— Чумакова, твою ж… — тренер вовремя осекся.

Упоминать гипотетических родственников при общении с Чумой, даже просто для связки слов, было не только бесполезно, но еще и опасно. Для своего имущества или здоровья. На выбор самой Чумы, причем очень богатый на фантазию выбор. Это знали все, кто хоть раз имел снею дело. Оскорблений в адрес своей семьи, Чума не прощала никому: ни сверстникам, которые не отходя от кассы моментально получали пиздюлей, ни людям старше себя по возрасту, у которых обязательно случалось что–нибудь плохое с их машинами или другой, дорогой их сердцу собственностью. Чума всегда билась до последнего, даже когда ее мозг понимал, что драка проиграна.

— Что–то не так, тренер? — отозвалась Ленка, с радостью отрываясь от ненавистного ей дела — отработки ударов на макиваре.

— Ты что творишь–то, сколько раз тебе повторять? После удара возвращай руку, так же быстро, как и била. Плечо бьющей руки всегда прикрывает подбородок со своей стороны, — тренер взял левую руку Чумы и вытянул ее вперед, поставив ее плечо на правильное место, — А ладонь свободной руки прикрывает подбородок с другой. Локоть всегда закрывает туловище. Поняла?

Чума кивнула и продолжила отрабатывать прямой удар в голову и проникающий в горло.

Мельком взглянув на часы, висящие над входом в зал, она автоматически отметила, что через полчаса тренировка закончится и она наконец–то пойдет домой. Остались только спарринги.

— Чумакова и Дьячков, в круг, — тренер подождал пока названые им бойцы займут свои места и скомандовал, — Начали.

Антон Дьячков был в их группе новеньким, до этого он занимался боксом. Почему–то Ленка решила, что противник сосредоточится на работе исключительно руками. И это было ее самой большой ошибкой.

Боксеры отлично владеют своими ногами. Ноги им нужны не для ударов, нет. Двигаться в бою линейно — смерти подобно. Перемещения должны быть как минимум по диагонали, а лучше всего — по дуге. И Антон замечательно двигался, тренер по боксу не зря получал свою небольшую зарплату.

Чума сделала шаг назад, в надежде поймать противника на встречном шаге, когда вес тела не даст тому убрать переднюю ногу. Она не стала дожидаться, когда Антон до упора нагрузит конечность свои весом — сделав шаг–рывок навстречу она нанесла прямой встречный в голову и тут же ушла в защиту, уйдя по дуге влево. Это ее и спасло. Противника уже не было на прежнем месте, он оказался справа от нее. Его кулак только слегка коснулся ее плеча, которым она прикрыла шею и подбородок.

«Ах ты гнида! Думаешь девушек бить легко? Ну тогда я сильно тебя разочарую», — с веселой бесшабашностью подумала Ленка, моментально делая ложный шаг в сторону.

На который противник в итоге все же купился, делая рывок к тому месту, где она должна была оказаться. Но не оказалась. Мягко отпружинив ногу обратно, Чума со всей силы зарядила ей в промежность Антона, скручивая корпус по часовой стрелке. Бывший боксер уже находился в движении и среагировать просто не успевал. Вопля не последовало, Антон просто задохнулся от боли. Он свалился на пол с широко раскрытыми глазами и перекошенным ртом, видимо пытаясь вспомнить кто он такой, где находится и что тут вообще делает.

Чума подошла к нему и нагнувшись похлопала по плечу.

— Тоха, вставай, тебе поприседать надо. Сразу полегчает, пове…

Договорить Чума не успела. Неожиданно для всех, Антон не глядя отмахнулся рукой с такой силой, что его кулак, попавший ей в висок, отправил Ленку в глубокий нокаут.

— Ленок, ну прости меня дурака. Я же не специально, вообще ничего не соображал от боли.

— Да завянь ты уже, сказала же, что не сержусь. Хватит причитать.

Чума лежала на полу, глядя в потолок, а вокруг нее суетились все присутствующие. Антон держал ее голову на своих коленях, а тренер упорно совал ей под нос ватку с нашатырем.

— Митрий Сергеич, хорош уже эту дрянь мне в нос запихивать. Все мозги уже аммиаком пропитались.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил тренер, игнорируя ее просьбу.

— Вот уберете это дерьмо от меня, еще лучше буду себя чувствовать.

— Дмитрий Серегеевич, скорую вызывать? — спросила тренера Катюха — подруга Чумы и по совместительству малолетняя любовница тренера.

— Какую еще нахрен скорую?! Вы тут совсем сдурели что ли? — Чума попыталась резко сесть, но маневр не удался — Антон крепко удерживал своми ручищами ее голову на своих коленях.

— Да нормально все со мной, честное слово! — заорала Ленка, пытаясь оторвать ладони экс–боксера от своей головы, — Тоха, я тебя сейчас ударю, и будет больно.

— Больнее, чем ты мне пять минут назад сделала, уже никогда не будет, — заржал Антон, отпуская ее голову, — Завтра придется в диспансер идти, похоже ты меня лишила радости отцовства.

— Сам виноват, дебил. Ты почему защиту не нацепил? — поинтересовалась Чума, принимая вертикальное положение.

— Не могу привыкнуть, мешается.

— Ну и дурак же ты, Тоха. Тебе уже двадцать шесть, пора бы детьми обзаводиться, а ты свои яйца под чужие ноги подставляешь… Митрий Сергеич, тренировка закончена? — и увидев утвердительный кивок тренера, Чума поплелась на выход, — Катюх, пошли в душ.

— Ленка, ты с нами в клуб идешь? — спросила Катька, перевешивая сумку на другое плечо.

— У меня батя завтра из похода приходит, так что я домой, матери помогу с готовкой, — Ленка почувствовала легкое головокружение, но говорить о такой ерунде подруге не стала.

— Зря. Посидели бы, выпили по чуть–чуть. Тоха вон на тебя засматривается.

— Возьму с собой пару банок «Ягуара» или «Отвертки» по дороге, ночью выпью, когда мать уляжется. А насчет Тохи… Не для него моя роза цвела. Нет в нем стержня. Он как с армии вернулся, так нигде и не работал ни дня. А откуда он деньги берет, ты не задумывалась? Отсутствие денег — не насморк, само не проходит. Значит криминалит где–то потихоньку. А нахрена мне такой парень нужен? Из тюрьмы ждать?

— А что, лучше из походов на берегу ждать?

— Дура ты, Катька, я и за вояку не собираюсь. Насмотрелась на мать. Закончу школу и рвану в Питер учиться. А там как повезет, может и встречу кого.

— До дома–то нормально дойдешь? Может мы с Димкой тебя все же проводим?

— Ты точно с башкой не дружишь. Если твоя мать тебя с Сергеичем в обнимку увидит — полный пиздец тебе настанет, — рассмеялась Чума.

— Да уж, это точно. Ладно, вон Димка выходит, пока.

— Пока, Катюх, счастливо повеселиться.

Ленка еще не знала, что больше никогда не увидит подругу.

— И что мне теперь делать? Я же тут загнусь, — обреченно спросила Чума, опустив голову.

Ягуар неторопливо прошелся вокруг девчонки, зачем–то ткнулся влажным носом в ее плечо и снова плюхнулся на задницу. В итоге, закатив глаза вверх, он тихо резюмировал:

— Лично тебе — наверное пока ничего. А вот мне надо подумать. И крепко подумать…

Свернувшись клубком, он уставился немигающим взглядом прямо на нее.

Чума почувствовала себя очень неуютно, представив себя со стороны. Сидит голая баба незнамо где, рядом разглядывающий ее кошак совсем немаленьких размеров и как вишенка на торте — он, падла такая, еще и заурчал. И довольно громко.

— Что? — хищник перехватил ее оторопелый взгляд, — А–а–а, понял… Ты не обращай внимания, просто мне так лучше думается.

После десяти минут таких раздумий, он встал, потянулся и направился к ближайшим кустам.

— Эй, а ты куда это лыжи навострил? Бросаешь меня одну? — насторожилась Чума, на всякий случай привставая.

— Ну, это… как бы перед дорогой в город надо все дела поделать. По пути домой, если прижмет, мне это сделать будет затруднительно. Вполне вероятно, что и в очереди стоять придется, а я не люблю приплясывать у всех на виду.

— Какие такие дела? И что за пляски? — переспросила девушка.

— Разные. Вплоть до присядки, — уклончиво ответил котолак и одним прыжком скрылся в кустах.

— Тебя как зовут–то? — уже вдогонку крикнула Чума.

В ответ до нее донесся звук льющейся из шланга воды.

«Огород у него там, что ли? И че он вообще в лесу делал?»

Шум воды продолжался с полминуты и закончился не сразу, а с небольшими паузами. Наконец из кустов показалась ехидная кошачья морда и спросила:

— А тебе разве не надо сделать свои делишки, маленькие или большие?

Вот тут–то до нее и дошло, что имел в виду котяра и что он только что «поделал».

«Вот же гадство, он же просто кот, хоть и большой.»

Но почему тогда ей стало стыдно, и она опустила глаза?

— Пока не хочу, — промямлила Чума в ответ.

— А потом не будет возможности… В человеческом виде уж точно, поверь, — многозначительно сказал кошак.

— Это почему же?

— На Фелисе общественные туалетные площадки делаются исключительно под звериную форму. Для человеческой ипостаси уборные только в частных домах и гостиницах. Ты в городе никого не знаешь, и никто не пустит в свой дом незнакомку, которой приспичило. А на гостиницу у тебя денег нет. Ведь нет? Естественно, нет… Ты что, будешь копать песочек на общей площадке?

— Нет, это вряд ли… Кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут, — напомнила она.

— А тебя? — переспросил вместо ответа кот.

— Лена… Чумакова.

— Странное имечко. Двойное тут носят только большие шишки. Или второе слово это твой статус?

— Имя Лена, а фамилия Чумакова.

— Фамилия это что?

Чума ненадолго задумалась.

— Наверное это слово, обозначающее принадлежность к роду, — ответила она через десяток секунд бурной мозговой деятельности.

— Ааа… Это как у нас название прайда. Значит ты Лена из прайда чумаков?

— Ну… типа того, наверно. Хотя меня все звали Чума… иногда даже родители, — ответила она и грустно улыбнулась.

— И чем твой прайд занимался?

— Отец военный, подводник. Мама — врач, в больнице работает.

После этих слов ее накрыло. Девушка совсем забыла по какой причине тут появилась — для родителей она умерла. Умерла в двадцать один год. И не от долгой и продолжительной болезни, а сидя за компьютером, уткнувшись лицом в клавиатуру, с мышкой в правой руке и зажатой банкой «Отвертки» в левой.

«Позорище–то какое, хосподя.»

Слезы брызнули из глаз бурным потоком. Ягуар подошел и уткнулся в ее плечо своей лобастой мордой.

— Ну будет тебе, не плачь. Все тут окажутся… Не конкретно тут, конечно, но на Древе места много, всем хватит, — тихо прошептал он ей в ухо, — Хотя… ты ведь неизменная. Зацикленный мир, мдя… Ладно, пошли лучше поближе к магазинам с одеждой, а то в таком виде тебе появляться нельзя. Нигде.

Немного успокоившись, Чума пошла рвать высокую разлапистую траву, похожую на папоротник, чтобы сделать себе хоть какое–то подобие одежды.

— Тогда я так и буду тебя звать… Чума, — догнал ее голос котолака, — А меня зови Фриком.

«Это он че, издевается или взаправду? Фрик…»

Чума уставилась на котолака и ее начал пробирать нервный смешок. Вот тут–то она в первый раз и увидела, как кошаки хмурятся. Зрелище хмурого кота ее почему–то не испугало, а развеселило еще больше, напомнив старый интернетовский мем.

— Что–то не так? — привстав и нервно облизнувшись, спросил котяра.

— Не, не, все так, прости… это наверно нервное, еще не отошла просто.

— Тогда ладно. А то я уж подумал, что тебе что–то нашептали про меня.

— Откуда? — совершенно искренне удивилась Чума, — Я кроме тебя здесь и не видела еще никого.

— И то верно, — успокоился кот и шлепнулся обратно на задницу.

Перед прогулкой она все же уединилась, и наконец их небольшая компания выдвинулась. Ну как выдвинулась… Фрик шел впереди, а Чума медленно плелась следом.

Плюнув с досады в высокую траву, она задумалась о несправедливости жизни. Писаки в ее мире почему–то никогда не упоминали в романах о попаданцах, что при «воскрешении» вся посталкогольная дрянь из героя никуда не исчезает. Чуму начало мучить похмелье. Не жуткое, но и не слабое. «Отвертка» вообще коварная вещь, а она за игрой выпила аж три банки по ноль–пять.

— Совсем худо? — спросил кошак, заметив ее состояние.

Молча кивнув, Чума остановилась, и повернула голову к котолаку в ожидании чуда.

И чудо свершилось.

— Держи, — Фрик достал прямо из воздуха непрозрачную коричневую бутыль и хохотнул, — Страшилище похмельное.

Девушка пригладила волосы пятерней и с укоризной уставилась на Фрика. Который полностью проигнорировал ее негодующий взгляд и улыбнулся в ответ.

— А это что? — Чума с усилием вытащила пробку и с опаской понюхала содержимое. Пахнуло чем–то смутно знакомым.

— Пыво, лучший здешний похмелятор.

Она осторожно отхлебнула немного из бутылки…

«Обыкновенное пиво. Хотя че я вру — необыкновенное. Я такое не пила никогда. Так вот ты какое — настоящее пиво!»

— Я так понимаю, что ты все же от пьянства померла, — Фрик с интересом наблюдал за быстро меняющимся выражением лица девушки.

— Эй, а с чего это такие выводы? Довольно обидны твои слова, — напустив в голос сарказма, ответила она Фрику, когда в несколько глотков осушила бутыль до донышка. Еще и демонстративно ее потрясла, ловя ртом последние капли.

— Глядя на твои навыки в питье без посуды, выводы напрашиваются сами. Сушняк, руки трясутся, бутылку пыва убрала в пару глотков… опять же, умерла молодой. И самое главное, тебе абсолютно по́хрену, что ты голая рассекаешь в мужском обществе… Видимо ты там синячила без меры, а стыд и совесть у тебя атрофировались напрочь, — подытожил котолак и протянул ей вторую бутылку.

Чума открыла было рот, чтобы сказать что–нибудь язвительное в ответ, но также быстро его и захлопнула. Скорее всего котолак был прав — употребление «Отверток», «Вертолетов» и «Ягуаров» бесследно для организма не проходит. А она в последнее время, их потребляла регулярно, причем совершенно не задумываясь о последствиях.

По пути Фрик постоянно обнюхивал кусты вдоль тропинки, а на открытых пространствах и вовсе принимался нарезать широкие круги. На вопрос девушки, зачем он занимается пробежками, котолак с нервным видом ответил:

— Если меня увидят в твоей компании, то моей репутации придет полный пиздец. Прости за резкость, но по–другому просто не скажешь.

— С чего бы это? — удивилась Чума, — Я что, изгой?

— Хуже. Ты голая баба. А голая баба не может просто так быть голой. Она или в этот момент моется, или занимается сексом. Третьего не дано. Только вот никаких водоемов поблизости не наблюдается. Даже луж нету. Поэтому если нас кто–нибудь заметит, то и выводы сделает соответствующие. Котолак идет рядом с голой девочкой и ничего при этом не делает. Да погоняло «Импотент»… или того хуже «Педрила», ко мне приклеится на пару–тройку сотен лет как пить дать. А слухи на Фелисе разносятся очень быстро.

— Так перекинься во вторую сущность, — сдуру ляпнула Чума.

Фрик резко остановился, повернул голову назад и посмотрел на нее взглядом родителя, поймавшего свое чадо за мастурбацией.

— Ты хоть подумала, прежде чем такое сказать? — с явной надеждой на отрицательный ответ, спросил он.

И Чума, прочувствовав момент, его не подвела.

— Неа… как–то само вырвалось. Прости, не подумала.

— И часто ты вот так «не думаешь?»

— Бывает иногда.

Фрик сел. Кончик его хвоста заметался из стороны в сторону. Помолчав немного, словно успокаиваясь, он ехидно спросил:

— То есть ты предположила, что мне, перекинувшись в человека, будет проще смотреть на твои выпуклости?

— А… эммм… ну я же уже сказала, что не подумала, — запинаясь ответила Чума, потому что в этот момент в ее голове свербила очень важная мысль — она пыталась представить внешность Фрика в человеческом облике.

Вроде бы котолак говорил, что умер от старости, а сейчас ведет себя как девственник. Решив выяснить этот вопрос позже, Чума решила начать издалека.

— Фрик, а расскажи мне о Древе и Фелисе.

И оборотень начал рассказ. И хотя из его слов Чума узнала об этом мире и его обитателях немного, но главную суть все же уловила.

Фелис был обычным техномагическим миром. Немного магии, немного науки и немного техники. По меркам Древа это был довольно заурядный средний мир, если бы у него не была одна особенность. Как и во всех остальных мирах, сюда попадали существа со всех закоулков Древа. Эдакая ротация сущностей в пределах одного отдельно взятого Древа… впрочем оно одно и было. Только вот никаких порталов, о которых бредят все кому не лень, никогда не существовало… от слова совсем. Все это было плодами больной фантазии писателей, скудных на голову идеями, и наркоманов, постоянно путающих их с окнами в высотках.

Оказалось, что для перемещения между мирами надо просто умереть. Но не абы как и где, а чтобы за тобой пришла смерть, соответствующая твоему пункту назначения. Иначе попадешь куда–нибудь на периферию кроны, где до сих пор трилобиты–переростки бегают с дубинами за двоякодышащими рыбами. Ну, или наоборот.

Постоянное население Фелиса было невелико. Всего около десяти миллионов особей с ежегодным притоком эдак тысяч в сто. Но и этот маленький прирост населения устаканивался местечковыми разборками и дуэлями. Сколько приходило на Фелис чужаков и рождалось местными, примерно столько же и умирало–погибало–исчезало с концами.

Особенность этого мира заключалась в его исключительности. Изначально Фелис был пустым миром, аборигены на нем отсутствовали как вид. Но тут «кто–то наверху» решил сделать из него эдакую посмертную зону для неожиданно почивших «оборотней–котов». Типа спокойная гавань для старых, больных или убогих котолаков, где они получали новое тело средних лет с сохранением воспоминаний и опыта. Попадали сюда и молодые маги, смерть не щадит никого. Эти наоборот — становились физиологически чуть старше. Эдакая усредниловка. Продолжительность жизни на Фелисе ограничивалась только насильственной смертью, сам организм больше не старел. Но и после такой смерти сюда можно было вернуться снова.

И все бы ничего, но как говорится «хотели как лучше, а получилось как всегда». Прознав откуда–то о способе сюда попасть, на Фелис хлынула волна переселенцев со всего Древа. Мир достиг нынешнего равновесия в демографии всего за пару–тройку столетий. Бывшие работяги, ученые, наемники и маги основали подобия профсоюзов–гильдий и история понеслась по накатанной колее. Правда эпохи пара, а так же дизеля и других углеводородов тут отродясь не было, Фелис сразу шагнул во времена «вечных батареек».

Войны на Древе велись очень редко, причин для них осталось ничтожно мало. Да и смысл убивать друг друга, если смерть всего лишь дорога в другой мир, из которого спокойно можно вернуться обратно? Поэтому огнестрел не особо пользовался спросом в мирах. Намного дешевле и действеннее были иглометы с зачарованным боезапасом и различного типа нейтрализаторы на магической основе. Они не убивали, а значит противник не мог сбежать в другой мир. Но и ими пользовались в основном маги низких уровней — те, у которых была кишка тонка сладить с более сильным противником своим магическим мастерством. Стрелковые навыки на Древе пришли в упадок.

Гораздо внимательнее Чума прослушала часть рассказа о самих оборотнях. Как оказалось, они были очень ограничены в видах. На Древе не было очень крупных или мелких оборотней. Масса первой ипостаси имела верхние и нижние границы, что накладывало свой след на эволюцию. Это было обусловлено тем, что вторая ипостась была всегда человеческая. Не могло быть оборотня–слона или человека–муравья. Впрочем, оборотни всегда имели первой формой только млекопитающих, причем, далеко не всех видов. У истинной ипостаси должны быть в наличии пальцы или их близкое подобие. И на самом деле оборотни вовсе не воплощались в полную копию своего вида. Да, они имели внешний вид своего прототипа, но все же физиология их существенно отличалась. Так что Фрик, по сути, только имел вид ягуара и некоторые его способности, а на самом деле был полузверь–получеловек. Что он и продемонстрировал, пройдясь на задних лапах с полкилометра под ручку с Чумой.

Увлекательный рассказ прервался внезапно. Выйдя на очередную поляну, Чума увидела, что лес закончился и за невысокими кустами расстилается море. Море зеленой травы. А на другом берегу этого моря виднелись небоскребы.

«Цивилизация. А котолак ее дырой обозвал… Тебе есть о чем задуматься, подруга.»

— Ну вот и дошли, — радостно вякнул Фрик.

— Так еще же не дошли, — возразила Чума, разглядывая далекий Мардус, заслонив глаза ладонью от солнца.

— Нет, Чума, именно что дошли, — возразил котолак, — До транспорта. А теперь мы поедем.

И он показал лапой на здоровенную табуретку, высотой метра под три, стоявшую возле леса.

Табуретка оказалась шагоходом. Немного ржавым, но довольно бодрым аппаратом. Тряски при его передвижении не было абсолютно, а значит не было и укачивания, что в нынешнем состоянии девушки было несомненным плюсом. Однообразный пейзаж за окнами быстро погрузил ее в дрему. Чуме причудились картинки из прошлого, вперемешку с настоящим… В итоге получилась какая–то жуткая хрень, из которой ее вырвал удар чем–то мягким по голове.

— Что, тоже не спится? — рявкнул ей на ухо Фрик, помахивая своей здоровенной лапой перед ее лицом.

— Охренел, что ли, дебил плюшевый? — взвилась Чума, суматошно размахивая руками.

— Извини, девочка, что разбудил, но мы уже приехали, — уже спокойным голосом ответил ей кошак.

И действительно, машина стояла в каком–то невзрачном переулке, возле не менее невзрачного магазина, с давно не мытыми окнами. Ну прям все как в провинциальном городке старого мира Чумы. Словно она и не умирала, а просто попала в глубинку.

— Посиди пока в машине, сейчас одежду притащу какую–никакую. Есть пожелания? Размер, цвет, фасон?

— Выделяться не хотелось бы. Что–нибудь попроще и попрактичнее… и лучше унисекс. Размер ты уже должен был на глаз определить, не зря всю дорогу на меня пялился, — беззастенчиво хихикнула Чума, и ненадолго задумалась, — Цвет… давай черный. У вас тут есть комбинезоны?

— Как не быть, оглянись, все вокруг в них ходят, — рассмеялся Фрик.

— А военные… ну или полиция в чем у вас тут ходят? Или охрана? — не въехала девушка в его сарказм.

— Ты чем меня слушаешь, бестолочь белобрысая? Человеческая ипостась используется крайне редко, какая тебе на́хрен форма?

— … Попадалово. Тогда штаны, рубашку, куртку и обувь. Надеюсь догадаешься, что мне не туфли нужны?

— А исподнее тебе значит не надо? — ехидно протянул кошара, — Хотя оно и к лучшему, как–то мне стремно покупать женское белье. Не люблю, когда на меня продавцы пялятся, думая всякую хрень о фетишах. Потом еще и слухи пойдут обо мне… всяко–разно нехорошие.

Фрик выскочил из шагохода и захлопнул за собой дверцу кабины. Проводив его взглядом, Чума уселась поудобнее и начала рассматривать близлежащие окрестности.

А окрестности не внушали. Ни доверия, ни надежды. Дома вокруг были обшарпаны, растительность была представлена двумя старыми пеньками, и только легкий ветерок гонял мелкий мусор вдоль дороги. Отвлекшись на созерцание местных достопримечательностей в виде замызганных стен и переполненных мусорных баков, девушка не обратила никакого внимания на легкий скрип за спиной — пришла в движение дверца, ведущая в багажный отсек. Но как только крышка люка громко стукнулась об борт шагохода, Чума, подпрыгнув, развернулась в воздухе на сто восемьдесят градусов. На нее смотрели две пары глаз, которые принадлежали двум… енотам.

«Еноты!!! Да что ж тут творится–то?»

Оба полоскуна были ростом ей по пояс. Но когда один из них встал на задние лапы, то его башка оказалась прямо напротив ее головы.

— Смотри–ка, Серый, тут девочка… И уже готовая к употреблению, — мерзко просипел он, ухмыльнувшись.

— Вопрос в другом, — ответил второй, — Что она тут делает? Фрик должен был быть один.

— Видимо захватил с собой по случаю, чтобы потом не бегать в поисках подружки. Хватай девку, пока не перекинулась, а я поищу амулет.

Серый тут же поднялся и двинулся к Чуме широко раскинув свои передние лапы.

«Какой же ты дурачок… прости, хосподи.» — промелькнула веселая мысль в голове девчонки.

Ей даже не пришлось высоко поднимать ногу, бубенцы енота висели всего в полуметре от пола. Удар без замаха, с носка, застал Серого врасплох. По ушам всех присутствующих резанул визг — все–таки вокруг было закрытое пространство, а не улица. Скрючившись в три погибели, Серый упал на пол и начал медленно отползать от Чумы, тихонько всхлипывая.

«Спасибо, папуля, за тренировки крав–мага. Пригодилось, когда не ждала.»

Второй енот тупо стоял столбом, переводя взгляд с подельника на девушку и обратно, словно наблюдал за игрой в пинг–понг. Позади него тихонько приоткрылась дверца, в которую осторожно просунулась морда котолака. Оценив ситуацию, Фрик ввалился уже целиком и двинулся к Чуме, попутно зацепив замершего енота зубами за ухо. Тот громко заверещал и попытался вырваться, но ухо оказалось крепко приделанным к голове и только по этой причине осталось там, где ему и положено быть.

— Будь хорошей девочкой — свяжи второго, — сказал Фрик сквозь сжатые на ухе налетчика зубы.

Он бросил ей кожаный ремень, достав его из сумки, висевшей у него на шее.

— И что я ему свяжу этим огрызком? На четыре лапы явно не хватит… Этим ремешком могу только яйца ему перетянуть… а то они какие–то огромные стали… и вроде как посинели, — ответила Чума, и со злости за пережитое, зарядила с ноги по многострадальным помидорам лежащего енота еще раз. Животинка даже не взвизгнула, она просто моментально вырубилась. Видимо от осознания внезапно привалившего счастья, в виде бесплатного увеличения полового агрегата.

— Вяжи передние лапы. Насколько я помню, Серый только ими умеет работать, остальные конечности и башка у него просто для комплекта, — ухмыльнулся Фрик.

Он уже держал своего енота лапой, подцепив того когтями за загривок.

— Не так ли, мой полосатый друг Харис?

Пока девушка затягивала ремень на лапах Серого, Фрик развернул свою добычу мордой к себе и строго спросил:

— Чего тебе неймется, Харис? Вот что ты все время крутишься там, где я появляюсь? Ты мне скоро сниться начнешь; я уже устал видеть твою хитрую рожу. А я не люблю смотреть сны с енотами — не высыпаюсь, и голова потом болит.

— Магистр, поймите меня правильно, мы тут совершенно не при чем, — быстро затараторил енот, — Вы же в курсе нашей с Серым ситуации, деньги нужны позарез. Беремся за все, за что хорошо платят, алименты — это не шутки. Наши бывшие высасывают из нас все.

«Ого…» — Чума напряглась, — «А Фрик–то магистром оказывается. Еще бы узнать магистр чего. Интересно, а это какой ранг в здешней иерархии?»

— Кто же вас, мудаков полосатых, заставлял жениться? — вроде как риторически спросил Фрик, — Думать надо было в кого свои пипетки засовываете. Небось, когда они из вас кое–что другое высасывали, вы были на седьмом небе. Это же надо было умудриться — жениться на ведьмах четвертого ранга, имея всего лишь второй.

— Они нам клялись, что любовь у них к енотам.

— Угу… И вы, два умственно отсталых, повелись на слова двух лисиц? Дебилы, — констатировал магистр.

Харис опустил морду в пол и промолчал.

— Что конкретно тут было надо и кто вас нанял? — уже серьезно продолжил Фрик.

Енот было замялся, но котолак выпустил когти из свободной лапы и поднес их к глазам собеседника. Те моментально закатились, уставившись в крышу шагохода.

— Нига нас нанял, — быстро ответил Харис, — Амулет он какой–то у тебя хочет отжать. Вот и заплатил нам, чтобы мы проверили, носишь ты его с собой или хранишь где–то в загашнике. Ну, а если случай представится, то и стащить.

— Стащить заговоренный на меня амулет? Да вы точно дебилы… причем, конченые.

У Фрика оказался вполне неплохой вкус. Чума разложила покупки в кресле шагохода и теперь придирчиво их рассматривала. Все вещи радикально черного цвета. Рубашка–апаш, штаны с накладными карманами, куртка с разгрузкой и высокие ботинки типа берцев на толстой подошве. И на всех вещах полное отсутствие застежек. Повертев каждую шмотку в руках, девушка все же выяснила две вещи: что она дура необразованная, и что застежки имели место быть. Все присутствовало, только было невидимым… но вполне осязаемым на ощупь. Только если не знаешь где, то будешь долго нащупывать нужные точки.

Одевшись и сделав пару движений по шагоходу, девушка поняла, что погорячилась с отказом от покупки нижнего белья. Ни разу не стиранная одежда сразу начала ей натирать кожу, причем в абсолютно ненужных местах. Ее соски напряглись уже через пару секунд после надевания рубашки. А уж штаны и натираемые ими… кхм.

— Теперь придется съездить в одно местечко. Ты как, со мной? — неожиданно спросил ее Фрик.

Чума, медленно оборнулась к ягуару.

— А у меня есть варианты? Я никого тут не знаю, меня никто тут не знает. Мне даже не известно, где я нахожусь. И самое главное — у меня совсем ничего нет, даже денег.

Фрик прыснул, прикрыв пасть лапой.

— Чего ржешь–то? — с подозрением спросила Чума.

— Ты еще ничего не сделала, а уже о деньгах заговорила. Удар по яйцам ворюги не в счет, это не работа, а удовольствие, — рассмеялся котолак, — Да и зачем тебе деньги? Ты одета, обута… Может ты куришь?

— Не–е–ет, — охренела девчонка от резкой смены темы.

— Странно, синячишь и не куришь. Ну вот, и зачем тебе тогда деньги? — ехидно спросил Фрик, — Тут даже публичных домов для женщин нет, мир «старых и незыблемых ценностей», все удовольствия только для мужиков.

— А жрать я на что буду? А жить где? А…

— Поживешь пока у меня, — перебил поток ее слов Фрик, — Там же и кусок хлеба найдется… Не за так, конечно, но вопрос вполне решаем.

— Да ты никак на меня уже планы состроил, блохастый? Не охуел, сутенер пятнистый? — заорала Чума котолаку в морду.

— Неа, в самый раз, — развеселился кошак, — Я еще в лесу решил, что раз ты неизменная, то возьму тебя в ученицы. А ты о чем подумала, белобрысая?

— Я рыжая, а не белобрысая, — буркнула в ответ Чума, после чего запихала свое негодование поглубже и немного помолчав задала вопрос.

— А сколько платить будешь?

— Да это не я, это ты охуела, — услышала она в ответ, — У нас тут ученики платят за учебу. Или у вас там как–то по–другому мироздание работало?

— Нууу… нет, вроде так же, — выдавила из себя ответ девушка.

— Вот то–то и оно. Ладно, поехали, дорога не близкая, а нам придется кое–куда заскочить.

— А этих куда? — кивнула Чума на енотов.

— Куда, куда… Именно туда и придется заехать. До оврага их подкинем, пусть там червей кормят.

— Ой… А не слишком жестко ты с ними? Может не стоит их убивать?

— Кого убивать? — не понял Фрик.

— Ну ты же сам предложил их убить?

— Когда? — изумился ягуар, и смешно выпучив глаза уставился на девушку.

— Да только что! Сам же сказал в овраг их и пусть их черви доедают.

В ответ раздался такой рев хохота, что шагоход заходил ходуном.

Шагоход подходил к Оврагу. Именно так назывался район в Днище, пригороде Мардуса. Обитала тут публика, не обремененная деньгами и моральными принципами. Здесь же была промзона Мардуса, на территории которой и находилась пресловутая фабрика по разведению ленточных червей.

Товар пользовался большим спросом среди желающих избавиться от лишнего веса. Ну и от денег, конечно. Второе обстоятельство особенно грело местных предпринимателей, и они быстренько поставили производство модных нынче червей на промышленные рельсы. Сам процесс был не сложен и заключался в слепом подражании матушке–природе. Разница заключалась только в насильственном внедрении червя в прямую кишку донора. Естественно, с дальнейшим кормлением данного червя организмом этого самого донора. По достижении червем определенного размера, его магическим путем вынимали, и он шел на продажу новому, а главное — хорошо заплатившему, хозяину или хозяйке. Доноры получали бесплатное питание, хорошую плату и освобождались от налогов. Бонусом шло бесплатное медицинское наблюдение на весь срок вынашивания столь нежного продукта. Так что желающих поработать на фабрике хватало, а мест на ней — нет.

Фрик оказался одним из крупных акционеров фабрики и потому смог оказать пойманным енотам личную «протекцию». Что и было незамедлительно и с успехом проделано. Енотов тут же спеленали в хитро сшитые рубашки, и несмотря на их яростное сопротивление и явное желание пообщаться с магистром, унесли куда–то вглубь здания. Заполнив бумаги на «добровольцев очкового фронта», Фрик пояснил Чуме, что еноты еще не до конца осознали размер свалившегося на них счастья, но потом они обязательно его поблагодарят. Месяца эдак через три–четыре, а если им тут понравится, то и через полгода.

— Все, нам пора ехать, мне еще надо узнать, где Нига сейчас обитает. Давай–ка шевели булками, красотулька, у нас мало времени, — Фрик развернулся и пошел к выходу.

— Теперь куда? — поинтересовалась Чума, когда они забрались в шагоход.

— Сначала в твой новый дом, то есть ко мне, — ответил магистр, — Лично я уже сутки не мылся и не ел. А ты когда последний раз ела?

В животе у девушки тут же предательски заурчало, и она поняла, что последний раз «кушала» только «Отвертку». Зато сразу полтора литра. Как говорится — от пуза наелась, до́ смерти.

Ехать пришлось недолго, минут двадцать от силы. Но по мере их продвижения перемены в облике города становились все разительнее. Выехав из замусоренной промышленной зоны, они въехали в царство бетона и стекла. Постоянно вертящая направо и налево головой Чума, заваливала Фрика вопросами, на которые котолак охотно давал короткие, но детальные пояснения. Наконец проехав деловой центр, шагоход углубился в жилой квартал. Зелени тут было не в пример больше. Через деревья и кусты иногда даже не было видно домов, как будто улицы были проложены прямо в лесу. Очень ухоженном лесу. Чуму не покидало ощущение, что тут поработала бригада гастарбайтеров–друидов.

Уже вечерело, когда машина свернула с улицы и вошла под арку, увитую переплетенными ветвями чего–то ползучего. Девушка ожидала увидеть какую–нибудь усадьбу или коттедж, но вместо ожидаемого увидела… бревенчатый терем.

«Кто, кто в теремочке живет? Кто, кто в невысоком живет?» — с этими мыслями она и вылезла из машины.

Про невысокость жилища магистра Чума немного загнула. Теремок оказался внушительным трехэтажным домом, с боковыми крыльями–пристройками.

«Хорошо устроился магистр, явно не бедствует», — девушка оценивающе оглядела постройку.

Вылезший из шагохода Фрик, поманил ее лапой и развернувшись, двинулся прямиком к правой пристройке. Недоуменно пожав плечами, Чума двинулась следом. Обогнув дом, они прошли еще с полкилометра по хорошей дороге и наконец оказались на поляне метров сто в длину и всего с десяток в поперечнике.

— Мой домашний полигончик. Впрочем, теперь и твой. Основной полигон за городом, недалеко от места нашей встречи.

— Так значит ты на полигон шел?

— Нет, как раз–таки оттуда, — ответил Фрик.

— Погоди… Ты возвращался с полигона ранним утром? — удивилась Чума и остановилась, уставившись в спину ягуара.

— А чего ты удивляешься? — ответил магистр, — Я там отрабатывал новое заклинание, для которого нужна темнота.

— Какое заклинание? — тут же полюбопытствовала девушка.

— Правильно спрашивать не какое, а для чего, — поправил ее Фрик, — Для быстрого поиска какого–нибудь нужного существа. Ну, а после нынешнего набега двух отмороженных енотов на мой шагоход, этим существом автоматически становится Нига. Надоел он мне хуже чеснока. Если этот черножопый упырь решил заполучить какой–то амулет из моих запасов, да еще и задарма… Ну что ж, теперь придется заняться этим дебилом лично. Тем более Нигой уже и опоссумы интересовались.

«Ого, тут и опоссумы есть», — Чуме сразу вспомнилась парочка отбитых на голову представителей данного вида из мультика.

— Умеешь с каким–нибудь оружием обращаться? — неожиданно спросил Фрик. — Вопрос не праздный, мне надо знать, чему мне тебя учить уже не надо? Как ты дерешься без оружия я уже видел, и поверь мне — очень впечатлился.

— У тебя и оружие есть? Стрелять доводилось, но я не так чтобы и мастер, — ответила Чума, смотря исподлобья на магистра.

— Ну, тогда пошли посмотрим, кое–что имеется.

Они вернулись к дому, и войдя в пристройку, двинулись по коридору к центру теремка.

— Запоминай. Вот в этой комнате ты будешь жить, — Фрик распахнул одну из немногочисленных дверей, — Пошли дальше, потом у тебя будет время осмотреться.

Далеко идти не пришлось, следующая же дверь вела в оружейку.

— Ну нихренасе, — Чума немного подзависла от увиденного.

А зависнуть было от чего. Вдоль стен, увешанных различными экземплярами холодного оружия, тянулись столы, с разложенным на них огнестрелом. Точнее, очень похожими на огнестрел предметами; она никогда не видела такого оружия.

«Вот это я понимаю, простор для творчества», — Чума чуть ли не подпрыгивала от восторга.

После душа, где девушка минут десять рассматривала в зеркало свое повзрослевшее лет на пять тело, и вкусного ужина, который ждал ее в собственной комнате, Фрик и Чума не торопясь собрались и пошли на полигон. Уже наступали сумерки, но света было достаточно, чтобы видеть даже дальний край поляны; светильники были развешаны по всему периметру полигона.

Через пару выстрелов пристрелки Фрик посоветовал девушке:

— Бери немного выше, отдачи у него практически нет, но дальность выстрела меньше, чем у огнестрельного оружия, а потому дуга полета малость покруче.

Чума целилась в столб, стоящий метрах в пятидесяти от них, пытаясь попасть в него из игломета. По ее первым ощущениям игломет казался уберплюшкой. Бесшумный, легкий, стреляющий и одиночными иглами и очередями. Но ее первые выстрелы ушли в молоко, и только на пятый раз, после совета Фрика, она сумела вогнать в столб очередь из пяти игл.

— Молодец, быстро научилась, — похвалил Чуму котолак, и взглянув на небо, добавил, — На сегодня хватит, принципы ты поняла. Тебе надо хорошо выспаться, а мне еще надо съездить по делам.

— Вопросы с Нигой? — спросила девушка.

— Нет, вопросы с опоссумами, — ответил Фрик, — Вопросы с Нигой они будут решать уже сами.

— Можно мне с тобой? — после ванной, душа и еды Чума чувствовала себя гораздо лучше, чем утром, — Мне же надо осваиваться в этом мире. Да и опоссумов хочется увидеть, ни разу не видела их живьем… в живую… в лицо, короче… или в морду?

— Ты при них такое не ляпни, а то точно получишь в морду… кхм, в лицо, — магистр пристально всмотрелся в ее глаза, и что–то решив про себя, кивнул и пошел к шагоходу.

Чума посеменила следом за ним. И тут их догнал могучий мяв. От неожиданности Чума споткнулась, и растянувшись на траве увидела, как над ней пролетает что–то черное… и с хвостом. Это что–то упало сверху на Фрика, и они покатились черно–рыжим клубком по траве. Когда клубок распался на две половинки девушка увидела двух кошаков: большого рыжего Фрика и черного, как ночь, ягуара чуть поменьше.

— Знакомься, Чума, это мой сын, Фрик младший, — невозмутимо сказал магистр.

— Эмм… Лена. Но можешь звать меня Чума, — улыбнулась девушка младшему отпрыску, попутно окрестив его про себя Фрикаделькой.

И тут же улыбка начала медленно сползать с ее лица. Она увидела, куда смотрел этот мелкий паршивец. А смотрел он прямо в глубокий вырез ее рубашки, расстегнувшейся при падении. Этот шелудивый засранец беззастенчиво пялился на ее грудь. Впрочем, Фрик тоже не дремал и проследив за взглядом сыночка, выписал тому тяжелый подзатыльник.

— Ну, пааап, — заверещал тот довольно взрослым голосом, — Что о нас твоя знакомая подумает?

«Вот гаденыш, он еще и невинность включил», — скривилась Чума.

— Это не знакомая, а моя ученица, — добавив стальных ноток в голос, отрезал Фрик.

Фрикаделька от такой новости резко бухнулся на жопу и округлил глаза.

— Ты же после случая с Гонкаром больше не берешь учеников?

— Она из закрытого мира, а значит — неизменная. Так что я решил рискнуть, — ухмыльнулся магистр, — Ну и что застыли оба–двое? Бегом за оружием.

Чума с обалдевшим от новостей Фриком–младшим переглянулись и сломя голову бросились к дому. Естественно, мелкий паскудник был в оружейке первым, зато девушка собралась быстрее. Игломет у нее уже был с собой, ей оставалось только поменять использованную обойму на полную. После чего она неспешно, задрав подбородок и медленно покачивая бедрами, направилась к выходу. Обернувшись в дверях, Чума увидела офигевшую морду младшенького, застывшего с раскрытой пастью. Теперь он пялился на ее задницу.

«Вот же, малолетка. Жаль, не видела его человеком, наверняка вся рожа в прыщах. Хотя я вообще никого еще не видела.»

Девушка тут же сделала в уме узелок на память — узнать о перекидывании… ну и конечно же посмотреть, как это выглядит.

Выехали они почти в полной темноте. Причем фар у шагохода не было абсолютно. Зато были окошки, работающие по принципу прибора ночного видения, только без зеленой засветки. Такая вот бытовая магия Фелиса.

Ехать пришлось полчаса по дорогам, плотно окруженных деревьями и кустарником. Как поняла Чума, они просто обошли центр по пригородам и снова оказались в промзоне. Наконец машина остановилась, и все вылезли из шагохода, остановившегося в просторном дворике немаленького склада.

— Ну здорово, что ли, Фрик, — им навстречу двигался здоровенный опоссум, раскинув свои передние лапы для обнимашек.

— И тебе ничего не подхватить, — ответил магистр, поднимаясь на задние лапы. Звери обнялись и похлопали друг друга по плечам.

«Еще бы облизали друг друга, и под хвостами понюхали», — промелькнула у Чумы мысль, и она хихикнула.

— А вот это уже лишнее, — укоризненно взглянув на нее, произнес опоссум.

«Да твою ж мать–то, он что, мысли читает?» — посетил Чуму очередной шедевр ее мозга.

— Иногда почитываю… по настроению, — рассмеялся опоссум, глядя прямо на нее, — Зовут меня Макжи, а тебя зовут… Елена Владимировна Чумакова, по прозвищу Чума. Оно видимо тебе подходит как нельзя лучше. Судя по содержимому твоей головы — оторва ты знатная. Ну, вот и познакомились.

Он шутливо поклонился, а выпрямившись, сказал:

— И пошли уже в контору, нечего тут отсвечивать.

— Младший, останешься тут бдеть. Все равно на Чуму будешь пялиться, толку с тебя никакого не будет.

Фрикаделька обреченно кивнул магистру и исподлобья посмотрел на девушку. А та гордо развернулась, и пошла рядом с Фриком в сторону склада.

— А где остальные? — прошептала она Фрику на ходу.

— Какие еще остальные? — спросил котолак.

— Остальные опоссумы, конечно. Ты же сам говорил, что их… — договорить Чума не успела. Магистр начал ржать, зажав лапой морду, отчего смешно похрюкивал и теперь прыгал на трех лапах. Выглядело это настолько уморительно, что она, зажав себе рот рукой, тоже начала душить свой смех.

По дороге Фрик нашептал ей на ухо, что у Макжи было раздвоение первой сущности. Мысли умела читать только вторая личность — Жи. Мак, первая личность, был просто безбашенным существом и любил стеб во всех его проявлениях. Примечательно, что ходили слухи об отсутствии раздвоения у второй ипостаси, хотя существ, видевших опоссума в человеческом виде, магистр еще не встречал.

Заодно девушке были рассказаны и правила поведения в обществе сумчатого. Покивав в ответ, мол все поняла, Чума тут же споткнулась и наступила на голый хвост опоссума. Реакция Макжи была неожиданной и молниеносной.

Он умер.

«Бляяя! Сдох?!!» — Чума перевела взгляд со своих ног, обутых в берцы на труп, который почему–то стал уже вонять, и ее затрясло, — «От моей ноги!»

Фрик медленно обошел вокруг трупа и сел позади девушки.

— Ну что, доигралась, рыжая? — сурово спросил он, — Ни хрена не слушала, что я тебе только что говорил? Вот куда теперь труп будем девать?

— Ааа… Да что же это такое?! Как?! Я же только наступила и то не сильно… — в панике заорала Чума, повернувшись к котолаку.

— Влипла ты, девочка, по самые поми… в общем, по самые, — продолжил Фрик, — Теперь никому ничего не докажешь. Мда… А у него родственники, пиздец, какие мстительные.

— Да я ж… Да мне… Я ведь всего лишь ему на хвост наступила!

— А если бы на яйца, я б тебя лично убил, — раздался сзади ехидный голос.

Резко развернувшись, Чума уставилась на жутко довольную морду Макжи. Живого, сука, Макжи!

Его пасть медленно растягивалась до ушей. А позади девушки уже захлебывался смехом котолак.

«Шутники, блять… Мудаки… Я чуть не сдохла от переживаний, а они веселятся, козлы поганые», — Чума обессиленно опустилась на пол, дрожащие ноги ее уже не держали.

Оказалось, что опоссумы могут довольно натурально притворяться мертвыми. При этом у них стекленеют глаза, изо рта идет пена, а какие–то железы в жопе испускают «флюиды» с неприятным запахом, не хуже, чем у скунсов. И эта мнимая смерть часто спасает опоссумам жизнь. Но, голохвостый мудак, не придумал ничего лучше, как сделать это частью своего ритуала знакомства. Фрик об этом приколе знал давно и подыгрывал другу в меру своих сил и способностей.

— Ладно, будем считать знакомство состоялось, — все еще хихикая, сказал опоссум, — Пошли, Фрик, обсудим твои дела.

— Вот тут ошибочка, это теперь ваши дела. Я приехал только дать вам свое согласие.

— Как скажешь, магистр, как скажешь, — снова заулыбался телепат, — И как предлагаешь ловить Нигу?

— Я этой ночью, как нельзя кстати, попробовал заклинание мрачного хрена.

— А что за хрен? — тут же поинтересовалась Чума.

— Очень мрачный… мрачнее не бывает, — фыркнул в ответ Фрик.

Девушка тут же прикусила язык, побоявшись в очередной раз вляпаться впросак.

— И что требуется для твоего нерадостного хрена? — спросил магистра опоссум.

— Сам хрен естественно. Ну и еще темнота и наживка.

— Нет у меня хрена, не люблю я его. Морковка сойдет? Рынок только утром откроется.

— У морковки эффект другой, дружище. С ней заклинание поиска не сработает.

— А какое сработает? — все же не выдержала любопытная ученица.

— Вместо шоколадной дырки глаз вырастет, — Фрик повернулся к ней, — Даже натягивать на жопу не придется.

— Эмм… а сама дырка куда денется? — девушка опешила от таких неожиданных перспектив.

— Никуда, — удивленно протянул Фрик.

— Ааа… А как же тогда…?

Тут магистр не выдержал и заржал в очередной раз. Обернувшись, Чума увидела, что Макжи уже корчится на полу в беззвучном хохоте.

«Мудаки вы сутулые, а не маги.»

В ответ на ее мысль Макжи хитро прищурился и заржал уже в голос.

Магистр не стал долго раскачиваться и тут же занялся подготовкой к ритуалу, попутно заявив, что Чума заслужила пока только должность девочки на побегушках. Ей пришлось вернуться к шагоходу за хреном, который остался там после ночных испытаний на основном полигоне. Потом девушку поставили чертить десятиметровый круг вокруг металлической балки опоры. Макжи сказал, что у него краски нет и выдал Чуме местный аналог зубной пасты. Хорошо хоть веревка на складе нашлась, так что занятия геометрией не заняли у нее много времени. Свободная петля вокруг опоры и привязанный на втором конце веревки тюбик — вот и решение вопроса. На все про все у нее ушло дюжина тюбиков пасты и десять минут ползания на коленках.

А вот дальше началась полная жесть. Чуму подозвал к себе опоссум и пока она, зевая от скуки, выслушивала от него какую–то чушь, ее чем–то шарахнуло по затылку. Тьма в ее голове наступила моментально…

Очнулась она в чем мать родила. Но это было еще полбеды. Вторые полбеды заключались в том, что она была привязана к той самой опоре, вокруг которой ползала несколько минут назад, выдавливая на пол зубную пасту. Кляпа не было, поэтому Чума тут же принялась орать на двух магов, которые стояли прямо передо ней и о чем–то ожесточенно спорили.

— Вы совсем охренели?!! Что за дела?!! Быстро развязывайте меня, уроды!!! Освобожусь — урою обоих!!!

— Неа, — спокойно сказал Фрик, повернувшись на ее голос, — Чума, не ори так, считай это обучением… Заметь, бесплатным.

— Какое на́хрен обучение?!! — заорала она еще громче.

— Именно на хрене и будешь учиться. Точнее, наблюдая за заклинанием с хреном.

— Говорил же я тебе, Фрик, что она откажется нам помогать? — влез в разговор опоссум, — А ты заладил — уговорим, расскажем, она поможет. Ментальный удар и дело в шляпе.

Проигнорировав речь Макжи, Фрик снова обратился к девушке.

— Чума, это нужно для успешного результата призыва. Поверь мне, тебе ничего не грозит… даже не продует нигде, мы твои ноги вместе связали. Просто вызовем демона, используя тебя как приманку. Он тебя даже коснуться не успеет.

— Демона? Да вы в корягу охренели? Я же крещеная, нельзя на меня демона ловить! Прокляну ведь!

— А что значит крещеная? — тут же заинтересовался магистр, проигнорировав слова о проклятье.

— Значит, что я верю в бога и он меня защищает, — уже гораздо тише произнесла Чума.

— А в какого бога ты веришь? Их вообще–то очень много, — снова влез Макжи.

— Уже наверно ни в какого, — девушка обреченно вздохнула, и опустила голову.

— Ну вот и славненько, вопрос отпал сам по себе, — довольно подытожил телепат и весело подмигнул Чуме.

— Ты главное не бойся, — продолжил магистр, — Мы его к тебе близко подпускать не будем. От тебя требуется только одно — молчать и улыбаться. Улыбаться желательно призывно. Сможешь охмурить демона?

— Ты, совсем кукухой поехал? Как я могу призывно улыбаться, привязанная к столбу? — в памяти Чумы тут же всплыли все виденные ранее фильмы с сожжением ведьм и ее не на шутку затрясло.

— У вас там ролевых игр совсем не было что ли? — недоверчиво спросил телепат.

«А ты, падла сумчатая, мысли мои почитай и узнаешь», — Чума мысленно огрызнулась, вложив в свой посыл всю скопившуюся злость.

Опоссума ощутимо передернуло. Видимо он узнал много новых и незнакомых для него способов совокупления. Как со случайными зверушками, так и со своими ближайшими родственниками. Встряхнув головой, словно отгоняя от себя видение, опоссум вопросительно взглянул на Фрика.

— Тащи клей. Тот самый, что ты мне месяц назад хотел продать под видом средства от мух.

Макжи открыл было рот, видимо, для возражений, но быстро его захлопнул и метнулся за штабеля. Вернулся он быстро, таща стеклянную бутыль, литров на пять, с мутноватым содержимым.

— Держи, от сердца отрываю. Даже не знаю, как я без него теперь проживу, — опоссум передал бутыль Фрику.

Тот взял бутыль и начал лить клей на пол по внутреннему периметру круга, шириной где–то в пару метров. Замкнув круг, котолак выпрямился и встал напротив привязанной девушки за границей круга.

— Ты это… в общем, держи хвост пистолетом, мы тебя в обиду не дадим, — сказал Фрик и повернулся к Чуме спиной.

Опоссум быстро растворился в тенях, падающих от штабелей, а магистр начал что–то урчать вполголоса и помахивать в такт хвостом. Внезапно все светильники погасли, а перед Фриком появилось зеленоватое свечение в форме овала, которое начало увеличиваться по мере нарастания урчания магистра. Как только высота овала достигла пары метров, котолак хлопнул передними лапами и быстро прыгнул за ящики, стоящие рядом. Прошло несколько томительных секунд и из свечения показалась чья–то харя. На первый взгляд, харя была довольно противной, но не особо страшной. Видала Чума и поужаснее монстров, благо фильмы и игры с чудовищами в ее мире клепали все кому не лень.

Вспомнив наставления Фрика, она попробовала улыбнуться. Как и просили — призывно. А так как зеркала рядом не наблюдалось, то ей пришлось импровизировать. Но видимо у Чумы что–то не заладилось с эротическими фантазиями — ее гримаса явно не впечатлила демона. Тот уставился на нее мутными, как с перепоя, узкими глазками и неожиданно тоненьким голоском спросил:

— Тебя как звать–то, чудовище?

От такого неожиданно коварного вопроса Чума маленько охренела.

— Это кто из нас чудовище, писюн ты висячий, — ничего более изящного ей в данный момент на ум не пришло.

Видимо демон обиделся не на шутку, потому что рванул к столбу с низкого старта. Но не тут–то было — успев сделать всего пару шагов за границу круга, да и то из–за разбега, он повалился на колени и впечатался передними лапами в разлитый клей. Пытаясь отодрать себя от пола, демон жутко заголосил, но из его крика Чума поняла только несколько ругательств в свой адрес.

«А мне не страшно… Вот ни чуточки…» — Чума твердила мантру, трясясь и зажмурив глаза.

— Чудненько, — раздался наконец голос, вышедшего из–за штабеля Фрика.

Чума приоткрыла один глаз. На первый взгляд ничего не изменилось, демон был надежно приклеен к полу. Тогда девушка широко распахнула оба глаза.

Демон попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть говорившего, но будучи обладателем очень короткой шеи, повернуть башку он смог только градусов на девяносто.

Вылезший из–за ящиков опоссум, ловко перепрыгнул через клеевой круг и направился к Чуме, неся в зубах узелок, скрученный из ее одежды. Фрик в это время строил дорогу к пойманному демону из подручных материалов. Накидав поверх клея листы, похожие на картон, магистр подошел к демону сзади и приподняв тому хвост, заглянул под него.

Потом, словно примеряясь, покачал лапой с зажатым в ней хреном, и с размаху засадил овощ в «потайной подпол» монстра. Хоть хрен и был длиной сантиметров тридцать–тридцать пять, вошел он почти полностью. Видимо обрадованный переменами в своей судьбе, печальный до сей поры демон издал могучий рев, и задергался, пытаясь преодолеть силу не менее могучего клея. Правда добился монстр только одного — дальнейшего продвижения чудо–овоща внутрь своего организма.

Уже одетая, Чума подошла к морде демона на безопасное расстояние и участливо спросила.

— Ты зачем меня чудовищем назвал, ирод косорылый?

— Вы и есть самые настоящие чудовища, — чуть не плача ответил монстр, — Никто кроме вас не может так поступать с другими существами. Скоты вы, самые что ни на есть.

При этом демон плакал взахлеб, не останавливаясь ни на миг. Чума осуждающе посмотрела на Фрика и тихо его спросила:

— Это вообще необходимо было делать?

— Ну… Так в книге заклинаний было написано, — проговорил вполголоса магистр. И уже громче обратился к демону, — Как тебя звать, любезный?

Девушка чуть не упала от неожиданности — слишком внезапно у Фрика прорезалась учтивость.

— Харгал, — ничуть не смутившись резкой перемены ответил демон, скосив глаза в сторону Фрика.

— Вот что, многоуважаемый Харгал… Прошу прощения за свои, несомненно болезненные для твоей психики и задницы действия, но к этому меня вынудила острая необходимость в розыске нужного мне субъекта.

— Вытаскивай эту хреновину из моей жо… из меня и обсудим условия, — заявил осмелевший монстр.

— Прости, но не могу. Не за что ухватиться, так сказать. Поэтому обсудим мое предложение прямо сейчас.

— Да епт… — тихо выругался Харгал, — Ученый уже, да?

— Естественно, — рассмеялся Фрик.

Чума тихо стояла в сторонке и ничего непонимающим взглядом смотрела на разворачивающийся перед ней спектакль.

— Никогда не верь демонам, девочка моя, они великие артисты, — поучительно обратился к ней Фрик, — А хрен — это якорь, который не дает демону сорваться обратно, в свой мир. Потом объясню почему.

— Короче, Харгал, завязывай со своими уловками, — обратился магистр уже к демону, — меня ты не обманешь. Мне необходимо знать, где сейчас прячется котолак по имени Нига.

— А он прячется? — Харгал наморщил площадку, нависавшую над его глазами и, видимо, заменяющую ему лоб, — … Нига сейчас бухает и курит кальян в ночном клубе «Маленький Дагис»… по адресу… Табасаранская, дом восемнадцать. А теперь вынимай свой гостинец, я выполнил твое желание.

— Ага, щаззз, — промурлыкал котолак, — Уже бегу, аж хвост в струнку вытянул. Сам вынешь, через полчасика клей растворится.

Опоссум уже приволок новую непочатую бутыль и поливал ее содержимым пол вокруг демона. Прозрачный, почти невидимый клей начал мутнеть на глазах.

— Поехали отсюда, — Фрик толкнул Чуму своей башкой к выходу, — Тут Макжи без нас разберется.

— А что будет с демоном?

— Да ничего не будет, — ответил магистр на ходу, — Освободится из клея и его начнет затягивать в портал. Ему только надо успеть достать хрен из «овощехранилища» и сожрать его до того, как его затянет в портал.

— Почему именно сожрать? А просто выкинуть нельзя что ли? — Чума замедлила шаг.

— Нельзя. Хрен уже побывал в нем и хоть на другой конец Фелиса его закинь — его все равно затянет в этот же портал. Он теперь стал частью Харгала. Куда демон, туда и овощ. Поэтому Харгалу остается только его сожрать, чтобы остальные демоны не увидели, что он заимел в собственность во время призыва.

— А если не успеет? — девушке стало до жути интересно такое развитие событий.

— А не успеет, быть ему в своем мире демонессой, — заржал Фрик, — Там у них с этим делом строго.

Приехав в теремок, все разбежались по своим делам. Чума сразу пошла в ванную и быстренько сполоснувшись под тугой струей душа, покрутилась несколько минут у зеркала, рассматривая свою «повзрослевшую» фигуру. Впрочем, новой фигурой она осталась довольна. Затем, переодевшись во второй комплект одежды, девушка двинулась обживаться. У нее прорезался зверский аппетит, она сильно перенервничала во время «хренового ритуала». Именно поэтому, Чума пошла искать что–нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее холодильник. А по идее, такая вещь может быть только на кухне.

Впрочем, кухню она не нашла. Зато обнаружила столовую, естественно в центральной части дома, но почему–то на втором этаже. Обследовав ее, Чума поначалу опечалилась из–за отсутствия холодильника. Зато она обнаружила окошко кухонного лифта, на котором сюда доставлялась еда. Плюнув на дальнейшие поиски кухни обычным способом, девушка полезла по шахте лифта вниз, здраво рассудив, что делать кухню на третьем этаже было бы вершиной архитектурного дебилизма. И она не ошиблась, кухня оказалась внизу. Вот только не на первом этаже, а в подвале. Вывалившись из лифта, Чума оказалась в царстве кастрюль и сковородок. Тут–то и обнаружился, отдельно стоящий металлический шкаф, который негромко кряхтел и гудел.

Распахнув дверцы, в предвкушении вкусняшек, Чума увидела вовсе не то, что ожидала. Вместе с колбасами, сырами и прочими деликатесами, на верхней полке холодильника лежала… мужская голова, открытые глаза которой, смотрели прямо на нее. Чума сделала пару шагов назад и тихонько завыла от ужаса.

— Закройте рот, леди… и дверцу, пожалуйста, тоже. Весь холод выпускаете, — тихо, но внятно и вежливо произнесла голова голосом Фрика.

Чума осторожно открыла глаза. Судя по свету, пробивавшемуся через неплотно задернутые шторы, уже давно был день.

— Очнулась, красавица? — раздался голос магистра, — Скажи мне, душа моя, а какого собственно хрена, ты темными ночами лазаешь по чужим холодильникам?

— Жрать хотелось, дяденька, уж сил не было терпеть. После ваших долбаных ритуалов зверский аппетит проснулся, я и отправилась в Ночной Дожор, — язвительно заметила Чума.

Фрик непонимающе взглянул на Чуму, и той пришлось только махнуть рукой.

— Ну, теперь можешь спокойно позавтракать без риска найти приключения на свою задницу… М-да, — пропустив шпильку мимо ушей, сказал магистр и показал лапой на столик, уставленный едой, — Выспалась хотя бы?

Девушка вместо ответа сладко потянулась. И только сейчас внезапно осознала, что с ней что–то не так…

«Да что ж такое–то, опять я голая?!!» — вихрем пронеслось у нее в голове.

— Блять, ну сколько можно надо мной издеваться?!! Что на этот раз?!! — заорала Чума на котолака, натягивая легкое одеяло до подбородка, — Идите вы все к кобыле в трещину со своими ритуалами!!!

— Хорош орать, все уже и так знают, что ты буйная. Я тебя на кухне нашел, где ты без сознания на полу возлежать изволила. И сама ты, естественно, раздеться не могла. А твоя одежда была, мягко говоря, вся… в говне. Не мог же я уложить тебя на кровать в таком виде.

— А говно–то откуда взялось? На кухне чисто было, как в операционной. Не я же, в конце концов, его туда принесла?

Тут Чума вспомнила жуткую говорящую голову в холодильнике и свой дикий ужас. Заметив, что Фрик отвернул голову, пряча от нее глаза, девушка заорала:

— Твою ж мать–то!!! Я что, обделалась?!!

— Ну, не так уж и сильно, ты особо не расстраивайся, — не поворачивая головы и почему–то сквозь зубы, ответил магистр, — Там и говна–то было всего ничего.

Магистр немного помолчал, а потом сразил Чуму наповал:

— Но воняло реально жутко, аж до рези в глазах. Прости, но пришлось тебя срочно раздеть и вымыть, пока не провонял весь дом.

Сгорая от жуткого стыда, Чума со стоном закопалась лицом в подушки.

— Ты оказывается еще и лапал меня, скотина рыжая?!! — заревела она взахлеб.

— Еще чего не хватало. Для этого существует горничная. Правда пришлось ее будить.

— У тебя тут еще и горничная есть? — уже всхлипывая потише, поинтересовалась девушка.

— Естественно. Еда сама не готовится, вещи сами не стираются и порядок в доме сам не наводится. У меня даже две горничных, — с гордостью ответил Фрик и помахивая хвостом, пошел к выходу.

— Я никому ничего не скажу, ни словечка, — попытался подбодрить Чуму кошак по дороге к дверям, — Это будет наш маленький секрет. В конце концов ты же была в отключке и не могла себя контролировать.

Он вышел из комнаты и тихонько притворил за собой дверь.

Поняв, что опоздала с расспросами про холодильник и его жуткое содержимое, Чума грязно выругалась в подушку. А что ей еще оставалось делать? Только лежать и материться.

Примерно через час Чума, плотно закусив вкусняхами, оставленными в комнате Фриком, все же рискнула покинуть комнату и отправиться на полигон. Проскользнув тихой мышью в оружейную комнату, она выбрала игломет, парочку обойм к нему и так же незаметно попыталась выбраться из дома. Чтобы на крыльце столкнуться лоб в лоб с Фрикаделькой.

«Что ж сегодня за день–то такой? Вот непруха–то поперла.»

— Привет Чума, — улыбнулся мелкий, уступая ей дорогу, — Долго спишь… И похоже крепко, тебя даже ночной переполох не разбудил.

Сделав морду кирпичом, Чума, как бы невзначай поинтересовалась:

— А что ночью случилось–то?

— Да парочка воров пробралась в дом через кухню. Но отец их быстро нейтрализовал, так что сейчас они лежат связанные в подвале.

— Что за воры? — Чума моментально сделала стойку, услышав слово «кухня».

— Какие–то два енота, видимо с отбитыми напрочь мозгами. Это же надо додуматься, залезть в дом к магистру, — ответил Фрикаделька, — Не знаю зачем залезли, но дорогу и время они выбрали явно неудачно.

Молодой ягуар громко рассмеялся, фыркая и жмуря глаза.

Чуму тут же посетила мысль, что кажется она догадывается, о каких енотах идет речь. Но вчерашнюю сладкую парочку, вроде бы не могли просто так отпустить с фабрики, уж больно ценная начинка теперь ползала у них в лабиринтах полосатых задниц.

— Представляешь, они пробрались через дверь подвала и попали на кухню. А до этого кто–то из домашних забыл закрыть дежурный холодильник, в котором отец хранит старую голову дворецкого.

Из рассказанной Фрикаделькой истории Чума поняла, что эти два дебила проходили мимо открытого холодильника, и в этот момент голова вежливо попросила их закрыть дверцу. Ей постоянно нужен холод, иначе она жутко потеет, а пот вытереть, естественно, не может.

«Потому что нечем, руки не предусмотрены, а уши коротки», — всхрюкнула Чума.

Горе–налетчики, увидев говорящую голову в холодильнике не выдержали такого душевного потрясения и их нежные организмы сработали по неведомому никому рефлексу — у енотов началась медвежья болезнь.

— Всю кухню уделали, засранцы. Бегали и гадили пулеметными очередями, пока отец их не обездвижил, — снова заржал Фрикаделька, — Он был в лаборатории — что–то испытывал. Ну и прибежал на крики, когда уже все было обосрано от плинтуса до потолка.

— Слушай, а кто и зачем отрезал у дворецкого голову? — поинтересовалась девушка у ягуара.

Тот повалился на траву и забился в конвульсиях.

— Ни–ни–ни к–к–кто-о-о, — еле выговорил он, сквозь душивший его смех, и немного отдышавшись продолжил рассказ, — Это амулет так называется — Голова–дворецкий. Он передает все твои указания горничным и задает программу автоповару. В любой момент можешь сказать дворецкому, что тебе надо и к какому часу, а в нужное время все это выполняется. Ну например, во сколько ты будешь есть, где накрыть и что именно подать. Во сколько тебе потребуется какая–нибудь вещь и где она должна лежать. Ну и все в таком роде, короче, это просто магический администратор дома. Единственный его недостаток — он сильно греется. Старая модель, но отец к нему очень привязан, так что мы держим старичка в холодильнике. Кстати, отец и для тебя сделал допуск к дворецкому, ты же теперь член семьи.

«Сам ты член… малолетний», — ухмыльнулась про себя Чума.

Шагая к полигону, она мысленно прокрутила свой разговор с магистром в свете только что всплывших обстоятельств. Вывод был неутешителен — этот чертов приколист поимел ее снова. Девушка поняла, почему он прятал от нее свою морду и говорил сквозь зубы. Конечно же, чтобы не заржать. И чтоб она не поняла, как ее наглым образом разводят.

«Это будет наш маленький секрет… не так уж и сильно, не расстраивайся… я никому ничего не скажу… Черта с два, небось уже растрезвонил о своем розыгрыше всем, у кого уши были свободны. Хотя… Фрикаделька вон ни сном ни духом. Впрочем, сейчас узнаем.»

— А где сейчас Фрик? — спросила она мелкого, как бы между делом.

— Уехал на какую–то фабрику, сказал, что эти два енота оттуда. Он тебе сильно нужен? — поинтересовался Фрикаделька.

Ага, все–таки еноты–воришки оказались старыми знакомцами.

— Не особо чтобы и нужен… но жаль. Я хотела с ним в стрельбе поупражняться, — ответила Чума и вставила в игломет обойму, — По движущимся… и скачущим… широкими зигзагами, рыжим мишеням.

— Ну это не вопрос, для этого и я сгожусь, — Фрикаделька явно не понял в какую петлю он только что засунул свою черную головенку.

Видимо, и вправду подумал, что девушка собралась немного поупражняться.

— Может и сгодишься, — зло ухмыльнувшись, посмотрела на него Чума.

«Вот и нашлась мишень… за свои слюнявые взгляды… в общем, зря ты вчера смотрел куда не надо голодными глазенками.»

— Вас, дебилов, и на полдня оставить нельзя, — удрученно произнес Фрик, не переставая при этом водить лапами по телу Фрикадельки, лежавшего на спине в позе морской звезды, — Одна дебилка решила пострелять по живому… пока живому котолаку. Второй дебил почему–то решил, что сумеет защититься от иголок своими куцыми познаниями в магии. Завтра вы мой дом разнесете по бревнышку? Вот ведь, засранцы малолетние!

После последней фразы магистра у Чумы в голове щелкнул невидимый переключатель:

«Я тебе, кошак драный, скоро устрою веселую жизнь, ты мне еще за «засранку» ответишь.»

Девушка сидела возле Фрикадельки, отвернув голову в сторону, и держала тому хвост, которым он периодически дергал, пытаясь прикрыть свое хозяйство. В голове мелкого крутилась только одна мысль, и та была до крайности неприличная. То, что он воспринимается для Чумы просто как большая кошка, ему и в башку не пришло.

— Ты только не подсматривай, — умоляющим голосом прошептал он девушке.

— Ты это о чем, убогий? А–а–а… Да чего я там не видела? — ответила Чума нарочито резко, смотря в сторону окна, — Не переживай, с точки зрения спаривания ты меня абсолютно не волнуешь. Я не старая дева, с котами не сплю.

— А жаль, — думая, что она не слышит, очень тихо прошептал Фрикаделька.

«Придурок озабоченный», — только и подумала девушка.

Тем временем Фрик закончил извлекать иглы, встал и бросил Чуме на колени коробку.

— Тридцать семь штук. Пересчитай, сколько осталось в обойме, — сказал он.

— Шестьдесят три, — ответила та через минуту.

— То есть, ты ни разу не промахнулась… — задумчиво произнес магистр, медленно опускаясь на пятую точку.

Фрикаделька посмотрел на Чуму, открыв пасть.

— Но… Как? — только и смог он выдавить из себя, — Как такое может быть? Я ведь не стоял на месте, прыгал как сумасшедший, и магическим щитом прикрывался… когда мог.

— Не пояснишь нам… убогим магам… откуда у тебя такие умения? — очень серьезным тоном спросил девушку Фрик, — При встрече ты мне сказала, что жила в своем мире обычной жизнью. Но в определение обычной жизни никаким боком не вписывается талант стрелка.

— Да нет у меня никакого таланта. У нас городок военных, сплошные подводники и морские десантники. Естественно, и клубов военных было не мало. Отец меня и пристроил, чтобы я на улице не пропадала целыми днями. Да у нас там в клубе каждый второй лучше меня стреляет… И дерется гораздо лучше, я только самооборону и изучала — айкидо и крав–мага. Так что самая, что ни на есть, обычная жизнь. Да и в игры компьютерные играла постоянно, я шутеры больше всего любила, особенно Counter–Strike.

— Я не знаю, что такое «ай–кото» и «кра», которые зачем–то в мага, но как ты вырубила Серого, мага второго ранга, я видел и даже маленько припух от твоей резкости, — сказал Фрик и немного помолчав, добавил, — А ну–ка пошли в лабораторию, будем подбирать тебе амулеты на стрелка.

Как оказалось лаборатория находилась на третьем этаже, а не в подвале, как поначалу думала Чума. И только оказавшись наверху она поняла почему. Никаких тиглей с перегонными кубами, сушеных трав или заспиртованных уродов там не было и в помине. Зато в комнате были книжные стеллажи под потолок, сплошь уставленные фолиантами. Странно, что оборотень назвал это лабораторией — это была скорее библиотека.

Фрик подошел к еле приметной двери в дальнем конце залы, и поманив Чуму лапой, прошел в проем первым.

— Вау… Это амулеты? — девушка обвела любопытным взглядом небольшую комнатку, заставленную стеклянными витринами со всякой замысловатой хренью внутри.

— Они… они, родимые, — ответил магистр, и повертев головой, словно что–то вспоминая, прыгнул к ничем не примечательной тумбочке. Выдвинув ящик, он достал оттуда узкий, ничем не примечательный браслет. Обычный медный браслет без всяких узоров и камешков.

— Надевай на основную руку.

— Эмм… Я вообще–то амбидекстер, — замялась Чума, надевая браслет на левую руку.

— Ты полна сюрпризов, девочка, — удивленно закатив глаза, сказал Фрик, — Значит на вторую руку наденешь такой же. Амулет стрелка бесполезен, если у носителя нет высокого навыка. Он не дает навык стрелка, а только помогает его повысить обладателю дара.

Он достал из ящика еще один браслет и кинул его девушке. Чума защелкнула амулет–близнец на втором запястье.

— И что они мне дадут? Я что–то ничего крайне волшебного в себе не ощущаю.

— И не ощутишь. Пошли на полигон, тебе надо привыкнуть к ним, а амулетам к тебе, — котолак пошел к выходу.

«Я маленькая лошадка и мне живётся несладко…» — Чума начала тихо напевать по дороге, обдумывая на ходу месть для магистра, — «И мстя моя будет ужасна, да. Хотя кого я обманываю? Но пакость точно сделаю».

С тренировкой на полигоне чуть не вышел облом.

Еще идя по длинному коридору, Чума услышала за входной дверью непонятный высокий звук. Но оба котолака даже ушами не повели и молча продолжали движение к дверям. Девушка на всякий случай переместилась к ним за спины. Так они и вышли из дома, «обделанная ночная прынцесса» с почетным эскортом.

— Интересно, кого это принесло под вечер? — вполголоса спросил Фрикаделька.

— Пандис, собственной персоной, — разглядывая приземлившийся агрегат, ответил ему Фрик, — Видимо опять хочет заказать материалы. Я недавно отправил ему четыреста килограмм фторопласта. Жрет он его, что ли? И самое странное, что я нигде не встречаю оружия с деталями из него. Может опять секретная разработка…

Из летающей железяки, жопой вперед выбрался панда. Развернувшись мордой, он приветственно помахал лапой, но с места не сдвинулся. Фрик тоже застыл, как вкопанный. Так они и смотрели друг на друга, ожидая не понятно чего. Наконец панда двинулся в направлении теремка. Причем не перебирая ногами, а просто плывя по воздуху.

— Он тоже маг? — спросила Фрика девушка.

— На Фелисе все маги… в той или иной степени, — ответил магистр, — Пандис, к примеру, маг–артефактор, он известный оружейник. А если ты про его левитацию, так это у него пояс–амулет. Не любит он ходить, вес большой. Любит покушать вкусно… и много.

— А я смогу стать магом?

— А ты — нежданная заноза в моей заднице, — усмехнулся магистр.

— И все же, ответь на мой вопрос, пожалуйста, — Чума выжидающе уставилась на котолака.

Он посмотрел на нее, затем отвернулся и тихо произнес:

— Прости, ты никогда не станешь магом… Но это и к лучшему, поверь мне.

«Вот оно как. Значит не светит мне метать файерболы и летать на метле, пугая местных представителей фауны жутким смехом. Мдя… Ну да и хрен с ним, я и в той жизни этого не делала. И ничего, жила как–то… и неплохо жила.»

Однако на душе у Чумы вдруг стало отчего–то паршиво.

— Твоя печаль лечится амулетами, — произнес Фрик, вновь взглянув на нее, — И заметь, у тебя они будут одни из лучших.

Панда наконец подлетел к ждущему его коллективу, но вместо приветствия выдавил из себя:

— А что это за девочка с тобой, Фрик? — и совсем невежливо ткнул в сторону Чумы лапой.

— Моя ученица, — ответил магистр и добавил, — И попрошу вести себя с ней полюбезнее.

— Она могла бы проявить уважение и не разгуливать при народе в неподобающем виде. Или она просто не успела перекинуться после ваших… занятий? — ехидно заметил медведь.

— Дал бы я тебе в морду… если бы не знал тебя так долго, — произнес Фрик и развернувшись бодро потрусил в направлении полигона.

Девушка двинулась следом и через десяток шагов обернулась оценить обстановку. Фрикаделька шел в паре шагов сзади нее, а панда… а панды не было. Чума завертелась вокруг себя, высматривая гостя.

— Не туда смотришь, ученица, — раздался полный сарказма глас с небес.

Задрав голову, она увидела панду, парящего на высоте десятка метров.

— Ты почему не перекидываешься? Совсем уважаемых не уважаешь? — оскалился медведь, — Ща по заднице так отшлепаю, и магистр не спасет.

Чума посмотрела на уходящее все дальше и дальше семейство Фрика и поняла, что помощи ждать неоткуда.

— Рискни здоровьем, мохножопый, — вырвался из нее демон злости, рожденный новостью о ее магической ущербности, — Смотри не перни от усердия!

В этом мире видимо не знали этого боянистого выражения. Панда подвис на пару секунд, переваривая услышанное, а затем с диким ревом спикировал на то место, где Чума стояла за мгновение до этого. Уйдя простым кувырком в сторону, она выхватила игломет и выдала очередь из десятка игл прямо в тот самый мохнатый зад, о котором упомянула ранее.

Пандис, взревев от боли и унижения, быстро развернулся к ней мордой. Чума стояла, слегка согнув ноги, чтобы моментально уйти с линии атаки медведя. Но эта хитрая сволочь и не собиралась атаковать, панда просто начал что–то кастовать, размахивая своими лапами. И это «что–то» у него не получилось, по причине прилетевшей ему в ухо мощной оплеухи.

— Ты. У меня. В гостях, — отчеканил, стоящий над ним Фрик, — Желаешь дуэль? Изволь, я доставлю тебе это удовольствие.

На взгляд Чумы это прозвучало как–то пафосно, но сидящий на траве панда думал иначе и тут же приподнял передние лапы вверх, показывая, что вовсе не торопится дуэлировать.

— Я всего лишь поинтересовался, почему твоя ученица не перекидывается обратно, — сказал он, глядя на котолака снизу вверх, как ни в чем не бывало.

— Ты дебил, Пандис? А меня спросить не мог? Она и не может перекидываться, это единственная доступная для нее форма, — отрезал магистр.

Теперь уже Пандис пялился на Чуму, как на неведому зверушку. Та молча убрала игломет в карман разгрузки и повинуясь взмаху лапы учителя, пошла в сторону полигона.

— Твою ж мать–то… Неужели ты нашел неизменную?!! — услышала она за спиной удивленный голос медведя, — Фрик, ты мне должен все–все рассказать! Эй, подожди меня–то, ну что ты в самом деле? Я ж не Макжи, откуда я мог знать?

Тренировки как таковой и не получилось, скорее это был эксперимент. Чума быстро отстреляла все обоймы по появляющимся и исчезающим мишеням, мишенькам и мишенечкам, то снимая браслеты, то снова надевая их.

Выпустив последнюю очередь, она развернулась и в полном молчании потопала к дому. Фрик не стал ее останавливать, а мнение остальных Чуму абсолютно не волновало.

Дойдя до дома, девушка плюхнулась на скамейку, стоящую рядом со входом, и принялась рассматривать летательный аппарат панды. Впрочем, ничего примечательного в нем она не обнаружила. Блюдце блюдцем, именно такое, каким его описывали «очевидцы» в ее прошлом мире. Чуму больше заинтересовали маги, о чем–то тихо беседующие возле входа в «летающую миску».

Пригнувшись, девушка метнулась за кусты, которые росли вдоль дома и тянулись до самой стоянки «пепелаца». Прикрываясь ими от взглядов обоих магов, она приблизилась на оптимальное для подслушивания расстояние и навострила все, что только можно навострить.

— Ну и как в итоге тебе моя ученица?

— Боюсь, ты хреново понимаешь ситуацию, Фрик. Девочка — настоящий самородок, таких на Древе одна на миллион… а может и на миллиард. Это раньше стрелков ее уровня было много, а сейчас их по пальцам одной лапы можно пересчитать. А она еще и одинаково великолепно стреляет с обеих рук. С обеих, Фрик. Причем из твоих дешевых гражданских иглометов. Что с амулетами, что без них… Ты представляешь, что она будет вытворять после ритуала Марксмана?

— Ты шутишь, Пандис? Она всего два дня в этом мире, ее тело и мозг еще не готовы для такой нагрузки.

— А для этого есть ты и твои знания, магистр. Что тебе потребуется, чтобы помочь ей справиться с выполнением ритуала?

— Ты меня вообще не слушаешь, Пандис. Или не хочешь слушать. Она просто окончательно умрет, если проводить ритуал в ближайшее время. Минимум через полгода. И то остается большая вероятность, что она не выживет.

— Можешь ускорить процесс подготовки?

— У Синдиката намечается война? Откуда такая срочность? Нет, это ускорить нельзя, можно только помочь подготовиться получше. Потребуется много времени. И я не могу прямо сейчас сказать, что мне будет необходимо, — наморщив лоб, сказал Фрик.

— Я последнее отдам для такого дела, а чего у меня не будет — достану из–под земли. Ты меня знаешь не первое столетие, — рявкнул Пандис.

Оба замолчали, о чем–то задумавшись. Наконец панда, очнувшись от своих мыслей произнес:

— Я пока подберу или сделаю оружие под ее строение тела и тогда ей не будет равных не только на Фелисе, но и на всем Древе. Она станет лучшей брави за все время существование Синдиката. Дай мне слепки ее тела.

Фрик махнул лапой и на ней появился шарик, размером с бильярдный шар. Оружейник молча его забрал, и подкинув вверх, растворил в воздухе.

— Спасибо, бро, до встречи, — панда развернулся и покосолапил к флайеру.

— Вылезай, — тихо произнес магистр, когда блюдце приподнялось над землей, — Подслушивать, конечно, нехорошо, но иногда правду по–другому не узнать. Так что цени мое доверие.

Чума молча продралась через ветки и встала рядом.

— А кто такие брави? — задала она вопрос, застрявший в ее голове.

— Наемные убийцы, девочка моя. Впрочем, поговорим о твоем нынешнем положении после ужина, в лаборатории.

— Хорошо… учитель, — только и смогла выдавить из себя девушка, пришибленная неожиданно свалившимися на нее новостями.

— Пошли лучше проведаем старых знакомых, — Фрик подтолкнул ее лапой в направлении дома.

— Ну привет, Харис… Ты наверно хреново понял мои слова в последнюю нашу встречу?

— Магистр, а куда еще можно было податься двум беглым беззащитным енотам?

— Ты хотел сказать — безмозглым енотам?

— Тут вы не правы, магистр. Мы целенаправленно шли именно к вам, потому что больше нам никто помочь не сможет, — подал голос Серый.

— И в каком же таком деле вы ожидаете помощи от меня?

— С вашего разрешения, мы начнем с начала, — сказал Харис, — чтобы вы прониклись всей глубиной нашего бедственного положения.

— Хорош юродствовать, полосатый, а то могу и выгнать взашей, — ответил Фрик и добавил, — Будете искать помощь до морковкина заговенья, а точнее до вашего загибания. А от чего вы загнетесь — вам должно быть уже известно. Смерть не из приятных.

Еноты нервно дернулись и затараторили свою историю, перебивая и дополняя рассказы друг друга.

Чума присела на краешек стола и заскучала. Но скучала она не долго, только до того момента, когда еноты закончили свою историю о бывших женах и вечных долгах и приступили к повествованию о побеге и набеге. Побеге с фабрики и набеге на кухню.

— Да нас нашпиговали начинкой уже через пять минут после вашей подписи в договоре о нашем, якобы добровольном сотрудничестве. Вы хоть представляете, как этот процесс происходит?!! Вас растягивают на столе жопой кверху и вставляют в нее пневмопистолет, в который заряжен сральный… сраный… в общем, червяк. Бац, и порционный деликатес уже глубоко внутри твоей требухи, — толкал речь Серый.

— Сначала мы замыслили простой побег, после первой же «дойки», — продолжил Харис и увидев недоумевающий взгляд магистра, пояснил, — «Дойкой» называется извлечение уже готового к употреблению… хмм… глиста из тела донора.

— Но по ходу обсуждения плана побега нам пришла мысль, что на этих анальных «БАДах» можно заработать на черном рынке. Все–таки мы страдали, а продукт ходовой… и дорогой, — снова вступил в разговор Серый.

— Серый по дороге на волю спер у врача инструкцию по вытаскиванию червя. И только прочитав ее, мы поняли, что нам ничего не светит. Сами мы достать червей не в состоянии, рангом и умениями не вышли.

— И тогда, прикинув все расклады, мы решили идти к вам, магистр, и просить о помощи. Нам и так жилось не сладко, а с таким наполнителем мы максимум год протянем, сожрут нас эти глисты–переростки изнутри, — прикрыв глазенки и смешно сморщив нос, сказал Серый и моментально добавил, — Не бесплатно, конечно, мы отработаем.

— А скажите–ка мне, дебилы полосатые, зачем вы тайком через подвал полезли? — спросил Фрик подельников.

— Так ведь время давно за полночь уже было, все заперто оказалось, кроме подвала.

— А там эта ужасная голова, — Хариса передернуло, — Простите, магистр, но мы до побега плотно поели, кормят на фабрике на убой, ешь сколько влезет. Ну мы с голодухи и оторвались, ели все подряд, до чего лапы дотянулись. Видимо что–то не то съели.

— Да уж… Кухню вы мне знатно… покрасили. Заодно и ученицу мою уделали с ног до головы, — рассмеялся магистр, — Теперь будете слушаться меня беспрекословно. Что я скажу, то и будете делать. Иначе… — и выразительно провел когтем по горлу.

Еноты закивали синхронно, как игрушечные болванчики.

— Сидите пока здесь, вам покажут вашу комнату, — сказал енотам Фрик и посмотрев на Чуму, мотнул головой в сторону двери, — Пошли в лабораторию.

— Стрелять ты умеешь, как никто, а вот сам принцип стрельбы из такого оружия не знаешь, — Фрик строго посмотрел на Чуму, — И поэтому мы сейчас начнем с теории.

— Нажал на скобу, что–то активировалось, игла полетела? — девушка резко заскучала, — Надеюсь, только в таком объеме?

— Не надейся. Поймешь принципы стрельбы из игломета — будешь успешно применять стрелометы, хауссовки и другое метательное оружие. Которое, кстати, в мирах Древа более распространено, чем огнестрел.

— Это почему же?

— На боеприпас для метательного оружия можно наложить магические свойства, на пули — трудно и затратно. Во–первых — при выстреле структура наложенного на пулю заклинания, под воздействием высоких температур изменяется до неузнаваемости, поэтому требуются дорогие амулеты термозащиты. Во–вторых — метательное оружие дальнобойнее.

— Хрень какая–то получается. Раз уж тут так развита артефакторика, тогда что вам мешает наложить заклятие на пулю после выстрела, когда ее температура резко падает?

Пандис и Фрик застыли с открытыми ртами, а Фрикаделька в недоумении хлопал глазами, смотря поочередно на потерявших дар речи магов.

— … Гхм… Поговорим об этом позже, — после паузы произнес Пандис, — Давай, посмотрим, как ты стреляешь.

Чума ехидно улыбнулась, и как бы невзначай поинтересовалась у Фрика:

— Вы специально его вызвали? Движущихся мишеней на полигоне до его прилета явно не было.

Пандис зло запыхтел, а увидев улыбку на морде Фрика, взорвался:

— Я не посмотрю, что ты неизменная — убью на месте.

— А я тебя, мохножопый, на дуэль вызову, — осклабилась Чума, и повернувшись к магистру, спросила, — Я ведь могу это сделать?

— Конечно можешь, — еле сдерживая смех, ответил Фрик.

Пандис ошарашенно сел на траву и уставился немигающим взглядом вдаль.

— Что, дружище, приуныл? — подошедший сзади Фрик тихо прошептал, — Чума, как две капли воды похожа характером на Морри, и мне очень жаль, что тебе придется об этом постоянно помнить.

— Не трави душу. Таких как Морри, больше никогда не будет.

— Ты видел Чуму всего полчаса, а я ее встретил сразу после ее появления на Фелисе. Она настоящая стерва и заноза в заднице, причем отлично знающая об этом. Но она, как и Морри, пользуется этим исключительно для своей эмоциональной защиты. Ей сейчас жутко страшно, а Макжи, покопавшись в ее голове, вообще в ужас пришел. Он так и не смог понять, как в девчонке уживаются лютая злость на весь мир и любовь к близким ей существам. Тебе надо просто стать ей близким и понятным.

— В жопу ее что ли целовать? — оскалился панда.

— Надо будет — будешь и целовать, и лизать, — усмехнулся магистр, — Она нужна Синдикату, как воздух. Так что не надо настраивать ее против Синдиката своими мнимыми обидами и непомерным гонором.

— Ну… ее идея насчет дистанционного наложения заклятия амулетом просто блеск. И как это никто раньше не додумался? — Пандис поднялся и включив амулет левитации медленно поплыл в сторону Чумы, которая о чем–то разговаривала с Фрикаделькой.

— Думаю, что всем было просто похрену, — ответил ягуар, идя следом, — Огнестрел давно не используется в таких масштабах, как разгонники.

Довольно неудобно жить в доме, в котором нет стульев и кресел. Такой дом явно не предназначен для постоянного проживания в нем человеческого существа. Зато оборотни чувствуют себя в нем прекрасно — везде ковры, низкие кушетки и просторные оттоманки.

В лаборатории вообще не было никакой мебели кроме книжных стеллажей, и Чуме пришлось прислониться к одному из них, чтобы не торчать столбом посреди большой залы. Фрик неторопливо опустился на пятую точку, закрутил хвост вокруг лап и произнес своим проникновенным голосом:

— Ну что ж, добро пожаловать в Синдикат, девочка моя.

Девушка молча уставилась на ягуара, явно ожидая продолжения. Которое не заставило себя долго ждать.

— В твоем старом мире были какие–нибудь организации, состоящие из… кхм, личностей, находящихся не в ладах с общепринятыми законами?

— Ну… да. ОПГ были, банды.

— Банды — это я понимаю, тут их тоже хватает, а вот что такое ОПГ?

— Сокращение. Организованные преступные группировки, — охотно пояснила Чума.

— Такая же местечковая мелочь, короче говоря, — сморщив нос, отозвался Фрик.

— Не–е–е, ну были там и покрупнее. Мафия, якудза, триады там всякие… в общем те же ОПГ, только с международным размахом, — покопавшись в памяти, ответила девушка.

— Значит ты можешь примерно представить ОПГ масштаба Древа? Структура абсолютно та же. Синдикат образовался сразу после того, как на Древе начали открываться постоянные дороги в другие миры. Кто–то должен был контролировать потоки прибывающих и убывающих существ с криминальными наклонностями, — голос Фрика перестал быть томным, тон стал серьезным, — Синдикат старается направлять их деятельность в нужное ему русло. По сути, Синдикат — это альянс криминальных, финансовых и политических структур. Знают об этом в каждом мире только единицы, остальные же обыватели думают, что живут полноценной независимой жизнью.

— Знаешь, ты меня сейчас вот ни хрена не удивил, — со злостью в голосе отозвалась Чума, — У нас в том мире любое государство само по себе такой вот Синдикат. Вот только об этом знают все поголовно, никто ничего и не скрывает… ну большинство людей уж точно знает… но молчит в тряпочку. Кто–то боится за себя и близких, кому–то наплевать, и он просто плывет по течению как нетонущее дерьмо, а кому–то просто выгодно жить при такой системе.

— Не надо путать Синдикат и коррумпированное государство, девочка. Я так понимаю, что у вас такая система служит для управления «стадом» и обогащения малой группы лиц, за счет ресурсов этого «стада». Синдикат же контролирует практически всю работу криминала и направляет его действия на благо всех жителей Древа, а не его отдельных представителей.

— Ну да, конечно… В моем мире была расхожая фраза — благими намерениями вымощена дорога в ад, — Чума подошла к магистру и села на пол напротив него, — Все равно в конце концов все сведется к коррупции, но уже в самом Синдикате.

— А вот тут ты ошибаешься… и очень крупно. Синдикату не сотня лет и даже не тысяча. Ему несколько миллионов лет, девочка. Магия помогает заранее выявлять в Синдикате любое стремление какого–нибудь существа к власти или богатству… и не только в Синдикате. Таких мудаков устраняют наемники, а особо влиятельных личностей или очень сильных магов устраняют брави. Брави — элита Синдиката, они вершина искусства магического убийства, архимаги окончательной смерти.

— Я не маг и никогда им не стану… — Чума поморщилась, — По твоим же словам, заметь, Фрик.

— Ты единственная из всех, кого я знаю, сможешь стать брави без всякой магии. Это я тебе точно говорю. Если, конечно, ты мне доверишься и будешь у меня обучаться, — Фрик вопросительно взглянул на девушку.

— А у меня есть другие варианты? — усмехнулась Чума, и немного подумав добавила, — И когда приступим к урокам… учитель?

— Как только наберем тебе команду, — неожиданно фыркнул магистр.

Покосившись на улыбающегося котолака, девушка поинтересовалась:

— А чего смешного–то?

— Пошли вниз, сейчас узнаешь. Надеюсь впечатлишься, а может даже чему и научишься.

Фрик зашел ненадолго в артефакторную и вернулся оттуда уже с сумкой. Вместе они спустились на первый этаж и зашли в комнату напротив «апартаментов» Чумы.

«Хмм… енотов поселили рядом со мной? Ох, неспроста это, жопой чувствую подвох.»

Полосатая парочка расположилась на двух широких пуфиках посреди комнаты и излучала вокруг себя мрачную атмосферу сильнейшего уныния. Метнув на вошедших быстрые взгляды исподлобья, оба енота отвернулись, и опустили морды в пол.

— Ну что, дебилы полосатые? — обратился Фрик к енотам, — Сейчас будем травить друзей ваших меньших. Это будет намного проще и безболезненней, чем доставать их живьем из ваших «чертогов разума».

— Магистр, не глумитесь, нам и так хреново, — довольно резко отреагировал Харис.

— А как я должен называть ваши толстые задницы, если вы всем уже доказали, сто всегда думаете только с их помощью? — отрезал Фрик, надевая перчатки, — Стол широкий, так что ложитесь на него оба–двое пузом вниз, задние лапы свесить, хвосты поднять.

— Магистр, а вы точно сможете вылечить червей? — обеспокоенно спросил Серый.

— Вылечу, вылечу… Это что же вы такое жрали, что у вас даже черви заболели? — заржал котолак.

— Нихрена́ не смешно, — вполголоса заметил Харис, ерзая на пузе и пристраиваясь на столе поудобнее.

— Или вы все еще хотите сделать на них денег и достать их живьем? Тогда мне лапу придется пачкать по локоть…

— Не–е–ет! — дружно заорали еноты.

— Правильное решение, одобряю. Нахрена́ дебилам деньги? Тогда расслабьте булки, сейчас будет немного неприятно, — предупредил Фрик парочку.

Затем он достал моток веревки из лежащей на столе сумки, и кинул его девушке.

— Чума, привяжи–ка их конечности к ножкам стола. Хвосты не надо, пусть машут.

— Вы чего это замыслили, магистр?! — задергался было Харис, но моментально сотворенное магистром заклинание надежно припечатало енотов к столешнице.

Тем временем Чума ловко принайтовила конечности полосатых страдальцев к ножкам стола и теперь любовалась получившейся картиной.

— Готово? — взглянул на нее Фрик.

Девушка молча кивнула, и на всякий случай отодвинулась от пациентов ягуара подальше.

— Тогда приступим, убогие, — обратился к енотам котолак.

Магистр выудил из сумки пневмопистолет. Еноты, все это время молча косившие глаза на котолака, тихо завыли на высоких нотах.

— Не ссать, лишенцы, сильно больно не будет! — прикрикнул на них Фрик и задумчиво добавил, — Один раз не пид… Впрочем, о чем это я? Второй раз уже минимум. Запамятовал. Вот уже и склероз не за горами.

И внезапно продекламировал:

«Попрощалась со мною потенция, зубы, зоркость и пламенный пыл!

Хорошо, хоть осталась деменция — обоссался и тут же забыл.»

Чума отодвинулась еще дальше.

— Если когда–нибудь накосячите, то наказывать буду именно таким способом, — покрутив медприбором перед мордами пациентов, добавил он многозначительно, и посмотрев на ученицу, прыснул от смеха в сжатую лапу.

Затем Фрик достал из сумки склянку с мутно–белой жидкостью и присобачил ее к пистолету.

— Для червивых дебилов, поясняю. Сие есть сильнейший яд не только для ваших друзьшек, живущих в недрах ваших безразмерных булок, но и для вас лично. Поэтому для начала вы примете сильное слабительное, чтобы вывести яд из своих лабиринтов вместе с трупами «очковых змей» как можно быстрее.

С этими словами он достал пару мензурок темного стекла и по очереди заставил енотов выпить их содержимое. Выждав минут пять, он быстро впрыснул ядовитый раствор в многострадальные задницы и повернувшись к енотам спиной, тут же начал кастовать заклинание позади них. Каково же было удивление Чумы, когда вдруг потух свет и всего в паре метров от стола начал проявляться знакомый ей по недавнему ритуалу зеленоватый портал.

— Бляяя… Ну вот нахрена́ нам снова демон поиска понадобился? Он что, червей будет в задницах искать? — спросила она магистра.

— В прошлый раз он был со мной не очень вежлив. А я всем известен, как крайне мстительный котолак и обязан всячески поддерживать свою безупречную репутацию, — промурлыкал Фрик в ответ.

У енотов от ужаса закатились глаза, но заклинание ступора держало их крепко.

В портале начала проявляться уже знакомая башка Харгала. И как только она разинула рот, чтобы что–то сказать, Фрик что–то прошептал и сделал еле уловимое движение кончиком хвоста. Наложенное на енотов заклинание закончило свою работу и Чума стала свидетелем блестяще проведенной военной операции — триумфальной и победоносной.

Еноты, синхронно подняли свои хвосты, и анусная батарея, численностью в два орудия, моментально открыла беглый огонь прямой наводкой по заранее просчитанным площадям. Так как объект артналета не мог сменить позицию, наполовину застряв в портале, то все снаряды легли точно в цель. Накрытие демонической морды квадратно–гнездовым способом было завершено полным разгромом противника. Харгал, не ожидавший такого горячего приема, в ужасе отшатнулся назад и магистр быстрым движением лап схлопнул портал.

— Учись, Чума, делать планы в планах, — сказал довольный своей работой Фрик, — Три дела за один подход.

— А какое третье? — полюбопытствовала ученица, — Я пока видела только два: физическое убийство червей и моральное убийство Харгала.

— Третье? Вот эти двое теперь твоя команда, Чума. Принимай убогих на свое попечение, — улыбнулся котолак и махнул лапой на обвисшие в веревках тела енотов, — Теперь они будут тебе служить. Сначала за страх, но ты уж постарайся, чтобы вскоре уже и за совесть.

Открыв дверь в коридор, Фрик бросил на прощание:

— Позаботься о своих «боевых товарищах». С данного момента, за них будешь отвечать лично ты.

Не успела Чума открыть рот для вопля негодования, как дверь за спиной магистра уже захлопнулась. Так что ее вопль успел долететь только до уже закрытой двери, убился об нее насмерть и тихо сполз на ковер.

Стащив тяжеленные тушки енотов со стола на пол, девушка доволокла их по очереди до ковриков, лежащих возле их кроватей, где полосатики и вырубились, обессиленные очередным дерьмопусканием. Немного поразмыслив, Чума решила не укладывать грязножопых оборотней по кроватям, справедливо рассудив, что за такой косяк Фрик потом пистон вставит. Да и с горничными не хотелось портить отношения с первых же дней проживания в теремке.

Сев посреди комнаты в кресло Чума задумалась о своей недолгой, но уже довольно бурной и совсем нелегкой жизни на Фелисе.

«Итак, что имеется в сухом остатке? А имеется куча проблем: начиная от собственной смерти и попадания в незнакомый мир и заканчивая, неожиданно свалившейся на меня, командой полосатых дебилов.»

Прокрутив в уме события сегодняшнего дня, девушка попыталась разложить их по полочкам. Идея Пандиса сделать из нее как можно быстрее эдакую вундервафлю для Синдиката Чуме не понравилась абсолютно. Ведь Фрик сказал, что она просто сдохнет во время ритуала. С другой стороны, ей очень хочется побыстрее обучиться у магистра, чтобы суметь накостылять… Кому? Да хоть тому же Пандису по мохнатой жопе. Так что Чума решила ждать развития событий и обучаться как можно вдумчивей и расторопней, но не рискуя при этом сломать шею. В данный момент она ломала голову над вопросом: зачем ей в команде два полосатых засранца и что с ними делать в данный момент.

Из раздумий ее вывел тихий стон за спиной. Обернувшись, девушка увидела смотрящего на нее Хариса.

— Дай попить, Чума, — еле слышным голосом обратился он к ней.

— А хрен его знает, можно ли тебе вообще пить. Загнешься еще в самом начале своей новой и счастливой жизни, а мне придется отвечать за твою безвременную кончину.

Подрываться она не стала, а спокойно встав и прихватив кружку, отправилась в ванную комнату. Набрав воды, дала еноту немного попить. Полежав немного, Харис с трудом встал и на негнущихся лапах поковылял в ванну. Пока он там мылся, очнулся Серый. С той же просьбой о водопое. После чего Чума вспомнила, что понос напрочь обезвоживает организм. Взяв посудину, она сходила в свою ванну и принесла еноту воды. Держа в дрожащих лапах уже пустую кружку, Серый спросил:

— А что это за ужас вылез?

— Ты про своего глиста или про демона? — поинтересовалась Чума.

— Демон?!! А на кой тогда Фрик нам слабительное давал? Мы бы и без микстуры просрались, — конец фразы Серый произносил уже шепотом.

— Видимо он не подумал о таком варианте, — ответила девушка, еле сдерживая смех.

Еноты приходили в себя неделю. И всю эту неделю они ныли и жрали, жрали и ныли. И что странно, они ни разу не сходили в туалет. Совсем. Фрик объяснил ученице, что организмы полосатых попросту не производят отходов, усваивая полностью все, что попало к ним в желудки. При побеге еноты потратили всю магическую энергию и стали использовать для заклинаний уже собственную, жизненную.

— Закрой холодильник, лишенец, — прикрикнула Чума на Серого, — он уже пустой… как и твоя башка.

— Чего это я вдруг лишенец? — на «пустую башку» он почему–то не обиделся.

— Потому что недавно ты очень дорогого друга лишился, — ответила девушка, — Завтра жиры ваши начнем растрясать, буду вас на полигоне гонять.

— Какие жиры, окстись Чума? Из нас все жиры черви употребили, — попытался пробить на жалость Харис.

— Это за пару дней–то? Да вы и через год такой диеты остались бы в меру упитанными… жиробасами.

— Кто тут жиробасы–то? Мы тебе не барсуки какие–нибудь, мы еноты. И это не жир — это сплошные мышцы! — возмущенно завопил Харис.

— Да мы за эти дни столько энергии потратили, что подорвали свое здоровье напрочь, — подтвердил Серый, продолжая копаться в продуктах.

— Закрой холодильник, проглот. Я кому сказала?

Серый что–то пробурчал внутрь агрегата, захлопнул дверцу, и с выражением глубокой скорби на морде побрел к выходу.

Чума подошла к холодильнику, распахнула дверцу и громко сказала дворецкому:

— Все прежние пожелания этих двух дебилов отменяются.

От такой подставы еноты дружно взвыли, выдав неплохую «а капелла» на два голоса, и быстро перебирая своими кривыми лапами ринулись вон из кухни.

— И ваши заначки в комнате я уже нашла и выбросила, — крикнула девушка им вдогонку. В ответ до нее донесся дружный вопль о притеснении полосатых меньшинств наглыми бабами вообще, и лично Чумой в частности.

В дверь кухни просунулась черная лобастая башка.

— Привет, Ленка.

— И тебе не кашлять, Фрикаделька, — поздоровалась та с мелким, наливая себе кофе.

— Чего еноты разорались, ты им случаем ничего не прищемила?

— Если только их жабу. И то слегка. А орут видимо, от осознания своей никчемности в этом мире. Ну и от отсутствия печенек. Теперь я понимаю их бывших — чтобы прокормить этих проглотов никаких денег не хватило бы. Молодцы, бабы, правильно на этих дятлов алименты повесили.

— Эммм… А ты знаешь их бывших? — ехидно спросил мелкий.

— Неа… а что с ними не так? — спросила Чума, усаживаясь за стол.

— С ними–то все нормально… в отличии от этих дебилов. Просто они ведьмы, а значит выше твоих тузов минимум на два ранга.

— Моих тузов? — Чума недоуменно взглянула на Фрикадельку.

— Да, отец твоей команде сопровождения позывной дал — Червовые Тузы.

От неожиданности Чума поперхнулась кофе, который она только что отпила из кружки, и несколько капель упало ей на штаны. Между ног начало предательски расплываться маленькое темное пятно.

«Бляяя, попила кофейку. Надо по–быстрому валить переодеваться, пока не опозорилась. Ведь хрен докажешь, что облилась.»

Девушка, не выпуская кружку из рук, вышла из кухни и пошла к своей комнате. Фрикаделька, как назло, увязался следом за ней.

— Пошли на полигон, а? Пострелушки с поскакушками устроим, повеселимся. Ты постреляешь, я помагичу.

— Ты? Помагичишь? Даже я магичу лучше тебя, — не выдержав, рассмеялась Чума, не давая мелкому забежать вперед и увидеть ее позор.

— Ты же не маг, — насупился Фрикаделька, — Ты не умеешь.

— Вот об этом я и говорю, — пояснила девушка мелкому, не поворачиваясь.

— Да пошла ты… Чумища, — обиделся котолак, и развернувшись, пошел обратно, возя хвостом по полу.

— Через двадцать минут в оружейке, — крикнула Чума ему вслед.

Мелкий не остановился, но его уши и хвост моментально встали торчком. Да и шаг ускорился, видимо обида была срежиссирована на ходу.

«Ну, сученок, я те покажу на полигоне, как мной манипулировать. Мой ласковый и нежный… козел.»

Фрикаделька валялся на траве раскинув лапы в стороны и высунув язык из–под которого торчала игла. Слеза скатилась из его правого глаза и сорвавшись, повисла на вибриссе.

— Ну и мудила ты, мелкий. Охеренным магом себя возомнил? На кой ляд ты орешь, когда по тебе стреляют? — Чума, спрятав игломет в разгрузку присела рядом.

— Я саклинание кхичал. Кто фе шнал, фто ты мне ф кхот попазефь.

— Почаще держи рот закрытым и туда точно никто… никогда… ничего… лишнего… не засунет, — ответила девушка, поочередно выдергивая иглы из его туловища. Затем взяла его за нижнюю челюсть, и резко дернула «подъязычную» иглу на себя.

Слезы из глаз Фрикадельки брызнули ручьем. Но больше никаких проявлений слабости от него не последовало.

«Черт… а ведь настоящий мужик растет… даже не дернулось ничего.»

Только короткий взрык сказал девушке о его боли. Проморгавшись от слез, Фрикаделька улыбнулся:

— А здорово я тебя приложил, ты еле на ногах удержалась.

— О дааа… Ты молодец, здорово попал в меня. Лечилкой, — рассмеялась Чума, — Я такой порции здоровья за раз никогда еще не ловила. Чуть не упала.

Она потрепала его по загривку и почувствовала, как мелкий напрягся, а по его телу пробежала мелкая дрожь.

— Да? А я‑то уже обрадовался, что смог тебя зацепить, — уныло ответил Фрикаделька, — Опять что–то перепутал.

— Лежи спокойно, я еще четырех игл недосчиталась.

Проверить наличие игл в шкуре котолака Чума могла только одним способом. Если игла вошла глубоко, то визуально ее очень трудно найти. Значит надо гладить рукой — она примерно знала где находятся иглы. Там, куда и целилась. Первые три иглы Чума вытащила из задницы мелкого уже через десять секунд. А вот четвертая попала ему в подбрюшье, так как во время стрельбы он крутился в воздухе вокруг своей оси.

— Давай–ка переворачивайся, герой.

— …

— Переворачивайся, я сказала.

— Не буду.

— Ты чего, стесняешься? В моем старом мире коты вообще сами себе яйца вылизывают у всех на виду. Чистоту блюдут.

— Я не в твоем мире. Я не кот. У нас тут шары не лижут, для этого душ есть, — хмуро отчеканил ответы мелкий.

— И что? Я сейчас вроде доктора, не дергайся. Иглу достать надо.

— Сам достану. Отвернись только.

«Ну, ну… посмотрю я, как ты сам у себя достанешь тонкую иголку своими толстыми лапищами.»

Отвернувшись от мелкого, Чума достала игломет и еще раз пересчитала оставшиеся иглы. Все сошлось — одной не хватало. Услышав за спиной тихое покряхтывание, она тихонько повернула голову и обомлела. Вместо Фрикадельки, спиной к ней сидел парень лет двадцати–двадцати пяти и согнувшись в три погибели ковырялся у себя в паху.

Возвращались они с полигона молча. Девушка ошарашенная увиденным, Фрикаделька довольно мурлыкая. Видимо ощущал себя героем дня — он все–таки сумел завалить Чуму на травку. Не так, конечно, как ему представлялось во влажных мечтах, но все же результат был на лицо. Хотя на самом деле упала она сама, без его помощи. Просто ноги подкосились от увиденного. Зато теперь она знала, как перекидываются котолаки. Вовсе не так мерзко, как любили показывать в ее старом мире в фэнтезийных фильмах… с выворачиванием суставов и утробным рыком. Нет, наоборот, все было красиво и изящно, причем в полной тишине. Чума снова прокрутила увиденное в голове.

В дверь кабинета без стука ввалился дракон.

— Ты меня звал, Робин?

Сидевший за столом медведь гризли, махнул лапой в приглашающем жесте.

— Проходи. Послушай, Рас, мне нужно знать всю информацию о появившейся у Фрика ученице. Все, что на нее есть у Синдиката. Пока мне известны только общие моменты.

— Придется подождать полчасика, соберу все, что у нас есть, — ответил дракон и так же шумно покинул кабинет.

Через сорок минут Рас сидел в этом же кабинете, просматривая бумаги, собранные в старинную картонную папку — символ высокой важности и секретности, находящейся внутри нее документации. Обычно вся информация на Древе хранилась в кристаллах, бумага была пережитком далекого прошлого, стоила безумно дорого и использовалась крайне редко.

— У нас на нее собрано очень мало информации. Ее настоящее имя Лена, но окружающие зовут ее Чума. Мы пока не выяснили — прозвище ли это, какое–то звание или ранг умения. Умерла или погибла в возрасте двадцать один стандартный год. Родилась и проживала в закрытом мире и неожиданно возродилась на Фелисе. Так же мы узнали, что она имеет навык стрелка, а от Пандиса нам стало известно, что она стрелок высшего седьмого уровня, причем стреляет одинаково с обеих рук. Хотя уверяет, что была не самой лучшей в своей группе при обучении навыку. Так же мы знаем, что она «неизменная», — ответил скороговоркой дракон, почесывая нос.

— М-да… Нерадостная картина получается… Неизвестно откуда и как, нам на голову свалился стрелок седьмого уровня, и предположительно, в ранге «Чума», — подытожил Робин, — Само название ранга уже говорит о многом. В свое время чума выкосила почти половину миров. Это ж за какие заслуги можно получить такой ранг? Судя по всему, убивая всех направо–налево, причем без жалости. Жесть какая–то получается. Мало нам отступников, теперь еще и монстр–убийца возник ниоткуда. Рас… а это не может быть связано? Только мы прижали отступников, как вдруг появляется эта Чума.

В кабинете повисла напряженная тишина.

— Нужно срочно выяснить, кем она была в прошлой жизни: солдатом, наемником или убийцей, — предложил дракон.

— Вот и займись. Седьмой уровень стрелка… Сееедьмооой, — задумался медведь, — Я так понимаю, что ее перерождение было чисто случайным?

— Да, Робин. Как и всегда с неизменными, это был единичный случай, пробой в системе перерождений Древа. В пределах ее старого мира работают только внутренние перерождения, мир–то закрытый. В общем, там круговорот душ, да еще и без сохранения памяти и опыта.

— Тогда надо срочно проверить систему на ошибки и перекрыть канал перерождений из ее мира… если он продолжает функционировать. Подключи наших «научников» и проверенных лиц из профильных гильдий — пусть ищут причину пробоя. Мы не можем допустить, чтобы оттуда в другие миры начали толпами возрождаться профессиональные бойцы, а уж тем более убийцы. Это будет катастрофой для всего института наемничества Древа. Даже одна такая Чума — уже угроза для Синдиката. Но «обходной путь» из ее мира нам может пригодиться, раз его пока нет ни у кого. Так что пусть научная группа роет землю носами.

Помолчав, Робин задал новый вопрос своему заму:

— Что еще о ней известно?

— Фрик ее опекает жестко. Присматривает за ней хоть и ненавязчиво, но очень плотно, и одну никуда не отпускает. А в его поместье такая защита, что в плане стороннего наблюдения нам ничего не светит, только разозлим хозяина и получим от него пиздюлей по самые свои гнезда, — ответил Рас, и почесал нос кончиком крыла, — Синдикату повезло, что она попала к магистру, а не к отступникам. Стрелки́ ее уровня очень давно не появлялись в этой ветви Древа, а ведь она даже ритуал еще не прошла. Пандис с пеной у рта мне доказывает, что мы должны дать ей артефакт Плетки для успешного прохождения ритуала.

— Я бы посоветовал подождать с Плеткой до завершения ритуала. Если она его не пройдет, то артефакт безвозвратно погибнет вместе с ней, — задумчиво произнес гризли, — А если пройдет и окажется неуправляемой стервой, то нам тут всем пиздец и настанет. Окончательный. Так что лучше не рисковать Плеткой, она у нас в единственном экземпляре.

— Вот и я так же подумал… и послал пока Пандиса подальше, — ответил дракон, снова почесав нос, — Хотя, с другой стороны, и неизменная–стрелок у нас тоже в единственном экземпляре.

— А ты чего постоянно нос чешешь? — Робин подозрительно посмотрел на дракона, — Опять нюхал «оракула»? И снова в одну морду.

— Ваш «оракул» — полный отстой. Я потребляю исключительно драконьи снадобья, а вам наши средства не подходят, — невозмутимо ответил Рас и показав медведю раздвоенный язык, рассмеялся, — Вы теплокровные, Робин, а потому неполноценны, смирись.

Гризли неторопливо прошелся вдоль стола и остановившись напротив дракона, как бы между делом, произнес:

— Фрик попросил у нас помощи для поимки Ниги, вот и введи в группу своих наблюдателей. У тебя Жекис вроде освободился?

Рас молча кивнул.

— Вот его и возьми старшим наблюдателем… А ты чего рожу скривил?

— Да вот как–то вовремя случай подворачивается… Подозрительно вовремя… Мне кажется, что Фрик опять хочет закрутить интригу в интриге, он на эти дела мастер. Магистр не может не знать, что мы уже заинтересовались его ученицей и наверняка будет использовать нас в своих интересах.

— У Фрика один интерес — ловить отступников. И что бы он не замыслил — Синдикат ему поможет. Если он нам не говорит о своих планах, то и спрашивать его бессмысленно, значит ему необходима полная секретность, — Гризли пристукнул лапищей по столу, — Ладно с этим пока все, держи меня в курсе событий и докладывай даже по мелочам.

— Гхмм… У нас тут еще вопрос нарисовался… хрен сотрешь, — сказал дракон.

Гризли вопросительно взглянул на заместителя.

— Пандис заказывал у Фрика фторопласт и эбонит за счет Синдиката, но эти материалы потом нигде не всплыли. На складах Синдиката их нет, даже документов об их получении ни у кого не нашлось. Оружейник на эту тему говорить со мной отказывается, ссылаясь на секретность и на то, что высшее командование в курсе происшедшего.

— Да, я слышал об этой сделке. Пока информация засекречена на самом высоком уровне, и даже я не знаю всех деталей. Кстати, будет еще одна сделка… Пандис будет закупать вазелиновое масло и солидол для Спиркса. Не знаю зачем понадобилось нашим артефакторам столько смазки. Хоть они и оружейники, но… Видимо опять что–то новое будут мастерить, изобретатели чертовы.

— Ходили слухи, что Пандис сконструировал артефакт, который позволяет добиться правды от любого существа со стопроцентным результатом. И никакие ухищрения не помогают ее скрыть. Это, случайно, не про него речь? — поинтересовался дракон.

— Ничего не могу сказать, потому что сам ничего не знаю. Но такой артефакт не помешал бы нам в полевых условиях. Да и не только там… не мешало бы проверить на нем и верхушку Синдиката. Вдруг кто–то нашел магическую лазейку в заклинании проверки на лояльность.

— Тогда я пошел. Когда Фрику нужна наша группа?

— Вчера. Так что поторопись с инструктажом Жекиса.

Отбиваться девушке не пришлось, хотя Фрик и примчался на полигон следом за ней.

— Да–а–а, давненько я с женщинами накоротке не общался. Совсем забыл какие вы затейницы по части провокаций.

Чума сидела на траве возле столба–мишени, прислонившись к нему спиной. Магистр обошел столб по кругу и уселся напротив нее.

— Ну конечно… Я затейница… Доставать меня не надо своими тупыми вопросами и подозрениями. Мне и так сейчас не очень–то легко, особенно среди толпы массовиков с во–о–от такими затейниками, — Чума развела руки в стороны.

Просмеявшись, Фрик произнес:

— Смысл я уловил, хотя и не знаю, кто такие массовики.

— Что? А–а–а… да были в моем прошлом мире массовики–затейники, народ на праздниках веселили… Массово и затейливо. В общем, не важно.

— Знаешь, а ты забавная, Лена. А главное, что ты при всей своей забавности и чокнутости еще и добрая… Во всяком случае с тобой скучать не приходится. Ты даже старых пердунов–опоссумов сумела встряхнуть, а то ведь они уже всех достали своим постоянным нытьем о скуке, хандре и всеобщем вырождении. Последние лет пятьдесят–шестьдесят уж точно. Кстати, Макжи хочет стать твоим учителем и уже вытряс с меня согласие. Дело за тобой, — магистр отвлеченно рассматривал выпущенные когти и немного помолчав добавил, — И раз уж разговор пошел о скуке… Очень важно иметь в жизни кого–то, по кому будешь скучать.

— А вот это сейчас к чему было сказано, магистр? Очередная подколка?

— Вероятно для развития твоей тонкой душевной организации, а также в воспитательных целях, — съязвил в ответ Фрик, — Я хочу попросить тебя только об одном. Не нужно давать моему мальчику пустых надежд. У котолаков с этим делом все очень серьезно, мы однолюбы.

Фрик малость помолчал и продолжил:

— Но мы так же и лютые собственники, и если ты скажешь ему «да» — то это будет путешествие бок о бок, до скончания миров. Он тебя никому не отдаст, и умрет в один день с тобой… даже если когда–нибудь собственноручно прибьет из–за ревности.

— Ну, а если я пошлю его куда подальше?

— А вот если откажешь, то надеюсь, что он сумеет это пережить. Страдать конечно будет, хотя и любить не перестанет. Но уже не так безрассудно, как подругу жизни, а как сестру, которую надо будет защищать от… массовиков–затейников, — снова рассмеялся Фрик.

— Какая еще любовь–морковь, магистр? Мы с ним и знакомы–то чуть больше недели. Да и не собираюсь я замуж, я пока еще не доенотилась до такой глупости.

— Ага… Видела бы ты выражение его морды, когда ляпнула о свадьбе. Да она у него вся засветилась от радости… Но ты же у нас девочка резкая и непредсказуемая, и покинула наше общество так стремительно, что даже ничего не успела заметить. А я вот, старый мудрый пенек, прочитал реакцию всех оставшихся. Мдя… И мне она не понравилась от слова совсем. Так что давай придумывай, как разруливать эту ситуацию без ущерба для вас обоих… ну и меня.

— Может мне геройски погибнуть? — попыталась пошутить девушка.

— Не смеши меня, это не поможет. Поверь, это самый глупый способ, и он не сработает. Если ты погибнешь, то он сдохнет следом за тобой тем же самым способом, чтобы возродиться рядом с тобой. Это тебе не твой прежний мир, с цикличным внутренним перерождением. Мы тут постоянно перемещаемся между мирами используя смерть. Так что думай и желательно побыстрее.

Поднявшись, они направились в сторону дома.

Следующие пару дней Чуме и ее команде пришлось знакомиться с прибывающими наемниками.

Первую партию поборников закона привез Пандис на своей летающей миске. Из нее выбрались четверо — сам Пандис, незнакомый огромный волчара и… два енота.

Поначалу Чуму даже охватила паника: «Да за что меня так господь невзлюбил–то?! Откуда эти полосатые засранцы берутся на мою голову?»

Хотя чуть позже выяснилось, что не так уж все и плохо. Первый енот, по имени Жекис, был наемником и обычным офицером Синдиката. А вот второй оказался коллегой Пандиса по артефакторике и был еще тем перцем. Звали этого поганца Спиркс, и вот он–то точно был обладателем здоровенного «затейника», которым он ни разу не стеснялся светить всегда и везде, все последующее время своего пребывания в доме Фрика.

Волчара представился как Санжо, и был волколаком. Впрочем, девушка этому уже не удивилась, тут поголовно все были магами–оборотнями.

После недолгой разгрузки флаера, волколак сразу потащил команду Чумы на полигон, где заставил их показывать свои навыки. За что и получил от команды Тузов порцию лютой ненависти, а от Чумы кличку «Басмач». Он гонял всю команду и в хвост и… под хвост, причем не фигурально, а именно что «волшебными пенделями» своей магии. Волколак оказался магом–универсалом, и Чума с Фрикаделькой вместе с Тузами летали по полигону и над полигоном совсем по–настоящему.

Еноты оказались вполне сработанной парой, годы совместных скитаний спаяли их во вполне боевой тандем.

Серый был магом воздуха, и его воздушные щиты из «спрессованного» до состояния камня воздуха, хоть и держались совсем не долго, но не раз спасали членов команды от мощных и довольно болезненных ударов Санжо.

Харис имел квалификацию «мокрушника», и неплохо владел магией воды и льда. Естественно, для своего, невысокого второго ранга. Ледяные копья у него получались так себе, с пятого на десятое. Чаще от него летели простые несформированные куски льда. Но и этого иногда было достаточно, чтобы сбить волколаку концентрацию.

Санжо применял различные боевые техники: от воздушного толчка и ледяных игл до огненного копья, файерболов и молний. Диапазон его ударов был очень обширен, но что удивило Чуму, так это полное пренебрежение собственной защитой. Санжо за все время схватки ни разу не применил защитных заклинаний, он использовал только увороты и мгновенные перемещения.

Что, однако не помешало Чуме удачно высадить всю обойму в серого оборотня. Хотя без помощи амулетов она бы явно не справилась, девушка пока плохо стреляла на упреждение. Сказывалась неопытность при стрельбе из еще плохо освоенного игломета против опытного противника.

Фрикаделька весь тренировочный бой лечил и подпитывал магией соратников как мог, изо всех сил. Пока наконец Санжо не дал знак о завершении схватки.

Усевшись поудобнее, волколак перетек в человеческую форму, и тихо скрипя зубами, начал вытаскивать из своего мощного тела мягкие тренировочные иглы. Затем, растянув улыбку до ушей, обратился к девушке:

— А ты совсем не так проста, как кажешься на первый взгляд. Замечательный результат для новичка, тем более для «неизменной», не умеющей работать с магией. Я ровно сто штук выдернул.

Голос у оборотня был низкий и с хрипотцой.

— Ты лучше скажи, почему не защищался магией? — девушка задала вопрос, не дававший ей покоя весь этот бой.

— А какой в этом смысл? — ответил Санжо, перетекая обратно в волчий образ, — Будь это настоящий бой, то иглы у тебя были бы заговоренные Фриком и легко прошли бы через мою защиту.

— Хмм… Магистр настолько силен в магии?

— Нет, это я настолько слаб по сравнению с ним, — рассмеялся наемник, и мотнув головой в сторону команды Тузов, добавил, — Поднимай свой выводок и пошли в дом.

Из команды в кондиции оставались только Чума с Фрикаделькой. Еноты, прикинувшись шерстяными ковриками валялись возле мишеней и тихонько стенали на судьбу, которая неожиданно сделала их Тузами.

— Харис, я хочу обратно на фабрику, — неожиданно озвучил свою мысль Серый, — Там еда и покой.

— Там много еды и много покоя, — тут же поправил его Харис и медленно пополз в чахлую тень от столба.

— Даже плевать на червей, этот волколак нас быстрее доконает, — не унимался ползущий Серый, тоже решивший, что с него хватит солнечных ванн.

— Что нам эти глисты — тьфу… Выпить яду и просраться, — продолжил Харис, заползая в узенькую тень.

— Червяк в заднице по сравнению с этим садистом — просто подарок судьбы, — согласился с напарником Серый, он дополз–таки до соседней мишени.

— Хватит бухтеть, червовые. Быстренько поднимаемся и идем в дом! — Чуме пришлось прикрикнуть на енотов.

— Будем восполнять потерянные калории? — с надеждой взглянув на нее, спросил приподнявший голову Харис, — А то у меня все жиры и углеводы вместе с магией куда–то испарились.

— Меня терзают смутные сомнения. Ты точно енот? Уж больно на ноющего суслика смахиваешь… — Санжо исподлобья взглянул на Хариса.

Чума уже начавшая двигаться в сторону теремка, бросила через плечо, — Сначала помывка.

— И подмывка, — заржал Фрикаделька, — Обосрались небось, летая на бреющем над полигоном?

— А ты не зазнавайся, блохастый, — огрызнулся Серый, оскалив зубы, — Тебя особо не напрягают, потому что ты сын магистра. А то бы сегодня сам летал над стрельбищем, как птичье дерьмо с небес.

Фрикаделька моментально застыл, как вкопанный. Остановившись, Чума заметила, что взгляды всех присутствующих скрестились на ягуаре — все ждали его реакции. Медленно повернувшись, мелкий подошел к Тузам вплотную и что–то прошипел сквозь зубы. Еноты, которые только–только начали подниматься, дружно шлепнулись на задницы.

— Не ну а что? Я не прав что ли? — быстро затараторил Серый, глядя на Хариса.

Тот молча выписал ему подзатыльник и поднявшись на лапы, довольно бодренько потрусил к теремку.

«Интересная реакция у енотов, надо бы узнать у Фрикадельки, чем он их угомонил.»

Резко повернувшись лицом к дому, Чума увидела внимательно наблюдавшего за участниками случившегося, Жекиса. Смотрел он с хитрым прищуром, при этом что–то наговаривая в браслет, надетый на левую лапу.

«Черт, вот только тебя тут не хватало», — девушка зло сплюнула под ноги.

Перехватив взгляд Чумы, енот, ничуть не смутившись, улыбнулся и продолжил свое занятие.

«Надо бы Фрика оповестить, какой–то этот енот мутный…» — подумала девушка, что и сделала через полчаса.

— А чего ты хотела? Это же Синдикат, они за любую возможность узнать, что творится у меня в доме, уцепятся мертвой хваткой, — Фрик спокойно восседал на ковре в лаборатории.

— Но ведь не так же нагло, напоказ? — возразила ученица.

— Именно на это они и рассчитывают. Хотят что–то узнать, думая, что я буду это «что–то» скрывать и в итоге проколюсь. Да и хрен с ними, пусть Жекис вынюхивает. Того, что их может заинтересовать, в поместье нет и в помине, — рассмеялся магистр.

Выйдя от магистра и спустившись по лестнице на первый этаж, Чума столкнулась в коридоре с Фрикаделькой.

— Колись, что ты там набухтел енотам, что они снова чуть не обгадились? — тут же насела она на него.

— Вообще–то хреново я сделал, — опустив голову в пол, ответил ягуар, — Не надо было в ответ опускаться до угроз.

— Ты их что, отцом припугнул? — Чума даже отошла на шаг назад, чтобы разглядеть его бесстыжую морду получше, — Не очень–то это красиво с твоей стороны.

— Да как тебе вообще такое в голову пришло! Нет конечно! — чуть не заорал Фрикаделька, и тихо добавил, — Я им сказал, что если они продолжат доставать меня или тебя, то я приглашу их бывших жен погостить у нас с недельку… А может и на месяцок.

К вечеру возле теремка приземлился еще один флаер, на этот раз пилотируемый драконом. Этот «пепелац» напоминал внешним видом микроавтобус «Газель» с непонятными турбинами по бокам, только увеличенный раза в три. Из «маршрутки» хлынул поток наемников. Пять, десять, двадцать… Всего их оказалось тридцать три.

«Тридцать три, блять, долбаных енота…» — Чума рухнула задом на скамейку, закрыв лицо руками, и чуть не разрыдалась.

— Ты чего грустишь в гордом одиночестве?

Девушка никогда бы не подумала, что можно подпрыгнуть, отталкиваясь только задницей. Но у нее это получилось на славу, Чума определенно воспарила над скамейкой, минимум на полметра. Оказалось, что сзади неслышно подошел Санжо.

— Ну, нельзя так пугать слабую девушку, нельзя! Я чуть кучу в штаны не отложила, — с истерикой в голосе высказала ему Чума.

— Прости, все время забываю, что ты «неизменная» и не можешь работать с запахами полноценно. Я по привычке подошел с наветренной стороны, как раз чтобы ты заранее меня почуяла, — рассмеялся волколак, — Мой косяк, еще раз извиняюсь.

Испуг у девушки прошел быстро, хотя сердце еще не вернулось к нормальному ритму.

Почти бесшумно в небо поднялся опустевший флаер, и проводив его отлет взглядом, Чума повернулась к наемнику:

— Извинения приняты, Басмач… ой, прости, Санжо. А почему прилетели одни еноты? Почему вообще мне везде встречаются только эти полосатые мудаки?

— Ответ довольно прост, Чума, и лежит на поверхности. Вот только он прост для жителей Фелиса, а не для тебя. Изначально мир был для кошачьих, а вот когда кто–то нашел «обходной путь» — сюда ломанулись авантюристы всех видов, народностей и мастей. В основном как раз таки еноты. Теперь угадай, кем был этот первый «кто–то», нашедший сюда дорогу? — и пасть Санжо начала медленно раздвигаться в улыбке.

— Нууу… — в голове Чумы щелкнуло, как будто сложился паззл, — Енотом, к бабке не ходи. Вот ушлый народец.

— Именно. Самый безбашенный народ Древа… и самый хитрожопый. Например, в том же криминале их численность составляет примерно тридцать–тридцать пять процентов.

— А остальные кто? Ну, в криминале, — невольно заинтересовалась девушка.

— Процентов пятнадцать–двадцать это лисьи. Не путай с псовыми. Десять–двенадцать кошачьи. Остальные по мелочи, — волколак перестал улыбаться, — Но очень много енотов в наемниках и в армии. И поверь мне, они неплохие ребята. Достойные маги, отличные лазутчики и диверсанты, смелые и… любопытные. В любопытстве их сила. Но и слабость тоже. Бытует мнение, что именно еноты создали дорожную карту Древа с полным описанием путей.

— Пути — это в смысле куда приведет та или иная смерть? — Чума уже уселась поудобнее и развесила уши. Уж больно интересно рассказывал волколак.

— Абсолютно верно, — усмехнулся Санжо, — Проблема только с закрытыми мирами. Попасть туда можно, а выбраться с них нельзя, срабатывает закон цикличности внутримирового перерождения. Раз ты попал в такой мир, то и возрождаться будешь только там. Но твой случай не уникален, уже были пробои в системе и к нам попадали «неизменные»… и все они оказались мусором, бесполезным балластом. За исключением третьего экземпляра. Так что за всю, исторически обозримую историю Древа ты всего лишь седьмая «неизменная».

— Чем же отличался третий? — поинтересовалась девушка, — Он был какой–то особенный?

— О, да… У него обнаружилась пренеприятнейшая способность… Он архимаг иллюзий и от его магии не помогают никакие амулеты или заклинания.

— Не помогают? Но ведь такому существу достичь абсолютной власти проще простого.

— Я сразу заметил твою способность схватывать суть на лету, — рассмеялся волколак и уже шепотом добавил, — А он так и сделал. Вот уже около полумиллиона лет он является главой Синдиката. И я думаю, что ему уже давно доложили о твоем появлении.

Ближе к ночи приехали Макжи. Точнее пришли. Естественно, не пешком, а на новеньком шагоходе.

«Кучеряво живут телепаты. Да чтоб вас всех…» — Чума уже воспринимала телепата, как две отдельные личности, а не одного опоссума целиком, — «Никогда бы не подумала, что коллективное сознание так заразно».

Как только Макжи вылез из машины и явил себя народу, этот народ начал суетливо разбегаться по каким–то срочным, наспех придуманным, делам. Видимо присутствие телепата придало всем внеплановой деловой активности, так что вскоре площадка перед теремком опустела и на ней остались только хозяева, Чума со своей командой недоделанных магов, Пандис со Спирксом да волколак. Причем у Тузов на головах были надеты шапочки, похожие на тюбетейки. Чума рассмеялась вполголоса, когда увидела, что они сделаны из фольги.

— Ну вот, вроде бы все в сборе, прошу в лабораторию, — произнес Фрик и направился ко входу.

— Погоди–ка магистр… Не́хрен нам делать в твоей лаборатории, там амулет прослушки стоит. Синдикатовский. И вот вопрос, Санжо, — Макжи повернулся к волку, — на кой это надо было делать, если ты и так с нами?

— Я не в курсе про прослушку, уж поверь.

— Конечно верю… Точнее, знаю, — телепат посмотрел на Фрика, и слегка мотнув башкой в сторону кустов, прошептал, — А вот там кажется хозяин амулета.

Посмотрев на магистра и заметив его короткий утвердительный кивок, Чума мгновенно перезарядила игломет нейтрализаторами и дала короткую очередь по кустам. Послышался звук упавшего тела и ломанувшиеся в растительность Тузы вытащили оттуда одеревеневшую тушку Жекиса.

— В подвал его пока определите, — бросил Фрик енотам и неспешно направился к беседке, стоящей невдалеке.

Харис с Серым подхватили полосатого собрата и поволокли его в уже знакомую им каморку в подвале теремка.

Добравшись до беседки, все расселись кто куда. Одна Чума осталась стоять за спиной Фрика. Никто не рассчитывал, что «генштаб» соберется на природе, а не в лаборатории магистра и пока девушка раздумывала опустить ей задницу на ковер или остаться стоять, разговор уже начался.

— Нига каждый вечер зависает в «Маленьком Дагисе». Кальян, спиртное, девочки… Защита у клуба стандартная, сложности с проникновением не предвидится, — опоссум откинулся на подушки, разбросанные по полу, и переведя взгляд на Фрика продолжил, — Нигу будет брать Синдикат. Прости, дружище, но он им зачем–то понадобился.

— Группа захвата подъедет на шагоходе доставки продуктов и зайдет в клуб со стороны погрузочного пандуса. Чума и ее команда зайдут как обычные посетители и устроят небольшой скандал на входе в зал, чтобы вся охрана стянулась туда, — озвучил план захвата волколак.

— С какой стати? Я позвал Синдикат для помощи мне, а не для решения их проблем. Тут дело почти семейное, а вот что понадобилось от Ниги Синдикату? — магистр повернулся с Санжо.

— Он спутался с отступниками, — ответил волколак, — Надеюсь больше ничего объяснять не надо?

Фрик прикрыл левой лапой свою морду. Такой забавный фейлспам вызвал у Чумы нервный смешок, и тут же все присутствующие уставились на нее.

— Прошу прощения, — попыталась она перевести тему, — А кто такие отступники?

— Маги, не желающие подчиняться законам правительства и Синдиката… а потому подлежащие нейтрализации, — ответил Санжо.

— То есть ликвидации? — переспросила девушка.

— Официально ликвидации подлежат только маги, совершившие окончательное убийство в личных целях… Но в жизни случается всякое, бывают накладки. — ответил Чуме почему–то Пандис, а не волколак.

— Как будто и не покидала свой мир, — прошептала она тихо под нос, думая, что никто не услышит.

Но ее все же услышали.

— Если Нига понадобился Синдикату, то никто убивать его не будет, — глядя ей в лицо, сказал Фрик, — Да и я не позволю, мне он и самому пока нужен.

Санжо и Пандис покинули компанию сразу же после того, как все детали «акта проникновения» были обговорены и согласованы. Макжи проводил их взглядом и подождав, когда волколак с пандой удалятся на приличное расстояние, кивнул Фрику.

— А теперь составим свой план, — сказал магистр, — План Синдиката может и хорош, но лично мне он совершенно не подходит. Нигу мы будем брать сами, мне он гораздо нужнее, чем законникам.

Он прошелся по беседке с задумчивым видом, затем сел и пристально посмотрел в сторону своей ученицы.

— Никакого бардака на входе устраивать не будем. Через центральный вход вообще никто не пойдет, он нам понадобится для выхода. Чума, вы пойдете на час раньше, под «скрытом», с черного хода и караулите Нигу внутри. Только караулите, никаких действий не предпринимаете. Я присоединюсь к вам, когда он будет уже внутри.

— Лишних артефактов «скрыта» у меня с собой нет, я брал их только на команду Синдиката. Но думаю, магистр вас снабдит ими сам, — Спиркс расхаживал по беседке на задних лапах, бодро размахивая своим «затейником» из стороны в сторону.

«Вот ведь козел полосатый, совсем стыд потерял». — скривилась девушка.

Компания просидела в беседке еще с полчаса, выслушивая и запоминая совместный план Фрика, Спиркса и Макжи. Затем все присутствующие начали потихоньку расходиться кто куда, и Чума уже было направилась к себе, но ее окликнул магистр.

— Пошли со мной, небольшой урок перед сном тебе не повредит.

— А мне–то с вами можно? — спросил у отца Фрикаделька.

Чума взглянула на невозмутимую морду магистра и ответила вместо него.

— Можно… Пошли, Фрикаделька, я кажется уже знаю куда нам идти, — и направилась ко входу в подвал.

— Нам–то, что делать? — тут же засуетились еноты.

— А с вас ваши обязанности никто не снимал, — произнес Фрик, проходя мимо них следом за ученицей.

Червовые рванули вперед со всех лап. Харис, забежав вперед, открыл дверь в подвал и первым туда зашел Серый. Прогресс в деле охраны «любимого командира» был налицо. Все прошли коротким коридором до каморки, куда Фрик всегда сажал нарушителей спокойствия. Теперь дверь открывал Серый, а первым входил Харис. Впрочем, он почему–то застрял в дверях и входить не торопился. Немного так постояв, енот медленно обернулся к собравшимся в проходе и громким шепотом сообщил:

— А тут никого нет… Почти…

— Что значит почти? — Фрик оттер Чуму плечом в сторону и лапой затолкнул Хариса в проем.

— Твою ж мать–то… — выругался магистр, перешагнув порог и зайдя в каморку, — Поймаю — прибью на хрен этого мудака окончательно и бесповоротно.

Заинтригованные его словами все дружно кинулись в комнатушку. Впрочем разглядев, что там лежит, позеленевшая девушка и посеревший Фрикаделька так же быстро ломанулись обратно, из–за чего в двери образовалась маленькая пробка. Серый с Харисом остались в каморке вместе с магистром и с любопытством пялились на почти разложившийся труп Жекиса.

— Вы почему, дебилы мохнатые, его не связали? — заорал Фрик на Червовых.

— Приказа не было, — без заминки отчеканил Харис.

— Ты сам сказал «в подвал пока его определите», — подтвердил слова напарника Серый.

Магистр сел и закрыв морду передними лапами, начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Чума, прости меня, старого идиота, — раздался его голос из–под лап, — Я сегодня же отвезу их обратно на фабрику, где им подсадят гостинцев покрупнее, и ты их больше никогда не увидишь. Тупорылые еноты, не могли догадаться связать и кляп засунуть. Они, видите ли, приказа не получили…

Еноты переглянулись и дружно заорали, перебивая друг друга:

— Да за что, магистр?!! За что?!!

— Невиноватые мы! Команды вязать не было!

— Да кто ж знал то, что этот синдикатовский ушлепок на себя лапы наложит?!! При нем же ничего не было, Серый его конкретно обыскал!

— У нас и веревок–то не было!

— И, кстати, нас бы потом Синдикат отправил на перерождение хрен знает куда, за нападение на своего сотрудника, — добавил Харис почти шепотом, — Ты бы выкрутился, магистр, а нас и слушать бы не стали. Бац и мы уже на периферии Древа, где и умереть–то правильно, чтобы вернуться, не получится.

Фрик молча встал и подошел к мерзко воняющей куче, которая недавно была енотом. Шумно втянув воздух, магистр немного помолчал, и посмотрев на Червовых сказал:

— Жекиса теперь не достать, хитрое у него заклинание было в запасе… Отправить что ли вас двоих за ним следом? Так он вас там уделает как создатель утконоса. Вы не Тузы, а пара недоразумений.

После чего развернулся и вышел.

— Не, ну а чо он? Чума, ну хоть ты ему скажи… — обратился к девушке Серый, смешно сморщил нос и плюхнулся на задницу.

«Да уж… действительно недоразумения. Впрочем, что с них взять, они же вчерашние гопники. А мозги им заменяет субстанция в полосатых жопах. Ну хоть не безнадежны, вижу, что стараются.»

— Пошли на полигон… червовые. Чтобы вам крепче спалось и лучше думалось сейчас немного побегаете, — ответила Чума Серому и пошла на выход, — Не можете работать охранниками, будете работать бегущими кабанами.

— Мы еноты, а не кабаны, — хмуро сказал Харис.

— А я и не спрашиваю кто вы. Я говорю кем вы будете. В моем мире так назывались движущиеся мишени. Вот вы сейчас и будете их заменять. — девушка демонстративно перезарядила игломет на учебные иглы.

Еноты переглянулись и понуро пошлепали следом за ней на полигон.

Сильно гонять полосатых поганцев Чума не стала, вогнав им всего по десятку игл в мягкие ткани. Визгу было больше, чем повреждений, тем более Фрикаделька их моментально лечил.

На следующий день все отсыпались, но девушке валяться в постели быстро надоело, и она решила прогуляться. Ну как прогуляться? Из теремочка–то она выбралась, а дальше передо ней встал непростой выбор.

«На улицу? Что я там не видела? Сплошная стена из глянцевой растительности. Через изгородь к соседям? Да ну его на хрен, еще подумают, что лезу яблоки воровать и влупят какой–нибудь «магической солью» в жопу. Во! А что там за полигоном?»

Туда Чума и отправилась. И как оказалось, не зря — там она нашла озеро, и не просто озеро, а озеро–джакузи. Правда вода пузырилась только у берега, но она и не собиралась устраивать заплыв за буйки. Раздевшись, Чума залезла в теплую воду и разлеглась на удобном подводном камне, с выемкой как раз подходящей под ее задницу и спину. Так она и провалялась с полчаса, пока не почувствовала неладное. Ей вдруг просто дико захотелось мужика. Причем неважно какого, но с условием, что он будет голым и не меховым. Поднявшись, Чума выбралась на берег и когда начала медленно одеваться, то краем глаза заметила шевеление в кустах. Взяв правой рукой рубашку, она прикрыла ею левую руку с иглометом. Сделав вид, что ищет упавшую вещь, девушка медленно повернулась лицом к кустам и резко выпустила в заросли узким веером десяток нейтрализаторов. Поначалу она хотела стрелять наугад, но браслеты, которые теперь никогда не снимались, четко указали ей направление.

Каково же было удивление девушки, когда в кустах она обнаружила статую Спиркса. Причем в человеческом виде и в двусмысленной позе. А так как от нейтрализатора моментально дубеют наружные мышцы, то было не трудно представить в какой позе его настигла карма. Сейчас он лежал на боку, прижав правую руку к башке наподобие козырька, а левой плотно обхватив свой «кожаный ствол».

«Приплыли… Спиркс пытался поиметь меня с помощью магии. Ну я тебе устрою «праздник оргазма», козел блудливый.»

Осмотрев тело артефактора, Чума обнаружила у него на шее цепочку с красивым кулоном. Аккуратно расстегнув замочек, положила цепочку в карман штанов и пошла одевать рубашку… предварительно засунув подвернувшийся длинный сухой сучок в задницу Спиркса и резким движением обломив его под корень.

«Спасибо, магистр, за урок с хреном», — мысленно поблагодарила она магистра, одеваясь, — «Теперь кое–кому долго будет хреново.»

Попасть в клуб оказалось не легко, а очень легко. Заведение еще не открылось для публики и группе Чумы никто не помешал проникнуть в здание. Пройдя мимо одинокого охранника черного входа под «скрытом», они поднялись на третий этаж и оккупировали комнату напротив апартаментов Ниги. Еноты сразу полезли в холодильник проверять наличие в нем вездесущего замаскированного противника и заявив, что в нем все чисто, сразу чем–то захрустели. Фрикаделька наблюдал за улицей через узкую щель в шторах, а Чума обследовала все углы и обстановку на наличие непредвиденных сюрпризов. По всем прикидкам, до появления Ниги оставалось еще с полчаса.

Вдруг Фрикаделька резко подался назад и выпалил:

— Приехал, вылезает из шагохода.

Чума подошла к шторам и чуть–чуть их отодвинув, посмотрела на улицу. Шагоход был уже пуст, видимо Нига уже зашел в клуб. Перебежав на цыпочках к двери, она немного приоткрыла ее и выглянула в щель. Коридор был пуст. Девушка убрала игломет в разгрузку и достала из–за спины стреломет. Он отличался от игломета габаритами и боезапасом, который можно было менять поворотом флажка. Флажок стоял в положении «сонников», и она переключила его на «разрывные». Такая стрелка взрывается, не долетая до цели примерно сантиметр, рана наносится небольшая, но довольно болезненная. А большего и не надо, главное не дать противнику сконцентрироваться и скастовать заклинание.

Из коридора донеслись звуки мягких шагов, и Чума тихонько прикрыла дверь.

«Теперь работаем без глаз, исключительно по звукам.»

Прильнув к двери левым ухом, она подняла правую руку со сжатым кулаком — «всем замереть». Шаги затихли напротив двери и выждав несколько секунд Чума резко толкнула дверь и с ходу дала короткую очередь от бедра. Нига взвыл и проломил дверь в свои апартаменты всем телом. Тузы, оттеснив девушку в сторону бросились за ним, но Фрикаделька одним прыжком пролетел над ними и догнав Нигу, прижал того к полу. Чума забежала в комнату следом за Червовыми и кое как прикрыла, висящую на одной петле дверь. Нига пытался вырваться из–под Фрикадельки извиваясь всем телом, пока не получил от Чумы промеж ушей прикладом стреломета. Он моментально затих, и Фрикаделька смог перевернуть его на спину.

— Это не Нига, — тихо сказал Харис, а Серый покивал в знак солидарности со словами напарника.

— Это Макой, маг третьего ранга из его свиты. У обоих по два хвоста и расцветка у них очень похожа, оба белые с черными задницами, со спины и не отличишь, — пояснил Фрикаделька, — Макой любитель повыпендриваться, но как маг он почти полный ноль. Никто не знает, как он получил третий ранг, все знают, что он еле–еле второй защитил.

— Даже мы сильнее его, — подтвердил слова мелкого Серый и тут же схлопотал подзатыльник от Хариса.

— За себя говори, а лично я намного сильнее его, — пояснил Харис свое недовольство.

— Ну а я сильнее тебя, — заявил Серый и ощерился на друга.

Чума подняла стреломет и переключив боезапас обратно на «сонники», поводила оружием перед носами енотов.

— С вашими силами мы дома разберемся… на полигоне, — пообещала она Тузам, — а пока приводите этого мудака в чувство.

— Да кто ты такая, с–с–сука? — прошипел, сидящий на полу Макой, зажимая левым хвостом рану на жопе.

— Ветеринар, — спокойно ответила Чума, и покрутив в руке массивный нож, добавила, — Сейчас буду тебя кастрировать, котик мой.

Макой, что есть сил, рванул к ближайшей двери и… медленно сполз по ней на пол. Из–под правого хвоста торчало несколько стрелок.

— Не помер? — заботливо поинтересовался Фрикаделька.

— Не должен, там же не яд, а снотворное. Нам он живой нужен… пока во всяком случае. — Чума неспешно закинула стреломет за спину и направилась к телу Макоя.

Не дойдя до него несколько шагов, засунула клинок в ножны и достала веревку.

— Подстрахуй, Фрикаделька, а то этот хитрозадый может и перекинуться. Слышала я, что даже слабые маги это могут делать во сне.

— Никуда не денется. Вот мразота черножопая, чуть мне лапу не откусил, — Фрикаделька выбросил правую лапу в направлении тела и прошипел какую–то тарабарщину.

— Все, можно вязать, хвосты особенно, он ими работает. Сейчас он как резиновая кукла, вроде все гнется, но ничего не работает.

Девушка стянула лапы Макоя попарно, левую с левой, правую с правой. Затем заплела хвосты в небольшую косичку и перетянув их кончики узлом веревки вытянула его хвосты поверх спины до упора, заголив тем самым его задницу. Вот и еще одна странность чернозадого Макоя — хвоста два, а дырка одна. Второй конец веревки захлестнулся петлей на шее мага. Вот теперь она могла пообщаться с котолаком без опасения; малейшее движение хвостами, и он сам себя придушит. Осталось дождаться его пробуждения.

Фрик появился минут через десять и тупо уставился на бездыханное тело.

— Какого черта тут происходит? Я же сказал — ничего не предпринимать!

— Ниги не было, вместо него появился Макой, пришлось его брать жестко, — на ходу начала сочинять легенду Чума, — Заберем с собой, там допросим по поводу Ниги.

Вся команда дружно кивала, подтверждая ее «правдивые» слова.

Магистр почесал лапой за ухом и кивнул:

— Ладно, пакуйте, дома разберемся. У Синдиката есть новый артефакт, специально заточенный под допросы. А с тобой дома поговорим, — он выразительно взглянул на Чуму исподлобья, — Выходите через черный ход, там шагоход наемников. Черт, все планы ты мне сорвала.

— А что я‑то сразу? — начала Чума обиженным тоном, но увидев ухмыляющиеся морды енотов прикусила язык.

Связанный Макой сидел в известной каморке теремкового подвала. И сидел он не в кресле или на диване, а на полу, в позе срущего кота и тихонько подвывал. Из–под задранных хвостов торчала нижняя часть дилдо, надежно примагиченная к полу. Вот такой вот артефакт правды, вместе с талмудом руководства к нему, выдал Чуме Пандис. Кошак пытался встать с дилдо, но связанные лапы не давали простора для маневра, и уже почти слезший с искусственного болта горе–маг шлепался обратно, туго надеваясь задницей на «девичий утешитель» по самые помидоры. При этом раздавался очередной полувздох–полумяв и все начиналось сначала. Завалиться на бок ему мешала сбруя из веревок, туго затянутая крест–накрест на груди на подобии шлейки, поводок которой был перекинут через потолочную балку. Второй конец поводка был у Хариса в лапах.

— Что ты собирался делать в апартаментах Ниги? Я ведь тебя даже не знаю, Маккой, наши дороги вроде бы нигде не пересекались, так что мне тебя абсолютно не жаль. — скучным голосом обратилась девушка к чернозадому и тут же заорала ему в морду, — Порежу на шашлык, с–с–сука-а-а!!!

Макой дернулся всем телом, но так ничего и не ответил. Он только негромко пыхтел и мявкал, упорно продолжая попытки соскочить с силиконового друга одиноких дев.

«Насмотрелась ты фильмов про плохих ребят, Ленка. Чую, что такими темпами скоро он и экстаз поймает, хотя в этой форме это вроде, как и невозможно.»

— Прикопать его надо, — сказала она енотам, стоявшим за ее спиной и повернувшись к ним увидела на их мордах выражение лютого ужаса.

— Да прикопаем, не проблема, — зачастили они в ответ, — Уж лучше смерть, чем такое…

— Какая на хрен смерть? Ну его в жопу. Вырыть яму за полигоном и этого прикопать в ней, чтоб только башка торчала. Артефакт не извлекать и утрамбовать землю не забудьте… любители прямых приказов. Выполнять!

Кое–как неся Макоя и соответственно так же «бережно» роняя, Червовые Тузы уже за полигоном нарвались на еле–еле ковылявшего навстречу в раскорячку Спиркса.

Артефактор, неторопливо следовавший в направлении теремка, узрев в заднице проносимого мимо него пленника, свое детище, лишь сочувственно хмыкнул, но проковыляв еще пару метров внезапно замер и резко развернувшись рявкнул:

— А ну, стоять, валенки бестолковые! Это что там у него торчит не по канону?

— Ну… знамо, что, — аж всхрюкнул от неожиданности Харис, — это артефакт правды… ректальный.

— Чума так и сказала: «А ну его в жопу!» — брякнул Серый.

Спиркс вытаращился на Червовых и в его глазах начал медленно разливаться кровавый пожар.

— Тупые ублюдки!!! Дегенераты!!! Твари лишайные!!! — со стороны полигона, с оглушающей мощью прилетела звуковая волна, сотрясая стекла и сгоняя птиц с насиженных мест.

— Мудаки рукожопые!!! Безмозглые варвары!!! Личинки лобковые!!! — вторило затухающее эхо.

Из терема на лужайку высыпали и хозяева, и временно проживающие постояльцы. Все уставились на дорогу, ведущую к полигону. Чума, выскочившая из подвала, на рефлексах выдернула из–за спины стреломет и перекинула флажок на «разрывные».

По дороге виляя из стороны в сторону и перепрыгивая немногочисленные препятствия неслись Харис и Серый. Они похоже даже не обращали никакого внимания на вес связанного котолака, который, умудрился освободиться от кляпа и теперь орал дурниной, подпрыгивая на их спинах. За ними вприпрыжку бежал хромающий на обе задние лапы Спиркс и норовил на ходу выписать кому–нибудь из Червовых пендель под хвост. Сопровождался этот примечательный забег, дикими выкриками артефактора, состоящими из сплошь непечатных многоэтажных эпитетов с детальным описанием сексуальной жизни как самих Тузов, так и пленного Макоя, лично Чумы и каких–то, по всей видимости, местных богов. Ну и всего мироздания в целом.

Стремглав промчавшись мимо всех, Червовые попытались с разбега проскочить в дверь подвала. Почему попытались? Да потому что Серому было просто невозможно затащить в проем двери Макоя, лежавшего у него на спине поперек, а не вдоль. Харис ему помогать не спешил, в виду своей полной занятости. Именно в этот момент он с воплями пытался расцепить челюсти Спиркса, сомкнувшиеся на его левой ляжке. В облаке пыли и летающих клочков шерсти метался Фрикаделька, который пытался оторвать Спиркса от Хариса, одновременно подхиливая бедолагу.

Раскидать свалку у двери удалось только совместными усилиями Макжи и Фрика. Телепат опрокинул на дерущихся бочку с водой, стоящую у входа, а магистр, не найдя в своем арсенале ничего более лучшего, накрыл всю площадь творимого безобразия заклинанием усыпляющего действия. Срубило всех, даже Фрикадельку в прыжке. Но только не озверевшего Спиркса, который с еще большим упорством продолжил терзать уже не сопротивлявшуюся тушку Хариса. Видимо у него сработал какой–то артефакт защиты. Его вырубила Чума, подскочив и нежно приголубив сзади резким ударом приклада по затылку.

Пандис и Санжо, стоявшие невдалеке в полном изумлении от увиденного, молча смотрели на застывшие в неестественных позах тела. Их взгляды перемещались со связанного пленника на команду Червовых, и с Фрикадельки на енота–артефактора, «пустившего корни» из задницы. Наконец глаза Санжо наткнулись на Чуму и он поманил ее к себе.

— Расскажи–ка мне, Чума, кто этот связанный, почему он в таком виде и что торчит из его… анналов? Ты вроде как сейчас должна быть вот с этими дебилами в клубе и нервировать там местных охранников, — волколак повел лапой в сторону «чумовой» команды.

Ответить она не успела, к ним одним прыжком подлетел магистр. О чем–то недолго пошептавшись с Пандисом и Санжо они втроем пошли на кухню, зацепили там большую бутыль с чем–то прозрачно–золотистым, огромное блюдо с закусками и мясом и поднявшись наверх закрылись в лаборатории. Ушли на совещание, стало быть.

Подошедший поближе опоссум, покрутил головой, обозревая близлежащее пространство по периметру и сказал, обращаясь к девушке:

— Вот и не лень этим старым дебилам запираться? Мы же с тобой сейчас все равно все узнаем.

И подмигнув, потащил Чуму на кухню, по дороге рассказывая в лицах и подражая голосам, что сейчас происходит в лаборатории.

После кухни, на которой опоссум в деталях передал Чуме весь разговор магов наверху, они вдвоем пошли в каморку, куда прислуга отнесла всех упокоенных. Поспели они как раз к пробуждению всех действующих лиц схватки.

Срок действия усыпляющего заклинания закончился и народ начал потихоньку приходить в себя. Очнувшийся Спиркс начал орать с удвоенной силой, потому что не мог даже присесть — сучок, вставленный Чумой, он так и не смог вынуть. Видимо случился «очковый спазм». Впрочем, орал он не долго — вид веселящихся, живых и целехоньких Тузов, что–то перемкнул в голове Спиркса. Он поднатужился и в районе его таза, что–то громко хрустнуло и на землю посыпались щепки.

Чуть погодя пришли и маги Синдиката вместе с магистром. Их морды с подозрительно блестящими глазами лучились благодушием.

Короче, все нечаянно попали на лекцию полосатого артефактора о значимости правильного применения предметов скорой сексуальной помощи в тяжелом деле добывания крупиц правды из залежей лжи.

Пленник сидел на полу уже во второй ипостаси, но по–прежнему связанный и с повязкой на глазах. Народ же кучковался отдельными группами. Отдельной стайкой стояли маги, команда Чумы стояла за спиной Макоя, а сама девушка встала отдельно, рядом с опоссумом, в сторонке от всех.

Оказалось, что никто из ответственных за операцию лиц не стал читать инструкцию к артефакту. Даже пролистать гайд в картинках, прилагаемый к инструкции, никто не удосужился. Весило это руководство килограмма три, ну точь–в–точь «Желтые страницы» в старом мире Чумы. Она и там–то никогда не читала мануалов, а тут и вовсе закинула этот талмуд в дальний угол.

«Что я, с каким–то дилдо не разберусь?» — подумалось ей, когда она получала артефакт от Пандиса.

Но оказалось, что она недооценила силу и высоту полета мысли его создателей. Кто бы мог подумать, что два старых хрыча усовершенствуют этот дамский утешитель до такого, недоступного простому бессмертному, космического уровня.

Первая ошибка заключалась в отсутствии смазки на амулете. На вполне резонную фразу Чумы: «Без смазки–то оно получше будет», Спиркс в ответ заорал:

— Молчи в ссаную тряпку, дилетантка сисястая, когда мэтр говорит тебе умные вещи! Состав из солидола и вазелина специально обработан магически — туда идет на сухую, а вот обратно уже со свистом. Сделано сие не с бухты–барахты, а для убыстрения темпа и предотвращения нагрева рабочей части артефакта, что и подтвердилось в ходе многочисленных экспериментов. Пациенту при этом очень некомфортно, уж поверь старому артефактору.

Все присутствующие уставились на него с немым вопросом на мордах. Спиркс обвел всех взглядом и быстро добавил:

— Испытывалось на преступниках… и добровольцах. Я только наблюдал за приборами, Пандис не даст соврать.

Все перевели свои взгляды на панду.

— Я частенько отлучался, не могу же я постоянно присутствовать на экспериментах, — закинул интригу оружейник, подняв обе передние лапы вверх.

Все снова посмотрели на Спиркса.

— У меня все задокументировано, съемка велась без перерыва, — енот начал беспокойно перебирать лапами.

— А ключи от аппаратной, где хранятся записи, у тебя, — продолжил нагнетать обстановку Пандис.

Интерес присутствующих достиг рекордно высокого уровня. Казалось, что никто уже даже не дышит.

Но тут неожиданно вмешался магистр:

— Не будем отвлекаться от инструктажа, продолжайте, мэтр.

Внезапная стоп–фраза, произнесенная Фриком, заставила всех дружно и шумно выдохнуть воздух, удерживаемый в груди предвкушением приобщения к великой тайне прикладной артефакторики.

Спиркс быстренько сориентировался и моментально продолжил лекцию по применению чудо–артефакта.

Второй ошибкой стало незнание характеристик самого артефакта. Как оказалось — он был «безразмерным». Длина и толщина «жезла любви» могла увеличиваться по желанию оператора, имеющего доступ к управлению артефактом.

«Вот это вещь. Да это же бомба… Я бы у себя озолотилась на нем», — подумалось Чуме, и она тут же услышала за спиной негромкий смешок стоящего позади опоссума.

«Но для начала я его в твоей заднице опробую, старый пердун», — послала она мысленный импульс, повернувшись к Макжи. Тот заржал еще громче, сел на задницу и прикрыл низ живота передними лапами. При этом он ей подмигнул, залихватски мотая головой.

Ну и третья ошибка — артефакт надо было применять к существу, находящемуся во второй ипостаси. Конечно же можно работать и с первой, но стопроцентный результат можно было достичь, только со второй. Ну а как заставить мага, меньше тебя рангом, перекинуться во вторую сущность тут знали все… естественно кроме Чумы.

«Куда уж нам, не магам». — горько вздохнула она, и подскочила от неожиданности, услышав в своей голове голос Макжи: «Не ссы, девочка, будет и на твоей улице праздник.»

Глотая слезы боли и сопли унижения, Макой поведал всем, что Нига за последние семь дней ни разу не наведался в «Маленький Дагис». Вместо него в клуб катался Макой, пользуясь тем, что очень похож на босса, и отвозил администратору записки с инструкциями от Ниги. Что было в инструкциях Макой не знал, конверты были запечатаны. Сам Нига не покидал своего дома и чем он там занимался не знал никто.

Так же Макой рассказал, что Нига встречался с Асахом, волколаком–контрабандистом. При упоминании Асаха, Санжо с ожесточением заскрипел клыками. Чума даже подумала, что он их сейчас в порошок сотрет. Все переглянулись, а Фрикаделька пояснил ей на ухо:

— Асах — старший брат Санжо.

Чума чуть не присвистнула: «Ни хрена себе расклады. Санжо законник Синдиката, а его родной брат — главарь контрабандистов Фелиса».

Оказалось, что контрабандисты с успехом освоили подземные уровни города и передвигались по канализации почти с комфортом. Жители Фелиса предпочитали справлять нужду в первой ипостаси на специальных площадках и канализационные туннели совсем не воняли дерьмом и мочой. По этой простой причине все контрабандные товары доставлялись по нужным адресам исключительно под землей, вдали от взглядов дотошных местных законников и вездесущих глаз Синдиката.

— Позже обсудим новые вводные, — сказал Фрик, и обратился персонально к Санжо, — А пока сходи, отправь новости своему начальству.

Волколак коротко кивнул и выбежал из подвала.

Макой совсем загрустил после правильного применения артефакта правды. Слезы и сопли уже высохли, осталась только лужа мочи под ногами.

— Что Макой, уже не так радостно тебе, как тогда в Нарике? — напротив пленника сел Серый.

Тот промолчал, опустив голову в пол. Чума с интересом смотрела за этой мизансценой; оказывается енот хорошо знает пленного котолака и у них были в прошлом какие–то проблемы.

— А я вот вспоминаю, как ты веселился со своей шоблой центровых, — продолжил монолог полосатик, — Мне тогда было очень обидно, но тебе ведь было насрать на меня и на мои чувства. Простой енот ведь вам не товарищ, а? Ради пустого понта можно и оскорбить?

Не получив ответа, Серый встал и направился в сторону кухни. Видимо заедать свою маленькую месть падшему.

— Фрик, ты случайно не хочешь рассказать какого хрена Чума со своей бандой сутулых мудаков ошивается тут, а не помогает наемникам Синдиката в клубе? И что за туловище с клизмой в жопе они с собой таскают? — прошипел Санжо.

— Они уже вернулись оттуда и захватили с собой вот это «туловище», — передразнил Фрик волколака, — На «клизму» не обращай внимания, попутно вставили при первичном допросе, еще в комнатах Ниги.

— Тогда возникает другой вопрос. Почему Чума вообще оказалась внутри клуба? По плану она должна была отвлекать охрану на входе, — поинтересовался заинтригованный Пандис.

— Ниги не было в клубе, вместо него на полчаса раньше расчетного времени приехал его «шестерка», как две капли воды похожий со спины на Нигу, — невозмутимо ответил магистр и усмехнулся, — Угадайте, кто приехал за час до событий?

— Чума!!! — произнесли Пандис и Санжо хором. Только у волколака получилось объяснение, а у панды — ругательство.

Стоящая неподалеку девушка вопросительно взглянула в их сторону. В ответ Фрик махнул ей лапой, мол не обращай внимания, занимайся своими делами. Чума пожав плечами, отвернулась.

— Чего разорались–то? Пандис, не рви себе сердце, просто она решила перестраховаться и приехала на час раньше. А тут раньше срока прибывает шагоход и лжеНига входит в клуб. Бойцов Синдиката, естественно, еще даже на горизонте не наблюдается. Так что Чуму нельзя винить в захвате Макоя вместо Ниги. Она не только не растерялась, но и грамотно действовала по обстановке — задержание было проведено, как по учебнику. Тем более, что никого из вас, советчиков сраных, там и близко не было.

Санжо с Пандисом переглянулись и резко загрустили.

— В Синдикате нас ждут вместе с Нигой, а не с его двойником. Что делать–то будем? — наконец выдавил из себя Пандис.

— Предлагаю подняться ко мне в лабораторию и там все досконально и не торопясь обсудить. В этом бардаке мы ничего придумать не сможем, — магистр махнул лапой, указывая на центральный вход.

Санжо скосил глаза на кучу–малу у дверей в подвал и закатив глаза к небу, резюмировал:

— Поступило два предложения: первое — выпить, второе — срочно выпить. Прошу голосовать… На сухую такие дела не обсуждаются, да и покишкоблудить уже хотелось бы. С утра ничего не успел укусить.

— У меня есть медовая настойка с Апидиса, открою ради такого дела, — с нескрываемой печалью в голосе сказал магистр и медленно пошел ко входу в терем, бормоча по дороге, — Да уж… Куда Чуму не целуй — везде жопа. Что–то дорого ты мне стала обходиться, девочка…

— Сейчас разведем его и на приличную закусь, — посмотрев вслед удаляющемуся Фрику, Пандис положил лапу на загривок волколака и добавил, — Пошли, Санжо, займемся изменением хренового состояния наших делишек на более–менее достойное.

Лаборатория Фрика.

Троица магов в человеческом облике сидела вокруг импровизированного дастархана.

— Наливай, бро, — Санжо потянулся всем телом и ухватил с блюда кусок мяса прямо рукой.

— Для всех мы как бы совещаемся, а не бухаем в три горла, — попытался надавить на совесть волколака Пандис, попутно пододвигая блюдо с закуской поближе к себе.

Фрик налил содержимое бутыли в затейливый полупрозрачный графин и уже из него разлил напиток по высоким стаканам. Саму бутыль он поставил себе за спину и на немые взгляды собутыльников пояснил:

— Зная ваши аппетиты, уважаемые коллеги, я предполагаю наихудший вариант развития событий. А потому пьем только этот графин.

Троица, поглядев друг на друга, отсалютовала высоко поднятой посудой и молча выпила.

— Бля–я–я! — тихо выругался Санжо, и было непонятно — то ли он тихо охренел от вкуса выпитого, то ли это было выражением наивысшего одобрения.

— Да это нектар богов, твою ж мать… — Пандис причмокнул языком и поинтересовался, — Откуда говоришь сей ценный медикамент для излечения души и услады организма, попал в твои загашники?

— Из Апидиса, склерозник, — напомнил Фрик оружейнику.

— А как ты умудрился переправить наливку из другого мира? Это же вроде как в такой таре невозможно, — Санжо пристально вгляделся в лицо магистра и не отводя взгляда закинул в рот кусочек мяса.

— У меня свои способы и Синдиката они не касаются, — отрезал магистр.

— В верхах точно заинтересуются этими способами… и дружба с Рэйсом тебе не поможет, — заметил волколак.

— Что тебе в словах «Синдиката они не касаются» непонятно было? А насчет Рэйса не беспокойся — он в курсе… Верховный же меня и учил этому фокусу.

Санжо переглянулся с артефактором и молча стал наливать по–новой.

— Так что будем решать по «черножопому»? Синдикату он нужен позарез, — панда взял в лапу помидорку, покрутил ее рассматривая со всех сторон и неожиданно выдавил ее в свой, пустой пока, стакан.

— Мне он тоже нужен, причем первому… А вот потом отдам его Синдикату, — Фрик посмотрел на собутыльников, — Поможете?

Пандис кивнул не задумываясь, он не так зависел от Синдиката, как Санжо, который был офицером. Но и волколак, немного подумав, согласно махнул головой.

— Думаю Макоя надо отправлять в дальнее путешествие по Древу, а его тушку предъявить Синдикату, как труп Ниги, — продолжил магистр, — Потом конечно все всплывет, но мы скажем, что Чума новичок на Фелисе и в Мардусе никого еще не знает. По всем приметам она опознала Нигу и случайно грохнула его, нажав не на то, что надо. Пандис, у тебя найдется какой–нибудь заковыристый ствол, с которым Чума еще не работала и может напортачить при стрельбе? Грохнем из него Макоя и отдадим ей, пусть будет всегда при девчонке, и днем, и ночью.

— Найдется, — невозмутимо ответил оружейник и разбавил кровь мертвого помидора живительным напитком из графина.

Перед спуском в канализацию Чуме отчего–то взгрустнулось. Не то чтобы она боялась туда лезть, но перспектива бродить по колено в грязной жиже ее уж точно не радовала.

Спустившись по металлической лесенке, вделанной в стену колодца, она оказалась… на самой настоящей набережной. Неширокая река текла между облицованных камнем берегов. Вдоль реки в обе стороны разбегались пешеходные дорожки шириной метра два, с невысокими перильцами со стороны воды.

Оказалось, что местные смотрители выгребных ям живут очень даже кучеряво. Ну и контрабандисты, естественно, тоже. Отсутствие запаха дерьма и гнили девушку не удивило; гадить местные предпочитали на площадках с песком, а пищевые отходы шли в промзону, откуда уже распределялись на фермы. Впрочем, не быстрое течение несло какой–то мелкий мусор, но в ее старом мире восемьдесят–девяносто процентов рек были гораздо грязнее местной канализации.

Группа во главе с Басмачом уже ожидала ее внизу — оборотни спустились сюда незадолго до нее. Несколько минут перед спуском у Чумы ушло на получение от Пандиса незнакомого ей прежде парализатора взамен привычного стреломета, и выслушивание нудной лекции по эксплуатации данной пукалки в полевых условиях. По внешнему виду это оружие напоминало уменьшенный русский народный инструмент. Теперь у нее за спиной висела эдакая гавайская балалайка.

«Деревянных ложек еще за поясом не хватает, и гармони в руках», — хмыкнула девушка про себя.

— Идем налево, — сказал Санжо, — И давай без шуточек, Чума, про мужиков и левые направления.

— Как скажешь, начальник, — ответила Чума, доставая из–за спины новую игрушку. Парализатор весил немного больше стреломета, но был компактнее и убойнее. Дальность у него была всяко поболее, чем у метательного оружия, да и с начинкой у него был полный порядок. Всего одно попадание и противник будет или парализован на пару минут, или станет вялым овощем навсегда. Это уж как выставишь силу заряда на рукояти.

Волколак с Фрикаделькой пошли в авангарде, Червовые Тузы замыкали процессию, ну а Чума шла в середине колонны, обозревая окрестности в поисках шедевров дренажной архитектуры.

Так они и продвигались по маршруту примерно с полчаса, но обзорная экскурсия девушку не впечатлила — достопримечательностей не встречалось, а унылый пейзаж упрямо не хотел меняться. В итоге отряд дошел до отмеченной точки на имеющейся в голове Санжо карте. Нужным местом оказалась узкая шахта, вертикально уходившая вверх, с лестницей–трапом внутри — полной близняшкой той, по которой они спустились на берега мусорного водостока.

Пока Чума рассматривала лестницу, по приказу волколака вся команда начала перекидываться в человеческий облик — все же не обезьяны собрались в команде, лазать по вертикальным поверхностям в истинном обличье трудновато.

«Кста–а–ати…»

— А бывают обезьяны–перевертыши? — громко задала Чума вопрос, рассматривая лесенку, по которой ей предстояло возноситься наверх.

— Бывают, но на Фелисе они большая редкость, — ответил Фрикаделька за ее спиной.

«О сколько нам открытий чудных…»

Задумавшись, девушка широко улыбнулась и развернувшись лицом к команде, как парализованная застыла с идиотской улыбкой на лице.

«Бляяять… Ну не мудаки, а?»

Столько членистоголых мужиков одновременно Чума за свою короткую жизнь не видела. Все ее ранее нажитые жизненные ориентиры сместились в сторону глубокой задницы. Но все бывает в первый раз и эти четыре туловища с хвостами спереди, видимо ознаменуют собой эпохальный перелом в духовном развитии Чумы. А начало новой эры в расширении ее культурного кругозора уж точно.

— Вы дебилы?!! — заорала Чума выйдя из ступора, — Не могли взять с собой одежду?

— На хрена нам одежда на пару минут? — спросил Санжо, огибая ее по дороге к лестнице.

— Действительно, на хрена? — продолжала верещать девушка, хотя уже и на пол тона пониже, — Может для ее надевания именно на ваши хрена́?

— Амулеты с одежкой дороговаты для постоянного применения, обойдемся. Мы не магистры, деньгами сорить, — зло зыркнул на нее Харис.

Фрикадельку и волколака в людском обличье Чума уже видела, а вот вид енотов ее потряс до глубины… короче, еноты сильно удивили. Вопреки ее представлениям, оба они оказались вполне себе молодыми мужиками спортивной наружности.

Харис напомнил Чуме молодого Вин Дизеля, только не лысого, а коротко стриженного и с легкой небритостью на щеках. Серый тоже оказался небрит и был похож на одного ее знакомого качка из старой жизни… Стояли оба Туза к реке задом, а к ней передом, так что пока они, нимало не смущаясь ее присутствия поднимались на ноги, Чума успела оценить пропорции и качество их немалых достоинств. Причем, у обоих Червовых не было ничегошеньки лишнего… ни стыда, ни совести. Впрочем, у них и жира ни капли не наблюдалось.

Первым восхождение начал Санжо. Причем сделал он это эпично — чуть не вырвав четвертую или пятую перекладину из стены, когда, высоко подпрыгнув, зацепился за нее руками. Перекладина с мерзким звуком выгнулась, но все же выдержала немалый вес волколака.

«Вот козел, не мог с нижней начать подъем? Обязательно надо повыделываться. Стоп… Это он че, передо мной что ли понтуется?» — закралась крамольная мысль в голову Чумы.

Вторым полез Серый, но поднявшись метров на пять–шесть он зацепился за перекладину всеми конечностями, снова перетек в полосатую форму существования, и подняв морду вверх, навострил уши. Остальные остались стоять под лестницей, ожидая результатов разведки от Басмача. Впрочем, ожидание не затянулось, уже через пару минут Серый перекинулся в человека, и сообщив, что путь наверх свободен и на поверхности все чисто, сноровисто попер вверх по перекладинам. Его слова послужили сигналом к началу вертикальной миграции голых мужиков поближе к наземной цивилизации. Видимо им так не терпелось на поверхность, что Чуму никто даже не подумал пропустить вперед.

После быстрого старта Хариса пришла очередь Фрикадельки и когда в лестничной шахте скрылась его румяная задница — девушка осталась под лестницей в одиночестве.

«Эх, хорошо быть смелой. Но страшно… А лезть надо.»

Она подняла руки вверх и коснулась ими холодной перекладины.

— Ну здравствуй, Чума, — раздался глухой голос за ее спиной, — Тебе никто не говорил, что ты очень аппетитная?

Рефлексы не подвели — она резко метнулась в сторону, на выходе из кувырка выхватила «балалайку» парализатора и замерла, уставившись на… Санжо.

— Значит мой младший братик все еще срет камушками при моем упоминании? — тихо рассмеялся Асах.

Чума сидела в мягком кресле в большой комнате и попивала пыво из большой кружки. Комната находилась в недрах дренажной системы и была тепла, светла, и защищена от кусачих мух.

— Не так чтобы без удержу, но особо и не скрывает своей ненависти к тебе, — сообщила девушка волколаку, жуя вкуснейшую креветку. Ну, или что–то сильно на нее похожее.

Сидевший напротив нее Асах почесал задней лапой за ухом и перехватив ее взгляд, поднялся и пошел к выходу, бросив на ходу:

— Сейчас вернусь. Не скучай тут без меня, я быстро.

Чума медленно обвела комнату пристальным взглядом. Когда она сюда только вошла, то ей стоило титанических усилий скрыть свой интерес, но теперь девушке никто не мешал оглядеться.

В углу комнаты высились два штабеля с разномастными деревянными ящиками. А так как в комнате кроме кресла со столиком и этой кучи сколоченных деревяшек ничего больше и не было, то она направилась прямиком в этот угол. Приблизившись к штабелям, Чума смогла рассмотреть каракули, накарябанные на стенках ящиков; на больших ящиках был нарисован знак ȹ, на маленьких — ȸ. Никаких других поясняющих надписей на упаковке не обнаружилось.

— Этот товар предназначен для Ниги, — долетел голос Асаха со стороны входа, — Прикинь, Чума, он буквально на днях решил стать не только самым богатым, но и самым влиятельным олигархом Фелиса — монополистом в специфической области магической медицины. Как думаешь, что в этих ящиках?

Развернувшись на голос, девушка увидела импозантно одетого мужчину средних лет. Теперь понятно, зачем волколак оставлял ее в одиночестве — он решил перекинуться в человека. Видимо, Асах просчитал, что ей гораздо удобнее общаться с перевертышами в людском обличье, а не в их первых воплощениях.

«Что ж, сразу видно умного человека… оборотня.»

— Теряюсь в догадках, Асах. Не просветишь меня — недалекую, но любопытную?

— Для этого и встретился именно с тобой. Сначала с братом поговорить хотел, но понаблюдав за ним со стороны и собрав на него информацию — передумал. Он стал упертым до невозможности. Драка была бы знатная и скорее всего один из нас отправился бы на другую ветвь Древа. Причем неблизкую. А мне оно надо? — Асах подошел к столику и взяв кружку пошел в сторону девушки, — С синдикатовскими мне встречаться тоже не резон… свои же не поймут.

— А Фрик? — спросила Чума.

— Он сам себе на уме, и легко может сдать меня Синдикату, если решит, что ему в данный момент это выгодно. Так что разговор с тобой — наилучший вариант в нынешней ситуации.

— Понятно… Но я ведь ничего не решаю, могу только выслушать.

— Мне большего и не надо, передашь мои слова Фрику и Санжо. Остальным эти двое сами расскажут… если сочтут нужным, — Асах отпил пыва и продолжил, — То, что хочет замутить Нига на Фелисе лично мне совсем не нравится. Пострадают поголовно все — и причастные и непричастные. А черножопому даже деньги не нужны, он тупо рвется к власти. Она ему важнее денег.

— И как же он хочет добиться власти?

— Тот, кто сможет манипулировать остальными — тот и будет иметь власть. А влиять на других он сможет с помощью содержимого вот этих ящиков, — тихо произнес контрабандист, показывая на штабель мелких ящиков, — В них упакован очень сильный препарат для кратковременного увеличения мужской силы. Заметь, именно что кратковременного. Одна доза стоит не дешево, но вполне доступна. И поверь мне, если не остановить Нигу сейчас, то вскоре этот препарат будет покупать все мужское население Фелиса без исключения. А в наличии он будет только у Ниги. Смекаешь?

— Ни хрена не поняла, дай переварить инфу, — Чума лихорадочно начала ворошиться в мозгу, ища там скудные сведения о виагре и ее действии, — У лекарства какие–то добавочные «бонусы»? Вызывает привыкание или зависимость? Почему всем понадобится его покупать?

— А потому, что у Ниги есть еще и вот это, — волколак резко махнул рукой в сторону штабеля с большими ящиками.

— И что там? — разговор Чуму заинтриговал, и судя по всему, сейчас она узнает что–то интересное.

— А там магический состав, который Нига хочет запустить в систему водоснабжения не только Мардуса, но и других городов Фелиса… И последствий попадания этого препарата в организм любой оборотень мужского пола боится больше смерти, — Асаха ощутимо передернуло.

Девушка вопросительно уставилась на волколака.

— В этих ящиках, Чума, запакован ключик, который заводит все мужские часы на полшестого. Причем навсегда.

В этот день Чума знатно обогатила свой словарный запас слушая перебранку Спиркса и Санжо в лаборатории магистра. Фрикаделька молчал, отвернув голову к окну — он уже получил пиздюлей от отца, который стоял невдалеке и сверлил ученицу тяжелым взглядом.

Тузов и вовсе не пустили на разбор полетов — их отправили намывать кухню. Под бдительным присмотром опоссума, который находился у себя в комнате, и ментально гонял енотов по кухне.

Спиркс орал, что вступит в интимную связь с волколаком, на что наемник справедливо ответил, что уже состоял в таких отношениях с артефактором, его матерью и всей его семьей и родственниками до седьмого помета включительно. И вообще вращал всех енотов Фелиса на своём могучем о́ргане, что самое удивительное, против часовой стрелки.

Получив такой замысловатый отпор от волколака, Спиркс, бегая вприпрыжку по лаборатории, продолжал орать уже безадресно.

— Вы о чем там думали своими тыквами? Оставили неопытную девчонку без присмотра!!! В канализации!!! В логове Асаха!!! Как ты оттуда вообще выбралась живой?

Артефактор остановился перед сидящей в кресле Чумой и уставился на нее, как на заморскую диковинку.

— Попрошу не брызгать слюной и зубами на меня не клацать… Канализация — вовсе не логово Асаха. А я тебе не девчонка. Своих мокрощелок из борделя будешь так называть! — взорвалась девушка, не вытерпев.

«Не, ну а что он наезжает, извращенец антикварный.»

По комнате растекся звук смачного шлепка. Это артефактор с размаха приложился жопой об пол — от неожиданной отповеди Чумы у него подкосились задние лапы, и он впал в меланхолический ступор. Из которого, впрочем, довольно быстро вышел и бодро выдал в ее адрес такое заковыристое ругательство, что Чумой были достоверно распознаны только два выражения — жоповертка и чучело безмозглое.

— А ты знаешь, суслик мохнорылый, что вокруг озера по периметру камеры стоят? — проникновенным шепотом спросила она у Спиркса, когда он остановился, чтобы перевести дух, — И к ним у тебя уж точно доступа нет. А у меня есть… Я ведь могу и обнародовать довольно познавательный процесс симбиоза голой фауны и засохшей флоры.

Спиркс поначалу тупо уставился на Чуму, а затем начал медленно заваливаться на бок, прижимая лапы к груди. Правда слишком картинно он все это проделал, актер из него оказался никудышный.

«Не верю», — сказал в голове у Чумы Станиславский и она, подойдя вплотную к вольготно отдыхающему артефактору, попинала его туловище ногой и констатировала для окружающих свой вердикт:

— Притворяется, поганец… видимо совсем охренел, пытается на жалость давить, — и шепотом добавила, — Вставай, гамадрил полосатый, не буду я позорить твои седые яйца. Потом разберемся с твоими фокусами, тет–а–тет.

Артефактор медленно сел и с ненавистью уставился на девушку.

— Вот теперь можно и поговорить, — повернулась Чума к Фрику. Магистр пристально посмотрел на нее, и кивнув пошел в сторону артефакторной. Ученица хлопнула волколака по загривку и показала ему на магистра. Слов не потребовалось — Санжо бодро затрусил вслед за котолаком к двери. Победно вскинув голову, Чума замкнула маленькую процессию.

— Это полная жопа! — выругался волколак и вопросительно взглянул на магистра.

Короткий рассказ Чумы произвел на обоих магов эффект разбившегося ночного горшка. Вроде и немного было, а воняет за версту.

— Срочно сообщи Синдикату, что Нига никакой не отступник. Пусть отзывают отряд внешников, будем разбираться наземными силами.

— Но помощь от Синдиката нужна? — спросил Санжо.

— Безусловно. Нам нужны сведения от ваших осведомителей. И конечно же участие тебя и Пандиса. Ты лучше всех знаешь своего брата, а оружейник — он даже на бабе в первую очередь оружейник, — Фрик сделал паузу и продолжил прерванный разговор с ученицей, — Душа моя, а какой объем занимали ящики?

— Я не большой специалист по магическим штучкам, но мне кажется, что там маловато товара для Фелиса. А вот для Мардуса в аккурат будет. Про остальные города я не в курсе… Так что подключайте своих стукачей, да и Асах обещал пробить по своим каналам.

— Асах, падла, в этом сам по уши замешан; ему доверия нет, — Санжо заскрипел зубами.

— Если бы не Асах — вы о затее Ниги узнали бы постфактум. Синдикат вездесущий… ссущий, срущий и в итоге сосущий, — попыталась Чума осадить волколака, — И твой брат, к твоему сведению, настоящий мужчина, в отличие от вас. Вы во мне видите только глупую девчонку, а он разглядел во мне…

Оба мага не мигая уставились на нее, видимо ожидая продолжения, но девушка их взгляды проигнорировала.

«Сами додумывайте… козлы войлочные.»

Вместо этого она сказала:

— Санжо, брат будет ждать тебя и Фрика сегодня вечером в канализации возле той же лестницы. Кстати, куда она выходит?

— К дому Лепри, помощницы Ниги. Мы думали, что он в тот момент находится у нее, — на автомате пояснил магистр, — Район Северной Мурмы довольно спокойное местечко Мардуса и Нига частенько там отсиживался раньше. Да и неравнодушен он к Лепри, даже ходили слухи, что ее ребенок от него.

— Зачем Асаху потребовалось с нами встречаться? — встрял волколак.

Чума закатила глаза в потолок.

— Совсем дебил, что ли? Обговорить все детали, естественно. Ему самому не нравится такой расклад на Фелисе, иначе бы он не сдал Нигу вам ни при каких обстоятельствах. Но у него нет таких возможностей, как у Фрика или Синдиката. Он просто хочет помочь.

Она замолчала, но заметив, как скривилась морда Санжо, добавила:

— И хватит уже пыхтеть на брата. Не знаю, что у вас там случилось, но не пора ли забыть о вражде, хотя бы на время решения вопроса с Нигой?

— Там видно будет, — ответил вместо волколака магистр, — Все, разлетелись по курятнику. Санжо, на тебе координация действий и оповещение Синдиката о новостях. Может Робин и Рас чего умного присоветуют. Выпроси у них Адиса и еще кого–нибудь из технарей. Узнай, вернулся ли Жекис после самоубийства, он тоже может понадобиться, все–таки лучший ваш маг–воздушник. И предупреди свое начальство, чтобы молчали при Рыжей, еще не хватало ее участия.

— Чем тебе Рыжая не угодила? — Санжо с любопытством взглянул на Фрика.

— Боюсь, мой друг, что она всеми вами вертит, как захочется ее правой задней лапе. Вот только вы этого не понимаете… Или не хотите понимать. В любом случае ее не оповещайте, а то чую хлебнем горя. Сам знаешь — все рыжие стер…

Встретившись глазами со взглядом ученицы, магистр мгновенно заткнулся, сообразив, что ляпнул лишнего, но тут же выдал продолжение:

— В общем только Робину с Расом докладывай.

Выдав свои умозаключения наемнику, магистр переключился на девушку.

— Чума, готовь своих Тузовых червей… тьфу ты, чертей. На полигоне особое внимание уделяйте противодействию магии огня и воздуха. А я введу в курс наших артефакторов, будем решать с магической составляющей. Все планы будем делать после встречи с Асахом.

В лаборатории за время совещания ничего не изменилось. Спиркс сидел, нахохлившись, на полу, а Фрикаделька все так же безучастно пялился в окно.

«Ох, не дело это, пора фитили вставлять в задницы, а то в хандру свалятся — хрен потом достанешь.»

— Малой, лапы в зубы и на полигон. Прихвати Червовых с кухни по дороге, и попроси уважаемых опоссумов составить вам компанию. Будете готовиться к заварушкам с применением магии огня и воздуха.

Ягуар, не поворачивая головы, вопросительно скосил глаза на Чуму.

«Ну, блять, а вот это уже наглость. Значит папу–магистра мы слушаем, поджав хвост, а своего прямого командира игнорировать вздумал? Сейчас я тебе объясню, чьи в лесу шишки.»

— Ты еще тут, кошак косоглазый?!! — заорала Чума на него, — Ну–ка метнулся пулей, хвост в струну, отродье плоскожопое!!!

Малого как ветром сдуло.

— Хмм… Оказывается капелька интеллекта в нем все же присутствует. Жаль только орать надо, чтобы до нее добраться, — сказала девушка вслух.

Артефактор медленно поднялся и уже с уважительным выражением на морде подошел к ней.

— Когда записи отдашь? — глядя исподлобья спросил он.

«О как… Сразу быка за рога решил взять, старый перец. Ну и ладно, ты мне нравишься побольше других. И без комплексов, с таким, как говорится, «и на вписку не стыдно.»

— Нет никаких записей, как и камер возле озера. Там слепая зона, на понт я тебя взяла, образина полосатая, — рассмеялась Чума в ответ.

Артефактор замер на мгновение, а потом снова шмякнулся на жопу. Но уже не играя в припадочного старикашку–сердечника, а заливисто смеясь.

— Обманула старого, как ребенка, — сквозь смех пробулькал енот, — Ох, чувствую споемся мы с тобой, девонька.

Оставив артефактора наверху, Чума спустилась по лестнице в оружейку. Ее полосатых орлов уже след простыл, и она с грустью посмотрев на иглометы, поддалась внезапному порыву — засунула один из них в разгрузку. Туда же отправились и запасные обоймы к нему — Чума взяла сонники, разрывные и отраву.

Теперь она могла и на полигон отправиться… с грязной совестью.

Бойцы Чумы скакали по полигону как черти, вдалбливая все приемы себе в подкорку, чтобы в бою работать уже на уровне рефлексов. Но помощь Макжи в тренировке была решающей. Именно он руководил совместными действиями, осуществляя телепатическую связь между всеми бойцами команды. Он читал и передавал их мысли друг другу, отсеивая только необходимое из вороха дерьма, мелькавшего в их бестолковках. Сразу чувствовалось высочайшее мастерство, такому и за десяток сотен лет не научишься…

«Я бы в телепаты пошла, пусть меня научат», — всплыли откуда–то строчки в девичьем мозгу.

— Жрать хочется, — тоскливо протянул Серый, вытянувший свои лапы в разные стороны на очередном отдыхе, — Много энергии потратилось, Чума, очень много. Надо срочно восполнять, а то лапы протянем.

Все дружно воззрились на командира.

Она согласно кивнула и скомандовала отбой. Надо же привнести в суровую жизнь бойцов–недомагов немного командирского волшебства…

«Не буду же я признаваться, что у самой уже желудок спазмами сводит.»

В общем, сброшенные на «полях сражений» килограммы мирно дожидались бойцов в столовой. Команда весело рванула к дому.

«Вот сволочи, энергию они потратили значит. Ну я вам устрою праздник живота вечером», — Чума задумчиво пожевала сорванную травинку.

Она с опоссумом неспешно шла позади всех.

— Скажите, мэтры, существует ли возможность получить магический дар, не имея его от рождения? — задала девушка давно мучивший ее вопрос.

Неожиданный ответ Макжи ее ошарашил:

— Нет никакого магического дара.

— Эээ… как это? — только и смогла выдавить из себя Чума.

— А вот так это, — передразнил ее опоссум и вдруг в голове девушки закрутился калейдоскоп мыслей. Не ее мыслей, чужих.

И это повергло девушку в такой ужас, что она еле сдержалась, чтобы не заорать.

«Ну, бляяя… теперь еще и штаны придется стирать», — мокрое пятно между ног Чумы предательски росло.

— Здравствуйте, магистр. Привет, братишка.

Оба мага вздрогнули от неожиданности. Хотя Фрик постоянно крутился на месте, а Санжо сканировал окрестности на запах — они все равно прозевали появление Асаха. Тот появился перед магистром и волколаком откуда они его и не ждали — спрыгнул с лестницы, ведущей к дому Лепри, в человеческом облике.

— Ты не перестаешь удивлять, — Фрик наклонил свою голову в знак приветствия.

Санжо только коротко рыкнул и застыл, сверля Асаха взглядом исподлобья.

— Не удивишь — не выживешь. Уйдя в контрабандисты, я со временем стал магистром артефакторики.

Санжо выпучил глаза от такой новости. Он знал старшего брата, как сильного мага воды, но в то, что тот стал магистром, да еще и такого сложного направления, он поверить не мог.

— Эх, видел бы ты сейчас свою морду… похож на Харгала, который пытается выдавить из себя хрен, — ухмыльнулся Асах и подмигнул Фрику.

— Какой еще Харгал? Смотрю ты вообще охренел, плавая по своей канализации, — зарычал наемник.

— Да есть такой демон… Прямо вылитый ты, когда злишься, — продолжал издеваться над братом контрабандист, — Магистр тебе потом расскажет, он его хорошо знает. Они вроде бы даже корешатся… А сейчас прошу за мной, время дорого стоит, причем совсем не в денежном эквиваленте. Да и нет его, по сути, у нас. Я тут кое–что узнал о ближайших планах Ниги.

Робин сидел за столом прикрыв глаза и переваривал полученную от волколака информацию.

Комбинация Ниги была проста, как колесо, и именно благодаря своей простоте изящна. Старая, как Древо, схема — создай подходящие условия для возникновения проблемы, а потом предложи ее быстрое решение. Причем, не кардинальное, а временное, при этом имеющееся в наличии только у тебя. Схема работала безотказно во все времена и во всех мирах; раз–два и вот ты уже на коне.

«Не к ночи помянуто будет это непарнокопытное ушлепище.»

У гризли в свое время был печальный опыт езды на лошадках. Теперь сломанная лапа и хорошо отбитый зад ныли к перемене погоды или предупреждали его о грядущих неприятностях. Зато Робин мог без ложной скромности в любом разговоре утверждать, что он жопой чует любой подвох за лигу.

Вот и на этот раз в заднице нестерпимо свербело и мешало сидеть чувство опасности. Робин даже привстал, чтобы почесать место сосредоточения неосознанного зла.

От раздумий его оторвал мягкий рык Санжо.

— Фрик просит у нас техников–практиков. Теоретиков у него и так выше крыши, а вот для работы в полевых условиях нет никого. Точнее есть один… небезызвестный вам магистр–артефактор Спиркс. Но вы же сами знаете, этот старый маразматик — полный неадекват. Неизвестно что он вытворит в следующую минуту — то ли сконструирует уберплюшку всем на загляденье, то ли смастерит артефакт, который призовет в мир вселенское добро… которого и врагу не пожелаешь.

— Рас, у нас вроде Адис не особо загружен работой? — спросил зама Робин.

— Ковыряет что–то свое потихоньку, так что будем считать, что он в данный момент свободен, — рассеянно ответил дракон, задумчиво почесав нос.

— Магистр так же просит нашей помощи в вопросе слежки… негласного наблюдения за некоторыми особами, — добавил волколак, глядя уже на Раса.

— Забирай команду Жекиса, все равно без командира прохлаждаются. Найдешь там агента Файер, она командир первой группы наблюдения, скажешь, что я распорядился временно отдать вторую группу Жекиса под твое начало.

— Разве он еще не вернулся с Тарместоля? — Робин вопросительно посмотрел на дракона.

— По нашим прикидкам прибудет через пару суток. Смерть была произведена по стандартному протоколу, на точке прибытия все уже было подготовлено к промежуточной смерти… так что неожиданностей при возвращении не предвидится.

— Вот и чудненько… Санжо, спасибо тебе за своевременное сообщение. Сколько у нас есть дней в запасе?

— По прикидкам аналитиков — от трех дней до недели.

— Это хорошо… Если у тебя все, то можешь быть свободен, отдыхай. Думаю, что ты вернешься в поместье Фрика?

— Да. Для координации наших действий мое присутствие там необходимо.

— Хорошо, можешь идти.

Не успела закрыться за волколаком дверь, как на рабочем столе гризли замерцал экран видеофона.

— Вот как она узнает обо всем первой? Живет хрен знает где, а всегда в курсе всех наших дел, — прочитав сообщение, Робин перевел взгляд на дракона.

— Это же Рыжая, у нее во всех устройствах Фелиса свои закладки стоят. Да и Большие Хабары от нас не так уж и далеко, — пожал плечами Рас и вынюхал очередную порцию своего порошка.

— Как думаешь, она вообще спит когда–нибудь?

— Нууу… Такого греха за ней пока вроде бы не замечалось… — Рас замолчал ненадолго, а затем вдруг продолжил, прерванный визитом волколака разговор.

— Надо что–то решать с наглым игнором наших запросов к Главному по поводу Торгового Дома «Азапи»… Дом требует с производителей алкоголя немалые деньги. Якобы за защиту их товара от посягательств со стороны контрабандистов и те вынуждены платить за эту, прости хосподя, «крышу» полновесной чеканной монетой. «Азапи» заявляет, что владельцы все равно не могут продать свой алкоголь на Фелисе, потому что контрабандисты провозят точно такой же… и чуть ли не бесплатно на рынок выкидывают. Типа такими темпами скоро официальная торговля качественным алкоголем загнется. Причем «Азапи» предоставляет производителям липовые отчеты о проведении мифических разгромов караванов контрабандного пойла. Не далее, как вчера сам читал такой «победоносный» отчет. А на самом деле оказалось, что они разгромили следующий по святым местам караван мирных паломников–аскетов, последователей святого Файтклаба из Дозора. Причем после разгрома не было обнаружено ни капли спиртного. На письменную жалобу паломников Торговый Дом наложил свою «фирменную печать» — здоровенный болт молчания…

— Обдумаем этот вопрос вечером, когда соберутся все причастные. Кстати, о контрабандистах… Как там Асах поживает? Руководить такой большой организацией в его возрасте довольно таки непросто, как думаешь? — гризли встал, и не торопясь прошелся по кабинету.

Рас какое–то время внимательно смотрел на «начальника» немигающим взглядом, а затем произнес:

— Меня больше не возраст его волнует, а его психическое состояние. Все–таки столетиями скрывать от всех своих родственников и друзей, что ты офицер Синдиката и работаешь под прикрытием…

Проснулась Чума оттого, что к ней в окно бесцеремонно лезло наглое и злобное утро. А еще от дивного запаха кофе. Не того суррогата из пыли, застенчиво называемого маркетологами растворимым, а настоящего, крупного помола, сваренного в медной джезве. В предвкушении праздника вкуса, она медленно открыла глаза и увидела Макжи, сидящего столбиком возле столика и смачно попивающего этот самый кофе. Пошарив взглядом по столику, второй кружки Чума на нем не обнаружила. Как, впрочем, и кофейника. Бодренько вскочив с кровати, она ломанулась к опоссуму, обошла вокруг него два раза, попутно заглянув под столик три раза, и посмотрев во все углы комнаты, соответственно четыре раза… но ни кофейник, ни чашка почему–то появляться не спешили.

«Да что ж за блядство такое…» — только одна мысль сверлила ее мозг.

«Чего ты суетишься? Не делал я для тебя кофе», — раздалось у нее в голове.

«Зараза ты вреднючая. Почему не делаешь девушке приятное с утра?»

«А с какой стати? Я твой хахаль что ли? Я почтенный маг, мэтр телепатии, а не кофеварка, и уж тем более не официант.»

«Тебе жалко для меня кофе?»

«Мне не жалко кофе, мне жалко себя. Ты в прошлой жизни умерла от инсульта, так откуда мне знать не загнешься ли ты, уже в этой жизни, от кружки крепкого кофе? А в итоге виноват останусь я. А мне уже трудновато будет в мои–то годы бегать по всем мирам от мстителей, имеющих пятнистые, полосатые, и особенно черные шкуры.»

«А откуда ты знаешь, от чего я умерла? Я и сама не знаю от чего ласты склеила — просто моргнула, а открыла глаза уже на Фелисе.»

«Покопалась бы в своем мозгу поглубже может и нашла бы множество ответов на свои вопросы… где–нибудь на донышке… совсем неглубоком, кстати.»

«Тебе легко так говорить… вернее, думать. Ты все–таки мозголомом числишься, а я вот ни хрена не телепат ни разу.»

«Аууу, душа моя, телепатия тут совершенно ни при чем. Ты же не в моем океане мыслей тонуть должна, а в своей чайной ложечке поплескаться. Хотя ты и в ней захлебнуться умудришься.»

Девушка приводила себя в порядок, одновременно мысленно общаясь с Макжи. Прожившего очень долгую жизнь опоссума она ни капельки не стеснялась, его мысли были открыты и в них не было даже намека на что–то неприличное или пошлое. Чума быстро натянула через голову рубашку и потянулась за штанами, которые висели на спинке кресла… и являли всему свету позорное желтое пятно от ширинки до колен.

«Да епть твою же мать… Вот как так–то?»

Мысли в ее белобрысой голове не просто забегали. Они начали летать на реактивной тяге, стучась друг об друга и перемешиваясь в такие замысловатые комбинации, что ее моментально затопила паника. Чума на рефлексах спинного мозга собралась рвануть в ванную, но тут весь сумбур в голове прекратила всего одна единственная мысль. И она даже не удивилась, что мысль была не ее.

«Сядь и не мельтеши… чумачечая Чума… глазам больно.»

Она рухнула задницей на кровать и закрыла горящее лицо руками. Сумятица в ее голове начала немного успокаиваться, и она начала вспоминать события со вчерашнего обеда. Точнее сделала попытку вспомнить. Впрочем эта попытка оказалась мертворожденной с самого начала, ничего не вспоминалось.

«Чего всполошилась–то? Ты же ссалась под себя начиная с самого рождения и тебя это совсем не напрягало… Ну, во всяком случае, до определенного возраста.»

«Макжи, сука такая, хватит веселиться за мой счет. Ну вот почему одним и кофе, и веселье, и штанов не надо, а другим только позорные пятна на обязательных к ношению штанах? Причем пятна вовсе не от кофе! Тебе по кайфу издеваться над беззащитной девушкой, да?»

«А? Беззащитной девушкой? Это ты сейчас о ком?»

Чума продолжала сверлить опоссума сердитым взглядом.

«Кто еще видел меня в таком виде?»

«Да ладно тебе, не заводись… и прости старых маразматиков, больше не будем… А по сути вопроса — вроде никто не видел, мы же с тобой одни шли, последними… Хотя ручаться на сто процентов мы не можем, вдруг кто и усмотрел твой новый камуфляж из дома», — продолжали веселиться опоссумы.

«Врешь ты все», — уже спокойно подумала Чума, — «Ты бы сразу сказал, если бы кто–то заметил, телепузик чертов.»

Девушка с облегчением выдохнула — Макжи хоть и любил запредельный юморок, но ей врать бы не стал.

«А что вообще произошло? Я практически ничего не помню с момента возвращения с полигона.»

«И ты только сейчас об этом спрашиваешь? До своей комнаты ты вчера дошла нормально, где мы с тобой, душа моя, и распрощались. Обедать ты не пришла и твои тузы–недомаги решили тебя не тревожить. Видимо, чтобы не нарваться на новый выход в поле с нагрузками, несовместимыми со здоровьем. Ты, собственно, что из последнего помнишь?»

«Нууу… Помню ты сказал, что магии не существует и вот тут я и отъехала… черт, я даже подумала, что опять умираю.»

Макжи тут же переключился на новую тему.

«Дурья твоя башка, я такого не говорил. Магия еще как существует, ты ее каждый день вокруг не только видишь, но и на себе ощущаешь. Не существует дара магии, а не самой магии.»

«Да как это не существует? Вы же все кругом маги, а я нет. Значит у меня нет именно дара.»

«Тьфу ты, снова–здорова…» — Макжи допил кофе и поставил кружку на столик.

«Пойми, все вокруг тебя маги не потому, что у них дар, а потому что они родились и жили в мирах, где организм с рождения умеет работать с магией. А таких миров на Древе девяносто девять и бесконечное количество девяток после запятой. В вашем мире тоже полным–полно магии, поскольку она везде, но ваши организмы ее просто не воспринимают и соответственно не умеют с ней взаимодействовать. Вам это не надо, вы заточены под другие энергии. По воле Творца у вас эта способность просто отсутствует на уровне ДНК и ее не пришьешь и не вставишь.»

«Получается это не дар, а нормальное состояние организма? Выходит, что это такие, как я — ущербные?»

«Ну да. Это все равно как одноглазый будет вещать с умным видом, что остальные имеют дар бинокулярности. Надеюсь, ты знаешь, что это слово означает?» — опоссум ехидно взглянул в сторону ученицы.

«Академиев не кончали, но кое–чего знаем, чай не валенки.»

Макжи только хмыкнул.

«Хреновый из тебя валенок бы вышел, абсолютно не теплый. Из тебя мокасины хорошие получились бы.»

«Так магия — это энергия?» — продолжила Чума докапываться до истины.

«Не совсем. Я просто упростил понятие, чтобы до тебя дошло.»

«Что–то я ничего не поняла. Со мной–то, что было?»

«А не знаю… Ничего в себе не заметила лишнего?»

«Заметила. Вот прям сейчас. Мысль лишняя появились… Выписать кое–кому пенделя хочется — со страшной силой и под лысый хвост.»

«Но, но, угомонись Чума, я‑то тут при чем? Эта мысль неправильная, и прошу в мой адрес ее не думать», — рассмеялся опоссум.

Макжи встал и сказал уже вслух:

— Одевайся, пошли наверх. Там попробуем разобраться, что тебя вчера посетило — божественное откровение или месячные поверх тренировок.

— Я еще не приняла ва–а–анну, чашечку ко–о–офэ, — ответила девушка, — И не позавтракала… А так как я вчера и не обедала и не ужинала, то сейчас готова съесть всех енотов в этом доме.

— Хорошо быть опоссумом, а не енотом, достопочтенный Мак, — подмигнув ей, сказал Макжи.

— Да уж, совсем неплохо, многоуважаемый Жи, — ответил он сам себе, подмигнул вторым глазом и заржал, запрокинув голову, — Тогда сначала на завтрак, я тоже поем, а то одной кружкой кофе сыт не будешь.

— Один момент, мэтр, — проорала Чума опоссумам, в пару прыжков достигнув ванной комнаты, что бы принять душ, — Я даже краситься не буду.

— Так ты и так никогда не красишься. Видимо нечем… Небось скупердяй магистр жлобствует? А зря, тебе бы пошло́. Короче, я на кухню. Догоняй быстрее, Чума, а то твои полоскуны уже там и боюсь они изрядно опустошили холодильник, — крикнул в ответ Макжи и громко заржал, когда его догнала мысль девушки.

«Как они еще башку администратора не сожрали с такими аппетитами, проглоты чертовы…»

Облокотившиеся на стол еноты дружно поприветствовали Чуму громким чавканьем.

Опоссум вяло ковырялся в холодильнике. И был он очень злым, о чем явно сигнализировал его лысый хвост, с силой барабанящий по дверце.

— Ух ты, чего тут только нет, — услышала девушка его голос, — Сыра нет, колбасы нет, сметаны нет. Не иначе саранча полосатая наведалась, вашу ж мать…

Еноты моментально прекратили кусательно–жевательные ужимки и почему–то напряглись. Помедлив пару секунд, они синхронно оторвались от стола, медленно подошли к дверям и бочком протиснувшись мимо Чумы, со всей дури понеслись по коридору к лестнице.

— И когда только поумнеют, засранцы? — произнес Макжи, — Можешь не отвечать, девочка, вопрос был риторический.

— Видимо когда просрутся? — рассмеялась та, — Ты ведь это им внушил?

— Шаблонно мыслишь, девонька, — ответил опоссум, рассеянно взглянув в ее сторону, — На этот раз все будет гораздо забавнее…

Чума замолчала. Но тишина была не долгой, потому что любопытство раздирало ее не хуже, чем пресловутый Тузик многострадальную грелку.

— Ну не томи уже, мэтр, давай озвучивай, — она даже начала приплясывать на месте от распиравшего ее любопытства.

— Вместо выяснения меры наказания для полосатых ушлепков, ты бы лучше озаботилась насчет нашего завтрака. Холодильник–то пустой, — проворчал опоссум.

— Заметано. Тогда ты мне увлекательный рассказ с подробностями, а я нам завтрак через десять минут.

«Вот ведь гадство. Я уже запуталась, как обращаться к Макжи — на ты или на вы. Буду на вы — вроде и уважительно и второй опоссум не заметит если что. Интересно, а кто из них первый, а кто второй?»

— Ладно, договорились, — хвост опоссума наконец–то успокоился, и он вразвалочку отошел от холодильника к низкому столику. Где благополучно и шлепнулся на задницу, положив передние лапы на этот самый столик.

— Давай, приступай к готовке… А я полюбуюсь, как ты будешь готовить завтрак без продуктов, — сказал Макжи, видимо успокоенный словами ученицы о скорой еде.

— Делов–то. Сейчас сделаю заказ администратору и через десять минут холодильник будет полон. А за это время кофе уже будет сварен.

Направившись к холодильнику, она прихватила в правую руку кофейник, а левой демонстративно взмахнула снизу–вверх, показав, что опоссум может приступать к своему рассказу.

Скромно отвернув голову в сторону окна, Макжи елейным голоском произнес:

— Я просто сделал их беременными.

Чума, услышав такой короткий рассказ, споткнулась об свою же ногу, и упав, чуть не расквасила себе нос об открытую дверцу холодильника. Которая, после короткого, но близкого знакомства с ее носопыркой, захлопнулась.

— Благодарю вас, любезнейшая Елена Владимировна, — донесся приглушенный голос администратора из заиндевелых закромов.

— Чего ты сделал, старый? — тупо переспросила Чума, усаживаясь на жопу из лежачего положения и начиная ощупывать лицо на предмет повреждений.

— В данный момент эти поганцы уверены, что им скоро рожать, — повторил Макжи, — И теперь будут прятаться от тебя по всем углам и щелям, стесняясь своих, неприлично выпирающих, животов. Думаю, что сейчас еноты уже вовсю «вьют гнезда» для будущих енотиков.

Девушка заржала в полный голос; опоссумы точно порвали ей все шаблоны.

— Почему… они… от меня… будут… прятаться? — еле выдавила она вопрос, трясясь от пробравшего ее хохота.

Ответ Макжи добил девушку на месте. После чего она подавилась своим смехом и впала в ступор.

— А они считают папашкой тебя, ненаглядная моя Чумка–Чума, — и Макжи подмигнул ей обоими глазами по очереди.

«Сссууукааа!!!»

«Вчерашний провал в памяти. Плюс — добавление лишнего рисунка на камуфляж моих штанов. Плюс — сегодняшнее неожиданное двойное «отцовство»… Утро явно не задалось. Ну, а раз у меня сегодня отвратительное настроение — то оно должно быть таким у всех. Воть.»

Принципы женской логики вечны и незыблемы на всех ветвях Древа.

«Итак, что день грядущий нам готовит?»

А день приготовил Чуме очередную жопу… Которая прилетела к теремку своим ходом и представляла из себя очередную команду наемников–туристов из Синдиката. И что характерно, все прилетевшие были енотами.

«Кто бы сомневался… Вот за что всевышний на меня зуб точит, в чем я провинилась перед небесами? Хотя это большой вопрос — а есть ли тут вообще всевышний?»

Встречать флайер вышла не только она, но и почти все обитатели дома магистра. Уже знакомая ей летающая «Газель» Синдиката приземлилась метрах в тридцати от крыльца. Первым из «люфтваффельницы» бодренько выпрыгнул Санжо. За ним не спеша спустилась толпа енотов, количеством эдак в десять–двенадцать рыл. Впрочем, полосатые упыри не стали долго задерживаться, и тут же начали грузиться в резво подошедший к «пепелацу» шагоход, который и увез их через пару минут в сторону делового центра Мардуса.

Кроме одного единственного полосатого «милахи», который шел вразвалочку вместе с волколаком и… бульдолаком? Чума даже не знала, как назвать существо, у которого первая ипостась была бульдогом. Причем, судя по характерной морде и фактуре — французским.

Санжо поздоровался со всеми и начал представлять своих спутников исключительно ей одной. Видимо остальные встречающие с ними уже были знакомы. И как показали дальнейшие события — весьма неплохо и где–то даже близко.

— Знакомься, Чума, это Адис, маг–артефактор и по совместительству техник–программист Синдиката.

Вислопузость и плоскожопость у мохнатого программиста отсутствовали, значит к семейству сисадминов данный индивидуум никакого отношения не имел.

«Уже радует. Но для поднятия моего настроения этого факта маловато.»

— У нас уже есть маг–артефактор и даже более енотистый, чем этот неказистый субъект, — сказала девушка Басмачу, пристально оглядев очередное полосатое чудовище, и ехидно прищурившись начала приводить аргументы, — У нашего–то и шерсть попушистее, и плечи пошире, и хвост стоит пистолетнее… да и писюн явно подлиннее будет.

Все присутствующие захихикали, старательно отворачивая морды, а довольный ее «комплиментами» Спиркс показал ей большой палец.

— Привет… неизменная, — ничуть не смутившись наезда, сказал техник, заодно показывая свою осведомленность о положении Чумы в этом мире.

— И тебе блох не подхватить, — буркнула она в ответ.

Адис хохотнул и повернулся к резко насупившемуся Спирксу:

— Хайль, Якиш! Ракета наведена!

— СОС, СОС, мэй–дэй!!! Торпеды по правому борту!!! — проорав непонятное для Чумы заклинание, артефактор прямо из воздуха начал материализовывать цепь.

Натуральную старую ржавую железную цепь.

— Эй, эй!!! Так нечестно, я ведь с собой топор–то не захватил! — отскочив на безопасное расстояние крикнул в ответ техник, — Может отложим на потом?

— Можешь начинать откладывать! Личинку под себя!!! — Спиркс начал бодро раскручивать цепь над головой, — Я тебе сейчас башку–то покрошу на винегрет!

Народ расступился с интересом ожидая продолжения.

«Да что тут, черт всех подери, происходит?» — достав из–за спины парализатор, Чума выставила мощность чуть больше минимума, подумав, что заряда на десять минут будет достаточно.

— Ты, падла полосатая, мою кошечку хотел сожрать!!! Что она тебе сделала, сука?!! — заорал Адис, прячась за спину пилота–дракона, выскочившего на шум из кабины флайера, — Бука, у тебя на корабле есть топор?!! Ща я ему руки рубить буду под корень, козлу шерстяному!!!

— Да блять, кто же знал, что ты эту кошку не на шашлык выращивал? Я тебя хотел закуской порадовать! — проорал в ответ артефактор, размахивая цепью.

Причем, очень опасно размахивая — возле очень драгоценной для Чумы головы. Ее собственной. В которую и пришла мысль, показавшаяся ей на тот момент правильной. Направив ствол в сторону туловища Спиркса, она нажала скобу. Енот обмяк и стек на травку, раскинув конечности и устремив взор в зеленеющее небо.

Адис тут же выбрался из–за спины Буки и вразвалочку пошел к парализованному артефактору. Дожидаться его дальнейших поползновений девушка не стала, и нажала на спуск во второй раз. Кто его знает, что этот техник замыслил — может по–братски расцеловать Спиркса в лоб, а может и размозжить этот же лоб, валявшейся рядом цепью. Теперь на траве отдыхали два енота–артефактора. И что характерно — в одинаковых позах морских звезд с поднятыми в небо «стволами». Забавный побочный эффект у парализатора — мгновенная эрекция. Видимо над этим орудием бесконтактной анестезии трудились «лучшие умы артефакторики». Идеи — Спиркса, воплощение — Пандиса. У старичков на этом деле явно крышу снесло — что ни прибор у них получается, то обязательно имеет свою маленькую сексуальную изюминку.

— Разнести по комнатам и привязать к кроватям. Крепко привязать, — обернувшись с Тузам, скомандовала Чума.

— Кляпы не забудьте вставить, — напутствовал их Фрикаделька, уже наученный злополучным происшествием с самоубийством Жекиса.

— Тут вот какое дело… мы их тащить не можем… нам нельзя тяжелое поднимать… — помявшись ответил Харис и потупил глаза.

Серый стоял чуть в сторонке, сложив передние лапы на своем, изрядно отросшем со времен первой встречи с Чумой, пузике.

У девушки чуть инфаркт не случился от такой наглости. Но услышав короткий смешок Макжи, она тут же вспомнила, что у нее теперь в команде два «беременных» енота:

— Тогда бегом за тачкой, дебилы! — и добавила мысленно для опоссумов, — «Я ведь грохну тебя, старый, как есть грохну. Дождусь, когда Жи отдыхать будет и дам разряд в голову. Чтобы наверняка. Старый, твои выходки уже за границами зла. Зачем ты так со мной?»

«Я ничего зря не делаю, девонька. Не рви сердце, скоро они учебными пособиями у тебя побудут, а потом благополучно… эмм… родят тебе енотиков и забудут обо всем.»

«Каких еще, на хрен, енотиков, рожа твоя крысиная?!! Я тебя сейчас точно путешествовать по Древу отправлю!»

Телепат промолчал и отвернулся к гостям.

Между тем встреча продолжалась своим чередом.

— Привет, Бука, давненько не залетал к нам, — Пандис сгреб дракона лапами.

— Да то одно, то другое. Синдикат скучать не дает, — Бука отстранил панду и пристально всмотрелся в его морду, — Ты все такой же — огромный и пахнешь эвкалиптовой настойкой.

— Как твои глаза? Слухи пролетели, что ты операцию собирался у целителей заказать, — к беседе подключился Фрик, — Если что — мы подсобим.

— Не поверишь, дружище, сегодня должен был к ним лететь. И даже почти долетел… Но меня догнала просьба от Робина и вот я уже не у целителей, а здесь — с кучей енотов на борту. Придется завтра снова лететь в Сеулу, надеюсь, что теперь ничего не сорвется.

— А мы прикроем твою задницу, — магистр обернулся к волколаку, — Санжо, ты же можешь сообщить в Синдикат, что Бука нам нужен на ближайшие пару суток?

— Да не вопрос, — откликнулся волколак и продолжил работать церемониймейстером, — Чума, знакомься. Это хирург Синдиката и просто хороший парень — Шике.

Бульдог коротко кивнул.

— А мы с тобой, Чума, в прошлых жизнях были почти соседями. Одна ветвь Древа, даже листы рядом. Про ваш лист ходило много слухов и предположений, но проверить их естественно было невозможно. В скукоженный лист отправиться можно, а выбраться нельзя.

Интересным перцем оказался этот бульдожка.

«Мой мир — скукоженный лист… Так его еще никто не называл», — Чума решила, что попозже поболтает с доктором о его мире.

— Стесняюсь спросить… А что, у Синдиката своих целителей нет, чтобы зрение своему пилоту выправить? — спросила она пса–хирурга, на время спрятав свое раздражение, вызванное потрясающим началом дня.

— У Синдиката неплохие целители, но высокую квалификацию имеют только хирурги, — ответил ей Шике, — Специфика службы наших подопечных. А вот медицинскую помощь по другим направлениям лучше получать в узкопрофильных гильдиях, там специалисты намного выше классом, чем в Синдикате.

Фрик с гостями уже зашли в дом и Чуме ничего не оставалось, как последовать за ними. Причем Фрикаделька и Шике придержали каждый свою половинку дверей, когда она к ним подошла.

«Джентльмены… епта. Как будто я не вижу ваши взгляды, которыми вы друг друга одариваете. Самцы вы озабоченные, а не джентльмены.»

— Хреново стараешься, без огонька в глазах, — Макжи с укором посмотрел на ученицу и снова отвернулся, — А вот за «старого пердуна» я от твоего сна еще часик оторву.

«Ну что за гадство», — выругалась про себя Чума; все гадости про опоссума из ее головы прямиком к нему же мысленно и попадали.

— Да стараюсь я, стараюсь, — проныла девушка в очередной раз.

Они уже пару часов сидели в ее комнате и мэтр пытался научить Чуму медитации.

«Мне и так останется всего четыре часа спать. Такими темпами я сегодня вообще без сна останусь.»

Она прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

«Вот как не думать? Голова у меня хоть и пустая, но в нее нет–нет да и забредают иногда заблудившиеся мысли.»

Макжи потребовал максимальной пустоты в ее голове, но срабатывал вечный закон белой обезьяны.

«Вот объяснил бы мне кто, как можно копаться в собственных мозгах, не отвлекаясь от происходящего в реале.»

Внезапно Чуму посетило нехорошее предчувствие… которое начало покалывать ее руки, как будто она их отлежала.

— Кто–то развязал артефакторов, — одновременно с нахлынувшими на девушку ощущениями, произнес Макжи и дернув ее за руку, потащил к дверям.

— Погоди, старый, меня что–то мутит… и в голове полный расколбас, — Чума вцепилась в косяк мертвой хваткой.

«Потом тампон вставишь, некогда сейчас твои месячные обсуждать. Эти два дегенерата сейчас друг дружку начнут искать.»

«Да не месячные у меня, дебил. У меня в голове кто–то гуляет чужой.»

Телепат резко развернулся и внимательно всмотрелся в ее перекошенное лицо. Чума даже физически почувствовала, как он аккуратно влезает в ее мысли — появилось ощущение, словно его мягкие лапы слегка царапают ее черепушку изнутри.

«Блаааау… Вот это да.»

«Что — да? Что — вот это?»

«Чума, ты только что читала чужие эмоции… В тебе проявилось эмо…»

«Опаньки… Я эмо! А что? Это звучит гордо. Эмо. Но в черный цвет я краситься не буду, мне рыжий привычнее.»

«… эмоциональное чутье.»

«Тьфу на тебя, телепузик сумчатый. Как всегда в конце дерьмо вместо пряников.»

— Где ж тебя искать то, мудак синдикатовский? — Спирс поднимался по центральной лестнице с первого этажа, куда он спускался в поисках программиста.

— И где же ты, старый маразматик, обитаешь? — Адис спускался по лестнице в правом крыле дома с третьего яруса, куда он поднялся в надежде обнаружить комнату старого артефактора.

Оба артефактора уже минут десять кружили и петляли по теремку, пытаясь обнаружить друг друга, попутно придумывая самые изощренные способы испортить сопернику карму и подорвать здоровье, а то и вовсе отправить в короткое, но увлекательное путешествие по Древу.

— Я тебя не найду — амулетик мой найдет. Кошатник сутулый, глумиться на до мной вздумал, — бормотал Спиркс, пытаясь пристегнуть амулет–ловушку с сигнализацией к перилам на площадке второго этажа. Ловушка упорно не желала пристегиваться, — И отомщу… И мстя моя… будет… быстрой… и неотвратимой.

Наконец запоры амулета сработали, но артефактор при установке так переволновался, что никак не мог вспомнить нужные параметры Адиса. А потому просто плюнул на это дело и выставил настройки ловушки на среднестатистического енота, имеющего при себе хоть какой–нибудь амулет выше четвертого класса, здраво рассудив, что такой амулет может быть только у программиста Синдиката.

— Ну, старый ушлепок, готовься к визиту проктолога, — прошептал Адис, скручивая в нужной последовательности провода, выходящие из замысловатого приборчика, уже примагиченного к стене выхода на второй этаж, — Своим ходом ты до него уже не доберешься, тебя понесут.

И не ведая ни сном ни духом о наличии в доме еще двух, неучтенных им, лиц полосатой национальности, выставил все значения на шкале прибора в положение «Енот», думая, что в доме их всего два — он и Спиркс.

— Ну веди давай, — опоссум посмотрел на ученицу и развел передние лапы в стороны, — Что глаза вылупила на меня? Ты же их чувствуешь?

— Неа… Только руки покалывает и все, — ответила Чума мэтру.

— Лучше бы тебе жопу покалывало… — проворчал Макжи и вышел из комнаты. Через пару секунд из коридора раздался его голос:

— Ты что там — присохла? Пошли искать артефакторов, а то, не ровен час, поубивают ведь друг друга.

— Ну хоть какое–никакое развлечение будет… — пробурчала девушка под нос и медленно вышла в дверь, вслед за опоссумами, — Спиркс живет на втором этаже в правом крыле, а куда положили Адиса я не в курсе… Сейчас выясним все у Тузов.

Не став себя утруждать приличиями в виде стука в дверь, она ввалилась в комнату енотов и маленько охренела от представшей перед ней картины. Харис стоял на задних лапах навытяжку, прислонив задницу к стоящему посреди комнаты столу, а Серый, стоя перед ним на четырех лапах, припал ухом к животу напарника и во что–то внимательно вслушивался.

— Кхмм… — негромко хмыкнула Чума.

Еноты, услышав звук ее голоса, синхронно подпрыгнули на месте, разворачиваясь мордами в сторону угрозы и моментально встали в боевые стойки.

— Оу, оу! Ну, прям нинзя, баюс–баюс. Рефлексы хорошие, но чутьем явно не блещете. Будем тренировать вашу чуйку до тех пор, пока она у вас в мозгах навсегда не поселится. А учитывая местонахождение вашего серого вещества, то выражение «жопой чую» приобретет для вас единственно правильный смысл, — протянула Чума, разглядывая их готовые к отражению неожиданной атаки фигуры, — И чего же такого интересного можно услышать в бездонном резервуаре Хариса, которое он скромно называет пузиком? Не поделитесь?

Еноты опустились на лапы, и Серый неохотно пояснил:

— Да вот как бы… рожать скоро, а у нас там даже не шевелится никто. Только бурчание какое–то и бульканье.

Из коридора донесся короткий, но громкий и выразительный всхлип опоссума.

«Блять… Однако, старый, твоя шутка зашла слишком далеко», — отозвалась девушка.

Не дожидаясь ответа от Макжи, она вновь спросила Червовых:

— Вы куда нового артефактора определили, акустики кишечные?

— Так, это… Как раз напротив старого, — ответил Харис, — Там комната пустовала, второй этаж почти не заселен. И везти недалеко было.

— Чума, напомни магистру, чтобы лифт сделал, — подал голос Серый, — В нашем положении трудновато по лестницам бегать… да еще чересчур упитанных артефакторов на себе таскать.

— Это они–то упитанные? На себя давно в зеркало любовались? Я вас, проглотов, только возле холодильника и встречаю… А ну–ка быстро метнулись на второй этаж и проверили состояние артефакторов, — Чума, заметив их замешательство, невзначай добавила, — Надо бы магистру доложить, что команда Тузов потеряла былую лихость, одна придурковатость осталась. Думаю, что он вам в момент пневмоускорители в задницы повставляет.

Червовые переглянулись и ринулись мимо нее в коридор, где и разбежались почему–то в разные стороны — Харис налево, а Серый направо. Впрочем, их комната находилась посередине между лестницами, так что по какой из них подниматься на второй этаж в принципе было без разницы.

— Пошли быстрее, Чума, — окликнул ученицу опоссум с порога комнаты, — Если артефакторы повылезали из своих комнат, то точно встретятся, дом — не город… И, боюсь, тогда они от дома ничего не оставят, у обоих тараканы в головах с тебя размером.

— Пошли, — вздохнула Чума и думая, что еноты все равно добегут до комнат гостей первыми, не спеша вышла в коридор и направилась к центральной лестнице.

Но дойти до нее ей было не суждено. Дикий вопль, прилетевший с правой половины дома, потряс весь теремок от чердака до подвала — пара стекол даже вылетела. Макжи рухнул на пол и «умер», тут же завоняв на весь коридор. А руки Чумы словно обожгло кипятком. От дикой боли у нее подогнулись коленки, на которые она безвольно и грохнулась.

Второй крик из центра терема накрыл всех через две секунды — и ее руки, моментально обожженные до костей, упали плетьми, а парализатор, до которого она уже почти дотянулась, остался висеть за спиной. На него Чума и начала падать, сквозь нестерпимую боль успев почему–то подумать, что лежать на нем будет жуть как неудобно.

Дом содрогнулся от третьего вопля. Вопля Чумы.

Сон Чумы был очень странный. Вроде и не кошмар, но легкая дрожь все равно пробирала. Она расхаживала внутри какого–то дома и рассматривала его постояльцев. И все бы ничего, да вот только перемещаясь, она оставалась на месте, а все жители дома были в других помещениях, и смотрела девушка на них широко распахнутыми… руками.

«Пора просыпаться», — промелькнула у нее мысль, — «Херня какая–то в голову лезет, молода я еще для дурдома.»

И тут она вспомнила, что с ней было наяву и в ужасе распахнула глаза. С полминуты Чума тупо разглядывала свои руки, поднеся их к своим глазам. Которые оказались не на руках, а где им и положено быть — на лице; чему она несказанно обрадовалась. Да и руки были совершенно целы, если не считать откушенного утром заусенца.

«Надо бы напрячь Фрика с покупкой нужных причиндалов для ухода за своей бесценной тушкой», — мысль девушки, конечно, была оформлена не так, а намного короче — с матерными эпитетами в адрес себя и магистра. Точнее, магистра и совсем немножко себя.

— Вот и напряги этого педрилу рыжего. Я тебе когда еще говорил, что тебе надо ухаживать за собой, а не только скакать по сомнительным местам в мужской одежке, — Макжи нависал над ее телом, держа голову своей непутевой ученицы в своих лапах.

— Ох… Это что сейчас было–то? — оформила Чума мысли о своем хреновом самочувствии в слова.

— Обморок. Обычное дело, когда не умеешь сдерживать поток чужих… эмм… эмоций. У меня так же было, когда телепатии обучался, только меня тогда чужие мысли захлестнули. Ну, а тебя — эмоции Червовых.

Чума села, бережно придерживая свою бестолковку, и прислонилась спиной к стене коридора.

— Ну и воняешь же ты… Как кусок тухлого мяса, — посмотрела она на опоссума с укоризной на лице.

— Издержки особенностей моего вида, — невозмутимо ответил тот и состроив виноватую морду, шаркнул задней лапой.

Девушка рассмеялась, морщась от жуткой головной боли.

— Сейчас пройдет, это ненадолго, — успокаивающе произнес Макжи и помог ей подняться, — Ну что, пошли смотреть?

— Чего смотреть? — не поняла она вопрос телепата.

— Не тупи, Чума, тебе не идет. Тузов пошли смотреть, это они тебя своими эмоциями чуть не убили.

— Так это они орали?

— Естественно. Причем не от боли.

— Не от боли? — изумилась я, — А от чего же еще так голосить можно?

— Сейчас и увидим… если поторопимся. Хотя там наверно уже толпа народа, минуты две прошло как ты прилечь на пол изволила, — опоссум хихикнул, прикрыв лапой свою пасть.

— Тебе–то откуда знать? Ты же сдох к тому времени… вон, даже вонять начал.

— Ну и дура же ты, Чумка. Это тело цепенеет, но мозг–то информацию все равно обрабатывает. Эх, пороть тебя пора, видимо через свою жопу лучше воспринимаешь, чем через свою тыкву дыряв… Ой, ошибочка вышла — они у тебя обе тыквы и обе дырявые. Ну так я сейчас твой верхний овощ имел в виду.

Так, за разговорами, они и добрались до центральной лестницы.

Но подниматься им не пришлось, сверху уже тащили Хариса, который крыл всех и вся, совершенно не стесняясь в выражениях. Естественно — матерных. А тащили енота две совершенно незнакомые Чуме личности брутально–мужского обличья. Одному было лет сорок–сорок пять, а вот другому точно еще не было и тридцатника. У обоих была растительность на лице и если у первого была явно ухоженная, огненно–рыжая шкиперская бородка, то у второго была даже не борода, а конкретная такая, двухнедельная щетина радикально черного цвета. Впрочем, цвет их «мочалок» полностью соответствовал колеровке их голов.

— Чума, иди впереди и не давай никому даже близко к нам подходить, — скомандовал рыжеволосый.

«Твою ж мать–то… Это Фрик что ли?!», — обратилась Чума мысленно к телепату, без труда узнавая голос магистра, но все еще не веря своим глазам.

«Он самый, собственной персоной», — подтвердил опоссум.

«А кто второй?»

«Наш новый хирург, Шике.»

— Куда идем? — спросила девушка магистра уже вслух.

— К ним в комнату. Случай не клинический, но их надо срочно осмотреть.

— Принято, магистр, — Чума двинулась по коридору к комнате Червовых, зорко бдя по сторонам, чтобы в коридор не выскочил кто–нибудь из прислуги. Но видимо те уже были учеными, и ни в одном проеме даже щелки в дверях не образовалось.

Зато с другого конца коридора им навстречу двигалась еще одна процессия. Два мужика волокли на себе громко матерящегося Серого. К дверям логова Червовых обе группы подошли почти одновременно.

«Это Пандис, ну а Фрикадельку ты вроде уже видела», — предвосхищая вопрос ученицы, отозвался в ее голове Макжи.

«Мелкого видела. Но вот оружейник… внушает, мать его… Охренеть, какой он огромный. Теперь понимаю зачем он таскает амулет на левитацию», — Чума с уважением смотрела на гиганта, — «У него один бицепс толще, чем обе мои ноги, сложенные вместе.»

«Эх, девонька, ты бы знала, что он на дуэлях со своими противниками вытворяет. В носовой платок останки заворачивают… если остаются», — снова в ее мозгу раздался веселый голосок телепата.

В Чуме вдруг проснулось любопытство.

«Понимаю, что не вовремя, старый, но вот интересно стало, прям жуть как. Чужие мысли в башке имеют свои голоса? Или все звучат одинаково? Как ты различаешь владельцев мысли?»

«Оу… А ведь ты первая за всю мою жизнь, кто об этом спросил», — хихикнул мэтр, — «Давай поговорим об этом, когда тут все устаканится. Думаю, нам обоим будет о чем посекретничать.»

— Чума, сдвинь их кровати вместе, я не собираюсь между ними бегать, — бросил девушке магистр, пыхтя под тяжестью довольно упитанного Хариса.

Она заскочила в комнату Тузов и выпнув ногой тумбочку, разделяющую их кровати, сделала из двух коек единый «сексодром». Сгрузив матерящихся енотов на кровати, четверо мужчин остановились, чтобы отдышаться, заодно поглядывая друг на друга.

— Ты чем тут своих бойцов кормишь, магистр? Я тоже хочу так питаться. Еле дотащил вот это чудовище, которое вы почему–то называете енотом, — Пандис показал пальцем на Серого, который сразу захлопнул пасть и выжидающе посмотрел на Фрика.

— Сам удивляюсь, дружище. Чума, когда эти два недоразумения так раскабанеть успели? — произнес магистр, — Шике, пожалуйста, осмотри пока этих двух полосатых мамонтов.

— Боюсь магистр, что мои бойцы жиреют с вашего попустительства, — довольно резко ответила девушка.

«Не, ну а что? Фрик сам же запретил мне жесткие меры применять.»

— Не далее, как на прошлой неделе, вы лично сказали мне не ущемлять енотов в питании и не наказывать их за ночные походы на кухню. По вашим словам, они, видите ли, усиленно тренируются и им нужно больше есть. Причем сказано это было в их присутствии, то есть вы лично сделали мне замечание, да еще и при моих же подчиненных.

Все оторопело уставились на Чуму. Кроме енотов, которые от греха подальше накрылись одеялами с головой.

— Так что, уважаемый магистр, идите вы в жопу со своими претензиями и хотелками, — девушка уже закусилась и решила не останавливаться, — Я лучше к Асаху уйду, чем останусь в доме, где меня не уважают и в грош не ставят мои методы руководства своим же отрядом.

Ее руки моментально начало покалывать.

«Черт, не хватало еще тут в обморок свалиться, если эмоции захлестнут через край.»

Опоссум ободряюще похлопал ее по плечу и развернув, легонько подтолкнул к двери.

— Пошли отсюда, Чумка, не ценят тут тебя. Ни как командира, ни как девушку, ни как… новую «эмонашку».

Эмоции присутствующих начали переполнять ее голову, а руки начали гореть.

Чума стремглав выскочила из комнаты и понеслась по коридору к выходу.

«В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов», — промелькнуло в ее голове, и тут же пришло решение, — «На полигон… Нет, лучше на озеро!»

«Оказывается, опоссумы неплохо плавают.»

Чума с удовольствием поплескалась в озере и теперь лежала на берегу. Запасливый Макжи прихватил для нее полотенце, на котором она теперь и валялась, наблюдая за пурпурными облаками в зеленеющем небе.

— Так что насчет голосов? Они разные?

— И да и нет, — отозвался Макжи, — Сами мысли… бесцветны что ли. Голоса им дает мой мозг, когда понимает от кого они исходят. Думаю у тебя с эмоциями будет так же.

Они снова замолчали. Чума — переваривая услышанное, телепат — явно готовя какой–то вопрос.

— Не могу понять одного, Чума, — опоссум перевернулся на спину, подставив свое пузо легкому ветерку, — Откуда это в тебе взялось? Ты не маг и это не обсуждается. Ну не дано тебе, организм не подходит абсолютно для магии. Тогда почему в тебе проснулась способность читать эмоции? Что–то не сходятся концы с концами… или я уже от старости тупею?

— Я‑то откуда знаю, нашел кого спрашивать, — лениво отозвалась девушка, — И не гони пургу про старость. Думаешь я тупая и не понимаю почему вы все на Фелисе пасетесь? Тут нет старения.

Макжи помолчал и вдруг спросил:

— А не разрешит ли юная леди, покопаться старому магу в своей голове поглубже, чем обычно? Чую, что разгадка чтения эмоций именно там.

— А почему бы и нет? Ты напоминаешь мне покойного деда. Такой же ненавязчиво внимательный и умеющий что–то подсказать в нужный момент. Жаль, что его жизнь оборвалась, когда мне было всего девять лет. Именно после его смерти я и осталась без присмотра. Мама не могла уделять мне столько времени, а отец и подавно — служба… Так что валяй, старый. Только поаккуратнее там, мне мозги еще пригодятся, не испорть там ненароком чего нужного.

— Было бы, о чем печалиться, там мозгов–то с комариную голову, портить нечего, — хихикнул телепат.

— Вот какой же ты засранец иногда бываешь, старый, — только и успела сказать девушка перед тем, как провалиться в никуда.

— А просвети меня, маразматика старого, душа моя, зачем ты украла эту бяку у нашего уважаемого артефактора? — опоссум помахал перед носом Чумы кулоном, висящим на цепочке.

— Почему сразу украла? Законный трофей. Ты же наверняка уже знаешь после каких похождений енота он мне достался. Да и Спиркс потом про него никогда не вспоминал, значит ничего ценного в нем нет. А мне кулон понравился с первого взгляда. От вас ведь подарков хрен дождешься.

«Точнее именно хрен от вас только и дождешься», — продолжила она мысленно.

— Фрик тебя не учил, что нельзя на себя напяливать первые попавшиеся вещички? — уже строже спросил Макжи.

— Ну вот что ты пристал? Знаешь ведь, что он говорил… Виновата. Но уж больно красивый кулончик. И в конце концов я заслужила маленькое утешение после такой… психологической травмы, вот.

Опоссум зашелся в смехе аж до кашля.

— Да уж, видал я многое, но такое видел впервые. Сопливая девчонка–неизменная сделала магу–артефактору прививку черенка в дупло.

— Ну извини, хрена не было под рукой.

Отсмеявшись, Макжи сел поудобнее и пристально на меня уставился.

— Шутки в сторону, Чума. Именно этот амулет Спиркса влияет на твой мозг. Без него ты обычная девчонка. С ним — ловец эмоций. Я конечно же пошарю в мозгах артефактора, постараюсь узнать побольше, но похоже он и сам не понимает, что сделал. Вероятно, это побочный эффект амулета, а сам он предназначен вовсе не для этого. Но без разрешения Спиркса я не смогу копать в его голове глубоко. Хотя у вас вроде бы неплохие отношения и думаю он даст добро на сканирование.

— Фрик говорил мне, что с помощью амулетов я смогу стать… — Чума замялась, не зная говорить или нет Макжи о предложениях магистра.

— Брави, — закончил за нее опоссум.

Она вздохнула с облегчением; ничего не пришлось замалчивать и врать.

«Удобно быть телепатом, аж завидки берут.»

— Не завидуй, ты теперь по себе знаешь, что ничего не дается бесплатно.

Зависть ученицы сразу скукожилась и быстро сгинула до лучших времен.

— А почему руки обжигает? Я и сознание–то потеряла от боли. Было такое ощущение, что их в расплавленный металл окунули.

— Видимо так работает твой мозг. Я, к примеру, мысли вижу ушами, там как будто глаза растут. Ну, а ты видишь руками. Поверь мне — не худший вариант. Знавал я одного телепата, так он членом мысли читал. А обжигает… потому что еще не умеешь работать с нужными каналами, которых у тебя отродясь не было, а тут вдруг проявились. Держи амулет и не надевай его без надобности, пока не разберемся как он работает.

«Надо же, руки–глаза.»

В голове Чумы моментально всплыл в памяти шоколадный глаз из рассказа Фрика на складе опоссумов.

«Твою ж мать… хоть в этом повезло, лучше уж руками смотреть, чем из задницы.»

— Это что сейчас было? — немного охреневший от выходки Чумы, Пандис сделал шаг назад и с размаха бухнулся на кровать. Из–под его задницы тут же раздался сдавленный писк, перешедший в хрипение. Оружейник моментально вскочил как ужаленный.

— Тысяча извинений, бро, — пробормотал он, откидывая одеяло в сторону. Серый лежал с выпученными глазами и жадно глотал пастью воздух.

— Слышь, жирдяй, ты вообще берега что ли попутал?!! Ты кому на лицо сел?!! Ты Червовому Тузу на лицо сел!!! Порву как грелку, блять такую!!! — Харис вскочил на кровати и начал демонстративно закатывать несуществующие рукава.

От неожиданности Пандис попятился назад и наступил своей ножищей на ногу Фрикадельке.

— А–а–а!!! — заорал мелкий, падая на пол и хватаясь за отдавленную ногу.

Пандис развернулся вокруг себя, чтобы взглянуть на жертву своей ноги сорок девятого размера.

— Червовых бьют! — призывно заорал Харис и запулил в сторону оружейника моментально скастованным ледяным копьем.

Как раз в этот момент, ничего не подозревающий Пандис нагнулся, чтобы подать руку упавшему Фрикадельке. Ледяной снаряд беспрепятственно долетел до «выхлопной трубы» артефактора и воткнувшись в правую булку, победно закачался, знаменуя собой первый фраг Тузов.

Оружейник дико взревел, вырвал копье из своей задницы и перехватив его как дубину ринулся к Харису — причинять добро и наносить справедливость. Пандис не учел только одного — спаянности команды Чумы, отточенной многочисленными тренировками.

Серый уже скастовал защитный купол, по которому артефактор и сполз на пол, ударившись со всей дури лицом в сферу воздуха, спрессованного магией. Второй фраг снова достался Тузам.

Харис не стал ждать пока Пандис придет в себя и начал быстро кастовать ледяные глыбы на его конечностях, лишая оружейника возможности дотянуться до своих амулетов.

Оружейник, прозевавший момент, когда он еще мог врезать по наглым енотам своими амулетами, теперь ревел от бессилия, но все же пытался разбить ледяные оковы об пол.

Еноты орали что–то нечленораздельное и мастерски пеленали Пандиса своими заклинаниями вперемешку с простынями, попутно выписывая оружейнику смачные пендели.

Фрикаделька перестал орать и обернувшись в звериный облик быстро подлечил себя, а затем молча кидал енотам магическую подпитку, изредка прикусывая Пандиса за вовремя подвернувшуюся часть тела.

Шике стоял разинув рот в немом крике и недоуменно наблюдал за слаженной работой команды Чумы.

А в углу комнаты, свалившийся на пол магистр тихонечко подвывал от душившего его хохота.

В итоге вся эта скоротечная схватка продлилась не дольше пятнадцати секунд. Замотанный в простыни и плотно перетянутый веревкой Пандис был уложен Тузами на сдвинутые кровати, жалобно заскрипевшие под его массивным телом, и еноты с чувством выполненного долга уселись на него сверху.

— Я. Есть. Енот! — проникновенным голосом сообщил оружейнику Харис, — И никому не позволю называть Червового Туза закабаневшим чудовищем и садиться ему на морду! Понял меня, пухлый извращенец?!

Пандис с ненавистью посмотрел на енота и что–то пропыхтел в ответ.

— Но, но, болезный, угомонись. Тут тебе не Синдикат, дырку вырежем напротив твоего пердака, и учиним над тобой насилие… и предсмертная агония твоя будет долгой и мучительной.

— Не забывайся, Харис. Вы, по сути, наемники, которых я нанял для Чумы, так что наглеть не стоит, — магистр вышел на центр комнаты.

Еноты переглянулись, а Фрикаделька бочком переместился поближе к ним.

— Вот что я вам, уважаемый магистр скажу, — начал ответную речь Харис, — Спору нет, вы может и выдающийся маг…

Енот посмотрел на Фрикадельку и тот кивнул.

— … и где–то даже неплохой отец, — продолжил енот, — Но вы нам не командир. А ваши друзья, знакомые и гости для нас и вовсе «никто» и звать их «никак». Особенно вот этот невоспитанный громила.

Харис похлопал лапой по мумии, сделанной из Пандиса.

— За своими друзьями следите сами, а мы подчиняемся исключительно Чуме, — закончил енот.

— Но мы ведь дотащили вас сюда, и я собирался оказать вам первую помощь, — не вовремя встрял в речь енота Шике.

— Ты, лох собачий, вообще молчи. Вы даже не стали меня спрашивать, что случилось… Я вас с магистром просил меня куда–то тащить? Серый, тебя спрашивали?

— Спрашивали, ага… Спросили, где моя комната, а потом просто схватили и потащили.

— Что и требовалось доказать. Ну а раз какие–то дебилы решили нас отнести в нашу же комнату, то зачем им мешать?

— Так вы не ранены? — снова влез хирург.

— Еще как ранены. В самое сердце… и немного в жопы. Найдем этих долбанных артефакторов — устроим им незабываемые ощущения. Лично порежу их задницы на лоскуты, — и енот помахал перед носом Шике неизвестно откуда взявшимся клинком.

В комнате на минуту повисла тревожная тишина, которую наконец прервал Харис.

— Думаю нашей команде будет совсем не плохо у Асаха. Если Чума спросит наше мнение, то мы выскажемся именно за этот вариант. Вы меня, надеюсь поняли? Дальнейшее общение с нами исключительно через нашего командира — Чуму. А теперь, будьте так любезны очистить помещение, устроили тут бардак.

— Не забудьте забрать с собой вот эту тушу, — Серый бодро попрыгал на оружейнике, который немедленно начал мычать сквозь кляп, пытаясь что–то сказать.

— На этом разрешите откланяться, нам командира искать надо.

Спрыгнув с тела Пандиса на пол, еноты гордо задрали хвосты и вместе с Фрикаделькой направились к выходу.

Фрик подошел к кроватям и устало сел рядом с гигантским свертком.

— Ну, вот и конец нашим ожиданиям и моим мучениям, да, Пандис? — спросил магистр, глядя на дверь.

— Прву петарасов хохохам йы своху у конуехт, — ответил ему сверток.

— Прости… бро, — заржал Фрик и достав из–за пояса кинжал начал перерезать веревки, — Шике, не стой там столбом, помогай гостинец распаковывать.

— Переведешь фразу? — спросил хирург, показав пальцем на «мегамладенца».

— Да тут перевод и не нужен. Порвать он их обещает, только я сомневаюсь, что получится пополам. Скорее на шнурки попытается пустить.

Панда, отфыркиваясь, рывком освободился от оставшихся простыней и тут же бросился к двери. Об которую в итоге и расквасил себе лицо, так как дверь даже не шелохнулась.

— Да чтоб вас всех! Фрик, сними заклятие с двери, я ща этим уродам зубы через сраки поудаляю!

— Сядь на жопу ровно и повздыхай… ритмично, для успокоения. Вон и доктор наш тебе то же самое посоветует. Правда ведь, Шике?

— Меня в свои разборки не тяните, — тут же ответил хирург, — Я лицо нейтральное.

— Мудак ты нейтральный! — заорал Пандис, — Я Робину расскажу, как ты стоял и ничего не делал, когда при тебе оружейника Синдиката в простыни упаковывали! И кто?!! Два паршивых енота, недомаги второго ранга. Меня, мага–артефактора Синдиката!!!

— Вот именно, — тихо произнес Фрик, — Тебя, мага–артефактора Синдиката, упаковали за пятнадцать секунд два мага–недоучки. Кстати… уже четвертого ранга, так что не такие уж они и недоучки.

Пандис открыл было рот, но внезапно осознав всю нелепость своего положения без сил опустился на кровать.

— Я бы на твоем месте, прежде чем так садиться, проверял — вдруг под одеялом кто–нибудь еще есть, — еще тише сказал магистр.

Пандис взмыл вверх и, развернувшись в воздухе в сторону кроватей, уставился на продавленное его седалищем место.

— Твою ж… Так неврастеником можно стать, Фрик. Завязывай со своими шуточками, не к месту они сейчас.

— А это не подколка, это вполне серьезный совет тебе на будущее, — Фрик устало улыбнулся, — И кстати, дверь открывается вовнутрь, а не наружу. Никаких заклятий, Пандис.

Фрик поднялся, перетек в первую форму и пошел к двери.

— Пошли в лабораторию, надо бы обсудить ситуацию.

— Куда пойдем? — Фрикаделька вопросительно посмотрел на енотов.

— Эх, ты, жених называется, даже любимое место своей ненаглядной не знаешь, — Харис ухмыльнулся.

— Что не помешает мне сейчас врезать тебе промеж ушей. Чума не ненаглядная, а я — никакой тебе не жених, — ягуар отвернулся к мониторам.

— Так это понятно, что ты мне не жених, — заржал енот, — Видишь, полигон пуст. В комнате ее нет, Серый проверял. Значит на озере она. Там камер нет, но она точно там. Сейчас прокрутим немного назад… еще немного… Ну вот, видишь, Чума прямиком на озеро чешет… А вот и опоссум следом… хмм… с полотенцами. Я чего–то не знаю?

Харис поднял морду на Фрикадельку.

— Вот вроде ты и не дебил, Харис, но что–то дебилическое в тебе есть, — отрезал ягуар, — Макжи тоже ее учитель, как и отец со Спирксом. Батя ее обращению с магией учит, артефактор — работе с амулетами будет учить, а опоссум учит уму–разуму — мозги ей выпрямляет… в нужном направлении.

— Ну батя твой и Макжи — это понятно, но чему ее может научить этот старый мудила Спиркс? — Серый аж вскочил с банкетки.

— Ну… они вроде пока не приступали к урокам, но думаю, что в артефакторике Спирксу нет равных, — Фрикаделька неожиданно вздрогнул, — Я помню, как он меня в свое время гонял на занятиях — жуть жуткая.

— Ну что, рвем когти на озеро? — Серый даже начал приплясывать от нетерпения.

— Зачем это? Пусть Чума отдохнет от наших харь полосатых. Ее последнее время от звериных морд воротит. Она этого не показывает, но я‑то не дурак, вижу. Надо бы почаще нам во вторых формах перед ней появляться. Ты как, жених, не против? — Харис развернулся в сторону ягуара.

Фрикаделька не стал обижаться на подколку и подумав немного, коротко кивнул.

— Тогда чем сейчас займемся? — Серый сел обратно.

— А займемся мы сейчас местью двум собратьям нашим, шибко ученым… Пошли в оружейку, «снарягу» надо взять. Пока магистры с доктором разговоры разговаривают, мы этих оборзевших в край артефакторов отловим, — Харис кровожадно облизнулся, — Ты, кстати, как себя чувствуешь? Я уж не стал при всех спрашивать.

— Да вроде ничего. Задница, конечно, болит, но не так чтобы очень. Главное, что малыш не пострадал.

— У меня тоже все тип–топ… даже зад не болит… и вроде как у моего тоже все в порядке.

— Эммм… А вы это сейчас о чем? — Фрикаделька сел на пол и навострил уши.

— Ну тебе–то мы можем сказать все как есть, все же в одной упряжке, — начал Харис, — В общем тут такое дело…

— Ты только не ревнуй, — вставил Серый.

Мелкий замер и зло прищурился.

— Короче, Чума — отец наших будущих детей, — выпалил Харис.

— Ага, нам с Харисом скоро уже рожать, — подтвердил Серый.

Фрикаделька оторвал зад от пола и начал пятиться к дверям.

— Да ты не ссы, мы к Чуме без претензий, сами воспитаем, — начал было Харис, но ягуар не стал его дослушивать и опрометью выскочил за дверь.

— Охренеть — не встать, — повторял про себя Фрикаделька как заведенный, изо всех сил сокращая расстояние до озера.

— Ну и чего ты всполошился? Дело–то житейское, — опоссум закончил ржать и теперь лежал, положив свою голову ученице на колени.

— Так надо же что–то делать, еноты совсем с катушек съехали! И у них оружие при себе, они же таких дел наворотить могут! — Фрикаделька не мог усидеть на месте и постоянно вскакивал.

— Сядь нормально и слушай меня внимательно. Никому… Слышишь меня? Никому ни слова, о том, что услышал от Червовых. Сие тайна великая есть, и она явно не для твоего скудного разумения, — после этих слов опоссум немного помолчал, но все же не смог сохранить невозмутимость и снова заржал.

Видя, как глаза ягуара наливаются злобой, Чума поспешила пояснить.

— Это наш с мэтром эксперимент. Но о нем никто не должен ничего знать. Поверь, еноты никому не угрожают… впрочем и им ничего грозит. И очень тебя прошу, не говори об этом самим енотам, делай вид, что все идет нормально… милый.

Фрикаделька шлепнулся на задницу и оторопело закивал головой с такой частотой, что девушке показалось — его голова сейчас оторвется.

«Вот что значит вовремя сказанное доброе слово. Какая же я стерва, прости хосподи.»

Быстренько собравшись, все трое выдвинулись к теремку. Всю дорогу Фрикаделька норовил затесаться между девушкой и старым телепатом. Заметив его примитивные потуги, Чуме пришлось обломать его надежды потереться об ее бедро и послать вперед, чтобы он предупредил енотов о командирском запрете на жесткую месть артефакторам и о вечернем сборе всей команды у нее в комнате.

Подходя к дому, Макжи сморщил морду.

— В доме что–то творится. Но вот что именно — сказать не могу, этот «мысленный понос» даже не читается.

Артефакторы обнаружились в столовой. Весь стол был уставлен пустыми и полупустыми бутылками, а сами еноты мирно пускали пузыри из сопливых носов, лежа мордами в мисках с салатом. Даже пузыри у них выдувались синхронно.

«Вот это я понимаю — настоящий корпоративный дух у двух, отдельно взятых, артефакторов», — Чума даже присвистнула от увиденного.

Что ее удивило, так это наличие за столом волколака. Он посмотрел на пришедших мутным взглядом, лежа лобастой головой на столе и даже попытался им что–то сообщить. Видимо это «что–то» было очень важным, так как Басмач при этом пытался дополнить свое невнятное сообщение жестами. Через полминуты он видимо решил, что его миссия выполнена, и оскалив пасть громко захрапел.

— Ты что–нибудь понял? — спросила девушка опоссума.

— Конечно. Три туловища умудрились упороться в сопли. Чего же тут непонятного? — удивленно посмотрел на нее Макжи.

— Вот не беси меня, старый. Ты прекрасно понял, о чем я, — и посмотрев на его хитро подмигивающую рожу, Чума догадалась, что телепат не хочет разговаривать вслух.

Пришлось ей напрячь свое серое вещество.

«Постой… ты же говорил, что их кто–то развязал?» — мысленно добавила она.

«Именно так. Твоя верхняя тыква хоть что–то помнит… или сейчас у тебя думала нижняя?»

«Ты их головы можешь прощупать?»

«Сейчас у всех трех в головах даже боги разума заблудятся. Разве что часика через два можно будет попробовать.»

— Тут оставим? Или растащим по логовам? — Чуме почему–то не хотелось услышать положительный ответ на второй вопрос.

— Думаю, что им и здесь хорошо. Компания — теплее некуда, да и «похмелин» рядом стоит, — Макжи обвел стол лапой.

— Пошли на кухню, что ли, мне так есть охота, что спасу уже нет, — девушка направилась на выход.

Опоссум догнал ее в три прыжка и взяв под руку, потащил не к дверям, а к окну.

«Что ты там увидел, старый?»

«Не что, а кого. Шевели булками. Давай быстро прячься.»

Чума встала за портьеру и начала заботливо ковырять в ней дырку, высунув язык от усердия. В голове задребезжал смешок опоссума.

«Нет, Чума, ты — это нечто с чем–то. Ей богу, увнуковлю тебя.»

Адису снился дом. Нет, не свой дом, а дом его мечты. Просторный коттедж за городом с личной «выделенкой», работающей по всему Древу. Енот шел по этому храму своих фантазий и не верил своим глазам. Наконец–то он тут и теперь можно забить на службу в Синдикате, с ее долбаными командировками и не менее долбаными отчетами в начале каждого месяца.

— Дорого–о–ой… — раздался чей–то мелодичный голос.

Адис начал озираться. Откуда шел этот звук?

— Ну, где же ты, милый? Я устала ждать, иди ко мне быстрее.

Вот черт, да кто же это? Откуда в сокровенных мечтах взялась баба?

— А вот и я. Заждался меня любимый?

В комнату вошла красивая девушка и бросилась к Адису.

«А–а–а! А–а–а!» — заорал что было мо́чи енот и… очнулся. Привидится же такое, чертова девка испортила такую мечту. Это они умеют делать отлично.

Вскинув морду он увидел перед собой Серого, который крутил в лапах его же прибор–ловушку.

— Твоя работа? — хмуро спросил Серый.

Адис захотел встать, но не смог этого сделать. Опустив морду вниз он увидел, что привязан к стулу.

— Моя, — не стал отпираться программист.

— А ты в курсе на ком она сработала?

— Ну… видимо на кого и ставил. А к чему вопросы, он же живой?

— Живее всех живых и у него лапы чешутся отомстить, — раздался голос сзади.

Из–за спины артефактора вышел Харис, держа в лапе какой–то артефакт.

— Да мы же вроде со Спирксом помирились…

— А причем тут Спирс? Твоя ловушка сработала на мне, жабоед ты конченый, — Серый начал прикручивать корпус прибора к хвосту артефактора.

— Не кручинься, милок, — ласково произнес Харис, — Взгляни на это дело с другой стороны… Сзади, так сказать. Ну вот какому артефактору не интересно узнать, как работает его детище? У тебя появилась возможность опробовать свое изобретение лично. По словам Серого не так уж и больно… скорее унизительно. А мы поснимаем немного, увековечим, так сказать, для потомков.

— Эээ… Ребят, простите мудака, я ведь не знал, что в доме еще еноты есть кроме нас со Спирксом. У нас с ним были… некоторые разногласия, я и поставил ловушку. Я правда очень виноват перед вами, но ведь не специально…

— Черт, вот какой же ты дебил, Адис. Из–за тебя я проспорил Харису десерт на неделю вперед, — Серый сплюнул на пол и побрел к двери.

— Эй, погоди–ка, у нас тут еще один артефактор, постарше. Может отыграешься, — и Харис вставил в пасть Адиса большой лимон, — А ты пока помолчи.

— Ммм… Ммм…

— Ну что еще? — Харис вынул лимон.

— А что за спор? Может я тоже поучаствую?

— Как говорит Чума — а ты азартен, Парамоша, — рассмеялся Харис, — Я говорил, что ты попросишь прощения, а Серый ставил на то, что начнешь стращать нас карами небесными.

— А на Спиркса спорили? — Адис нервно облизал пасть, — Тогда я ставлю на кары, Спиркс дятел упертый, и самомнение у него выше крыши.

— Смотри–ка, смекаешь. Ну, а мы поставим твою задницу, что он тоже повинится в содеянном и сильно залупаться не будет. Что ставишь?

— Научу такие ловушки из подручного говна делать.

— Э, нет, дорогой. Это мы уже и сами умеем. Разобрались уже в твоем «шедевре». Давай–ка что–нибудь другое ставь… Да не скупись, твоя задница на кону все же.

Адис напряг воображение. Что может потребоваться енотам–наемникам, не имеющим выхода на Синдикат?

— Ставлю триста «скрытов».

— Ого. Годится, но… триста тридцать, — Харис уставился на артефактора глаза в глаза.

— Согласен, — торопливо ответил Адис.

— Каждому, — влез Серый, здраво рассудив, что тому деваться некуда.

— Черт с вами… Согласен.

— Рассаживайтесь. Вино сами себе наливайте, сейчас не до понтов с этикетом.

В лаборатории теперь имелась человеческая мебель, которую магистр недавно заказал дворецкому. Все для своей ученицы… и, чем боги не шутят, может быть и будущей жены Фрикадельки. Теперь в лаборатории магистр предпочитал находиться во второй сущности. Пандису и Шике даже пришлось потратить амулеты на одежду, чтобы соблюсти приличия. При этом оружейник заявил, что Фрик старый мудак и транжира, и мог бы предупредить друзей еще внизу, что в лаборатории надо будет снова перекидываться в людей.

— Ты хоть понял, что случилось в комнате Червовых, Пандис? — Фрик налил себе вина и сел в кресло.

— Я понял одно — твоя ученица охуела в корягу, а ее еноты и твой сын, глядя на нее, соответственно охуели втройне.

— Какой–то ты недалекий стал с возрастом. Может ты мозги пробухал и не заметил? Или синдикатовский «оракул» потребляешь?

— Бухаю как все, а эту дрянь пусть аналитики нюхают, мне она ни к чему.

— Неужели ты не понял, что Чума стала самостоятельной и ответственной и мы ее теперь не просто раздражаем своим контролем, а попросту мешаем ей самореализоваться? И у нее теперь настоящая сплоченная команда, которая друг за друга порвет любого… даже мага–артефактора Синдиката.

Оружейник хотел было возразить, но внезапно задумался, а чтобы не выглядеть глупо, сидя с открытым ртом — опрокинул в него бокал вина. Полоская язык в вине, панда немного поразмышлял.

— Может ты и прав Фрик… С этой точки зрения я общую картину как–то не рассматривал.

— А ведь я не зря тебе сказал внизу, что мы дождались. Теперь у нас есть все шансы.

— Сегодня день загадок? Рожай уже мысль, я тебе не Макжи… хотя иногда хочется в чужую башку залезть.

— Готовь ее к ритуалу Марксмана. Думаю, что она уже готова, — Фрик многозначительно посмотрел на оружейника.

— Да ладно? Это точно? — артефактор даже привстал с места, — Мне ведь надо знать наверняка, Робин нам просто так Плетку не даст.

— Даст, никуда не денется. Если заартачится, то на него надавят сверху. И сильно надавят.

— Рэйс? — нервно сглотнул Пандис.

— Естественно. Он в первую очередь заинтересован в Чуме, — Фрик налил себе еще вина.

— Когда?

— Завтра проведем подготовку, еще через день–два — сам ритуал.

— У нас Нига разгуливает по Фелису с генетическим зельем, времени осталось с муравьиный член.

— Вот и будет ему сюрприз в виде Чумы и ее команды.

— Она после ритуала еще неделю будет в себя приходить.

— Плохо знаешь Чуму. Готов поспорить — меньше, чем через сутки после ритуала она тебя на полигоне уделает, как бог утконоса не смог.

— Ну это мы еще посмот…

— Тебя три ее наемника уделали, — перебил оружейника Фрик, — А Чума после Марксмана будет сильнее их вместе взятых раз в десять, причем без всякой магии.

Пандис закрыл рот и уткнулся лицом в бокал, обиженно глядя исподлобья на магистра.

— Шике, а на тебе присмотр за ее здоровьем на ритуале… и после него.

— Если вы о том ритуале, про который я думаю, то я пас. Вызывайте реаниматолога и психолога — я только по хирургической части.

— Как раз твои познания и потребуются. С остальным она должна справиться сама… Иногда я думаю, что нахожусь в пустоте… Я один что ли слышал, что при уходе Чумы сказали опоссумы?!!

Пандис почесал макушку.

— Эмм… что–то там про ценность–неценность и потом про эмона… — начал вспоминать оружейник и уже шепотом закончил, — Бляяять… Охренеть можно.

Спиркса будить не пришлось. Тузы вдруг разлетелись по разным углам столовой, Адис вместе с так и непроснувшимся Санжо свалились на пол, а на Чуму навалилась такая тяжесть, что ей пришлось опуститься на одно колено.

— Так… арте…факов…торов не ув…жають, гришь… — из–за стола начал медленно выбираться старый артефактор, — Хто тут оби… ик… жает моего бро?

Девушка поспешно начала крутить дырку на новом уровне. Слушать и смотреть всегда лучше, чем просто слушать.

«Чумка, зачем тебе дырки–то?» — огорошил ее опоссум.

«Я наверно тебя удивлю, старый, но вероятно, чтобы видеть, что там происходит.»

«Амулет надень, дебилка белобрысая.»

«И что я с ним делать буду? В обморок падать? Так пропущу все самое интересное.»

«Одевай живо!»

«Ай… За что?!!»

Чума словила довольно необычные ощущения от ментального подзатыльника. Достав амулет, она набросила цепочку на шею.

«Кулон к телу, Чума, какого хрена он у тебя поверх рубашки болтается?!»

«К телу, так к телу, мне тела не жалко. Ну и? Не изменилось ни–че–го.»

Она продолжила дырявить портьеру.

«Ну крути, крути, дуреха», — захихикал опоссум.

«Уже», — отозвалась девушка, но прильнуть к самопальному «глазку» не успела — отхватила второй подзатыльник.

«Глаза закрой, чучело. Они тебе сейчас только мешают.»

«Хех… А это прикольно.»

Чума увидела всех, кто был в комнате, даже не поворачивая головы. По углам оба Туза, полыхающие расчетливой злостью, уже стоят в боевых стойках и даже что–то пытаются кастовать. А вон лежит Адис, в полной растерянности. Санжо лежащий рядом с ним хоть и был еле виден, но все же различим. И мэтр, стоящий за соседней портьерой… от него так и прет веселухой.

«А все же крепок Спиркс оказался.»

Он простоял несколько секунд, прежде чем свалиться. Поначалу до Чумы донеслось немного азарта, но видимо спиртовой заряд кончился и его энтузиазм резко сравнялся с уровнем энтузиазма спящего волколака. То есть ушел в полный ноль. Захрапел Спиркс еще в падении, а упав, выдул носом достойный пузырь — переливающийся всеми цветами радуги и размером с кулак Чумы. Воздушная сеть, скастованная Серым, пролетела аккурат над уже лежащим на полу телом.

— Харис, вяжи, пока он в отключке! — заорал Серый, и бросился к телу Спиркса.

— А что тут происходит?! — голос Фрика застал всех врасплох.

Но только не девушку с мэтром — приближение трех людей она увидела еще пару секунд назад, а опоссум явно и того раньше.

— Утихомиривали пьяных гостей, — переобулся на ходу Харис, — Сейчас их по комнатам будем разносить.

— Да уж, магистр, вы бы приглядывали за своими гостями. То они магические ловушки на мирных енотов ставят, то напиваются в дрова и бузят, — Серый спрятал лапы за спину.

Фрик молча подошел к спящим и принюхался.

— М-да… Набрались знатно, — и повернувшись к Харису, сказал, — Я был бы вам очень признателен, если вы поможете с их транспортировкой до мест их проживания.

— Да не вопрос, магистр. И давайте вот без этой… «официальщины», уши болят слышать такое от вас. Непривычно… и немного пугает.

От Фрика пахнуло удовлетворением и весельем.

«Старый, может и нам пора на выход?»

«Неа… чувствую тебе второй акт пьесы понравится больше первого», — рассмеялся Макжи.

— Дай сюда, убогий, — Харис отобрал у Серого аптечку, — Смотри, как это делается.

— Я все правильно делаю, как учили. Немного на салфетку и под нос, — насупился Серый.

— Это не нюхать надо давать, а… — и Харис капнул зелье в уголок глаза спящего артефактора. [1]

Если бы пасть Спиркса не была плотно связана, то от его крика теремок развалился бы по отдельным бревнам. Но несостоявшемуся воплю деваться было некуда, а потому такому количеству воздуха оставался только один выход — сзади. Все известные науке законы физики о сохранении импульса были соблюдены, и ракета с гордым названием «Пилот Спиркс — 1» на реактивной тяге стартовала в сторону двери, а мощный выхлоп из «сопла» ее заднего двигателя — выбил стекло напротив.

— Твою ж мать–то!!! — хором заорали Тузы и по очереди десантировались через пустой проем окна.

— Химатака!!! — закричал было, очнувшийся от дремоты Адис. Но уже через секунду, вдохнув очередную порцию содержимого комнатной атмосферы, он моментально выпал из реальности, обмякнув в намотанных на него веревках.

— Вот и что теперь делать? — спросил Хариса, лежащий на нем сверху Серый.

— Что, что… Пошли Адиса спасать, задохнется ведь насмерть… и плакали тогда наши «скрыты».

Грохот и звон разбитого стекла в правом крыле услышали все.

— Да что же это такое–то… Что там еще случилось? — Фрик сорвался с места, уже в прыжке оборачиваясь в ягуара.

Пандис заорал вслед магистру, что у него больше нет амулетов — «одевалок» и потопал следом в человеческом облике. Судя по азарту, так и прущему от Шике, бульдог смог обогнать панду в коридоре.

— Антракт, — объявил опоссум, вылезая из–за свой портьеры.

— А в чем фишка, мэтр? — Чума открыла глаза и выпрямилась, — Почему я спокойно читаю эмоции с закрытыми глазами, а с открытыми только через адскую боль в руках?

— Вероятно свойство твоего мозга, Чума. У тебя возникает диссонанс из–за логического несоответствия того, что ты видишь и того, что ты чувствуешь. Видимо мозг пытается решить проблему по–своему, да еще и амулет как–то влияет. Мы этот вопрос будем решать позже, когда Спиркс протрезвеет до нужной кондиции… А он уже начал трезветь, я его слышу. Пошли, поучаствуем.

Тихо выскользнув из столовой и зайдя в коридор ведущий от лестницы в правое крыло дома, они увидели всех участников первого акта, кроме Басмача, оставленного досыпать в столовой. Подойдя ближе, опоссум и девушка увидели, что из дыры, проделанной в дверном полотне, торчит, яростно вращая глазами, голова старого артефактора. Чума тихо рассмеялась — ни дать ни взять «Голова профессора Спиркса».

По обе стороны двери суетились Тузы. Уперевшись задними лапами в дверь, Харис тянул артефактора за ноги. С другой стороны двери, уперевшись точно так же, Серый… тянул за голову.

— Два дебила — это сила, — констатировал, наблюдавший за спасательной операцией Фрик и, кастанув кончиком хвоста хитрую загогулину, развалил дверь пополам, — Сплошные убытки, твою мать…

— Кто это сделал? На опыты, блять, пущу!!! До окончательной смерти будет мои амулеты испытывать!!! — заорал Спиркс, как только содрал веревку со своей пасти.

Фрик сел на задницу и с интересом уставился на Тузов, все еще держащих артефактора за конечности.

— Мне бы вот тоже хотелось это узнать, — усмехнулся магистр.

Червовые переглянулись и с мольбой в глазах посмотрели на Чуму.

— Спиркс, а я могу тебе сообщить, кто это сделал… — начала та спасение своих подопечных, — Только если ты сейчас, при всех, попросишь прощения у Хариса за недавний инцедент с ловушкой. У моего бойца чуть кукуха не поехала от психологической травмы.

Видимо, желание отомстить обидчику настолько перевесило самолюбие артефактора, что тот почти моментально начал свою покаянную речь.

— Эмм… Я приношу свои искренние извинения по поводу этого, несомненно несчастного, случая, — Спиркс попытался кивнуть, державшему его задние лапы Харису.

— Кхм… Извинения приняты, — промямлил обалдевший наемник и отпустив лапы артефактора, на пару с Серым помог тому встать.

Девушка незаметно им кивнула и показала пальцем на выход. Еноты молча рванули в сторону лестницы.

— И куда это они? — поинтересовался Пандис.

— По естественным надобностям, — Чума закрыла глаза и села на кровать, — Чуть не обделались от переживаний за судьбу нашего славного артефактора.

От панды пахнуло злостью, неуверенностью и… любопытством.

Спиркс кряхтя поднялся и растопырив уши спросил:

— Колись, Чума, кто этот урод? Сгною этого мудака в лабораториях.

— Да ладно тебе, ты сам минуту назад просил у него прощения…

Старый похабник застыл, не зная, что ему делать.

— Так что расслабься, вы квиты, — девушка похлопала ладонью рядом с собой.

— Стерва ты… Чума, — артефактор подошел и бухнулся рядом с ней.

— Еще какая, — ответила та, глубоко вздохнув.

— Ты сама не знаешь, до какой степени, — сказал опоссум и сел с другой стороны.

— Ну что, приступим? А то у меня уже уши чешутся, — Макжи нарезал круги вокруг сидящего на полу Спиркса.

— Давайте уже, сладкая парочка, начинайте, — ответил артефактор.

И тут же, раскинув лапы, упал на спину.

Чума еще ни разу еще не видела опоссума за работой. При ней он ни с кем не работал, а когда работал с ней — она была в отключке. Белки его глаз подернулись дымкой, скрывая красные зрачки. Нет, зрачки у него не покраснели именно сейчас — они всегда были красными, и это ее иногда пугало, особенно в полумраке. Короче, ничего особенного она в поведении телепата не увидела.

Так прошло минут десять и за это время Чума чуть дырку на жопе не протерла, ерзая от нетерпения в кресле. Наконец Макжи закрыл глаза, а артефактор шумно вздохнул и начал принимать сидячее положение.

— Ну, и? Как покопался? — девушка дернула опоссума за хвост. И тут же скривилась от резкой боли в голове.

— Еще раз притронешься к моему хвосту — сварю мозги напрочь, — рявкнул на нее телепат.

«Я же аккуратненько… а не как в прошлый раз ботинком со всей дури», — тут же подумала она, хихикнув про себя.

«А мои рефлексы плевать хотели на твою аккуратность.»

«Да ладно тебе, старый. Что завелся–то сразу? Лучше расскажи, что ты там у нашего приятеля накопал в голове.»

«Вечером расскажу, когда твои гопники спать разойдутся. Кстати, откуда пошло это слово? Мне оно очень нравится, есть в нем какая–то гармония с магией», — опоссум раздвинул пасть в улыбке.

«Совсем сбрендил, старый?» — Чума чуть не рассмеялась, — «Это блатное… Ну, типа бандитский сленг. Название малообразованного и не имеющего моральных ценностей контингента. И вообще, прекращай в моей голове без спроса рыться!»

«После моих копаний у тебя в голове все знания по полочкам разложены. Разве смогла бы ты раньше так четко определение слова дать? Да не в жисть», — раздался в ее голове довольный голос опоссума.

— Ты что в моей башке вправил не туда, кочерыжка ты мохнатая? — недовольно проворчал артефактор, — Ощущаю вселенскую печаль, полную трезвость и лютый голод.

— Побочный эффект. В похмельных мозгах копаться не очень–то приятное дело.

— Нарыл что–нибудь?

— Любовь к алкоголю и женщинам. С чрезмерной дозой полного похуизма, — вздохнул телепат.

— Ну… Не удивил ни разу, именно такой метод я и практикую.

— Я удивляюсь, как при таком отношении к жизни ты умудряешься еще и редчайшие амулеты создавать. Я вот тоже иногда пробую этот метод, но ничего не получается. Что я делаю не так?

— Секрет в дозировках, — осклабился енот.

— Ладно, шутки в сторону, — опоссум ткнул лапой в направлении ученицы, — Просвети нас, что за амулет сняла у тебя с шеи Чума?

— Да обычный амулет, который показывает эмоциональный фон объекта… Я удивился, что она именно его забрала, а не образец, которым я хотел воздействовать на нее. Проверить новинку было не на ком — кругом одни мужики. Вот я и решил попробовать… На свою старую жопу… Без задних мыслей, Чума, чистый эксперимент, — Спиркс скосил на девушку глаза.

— Тебе позу твою напомнить, в которой я тебя нашла после нейтрализатора? — заржала Чума, — Экспериментатор хренов… без «задних» мыслей.

— Для полной проверки все должно быть максимально приближено к реальным условиям, — совсем не смутился артефактор, — Так что вы там узнать–то хотели?

— То есть Чуме не обязательно его тебе возвращать? Так сказать, компенсация за моральный ущерб? — хитрый опоссум заехал издалека.

— Ну да… На кой ляд он мне нужен? Их в любой лавке пруд пруди, я только немного его переделал. Пусть Чумка таскает безделушку, если она ей понравилась.

— Вот и чудненько.

— Ты давай по сути говори. Думаешь я не понял, что именно из–за этих амулетов весь этот сыр–бор? Развели тут цирк… — Спиркс сел поудобнее на свой хвост.

— Ах ты ж, хитрый перец… Ты лучше расскажи Чуме, что твоя новинка должна была делать.

— Если коротко, то амулет должен был усилить мое… эмм… мужское желание и передать его Чу… объекту, причем мозг объекта воспринимал бы это желание, как свое собственное.

Макжи взял у артефактора амулет «Возжелай ближнего своего» и покрутив в лапах, вернул обратно.

— Мне его не на ком проверять, да и стар я для таких забав. Но у тебя, похоже, получилось?

— Да ничего подобного. Вон как Чума меня уделала, я и пикнуть не успел.

— А с кулоном ты что делал?

— Немного поковырял, чтобы эмоции объекта не мешали. Ничего серьезного, — артефактор поерзал на хвосте, — Сам надень и попробуй. Думаешь я не проверял артефакт после переделки? Никаких побочек у него не было.

Опоссум попросил у Чумы кулон и напялил его на себя. После чего, с задумчивым видом, походил вокруг нее и енота. В итоге, зайдя за спину сидевшего артефактора, он с размаха засадил тому смачный поджопник.

— Ты вообще охуел, гнида голохвостая?!! — отлетевший на пару метров Спиркс вскочил и начал в ускоренном темпе перебирать свои побрякушки–амулеты, — Ты у меня сейчас собственным дерьмом захлебнешься!

— А ну–ка цыц у меня, придурок старый. Где я, по–твоему, должен был яркие эмоции ловить, если вы с Чумой, как два истукана каменных?

Енот замер и уставился на телепата во все глаза. Пауза длилась не долго — ровно до того момента, пока до артефактора наконец–то дошел смысл сказанного опоссумом.

— А ты своей полосатой задницей меня здорово выручил, спасибо за помощь в эксперименте, — с самым серьезным видом сказал опоссум, — Я такую жертву с твоей стороны очень уважаю и… с меня простава.

Все–таки Макжи под конец не выдержал и заржал.

— Ну ты и сволочь, сумчатый, мог бы и предупредить.

— Зачем? «Без задних мыслей», «чистый эксперимент», — передразнил артефактора Макжи, — А для чистоты опыта я готов пожертвовать даже жопой своего друга. Вот так вот, цени мою бескорыстную дружбу… Амулет, кстати, ненамного–то и лучше стал, не особо ты его и переделал.

Енот только захлопал глазами от такой наглости, но через пару секунд рассмеялся.

— Тогда пошли к тебе, проставляться будешь. Давай, давай, шевели булками. А то теперь и зад болит и трезвость на меня снизошла по твоей милости.

Стариканы бодро почапали к выходу из комнаты Спиркса. В дверях Макжи обернулся, бросил Чуме кулон.

«Как своих угомонишь — приходи ко мне. Сегодня веселая ночка предстоит…»

— Ну что, толстозадые? Завтра с утра на полигон и отрабатывать работу в связке против Ниги. Макжи обещал за вами присмотреть, а то еще головы друг другу поотрываете.

— А ты разве не с нами? — напрягся Фрикаделька.

— Завтра я с Фриком уеду по делам. Куда и зачем — сама не знаю, просто он очень просил и сказал, что это очень важно. В первую очередь важно для меня. А так как он пока еще мой учитель, то отказаться я не могла — мне еще многому надо у него научиться.

Еноты, почуяв завтрашнюю свободу, заметно воодушевились.

«Ну, ну, сейчас напомню про владелицу шишек. Пора обламывать их пофигизм.»

— Теперь, что касается вас, матрацы полосатые. «Скрыты» быстренько сдали мне на хранение.

Тузы замерли и медленно повернули головы в сторону командира.

— Какие «скрыты»? — прошелестел голос Хариса.

— Те самые, что вы у Адиса выиграли, — ответила Чума, поигрывая иглометом, — С каждого по триста тридцать штук. Я ваши задницы наверху прикрыла, а заодно и выиграть спор помогла. Давайте, давайте, тащите их сюда, не тормозите.

Судя по выражению морд, сейчас в головах у енотов заработали суперкомпьютеры, молниеносно просчитывая все варианты отмазок. Первым возникать начал, как ни странно, совсем не заводила Харис, а вечный ведомый Серый.

— Несправедливо поступаешь, командир. Спорили–то мы, а не ты.

— И что? Спорили вы, а выиграла я. Я — часть команды. А вы часть команды или сами по себе? Ну–ка быстро все на стол.

— Себе–то можно оставить по паре штук? — тоскливо посмотрел на нее Харис.

— Зачем это? По ночам к холодильнику ходить у вас не выйдет, — ответила Чума, — Администратор предупрежден о ваших возможных ночных вылазках и на кухне вам больше ничего не обломится.

Еноты завыли в голос — негромко, но очень тоскливо и печально.

— Твою ж мать–то… — Серый побрел в комнату Червовых, — Ну тогда, Харис, мой недельный десерт ты хрен получишь, раз мы со «скрытами» пролетели.

— Десерт ты мне проспорил на Адисе, это был отдельный спор, — заорал ему вдогонку Харис.

Вернувшись, опечаленный Серый поставил сумку с амулетами на стол и плюхнулся на кресло.

— Забирай, жадоба… Вот куда податься бедному еноту? — меланхолично произнес енот.

— Не печалься, детинушка. Буду вам выдавать бонусы за успехи… и отбирать обратно за косяки. Часть Тузов — часть команды. На этом наш междусобойчик закрыт, всем спать.

Еноты понуро побрели на выход, а ягуар многозначительно взглянул на девушку и повращал глазами. Она поняла, что он захотел о чем–то поговорить наедине.

— Мелкий, а тебя я попрошу остаться… я тебе дам отдельное задание на завтра.

Едва за Червовыми захлопнулась дверь, Фрикаделька подскочил к девушке.

— Чум… Ленка, а Ленка, ну скажи, что там с енотами? Ну пожалуйста… — заканючил он с ходу.

— Я так понимаю, что спать никто не хочет? — строго спросила она мелкого.

— Да я же все равно не усну — любопытство изнутри загрызет.

— Ты мне лучше расскажи — куда это ты провалился, когда я тебя с предупреждением к енотам послала? — Чума продолжала гнуть ягуара.

— Эмм… Ну… Я сначала к ним в комнату помчался, потом на кухню заглянул — подумал, что эти проглоты опять жрут. Но их и там не было, я даже у администратора поинтересовался. Тогда рванул в комнаты артефакторов, думал, что опоздал и они уже вовсю свою мстю мстят. Так и там никого не было — ни Тузов, ни артефакторов. Потом из столовой шум раздался, и я побежал туда. Но в столовой кроме енотов уже и отец был с гостями. Я и заходить–то туда не стал, издалека через дверь услышал по голосам. Нафига мне там светиться было, если все мирно решилось? Я и пошел во двор, как раз с Санжо в дверях столкнулся — он тоже из дома выходил.

У Чумы в мозгах что–то щелкнуло. Санжо никак не мог встретиться Фрикадельке, он в это время валялся в столовой и был в хламину пьян.

— А вот с этого места поподробнее. Откуда говоришь Басмач шел?

— Со стороны ваших комнат. А куда конкретно — не знаю, я на улице к подвалу свернул.

— Поня–я–ятно… что ничего не понятно, — девушка встала и направилась к выходу, — Иди к енотам, сидите там тихо и никуда не вылезайте — возможно понадобитесь. Разрешаю взять жратвы. Немного. Скажешь админу, что я разрешила — у тебя есть доступ к холодильнику.

Опоссум был весел и немного пьян. Это Чума поняла еще возле лестницы.

«Старый, а ты силен, метров на сто пробиваешь силой мысли. Напомни–ка мне, кто развязал артефакторов?»

«А я разве не сказал?»

«Представь себе — не сказал. Сначала меня в коридоре посетила «эмоциональная благодать» от енотов… до потери сознания. Потом ссора с Фриком, потом… да ты сам все прекрасно знаешь, не придуривайся.»

«Ну да, ну да… Вот не думал, что ты узнаешь про Асаха, поэтому решил тебе не говорить. Да и тебе не надо про это никому сообщать. Давай быстрее перебирай ходулями, время уже поджимает.»

Чума припустила бегом. В комнату опоссумов она ввалилась «высунув язык на бок.»

«И какого черта в доме делал Асах? Зачем ему артефакторов развязывать?»

«Про Асаха потом поговорим… Давай–ка сначала по амулету. Располагайся, где будет удобно.»

Девушка прошла к окну и плюхнулась в стоявшее там кресло.

«Такие амулеты–кулоны используются довольно давно и ничего особенного из себя не представляют. Но! Спиркс в нем поковырялся! Ты не заметила странностей в его рассказе?»

«Нет. А должна была?»

«Эх… Пороть тебя уже поздно… в обоих «тыквах» у тебя помойка. А ты пробовала ими иногда думать? Спиркс ни разу не сказал, что он успел воспользоваться своим новый артефактом. В его рассказе были фразы: я хотел воздействовать, я решил попробовать… Но не было слов о самой работе амулета. А теперь прокрути все события на озере в уме и вспомни, что чувствовала.»

«Умиротворение, а потом вдруг резко захотелось мужика — видимо в этот момент енот начал свой эксперимент.»

«Да ну?»

«Что — да ну?»

— Думай верхней башкой, бестолочь. Пока только нижняя пытается что–то родить, — перешел на голос опоссум, — Только что тебе было сказано — Он. Не. Пользовался. Амулетом. И проверка его мозгов это подтверждает.

Почесав затылок, Чума начала вспоминать с самого начала.

«Вот пришла на озеро. Разделась. Залезла в воду. Немного полежала на камне, вообще без всяких мыслей. Потом появилась мысль о мужчине. Не конкретном, а «среднежелаемом» — высокий, красивый, с хорошей фигурой. Потом… Твою ж мать… Если он ничего не успел применить, но кулон начал передавать ему эмоции…»

«Значит артефакт передавал для Спиркса только твои личные эмоции, без всяких чужеродных «добавок», да еще и усилил их многократно!!!»

— Вижу доперла наконец–то своим скудным умишком, — опоссум рассмеялся в голос, и подскочив к ученице, взъерошил ее волосы.

Чума посмотрела на него округлившимися глазами.

— Ключевое слово — усилил. Я, когда его пнул, такую дикую злобу поймал в ответку — мама не горюй. Спиркс похоже даже не догадывается, что он создал. Вот и ты молчи — безделушка она и есть безделушка.

«Но я же не озабоченная, чтобы до такой степени возбудиться только от мысли о мужике? Или озабоченная? Дилемма…»

Но эту мысль Чума спрятала подальше, еще не хватало чтобы ее прочел кое–кто ненароком.

— Асах… — напомнила Чума телепату.

— А что Асах?

— Хорош мозг выносить, старый. Давай уже рассказывай.

— Асах — офицер Синдиката, — опоссумы многозначительно взглянули на нее.

— Ни хрена себе, компот… Это точно? — девушка подалась вперед.

— Точнее не бывает. Это в данный момент я не работаю на контору, а в свое время тоже в ней… числился. Да и сейчас помогаю им по мелочи… Ну, а они — мне.

Опоссум отпил пыва и крякнул от удовольствия.

— Так вот, я работал в группе, внедрявшей волколака в мир Фелиса. Если ты расскажешь о том, что он был в этом доме — многие головы полетят. И в первую очередь — его.

— А кто еще в курсе? Фрик знает?

— Никто… Кроме нас с тобой… и, естественно, Фрикадельки. Если мелкий догадается конечно, что встретил не Санжо. Так что прижми ему пасть, пусть молчит о той встрече.

— Но что ему тут понадобилось? Он же спокойно мог встретиться с Фриком или братом на нейтральной территории, не вызывая подозрений. Тем более, что я уже устраивала им такую встречу.

— А они ему и не нужны. Он приходил не к ним, он приходил к тебе.

— Ко мне? На кой я ему нужна–то?

— Не знаю. Видимо у него, настолько личное дело к тебе, что он даже не поленился охренительно мощный ментальный амулет сделать… Да–а–а, не ожидал я от него такого прорыва. Молодец, волчонок, в матерого артефактора вырос за эти столетия. А ведь был середнячком в академии Синдиката.

— Ты так и не ответил — за каким… интересом, он артефакторов освободил?

— Мозги включаем, Чума, учись мыслить самостоятельно. Слушаю твои версии.

Вот ведь учитель аналитики на мою голову.

— Ну… С высокой долей вероятности, освобождение артефакторов резко повышало шансы…

— Будешь выделываться — оставлю без новостей и развлечений, — оборвал ученицу опоссум.

— Если своими словами, то Асах просто хотел создать неразбериху, чтобы выскользнуть из дома незамеченным. Но он не учел того, что еноты помирятся. Впрочем, ему косвенно помогли Тузики, устроившие личную вендетту артефакторам.

— Можешь ведь, когда захочешь. Добавлю только, что Асах наверняка оставил что–то в доме, а раз он хотел встретиться с тобой, то скорее всего это лежит в твоей комнате. Куда?!! Стоять!!! Сидеть!!! Не суетись, попозже вместе посмотрим.

— Макжи, а ты не думаешь, что как–то все резко вокруг меня завертелось? — садясь обратно, спросила Чума опоссума, — Меня это стало пугать… Сильно пугать.

— Чума, зови меня Маком. Но только наедине, когда мы вдвоем. Раздвоение моей драгоценной личности — это тоже легенда из покрытых пылью времен.

«Да епта, как так–то… Прямо какой–то сеанс «магия и ее разоблачение» получился.»

— Завтра, когда вернешься с полигона, ты многое поймешь сама, — продолжил Макжи.

— Так меня не будет с вами на полигоне, я уеду с Фриком.

— Правильно. Только вы с ним поедете на большой полигон, лесной. Ты там вроде бы уже была?

— Неа, на самом полигоне ни разу… Я на Фелисе появилась недалеко от него, Фрик на меня наткнулся, когда оттуда шел. А зачем нам туда надо? Колись, я же знаю, что ты знаешь, — улыбнулась девушка опоссуму.

— Ритуал Марксмана.

Чума вздрогнула от неожиданности.

«Как–то быстро время пролетело, я думала еще не скоро о нем услышу.»

— Даже по лицу видно, что слышала.

— Довелось подслушать беседу магистра с Пандисом. Оружейник чуть ли не кипятком писался, уговаривая Фрика провести этот ритуал надо мной.

— Ну тогда ты знаешь и как это опасно. Смертельно опасно.

— Знаю, что опасно, но, что именно — нет.

— Я не могу ничего тебе сказать… Не потому, что не хочу, а потому, что не знаю. Каждый раз что–то новое вылезает.

— Вылезает?

— Ну, да. Тебе дают из оружия все, что попросишь… а потом откупоривают сосуд Марксмана, и ты остаешься один на один с тем, что оттуда появится.

— Хрена себе… Умеешь ты девушек успокаивать, старый.

— Не печалься, все будет хорошо. Ты многому научилась и у тебя теперь даже есть немного «магической силы» — ты ведь ловец эмоций, — Макжи оскалился в улыбке, — Для успокоения девушек могу добавить, что твои наставники дадут тебе лучшее оружие — Плетку.

— Что за Плетка?

— Увидишь, попробуешь, влюбишься. После ритуала станет лично твоим оружием. Могу поспорить — ты ей еще и имя будешь выбирать, — рассмеялся опоссум.

— Тогда не буду спорить, — улыбнулась Чума в ответ.

Макжи резко встал и двинулся в сторону двери.

— Ну что, Чумка, готова?

— К чему? — округлила глаза девушка.

— Пошли роды принимать у наших… чебурашек. Слушай, а кто такие чебурашки?

Войдя в комнату Червовых, они застали всех ее обитателей за важными и несомненно неотложными занятиями.

Серый сидел в углу комнаты, прикрывшись ото всех защитным куполом, и со всей доступной скоростью поглощал здоровенный кусок торта.

Перед куполом, громко матерясь, скакал Харис, безуспешно пытавшийся взломать защитный бастион из спрессованного воздуха своими заклинаниями — весь пол вокруг был усеян тающими ледяными осколками. Видимо он не очень преуспел в этом нелегком деле и теперь начал готовить здоровенный таран изо льда. Что характерно — в форме бревна с волчьей головой. Видать Хариса совсем переклинило — Басмача он люто ненавидел из–за его методов тренировок.

Фрикаделька взирал за этой вакханалией с поистине вселенским спокойствием, лежа на шкафу и лениво помахивая, свесившимся вниз хвостом.

— А вот и кирдык к вам пришел, — весело сообщил он енотам, увидев Чуму с опоссумом в дверях, — А я вас предупреждал, дебилы червивые.

Еноты моментально замерли на месте и начали медленно поворачиваться в сторону вошедших. Серый при этом подавился куском торта и закашлявшись, потерял концентрацию — купол моментально развеялся. Не желавший упустить такую возможность, Харис тут же двинул напарника уже готовым тараном прямо в них живота. Крик у Серого получился безмолвным — у него перехватило дыхание. Зато вопль Чумы потряс если не весь дом, то первый этаж уж точно. Так они оба и валялась, смотря друг на друга выпученными от «огорчения» глазами — Серый молча хватал пастью воздух, а Чума вопила от чудовищной боли в «обожженных» руках.

«Может все–таки закроешь глаза?» — через красную пелену пробился к ней голос Макжи.

«Ой ду–у–ура, ну почему я такая тупая?»

Закрыв глаза, девушка мгновение полежал, успокаивая свои мысли, а затем стянула с себя кулон.

«Убью пидорасов! Сейчас же и навсегда!»

«Эй, эй, предоставь это дело мне», — развеселившийся опоссум опустился рядом с ней.

Чума открыла глаза и села. На нее с ужасом пялились, висящий в воздухе Харис и держащий его за шкирку Фрикаделька.

— Что вылупились, лишенцы? Пиздец вам всем пришел, — громко и с чувством прошипела Чума.

На пол грохнулся Харис — это Фрикаделька втянул когти. Следом шлепнулся задом об пол и сам ягуар. К ним медленно подползал Серый, у которого в лапе до сих пор был недоеденный кусок торта.

— Это что тут сейчас было? — повернулась девушка к мелкому, — Я, кажется, ясно сказала — всем сидеть тихо!

— Мы и сидели тихо… Пока до десерта дело не дошло.

— Эта сволочь проспоренный кусок не захотел отдавать, — показал на Серого Харис и вдруг заорал, — А мы ведь Тузы, Чума?!! Мы ведь команда?!! Тогда какого хрена, вот этот вот ушлепок жрет мой торт?!!

Серый поднял свою голову и со страдальческим видом начал запихивать в пасть остатки торта.

Чума закрыла глаза и надела кулон обратно. В голове словно прожекторы включили.

Фрикаделька светился от беспокойства и… любви.

«Твою ж мать–то, с этим надо что–то делать.»

Харис оказался обманщиком. Гнева у него не было вовсе, зато был избыток дичайшего азарта.

Опоссум просто веселился, но об этом Чума и так знала — в ее голове постоянно звучал его смех.

А вот Серому было плохо… Очень плохо.

— Харис, тля ты беременная, бегом метнулся за тазиком. Фрикаделька, доктора сюда и быстро. Тащи его хоть в зубах. Похоже наш Серый концы отдает.

Шике вышел из комнаты Червовых через два часа.

— Ну что там, док? — подскочил к нему Харис, — Как он?

— Чуме скажите спасибо, еще пара минут и отправился бы ваш Туз в конец колоды, — устало сказал Шике и пошел к лестнице.

Харис шлепнулся на задницу.

— Я бы с ним отправился, — пробурчал он.

Притворив дверь в комнату енотов, Макжи развернулся к еноту:

— Из–за тебя, мудень ты безмозглый, Серый ребенка потерял.

— К–к–ка-а-ак?

— А вот так. Ты своим бревном порвал ему печень и повредил плод. Печень–то Шике ему починил, а вот ребенка вернуть уже невозможно.

Харис завыл. Протяжно и горестно. Чуму моментально затопила волна безысходности и вселенской печали. Она моментально закрыла глаза и чуть не ослепла — настолько ярким было солнце горя выросшее на месте, где стоял енот.

Чуму затрясло от злости. Но тут в ее голове заговорил опоссум.

«Слушай мою команду, свистать всех… данунах. Чума, какого только дерьма в твоих мозгах не хранится. Могу потом бесплатно почистить твою помойку. Короче, повторяй вслух все, что от меня услышишь.»

Харис мягко свалился на пол, закатив глаза. Ошалевший от всех переживаний этого вечера Фрикаделька заорал дурниной.

— А ну молчать!!! — развернулась девушка к ягуару и начала озвучивать прилетавшие к ней мысли Макжи, — Бегом на кухню за горячей водой. Кипятить в большой и чистой… повторяю — чистой кастрюле. Время пошло, убогий!

Фрикаделька испарился из комнаты в момент.

«Что там дальше, старый?»

«Теперь твоя часть выступления, Чума. Дуй в ванну и тащи бритву.»

«А на кой нам бритва?»

«Хариса будем брить», — мысленно заржал опоссум, — «От сих и до сих.»

Он показал лапой на животе лежащего в прострации енота координаты для «эпиляции».

— З–з–зачем это? — уже шепотом спросила Чума.

— А затем, что все сроки у него вышли… Плюс нервное потрясение. Преждевременные роды, короче. Теперь только кесарево поможет, — телепат снова рассмеялся, но уже вслух.

«Я резать енота не буду ни за что… и не проси.»

«Да никто его резать не собирается. Ну, чего застыла? Тащи ножницы и бритву.»

Пока девушка состригала шерсть на животе Хариса и выбривала там «поляну», прибежал Фрикаделька, таща на вытянутых руках кастрюлю с кипятком.

«Не, все–таки человеческий облик ему идет. Может и вправду — замутить с ним?»

«Не о том сейчас думаешь, девонька.»

«Да епта, даже в собственной голове теперь не уединиться, в ней старые пердуны пасутся не вылезая. Надо будет попросить Асаха на предмет ментального амулета.»

«Ты мне за старого пердуна еще ответишь. Да ладно тебе, Чумка, не напрягайся так; я сам потом подарю тебе защиту.»

«А почему раньше не дал, гад такой?!!» — тут же возмутилась ученица.

«Так ты и не спрашивала», — захихикал в ответ телепат, — «Спиркс кстати делал, а он, сама знаешь, качественно умеет амулеты лепить.»

«Да ну его нахер, я амулеты от этого секскудесника больше в жизни не надену; сплошной геморрой…»

— Так. Юноша бледный, со взором горящим, брысь отседова, тебе пока рано при родах присутствовать. Вот Чума соберется рожать, тогда и насмотришься, — серьезным тоном заявил опоссум.

«Я тебя убью, паразит!!!» — заорала Чума мысленно, глядя на телепата гневным взглядом.

«Какой уж раз обещаешь», — тут же прилетел ответ.

«И откуда ты Брюсова знаешь?»

«Лично не знаком, но он мне понравился. Глядишь, и еще чего полезного в твоей бестолковке раскопаю.»

«Ну вот не сволочь ты? Моя голова все–таки не проходной двор.»

Покрасневший Фрикаделька пулей выскочил из комнаты. Чума с опоссумом подняли бесчувственное тело и положили его на кровать.

— Ну-с, приступим. Бритва уже есть, тащи нитки и иголку.

— Ты же сказал, что резать не будем? Или будем? Я сразу пас.

— А тебя никто и не спрашивал. Тащи уже «галантерею», быстрее начнем — быстрее закончим.

Девушка побежала к себе в комнату. Фрикаделька сидел в коридоре на полу, весь серый, как покойник в безлунную ночь.

— Что, мальчик, страшно стало становиться мужчиной? — не удержалась Чума от подколки.

— Вы с Макжи обещали мне, что еноты не пострадают… — проговорил он сквозь зубы, — А что на деле получается? Сначала Серый чуть не отправился путешествовать, а теперь и Харис на волоске висит.

— Серый пострадал из–за вашего гнилого отношения к чужим жизням. Из–за глупого куража Хариса и твоего поху… безразличия к происходящему. И не переживай за Хариса, ему сейчас очень хорошо. Даже слишком хорошо. За то, что он чуть не убил Серого, я сама его должна была грохнуть в воспитательных целях. А так он отделается только легким испугом. Но зато он запомнит этот испуг очень надолго. Чтобы впредь неповадно было всякой херней заниматься. Ты меня услышал?

— Да.

— Хоть что–то понял из того, что я сказала? — Чума скептически скривила лицо.

— Да.

— Тогда топай к себе и делай выводы. Утром, чтобы был на полигоне. Макжи из ваших, растущих на плечах жоп, попробует подобия голов сделать. Свободен, боец.

Встав на ноги, Фрикаделька медленно побрел по коридору к центральной лестнице.

— А ты не хочешь быть поближе к команде? — окликнула его девушка, — Переезжай к нам, на первый этаж. Тут весело… бывает.

Фрикаделька ничего не ответил, быстро перекинулся в ягуара и потрусил к себе наверх. А Чума метнулась за швейными принадлежностями.

— Держи, — она протянула иголку, с уже вдетой суровой ниткой, опоссуму.

— Чего держи? Давай, вышивай узоры, ты же вроде женщина, а не я.

— По живому?! — заорала Чума, и шепотом добавила, — Я не могу.

— Охренеть… То есть стрелять боевыми иглами по живым существам ты можешь, а швейной иголкой пару раз шкуру проколоть — нет?

— Эмм… Ну, я ни разу иголку в руках не держала.

— Чего–о–о?! И куда миры катятся?! Женщины шить разучились. Дай сюда, чучело безрукое.

И опоссум, несколькими быстрыми движениями, наложил незатейливый шовчик на пузе енота.

— Учись, криворукая, в замужестве пригодится.

— В каком еще, нафиг, замужестве? — моментально вспыхнула ученица, — Не буду я ничего штопать… У меня муж богатый судьбой предусмотрен, ежедневно новые носки с утра надевать будет. Не дай бог ношеные носки по углам увижу — прибью на месте.

— Ой дура–а–а… Какие, нахрен, носки у оборотня? Ты самого мужа, как штопать будешь? Или за какого–нибудь шимпанзе торгаша выйдешь? Они–то богатые, да вот только скучные… до невозможности.

— Да не собираюсь я вообще замуж, завязывай уже со своими нравоучениями.

— Теперь давай мажь сверху вот этой фигней, — опоссум протянул ей склянку с чем–то красным.

— Это что, кровь?

— Ну, да. А ты бы соусом намазала? Так Харис быстро свое пузо вылизал бы до позвоночника.

Чума покапала кровью на шов и размазала ее пальцем по всей длине.

— Теперь можно и будить, — опоссум отвалился от кровати.

— Как будить? А ребенка мы где возьмем?

— Не сцать, белобрысина, все давно продумано. В Мардусе есть дом для сироток, я там пару дней назад присмотрел пару новорожденных — братика с сестричкой. Хотел, чтобы и Серому досталось, но для воспитания этих двух дебилов все сложилось еще лучше, чем я планировал. Скажем Харису, что у него двойня. Вот и посмотрим, как он себя поведет в такой ситуации. Фрикадельку предупреди, а то ляпнет что–нибудь не то, и все мои воспитательные труды пойдут еноту под хвост. Ладно, пусть спит, до утра всего ничего осталось.

Утро встретило Чуму прохладой и требовательным стуком в дверь.

«Кого там еще принесло? Убью.»

Она зажмурилась и нацепила кулон, лежавший под подушкой. За дверью оказался Харис, светящийся нетерпением.

«Вот урод–то, выспаться не дал по–человечески.»

— Чума!!! Открой, Чума!!! — дверь сотрясалась конкретно и по всей видимости долго не простояла бы.

— Чего тебе, Харя? Еще спать и спать. Или на полигон не терпится? Так сегодня вы без меня.

— Ну открой… пожалуйста. Не будь, как Басмач, — услышать такое сравнение из пасти Хариса было сродни словить в свой адрес матерное ругательство.

— Ну, чего тебе, лишенец? — девушка распахнула дверь.

— Это… а где? — спросил ее енот, пытаясь заглянуть в комнату.

— Что — где? — отъевреила она вопрос обратно.

— Ребенок мой где? — почти шепотом спросил енот, и начал просовывать свою голову между девушкой и дверным косяком.

— Слышь, родной, ты ничего не попутал? Макжи роды принимал, у него и спрашивай. Давай, давай, шуруй к нему, — начала она выталкивать наглеца в коридор.

— Эмм… Ты извини, я думал, что дите у тебя. Все же ты отец–то.

«Старый, ты мудак горбатый, я тебя твоим же хвостом задушу!!!»

«А что случилось–то, Чумка?»

«Ну ни хрена себе… Ты оказывается и до моей комнаты дотягиваешься? Ну если так, то получай.»

Ученица вкратце обрисовала ему ситуацию, украсив свои мысли не очень приличными эпитетами.

«Ждите, сейчас спущусь. Не говори ему пока ничего — сюрприз будет», — захихикал опоссум.

— Заходи, будь как дома, — съязвила Чума, пропуская Хариса.

«Вот кто меня, дуру, за язык тянул?!»

Енот тут же ломанулся к ее личному, недавно подаренному Фриком, мини–холодильнику.

— Стоять!!!

Харис, сделав по инерции еще пару шагов, все же остановился и посмотрел на нее вопросительно.

— Обойдешься, до завтрака есть вредно.

— Да ладно тебе, не чужие же друг другу… — сказал Червовый и сделал еще один осторожный шаг к хранилищу ее вкусняшек.

— Совсем берега попутал, полосатый? Так я тебя в нужное русло быстро направлю.

Вот этого Чума и боялась. Еще с того самого момента, как опоссум порадовал ее «отцовством». Чертов опоссум шутканул, а расхлебывать теперь приходилось ей.

Харис забрался в кресло и свернулся на нем, накрывшись хвостом. Обиженно сопя, он смотрел на дверь, демонстративно игнорируя своего командира.

Наконец в дверь вошел опоссум, уже успевший получить разрешение войти, еще спускаясь по лестнице.

— Ну–ка кыш на пол, мелочь пузатая, — Макжи согнал Хариса на пол и водрузился на кресло сам, — Что за разборки, с утра пораньше? Харис, тебе что не спится–то?

— Мэтр, хотелось бы узнать, как малыш себя чувствует. И спасибо, что помогли ему появиться на свет, — енот сделал шаг вперед.

— Чуме спасибо говори, она принимала. Я только зашивал.

Харис взглянул на Чуму с благодарностью и тут же состроив хитрую морду продолжил:

— Взглянуть бы на него, хоть одним глазком.

— На кого взглянуть? — опоссум состроил на морде дебильное выражение.

— Как это на кого? На ребенка, естественно, — недоумевающий Харис, почуяв подвох сделал шаг назад.

— На какого именно? — от опоссума повеяло весельем.

— В смысле на какого? — Харис сел на хвост, — Их что, несколько?

— Двое, — вступила Чума в разговор, — Мальчик и девочка.

Енот зажмурился и затих. Опоссум подмигнул ученице и помахал лапами — мол, давай, нагнетай дальше.

— А вот Серому не повезло, — продолжила Чума, — Видимо, не судьба.

Харис сидел без движения, похоже он и дышать перестал.

— Он еще не знает? — глухо прозвучал вопрос наемника.

— Конечно нет. Он еще в отключке, но скоро должен очнуться. Шике мастер своего дела, собрал печень из трех кусков.

— Родненькие мои, не говорите ему, очень прошу. Я все что хотите сделаю для вас, только не говорите ему, — из глаз Хариса потекли здоровенные слезы.

— Что не говорить–то? Он и сам все поймет, как очухается, — Чума продолжала добивать енота.

— Я скажу ему, что у него мальчик, — выпалил наемник, сквозь слезы, — Это будет его ребенок. И наш с вами секрет… Помогите мне, и я этого не забуду до конца миров, клянусь. Сжальтесь, я ведь не для себя прошу.

Опоссум молча встал и вышел из комнаты. Харис провожал его таким взглядом, что девушка чуть не разревелась — от енота веяло вселенской тоской.

— Не суетись, полосатый, Макжи согласен. После тренировки он тебя отвезет к детям, — потрепала Чума енота по загривку, — А теперь проваливай, мне готовиться пора. И Фрикаделину ко мне пришли… пожалуйста.

Фрикаделька появился через несколько секунд. Девушка даже не успела причесаться, так и повернулась к открывающейся двери с расческой в волосах.

— Стучаться нынче не принято?

— Ой…

Дверь захлопнулась и тут же раздался осторожный стук.

«Не люблю хамство, в любом виде. Когда ж вы, уродцы, научитесь себя в женском обществе вести нормально?»

— Входи уже… Совсем оенотился, бедненький? Зачем выходил, раз уже вошел? — включила Чума с ходу режим стервы.

— Так сама же сказала…

— Что сказала? Выйти?

— Нет. Но…

— Проходи, не стой в дверях. Харис передал, что зайти надо?

— Ага.

— Почему так быстро пришел? Подслушивал?

— Да ты чего? Я ночью переселился — теперь рядом с енотами живу… и тобой… А подслушать ни у кого не получится, все двери в доме под заклинаниями, отец постарался.

«Опа–на. Что–то я ночью погорячилась с предложением о переезде. Ладно, будем думать потом, когда вернусь с полигона.»

А вот новость о дверях Чуму удивила, опять она опростоволосилась.

— Все остается, как и прежде — о поведении енотов никому не звука. Все, что происходит внутри команды — остается внутри команды. Еноты теперь люди… тьфу ты, еноты теперь еноты семейные. Откуда у них взялись дети никому не говорить, даже самим енотам. Понятно?

— Не совсем. Молчать–то я буду, но хотелось бы узнать почему енотам–то не могу сказать?

— Потому что я тебе так сказала. Веская причина? Или хочешь промывку мозгов от Макжи? Нет вопросов, ты только скажи и устроим.

— Понял. Осознал. Исправлюсь.

— Теперь о твоей встрече с Санжо у выхода. Ее не было, ты никого не видел, — девушка пристально посмотрела мелкому в глаза.

— Понял.

— А раз понял — молодец. На полигон отправитесь, как и договаривались, с опоссумом, но без Серого. Надеюсь, не надо объяснять почему?

— Не надо.

— И вот еще что… Я сегодня могу не вернуться. Не паниковать, не дергаться, глупостей не делать. Фрик вам все расскажет. А если будет молчать, то иди к Макжи, он тебе все объяснит.

Чума наклонилась и поцеловала Фрикадельку в нос. Сухой и шершавый.

— Свободен, мне надо одеваться, — она улыбнулась и легонько толкнула его голову в направлении двери.

«Мак, ты знал о дверях? Ну, что они под чарами?»

«Так об этом как бы все знают. У Фрика пунктик на безопасности. У него, как жену убили, так он на защите дома и зациклился. Он тогда еле спас мелкого.»

«Да что же это такое–то? Все кругом знают… кроме меня. Почему мне никто ничего не рассказывал?»

«Я не в курсе. Но видимо все думали, что Фрик тебе сам все рассказал и молчали. Болтать об этом в доме не принято.»

«Ну, убили жену, делов–то. Она, что, обратно не вернулась?»

«Окончательное убийство.»

«Твою ж мать–то, как замечательно начинается новый день… Хотя вполне возможно, что и для меня он последний. О. Хре. Неть.»

«Красотища–а–а! Хосподяяя, как же здесь хорошо.»

Чума шла по некошеной траве и впитывала в себя запахи уходящего лета. Но долго наслаждаться «ляпотой» в одиночестве ей не дали.

— Чума, иди сюда, — крикнул Фрик, копошась у шагохода Синдиката, на котором они сюда и прибыли.

— А подождать твои дела не могут? — крикнула та в ответ, — В кои–то веки выбралась из твоей клетки.

— Иди, иди, тут тебя сюрприз ждет, — рявкнул Пандис и покрутил над головой каким–то тубусом.

— То же мне, сюрприз. Очередная пукалка в мой арсенал, — буркнула Чума под нос и медленно побрела к шагоходу.

— Смотри какая красавица, — Пандис открыл футляр, но доставать оттуда ничего не стал, а положил его на небольшой столик, собранный возле машины, — Доставай сама, она чужих лап не любит.

С недоверием покосившись на медведя, девушка подошла к Плетке. То, что это она, Чума уже не сомневалась. В углублении вычурного футляра лежала палка. Простая железная палка. Девушка подняла недоуменный взгляд на магов, и пожав плечами протянула руку за артефактом. И тут же одернула ее. От палки шла волна нетерпения.

«Эмоции у куска металла? Что за бред?»

Чума поводила раскрытой ладонью над Плеткой. Нетерпение у палки сменилось любопытством.

«Вот это да… Да ты же живая.»

Больше не колеблясь девушка взяла артефакт левой рукой. Палка мгновенно мутировала в ее ладони; металлические отростки–щупальца растеклись по всей руке ученицы до плеча. Они ощупывали ее мышцы и давили в разных точках. Так продолжалось где–то с полминуты, а затем Плетка резко перетекла в окончательную форму и застыла. Чума завороженно уставилась на неведомую конструкцию на своей руке. Нет, не на руке — эта конструкция и была ее рукой; Плетка и рука стали единым целым.

«Вот черт!» — девушке стало страшно, — «А вдруг это навсегда?»

Словно уловив ее страхи Плетка тут же стала палкой. Чума моментально перехватила ее правой рукой. И даже не удивилась, когда знакомство артефакта с ее телом повторилась.

— А что она умеет? — завороженно смотря на артефакт, спросила Чума сразу всех.

Ей уже было не важно, кто из магов даст ответ. Ответил Фрик.

— Убивать. Окончательно. Без надежды на перерождение.

Чума перевела взгляд на магистра и увидела боль в его желтых глазах. И свет глубокой печали вокруг мага.

Пока Чума выясняла все тонкости работы в паре с Плеткой, на полигон прибыли два шагохода. Из первого повыпрыгивала охрана, состоящая из наемников Синдиката во главе с Жекисом, а из второго вылезли Адис и Спиркс.

«Интересно, а этим двум алкоголикам, что здесь понадобилось?»

Недоумение девушки быстро развеялось, когда еноты вытащили из шагохода что–то сильно напоминающее самовар.

«Сосуд Марксмана, черт бы его побрал. А я про него даже и забыть успела.»

Пандис приладил к нему амулет левитации и сосуд поплыл к центру поляны.

— Мы будем вон под теми деревьями, Лена, — сзади к своей ученице неслышно подошел Фрик.

Видимо, маг почувствовал, как девушке сейчас страшно и перекинулся в человека. Он прижался грудью к ее спине, и положив свой подбородок ей на плечо показал рукой на группу деревьев невдалеке. Чума благодарно кивнула.

— Главное не бойся ошибиться. У тебя есть на это право. Долго не думай, доверься рефлексам и своей чуйке. И используй умение читать эмоции. Я не знаю, что полезет из артефакта, но если это будет живым, то ты сможешь хоть немного контролировать эту сущность.

— Спасибо магистр. Я постараюсь выжить.

— Правильные слова. Твоя цель — не убить, а именно выжить. Ты повзрослела, девочка моя. Желаю тебе победы, — Фрик оторвался от ученицы и побрел к остальным оборотням, которые уже собрались под деревьями.

Чума развернулась к «самовару» и начала медленно обходить его справа, помахивая рукой–плеткой. Артефакт в центре полигона начал мелко подрагивать. Или ей так казалось и подрагивал воздух вокруг него? Сосуд больше не дрожал — он лопнул, развалившись на несколько кусков. На его месте осталось лежать прозрачное яйцо, со светящимся желтком и пульсирующими прожилками, переплетенными в сложный узор.

«Вместилище Левиафана, ебать его с присвистом…»

«Ты откуда тут взялся, хрыч моржовый?!!» — мысленно заорала Чума, вздрогнув от неожиданности.

«Старые пердуны своих внучек не бросают», — тихо засмеялся Макжи, — «Не повезло нам, страшная штука досталась.»

«Что это за хрень?»

Внутри яйца уже ощутимо что–то бурлило, а поверхность покрылась рябью.

«Мы сейчас видим рождение Левиафана, монстра из мира Текес.»

«И чем примечателен сей экземпляр?» — ученица подняла Плетку на уровень груди и направила ее на яйцо.

«Рано пока, не стреляй — это бесполезно. Начнешь, когда щупальца полезут. И стреляй только по ним.»

«Принято… дедуля», — она отправила опоссуму мысленную улыбку.

Раздавшийся над поляной визг сработал для яйца как триггер. Оно сразу же выбросило из себя целый пучок полупрозрачных щупалец, которые рывком кинулись в сторону девушки.

«Поехали!» — скомандовал Макжи.

Но за мгновение до его команды Плетка уже ожила, выплевывая сгустки «плазмы». Треск, мгновенно испаряющихся щупалец заглушил даже визг самого яйца. Но «вместилище» выплевывало отростки со скоростью хорошего пулемета. Девушке пришлось очень быстро перемещаться, а так как Плетка была на ее левой руке, то Чума двинулась вправо, против часовой стрелки.

«Откуда эта куча дерьма берет столько материала для щупалец?»

«Из своего мира, поэтому запас практически бесконечен.»

«Блять… И что же мне делать?»

«Ждать. За Плетку не беспокойся, она берет боезапас по тому же принципу», — рассмеялся опоссум.

«Оу… И чем же мне это поможет?» — продолжая жечь «яичные тентакли», поинтересовалась Чума.

«Пока никак, ждем, когда образуется форма.»

«Долго ждать?»

«Не особо, минут пять.»

Опоссум ошибся на пару минут. Чума бегала, прыгала и стреляла, не давая щупальцам приближаться. Она вся вымокла в собственном поту, но продолжала двигаться без остановок. Пока наконец в центре яйца не начал расти коричневый пузырь. Количество тентаклей резко уменьшилось, и девушка смогла даже немного пофилонить, снизив свою скорострельность. Плетка даже не нагрелась, и от нее во все стороны разбегался азарт и восторг.

«Черт, ты был прав, старый — я, кажется, бесповоротно в нее влюбилась.»

«Давай–ка поближе к нему подбирайся.»

«Зачем это? Я и отсюда хорошо в него попаду.»

«А затем, что надо обрубить его нити в тот мир, а отсюда ты их не увидишь.»

«Ну и жахну по площади», — ответила Чума, доказывая свои слова делом — послала заряд, спаливший здоровенный клубок щупалец.

«Похрену ему твой квадратно–гнездовой способ, только точечно можно пережечь.»

«Твою ж мать, все у вас не как у нормальных людей.»

«Где ты тут людей видела? А про нормальность я вообще молчу.»

«И то верно, забыла, что это мир шерстяных… прости, деда… уродов.»

«Когда вернемся — выпорю. Начинай аккуратно эмоции ловить от пузыря.»

«Нет у него эмоций… А не… что–то начинает проклевываться.»

Пузырь уже не рос, видимо достиг своего предела; не особо и большой, всего два человеческих роста. Щупалец осталось всего восемь, но они уже не были полупрозрачными, а уплотнились и обросли присосками.

«Как есть осьминог, только здоровенный и сухопутный.»

И от Левиафана ощутимо пахнуло злостью.

«И чего злишься, мы же с тобой не знакомы. Вот чего я тебе плохого успела сделать?»

Глухо кашлянула Плетка. Чума подскочила от неожиданности; до этого амулет лупил абсолютно бесшумно. Но и заряд отличался от предыдущих, как яркое светило от бледной луны. Осьминога накрыло ослепительной солнечной короной. Зажмурившись, девушка рванула в сторону монстра. Его силуэт отчетливо просматривался в спектре эмоций — красный цвет злобы.

«Ага, вижу нити. И вправду тонюсенькие, зато много. Ну, с богом.»

Теперь Плетка заработала с тонким свистом, выпуская из себя тонкие спицы тьмы.

«О как… Неожиданно. Всю жизнь думала, что тьму побеждает свет, а оказалось, что еще более темная тьма.»

«Держишься?»

«Пока и половины ресурса не выжгла, деда.»

«Кремень, наша порода», — развеселился опоссум.

«Да я вроде не сумчатая», — нервно хохотнула ученица в ответ.

«Это ты еще в Мардусе по магазинам не ходила. Вот отвезу тебя туда — из тебя сразу сумчатость вылезет.»

С Плеткой даже амулеты Фрика оказались не нужны, глаза девушки уже сами видели места пересечения цели и зарядов. Монстр уже не визжал, он ревел. Его связь со своим миром была оборвана. Оставалась сущая мелочь — убить самого Левиафана. И тут, как водится среди неопытных, но сильно самоуверенных дебилов, Чума совершила фатальную ошибку. Она подошла слишком близко и проглядела боковую атаку тентаклями…

«Вправо! Уходи вправо!!!» — истошно заорал у нее в голове голос опоссума.

«Поздно, старый… боржоми пить…»

Два щупальца держали ее, растянув руки в стороны. Третье щупальце–копье уже было отведено назад, чтобы через мгновение с силой воткнуться в ее тело.

«Пиздец, старый, приплыли. Хоть бы было не очень больно, я так боюсь обделаться.»

Чума вывернула голову назад до предела, чтобы бросить последний взгляд в сторону деревьев, под которыми столпились маги. Раздался жуткий хлопок, и она полетела навстречу земле. В которую и воткнулась головой.

«Еп… а чего это все вокруг синее?»

«… А чего это все вокруг синее? Я умерла? Вроде бы нет. А где Плетка? Блять!!! А где мои руки?!!»

Чума висела в синей пустоте. Без рук. И без ног. Да что там конечности, у нее всего туловища не было. Одна голова.

«Эй, верните хоть что–нибудь — что вам не нужно, а мне пригодится. О, что–то приближается. Ну, епта, что заказывала, то и получила.»

Перед ней плавала жопа.

«Но это явно не моя. У меня была розовая и аккуратненькая, а эта черная и вся волосатая… и даже с хвостом…»

— Шике, скоро она в себя придет? — Фрикаделька стоял между кроватью, на которой лежала в беспамятстве Чума, и целителем, сверля того взглядом.

— Часа через три–четыре, не раньше, — бульдог вздохнул и обойдя ягуара пошел к двери, — Ее сейчас нельзя тревожить, головой она приложилась очень сильно.

— Я побуду с ней, — Фрикаделька развернулся мордой к кровати.

«Опа–на… Жопа превращается… жопа превращается… в элегантную морду… Морда, а морда… а я тебя знаю. Тебя как зовут? Федя? Ну и дура…»

Нига отравился. Это обрадовало всех причастных к захвату черножопого мага. Теперь можно было не торопиться и спокойно обдумать каждый шаг операции «Висельник».

«Не знаю какой остряк так назвал операцию, но я бы ему подарила тортик за самоиронию.»

Ведь наверняка это был штабной вояка, а в Синдикате высокие должности занимали только мужские особи. Исключением были только Рыжая, имевшая довольно расплывчатые, но очень высокие полномочия, и агент Файер — командир первой группы наблюдения.

Вчера Нига посетил–таки клуб «Маленький Дагис», но в Синдикате об этом узнали только от стукача из его окружения и то постфактум, когда Нига уже покинул заведение. Ощущение, что она связалась с дебилами прочно укрепилось в Чуме после этой новости, которую озвучил ей Санжо.

Черножопый траванулся несвежим паштетом — банальное пищевое отравление. Причем откуда взялся паштет никто из его окружения не знал — никто из присутствующих в клубе его не заказывал. Мистика.

У Чумы тут же возникла стойкая мысль срочно встретиться с Асахом; без него или его «диггеров» дело точно не обошлось. К тому же, ей необходимо было узнать зачем он все же приходил к ней, рискуя своей головой. Девушка вместе с опоссумом перерыла не только свою комнату, но и все остальные помещения в крыле команды. И они не ничего не нашли. Вот и спрашивается — за каким хреном к ней пробирался главный контрабандист этого мира, если он ничего для нее оставил.

Чума отправила Фрикадельку к Лепри с заданием передать Асаху свою просьбу о встрече. А сама, выпросив у опоссума обещанный ей амулет ментальной защиты, двинула на встречу в верхах. Ну да, естественно Пандис и Жекис передали их «беседу» начальству и Чуму попросили приехать для общения с глазу на глаз с руководством Синдиката на Фелисе.

За ней прилетел Бука — дракон–пилот наемников. Посадив свою таратайку на поляну возле теремка, он неторопливо выбрался из нее и направился к встречающей его группе. Девушка была не одна, а в компании Фрика и Тузов, с которыми и собиралась лететь в логово Синдиката. Поздоровавшись, дракон утянул Фрика в сторонку и что–то начал нашептывать тому на ухо. Чума сделала вид, что ее это не касается, одним движением перевесила кулон с рубашки на тело и закрыла глаза. Вокруг дракона светилась оранжевая аура беспокойства. А вот вокруг Фрика медленно разрасталось облачко злости и тревоги.

«Не поняла…»

Открыв глаза и вернув амулет поверх рубашки, Чума осмотрела фигуру Буки внимательнее. В ней было что–то неправильное, но что именно — она понять не могла.

— Чума, подойди сюда, пожалуйста, — Фрик махнул ученице рукой.

Да, Фрик теперь предпочитал в ее обществе принимать человеческий облик, и девушка это оценила.

— Да, магистр, — ответила она и пошла в их сторону.

Боковое зрение девушки выхватило из общей картины три тени, стремительно выпрыгивающие из флаера. Серый на рефлексах моментально прикрыл всех куполом спрессованного магией воздуха, а Харис скастовал иголку льда. Этому фокусу его научил Фрик — при подлете к цели игла мгновенно вырастала до размеров копья, так что противника ожидал неприятный сюрприз, который тот получал в самый последний момент.

— Вперед! — заорал вдруг Бука и рванул купол Серого своим заклинанием в сторону.

Воздух вокруг Чумы затрещал.

«Вот же ушлепок синдикатовский, да что он творит?!! Что вообще происходит?!!»

Мазнув удивленным взглядом по застывшему статуей Фрику, она ушла переворотом вправо, и Плетка выплюнула первые заряды. Которые благополучно… прошли сквозь дракона, не причинив тому ни малейшего вреда.

«Да как так–то?!! Су–ука–а!»

Серый строил купол за куполом — три тигра, тени которых увидела Чума, разбивали их почти моментально. Харис метался между ними, как реактивный, отвлекая внимание нападавших своими иглами–копьями. Вокруг него летали осколки льда и струи воды. Такого девушка не видела на своих тренировках, видимо многое она пропустила, отправляя их одних на полигон — то с опоссумом, то с артефактором.

«Как же не хватает Фрикадельки с его лечилками и подпиткой.»

Тигры действовали слаженно, страхуя атакующего бойца и прикрывая друг друга. Серый уже получил первые ранения, но упрямо кастовал защиту на своего командира. Харис уже не атаковал — он стоял рядом с напарником и защищал его и себя, выстраивая ледяную стену.

Чума с удивлением заметила, что Бука ничего не делает, а просто стоит рядом с Фриком и внимательно смотрит за схваткой. А магистр так и вовсе не выглядит сильно встревоженным.

«Как–то все это выглядит подозрительно. Думай башка, думай, шапку куплю.»

Девушка кинула кулон на тело и зажмурившись рванула вправо от енотов, которые перекрыли ей линию огня, закрывая собой ее тушку от атак противника. Два красно–оранжевых силуэта оказались слева — расчетливая злость и тревога. Страха у енотов не просматривалось абсолютно. Три тигра прямо передо ней — серые ауры, никаких эмоций, настоящие машины для убийства.

«Ну ладно, терминаторы хреновы, сейчас посмотрим чьи в лесу шишки.»

Кувырок, выстрел, перекат, выстрел, кувырок, подшаг и выстрел в упор, прямо в раскрытую пасть. Чума открыла глаза и увидела трех здоровенных тигров с развороченными головами. И тут же, охнув от боли, убрала кулон — еноты были на кураже, и тот «сжигал» ей руки.

«С этим пора уже что–то делать, эти ментальные ожоги начинают выбешивать.»

— Браво! Прости Чума, мне самому это все очень не нравится, но… приказ начальства, а я дракон подневольный, — Бука склонился в полупоклоне, — Магистр, примите мои поздравления, у вас замечательная ученица. О чем и будет написано в рапорте.

— Это что за херня сейчас тут была, магистр? — девушка быстро подошла к сидящим енотам, держа пилота на прицеле.

Харис уже вовсю колдовал над Серым, и она не стала влезать в процесс лечения. На первый взгляд все раны были поверхностные, проникающих девушка не увидела.

«Молодцы, морды очкастые, отлично сработались.»

— Стандартная проверка Синдиката на профпригодность… Я думал, что он будет по прилету на их полигон, а не в моем поместье. Прости дурака, сам не ожидал такой подставы от Синдиката, — растерянный магистр зло взглянул на Буку и тоже пошел к енотам.

— Проверка боем насмерть?!! — заорала Чума на пилота, — Я убила трех тигров Синдиката, у меня ранены бойцы — и это стандартная проверка?!!

— Ну убила, ну ранены. И что? Это миры Древа, Чума, это не твой зацикленный мирок нулевого уровня. Раны твоих енотов сейчас залечат, а тигры уже отдыхают на базе… наверно. Ты же не желала их окончательной смерти? — дракон присел на землю и сорвав травинку, засунул ее в пасть.

— Нет, не желала, — съязвила девушка, — Просто ликвидировала угрозу радикальным способом.

— Ну вот и не волнуйся за них. Недостаточно иметь оружие, способное убить окончательно — надо еще знать, как это делается.

— Да кто ты такой? — Чума подошла к нему, убирая Плетку, — Ты же не Бука, твою мать…

— Как догадалась?

— У тебя часть спины размыта, она не в фокусе. Ты не живой, хотя от тебя эмоции так и прут.

— Да Бука я, Бука. Только сижу я во флаере, — произнес дракон и через пару секунд растаял на ее глазах.

«Тьфу на вас, уроды… Тьфу на вас еще раз. Узнаю, кто санкционировал эту долбаную проверку — убью. Вот блять… В этих мирах это даже не наказание, а билет для путешествия… Тогда просто на кол посажу. На очень тупой кол.»

— Ну наконец–то. Ты где был? Мы тебя уже полчаса ждем.

На немой вопрос стоящий в глазах Чумы, Фрикаделька утверждающе кивнул и полез во флаер. Тузы и магистр уже были внутри и теперь взлет задерживала только девушка. А она, не торопясь разговаривала с опоссумом.

«Мелкий передал Асаху нашу просьбу о встрече и тот согласился.»

«Отлично, буду думать, как нам ее провести.»

«Как думаешь, что там будет? Ну, в Синдикате.»

«Поначалу стращать будут — сто сорок процентов даю… и даже свой хвост могу прозакладывать.»

«Да кому твое сокровище лысое сдалось… Вот как–то не страшно ни разу. Мак, может я становлюсь заносчивой дурой? Я таких «пупов земли» навидалась, не хочется попадать в их число. Не давай мне возгордиться, хорошо? Но все равно, у меня сейчас полная уверенность, что я любого козла на хрен натяну.»

«Ты у нас девушка с яйцами, ты можешь и натянуть», — захихикал опоссум, — «Чумка, ты там только не буянь… чрезмерно. Не перегибай палку, сначала обдумывай свои поступки. Все же Синдикат не банда наемников–отморозков, а очень даже правильная… и нужная организация. А методы… ну а что методы? Они везде одинаковы, без них никуда.»

«Хорошо, посмотрю на их поведение. Дальше у них что по сценарию?»

«Потом они попробуют без мыла в задницу просочиться. Типа, тебе работать на нас просто необходимо, в мирах много зла и только мы можем ему противостоять. Ну а ты, благодаря нашей поддержке, будешь успешно с ним бороться и бла–бла–бла.»

«Ничего не меняется после смерти, везде одно и то же. Каких еще каверз от них ждать?»

«Самое главное у них напоследок. Попытаются контракт с гнильцой подсунуть. Так что смотри в оба, там вариантов масса. Могут подсунуть заведомо невыполнимое, без их помощи, задание. Могут посадить на крючок, подставив под серьезную статью местечкового закона какого–нибудь захудалого Листа. Ну и все в таком роде, так что жалом води аккуратно, не суйся вперед Фрика. Он и подскажет, и вступится, и если потребуется порвет за тебя всю верхушку синдикатовскую… Ну, разве что, кроме самого Рэйса.»

«Ясно. Ну, до встречи, старый.»

«Жду к вечеру, не забывай, что у нас сегодня семейный ужин, детишки огорчатся.»

«О таком событии трудно забыть. Спасибо, Мак.»

«Удачи, Чумка.»

— Старый! Где мой хвост?

— Какой еще хвост? У тебя хвост вырос? Я бы взглянул, показывай.

— Который ты мне проспорил. Теперь это не твой хвост, теперь это мой хвост.

Опоссум застыл на несколько мгновений, пытаясь прочитать мысли в голове ученицы.

— Не старайся, ты же сам мне защиту презентовал, — рассмеялась та.

— Склероз, однако… — ухмыльнулся Макжи и продекламировал:

Попрощалась со мною потенция, зубы, зоркость и пламенный пыл!

Хорошо, хоть осталась деменция — обоссался и тут же забыл…

— Балую я тебя, а надо наоборот — чаще пороть, — Опоссум забрался на кресло, — И я с тобой не спорил — ты ничего не ставила, да еще и обозвала мое сокровище лысым недоразумением.

— Жаль… Я бы торжественно его подарила тебе обратно. А теперь ходи как лох — без подарка.

— Расскажешь о поездке? Или защиту снимешь, и я сам посмотрю, с нюансами так сказать?

— Сниму… Но только после ужина, есть очень хочется. Эти крохоборы нас даже не покормили. Зато мы с Фриком выбили из них почти идеальные условия.

— Да? Что–то не верится… Наверное кто–то очень здоровый сдох… К примеру, Пандис.

— Все получается если приложить небольшое насилие.

— Эмм… Усилие?

— Нет, именно насилие.

— Этого я и боялся… Кто на этот раз?

— Пандис… И Рас… Ну и немножечко Санжо.

— Твою ж мать–то, Чума… Ты что там натворила?!! Никого хоть не убила?

— А надо было?

— Выпорю и все амулеты поотбираю.

— Сначала накорми, потом делай со мной что хочешь.

— Кхм… Ты такое при других не ляпни, дурочка, поймут не так. Пошли, все уже ждут в столовой.

— Я только помоюсь и переоденусь. Сразу с флайера к тебе забежала.

Совместно уложив маленьких енотиков спать, команда разбрелась по своим делам. Тузы предсказуемо двинулись на кухню, хотя только что еле выбрались из–за стола. Фрикаделька поднялся вместе с отцом в лабораторию. Ну, а Чума с опоссумом уединились у него в комнате.

«Садись в кресло, так нам обоим будет удобно.»

Макжи подождал пока ученица заберется с ногами в кресло и сел напротив.

«Старый, у меня просьба. Глубоко не залезай, только поездку посмотри.»

«Девичьи секреты?» — заулыбался опоссум, — «Не боись, за буйки заплывать не буду.»

— Познакомься, Чума. Это Рэйс, глава Синдиката Древа. Не Фелиса, а всего Древа.

Чума с любопытством рассматривала существо, зависшее напротив нее в полуметре над полом. Фигура имела вроде бы человеческие очертания, но была скрыта под большим мешковатым балахоном. На голову был надвинут капюшон, под которым ничего не просматривалось. И насколько она видела — ног у него тоже не было. Висит в воздухе, как Пандис со своим амулетом левитации. Вылитое привидение, но во плоти.

— Здравствуй, неизменная, — на границе слуха донесся до Чумы голос Рэйса.

— И тебе не хворать… неизменный, — осторожно ответила она, — Если ты вообще умеешь хворать.

— Прелесть, правда, Фрик? — тихо зашелестел смех существа, — Судя по тому, как выглядит мой друг, ты предпочитаешь общество себе подобных?

И существо плавно трансформировалось в человека средних лет.

— Эмм… Рэйс, ты же неизменный… Как это у тебя получается?

— Я маг иллюзий, — ответил Рэйс.

— У меня мощная ментальная защита, твоя магия не должна через нее проходить.

— А я и не лезу в твой мозг, иллюзия создается вокруг меня, а не в твоей голове.

— Вау… Тогда получается, что ты только внешность умеешь менять?

— Увы, да.

— Не морочь Чуме голову, Рэйс, — рассмеялся Фрик, — Она ведь поверит, разочаруется в твоих способностях и сделает своим ручным енотом. Будешь у нее в команде на побегушках, пока четвертый ранг не возьмешь, как минимум.

— Не морочь голову Рэйсу, учитель… или что там у него вместо головы. У меня никого нет на побегушках, в моей команде все равны.

— А ты — самая ровная из ровных? — подначил девушку Фрик, — Это вполне осязаемые иллюзии, Чума. Позже я тебе расскажу о них, а сейчас пора бы и делом заняться. Я правильно понял твой личный визит на Фелис, Рэйс?

— Именно. Имею честь предложить вам, уважаемая Чума, работать на Синдикат.

«Ну, понеслось… А где же запугивания?»

— Работа простым наемником в мирах Древа сложна и опасна. И не все могут удержаться в рамках законов Древа. Часто вчерашние наемники становятся преступниками.

«Ага… И все же, почему не пугает–то? Опоссум хвост ставил, что начнут стращать, а тут сразу ко второму акту пьесы переходят.»

— Обычно руководство на местах запугивает новичков, суля им кары небесные, лютую смерть или карающую десницу Синдиката. Но к тебе это не применимо по определению. Посмотрел я запись твоего разговора с Пандисом и посмеялся от души. Страха перед «авторитетами» в тебе нет, логика на высоте, приемлемая стервозность присутствует, в общем умеешь постоять за себя и свою команду. Потому и приехал сам, чтобы предложить наилучший на мой взгляд вариант совместной работы.

— И? Становиться карающей десницей Синдиката мне как–то совсем не хочется.

— А и не надо. Для этого есть маги–брави. Знаешь о них?

— Магистр просветил в свое время, наслышана.

— Для вашей команды найдется работа по вашему профилю.

— А у нас уже и профиль появился?

— Конечно. Не все вопросы можно решить с помощью магии. Далеко не все. Есть дела, которые можно решить только обычными методами. И вот тут–то ваша помощь Синдикату будет просто необходима. Причем эта помощь будет хорошо оплачиваться: как оборудованием, оружием и специалистами, так и деньгами. Хорошими деньгами, а не окладами Синдиката, которыми, по твоему совету, сейчас подтирается местное руководство, — и Рэйс тихо засмеялся.

Девушка посмотрела на Фрика. Магистр кивнул в ответ и налил себе и ей вина в бокалы. Обучение у Фрика не прошло бесцельно, она поняла его жест — «пока твой рот занят едой или питьем у тебя есть время обдумать ситуацию». Пригубив вино, Чума искоса посмотрела на Рэйса.

«Черт, если бы не знала, что это иллюзия — в жизни бы не догадалась. Хочу, хочу, хочу. Но пока все мои желания из разряда несбыточных — стать магом я не могу, стать перевертышем тоже, а вернуться в свой мир и подавно. Ну и ладно, переживу. Пока переживу.»

— А не покажете мне деньги? За все время, проведенное на Фелисе я ни разу не видела денег.

— Фрик, это правда? — брови Рэйса взлетели вверх.

— Да как–то не было нужды их специально показывать. В доме все есть, а чего не было — появилось по мере надобности. Но согласен, мое упущение. Чума ни разу не выходила с территории поместья, так как усиленно занималась тренировками с командой и подготовкой к ритуалу Марксмана.

Рэйс кивнул Фрику, подошел к столу и порывшись в его ящике, кинул девушке браслет.

Повертев его в руках, она вопросительно взглянула на главу Синдиката.

— У магов все ценные вещи настроены только на них, даже деньги. Поэтому и воров в основных мирах попросту нет. Но ты не маг… Что же делать? Это мой подарок, амулет–казначей. Денег в нем нет, но он знает сколько денег у тебя есть в банке и поможет расплатиться в любом месте. А деньги у тебя в банке есть, поверь, — и снова тихий, едва различимый смешок, — Заметь, это штучный товар, немногие могут похвастаться таким амулетом. После смерти он остается с тобой, потому что становится частью тебя.

«Твою ж мать–то, у меня теперь есть кредитка. Ну, держитесь теперь магазины — все полки выпотрошу.»

— Кстати о Марксмане… Рапорт я читал, но это сухая информация. А хотелось бы узнать впечатления из первых рук, — и Рэйс, налив вина, присел на краешек кресла и с хитринкой посмотрел на девушку.

— Что–то конкретное интересует?

Рэйс в ответ только развел руками, мол интересует все.

«Вот не надо меня за дуру держать, я ведь собираюсь говорить правду, ничего кроме правды и только с три короба. В таких вещах врать не только глупо, но еще и опасно.»

— Вылез какой–то осьминог, которого я успешно и убила, но чуть не сдохла из–за собственной неосмотрительности. Выручила Плетка, без нее я бы переселилась далеко.

— Вот это я и хотел услышать. Мне нравится, что ты признаешь свои промахи, а не пытаешься их замалчивать или, еще хуже, свалить их на других, — Рэйс сделал затяжной глоток и подытожил беседу, — Фрик, спасибо за ученицу, высший пилотаж обучения. И, Чума… Ты бы никуда не переселилась… Ритуал Марксмана не предусматривает перерождения. Или ты побеждаешь и тебе дается сила или ты попросту перестаешь существовать. В данном случае — выиграла ты. Ну, а что тебе подарил ритуал, ты узнаешь сама. Это всегда разный дар, предугадать невозможно. А то, что Плетка теперь твоя навечно, тебе уже известно и без моих старческих наставлений.

Почетный эскорт стоял за дверями и как только Чума, попрощавшись с Рэйсом, вышла в приемную ее тут же обступили наемники, а Пандис громко заявил, что девушку ждут в кабинете командующего.

«Ну, раз ждут, то почему бы не уважить? Тем более, что первого и третьего актов я так и не увидела.»

— Медвежонок, а кто тебя обидел? Такой насупленный вид у тебя… — она решила размяться на Пандисе.

Тот зло засопел, но продолжал идти молча.

— Оклад из–за меня срезали и теперь подтираться нечем? Айда ко мне в отряд, нам толковый оружейник пригодится, будешь на процентах сидеть, а не на голом энтузиазме, как сейчас.

— Мстишь, Чума? Никак не можешь забыть нашу первую встречу?

— Да как же я ее забуду? Очень бурная была встреча… а я злопамятная девочка, я тебя предупреждала.

— Ну, неправ я тогда был, так ведь не знал, что ты неизменная. Для меня люди, как красная тряпка для быка, ненавижу я женщин.

«Опаньки, да у тебя личная трагедия… Видимо, в любви не повезло. Черт, там же какая–то Морри была замешана… даже неудобно перед тобой, медвежонок.»

— Ладно, забыли. Только не лезь ко мне больше со своими идеями, мне сосватанного тобой Марксмана с головой хватило.

— Так я же в тебя верил, знал, что ты пробьешься.

— Ну знал, ну верил. А тебе то, что с этого? За Синдикат радеешь?

Пандис замолчал, видимо ища убойный аргумент, но пока они шли к командованию, так его и не нашел в своей большой голове.

А в кабинете собралась целая толпа разномастных и разновидных. Впрочем, Чума узнала тут только Пандиса, Санжо и Адиса. Остальное зверье было для нее просто незнакомым зоопарком.

— Здравствуй, Чума, проходи, — здоровенный гризли, сидящий за дальним концом длинного стола, помахал ей лапой, приглашая подойти поближе.

«В натуре зоопарк, эти дебилы даже не подумали перекинуться для разговора со мной. Не уважаете значит девочку–брави. Зато хотите с нее шерсти настричь. Ну… удачи вам, уроды.»

Чума встала возле дверей и прямо спросила:

— И что понадобилось сей уважаемой компании от меня?

— Не дерзи, девочка, рановато начала нос задирать, — влезла какая–то лиса, видимо решив прогнуться перед начальством.

— Ты, чучундра, сьедалище свое прикрой, а то седалище отстрелю. Нечем будет должность отрабатывать.

Судя по ухмылкам зверюг, стрела не только достигла цели, но и попала в яблочко.

— Да я тебя сейчас…

Что именно «ее сейчас» Чума так и не узнала. Потому как лиса громко икнула и сдохла.

— Кто–то еще хочет в отпуск на периферию полететь? — громко спросил дракон. Судя по описаниям Фрика, Макжи и Санжо — это был Рас, замкомандира наемников, а по сути, такой же командир, как и гризли, — Так я могу билет выписать по всем «достопримечательностям» Древа.

Народ в кабинете заворчал, но желания отбыть в путешествие никто не выразил.

— Думаю, что с нашей гостьей мы поговорим в более тесном кругу, — громко произнес Робин и в кабинете тут же началась массовая миграция животных в места их постоянного обитания.

— Мне понравилась твоя идея, Рас. Теперь многие прижмут хвосты, показательная порка на публике мне понравилась, — и гризли неожиданно лихо подмигнул Чуме.

— Прости Чума, не воспользоваться таким случаем — просто грех, — рассмеялся Робин.

Та уже поняла, что командование Синдиката в курсе договора девушки с Рэйсом и просто крутит ситуацию в свою пользу, используя ее по максимуму.

— Ну вы и пройдохи, — рассмеялась Чума, — Даже Макжи не придумал бы такой поворот.

— Как раз он–то и подсказал, — Рас искоса посмотрел на девушку, проверяя ее реакцию на услышанное.

«Чего я еще о дедушке не знаю? Ушлый у меня дедуля. На два фронта херачит, говоришь? Да от тебя за версту разит обманом, нашел дуру, ага. Опоссум кремень, я в нем уверена больше, чем в себе.»

— Чума, мы хотим предложить тебе контракт. Несложный, потому что первый. Надо ведь с чего–то начинать? — гризли напряженно смотрел на нее.

«Хоть ты и страшный, но я тебя не боюсь. От тебя несет хитростью, а значит ты хочешь меня обмануть.»

Девушка встала и пошла к выходу.

— Ааа… ты куда, Чума? — Санжо встал.

— Домой, Басмач, ибо меня тут хотят обмануть.

— Ты о чем? — поднялся гризли.

— Санжо, ты им не сказал?

Робин и Рас уставились на волколака. Тот хоть и опустил голову, но ответил громко:

— Нет. Не посчитал нужным. Потому что был против их задумки.

— И, о чем же офицер Синдиката умолчал? — напрягся Рас.

— О том, что Чума — ловец эмоций, ее невозможно обмануть, — Санжо подошел к Чуме и развернувшись к начальству, сказал, — Сегодня утром вы не глядя подписали рапорт о моем увольнении. Иногда полезно бухать с начальством.

— Пошли, Басмач, в гостях хорошо, а дома лучше.

А на следующий день за Чумой и ее командой пришла смерть. В буквальном смысле. Фрик, Спиркс и Макжи сообща начали на полигоне практические занятия по перемещениям между мирами Древа.

— Для начала познакомьтесь с вашим проводником, — Фрик показал рукой на худого мальчишку, лет пятнадцати, — Это Мрак, бывший проводник Ниги.

Тузы тут же оскалились, Фрикаделька повернул башку в сторону дома, едва мазнув взглядом по пацану, а Чума уставилась на новичка с любопытством. Тот еще немного постоял в человеческом виде, а затем перетек в форму песца, абсолютно белого окраса.

— А зачем нам проводник, да еще и работавший с отступником? — сквозь зубы спросил Харис, — Нам умирать не привыкать, нам проводник без надобности.

— И сколько же раз, позволь спросить, ты покидал Фелис? — с усмешкой спросил опоссум.

— Четыре раза, — с важностью ответил Харис, — И этого вполне достаточно, чтобы…

— Пасть закрой, дебилоид, — Макжи теперь часто употреблял слова, найденные им в памяти ученицы, — Все четыре раза ты в один и тот же хаб прыгал, вместе с бывшей женой. И умирал легко и беззаботно, попивая сладкую смерть.

— Не обольщайтесь насчет Мрака, — повысил голос магистр, — Он контрабандист из группировки Асаха, имеет богатый боевой опыт, лучший разведчик твоего брата, Санжо. При перемещениях между мирами слушаться его во всем. Не обижать. Впрочем, он сам в состоянии дать любому из вас пиздюлей… Кроме, разве что, Чумы и Санжо. Червовые, вас это касается в первую очередь, будете нарываться — огребете по полной и начнете грустить. А оно вам надо?

— Первый ваш мир — Валдира, — подключился к напутствиям Спиркс, — Хаб военного назначения, туда попадает много оборотней во время войн или местечковых стычек. Почему? Скоро поймете сами.

Фрик коротко рыкнул. Чума даже успела дернуться, когда почти одновременно Харис, Серый, Мрак и Фрикаделька внезапно начали заваливаться вперед, а из их лбов выплеснулись багровые фонтанчики. Но ее тело тут же отказалось слушать команды угасающего сознания, а последнее, что она увидела перед смертью была точно такая же струя крови вперемешку с мозгами.

— Давай, Фрик, а то они там соскучиться успеют, не вежливо звставлять их ждать своего убивца, — Санжо передал стреломет магистру и повернулся к нему спиной.

Валдира оказалась пустыней. Естественно, не вся, а только та часть, куда попала группа Чумы.

— Это что было, мать вашу? — спросила Ленка пустоту, глядя в идеально желтое небо.

Она лежала на спине, хотя ясно помнила, что падала лицом вниз. Пустота немного подумала, и ответила незнакомым ей голосом:

— Нас убили выстрелом в затылок, значит мы точно на Валдире.

Повернув голову на голос, Чума увидела идущего к ней песца, который тащил к ней двух енотов, ухватив их передними лапами за хвосты.

— Получи своих «героев», — усмехнулся Мрак, и отпустив полосатые конечности Тузов, сел напротив уже сидящей девушки.

— Опять проблемы с одеждой. Как всегда, я в жопе, — резюмировала Чума, даже не став себя рассматривать.

Она была абсолютно голая и теперь напряженно думала, где взять одежду. Девушка уже давно перестала стесняться оборотней, которые свободно щеголяли в обликах данными природой, но все же чувствовала себя очень неуверенно в таком виде. Еще сидели у нее в голове предрассудки ее старого мира, да и табу Древа на появление в человеческом теле в общественных местах уже стало для нее привычным.

— Держи, — подошедший неслышно сзади Санжо кинул рядом с ней на песок шарик амулета–одевалки, — На будущее, твои бойцы должны таскать такие амулеты с собой на каждое задание в других мирах. Способ они знают, а очередность и количество установишь сама.

— Ага… знаем, — отозвался поднимающийся Харис, — Только он вряд ли самой Чуме понравится.

— Способ прост, Харя, — откликнулся Санжо, — Не жрать перед заданием часиков шесть, сходить перед смертью в туалет и не пожалеть времени на нормальную упаковку амулета.

Заметив недоумевающий взгляд Чумы, Басмач пояснил:

— В задницах можно провозить маленькие грузы. Хотя в задницах этих двух монстров, которых ты по недоразумению енотами называешь, скорее всего и стрелковое оружие на всю группу поместится.

— Убью, сука, — рванул вперед Харис, но тут же растекся всем туловищем по выставленному перед ним воздушному щиту.

— Хорош бузить, Харя, — подал голос Серый, — Когда ты точно такие же шуточки отпускаешь, тебя что–то никто убивать не спешит.

Харис в замешательстве посмотрел на Чуму, которая, увидев его полные ужаса глаза, покачала отрицательно головой.

— Уффф… — с облегчением выдохнул енот, сдуру подумавший, что Серый узнал о всех нюансах появления у него ребенка, — Ты прав, бро, это нервы. Просто меня еще не убивали так неожиданно, да еще и из армейского стреломета в затылок.

— Куда нам, Мрак? — спросила Чума песца, который продолжал на нее пялиться.

Их проводника вывела из ступора затрещина, которую выписал ему, подошедший Фрикадельки.

— Ты на что уставился, гопота? Слюни подбери, а то… — произнес он и как бы невзначай показал песцу клыки.

— Да никуда, — ответил Мрак, — Сейчас местные приедут и отвезут в хаб. Заплатим денюжку и рванем дальше.

— И откуда ты собрался денюжку брать? — осведомился у песца Харис, — Или ты их провез в своем багажнике?

— На инструктаже мне сказали, что все деньги у командира, — заявил Мрак, и на Чуму одновременно уставились пять звериных морд.

— А… кто это тебе сказал такое? Я, как бы ни сном, ни духом о деньгах. Да и о методе провоза только сейчас впервые узнала, — полюбопытствовала Чума.

— Магистр. Он сказал, что проблем с баблом не будет, по причине наличия у тебя именного банковского браслета.

Чума с размаху припечатала к своему лбу ладонь.

«Вот дура–то, Рэйс же говорил, что браслет теперь часть меня.»

— Вот он, — и она, подняв руку гордо продемонстрировала ее свое группе.

— И ты молчала?! — заорал Харис, — Дай посмотреть!

Енот так рванул к девушке, что, когда она быстро спрятала руку с браслетом за спину, с разбега уткнулся ей между грудей. За что тут же получил хороший пендель от Фрикадельки. Отлетев на пару метров, он по–кошачьи приземлился на все лапы и заржал.

— Дурак ты, Фрикасе, учись пользоваться моментом, пока я жив, — Харис, горделиво расправив плечи поднялся на задние лапы.

После чего мгновенно вытянулся в струну, оцепенел, и рухнул мордой прямо в песок, мелко подрагивая всеми конечностями. По всему его телу забегали мелкие всполохи электрических разрядов. Чума молча погладила Плетку, встала и оделась с помощью амулета. Тем временем между ушей Хариса проскочила последняя маленькая электродуга и через несколько секунд он зашевелился.

— Урок усвоен? — строго спросила Чума.

— У–у–усво-о-ен, — ответил енот и начал медленно подниматься.

— А весело у вас в команде, — ухмыльнулся Мрак и показал в сторону невысоко висящего в небе местного светила, — Ладно, вон за нами уже аборигены прилетели.

К ним приближалась тройка флайеров, довольно грамотно заходя со стороны солнца и захватывая их группу в клещи.

Командир дозорного отряда, показал лапой на Чуму.

— Снимай, — грубо рявкнул тигр.

— Нахрена тебе женский комбинезон? — полюбопытствовала та.

— Браслет снимай, дура, — собеседник девушки не отличался изысканными манерами, — Или с трупа сниму.

— Ну предположим, это я сейчас твой парализатор с трупа сниму, — Чума нагло ухмыльнулась прямо в морду тигра, стоящего напротив.

Тот даже не успел встать на задние лапы и вскинуть оружие — узкий клинок, выросший из левой руки девушки пробил ему глазницу и вышел в районе жопы. Тигр повис на лезвии безвольным мешком, но со стороны казалось, что он твердо стоит на всех лапах. Во всяком случае, никто из его подручных, стоящих метрах в десяти, не заподозрил неладное.

— Сколько их? — шепотом поинтересовалась девушка.

— На земле осталось семеро, и три пилота сидят по своим машинам, — быстро ответил Санжо.

— Мрак, а тут всегда грабят гостей?

— Никогда не слышал. Наверно этот мудак впервые увидел, чтобы кто–то прибыл во второй ипостаси, да еще в одежде и с банковским браслетом на руке. Видимо, он решил, что ему выпал шанс безнаказанно разбогатеть.

— Что делать будем? Их валить или самим валить отсюда?

— У нас два «скрыта», Чума, — довольно оскалился Харис, — Мы с Сереньким как знали, что пригодятся, решили с собой взять на всякий случай.

— А до этого где взяли? Из моей комнаты спиздили, ворье шелудивое?! — громко зашипела Чума.

— Обижаешь, у Адиса сперли, — влез Фрикаделька, — Если чужого не взять — своего не будет.

— Санжо, на тебе пилоты. Харис отдай ему «скрыт». Серый, свой давай мне. Блять… Упаковать нормально не мог? Он же весь в дерьме, — Чума приблизилась к трупу, еще глубже насаживая его на лезвие, и брезгливо обтерла амулет об морду тигра, — Значитца так, бригада воров и им сочувствующих, с вами я потом разберусь, а сейчас…

Убрав клинок, Чума активировала амулет и двумя длинными перекатами переместилась подальше в сторону от своей группы. Санжо растаял в воздухе сразу после нее и пока труп тигра падал на раскаленный песок, Серый уже поставил защитный купол из спрессованного магией воздуха. В который через мгновение и ударили очереди из стрелометов местных погранцов–вымогателей. Впрочем, уничтожение всех стрелков заняло у Чумы всего три секунды. Санжо провозился дольше, но и работа у него была потруднее — флайеры стояли метрах в двадцати друг от друга. Однако взлететь никто так и не успел. Последнего, оставшегося в живых пилота–шимпанзе волколак выволок наружу. Чума чуть не рассмеялась, увидев, как туловище летчика само едет в ее сторону по песку, лежа на спине, и вытянув вперед–вверх заднюю лапу.

— Ну и нахрена он нам сдался? — спросила она Санжо, проявившегося сразу после доставки пленника.

— Убить всегда успеем, а вот почесать языком за местную жизнь уже было бы не с кем.

— Логично. Правда я не понимаю, что нам даст его информация? Отсюда надо валить и чем быстрее, тем лучше. Мрак, у нас куда была запланирована поездка отсюда?

— На Бастию.

— Не выпендривайся, знаешь ведь, что мы полные нули в этом деле. Что за мир, а главное — что за путь?

— Мир специфический, по сути, перевалочный пункт для контрабанды. В реестрах и путевых картах хабов Древа он не значится. А дорога туда… простая… — тут Мрак замялся.

— Ну, че примолк–то, беляш? — спросила Чума, — Рожай давай.

— Смерть от яда, — ответил вместо песца волколак, — Вот только яд особый нужен, придется как–то до хаба добираться.

— А ты откуда знаешь?

— Специфика работы. Синдикат постоянно приглядывает за контрабандистами.

Чума, немного подумав, выдала самый очевидный вариант:

— Флайер? А вот это туловище нас и вывезет, нет? — девушка пнула лежавшего шимпанзе ногой в бок.

— Отпадает, — Санжо тоже потыкал лапой бессознательное тело пилота, — Там, куда он нас вывезет, нас и примут. Это военный хаб, а не гражданский, охоту объявят моментально. Смекаешь? Мы не знаем ни их позывных, ни маршрутов. Единственное, мы можем их полетные карты использовать.

— Харя, приводи в чувство пациента.

Харис обрушил на обезьяну поток воды, а Фрикаделька с Серым подняли его за лапы и усадили лицом к Чуме и волколаку.

— Ну, давай пообщаемся, абизян, — Чума присела на корточки напротив очнувшегося пилота, — Как тебя зовут и кто ты такой мне совершенно не интересно, поэтому прелюдию опустим. Так в какой стороне, говоришь, хаб находится?

— Зря ты обезьяну убила, Чума.

— Мдя… Поторопилась чутка, — спокойно ответила девушка.

Она только что отправила пилота в другой мир, и не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. В ее подсознание прочно вошло понимание бренности смерти в мирах Древа.

— Без пилота эти карты — бесполезные куски пластика, — Санжо помахал перед лицом девушки пачкой полетных карт.

— Направление и расстояние мы знаем, так чего ты разорался? — насупилась Чума, осознавая свой косяк, но не желая признавать его вслух.

— Пятьдесят с лишним лиг по песку и как вишенка на торте — форсирование водной преграды перед самим хабом.

— Какой еще преграды? Откуда ты про нее узнал, если карты не прочитать? — насторожилась девушка.

— Не тупи, командир. Даже мы с Серым знаем, что все военные хабы находятся на островах, — подал голос Харис, — Где естественных, а где и искусственных. Во избежание, так сказать.

«Век живи, век лечись… от собственной необразованности», — Чума вздохнула.

— Ну, хоть какое–то расстояние мы сможем пролететь на флайере?

— На флайерах, — поправил ее волколак, — Нельзя разбивать летное звено, заметив одиночную машину не отвечающую на запросы, сразу поймут, что флайер захвачен и ликвидируют. Причем моментально — там заряды самоликвидации.

— Хорошо, на флайерах.

— Думаю лиг двадцать сможем отмахать, но тогда они сразу поймут, куда мы хотим попасть.

— Харя, Серый, вы же угонами раньше промышляли? — Чума развернулась к енотам.

— Было дело, но только шагоходы, летчики из нас еще те.

— Но управлять–то сможете?

— Даже моя дочка сможет, — заявил Харис, — Лет через триста, когда второй ранг получит. Там управление как в игрушках, хрен ошибешься. А если что и накосячишь, то автоматика сработает.

— И зачем тогда пилоты нужны? — удивилась Чума.

— А на грузовых и пассажирских флайерах их и нет. Только на военных и специализированных. Короче, там, где нужны нестандартные действия.

— Ясно. Санжо, ты же служил офицером по спецоперациям. Что посоветуешь?

Волколак замялся. Но тут подал голос Мрак.

— А про меня забыли? Я вообще–то, как бы ваш проводник.

Все дружно уставились на песца, а Чума хлопнула себя ладонью по лбу.

— Прости, Мрак, не привыкли мы еще к твоей компании. Ты же контрабандист и по идее все тут должен знать?

— Да с чего бы? Я и сам впервые в этом мире. Думаешь меня часто убивали стрелкой в затылок? — заржал песец, — Но в одном ты права, я контрабандист и наши агенты есть везде. Найдите мне любую рацию, будем мосты наводить с местным контингентом.

Бастия оказалась местом, где кончается влияние Синдиката и начинается беспредел. Причем беспредел начался сразу после перемещения.

— Серый, иди–ка сюда, что покажу, — раздался голос Мрака.

— Ну чего там?..

Чума разлепила глаза и села. Вокруг нее стояли редкие деревья, через которые просматривалось какое–то невысокое строение. И, естественно, она опять была голой.

— Ты мудак, что ли?!! — раздался возмущенный вопль Серого.

Девушка подскочила и направила моментально появившуюся Плетку в сторону крика.

— Я тебя сейчас размажу, псина ты полярная!!! — Серый с широко раскрытыми глазами уже начал что–то кастовать.

— Остынь, придурок, шуток что ли не понимаешь? — захохотал Мрак.

На плечо Чумы опустилась лапа Фрикадельки.

— Держи амулет, — ягуар протянул «одевалку».

— Откуда взял? — удивилась девушка и активировала амулет.

— Харя дал, сам побоялся тебе отдавать, — усмехнулся Фрикаделька, — Он его в суматохе на хабе Валдиры украл.

— Та–а–к… И сколько же он там амулетов приватизировал?

— Чего сделал?

— Ну, украл?

— Я не считал, но пара штук еще точно есть. И я видел у Серого еще пару скрытов.

— Вот пройдохи, — подытожила Чума и через мгновение чуть не оглохла от резанувшего по ушам визга.

Это был визг Серого, у которого из–под лопатки торчал хвостовик стрелки. Несмотря на ранение, енот успел поставить вокруг группы купол из сжатого магией воздуха. Подскочивший Фрикаделька рывком вытащил стрелку из Серого, зажал рану лапой и вошел в транс. Купол задрожал, но через пару секунд восстановился.

Чума вертелась на месте, как ужаленная в задницу, но так и не смогла не только увидеть, а даже понять, откуда началась атака. Санжо наоборот, быстро понял в чем дело, и выскочив из–под купола со всех лап рванул к дому. Тут же послышались звуки выстрелов.

«Автомат… Мать твою, автомат!!!» — Чума прекрасно знала этот звук еще по прежней жизни.

Харис, быстро смекнув в чем дело, метнулся следом за волколаком. Чума с удивлением заметила, что Харис не выбегает за пределы купола. Обернувшись к Серому и Фрикадельке, она увидела, что оба по–прежнему находятся на том же месте, где енот умудрился поймать спиной гостинец, выпущенный из стреломета. Оказалось, что купол просто стремительно удлинялся в направлении домика.

«Херасе, умелец. И когда только Серенький такому научился?»

Харис удивил ее не меньше — как только волколак ворвался в дом, он быстро заморозил проход. Затем енот резво обежал вокруг всего дома, стены которого сразу покрылись такой толстой коркой льда, что Чуме для выжигания прохода пришлось стрелять из Плетки дважды.

Внутренний вид домика поразил девушку — внутри он был значительно больше, чем казался снаружи. Внутренних стен не было вовсе, все пространство было уставлено металлическими боксами–контейнерами. Второго этажа, как такового не было — по всему периметру наружных стен, в паре метров от пола, шла узкая галерея, на которую вело несколько лестниц. Стандартный облик большого крытого склада.

Волколака Чума заметила именно на галерее — тот сцепился со здоровенным медведем. Девушка не стала ждать развязки, а сразу засандалила во врага из Плетки. Увидев, что противник рухнул без его вмешательства, Санжо обернулся и оскалился на Чуму.

— Ты еще порычи на меня, — обиделась та, и не став ждать ответа ринулась вверх по лестницек нему, — Сколько их?

— Он один и был.

— Почему был? Есть, — Чума подошла к обездвиженному телу и пнула его ногой, — Я паралитиком стреляла. Но их минимум двое должно быть. Этот палил из автомата, а Серого сняли со стреломета и судя по линии выстрела — не из этого дома, а откуда–то рядом. Возьми у Серого «скрыт» и пробегись по окрестностям.

— А откуда у Серого–то «скрыт» взялся? — обескураженно спросил волколак.

— Жопы у этих двух воришек безразмерные. К тому же не раз тренированные.

Санжо в недоумении уставился на Чуму.

— Надеюсь они не те, про кого я подумал?

— А про кого ты подумал? — тупанула Чума, но тут до нее дошел смысл вопроса, и она рассмеялась, — А–а–а, нет конечно, с тренировками это отдельная история, потом расскажу.

— Эй, начальство, — раздался снизу крик Мрака, — Сразу не палите из всех стволов. Особенно ты, Чумка, уж больно тебе нравится свою подружку использовать.

В проделанный Плеткой проход ввалилась целая компания. Фрикаделька, Мрак и… три енота.

— Знакомьтесь, это Чуча, — песец прыснул, — Почти твой тезка, Чума, вот только на вид не такой красивый.

Девушка вопросительно подняла брови домиком.

— И че? Мне теперь надо книксен сделать?

— Это он ранил Серого, — ответил песец, и увидев наливающиеся кровью глаза Чумы быстро затараторил, — Он не враг, такой же, как и я контрабандист. Их просто никто не предупредил, что мы прибудем. Естественно, ребята подумали, что это налет и защищались.

— Да–а–а блять, у вас тут бардак похуже чем на Земле, — задумчиво протянула Чума.

— Чем где? — с любопытством спросил Харис и тут же получил щелчок по носу.

— Мой бывший мир, Харя, а там жизнь не сахар.

— Ну… если там все такие как ты, то откуда же там сахару взяться? — енот потер нос и прошептал, — Не хотелось бы, чтобы Древо еще раз так жестоко ошиблось с переносом.

— Где Бирюк? — хрипло произнес Чуча, — Надеюсь вы его не отправили в полет?

— Он в отключке, — ответил волколак, — Чума, на сколько паралитик был расчитан?

— Примерно час еще будет отдыхать. Я не хотела, чтобы он во время боя очухался.

— Ясно. Ну и удружили нам твои коллеги на Валдире, Мрак. Мало того, что они на хабе устроили пожар, когда яд воровали, так они еще и координаты для смерти нам дали зачем–то свои, — волколак сначала посмотрел на проводника, а затем поманил лапой Серого, — У нас только Чума и я ударные единицы, вы — защита и прикрытие. «Скрыты» гони, вам они ни к чему.

— А одного уже нету, — Серый поковырял пальцем в ухе, — Мраку отдал, когда он Чучу брал.

— Твою ж мать. Давай сюда все, что есть.

Серый посмотрел округлившимися глазами на волколака и выпалил:

— Охренел, что ли? Может в твой багажник и влезает чемодан, а у меня всего два амулета и было.

— Та–а–ак… — Чума с подозрением посмотрела на Фрикадельку.

Тот, перехватив ее взгляд, опустил голову в пол и начал беспокойно топтаться на месте.

— Сюда иди, лишенец. Ты ведь тоже принимал участие в экспроприации «скрытов» у Адиса?

— Да я всего лишь на стреме стоял, — ягуар смешно пошевелил растопыренными ушами.

— Опачки. Санжо, все оказалось гораздо хуже, чем я себе представляла. У них уже целая банда и я теперь знаю, кто у них пахан, — девушка взяла Фрикадельку рукой под челюсть, и повернув его башку к себе, пристально уставилась в его глаза, — Колись, Фрикаделина, опоссум с вами был? Ты мне тут глазки не закатывай, только от него ты мог услышать фразу «стоять на стреме».

— Макжи с нами не было, он из своей комнаты нам подсказывал. Они там со Спирксом побухивали.

— Да епта, тут еще и Спиркс замешан?! Вы вообще в край обурели?! За спиной командира криминальными делами занимаетесь?! — Чума обессиленно опустилась на пол, — Охренеть.

— Чумка, я бы сейчас лучше озаботился бы вопросом, зачем нас именно сюда забросили, — волколак развернулся к Мраку, — Ты об этом что–нибудь знаешь?

— Да тут как раз никакого подвоха и нет. Тут ближайшая точка к местному хабу, — песец спокойно смотрел в глаза Санжо, — Во всяком случае мне так сказали. Этот мир — перевалочный для контрабандистов, тут знают дороги, которые обычным существам неизвестны. В том числе и на закрытый для обывателей Фелис, куда мы и должны отсюда вернуться.

— И где этот хаб?

— Не торопись, Чума, нам еще здесь надо кое–кого навестить, — ответил Мрак и загадочно улыбнулся.

Ловушки Санжо не сработали. Ни одна. Впрочем, Чума испугалась не сильно, подспудно ожидая какой–нибудь сюрприз — Мрак предупредил ее, что от существа, к которому они идут, магия не защитит. Так оно и вышло.

На поляну с ближайшего дерева мягко спрыгнула рысь, вызвав у девушки незапланированный вброс адреналина. Гость остановился за костром и задумчиво рассматривал Чуму сквозь пламя.

— Ты кто? — девушка уже поняла, что незнакомец пришел именно к ней.

Рысь, не торопясь обошла огонь и села рядом с девушкой.

— Скажи мне, Чума, трудно тебе без своего амулета?

— Ты это о чем? — непонимающе спросила Чума, даже не удивившись тому обстоятельству, что собеседник знает ее имя.

— О твоем усилителе эмоций, — усмехнулась рысь, и покачала перед лицом девушки, зажатой в лапе хорошо знакомой цепочкой, на которой висел не менее знакомый кулон, — Точнее, об удивительном творении Спиркса, сделанном на коленке, и скорее всего, в пьяном угаре.

— Откуда он у тебя?! Отдай, он мой!

— Конечно твой. Только скажи мне, а что ты с ним будешь делать, когда придется покидать этот мир? — продолжала веселиться рысь, — Упаковывать?

— Да кто ты такой вообще, чтобы задавать мне вопросы?! — Чума вскочила на ноги.

В нос оборотня уперлось острие узкого лезвия, выскочившего из руки девушки.

— Я забрал кулон у Спиркса, а он в свою очередь, снял его с твоего трупа на Фелисе. Я смотрю, у тебя совсем крышу снесло — идти на дежурную смерть, имея при себе дорогие и необходимые вещи, не подлежащие переносу.

Девушка, убрав Плетку, плюхнулась на задницу, но своих глаз от рыси не оторвала. А та положила амулет перед ногами Чумы, и уставилась немигающим взглядом в огонь костра.

— Огонь всегда вызывает у меня ностальгию. Когда–то давно, я умирал в своем мире, горя заживо точно в таком же огне. И я выжил только благодаря своим знаниям, которые дала мне моя вера.

— В своем мире? — Чума уже надела амулет и теперь с интересом смотрела на рысь.

От той не исходило ни одной эмоции. Ни одного их следа девушка обнаружить так и не смогла, хотя даже у бесчувственного тела могла видеть серую полупрозрачную ауру.

Зато в паре метров от рыси ярко светилось пятно чужих эмоций, в котором были перемешаны уверенность, спокойствие и любопытство. Не то любопытство, которая возникает мимолетно при встрече незнакомого или неизведанного, а постоянное всеобъемлющее любопытство ко всему на свете.

— Я видела этот фокус у пилота Синдиката, но тогда Бука был мне виден, а ты нет.

— Разные принципы, — рассмеялась рысь, — Там работала голограмма, а тут магия. Магия иллюзии.

— Рэйс?!! Ты–ы–ы?!! — заорала Чума от неожиданности.

— Где?! Кто?! — заорали спросонок, моментально вскочившие на лапы Санжо и Фрикаделька, а из кустов к костру ломанулись дежурившие неподалеку Тузы, нелепо размахивая лапами, и готовясь к отражению неизвестной им пока угрозы.

И только Мрак спокойно лежал и глядел на поднявшуюся суматоху с хитрой улыбкой на морде. Отвлекшаяся на кутерьму Чума повертела головой вокруг, но рыси и след простыл. Осталась только аура незнакомца, которая даже с места не сдвинулась. Девушка подошла к ней и медленно поднесла руку… которая свободно прошла через ауру, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Даже не щекотно, — раздался еле слышный голос, и незримый собеседник хихикнул, — Не говори никому обо мне, скажи всем, что просто кошмар хреновый приснился.

В саму пещеру Рэйс их не пригласил. Закутанный в балахон Глава Синдиката сидел на ступеньках входа, а Чума с Фрикаделькой расположились на траве напротив него.

— Тут одно из моих любимых мест в мирах. С этой пещерой связаны мои самые яркие воспоминания о том времени, когда я только появился на Древе. По сути, и мой мир был частью Древа, но, как вы знаете, он был закрытым и лично я частью нашего мироздания его не считал, не считаю и считать никогда не буду. Закрытые миры — это язвы на теле Древа.

— А почему был?

— Лист моего старого мира засох и оторвался, сгинув в пустоте безвременья, — судя по голосу, Чуме показалось, что в этот момент Рэйс грустно улыбнулся.

Она жестоко ошиблась, потому что услышала неожиданный смех мага.

— Да какого хрена? Сдохли там все давно, и сам мир сдох. О чем я совершенно не жалею.

Рэйс поманил Чуму, махнув рукой:

— Пойдем со мной, девочка. Фрик–младший, останешься тут. На тебе охрана, а чтобы ты на скучал, оставлю с тобой Мрака.

Из пещеры, щурясь от солнечных лучей, вышел песец и подмигнув Чуме, неспешно пошел к Фрикадельке.

«Вот это поворот… Не так–то прост оказался наш проводник.»

— Не удивляйся, Чума. Возраст моего друга, хоть он и выглядит молокососом, на самом деле давно перевалил за четыреста тысяч лет.

— Да быть не может! — девушка остановилась, — Зачем ты мне врешь? Макжи примерно столько же, а он давно старик.

— У всех свой путь, девочка. Опоссум долго прожил в обычных мирах Древа и по моим меркам оказался на Фелисе сосем недавно, — Рэйс подтолкнул Чуму, и та снова двинулась в глубь пещеры по коридору, — Вот он и старел с нормальной для всех оборотней скоростью. Только попав на Фелис, он немного сбросил возраст, в другом мире он бы давно окончательно умер.

Маг и Чума миновали пологий подъем и вошли наконец в саму пещеру.

— Я тут ничего не менял с самого первого посещения этого места. Кроме шкур, естественно, они давно бы рассыпались в прах.

Взору девушки предстало подобие большой комнаты, сплошь устеленной звериными шкурами.

«Однако… это какой–то сюр.»

— Это ведь шкуры оборотней, а не животных…

— Не удивляйся, это были мои личные враги, Синдикат к их смерти никакого отношения не имеет. Давай лучше посмотрим, что нам тут Мрак накулинарил, — Рэйс пошел к очагу, выложенному в углу пещеры.

Сняв вертел, висящий над углями, маг осмотрел его и со смешком заметил:

— Оу, да это заяц… Ну хоть на этот раз вполне себе упитанный.

Отломив заячью ногу, Рэйс с видимым удовольствием впился в нее зубами. Заметив взгляд Чумы, он молча протянул в ее сторону оставшуюся часть зайца, но девушка, помотав головой пошла осматривать пещеру.

— И чем же примечательна сия обитель? — через минуту спросила она Рэйса, — Вроде ничего примечательного тут нет, значит пещера тебе дорога́, как воспоминание. О чем?

— Зришь в корень, молодец, — маг вытер руки прямо об балахон и заметив презрительный взгляд девушки, рассмеялся, — Одно из преимуществ моей магии. После ее применения, одежда возвращается в исходное состояние. Кроме случаев с механической порчей.

Рэйс исчез, а рядом с девушкой появился… Спиркс.

— Это выглядит как–то так, — сказал он, хлопнул лапой по плечу ошарашенной увиденным Чумы, и тут же исчез.

Маг стоял на прежнем месте, растянув балахон в стороны руками, демонстрируя его чистоту.

— Мдя, страшновато выглядит со стороны и… впечатляет, — девушка потерло плечо, — Реальная иллюзия и полная невидимость носителя магии. Теперь я понимаю, как ты пришел к власти.

— Не совсем так. Главой Синдиката я стал, потому что был одним из его создателей. До моего появления, в мирах Древа правил Безликий Трибунал. Мы с несколькими моими друзьями не сошлись с Трибуналом во мнениях по некоторым вопросам управления мирами и Безликим пришлось… умереть. Не в буквальном смысле, нет. Хотя и без смертей не обошлось. Скажем так, Трибунал претерпел великие изменения и переродился в Синдикат. И поверь мне, я не желал становиться его Главой, так получилось, что я не смог отказаться. Первый Глава Синдиката умер. Умер от старости, хотя всегда был в первых рядах бойцов. Я уже наслышан о твоей патологической неприязни к енотам. Так вот — его звали Карачун, и он был оборотнем–енотом, лучшим брави Трибунала, и входил в знаменитую Первую сотню.

Рэйс посмотрел исподлобья на девушку и продолжил:

— Не хочешь спросить, зачем я тебе все это рассказываю? Мне нужен помощник. Но не оборотень, в них слишком много животного. Все разумные жители миров — маги–оборотни с рождения. Оборотни произошли от людей, хотя в большинстве миров об этом факте умалчивается; подавляющая часть населения считает, что оборотни произошли от зверей. И хотя этот вопрос особо никого не волнует — он несомненно очень важен. Миры Древа теряют свою человеческую сущность, все больше скатываясь к животным инстинктам. К примеру, возьмем уже знакомого тебе дракона — Раса. Тонкий стратег, умеет мыслить на много шагов вперед. Но он никудышный тактик, потому что не умеет видеть внутреннюю сущность противника или соратника. Он слишком рационален. А ведь он, по сути, мой ровесник, ему тоже больше двух миллионов лет, я его вырвал из лап банды котолаков в одном из миров, где он был простой шестеркой. Но даже такое количество прожитых лет не сделало из него существо полностью понимающего природу добра и зла. Он без колебаний принесет в жертву любого, если это будет нужно для достижения цели Синдиката. Я хочу научить оборотней человечности. И для этого мне нужна ты. Ты смогла сделать свое окружение почти людьми. Не по облику, а по внутренней сути.

Рэйс замолчал, давая девушке переварить полученную информацию. Тишина длилась всего полминуты.

— Прости Рэйс, но я в мирах не два миллиона лет тусуюсь, а всего полгода. Мне пока не понять твоих ожиданий.

— А и не надо тебе ничего пока понимать. Живи, как и раньше жила, знакомься с мирами, учись. Люби в конце концов, у тебя должна быть своя жизнь. Ты молода и не испорчена возможностями личной магии. Такой и оставайся, делай мир вокруг себя лучше.

Маг встал и потянулся.

— Эта пещера быстро восстанавливает магическую силу. Об этом знали только четыре существа, двое из которых давно мертвы. Теперь знаешь и ты. Не думай, что тебе это знание ни к чему, эмпатам тоже полезно навещать это место. Думаю, лет через двадцать, амулет Спиркса стал бы тебе уже помехой, а не помощью. Пользуясь этой пещерой пару суток в месяц, ты избавишься от этого магического костыля уже через год. Эмпатия — не магия, ты вполне можешь стать сильным эмпатом без всяких амулетов. Ну, а пока я сделал поделку Спиркса частью тебя, можешь прыгать по мирам вместе с ним. Чему только не научишься, живя столько времени.

Выходя из пещеры, Рэйс негромко напутствовал девушку:

— Запомни дорогу к пещере. В древние времена этот мир назывался Паргот, и именно в этом мире родилась идея создания Синдиката. Пришлось долго способствовать упадку Паргота и ждать, когда все о нем забудут. Мда… Никому не рассказывай о нашей встрече и об этом месте. Фрику–младшему сотрут память по прибытии на Фелис, — и увидев зарождающееся в девушке возмущение, быстро добавил, — Не заводись, только об этом месте, все остальное останется при нем. Твоя группа уже на хабе, Мрак вас туда доведет. До встречи, Чума…