СЕМЬ ОСТРОВОВ. Эти острова Баренцева моря, вытянувшиеся цепочкой вдоль восточной части Мурманского побережья, в отличие от Айновых сложены из гранитов и гнейсов; они сильно расчленены глубокими расселинами и скалами. Берега их круто спускаются к морю уступами или образуют обрывы до 100–130 метров высотой. Центральные части островов и пологие склоны покрыты торфяником.

Среди ворониковой и морошковой тундры, в защищенных от ветра местах, особенно у ручейков, появляются низкорослый ивняк, карликовая береза и разнотравье из герани, купальницы, иван-чая, калужницы, шведского дерна и папоротника. Там, где почва удобрена пометом птиц, пышно разрастаются кохлеария и ромашка. На обнаженных камнях лишайники образуют затейливый и красочный узор.

Каменистая литораль, как всюду в Баренцевом море, богата жизнью. Камни покрыты моллюсками, особенно мидиями и литтаринами, некоторые камни буквально усыпаны домиками рачков-балянусов. Во время отлива в оставшихся лужах среди камней и фукусов кишат мальки рыб, рачки-гаммарусы, крабы, желтые, розовые и красные морские звезды, лиловые морские ежи и много другой живности. Море очень богато треской, пикшей, мойвой, песчанкой, камбалой, зубаткой, сельдью. Прибрежные беспозвоночные и рыба дают неисчерпаемый запас пищи для морских колониальных птиц, образующих базары.

В апреле — начале мая, когда еще карнизы и щели скалистых берегов забиты снегом, оживают птичьи базары. Птицы ведут ожесточенную борьбу за лучшее место. Несмолкаемый шум и крик, беспрерывные драки не прекращаются ни на одну минуту.

Лучшие, широкие уступы на скалах занимают сильные тонкоклювые кайры; толстоклювых кайр и гагарок они оттесняют на узкие и менее удобные выступы скал, а слабым чайкам-моевкам достаются только самые отвесные уступы, щели и ниши, где они строят гнезда из сухой травы и торфа.

Спустя месяц, в середине мая или в июне, начинается кладка яиц. На голый камень карниза или уступа скалы откладывают кайры свое единственное яйцо в толстой, пористой и прочной скорлупе. Яйца пестрят яркой, разнообразной окраской: зеленые, голубые, синие, чаще с темно-бурым сложным рисунком. Яйца кайр имеют удлиненную, грушевидную форму; когда они насижены, центр тяжести у них смещается к острому концу, а при толчке или ветре они не столько катятся, сколько вертятся волчком — этому помогают неровности уступов. Все же во время драк за обладание лучшим местом в центре базара яйца нередко падают и разбиваются.

Насиживая яйцо, кайра накатывает его клювом на перепонки своих лап и ложится так, что яйцо сверху прижато к голой коже наседного пятна, а сбоку прикрыто перьями. Родители попеременно больше месяца насиживают яйцо, оберегая его от холодного ветра и хищников.

Чайки-моевки насиживают свои два — четыре яйца в гнездах, а вылупившихся птенцов в отличие от других чаек долго выкармливают в гнезде: сначала полупереваренной пищей, а затем мелкой рыбешкой.

Наиболее крупные смешанные базары образуются на скалистых берегах островов Харлов и Кувшин. На острове Кувшин, например, гнездится более 15 тысяч кайр.

На торфянистых участках островов роют свои норы тупики, особенно много их на островах Большой и Малый Зеленец. Гнездятся на Семи островах также гаги, которых там сейчас более тысячи. Наибольшие колонии образуют длиннохвостые бакланы.

Массовые гнездовья птиц привлекают на острова множество больших морских и серебристых чаек, а также поморников. Прилетает сюда охотиться на птиц и кречет.

Последнее время кречет на Семи островах не гнездится, но поселения этого сокола здесь известны с давних пор. Более того, в XVII веке указом царя Семь островов были объявлены государственной заповедной землей и охранялись специальными стражниками как места гнездования кречета. Из гнезд брали и вынашивали сокола-кречета для знаменитых соколиных охот.

Наступает июль — период вывода птенцов у кайр; немного раньше появляются они у моевок и к концу месяца начинают спускаться на воду. «Спуск каждого кайренка, особенно вначале, — пишет Л. О. Белопольский, много лет изучающий птичьи базары, — вызывает беспокойство и оживленные крики значительной части кайрового населения базара. Перед спуском птенца оба его родителя слетают на воду и особым криком, стараясь перекричать многочисленных соседей, начинают звать птенца. Тот подходит к краю карниза с тоненьким жалобным свистом. Однако, заглянув первый раз вниз, кайренок отходит от края, продолжая испуганно свистеть. Тогда один из родителей возвращается к птенцу. Усиленно крича и прохаживаясь около него, взрослая птица грудью подталкивает его к краю карниза. Птенец жмется к скале, иногда забивается в щель и отчаянно кричит. Через некоторое время он снова оказывается на краю уступа. Тогда взрослая птица опять слетает на воду и продолжает звать. Иногда подобный подъем взрослых особей на «уговаривание» птенца повторяется несколько раз. Наконец кайренок, подойдя к карнизу, молча бросается с отвесной скалы вниз. Замедляя свое падение по крутой кривой частыми взмахами маленьких крыльев, птенец кайры шлепается в воду. Только здесь он начинает снова кричать. К нему сразу же подплывают оба родителя. Сопровождая птенца, они быстро отплывают с ним в открытое море, где и проходит дальнейшее его воспитание и выращивание».

Кайры кормятся в открытом море и, ныряя на глубину до 10 метров, ловят ракообразных, мелкую рыбу, многощитинковых червей во всей толще воды. Моевки также кормятся в открытом море, но не могут нырять и добывают корм с поверхности воды. Чистики великолепно ныряют и, часто махая сильными крыльями, как бы «летят» под водой, доставая из-под камней рыбешек и крабов; «летают» под водой и тупики в погоне за мойвой и песчанкой. На каменистом мелководье кормятся гаги. Такое разделение мест кормежки и способов добывания пищи смягчает конкуренцию колониальных птиц.

Среди мелких птиц на Семи островах можно встретить рогатого жаворонка, коньков, каменку, услышать мелодичную песню пуночки.

В отличие от Айновых островов на Семи островах есть наземные млекопитающие. Например, появляемся выдра, кормящаяся морской рыбой и беспозвоночными на берегу; на острове Вешняк была однажды найдена ее нора. Изредка появляется на островах горностай, производя большие опустошения в колониях тупиков и гнездах гаги. На острове Харлов часто встречаются норвежские лемминги.

На берегах нередко отдыхают тюлени, а вблизи островов держатся морские зайцы, нерпы, иногда проплывает сельдяной кит или косатка.

В конце июля и в августе начинается отлет птиц, и острова постепенно пустеют, но перед этим появляются пролетные северные виды куликов, морянки, иногда гуси. У берегов остаются зимовать морские песочники, гаги-гребенушки, морянки, чистики, но сами острова зимой безжизненны; в конце сентября или в октябре все покрывается снегом.

Заповедник с момента своего основания ведет большую исследовательскую работу, главным образом над колониальными чистиковыми птицами, чайками и гагой. Именно здесь были выполнены известные работы Ю. М. Кафтановского, Л. О. Белопольского, С. М. Успенского, Н. Н. Карташова, Н. Н. Скоковой и других орнитологов, раскрывшие нам многие закономерности жизни северных птиц и позволившие понять их место и значение в общем природном комплексе.

Чайка моевка на гнездовье

Гаги и чайки на взморье

Кайры на птичьем базаре

Тупики на Айновых островах

Острова Кандалакшского заповедника

Животный мир. Фауна Печоро-Илычского заповедника относительно богата благодаря пересеченному рельефу, пестроте ландшафтов и проникновению на Печору сибирских видов. В водоемах обитает 16 видов рыб, на территории заповедника найдено 3 вида земноводных, 1 вид пресмыкающихся, 204 вида птиц и около 43 видов млекопитающих.

Рыбными богатствами Печора славилась искони, особенно много здесь семги. В заповеднике расположены ее нерестилища, и сюда, проделывая путь свыше 2 тысяч километров ежегодно, поднимается самая крупная рыба. Различают «яровые» и «озимые» формы семги. Вторая заходит из моря в реки в конце июля или в августе, но успевает подняться только до средней Печоры, где и зимует в ямах. Весной следующего года, как только вскроется река, она продолжает свой путь. В это время входит в реки и «яровая» семга. И та и другая по весенней воде поднимаются в верховья Печоры, «играют» здесь все лето: на плесах в пригожий день то тут, то там выпрыгивают из воды пудовые серебристые рыбы.

При первых холодах, в августе — сентябре, семга идет к нерестилищам, главные из которых лежат между устьями рек Большой Шежим и Ельма. В эти места, где быстрое течение и галечное дно, на глубину один-два метра первыми приходят самцы; в это время между ними бывают драки. Потом самки строят гнезда, разгребая хвостовым плавником гальку. В выкопанную яму они откладывают икру, а стоящий над гнездом самец спешит оплодотворить ее. Затем самка закапывает ямку с икрой так, что над ней образуется бугор. Каждая самка устраивает несколько таких «нерестовых бугров».

Сразу после нереста самки скатываются вниз по течению реки, но значительная часть их погибает в пути, обессилев после икрометания. Оставшиеся в живых нагуливаются в море и через год вновь возвращаются в реки. Большинство самцов, которые долго еще остаются на месте икрометания, оберегая «нерестовые бугры», обычно погибают, не успев спуститься к морю.

Из икры мальки семги выклевываются в мае следующего года и живут в реках два — четыре года, а затем скатываются в море. Обычно пять-шесть лет они нагуливаются в море и только в восьми-, девятилетием возрасте впервые начинают подниматься в родные реки на нерест. Лов семги разрешен только в нижнем течении Печоры. Одна из задач заповедника — охранять и изучать нерестилища этой ценной рыбы.

Близкий родич семги (также лососевая рыба) — таймень обитает в Илыче. В отличие от семги таймень не проходная рыба, он всю жизнь проводит в реке и здесь же нерестится весной. Так же постоянно в реках, но преимущественно в местах с тихим течением живет еще одна лососевая рыба бассейна Печоры — сиг. Близок к лососевым и хариус — замечательная рыба здешних мест. Он любит холодные, чистые и быстротекущие воды, поэтому летом его больше всего в верховьях рек, на плесах и перекатах. Излюбленный корм хариуса — падающие в реку и летающие у самой поверхности насекомые, за которыми он часто выпрыгивает из воды. Поэтому он хорошо ловится не только на блесну, но и на «мушку». В спортивном и местном промысловом рыболовстве хариус имеет наибольшее значение.

Немало в Печоре и других рыб, таких, как плотва, язь, окунь, щука, но сравнительно редко встречается карась, живущий в озерах-старицах. Редко поднимается в верховья реки нельма. В Печоре и ее притоках очень много гальяна, или, как здесь его называют, вандыша. В июне, держась у берегов, он небольшими плотными стаями идет на нерест. Эта маленькая рыбка служит важнейшим кормом хариуса, окуня, щуки, налима. В большом количестве гальяна вылавливают местные жители; его употребляют в пищу, а также кормят им промысловых собак. Довольно много в Печоре ручьевой миноги; здесь она нерестится, и на местах с песчаным дном летом появляется множество ее личинок-пескороек.

Короткое лето делает малопригодными таежные места для таких теплолюбивых животных, как земноводные и пресмыкающиеся.

Чаще других встречается в заповеднике травяная лягушка, но и она живет вблизи водоемов, превратившись из настоящего наземного вида в полуводный. Поэтому она имеет существенное значение в питании выдры как легко доступный зимний корм. Изредка на Печоре встречается серая жаба, остромордая лягушка, живородящая ящерица. Змей на Печоре нет совсем.

Птицы из печорской тайги с ее чрезвычайно высоким снежным покровом на зиму откочевывают, даже такие оседлые в смежных районах, как снегири, чечетки, большие синицы, московки, поползни, сороки и вороны. Так что зимой орнитофауна заповедника бедна. В печорской тайге зимуют лишь лесные пернатые, кормящиеся семенами хвойных пород; это шумные стаи клестов, крикливые кедровки и большой пестрый дятел или птицы, разыскивающие зимующих насекомых древесного яруса, — черный дятел, трехпалый дятел и синицы-гаички.

За счет деревьев и кустарников зимой в тайге существуют и куриные птицы: питающийся хвоей глухарь, кормящиеся почками и сережками ивы, осины и березы тетерев, рябчик и белая куропатка. Только в горах тундряные куропатки с помощью диких северных оленей добывают корм на земле. Олени раскапывают снег, отыскивая ягель, а стайки куропаток, сопровождающие их, собирают на покопах ягоды, часто из-под самой морды зверя.

Численность тетеревиных в заповеднике весьма велика. Так, в районе Припечорской низменности, по данным зоолога В. П. Теплова, на 10 километров встречается в различные годы от одного до пяти глухарей, от одного до трех тетеревов и от четырех до семи рябчиков. Весной в заповеднике на каждом току собирается от 20 до 30 глухарей, а на тетеревиных токах в два раза больше.

У незамерзающих перекатов рек, клубящихся паром на трескучем морозе, зимует оляпка. Эта крепко сбитая, шоколадная, с белым брюшком птичка чуть побольше воробья добывает корм на дне реки, собирая водных насекомых и их личинки. Нырнув в воду и пробежав по дну несколько шагов, она выскакивает на камень или лед и громко щебечет, будто кругом не снега и лютые морозы, а теплое летнее солнце.

Из хищных птиц на зиму в тайге остается только ястреб-тетеревятник, который ловит боровую дичь, а из сов — филин, ястребиная сова и сычик. Филин добывает зайцев и белок, а сова и сычик кормятся клестами и гаичками.

Летом число птиц увеличивается в три-четыре раза, и песни их сразу же оживляют тайгу. Особенно богаты птицами речные долины, где разнообразие растительности и вода создают наиболее благоприятные кормовые и защитные условия. Чаще других слышны звучные, задорные голоса чечевиц, нескончаемые песни садовых камышовок, громкие песни овсянки-ремеза, раскатисты трели дроздов-белобровиков и перекличка двух как бы соревнующихся видов кукушек — обыкновенной и глухой. Постоянно слышна незатейливая песня юрка, или, как его называют здесь, Северушки, нежные песни пеночки-та-ловки, самой многочисленной пеночки этих мест. У воды звонко кричат и кулики-перевозчики, пронзительно и беспокойно — кулики-черныши. Нередко можно встретить на отмелях и косах зуйков-галстучников и больших улитов. Там, где есть пойменные луга, скрипят коростели, слышны громкие песни дубровников и варакушек.

Уток немного, пожалуй, только гоголь, типично таежная утка, гнездящаяся в дуплах и в развешанных сотрудниками заповедника дуплянках, обычна по всем рекам. Реже встречаются большой и длинноносый крохали, таежные водоплавающие птицы, гнездящиеся в дуплах или прибрежных скалах. В курьях — так называются на Печоре затоны — гнездятся кряквы, быстрые чирки-свистунки, свиязь. Редко можно увидеть в заповеднике стройных гусей-гуменников. На пролете бывает много лебедей, но гнездятся они редко: в июне, проехав на лодке более 200 километров, мы встретили только одну пару. Много на пролете утки-синьги.

В поймах рек держатся специфические пернатые хищники-рыбояды: скопа и орлан-белохвост. Здесь же чаще, чем в других местах, встречаются крупные орлы-беркуты, черные коршуны, канюк, ястреб-перепелятник, осоеды, маленький сокол-пустельга.

Вдали от берегов, в глубине тайги, обитают главным образом оседлые птицы, тесно связанные с хвойными деревьями, — кедровка, дятлы, щур, свиристель, кукушка и клесты. Клесты, которых коми называют «ук-кай», т. е. беличья птица, питаются исключительно семенами хвойных деревьев. Срок их гнездования определяется временем созревания семян, вот почему клесты нередко гнездятся у нас и зимой. Но если шишек нет, они широко кочуют, и массовое появление клестов в каком-либо районе означает хороший урожай семян хвойных деревьев, а следовательно, и «урожай» белки, жизнь которой также зависит от семян хвойных пород. Охотники знают, что массовый налет клестов — предвестник удачного промысла белки. Связь белки с клестом не только в общих кормах — она более глубокая и сложная. Вылущивая семена шишек, клесты повисают на них, и часто шишки обрываются и падают на землю, полные семян. Для белок они оказываются кладом, потому что семена в них сохраняются до двух лет, в то время как из шишек, висящих на деревьях, семена высыпаются в тот же год. Это и позволяет белкам кормиться семенами не только в год урожая, но и в течение следующего года.

Клестов в печорской тайге бывает так много, что местные жители, как пишет В. П. Теплов, ловили их раньше тысячами, засаливали в бочках и кормили ими собак.

На сфагновых болотах среди тайги можно встретить белых куропаток или услышать весной дикие, похожие на звериные крики токующих самцов… Гнездятся на болотах серые журавли, бекасы, кулик-черныш, большие кроншнепы, улиты, лесные коньки, желтые трясогузки.

Субальпийские луга и кустарники привлекают многих птиц. На лугах масса дубровников, варакушек, луговых чеканов, коньков, камышовок, садовой славки, овсянки-крошки, а в рощах и кустарниках — синиц-гаичек, поползней, пеночек-весничек, горихвосток, певчих и чернозобых дроздов, щуров и очень много кукушек. Сюда поднимаются выводки глухарей, особенно много тетеревов и вальдшнепов. Выше, в горных тундрах, птиц становится заметно меньше, правда, появляются и некоторые специфические арктоальпийские виды, такие, как тундряная куропатка, кулик-хрустан, лапландский подорожник, дупель, рогатый жаворонок и чечетки.

Млекопитающие заповедника интересны во многих отношениях.

Некоторые виды находят здесь западные, восточные и северные пределы распространения, так что образуется стык европейской, сибирской и южнолесной фаун. Например, в районе верхней Печоры проходит северная граница распространения барсука, мыши-малютки, лесной мышовки.

Здесь совместно живут куница и соболь. На это явление еще в начале нашего века обратил внимание лесничий С. Г. Нат, предложивший организовать заповедник в этом единственном месте Европы, где обитает соболь.

Между соболем и куницей иногда происходит скрещивание, в результате которого получается плодовитая помесь, получившая название «кидус». Кидус больше похож на соболя, но мех у него грубее и без блеска, почему и ценится намного ниже.

Куница — проворный, хорошо лазающий по деревьям зверек; она часто долгое время не спускается на землю и «ходит грядой», прыгая с дерева на дерево. Поселяется она в дуплах или гайнах белки. Корм ее разнообразен: мышевидные грызуны, белки, птицы размером от глухаря до синицы, лягушки, насекомые, падаль, ягоды рябины и черемухи.

Соболь не прыгает с ветки на ветку, т. е. редко, как говорят охотники, «ходит грядой», кормится главным образом мелкими грызунами и кедровыми орехами. Вот почему распространение соболя обычно совпадает с распространением кедра.

По каменистым россыпям гор заповедника живет северная пищуха, или сеноставка, — азиатский представитель в верхней Печоре. Нелегко заметить сеноставок среди камней. Только мелкий и, как дробь, круглый помет и пучки сена, спрятанного между камнями, выдают их присутствие. При малейшей опасности, громко чирикнув, как птичка, пищухи исчезают в расщелинах или затаиваются на камне, а рыже-серая окраска меха совершенно их скрывает. Но проходит несколько минут, и камни оживают: множество зверьков, как пушистые комочки, снова начинают шнырять по камням.

Самый многочисленный грызун лесов заповедника (также сибирский вид) — красная полевка. Обитающая вместе с ней европейская рыжая полевка уступает ей по численности в два-три раза. Красно-серая полевка встречается в небольшом количестве и только в горах. Главным образом на субальпийских лугах живут темные (пашенные) полевки и полевки-экономки. Очень редко встречается лесной лемминг.

Из мелких зверьков здесь встречаются еще землеройки (большая, средняя, малая и крошечная), кутора и три вида летучих мышей (северный кожанок, усатая и водяная ночницы); последние в заповеднике, очевидно, останавливаются только на пролете в сентябре.

Белок в урожайные годы в заповеднике очень много: на 2–3 километра пути по тайге встречается одна белка. Однако в годы неурожая она почти совершенно исчезает, но благодаря большой плодовитости (два помета в сезон, от 3 до 7 детенышей в помете) численность ее быстро восстанавливается. Часто белки совершают широкие кочевки. Такая миграция в районе заповедника происходила, например, в 1961 году, когда белки в массе уходили на юг. Шли они по открытым поймам, переплывали широкие реки и нередко гибли в воде. Когда белка плывет, она держит хвост над водой, как парус. Как только зверек ослабнет и хвост намокнет, белка тонет.

Белка — постоянная добыча многих хищников: лисицы, куницы, ястреба-тетеревятника. Лисица чаще подстерегает ее, когда она роет снег в поисках кедровых орехов или шишек, а куница ловит белок, спящих в гайне. Съев белку, куница ложится спать в гнездо своей жертвы. Лишь капли крови на снегу, а иногда и беличий хвост под деревом — единственные следы ночной трагедии.

Для тайги типичен близкий родич белки бурундук. Он любит селиться по берегам рек или ручьев, у полян и старых гарей, в сильно захламленных сухих местах. В корнях дерева он роет нору с обширной кладовой или устраивает гнездо в толстом трухлявом и сухом поваленном дереве или пне. Кормясь семенами деревьев, кустарников и трав, а также насекомыми, он ложится в долгую зимнюю спячку, запасая в кладовой на период весенней бескормицы полтора-два килограмма отборных орехов. Эти запасы — желанная находка для ’ медведей. Там, где много дуплистых осин, можно найти кучки мелкого желтоватого помета и обрезки тонких осиновых веточек, очищенных от коры, будто резцом. Это следы пребывания летяги — ночного скрытного зверька размером чуть поменьше белки, серого, с пушистым хвостом. Кормится он почками, сережками и корой березы, осины, ольхи. Широкие летательные перепонки по бокам тела позволяют летяге планировать, перелетая с дерева на дерево до 30 метров.

Широко распространен в заповеднике заяц-беляк, но особенно часто его можно встретить по берегам рек, болот и по зарастающим гарям.

Еще в самом начале прошлого века в районе верхней Печоры были убиты последние бобры. В 1938–1940 годах были завезены и выпущены в реках Большой Шежим и Кедровка 18 зверьков. Несмотря на то что они были привезены из резко отличного по условиям Воронежского заповедника, бобры быстро прижились на новых местах. Они расселились почти по всем притокам верхней Печоры, и сейчас их насчитывается уже более 300 голов. Живут они по тихим таежным речкам, берега которых поросли ивами, осиной и березой. Первое время бобры жили только в норах, но потом начали строить плотины и хатки по мелководным рекам с низкими берегами. Бобр заселил все подходящие для его жизни угодья в первые же годы, и сейчас в заповеднике проводят их отлов для расселения в других реках Коми АССР и Архангельской области.

Проник в заповедник и расселился там по старицам, озерам и заливам еще один водный грызун — ондатра. Однако быстрое течение рек и промерзание до дна многих мелководных водоемов ограничивают численность ее на верхней Печоре.

Выдра живет в реках, изобилующих рыбой, с удобными для охоты местами, т. е. камнями и обрывистыми берегами, с которых она и подкарауливает добычу. Больше всего выдры в горных и подгорных районах заповедника, где в реках особенно много хариуса, бычка-подкаменщика и гольцов — излюбленной ее добычи. Охрана выдры и, что очень важно, рыб в заповеднике повлекла за собой быстрое увеличение численности этого драгоценного зверя в семь-восемь раз.

Повсюду в заповеднике живет горностай, но больше всего этого зверька на субальпийских лугах, по берегам рек и лесным гарям, куда привлекает его обилие полевок. Там же, где и горностай, обитает ласка, но ее довольно мало, и она исчезает в некоторые годы почти совсем.

Обычен в заповеднике и такой типичный таежный хищник, как росомаха. Красивая, но грубая шкура росомахи делает ее похожей на маленького медведя. Короткие, но мощные лапы с длинными жесткими волосами, широкой ступней и сильными когтями увеличивают это сходство. Росомаха легко передвигается по рыхлому снегу, очень вынослива и способна за сутки делать переходы в 20–30 километров. Несмотря на относительно небольшие размеры (вес росомахи редко превышает 20 килограммов), она легко справляется с северным оленем и молодым лосем. Прыгая на спину жертве, росомаха удерживается на ней, вонзая в тело мощные когти, а крепкими зубами перегрызает ей горло. Первыми росомаха съедает внутренности, затем отгрызает голову, разгрызает тушу на части и растаскивает большие куски, пряча их под колодами и на деревьях. Росомаха нередко вынимает из капканов добычу раньше охотника, забирается на лабазы и в охотничьи избушки, растаскивая припасы. Все же главная добыча росомахи — падаль, так что она основной санитар тайги.

Рысь в заповеднике редка — два-три зверя на всю территорию. Видимо, исключительно высокие снега затрудняют здесь ее существование. Довольно обычен волк, которого привлекает большое количество диких северных оленей и лосей. В многоснежье волки вынуждены передвигаться только по дорогам или по рекам, где из-за наледей снег не бывает высоким. На лед же они стараются загнать оленя или лося, где только и в состоянии догнать его. В последние годы численность волков в заповеднике заметно возросла.

Постоянно в заповеднике живут 20–30 медведей. Весной и летом они кормятся насекомыми, особенно охотно муравьями, личинками жуков и земляными осами, трупами животных и сочными растениями. Обилие дудника и борщевика привлекает медведей на субальпийские луга, где медвежьи тропы образуют целые лабиринты. Позже, когда поспевают ягоды, медведь кормится почти исключительно черникой и брусникой. Охотно ест и кедровые орехи, залезая на деревья и обламывая огромные ветки с шишками. Однако при неурожае ягод медведь голодает и начинает нападать на копытных. В такие годы он не накапливает достаточно жира, рано весной выходит из берлоги голодным и опять преследует копытных, иногда нападая и на домашний скот. Берлоги медведя в печорской тайге в связи с суровыми зимами очень глубоки, в виде пещеры, вырытой под корнями дерева.

В годы, когда в северных тундрах плохо с кормами, зимой в заповеднике появляются песцы, приходящие сюда за многие сотни километров.

На заповедной территории обитает несколько сот диких северных оленей. За годы охраны их поголовье возросло в несколько раз. Основная масса оленей живет сейчас не в горной тундре, как было раньше, а на равнине, в борах-беломошниках.

Дикий северный олень в отличие от лося явно избегает близости человека. И омоложение лесов в результате рубки и пожаров, столь благоприятное для лося, напротив, крайне неблагоприятно для оленя, поскольку это приводит к исчезновению ягеля.

Летом северного оленя чаще всего можно встретить там же, где и лося: у болот, на пойменных лугах или на лесных гарях, где много осоки, пушицы, вахты и других сочных растений. В горных районах он обычен также на лугах или, спасаясь от гнуса, поднимается на гольцы.

Зимой олени пасутся в горных тундрах, где снег сдувается ветром и ягельные пастбища легкодоступны. Однако эти пастбища невелики, к тому же на них выпасают домашних оленей. Поэтому основная масса «дикарей» сейчас и обитает в борах на равнине. Здесь из-за высоких снегов оленю приходится рыть в снегу настолько глубокие траншеи, что из снега торчат одни только головы кормящихся животных. Роет олень очень быстро широкими, как лопата, передними копытами, отбрасывая снег вперед и в стороны. Все же при очень высоких снегах это требует большой затраты энергии, и олени переходят частично на питание древесными бородатыми лишайниками. В период многоснежья северные олени особенно часто оказываются жертвой волков и росомах.

Лось — самый крупный и самый обычный зверь заповедника. Если высчитать биомассу лося, т. е. средний вес животного, приходящийся на единицу площади, то на 100 гектаров приходится 200–300 килограммов лося; эта цифра достигает зимой на местах отстоя 3000–5000 килограммов.

Однако такое положение создалось совсем недавно. В первые годы организации заповедника находка лосиных следов была целым событием. В 1929 году зоолог Ф. Ф. Шиллингер писал, что лоси лишь изредка встречаются в Печорском крае. В 1912 году звери здесь были уже на грани исчезновения. Более того, еще в 80-х годах прошлого столетия, по словам известного путешественника Л. Шренка, в верховьях Печоры они были очень редки.

Сейчас лося можно встретить на каждом километре таежного пути. Особенно часто их удается видеть с лодки на реках. Летом они большую часть дня проводят в воде, спасаясь от гнуса и кормясь здесь любимым растением — вахтой. Любят они и по гарям кормиться кипреем (иван-чай) и обрывать листья березы и ивняков. Но приходит зима, опадают листья, жухнет трава, а снег метровым слоем покрывает землю. Лоси переходят целиком на древесно-кустарниковые корма: хвою и тонкие побеги сосны, можжевельника, пихты, ветви и кору ив, осины, рябины. Этих кормов не всюду вдоволь, и животные собираются в наиболее кормных местах. В районе верхней Печоры основная масса лосей мигрирует осенью с северо-востока на юго-запад, проходя по 300 километров по прямой. В. это время в заповеднике их скапливается до 3 тысяч голов, а на некоторых местах зимних отстоев до 1 тысячи голов на 1000 гектаров. Подобные концентрации лосей не известны нигде, кроме Печоро-Илычского заповедника. На основе изучения миграций лосей в заповеднике был разработан метод их промысла для охотничьих хозяйств на смежной территории. Состоит он в том, что осенью и в начале зимы, откочевывая на зимние пастбища, лоси встречают на своем пути направляющие изгороди. Идя вдоль них в поисках выхода, они попадают в специальный загон, где их отстреливают.

Зима — трудный период в жизни лося. Высокие снега затрудняют движение этого огромного зверя. Лось стремится ходить по пробитым тропам, кормится около проторенных им дорог, чтобы при опасности, выскочив на тропу, спастись от хищника.

Гибельной для маленьких лосят бывает и весна. Весенние кочевки лосей начинаются перед рождением молодняка, и часто лосенок родится в пути. Новорожденные уже в первые часы жизни вынуждены идти за матерью; они ломают свои хрупкие ножки о бурелом или тонут при переправах через вздувшиеся реки. Многие становятся жертвой волков, росомах или голодных медведей. Правда, лосихи во всех случаях защищают свое потомство, и не всегда безуспешно, даже в борьбе с медведем. Последний, если он нападает на лося, подкарауливает его в густых зарослях, где лось не может свободно отбиваться передними ногами. Но и в этих случаях известны схватки, из которых лоси выходили победителями.

Наскальные рисунки в Сибири свидетельствуют о том, что древние жители Якутии, енисейской тайги и Прибайкалья использовали лося как домашнее животное. Видимо, лосеводство практиковалось также в Скандинавии и Прибалтике, но потом почему-то было заброшено. Более поздние любительские опыты показали возможность приручения лосей, но в неволе они жили плохо, обычно скоро погибали и редко размножались. Что же, можно ли приручить лося и сделать его домашним? Возможно ли использовать его как транспортное животное при бездорожье, свободно выпасая в тайге?

Для решения этих вопросов в 1949 году в Печоро-Илычском заповеднике была создана первая опытная лосеферма, которой почти полтора десятилетия руководил ее организатор энтузиаст лосеводства Е. П. Кнорре.

Многолетний опыт показал, что процесс приручения любого дикого новорожденного лосенка чрезвычайно прост. Он начинается и заканчивается первой же кормежкой молоком из бутылки с соской. Лосенок привязывается к кормящему его человеку на всю жизнь. Был случай, когда на вольном выпасе в тайге пропала годовалая лосиха. Спустя два года она встретилась в тайге со своим «кормильцем» и, услышав его голос, сразу же подбежала к нему, стала обнюхивать лицо, руки и тыкать мордой в карман, из которого когда-то доставала лакомства. Лосиха прошла за человеком около 10 километров до лосефермы и осталась там жить. За два года жизни в тайге с дикими лосями она нисколько не одичала. Бывали случаи, что лоси, ушедшие с лосефермы, сами возвращались обратно.

На лосеферме сейчас есть лосихи, живущие уже более 15 лет и дающие потомство на протяжении 8–9 лет подряд. Всего на лосеферме родилось более 100 лосят и есть домашние лоси уже пятого поколения. Лоси быстро привыкают к дойке, при этом они переносят свой материнский инстинкт на доярок, к которым необычайно привязаны. Лосиха дает за один раз до 3 литров молока и за лактацию 430 литров. В их молоке в среднем 10 процентов жира.

В седле лось может нести 80—120 килограммов, а запряженный в сани — до 300–400 килограммов. Летом они могут использоваться только в ночное время, а зимой — в любые часы суток. В Печоро-Илычском заповеднике лоси регулярно используются для перевозки дров. Они действительно незаменимы при таежном бездорожье, в заболоченных и захламленных лесах, а также в весеннюю распутицу.

Таким образом, лосеферма показала полную возможность приручения и воспитания этого животного. На ферме разработаны инструкции по методике выкармливания, содержания лосей и вольному выпасу в тайге. Не менее важно и то, что на лосях, содержащихся на ферме при вольном выпасе, удалось подробно изучить рост и развитие этого вида, болезни и некоторые вопросы физиологии. Эти работы продолжаются.

В поселке Якша, где расположена лосеферма, можно и сейчас видеть свободно разгуливающих лосей или лося в упряжке, совершенно не реагирующего на проходящие мимо автомобили.

Печоро-Илычский заповедник получил широкую известность как у нас, так и за рубежом благодаря фундаментальным исследованиям, которые. проводили там В. А. Варсанофьева, В. П. Теплова, Л. Б. Ланина, Е. П. Кнорре, Ю. П. Язан и другие.

Существование заповедника оказывает весьма благотворное влияние на фауну всего бассейна верхней Печоры и прилегающих мест, где численность лося увеличилась в десять раз, северного оленя — в четыре, выдры — в пять, куницы и соболя — в пять раз и т. д. Избыток животных выселяется за пределы заповедника, и это приводит к заметному увеличению продуктивности охотничьих угодий прилегающей тайги. Нерестилища семги в заповеднике целиком обеспечивают воспроизводство этой рыбы в Печорском бассейне.

Животный мир. Типичная южнотаежная сибирская фауна представлена в заповеднике весьма полно. На территории «Столбов» отмечено 22 вида рыб, 130 видов птиц и 45 видов млекопитающих.

В реках заповедника обитают как сибирские рыбы — сиг, тугун, хариус, чебак, елец, шиповка, так и широко распространенные язь, окунь, щука, налим, карась и др. К сожалению, существовавший ранее молевой лесосплав отрицательно сказывался на численности ценнейших рыб. Так, обычная летом и многочисленная в зимовальных ямах нижнего течения реки Маны стерлядь почти исчезла. Редки стали таймень, ленок, сиг, хариус.

Среди промысловых птиц заповедника наиболее многочислен рябчик (на 10 километров пути встречается в среднем 14 птиц). Много глухаря (2,5 особи на 10 километров), живущего в горах и сосновых борах, где изобилие его основного корма: зимой — хвои сосны, весной и осенью — хвои лиственницы, а летом — брусники и черники. Тетерева в заповеднике мало (0,6 птицы на 10 километров), и держится он в светлых хвойно-лиственных лесах предгорий, чередующихся с поля-нами.

Для господствующей в заповеднике горной тайги характерны такие виды, как трехпалый дятел, кедровка, клесты, глухая кукушка, мухоловка-мугимаки, пеночка-королек, оливковый, земляной, сибирский и певчий дрозды, синехвостка, дальневосточный и синий соловьи. Зимой здесь кочуют стайки синиц, снегирей, свиристелей, чечеток, в некоторые годы и клестов. В скалах гнездятся сокол-сапсан, белопоясные стрижи, филин, орел-могильник и беркут.

В предгорьях таежные птицы сменяются птицами смешанных лесов; здесь встречаются скворцы, малый и белоспинный дятлы, белошапочная овсянка, чечевица, зяблик. На участках со степной растительностью обитают красноухая овсянка, каменка, полевой жаворонок, перепел. По речным долинам можно встретить скопу, оляпку, крохоля, гоголя, крякву, чирков, шилохвость, свиязь и на пролете гуся-гуменника.

Как и в большинстве районов горной тайги Сибири, в заповеднике наиболее массовые зверьки — это красные полевки; численность красно-серой полевки уже в пять раз меньше, а остальные виды мышевидных грызунов редки.

Драгоценный хищник тайги — соболь ко времени организации заповедника был в этих местах полностью истреблен, но в 1951–1956 годах реакклиматизирован, и через десять лет он вновь стал обычным обитателем заповедной тайги.

В заповеднике живет 15–20 медведей, несколько семей рыси, выдры и росомахи, обычен и колонок, но редки горностай и ласка.

Однажды в суровую зиму сотрудница метеостанции Е. Л. Крутовская подобрала в тайге ослабевшую от голода молодую рысь. Она быстро привыкла к людям, знала свое имя и стала совсем ручной. Через несколько месяцев уже взрослая, крупная рысь сопровождала свою «хозяйку» в экскурсиях по лесу и была послушна, как собака. Эта рысь положила начало организации маленького зоопарка при заповеднике, пользующегося большим успехом у посетителей экскурсионного района.

Очень богат заповедник дикими копытными. Исключительно благоприятные условия находят здесь марал и кабарга. Численность последней достигает 500 голов.

Кабарга — это самое маленькое наше оленеобразное животное, длина тела которого редко превышает 90 сантиметров, а вес—15–17 килограммов. Темно-бурая окраска кабарги прекрасно гармонирует с общим тоном тайги. Распространена она в горной тайге Восточной Сибири и Центральной Азии.

Кабаргу трудно увидеть: заметив опасность, она затаивается за камнем, пнем или валежником и внимательно следит за врагом, слегка поводя из стороны в сторону своими ушами. Если опасность близка, кабарга двумя-тремя огромными прыжками мелькнет среди деревьев и вновь скроется из виду. Не сбавляя скорости, этот зверек способен на скаку менять направление бега под прямым углом или ложиться прямо с прыжка. Если кабаргу преследовать, она подобно зайцу делает «скидки», возвращается по своему следу обратно, точно ступая в свои старые следы, делает огромные прыжки в сторону, стараясь оставить след за валежиной или деревцом. Когда кабарга видит, что от погони не уйти, она устремляется к ближайшим скалам на «отстой». Здесь, на недоступной для волка и другого хищника скале, зверек будет пережидать опасность. Рогов у кабарги нет, но у самцов длинные клыки верхней челюсти почти на 10 сантиметров торчат изо рта, придавая этому зверю еще более необычный вид. Клыки — это не орудие защиты от врагов, а турнирное оружие в борьбе за самку подобно рогам у оленей.

Большую часть года кабарга живет поодиночке, кроме периода гона в декабре. Самка в июне приносит одного-двух детенышей, которых прячет до августа; самостоятельную жизнь молодые начинают поздней осенью. Кормится кабарга древесными лишайниками, хвоей пихты и кедра, реже наземными лишайниками и травой. Стараясь дотянуться до висящих бородатых лишайников, зверь постоянно влезает на колоды и валежник.

Несмотря на то что кабаргу редко можно увидеть в тайге, в некоторых местах заповедника, например на скалистом правом берегу Маны, ее много — до 60 голов на 1000 гектаров.

Кабаргу промышляют главным образом ради мускусной железы на брюхе самца. Пахучее вещество, выделяемое железой, — мускон относится к группе циклических кетонов, применяемых для закрепления запаха. Хорошие, устойчивые духи обязаны своим качеством кабарге.

Маралов в заповеднике 200–250 голов, и они держатся преимущественно в травяных борах по пологим склонам и седловинам хребтов, уходя только на зиму в темнохвойную тайгу. В подгорной части обитают косули. В наиболее сглаженных, равнинных местах заповедника живут лоси.

Заповедник «Столбы» с первых дней своего существования сочетал систематическое и углубленное изучение природы с большой культурно-просветительной работой. Эти традиции сохранились и сейчас. Здесь проведены наиболее полные исследования по условиям восстановления кедровых лесов и образу жизни кабарги, тщательно изучены почвы сиенитового массива и фауна пресных водоемов. Летопись природы, которую ведут сотрудники почти 50 лет, — одна из наиболее полных. Наряду с этим сотрудники заповедника ежегодно проводят сотни лекций и бесед с посетителями об охране природы края, организовали по своей инициативе небольшой зоопарк. Заповедник «Столбы» справедливо завоевал большую популярность у жителей Красноярска.

Скала «Беркут»

Кабарга на отстое

Заповедник «Столбы»

Скалы

Животный мир. В заповеднике известно около 39 видов млекопитающих, 220 видов птиц, но только 4 вида рептилий и всего 2 вида амфибий.

Прежде всего следует сказать о соболе — самом драгоценном и в настоящее время самом многочисленном хищнике заповедника, ради которого он и был создан.

В заповеднике обитает наиболее ценный баргузинский соболь. Суровая горная тайга Подлеморья создала удивительно шелковистую, блестящую, темно-шоколадную шкурку зверька.

Сейчас соболь в заповеднике живет повсюду — от прибрежной тайги Байкала до гольцов Баргузинского хребта. На всей территории обитает 700–800 соболей. Больше всего их в кедровниках среднего пояса гор и зарослях кедрового стланика, где на каждые 1–2 квадратных километра приходится по одному зверьку. В середине зимы, когда наступает пора высоких снегов, соболи, живущие высоко в горах, спускаются в долины рек, где легче находить пищу. Вообще же соболь привязан к своему охотничьему району размером несколько квадратных километров.

Охотится соболь чаще всего ранним утром или поздним вечером и в поисках корма руководствуется своим тонким обонянием, острым зрением и слухом. На деревья лазит редко, но удивительно ловко шныряет среди камней и бурелома. Зимой вы часто встретите в заповеднике ровную цепочку отпечатков широких пушистых лап соболя: вот он вскочил на валежину, нырнул под снег, заглянул под выворот в поисках добычи.

Корм соболя очень разнообразен. Прежде всего это многочисленные красно-серые и красные полевки, реже белки, иногда бурундуки и сеноставки. Зимой его добычей может оказаться ночующий в снегу рябчик, а то и глухарь. Очень любит соболь орехи кедра и кедрового стланика, а также ягоды, особенно рябину. Летом зверьки охотно едят прошлогоднюю бруснику, а как только поспеет черника, кормятся и этой ягодой. Кроме того, соболь и сластена: на подкормочных пунктах в заповеднике зверьки всегда охотно брали варенье и сахар, но не отказывались и от мяса.

Всеядность соболя отличает его от большинства других хищников; при недостатке одного корма соболь легко переключается на другой и редко испытывает недостаток в пище. Это в значительной мере определяет отсутствие резких колебаний его численности.

Весной, в апреле — начале мая, в дуплистой колодине или в пустотах между камнями соболюшка приносит двух — четырех детенышей. Маленькие, беспомощные, покрытые короткой белесой шерстью, слепые, с закрытыми слуховыми отверстиями, растут они быстро, через месяц прозревают, а к середине августа становятся почти взрослыми.

Гон у соболей бывает в июне — июле, но развитие зародыша на ранних стадиях замедляется на 7–8 месяцев (латентная стадия). Вновь зародыш начинает быстро развиваться только в конце зимы, когда бывает так называемый ложный гон. Во время ложного гона, в феврале — марте, самцы не спариваются с самками, как думали раньше, а очень оживлены в связи с тем, что начинают приносить корм беременным самкам. Инстинкт отцовства, пробуждающийся в самое тяжелое время — в конце зимы, когда так трудно добыть в тайге корм, обеспечивает благополучное существование самок. Незнание этой особенности биологии было одной из причин, почему долгое время не могли получить потомство от соболей в неволе. Только после того, как удалось установить, что беременность у соболя длится не 35–40 дней, а 9 месяцев и настоящий гон бывает летом, соболь стал объектом звероводства.

Однако звероводство, особенно в отношении соболя, не заменяет, а лишь дополняет пушной промысел. Восстановление численности соболя в Сибири до уровня, который был более 200 лет назад, — одно из замечательных достижений нашего охотничьего хозяйства. Баргузинскому заповеднику в этом отношении принадлежит почетная роль.

К моменту организации заповедника на его территории было не более 20–30 соболей, сохранившихся почти исключительно в верхней части лесного пояса под защитой непроходимого кедрового стланика и многоэтажных россыпей, укрывших последних соболей от охотников. Однако уже к 1934 году число соболей возросло в 6–8 раз, и они широко расселились по заповеднику, но не достигли берега Байкала. Еще через 10 лет соболь занял все лесные угодья Баргузинского хребта и даже те места, где его никто из старожилов раньше не встречал.

Заселив угодья заповедника до определенной плотности, «лишний» соболь стал покидать его пределы. По данным 3. Ф. Сватоша, руководителя заповедника с первого дня его организации на протяжении почти 30 лет, уже в середине 30-х годов ежегодно из заповедника в прилежащие охотничьи угодья переходило около 150 соболей. Таким образом, заповедник не только сберег соболя и служил базой для его изучения, но и был резерватом, обогатившим охотничьи угодья Забайкалья.

Родственных соболю хищников — горностая и особенно колонка — в заповеднике мало. В этом повинен соболь, который не терпит конкурентов и активно изгоняет их. Так, по мере увеличения в заповеднике соболей быстро стало сокращаться число колонков, которые сейчас уже редкость. Горностаи чаще встречаются в гольцовом поясе и в предустьевых частях рек. Очень редки в заповеднике ласка и солонгой. Но следы пребывания росомахи, этого бродяги и разбойника, встречаются не так уже редко. Всю зиму росомаха бродит, преодолевая любые снега благодаря своим широченным лапам. Она преследует диких северных оленей, выслеживает кабаргу или поднимается в гольцы за белыми куропатками.

По тихим заводям рек, богатых рыбой, летом живет выдра. Осенью, когда реки покрываются льдом, а Байкал еще шумит, выдры спускаются к побережью. Но в декабре лед сковывает воды Байкала, и выдра вновь уходит на реки и места, где полыньи остаются всю зиму. Здесь, на перекатах, этот удивительно стремительный и быстрый в воде зверь ловит налимов и хариусов. Быстрая и ловкая в воде, выдра неуклюжа и медлительна на суше, однако на своих коротких лапах может проходить большие расстояния. Используя малейший уклон, зверь делает два-три прыжка и скользит на брюхе. Длинные поволоки на снегу — неотъемлемая часть следов выдры.

Рысь в заповедник заходит очень редко, поскольку в этом районе мало зайцев и нет косули — основной ее добычи в Восточной Сибири. Только зимой, когда Байкал скован льдом, с севера или юга в поисках пищи иногда приходят волки. Проходя по льду, они редко заглядывают в лес, и то только по долинам рек; дальше их не пускают высокие снега заповедной тайги.

Лисица в начале зимы также живет на побережье Байкала и начинает заглядывать в тайгу лишь тогда, когда уплотняются снега. Летом по долинам рек и на берегу изредка можно встретить мышкующих лис, но в заповеднике им живется, видимо, не очень хорошо, и численность их здесь постоянно низкая.

Другое дело — медведь. В Подлеморье он благоденствует, и его можно встретить повсюду: от берегов Байкала до гольцов. Множество кедровых орехов, ягод, сочной травы на горных лугах, насекомых, бычков и их икры в прибрежной полосе позволяет жить здесь такому количеству медведей, которого нет, вероятно, ни в одном другом месте Сибири.

Весной, в середине апреля, когда образуется настолько прочный наст, что выдерживает тяжесть даже медведя, а на елаканах — крутых южных склонах гор — появляются первые проталины, звери поднимаются из берлог. На полянах они отыскивают молодые проростки трав, перезимовавшие ягоды, кедровые орехи из запасов бурундуков, насекомых; иногда, голодая, преследуют лосей.

Через месяц, в мае, медведи собираются на берегу Байкала, где в это время начинается массовый лет огромного количества байкальских ручейников, а бычки подходят на нерест. По вечерам, выходя на берег, медведи бродят по самому заплесу и, ворочая камни, достают набившихся под них ручейников. Насытившись к полуночи, звери уходят в тайгу, но под утро приходят опять и вновь уходят под покров тайги с восходом солнца. В часы кормежки зверей на берегу слышен стук камней, переворачиваемых медведями, с одного мыса можно видеть двух-трех зверей.

В конце июня, когда горные луга богаты сочным разнотравьем, большинство медведей поднимаются по долинам рек в горы, где и кормятся все лето. Сначала они поедают мясистые стебли и листья большетравья, позднее поспевают ягоды и, наконец, кедровые орехи — излюбленный нажировочный корм. В конце октября медведи бродят в поисках места для берлоги и вскоре залегают под большими плоскими камнями или под корнями деревьев.

Среди диких копытных заповедника наиболее многочислен северный олень, но держатся олени небольшими группами по три — пять голов. Летом их постоянно можно встретить в верховьях рек и на перевалах, где они пасутся на горных лугах и любят отдыхать на снежниках или в тени скал. В октябре олени спускаются в таежные предгорья или прибрежные низменности и пасутся по бруснично-ягелевым борам, в кедрово-пихтовой тайге и по болотам. В апреле они вновь поднимаются в горы, обычно по одним и тем же тропам. В это время легче всего можно видеть цепочку северных оленей, каждый из которых, экономя силы, удивительно точно ступает в след впереди идущего.

Лось в заповеднике стал почти столь же обычным, как и северный олень. Однако он появился здесь недавно, придя с севера, с Витимского нагорья. Теперь он заселил уже всю территорию, но зимой большая часть лосей спускается в долины рек таежного предгорья, где не такие высокие снега, много ивняков, березняков и подроста пихты, т. е. основных его кормов. Летом по долинам наиболее крупных рек лоси поднимаются до высокогорных лугов, и здесь можно встретить их следы рядом со следами северного оленя.

До появления лося в заповеднике, лет 30 назад, здесь было много маралов. Однако параллельно увеличению числа лосей исчезал марал, и теперь он стал большой редкостью в заповеднике. Очевидно, марал не выдерживает конкуренции с лосем и уходит через перевалы на восточные склоны Баргузинского хребта, где по-прежнему лося еще немного.

Еще одно копытное заповедника — кабарга. Мэкчака, как называют кабаргу эвенки, живет повсюду. Больше всего ее на прибрежных мысах, обрамляющих бухты Байкала; кое-где живет она и по бортам узких речных долин в глубине тайги. В сильно захламленной, густой, темнохвойной тайге крутых склонов этого скрытного, живущего поодиночке зверя трудно заметить. Только маленькие и острые копытца, оставляя следы, выдают присутствие кабарги.

Вероятно, ни один зверек так часто не попадается на глаза человеку, как бурундук. Любопытный и задорный, он встречает свистом или цоканьем каждого пришельца и провожает его до границы своего участка обитания.

Нередка в тайге белка, которая здесь зимой темно-серая, а летом смолисто-черная. Особенно много ее в кедровниках и зарослях кедрового стланика, но в последние годы количество белок заметно сократилось. Обычна в заповеднике летяга, но довольно редок заяц-беляк.

В гольцах, на горных лужайках, затерявшихся среди каменистых россыпей и зарослей кедрового стланика, постоянно слышен короткий и резкий свист черношапочного сурка. Выждав немного, пока уляжется тревога, можно увидеть и самих зверьков, сидящих на камнях. Колонии сурков чаще встречаются в верховьях рек и горных ключей; здесь на зеленых лужайках зверьки кормятся сочной травой. К осени черношапочный сурок переходит на орехи кедрового стланика. Только этот необычайно питательный корм в суровых гольцах севера обеспечивает суркам большие жировые запасы на период длинной зимней спячки и голодной поздней весны. Уже в конце сентября, накопив до 2 килограммов жира, сурки сменяют летние убежища среди камней на глубокие зимние норы. Только в середине мая, когда появляются первые проталины на южных склонах, сурки выходят на поверхность. В это время они долго пасутся на зеленеющих лугах, отыскивают насекомых или блаженно греются, распластавшись на теплых камнях, согретых весенним солнцем.

В заповеднике проходит юго-западная граница ареала черношапочного сурка, и численность его здесь невелика. К тому же раньше в этих местах был интенсивный промысел, резко сокративший количество сурков. Теперь поголовье их медленно восстанавливается.

Там же, где и сурки, в каменистых россыпях, шныряют бесчисленные северные пищухи. Тонкий, похожий на птичий свист сопровождает каждого путника среди россыпей и скал гольцового и таежного поясов гор. Уже в начале августа под каменными плитами можно найти их запасы — тщательно высушенные травы, веточки березы или ивы. Эти запасы сена — большое подспорье зверькам, деятельным всю долгую зиму.

В тундрах гольцовой зоны можно поймать саянскую высокогорную полевку, но самые многочисленные мышевидные грызуны здесь, как и повсюду в заповеднике, красные и красно-серые полевки. По берегам рек, особенно в нижнем поясе, много полевок-экономок; здесь же найден лесной лемминг. Редка в заповеднике большая лесная мышь: для нее условия Подлеморья слишком суровы.

Один из самых замечательных зверей этого края — байкальская нерпа. Есть все основания считать, что этот эндемичный для Байкала вид тюленя проник сюда в ледниковую эпоху, очевидно, через Лену. Древний сток Байкала в Лену через Баргузинскую долину и Витим кажется более вероятным путем проникновения нерпы и омуля, чем путь через систему Енисей — Ангара. Так или иначе, ближайший родич байкальской нерпы — кольчатая нерпа обитает в Ледовитом океане.

Байкальская нерпа весит до 100 килограммов, она буровато-серебристо-серая сверху и более светлая снизу. В акватории заповедника нерпа встречается повсюду, но чаще между устьями рек Большой и Таркулика. Почти всю жизнь нерпа проводит в воде, но не реже чем каждые 20 минут она должна подниматься на поверхность за воздухом. Для этого зимой она пользуется специальными отдушинами, которые делает во льду в период ледостава и поддерживает их в течение всей зимы. В воде нерпа плавает со скоростью около 18 километров в час, но по берегу или льду передвигается в четыре раза медленнее. Питается байкальская нерпа рыбой, главным образом голомянкой и бычками. Она не приносит вреда рыбному хозяйству.

В феврале — марте у нерпы рождаются детеныши, чаще один, редко два, покрытые густым белым мехом. В снежных сугробах среди торосов мать устраивает для них лежбища. Лишь небольшое отверстие в снежном своде для доступа воздуха и лунка, ведущая под лед, сообщает это гнездо с внешним миром. Нерпенок быстро растет. Мать кормит его молоком около трех месяцев, но уже с первых дней начинает подкармливать рыбой. Через две-три недели нерпенок сбрасывает белый мех, а еще через две недели сам начинает ловить рыбу. Размножаться нерпы начинают на третьем-четвертом году жизни.

В апреле на лед выходят все звери и устраивают залежки по нескольку десятков голов. В мае — июне происходит спаривание. Вскоре, когда распадается лед, нерпы выходят на береговые лежбища. Они любят вылезать на каменистые берега и подолгу лежать недалеко от воды. Особенно известны излюбленные лежбища байкальской нерпы на Ушканьих островах.

Всего на Байкале сейчас насчитывается 25–30 тысяч нерп. На байкальскую нерпу вне заповедника раньше охотились, добывая ежегодно 1,5–3 тысячи зверей. Ценился жир, составляющий до половины общего веса зверя, а также шкура.

Типична для баргузинской тайги и интересна фауна птиц заповедника.

Чаще всего в тайге слышатся голоса буроголовых гаичек, резкие крики поползней, мелодичные песни зорничек и зеленых пеночек, тихие, нежные голоса синехвосток. Постоянно встречаешь горластых кедровок, трехпалых дятлов, соек и кукш. В некоторые годы бывает очень много клестов-еловиков и белокрылых клестов.

В прибрежной полосе Байкала, куда ни глянь, видны белые трясогузки, постоянно слышны крики кулика-перевозчика, песни дубровника, чечевицы, белошапочной овсянки. В щелях береговых утесов гнездятся белопоясные стрижи, реже можно видеть стремительно летящих над водой иглохвостых стрижей. На обломанных бурей вершинах лиственниц и кедров устраивают свои гнезда орланы-белохвосты; этих мощных птиц почти всегда можно встретить летящими вдоль побережья.

На пролете бывает особенно много чирков, крякв, шилохвости, тысячами летят гуси-гуменники. Однако в заповеднике гнездится не так уж много водоплавающей птицы, чаще других встречаются на гнездовье длинноклювый и большой крохали, гоголи, чирки-свистунки, широконоски.

Гольцы заповедника оживляют сочные голоса щуров и многочисленных чечевиц, переливчатые песни горных коньков и щебет горных трясогузок.

Кроме рябчиков, куриных в заповеднике немного. Каменного глухаря можно встретить по склонам отрогов гор, сбегающих к Байкалу в кедрово-сосновых и сосново-лиственничных лесах. Особенно много его в борах на древних байкальских террасах и заболоченных равнинах по долинам рек. В отличие от обыкновенных глухарей он почти круглый год кормится на земле ягодами брусники, голубики и шикши. Зимой кроме ягод его корм составляет хвоя молодых кедров и очень редко сосны. Песня каменного глухаря похожа на начало песни обыкновенного глухаря; она состоит из убыстряющихся щелчков, сливающихся в трель. Во время песни птица очень осторожна, ни на минуту не становится глухой. Это делает очень трудным скра-дывание ее на весенней охоте. Более легкие и стройные, чем обыкновенный глухарь, иссиня-черные, с белыми пятнами на крыльях и хвосте каменные глухари во время тока кружатся один возле другого, напоминая косачей. Около каждого петуха на токах собирается до десятка глухарок. Птенцы каменного глухаря похожи на тетеревят коричневой шапочкой, однако, как и у пуховичков обыкновенного глухаря, у них темные полоски вдоль спины.

Отметим, что тетерева, как и косули, в заповеднике нет, хотя они встречаются севернее и южнее Подлеморья. Довольно редки в заповеднике белая и тундряная куропатки. Недалеко от современных границ заповедника обитает обыкновенный глухарь, дающий помеси с каменным. Гнездится по долинам рек немой перепел.

В заповедной акватории, как и всюду в Байкале, известно около 50 видов рыб, среди которых, вероятно, самые примечательные — голомянки, относящиеся к эндемичному для Байкала семейству голомянковых. Оба вида этих небольших рыбок (до 20 сантиметров длиной) имеют голое, без чешуи, стеклянно-матовое, прозрачное тело, лишенное брюшных плавников. Напротив, грудные плавники голомянок очень длинные, достигающие почти половины длины тела. Голомянки не выносят теплой воды и живут большую часть времени на больших глубинах, где температура всего 3–4°. Уже при 7–9° они погибают от перегрева, поэтому поднимаются к поверхности редко, обычно ночью, а к берегам подходят только осенью. Плавательного пузыря у этих рыбок нет, но их поддерживает в воде огромное количество жира, составляющего до 35 процентов веса тела. Голомянка на сковороде почти нацело растапливается, но вкусный жир ее у местных жителей считается лечебным и действительно содержит много витаминов.

В Байкале обитает около 25 видов крайне разнообразных по внешности бычков, в том числе бычки желтокрылки и черно-гривки, в массе подходящие летом к каменистым берегам на икрометание и служащие объектом промысла.

Славится Байкал омулем и сигом. Весной и летом омуль скапливается на богатых жизнью мелководьях, где кормится бокоплавами и ручейниками. К середине лета огромные косяки омуля уходят от берегов и нагуливаются в верхних слоях воды в открытом море. Косяки половозрелого омуля в сентябре — октябре начинают входить в реки на икрометание. На каменисто-галечном дне, где течение не очень быстрое, самки откладывают 10–40 тысяч икринок и скатываются обратно в Байкал. Зимует омуль на глубине 150–300 метров во многих районах, чаще недалеко от берегов. Икра развивается до апреля — мая, т. е. 180–200 дней, и выклюнувшиеся мальки пассивно уносятся течением в Байкал.

Омуль — исключительно ценная промысловая рыба. Ежегодно добывали 30–60 тысяч центнеров. Сейчас лов омуля находится под строгим контролем.

Некоторые расы родственных омулю байкальских сигов нерестятся на мелководьях Байкала, другие входят в реки.

В реки заповедника заходят черные хариусы, которые нерестятся здесь в мае. В предустьевых участках рек бывают также таймени и ленки. Крупные таймени, приходя в реки в июне, живут в них все лето и только на зимовку уходят в Байкал.

В прошлом Байкал славился замечательными сибирскими осетрами, которых добывали более 1000 центнеров в год. Крупные осетры достигают в Байкале 180 сантиметров длины и весят до 115 килограммов. Живут они в обширных мелководных заливах вблизи устьев крупных рек, куда заходят на нерест весной, перед вскрытием рек. В середине 40-х годов был введен запрет на лов осетров, и запасы их, подорванные в прошлом, восстанавливаются.

В Байкале много плотвы (сороги), ельца, язя, которых вылавливают 10–15 тысяч центнеров ежегодно. Водятся также налим, голец, шиповка, гольян и др. В мелких озерах заповедника много карасей. В больших соровых озерах, образующихся в результате постепенного перегораживания заливов галечными косами, как, например, у Сосновки, водятся караси и крупные щуки.

Животный мир. Так же своеобразен и богат видами животный мир Сихотэ-Алиня. В пределах заповедника известно более 60 видов млекопитающих, около 230 видов птиц, 9 видов пресмыкающихся, 5 — земноводных и 16 видов рыб. И это далеко не исчерпывающий перечень.

Богатейшая лесная растительность с буйными кустарниками и травами при относительно невысоких снегах определила разнообразие и высокую численность диких копытных в Уссурийском крае. Не случайно именно в этом крае охота на диких копытных всегда была важнейшим видом промысла. В самом деле, пятнистый олень, изюбр, косуля, лось, кабарга, кабан, горал — обитатели здешних лесов. Такого разнообразия не знает ни одна другая область нашей страны. Если подсчитать численность всех этих животных на единицу площади и выразить в весовых единицах, то эта так называемая биомасса составит 28–30 килограммов на 1 гектар, т. е. почти предельную для ландшафтов умеренных широт Евразии.

Вероятно, самое замечательное копытное заповедника — пятнистый олень, получивший за свою красоту название «цветок-олень». Это небольшой, легкий, изящный и самый стройный из всех наших оленей. Голову самцов украшают отвесно стоящие рога, обычно с четырьмя концами. Летом олени светло-коричневой, яркой окраски с чисто-белыми пятнами. Этот наряд прекрасно защищает животное, поэтому оленя очень трудно заметить в зарослях леса. Зимой пятен меньше, они нерезкие и общая окраска тусклая. Пятнистый олень — обитатель Азии, от Уссурийского края и Японии на севере до Южного Китая и Вьетнама на юге.

За последнее столетие поголовье пятнистых оленей повсюду сократилось в несколько раз, и, если бы не заповедники, вероятно, этот вид совсем исчез бы в природе, оставшись только в пантовых хозяйствах и зоопарках. В Сихотэ-Алинском заповеднике сейчас держатся единицы этих оленей, а основное стадо, около 300 голов, обитает в соседнем Лазовском заповеднике, около сотни голов живут в Супутинском и Кедровой пади. Вряд ли более 200 оленей осталось в других местах. Только у диких пятнистых оленей сохранились без изменения крупные размеры, низкая яловость, стойкость к заболеваниям и другие признаки, свойственные виду.

На островах залива Петра Великого — Аскольде, Путятине, Рикорда, Римского-Корсакова — живет в полувольном состоянии еще около тысячи пятнистых оленей. Наконец, в пантоводческих хозяйствах и в некоторых заповедниках Европейской части нашей страны содержится также около 35 тысяч оленей.

Основная ценность, из-за которой едва не истребили пятнистых оленей, а сейчас их разводят, — панты. Это еще не окостеневшие рога, содержащие сильно тонизирующее лекарственное вещество — пантокрин. Выше всего ценятся панты, добытые во второй половине июня. С глубокой древности китайская медицина применяет это средство, считая наиболее действенными панты пятнистого оленя; на следующем месте по стоимости стоят панты изюбра и затем марала. При этом панты дикого пятнистого оленя всегда ценились много выше пантов домашнего.

Пантовое оленеводство в Приморье существует давно. Раньше население ловило оленей, загоняя их в море, в ловчие ямы или арканами.

Русские содержали пойманных животных в загонах, получали от них приплод и панты у живых самцов срезали в течение нескольких лет. Другая форма оленеводства состояла в том, что оленей держали на больших отгороженных участках леса или на лесистых островах, где они размножались; в период созревания пантов часть самцов убивали. В 1928 году были созданы крупные государственные пантоводческие хозяйства, откуда сейчас и поступают панты в фармацевтическую промышленность и на экспорт. Охота на диких пятнистых оленей полностью запрещена.

Пятнистые олени избегают высоких снегов и держатся в тех местах, где снега не бывает больше чем 30 сантиметров и он лежит короткое время. Поэтому восточные склоны Сихотэ-Алиня, обращенные к морю, наиболее благоприятны для оленей. Хорошо оленям у морского побережья и летом: звери охотно подбирают морскую капусту, содержащую необходимые им минеральные вещества, постоянный ветерок отгоняет докучливых насекомых. При опасности животные спасаются от хищников в море: пятнистые олени хорошо плавают, преодолевая более чем десятикилометровые проливы между островами.

Излюбленная пища оленей — листья, почки и тонкие побеги липы, дуба, аралии, леспедецы, бархата, винограда. Осенью они охотно поедают желуди, доставая их из-под снега, зимой срывают засохшие, но всю зиму не опадающие листья дуба и других деревьев.

Обилие корма в уссурийских лесах позволяет пятнистым оленям держаться большими стадами. Прежде поздней осенью встречались стада до 70 и более голов, но и сейчас в заповеднике известны стада в 12–15 голов. Стадом руководит старая самка, около которой держатся другие самки с телятами и двухгодовалые олени; самцы-рогачи держатся отдельными группами. В конце сентября — середине октября самцы в турнирных боях отвоевывают себе гаремы из 3–6 самок, с которыми ходят около месяца. В апреле они сбрасывают рога. В мае у оленух появляются оленята, которых они кормят до зимы. На втором году у самцов впервые вырастают рожки — шилья, а на третьем — небольшие трехконечные рога, и животные становятся взрослыми.

Изюбр — другой олень Уссурийского края, заметно крупнее пятнистого оленя. Взрослые звери имеют однотонную красно-вато-рыжую окраску без белых пятен, рога с 5–6 отростками, которые не образуют кроны, как у некоторых других оленей.

Распространен изюбр намного шире пятнистого оленя, и численность его несравненно выше. В Сихотэ-Алинском заповеднике обитает около 3 тысяч изюбров. Это примерно 10 голов на 1000 гектаров, а в некоторых местах, например в районе ключей Тенистого и Пихтового, — до 12–14 голов на ту же площадь. В послевоенные годы число изюбров в заповеднике возросло более чем в три раза; увеличилась численность их и в смежных, незаповедных районах Сихотэ-Алиня.

Летом изюбры живут в самых разнообразных местах, любят зарастающие гари, долинные леса, мари; спасаясь от гнуса, часто выходят на морское побережье или поднимаются в гольцовый пояс гор, подолгу стоят на скалах, открытых для морского ветра. Зимой изюбры держатся главным образом на восточных и юго-восточных склонах, где не такой высокий снег. Весной они переходят на северные склоны, там более рыхлый снег и нет твердой корки наста.

Изюбры в отличие от пятнистых оленей зимой кормятся травянистой ветошью и подснежными зелеными растениями, желудями, доставая их из-под снега. Летом едят листья и тонкие побеги различных деревьев и кустарников, сочное разнотравье и водную растительность.

В апреле самцы теряют рога; к июлю новые рога достигают полного развития, постепенно окостеневают, и перед гоном самцы очищают их о молодые деревца, оставляя характерные «за-тиры». К началу гона, в августе — сентябре, на чистых полянах, в поймах рек или по марям хорошо упитанные самцы привлекают оленух в гаремы. В осеннем воздухе на зорях и ночью повсюду слышны трубные голоса ревущих рогачей.

В июне появляются оленята пятнистой окраски; после первой же линьки, осенью, они теряют свой яркий наряд.

В Уссурийском крае широко распространена косуля, но численность ее крайне изменчива, что определяется массовой гибелью животных от хищников (в основном от волка) и во время сезонных кочевок, характерных для косуль Дальнего Востока. Осенью косули переходят с западных склонов Сихотэ-Алиня на восточные, менее снежные. В некоторые годы, когда рано выпадают большие снега, такие миграции принимают особенно массовый характер и большие стада косуль непрерывно движутся в малоснежные области. Во время одной из таких миграций в Амурской области в конце прошлого века на путях перехода животных охотниками было добыто около 150 тысяч косуль!

Косуля предпочитает долинные дубовые леса с подлеском из лещины и леспедецы, чередующиеся с большими полянами. Поэтому она живёт в южных и приморских частях Сихотэ-Алин-ского заповедника. Общее поголовье ее невелико — в шесть — восемь раз меньше, чем изюбра.

Лоси держатся главным образом в северо-западных частях Сихотэ-Алинского заповедника — в бассейнах рек Пещерной и Таежной, где господствует охотская темнохвойная тайга, много гарей и солонцов. Лоси особенно нуждаются в минеральных солях, поэтому они постоянно посещают солонцы и грызут пековые туфы, очевидно содержащие недостающие животным вещества. За последние годы численность лосей заметно возросла, и их насчитывается в заповеднике около 1000 голов.

В темнохвойных лесах заповедника, по крутым и каменистым склонам обитает кабарга. Всего насчитывают 500–800 голов этого оленеобразного, но поголовье ее не увеличивается. Вероятно, хищники, и в первую очередь харза, препятствуют этому. Возможно, высокая смертность кабарги определяется и большой зараженностью ее подкожным оводом: у одного животного находили до 2 тысяч личинок, и вся верхняя часть тела представляла собой сплошную язву. Такие истощенные, малоподвижные кабарожки легко становятся добычей хищника.

Много в заповеднике кабанов, особенно в годы урожая желудей и кедровых орехов. При недостатке кормов кабаны широко кочуют. В эти годы на них часто нападают медведи. Много кабанов уничтожают волки. Напротив, тигр, которого называют кабаньим пастухом, хотя и охотится за кабанами, в отличие от волка, задрав кабана, не начинает новой охоты, пока не съест всю тушу. При этом там, где появляется тигр, исчезают волки, и в этом охотники справедливо видят пользу тигра.

Горал — еще одно редкое копытное заповедника. Это житель Юго-Восточной Азии, от Гималаев на юге до Уссурийского края на севере. Внешне горал напоминает плотного широкогрудого козла с длинным хвостом. Небольшие черные рога с поперечными кольцами откинуты назад. Длинная рыже-бурая или серая шерсть делает горала еще более приземистым.

В нашей стране горал обитает только в приморских районах Уссурийского края и в советской части Малого Хингана. Общая численность горалов вряд ли превышает 200–300 голов, из которых в Сихотэ-Алинском и Лазовском заповедниках живет около 200 голов, т. е. более 3/4 всего поголовья. В Сихотэ-Алинском заповеднике несколько десятков горалов держатся на береговых скалах горы Абрек протяженностью всего 7 километров, так что зимой на каждые 10 гектаров приходится по одному зверю. В 50 —60-х годах отмечался рост поголовья этого редкого копытного, однако в последние годы численность вновь упала.

Чаще горалы живут на самых крутых приморских склонах со скалами, недоступными другим копытным, реже — по ущельям и скалам на берегах рек. Неторопливо и размеренно двигаются горалы по головокружительным кручам, неожиданно легко и грациозно прыгая с места на двухметровую высоту или через широкую расщелину, цепляясь своими крепкими копытами за едва заметные выступы скал. Не зная себе равных в беге по скалам, горалы на редкость доверчивы. Они подпускают к себе человека на 40–50 метров и, заметив опасность, не бегут, а начинают бить передними копытами о землю, подавая своеобразный сигнал тревоги. В ответ на крик или брошенный камень они топорщат гриву, задирают хвост и издают шипящий звук. Такая доверчивость способствовала легкому истреблению горала, которого добывали главным образом ради крови, которую по высокой цене как лекарство скупали китайцы.

На крутых, обрывистых склонах и скалах, где почти не бывает снега и куда не проникают другие копытные, горалы находят себе достаточно зимних кормов. Замечательна способность этих животных использовать ничтожно малое количество растений на скалах и среди хаоса камней. Летом горалы поднимаются выше по склонам, в дубняки, изрезанные распадками и оврагами.

В июне — июле среди каменных круч, недалеко от ключика, самка приносит потомство. Первые три-четыре недели гораль-чата малоподвижны и большую часть времени лежат в тени скал. Самка самоотверженно защищает малыша, отгоняя хищников и посторонних горалов. Все же маленькие становятся иногда жертвой белохвостых орланов, рыси или проникающего в скалы леопарда.

Разнообразие и обилие копытных, как всегда, сопровождается разнообразием крупных хищников, среди которых первым надо назвать уссурийского тигра. Он отличается от всех других тигров крупными размерами (до 300 килограммов), охристой окраской и длинным густым мехом. Уссурийский тигр обладает огромной силой, быстротой движения и выносливостью. В поисках добычи, главным образом кабанов, тигр проходит десятки километров в день и легко переплывает бурные реки.

Тигра в заповеднике изучал талантливый, героически погибший на своем посту зоолог Л. Г. Капланов. Только зимой 1940 года он прошел по следам тигра пешком и на лыжах более 1200 километров. Без палатки и спального мешка, при 48° мороза он провел в тайге подряд 28 ночей, питаясь остатками тигровых трапез! В своей работе, изданной посмертно, Л. Г. Капланов писал, что тигр на Дальнем Востоке, а тем более в Сихотэ-Алинском заповеднике абсолютно безопасен как для людей, так и для домашних животных. Количество диких копытных в этих местах настолько велико, что никакого вредного влияния на естественный прирост поголовья кабанов, изюбров, лосей и других копытных тигры не оказывают. Напротив, они полезны тем, что изгоняют волков из занятых ими районов.

Численность тигров невелика. По учетам, проведенным в 1971 году, на всем Дальнем Востоке обитает около 150 этих замечательных кошек. Сохранить тигра как уникальный памятник природы есть обязанность нашего поколения.

В последние годы на территории заповедника бывает от двух до десяти тигров. Чаще они бродят по рекам Заболоченной и в верховьях Тигровой, Пещерной, Таежной. Интересно, что, обнаружив на своем участке человека, тигр выслеживает его, ходит за ним по пятам до тех пор, пока человек не выйдет за пределы участка. Ночью тигр чувствует себя смелее, свободнее и может подойти вплотную к человеку, спящему у костра, но никогда не нападет, хотя выслеживание человека иногда продолжается в течение многих суток.

Другие кошки в заповеднике сравнительно редки. Обычнее других рысь; по долинам рек держится крупная амурская кошка, которая прячется днем в дуплах старых деревьев. Изредка заповедник навещает леопард, предпочитающий скалистые приморские склоны, где он подстерегает оленей или горалов, распластавшись на толстом суку или на скале. Это очень редкий хищник: на всем Дальнем Востоке сохранилось всего 15–20 леопардов, и он заслуживает полной охраны.

Повсюду в заповеднике встречаются медведи: в северных, таежных районах чаще бурый, а в южных — черный.

Черный, или гималайский, медведь, как и многие обитатели Уссурийского края, находит здесь северный предел своего распространения, будучи типичным зверем Юго-Восточной Азии. Этот медведь меньше, стройнее и легче бурого; мех его черный, блестящий, с чисто-белым галстуком. У него заостренная, подвижная морда и большие, широко расставленные уши.

Кормится сочными травянистыми растениями, ягодами голубики, актинидии, черемухи, виноградом, луковицами и особенно желудями и кедровыми орехами. В отличие от бурого он в любом возрасте свободно и легко лазит по деревьям, доставая кедровые орехи и желуди до того, как они упали на землю. Усевшись на развилку сучьев, медведь подтягивает ближайшие ветки, ломает их, подпихивает под себя и собирает плоды. В результате на деревьях образуются медвежьи гнезда, которые раньше принимали за беседки, в которых отдыхают медведи. Любят черные медведи разорять диких пчел, добывая мед, кормятся личинками насекомых и муравьями, но на крупных животных никогда не нападают. В отличие от бурого медведя черный ложится в спячку не в берлогу, а в дупла деревьев, чаще всего тополя, или в расщелины скал.

Особенность бурого медведя в Уссурийском крае состоит в том, что в годы неурожая желудей и кедровых орехов медведи часто нападают на кабанов, которые разыскивают одинаковую с ними пищу. Вслед за кабанами медведи нередко предпринимают широкие кочевки. Убивая кабана, бурый медведь обычно прячет свою добычу под валежник и стережет этот склад. При столкновениях с бурым медведем черный чаще спасается на дереве.

В приморских районах и в долинах рек примерно 45 лет назад появились волки; здесь же бродят немногочисленные лисицы. Обычны в заповеднике барсук, выдра и соболь; плотность населения последнего достигает 2–3 зверька на 1000 гектаров; реже встречаются колонок, горностай, ласка, и только в северные районы заходит росомаха.

Интересный хищник Уссурийского края — харза. Это очень крупная куница с длинным хвостом и яркой окраской. Буровато-желтая спина харзы темнее сзади, голова, шея, лапы и хвост черно-бурые, брюхо светло-желтое, нижняя губа и подбородок белые, а шея и грудь яркие золотисто-желтые.

Харза широко распространена в Юго-Западной Азии, вплоть до Индии и островов Индонезии, проникая на север до Сихотэ-Алиня и среднего Амура. Прекрасно лазая по деревьям и быстро бегая по земле, харза ловит молодых копытных; две-три харзы, возможно семья, сообща с успехом охотятся и на взрослую кабаргу, косулю и даже оленя. Ловит харза белок, зайцев, рябчиков, фазанов и других птиц, ест ягоды и орехи.

Уссурийский край — родина широко акклиматизированной в Европейской части нашей страны енотовидной собаки. Этот похожий по окраске и внешнему виду на американского енота зверь живет по широким речным долинам с полянами и лугами. Енотовидная собака роет простые норы или занимает чужие, в которых выводит потомство и проводит зиму. Кормится насекомыми, лягушками, мелкими грызунами, плодами, ягодами, выбросами моря и т. п. Бродит чаще ночью и, будучи застигнута врасплох, нередко притворяется мертвой. В большом количестве охотники добывают ее на Дальнем Востоке как пушного зверя, но в заповеднике она обитает только в южных приморских районах.

В южных районах заповедника и по долинам рек среди густых кустарников живет короткоухий небольшой темно-бурый маньчжурский заяц, напоминающий кролика. В отличие от других зайцев он не делает запутанных петель и сметок и часто ложится в расщелинах между каменными глыбами или в низко расположенных дуплах деревьев. В таежном районе заповедника обычен заяц-беляк. Тут же среди камней селится колониями северная пищуха, оповещающая своим свистом всех обитателей каменистых россыпей о приближающейся опасности. Много в лесах белки, еще больше веселых бурундуков, довольно обычна летяга, охотно заселяющая скворечни заповедника. Среди мелких грызунов самые массовые виды — лесная мышь и красно-серая полевка.

Среди насекомоядных интересен в заповеднике крот могера, который почти в два раза крупнее обыкновенного крота и отличается от него светлой коричнево-серой шкуркой. Живет он чаще в широколиственных лесах по долинам рек, прокладывая подземные галереи близ поверхности, поэтому мало выбрасывает земли, так что небольшие кротовины образуются очень редко. В заповеднике известны 7 видов землероек, еж и 10 видов летучих мышей.

У берегов заповедника отмечен сивуч, пестрый тюлень (ларга) и кольчатая нерпа (акиба).

Многообразная фауна птиц заповедника обращает на себя внимание обилием яркоокрашенных птиц тропического облика, связанных своим происхождением с Юго-Восточной Азией. К числу таких относятся сине-зеленый, с красными лапами и клювом широкорот, голубая и желтая мухоловки, утка-мандаринка, голубая сорока, черноголовая иволга, синий каменный дрозд, личинкоед и целый ряд других видов.

Бросается в глаза богатство здешних лесов древесными птицами, в том числе дятлами (8 видов). Наиболее обычен малый острокрылый дятел — самый мелкий из наших дятлов, живущий на южных широколиственных породах деревьев. Много здесь поползней, дубоносов, синиц.

По опушкам, полянам, лугам и кустарникам постоянно встречаются разнообразные овсянки (9 видов), среди которых наиболее многочисленны седоголовая и рыжеухая.

Зато сравнительно мало в заповеднике куриных птиц. Лишь рябчика повсюду очень много, особенно по долинам рек. На севере в таежных лесах обитают дикуша и каменный глухарь, а в южных приморских районах проходит северная граница распространения фазана.

То же можно сказать и о водоплавающих птицах, которых бывает много только во время пролета. В период гнездования по небольшим речным протокам, укрытым под густым пологом деревьев и кустарников, можно встретить выводки утки-мандаринки, которая выводит птенцов в дуплах деревьев по берегам рек и ручьев. В дуплах деревьев таежной зоны выводит птенцов эндемичная, всюду охраняемая и редкая птица Уссурийского края — чешуйчатый крохаль. У морского побережья обычна ут-ка-каменушка.

Интересны, хотя и сравнительно редки совы и дневные хищники. В начале лета повсюду можно слышать характерный двухсложный свист уссурийской совки, по долинам рек селится ушастая сова. С берегами рек связан редкий здесь рыбный филин, а в скалах, чаще у моря, живет обыкновенный филин.

У побережья моря постоянно можно видеть орлана-белохвоста, а в устьях рек — скопу. Повсюду встречаются ястребиный сарыч, коршун, чеглок, а в таежном поясе — ястреб-тетеревятник.

На прибрежных скалах гнездятся уссурийский баклан, чернохвостая чайка, старик, реже — очковый чистик.

Очень интересны и еще более своеобразны пресмыкающиеся и земноводные заповедника, несмотря на то что сюда не проникают такие южные виды Уссурийского края, как мягкокожистая черепаха и безлегочный тритон.

Вероятно, самая замечательная и наиболее крупная змея заповедника — полоз Шренка. Сверху он черный, с поперечными желтыми кольцами и желтым брюхом. Эта змея не ядовита, довольно добродушна, но на крепких ее челюстях сидят острые зубы — укусить она может больно. Живет полоз по долинам рек и ключей, охотно лазит по деревьям, где ловит птиц размером до голубой сороки включительно, все же чаще кормится на земле грызунами, которых ловит с большим искусством. Полоз Шренка хорошо приручается, и в домах Кореи и Маньчжурии его издавна держат вместо кошки.

На каменистых склонах гор обычен узорчатый полоз. Как выяснилось в последнее время, нередок в заповеднике и тигровый уж — еще одна красивая змея. Сверху она оливково-зеленого, иногда голубого цвета, с широким черным ошейником, черными поперечными кольцами по телу и кирпично-красными пятнами в передней трети туловища. Ловит уж многочисленных лягушек, квакш, восточных жерлянок и жаб.

Можно встретить в заповеднике и ядовитых щитомордников, относящихся к семейству гремучих змей; известна и довольно редкая здесь гадюка.

Живородящая ящерица и амурская долгохвостка в заповеднике немногочисленны; на берегу моря очень редок дальневосточный сцинк. В начале лета в заводях притоков и маленьких озерах можно найти четырехпалого сибирского тритона.

В реках заповедника обитает 16 видов рыб, а у его морских берегов — около 600 видов.

Среди рыб наибольший интерес представляют лососевые, особенно кета, горбуша, сима и мальма. В реки, впадающие в Японское море, в небольшом количестве заходят сима и горбуша, в реки Амурского бассейна — кета.

Эти тихоокеанские лососевые идут на нерест один раз в жизни и, отметав икру в верховьях рек и ключей, погибают. Трупы их течение сносит вниз. Постоянно на галечных косах бродят медведи, енотовидные собаки, лисы, подбирающие мертвую рыбу. Входя в реки, лососевые перестают кормиться, и только сима питается, поднимаясь вверх по рекам первые 50–60 километров. По мере подъема вверх рыба теряет свою серебристую окраску, у нее появляются красные пятна на боках, изгибаются челюсти, вырастает горб.

Сима входит в реки с конца мая до начала июня и вторично в августе, а нерестится в августе — сентябре. Горбуша идет в реки с конца июня до середины августа и нерестится в августе. Мальки выклевываются из икры, зарытой в песок и гальку, зимой или весной и скатываются в море, где живут от одного до трех лет, после чего идут в реки на свой первый и последний нерест.

Еще одна проходная лососевая рыба — мальма, или тихоокеанский голец, которую на Дальнем Востоке часто неправильно называют форелью, — входит в реки в конце мая — июне, нерестится в августе — сентябре. В отличие от симы, кеты и горбуши мальма после первого нереста не погибает, а уходит в море и может нереститься несколько раз в жизни. Кроме проходной мальмы в реках постоянно живет мелкая речная мальма. Постоянно живут в реках и такие лососевые, как таймень, ленок, хариус.

В реках заповедника живут также озерный гольян, малая колюшка, трехиглая колюшка, единственная проходная карповая рыба — восточная красноперка и заходящая летом и осенью в реки звездчатая камбала.

Уссурийский край богат эндемичными южными формами насекомых, представляющих большой зоогеографический интерес. Пример тому — крупнейший дальневосточный жук-усач калли-погон, имеющий ближайших родственников в Южной Америке.

Чрезвычайно красочна фауна бабочек. Я упоминал уже о самой большой дневной бабочке нашей страны — синем махаоне Маака, о желтых уссурийских махаонах, разнообразных сатирах, аполлонах, переливницах, голубянках и других украшениях леса. Не менее разнообразны и ночные бабочки: крупные павлиноглазки, бражники, шелкопряды, орденские ленты, пяденицы, совки и другие, среди которых много эндемиков.

Еще одно замечательное украшение уссурийских лесов — летающие светлячки, наполняющие тихие, теплые июньские ночи мигающими синеватыми искрами. Позднее, в августе, их сменяют другие светлячки, прочерчивающие в ночи непрерывные зеленоватые линии…

К сожалению, многие насекомые не только украшают леса, но и наносят заметный урон ценным древесным породам, а кровососущие двукрылые летом не дают покоя ни человеку, ни животным.

В июне, как только на деревьях распустятся листья, появляется бесчисленное множество комаров, мошек, слепней и мокрецов. Мириады мошек, которые выводятся из личинок в прозрачной, холодной воде рек и ключей, буквально наполняют влажный воздух. Количество их бывает настолько велико, что у самолета, севшего однажды в заповеднике на лугу, где паслось стадо коров, винт оказался окровавленным от попавших в него насосавшихся насекомых…

Укус мошек болезнен, на месте укуса образуется опухоль и маленькая кровяная бляшка, вызывающая зуд.

Мошек и слепней, которые весь день облаком кружатся над человеком, в сумерки сменяют комары и едва различимые простым глазом мокрецы. Укус мокрецов вызывает нестерпимое жжение, от них не спасает ни полог, ни сетка, они плотной серо-желтой массой набиваются в рукава и за воротник.

Животные очень страдают от всех этих кровососов. Кабаны, спасаясь от них, залезают под лесную подстилку и хворост, сбивая их в гнезда, олени и косули забираются в самые глухие, тенистые участки у холодных ключей, уходят к морю или поднимаются на открытые вершины гор, где ветер отгоняет кровопийц, а лоси залезают от них по горло в воду.

Кроме кровососущих насекомых в заповеднике летом огромное количество клещей. Они собираются на кустах и ветвях деревьев у тропинок и звериных троп, поджидая жертву. У пятнистых оленей и косуль на ушах скапливаются такие гроздья напившихся кровью клещей, что уши перестают торчать и беспомощно обвисают. Возвращаясь с дневной экскурсии по лесу, человек снимает с себя до 200–250 клещей. Неприятность, которую доставляют человеку клещи, дополняется еще тем, что они переносят тяжелое заболевание — весенне-летний энцефалит. Вирус другого, японского энцефалита, дающего до 70 процентов смертельных исходов, передается здесь одним из комаров. Поэтому при работе в дальневосточных лесах необходима профилактическая вакцинация, разработанная советскими учеными.

Кровососущие насекомые и клещи начинают исчезать в лесу с середины августа. К этому времени прекращаются дожди и туманы и наступает самое лучшее время в Уссурийском крае — ясная теплая осень.

Сихотэ-Алинский заповедник расположен чрезвычайно удачно и полно отражает богатейшую природу северной части Уссурийского края. В этом заповеднике выполнены важнейшие исследования природного комплекса, оказавшие уже немалую помощь в разработке научных основ хозяйственного использования природных ресурсов Дальнего Востока, охраны и изучения таких редких видов, как уссурийский тигр, восточный леопард, горал, пятнистый олень.

Олененок

Заповедный берег

Беловежская пуща имеет свои давние традиции, связанные с ее историей. Заповедность Пущи возникла как место королевских и царских охот. В те давние времена это была единственная форма заповедности. Редкие охоты, какими бы «большими» они ни были, не могли заметно снизить количество зверей, поскольку охота для всех была строго запрещена и, как мы сказали бы сейчас, территория изъята из всякого хозяйственного пользования.

Будучи издавна островом среди интенсивно осваиваемых земель, Беловежская пуща аккумулировала крупных животных, которые находили здесь последнее прибежище.

Однако усиленная охрана при этих условиях без должного регулирования численности крупных животных приводила периодически к перенаселению, нарушению естественного равновесия и катастрофам, подобным той, что разразилась в начале нашего века.

Охота как способ поддержания необходимого равновесия требовала благоустройства лесов и дорог. Квартальное лесоустройство, великолепные охотничьи просеки Беловежской пущи издавна сочетаются с полным покоем внутри лесных кварталов. Противопожарные вышки, хорошая связь, благоустроенные дома в самых глухих уголках леса, безупречные дороги и мосты как неотъемлемая часть Беловежской пущи — все это стало традицией.

Зародившись еще в средневековье, заповедно-охотничье хозяйство Беловежской пущи то приходило в упадок, то возрождалось, накапливая бесценный опыт.

В Беловежской пуще работали крупнейшие русские и польские ученые-лесоводы, такие, как И. Пачоский и Д. Долматов, первые русские охотоведы — А. Андреевский и И. Неврли. Здесь зародился первый опыт отлова и перевозки крупных копытных, разрабатывались нормы подкормки животных, методы учета численности.

В Беловежской пуще проводили свои исследования выдающиеся зоологи Н. Кулагин, С. Северцов, А. Денель и многие другие. Пуща стала школой многих молодых зоологов, с успехом работающих сейчас в Советском Союзе и Польской Народной Республике.

В Беловежской пуще проводил свои исследования выдающийся советский эколог С. А. Северцов. Анализируя материалы, накопленные охотоведами Пущи за многие десятилетия, он разработал теоретические основы закономерностей динамики численности животных. Под его руководством в первые годы после Отечественной войны проводились исследования по биологии копытных Беловежской пущи.

В 50-х годах в Беловежской пуще было осуществлено детальное изучение экологии кабана, особенно состава его кормов, биологических особенностей питания и значения его роющей деятельности в жизни леса. В те же годы осуществлялись исследования состава, распределения и биологии мышевидных грызунов. Большие исследования проводились и по изучению фауны и экологии птиц, особенно куриных и хищников. Детальному изучению подвергалась биология белого и черного аистов. На протяжении всех лет не прекращалось изучение зубра. Большие материалы были собраны также по биологии волка, рыси, лисицы и многих других животных.

Одновременно на польской территории Беловежской пущи под руководством крупнейшего польского зоолога А. Денеля проводилось изучение мелких млекопитающих, особенно землероек, показавшее интереснейшие закономерности сезонных морфоэкологических изменений у животных этой группы.

Беловежская пуща продолжает оставаться и важным научным центром по лосеводству и изучению зубра. Здесь проводились семинары по лесоводству, охотоведению и проходила работа трех международных совещаний по изучению и охране зубра.

Много делается в Беловежской пуще по пропаганде охраны природы. С 1963 года здесь открыт новый музей природы. В семи его залах посетители знакомятся с историей Пущи, ее животным и растительным миром, значением различных видов в жизни леса и народном хозяйстве.

Туристы, приезжающие в Беловежскую пущу, осматривают экспонаты музея, питомник, где содержатся зубры, олени, кабаны и другие обитатели здешних лесов. В сопровождении экскурсоводов туристы могут посетить по определенным маршрутам и наиболее интересные места Беловежской пущи, которые стали природным парком.

Животный мир. Богатая фауна Кавказа формировалась из южноевропейских, частично северо- и горноазиатских видов. Кроме того, за длительный период изоляции Кавказа, когда он был островом, здесь возникли свои эндемичные виды, такие, как тур, прометеева полевка, кавказский тетерев, кавказский улар, кавказская гадюка и др. Таким образом, благодаря своему положению между Европой и Передней Азией, сложной истории и пестроте ландшафтов на Кавказе сложился столь разнообразный животный мир.

На территории заповедника известно 59 видов млекопитающих и 192 вида птиц, из которых 132 вида гнездятся. Наибольший зоологический интерес представляют эндемичные для Кавказа виды, большинство которых живут в верхнем поясе гор.

Гора Чугуш служит западным пределом распространения по Главному хребту нескольких альпийских видов. Уже на Фиште, Оштене и вершинах, лежащих к западу, нет туров, уларов и других альпийских животных.

Некоторые высокогорные животные вообще редки в заповеднике, что определяется снижением Главного хребта в пределах заповедника и исключительной снежностью района. Это касается, например, клушицы, большой чечевицы, альпийского и королевского вьюрков и др.

В высокогорном поясе живет немного видов животных, но они очень своеобразны.

Один из самых замечательных обитателей высокогорья — тур. По внешнему виду туры похожи на других горных козлов, но толстые и мощные рога придают им некоторое сходство с горными баранами. Рога самцов достигают 80 сантиметров в длину и 35 сантиметров в окружности; живой вес самцов — 80, а иногда 100 и даже 150 килограммов. Самки весят 50–60 килограммов, рога у них короткие и тонкие.

Большую часть жизни туры проводят на скалах. По краям копыт, которые у туров могут широко раздвигаться, есть роговые выступы, препятствующие скольжению ноги на крутых склонах. Как дополнительную опору они используют и задние маленькие копытца. Эти приспособления позволяют животным обитать среди, казалось бы, недоступных мест. Туры живут стадами, иногда достигающими ста и более голов. Взрослые самцы предпочитают наиболее труднодоступные места, поднимаются к ледникам и снежникам; ниже по склонам держатся самки с молодыми. Туров можно встретить и на скалистых участках лесистых склонов, и на лужайках, где самки с козлятами живут до половины лета.

По мере того как тает снег, большинство животных поднимаются выше в горы: там свежая трава и меньше докучливых слепней и мошек. Осенние снегопады вынуждают туров спускаться к границе леса или в лес, где они и зимуют, отыскивая корм по крутым малоснежным склонам. Взрослые самцы, как и самки с козлятами, образуют свои отдельные стада; смешанные группы можно встретить только в период гона, в первой половине зимы.

В конце ноября и весь декабрь у туров идет гон. Через 5 месяцев, с середины мая до конца июня, в глухих, труднодоступных местах самки приносят одного, реже двух ягнят. Через день-два после рождения туренок уже ходит за матерью. Первые две недели самки с малышами ведут очень скрытый образ жизни. Месячный туренок начинает щипать траву, но сосет мать до осени и ходит с ней до годовалого возраста.

Ходят туры цепочкой, пользуясь для переходов одними и теми же местами, так что образуются хорошо заметные издали торные тропы. С поразительной легкостью передвигаются они по очень крутым склонам и скалам, используя для опоры едва заметные выступы. На гребнях гор можно часами наблюдать животных, отдыхающих под прохладным ветерком. В жару туры укрываются в тени скал; самцы нередко лежат на снежных пятнах и ледниках, самки же с маленькими любят глубокие ущелья с журчащими ручьями и шумными водопадами. Пасутся туры часть ночи, рано утром и вечером. Малыши постоянно резвятся, скачут, бьют друг друга рогами; взрослые изредка издают резкий и отрывистый свист, призывая к вниманию.

Численность туров в заповеднике резко возросла. Если в 30-х годах здесь было около 1500 голов, в начале 40-х годов — около 6 тысяч, в 1966 году — около 15 тысяч, то в 1970 году их количество приближалось к 20 тысячам, т. е. поголовье увеличилось в 15 раз. Сейчас численность туров в заповеднике стабилизировалась и даже несколько снизилась из-за предельной для пастбищ плотности популяции.

Научные сотрудники заповедника А. А. Насимович, позже В. А. Котов проделали большую работу по изучению этого эндемика Западного Кавказа, разработали методы отлова и транспортировки животных. Благодаря работам заповедника тур скоро вновь станет обычным объектом исключительно увлекательных кавказских охот.

Кавказская серна — еще один «альпинист», не уступающий туру в преодолении высот. Это легкая, подвижная и быстрая горная антилопа — обитатель особенно крутых и скалистых склонов высокогорья и лесного пояса гор. Серна избегает глухих, тенистых ущелий, открытых альпийских пастбищ и горных плато, где предпочитают держаться туры. В жаркое время дня серны уходят на лежку в лес или скрываются в тени скал, нередко заходят в пещеры, спасаясь от докучливых насекомых, ложатся на снежниках и хорошо обдуваемых выступах скал.

Серны обычно держатся смешанными стадами по 5—15 голов; осенью стада могут достигать нескольких десятков голов. Летом нередко бывают и отдельные группы только взрослых самцов или только самок с молодняком.

Гон начинается в конце октября и продолжается весь ноябрь. Через 5,5 месяца, в середине мая — начале июня, в труднодоступных местах в лесу самки приносят одного, редко двух ягнят. Новорожденные уже через два часа поднимаются на ноги, а на второй-третий день всюду ходят за матерью, продолжая сосать ее до конца лета. На зиму серны спускаются в лес, но, несмотря на сезонные кочевки, очень привязаны к привычным для стада местам, которые не покидают даже в случае их постоянных преследований. Эта особенность послужила одной из причин быстрого уменьшения серны на Кавказе.

Численность серн в заповеднике стабилизировалась: в альпийском поясе в последние годы обитает 3–4 тысячи голов. Вероятно, столько же серн в лесу, но учет их здесь крайне затруднен.

Летом на альпийских и субальпийских лугах нередко пасутся олени. Они поднимаются сюда из пояса широколиственных лесов, где проводили зиму. Большая часть оленей, особенно самки с оленятами, летом держатся группами по 10–15 голов в верхней части лесного пояса, выходя кормиться на опушки, поляны и луга; одиночные самцы часто поднимаются до самых альпийских лугов.

При организации заповедника олени были на грани истребления, общее число их не превышало 200–300 голов; в середине 30-х годов в заповеднике уже было около 1000 оленей, а в конце 60-х годов — более 9 тысяч, т. е. около 30 голов на каждую 1000 гектаров пригодных для них мест. В последние годы численность оленей несколько упала из-за обилия волков.

С сентября перед закатом солнца интересно слушать мощный рев и наблюдать свирепые бои быков. В середине сентября _ начале октября рев бывает настолько сильным, что в некоторых излюбленных зверями местах, например на Бурьянистой поляне или Челепсы, невозможно подсчитать число ревущих самцов. В голосе медленно двигающихся навстречу друг другу самцов слышится ярость, рев становится отрывистым, рявкающим. Когда между ними остается несколько метров, олени с опущенными рогами бросаются друг на друга. Глухой удар от столкнувшихся рогов бывает слышен за многие сотни метров. Наиболее сильный олень пытается свалить своего соперника или заставить его покинуть поле турнирного боя. Победитель пополняет свой гарем одной или несколькими самками из гарема побежденного.

В конце мая рождаются пятнистые оленята. Первую неделю они лежат, вставая лишь для того, чтобы пососать мать. Оленуха пасется поблизости, но не у самого малыша, а в нескольких сотнях метров, чтобы затруднить хищнику поиск олененка. Двухнедельные оленята уже хорошо бегают и прыгают, а еще через месяц не отстают в беге от взрослых. В густой листве деревьев и кустов редко удается видеть осторожных самок с оленятами, но иногда слышен короткий, мелодичный писк перекликающегося семейства.

На альпийские и субальпийские луга летом часто поднимаются кабаны. В поисках дождевых червей, корневищ, корней и луковиц они перепахивают большие площади лугов, особенно вблизи опушек. Большую часть года, начиная с августа и до июня, кабаны проводят в буковых и дубовых лесах или фруктарниках, где находят обильные корма: желуди, буковые орешки, фрукты, алычу, черешню.

Численность кабана в заповеднике не очень высока из-за суровых многоснежных зим, которую кабаны плохо переносят. Средняя плотность населения кабана в заповеднике — 4–8 голов на 1000 гектаров.

Одной из задач, выдвинутых при организации заповедника, было сохранение и восстановление кавказского зубра. Однако в 1927 году на реке Пшехе, вне границ заповедника, браконьерами были убиты два последних кавказских зубра. По другим данным, последний зубр был убит в 1923 году в урочище Тигеня. Так или иначе, кавказский зубр перестал существовать.

В 1940 году начались работы по восстановлению зубра на Кавказе, и с этой целью из Аскании-Нова привезли 5 зубробизонов. Производителем стада был Пущанин — беловежский зубр с примесью крови кавказского зубра. До 1952 года зубров содержали в загонах питомника Киша, где они получали подкормку в виде сена, овса и корнеплодов. В 1953 году часть стада была переведена в урочище Умпырь в долине Малой Лабы и выпущена на волю с зимней подкормкой. Зубры одичали. Они совершают сейчас широкие сезонные кочевки от альпийского пояса до широколиственных лесов и выходят за пределы заповедника. На 1 января 1973 года в заповеднике насчитывалось более 600 зубров.

И еще один вид диких копытных заповедника — косуля; она живет в окраинных частях, в нижнем поясе гор.

Таким образом, почти все виды копытных используют высокогорные пастбища заповедника в течение того или иного времени года. В летний период на этих высокопродуктивных пастбищах биомасса диких копытных составляет 21,5 — 23 килограмма на гектар, т. е. она много выше биомассы диких копытных в лесном поясе и большинстве северных ландшафтов. Следует подчеркнуть, что плотность популяции таких копытных, как тур, еще далеко не предельна, о чем свидетельствует вполне удовлетворительное состояние как летних, так и зимних пастбищ.

Подобно оленям, турам, сернам и кабанам широкие сезонные кочевки совершают медведи; их можно встретить во всех поясах гор. Летом большинство медведей собираются в верхней части лесного пояса, на высокогорных лугах, поднимаясь нередко до самых снежников. Осенью, во время созревания фруктов, каштанов, орешков бука и желудей, они спускаются в широколиственные леса. Кавказские медведи охотно едят также сочные травы, особенно зонтичные, переворачивая камни, отыскивают жуков, муравьев, слизней и червей. Иногда они раскапывают норы и ловят мелких грызунов, главным образом кустарниковых и снежных полевок; на крупных животных, как правило, не нападают.

На южных склонах Главного хребта, где зимы теплые, большинство медведей бродят всю зиму, только самки устраивают берлоги в пещерах, расщелинах скал или под валежником. Приносят они обычно 2–3 медвежат. На северных склонах и в высокогорье медведи спят не более 2–2,5 месяца и уже в марте бродят в поисках корма.

В 30-х годах в заповеднике было очень много медведей — около тысячи голов. Еще в середине 50-х годов, экскурсируя по заповеднику, мы постоянно встречали следы пребывания медведей, несколько раз наблюдали их на субальпийских лугах, а по вечерам на реке Уруштен они близко подходили к нашему лагерю, обходили его кругом и с испуганным ревом убегали прочь. Сейчас численность медведей резко упала и на всей территории заповедника их не более 160–200. Последнее объясняется тем, что осенью они в большом количестве спускаются в предгорья, за пределы заповедника, где их убивают охотники.

Практически исчез в заповеднике такой редкий хищник, как леопард. Раньше, в начале века, он был достаточно обычен, особенно в высокогорье, где охотился за турами, сернами и оленями. На территории нынешнего заповедника охотники ежегодно убивали 3–4 леопарда. Один из последних случаев встречи с леопардом был в 1956 году, когда недалеко от заповедника, в поселке Лазаревка, леопарда убили из окна дома. Последние следы леопарда видели в районе Бабук-Аула в 1968 году.

Другая крупная кошка заповедника — рысь — распространена от широколиственных лесов до скал высокогорья. Зимой она кормится копытными, ловит птиц, летом разыскивает мышевидных грызунов, главным образом кустарниковых полевок.

Преимущественно в широколиственных лесах живет лесной кот. В дуплах, расположенных невысоко над землей, кошка приносит дважды в год, в апреле и августе, по 3–7 котят. Взятые человеком, котята не приручаются. Интересно, что случаи помеси домашней кошки с лесным котом весьма обычны. При этом котята наследуют окраску и нравы дикого родителя: они пугливы, не позволяют себя гладить и, подрастая, начинают нападать на домашнюю птицу.

В Кавказском заповеднике обычны два вида куниц — лесная и каменная. Каменная куница, или белодушка, мало приспособлена к передвижению по высокому снегу, поэтому она и обитает главным образом на каменистых участках широколиственных лесов нижнего пояса гор. Предгорья благоприятны для этого в значительной мере растительноядного хищника обилием плодов и ягод. Лесная, или желтогорлая, куница предпочитает пояс высокоствольных пихтовых лесов, особенно глухие, захламленные участки, где она кормится преимущественно мелкими грызунами, насекомыми, а также ягодами. Местная куница по качеству меха — одна из лучших в нашей стране. Заповедник играет большую роль как резерват куницы, откуда подрастающий молодняк постоянно расселяется на прилежащие территории. В результате в районах, примыкающих к заповеднику, добывают более половины всех куниц, заготовляемых в крае.

Из других хищников, обитающих в заповеднике, отметим обычную по рекам выдру, которая кормится единственной рыбой здешних рек — форелью, лисицу, барсука, довольно редкую норку и крупную кавказскую ласку, не белеющую зимой. В нижнем поясе гор по окраинам заповедника изредка встречается акклиматизированная на Кавказе енотовидная собака.

Среди многочисленных грызунов заповедника интересны обитатели верхнего пояса гор, особенно прометеева полевка — эндемик Кавказа. Это крупный (до 17 сантиметров) темно-коричневый зверек с очень маленькими глазами и длинными когтями на пальцах передних лап. На лугах полевки роют сложную систему неглубоких кормовых нор. Подрывая растения и подгрызая их корни, зверьки втягивают все растение в нору, обычно не вылезая на поверхность земли; зимой они кормятся подземными частями растений. В местах, где обитает прометеева полевка, много кучек земли — «кротовин».

На субальпийских лугах и полянах многочисленны кустарниковые полевки, составляющие основную пищу многих хищников. Среди камней высокогорного пояса повсюду обитает снежная полевка.

Из числа наиболее обычных лесных грызунов следует назвать лесную мышь, желтогорлую мышь и соню-полчка. В лесах заповедника широко расселилась обыкновенная белка, акклиматизированная в 1937 году; сбрасывая на землю большое количество еще не спелых буковых орешков, она наносит большой урон лесам и лесным обитателям, которые кормятся буковыми орешками.

Птицы Кавказского заповедника не менее интересны, особенно такие обитатели высокогорья, как кавказский улар и кавказский тетерев.

Улары, или, как их иногда называют, горные индейки, — крупные куриные птицы, распространенные в горах Центральной и Средней Азии. Кавказский улар — самый северо-западный вид всего рода уларов. У снегов и ледников, среди неприступных скал можно услышать их мелодичные крики. Увидеть их труднее: при опасности они быстро бегут вверх по склону, стараясь укрыться среди камней, что им хорошо удается благодаря приспособительной окраске. К тому же они очень осторожны, близко не подпускают, стараются перебежать гребень хребта, прижимаясь к земле, а перевалив, под защитой гребня быстро перелететь на противоположный склон. Кормятся улары на альпийских лужайках клубнями, луковицами, проростками, семенами и ягодами. Зимой держатся по бесснежным «вы-гревам» или охотно сопровождают туров и кормятся там, где звери разгребли копытами снег. В заповеднике улары достаточно обычны. В августе на одном из склонов горы Джуга ранним утром в течение более трех часов с одного места я видел около 10 уларов, перекликающихся и быстро двигающихся вверх по склону одиночками, парами или тройками. Так как я сидел неподвижно и наблюдал за турами, некоторые птицы проходили совсем близко от меня, а одна с выводком из пяти или шести птенцов размером с куропаток прошла всего в 5–6 метрах.

Другая интересная куриная птица заповедника — кавказский тетерев. Его петухи отличаются от обыкновенного тетерева загнутыми более вниз, чем в бока, крайними перьями хвоста, матово-черным, без блеска оперением и отсутствием зеркала на крыле. Токует кавказский тетерев молча, подпрыгивая вверх, поворачивается в воздухе и громко хлопает крыльями. Это типичный обитатель верхней границы леса, субальпийских и альпийских лугов. Зимой он кормится сережками и почками березы, почками ивы, хвоей можжевельника и пихты. Вторую половину апреля и весь май тетерев токует на лугах, в период линьки держится в непролазных зарослях рододендрона, а осенью кочует по ягодникам черники и брусники у верхней кромки леса. В заповеднике нетрудно увидеть тетерева; поднятый на крыло, он всегда улетает вбок и вниз по склону, описывая в воздухе плавную дугу.

На альпийских и субальпийских лугах фауна птиц довольно однообразна. Чаще других встречаются горные коньки и луговые чеканы, реже — горные вьюрки, альпийские завирушки и большие чечевицы. Местами много альпийских галок, но редки клушицы. Из числа хищников достаточно обычны белоголовые сипы, но редки бородачи-ягнятники. Зимой в высокогорье особенно пустынно: кроме рогатых жаворонков, редких уларов и цепочки следов тетерева редко что удается увидеть.

Пихтовые и буковые леса также не отличаются большим разнообразием птиц. Здесь даже в разгар весны довольно тихо. Изредка слышны песни зяблика, горихвостки, дрозда-дерябы, писк гаички, стук дятла. В буковых лесах довольно часто встречаются сойки, а в пихтарниках постоянно слышен громкий крик черноголового поползня.

Больше всего птиц в речных долинах лесного пояса гор. За день здесь можно увидеть или услышать 30–40 видов. Особенно многочисленны желтобрюхие пеночки, зяблики, славки-черноголовки, болотные камышовки, зарянки, крапивники, черный, певчий и белозобый дрозды, синица-лазоревка, темная и большая синицы, пищуха, горная трясогузка, щегол, дубонос, зеленый, средний, белоспинный, большой и малый пестрые дятлы, желна, сорокопут-жулан. Зимой в широколиственных лесах собираются стаи чижей, щеглов, вьюрков, зябликов, дубоносов и синиц.

Из пресмыкающихся следует упомянуть о кавказской гадюке. Эта кирпично-красная, с черной зигзагообразной продольной полосой на спине змея довольно часто встречается на субальпийских лугах; есть она и в лесном поясе.

Вплоть до высокогорных лугов поднимается малоазиатская лягушка и кавказская крестовка, здесь же, среди камней, можно встретить изящную луговую ящерицу, а на южных склонах — скалистую ящерицу. В нижнем поясе гор весной по вечерам с деревьев и кустов доносятся крики квакш, повсюду много серых жаб, в ямах и канавах — гребенчатых тритонов.

ХОСТИНСКАЯ ТИСО-САМШИТОВАЯ РОЩА. Этот филиал Кавказского заповедника находится в 20 километрах от Сочи, на юго-восточном склоне горы Большой Ахун.

В роще растет более 60 видов деревьев и кустарников, много лиан и других интересных растений, но наибольшую ценность представляют тис и самшит.

Тис — вечнозеленое хвойное дерево, достигающее 30 метров высоты, около 2 метров в диаметре и 200 — 300-летнего возраста. Упругая, тяжелая и мелкослоистая древесина тиса имеет красно-бурый цвет, поэтому тис принято называть красным деревом. За исключительную устойчивость против гниения его в народе называют еще «негной-дерево». Древесина тиса используется для изготовления музыкальных инструментов, мебели и всевозможных резных работ. Изделия из тиса служат веками; известны хорошо сохранившиеся саркофаги и мебель из тиса, изготовленные 4–5 тысяч лет назад и найденные в раскопках Древнего Египта.

Тис цветет в марте — апреле. Осенью созревают семена, не полностью заключенные в ярко-красный сочный присеменник, напоминающий ягоду.

Самшит тоже вечнозеленое дерево с мелкими кожистыми листьями. В высоту достигает 15–18 метров, толщина — около 50 сантиметров, живет до 500–600 лет. Древесина самшита очень тяжелая, тонет в воде, хорошо полируется. Используется она для изготовления деталей приборов, гребней и сувениров. Раньше из самшита готовили ткацкие челноки и гравировальные доски: клише всех лучших художественных книг выдающихся мастеров всегда резали из самшита.

Цветет самшит в марте. Цветы мелкие, кремового цвета, с приятным запахом. Растет он в глухих сырых ущельях, на крутых склонах и обязательно на известняковых почвах. Стволы и ветви всегда покрыты особым, встречающимся только на самшите мхом, который сберегает влагу и предохраняет дерево от лишнего испарения и колебаний температуры.

Самшит, как и тис, в прошлом подвергался хищнической рубке, и таких самшито-тисовых лесов больше нигде нет. Хо-стинская роща — совершенно уникальный памятник природы.

Эта роща необычайна и интересна: в глухих зарослях самшита всегда царит полумрак, сине-зеленые лишайники висят на ветвях длинными причудливыми прядями, почву оплетают, точно змеи, узловатые корни, у обрывов хостинского каньона шумит стремительная горная река…

Заповедник как лаборатория, изучающая эталон природного комплекса горного Кавказа, проделал огромную работу. Работниками заповедника в тесном сотрудничестве с учеными других организаций, аспирантами и студентами выполнено большое число фундаментальных исследований. Так, составлены крупномасштабные почвенные и геоботанические карты, описаны коренные типы лесов всех формаций и исследована их гидрологическая, водоохранная и почвозащитная роль. Интересные работы выполнены по динамике растительного покрова высокогорных лугов, условиям роста и возобновления тиса, самшита и других древесных пород.

Широкую известность получили работы, заложившие основу наших знаний экологии тура, серны и других копытных, проведенные А. А. Насимовичем и трагически погибшим В. А. Котовым.

Многолетние стационарные и комплексные исследования в заповеднике обещают дать еще многое для познания процессов формирования и жизни богатейших экосистем Кавказа.

Анемоны

В кавказском заповеднике

Весной медведь выкапывает погибшего под лавиной тура

Кубанские туры

Заповедник в момент своей организации получил далеко не идеальную территорию, поскольку весь природный комплекс Усманского леса был сильно нарушен. Задача восстановления основных охраняемых животных была решена заповедником вполне успешно и довольно быстро. Но в связи с тем что заповедные леса — это небольшой остров среди моря полей, к тому же окруженный плотным кольцом крупных селений, возможности для естественного расселения бобра и оленя оказались очень малы.

В итоге заповедник был вынужден активно и постоянно вмешиваться в природный комплекс, чтобы предотвратить перенаселение. В свою очередь это породило необходимость разработать методику учета бобров и оленей, методы их отлова, передержки, транспортировки и выпуска. Эти вопросы заповедник решил с большим успехом.

Много сложнее обстояло дело с лесом. Заповедные леса в течение последних 200 лет дважды подвергались интенсивной рубке, в результате чего 3/4 лесов стали вторичными. В этих условиях строгое соблюдение заповедности не могло способствовать восстановлению естественного природного комплекса, а скорее, напротив, было бы благоприятным для дальнейшего перерождения леса. Заповедник разумно пошел на перестройку вторичных лесов путем рубки неустойчивых осинников и освобождения леса от ослабленных, зараженных паразитами и грибами деревьев при полной охране устойчивых лесных ассоциаций, близких к первоначальным.

Этот смелый опыт при постоянном сохранении контрольных участков и тщательном анализе получаемых результатов оказался очень интересным и показал возможные пути восстановления устойчивых природных комплексов, нарушенных в результате деятельности человека. Одновременно опыт показал, что абсолютная заповедность в этих условиях не всегда есть действительно наилучшая форма подлинной заповедности.

За время своего существования Воронежский заповедник осуществил очень большие и разносторонние научные исследования. Исключительно ценные материалы опубликованы заповедником по бобру, биологии лесов, их продуктивности и факторам, определяющим скорость и последовательность изменения лесных формаций, биологическим методам борьбы с вредителями, методам учета животных, лесному почвоведению и другим вопросам. Воронежский заповедник заслуженно считается крупнейшим научным учреждением по охране природы и центром изучения бобра в СССР.

За 85 лет своего существования Аскания-Нова накопила ценнейший опыт по биологии редких видов животных, акклиматизации, возможностям отдаленной гибридизации и разведению животных. В 1965 г. в Аскании-Нова был заложен новый парк площадью 100 гектаров, построен новый современный антилопник, новые вольеры — более 2,5 тысячи гектаров — и приняты строгие меры по охране И тысяч гектаров заповедной степи.

Хорошая школа многих поколений биологов самых различных направлений, Аскания-Нова и сейчас служит местом практики для студентов и аспирантов. Десятки тысяч туристов ежегодно уносят на всю жизнь воспоминания об Аскании-Нова.

В целинной степи

Фламинго

Стадо копытных в загоне

Зубробизоны

Лошадь Пржевальского

Современное состояние и развитие дельты. Начиная с 60-х годов в дельте стало заметно сказываться регулирование стока Волги в результате создания каскада электростанций с водохранилищами и возрастающим забором воды на орошение.

Вследствие этого уменьшилась высота и продолжительность паводков, резко снизилась проточность водоемов. Эти процессы, как показали исследования, проведенные в заповеднике Е. Ф. Белевич, К. В. Горбуновым, А. Ф. Коблицкой, А. А. Косовой и другими сотрудниками, повлекли за собой большие изменения в биологических явлениях. Так, огромная масса питательных веществ, приносимых Волгой (составляющая около 50 миллионов тонн растворимых и 30 миллионов тонн твердых осадков), в меньшей степени стала оседать в верхней части дельты, почему здесь и снизилась биологическая продуктивность. Напротив, в култучной зоне и авандельте она возросла. В результате изменилось соотношение и распределение организмов зоопланктона и зообентоса. Это в свою очередь повлекло за собой смещение нерестилищ и зимовок рыб в сторону авандельты. Изменилось и соотношение численности биологических групп рыб. Например, почти полностью прекратился ход сельдевых и осетровых рыб на нерест через заповедник. Произошло также и перераспределение гнездовых колоний птиц. Увеличение площади суши, не затопляемой в половодье, расширило возможности гнездования фазанов, серой куропатки, а наступление половодья в более поздние сроки способствовало более успешному выведению потомства серых гусей и некоторых других птиц. Вместе с тем зарастание мелководий привело к сокращению мест массовой линьки речных уток.

Эти и подобные изменения в природных комплексах заповедника приняли широкие размеры еще и потому, что на незаповедной территории дельты в течение последних лет проводились интенсивные гидромелиоративные работы. Так, для обеспечения судоходства и прохода рыбы на нерест в Волгу через авандельту было прорыто более 10 каналов, сделаны прокосы в зарослях водной растительности. Следовательно, для того чтобы Астраханский заповедник мог продолжать выполнять свою важнейшую функцию эталона для изучения естественных процессов в природе дельты Волги, необходимо осуществить комплекс мероприятий по сохранению естественного хода этих процессов на его территории и акваториях. Эти вынужденные меры должны быть строго обоснованы и преследовать лишь одну цель — нейтрализовать антропогенные влияния на заповедник. В настоящее время уже осуществляется мелиорация водоемов для усиления их проточности, углубляются отдельные участки авандельты и протоков с целью восстановления условий для нереста рыб, прорыты рыбоходные каналы и проектируются другие работы.

В связи с этим и появившимися отличиями в характере развития природных комплексов восточного и западного участков заповедника встают новые задачи сравнительного изучения экосистем при различных уровнях воздействия на них антропогенных факторов.

Животный мир. Фауна Барсакельмеса, как типично островная, бедна видами. Здесь обитает 1 вид амфибий, 8 видов рептилий, 211 — птиц (считая с пролетными) и 12 — млекопитающих. От числа видов, обитающих в пустынях по берегу Аральского моря, это составит: рептилий — около 27 процентов, птиц — 95, млекопитающих — 30 процентов.

Барсакельмес никогда не покрывался водами моря, и его фауна, за исключением птиц и крупных зверей, способных переходить зимой по льду с материка на остров, может рассматриваться как изолированная часть коренной фауны, существовавшей в Приаралье до обособления острова.

Единственный вид земноводных острова — зеленая жаба довольно многочисленна. Экологической спецификой ее можно считать большую стойкость к малой влажности и высоким температурам. Концентрируясь на период размножения в немногих временных пресных водоемах, она уже в начале лета широко расселяется по острову. Так, в мае мы встречали жаб и на возвышенной части острова, в 3–4 километрах от ближайшего водоема.

Среди рептилий абсолютно господствует такырная круглоголовка. Она населяет глинистую полынно-биюргуновую пустыню. Учеты, проведенные нами в первых числах мая 1962 года, дали показатель численности в среднем 16 особей на 10 километров маршрута.

В той же полынно-биюргуновой пустыне, прячась в трещинах почвы, обитает пискливый геккончик. Численность их также относительно высока, поскольку этого скрытного геккон-чика нам удавалось ловить до 3–4 за экскурсию. Третий вид ящериц — быстрая ящурка — обитает только в полосе песчаных дюн; численность ее невысока и в пересчете на 10 километров маршрута не превышает 6–7 особей.

Самая многочисленная змея острова — щитомордник. Он населяет также полынно-биюргуновую пустыню, особенно охотно держась в участках, поросших саксаулом. Песчаной полосы он избегает, встречаясь здесь у самого моря только в жаркий период года. В начале мая щитомордники еще были активны по утрам, и даже днем их можно было увидеть лежащими у входа в норы сусликов или в кустах саксаула. О численности этого вида на Барсакельмесе свидетельствует факт поимки нами за 5 дней экскурсии 11 щитомордников. По данным зоолога Д. И. Папортного, щитомордник кормится летом тушканчиками, хомячками, гекконами и фалангами. В желудках щитомордников, добытых нами, были только птицы (малые жаворонки, пеночка, горихвостка). Возможно, в мае, в период гнездования птиц, они оказываются наиболее доступным кормом для этих ядовитых змей.

В глинистой пустыне обитает и стрела-змея, отсутствующая в песках, что необычно для этого вида на материке. Сюда ее привлекает обилие основного корма — ящериц. В глинистой пустыне численность стрелы-змеи составляет 2–3 особи на 10 километров маршрута, что для этого вида можно считать весьма высокой плотностью поселения.

Третья змея острова — узорчатый полоз — держится только в зарослях тростника и кустарников по берегам озер; численность ее невысокая.

Недавно на острове появился четвертый вид змей — водяной уж, которого не отмечали на острове за всю историю его изучения. Как сообщил В. Л. Рашек, ужей принесли на Барсакельмес с полуострова Куланды в июле 1962 года сильные штормы с ветрами северо-западного направления. Они прижились, заселили весь остров и стали теперь обычными его обитателями. Вероятно, за длительную историю острова водяные ужи не один раз попадали сюда, но в прошлом они не выживали на острове, лишенном мелководных заливов и бухт, где только и держатся мальки аборигенных рыб Аральского моря — единственный корм водяных ужей. В этот раз положение изменилось.

В 1954–1961 годах при акклиматизации кефали в Аральское море случайно завезли и мелких рыбёшек — бычков и атеринку. Эти рыбки быстро заселили все Аральское море, в том числе и прибрежные воды Барсакельмеса, — это обеспечило водяных ужей обильным кормом. Заселение Барсакельмеса водяными ужами — весьма поучительный пример того, какие непредвиденные последствия может иметь завоз новых видов, в данном случае бычков и атеринки.

В бугристых песках, по обрывам и на прилежащих участках глинистой пустыни держится немногочисленная среднеазиатская черепаха. Приуроченность вида к этим биотопам определяется наибольшим числом бобовых и другого разнотравья — ее излюбленных кормовых растений в этих местах.

В основном ландшафте острова — в глинистой пустыне самые многочисленные птицы — малые жаворонки. На 1 километр маршрута в начале мая встречаются 3–4 жаворонка, и беспрерывно слышны их песни. Под куртиной злака или полыни, в неглубокой ямке под нависающими стеблями, спрятаны их гнезда. Значительно уступают жаворонкам по численности каменки, гнездящиеся в норах сусликов и щелях обрывов.

По вечерам очень оживляют пустыню своим громким, но мелодичным свистом авдотки. Днем нередко можно увидеть бегущую авдотку в характерной позе — с вытянутой шеей и слегка согнутыми ногами. Вот она плавно обогнула куст, осмотрелась своими большими выпуклыми глазами, подогнула длинные ноги и села, затаившись. Здесь же можно найти и кладку ее яиц в небольшой ямке с мягкой пылью на дне. Среди глинистой пустыни нередко встречаются еще два кулика — азиатский и морской зуйки. Гнездятся здесь несколько пар цветных дроф-вихляев и чернобрюхие рябки.

На такырах обычны парочки пеганок, а также огарь — утка, гнездящаяся в норах лисиц и трещинах обрывов. Она постоянно прилетает утром к домам заповедника, где кормится отбросами, совершенно не боясь людей.

В песчаных буграх чаще других птиц видишь красивых желчных овсянок, громкая и звучная песня которых очень скрашивает этот ландшафт. Здесь же держатся славки-завирушки, серые сорокопуты, бормотушки; достаточно обычны также черные вороны, козодои и горлинки.

В обрывах южного и западного берегов гнездятся галки, черные и (редко) белобрюхие стрижи, береговые ласточки. В зарослях тростника по берегам озер — усатые синицы, болотные и садовые камышевки, желтые трясогузки, а также серая утка, редко кряква и чирок-трескунок. В годы, предшествующие усыханию Большого озера, стал гнездиться лебедь-шипун.

На островах озер образуют колонии несколько сот пар черноголовых хохотунов, десятки пар серебристых и сизых чаек, немногие десятки бакланов, а также чайконосые, малые, белокрылые и обыкновенные крачки. Эти гнездовья, к сожалению, обречены в связи с усыханием озер. Из куликов здесь постоянно гнездятся ходулочники, веселые стайки которых с громким криком летают у берега. Почти столь же обычны по берегам озер и шилоклювки, в небольшом числе также кулик-сорока. На озерах постоянно можно видеть стайки из нескольких десятков круглоносых плавунчиков, в меньшем числе верётенников, фифи, мородунок и других кочующих и пролетных куликов. У берегов острова несколько раз встречались кудрявые пеликаны.

На острове нет гнездящихся хищных птиц, за исключением пустельги, но на пролете бывают мохноногие канюки, коршуны, луни. Нет на острове и куриных птиц, если не считать пролетнего перепела. Попытка акклиматизировать серую куропатку и фазана в 1929 году и повторный завоз фазана в 1953 году не увенчались успехом. Первый раз фазан и серая куропатка погибли в суровую зиму 1948/49 года; в 1953 году фазанов, видимо, уничтожили лисицы.

Как мы писали выше, исходная фауна млекопитающих Барсакельмеса бедна. Насекомоядные представлены довольно обычным ушастым ежом и, как всюду, весьма редкой белобрюхой белозубкой. Из грызунов в глинистых пустынях обитает малый тушканчик и тарбаганчик, а в кустарниковых зарослях — серый хомячок. Интересно, что все эти виды уже отличаются от тех, что обитают на материке, и здесь образовались, видимо, свои формы после изоляции острова в верхнем плейстоцене.

В 1929 году на остров было завезено 4,5 тысячи сусликов-песчаников. Они быстро заселили всю глинистую пустыню, образовав плотность поселения 4–5 зверьков на 1 гектар. Ежегодно с 1935 года, в апреле, до того как взрослые самцы начнут залегать в летнюю спячку, добывают по нескольку тысяч зверьков.

Численность хищников на острове невелика. Лисиц и корсаков промышляют, и в некоторые годы на острове уничтожают их выводки. Однако в суровые зимы эти звери, а также волки приходят по льду с материка, но их истребляют.

Наиболее интересны на острове дикие копытные: джейран, сайгак и кулан.

Менее 100 лет назад кулан был широко распространен в Казахстане, и последние куланы были убиты здесь около 30 лет назад. Обитал кулан и по берегам Аральского моря. Названия полуострова Куланды, острова Каска-Кулан, обилие урочищ, связанных с именем этого зверя — кулансу (куланья вода), кулансай (куланий овраг), служат тому свидетелями. Вполне возможно, что кулан обитал или заходил на остров Барсакельмес. Так или иначе, остров этот лежит в пределах прошлого ареала кулана, и климатические и пастбищные условия Барсакельмеса пригодны для существования этого вида.

В 1953 году из Бадхыза (Туркмения) впервые были завезены куланы, которые хорошо освоились на острове. С 1958 года, когда был завезен второй самец, они стали регулярно давать приплод, и за семь лет их стадо на острове возросло более чем в пять раз. В последующие годы стадо продолжало расти, но в суровые зимы бывал и падеж животных. Таким образом, опыт заповедника Барсакельмес показал, что кулан — вполне жизнеспособный вид. Существование его на Барсакельмесе перспективно, и заповедник может быть резерватом-питомником, который даст материал для дальнейшей акклиматизации кулана в Казахстане.

Сайгак искони существовал на острове, о чем свидетельствуют многочисленные кости этих животных, найденные на Барсакельмесе в 1921 году П. В. Цикуленко. На Барсакельмес специально приезжали промышлять самцов, рога которых имели необычайно высокую цену. Последний самец был убит в 1922 году, и к 1929 году на острове осталось лишь 4–5 самок.

В том же году при организации охотничьего хозяйства из Бетпак-Дала на остров были привезены 2 самца и в 1930 году еще 4 самки. В 1931 году на острове насчитывалось 10 сайгаков, в 1935 году — около 60 голов, а в 1937 году — уже около 200 сайгаков, однако завезенные на остров казахские борзые (тазы) в 1938–1939 годах уничтожили большое количество животных, и в 1940 году на острове оставалось всего около 50 голов. В 1944 году стадо вновь увеличилось до 400 сайгаков. В 60-х годах на Барсакельмесе обитало около 3 тысяч сайгаков, что было пределом для этой территории. Пастбища оказались перегруженными, особенно учитывая дальнейший рост поголовья куланов и джейранов. В связи с этим количество сайгаков на острове в конце 60-х годов было сокращено в два раза.

Общая история сайгака очень поучительна. Эта антилопа издавна привлекала внимание зоологов. Большая специализация сайгака на примитивной основе свидетельствует о длительной самостоятельной эволюции вида. Род сайгаков существует по крайней мере 10 миллионов лет. При этом в среднем и верхнем плейстоцене, в эпоху предков лошадей — гиппарионов, волосатого носорога и мамонта, сайгак уже был распространен от Англии и Чехословакии до северо-восточной Сибири и Аляски. В раннее историческое время, обитая в сухих степях и полупустынях Евразии, он был важнейшим объектом охотничьего промысла, о чем можно судить по исключительному обилию его костных остатков в палеолитических и более поздних стоянках человека.

В литературных памятниках древности — эпосе калмыков, казахов, киргизов, татар и монголов — очень часто упоминается о сайгаке, что тоже свидетельствует о его большом промысловом значении. В европейской литературе описание сайгака есть уже в «Географии» Страбона, составленной в I веке нашей эры. Позже, в XVI–XVII веках, многочисленны не только описания этого животного, но и сведения о его распространении, образе жизни и способах охоты на него. В конце XVIII — начале XIX века, в эпоху интенсивного изучения природы «окраин России», как тогда говорили, путешественники и натуралисты сообщали о «великих стадах сайгаков» и о том, что «казахи каждый год великое множество сих зверей бьют…». «Несметные табуны сайгаков» сохранялись еще до первой половины прошлого века, но уже во второй половине положение резко изменилось. Интенсивное заселение человеком южных степей Европейской России, сопровождаемое распашкой земель и усиленной охотой, повлекло за собой сокращение ареала сайгака и резкое уменьшение его численности.

Усилилась охота и в азиатских степях, причем не столько ради мяса, сколько ради рогов, для продажи их в Китай как лекарственного сырья. Россия экспортировала ежегодно многие сотни тысяч пар рогов сайгаков, и в этот период охота на них составляла одну из наиболее доходных статей местного населения.

В XX веке численность сайгаков продолжала сокращаться вплоть до 20-х годов. В это время в Европе сайгак сохранился только в глухих районах Калмыкии, а в Азии — по Устюрту, в долине реки Сарысу, в западной части Бетпак-Дала, в междуречье Или — Каратал и немногих других местах. В Казахстане, как и в Европе, сохранились немногие сотни животных. На всем протяжении ареала вряд ли осталось более тысячи голов этого животного.

Закон 1919 года, полностью запрещавший охоту на сайгака, дал свои плоды только в 30-х годах; это определялось малочисленностью оставшихся сайгаков, суровыми зимами и большим числом волков. Охрана сайгака в первом десятилетии после издания закона, запрещавшего охоту на него, ставила своей целью лишь сберечь этот вид как редкий и интересный памятник природы.

Однако древний, вымирающий вид, каким тогда считали сайгака, оказался крайне стойким и вполне жизнеспособным. В Казахстане уже в 40-х годах численность этих животных достигла уровня, отмечавшегося примерно 100 лет назад. В 1950 году здесь было около 750 тысяч, а в 1960 году — уже около 1300 тысяч сайгаков, и затем численность стабилизировалась.

В настоящее время по абсолютной численности сайгак занимает первое место среди диких копытных СССР. Общее поголовье его на всем протяжении ареала (площадью около 2.5 миллиона квадратных километров) составляет примерно 1.5 миллиона голов.

Чтобы представить себе, какова сейчас численность сайгаков, достаточно увидеть этих антилоп во время их сезонных миграций. Сплошная масса кочующих животных в течение нескольких дней двигается почти непрерывным потоком, который занимает всю степь, от горизонта до горизонта. На многие километры слышен многоголосый гул, и над степью стоит облако пыли. Въехавший в этот поток автомобиль как бы обтекает плотная масса животных, продолжая двигаться в прежнем направлении. Только в одном таком скоплении сайгаков можно насчитать до 100 тысяч голов!

Безусловно, такое необычайно резкое увеличение численности сайгаков объясняется как запрещением охоты и истреблением волков, так и биологическими особенностями этого вида.

Прежде всего следует отметить высокую плодовитость и очень раннее наступление половой зрелости у самок. Самки сайгака участвуют в размножении в первый же год своей жизни, в возрасте 7–8 месяцев, и в годовалом возрасте уже приносят потомство. Как показали исследования, три четверти старых самок (составляющих около 46 процентов популяции) приносят, как правило, двух детенышей. Вся популяция после рождения молодняка увеличивается примерно на 115 процентов. Смертность молодняка в первые дни невелика, так как самки в период родов уходят в наиболее глухие уголки полупустыни, где нет воды, а следовательно, нет и главного врага — волка. В дальнейшем они с едва окрепшими сайгачатами откочевывают из этих своеобразных «родильных домов» на летние выпасы. В тяжелый период второй половины зимы смертность самцов больше, чем самок. При этом в первую очередь гибнут взрослые самцы, истощенные за период гона. В нормальные годы весной они составляют всего 10–12 процентов популяции. В суровые зимы погибает особенно много самцов, и тогда к весне они составляют лишь 3–5 процентов популяции.

Однако при естественном ходе процесса это не препятствует быстрому восстановлению численности. Сайгак — полигамный вид, самцы собирают гаремы, состоящие из 4–6 и даже 20 самок. Таким образом, полигамия оказывается приспособлением, обеспечивающим при большой смертности самцов быстрое восстановление популяции. Не последнюю роль играет при этом подвижность сайгаков, которая служит также биологическим приспособлением, предотвращающим массовую гибель животных. Преодолевая большие расстояния за сравнительно короткий срок, значительная часть животных уходит из района стихийных бедствий. Известно много случаев, когда сайгаки, уходя от снежных буранов, продолжавшихся много дней, теряли лишь 30–40 процентов популяции (главным образом за счет взрослых самцов), в то время как обитающие здесь же джейраны, неспособные на такие миграции, погибали почти полностью.

Таким образом, сайгаку благодаря высокой плодовитости, раннему наступлению половой зрелости самок и большой подвижности присущ особый тип динамики численности, при котором полигамия имеет большое приспособительное значение.

Быстрый рост поголовья сайгаков позволил уже в 1950 году поднять вопрос о разрешении охоты на них. С 1951 года в европейской части ареала и с 1954 года в Казахстане была разрешена охота по лицензиям.

Сайгаки дают превосходную продукцию: хорошее мясо (по вкусу напоминающее баранину), шкуру, идущую на изготовление хрома, пищевой и технический жир, а также рога, пригодные для изготовления из них лекарственных препаратов типа пантокрина. Астраханский охотпромхоз с 1957 года добывает ежегодно от 50 до 120 тысяч сайгаков, в два раза больше добывают в Казахстане.

Таким образом, в итоге организованного, рационального использования, основанного на знании биологических особенностей сайгака, Советский Союз получает ежегодно около 6 тысяч тонн превосходного мяса, 20 миллионов квадратных дециметров кожи, технический жир и лекарственное сырье. Сайгак — ценнейшее дикое копытное — теперь уже не памятник природы, а важнейший промысловый вид.

История джейрана на острове неясна. Возможно, в небольшом числе он встречался здесь до организации охотничьего хозяйства. В 1930 году было завезено на остров 2 самца и 7 самок. В 1936 году их насчитывалось уже 38 голов, в 1940 году — 120 и к 1948 году — около 1000 голов. Во время тяжелой зимы 1948/49 года разразился массовый падеж газелей; эту зиму пережили лишь немногие особи. В последующие 10 лет на острове жило 30–40 джейранов, но после сокращения численности сайгаков в конце 60-х годов количество джейранов увеличилось в 2–3 раза.

В отличие от сайгаков джейраны держатся не в глинистой пустыне, а преимущественно по кустарниковым зарослям среди песков. Их часто можно видеть лежащими днем на песчаных пляжах у самого морского прибоя. При опасности они скрываются в кустарниках, нередко поднимаясь по довольно крутым обрывам. В кустарниках обычно лежат и новорожденные.

Животный мир. Богат и своеобразен животный мир Бадхыза. Господствуют степные виды животных, но благодаря южному положению заповедника сюда проникли и пустынные виды. Здесь известно около 35 видов пресмыкающихся, 40 видов зверей и около 250 видов птиц.

Пресмыкающиеся Бадхыза разнообразны и обильны, поэтому играют немаловажную роль в жизни биоценозов. Весной, в период наибольшей активности, обращают на себя внимание многочисленные сухопутные черепахи. Например, вдоль реки Теджен в полынно-эфемерово-мятликовой степи мы насчитали в среднем 16 черепах на 1 километр пути. Еще больше степных агам, особенно в восточных частях Бадхыза, где весной ежеминутно встречаешь их самцов с ярко-синим горлом. По обрывам впадин и оврагов нередко можно найти и другую крупную ящерицу в оранжевых пятнах — хорасанскую агаму. Многочисленные длинноногие сцинки и семь видов ящурок играют важную роль в питании хищных птиц, зверей и змей Бадхыза, особенно в годы низкой численности мелких грызунов. В фисташковых рощах достаточно обычны, но малозаметны азиатские гологлазы, а в пустынных котловинах — пять видов гекконов и самая крупная наша ящерица — серый варан. Эта огромная ящерица, распространенная от Африки до Западной Индии и юга Средней Азии, достигает более полутора метров длины. Как сухопутный крокодил, она скитается по пустыне в поисках песчанок, ящериц, молодых черепах, птиц и змей. При встрече с человеком варан шипит, сильно раздувает тело, бьет хвостом направо и налево, раскрывает пасть и пытается укусить. Своими острыми зубами он может нанести глубокую рану, а удар его хвоста оставляет багровый след на коже.

Из змей сравнительно часто встречаются разноцветный и краснополосый полоз; немало ядовитых гюрз, особенно в фисташках. По впадинам много эф и хорошо имитирующих их, но не ядовитых бойг. Здесь же, особенно по саксаульникам, обычны стрела-змея, похожая на нее песчаная змея и три вида удав-чиков. Кобр в Бадхызе больше, чем в других районах Советского Союза.

Фауна птиц Бадхыза также своеобразна. Здесь, как и в других степях, господствуют жаворонки (хохлатый, малый, двухпятнистый и др.). Например, в середине апреля мы насчитывали от 3 до 6 этих птиц на 1 километр пути. Следующие места по численности занимают каменка-плясунья и желчная овсянка. В фисташниках много сорокопутов, особенно серых, буланных вьюрков, розовых скворцов, а в скалах устраивают свои замечательные лепные гнезда скалистые поползни. Постоянно встречаются золотистые щурки и изумрудные сизоворонки. К числу интересных, правда редких, птиц Бадхыза относятся индийский жулан, индийский украшенный чибис и бегунок, гнезда которого найдены в СССР только в Бадхызе.

Одна из интересных особенностей фауны птиц Бадхыза — это обилие и разнообразие хищников (30 видов). Всюду господствуют черный коршун (более одного гнезда на 1 квадратный километр), затем курганник, стервятник и пустельга. Постоянно видишь парящим черного грифа, а на отдельно стоящих деревьях фисташки его огромные гнезда. Относительно многочислен змееяд, балобан, орел-карлик и другие виды.

Напротив, охотничье-промысловыми птицами Бадхыз не богат. Чаще других, особенно на западных, гористых участках, можно встретить кекликов, довольно редок перепел, еще реже встречаются пустынные куропатки. Кое-где по речным долинам держится фазан. Редко встречается и цветная дрофа. На пролете довольно много водоплавающих птиц. Так, в двадцатых числах апреля на озерах Кагазлы-Аджи и Кагазлы-Суджи мы наблюдали сотни чирков, десятки крякв и лысух, а также огарей, поганок, красноголовых нырков и куликов…

Из зверьков в благоприятные годы наиболее многочисленны в Бадхызе афганские полевки, краснохвостые песчанки, афганские слепушонки и большие песчанки. Главным образом эти грызуны и обеспечивают существование в Бадхызе хищников. К последним относится лисица, которой в Бадхызе в два раза больше, чем в других районах Туркмении. Интересна живущая здесь полосатая гиена. Этот скрытный и осторожный ночной зверь редко попадается на глаза, но его логово и особенно следы встречаются часто. Гиена постоянно бродит вслед за табунами диких копытных, пожирая трупы или недоеденные туши зарезанных волками животных. Нередко она кормится черепахами, дробя своими мощными челюстями их панцири.

В Бадхызе, вероятно, живет больше леопардов, чем в любом другом районе нашей страны. До того как охота на него была полностью запрещена, в прилегающих к заповеднику местах ежегодно добывали двух-трех зверей. Повсюду в Бадхызе живет степной кот; известны каракал и гепард, который был на равнинных участках заповедника обычным хищником, существовавшим за счет многочисленных джейранов. Как было показано зоологом М. Хильдебрандом, скорость бега этой замечательной кошки достигает 120 километров в час! К сожалению, гепард в Бадхызе стал очень большой редкостью, если не исчез совсем; несмотря на тщательные поиски в 1960 и 1968 годах, нам не удалось найти здесь следов его пребывания.

Следует упомянуть еще об одном интересном и редком звере — индийском медоеде. Отдаленно напоминающий небольшого барсука, песчано-белесый сверху и черный снизу, он во время своего стелющегося бега поминутно замирает, распластываясь на земле, и совершенно сливается с почвой. Жилые норы медоеда были найдены на Фисташковом хребте. Повсюду можно встретить следы, иглы и копанки дикобраза. В поисках луковиц тюльпанов на склонах холмов он роет много лунок (до 4 тысяч на 1 гектар). Любитель огурцов, помидоров, дынь и арбузов, дикобраз охотно посещает бахчи и огороды, где его нередко ловят ради очень вкусного мяса.

Славится Бадхыз дикими копытными. Больше всего здесь джейранов. На богатых пастбищах заповедника сейчас пасется несколько сот этих газелей, а в прошлом их были тысячи, и зимой они образовывали скопления во много сотен тысяч голов.

Весной джейраны держатся поодиночке или небольшими табунками; в это время уже появляются новорожденные, трава бывает зеленой, богатой влагой. Позднее, когда наступают жаркие дни, джейраны лежат в тени кустарников или деревьев фисташки, нехотя вскакивают и стремятся уйти в кустарник. Зной Бадхыза даже этих пустынных животных заставляет экономить влагу, быстро расходуемую при беге.

В горной, западной части заповедника обитают бородатый и сибирский козлы. Главным образом в этих же районах обычны кабаны и архары, последних насчитывается 400–500 голов.

Самое замечательное копытное Бадхыза — кулан. В XIX веке ареал кулана охватывал всю зону полупустынь и отчасти степей — от восточных склонов Урала до Центрального Китая. В 30-х годах текущего столетия кулан исчез из Казахстана; заметно сократилась территория, населенная им в Афганистане, Монголии и Китае. Основная причина повсеместного сокращения ареала и численности кулана состоит в том, что человек отнял у него водопои. Из большинства мест животные были оттеснены без единого выстрела. В полупустынях и пустынях открытые источники воды редки. При освоении территории человек с домашним скотом поселяется в первую очередь у рек и родников, а звери, уходящие в безводные места, обречены на гибель. Но несомненно, известную роль сыграло и непосредственное уничтожение куланов, поскольку мясо их очень высоко ценилось, жиру приписывали чудодейственные целебные свойства, а из кожи изготавливали наиболее дорогие сорта цветного сафьяна.

Кулан, как житель полупустынь, имеет покровительственную песчано-палевую окраску, острое зрение, вынослив и обладает очень высокой резвостью. «Легкости и быстроте бега кулана нужно поражаться, — писал путешественник М. Леваневский, — он как бы шутя, играя, удаляется от преследующего охотника. Как ни скачи за ним, какой быстроты ни будь под седоком лошадь, а расстояние между ними и убегающим куланом остается одно и то же. Но вот, видно, своенравному животному надоело видеть за собой хотя бесполезную, но назойливую погоню. Он на минуту останавливается, как бы с удивлением оглядывается назад, затем, ударив себя хвостом по одному, другому боку, вскидывает задними ногами, еще минута — и перед удивленным человеком облако пыли на далеком горизонте показывает направление, по которому унеслось благородное животное». Сейчас нам известно, что куланы длительное время могут бежать со скоростью 64–70 километров в час, в то время как рекорд лошадей — около 58 километров в час. Великолепно зрелище, когда удивительно легко и грациозно мчится цепочка этих животных. Вот они, словно по команде, развернулись фронтом, всматриваются в опасность, вновь круто поворачиваются и скрываются за холмами. Необычайно слаженные движения табуна куланов удивительно напоминают ритмичный танец.

Однако, несмотря на свою выносливость, подвижность и способность длительное время существовать за счет воды, содержащейся в растениях, в жаркое время года кулан должен пить. К воде животные подходят ночью. Небольшие табунки бесшумно, а большие косяки под крики жеребцов-вожаков, подгоняющих отстающих, лавиной катят к воде. На несколько минут животные замирают у самой воды и затем долго и шумно пьют. На местах водопоев всю ночь слышится цоканье копыт, фырканье, тревожные голоса кобылиц, подзывающих жеребят, и повелительные крики вожака. Главным образом благодаря охране и организации водопоев Бадхызский заповедник и добился увеличения поголовья куланов более чем в пять раз. Сейчас здесь около 700 голов этого абсолютно охраняемого во всем мире животного — драгоценного памятника природы.