хотя к тому времени был уже состоятельным человеком и работал управляющим тут, в Невенсе. Меня впряг в свои дела, готовя в управляющие, а сестру выдал замуж, едва ей исполнилось семнадцать. Сосватал за знатного господина… искренне считая, что делает ее счастливой. Оказалось, наоборот. Муж Трисси попался никчемный, болтун, ловелас, дуэлянт и кутила. Он вмиг промотал ее приданое и принялся тянуть деньги с отца, упирая на то, что нечем кормить ребенка. А когда Мирту было всего пять, встретил богатую купеческую дочку и решил на ней жениться. Но храм разводов не дает… а выходить замуж по договору, как делают некоторые, купчиха не желала. Понимала, что не будет иметь никаких прав. Но мой зять уже считал своими ее роскошный дом и завод Айтсарских скакунов и расставаться с ними не желал. Он придумал целый план… как избавиться от Трисси и остаться в стороне. Начал жаловаться, будто у жены после рождения ребенка развивается снохождение и он боится, как бы однажды она не навредила чем-то сыну. Мы не верили… но иногда по утрам служанка начала находить странные вещи. Не буду перечислять… пришлось согласиться с необходимостью отвезти сестру к хорошему менталу. Отец наскреб денег, приготовил карету. На дворе стояла поздняя осень и ночами случались заморозки. Мирта мы забрали сюда, хотя его отец рвался увезти ребенка с собой… до сих пор благодарю интуицию за упрямство.

– Что он ей сделал? – Дели осторожно прикоснулась к плечу управляющего, посылая спокойствие.

– На одном из постоялых дворов, выбранных заранее, напоил снотворным и ночью, в самый глухой час, бросил в колодец. Вроде сама влезла. Но судьба над ней сжалилась. Из того колодца вода каждую осень уходила… знали это только местные. Осенью и зимой они пользовались другим, немного дальше. Рано утром кухарки пошли за водой и услышали из сухого колодца стон… Дальше просто. Вызвали мага, дознавателей, Трисси достали, дело размотали. Убийца теперь где-то ломает камень, а мы уже восемь лет поднимаем Трисси. Там на дне были булыжники и какие-то железки… и еще она сильно перемерзла.

– Все понятно, – мягко успокоила его природница, – отправь ее отдыхать. Но сначала пусть поест хорошенько, мяса дай побольше. А вот утром есть не нужно, я на рассвете приду.

– Но мы хотели сегодня уехать… – заикнулся Додж.

– Отмени. – Дели поднялась с места, – все равно ты должен ввести Торпа в тонкости местного земледелия. Он всю жизнь прожил на севере.

И вообще никогда не занимался никаким земледелием, должна была добавить она, если уж честно. Маленьким огородиком занималась его жена. Но Дели решила смолчать, пусть Торп разбирается сам. Ей и так придется «порадовать» бывшего лесника неожиданными обстоятельствами и легким этот разговор не будет.

Барка уже замерла напротив небольшого причала, празднично нарядного от рядов фонарей и свежевыкрашенных перил. Влево тянулся рядок купальных кабинок, справа покачивались такие же чистенькие лодки и яхта.

И мимо нее выплывало на берег небольшое стадо лошадей, среди которых уверенно двигалась рогатая коровья голова.

– А почему… – потрясенно охнула природница, прикидывая, пора ли выращивать лиану, чтобы спасать скот?

– Так проще, – невозмутимо сообщил лесник, сидевший на спине плывшей впереди лошади, – и быстрее. Да и купаться в такую жару – одно удовольствие.

Он легко спрыгнул на берег, и, оставив животных на попечение двух помощников, направился к Дели.

– Добрый вечер, ваша светлость.

– С прибытием! Посидишь? – указала она на длинную скамью.

– Только минутку, – лесник шлепнулся на белое, как все тут сиденье и снял с шеи связанные бечевкой сапоги. – Нужно хоть немного оглядеться и устроить всех на ночлег.

– Места хватает, – успокоила его природница, и, внезапно интуитивно осознав, как неправильно её первоначальное намерение слегка слукавить, виновато призналась, – я сама приехала сюда лишь несколько часов назад. Раньше никак не получалось, у Мэри были большие проблемы. Сейчас все наладилось, она дала королю согласие на помолвку. Вот мы и приехали все вместе.

– Фить! – изумленно присвистнул Торп, – это что же, я знаком с королевой?

– И придворной целительницей… – облегченно засмеялась графиня Невенс, – а еще с самим королем и его советником. Ну, пока устраивай свою семью, вам отведен весь третий этаж, лестницу покажут.

– А прежний управляющий? – уже поднявшись, справился лесник, и в его голосе тревожным звонком прозвенело напряжение.

– Пока здесь. Сам посмотришь, поговоришь и решишь, нужен тебе прилежный помощник или нет. Я в любом случае спорить не стану. И легко найду ему занятие.

– Вот как… – задумчиво протянул лесник, развернулся и ринулся на пристань. – Ну и куда ты это ставишь? Не видишь, там гусята?

– Линд, – не оглядываясь, позвала Дели, – попроси лорда Шэдгера вылезти из кустов и отправь гвардейцев на помощь Торпу.

– Они и так уже таскают мешки, – тихо пробурчал адъютант, – зачем было везти сюда овес?

– Затем, что скотину в дороге нужно кормить, – отозвался Торп, обладавший острым слухом, – и после – тоже. А здесь, как мне сказали, даже пары куриц не держат. Потому как амбары пустые.

– Вот это осведомители, – шутливо восхитился советник, устроившийся рядом с Дели, – даже я этого заранее не знал. А что еще они сказали?

– Он, – не повелся на шутку лесник, – капитан барки. Он целыми днями снует по реке то вверх, то вниз, возит всех крупных купцов и дельцов и первым слышит все новости. Люди в поездках обычно отдыхают… едят, беседуют.

Он прошел мимо, ведя на поводке двух крупных псов, и вдруг замер, глядя на мчавшуюся прямо на него собаку.

– Ирта!

Она прыгнула издалека, упала ему на грудь, едва не сбив с ног, но Торп все же устоял. Сжал верное животное крепко, как родное дитя, спрятал лицо в пышном мехе ее воротника, не желая никому показывать мимолетной слабости.

– Идем, – одними губами шепнула Дели, хватая Шэда за руку и почти бегом утаскивая в густые кусты, – Я хочу просто полежать на балконе перед ужином… там стоят такие удобные козетки…

Советник согласно кивал, крепко поддерживая девушку под руку, и думал о том, как несправедлива порой судьба. Сотни самых богатых и знатных невест королевства гонялись за ним, пытаясь поймать в свадебные сети, но вызывали лишь злую оскомину детскими капризами и притворными обидами. Хотя некоторые, самые хитрые, частенько прикидывались понимающими и кроткими, но сразу же попадались в простую ловушку, изобретенную к слову, вовсе не Шэдом.

– Чему ты так ехидно радуешься? – холодным водопадом обрушился на советника неожиданный вопрос спутницы.

– Вспомнил… – с досадой выдохнул он, – способ, который придумал Анцельс, чтобы проверять истинные намерения девушек. Но тебе это неинтересно.

– Мне все интересно, – рассудительно возразила она, – особенно, зачем это магистру? У него ведь была Раяна?

– Но ведь знатные леди этого не знали. И считали его очень выгодным женихом.

– Да? Так что же делал этот жук?

– Кротко так спрашивал, а как считает милая леди, каким должен быть мужчина, которого она пожелает увидеть своим мужем.

Дели молчала всего несколько секунд, затем начала смеяться.

– Представляю… – задыхалась она от веселья, – какие списки они предъявляли.

– Вот именно… – удрученно подтвердил Шэд, припомнив деловитые лица прелестниц, перечислявших, что именно должен им пока воображаемый поклонник.

– И даже не догадывались, – просмеявшись, посерьезнела природница, – что выдали себя с головой. Требования предъявляют лишь те, кто представляет семейный союз как сделку и старается получить побольше выгоды. Тем, кто любит, от избранника ничего не нужно, лишь бы он был счастлив. У меня родители так жили… дышали друг на друга. Старались ни на день не расставаться… и погибли вместе.

Она горько всхлипнула, отвернулась и шагнула прочь, но Шэд мгновенно поймал за руку, притянул ближе.

– Прости, Дели, – выдохнул с болью, – я не хотел напоминать… прости.

– Ничего… уже прошло… – девушка смахнула слезинки, отстранилась и вдруг снова шагнула ближе, – ты тоже прости. Понимаешь… тетка очень хотела побыстрее пристроить меня замуж. И постоянно находила мне новых женихов. Причем выбирала таких, кто считал жен кем-то вроде слуг. Особенно они гонялись именно за бесприданницами, считая, что в благодарность за свадебный браслет те должны будут плясать на задних лапках. И не стеснялись заранее высказывать невесте свои правила и пожелания. Мне приходилось всячески изворачиваться и лгать, чтобы от них отделаться… и постепенно я научилась выходить победителем в этой подковёрной войне. Но зато на сердце наросла броня… теперь я боюсь доверять… даже самой себе. Мне нужно время… я уже говорила.

– Я помню. И сам во всем виноват. – тяжело признался Шэд, – Это моя обязанность, проверять законность решений судебных контор. Сейчас уже отдан приказ… всех наследников, кого лишили прав по схожим причинам, проверяют особые комиссии. И есть еще нарушения… как выяснилось, твоя тетка вовсе не сама придумала такую хитрость. Просто купила… при желании можно найти продавцов. К счастью, такие родичи все же редкость, но орден магов решил серьезно взяться за свободных одаренных. Если тебе интересно, Анцельс расскажет.

– Интересно… но времени пока не хватает… – Дели чувствовала, как ему больно и понимала, что советник нарочно перевел разговор на другое.

Однако старый лед таял пока слишком медленно, и торопить это таяние насильно не хотелось.

После ужина Торп проводил семью, оглушенную знакомством с королем, на третий этаж и решительно прошел в кабинет, где уже устроились все гости, включая адъютанта. Пригласили и Доджа.

– Я пробежался по хозяйственным постройкам и ближайшим полям, – без обиняков заявил лесник, – и могу смело сказать, немногие смогли бы содержать все в таком порядке, не имея свободных денег. Поэтому не понимаю, зачем тут я, и что мне теперь делать?

– Я объясню, – деловито кивнул Линд. – Имение Невенс было подарено преданному воину за спасение целого полка еще восемьсот лет назад, вместе с окрестными селами без дозволения делить или продавать относившиеся к нему земли. Думаю, король намеревался позже объявить его герцогством. Невенсы правили подданными твердой рукой, постепенно вырос Невенсдол, протянулись дороги и появились пристани и этот дом. Тогда он назывался замком. Но постепенно род угас, наследники рождались все реже, лишь девочки, а у последнего владельца детей не было вообще. Его жена, урожденная графиня Тюрье, после кончины мужа оставила имение племяннику, а сама уехала в обитель. Но племянник, не имевший с Невенсами кровного родства, вынужден был имение продать. И я купил его для леди Аделии, так как верил, что она сумеет взять власть в графстве в свои руки. А помочь ей в этом сможете только вы. Додж несомненно способный управляющий, но графство ему не потянуть. Тут характер нужен… а его бывший хозяин ощипал как курицу.

– Он растет на глазах, – с удовольствием заметил король, – но одно мне показалось странным… нежная забота именно об этом графстве. Насколько мне известно, таких в королевстве хватает… причем побольше и побогаче. И даже герцогство бесхозное есть… правда далековато от столицы. Но сейчас, когда дядя решил помочь с порталами, это не проблема.

– Он родственник, – спокойно пояснила Дели, – и даже похож на прадедов, хотя родня им по женской линии. Его прабабушку привозили сюда в детстве. Поэтому я принимаю графство. А ты, Торп, подумай… задача конечно непростая и нелегкая, но тебе по силам. И дом в городе у нас есть, если решишься. Твои дочери будут рады. Ну и должность тебе подберем другую… главный советник или губернатор, как сам захочешь.

– Вот это поворот… – покрутил головой лесник, словно ему резко стал тесен ворот, – а как организовать охрану? Или я голыми руками должен воевать? Может, захватить полицию? Они ведь небось всю власть уже поделили?

– Если ты согласен, – твердо пообещал король, – то с этим я сам разберусь. Ну а должность – лучше всего: глава совета. Советников будет назначать графиня, а командовать ими станешь ты. Ну и конечно первыми будут мэр и командир полиции.

– Можно подумать?

– До утра, – кивнула Дели и встала с места, – а теперь пора отдыхать. Это я вам как целительница говорю. Кстати… Додж! Ты не забыл моих указаний? Я встану пораньше.

– Как я мог бы… – побледнел он, – все сделал точно.

Трисси мирно спала и природница не стала ее будить. Именно ради того, чтобы застать пациентку спящей она и поднялась сегодня в такую рань. Хотя и могла сама усыпить не менее крепко, но все же для лучшего выздоровления гораздо полезнее, если после лечения человек просыпается в безмятежном настроении. А так получается лишь в том случае, когда засыпает он спокойно, не терзая себя мыслями о грядущей операции.

Но разумеется, Дели усилила естественный сон кухарки, сделала глубоким и неподвластным любым воздействиям. И добавила мощное обезболивающее заклинание. Натруженная искалеченная нога пациентки на любое прикосновение отзывалась всплеском боли.

Протянулись к давно залеченным ранам и переломам тонкие магические щупальца, рисуя перед природницей точную картину былых разрушений и вмешательств лекарей. Полгода упорного изучения привезенных посредницей книг и тренировок на всех, кто попадался, принесли Дели несомненный рост мастерства и открыли новые возможности.

Прежде она лишь шипела бы возмущенно, изучая следы повторных переломов и неуклюжих соединений оставленных явно слабыми целителями. Сердилась и теперь, одновременно пропитывая изуродованные кости своей магией, размягчая и исправляя послушные ткани, правильно сращивая сосуды, сухожилия и мышцы.

Она давно потеряла счет времени, только изредка слышала доносившиеся словно издали голоса, но старалась не обращать на них внимания. Следила лишь за резервом, таявшим с удручающей быстротой, хотя Дели скрупулезно собирала все освободившиеся крупицы энергии.

Этому полезному умению, точнее, самому эффективному способу она тоже научилась за зиму и уже успела не раз мысленно поблагодарить леди Аннелин, начиная подозревать, что та иногда действовала в обход инструкций герцога Тарве.

Последний узел забрал всю магию, остатка хватило лишь на лиану, спеленавшую исцеленную ногу жестким коконом. Костям необходимо несколько дней, чтобы обрести здоровую крепость.

– Пить… – выдохнула природница, распрямляя утомленную спину и с удовольствием откидываясь на спинку кресла.

– Вот, – мгновенно появилась перед ней серебряная кружка с холодным морсом. – Или лучше горячего чаю? С медом, с вареньем?

Шэдгер встревоженно всматривался в ее лицо, и душу девушки неожиданно обдало мягким теплом. Но вовсе не странным и тем более не незнакомым. Наоборот, Дели отлично его знала и помнила, свято храня эту память в тайниках души.

Так ее согревали взоры родителей, вернувшихся из очередной поездки и спешивших первым делом обнять свою обожаемую дочурку. Засыпать ее вопросами и восторгами, завалить гостинцами и рассказами, создавая в доме непередаваемую ауру праздника.

– Спасибо, Шэд, – шепнула она признательно, глядя на поклонника по-новому.

Как на человека, которого ее сердце наконец-то узнало и кому открылось, уже считая своим.

– Дели? – голос тайного советника дрогнул, на твердых губах застыла напряженная полуулыбка, – что-то случилось? Тебе плохо? Ты такая бледная…

– Пройдет, – мягко пообещала она, – нужно просто поплотнее позавтракать. А где все?

– Уехали в Невенсдол. Тервальд намерен сегодня покончить с делами. Остались только мы с Мэри и Мирт, он командует на кухне, – рассказывал Шэд, легко унося целительницу на веранду, к накрытому столу.

– А Мэри почему не поехала с королем? – Изумилась Дели, – они не поругались?

– Нет, – заверила сидящая за столом герцогиня, – нам не из-за чего ссориться. Просто, уж извини, у меня нет никакого желания влезать в твои дела. Я теперь думаю, где бы себе найти такого Торпа… А, кстати, скажи-ка мне, сестра по духу, почему это ты так странно улыбаешься? Неужели лорд Шэдгер отважился предложить тебе помолвку?

– Он давно предложил, – легко засмеялась природница, ощутив, как дрогнули руки, бережно опускавшие ее на диван, – просто раньше я сомневалась.

– А теперь? – неожиданно охрипшим голосом выдавил советник.

– Больше не сомневаюсь.

– То есть… да? – никак не мог поверить он.

– Ну разумеется, – не выдержала Мэри, – «нет» с таким счастливым видом не говорят.

– Да, – серьезно подтвердила Дели, нежно глядя в глаза избранника.

Желание помучить неизвестностью любящего тебя человека она всегда считала самым подлым и жестоким качеством характера.

– Я с ума сойду… – пробормотал он, шлепаясь рядом и осторожно ловя в ладони прохладную руку природницы.

Поднес к губам, бережно целуя и крепко зажмурился, пряча за стиснутыми ресницами свет невероятного счастья.

Но уже через секунду спохватился, заторопился, подвигая к Дели тарелки с еще теплыми пирогами, вазочки со свежим творогом, сметаной и ягодами, политыми взбитыми сливками и медом.

– Ешь, ты похоже, растратила всю силу.

– Иначе не получалось… – с деланой беспечностью отозвалась она, не замечая, как дрожат руки, подносящие ко рту пирог.

– Конечно… – Шэд не спорил, только ложку неназойливо отнял, и сам кормил любимую и творогом и клубникой.

Мэри молчала, но взгляд ее прекрасных глаз был красноречивее любых поэм. Герцогиня искренне радовалась счастью сестры по духу, как она иногда в шутку звала верную подругу.

Или не в шутку… Дели не уточняла.

Через час, разомлев от еды и умиротворения, согревшись горячим чаем и не менее жаркими взорами избранника, природница перебралась в одно из расставленных по веранде кресел, по соседству с задумчивой Мэри. Устроив ее, Шэд вернулся за стулом для себя, но дойти до стола не успел.

Из сада, оттуда, где находилась пристань, вдруг раздался яростный собачий лай, и телохранитель мгновенно насторожился. Метнулся к девушкам, попутно нажимая камни амулета, подающего тревожный сигнал и яростно ругнулся про себя. Большую часть гвардейцев Тервальд забрал с собой, и Шэд сам на этом настоял.

В городе, где правил неизвестно кто, они разумеется были нужнее. А что могло случиться здесь? В домиках арендаторов куча людей, в замке несколько слуг, нанятых Линдом еще вчера. А на воротах и пристани дежурят гвардейцы.

Из сада донесся полный боли собачий визг и стих. Похоже, воины там уже не дежурят, пришло безжалостное по ясности осознание.

Бдительно оглядывая кусты и дорожки, телохранитель загородил собой девушек и поднял все щиты, лихорадочно просчитывая, где будет безопаснее и стоит ли пытаться увести подруг в дом.

– Мэри… – вдруг раздался словно из ниоткуда нежный женский голос.

Герцогиня испуганно ахнула.

Шэд скосил на нее взгляд и по спине телохранителя будто сама злая баба-стужа провела ледяным языком. Никогда еще ему не приходилось видеть во взорах людей такого неприкрытого, смертельного ужаса. Казалось, сейчас она упадет в обморок и советник напрягся, готовясь ловить невесту короля. Но на ступенях веранды соткалась из теней стройная женщина и тем же звонким голосом с упреком произнесла:

– Ну что за детские страхи, Мэри! Ты ведь благоразумная, здравомыслящая девушка!

Она явно скрывалась до этого под отводом глаз, амулеты с подобным заклинаньем не были редкостью. И ее наряд, темно-зеленое муслиновое платье, затканное узором из веточек и листьев, подтверждал этот вывод. Как и широкополая шляпа, шарф и перчатки в тон.

Изучавшему незнакомку Шэду хватило всего пары секунд, чтобы заподозрить истину.

– Но ты ведь… – горько всхлипывавшая Мэри подтвердила невероятные подозрения тайного советника. – умерла…

– Просто хорошо сыграла свою роль, – с лёгкой усмешкой признала ее мать и укоризненно попеняла, – а вот ты не сумела понять, чего от тебя ждут. Вовсе не управления герцогством, к таким обязанностям детей готовят с малолетства, а тебя воспитывали тихой и послушной.

Прикрыв, словно в отчаянии, глаза, Дели слушала незваную гостью, торопливо изучая все вокруг. Насколько ей было известно, ни один преступник, кроме откровенных безумцев, не бросится в опасную авантюру, не подготовив заранее надежное оружие и пути отступления. Ну и сильных помощников. А эта женщина менее всего походила на сумасшедшую. Значит помощники где-то поблизости.

И первые же взгляды с иной точки зрения, позволяющие определить сосредоточия магической энергии, показали справедливость этих рассуждений.

Все у нее было, у этой фанатично влюблённой в герцога изгнанницы. И грозди артефактов, висящих под платьем на шее и пояске. И пособник, вооруженный ничуть не менее мощными амулетами, да еще и светящий довольно весомым резервом. Жаль, определить по цвету его основную стихию Дели не сумела, но поняла, что это не огонь и не вода. Что-то из области ментальных способностей, скорее всего, судя по радужной пелене – иллюзия или очарование.

Зато один из амулетов целительница признала сразу, темно-зеленым в магическом зрении светились лишь природные заклятья. И она не удержалась, протянула к нему тощее, как волосок, магическое щупальце. В первый раз его отбросило прочь и почти сожгло до отказа налитой в камни энергией, но Дели не сдалась. Не обращая внимания на почти истощенный резервуар, собрала все капли и создала щупальце потолще.

Невидимый иллюзионист за это время успел сделать к веранде несколько шагов, и теперь стоял в нескольких мерах от нее, покручивая в руке боевой жезл с ледяными зарядами. А женщина, в которой Мэри опознала почившую несколько лет назад мать, настойчиво пыталась договориться с дочерью.

– Зачем тебе Тарве? У тебя теперь есть все королевство! А Грэхем всю жизнь в него вложил, вывел в самые богатые, вникал в любую мелочь, переживал о судьбе каждого поселка!

– Я ему не судья… – тихо, но упрямо бормотала Мэри, – его судил высший суд. И никто не может отменить их приговор.

– Даже король? – не поверила её воскресшая родительница, – если, к тому же, мне будет, что предложить ему взамен?

Она жестко усмехнулась и махнула рукой.

С жезла иллюзиониста сорвался шквал ледяных стрел, и щиты Шэдгера вмиг покрылись толстой коркой льда.

– Это еще откуда? – сорвалось с губ советника.

– Маг под отводом глаз, слева и немного позади неё, – тихо пояснила Дели.

– Ясно. – деловито кивнул Шэд и твердо приказал: – Мэри, держи щиты.

– Мэри, не делай глупостей! – тотчас перебила его любовница герцога, – иди ко мне, если не хочешь увидеть, как гибнут твои новые друзья. Ты же знаешь, в серьёзных вопросах я никогда не лгу.

– А гибель от отравления была просто милой шуткой, – съязвила природница, снова увеличивая толщину нити, связывающей ее с амулетом иллюзиониста.

Поток магии, струящейся в ее пустой резервуар, усиливался с каждой секундой, наполняя душу робкой пока надеждой.

Только бы хозяин не заметил, – истово молила она провидение, рассчитывая лишь на сущую мелочь: – разницу в ощущениях. Маг, привыкший пользоваться магической энергией воды обычно пропускает мимо ауру огненных амулетов, а те, кто чаще употребляют лёгкую, ментальную энергию, не сразу ощущают магию природных и минеральных заклятий.

В щиты снова ударил залп ледяных стрел, и слой снежной шубы увеличился, полностью отрезая троих осажденных от всего мира.

– Орж! – возмущенно зашипела мать Мэри, – как я ее заберу?

– Никак, – издевательски констатировал Шэдгер.

– Очень просто, – с превосходством отозвался невидимка и в щиты вонзился очередной шквал стрел, на этот раз – огненных.

Лед напротив Мэри треснул и начал понемногу осыпаться. По мраморным плиткам дорожки звонко защелкали острые льдинки, таявшие на солнце. А в пострадавшие места щита безостановочно летели огненные снаряды, заставляя защиту трещать и слетать гаснущими искрами.

– Нет… – горько всхлипнула невеста короля.

Телохранитель сквозь зубы прорычал что-то злое. А природница, плюнув на осторожность, открыла каналы на всю ширь, бесцеремонно обчищая чужое оружие. И искренне порадовалась несвойственной ей наглости. В амулете хранилось хоть и незнакомое, но очень гадкое заклинание, судя по оседающим на металл остаткам плетений.

Последний удар огненных ножей расколол защитный купол на две неравные части, но совпал с возникшим у Дели ощущением полноты резерва.

Отчаянно закричала Мэри, увлекаемая в сад мощной водной струей и тут же смолкла, почувствовав, как крепкая лоза поднимает ее вверх вместе с креслом и ставит его позади подруги.

– Не бойся, никто тебя им не отдаст, – пообещала та, отправляя приказ спящим в почве семенам сорняков.

Мало кому известно, сколько их хранится там в ожидании благоприятного случая. И как яростно цепляются за жизнь наконец пробудившиеся всходы. Ну, а если их еще и магией подкормить…

Пырей и солодка, хмель и лебеда, репьи и крапива рванули вверх из ровно подстриженной щетки шелковистого мятлика. За несколько мгновений выросли чуть не в человеческий рост, оплетая незваных гостей тугим зеленым коконом. И тут выяснилось, что те тоже неплохо защищены, на дорожке перед верандой возникло два ровно очерченных круглых купола.

– Мэри… – в голосе гостьи из прошлого зазвенела наигранная обида и притворное разочарование, – я столько лет жила только для тебя. Никогда не пыталась устроить свою жизнь, не позволяла себе никаких развлечений! Даже одежду для себя покупала самую дешевую и простенькую. И не ушла пока тебе не исполнилось восемнадцать… хотя он звал намного раньше. А едва первый раз в жизни попросила тебя о помощи…

Она картинно всхлипнула и отвернулась.

– Ты не понимаешь… – виновато всхлипнула в ответ Мэри, – ваши попытки его освободить тщетны… но я пойду с тобой, чтобы доказать…

Невеста короля попыталась встать с кресла, однако ее остановил строгий окрик Шэдгера.

– Сидеть. Никуда вы не пойдете, ваше будущее величество. Меня король поставил вас охранять, и пока я жив – вы останетесь тут.

– Хуже, чем в башне Ден-Греля, – сразу забыв про слезы, ехидно прошипела незваная гостья.

Ее помощник к этому времени успел поджечь выращенную природницей траву и убедиться в бесполезности этого действия. Хотя сначала она разгорелась очень хорошо, да и деревянные детали веранды тоже занялись. И как им было не пылать, если очередной боевой жезл поливал все вокруг потоком яростного огня? Устояли лишь снова поднятые советником щиты, но несколько секунд прятавшимся под ними девушкам казалось, что защита держится последние мгновения.

Дели даже вырастила внутри купола еще один, из корней, тянущихся от дубового стола. А потом начала тушить разгорающийся костер. Пришлось пожертвовать весомой частью резерва, чтобы дотянуться до воды, но зато природница сумела выцедить досуха энергию у ненавистного ей амулета.

С этой минуты она больше не следила за ним, неустанно заливала потоками воды даже малейший огонек, и не переставая растила сорняки, оплетала вражеские купола плотным одеялом из стеблей и листьев. Не забывая чутко прислушиваться к происходящему в саду, гадая, остался ли в живых хоть один из гвардейцев, способных отправить уехавшим тревожного вестника.

Судя по шуму, бой между воинами и наемниками Грэхема уже закончился, и Дели не питала никаких надежд на победу гвардейцев. Лишь бы в живых остались… если у пособников бывшего герцога Тарве есть здравомыслящие люди, они постараются не вешать себе на шею непоправимых деяний.

– Ваша светлость! Леди Дебора! Пора уходить, кухарка сигнал бедствия подняла! – Закричали из сада.

– Дели, я хочу их задержать, – торопливо прошептал советник, – у меня амулет сна… уснут все вокруг… ты сможешь удержаться?

– Не нужно, – остановила его природница, – это хорошая мысль, но у меня появилась идея получше.

Сонное зелье, усиленное магией она варила сама уже года три, с того самого времени, как тетушка перестала покупать ей даже поношенные вещи. Ну не ходить же в лохмотьях? Невольно встал вопрос, где заработать так, чтобы тетка не узнала. Медяки за доставку булок Петрина неизменно забирала. А про зелье так и не пронюхала, клиенты молчали как рыбы, очень уж удачным оно получилось.

Флакончика, всегда припрятанного в кармане, хватило на ведерко воды, а потом начинённые этим сюрпризом фрукты и овощи повисли на лиане и помчались отлавливать мятежников. Но сначала лопнувшие как пузыри яблочки обрызгали коварным соком Оржа и леди Дебору. Хотя Дели помнилось какое-то другое имя… но она догадывалась, что Грэхем не был бы сам собой, если звал бывшую любовницу ее собственным, устроив женщине мнимую гибель.

Вскоре Шэдгер снял щиты и, подставляя ветерку вспотевшее лицо, бдительно оглядел неузнаваемый сад. Вокруг дома непреодолимой стеной стоял непролазно густой лес сорняков, вымахавших выше человеческого роста.

– Ну и как тут искать охрану? – оглянувшись на любимую девушку, озадаченно справился он.

– Можно, я заберу мать? – тихо осведомилась Мэри.

– Конечно, – мягко улыбнулась ей прислушивавшаяся к чему-то целительница, – но сначала позволь мне предупредить… Твою маму я постаралась уложить аккуратно в мягкий мох и она просто спит. Кстати, это ей на пользу, леди Дебора в последние дни почти не отдыхала. Но вот всяких амулетов, брошек, булавок зачем-то насовала в свое платье просто кучу. Лучше бы их не касаться… пока маги не проверят. Пожалей нас… ведь Тер действительно с ума сойдет, если от какой-нибудь заколки…

Дели не договорила, отвернулась, пересиливая нахлынувшее отчаяние. Она отлично понимала, какой фонтан чувств рвется сейчас из сердца подруги внезапно снова обрётшей мать. Боль, обида, горечь и наряду с ними – радость и надежда на прежние, такие уютные и доверительные отношения.

Но сама не могла ни на гран верить влюбленной интриганке, за несколько лет не нашедшей способа подать дочери весточку.

От веранды природница уходила скрепя сердце. Хотя Мэри и согласилась с ее словами и не стала прикасаться к матери, спящей на пышном травяном ложе, но устроилась в поставленном рядом кресле с самым неуступчивым видом.

– Ничего… чуточку придет в себя, привыкнет видеть мать живой и начнет потихоньку рассуждать здраво. Хотя никому не пожелаю обнаружить, что родная мать принесла тебя в жертву своей безумной любви, – бормотала Дели, осторожно расчищая в зарослях сорняков узкие тропинки.

– Не расстраивайся ты так… – следовавший за ней по пятам Шэдгер поймал любимую за руку, развернул к себе лицом и вгляделся в ее огорченные глаза, – я успел убедиться в рассудительности Мэридит. Она немного осторожничает, принимая решения, но это оттого, что ее всю жизнь старательно приучали к покорности. Однако убедившись в своей правоте и сделав выбор, ее светлость становится тверже мореного дуба.

– Шэд… – на миг позволила себе окунуться в ласковое тепло его взора целительница, – не обращай внимания. Я просто за нее переживаю. Идем… боль уже где-то близко. И она не единственная.

Говорить будущему жениху, что страдающих от ран и не двое, и даже не трое, она пока не собиралась. Зачем считать заранее? Возможно сейчас распахнутся ворота и влетит в имение отряд Тервальда, – все сразу изменится. А пока… Дели покосилась на столб черного дыма, свечой уходящий в пронзительную синь неба и невольно усмехнулась. Мирт оказался очень сообразительным и смелым парнишкой. Не каждый решится так открыто выступить против напавших бандитов.

Первого пострадавшего она нашла за беседкой, связанного и с кляпом во рту. Он спал, как и все, а под глазом наливался фиолетом огромный синяк и сочилось кровью разорванное ухо.

Пока Шэд срезал путы и убирал кляп, Дели сняла боль и запустила регенерацию. Маловато… но силы нужно беречь. Следующий раненый, с проткнутым каким-то оружием плечом, был из шайки напавших, и ему природница вообще лишь плеснула на рану зелья. Затем попалась собака Торпа, и ей Дели, стиснув от досады зубы, тоже полила целебным бальзамом колотые раны.

Ближе к пристани раненые пошли косяком, видимо тут разыгралось основное сражение. И судя по одежде, гвардейцам в драке помогали прибывшие с королем конюхи и нанятые Доджем садовники. Некоторые соперники валялись едва не в обнимку, но победили наемники, прибывшие на невзрачной яхте. С помощью боевых жезлов, судя по ранам.

– Интересно, откуда он бил? – стоя на коленях перед гвардейцем, пострадавшим сильнее всех, оглянулась целительница.

Интуиция предупреждала, что праздновать победу пока рано. И пусть сама она была несведуща в военных делах и различных нападениях, зато отлично помнила, что отец Мэри тщательно продумывал все возможные тонкости таких действий. Значит никак не мог положиться на случайное везенье, обязательно должен был предусмотреть и внезапные подвохи и ловушки.

– Идем назад, – запутывая раненого в кокон вскочила она на ноги, – Сможешь унести? Может, добавить тебе силы?

– У меня есть амулет, я уже добавил, – признался советник, – теперь Анцельс никуда не пускает нас без кучи побрякушек.

Легко посадил на сгиб локтя невесту, подхватил второй рукой люльку с гвардейцем и побежал к дому.

Спорить девушка не стала, отсюда, сверху, ей было отлично видно все вокруг и она еще раз, на всякий случай, обшаривала чутьем природницы кусты и заросли сорняков. Выходящую в сад веранду тоже рассмотрела издали, и тихо охнув, прикрыла рот ладонью.

На ступенях лестницы, почти рядом с Мэри, сидел Орж, всего полчаса назад мирно спавший в окружении сорняков.

От ужаса за подругу у Дели даже дыхание на миг перехватило и потемнело в глазах. Ей было отлично известно, что большинство женщин в подобных случаях от растерянности и неожиданности теряют и дар речи и умение мыслить здраво. А вот у нее, неизвестно почему, просыпалась способность рассуждать молниеносно и сразу принимать решения. А главное – мгновенно их исполнять.

Вот и в этот раз, целительница еще открывала рот, пояснить происходящее жениху, а стремительная лиана уже неслась стрелой и слету опутывала иллюзиониста, превращая в тугой клубок.

– Дели? – неверяще ахнула герцогиня, – это ты его так?

Повертела головой и обнаружила подбегающего к ней телохранителя.

– Шэд, отпустите Оржа, он не собирался меня захватывать… наоборот, объяснял, откуда они знали, где я.

– Прости… – покаянно попросила ее подруга, и не думая исполнять эту просьбу. – Но у меня осталось очень мало энергии, а мы принесли умирающего. Его лечение для меня сейчас важнее всего… представь, что было бы, если бы полмесяца назад я не успела помочь двум еле живым бродягам?

Мэри тотчас сообразила, о ком речь и разумеется, представила… как все люди, обладающие художественным видением, в красках и со всеми подробностями. И вмиг побледнела, словно это стало явью.

– Извини… я была неправа. – Но ты же можешь потом собрать из свертка часть энергии?

– И снова потратить в десять раз больше, если он все же солгал, – вздохнула целительница, устраивая раненого на диванчике, – Пусть отдохнет, а когда вернется Тер – расскажет свою историю всем. Ты же знаешь, никто не станет его наказывать за чужие провинности.

Поймала в ответ виноватую улыбку герцогини и больше не отвлекалась от работы, забыв обо всем.

Не видела, как Мэри что-то рассказывала телохранителю, как он, прорезав в клубке побегов и листьев дыру, расспрашивал пленника, а после ушел по проделанной ею тропе.

Облегченно выдохнула Дели лишь услыхав топот коней, короткие приказы его величества и окрики гвардейцев. Опустилась обессиленно на стул, подтащила к себе остывший чай и разом выпила целую чашку. Горло царапала неимоверная сухость, словно природница вернулась с прогулки по пустыне.

Но уже через полминуты, собравшись с силами, отправила последний приказ выращенным сорнякам. Поздняя осень, так он назывался. Но на деле был скорее лютой засухой. Стволики и листья вмиг засохли, осыпались трухой, отдавая поддерживающую их магию и она хоть и чахлым, но живительным ручейком потекла в снова опустошенный резервуар.

– Давно бы так, – довольно заявил Тервальд, спрыгивая с лошади прямо к ногам невесты, – как вы тут, счастье мое? Мирт сказал, до вас напавшие не дошли?

Его величество заключил Мэри в крепкие объятья, и торопливо, но нежно осмотрел и даже потрогал невесту, проверяя, нет ли у нее ран. А убедившись в целости своего сокровища, облегченно выдохнул и уже спокойно оглядел веранду.

– А это кто такие? – Стоило королю обнаружить леди Дебору и незнакомого мага, как его голос стал холодным и жестким.

– Это моя мать… – тихо выдавила Мэри, – она, оказывается, жива. Грэхем устроил очередной спектакль.

– Не тем он занимался, – процедил король, презрительно изучая спящую женщину, – нужно было театр открыть. А этот почему не спит?

– Я думаю… – опасливо глянув королю в глаза, хмуро пробормотал Орж, – пора идти искать лорда Шэдгера.

– Он где-то то здесь, – небрежно ответила природница, оглядела сад и начала бледнеть, – темный лес!

– Что? – Мгновенно насторожился Тервальд, – Дели! Что происходит?

– Не знаю… – уже бежала к пристани природница, по пути собирая остатки энергии, – я его не чувствую…

Снова вскочивший на коня король догнал ее через несколько шагов. Сопровождал его отряд гвардейцев, старательно объезжавших спящих собратьев.

– Руку! – скомандовал правитель, едва поравнявшись с целительницей и пару мгновений спустя она сидела в седле впереди него.

– Как ты чувствовала Шэда? – попытался выяснить он, склонившись к уху Дели.

– Как всех пациентов. В них же еще действуют мои заклинания.

– Но сегодня, как мне сказала Мэри, ты вылечила несколько человек?

– И чувствую все раны. Не боль, а отзыв магии. И Шэда еще недавно ощущала… а потом резко пропал…

Дели вдруг отчётливо осознала, почувствовала всей своей сутью, как вдруг опустел, стал холодным и неприютным окружающей мир и против воли тихонько всхлипнула.

– Не нужно… не хорони его заранее, – почти сердито прикрикнул король, но в его голосе Дели расслышала и заботу о себе и беспокойство за друга.

И послушно кивнула, стиснув сердце в кулаке воли.

– Тот маг тоже едет, – перевел разговор на другое Тервальд, – я дал ему шанс на амнистию.

– Орж, – вспомнила она, и замолчала.

Там видно будет, стоит ли рассказывать, что помощник Деборы умудрился снять с себя ее сон. И пока неизвестно, как бы действовал дальше, если у него оставался заряженный артефакт.

– Они на дереве, – словно почуяв, что его вспоминают, поравнялся с ними всадник.

Мага, нападавшего на них у веранды, природница узнала лишь по голосу. Кто-то из гвардейцев отдал ему легкую форменную куртку и шлем, а на ногах ловко сидели низкие сапожки на шнуровке. Но эти детали девушка заметила мельком, все ее внимание сосредоточилось на аллее огромных, в два охвата каштанов.

На одном из них притаилась засада. К сожалению, советника не ощущалось и там, но это вовсе не было поводом оставлять за спиной опасность.

Дели задумалась лишь на секунду, тренированное сознание снова само отыскало в ее арсенале самый простой способ, требующий к тому же сравнительно мало магии. Та же поздняя осень.

Листья на раскидистом великане потемнели почти моментально, и тотчас осыпались вместе с ворохом орехов, выставив на всеобщее обозрение тройку наемников, удобно устроившихся почти на самой вершине. Они почему-то не двигались, словно не заметили, что остались без укрытия.

Потрясенно охнули гвардейцы, тихо рыкнул король и одобрительно присвистнул Орж.

Одна Дели смотрела не на наемников, а на примотанный к стволу магический саркофаг, через полупрозрачные стенки которого тускло просвечивал так знакомый силуэт.

А через миг, птицей слетев с коня, неслась к страшному сосуду через лужайки и кусты. И, опережая ее, стремительно мчалась гибкая лиана, готовая принять в свои зеленые объятья нового пациента.

– Ну куда ты так бежишь, – почти догнал ее король, но упрямая лиана, изогнувшись, выхватила девушку у него почти из-под носа и забросила на соседнюю с саркофагом ветку.

– Потрясающе, – похвалил Орж, пряча тяжелый вздох.

Ему сегодня сказочно повезло. Сумел вовремя разобраться в обстановке и понять, что у такого идеального плана паука Грэхема на самом деле нет ни одного шанса на успех. Бодаться с королем, приходящимся ближним родичем всей императорской семье, мог только беспросветно самоуверенный безумец.

– Орж, помогай снять с него купол, – хлестнул сверху приказ целительницы. – Снизу дотянешься или сюда тебя поднять?

– Дотянусь, – примерил расстояние взглядом маг, – но рядом будет быстрее.

Стремительной змеей упала на его плечи лиана и намотав несколько витков, рывком утащила наверх.

– Быстрее! – хлестнул новый приказ, но Орж и сам уже распутывал плетения чужих щитов.

Почти полчаса они работали молча. Давно разъехались по саду сопровождавшие их гвардейцы, оставив небольшую охрану, потянулись от дворца телеги и коляски, увозившие раненых и спящих. Сначала своих, потом, по мере того, как отрядный маг проверял амулеты и зелья, связывали и отправляли в каменный амбар незваных гостей. Руководил всем вездесущий Линд, ни на миг не упускавший из виду короля.

– Ну, что там, Дели? – не выдержал Тервальд, нетерпеливо поглядывая вверх, туда, где целительница осторожно доставала из саркофага безвольно обвисшее тело его лучшего друга.

– Спит… – донесся сверху счастливый шепот, – у него был усыпляющий амулет. Теперь я все поняла… сначала они его поймали, потом он их усыпил… но и сам уйти не смог.

– Хорошо, что мы прихватили этого Оржа… – оценил Тервальд помощь мага и скупо усмехнулся, – считай, заслужил полную амнистию.

– Спасибо, – искренне выдохнул маг, ловко спуская с дерева бывших соратников.

Затем сам соскользнул по предусмотрительно привязанной кем-то веревке и с уважением проследил, как лиана несет вниз юную леди и ее сотрапезника.

Там, возле веранды, они показались Оржу не стоящими внимания соперниками… все трое. И в серьезный отпор он просто не поверил… дурак, конечно. Так ведь все утверждали, что ни у кого из них нет ни сильных амулетов, ни особых способностей. Орж, конечно поверил пауку, но по привычке проверил. И вот эта самая Дели была почти «сухая» а с тех пор истратила ошеломляюще много энергии.

– Кстати, – повернулся он к природнице, бережно укладывавшей на траву спящего друга, – леди Аделия, у меня есть артефакт… жезл с природными снарядами, может, вам пригодится?

– Сдашь магу, – отстраненно отозвалась она и лукаво усмехнулась, – зачем мне пустой жезл? Тер, я его бужу… встань рядом, а то начнет сгоряча воевать…

Однако сразу бросаться в бой Шэд и не подумал. Распахнув глаза, окинул взором стоявших вокруг людей, легко поднялся на ноги и притянул к себе целительницу.

– Снова ты меня спасаешь… солнышко мое. – и тут же оглянулся на Оржа, – а этот?

– Зарабатывает амнистию, – сияя счастливой улыбкой, пояснила Дели.

– Уже получил, – подтвердил Тер, стиснув плечи друга, и тотчас заторопился, – едем в дом. Анцельс прислал вестника, они уже в пути. Неплохо бы умыться и перекусить, у меня с утра крошки во рту не было.

И посмотреть, как там Мэри, вздохнув, добавила про себя природница главную причину, по которой все они спешили вернуться в дом.

Герцогиня нашлась сразу, едва кони вылетели на прямую дорожку, ведущую к восточному входу. Девушка нетерпеливо бродила по чисто выметенной веранде, уже ничем не напоминающей о недавних событиях.

– Тер… – Мэри ринулась навстречу бегущему по ступеням королю, – нашли?

– Да, и теперь хотим есть. Но сначала переодеться, – отозвался тот, подхватывая невесту на руки, – Линд, найди Оржу комнату, у судей будет к нему несколько вопросов.

– Снова суд… – вздохнула Дели, направляясь в свои покои, и резко остановилась, заметив идущего навстречу лесника. – Торп, я так и не нашла Ирту…

В ее голосе звучало неподдельное горе.

– Я нашел, – поспешил успокоить тот, – в домиках арендаторов. Моя мать собрала всех детей, спрятала в погребе и велела Ирте охранять. Мы в лесу привыкли жить с оглядкой.

– Здесь это не понадобится, – уверенно пообещал советник, – вот вычистим все засады Грэхема Тарве и снова всё будет спокойно.

Отряд всадников появился у ворот замка в тот час, когда большинство добропорядочных подданных короля садятся за накрытые к полднику столы.

Впереди ехали маги в традиционно серебристых куртках. Король и его сотрапезники, с удобством устроившиеся за столом на центральном балконе сразу разглядели среди них маркиза Гордио и Анцельса.

Не останавливаясь, гости проехали прямо к крыльцу и, спешившись, торопливо проследовали в холл.

– Линд, проводите их умыться и пусть приходят выпить чаю, – скомандовал Тер, – узники никуда не денутся и будут спать до завтра. Леди Аделия гарантирует.

Природница смолчала, хотя могла бы возразить. Ее до сих пор мучил вопрос, как сумел проснуться Орж? Но за помощь в поиске Шэда девушка старалась об этом забыть.

– Как вы тут? – Появившийся на балконе Дагельт был свеж и энергичен, словно не провел в седле последние два часа.

– Всех переловили, – ответил отцу король, – Дели постаралась, усыпила как мошкару.

– Линд уже доложил, – сообщил магистр, – мы привезли с собой магиню с даром минеральщика. Сначала она снимет с Деборы, которую, кстати, зовут Сесиль, все «сюрпризы». Его светлость будет присматривать. Потом потребуется помощь леди Аделии, мятежницу нужно искупать. Известны случаи, когда преступники мазали разными зельями определенные участки кожи, или приклеивали маячки, напоминающие родинки. Найти их могут только природники.

Как выяснилось через час, на теле матери Мэридит нашлось все перечисленное верховным магом и даже больше. На ногтях были наклеены вторые пластинки, и между ними прятались иглы с ядом и разными зельями. Добавляющими слух и силу, ночное зрение, скорость и регенерацию. А еще снимающими боль и усталость.

– Грэхем сделал из любящей его женщины опытную тень высшей ступени, – возмущенно шипел Шэдгер, рассматривая снятый с Сесиль арсенал. – можно не сомневаться в ее умении всем этим пользоваться.

Дели печально кивнула, усаживаясь за судейский стол рядом с ним. На самом деле крайне отвратительно видеть, до каких подлостей могут опуститься люди, рьяно рвущиеся к власти. Хотя у Грэхема была возможность еще несколько лет править законно, но он почему-то поспешил привести в действие свой коварный план. Возможно, его что-то торопило?

Маги создали перед судейским столом магическую клетку для преступника и привели разбуженную Сесиль. Звания леди, когда-то пожалованного ей герцогом Тарве, женщина лишилась в тот миг, как нарушила закон, пытаясь силой увести невесту короля.

– Сесиль Бонто, высший суд королевства Агерн призвал вас на разбирательство сегодняшнего нападения на законную герцогиню Тарве. Вы обязаны ответить на вопросы судей, в противном случае говорить вас заставят при помощи амулета откровения.

– Я – леди Дебора, – сухо возразила преступница.

– Отказ от чистосердечного признания и раскаяния принимается, – холодно констатировал лорд Дагельт. – давайте амулет.

– Подождите… – умоляюще прижав руки к груди, вскочила со своего места Мэри, – она не поняла… Матушка, тебе лучше раскаяться и все рассказать добровольно, тогда тебе определят самое мягкое наказание. Будешь жить в хорошем поместье на берегу моря, гулять по окрестностям и саду, кататься на яхте и купаться, заказывать поварам любые блюда… носить любые платья…

В ответ ее мать лишь хмуро усмехалась да упрямо задирала выше худой подбородок.

Голос заметившей это герцогини становился все тише и неувереннее. Наконец она смолкла, бессильно уронив руки и, отвернувшись, горько всхлипнула.

– Мэри, – король тотчас оказался рядом с невестой, обвил руками, прижал к себе, осыпая нежными, легкими поцелуями мокрые щеки и холодные пальцы.

Девушка спрятала лицо в мягкий шелк его рубашки, последний раз вздохнула, силой заставляя себя успокоиться и качнулась в сторону.

– Всё… я больше не буду, продолжайте.

– Быстро же ты променяла родных мать с отцом на королевскую корону, – колко упрекнула Сесиль.

– Не на корону, – жестко отрезал Анцельс, – а на любимого и любящего ее человека. И законного жениха, между прочим. А вы променяли собственного ребенка на чужого мужа, ни во что не ставившего ваши чувства ни прежде, ни теперь. И потому не имеете никакого права предъявлять ей претензии. А теперь – замри.

Узница дернулась, но тут же покорно застыла, глядя перед собой невидящим взором. Один из магов распахнул клетку и опустил женщине на темя тускло поблёскивающий агатами обруч.

– Когда давно герцог Тарве снова появился в твоей жизни? – начал допрос Шэдгер.

– Семь лет назад, – бесцветно произнесла пленница.

– Как он объяснил свои действия?

– Его жена начала с ним скандалить. Ей не нравилось, что сыновья становятся чужими.

Еще бы, – усмехнулась Дели, кому же из женщин понравиться изо дня в день наблюдать, как законные наследники уезжают по вечерам в чужие дома, а поддельные пируют и развлекаются в герцогском дворце.

Как пояснила Сесиль, герцогиня Тарве требовала, чтобы муж прекратил издеваться над хотя и не родными, но усыновленными детьми и вернул всех на законные места. Но он уже видел желанную цель и вовсе не собирался отступать от своих планов. И тогда она пригрозила, что отправит прошение королю, попросит защиты и справедливого суда. А под утро один из стражников нашел ее светлость на скалах за замковой стеной. Неизвестно, что ей понадобилось среди ночи на стене, следствие проводил сам Грэхем. А страже запретил кому – либо об этом рассказывать, и подкрепил свой приказ щедрой наградой. Позже Орж, преданный иллюзионист герцога Тарве, спрятал под личиной его жены одну из фрейлин и с тех пор та исправно играла роль своей хозяйки.

До того момента, как ответила на ухаживания одного из придворных лоботрясов. Рассвирепевший Грэхем тотчас отобрал у изменницы амулет личины, объявил ее безумной и отправил в монастырь. А взамен тайком привез во дворец Сесиль, ставшую очередным двойником герцогини и его верной помощницей во всех делах.

– Тут немного не точно, – хмуро прервал рассказ пленницы иллюзионист, сидевший в сторонке, на скамейке для свидетелей. – Из пояснений Сесили получается, что герцогиню Тарве сбросил лично Грэхем. На самом деле он никогда бы не решился на такое. Он игрок, неимоверно азартный, хитроумный и коварный, но не убийца. И в тот раз ничего не замышлял. Даже наоборот, сначала не поверил, что нерешительная и уступчивая женщина вдруг отправится к королю, жаловаться на любимого мужа. Однако на всякий случай приставил к ней теней. Есть у него такие… телохранители и соглядатаи в одном лице. Вот это и стало причиной трагедии. Ее светлость заметила слежку и испугалась. Она вообще была очень мнительна и пуглива… и иногда чрезмерно порывиста. Вот и в тот раз, ничего не обдумав и не приготовив попыталась сбежать. В пышном платье и туфельках на каблуках. Грэхем выяснил, как она собиралась спуститься со стены. Лишь самые доверенные из его людей знали о единственной тайной лестнице, ведущей к тропе в скалах. Она скрыта фальшивой стенкой… но герцогиня до того места так и не дошла. Чего-то испугалась, попыталась спрятаться на балкончике для наблюдателя, но зацепилась подолом. В спешке рванула слишком сильно и вылетела за низкий бортик. Она упала головой на скалы и разум погиб сразу… но тело осталось живо. Грэхем тайно привез одного из самых сильных целителей герцогства, но тот сразу заявил, что в этом случае никто не сможет помочь. Однако Грэхем ничего не желал слышать и потому ее пытались лечить. Устроили в дальней башне секретный лазарет, приставили самых преданных слуг и теней. По приглашению Грехема приезжали лучшие лекари, как законные, так и самоучки и уходили с имениями, титулами и полными карманами золота. А в это время фрейлина под личиной госпожи устраивала балы.

– Сколько лет прожила герцогиня? – спросил Анцельс и поправился, – точнее, ее тело?

– Два месяца… но за это время Грэхем пришел в себя и придумал новый план, – Орж мрачно усмехнулся и откровенно глянул на короля, – хотя, как я понял, вам он известен.

– Да, – кивнул тот сухо, – но нас интересует, кто тогда покоится в семейном герцогском склепе?

– Она же, ее светлость Лоуренсия Тарве. Всё это время ее тело хранилось в подвале, под защитой артефакта создающего ледяной саркофаг. Я сам следил за его сохранностью.

– Почему ты был так предан герцогу? – неожиданно спросил Шэдгер. – Ведь иллюзионисты обычно предпочитают работать на себя, так намного выгоднее.

– Мне это известно… – губы мага на миг искривила саркастичная ухмылка, но тотчас исчезла, – нарушил закон… а он меня поймал. И предложил выбор, я верно служу ему пятнадцать лет или сижу в каземате с амулетом запирающим дар. Тогда я не представлял, на что соглашаюсь… наивно думал – придется устраивать фейерверки, туманные картины, маскарады и прочие развлечения.

Маг резко смолк и так поспешно отвернулся к окну, словно за ним происходило нечто невероятно интересное.

– С этим всё понятно, – бросив на него невольный сочувствующий взгляд, тихо произнесла Дели, – Мне хочется узнать другое, кто им донес, что мы приехали сюда? И сколько еще в таком случае прячется по городам подобных отрядов, готовых мчаться в ту сторону, куда призовут осведомители? О том, сколько же должно быть самих осведомителей даже думать боюсь.

– Отряд один, – ответил Орж, покосившись на молчавшую Сесиль – но запасных бойцов более тысячи. Сорок групп рассеяно по всему королевству, хотя больше всего их в Тарвенском герцогстве. И в каждой группе командует преданный Грэхему человек. Вот они и следят за передвижениями ее светлости, герцогини Мэридит с помощью обычных амулетов пути.

– Значит она носит какую-то вещицу, – мгновенно сообразил Шэдгер, – которая служит маяком.

– Несомненно, – подтвердил Анцельс и строго уставился на пленницу, – скажи, Сесиль, на какую вещь твоей дочери привязан маяк?

– На кольцо… – бесцветно прошелестела та.

– На какое?

– У нее всего одно такое… – Дели с болью и жалостью смотрела на потрясенную подругу, – мать подарила на память, умирая. Завещала никогда не снимать.

Бледнея все сильнее, Мэри сдернула с пальца простенькое серебряное колечко с бирюзой и брезгливо, как гусеницу, отшвырнула прочь.

– Гадина… – с чувством выдохнул Тервальд, подхватывая на руки побелевшую невесту. – А ты ее еще жалела, любимая…

Крепко прижал девушку к груди и унес из комнаты.

– Отправьте ее в камеру, – сухо приказал магистр, снимая с узницы артефакт, – все остальное мы выясним и без нее.

Услыхав о камере, Сесиль заметно побледнела, вызвав у природницы едкую усмешку. В этом поместье не было никаких камер, тем более сырых и темных. У аккуратного Доджа даже в подвальных каморках и кладовках потолки и стены были побелены, а полы выложены каменной плиткой. Но пленницу собирались временно запереть в одном из чуланов, откуда срочно вынесли всякую утварь. К вечеру король надеялся вернуться в свой дворец. В Невенс вместе с судьями прибыли портальщики и сейчас спешно устанавливали на одной из башен свои артефакты.

После ухода Сесили иллюзионист заметно успокоился и подробно отвечал на все волновавшие судей вопросы. Мать Мэри не зря называла себя Деборой, именно под этим именем она жила во дворце весь последний год, успешно совмещая должность секретаря Грэхема и статус его фаворитки. Никто не сомневался, что бывший герцог предложит ей свой браслет, как только истечет срок траура.

– Но Мэри тогда ее почему-то не узнала, – задумалась природница.

– Сесиль очень бдительна и осторожна, – кивнул Орж, – она не снимала амулет личины. Он менял её почти незаметно, чуть темнее глаза и волосы, тоньше нос. Вроде мелочь, но человек совершенно иной. Особенно если не разговаривать, а Дебора очень старалась не сталкиваться с дочерью. Ну а той просто не хватало ни сил ни желания рассматривать родственниц, портивших ей жизнь с негласного одобрения отца.

– Ты его ненавидишь… – уверенно заявил Дагельт, – значит тебе были неприятны его методы управления людьми.

– А кому они не противны? Может, тем, кто наблюдает со стороны, – сердито фыркнул Орж, – а я на своей шкуре все испытал. И теперь точно знаю, что больше всего не выношу в людях, неуемную жадность и привычку безжалостно ломать чужие судьбы в угоду собственным планам и амбициям.

– Тогда ответь на последний вопрос и можешь идти куда хочешь, кто командир в вашем отряде?

– Кроме Деборы? Капитан Гассел, он остался на судне. Вы же задержали яхту?

Орж встревоженно смотрел на помрачневших судей и мысленно ругал себя последними словами. Он должен был сказать им это раньше… сразу, как сняли с дерева засаду. Но в тот миг туманили голову хмельным запахом долгожданной свободы слова короля про амнистию.

Шэдгер сильно сомневался, что все пройдет так мирно, как обещал расстроенный Орж. Сначала даже не поверил виновато сопевшему иллюзионисту, когда тот предложил просто пригласить капитана в замок, вместе с его элитной пятеркой.

– Группа спасения, – пояснил Орж, – лучшие воины. Грэхем запретил им вступать в бой, если не будет угрозы для жизни его фаворитки.

– И они не вступили, – подтвердил Дагельт, сидевший с самым задумчивым видом с той минуты, как Додж сообщил, что яхта никуда не делась, так и стоит у пристани.

– А капитан? – волновало всех.

– Сидит на корме, грызет сухих рыбок. – по военному четко доложил воспрявший духом управляющий, и пояснил, – я охрану поставил, присматривать… на всякий случай.

Значит, этот Гассел далеко не дурак, – усмехнулся Анцельс, – но именно такой там и нужен. В самый важный момент каверзной интриги не должно случиться ничего непредвиденного. Никаких ошибок или просчетов. Ведь Грэхем поставил на кон свою свободу. Тогда приглашайте их сюда.

Шестеро лучших воинов бывшего герцога явились в дом по первому зову. Так же покорно сложили в холле свое оружие, а затем сдали магам все амулеты. И беспрекословно сели в рядок на скамью подсудимых.

К этому моменту в гостиную уже вернулся король с невестой.

– Хочу вас предупредить, – едва войдя, заявила Мэри, остановившись возле опустевшей клетки, – моя мать умерла пять лет назад. Это был ее осознанный выбор, я его уважаю и оспаривать не намерена. А женщину, явившуюся сюда сегодня, не знаю и узнавать не желаю. Прошу запомнить.

– Ваше право, – вежливо согласился Анцельс, и, не сдержавшись, жестко усмехнулся, – она давно не наивная воспитанница и должна была осознавать, зачем понадобилась герцогу.

Мэри лишь равнодушно дернула плечом, давая понять, как мало отныне интересует её эта тема и села рядом с женихом. И теперь с любопытством изучала лица воинов, которым отец дал право распоряжаться ее свободой, а возможно и судьбой.

– Мы связывались с остальными по магическим шарам, – рассказывал Гассел тонкости, уже известные судьям из донесений магов, чистивших королевство от тайных отрядов. – И вскоре поняли, что так быстро передвигаться по Агерну ее светлость может лишь через порталы. Ну и сразу же подтянули к тем местам, где она появлялась, боевые группы. Но надеялись, что повезет нам, ведь с нами была леди Дебора, а у нее личина матери герцогини.

– Ей не удалось меня обмануть, – жестко отрезала Мэри, бросив Анцельсу предупреждающий взгляд, – поэтому она отправилась в камеру. А вы получите полную амнистию, если честно покажете все места, где прячутся остальные отряды.

– Мы-то покажем… – голос Гассела внезапно дрогнул и он смертельно побледнел.

Вот чего угодно, но такого Дели никак не ожидала от этого несокрушимо спокойного человека. И потому сразу встревожилась. Нужна очень веская причина, чтобы он испугался настолько сильно. Девушка покосилась на видевшего рядом жениха, и по его мгновенно ставшему настороженным взору поняла, что Шэд думает точно так же.

– Мы лучше посидим в камере. – пробормотал один из теней.

– А еще лучше – рядом с камерой леди Сесиль, – очень тихо, словно про себя выдохнул Орж и шестерка спасателей уставилась на него потрясенными взглядами. В них мешалась истовая надежда, обреченность и ярый ужас.

– Нам все равно… – с деланным безразличием ответил Гассел, но его помрачневшее лицо никакого равнодушия не выражало. Наоборот, на нем расцветала отчаянная надежда на понимание и помощь.

– Дели, – вдруг приказал магистр, таким тоном, словно обращался к прислуге, – принеси нам холодного кваса… к вечеру стало душновато.

Шэдгер напрягся, сверкнул возмущенным взором, но рука целительницы уже крепко держала его за плечо. И смотрела девушка так укоризненно, что тайный советник вмиг остыл.

– Как скажете, учитель, – проворно поднявшись с места, Дели выскользнула за дверь.

Магистр догнал её через несколько шагов, схватил за руку, увлек в какую-то комнатку. Вроде вышивальни, в этом Дели разбиралась слабо.

– Они чего-то страшно боятся, – природница первой начала загибать пальцы на руке, – особенно оказаться далеко от Деборы.

– Есть такая пакость, – хмуро кивнул магистр, торопливо дергая звонок, – магический поводок. Ими пользуются купцы и банкиры, контрабандисты и всякие темные личности. Человек глотает особую бусину и произносит слова клятвы. Она должна быть добровольной, это условие ордена магов, иначе некоторые богачи давно взяли бы в рабство целые города.

В комнатку заглянула незнакомая Дели служанка и магистр велел ей принести холодного кваса.

– Додж нанял девушек в поселке арендаторов, – пояснил маг хозяйке имения, – он очень проворный, когда имеет в кармане полный кошелек. Ну так про заклинание… думаю, у наемников простое условие, никогда не оставлять Дебору.

– Теперь мне понятно, почему капитан и его тени не сбежали. А что будет, если они нарушат клятву? – волновало Дели.

– Представления не имею. Каждый маг, делающий эти амулеты, закладывает свои условия. От мгновенной смерти до любой болячки. Язвы, бородавки, облысение… фантазия у них неуемная. Как у тебя с резервом?

– Я ограбила Оржа, – призналась его ученица, – слила силу с жезла. Был у него с природными заклятьями, весьма мерзкими, надо сказать. Но от добавки не откажусь.

– Держи, – в руки девушки лег браслет, напоенный природной магией, – хотел подарить на ритуал помолвки… теперь принесу другой.

– Не нужно, – отмахнулась девушка, надевая украшение, – достаточно и этого. Кто сказал, что подарки нельзя дарить заранее? Тем более такие полезные. А теперь быстро расскажи, на что похожи эти бусины?

– На мелкий крыжовник. Оболочку изготавливают из янтаря, очень редко – из жемчуга. Поэтому их не видят минеральщики, только природники. С одной стороны «ягодки» имеется несколько усиков, ими «поводок» впивается в стенки желудка. И вот это самая главная сложность: вытащить «ягоду» так осторожно, чтобы не проснулось наказание.

– А если… – задумалась Дели и вскоре утвердительно кивнув, взглянула на магистра, – нужно их усыпить. Я свое зелье все истратила… а сейчас опасаюсь, как бы Грэхем не приказал связать их поводки в единую цепь. Но спрашивать самого капитана тоже не хочу, не зря же они стараются ничего не говорить на эту тему.

– Я усыплю, – успокоил ее Анцельс, – не волнуйся.

Забрал принесенный служанкой поднос с кувшином и кружками и направился к ожидавшим их друзьям.

Войдя во временный зал суда, природница первым делом вырастила позади скамьи подсудимых густой пучок ветвей, тотчас свившихся в пологую спинку.

– Обопритесь на спинку, отдохните, – целительница одарила приветливой улыбкой новых пациентов, и они дружно побелели.

Однако не произнесли ни слова, покорно опустили головы на переплетенье ветвей и закрыли глаза. Дели сочувственно поджала губы, перевела взгляд на магистра и вдруг потрясенно уставилась ему за спину.

Виновато усмехаясь, со своего стула медленно поднялся Орж и направился к соратникам. Немного подвинув крайнего, приткнулся на уголке скамьи и устроил голову на плече соседа.

– Значит не мог… – Дагельт не договорил, наблюдая, как Дели расширяет скамью и поудобнее укладывает недавнего врага.

Все пациенты уже спали, верховный магистр времени зря не терял. Не стала медлить и природница. Привычно вырастила небольшой плод, не то огурец, не то кабачок, выпустивший сразу семь тонких щупалец-лиан.

Еле слышно охнула Мэри, когда зеленые отростки стремительно скользнули в рот спящим наемникам, и король поспешил прижать невесту к себе, закрывая от нее своим телом не самое приятное зрелище. Что поделать, ремеслу целителей всегда сопутствуют боль, кровь и грязь. Но никто не приносит людям так много добра и облегчения, как они.

– Прости… отодвинулась невеста, виновато заглянула в глаза любимого, – я не боюсь… не раз видела, как работает Дели. Просто неожиданно…

– Тсс… – Анцельс возвел над ними непроницаемый для звуков купол, – сейчас ее нельзя отвлекать.

Но отвлечь ни у кого и не получилось бы. Дели держала в руках кабачок и внутренним взором следила сразу за семью светлыми змейками, осторожно рыскавшими по чужим желудкам. Непросто найти в полной темноте крохотную бусинку по едва заметному отсвету магии.

И все же она находила. Одну, вторую… потом сразу две… и обе почему-то рядом. Целительница скосила взор и с досадой фыркнула, кто бы сомневался, это снова Орж. Похоже, славно он погулял в молодости, если расплачивается до сих пор.

Однако думать о иллюзионисте было некогда, нашлись сразу три бусины и каждую нужно было срочно заключить в защитную оболочку. Этот вопрос природница решила просто, на кончике лианы раздувалась ложная почка, лопалась, поглощала найденную «ягоду» и начинала медленно, но упорно тянуть, вырывая из плоти вросшие корешки.

Пациенты сдавленно застонали, задвигались, пытаясь избавиться от внезапной боли, но Дели пока ничем не могла им помочь. Она одновременно искала последнюю бусину, и одну за другой, как гнилые зубы, вырывала найденные. Но пока не доставала, безотчетно ощущая натянувшуюся между ними связь.

Наконец обнаружилась и последняя, и с ней неожиданно повезло. Амулет почему-то держался всего на одном корешке, да и то очень слабо. Бывают такие тела, отторгающие все чужое, припомнила Дели, отрывая его одним махом. А в следующий момент уже поспешно тащила к себе все найденное, как рыбак, удачно зацепивший бреднем крупную стайку рыб.

Кабачок вмиг лопнул, словно перезревший, втянул в себя улов и начал стремительно наращивать и усиливать кожуру.

– Давай сюда, – подскочивший магистр распахнул перед природницей светившийся аурой ларец, и она покорно бросила туда плод, ставший смертельным снарядом.

– Дели, – тотчас вцепились в нее руки любимого мужчины, прижали к груди, где набатом стучало взволнованное сердце, – как они умудряются находить тебя… такие опасные пациенты!

– Сама думаю, – облегчённо выдохнув, лукаво пошутила девушка, – Даже в глухом лесу, в затерянном доме… и теперь я каждый день благодарю богов, что оказалась там в тот момент.

– Не спальня, а проходной двор, – возмущенно пробормотала будущая королева, привычно накрывая голову подушкой.

– Просто кто-то полночи любезничал с женихом, – насмешливо отозвалась Дели, и решительно задернула шторы, возвращая в комнату предрассветный полумрак.

Хотя над королевским дворцом и над всей столицей вовсю светило по-весеннему яркое солнце. Вон даже Ирта уже вернулась с прогулки. И воспитанников привела.

Торп вчера поразил всех своим неожиданным поступком. Заявился в дом поздно вечером, за полчаса до назначенного портальщиками времени. Они пообещали к полуночи закончить установку и проверку портала и потому никто не ложился спать.

Сидели на западном балконе, запивали горячим чаем хрусткие, рассыпчатые вафли и лениво обсуждали уже почти готовый приговор. Торп появился неожиданно, за ним тенью следовала Ирта.

– Леди Аделия, мне нужно сказать вам одну вещь… – очень серьезно позвал новый управляющий графством, и природница поначалу даже испугалась, решив, что он собирается отказаться от должности.

Как выяснилось очень скоро, отказаться он собирается от Ирты.

– Мы привыкли доверять своим собакам… и уважать их. Потому никогда не заставляем делать те вещи, какие животному не нравятся. Нет, они не ослушаются, и останутся по-прежнему верны, но будут помнить, что хозяину не всегда можно доверять. А Ирта выбрала вас в хозяйки и хотя без разрешения не уйдет, но затоскует.

– Торп… а ты уверен, что рассудил правильно? Все же с тобой она прожила много лет.

– Потому и предлагаю проверить, – согласно кивнул лесник, – в том зале. Я посажу ее посредине, а мы встанем в разных концах и одновременно позовем. В таких случаях собака всегда идет к тому, кого считает своим вожаком. Ведь они живут стаями и всю семью для себя всегда делят по статусу.

Это Дели уже знала, прочла в книгах, но не могла даже представить, что Ирта выберет ее вожаком своей стаи. Ну куда ей в вожаки, она же слабая девушка, разве сравнится с крепким лесником, способным несколько часов подряд пробивать в снегу тропу для лошадей.

Но спорить с Торпом не стала, благоразумно рассудив, что ей постоять в уголке не трудно, зато ему будет спокойно на душе.

Собака смирно сидела на месте, пока они шли в разные стороны, не подозревая, перед каким непростым выбором собираются поставить ее эти родные ей люди. Шэдгер, призванный в помощники и судьи, махнул белым платком и Дели с лесником одновременно молча похлопали себя по коленке. Обычный приказ – «ко мне».

Ирта вскочила на ноги, двинулась было к Торпу, но тотчас оглянулась на Дели и замерла, решая самую сложную для собаки задачу, к кому бежать? Несколько секунд она переводила взгляд со старого хозяина на нового, потом повернулась и сначала медленно, затем все быстрее, помчалась к природнице.

Дели присела на корточки встречая ее, признательно обняла за мощную шею, незаметно смахивая непрошеные слезинки.

– Она уже старая, – негромко буркнул лесник, – своих щенков больше не будет. Но воспитывает очень хорошо, нужно только командам учить.

Он махнул рукой, подзывая парня, державшего плетеную клетку. Сквозь крупные щели поблескивали агатовые бусины любопытных глаз.

– Парочка… зимние. Вам с Мэри.

Целительница только растроганно качала головой, понимая, как много он хотел сказать этим подарком.

А сейчас с умилением наблюдала, как Ирта уверенно отодвигает в сторону более бойкого щенка, пытающегося с лапами влезть в миску брата.

– Им нужна отдельная комната чтобы есть и играть, – зевая, сообщила появившаяся из спальни Мэри, – щенки растут быстро, скоро будут топать как слоны и грызть все подряд.

– После свадьбы скажу Шэду, пусть придумает, – невозмутимо согласилась Дели.

– Но это же не скоро… – герцогиня сладко потянулась, взяла чашку с чаем, и отпила глоток.

– Ну не так уж и долго. Всего-то до вечера.

– Что… до вечера? – услыхав ответ, чуть не подавилась Мэри.

– Свадьба. Я же не за короля выхожу, чего выжидать? Ради чего бегать по ночам на свидания и потом расходиться по разным комнатам, когда мы уже сделали выбор и приняли решение?

– Ну… праздник, платье, танец, гости… – Мэри говорила все неувереннее.

– Можно хоть каждую луну устраивать, – засмеялась Дели, – кто помешает? Это вам нужно показаться всей стране, да и из Империи гости обязательно прибудут. А нам можно и попроще.

– А что сказал Шэд? – справилась герцогиня, понимаясь из вставая с кресла чтобы отправиться в свои покои.

– Он еще ничего не знает, – беспечно сообщила природница, и ее подруга тотчас шлёпнулась на место.

– Тогда я пока никуда не пойду. Не могу пропустить такой знаменательный момент.

Дели снова безмятежно улыбнулась. Возможно, кто-то и назовет ее слишком ветреной и беспечной, но только не Мэри. В этом они похожи, обе давно научились наперед просчитывать свои поступки. Хотя целительнице частенько приходится без раздумий бросаться лечить и спасать неожиданных пациентов, зато она ни одного важного решения не принимает сгоряча. Иначе, не выдержав упорных уговоров и ругани тетки, давно уже вышла бы замуж за одного из расхваленных ею претендентов.

И к сегодняшнему решению тоже пришла далеко не сразу, преодолев дебри сомнений и заурядного девичьего смущения. Но последней каплей стал вчерашний поступок Торпа. Ну и конечно выбор Ирты. Неведомым чутьем собака сумела ощутить боль новой хозяйки, лишь в тот момент осознавшей, насколько прикипело ее сердце к преданному животному.

А потом, уже здесь, пришло осознание, что не только к псу. Нахлынуло морской волной, затопило неожиданной нежностью и прорвалось острой тоской по ласковым глазам любимого. Вот в тот миг Дели и поняла, как смешно, глупо и даже жестоко следовать придуманным кем-то правилам, когда можно просто быть счастливой самой и дарить счастье любимому человеку.

Подруги неторопливо допивали по второй чашке чая, когда в дверь учтиво постучали.

– Входите, – разрешила Дели, почувствовав слабый отзвук собственной магии.

– Доброе утро, – чисто выбритое лицо советника сияло солнечной улыбкой, – а я пришел пригласить вас на завтрак.

– Мы уже выпили чаю и пока больше не хотим, – вежливо отказалась Дели, рассматривая жениха.

Волосы подстрижены и уложены, плечи обтягивает нарядная рубашка с широкими рукавами и кружевом, а брюки заправлены в щегольские сапожки. Судя по всему, он с раннего утра занимается подготовкой к ритуалу и значит, она не ошиблась, приняв неожиданное решение. Так чего медлить?

– Тогда я позову сюда Тера, – решил он, поворачиваясь к двери, но уйти не успел.

– Шэд… – странная неуверенность, прозвучавшая в голосе любимой девушки остановила советника на полушаге.

– Да, Дели, – чуть медленнее обычного обернулся тот боясь услышать страшные слова.

И неважно, что он опытный воин, бдительный дознаватель и ловкий шпион, ни одно из этих качеств не поможет, если девушка решит сказать – «нет». Не спасет ни дружба короля, ни связи матери, ни могущество отчима. Да и не станет он просить их о помощи и сам спорить не будет. Не та Дели девушка… чтобы крутить носом из простого каприза. Если уж она так решила, значит, все очень серьёзно.

– Шэд… – крепко ухватив возлюбленного за руку, с нажимом повторила целительница, лихорадочно подыскивая нужные слова.

Реакция чуткого, как камертон, мужчины встревожила Дели не на шутку. Лишь теперь она осознала, о чем в первую очередь подумает жених, услыхав неожиданно серьезное обращение.

– Да… – советник настороженно глядел ей в лицо.

– Я тебя люблю, – не найдя ничего убедительнее, храбро объявила целительница, – Очень.

– А я тебя… – отозвался он чуть недоверчиво, словно ожидая подвоха. – Больше всего на свете.

И в доказательство стиснул невесту в крепком объятии.

– Тогда зачем нам нужен ритуал помолвки? – для надежности обвив его торс руками, кротко осведомилась Дели. – Мы ведь можем сразу провести объединение судеб?

– Как это… – опешил Шэд, за несколько мгновений побывавший в ледяной полынье и жаркой терме.

И пока не успевший прийти в себя. Но растерялся он лишь на секунду.

– Дели… счастье мое, Дели! Да об этом я даже мечтать не смел… но так ведь нельзя. Ты же тоже мечтала… платье, подарки, поздравления, цветы, фейерверк… Почему ты смеешься?

– Ну, во-первых, без платья я в храм не пойду, даже не надейся. Во-вторых, самые лучшие подарки и поздравления – это те, что дарят близкие люди, а все они уже с нами. В-третьих, фейерверк и цветы все равно будут. Так о чем мне жалеть?

Но Шэд и сам уже понял, насколько она права. Еще крепче обнял любимую, нежно коснулся ее губ благодарным поцелуем. Нет никого сообразительнее мужчин, убедившихся, что судьба наконец одарила их исполнением самого заветного желания.

Мэридит неслышно выскользнула прочь. Не стоит им сейчас мешать. Поздравит позже, вместе со всеми… да и подарок достойный приготовить неплохо бы. Она ведь теперь не нищая бастарда, а богатая герцогиня… и может порадовать верную подругу. Нужно только посоветоваться…

– Мэри? – Король появился словно ниоткуда, – ты куда бежишь?

– Тебя ищу, – на лице девушки засияла счастливая улыбка и губы Тера послушно расплылись в ответ. – Они решили пожениться сегодня.

– Кто? Шэд? Ну куда он гонит!

– Это было решение Дели, между прочим, – укоризненно глянула Мэри.

– Не может быть…

– Он тоже не сразу поверил, – невеста снова светло улыбалась королю, – а теперь идем завтракать. И не забудь, мы ничего не знаем о планах Дели. Хотя и неплохо бы предупредить леди Раяну… а то еще упадет в обморок.

– Раяна? – усомнился Тервальд, – не думаю. Она весьма сдержанная женщина. Но ради твоего спокойствия постараюсь не проговориться.

Все сидящие за столом как по команде повернули головы к двери, стоило королю с невестой появиться в столовой.

– Тервальд, Мэридит! – приветливо улыбнулась им Беатрис Вторая, – а мы уже хотели посылать за вами Линда. А где Шэд с Дели?

– Скоро придут, – невозмутимо сообщил король, усаживая любимую и устраиваясь рядом.

– Надеюсь, они решатся на помолвку, – робко заикнулась Раяна и тайком вздохнула, – тогда можно было бы ваши свадьбы праздновать вместе.

– Ну уж нет, – не согласился Тервальд, и пояснил, стараясь не рассмеяться, – потом всю жизнь придется праздновать годовщину один раз в году, вместо двух.

– О чем вы спорите? – появился в дверях советник, бережно держащий природницу за талию.

– Обо всяких мелочах, – поспешила отвлечь его мать, – садитесь завтракать, чай остывает.

– Сначала мы хотим сделать объявление… – Шэд испытующе оглядел присутствующих, похоже, ничего они еще не знают. – Мы с Дели решили провести ритуал объединения судеб. Сегодня.

– Помолвку… – поправила Раяна, глянула в улыбавшиеся лица сына и его невесты и потеряла сознание.

Всего лишь миг все растерянно смотрели на бледную женщину, потом дружно засуетились. Унесли Раяну в соседнюю гостиную и магистр, жестом выставил всех прочь. Лишь после этого, сев рядом с женой, бережно вернул ее из беспамятства.

– Ну чего ты так испугалась, любимая? Ты же этого хотела… радоваться нужно, – шептал он, проверяя здоровье женщины и начиная понимать, что ничего страшного не произошло. – давай, я тебя усыплю, и ты немного отдохнешь, а потом выберешь ей самое красивое платье.

И не дожидаясь согласия, кастовал на жену целительный сон, обещая себе впредь почаще проверять ее здоровье. И Дели попросить о том же. Никто из целителей не может надежнее природников почистить пациенту внутренние органы.

– Кто сказал, что короли могут делать все, чего ни пожелают? – ворчал Тервальд, изредка косясь в сторону гостиной, рядом с которой остались дежурить Шэд и Дели, – Как бы не так! К примеру, я могу устроить свою свадьбу только через две декады. И лишь потому что раньше какие-то курицы никак не успевают сшить себе очередные абажуры.

– Интересно, кто успел с утра испортить тебе настроение? – насмешливо справился маркиз Гордио.

– Я и сам умею. Это очень просто, стоит лишь сравнить себя с окружающими, – король метнул в сотрапезников саркастичный взор, – особенно, когда они красиво обходят тебя на повороте.

– Ты завидуешь Шэду? – Невольно нахмурилась Мэридит.

– Я за него радуюсь. Всей душой. Ну и конечно жалею, что не могу поступить так же. Положение, леший бы его забрал, обязывает.

– То есть, – накогец догадался вернувшийся к столу Анцельс, – про свадьбу они не шутили? И говорили всерьез?

– Какие уж тут шутки, – искренне вздохнул Тер, – теперь нужно менять костюм. Я буду свидетелем. Хорошо еще о подарке подумал заранее. Мы с Мэри преподнесем им охотничье поместье. То самое, где они впервые встретились. Нехорошо, если оно будет принадлежать кому-то другому.

– Ты замечательно придумал, – искренне обрадовалась его невеста, – а я вдобавок подарю Шэду все портреты Дели. Они там очень хорошо смотрелись.

– Это на самом деле неожиданная новость, но я очень за них рада, – вынесла вердикт Беатрис, – А у нас к сожалению, для вас неприятное сообщение. Пусть расскажет Дагельт.

– Час назад проснулась Сесиль, – мрачнея, вздохнул маркиз, – и потребовала отправить ее к Грэхему. Мы ей объясняли, уговаривали, все бесполезно. Она несговорчива, словно дикий козел. Объявила голодовку, но лучше бы играла в молчанку. Каждого, кто пытался с ней поговорить обложила бранью. Я такой не слышал ни в одном портовом кабаке.

– И что же ты делал в кабаках? – потрясенно уставился на отца Тервальд, впервые услыхавший такие подробности о жизни родителя.

– Работал, – подмигнул тот, – не думаешь же ты, что я просто так лезу в дела Шэда? Но сейчас не это важно. Что будем делать с Сесиль? С нее станет не есть и не пить. Можно привязать и кормить насильно… но всю жизнь это делать невозможно.

– Отправим на остров и пусть делает что хочет, – жестко постановил король. – не хватало еще нянчиться с преступниками.

– Но давайте сначала хоть намекнем… – опустив голову и проклиная себя за слабость, пробормотала Мэри.

– Звёздочка моя, – мгновенно опомнился Тервальд, – конечно намекнем. Можешь сама сказать, но, боюсь, она не поверит никому. Даже тебе.

И он оказался прав. Сесиль не поверила, хотя ни словом не дала об этом знать. Но глянула так красноречиво, что ни у кого не осталось никаких сомнений.

– И ты никогда не сможешь оттуда вернуться… – последний довод Мэри прозвучал так жалко, что девушка махнула рукой и сдалась. – Пусть идет. Но я хочу посмотреть.

– Да и я не откажусь, – целительница многозначительно глянула на жениха и он согласно кивнул.

С ними отправился лишь Анцельс, небрежно повесивший на плечо узницы похожую на мешок простую холщовую суму с теплыми вещами и всякими мелочами.

– Твое приданое. Но помни, можешь еще передумать… пока не ступила на последнюю башню. – попытался припугнуть ее магистр.

Ответом ему стало холодное молчание.

И снова мелькали башни и порталы, стремительно менялись виды окрестностей, погода и время суток. Сесиль сначала вертела головой, пытаясь что-то запомнить, потом сдалась и глядела все более угрюмо. Но когда магистр объявил, что прибыли, так и не попросила вернуться.

Поправила лямку мешка и шагнула на лестницу, не удостоив никого ни словом ни взглядом.

Горько всхлипнула Мэри, уткнувшись в плечо короля, от огорчения скрипнувшего зубами. В этой ситуации он совершенно ничем не мог помочь любимой.

Внизу, у основания башни появилась темная дыра выхода и через нее вырвалась наружу женская фигурка в простом темном платье, толстой шали и с мешком на плече. Сидящие и стоящие на камнях узники заметно оживились. Но она уже рассмотрела того, к кому рвалась несколько последних дней, и ринулась, не разбирая дороги, спотыкаясь и захлебываясь слезами.

– Ох и дура ты, Дебора… – утомленный, охрипший голос Грэхема стоявшие на башне слышали так отчетливо, словно находились рядом с ним.

Магистр специально прихватил усиливающий звук амулет.

– Ну зачем ты сюда шла? Неужели Мэри не объяснила, что отсюда нет путей?

– Говорила… – сникла Сесиль.

– А ты не поверила, – зло ухмыльнулся он, – хотя сама меня уверяла в ее честности! А она тебе сказала, что тут никто не разносит в обед похлебку? Что поймаешь, то и ешь. Я сам живу впроголодь, чем прикажешь кормить тебя?

– Дам за нее двадцать больших тунцов и два меховых одеяла, – невозмутимо предложил один из узников, щеголявший теплыми унтами, меховой безрукавкой и шапкой с ушами.

– Двадцать пять тунцов и три одеяла, вступил в торг второй поселенец, одетый в короткую дошку, подвязанную широким поясом.

– Тридцать тунцов и четыре одеяла, – перебил первый и дошка отступила.

– Забирай, – помолчав, кивнул Грэхем.

– Ты с ума сошел? Я же тебе жена! – Возмутилась Сесиль.

– Нет, и ты сама это прекрасно знаешь. Женщина, на которой я женился, давно умерла и это легко доказать, – холодно отбрил бывший герцог, – а заключить новый союз не получилось. И ты сама знаешь, почему. Так что не спорь.

– Гад, – прошипел король, глядя как узник в шапке уводит к одной из неказистых хижин его будущую тещу, – а с каких пор узникам позволено иметь рабов?

– Она не рабыня. И тем более не женщина для утех, – строго пояснил портальщик, – просто напарница. Одному тут трудно выжить. И скучно и некому присмотреть за очагом, когда уходят на промысел. А еще женские работы, шитье, вязание… Да и готовить не каждый умеет. А соленая рыба через три луны поперек горла. Так что за нее не беспокойтесь… хотя сразу ей, конечно, всей правды никто не скажет. Иначе сбежит к своему любовнику, и забудет, что он собирался бросить ее посреди острова на произвол судьбы.

– Мы бы забрали, – безапелляционно рыкнул Тер, не обращая внимания на укоризненный взгляд магистра, – но теперь пусть поживет.

– Тем более, – вернувшись, объяснял Анцельс супруге и чете Гордио, – «купил» ее граф Тинверн, а ему за примерное поведение обещана амнистия. И если они смогут найти общий язык, то Сесиль отпустят вместе с ним. А вот Грэхем своим поведением заработал презрение собратьев по ссылке и теперь ему будет очень сложно стать среди них своим, хотя он пока не понимает, насколько это важно.

– Ну и леший с ним, – решительно поднялась с кресла его жена, – идем, у нас еще много работы. Я хочу сделать все, чтобы этот день стал для наших детей самым ярким и незабываемым праздником.