– Девочки, осталось пять минут. – Перевожу взгляд с наручных часов на своих подопечных.

Дамочки даже не отрываются от листов бумаги и лишь усердней выводят буквы, стараясь не пропустить ничего важного. Их лица задумчивые, серьезные и совершенно не знающие, что их ждет дальше. А я уже в предвкушении. Хотя и проделывал это, по крайней мере, уже сотню раз с такой же сотней женщин. По ходу я какой-то энергетический вампир, раз меня плющит от их чистых и искренних эмоций, которыми наполнится этот класс через три… два…

– Итак, – хлопаю в ладоши, – подняли свои прекрасные мордашки.

Они послушно выполняют команду и смотрят на меня. Ну, почти все. Новенькая упорно гипнотизирует стул перед собой и ни разу не взглянула в мою сторону. Перед уроком мне удалось пройтись по ее досье и я все равно не понял на кой черт ее папаша засунул этого ангелочка в мою обитель зла.

– Ева, – обращаюсь к ней и тем самым заставляю посмотреть на меня. Ну вот, снова этот нездоровый румянец, который пятнами заливает ее лицо. – Какая тема нашей сегодняшней встречи?

– Тайные желания, – послушно отвечает девушка, но настолько тихо, что я фактически считываю это с ее губ. Мне кажется, что моя кошка и то мяукает громче, чем она.

– Тайные и порочные желания, – поправляю ее и, чуть было не закатываю глаза. Да в ней порока как во мне совести. Ни капли. Я бы начал с нее, но боюсь, что девушка грохнется в обморок. Поэтому мне нужен кто-то более опытный и прожженный. И я вижу, кто готов открыто заявить о себе. – Бонни, не окажешь ли ты мне честь?

– Хардин, боюсь, что я вообще не в силах отказать тебе. Но разве мы не должны были просто написать, а не озвучивать свои грязные мыслишки? – Легко отзывается она.

– Именно это и является сегодня моей целью. Заставить вас говорить. – Отрываюсь от стола и делаю шаги к столам. – К сожалению, у мужчин нет дара предвиденья. Мы основываемся на том, что видим и слышим. Не считайте нас угрюмыми чурбанами, которым плевать на ваше удовольствие. Поверьте, мужчины так же умеют переживать. И нервничают, когда видят ваши напускные маски. Когда вы стонете под ним, а в вашей голове вертятся черти что. Вам не нравится его ритм? Поза? Его сопение? Вы хотите попробовать что-то новое в постели? Почему прямо об этом не сказать?

– Было бы это так легко, – Мэри трясет головой.

– А что сложного? Это твой муж. Такой же человек, как и ты. Вы обсуждаете за ужином новости и покупки. Почему же вы не можете поговорить о предпочтениях в сексе?

– Наверно потому, что не хочу выглядеть в его глазах настоящей бл*дью, если озвучу свое пожелание о тройничке.

– Дорогая, – на моих губах появляется улыбка, – ты просто плохо знаешь мужчин. Вряд ли бы кто-то от такого отказался. А не думала ли ты, что в этот же самый момент он сам того хочет, но точно так же боится об этом заикнуться? Просто потому что ему не хочется потом выслушивать твои возмущения о том, что он извращенец, которому все мало?

– Я бы такого не говорила.

– Но он об этом не знает. И не узнает, пока ты не научишься говорить с ним. Пока вы все не научитесь озвучивать все ваши пожелания. Не намеками, не подсказками, а прямым текстом. Потому что пока вы оба молчите, вы будете продолжать играть в отношения. Он – проводя время с роботом в постели, а вы – имитируя оргазм. Оба неудовлетворенные, но продолжающие делать видимость, что все прекрасно. А знаете ли вы, почему заводят отношения на стороне? Потому что с любовницами и любовниками никто не притворяется. Потому что там обоюдно исполняются все пожелания. И никто не боится быть освистанным.

Даю им минуту, чтобы они переварили мои слова. Кто-то из них хмурится, кто-то отвернулся к окну, чтобы сдержать эмоции. А затем постепенно оживают. Не смело рассказывают о своих пикантных фантазиях и с каждой репликой все больше распаляются, заводят остальных. Как я еще не сошел с ума от этих непристойностей? Потому что смотрю на них совершенно другими глазами. Я вижу безумно красивых и сексуальных женщин, но абсолютно несчастных. Затравленных, зажатых рамками поведения. Которые боятся осуждений и живут жизнью с навязанными стереотипами. Последние, кстати, я собираюсь полостью искоренить из их головок.

К концу урока мы настолько увлекаемся, что я пропускаю из виду нескольких человек. Не критично для них, но для меня это непростительное упущение. Потому что мне важно взаимодействие с каждой из них. Конечно же, я не требую сдать писанину, потому что вроде бы не настолько извращенец, чтобы перечитывать их мысли, от которых бы у создателя "Плейбоя" уши свернулись в трубочку. Поэтому просто отпускаю и советую отрепетировать тексты перед зеркалом. Чтобы в один прекрасный момент без зазрения совести они могли поговорить со своими мужьями и парнями. И судя по накалившейся температуре в классе, этот разговор скоро случится у каждой из них.

После урока заезжаю в торговый центр и быстро делаю покупки строго по списку, не забывая заглянуть в отдел кошачьих кормов. Боюсь, если я вновь явлюсь домой без лакомства, то единственная особь женского пола в моей квартире в скором времени выцарапает мне на лбу очень плохое слово. Без промедлений оказываюсь в машине, когда приходит "смс" от Эрика.

"В восемь будь на месте"

Отлично, кажется, у меня намечается интересная подработка на эти выходные.

– Салют, мой друг. – Парень протягивает мне руку и широко улыбается.

Перевожу взгляд на Эрика, но тот лишь жмет плечами и заказывает выпивку.

– Если что, меня зову Диллан, но для друзей я просто Ди.

После этого мне хочется вздохнуть и уйти. Потому что я ненавижу новые лица в нашей компании. Потому что сама по себе наша компания была закрытой. А все, что в ней творилось можно смело помечать грифом "секретно". И пусть у Эрика будут отличные оправдания по поводу того, что меня рассматривает какой-то оболтус лет девятнадцати от роду. Обвешанный дорогими цацками, словно новогодняя елка, он нахально развалился напротив меня и потягивал янтарное пойло из стакана. Настолько похабно, насколько это может делать малолетка с отцовской платиновой карточкой у себя в кармане. Но друг выразительно молчит и мне приходится обратиться к этому прыщавому переростку:

– Итак, – откашливаюсь, – Диллан, чем обязан?

– Ди, – поправляет он, – и это, я по делу. Короче, тут мне мой папаша сюрприз приготовил.

– Я за тебя мега рад. – Не сдерживаюсь от ехидства, но собеседник настолько туп, что даже не понимает этого.

– А я нет. Потому что меня решили женить без моего согласия. Типа ума наберусь, ответственней стану. А я еще гулять хочу и мне нах не сдалась эта свадьба. Понимаешь? Так что мне надо чтоб ты оприходовал мою будущую невесту и я смог ей потом предъяву свою кинуть.

Пока он описывает свои страдания, я сверлю взглядом Эрика. Но друг старательно меня игнорирует.

– Каким образом ты узнал обо мне? – Обрываю мальца на очередном витке мата. – И как ты вышел на Эрика?

– А, так это, он проигрался мне по-крупному. – Довольно ржет Диллан. – Вот теперь и отрабатывает должок. Ну так че, сделаешь дело? Баблом не обижу да еще друга с крючка сниму.

Мне откровенно плевать на сумму, которая прописана в подсунутой бумажке. Потому что я и так не бедствую. А вот Эрика мнестановится жаль. Этот дебил снова влез в жопу и теперь смотрит на меня, как на спасителя. Сколько раз он клялся, что играет в последний раз? Да наверно столько, сколько у меня в жизни было баб. Бесчисленное количество раз. И черт его побери, я снова готов вытащить его задницу из дерьма. Передо мной тут же оказывается увесистый конверт, где лежит наличка на расходы, фото девушки и лист с ее предпочтениями. Обычно мне хватает недели для того, чтобы перетянуть девушку в свою постель. И да, обычно я делаю это с теми, кто красиво наставляет рога своим будущим или нынешним мужьям. Зачем я это делаю? Наверно из-за солидарности с обманутыми мужиками. Вот такой вот антигерой без маски и плаща, но с презервативом наготове. И если правильно расставить акценты, то получается, что творю добро по всем фронтам. Днем наставляю женщин на путь истинный, чтобы они не свернули в чужую койку и научились удовлетворять мужиков. А по вечерам наказываю тех, кто выбрал другую дорожку. Выходит весьма не дурно. Правда, в данной случае, я скорее иду на это дело больше ради девушки, спасая ее от этого мудака. Потом она еще спасибо скажет. В этом я уверен.

"Ты поймешь, когда наступит не твой день".

Прям девиз моего утра. Сначала паршивый сон, затем отсутствие горячей воды и вдобавок ко всему какой-то урод резанул мою резину. Так что на работу я добиралась своим ходом. Уже давно позабытая необходимость передвигаться на общественном транспорте неприятно аукнулась мне шишкой на колене, когда водитель резко тормознул на светофоре не успев проскочить на нужный свет.

Лифт в офисе не работал. Кто бы сомневался. Вспомнила о заброшенных пробежках по утрам и сделала в уме пометочку, что неплохо бы начать заниматься ими заново. Потому что, оказавшись на нужном этаже, задыхалась и была готова выплюнуть легкие. Но не успела сделать и пары шагов, как спотыкаюсь и теряю равновесие. Благо мой спаситель оказался рядом и успел поймать меня вместе с моей гордостью. Иначе распласталась бы я на жестком ковролине всем на радость.

– Ты мой герой, – благодарно шепчу Оскару, – с меня ужин.

– Боюсь, что не сегодня, – напряженно отвечает он. – Мама не в духе.

– А она когда – то бывает в нем? – Шучу. – Или боишься, что она тебя отшлепает, если не приедешь после работы?

– Эмма,– предостерегающе произносит он. – Иди к себе, пока она не вышла из своего кабинета.

Забавно. Обычно Оскар так себя не ведет, а значит… дела плохи. Бросаю сумку и направляюсь по направлению к кабинету Джози. По пути собираю взгляды сотрудников, которые посчитали меня сумасшедшей, раз я добровольно собираюсь войти в логово к Церберу. Но как по мне, уж лучше так, чем трястись в ожидании. Ради приличия стучу в дверь и слышу звук разлетевшейся посудины об стену. Считаю до пяти и надавливаю на ручку вниз.

– Ого. – Вырывается, как только я переступаю порог разгромленного кабинета.

– Нет, ты представляешь! – Джози расхаживает по периметру и нервно курит.– Третья! Третья за этот месяц! Третья свадьба срывается прямо накануне самого торжества!

– Кто курирует? – Деловито уточняю, пока ищу чем бы стряхнуть осколки пепельницы с кресла и при этом не пораниться.

– Сначала Бекки.

– Понятно. У нее не впервые такое.

– Потом Сара.

– Тоже понято, та предпочитает дешевые закуски и толкает бухло с магазина своего дяди.

– Теперь я. – Заканчивает Джози. – Думала, что в девочках проблема. Но ошиблась.

– И в чем же дело? – Замираю на месте. Чтоб у Джози сорвалась свадьба… да быстрее апокалипсис наступит.

– Накануне свадеб они умудряются изменить своим еще несостоявшимся мужьям. И те каким-то образом узнают об этом.

– Ну, – не выдерживаю и открываю окно, иначе скоро не увижу в этой дымовой завесе лица Джози. – Может быть, они ссорятся? Знаешь, как оно бывает? Перед свадьбой у всех невест сдают нервы и они срываются?

– До такой степени, что прыгают в койку к незнакомцу?

– Если еще и напиваются, то да. Ведь, как известно, пьяная баба своей пилотке не хозяйка. А злая баба вдвойне.

– Тогда выходит, что это какая-то повальная эпидемия начинается. – Она падает в свое кресло.

– Изменяют с одним и тем же человеком? – Останавливаюсь у стола.

– Нет.

– Тогда это не эпидемия, а банальное желание натрахаться перед свадьбой. Или месть. Да фиг его разберешь, что это может быть еще такое.

– Эмма, мне плевать на их постельные проблемы. Мы деньги теряем!

– Я понимаю. И что ты прикажешь делать? Заковать каждую? Пояс верности нацепить? Наслышана о тех, кого вы вели. И с самого начала говорила, что пары из них никудышные. Потери будут небольшие. Я все уже просчитала. Каждая из трех невест привела нам как минимум пять новых кандидатур. Одна из них обратилась ко мне с просьбой найти пару. Плюс у нас самая громкая свадьба в кармане.

– Кстати, что там нового? – Отвлекается Джози, а я наоборот становлюсь более хмурой.

– Как в склепе. – Передергиваюсь. – Ничего не меняется.

– Эта хоть не сорвется с крючка?

– Что ты. Быстрее ад замерзнет, чем Ева скажет или что-то сделает поперек отцовской воли.

– Это хорошо. – Собеседница уже успокоилась. – Кстати, у тебя сегодня встреча.

– Нет. – Машу головой. – Пока никаких свадеб. Мне надо сконцентрироваться на торжестве Вэллсов.

– Эмма, это будет моей личной просьбой. Моя непутевая племянница вздумала выйти замуж.

– Поздравляю. Я тут причем? Ты сама вполне можешь все организовать.

– Нет. Не могу. – Джози вновь заметно напрягается. – Видишь ли… мы с моей сестрой сильно расходимся во мнениях. Она своенравная и никого не слушает.

– Вау, неужели есть кто-то, кто хуже тебя по характеру, – не успеваю прикусить свой язык.

– И боюсь, что наша встреча в рамках деловых отношений может перейти во что-то трагическое для одной из нас.

– Как же ты собираешься присутствовать на свадьбе? – Хмыкаю.

– Накачу пару лишних стаканов водки со льдом и, глядишь, смогу пообщаться со своей родней. – Следует честный ответ. – Деньгами не обидят.

– Я еще не согласилась.

– Девочка сама хорошая, а на сестру не обращай внимания.

– Эй, Джози, ты слышишь меня? – Машу рукой, дабы привлечь ее взгляд к себе. – Ау!

– Говорят, там просто потрясающая история любви. Все, как ты любишь. С соплями, с лепестками роз на дороге.

Понимаю, что сопротивление бесполезно. Закатываю глаза и вздыхаю.

– Куда ехать-то?

– Тебя будут ждать в три тридцать в ресторане на пятой Авеню.

– Ты в курсе, что отныне ты моя должница? – Перехватываю ее взгляд.

– Да-да, – она чему-то ехидно ухмыляется, – если успеешь отгрохать им церемонию за десять дней.

– За сколько?! – Восклицаю я. – И как, по-твоему, я должна все это сделать?

– Не знаю, – она пожимает плечами. – Ты же у нас ас этого дела. Придумай что-нибудь.

Десять дней! Уму непостижимо!

Мне предстоит та еще неделька без сна. Но в чем-то Джози была права. Я принимаю этот вызов. Потому что, мать их так, я профессионал.

Запыхавшаяся, толкаю дверь ресторана и называю услужливому метрдотелю свое имя. Мужчина скользит взглядом по списку и через минуту щелкает пальцами в воздухе. И все это ради завистливых вздохов толпы позади меня. Для тех, кому без связей здесь столик не светит.

– Проводите мадемуазель Блум за восьмой стол, – распоряжается он подошедшему официанту и мягко улыбается в мою сторону, – je vous prie, mademoiselle…

Я в таких заведениях не частый гость именно в роли клиента. А вот как организатора они меня хорошо знают. Я не то, что расположение столиков знаю, но и могу показать самые укромные уголочки этого ресторана без помощи официантов. Но мистер Грандж любит пускать пыль в глаза и строить из себя великого французского ресторатора, так что приходится подыгрывать. Хотя с него, с выходца из Бруклина, такой же француз, как с меня Мадонна. Но это мелочи. В конце концов, он все же хозяин этого дорогого и презентабельного заведения. Заведения, в котором я помогла сыграть свадьбу двадцати четырем парам. После чего он получил лестные отзывы о своей непревзойденной кухне, а я скидку, которой нагло пользовалась.

Свою новую клиентку я замечаю сразу. Во-первых, трудно пройти мимо такой колоритной особы, которая позволяет себе сидеть чуть ли не закинув ноги на стол. Во- вторых, я ее знаю и это малоприятная для меня новость. Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Десять? Я помню ее еще школьницей с милой улыбкой, но с опасным блеском в глазах. Ни дать, ни взять ребенок с фильма "Омен". Сейчас девушка выросла, повзрослела и… ничуть не изменилась. Все тот же демон в юбке. Мне даже смешно от того, как холеные официанты морщат свои носы при виде ее высоких ботинок и мотоциклетного шлема с ушками, который она любовно поглаживает одной рукой.

Мой минутный ступор заканчивается так же внезапно, как и накатил. Стоило ее карим глазам найти мою застывшую фигуру. Хмурится и осматривает меня с головы до ног. Видимо, пытается вспомнить, знакомы мы или нет. И… нет, не вспомнила, чем вызывает у меня вздох облегчения.

– Добрый день. – Моя дежурная улыбка уже на месте. – Ариель?

– Она самая. – Девушка кивает на соседний стул. – Эмма?

– Все верно. И с этой минуты – я ваш организатор и координатор свадьбы. Джози, ваша тетя…

– Сбагрила меня на ваши плечи, – перебивает она меня и отпивает воду из высокого стакана. – Думаю, раз вы работаете на нее, то прекрасно знаете, что это для нее норма.

Тактично отмалчиваюсь и в то же время достаю планшет из кофра. Правда, чуть его не роняю его из рук, когда это внеземное существо начинает меня допрашивать:

– Эмма, прежде чем начинать с вами работать, позволите сделать маленькое уточнение?

– Хорошо, – осторожно киваю.

– Вы замужем?

– Нет.

– Но парень-то есть?

– Есть.

– И вы его очень-очень любите? – Ариель смотрит на меня и не мигает. Наверно так себя ведет питон, прежде чем сожрать свою добычу.

– Люблю. Прости, а к чему эти вопросы? И как это может быть связано с твоей свадьбой?

– Все просто, – она вновь откидывается на мягкую обивку стула, – у меня есть чудо – брат, который трахает все, что более-менее красивое и движется. Ты в категории риска, так что я переживаю. Знаешь ли, не хочется такого, что пока мы с мужем пускаем голубей и счастливо поедаем свадебный торт, а вы с ним шпилитесь где-то в подсобке.

Я, конечно, не из робкого десятка, но ее ответ меня откровенно пришиб на месте. Безусловно, я в курсе ее брата и то, что он собирается присутствовать на свадьбе немного смущает, однако не критично.

– Спасибо, но не стоит. Твой брат явно будет в пролете.

– Ох, знаешь, от скольких я уже это слышала?

– От многих? – Усмехаюсь.

– Типа того. – Ариель задумчиво вертит в руках вилку. – По поводу самого торжества. Благодаря моей маменьке, скромная свадьба превращается в цирковое шоу для всей родни. Сильно злить мне ее особо не хочется, но вот на нервах поиграю с удовольствием.

– Смею предположить, что цветовая гамма будет черно-красная? – Щелкаю кнопкой и включаю экран. – С огромной цветочной зоной в том же цвете и с бронзовыми подсвечниками на столах.

– Продолжай, детка, – девушка подается вперед, – мне нравится ход твоих мыслей.

– Я думаю, что ваше торжество и наряды будут в стиле нуар, как в старых добрых фильмах. Где мужчины носят строгие костюмы – тройки и курят сигары, а девушки облачены в платья-футляры с ниткой жемчуга на шее. Ничего помпезного, все лаконично и со вкусом. Но это моя первая мысль, которая пришла при виде тебя и я могу ошибаться.

– Знаешь, я впервые готова зацеловать свою тетку за такой подарок, – Ариель хлопает в ладоши, – потому что ты просто космос! Ты озвучила все то, что я хочу увидеть через десять дней.

– Тогда оставь мне свои контакты, чтобы мы были на связи. Так как времени мало, я сегодня же займусь декором и обзвоню салоны, где можно взять напрокат ретро авто. Что по поводу платья? Или ты предпочтешь костюм? В стиле Анжелины Джоли на премии  BAFTA 2014, когда она вышла в брючном костюме от Saint Laurent?

– Мысль шикарная, но настолько травмировать родню чревато для меня путевкой не на Мальдивы, а в психиатрическую клинику. – Немного грустно отвечает она. – Черт с ними, пусть будет платье. Но не белое.

– Думаешь, это как-то смягчит их шок? – Снова улыбаюсь, когда делаю пометки. – Стоит ли оформить бригаду скорой на вашем торжестве для особо впечатлительных?

– Обойдемся литрами дорогого шампанского. – Ариель поднимается со своего места и берет шлем в руки. – Думаю, если их хорошенько накачать, то всем будет пофиг кто и на ком женится. Хоть бульдог с носорогом. Лишь бы подливали в бокалы и несли тарелки с закусками. Короче, чего мне тебе рассказывать, ты и сама прекрасно это знаешь.

– Что-то есть в твоих словах. – Поднимаюсь вслед за ней и тяну руку, но Ариель ожидаемо фыркает.

– Не прощаемся, – кидает на через плечо и идет на выход.

Если я справлюсь, а я справлюсь, то Джози будет мне должна, как земля колхозу. То бишь вечно. Смотрю на часы и подсчитываю время на дорогу до особняка Вэллсов. Если уж я и там сделаю все на высшем уровне, то потребую от Джози еще и Оскара в подарочной упаковке с бантиком на его причендале.

Она все-таки грохнулась в обморок. И ладно бы тема нашей встречи была бы крайне развратной. Но мы всего лишь обсуждали способы удовлетворения самих себя. Пф, детский лепет. Ева смущенно гипнотизировала кончик карандаша в тот момент, когда девочки рассказывали о себе. И ярко зарделась, когда Летиция попросила рассказать меня о моих методах. Естественно, мне стесняться нечего и я выложил все как есть. В конце концов, считаю, что мастурбация еще никому не навредила и даже приносила пользу. Почему бы не поговорить бы на эту тему? И по алеющим щечкам и прикушенной губе Евы я сразу понял, что эта тема ей знакома. Впервые для меня открылся шанс вывести ее на разговор.

– Ева, может быть, ты поддержишь нас? – Обращаюсь к ней и, вслед за мной в ее сторону оборачивается весь девичий коллектив. Хочется немного пожурить их, ведь я не стремлюсь выставить кого-либо в нелепом виде. И вывести их страхи на общее обозрение. Но она сама виновата в том, что на нее сейчас устремилось такое количество глаз. Во-первых, Ева до сих пор ни с кем не сдружилась и шарахается от каждого упоминания своего имени. Во-вторых, место на задних рядах само по себе заставляет к тебе обернуться, раз ты сама не хочешь выйти вперед. – Так что, дорогая, как ты это делаешь? Пальцами или игрушкой?

– Нет… я… не…

– Ой, зайка, да прекрати ты стесняться, – подает голос Бонни, – после того, что мы здесь друг о друге услышали, мы считай что мысленно все перетрахались и стали лучшими друзьями. Не так ли, Хардин?

– Смею с тобой согласиться. – Киваю в ответ и, звеня браслетами на своей руке, взъерошиваю волосы всей пятерней. – Понимаешь Ева, на то оно и рассчитано, чтобы вы научились излагать свои мысли, потребности и желания не просто в своих мечтах, а в реальном времени и реальными действиями. Чтобы вы больше не стеснялись того, что вы делаете и чувствуете. Потому что если ты так и останешься в своем панцире, поверь, в браке будет еще сложнее. Мужчины любят таких невинных дев недолго. Как ребенок радуется новой игрушке, так и муж сначала будет в восторге. Но если ты будешь шарахаться от секс игрушек или новых поз в постели, он забракует тебя. Кому интересна игрушка, одну функцию которой ты уже перепробовал и ему наскучило? Брак – это кострище. Рано или поздно ему надоест в одиночку подкидывать в ваше пламя дровишки.

– Он говорит дело, детка, – Летиция согласно кивает. – К тому же, мы же не заставляет показывать, как именно ты мастурбируешь. Так что колись, где тебе нравится делать это?

Ева нервно дергает себя за атласный шарфик на шее, будто ей катастрофически нечем дышать. Боюсь, что эта девушка станет моим первым провалом в этом году. Но тут тишину нарушает ее дрожащий голос:

– В ванной. Мне нравится это делать в ванной. Когда…

– Струи душа попадают на твой клитор? – Помогаю ей сформулировать ответ. Точнее сам отвечаю, так как она вряд ли бы вообще произнесла это слово. – Что ж, это один из самых распространенных методов. Доказано, что в данном случае оргазм ярче, чем от простой стимуляции пальцами.

– Надо же, – присвистывает Мэри, – стоит запомнить. А то давненько я не испытывала фееричных чувств. А ты как-то настраиваешься? Ну там, музыка или порнушка на телефоне?

– Что?– Ева, кажется, переплюнула все, что угодно по красноте своего лица. – Нет, нет, ничего такого… просто… представляю себе одного человека.

– Молодец, девочка, – слышится одобрительный гул, который немного должен подбодрить ее. Но черт кого-то дернул уточнить, кого именно она видит в своих фантазиях.

По ходу Ева даже и не поняла, насколько она расслабилась. Поэтому на вопрос ответила быстро:

– Я представляю Хардина. – И тут же зажала рукой рот.

Мне кажется, что в данный момент она похожа на рыбку – телескопа. С такими же выпученными от страха глазами и точно так же судорожно хватая воздух своим ротиком. Не успеваю ее успокоить, как она съезжает по стулу в обмороке.

– Лора! – Эхом разносится мой голос по затихшему классу. И когда она является на мой зов, машу рукой, заставляя ее двигаться быстрее. – Аптечку быстрее! Доставай нашатырь, сейчас будем приводить ее в чувства. Все остальные свободны.

Девушки и женщины без единого возмущения покидают класс, оставляя меня и Лору с лежащей на моих руках Евой наедине.

– И что ты с ней сделал?

– Попросил рассказать… – отмахиваюсь рукой, – ай, разве ей много надо?

Хотел было еще что-то добавить, как Ева начала шевелиться и открыла глаза. С учетом того, что ее голова покоилась на моих коленях, то и первым, что она увидела – была моя ширинка. Ева начинает снова подозрительно бледнеть. И чтобы она снова не отключилась от переизбытка чувств, успеваю передать ее в руки Лоры.

– Пожалуйста, не надо никаких резких движений, – прошу ее и достаю телефон из кармана брюк, – сейчас мы позвоним твоему отцу и попросим, чтобы он приехал за тобой.

– Нет! – Ева испугано схватилась за мою руку и тут же ее отдернула. – Только не ему. Отец не должен знать об этом инциденте.

– Но, Ева, я обязан сообщить.

– Хардин, – впервые обратилась она ко мне по имени, – не надо. Прошу вас.

Переглядываюсь с Лорой и та пожимает плечами. Мол, делай, что посчитаешь нужным.

Затем перевожу взгляд на девушку и помогаю ей подняться на ноги. Что ж, стоит она уверенно, лицо немного бледновато. Но, видимо, этот оттенок необычен только для меня. Потому что я вижу Еву преимущественно залитой румянцем.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Да.

Возможно, я бы сделал исключение и отвез бы ее домой сам, но телефон загорается значком сообщения. И его содержимое меня откровенно настораживает. Потому что объявлена сходка нашей банды. А такое встречается раз в пятилетку и то, в чрезвычайных ситуациях.

– У тебя есть кто-то, кто мог бы тебя забрать? Подруга или знакомая?

– Кажется, есть, – немного медлит она с ответом. – Мой координатор свадьбы. Мы должны встретиться после ваших уроков.

– Отлично, набери ее и пусть она приедет за тобой сюда. – Разворачиваюсь к Лоре. – Проследи за ней, пожалуйста. И отмени мои встречи на сегодня.

Коротко киваю им на прощание и стремлюсь быстрее оказаться в машине. На душе становится неспокойно. И это всегда было главным показателем того, что меня ожидает какой-то пиздец.

Обычно мы собираемся в нашем любимом баре, где можно выпить достойные напитки и поговорить о жизни, изредка прерываясь на рабочие моменты. Но в этот раз, мне приходится ехать совершенно по иному маршруту, который приводит меня к недостроенному комплексу с будущими офисами. И судя по трем машинам у забора, далеко не первый посетитель столь странного места. Охраны нет, так что я свободно прохожу на территорию и смотрю еще раз на экран. От души чертыхаюсь. Лифта тут еще нет, а подниматься нужно на двадцатый этаж. Почему сразу не на крышу-то, а?

Лестница, которая в будущем будет радовать глаза посетителей своим хромом и плиткой, сейчас выглядит пыльным сооружением из голого цемента. Пока я размеренно шагаю по ней и покрываю белым налетом ботинки и штанины, умудряюсь перебрать сотню вариантов развития событий. И ни один из них не подходит. Потому что здесь Крэйвен. Отец, начальник и создатель всего хаоса, который мы творим. Ему за пятьдесят и лет шесть назад он укатил в Австралию, чтобы налаживать другой вид бизнеса. Насколько я знаю, как раз архитектура и стала его новой деятельностью. За "нашими" делами он следил дистанционно и посредством своего сына Люка.

Как и полагается, к нам трудно попасть с улицы. Вход в это элитное сборище кобелей открывается тебе лишь в том случае, если отец приводит своего сына. И никак иначе. Как я там очутился? У самого глаза на лоб полезли, когда в восемнадцать лет увидел черный конверт с теснением и вензелем на обложке, который кто-то любовно примостил мне на лобовое стекло машины. Ни номеров, ни имен. Только адрес. Интригующее начало с невообразимой развязкой. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что мой отец вместе с Крэйвеном в далекие студенческие годы создал это общество. Их цель была изначальна банальна и озвучивать ее нет смысла. Глупые споры на "слабо" и не более. Но со временем приоритеты поменялись, особенно, когда в ход пошли деньги. Большие деньги. И суть их клуба поменялась. Крэйвен стал развивать эту тему, а мой отец благополучно слился. Потому что боялся быть пойманным и предпочел уйти в унылое банковское дело. На этом их связь оборвалась и я знать не знаю, как Крэйвен на меня вышел. Но лично мне, любителю адреналина, такое предложение пришлось по душе. Да и попались они вовремя.

На тот момент в семье настали напряженные времена. Знаете, как оно бывает? Когда дети выросли, а их до сих пор не слышат и не слушают. Когда прикрываясь красивыми словами о твоем благополучии, за тебя решают абсолютно все. Вплоть до круга твоего общения. И я уже молчу о вопросах об образовании и браке. Ариель была еще мала, а вот меня, словно породистую псину водили по всевозможным ужинам. Где на меня облизываясь, смотрели престарелые мамаши, но никак не их дочки. До сих пор вздрагиваю от воспоминаний, когда почувствовал поглаживания на своем колене под столом. А рядом была пятидесятилетняя леди Розамунда, чью племянницу мне так активно сватали в тот вечер. И это притом, что напротив нас сидел ее муж, который увлеченно поедал устрицы и исподтишка ковырялся длинным ногтем мизинца в своем носу. Наверно, именно в тот момент мне стало ее жаль. Это же насколько у них все было плохо, что она, не стесняясь, смотрела на меня так, будто перед ней стоял ее любимый десерт. Где-то на задворках разума мелькнула мысль, что таких женщин очень много. Видимо тот вечер и был заложен фундамент для того, что по прошествии пяти лет я основал свои курсы. Но это уже совершенно другая история. А на тот момент, чтобы отстоять свое мнение, мне пришлось много юлить, хитрить и еще молчать. Молчать о том, что я назло своему отцу пошел по его стопам. Но совсем не тем, о которых он думал.

– Ну наконец-то, – слышится голос, как только я показываюсь в проеме.

Окон нет, вместо них пока зияют дыры в стенах и легкий ветерок то и дело со свистом проносится по помещению. Я вижу Крэйвена, Эрика и Фила, который по совместительству был младшим сыном нашего руководителя. После рукопожатия с каждым из них, застываю напротив:

– Это все? – Окидываю взглядом мужчин. – Я думал, у нас экстренный сбор.

– Он самый, – соглашается Крэйвен.– Вот только мне нужны вы трое и ни души больше.

– Что же случилось?

– Мой Люк женится. – Огорошивает меня мужчина, расхаживая из стороны в сторону.

– Вот это даа, – присвистываю от удивления.

Почему меня эта новость так удивляет и настораживает одновременно? Потому что это не о Люке. Высокий, статный, широкоплечий брюнет с зелеными глазами и харизмой, которой хватило бы на десятерых, вряд ли бы самовольно согласился променять свободную холостяцкую жизнь на брак. Уж поверьте, я это точно знаю. А значит… значит, что его женят насильно. Ради будущего и благополучного слияния двух семей. Так бы сказал мой отец. Да чего врать, он говорил так каждый раз, как только мне исполнилось пятнадцать. Только еще упоминал, что грех пропадать такому генофонду. И этот факт вызывал у меня весьма неприятные чувства, которые не остались незамеченными для Крэйвена.

– Не надо мой мальчик, не считай меня последней скотиной на этой планете. Я не враг своему сыну. К тому же, Люк вполне согласен на такой расклад событий. – Мужчина на секунду остановился.

– И какой он? Этот расклад?– Засовываю руки в карманы брюк. – И каким образом я подвязан сюда?

– Тебе нравится это место? – Внезапно переводит тему мой собеседник. – Как ты думаешь, оно бы было рентабельным?

– Не плохое.

– Я тоже так думал, когда выбирал его. И транспортная развязка отличная и спальные кварталы рядом. Неважно чтобы я открыл офисы или торговый центр, в любом случае это были бы новые рабочие места и перспектива лидирования в этом районе.

– Почему же стройка заглохла? – Подхожу к будущей оконной раме и выглядываю вниз. – Не вижу ни охраны, ни техники. Что-то пошло не так?

– Кое-кто встал на моем пути. – Крэйвен морщится. – И этот человек хорошенько взял меня за яйца. Заморозив при этом почти все стройки, которые я вел на этой территории. Пришлось все бросить и прилететь сюда, потому что проблемы не только не рассасывались, но и приумножались.

– А имя есть у этого человека?

– Филипп Вэллс. И ты должен его знать.

Конечно, я его знаю. В этом городе навряд ли найдется хотя бы один человек, который не слышал бы его имя. А еще… это отец Евы. Той самой, которая посещает мои уроки. От одной лишь догадки зачем я здесь, по спине ползет неприятны холодок. А еще, будь моя воля, я бы придушил Эрика. Потому что уверен, именно этот болтливый придурок сболтнул Крэйвену эту информацию. Сжимаю крепче челюсти и отворачиваюсь. Мне впервые неприятно находиться в этом обществе.

– Я не сплю со своими ученицами, – отвечаю сквозь зубы.

– Я знаю. – Мужчина подходит ближе. – И дабы ты успокоился, то хочу уверить тебя в том, что ты мне нужен совершенно для других целей.

– Для каких же? – Вопросительно поднимается моя бровь.

– Как я уже и сказал, свадьба состоится и это уже не вписывается в обычный ход нашей "работы". В конце концов, это выгодное событие, которое откроет мне больше возможностей для работы.

– Если все так чудесно, зачем же нужен компромат?

– Для того, чтобы Вэллс окончательно не сжал мои яйца, словно шарик- антистресс. Снимки будут лежать у меня в очень укромном месте и как только я почувствую, что мне или моему бизнесу светит что-то нехорошее, они пойдут в ход.

– И Люк согласен на это?

– Мой мальчик не глуп. Он уже все просчитал и вполне рад такому стечению обстоятельств.

– Но Ева…

– Хардин, дорогой, ее никто не собирается обижать. Зная строгий нрав Филиппа, будет достаточно фото с оголенной грудью его дочери, которая окажется в объятиях незнакомца. Спать с ней против ее воли никто не будет, не переживай. Разве только в том случае, если она сама этого попросит.

– Я не хочу заниматься этим делом.

– А тебе и не надо. – Крэйвен усмехается. – Все, что требуется от тебя, так это привести и познакомить Эрика с Евой. К сожалению, она редко покидает дом и единственный случай, когда она не под присмотром – твои курсы. А дальше он справится сам. И, Хардин, тебе стоит согласиться. Потому что Вэллс имеет влияние и на дело твоего отца.

Ненавижу, когда мои планы что-то нарушает. Вдвойне меня выводит из себя, когда это связано с работой. Послезавтра должна состояться свадьба Лили и Вильяма. Наконец-то. Все поставщики и помощники по организации дружно вздыхали каждый раз, когда я звонила и отменяла или переделывала заказы. Цветы, платье, лимузин… последний, кстати, я с трудом отстояла, потому что у Лили напрочь снесло крышу и в один прекрасный день она заявила, что хочет прилететь на церемонию на вертолете. На вертолете, твою мать! Видели те, лимузины у нас уже перекочевали в прошлый век, а ей хотелось поразить людей своим пришествием. С боем уговорила ее одуматься, приводя довольно весомые аргументы в пользу авто. Поломавшись, она согласилась. Но это была бы не Лили, если бы не было маленькой оговорки. Вот теперь я слезно умоляла одного человека, чтобы он позволил арендовать его золотой хаммер. И вот, когда владелец машины почти согласился, вторая линия заставляет меня отложить разговор и переключиться на другого абонента:

– Лили, а я как раз звоню тебе с хорошими новостями. – Бодро начинаю говорить, как слышу всхлипывания на другом конце. – Лили, что случилось?

– Мой медвежонок разозлился на меня.

Ох, видимо у Вильяма окончательно сдали нервы. И я его понимаю, ведь заскоки девушки зачастую не вкладывались ни в одни границы.

– Лили, скорее всего, это нервы, – миролюбиво предполагаю в ответ.

– Думаешь? – еще один протяжный всхлип и слышится, как она шмыгает носом. – Думаешь, он простит меня? Он так орал, так орал на меня…

–Стоп. – Я и сама останавливаюсь прямо посреди улицы. – Что ты сделала?

– Вообщем, – она затихает, – я с подружками в баре одном отдыхала. Было выпито много мартини, мы танцевали…

– Ближе к делу. – Холодно перебиваю ее.

– Там был такой красивый мальчик, что я… что я… он говорил, что я красивая…

Ну, еще бы, знаю я, как они в уши лить умеют.

– И грациозная.

Не удивительно, особенно грациозной была твоя пятая точка, которой ты вертела перед ним.

– И умная!

О, боги! Знал паршивец на что давить. Чем-чем, а умом Лили не отличалась, хотя так хотела.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не спала с ним. – Выдыхаю и зажмуриваюсь. Но затяжное молчание и отдаленные рыдания говорили сами за себя. Не выдерживаю и отборно матерюсь. Да так, что все прохожие возмущенно что-то восклицают и оборачиваются мне вслед.

– Я даже и не поняла, как оказалась в его номере. – Продолжает исповедоваться Лили. – И он был так хорош в постели, что я…

– Не надо подробностей! – Рявкаю. – Откуда Вильям узнал? Твоя совесть не выдержала?

– Нет! Это все он подстроил! Он решил меня проверить! – Слышится ее возмущенный голос. – Как он мог подумать, что я…

– Что ты способна прыгнуть в чужую койку? Ну, не знаю. – И этот в тупую сказанный сарказм остается без внимания.

– Он отменяет свадьбу, – еще громче голосит девушка. – Что мы теперь будем делать?!

– Мы? Лили, я твой организатор свадьбы, но не психотерапевт и уж тем более не охранница твоего целомудрия. Подожди. Черт, это Джози, я перезвоню.

Считаю до трех и нажимаю на зеленую кнопку.

– Вильям уже расторг договор? – Без предисловий начинаю разговор с начальницей.

– Да, только вылетел с офиса. Был зол как черт.

– Не удивительно.

– Но он признался, что захотел ее проверить на вшивость. Так что твоей вины здесь нет.

– Еще скажи, что этот случай совершенно не похож на те, о которых ты мне рассказывала.

– Давай так, – Джози на мгновение замолкает. – У тебя на сегодня есть встречи?

– С Евой. Прямо сейчас направляюсь к ней.

– А что с моей племяшкой?

– Завтра должна прибыть на примерку костюма вместе с женихом, подружкой невесты и шафером.

– Значит так, пока не забивай голову случившимся и пусти все силы на эти свадьбы. А я начну поднимать связи и может, найду кого-нибудь, кто поможет разобраться.

Нда, вот в таком не совсем добром настроении я прибыла по указанному адресу, где стоило забрать Еву. Девушка стояла на крыльце, вцепившись в металлическую опору и с испуганными глазами взирала на окрестности. Ну вот, только не хватало и с ней проблем.

– Ева? – зову ее по имени.– Почему ты здесь, а не внутри?

– Там никого не осталось, – тихо отвечает она. – Еще мне так захотелось побыть на улице. Четыре стены, которые меня вечно окружают… они меняются, но все так же остаются похожими на стены клетки. Ведь так можно?

– Эмм, – замираю. Потому что дико слышать, когда молодая девушка спрашивает у тебя разрешение. – Что за вопросы, конечно да! Только подожди минутку.

Разворачиваюсь на каблуках и шагаю к черному мерсу, который стоит чуть дальше от входа. Стучу по боковому стеклу и жду, когда оно опуститься, открывая моему взору двух здоровых мужиков. Типичная охрана под два метр ростом с квадратными лицами и глазами, спрятанными за стекла солнцезащитных очков. Не удивлюсь, что они их не снимают и в дождь, и в снег, и в душе. И спать ложатся в них же. Если, конечно, они вообще спят.

– Мы с мисс Вэллс прогуляемся пешком, можете медленно следовать за нами. – Наклоняюсь чуть ниже, чтобы мой голос был слышен отчетливей.

– Не положено. Мы должны доставить мисс Вэллс домой.

– Где она должна встретиться со мной. А так как я уже здесь и мистер Вэллс не только одобряет наши встречи, но и поощряет, вам остается подчиниться.– И не дожидаясь ответа, шагаю обратно к Еве. – Ну все, можем прогуляться к моему любимому ресторанчику, где заваривают очень вкусный чай. Ты ведь любишь чай?

– Честно? Не очень, но отец противник кофе. Говорит, что он плохо влияет на сердце и цвет кожи с зубами портится. – Ева чуть заметно пожимает плечами. – Но я привыкла.

Хочется уточнить, к чему именно она привыкла. К тотальному контролю, жизни взаперти от всего мира или тому, что отец решает абсолютно все вместо нее. Но не позволял деловой этикет. К тому же мы не были подругами да и Ева не стремилась идти на контакт в таком духе.

– Расскажешь о своем женихе? – Разряжаю повисшее между нами молчание.

– Да я его и сама толком не знаю. – Хмурится девушка. – Красивый парень. Вроде бы умный. Мне наверно повезло, что он не отказался на мне жениться.

– Почему ты так говоришь? Ты достаточно красивая девушка.

– Но недостаточно для такого как он.

– Слушай, а имя не скажешь? Просто хочу глянуть на этого Дон Жуана. – Вытягиваю телефон.

– Люк Рокс.

Гугл меня ввел в ступор. Во-первых, обилием фотографий очень смазливого паренька в окружении разных баб на таких же разных мероприятиях. Во-вторых, что-то знакомое в его чертах лица. Но спишем это на его очевидную популярность. Однако легче от этого не становится и я отчасти понимаю Еву. Сваха, которая сидит внутри меня на данный момент закатила глаза и фыркнула. Брак по расчету, не иначе. В таких делах не ошибешься, особенно, когда сам через это прошел. Но сейчас не обо мне. А о той бедолаге, которая идет рядом со мной. Я продолжаю сканировать крупный план лица Люка и сопоставляю его с Евой. Увы и ах, они не подходят друг другу. Готова биться об заклад, что он как гулял, так и продолжит гулять, не взирая на наличие жены дома. А она с любого ракурса очень выгодная партия. Люк и его родня получает охренительный бонус вместе с Евой. А что получит она? Такие же одинокие вечера в то время, пока ее супруг будет прыгать из койки в койку с очередной пустышкой. Ну и чуть больше свободы от отца. Но это максимум. Чертова несправедливость!

– Он тебе нравится? – Решаюсь на вопрос. – Как человек?

– Ну, я знаю его почти с детского сада. – Ева краснеет. -В закрытой школе он производил фурор. Да где бы он не появлялся, Люк везде выделялся. С его-то внешностью это было не проблемой.

– Ева, я не об этом. Красота – дело наживное. Фитнесс, пластика лица, правильный макияж, покрой одежды. Это все мишура, за которой может прятаться тот факт, что человек сам по себе дерьмо. Понимаешь?

– Понимаю. – Она кивает. – Но я только узнаю его. И мне кажется, он не такой плохой, как это может показаться со стороны. Надо давать людям шанс.

После этой фразы хочется отчаянно биться головой об фасад ресторана, куда мы наконец-то дошли. Мне искренне ее жаль. Но, как говорил мой отец, если собеседник стоит на своем, то нужно отойти и дать человеку возможность набить себе шишку самостоятельно. Пусть при этом и наступив на одни и те же грабли раз двадцать. Ева была еще ребенком, который не знал взрослой жизни. Так не мне ее ей и учить. Я всего лишь наемный рабочий. Не фея-крестная, не подруга, не родня.

Пока мы обсуждали вопросы, которые вызывали у меня неуверенность, город погрузился в вечернюю тьму. Хорошо, что Ева предложила подвезти меня. Иначе бы домой я попала не так быстро, как этого мне хотелось. День выдался адский и я мечтала только о двух вещах. Об Оскаре в своей постели и желательно сверху. И о теплом душе. Можно и наоборот. А можно и совместить. Прислоняюсь спиной об металлическую стенку лифта, и пока он медленно ползет на мой этаж, набираю своего парня.

– Привет. – Слышится мне в ответ после первого же гудка.

– Я соскучилась. И у меня есть гениальный план.

– И что же тебе для этого понадобится? – Тут же подключается в игру Оскар.

– Бутылка Мерло, массажное масло и твои теплые руки. – Мурчу в трубку. – Что скажешь?

– Малыш… не сегодня. Прости.

Это его "прости" действует на меня подобно ледяному каскаду воды. Игривое настроение мигом куда-то улетучивается.

– Почему?

– Мы приехали к кузине. – Он откашливается.

– Зачем? – Глухо переспрашиваю. – Просто погостить?

– Ну…

И тут я слышу голос Джози на заднем плане. И в этот момент она зовет его за стол. А еще упоминает какую-то Марту, которая его очень ждет.

– Я не поняла, это что?

– Да так, семейный ужин.

– Насколько семейный?

– Эмма, пожалуйста, давай без сцен. – Оскар говорит тихо и быстро. – Это просто ужин.

– Просто ужин с кузиной и какой-то левой бабой? – Кривляюсь.

– Я с сам не в восторге от того, что мне навязывают очередную "подходящую партию".

– Так это что, сватовство у вас там?

– Ужин. – Поправляет меня Оскар.

– Похрен.

– Не ругайся, ты же леди.

– Тебе подсказать, куда засунуть свои причитания? – Огрызаюсь в ответ и выхожу из лифта. – Знаешь, Оскар, что-то я уже перехотела тебя видеть.

– Зайка…

– И зайка судя по всему тебя ожидает за столом. Так что пойди и угости ее своей морковкой. – Нажимаю на отбой и все же прислоняюсь лбом к стене. – Козлина.

Достойное завершение вечера, ничего не сказать. Однако, я ошиблась. Стоило мне оказаться в квартире, как слышу тонкий аромат туалетной воды. Только этого мне не хватало до полного счастья. Топаю в гостиную и обнаруживаю там нежданного гостя.

– Ну и какого черта ты здесь делаешь, Хардин?

Я устала, но его появление в моем жилище будто дает смачный пинок под зад и заставляет встрепенуться.

– Злюка, – слышится с дивана и парень встает со своего места. Да еще при этом нарочно закидывает руки за голову, будто разминает затекшие конечности. Конечно же, его майка подскакивает вверх и открывает вид на оголенный торс с виднеющейся дорожкой темных волос, ведущей вниз. Не без удовольствия отмечаю его отличную физическую форму и раз уж этот ходячий секс сам соизволил прийти в мой дом, смею себе бесстыдно поглазеть на открывшийся кусочек тела.

– Нравится? – с усмешкой проговаривает Хардин и проводит ладонью вниз по животу, цепляясь пальцами за кромку джинсов.

– Ну, ничего так, – склоняю голову набок и прикусываю губу.

– Хочешь? – он копирует мой жест и в карих глазах появляется озорной блеск.– Могу поспорить, что переплюну всех твоих ухажеров.

– Только если ты выучил акробатические этюды для постели. Типа воздушной гимнастики или что-то такое, чтоб я ахнула и схватилась за сердце в экстазе. В остальном, я не уверена, что ты покажешь мне что-то новенькое. Знаем Хардин, проходили.

– Язва, – морщит нос парень, но оставляет попытки соблазнения. – Почему ты никогда не клюешь на мою харизму?

– Дай подумать, – делаю первый шаг по направлению к нему, – во-первых, ты рос у меня буквально под носом. Соответственно я видела все твои этапы взросления. Начиная от прыщей и заканчивая первыми жидкими усишками. Во-вторых, именно я была той, на ком ты оттачивал свои слюнявые поцелуи.

– Между прочем, ты содрала с меня сто баксов за это. – Выставляет он указательный палец вверх. – Обдираловка!

– Пф, это компенсация за моральный ущерб и попрошу не путать.

– Что ж, смею тебя уверить, что качество моих поцелуев очень возросло,– почти шепчет парень, когда я оказываюсь рядом с ним. – Может, уже обнимешь своего мужа?

– Ох, ты невыносим, – бурчу в ответ, но все же утыкаюсь носом в его твердую грудь и чувствую, как на моей талии смыкаются крепкие руки. И на мгновение разрешаю себе окунуться в воспоминания. Когда мне двадцать, а ему двадцать два и мы сидим в какой-то стремной кафешке у дороги. В воздухе витает аромат дешевого кофе, по древнему телевизору идет какой-то странный сериал и слышатся маты из кухни. Официантка с весьма пышными формами игриво стреляет глазами в сторону Хардина, когда ставит перед нами видавшие виды тарелки с дымящимися гамбургерами и колу в запотевших стаканах. Она, как и все остальные не скрывают своего любопытства.

– Я только что получила вкусовой оргазм, – едва могу выговорить с набитым ртом и немного прожевав, впиваюсь в гамбургер еще раз. И плевать, что жир стекает по руке и впитывается в манжет дорогущей блузки от Армани. – Оооо… как же это вкусно.

– Полностью с тобой согласен, – кивает мой друг, – мне уже блевать охота от этих заморских тварей, которыми меня пичкает мать.

– Она заботится, – выдаю в промежутках жевания.

– О чем? О моем желудке?

– О твоих яйцах и потенции, дурень. Разве ты не в курсе, что морепродукты являются прекрасным афродизиаком?

– Молчи. – Хардин закатывает глаза.

– Все так плохо?

– О, нет, там у меня и без добавок все чудесно, – он ухмыляется, – с удовольствием…

– Не надо,– прерываю его на полуслове, – перед моими глазами до сих пор фото твоего стояка, который желает мне доброе утро. И я не об этом.

– Да я понял. – С этими словами он откидывается на потрепанную спинку диванчика и кривится. – Отец хочет закрыть доступ к счетам, если я не возьмусь за голову. Точнее, если не женюсь.

– Тебе хотя бы дают шанс выбрать ту, на которой ты женишься, – тяжело вздыхаю в унисон с ним.

– Ты сейчас пошутила?– Харди тут же подается вперед.

– Неа, – вытираю губы салфеткой, – не смотря эру прогресса за окном, я живу в той семье, где женщины не имеют особой свободы голоса. Меня тупо поставили перед фактом. Дерьмо!

Ударяю кулаком по хлипкому столу и от этого на него проливается кола из стаканов. На душе паршиво, глаза беспощадно печет, и не хватало для полного счастья еще разреветься на глазах у всех.

– Слушай, – Хардин мягко касается моей руки, – может, я могу тебе помочь?

– Как? Ворвешься на церемонию и вырвешь меня из рук будущего жениха, а потом мы умчимся в закат на твоем байке?

– Ну… – он загадочно улыбается, – не так драматично. Но мы точно удивим всех!

– Хардин, что ты удумал? – Хмурюсь.

– Дай мне минутку все обдумать.

– Хардин! – Я подхватываю его возбуждение и ерзаю на своем месте от нетерпения. – Только учти, что пол я менять не буду. И ничего криминального. И…

И тут он делает то, что я вообще от него не ожидала. Откручивает от брелка колечко, на котором у него болтался ключ от байка и встает на одно колено передо мной. Где-то на заднем плане слышится звук бьющейся посуды и восторженные возгласы.

– Что ты творишь?

– Предлагаю тебе выйти за меня замуж, – сверкает улыбкой парень.

– Ты дурак? Хардин, мы вообще-то с тобой друзья.

– В этом и весь прикол! Ты только подумай, как мы друг друга выручим. Нам не надо будет терпеть каких-то левых людей рядом. Да и родителям угодим. С годик для приличия поживем под одной крышей, а потом под шумок разбежимся.

Прокручиваю сказанное в уме и понимаю, что такой шанс вряд ли выпадет еще раз в моей жизни.

– Так что, ты согласна стать моей женой? В горе и радости, в болезни и здравии?

–Пожалуй, да. – Киваю и улыбаюсь, когда металлическое кольцо оказывается на моем безымянном пальце. – Как красиво! Не люблю, когда брюлики с размером валуна на пальце.

– Вот, видишь, мы уже друг другу подходим. У нас с тобой одинаковый взгляд на вещи. – Хардин откровенно ржет и оказывается рядом со мной на одном сиденье. – Обещаю не храпеть и налево не смотреть.

Вокруг слышатся аплодисменты и нам приносят пиццу за счет заведения, потому что думают, что на их глазах только что произошло чудо чудесное. Но никто не догадывается, что на самом деле друзья только что спасли друг друга.

Для закрепления эффекта понадобилась поездка в Вегас и роспись в одном из тех мест, где для брака нужно только твое совершеннолетие и согласие. Родители с обеих сторон были в шоке, мягко говоря. Не обошлось без всхлипываний и причитаний матерей, что мы эгоисты и не дали им устроить торжество. Отцы скупо отмалчивались и лишь хлыстали виски да следом курили трубки. Но так как наши семьи были не только знакомы, но и дружили, все быстро стало на свои места.

Наш фиктивный брак был чудесным. И не только тем, что мы друг друга не напрягали. Но и той свободой, которую каждый из нас получил. Мы учились, развивались, целеустремленно шагали к своим целям. По вечерам встречались в своем доме и могли провести выходные вместе. Дружно отмахивались от бесед на тему детей, чем снова доводили матерей до слез. И даже однажды переспали. Но секс с другом… как бы это так сказать, не то чтобы был плох. Но и удовольствия особого не принес. Хотя плюс в этом все же был. Хардину я доверила не только свое будущее, но и девственность. Уж лучше было с ним, чем с каким-то чужим парнем, который бы бросил тебя через день. Просто еще одно "дружеское" решение такой вот проблемки.

И брак наш протянул не год, а два. А потом мы разошлись, точнее, разъехались по разным сторонам. Как разъезжаются студенты из общаги после окончания университета.

– И чем же это тебе моя фамилия так не угодила? – С насмешкой спрашивает Хардин и отстраняется, тем самым возвращая меня обратно из воспоминаний.

– Не нравится?

– По-моему, Блумвуд звучит интересней, чем просто Блум.

– Зато никто не догадывается о моих корнях. – Пожимаю плечами.

– Эмма, мне действительно жаль. – Хардин снова обнимает меня.

Мне тоже было жаль. Жаль, что мои родители ничего не поняли и абсолютно не захотели войти в мое положение. Жаль, что они даже не захотели со мной больше общаться, так как в их понимании моя профессия была блажью, а мое замужество и последующее расставание – черным пятном на их репутации. Мол, вырастили такую непутевую девицу. Общение сошло на нет, вплоть до скупых поздравлений с праздниками и то, через раз.

– Ладно, чего уж ворошить прошлое, а? С чем пожаловал? – Отлипаю от него наконец. – Только не говори, что соскучился.

– А что разве не могу?

– Хардин. – Опускаюсь на диван и закидываю ноги на столик перед ним. – Если бы это было так, то ты бы не пропал без вести на целых… хм, дай подумать… десять лет!

– Ты обиделась? – Он садится рядом и опускает ладонь на мою коленку. – Я писал тебе.

– Ага, десять писем аккурат на мое день рождение со стандартной надписью " С днюхой, старая карга".

– Ну, вот видишь, я старался.

Закатываю глаза и стону. Парень остался таким же невыносимым. Можно спорить с ним сколько угодно, но он все равно выкрутится.

– А если серьезно?

– Почему ты не сказала, что ты вернулась в город? – Вопросом на вопрос отвечает мне Хардин.

– Я здесь уже лет семь и не скрывалась. Захотел бы – нашел. Вот как сейчас. Кстати, откуда мой адрес у тебя?

– Секрет фирмы. – Без особой злобы огрызается парень. – Удивил тот факт, когда узнал, что завтра меня тащат на примерку костюма для свадьбы сестры. И каково же мне было узнать, что организатор у нас некая мисс Эмма Блум. Дело оставалось за малым. Ты у нас оказывается очень знаменитая личность.

– И с чем ты ко мне пожаловал?

– Предупредить тебя, чтобы ты завтра не потеряла дар речи. Мою сестру ты, к сожалению, не знаешь. Потому что видела всего раз и то перед тем, как отец отправил ее в ссылку в закрытый колледж для благородных девиц. Так вот, у Ариель очень сложный характер и соответственно, полное отсутствие подруг.

– И? Я тут причем?

– Притом, что если ты думала, что не увидишься с моей родней, то я тебя огорчу. Моя сестренка удумала сделать тебя подружкой невесты и что-то мне подсказывает, что вряд ли ты сможешь отвертеться. – Скучающим тоном оповещает меня Хардин.

Так, словно рассказывает мне о погоде на завтра. И чем медленно приводит меня в ярость.

То ли звезды так сошлись, то ли усталость навалилась вместе с общей неудовлетворенностью, но нагловатое лицо друга порядочно подбешивало. Свалился снегом на голову да еще смотрит так, будто я должна визжать от восторга при этом. Скучала ли я? Если так подумать, то с ужасом понимаю, что если бы не автоматическая рассылка почты, которую я сама же ему когда-то установила и которая меня же и поздравляла, я бы о нем почти и не вспоминала. Ну, вот так вот вышло, что дружба наша с годами поблекла, а связь между нами истончилась до состояния призрачной нити. Такое бывает, когда люди занимаются своей жизнью и дороги расходятся. Одни из твоей жизни уходят, другие приходят. Обычный круговорот, ничего катастрофического. Однако появление Хардина не только на моем горизонте, но и в моей квартире почему-то меня не обрадовало. Конечно же, от него это тоже не укрылось, но я все-таки порядочный человек. Поэтому встаю с места и иду на кухню, где ставлю чайник на плиту и достаю две чашки.

– И что, это все? – слышится его голос позади меня.

– А чего ты ожидал? – Не оборачиваюсь и сыплю сахар в одну из них. – Твои предпочтения в напитках не изменились?

– Нет, черный кофе с одной ложкой сахара. Ну как чего? Обычно, когда злишься, ты ругаешься, словно в тебе уживается сапожник и моряк дальнего плаванья.

– И почему я должна это делать сейчас? – заливаю воду и вот теперь, двигаюсь в его сторону с двумя дымящимися чашками наперевес.

– Но ведь явно все идет не по твоему плану. Эй, кто ты? И что ты сделала с моей Эммой?

Смотрю на Хардина и умиляюсь. Надо же, время шло, а он все так же остался таким милым идиотом. Шутки ниже плинтуса, вагон иронии и все тот же сканирующий взгляд. Усмехаюсь и присаживаюсь на стул, сцепив руки на горячем фарфоре.

– Во-первых, нет никаких проблем. Дружку для твоей сестры я найду уже завтра. И да, сразу опережу тебя с ответом на вопрос: я абсолютно не боюсь встречи с твоими родителями. Во-вторых, милый, если ты не заметил, то я уже не двадцатилетняя девочка. И свои порывы ярости умею держать под контролем.

–А в-третьих? – он наклоняется ближе и обдает меня ароматом мужского тела и парфюмом с нотками бергамота. На мгновение закрываю глаза и делаю глубокий вдох, наслаждаясь запахом к которому теперь примешались нотки кофе. – Что в-третьих, Эмма?

– Мне до сих пор не понятно, как ты здесь оказался. – Выдыхаю и делаю глоток чая. – И такая наглость…

– Злит? – ухмыляется парень.

– Нет, расстраивает. А что, если бы я вернулась не одна, м?

– Типа с парнем?

– Нет, с трупом и с канистрой кислоты. – Огрызаюсь. – Хардин, я серьезно. Нельзя отсутствовать десять лет и вот так вот заявляться как ни в чем не бывало. Даже не смотря на то, что эта квартира официально принадлежит нам двоим. Помнится, мы чудесно разделили имущество. Ты получил дом в Аспене, я же эту жилплощадь. Но все равно, так нельзя поступать.

– А как можно?

– Можно было бы позвонить для начала и тогда бы мы договорились о встрече. Я бы выкроила для тебя время из своего плотного графика.

– Ага, знаешь, кому будешь об этом заливать? – С этими словами, Хардин подпирает рукой подбородок и прищуривается. – Парню своему. Если, конечно, он у тебя есть.

– Ты сомневаешься?

– Ну, я прошелся по твоей квартире и не увидел ни единого доказательства твоей бурной личной жизни. – Хардин встает с места и идет обратно в гостиную. – Допустим, всякие милые игрушечки, где они? Разве твой самец не дарил тебе их? Или быть может он просто жмот?

– У меня аллергия на эти пылесборники. – Догоняю его и встаю рядом. – И Оскар очень щедрый человек.

– Оскар… – повторяет он за мной. – Имя так себе.

– Какой же ты…

– Мудак? – Скалится Хардин и снова смотрит куда-то в сторону. – Так вот, фотографий я тоже не увидел. Даже самой вшивенькой маленькой фоторамочки.

– У меня полно фото на телефоне.

– Знаешь, это не считается. Я могу показать тебе фотку с любой телкой и сказать, что она моя девушка. – Парень жмет плечами. – Стоит ли говорить о том, что здесь нет ни единой мужской одежды или другого предмета, который указывал бы нам на нашего героя? Поэтому я с легкостью могу утверждать, что живешь ты одна. А вот твой ухажер приходит сюда тупо потрахаться. Он что, маменькин сынок, который не в состоянии заработать на собственное жилье? Я ведь прав?

– Да ты еще и в вещах моих порылся. Не стыдно, нет?

– Неа. К тому же я лез не просто так. Я ведь беспокоюсь о тебе, честно.

– О, Хардин, будь добр и засунь свои беспокойства себе в жопу. Я не собираюсь перед тобой отчитываться. – Гневно смотрю на некогда лучшего друга.

– Нда уж, на лицо острая нехватка секса, – следует очередная ироничная реплика в мой адрес.

– Хардин, иди ты на***, – нецензурно бранюсь в ответ и слышу одобрительный смешок. – Давай, катись отсюда. И чтоб глаза мои видели тебя только на церемонии.

Подталкиваю этого огромного лося к двери, а Хардин лишь хохочет, но не упирается. Только у самого выхода он наконец-то оборачивается:

– Твоя взяла и я пока ухожу. Ну, чтобы дать тебе время для переваривания информации.

– Зачем оно мне? Выбрать метод для твоего убийства?

– Нет,– он наклоняется ко мне настолько близко, что наши носы соприкасаются, – чтобы ты свыклась с мыслью, что я снова появился в твоей жизни.

Хардин успевает отпрянуть до того, как мои зубы клацают в миллиметре от кончика его носа. Ухмыляется и шагает по коридору, я же захлопываю двери и сползаю прямо на ковер. Я безумно устала, но чувствую, что завтра будет не легче.

– Ты идиот? – Это первое, что срывается у меня с губ при виде друга.

– Скажи круто, – Эрик попускает мой вопрос мимо ушей и крутится по своей оси, – отрыл в винтажном магазе. Ты же знаешь, что я не люблю строгий стиль, но ситуация обязывает. Что скажешь?

Он словно радостный щенок заглядывает мне в глаза и ждет похвалы. Я же вздыхаю и с грустью отмечаю тот факт, что похождения друга в солярий все таки дало свои плоды. Он оставил там не только здоровье своей кожи, но и, по всей видимости, мозг. Черепная коробочка беспощадно выжжена и вместо серого вещества там булькает гель для волос и виагра, которой Эрик стал злоупотреблять. По-другому я никак не могу объяснить его странности.

– Я уже сказал, – прикрываю глаза, – боги, Эрик, объясни мне, что это за дрянь сейчас на тебе надета?

– Ничего ты не понимаешь в моде, – звучит ответ, – я же сказал – ВИН-ТАЖ.

– Я не глухой и не тупой. И прекрасно знаю, что это такое. Только не пойму на кой хер ты напялил это?

– Ты же сам сказал, что Еву нужно обхаживать аккуратно и что рваные джинсы ее вряд ли впечатлят. Вот поэтому я подумал, что раз она такая вся из себя правильная девочка, то и образ нужно подобрать соответствующий ее мечтаниям.

– И ты думаешь, что вот этот бархатный… ужас с золотой строчкой ее впечатлит?

– Зато цвет красивый и оттеняет мои глаза, – уже менее жарко возражает Эрик. – Черт, Хардин, ну не всем же быть такими неотразимыми, как ты! Да ты вообще на бомжа похож. На стильного, но бомжа.

В данную секунду мне хочется одного – чтобы это недоразумение сгинуло с моих глаз. А еще я поражен своей выдержке, потому что Эрик начинает вести себя как засранец. Нет, я бы даже сказал, как баба, которой сказали, что капроновые колготки ее полнят. Сейчас он обидится, разверещится, но в итоге будет делать то, что я скажу.

Закатываю глаза к потолку и фыркаю. Ты смотри, бомжа он нашел! Да, у меня такой стиль. Чуть отросшие волосы небрежно связаны на макушке в небольшой хвостик, аккуратно выстриженная борода. Черные прямые джинсы и белая футболка с имитацией "рванья". К тому же на мне множество аксессуаров в виде браслетов и кулонов. Но это мой личный фетиш, который я обсуждать не собираюсь. Да, у меня рост под два метра и выгляжу я больше, как рок – звезда приехавшая с концерта и понимаю, что Эрик на моем фоне выглядит слишком… сладко. Мелированные волосы с тонной геля, нежнейшая кожа и голубые глаза. Обязательно шмотки в облипку и крутая тачка, которой он обязательно добивал психику своих клиенток. Если уж совсем кратко, но емко его описать, то выходит образ сладкоголосого участника бойз-бэнда, которые были так популярны в девяностые. И клиентки ему попадались из числа тех, кто мечтал раздвинуть ножки перед обладателем такой милой мордашки.

– Когда я рассказывал тебе о Еве, я делал акцент на то, что она воспитанная и культурная девушка. Ты хотя бы почитал о ее отце, чтобы иметь в виду то, чем они живут и дышат. – Наконец обращаю взор на друга. – Тебе ее надо расположить к себе, а не отпугивать запахом нафталина.

– Вот только не надо меня учить, я сам в состоянии справиться, – Эрик фыркает.

– Хорошо, – поднимаю обе ладони вверх, – как скажешь. Только позволь мне заметить одну вещь.

– Какую?

– Ты слишком нервный. У тебя все в порядке? Ты больше не играешь?

– Я же сказал, что с этим покончено, – слишком резко следует ответ, – я в состоянии провернуть это дело, так что не надо быть мне мамкой.

– Как знаешь, – прищуриваюсь и провожаю его взглядом.

Не горю желанием навязывать свое мнение и тем более кого-то учить жизни. Раз уж сказал, что справится, то пусть хоть лоб расшибет, но сделает. А у меня и своих дел хватает. И как хорошо, что до начала моих занятий я успеваю заглянуть на примерку костюмов.

– Добрый день, я могу вам чем-нибудь помочь? – С этими словами, прекрасная девушка – консультант чуть ли не ложится своей грудью на стол ресепшена.

Снимаю очки с глаз и прикусываю край дужки, оценивая открывшийся вид. А там было на что посмотреть. Родная четверочка, упакованная в кружевное бра и пухлые губки, по которым то и дело проходился язычок. Я настолько замотался в своей школе, что уже забыл, когда в последний раз получал качественный минет. Яйца тут же отозвались тяжестью в брюках. За член говорить вообще бессмысленно, тот словно солдат уже стоял по стойке смирно. Девушка уже в тупую таращилась на бугор моих брюк, который я даже не скрывал и томно улыбнулась.

– Анжелика? – Придаю своему голосу немного хрипотцы. – Думаю, что без вас я точно теперь не справлюсь. Здесь проходит примерка костюмов к свадьбе моей сестры. Вы не могли бы меня проводить в примерочную и гхм… помочь с костюмом?

– Конечно, – она отлипает от стойки и, заправски виляя бедрами, устремляется куда-то вглубь коридора. – Следуйте за мной, мистер.

О, еще как последую. Не хочу оправдываться и говорить что-то наподобие "обычно я так не поступаю" и " не в моем стиле". Да, трах в кабинке – дурной тон, но когда сильно хочется, то можно надавить на горло собственной совести. И если я прямо сейчас не трахну ее, то рискую опозориться своим стояком перед своими девочками на очередном уроке.

К огромному облегчению, Анжелика всецело берет контроль в свои руки. Стоит щеколде на двери закрыться, как она опускается на колени и дергает молнию на моей ширинке.

– Оо, – слышится одобрительный возглас откуда-то снизу, в то время как припадаю спиной к стенке.

– Не благодари, – усмехаюсь и толкаю бедрами вперед, ощущая, как по головке скользит ее проколотый язычок. Теперь настает мой черед протяжно охнуть. Обожаю девочек с металлом во рту и то, какие чувства этот металл дарит. Анжелика мастерски посасывает головку и играет моей плотью, в то время как второй свободной рукой ныряет себе под юбку. Совершаю несколько движений в ее восхитительном ротике и уже готов было поднять ее с колен, чтобы перейти к ее киске, как в дверь беспощадно начинают колотить.

– Хардин, я надеюсь, наша консультантка сейчас не с тобой? – Слышится гневный голос сестры.

– Привет, солнышко, – морщусь. Потому что мне слегка больно. Вся кровь сконцентрировалась в члене, которым я напряженно упираюсь во влажные половые губы Анжелики, но не вхожу. – Я тут костюм примеряю, может, увидимся через десять минут?

– Хардин!

– Ариель, мне, правда, очень неудобно говорить. Я прошу всего десять минут.

– Ну уж нет. Открой дверь!

– Нет.

– Клянусь, Хардин, если ты сейчас не откроешь, я вынесу ее с петель, – шипит сестра и я вынужден засунуть своего друга обратно в трусы.

Анжела приводит себя в порядок и сочувствующе на меня смотрит, а затем дергает щеколду и вылетает из кабинки. При этом оставляя меня на растерзание моей… семье.

– Мама? – Умудряюсь прикрыть рукой еще не опавший стояк. – Отец?

– Хм, забавная ситуация, – папа усмехается. – Привет, сын.

– Ну, ты и урод, – встревает Ариель и для полного эффекта ей не хватает в руках дубины. – Я так и знала, что стоит тебе появиться и все! Все пропало!

– Хардин, мой мальчик… – добавляется голос матери. – Как это понимать? Ты же воспитанный…

– Кобель! – Ариель фыркает, но не успевает договорить, как к этому цирку присоединяется еще один человек.

–Всем добрый день, а что у вас здесь происходит?

И в этот момент, я как никогда рад приезду Эммы, которая, не зная всей ситуации, переманивает все внимание к себе.

Первой пришла в себя мама и на удивление теплым тоном поприветствовала гостью:

– Эмма, солнце, ты ли это?

– Добрый день, миссис Блумвуд, прекрасно выглядите.

– Дорогой, ты только посмотри, с кем нас свела судьба!– Мама захлопала в ладоши, но затем остановилась. – Так, если и ты здесь, и мы здесь… что это означает?

– Мам, ну как что? – Сестра наконец-то отходит от примерочной и я могу теперь спокойно привести себя в порядок, не боясь за какой-нибудь оторванный орган. – Эмма здесь для того, что и мы. Она пришла на примерку.

– Да? – Хотя я и не вижу лица своей матери, но живо представил удивление в ее глазах. – На примерку платья?

– Нет, блин, скафандра! – Ариель сегодня была особенно не в духе. – Ну конечно платья!

– Как это… удивительно, – благо из своего укрытия я вижу отца и то, что произнеся эту фразу, он выразительно посмотрел прямо на меня. – Надеюсь, что вашему нынешнему жениху повезет больше, чем нашему будущему зятю.

– Мистер Блумвуд, – голос Эммы даже не дрогнул, – мне кажется, что ситуация явно требует объяснений. Я приехала сюда не как невеста, а как организатор свадьбы вашей дочери.

– О, как, – брови отца сошлись к переносице, – значит, жениха у вас нет?

– Пап, тебе-то какая разница? – Ариель переместилась еще ближе к родителю.

– Потому что здесь Хардин. – Следует простой ответ.

– И что с того? Кстати, козломордый, ты еще долго будешь прятаться в примерочной? Или твой стояк еще не упал? Хотя, нет, оставайся там, чтобы бы ты ничего больше не испортил. Хватит и этой тупорылой дуры, которую ты чуть не…

– Ариель, – мама вклинивается в бурную тираду дочери, – не стоит так говорить о своем брате. Не здесь и не сейчас.

– О, нет, уж лучше пусть Эмма будет готова во все оружия. Потому что этот мудак начнет к ней подбивать клинья через пять минут знакомства.

– Не думаю, что она будет чем-то удивлена, – меланхолично добавляет отец. – Она у нас барышная уже бывалая.

–Да все мы немного бывалые, Фред, – мама напоминает о своем присутствии.

– Эмма, прости, – Ариель прикрывает глаза, – я не знаю, что с ними. То ли нервы, то ли полнолуние. То ли спермотоксикоз.

На последней фразе я хмыкаю, так как этот камень, нет, валун летит в мой огород.

– Ариель, не стоит.

– Нет, Эмма, ты просто не понимаешь всей абсурдности этой ситуации. – Не унимается сестра.

– Понимаю, но, к сожалению, не могу тебя чем-то обрадовать или поддержать.

– Только не говори мне, что он успел тебя охмурить, – едва сдерживается Ариель, – Хардин, выйди к нам, скотина ты эдакая.

– Нет. Пожалуй, мне безопасней всего оставаться в примерочной, – подаю голос, – кстати, Эмма, привет. Я уверен, ты прекрасно выглядишь.

Стук каблуков по мраморному полу и Эмма оказывается напротив моего укрытия. На ней бежевый брючный костюм, штаны которого облегают ее шикарную попку словно вторая кожа. Белая шелковая майка с гипюром открывает прекрасный вид на ложбинку груди. Свои длинные волосы она скрепила в высоком конском хвосте и выглядела… шикарно.

– Привет, Хардин. Смотрю, ты все продолжаешь чудить.

– Держу семью в тонусе, – поправляю ее и уже смотрю на сестру, которая сверлит меня не добрым взглядом. – Разве ты ее не узнаешь?

– Даже не пытайся меня одурачить. Мы познакомились несколько дней назад. – Слышится ответ.

– На самом деле, мы уже знакомы, но ты меня просто не помнишь. – Эмма дружелюбно улыбается. – Наша первая встреча была десять лет назад прямо перед твоим отъездом в закрытую школу.

– Это был не отъезд, а ссылка с глаз долой, – на автомате поправляет ее Ариель, чем вызывает раздраженный вздох отца. – И Хардин вообще никогда не приводил своих баб на знакомство в наш дом…

Я с удовольствием смотрю на то, как лицо моей сестрички вытягивается. Она с удивлением смотрит на всю нашу семью и только потом выдает совсем не девичий ответ:

– Охренеть! Ты та жирная Эмма, с которой мой окаянный братец умудрился пожениться?!

Мать охает, отец сетует на то, что здесь нельзя выпить и только Эмма держится молодцом.

– Я рада, что ты вспомнила. Надеюсь, что этот факт не помешает нам работать дальше?

– Только если наш разговор останется в силе. Я надеюсь, ты не собираешься с ним спать по дружбе или старой памяти?

– Все в силе. – Кивает девушка и к всеобщему облегчению, в зале появляется будущий жених.

Родители оживляются и вместе с сестрой устремляются к бедолаге, который даже не подозревает куда вляпался.

– Итак, мальчики остаются в этом зале, – командным тоном распоряжается Эмма, – девочки последуют за мной.

– А разве ты тут не останешься? – Усмехаюсь.

– Зачем?

– А вдруг мне понадобиться помощь?

– В чем? Хардин, ты уже большой мальчик и я думаю, ты знаешь, что штаны надевают на ноги, а не на голову. – Парирует девушка. – Так что не позорься.

И они победно уходят в другую комнату, оставляя нас здесь. Отец как-то странно хмыкает и отходит в первую примерочную, Майк во вторую, а я возвращаюсь в третью. Не сильно заморачиваясь, выбираю второй чехол для одежды и дергаю молнию вниз. Что ж, не дурно, весьма не дурно. Брюки и жилетка в черном цвете, но вместо стандартной белой рубашки, я обнаруживаю насыщенно фиолетовую ткань. Эмма позаботилась обо всем: чуть дальше на полке лежит пару ремней и оригинальные запонки, а так же булавка для воротника. Внизу на полу виднеются коробки с обувью, где я нахожу шикарные ботинки. Хм, кажется, что у нас будет не свадьба, а съемка какого-то ретро фильма. Потому что, когда я в полном прикиде выхожу к отцу и Майку, то не смогу сдержаться от улыбки. Папа стоит в брюках такого же черного цвета, но без пиджака и в отличии от меня, его рубашка винного цвета. Наш жених вообще облачен во все черное и единственным ярким пятном на нем служит белый тонкий галстук.

– Да мы мать вашу, словно гангстеры! – Восклицаю я.

– Это точно, – поддакивает отец и цепляется большими пальцами за подтяжки, – эх, сейчас бы сигарку для полноты образа.

– И вискарика, – добавляю, – эй, Майк, что скажешь? Тебе нравится? Признавайся, как ты согласился на эту идею моей сумасбродной сестрицы?

По мере того, как Майк отвечал на мои вопросы, я понял несколько вещей. Во-первых, мой будущий зять спокойный, как удав. Фактически безэмоциональный тип. Наверно, именно поэтому он так чудесно сжился с Ариель. Во-вторых, мы вряд ли куда-то вместе выберемся. Он, может парень и хороший, но я не вижу нас вместе где-нибудь в баре и попивающих пиво. И, кажется, отец вполне разделяет все мои мысли.

– А ты точно хирург? – делаю последнюю попытку начать хоть какой-то разговор, пока мы ожидаем женскую половину нашей компании.

– Да. – Следует многообещающий ответ от широкоплечего парня.

– Обалдеть, какой информативный у нас разговор намечается, – бурчу себе под нос. – А мне кажется, тебе бы в патологоанатомы надо было идти.

– Был. Не понравилось. Слишком скучно и мало крови.

На этой фразе отец закатывает глаза и уходит. Ну просто писец, как здорово. Такое чувство, будто это я выдаю свою дочь замуж и мне больше всех надо.

– Ты хоть не маньяк? – вздыхаю. – Сестру любишь?

–Люблю. И странных наклонностей в анамнезе не было.

– Это радует. – Поджимаю губы, но больше ничего не спрашиваю.

Так и стоим в полной тишине в ожидании наших прекрасных дам. Которые как назло, не спешат появиться обратно.

Ох, ну наконец-то! Я впервые, как маленький ребенок радуюсь при виде матери и сестры. Потому что стоять в компании Майка мне, по крайней мере, не совсем комфортно. На его лице ожидаемо не дрогнул ни единый мускул, когда Ариель выпорхнула из здания и чмокнула его в заросшую щетиной щеку.

– Позвольте, – подхватываю сестренку под руку и отвожу чуть в сторону. – Слушай, я все понимаю, что любовь зла и прочее, но ты уверена в своих чувствах к нему? Или это все назло родителям?

– Хардин, не поздновато ли для нравоучений?

– Ты не ответила.

– Нет, брат, я действительно его люблю.

– Но как такое возможно? Он же даже не улыбается! – Приглушаю тон до шепота. – Мне даже кажется, что и во время секса у него такое выражение лица, будто он препарирует лягушку.

Кривлюсь от боли, так как получаю указательным пальцем сестры прямо между ребер. И она снова тычет им в меня, но уже область груди:

– Ты гад, Хардин! Это ты у нас шут гороховый, а нормальные люди ведут себя… нормально, черт тебя побери!

– Ты тоже далека от нормальности.

– Вот поэтому он мне и нужен, – глаза Ариель блестят, – Майк уравновешивает меня. И это чудесное чувство, но тебе его не понять. И вообще, умничай на своих уроках. Мудак.

– Язва.

– Хрен моржовый.

– Баба с яйцами. – Не остаюсь в долгу и вдобавок высовываю язык.

Мы бы и дальше так спорили, но нас прерывает звонок моего мобильного.

– Лора?

– Хардин, дорогуша, просто напоминаю, что у нас сегодня гость и ты должен быть в классе, чтобы твои девочки в испуге не разбежались.

– Спасибо, рыбка моя, скоро буду. – Нажимаю на отбой.

– Рыбки, зайки, кошечки, лисички, – не удерживается от колкости Ариель, – прям настоящий зоопарк.

– Не завидуй сестренка, ты скоро станешь обладательницей собственного оленя. – Парирую в ответ.

– Дети, не ведите себя как… дети! – Мама прячет пудреницу в сумочку и поправляет локоны. – Майк, даже не знаю, как ты терпишь ее характер?

– Она милая, – отзывается бугай и я вижу расцветающую улыбку на ее лице.

– Ладно, – прищуриваюсь, – если это все, то мне пора уезжать по делам. Кстати, где Эмма?

– Она записала все необходимое, отложила наши вещи и уехала. У нее помимо нас есть и другие торжества. – Мама смотрит на отца, который нетерпеливо топчется у машины. – Нам тоже пора ехать. Ариель?

– Я поеду с Майком.

– Что ж, ждем тогда вас к ужину. Кстати, Хардин, ты тоже приходи. – Мама загадочно улыбается. – Я думаю, что Эмме за столом понадобится компания.

– Ты и ее пригласила?

– А почему бы и нет? Она работает с моей сестрой, хочу узнать как у нее дела.

– А самой позвонить? – Открываю дверь и помогаю маме сесть на пассажирское место.

– Ты же знаешь, Джози та еще химера. Все, зайчик мой, не прощаемся.

На этом мы расходимся и я мчусь к себе в класс чтобы успеть до приезда Эрика. Ну и для кое-чего другого. Лора на своем месте, сидит и что-то печатает, стуча ноготками с ярко-алым маникюром по клавиатуре ноутбука. Она поднимает свои глаза с идеально наведенными стрелками и ее взгляд вспыхивает. А щелчок замка на двери действует для нее похлеще, чем красная тряпка на быка.

Секс с Лорой хорош тем, что она понимает без слов. Нет прелюдий, кокетства, ненужных движений. Просто чистый секс без иллюзий на что-то большее. Я вымещаю на ней всю свою похоть, которая у меня накопилась за эти дни. Двигаюсь жестко, до упора, фактически упираюсь ей чуть ли не в матку, но ей это нравится. Она подается мне навстречу и прикусывает мою нижнюю губу, в то время как я с силой вжимаюсь в нее своими бедрами. Спазмирующие мышцы влагалища и сдавленный стон подтверждают приближение ее оргазма. Еще через минуту кончаю я сам. Еще через пять минут мы полностью готовы к работе.

– Добрый день, мои хорошие, – приветствую каждую девушку и женщину, которая заходи в класс. – Проходим, не стесняемся.

Со всех сторон слышится непринужденный смех, и я окончательно расслабляюсь. Все-таки, я обожаю свою работу и то чувство, которое возникает в процессе.

– Итак, девочки, до финального занятия мы успеваем встретиться с вами еще четыре раза, – оглядываю класс, – и затем, мы с вами попрощаемся.

– О, Хардин, милый, – Бонни смахивает слезинку со своих ресниц, – как мы потом будем жить без тебя? Твои уроки для меня словно отдушина, где я чувствую себя такой свободной. И где я нашла столько подруг по духу!

– И я. И я. И я. – Слышится нестройный хор голосов.

– Так, не разводим сырость, – шутливо грожу всем пальцем, – вы будете жить так же, как и до меня. Может быть чуть свободней от рамок социума. Но давайте не терять время на пустые разговоры. Я знаю, как мы дорожим нашей приватностью и поэтому хотел бы попросить вас не впадать в панику.

– Хвала небесам, – восклицает Летиция, – неужели мы дождались практических уроков?

– Проказница, – усмехаюсь, – но нет. Дело в том, что на сегодняшний урок я пригласил своего очень хорошего знакомого, который побеседует с вами на ту тему, в которой я не силен.

– Такого быть не может, что ты чего-то не знаешь,– Мэри качает головой из стороны в сторону.– Но если твой друг так же хорош, как и ты, я прощу тебе этот маленький минус.

Мне тоже остается надеяться на то, что Эрик хоть чуть-чуть внемлет моим просьбам. Но как только он заходит, я понимаю, что все разговоры он пропустил мимо ушей. Идиот. На нем нет ни парика, ни другой маскировки, но зато сменил имя. Но какая разница, если твою рожу знают, то назовись ты хоть котелком, тебя все равно найдут. Лишь я один скептически смотрел в его сторону, в то время как остальные с нескрываемым интересом рассматривали парня так, будто перед ними свежий кусок стейка, а они год прикидывались веганами.

Ох, девочки, ну почему вас жизнь не учит? Сейчас я обучаю вас премудростям, которые помогут спасти ваш брак. А завтра, если вы не исправитесь, мы может встретиться с вами уже при других обстоятельствах.

Присаживаюсь за стол и закидываю ногу на ногу, готовясь слушать Эрика. Тот словно натуральный актер начинает говорить хорошо поставленным голосом, но что-то не так, я вижу это по его глазам и не пойму в чем дело. Пока в класс не влетает запыхавшаяся Ева.

– Простите за опоздание, – она торопливо шагает к своему месту.

– Ничего, – Эрик жестом просит меня не вступать в разговор. – Как вас зовут?

– Ева.

– Очень приятно, я только начал, но вы включайтесь в нашу беседу. – Он улыбается, но девушка не реагирует на это.

Как и на то, что в процессе всего урока, когда Эрик рассказывал наизусть заученную информацию и буквально сверлит в ней дырку глазами, сама Ева едва смотрит в его сторону. Мда, приятель, это почти провал. Эрик начинает нервничать и допускает еще одну ошибку. Легкое и внезапное касание по ее плечу, которое он проводит в тот момент, когда проходит мимо нее. Придурок. Ну, куда ты торопишься? Не удерживаюсь и прикрываю глаза рукой и едва качаю головой. Так, время заканчивать этот цирк. Ловлю взгляд Эрика и едва уловимо показываю ему условный жест пальцем. Но этот кретин делает вид, будто ничего не видит и снова обращается к аудитории:

– Каждый брак – это инь и янь. Огонь и вода. Север и Юг. Мы обговорили минусы, но ведь есть и что-то, что вам в этом нравится? Вот вы, Ева, что можете сказать по этому поводу?

Ох, ты бл**ь, придурок, что она может тебе ответить? Нахрен ты вгоняешь ее в ступор?

– Эмм… дело в том, что я еще не замужем, – тихо отвечает девушка, но быстро добавляет, – но скоро буду.

– О, милочка, – Бонни подпирает одной рукой свою голову, – я прямо не знаю то ли тебя поздравить, то ли посочувствовать.

– П…п… почему? – Ева бледнеет.

– Потому что все мы здесь собрались по одной причине – мы несчастны в браке.

– Ой, говори за себя, – Летиция кривит носик, – мне просто скучно.

– Ай, девочки, не будьте занудами, – Мэри улыбается, – Ева, солнце, на какой стадии подготовки ты сейчас находишься?

– Ну… мы с моим организатором сегодня выбирали торт и составляли меню. Честно говоря, я никогда не думала, что готовиться к свадьбе так трудно. Столько вопросов надо решать, столько мелочей продумывать.

– Вот поэтому я обожаю чужие свадьбы. Можно и поесть на халяву, и потанцевать. И голова не болит по поводу организационных моментов. – Смеется Мэри. – Но если у тебя хороший организатор, то и ты не будешь напрягаться.

– О, да, она профессионал.

– А имя?

– А тебе-то зачем? – Хихикает Бонни.

– Ну а вдруг мой третий брак все же закончится? Надо же быть готовой к четвертому!

И тут весь класс взрывается хохотом. Даже я открыто улыбаюсь и забываю о присутствии Эрика. Но ровно до того момента, как тонкий голосок Евы не звучит словно гром среди ясного неба:

– Эмма Блум. Если нужно, я найду визитку.

Для всех остальных, я все так же выгляжу расслабленным. А вот внутри все съеживается. Дело набирает очень странные обороты и если до этого я еще думал над тем идти мне на ужин к родне, то теперь вряд ли его пропущу.

– Эмма, дорогая, мы так рады твоему приезду! – Дебора, мать Хардина, прижимает меня к себе и одаривает поцелуями в щеку. – Проходи, ты как раз вовремя.

– Спасибо, – тушуюсь от такого приветствия, – а где остальные?

– Фред как всегда у себя в кабинете, весь в бумагах. Ариель с Майком в гостиной, они приехали чуть раньше. А вот Хардин скорее всего…

– А вот и я! – Слышится со стороны входной двери и Дебора расцветает улыбкой. – Я не опоздал?

– Что ты, – она обнимает сына, который стал почти на полторы головы ее выше. – Эмма тоже только пришла. Проходите к остальным, а я пойду, проверю все ли готово к ужину.

Она оставляет нас двоих и пустота между нами заполняется неловким молчанием. Хардин буравит меня своими карими глазами, засунув руки в карманы своих джинсов. Не удерживаюсь от едва уловимой улыбки, скорее град пойдет в мае, чем Хардин начнет следовать этикету. Ужин в семье Блумвудов – традиция, на которую приходят явно не в джинсах и футболке с розовой пантерой в виде зомби. Но это же Хардин.

– Прекрати раздевать меня глазами, – смеется он и делает шаг вперед.

– А то что?

– А то. – Следует белозубая улыбка. – Последую твоему примеру и в отличии от тебя, просто взглядами ты не отделаешься.

– Ты всерьез думаешь, что это на меня подействует? – тоже делаю шаг и теперь, нас разделяет буквально пять сантиметров. – Ну, смотри на здоровье Хардин, я не из стеснительных.

– Дети мои… ой, простите, – Дебора застывает в проеме дверей и ее глаза предательски сверкают при виде нас, – я только хотела сказать, что все готово. Но вы можете присоединиться чуть позже.

– Почему? – Деловито поправляю прическу и отстраняюсь от парня.

– Да что там за столом может быть настолько интересным? Пару новых блюд, а так все по старинке. Не поверишь, но у стариков редко что-то может измениться.

– Дебора, никакие вы не старики и это раз. Во-вторых, у вас дочь выходит замуж и это уже само по себе колоссальное изменение в вашей жизни.

– Еще скажи, что ты противница всего старого, – как-то двусмысленно звучит вопрос от Хардина, когда он подходит к матери. – Блюда… люди? Неужели все оставляешь в прошлом?

– На то оно и прошлое Хардин, чтобы ничего оттуда не тащить за собой.

Его мама тактично откашливается и тянет меня за руку вперед, в то время как парень все еще остается на месте и хмурится. Что ж, надеюсь, он понял мой посыл.

Ужин проходит спокойно. Мы плавно переходим от одного блюда к другому и изредка прерываемся на разговоры. В основном говорит вся женская половина, мужчины же предпочитают отмалчиваться. В принципе, бывший свекор и так не отличался говорливостью. Майка полностью заменяла Ариель, которая отпускала довольно пошлые шуточки в стиле своего брата. А Хардин на удивление просто смотрел на меня и не проронил ни звука. Что для него было совсем не характерным. Когда все дружно прошествовали в библиотеку для дальнейшего разговора под бокальчик шерри, Хардин умудряется вытащить меня в сад.

– Ты долго еще собираешься себя вести так, будто мы с тобой чужие люди? – Тепло его тела окутывает меня, когда мы начинаем медленно шагать по выложенной мелким гравием тропинке.

– Это совсем не так.

– А как? Я совсем не вижу ту Эмму, с которой мы были лучшими друзьями.

– Хардин, мы десять лет не поддерживали никаких отношений и это нормально, что мы из друзей превратились в знакомых. Конечно же, ты ожидал, что как только явишься, то я кинусь к тебе с визгами на шею, как и все остальные. Правда ведь?

– Ой, да никогда я так не думал, – но под моим вопросительным взглядом, Хардин вздыхает, – ладно, может быть, самую чуточку на это надеялся. Но если на то пошло, я не один виновен в сложившейся ситуации. Ты почему-то тоже не пыталась найти меня. Но я же не строю из-за этого из себя недотрогу.

Вздыхаю. А ведь Хардин прав, я догадывалась, нет, я знала, где он все это время.

– Я очень скучал по тебе, Эмма, – его шепот врывается в мои раздумья. – Мне тебя очень не хватало. Правда.

Смотрю в его лицо, его глаза и понимаю, что вся пресловутая холодность исчезает. Невозможно злиться на того, кто был тебе ближе остальных. На того, с кем ты переступил все границы и возможно когда-то влю…

– Хардин, тварь ты такая! – Слышатся выкрики Ариель. – Как ты посмел!

На автомате делаю пару шагов в сторону и понимаю, что вовремя. Звонкая пощечина обрушивается на мужскую щеку и Хардин даже отшатывается назад.

– Ариель, возьми себя в руки!

– Да пошел ты! – Девушка вновь замахивается, но он успевает перехватить руку. – Ты переходишь все границы!

– Да что я сделал-то?

– Что это? – С этими словами она швыряет в него листок бумаги. – Я спрашиваю что это?! Как ты посмел за моей спиной наводить справки о Майке, а?

– Ты рылась у меня в комнате?? – Тут же взрывается Хардин в ответ.

– А ты роешься в нашей жизни!

– Ариель, а чего ты ожидала? Ты свалилась черт знает откуда с каким-то типом и заряжаешь нам о замужестве. Мы знать не знаем, кто он и чем он занимается.

– Я же сказала, что он хирург.

– А я бл*дь балерина, – огрызается он в ответ. – Разве ты не поверила моим словам? Хм, странно, а я чего-то должен верить.

– Ты не балерина, ты дебил. Разве недостаточно того, что мы любим друг друга?

– Нет, Ариель, нет. Мы беспокоимся о тебе, как ты этого не понимаешь?!

– Я понимаю только одно: ты окончательно охренел, – шипит Ариель, – и если ты не прекратишь лезть не в свое дело, то я с удовольствием расскажу родителям о твоей "работе".

– Тебе лучше помолчать сестренка.

– А то что? Все должны знать мою подноготную, а твою нет? – Девушка не на шутку разозлилась. – Меня значит можно выставлять хреновой и непутевой младшей сестрой. Зато ты у нас прям пример для подражания! Кстати, Эмма, ты говорила, что у тебя есть парень?

Мне неловко, что я застала эту сцену и то, что Ариель обратила на меня внимание. Я разрываюсь между мнением, что Хардин действительно перешагнул черту со своей слежкой за будущим зятем. И в то же время, я его понимаю, так как это было не просто праздное любопытство, а реальное беспокойство. Особенно, учитывая взбалмошность его сестры.

– Есть. – Киваю.

– И замуж тоже собираешься?

– Не понимаю, к чему это?

– Ну, если вдруг ты захочешь повысить навыки в сосании члена или же просто послушать другую ахинею, которую впаривает мой брат всем этим богатеньким замужним бабам, с удовольствием продиктую адрес. – Каждое слово Ариель буквально сочится ядом. Она резко разворачивается и шагает обратно к дому, не обращая на крик Хардина.

Он же со злости поднимает несколько камней и бросает куда-то в сторону, приправляя жестким матом. А я просто стою. Стою и понимаю, как какой-то странный пазл складывается у меня в голове.

Хардин и курсы. Курсы и Ева. Ева и ее горящие глаза, когда она случайно обмолвилась о своем преподавателе. Выдыхаю. Ничерта не помогает, злость закипает не хуже масла на горячей сковороде.

– Хардин, – мой голос все еще остается спокойным. – Ты же понимаешь, что свадьба состоится?

– Не факт, Эмма. – Зло выдыхает он в ответ.

И я сама не уверена, о чей свадьбе мы сейчас говорим.

После фееричного конца ужина у Блумвудов, единственное, о чем я мечтала, так это о горячем душе и тщательном анализе информации. Нельзя делать поспешных выводов. Этому меня научила работа и свое собственное чутье. Бывало, что с первого взгляда пары казались несовместимыми, но стоило узнать их лучше, как мнение менялось. Так и здесь, мне сначала нужно аккуратно побеседовать с Евой.

Подъезжаю к своему дому и вижу знакомую машину. К своему удивлению, я его вовсе не рада видеть. Того человека, чей силуэт бодро шагает мне навстречу.

– Эмма, где ты была? Я два часа здесь торчу, а ты даже не берешь трубку. – Обеспокоенно говорит Оскар и заключает меня в свои объятия. Позволяю ему это сделать и ненадолго расслабляюсь.

– Прости, просто была занята. Ты же знаешь, Джози нагрузила меня работой. Иногда мне кажется, что она делает это ради того, чтобы мы не виделись.

– Это же моя мать, – уголки его рта приподнимаются, – я бы не удивлялся тому, что она разводит нас по разным углам.

– Но так нельзя.

– Может, мы обсудим это не на улице? – Оскар осторожно целует меня в висок. – Заодно закажем пиццу и проведем вместе время, раз уж мы наконец-то увиделись.

Мне кажется, что проходит вечность, когда его тихий голос вновь нарушает тишину:

– Ты даже не представляешь, как я соскучился. – С каждым сказанным словом, его пальцы пробираются под одежду и ласкают мою кожу. – Эмма?

– Прости Оскар, – выпутываюсь из объятий, – я действительно очень устала. Давай перенесем все на пару дней?

– Ты обиделась на что-то?

– Ты о чем?

– Мне просто кажется, что это из-за того ужина.

– Оскар, врать не стану, – смотрю в его глаза, – мне действительно неприятно, что ты не можешь дать отпор своей матери. Я даже не знаю, ты сейчас здесь потому что сам этого хочешь или потому что твоя мать дала добро на твой приезд. А что будет, когда она потребует прекращения этих отношений? Бросишь по щелчку пальца?

– Мы же уже обсуждали этот вопрос, – парень хмурит брови. – Нам же хорошо вместе, чего ты начинаешь?

– Ничего. Мысли вслух.

– Знаешь, ты права и нам стоит поговорить позже. Когда тебя отпустит. – С этими словами, Оскар едва касается губами моей щеки и быстро разворачивается к своему авто.

– Да ну нафиг, – вздыхаю и смотрю вслед удаляющейся машине. – Я еще за тобой только не бегала.

Настроение снижается еще ниже, теперь мне хочется не в душ, а бокальчик белого полусладкого. Потом напоминаю себе, что спиртное не употребляю. Максимум шампанского под бой курантов. Зараза. Может, ну их, эти принципы? Толкаю ногой дверь и прохожу в квартиру. На всякий случай прохожусь по всем комнатам в поисках незваных гостей. Отлично, никого нет. Вещи летят в сторону, туда же отправляется сумка и аксессуары. Завтра я буду ругать себя за такую небрежность, но на то оно и завтра. Делаю струи воды как можно горячее и стою под ними настолько долго, что перестаю чувствовать свою кожу и похожу на вареного рака. Но зато мгновенно тянет спать и я забываюсь тяжелым сном сразу же, как только голова касается подушки.

А утро встречает меня пасмурной погодой и головной болью. А еще сотней вопросов, на которых у меня нет ответа и от этого голова раскалывается еще сильней. Но это не останавливает меня от поисков пресловутых курсов Хардина в интернете. Пф, наивная Эмма! Ни единого слова, ни единой зацепки. Только общая информация о Хардине, как о будущем приемнике своего отца. Конечно, вряд ли бы он светил этим на всю страну. И вряд ли в этот закрытый круг лиц можно попасть просто так. Если только привлечь Еву, чего мне совершенно делать не хочется. С ней у меня будет совершенно иная беседа. Откидываюсь на спинку своего стула и смотрю в потолок. И что я там ищу, не подскажите? Потом меня осеняет совершенно другая мысль. Бинго! Я же приезжала за Евой к тому офисному зданию, где проходят курсы. Вбиваю в поисковик адрес и чертыхаюсь, ведь кроме названия там ничего нет. Только номер телефона для сотрудничества. Арррр! Стучу пальцами по мышке и раздраженно притоптываю ногой. Что ж, план А давно был провален, план Б пошел к чертям, план С не подходит по другим соображениям. С такими темпами я дойду до конца алфавита и не продвинусь ни на миллиметр в своих поисках. Хотя… рискованно, но все же. Руки действую быстрее, чем разум и вот, я уже слышу гудки в телефоне. А затем и баритон мужчины:

– Мисс Блум?

– Доброе утро, мистер Вэллс, прошу прощение за беспокойство.

– Вы ничуть меня не беспокоите. – Слышно как он усмехается. – Что-то случилось? Какие-то спорные моменты с торжеством?

– Нет, что вы, – откашливаюсь, – с подготовкой все в порядке. Мы даже идем с некоторым опережением по графику. Я по личному вопросу.

– По личному? – Филипп весьма удивлен. – Что ж, весьма занятно. Чем могу вам помочь?

– Мне неловко об этом просить, – вдыхаю как можно больше воздуха и выдаю на выдохе, – не могли бы вы мне дать номер тех курсов, куда ходит ваша дочь?

– Простите за мой интерес, но вам-то они зачем?

– Понимаете… у меня есть парень, – надеюсь, моя ложь пойдет во благо, – и у нас настал весьма напряженный момент в отношениях. Терять этого человека мне не хочется и я вынуждена принять такие меры. Я отдаленно наслышана о пользе таких курсов, но понимаю, что туда трудно попасть. Вы бы меня очень выручили.

Вэллс молчит и я уже немного на взводе. Если он откажет, я буду выглядеть жалко. Ой, хотя куда уже ниже я могу пасть в глазах такого большого человека с такой просьбой?

– Очень странно и печально слышать, что у такой прекрасной девушки есть проблемы личного характера. Но это даже не ваша вина, а общий бич вашего поколения. Не хочу казаться брюзжащим старцем, но в наше время все было иначе. Мужчины добивались женщин, а не наоборот. И именно мужчина должен был держать ситуацию в руках. – Он замолкает. – Вы очень хорошая девушка, Эмма. И вы правы, попасть туда достаточно трудно. Как вы понимаете, там очень специфический контингент. Вряд ли замужняя женщина влиятельного человека пойдет обсуждать свои проблемы абы куда и непонятно с кем. Все крайне конфиденциально и тем самым, они считаются самой профессиональной организацией.

Пока он расписывает все достоинства, моя вера гаснет и я думаю, что он попросту вежливо старается меня отшить.

– У вас есть ручка? – Внезапно ошеломляет он своим вопросом. – Я дам вам номер и смогу подтвердить, что вы от моего имени обращаетесь за помощью. Но Эмма, я надеюсь, вы понимаете серьезность всей ситуации?

– Я буду вам весьма благодарна за это, – чуть ли не кланяюсь, а потом понимаю, что он-то этого не видит. – И да, я все понимаю. Этот номер никуда более не попадет.

– Тогда запишите его. – И Филипп диктует мне цифры.

– Спасибо, вы мой спаситель.

– Что вы, не стоит. – Он прощается со мной.

Не успеваю передохнуть от одного разговора, как мои пальцы набирают заветную комбинацию цифр. Хах, Хардин, как тебе такое? Да я гребанный Херлок Холмс!

– Алло? – Слышится приятный женский голос. – Лилз Групп приветствует Вас! Чем я могу вам помочь?

Я хочу переспросить у девушки, не ошиблась ли я в услышанном названии. Потому что дико слышать, как твоим вторым именем назвали организацию, где учат премудростям минета и секса.

– Добрый день, подскажите, пожалуйста, как я могу попасть на ваши курсы?

– Вы обращаетесь к нам впервые?

– Да.

– Могу я узнать ваше имя и имя вашего поручителя?

Задумываюсь, назвать вымышленное имя? Тогда Вэллс вряд ли подтвердит наше знакомство. А если назову настоящее имя, то Хардин сразу же обо всем догадается. А что, если чуть запутать их, но не лгать?

– Эмма Роуз-Лилит Блум, – выдаю ей ответ, – но можно просто Роуз-Лилит. Мне порекомендовал вас мистер Вэллс. Отец Евы Вэллс, она сейчас проходит у вас обучение.

– Одну секунду, – деловито звучит голос собеседницы. Видимо, проверяет на наличие Вэллсов в базе данных. – Мисс Блум, следующий набор будет через неделю. Вас устроит запись на двадцатое число?

– А раньше?

– Дело в том, что эти курсы почти завершены и мы не записываем новичков.

– И нельзя никак иначе договориться?

– Мисс, для полного эффекта нужно начинать занятия с самого начала.

– Что ж, – прикусываю губу, – а может, можно у начальства узнать? Понимаете, моя подруга Ева уже ходит к вам и я чувствовала бы себя уверенней, если бы она была рядом.

– Поверьте, вам будет комфортно с самых первых минут вашего первого занятия, – непоколебимость девушки внушает, – и это я вам гарантирую, как непосредственный начальник.

– Оу, – теперь я немного в шоке, – вы?

– Да, простите, что не представилась раньше. Меня зовут Лора Грир и я курирую этот проект. Если вы заинтересованы, оставьте свой электронный адрес и мы вышлем наш буклет с информацией и точными датами будущих наборов.

– Да, спасибо, – на автомате диктую ей электронку.

– Спасибо за доверие, мисс Блум. Всего вам наилучшего.

И что это, черт побери, было сейчас? Как это понимать? Кто это был?? Подружка? Сообщница?

Но от дальнейших вопросов меня отвлекает новый телефонный звонок. И на дисплее четко виднелось "Ева". Нажимаю на зеленую клавишу и слышу ее голос. Впервые за все время, она дрожащим голосом просит меня о встречи.

Она приезжает через полчаса с лихорадочно блестящими глазами. Я впервые вижу Еву такой… возбужденной. Даже ее внешний вид был сам по себе довольно странный. Для постоянно собранной девушки в элегантных платьях, джинсы и футболка с наспех собранным хвостом уже выбивались из нормы.

– Привет, – пропускаю ее в квартиру, – могу предложить тебе чая или воды?

– Нет, спасибо.

– Что ж, – замолкаю на секунду, – помолчим или ты сразу скажешь, что случилось? Что-то изменилось в наших планах?

– Что? О, нет-нет, – она качает головой, – просто мне кажется, что ты единственная, кто может мне помочь.

– Хорошо, я постараюсь, хотя не знаю о чем речь.

Ева присаживается на край дивана и сцепляет руки в замок. Нервничает и постоянно отводит глаза. Я понимаю ее состояние, ведь если так посудить, то она вынуждена обращаться к чужому человеку за помощью. Кладу свою ладонь поверх ее рук и чуть сжимаю.

– Ева, ты можешь мне довериться. Все, что ты скажешь сейчас, никогда не выйдет за пределы этой комнаты.

Девушка смотрит на меня изучающе так, пристально. Взвешивает все "за" и "против".

– Знаешь, – слышится ее тихий голос, – чем ближе свадьба, тем больше у меня вопросов возникает в голове.

– Это нормально. Каждой невесте свойственен предсвадебный стресс, настроение становится как качель, которую кидают из стороны в сторону.

– Нет, дело даже не в этом. – Ева выпутывает свои руки. – Мои чувства стали какими-то странными.

– Ты не уверена в Люке? – Опасный вопрос с моей стороны, но я должна его задать.

Если говорить честно, я не считала их хорошей парой. Люк – типичный мажор, который даже без женитьбы имел светлое и шикарное будущее. Их брак станет громким событием, которое принесет выгоду для двух отцов. Но вот дети вряд ли будут счастливы вместе. Я долго изучала профайлы Евы и Люка, разбиралась в данных и не видела их будущего. Они были слишком разные. Ни единого общего интереса, ни единой точки соприкосновения. Ничего. И в этом заключался весь ужас таких браков. Ева окажется в позолоченной клетке и будет терпеливо ждать прихода Люка домой. А он в свою очередь ничего не потеряет, и каждый раз будет выдумывать очередные отмазки, зависая в каких-нибудь элитных борделях с очередной тупоголовой барышней. К сожалению, публика может порицать такое поведение, если оно касается жен. Мужьям в этом мире дается слишком много преимуществ.

Заставляю свой внутренний голос заткнуться. Я здесь последний человек, чье мнение учитывается. Срывать их брак мне нет смысла. К тому же, я тоже заинтересованное лицо. Лицо, которому этот брак даст многое.

– Я не уверена в себе, – следует ответ. – Ты ведь знаешь мою жизнь, которая больше похожа на заточение. Ты ведь помнишь, что я хожу на курсы? Знаешь, на них мне будто открыли глаза. Нет, не то чтобы я вообще была темным лесом, но многое было для меня в новинку. Да, там обсуждают проблемы и подсказывают способы их решения. Но так же там показывают то, что мы в первую очередь должны любить и уважать себя. А я себя не уважаю. За то, что такая слабохарактерная, тихая, не смелая. И за то, что Люк решился на женитьбу не потому, что хочет меня. А потому, что это попросту выгодно. Я понимаю, что меня словно ягненка приносят в жертву ради благополучия наших семей. И я злюсь. Но и эта злость так ничтожна, что чуть стоит на меня надавить, как я готова это сделать.

– Ева, – вновь тянусь к ней, привлекая внимание, – ты должна кое-что понять. По любви в высших кругах выходят замуж крайне редко, в основном все проходят через то же самое, что и ты. Просто научились с этим жить. Бизнес, хобби, новые увлечения. Ты даже не заметишь того, как перестанешь ожидать прихода Люка домой.

За эти слова мне хочется прикусить себе язык. И чем же я сейчас лучше ее отца, а? Своими же руками выталкиваю ее замуж.

– Я так понимаю, что это не единственное, что тебя беспокоит?

– Не единственное, – соглашается Ева. – Эмма, поделись немного тем, как быть такой же уверенной в себе, как ты. Я не хочу выглядеть тихоней, которая не знает жизни. Я хочу заинтересовывать мужчин точно так же, как и ты.

– Ну, – откашливаюсь, – спасибо за комплимент, но ты говоришь глупости. Ты и так прекрасна. Поверь, для Люка многого не надо. Ты очаровательна, а рядом с ним станешь и уверенней в себе.

– Это не для Люка, – краснея, перебивает меня Ева.

– Прости, что? – Подаюсь вперед. – Что ты имеешь в виду?

– Ммм… как бы это сказать?

– Ева, желательно прямо и честно.

– Я сегодня иду на ужин. – Выдыхает она.

– Не с Люком. – Не спрашиваю, а утверждаю.

– Нет, не с ним.

– Ева…

– Нет, свадьба состоится, – девушка вскакивает на ноги, – я от этого никуда не денусь. Но мне так хочется сделать этот последний глоток свободы, прежде чем меня навсегда упекут замуж.

– Ева, прошу тебя, не совершай такую ошибку.

– Не надо меня опекать, Эмма, – Ева горько усмехается, – для этого мне хватает отца.

– Ладно, – примирительно соглашаюсь, – это же будет просто ужин, да?

– Да.

– Этот человек… я надеюсь, он адекватный и не причинит тебе вреда?

– Нет. Он замечательный! – И Ева вновь предательски краснеет. – Когда я его слушаю, понимаю, что он просто идеал. И только сегодня у меня есть возможность побыть с ним рядом. Даже так не долго.

– Понятно. – Встаю вслед за ней. – К сожалению, я не смогу тебе помочь. Мне попросту нечем. У тебя все и так есть, только в каком-то сонном состоянии. Попрошу лишь держать тебя голову трезвой и не потерять контроль.

– Спасибо, – она порывисто обнимает меня. – За то, что выслушала и не кинулась звонить отцу.

– Что же ты скажешь ему?

– Придумаю что-нибудь.

– Осторожней Ева, – предупреждаю ее, когда провожаю к двери.

– Не бойся, Эмма, все будет хорошо. Хардин не тот человек, который обидит.

Я не успеваю среагировать на такое знакомое имя, как девушка уносится к ступенькам. Что? Что она сейчас сказала? Я же не ослышалась?

Весь день проходит в каком-то бреду, все валится из рук, я не могу сконцентрироваться. Телефон Хардина выключен, Ева сбрасывает. А мне так хочется остановить ее. Почему я не стала звонить ее отцу? Потому что предала бы девушку. Ведь это возможно просто дружеский ужин, может же быть такое? Черт, Хардин и дружба – вещи не всегда совместимые. Остается уповать на его совесть и на сдержанность Евы.

Не спокойно мне как-то на душе. Кручусь в постели, но сон ко мне не идет. Как представлю, что Ева где-то там да еще и в компании Хардина… Глупая, глупая Ева! Разве это стоит того? Минутное помутнение рассудка грозит испорченной жизнью и скандалом, который очернит репутацию семьи. От нахлынувшей злости, бью кулаками по постели. Нет, Ева должна выйти замуж. Она же выйдет? Конечно, да! Она умная девочка, которая не способна на глупости.

Вот черт, сама себя уже успокаиваю и ничерта это не помогает! И вдруг, все мои метания мигом прерывает шорох в коридоре. Прислушиваюсь и понимаю, что в квартире больше не одна, а я даже ничем не смогу деть отпор. Разве что отобьюсь шпилькой своих лабутенов, чем собственно и вооружаюсь, когда подкрадываюсь к двери. Страшно до чертиков и я сейчас впервые жалею, что рядом нет мужского плеча. Что ж, прятаться нет смысла, поехали! Надеясь на внезапность, я с криком и туфлей наперевес выскакиваю в коридор и застываю на месте. Что-то, нет, кто-то ползает по полу и несколько раз ударяется то ли головой, то ли другими частями тела о комод. И при этом извергается крепкими ругательствами.

– Это что еще такое?? – Включаю свет и охаю. – Хардин?

– Нет, блин, Рикки Мартин, – пьяно огрызается парень и заваливается на спину.

– Как ты здесь оказался?

– В данном случае приполз, разве этого не видно?

– Я стесняюсь спросить, а по какому поводу ты так нажрался? Чтоб совесть не мучила, пока ты был с Евой?

– Я не сплю… – и Хардин реально отключается, заливаясь храпом.

– Хардин, мать твою, – пинаю его и он снова пытается сфокусировать свой взгляд на мне. – Что ты там мычишь?

– Я говорю, что не сплю со своими студентками. Принцип, знаешь ли такой.

– А с кем спишь?

– Сегодня? С тобой.

– А в зубы ногой?

– Ты злая.

– А ты пьянь, – не остаюсь в долгу. – Где ты был? Что с Евой?

– Да что ты пристала? Ева, Ева, Ева… я ей что в няньки нанимался?

– Но ведь она была с тобой!

– С какого хрена? – Хардин кое-как группируется и встает на четвереньки. – Я был в баре с друзьями. – И вообще, хватит меня допрашивать! Не видишь, человек устал и хочет баиньки.

И пока я пребывала в состоянии шока, он реально пошатываясь из стороны в сторону, ползет в спальню.

– Эй, только не в мою постель! – Обретаю дар речи. – Хардин!

Естественно, он уже облюбовал вторую половину кровати и теперь пытался стянуть джинсы.

– Поможешь или просто будешь любоваться?

В ответ лишь качаю головой, но все же помогаю ему раздеться.

– Только держи себя в руках дамочка, – он едва держит глаза открытыми, – а то знаю я вас, чуть отвлечешься и все, воспользуетесь моей беззащитностью.

– Спи уже, – с этими словами перебираюсь на другую половину кровати и накрываю нас одеялом. И тут же вздрагиваю, когда крепкая мужская рука обнимает меня за талию и притягивает к себе. Следом ощущаю горячее дыхание на своей шее и слегка напрягаюсь. – Хардин, предупреждаю тебя, чтоб без выходок. То, что я пустила тебя в свою постель – это больше дань нашей дружбе.

– Я знаю. – Шепчет он в ответ. – А по дружбе мне больше ничего не перепадет?

– Кусок кирпича в рожу, если не перестанешь задавать глупые вопросы.

Так мы и лежим в полной тишине до тех пор, пока я не начинаю впадать в полудрему. И именно в этот момент слышу его вопрос:

– Почему ты меня не дождалась, Эмма?

– Когда?

– Десять лет тому назад.

– Ты серьезно? Мы же договаривались о том, что по-дружески друг друга выручим и не более.

– А мне казалось, что ты меня любишь.

Поворачиваюсь лицом к его лицу и вздыхаю.

– Глупо говорить об этом сейчас. Ты же мне тогда ничего не обещал, а я не могла ничего требовать.

– Ну и зря, мы бы были отличной парой сейчас. Нужно было только немного подождать. – И на этом Хардин окончательно отключается.

– Да, подождать пока ты набл*дуешься, – горько вздыхаю, – шикарный план, друг.

Но это уже было сказано самой себе. Приходится немного напрячься, чтобы засунуть обратно все воспоминания. То, чего я не боялась, но так не любила признавать. Я пала под чарами Хардина Блумвуда. Сколько бы себя не уговаривала, но это было именно так. Но при этом видела, как он безразлично на меня смотрит. Я была другом и не более. Другом, при котором можно было без зазрения совести совать свой язык в чужую глотку. Другом, который в тайне надеялся на взаимность, но получал лишь короткие объятия, лишенные всякого подтекста. Может быть, стоило побороться, но я была слишком молода и неопытна. И по всем параметрам проигрывала каждой из его подружек. И просто в один прекрасный вечер, когда наше пари подходило к концу, я поняла, что не хочу продолжения. Вот и все.

Зачем я только послушал Эдди и пришел в тот бар? Ну, улетели бы пацаны и хрен с ними, но нет же, вцепились и чуть душу не вытравили своими уговорами. Мол, видимся в последний раз и напьемся вместе тоже в последний раз. Что ж, обещание было выполнено, и я с трудом разлепил свои веки. Голова гудела так, словно знатно получил в бубен в пьяной драке. Если бы не светло-серые стены и постер "Queen" напротив да женская голова, что покоилась на соседней подушке, подумал бы, что реально попал в больничку. Приподнимаю одеяло и удовлетворенно вздыхаю. Хвала моим мозгам, но я в трусах. Пусть даже и со стояком. И аппетитная попка в пижамных штанах провоцировала мой член еще больше.

Звонок будильника звучит резко и на мгновение я даже зажмурился. Как же чертовски разрывается голова от боли!

– Что, совсем хреново? – Слышится хриплый от сна голос. Очень знакомый голос.

– Выруби его, пожалуйста, – приоткрываю один глаз и вижу ухмылку на лице Эммы. – Ты вообще в курсе, что нельзя быть такой довольной по утрам?

– Нельзя бухать до такого состояния, как твое. А все остальное можно. – Парирует девушка и спрыгивает с кровати. – С тебя кстати завтрак.

– Пощади, – мычу в подушку.

– О, дорогой, – Эмма обходит постель и сдергивает с меня одеяло, – нет-нет, тебе придется отработать свой ночлег. Мой дом не приют для алкашей, понял?

– Ты злая.

– А ты повторяешься. Аспирин на кухне и давай, в темпе, а то я опоздаю на работу. – С этими словами Эмма скрывается за дверью, откуда чуть позже слышится звук воды.

Я же реально едва ползу в другую комнату и припадаю к крану, жадно глотая холодную воду. Пусть делает со мной, что хочет, но я даже не в состоянии клацнуть на кофеварке кнопку для запуска. Все-таки идея смешать текилу с абсентом была весьма и весьма паршивой. От одного только воспоминания желудок отзывается волной тошноты.

– Воу, парень, не смей блевать на моей кухне, – Эмма вовремя подставляет мне под нос глубокую тарелку, – так, в душ и ни слова!

И, главное, она ведь меня тащит туда! Без единого возражения даю ей стянуть с меня футболку, а вот на боксерах ее руки медлят. Но лишь на секунду и затем она сдергивает их вниз.

– Нежнее, – бурчу, – если бы не похмелье, я бы показал тебе ого-го.

– Вижу я твое ого-го и честно говоря, оно меня не впечатляет. – Эмма настраивает поток воды и подталкивает меня к душу.

– Здесь просто холодно.

– Ну да, а у меня грудь маленькая, потому что капусту не ела.– Усмехается девушка и направляет на меня воду. Бл*дь ледяную воду на мое израненное сознание!

– Ненормальная! А если со мной что-то случится? Переохлаждение или что-нибудь страшнее?

– Брось, Хардин, тебе, как и таракану даже атомная война не страшна. Давай, шустрее, а то твое ого-го уже к кадыку подкатило.

– А ты так и будешь здесь стоять?

– Да, чтоб ты ненароком не убился. Хочешь, могу отвернуться?

– Не надо. – Соплю и делаю воду теплее. – Я все равно не настроен тебя соблазнять. У меня вообще на злых теть не стоит.

– Я это как-нибудь переживу. – Эмма отворачивается к зеркалу и начинает наносить макияж.

Все-таки душ и горячий чай делают из человека… человека. Хотя само настроение желает лучшего. Нет, таблетка окончательно стирает все признаки похмелья и когда мы прибываем на последнюю репетицию свадьбы Ариель, я почти огурчик. Но, во-первых, мы с сестрой до сих пор не разговариваем и я даже неуверен, хочет ли она меня видеть здесь. А во-вторых, меня напрягает какой-то холеный перец, который увивается за Эммой и поглаживает ее у всех на виду. Мне не нравится то, как она смотрит на него. Вроде бы как и напряженно, но в то же время с толикой интереса. Но от более детального наблюдения меня отрывает приехавшая родня.

– Привет, дорогой, – мама попадает в мои объятия, – давно ты здесь?

– Нет, недавно только приехал.

– Удивительно, что вообще явился, – Ариель не скрывает своего сарказма, – наверно, дождь с грозой пойдет.

– Сестренка, я тоже рад тебя видеть, – отпускаю маму и поворачиваюсь к девушке. Несмотря на ее протест, так же заключаю в объятия и едва слышно шепчу на ухо, – прости меня, я полный идиот.

– Хуже. – Тоже едва слышно отвечает она.

– Насколько?

– Дай подумать, – она на мгновение отстраняется, – дом в Аспене?

– Ариель, имей совесть. Для того чтобы отдать тебе этот дом, я минимум должен убить твоего Майка.

– Ладно, – Ариель морщит нос, – тогда два танца с бабулей Фэллон и мы в расчете.

– Ты точно моя сестра? Мне кажется, что в роддоме случилась подмена и моя добрая сестренка уехала жить в другую семью, а нам взамен отдали такого монстра как ты.

– Договоришься и придумаю что-нибудь ужасней.

– Уговорила. – Вздыхаю. – Но если она будет снова пытаться ущипнуть меня за зад, я тебе этого никогда не прощу.

И на этом мы оба засмеялись, потому что бабуля Фэллон всегда домогается моей пятой точки. И не только моей.

– Выглядишь помятым, – Ариель отходит от меня к столу и просматривает карточки с именами гостей, – все в порядке?

– Ну да, а что?

– Не было проблем с Эммой в связи с тем, что я рассказала?

– Пока что нет. – Снова смотрю на то, как Эмма плавно перемещается по залу и просматривает готовность столов. – Ты случаем не в курсе, что это за хмырь рядом с ней?

– Который? – Сестра поднимает голову. – А, этот денди со стрелками на брюках? Кажется, он наш флорист.

– Флорист значит? – Повторяю следом.

– Угу. А еще парень Эммы.

Ах, вот оно что! Ну, и куда смотрели глаза моей прекрасной подруги, когда она подпустила его к себе? Вылитый маменькин сынок с дебильным пробором на башке и в накрахмаленной рубашке. А ей нужно что-то другое. Кто-то другой. Даже, допустим, такой как я. Да черт, Эмма была бы счастливей рядом со мной, а не с этим пижоном! Да, это ревность и спорить с этим не стану. Такая себе дружеская ревность. Она же тоже может быть, верно? К тому же этот тип ее явно чем-то обидел. Не надо быть слепым, чтобы увидеть то, как она держится от него чуть подальше и прерывает любые намеки на более близкий контакт. А этот хахаль все никак не уймется. Ох, возможно, я сейчас выхвачу по первое число, но…

– Эмма, солнце, когда начнем, – подхожу к ним и как бы невзначай опускаю свою руку ей чуть ниже талии.

– Гхм, – парень откашливается, – вы немного не вовремя. Подождите чуть-чуть, погуляйте по залу, оцените флористику и прочее убранство.

– Уже оценил, – ага, ты смотри, как вежливо хочет меня сбагрить.

– Оскар, сейчас мы этот вопрос решать не станет, – Эмма холодно смотрит на парня, который не сводит взгляда с моей руки у нее на теле. – Чуть позже.

– Что позже, дорогая? – Вновь вклиниваюсь в их разговор.

– Простите, но это личный разговор. – Тип нервничает. – И он вас не касается.

– Кажется, нас забыли представить друг другу, – меняю тему и протягиваю ему руку, – а это очень неудобно при общении.

– Оскар, – нехотя отвечает он на мое рукопожатие, – а вы?

– Хардин, – улыбаюсь, – муж этой прелестной девушки. Так что все, что вы ей говорите, в какой-то мере касается и меня.

Та-дам! Фанфары, аплодисменты и непередаваемые эмоции на их лицах. Оскар бледнеет и сжимает челюсть так, что я реально беспокоюсь за сохранность его зубов. Эмма лишь прищуривает глаза и качает головой. Наверняка уже придумала план как с особой жестокостью будет резать мои яйца. А я стою и улыбаюсь как дурак. Наверно потому, что таким и являюсь. Дурак-смертник, честное слово.

– Добрый день, мои хорошие, – плавно опускаюсь на свое излюбленное место и обвожу взглядом своих подопечных. – Как вы сегодня прекрасны.

И это не банальный комплимент, который делают на отстань. Это реальная констатация факта. Какими они были, когда впервые переступали порог моего класса? Куклы с безжизненными глазами. Куклы, которых по ненадобности засунули на верхнюю полку и припорошили пылью. Женщина ведь как цветок, ее нужно удобрять лаской, поливать комплиментами и создавать комфортные условия для жизни так, будто она капризная орхидея на твоем подоконнике. А без всего этого они гибнут. А сейчас? Глаза горят, осанка королевская, хорошее настроение. Ну разве не прелесть?

– Куда нам до тебя милашка, – Бонни подмигивает, – номерок своего стилиста не подскажешь?

– Все сам, дорогая, все сам, – шутливо поднимаю руки вверх.

– Обалдеть, – Мэри закатывает глаза, – ты точно не гей? Нереально же иметь такую внешность и вкус да еще быть при этом свободным. Скажи, в чем подвох?

Многозначительно улыбаюсь. Ну не отвечать же правду? Типа, да Мэри, есть такой себе незначительный минус. Трахаю неверных баб за бабки. Дело это уже приелось и стало однообразным, хочу выйти из игры. Но, сука, гребаная привычка не дает это сделать. Кстати, мысль эта давно витает в моей голове, но почему-то вечно от нее отмахивался. Одно дело, когда тебе восемнадцать или чуть больше двадцати, когда в голове ветер и ты особо не заморачиваешься. Куражишься, когда накатывает адреналин. Наказываешь грязных сучек и чувствуешь себя героем, спасшим чуть ли не всю планету. А когда тебе уже за тридцать, хочется какой-то стабильности. И в собственных глазах ты уже не герой, а какая-то дешевая шлюха, которую морально поимели.

– Нет, Мэри, – наконец-то выныриваю из своих мыслей, – подвоха нет. Просто я еще не встретил ту, которая приняла бы меня таким, какой я есть. Не просто смазливую мордашку и тело, но и всех моих демонов внутри. А их, поверьте, очень много. И не все связано с порочность, так что не вздыхайте так мечтательно, я не герой книжного романа, которого надо приручать.

И пока они пытались оспорить мои слова, я понимаю, что кого-то не хватает. Евы. Внутри все как-то странно напрягается. Конечно же, она могла спокойно не прийти сюда по каким-то своим личным причинам. К тому же у нее подготовка к свадьбе. Стоп. Свадьба. Эмма. И в голове проносится ее уверенный голос с одним повторяющимся вопросом.

Где Ева, Хардин?

Почему она считала, что я провожу с ней вечер?

Но от дальнейших размышлений меня отрывает стук в дверь и напряженное лицо Лоры.

– Хардин, можно тебя на минуточку?

– Дамы, прошу меня извинить, – шутливо кланяюсь и выхожу из класса.

Однако настроение меняется сразу же, как только я вижу эту парочку. Черные официальные костюмы, галустки – удавки и солнцезащитные очки на их квадратных рожах.

– Хардин Блумвуд? – подает голос первый мужик.

– Да, это я. – Хмурюсь. – А вы?

– Вам придется проехать с нами.

– Простите, но вам тогда придется предъявить хоть какие-то документы, чтобы я сдвинулся хотя бы на шаг со своего места.

Второй деловито цокает языком и лезет во внутренний карман пиджака, при этом, не стесняясь светить кобурой. И через мгновение перед моим носом распахивается корочка с нужной информацией.

– Что ж, детектив Рамирес, чем могу быть полезен для нашей доблестной полиции?

– Это конфиденциальный разговор.

– Это задержание?

– Что вы, мистер Блумвуд, пока только разговор. – Кривая и очень неприятная улыбка появляется на губах говорившего. – Но я бы посоветовал бы вам согласиться на него.

– Лора, будь добра, закончи все мои дела. – Оборачиваюсь к девушке и ловлю ее обеспокоенный взгляд. – Все хорошо, просто выполни мою просьбу, ладно?

И только после утвердительного кивка, я шагаю вместе с этой парочкой к лифту. В железной кабине становится тут же некомфортно. Даже не видя их глаз за стеклами очков, чувствую, как они сканируют меня взглядом. И что-то мне подсказывает, что вряд ли они ответят на мой вопрос, пока мы не доберемся до пункта назначения. Но попробовать стоило.

– Куда мы направляемся? В участок?

– Нет. – Следует исчерпывающий ответ.

– Я как минимум имею право знать, куда мы едем. И это уже не говоря о том, по какому поводу.

– Не переживайте, все будет в рамках дозволенного, – детектив распахивает дверь машины и кивком указывает занять одно единственное свободное место. Почему одно? Потому что на втором уже сидит обозленная и в то же время испуганная Эмма. Непонимание ситуации зашкаливает.

– Хардин? Что происходит? – Девушка косится на наших сопровождающих.

– Пока что мне известно столько же, сколько и тебе, – вздыхаю, – то есть ничего.

И всю оставшуюся дорогу мы проводим в полном молчании до тех пор, пока Эмма не придвигается ближе к окну. Миновав оживленные улицы города, машина ехала в сторону элитных домов, находящихся вдали от шумного мегаполиса.

– Что за черт? – тихо ругается Эмма.

– Знакомые места? – так же тихо спрашиваю ее и вижу утвердительный кивок.– Куда нас везут?

– К имению Вэллсов. – Глаза девушки расширяются. – Хардин…

Но я обрываю ее, чуть сжав ее ладонь и выразительно указав взглядом на своих спутников. Эмма понимает все без слов и лишь поджимает губы. Не одобряет, но подчиняется. И вовремя, так как машина тормозит у дома и нас приглашают зайти внутрь.

Плевать на убранство, плевать на учтивость прислуги. Я шагаю вместе с Эммой по направлению рабочего кабинета и чувствую, как холодный пот прошибает тело. Отчасти я понимаю, почему я здесь. А вот зачем привели Эмму? Мне инстинктивно хочется защитить ее, отгородить от неприятностей. Хотя, когда ты сам являешься проблемой, какой толк от этого?

– Спасибо, Родригез, дальше я сам. – Вэллс восседает во главе стола и даже не встает со своего места.

Затем он кивает детективу и тот вместе с напарником исчезает за дверью. А мы так и продолжаем стоять перед его столом, словно провинившиеся школьники. А Вэллс продолжает рассматривать какие-то бумаги и будто забывает о нашем присутствии. Но я знаю этот маневр, когда ты показываешь своему собеседнику его незначительность и то, что сценарий уже давным-давно разыгран. И он явно не в нашу пользу.

– Итак, – он наконец-то отрывается от бумаг и пристально смотрит на меня, а затем на Эмму, – вы же понимаете, что стоит мне сделать всего один щелчок пальцем и вы сядете за решетку? По крайней мере, один из вас точно.

Мужчина швыряет в нашу сторону пухлый конверт из которого тут же высыпаются фото по всему столу. На негнущихся ногах подхожу ближе и беру первый снимок в руки. На нем Ева с одурманенными глазами и в полураздетом виде. Чья-то рука ласкает ее оголенную грудь. На втором снимке рука опускается ниже и орудует у нее в трусиках. На третьем снимке… черт… достаточно лишь одного взгляда на фото, где пойман удачный ракурс и чей-то оголенный зад. И голова Евы с чьим-то членом во рту. Позади слышится сдавленный вскрик Эммы и я отбрасываю фото обратно.

– Не понравилось? – Звучит холодный комментарий со стороны и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с взглядом Филиппа.

– А должно? – Отвечаю ему в той же тональности.

– Не понимаю, что это такое? – оживает Эмма.

– А это, мисс Блум, явный компромат на мою дочь. И мне крайне важно знать, какая сука позволила перейти мне дорогу именно таким образом.

– И вы подумали, что я как-то могу быть замешана?

– Вы? Нет. А вот ваш благоверный почти на сто процентов. – Вэллс подается вперед. – Так что Хардин, тебе лучше все рассказать. И если меня удовлетворит твоя история, я разберусь с тобой сам. Тихо и мирно. Возможно, ты даже останешься жив. Решение за тобой.

– Я абсолютно чист. Хотите – проверяйте, но вы ничего не найдете.

– Ева говорит, что ублюдков было двое.

– И каким макаром это относится ко мне?

– Ты бл*дь, издеваешься надо мной?! – срывается на крик мужчина. – Ева поехала в тот вшивый бар для встречи с тобой! В номере нашли твою визитку! Кто был твоим сообщником, а?! Кто посмел тронуть мою дочь??!

– Ее мог подбросить любой человек.

– А что ты скажешь по поводу этого? – Вэллс швыряет браслет из кожи в мою сторону. Я на автомате ловлю его одной рукой и чувствую, как в ладонь впивается рельефный значок. Даже не глядя, я знаю, что там изображено. Браслет авторский и сделан по индивидуальному эскизу. По моему эскизу.

Мысленно возвращаюсь в тот день, когда встретили своего друга. Помню, Эрик говорил о том, что нашел способ привлечь внимание Евы. Помню, что он убеждал в идеальности своего плана. Сууука! Он выманил ее на мое имя. И не только на него. Но зачем? Зачем он подставил меня? Получается, что Ева считает… что это я сотворил с ней такое. Полный пиздец! Но у меня точно есть алиби и я с легкостью могу его подтвердить. А вот откуда взялись эти фото… вопрос занятный. Они явно не должны были всплыть на следующий день. А это значит, что Эрику удалось скрыться, а вот фотографа перехватили. И теперь Вэллс будет рыть землю пока не достанет всех, кто причастен к этому.

– Я еще раз повторяю, – мой тон чуть напряжен, – я не имею никакого понятия о том, что вы сейчас говорите. Я был в баре с друзьями и мы можем позвонить прямо сейчас, чтобы они подтвердили мои слова.

– Я их проверю, не беспокойся. Ну а потом, Хардин, где ты был? Ты же не бухал всю ночь, верно? Может ты для вида сначала побыл с друзьями, а потом поехал развлекаться с моей Евой?

– Я дам вам адрес бара, можете допросить и бармена. Он вызывал такси для меня. Уж поверьте, я был в такой некондиции, что едва двигал ногами. Так что и речи не может быть о каких-то плотских утехах.

– Знаешь, что я слышу? – Вэллс не сдерживается и закуривает. – Просто слова. Которые можно опровергнуть. А факты? Где они?

– А я вот тоже слышу только слова и не вижу никаких прямых доказательств, так что Вэллс придержи свои обвинения. – Терпение на исходе, боюсь, что ляпну что-то лишнее, но мне на плечо ложится рука и немного сжимает.

– Мистер Вэллс, простите, но Хардин говорит правду. – Эмма откашливается. – И ночь после бара он провел у меня. Пьяный, едва держащийся на ногах, но он был со мной. Я думаю, мне не стоит вам отвечать, что мы делали. Судя по вашим принципам и замашкам, вы успели собрать досье на нас с мистером Блумвудом и точно знаете о нашей связи.

Мужчина докуривает и злостно втирает окурок в пепельницу. Затем встает с места.

– Да неужели? – Едко протягивает он. – Все-то она знает. Но, видимо, в мои данных есть ошибка, ведь там указано, что вы уже давно не общались. Что это тогда? Ложь во спасение?

– Нет, нахлынувшая страсть, – Эмма, не мигая смотрит на меня, – разве такого не может быть? Или нам нужно доказать это? Прямо здесь, на вашем столе?

Последняя реплика ударяет точно в цель и Вэллс багровеет.

– А если я скажу "вперед", не побоитесь этого сделать?

– Нет. – Девушка качает головой. – Но, боюсь, что после этого на наших с вами рабочих отношениях можно смело поставить крест.

– Ты или очень глупа девочка, или просто не знаешь, во что ввязываешься. Но. Благодаря моим людям, которые успели перехватить снимки, никому ничего не досталось. Так что свадьбе быть. Надеюсь, сегодняшний разговор никак не повлияет на рабочий процесс. А ты, Хардин, ходи и оглядывайся по сторонам. Понял?

– Это угроза?

– Нет, совет. – Вэллс возвращается к своему креслу. – Я уверен в том, что ты замешан в этом. И поверь, тебе лучше бы со мной сотрудничать, а не прикрывать свою верхушку. Я до нее все равно доберусь, в этом ты можешь не сомневаться.

На этом наш разговор заканчивается и нас провожают к все той же машине, где нас ожидает Рамирес и его напарник. Они везут нас обратно в город и высаживают аккурат там же, откуда и забрали.

Я настолько погружен в свои мысли, что забываю о том, что со мной Эмма. Спешу подняться к себе в кабинет за вещами, но и здесь меня ожидает весьма неприятный сюрприз. Стоило переступить порог, как я попадаю в какой-то бедлам. Повсюду развороченные коробки, валяющиеся на полу листы бумаг и судорожно всхлипывающая Лора. Которая спешит кинуться в мои объятия сразу же, как только видит меня.

– Хардин, я не могла их остановить. У них было постановление из департамента юстиции, понимаешь?

– Понимаю,– крепко удерживаю ее на ногах, – успокойся.

– Нет, не понимаешь. Они явились сразу же после твоего отъезда и распугали весь класс. Ты представляешь, какие сплетни нас ожидают? Хотя… какая теперь разница? Они все равно нас закрыли! Ничего не осталось…

– Я разберусь.

– Правда?

– Правда. – Киваю. – Едь домой и ни о чем не беспокойся.

Лора настороженно соглашается и косится на Эмму, но не говорит ни слова. Та, кстати, тоже ничего не комментирует.

– Набери меня, если вдруг что-то понадобится, – с этими словами она целует меня в щеку и идет на выход.

И лишь после того, как дверь за девушкой закрывается, я со злостью начинаю крушить то, что осталось целым. Ах, ты ж тварь Филипп Вэллс! Первое предупреждение с твоей стороны? Отлично! Но если этот ублюдок думает, что прикрыв мое дело, сможет меня как-то припугнуть, то он глубоко ошибается.

– Эй, хватит! – вклинивается Эмма и тянет меня за руку. – Хватит, Хардин. Не уничтожай то, что тебе еще пригодится. Вещи не виноваты в случившемся.

– Ты бы лучше не лезла. – Огрызаюсь и отнимаю свою конечность обратно. – Уходи, Эмма, тебе не нужно здесь быть.

– Не нужно прогонять меня. – Девушка наоборот ставит свою сумку на край стола и закатывает рукава рубашки. – И если ты еще не понял, то мы теперь в одной лодке.

– Я не просил твоей помощи. Я вообще не хотел, чтобы ты вмешивалась.

– Думаешь, я хотела? Мне, по-твоему, жилось скучно? Как видишь, обстоятельства так сложились и это не мое решение. К тому же, я говорила правду.

– Мне раскланяться в знак благодарности?

Девушка быстрым шагом подходит ко мне и дергает за футболку так, что я вынужден нагнуться. И теперь ее глаза оказываются на уровне моих глаз.

– Засунь свою благодарность куда поглубже. Мне будет достаточно и правды.

– Нет.

– Блумвуд, не беси меня.

– Меньше будешь знать – пробудешь дольше молодой. Ясно? И вообще, не твоего ума это дело.

Отцепляю ее пальчики от ткани и хватаюсь обеими руками за затылок. Столько дерьма навалились, хоть бери маску с ластами и ныряй по самое не балуйся. И я совершенно не знаю с чего мне начать. И, главное, как это дерьмо побыстрее разгрести, чтобы не захлебнуться самому.

– Хардин. – Эмма останавливается у меня за спиной.

– Ты еще здесь?

– Я никуда не уйду, пока ты не объяснишься.

– Не вижу на тебе рясы священника, чтобы исповедоваться во всех грехах. Чего ты хочешь, Эмма, а? – Устало смотрю в ее глаза. – Узнать, как я докатился до такой жизни?

– Почему Вэллс считает, что ты скрываешь что-то? Ты, правда, замешан? Ты был в курсе того, что произойдет с Евой?

– Да, был.

– Почему ты допустил это? – Гневно шепчет Эмма.

– Потому что я отошел от дел.

– Дел… – она эхом повторяет за мной слово, – сдается мне, что я догадываюсь, о чем речь. Сколько ж свадеб вы нам сорвали! Это ведь были вы, да? А мы и понять не могли, что за чертовщина творится. А тут все сходится: фото, компромат и слабые на передок девушки.

Девушка горько смеется и падает на стул.

– Вот только Ева не была такой, как все остальные. Это жестоко, Хардин, даже для тебя.

– Жестоко? – оборачиваюсь. – То есть, мои действия попадают под эту категорию, а Вэллс нет?

– Его можно понять и оправдать каждое действие. Будь ты на его месте, ты бы поступил так же.

– Я бы в жизни не стал использовать свою дочь в качестве наживы и добровольно отдавать ее на растерзание! – Рявкаю в ответ.

– О чем ты сейчас говоришь?

– Эмма, ты разве не поняла? Ева постоянно была под контролем отца и без его ведома никуда не выезжала. Ее каждый шаг контролировала охрана и ты сама это прекрасно знаешь. А теперь подумай сама, как так получилось, что Ева смогла уехать куда-то поздно вечером? Кто бы ее отпустил, а?

– Нет. – Эмма отрицательно качает головой. – Этого не может быть. Ты хочешь сказать, что Вэллс собственноручно позволил так поступить со своей дочерью?

– Именно. Когда речь идет о дележке места в высшем обществе, то многие идут на любые меры.

– Но не на такие же!

– О, ты даже не представляешь, на что они способны.

– Ну да, тебе ли не знать? – Каждое слово Эммы пропитано злобой.

– Да, дорогая, я вот такой вот мудак. Который испортил жизни многим ради наживы. Ты ведь так думаешь, верно? Но мне реально сейчас не до твоих оскорблений в свой адрес. Если ты еще не поняла, то меня подставили!

Судя по ее широко распахнутым глазам, Эмма абсолютно об этом не задумывалась.

– Ладно, отложим этот разговор, но не надейся, что я спущу тебе все с рук. – Она встает с места. – А теперь нужно подумать над тем, зачем на тебя хотят повесить это дело.

– Ты хочешь мне помочь? Зачем? Оставь так, Вэллс неплохо и сам разберется.

– Знаешь, – Эмма берет в руки сумку и подходит ко мне впритык, – что-то мне подсказывает, что он тебя закопает живьем. А мне бы этого не хотелось. Конечно, я была бы рада, если бы справедливость восторжествовала. Но не таким способом. А теперь, собирай вещи и поехали отсюда. В конце концов, у твоей сестры завтра свадьба и мы должны к ней подготовиться.

Когда я оказалась у дома, солнце уже медленно оседало за горизонт. Этот день принес мне много информации, которую мозг попросту не хотел воспринимать. А еще присутствовала дикая усталость, которая не сводит тело, а та, что морально тебя добивает. Я обязательно выбью из Хардина все подробности, но не сейчас. Слишком многое навалилось на меня. На него.

Не прощаясь, выхожу из машины и пока поднимаюсь к себе, успеваю дважды сбросить звонок от Джози. Поговорю чуть позже, когда приведу мозги в порядок. Уж кому, а ей не стоит знать о произошедшем. Но стоило мне сделать шаг к двери, как я вижу фигуру у стены. Взъерошенные волосы и весьма недобрый огонек в глазах. Как бы Оскар не старался, но даже в таком состоянии он выглядел надутым мальчишкой.

– И как это понимать? – с ходу заводится парень.

– И тебе привет, – протискиваюсь к двери и спешу их открыть. Если уж меня ожидает нервотрепка, то пусть уж не на лестничной площадке и не на радость моим соседям.

– Кто это был Эмма? И что это за шутки о замужестве? – Преследует он меня по пятам. – Когда ты успела связаться с этим… мужланом?

На мгновение отвлекаюсь от созерцания пустого холодильник и скептически посматриваю на почти своего уже бывшего парня. Отчего-то именно сейчас, Оскар мне стал очень неприятен. Наверно это из-за его криков. В конце концов, истерия все же остается уделом женщин, а не сильных мужиков.

– Не знаю, как ты, а я голодна. Закажем что-нибудь? – Но не успеваю взять в руки буклет, как его вырывают и отбрасывают в сторону.

Клац. Это сжались с таким звуком мои зубы. Катастрофически не перевариваю, когда позволяют себе лишнего. А Оскар уже на грани и вот-вот переступит все возможные границы.

– Я требую объяснений! Немедленно!

И вроде бы нужно что-то сказать, как-то убедить человека, а слов нет. Вряд ли Оскар поймет суть задумки десятилетней давности. А пускаться в долгие объяснения нет желания.

– Оскар, знаю, выглядит это все глупо. Но если я тебе действительно небезразлична, поверь, все в прошлом. У Хардина это просто такая манера общения.

– Ты меня за идиота держишь? – Рявкает парень и я понимаю, что нормального разговора не выйдет. – Я значит на нее планы строю, а она за моей спиной мне рога наставляет, да?

– О, боги, Оскар, уймись! Какие рога? Мы помолвлены? Нет. Мы пара? Нет. Мы даже интрижку нашу скрываем. Ха! Посему у нас выходит стабильный секс и ничего более. Свободные отношения. Так что поумерь свою ревность.

– Поумерю, – огрызается он в ответ и отвлекается на звонок.– Да, мам.

Я закатываю глаза и едва удерживаюсь от ехидного смеха. Конечно, кто бы сомневался, что Джози не проконтролирует сыночка. Оскар скалится, когда ловит мой взгляд.

– Да, хорошо, я с удовольствием приеду на ужин к Рэйчел. До встречи.

– Что, очередное сватовство? – Не удерживаюсь от вопроса.

– А что, могу себе позволить. Проведу вечер в хорошей компании. А может быть и ночь. У нас же свободные отношения, верно?

– Гандоны не забудь. Если в постели тебе обломится, используешь вместо шапочки для купания. Говно, как известно не тонет, но волосы намочить может. – Жалю в ответ и смотрю прямо в его глаза. Но ничего хорошего там не вижу.

Вероятно, Оскар хотел уйти с достоинством, чтоб я потом кусала локти от злости. Но не тут-то было. Потому что в разгар наших гляделок, входная дверь открывается и на пороге появляется Хардин собственной персоной. Моментально оценил ситуацию, поставил пакеты на пол и твердым шагом направился в нашу сторону.

– Слышь, мальчик, ты случайно не заблудился? – Он возвышается над Оскаром и при этом притягивает меня к себе. – Сам уйдешь или помочь? Только учти, если помогу, то ты не уйдешь, а уедешь на машинке с мигалками в больничку. Изъясняюсь понятно?

– Понятно, – цедит тот в ответ.

Конечно, одно дело орать и бить себя в руки при женщине. А как дело доходит до серьезного, так сразу сдулся, как воздушный шарик. Где же твое хваленое мужество, Оскар? Но я не говорю этого вслух. Он же смотрит на меня и чуть ли не сплевывает на пол, когда разворачивается на выход.

– Шалава. – Слышится в мою сторону и он хлопает дверью.

Хардин порывается догнать Оскара, но я вовремя хватаю его за руку и заставляю остановиться:

– Брось, пусть идет.

– Но…

– Он погорячился. Сам знаешь, никто не любит, когда его эго страдает.

– Ты слишком добра Эмма, так нельзя. – Парень возвращается в коридор за пакетами. – Надо было двинуть ему разок.

– Итак, де-жавю. Вечер, ты, коридор. – Перевожу тему. Слишком быстро, но так мне необходимо.

– Заметить, трезвый и с едой. Так что в наших отношениях есть прогресс.

– Отношения…– эхом повторяю за ним. – Смешно.

Но при этом никто не смеется. Невинный флирт и взаимные подколы уже надоели. Хочется слышать правду, а не ходить вокруг да около. Я озвучиваю то, о чем уже догадывалась, но мне нужно было подтверждение:

– Скажи, Хардин, ты поэтому бросил меня тогда и уехал? Из-за своей "работы"?

Он отрывается от сервировки стола и поднимает на меня глаза.

– Давай сначала поужинаем, а затем поговорим. Я знаю, ты голодная. – С этими словами, он отодвигает стул и жестом зовет за стол.

Не противлюсь, потому что действительно голодна. А перепалка с Оскаром выжала из меня последние соки. Не спеша и в полном молчании, мы поглощаем еду и думаем каждый о своем.

– Сильно он тебя достал? – Слышится голос Хардина.

– С чего ты взял? – Вытираю салфеткой губы и отодвигаю пустую тарелку. – Спасибо.

– Ну, когда я вошел, ты даже не старалась меня выпроводить.

– Ты просто всегда эффектно появляешься. – И чуть подумав, добавляю. – И вовремя. Этот разговор вряд ли бы закончился чем-то хорошим. А ты сегодня помимо доставщика еды решил поработать и психологом? Кстати, раз уж заговорили, то какими ветрами тебя сюда принесло?

Хардин так же отставляет тарелку в сторону и откидывается на спинку стула.

– Мне кажется, меня пасут.

– Вэллс?

– Он самый. – Парень кивает. – А раз уж мы оговорились о наших "чувствах", я подумал о том, что неплохо бы лишний раз подкрепить наши слова. Прости, что впутал тебя в это.

– Я тебе уже сказала, что ввязалась в это сама, когда заключала договор о сотрудничестве с Вэллсом.

– Но не появись я, он бы не зацепился за тебя.

– Это тоже верно. – Встаю с места и подхожу к окну.

Так как живу я невысоко, а всего лишь на четвертом этаже, то вид у меня открывается на площадку перед домом. Все жильцы пользовались подземным паркингом и одиноко стоящая машина чуть дальше от фонаря, хочешь не хочешь, но приковывала к себе взгляд. Чувствую движение сзади и через секунду на мою талию опускаются руки.

– Это он? – тихо спрашиваю у Хардина.

– Угу. Вел нас от самого дома Вэллса.

– Думаешь, проверяет нас?

– Конечно, ему же нужно подтверждение того, что я действительно вхож сюда. А так, ему все передадут. И то, что я приехал сюда, и что дверь подъезда открыл своим ключом, и что к тебе направился. – Раздается его горячий шепот мне затылок, отчего мириады мурашек проносятся по коже.

Странная и одновременно пугающая мысль приходит спонтанно. Все так же находясь в кольце его рук, оборачиваюсь к нему лицом и тянусь к его губам. Поцелуй выходит неловкий и едва уловимый. Сказывается напряженность и то, что я отвыкла от этого человека. Который, кстати, застыл каменной статуей и даже не ответил на поцелуй.

– Глупая затея, – хочу вывернуться, как внезапно меня подхватываю под зад и усаживают на подоконник. Успеваю только ойкнуть, как горячие губы обрушиваются на мой рот. Хардин терзает меня своим напором, его язык беснуется у меня во рту. Одной рукой он тянет меня за волосы и заставляет прогнуться. Его в это время губы переключаются на шею и опускаются к ключице. Вторая рука хозяйски забирается мне под лиф и сдавливает сосок. Отчего я буквально стону в его рот. Где-то на периферии сознания мелькает запоздалая здравая мысль, что мы заигрались. Но она настолько блекнет перед теми ощущениями, которые мне дарит Хардин, что я забываюсь. Забываю обо всем: о его долгом отсутствии, о его лжи и о том, что этот фарс затевался совершенно для другого. Пусть потом и пожалею об этом, но когда рука Хардина скользит между моих бедер и сквозь брюки ложится мне на лобок, я выдыхаю:

– К черту все, давай займемся любовью.

– Нет, – мягкие губы отстраняются и мое тело моментальное реагирует. Отяжелевший от возбуждения низ живота отзывается болезненными ощущениями.– Твой максимум на сегодня – легкий петтинг и не более. И то, если хорошо попросишь.

Я смотрю на его улыбку и озорные огоньки в глазах. Мне бы обидеться на него да не могу. Но Хардин… это Хардин. Пусть даже прошло столько лет, но что-то ведь остается неизменным. И в данном случае, это я и Хардин. И наш флирт, который вечно находится на какой-то грани дозволенного.

– Жестоко, – прикусываю губу, – столько намеков и стараний, чтобы затащить меня в постель. И все это ради того, чтобы в последний момент продинамить.

– Что поделать, – он пятерней зарывается в свои волосы и отводит глаза,– есть во мне такая странность.

– Море странностей, – поправляю его и спрыгиваю с подоконника. Хочу пройти мимо, но тут же оказываюсь в его объятиях. Таких теплых, таких родных. И тону в его карих глазах.– Какой же ты зараза красивый.

– Ну, не без этого, – хохочет парень и весь накал страстей обратно возвращается в дружеское русло. – Почаще бы это слышать.

– Облезешь.

– Ну вот, облом по всем фронтам. – Театрально вздыхает он в ответ. – И как с этим жить-то теперь?

Мы лениво перекидываемся фразами как будто ничего и не было. Как будто я не предлагала заняться сексом, а он мне не отказал. Я благодарна ему за то, что он не акцентирует внимания на этом. Хотя знаю, Хардин едва удержался. Это все читалось в его глазах, в его напряженных мышцах рук и его затвердевшем в штанах члене.

– Взрослеешь, – шутя, толкаю его плечом, когда мы перемещаемся на диван.

– Ты о размере или же о том, что я удержал себя в штанах?

– Хардин!

– Мне нужна твоя помощь, – парень всматривается в мое лицо. – Мне нужно попасть кое-куда, но открыто я сделать этого не смогу пока за мной следят.

– За нами, – вновь исправляю его. – Ты мне расскажешь, как ты ввязался в это дело? Зачем ты вообще начал этим заниматься?

– Так ты поможешь мне?

– Ты съезжаешь с темы.

– Дай мне самому разобраться и тогда я тебе все расскажу.

– Ага, где-то я уже это слышала. Между прочим, ты своей деятельностью качественно подпортил мою статистику. – Перекатываюсь на спину.

– Статистику розовых сердечек и соплей? Ты, правда, веришь в это " и жили они долго и счастливо?"

– А почему бы и нет? Не у всех все основывается на сексе, как у тебя.

– Секс – это основа всех основ, – Хардин вновь оказывается рядом, – без него отношения развалятся, словно карточный домик. А вот без этих букетиков-сердечек и прочей мимишности вполне можно прожить. Качественный оргазм – самый лучший подарок.

– А я бы поспорила, – хмыкаю, – и променяла бы оргазм на отдых на Карибах.

– Загар смоется, отдых забудется, брюлики сдадутся в ломбард или же будут пылиться где-то в недрах шкатулки. Щенок чиху-хуа рано или поздно вырастет и помрет от старости. И хорошо, если не в той же сумке пока ты будешь прихорашиваться у зеркала.

– Нифига ты не романтик.

– Какой есть. – Хардин смеется.

– Что же ты проповедуешь в своей школе тогда?

– Чтобы женщины любили себя в любое время года. Чтобы чувствовали себя счастливыми не только тогда, когда им бросают эти подарки словно кость собаке, а просто так. Ну и, конечно же, учу их делать счастливыми и их мужей.

– Дай угадаю, – щелкаю пальцами в воздухе, – качественный минет?

– Вот сразу видно отличницу, – откровенно ржет он, – не пойму, как этот твой Оскар мог профукать такую женщину?

После этих слов я ловлю себя на мысли, что моя совесть совершенно не мучает меня. Как будто и не рассталась с парнем накануне. Как будто Оскара вообще не существовало. Черт. Хардин снова вторгся в мой мир и вытеснил собой все остальное. И он, словно читая мои мысли, говорит:

– Видишь, переспав со мной, ты бы жалела об этом.

– Появившись здесь, ты уже самим этим фактом всколыхнул всю воду в моей заводи. – Вздыхаю. – Секс бы ничего не испортил. Все равно уже все идет наперекосяк.

Мы замолкаем и просто лежим рядом, не обнимаясь. Время на часах показывает первый час и стоило бы закруглять этот разговор.

– Так что от меня требуется?

– Завтра свадьба Ариель, – голос Хардина звучит отстраненно, – мне нужно уйти после торжественной части.

– В чем проблема? Уходи.

– Незаметно уйти.

– И?

– Помнишь, когда нам было лет по десять, мы бесились в комнате твоей мамы и примеряли ее гардероб? Так вот, я хочу проделать нечто подобное.

– Этот маскарад обязателен? Мы вроде бы не снимаемся в шпионском триллере. Да и сравнил ты тоже, то ли маленький мальчик во взрослом платье. То ли мужик. Где я по-твоему найду платье на такого амбала как ты, а?

– Постарайся, пожалуйста, – просит он. – Я бы не стал этого делать, но мне нужно поговорить с одним человеком, чтобы пролить свет на произошедшее. Ты же хочешь, чтобы справедливость восторжествовала?

– Но не таким же образом.

– Другого нет и не будет.

– Ладно, – неохотно соглашаюсь. – Теперь мы можем наконец-то лечь спать?

– Конечно, – Хардин стягивает с себя одежду и даже не спешит отвернуться, когда я тоже переодеваюсь в пижаму. – Иди сюда.

И вся моя хваленая выдержка летит к чертям. Я льну к горячему мужскому торсу и успокаиваю себя тем, что в этом нет ничего страшного. Что я просто соскучилась по его объятиям. И что ничуть не возвращаюсь в то время, когда была безнадежно в него влюблена.

А еще стараюсь найти в себе немного силы, чтобы разбудить гнев. Он ведь обманывал меня, в свое время сделал больно, пусть даже и не зная об этом. Он впутал меня в какие-то странные игры и совершенно не хочет объясняться. Но, не смотря на все аргументы, гнева и злости нет. Я чувствую только страх. И страшно мне не за себя, а за Хардина.

Намеренно притворяюсь спящим и дожидаюсь момента, когда хрупкое тело окончательно расслабляется в моих объятиях. У самого же ни единого намека на сон или хотя бы его подобие. В голове пока не четко, но все же формировался план на завтра. Отпраздновать свадьбу без кислого лица, найти Эрика, вытрясти из него всю душу. Все просто. Главное, чтобы Эмма помогла с маскировкой.

Девушка что-то пробормотала во сне и закинула на меня ногу, чем вызвала улыбку. Дерзкая, уверенная в себе, но в то же время безгранично добрая, готовая прийти на помощь не смотря ни на что.

А я ведь знал, что когда-то давно обидел ее. Осознание этого пришло не сразу, а постепенно, когда видел, как колючка Эмма таяла под моим взглядом, но ничего не озвучивала вслух. Я менял девушек штабелями, а она покорно ожидала меня дома. И на все возмущения находила тысячу причин, по которым сама не заводила отношения.

Я и думать не думал, что глупая затея с браком настолько сможет изменить человека. Это ведь была Эмма! Та, которая отбривала все мои попытки ухаживаний, когда нам было по тринадцать лет. Та, которая вечно скептически относилась ко всему, чтобы я не предлагал. Та, которая попросила лишить ее девственности лишь потому, что я знал ее с самого детства. Подарила мне самое сокровенное и не попросила ничего взамен. Она сама начертила черту между ними и поставила рамки. Только дружба. И тут… любовь? Пф. Бред. Такого просто не могло быть. И мои чувства к девушке стали действительно дружескими. Так бывает, когда человек перегорает и смиряется с неизбежным. Но вскоре, понял, что дальше так нельзя. Дела в их "клубе элитных жеребцов" шли на ура, родители смирились с моей взрослой жизнью и стоило задуматься над тем, чтобы двигаться дальше. Но уже с другими людьми. Без Эммы. Да, ей было больно первое время. Но так надо, когда вырываешь с корнями что-то ценное. Для меня это была наша дружба, для нее же чувства. Да, это было предательством по всем фронтам. Но с другой стороны, мы ничего друг другу не обещали. К тому же, новая жизнь затмила мой разум и с лихвой компенсировала все потери. А Эмма… что ж… девочка в любом случае пробьется. В этом я никогда не сомневался.

И вроде разошлись мирно, как так и надо, а в душе иногда проскальзывала горечь. Шли года, расстояние делало свое дело и вскоре мы вовсе потеряли друг друга из вида. Почему не писали друг другу, не звонили? Хрен его разберешь. Эмма видимо была обижена, а я… мне не хватало храбрости. Но и это дошло тоже чуть позже, когда возраст стал уже не юношеским, а забава с наказанием неверных жен постепенно перестала приносить удовольствие. Да и хвастаться по сути было нечем. Грязная работа с такими же грязными деньгами.

Аккуратно выпутываюсь из объятий и ухожу на кухню, к тому самому подоконнику, где чуть ранее чуть не трахнул Эмму. Почему не сделал этого? Что ж, принцем я не был никогда в жизни, уж скорее педальным конем. Но даже такое, при всей моей развратности было бы лишним. Хотя так чертовски хотелось. Чего уж обманывать? Эмма была хорошенькой, созревшей. Я как бы тоже поднабрался опыта и этот бы секс был бы не чета тому, когда нам было по восемнадцать. Но я снова увидел тот едва уловимый взгляд. Как бы Эмма не старалась и не подавляла себя, я прекрасно понимал, что это будет не просто секс без обязательств. А рушить такое хрупкое перемирие между нами я не хотел. Я и сам не знаю, чего добивался. Вот решу проблему с Эриком и тогда уже буду думать чего я хочу. От нее. От себя.

Мне кажется, что ночь тянулась вечно. Едва небо тронул рассвет, я уже был на ногах и поспешно покидал дом. Главное теперь не допустить ни единого промаха, чтобы мой план сработал. Пробежка, душ, переодевание в подготовленный костюм. Делаю все намеренно не спеша, чтобы тот мудак в машине ничего не заподозрил. Да, чел, я вижу тебя, как бы ты не старался спрятаться. Даже тогда, когда при всем параде выруливаю на главную и двигаюсь в сторону парка, где состоится выездная церемония. И стоит мне ступить на усыпанную цветами дорожку, как забываю обо всем.       Многочисленные родственники спешат обняться, пожать руку и просто поприветствовать. Однотипные вопросы и такие же восхищения о том, как я вырос, возмужал и так далее, порядком надоедают. Особенно, когда ты слышишь их по тридцатому кругу.

– Мама! – Чересчур радостно выхватываю ее из такого же круга родни. – Ура, хоть один вменяемый человек попался на моем пути. Где отец?

– Был с Майком. – Она отпивает шампанское из бокала и струшивает призрачную пыль с моего плеча. – Ох, Хардин, ты сегодня так замечательно выглядишь! Прям как настоящий жених! Надеюсь, что в скором времени мы соберемся и на твоей свадьбе. На настоящей свадьбе.

– Мам, ты завязывай со спиртным, – подавляю расстроенный вздох, – а то несет тебя в непонятные дебри.

– Это нормальное явление, когда родитель мечтает о таком. – Фыркает она, но бокал не отпускает. – Хватит уже гулять да и девушку мучить тоже хватит.

Слежу за ее хитрым прищуром и натыкаюсь взглядом на Эмму. Девушка уверенно лавирует между людьми и раздает поручения. На ней платье-футляр темно фиалкового цвета, который так подходит под мою рубашку. Оно без вырезов, с глухим декольте и закрытой спиной. Но то, как оно обтягивает ее, словно вторая кожа, компенсировало все на свете. Макияж не яркий, но подчеркивающий ее глаза и эти шелковые волны ее волос…

– Хватит пускать слюни, сын, – мама довольно улыбается, – пора бы уже действовать. А то эту красавицу быстро загребут ненужные нам руки.

И я понимаю, о чем она. Неудачник Оскар вьется рядом и так же гипнотизируя ее взглядом, поправляет свои вшивые цветочные композиции.

– Хардин, – Эмма наконец-то замечает меня и спешит навстречу, – можно тебя на секунду?

– Хоть на всю жизнь, – мама салютует ей бокалом и отходит к очередной тетке в десятом колене.

– Отлично выглядишь, – галантно целую ее руку, – нам очень идет этот цвет.

– Конечно, – она не тушуется, – шафер и подружка невесты должны не выбиваться из общей цветовой гаммы.

– Все-таки решилась?

– Твоя сестра может быть убедительной, – Эмма отвлекается на кого-то, – кажется, это у вас семейное. А теперь по делу. В подсобке рядом с кухней висит твой комплект. Прости, но ничего другого я не подобрала.

С этими словами она спешит куда-то в сторону и я больше ее не вижу вплоть до начала церемонии, когда мы занимаем места по обе стороны алтаря. Рядом со мной стоит Майк все с тем же сосредоточенным лицом. Я обращаю внимание на его подрагивающие руки и на то, как он втягивает в себя воздух, когда Ариель начинает свое шествие с первыми звуками свадебной мелодии. А значит, он еще не совсем потерян для общества. И вовсе не бездушный чурбан. Кладу ладонь ему на плечо и сжимаю, он благодарно кивает и перенимает Ариель из рук отца. Чудесный момент, достойный быть запечатленным в истории. Моя мелкая и шебутная сестренка преобразилась в леди и теперь начинает новую главу в своей жизни.

Клятвы, поцелуи, громки аплодисменты и мы, идущие к шатрам вслед за молодоженами. Эмма держится чуть напряженной и я неосознанно поглаживаю большим пальцем ее ладонь. Девушка вздыхает и наклоняется ближе ко мне:

– Мне не по себе, Хардин.

– Да брось, обещаю, что на нашей свадьбе столько народу не будет и никто не будет так на тебя глазеть. – Отшучиваюсь.

– Главное, чтоб ты дожил до этой свадьбы. У меня плохое предчувствие.

– Не забивай себе голову.

– Я переживаю, мать твою! – Слишком громко восклицает она и тут же вновь переходит на шепот. – Ты сам-то не боишься?

– Нет. – Останавливаюсь. – И ты не бойся. Вернусь к тебе целым и невредимым. Попью еще твоих нервишек и кровушки, не дрейфь.

Легонько касаюсь губами ее щеки и любезно провожаю в шатер, где уже вовсю началась вторая часть торжества. Я нахожусь там еще около часа, танцую с мамой, толкаю душещипательный тост в честь молодых и дарю им свой презент. Здоровая коробка с алым бантом, которая весит чуть больше килограмма. А внутри орда секс-игрушек разного размера и цвета. Я же был бы не я, если бы не отличился и здесь. Если бы Ариель открыла ее прямо сейчас, боюсь, что получил бы фаллосом прямо в лоб. Но сюрприз был не этом, а в маленькой коробочке, которая покоилась на самом дне под грудой резиновых членов. Там я припрятал ключ от того самого дома в Аспене, на который так мечтательно облизывалась моя сестренка. Все же я любил эту мелкую заразу и желал ей счастья.

Дожидаюсь танца молодых и покидаю шумную толпу. Идеальный момент, когда мое отсутствие почти никто уже не заметит. Гости порядочно накатили, оживились и вовсю веселились. Я же уверенно шагаю к подсобке и закрываю за собой дверь. Эмма не обманула, на стеллаже висит черный пакет с логотипом какого-то магазина. Но… черт, что это такое внутри??!

– Мальчик, а ну уступи тете место, – забываюсь о своем прикрытии и говорю своим голосом.

У пацана шок. Еще бы. Стоит какая-то тетка-транс в аляповатом рыжем парике и леопардовом платье-балахоне. И еще что-то требует хриплым мужским голоском. Я бы на его месте тоже нехило обосрался, если бы такая тетя пришла по мою душу. Я, правда, пытался понять Эмму и этот странный выбор одежды. Но без крепких ругательств и дозы бухла, все это смутно получалось. Благо хоть обувь была без каблуков. Хотя на мой сорок второй вряд ли что-то нашлось кроме пресловутых леопардовых балеток. Мать их так. Все с*ука в тон, все в тон. Но, несмотря на весь этот ужас, я все же смог спокойно покинуть парк и сесть в первую приготовленную машину. Первый этап успешно пройден.

Со вторым этапом пришлось сложнее. Эрик будто растворился в неизвестности и найти его не удавалось. Это был уже одиннадцатый бар по счету и вот, наконец, я вижу знакомую макушку.

– Эй, дамочка, не видите что ли? Я общаюсь с этим пареньком, – пьяно и очень медленно поясняет мне Эрик.

– И со мной пообщаешься, не облезешь, – с грохотом опускаю сумочку на стол и обращаюсь к официанту, – бутылку вискаря и поживее.

– О, да ты умеешь убеждать, – друг расползается в улыбке. – Так как мне тебя называть, моя неизвестная гостья? Чье имя мне стонать, когда ты будешь полировать мой меч любви?

– Хар…Хармони, – отдаю купюру пацану и хватаю Эрика со стула, – пойдем-ка милый в номера.

– Хааармони, – тянет он, – надо же, такая сильная… смотри, я мальчик нежный, со мной нужно осторожно.

– Тебе понравится.

Будь Эрик хотя бы чуточку трезвее, он бы меня узнал. Но имеем то, что имеем. И в данный момент, я тяну его наверх в комнату и попутно выслушиваю всякий бред. Швыряю его на хилую кровать и защелкиваю замок на двери. Этот дебил старается расправиться с ремнем, но естественно, что без видных результатов.

– Погоди милок, – останавливаю попытки, – мы сейчас поиграемся с другой частью твоего тела.

– Мда? – снова пьяная ухмылка. – С какой же?

– С твоим мозгом, милый, – с этими словами, ставлю перед ним стул и сажусь на него. А затем снимаю парик.

– Ха…Хардин?? Это ты?? – Эрик таращится на меня так, будто у меня выросла вторая голова. – Какого черта?

– Ну, привет, Эрик. Не ожидал? Вижу по глазам, что нет. Тебя смущает мой наряд? Мешает думать? Меня тоже многое, что пугает и настораживает. А именно то, что за моей задницей начали охоту. И знаешь почему? Потому что ты козлина прокололся. Потому что все теперь отчего-то считают, что это я трахнул Еву Вэллс. Не знаешь, почему они так думают? Ах, наверно из-за моих браслетов, которые ты так чудесно умудрился подложить в номер. Я ведь все верно говорю?

Останавливаюсь, чтобы перевести дух. Если сейчас не возьму себя в руки, боюсь, что Эрик после моих кулаков перестанет быть таким красивым. Отвинчиваю крышку и глотаю пойло прямо с горла. Жмурюсь от огненной волны в моем горле и желудке.

– Мне жаль, друг. – Лепечет Эрик.

– Не хер при мне теперь разыгрывать этот театр. Я требую объяснений и поверь, хрен ты отсюда выйдешь, пока я не услышу правду.

Пока он, молча, переваривает мои слова, дважды отодвигаю от него бутылку. Если он сейчас выпьет еще, то откинется и заснет сном младенца. А я не для этого объехал весь город. Парень вздыхает и ссутуливается еще больше.

– Если я сейчас все расскажу – я больше не жилец.

– Ты и так не жилец, Эрик. Либо они достанут тебя, либо я. Но если я, то ты отделаешься больничкой и изувеченной рожей, с которой тебя возьмут только в уборщики. А если они, то отдельным участком на кладбище. Выбор не велик.

– И смысл мне тогда что-то говорить? Я ничего не знаю и ничего не видел.

– Эрик, – хватаю его за грудки, – ты не понял. Если ты мне поможешь, то я в ответ помогу тебе.

– Как? Ты выглядишь мелкой букашкой в сравнении с этими мастодонтами.

– Придумаю что-нибудь.

Он медлит. Трет шею и затылок, вздыхает и качает головой.

– Прости, Хардин. Я не могу.

– Что ж,– встаю и отодвигаю стул подальше, – это ты прости.

А я ведь хотел совершенно иначе. Надеялся, что в Эрике еще осталась хоть капля разума. И что он подставит свое дружеское плечо мне в помощь. Нет той помощи, разбежались все, как тараканы. И друга у меня тоже теперь нет. Я бью его резко и быстро, наношу удары не хаотично, а по выбранным местам. Обещал ведь, что с такой рожей его возьмут только в уборщики. Эрик сдался на шестом ударе, когда стоя на четвереньках, сплевывал кровь на вылинявший коврик.

– Хватит… хватит… я расскажу… все…

– Я слушаю, – потираю ушибленные костяшки пальцев.– Как фото так быстро оказались у Вэллса? Вас накрыли?

– Нет. – Эрик усаживается на полу и задирает голову вверх, чтобы унять кровь из носа. – Эта операция спланирована. Спланирована против тебя. Точнее, твоего отца.

– Что?! Что за х*ню ты мне сейчас вешаешь на уши?

– Я не вру!– огрызается тот в ответ. – Это правда. Крейвен и Вэллс все заранее спланировали. Все подстроили, понимаешь? Даже телка, которую все приняли за Еву и то, была подставная актриска низкого полета. Настоящая дочь Вэллса учится где-то в Европе. Ее правда никто не видел и здесь не знает, так что все купились. А фото были сделано умышленно, чтобы ты поверил, когда Вэллс начнет свой спектакль. Им нужно было спровоцировать тебя, понимаешь?

– Зачем?

– Затем, чтобы облить тебя грязью. Чтобы эта грязь попала на твоего отца. И чтобы тот масштабно провалился в глазах общества. Эта история с тобой должна была оклеветать вашу семью, поселить раздор, утопить. Мне удалось подслушать их разговор, Хардин. И дела плохи. Ты же понимаешь, что их деятельность связана. И архитектура Крэйвена, и высокий чин Вэллса, и банковские дела твоего отца. Поговаривают, что твой папаша пронюхал их темные махинации с недвижимостью и деньгами. К тому же отказался сотрудничать. Поэтому они и решили убрать его таким способом. Наказать, так сказать.

– Эмма? Свадьба?

– Подстраховка и часть их плана. Не забывай, у Эммы папа не из низкого ранга. Кажется, он военный? Хоть и бывший, но со связями. Говорят, после вашей выходки, ваше старшее поколение перестало дружить. Вот он бы и помог утопить вашу семью окончательно.

Молчу. Перевариваю все сказанное и ощущаю, как ноги становятся ватными. Как будто кто-то одним ударом выбил из меня весь воздух и теперь нечем дышать.

– Как? Как ты мог меня так подставить?

– А что мне делать? Я у них плотно на крючке. – Эрик вымученно улыбнулся. – Проигрался так, что только Крэйвен смог помочь. Точнее, выкупить мое бренное тело. Прости, но я не смог тебе ничего рассказать. К тому же, привязан я не только этим. Ты ведь в курсе был, да?

– Колеса?

– Они самые. Это старшенький Крэйвена меня подсадил. Так что я законченный ублюдок теперь в твоих глазах. Можешь меня не жалеть. Мне себя уж точно не жалко.

Едва сдерживаюсь, чтобы не ударить его еще раз. Но вместо этого, надеваю парик обратно и выхожу из комнаты. Оставляя этого урода там, в луже собственных соплей и крови. Кажется, я говорил, что помогу ему? Так вот, я передумал. Продажные твари такого не заслуживают.

Стоило мне только сесть за руль, как телефон оживает именем Эммы.

– Хардин, все в порядке?

– И да, и нет.

– Что случилось? Куда мне подъехать. – Встревожено заваливает она вопросами.

Я думаю, что она уже дома, ведь на дворе поздний вечер. Свадьба давным-давно подошла к концу.

– Хардин, ты ведь едешь ко мне?

– Нет, Эмма, не еду. И вряд ли вообще снова захочу ехать. – Набираю в грудь как можно больше воздуха. – Знаешь, с меня довольно. Поиграли и хватит. Ты снова стала такой же, как тогда, когда я уехал. Никакая, навязывающая свою помощь и себя в целом. Думал, разведу тебя на потрахушки разок и забудемся, а ты вновь стала похожа на банный лист. Не знаю, чего я от тебя ожидал. Ты ведь на большее и не подходишь. Если ты еще не поняла, то все повторяется. Я не хочу видеть твоих щенячьих глаз, не хочу снова чувствовать, будто прикован к тебе только из-за того, что присунул однажды вечерком. Прощай Эмма.

Бросаю трубку на пассажирское сиденье и чертыхаюсь от боли. Болит в районе сердца да так, что кажется, его попросту вырвали без анестезии. Эмме будет хреновей в тысячу раз, но так нужно. Главное, чтобы она отдалилась и больше не шла со мной на контакт. Оставалось придумать, как распорядится полученной информацией в свою пользу. Только вот знаете, иногда говорят, что жизнь бьет ключом. Правда не совсем понятно по голове или просто в каком-то пространственном смысле. Но вот меня она ударила прямиком по лицу и битой. Прямо в тот момент, когда я вышел из машины у своего дома. Приплыли. Здравствуй, тьма…

Эмма

Смотрю на сжатый телефон в руке и понимаю, что не чувствую пальцев. Онемели. Как и я. Как и мое сознание вместе с сердцем. Голос Хардина до сих пор назойливым гулом звучит у меня в голове. Ядом расползается по венам. Роняю голову на свои колени и зажимаю уши руками. И кричу, кричу, кричу… но безмолвно… Мне казалось, что больнее уже не будет. Однако…

В голове что-то щелкает. Что-то не то. Напрашивающиеся слезы так и остаются непролитыми. Вскакиваю на ноги и, не смотря на позднее время, выезжаю на дорогу. Ты надеялся сделать мне больно, милый? Что ж, я потом тебе это припомню. Да, после того, как попрошу о помощи. Потому что одна я не справляюсь.

Хардин

Гул в моей голове начинает звучать по нарастающей. Противно так, назойливо. Да и разлепить отяжелевшие веки оказалось не простым делом. Ладно, хрен с ними. А вот что у нас там с конечностями? Сжимаю-разжимаю пальцы и удовлетворенно вздыхаю. Хоть что-то мне подвластно. Судя по ночной прохладе и свежему ветерку, который гуляет по бетонному полу, на котором я валялся, мы где-то на высоте.

– Смотри, наша спящая красавица проснулась, – пинок под ребра заставляет меня согнуться и закашляться, – эй, Хардин, открывай глазки.

Зрение восстанавливается не сразу. Размытые кляксы постепенно превращаются в силуэты, а затем в узнаваемых людей.

– Надо же, – хриплю, – и все по мою душу?

Крэйвен стоит, спрятав руки в карманы, а рядом с ним продажный Родригез со своими амбалами.

– Хороший прикид, – кивает мой некогда наставник. – Утонченно. Смело. Неожиданно. Мой человек был неприятно удивлен твоим отсутствием на празднике. Еще более я был огорчен непутевым Эриком, который так и не научился держать язык за зубами. Чертов нарик. Кстати, хорошо ты его отделал. Жаль, что этим подпортил нам историю и вряд ли кто-то поверил в то, что красавчик просто решил свести счеты с жизнью. Но Родригез и не с таким справлялся, верно?

– Сто процентов. – Кивает тот.

– Судя по всему, – прислоняюсь виском к холодному бетону, – меня ждет та же участь?

– Увы и ах, ты слишком много знаешь. И цели, и имена. А ведь если бы ты не полез в это дело, все могло пройти иначе. Ну отсидел бы немного, перетерпел бы скандал да жил бы где-нибудь в глуши. Но зато живой. Эх, Хардин, ты был очень перспективным парнем. Жаль, что все так получается.

Прикрываю глаза и чувствую, как тело мелко потряхивает. Да, не скрываю, страшно. Особенно, когда лежишь вот так и ничего не можешь сделать. Нечестно погибать именно так. Мой взгляд наполняется ненавистью.

– Засунь свою жалость куда подальше Крэйвен. Надеюсь, твоя участь будет страшнее моей.

– Малыш Хардин, надейся, если тебе так будет легче. – Мужчина закуривает.

– Не тяжела ли должность палача? Или ты у Вэллса именно для этого и служишь?

– Ну, кто-то же должен делать грязную работу. – Крэйвен хмыкает и смотрит на часы, а затем кидает Родригесу. – Заканчивай.

Заворожено наблюдаю за тем, как детектив закручивает глушитель и наставляет пистолет прямо на меня. Непроизвольно зажмуриваюсь и сжимаю губы, молясь, чтобы все было быстро. Вот и все.

Эмма

– Эмма? – Мама Хардина все еще в нарядном платье с недоумением смотрит в мою сторону. – Что случилось? На тебе прямо лица нет!

– Хардин, – выпаливаю на выдохе, – мне кажется, что ему грозит опасность.

– Эмма, – его отец появляется со стороны гостиной. – Когда ты с ним в последний раз разговаривала?

– Минут тридцать назад. – И стараюсь максимально пересказать все, что знаю. Начиная от встречи с Вэллсом и заканчивая идиотской идеей с конспирацией и платьем.

– Черт! – Фред крепко ругается. – Майк, живо вызывай своих парней! Хардин полез к этим тварям в одиночку!

Я вместе с матерью в недоумении наблюдаю, как по лестнице скатывается парень, а вслед за ним маячит и Ариель.

– Пап, что случилось? Куда? У нас же рейс через два часа!

– Ариель, не сейчас.

– Пап!

– Дорогая, если мы не поспешим, – Майк на удивление имеет весьма приятный голос, – то вместо медового месяца будем справлять поминки твоего брата.

– Что? – восклицаем мы в один голос и я едва успеваю словить сползающую маму по стенке.

– Я вызвал подкрепление, – Майк вернулся в комнату и уже застегивал бронежилет, – они отследили маячок.

–Я с вами! – Бросаюсь следом, но крепки руки Фреда останавливают меня.

– Не надо, хватит с нас и одного храбреца. Ты только помешаешь операции.

И они стремительно уходят, оставляя нас в шоке.

Хардин

Выстрелы и жгучая боль. Вот и все, что я ощущаю. А затем начинается какая-то какофония звуков. И почему-то помещение недостроенного здания мигом оживилось.

– Лежать! Лицом вниз! Руки за голову!

С трудом фокусирую взгляд и вижу множество людей в униформе спецназа.

– Эй, ты как? – наклоняется надо мной маска и голос кажется таким знакомым. Хочу ответить, но из горла вырывается булькающий звук. – У нас раненный! Скорую срочно! Хардин, старайся не отключаться, слышишь?

Едва нахожу силы для кивка, но кто сказал, что я сдерживаю обещания? В этот раз тьма поглощает меня особенно быстро.

– Мам, все хорошо, правда, – кривлюсь, – да отстань ты от подушек!

Она смахивает подступившие слезы и проходится ладошкой по моей щеке, от чего я вымученно улыбаюсь.

– Ты слишком строг с матерью, – вмешивается отец, – особенно после твоих фортелей. Шерлок Холмс хренов!

– Фред! – Мама шлепает его по плечу. – Сколько можно? Поблагодари всевышнего за то, что сын остался жив.

– Я скорее поблагодарю Майка и его отряд за такую блестящую работу, а не этого олуха, – ворчит он в ответ.

И так изо дня в день, каждый раз, как они приходят. Мама возится со мной, как с ребенком, а отец возмущается моим безрассудством.

– Это же надо было додуматься!

– Фред, если бы ты заранее его предупредил о сговоре с элитным отрядом по борьбе с преступностью, то ничего бы не было. – Вновь заступается мама.

– Спасибо, мам, – благодарно киваю. – Кстати, мне обидно, что я узнаю столько вещей в последнюю очередь.

– Тебя пасли с самого начала, так что не было возможности. И мы бы прижали Вэллса и Крэйвена в любом случае, но не ценой твоей жизни, ясно? Да если бы не Эмма…

На этом месте он обычно взмахивает руками и уходит из палаты. А мама задерживается на минуту и обеспокоенно всматривается в мое лицо.

– Не серди и не сердись на него. – Она вновь в сотый раз теребит мою подушку. – Ариель передавала тебе привет. Они с Майком обещали привезти тебе какой-то подарок с островов.

– Угу. Поблагодари от меня моего зятя. Не то хирурга, не то элитного бойца. – Бурчу и отворачиваюсь к окну. – У него хоть чувства к Ариель настоящие или тоже прикрытие?

– Самые настоящие. Так получилось, что твоя неугомонная сестра поставила себе цель и достигла ее. Ты же знаешь ее. Разве были у Майка шансы устоять?

– Ну теперь хоть понятна его вечная молчаливость.

– Издержки профессии, – мама смеется, – мы заглянем к тебе еще.

– Хорошо.

– Хардин, – зовет она меня почти у двери и ждет пока я обернусь, – она придет. Просто дай ей время, хорошо?

Но Эмма не приходит ни через неделю, ни через две. За это время у меня побывали почти все. Даже сестра с мужем, который наконец-то рассказал мне о ходе операции и о том, как наказали Вэллса и Крэйвена. Последний оказался не лучше Эрика, и стоило расследованию надавить на него, как он быстро сдал своего сообщника. Тем самым выклянчивая у правосудия поблажки. Где-то в глубине души я был рад, но это чувство омрачалось тем, что я до сих пор не слышал Эмму. И уже почти отчаялся, когда в воскресный вечер сквозь полудрему услышал осторожные шаги по плитке палаты.

– Что-то ты не торопилась, – поворачиваю голову в ее сторону.

– Привет. – Мнется она у кровати.

– Привет.

– Как ты? – Эмма осторожно присаживается на край постели и я тут же ловлю ее ладонь в свою руку.

– Уже получше. Правда я ожидал от больницы другого ухода, но что есть.

– Еда невкусная или медсестры страшненькие?

– Все вместе взятое.

– Ай-яй, – она качает головой, – какое грубое допущение.

– И не говори.

Мы замолкаем и это молчание длится долго. Ее ладонь покоится в моей руке и Эмма не спешит ее убирать.

– Прости меня. – Шепчу. – Я ведь хотел, чтобы тебя не тронули.

– Я знаю.

– И я лгал, когда говорил тебе те вещи.

– Это я тоже знаю.

– И уехал я тогда лишь потому, что ты так и не озвучила мне своих планов на нашу дальнейшую жизнь. – Признаюсь честно.

–Эх ты, а еще возомнил себя знатоком женщин, – хмыкает Эмма, – и как ты учишь своих женщин, если не разбираешься в элементарных вещах?

– Пожалуй, мне стоит пройти повышение квалификации. – Усмехаюсь и откидываю голову на подушку. – Поможешь?

– Нуу…– специально тянет она, – не знаю. Я все-таки очень занятая девушка. Знаешь ли, теперь аврал на работе, особенно после того, как будущих жен больше никто не соблазняет. К тому же, я свободная дамочка и нужно устраивать свою личную жизнь.

– Не-а, – тяну ее на себя, – последнее я все же намерен исправить.

– И чем тебе мой статус не по душе? – Девушка противится и упирается одной ладонью мне в грудь, от чего я морщусь. – Ой, прости, больно?

– Терпимо. – Все же укладываю Эмму рядом с собой. – И не съезжай с темы. Ты давно уже замужняя барышня, а я очень ревнивый муж.

– Хардин, не смешно. Мы оба знаем, что по факту той бумажкой из Вегаса можно подтереться и забыться.

– Значит, обновим клятвы. – Пожимаю плечами. – Где же ты еще найдешь такого обаятельного, умного и привлекательного парня как я?

– Не забывай, у меня глаз наметан на это дело. Я же все-таки сваха этого города. – Она хихикает мне в область шеи, чем вызывает мурашки. – Но в одном ты точно прав. Такого идиота как ты, еще стоит поискать.

– Погоди, вот встану с этой койки и тебе не поздоровится.

– Да-да, отшлепаешь меня одним из своих причиндалов из секс – шопа. Ариель вернула тебе почти всю коробку. Так что есть, чем наказывать неугодных.

И мы снова замолкаем, наслаждаясь этим мгновением. Вдыхаю запах ее волос и провожу рукой по шелковой копне завитков.

– Как ты поняла, что я тебе солгал? – Задаю тот самый вопрос, который мучил меня на протяжении всего этого времени.

– Помнишь, когда нам было по восемь лет и ты взобрался на высокое дерево у своего дома, а слезть не смог?

– Конечно, помню. Ты еще бегала вокруг и обещала поджечь его или срубить его бензопилой.

– Я подбадривала тебя.

– Ты хотела сделать это со мной на дереве. И это вместо того, чтобы притащить лестницу из гаража.

– Согласна, мотивация на подвиги была не очень. – Эмма садится. – Так вот, когда ты пытался скрыть, что тебе страшно в тот момент, твой голос очень дрожал. И даже стал немного звонче.

– И?

– Такой же голос я услышала в тот вечер и поняла, что ты в опасности.

– Я теперь твой должник, Блумвуд. – Улыбаюсь ей.

– О, нет, – она встает с постели, – я все еще Блум. И менять свою фамилию не намерена.

– Боюсь, что я нашел свой экземпляр нашего свидетельства и отнес его к юристам. Так что наш документ вполне обрел юридическую силу и по нему ты миссис Блумвуд, не иначе.

Мне нравится наблюдать за тем, как Эмма злится. Потому что знаю, что ее злость ненастоящая.

– Ну, ты и мудак!

– Люблю тебя! Жди своего мужа с больнички и будем играть свадьбу для родных.

– Да пошел ты!

– Только с тобой, милая. Кстати, еще минута и я буду готов выполнить супружеский долг. – Подмигиваю и смеюсь. – Мой боец уже готов на подвиги.

– Сейчас позову одну из тех страшненьких медсестер и они тебе помогут в этом нелегком деле, – Эмма дергает ремешок и направляется к двери.

– Злая ты.

– Звучит уже как комплимент.

– Не любишь ты меня, – выпячиваю губу и строю жалобные глаза, хотя самому охота заржать.

– Знаешь Хардин, – девушка замирает, – все-таки люблю. Но сильно не обольщайся.

И она уходит, оставляя меня в весьма приподнятом настроении с отличными планами на всю оставшуюся жизнь. А жизнь с Эммой у нас будет превосходная. За это я ручаюсь.

Конец:)