В этой книге, ребята, пойдёт рассказ про то, как навсегда освободилась Русь от татаро-монгольского ига, от Золотой Орды.

Триста лет терпела Русь опустошительные набеги золотоордынцев.

В 1480 году великий князь московский Димитрий Иванович в сражении на поле Куликовом разгромил хана Золотой Орды Мамая[1]. Эта победа положила начало освобождению Руси от татаро-монгольского ига.

После поражения на поле Куликовом Золотая Орда распалась на три ханства: Казанское, Астраханское и Сибирское. И татаро-монголы продолжали совершать опустошительные набеги на Русь.

В 1552 году царь Иван Васильевич Грозный разбил войско Казанского хана и взял город Казань, а через четыре года, в 1556 году, было покорено и Астраханское ханство. Оставалось последнее ханство Золотой Орды — Сибирское. Царь Иван Грозный готовился идти походом на Сибирское ханство, да помешала война с ливонцами за Прибалтику.

Иван Грозный не мог воевать на две стороны: не хватало войска. Об этом и проведал Сибирский хан Кучум и сам решил пойти войной на Русь. Он мечтал перевалить через Каменный пояс — Уральские горы, и захватить земли Приуралья. Об этом скоро стало известно Ивану Грозному, и он решил спешно поставить на пути Кучума заслоны. Для этого отдал царь на откуп все земли Приуралья родовитым и богатым купцам-промышленникам Строгановым, повелев им строить на новых землях военные укрепления.

Строгановы быстро воздвигли на этих землях крепости: Орёл-городок, Чусовские остроги, Соли Камские и много-много слободок, деревень и посёлков.

И на новые поселения русских начали совершать налёты кучумцы, безжалостно грабить их. Оказать сильный отпор татарам Строгановы не могли: не хватало воинов. И тогда обратились они к царю за разрешением нанимать на службу ратников из вольного люда. Иван Грозный охотно дозволил Строгановым иметь своё войско. И не только для обороны от набегов хана Кучума, но и для наступления на него.

На службу к себе Строгановы пригласили с Волги атамана Ермака Тимофеевича с боевой дружиной из вольных казаков, вооружённых огнестрельным оружием.

Атаман Ермак был умный и смелый воин. Ему удалось разбить хана Кучума, покорить Сибирское ханство и присоединить Сибирь к Руси.

А как это произошло, об этом вы прочтёте в нашей книжке.

Пробираясь лесными тропами, обогнал кучумцев Данила и прибежал в Чусовской острог, прямо к Максиму Строганову в хоромы:

— Татары, барин!.. Макариху спалили! К вам идут!

Тут же ударили в колокол. И весь люд городка собрался. В руках мечи, копья, топоры, дубины, вилы. Сила грозная, но малая. И у всех один вопрос: «Где Ермак? Где боевая дружина? Успеет ли?!»

Данила взобрался на дозорную башню. Смотрит на реку, ждёт появления стругов на Чусовой. Не видно?! Неужели не нашёл Васятка? Неужели не будет подмоги?..

Со стороны Макарихи показалась татарская пешая и конная рать. Остановилась.

Два всадника поскакали к городку. У пристани попридержали коней, пошарили глазами по реке и помчались обратно.

— Лазутчики, — смекнул Данила, — Ермака высматривали.

Всадники подлетели к своим, и тотчас кучумцы двинулись к городку через ржаное поле, с одной стороны которого зеленели заросли тальника, а с другой — хвойный лесок.

Вот уже первые ряды кучумцев подходят к околице городка. Сейчас кинутся на крепость.

И вдруг громовой голос Ермака:

— Браты! Бей супостатов! Давай, браты! Пали! Руби!..

Из кустов тальника, из хвойного лесочка, с двух сторон загремели выстрелы: как из-под земли, выскочили дружинники Ермака.

«Засада! — догадался Данила. — Башковитый атаман! Струги причалил не к пристани, а поодаль, да вышел с дружиной на Бегбелия незаметно…»

— Эй, люди! — закричал Данила с дозорной башни. — Ермак пришёл! Открывай ворота! На подмогу атаману!

А дружина уже билась с кучумцами. Сверкали на солнце русские мечи и татарские кривые сабли.

Тут и чусовские бросились на подмогу Ермаку.

Силён Данила: в одной руке у него железные вилы, в другой топор. Рядом с Данилой Ермак мечом орудует да выкрикивает:

— Бей, браты, грабёжников! Не промахивайся!

Васятка наблюдал за битвой с высокого дерева. Ермак послал парнишку в дозор, приказав ему зорко наблюдать за неприятелем и в случае чего подать сигнал.

Но кучумцам было не до хитростей. Дружинники Ермака зажали их с двух сторон, да чусовские наддали жару. Заметались вороги. То в одну сторону бросаются, то в другую, пытаясь прорваться. Наконец удалось им пробить брешь в окружении, и кинулись татары прочь от городка. Впереди всех Бегбелий.

Дружинники бросились было вслед, да куда там — разве пешему догнать всадника.

Умчались татары, а обозы оставили.

Васятка с отцом нашли мать в татарском обозе. Но она была мертва. Отступая, мурза Бегбелий приказал перебить всех пленников.

Заплакал Васятка. А Данила только скрежетал зубами, проклиная кучумцев:

— Звери… Звери! Погодите! Будет и на вас управа!

Вечером Данила и Васятка пришли к Ермаку, попросились в дружину.

— Ты храбрый боец, Данила, — сказал атаман. — Такие люди мне нужны. Принимаю тебя вместе с сыном. Пусть он будет вестовым и знаменщиком.

— А не рано ли ему? — вдруг усомнился Данила.

— Не рано. Я сам с малых лет в боевой вольнице, — ответил Ермак. — И, как видишь, ничего — жив и крепок. И он будет жив. Подрастёт — за мать отомстит, за Русь постоит.

Спит дружина Ермака, разместясь по избам Чусовского городка. Спит сам городок. И сон его спокоен. Не спят лишь караульные да атаман Ермак Тимофеевич. О ратных делах думу думает.

Вот уже два года охраняет он с дружиною заслоны царские да соляные промыслы Строгановых. А хан Кучум с главной силой так и не показывается. Видно, боится. Насылает лишь отряды налётчиков.

«Раз Кучум трусит идти на нас, — размышлял атаман, — тогда мы пойдём на него…»

Хороша дружина у Ермака Тимофеевича, да беда — маловато в ней людей. А у хана Кучума тысячи и тысячи воинов. Но идти в поход на Кучума надо, иначе не прекратятся набеги татар на Русь.

Где взять для дружины пополнение? Царь не пришлёт. У самого войска не хватает. Всё с ливонцами за Прибалтику воюет.

«Строгановы! Вот у кого надо просить подмогу! — решил атаман. — Судя по Даниле Ильину и его сыну Васятке, на землях Строгановых найдутся охотники пойти в дружину…»

Дня три спустя Ермак Тимофеевич с выборными есаулами и писарями нагрянули в хоромы к Строгановым.

— Дружину пополним. На то царский наказ имеем, — выслушав казаков, согласился Максим Строганов. — Только каких тебе надобно, Ермак Тимофеевич?

— Да таких, как Данила Ильин и его сын Васятка.

— Таких у нас сколько угодно. Подбирай.

Отобрал атаман триста человек. Пообещал Строганов вооружить всех пищалями, дать пороху и свинца.

— Про хлеб не забудьте. Дайте побольше, — потребовал Ермак. — Сами знаете: первый поход наш на Кучума не удался, потому что дружина с голоду помирала…

В тот же день Данила Ильин с Васяткой, заме́нщики атамана — Иван Кольцо, Матвей Мещеряк отправились по окрестным селениям созывать в дружину охочих до ратного дела людей.

Пятую неделю дружина Ермака плыла вниз по Туре-реке. И пятую неделю видели казаки по берегам лишь тайгу да тайгу. Была она безлюдной, дикой и бескрайней, как океан-море. Дивились казаки, сроду не видавшие столько глухого леса. Особенно те, кто были с Дона-реки. Порой им становилось даже жутковато — накатывала тоска по широким степным просторам.

Но вот тайга начала редеть, появились поляны, заливные луга. Паслись табуны лошадей, стада коров, верблюдов и отары овец. Но кто живёт на этой земле? Кто хозяин здесь?..

Ермак приказал остановиться стругам.

На берег пошли трое: Никита Пан, Данила Ильин и Васятка. Они скоро заприметили старика татарина и привели его к атаману.

— Земля эта хана Кучума, а правит ею ханский слуга, князь Епанча. Князь силён и храбр. У него воинов тьма. И городок его Чинигиды — самая крепкая крепость. Берегитесь, русы!

Пленного Ермак решил отпустить.

— Не каждый татарин нам враг, — сказал атаман разведчикам. — Враг тот нам, кто с мечом…

Поплыли дальше, соблюдая осторожность. Скоро заметили по берегам всадников в островерхих шапках. И с каждым днём их становилось всё больше и больше. Это Епанча, прослышав о русских, спешно сгонял из улусов на берег Туры своих воинов.

Не хотел биться с Епанчой Ермак, думал мирно пройти его владения и сохранить порох для встречи с самим ханом Кучумом. Но неподалёку от своей крепости Чинигиды Епанча устроил дружине на реке засаду.

…Тысячи стрел, пущенных с крутого берега в сторону Ермаковых стругов, поранили несколько казаков.

— Пушкари! Огонь! — скомандовал разгневанный Ермак. Загрохотали, сверкнули огнём пушки.

Епанча, вздрогнув, зажал уши, закричал:

— Стрел нет, а смерть есть! О рус-шайтан!..

Со стругов снова грянул залп. Ядро выбило из сёдел трёх всадников и переломило древко княжеского знамени. Епанча от страха поворотил коня в Чинигиды. За ним в панике бросились прочь все его воины.

— В погоню! — скомандовал Ермак.

Казаки вскочили на брошенных татарами лошадей и во главе с лихим рубакой Иваном Кольцо кинулись догонять Епанчу. В городок Чинигиды казаки ворвались с налёту. Но пусто было в городке: скрылись кучумцы, спасаясь от огненной смерти.

Всё лето Ермак с дружиной спускался на стругах по Туре-реке. И в августе 1580 года окружили казаки крепость Чигитуру. Правил крепостью жестокий ханский мурза Чингыз. Он безжалостно обирал свой народ. Ермак узнал про это от пленных татар. И велел дружине добыть мурзу Чингыза живым.

В недолгой схватке казаки уничтожили войско мурзы, а его самого привели к Ермаку. Мурза был толст и важен.

— Я мурза! Меня может судить только хан Кучум.

— Есть суд повыше ханского, — сказал Ермак Тимофеевич и велел вывести Чингыза на городскую площадь.

— Вот кто нынче тебе судья, мурза! — сказал Ермак. — Народ!

И, обратившись к толпе, сказал:

— Татары! Я созвал вас спросить: люб вам мурза?

— Грабитель он! Убить его надо! — зароптали в ответ.

— Слышишь? — спросил Ермак Чингыза, позеленевшего от злости.

— Татары! — обернулся атаман к местным жителям. — Вы платили ясак-дань хану Кучуму и его мурзе. Волей Руси я освобождаю вас от этой дани. Не чините зла мне и моей дружине, помогайте нам, и Русь отплатит вам добром. Разнесите мои слова по всем улусам. И пусть знают все, что мы зла на простой народ не имеем… А этого, — Ермак указал на мурзу, — судите сами…

— Батыр Ермак, справедливый ты! Живи у нас!

Снова наступала зима. И решил Ермак с дружиной зазимовать в Чингитуре.

В далёкий Искер, в главный город Сибирского ханства, прискакал князёк Епанча. Он рухнул на пол и виноватым псом пополз к Кучуму:

— О, великий хан! Беда! Меня разбил русский атаман Ермак!

— Ермак? — насторожился Кучум.

— Да, светлейший хан.

— И много у него воинов?

— Восемьсот почти…

— Восемьсот… Всего лишь! — отлегло у хана от сердца. И его враз охватил гнев на мурзу. — Как же ты, у которого две тысячи всадников, позволил разбить себя этой горстке русских?

— О мудрейший! Мои джигиты дрались, как барсы! — взмолился Епанча. — Но у русских есть невидимые огненные стрелы! Они разят, как молнии. Ими Ермак и победил меня…

— Поди прочь, жалкий трус! — пинком прогнал его Кучум и велел позвать к себе сановника Кутугая.

Вошёл юркий толстячок с хитрющими глазками и низко поклонился хану. Кучум велел ему разведать, так ли страшны огненные стрелы русских, как говорит о них трусливый Епанча.

Когда казаки привели к Ермаку захваченного в плен знатного татарина — это был Кутугай, — атаман показал ему, как стреляют из пищалей и пушек, одарил доброй одеждой, передал богатые подарки для хана и отпустил в Искер.

— Огненные стрелы Ермака сильны, — явившись к Кучуму, сообщил Кутугай, подал хану щит, пробитый пулями, и рассказал, как после обильного угощения вывели его, Кутугая, под открытое небо. Там стояли в ряд пятеро казаков с пищалями. В руках у них дымились фитили.

Татарский щит, который не брала никакая сталь, отнесли на тридцать сажень и водрузили на копьё. Грохнуло пять выстрелов одновременно, и щит оказался на земле. Когда его подняли — в щите было пять дыр…

«Придётся от Ермака откупаться», — побледнев, тоскливо подумал хан.

— Стрелы Ермака сильны, но сам-то он боится тебя, светлейший хан, — сказал Кутугай. — Так боится, что прислал тебе дорогие подарки.

При этих словах слуги внесли сундук с дарами Ермака. Кучум глянул и окаменел: сундук был полон мехов, тканей, жемчуга, золота и камней-самоцветов.

— Много ли у Ермака богатства? — тихо спросил он.

— Много-много…

— Проклятие! — вскричал хан. — Лучше бы он прислал мне твою безмозглую голову! Ведь Ермак не боится меня!

Кучум запустил в Кутугая продырявленным щитом и срочно позвал царевича Маметкула.

— Ермак предлагает нам выбор: либо покориться Руси, либо погибнуть от его огненных стрел, — сказал хан своему наследнику. — Что скажешь на это?

— Не бывать тому! — выхватил саблю царевич.

— Тогда созывай туринских и тобольских князьков и вели им дать Ермаку отпор на реке Туре!

* * *

Ермак разгромил отряды царевича Маметкула. Потом вернулся к реке Тобол.

В устье Тобола стояла татарская крепость Карачин. Она препятствовала выходу к реке Иртыш.

Атаман со своей дружиной в два дня взял с боем Карачин и с крепостной стены увидел широкий Иртыш, а на правом его берегу Чувашью гору, за которой находился город-крепость Искер, главный город ханского царства.

Но сразу двинуться на Кучума помешала ранняя зима. Да и войска у Ермака после боёв с ордынцами поубавилось. И послал атаман своего заменщика Ивана Кольца к царю и Строгановым за подкреплением, продовольствием, порохом и свинцом. Сам же в ожидании подмоги зазимовал с дружиною в Карачине.

Гонцы вернулись и привезли от Строгановых свинца и пороху. Иван Кольцо передал атаману панцирь с золотыми орлами — дар царя Ивана Грозного Ермаку за победы.

Атаман принял дар и спросил:

— А где же подкрепление?

— Царь пообещал пятьсот стрельцов, — сказал Иван. — А когда пришлёт, про то лишь ему ведомо…

И сказал Ермак Тимофеевич дружине:

— Браты! На носу опять зима, а еды у нас нету! И добыть её мы сможем только в Искере у Кучума. Но прежде надобно разбить Кучума…

— Мало нас! — зароптали казаки. — А Кучум, говорят, собрал под Искером десять тысяч! Шутка ли — по двадцать сабель на каждого из нас!..

И сказал тогда атаман:

— Понимаю, браты! Но мы — казаки. Где сил не хватает, там казацкой хитростью должны взять…

Над Иртышом лиловая мгла октябрьской ночи.

Васятка сидел в дозоре и глядел в ту сторону, откуда несла свои чёрные воды река. За нею, вдали, виднелось зарево тысячи костров. Они пылали на Чувашьей горе. Там расположился стан Кучума.

Нынче вечером Ермак предупредил дозорных:

— Если на реке появится кучумец в лодке, не стреляйте в него. Этот человек нам сегодня нужнее пороха.

«Что же это за человек такой?» — сидя в дозоре, думал Васятка.

За время похода парнишка сильно подрос, и атаман вручил ему пищаль. С нею Васятка и сидел сейчас в дозоре, пряча от ветра и чужих глаз тлеющий фитиль-вековик. Такой фитиль мог гореть очень долго.

Вдруг на реке что-то всплеснулось. Васятка напрягся, застыл. Прямо перед собой увидел дозорный лодку-долблёнку, а в ней гребца. Тот причалил к берегу, вытащил долблёнку на гальку и огляделся.

— Стой! Руки вверх! — негромко, но чтобы его услышали другие дозорные, крикнул Васятка. — Кто такой?

Неизвестный поднял руки и быстро заговорил:

— Моя стрелять не надо! Моя веди Ермак!

Ермак не спал. Он с нетерпением ждал ночного гостя. В руке у атамана была зажата половина татарской стрелы.

В дверь постучали. Васятка и двое казаков ввели ночного гостя. Он молча вынул из-за пазухи обломок стрелы с наконечником и подал Ермаку. Тот придвинулся к светильнику и соединил поданный обломок стрелы со своей половиной. Всё сошлось. Взволнованный Ермак Тимофеевич шагнул к гостю и крепко его обнял.

— Васятка, зови толмача!

А секрет был такой.

Пока дружина зимовала в Карачине да ждала подкрепление от царя, Ермак сумел подружиться со многими ханты-мансийскими князьками. Они неволей были на службе у Кучума, но воевать против Ермака не хотели. А когда атаман расправился с Чингызом да отменил ясак, поняли князьки, что Ермак силён и справедлив. И стали князьки тайком от Кучума помогать дружине Ермака: то рыбу пришлют, то оленину. Но помощь была недолгой. Кучум узнал и насильно загнал князьков вместе с их воинами на Чувашью гору, пригрозив, что истребит их всех, если они не будут за него воевать. А один из князьков, Бояр по прозванию, сумел предупредить Ермака о том, что задумал Кучум.

Вот тогда-то Ермак и предложил Бояру уговорить князьков, — против дружины не выступать.

А как сговорятся да согласятся князьки, пусть дадут Ермаку сигнал, пришлют связного.

Сегодня связной от Бояра явился.

На рассвете в большом доме атамана собрались все ратные командиры. Ермак вышел к ним и объявил:

— Пришла весть: князьки ханты и манси (вогулы и остяки) и несколько полков татарских согласны не воевать с нами. А всего-то их — шесть тысяч!..

Ратные командиры загудели…

— Но оставить крепость князьки не решаются, — продолжал атаман. — Они не слыхали ещё, как бьют наши пушки да пищали…

— Постараемся, — весело пробасил пушкарь Гаврила.

— Покажем, покажем, — дружно подхватили командиры.

— Вот и я так думаю, браты! — воскликнул атаман. — Оглушим Кучума. Пусть узнают нашу силу.

И казаки стали совещаться с атаманом, как и откуда выгоднее дружине ударить по крепости, по Чувашьей горе.

Крепость стояла на крутом берегу Иртыша и была окружена снизу частоколом, земляными валами, завалами из деревьев и рвами. В крепости собрались тысячи татар во главе с самим ханом Кучумом.

Шатер хана — на высоком кургане. Подле шатра развевались зелёные полотнища — стяги кучумцев и знамя самого хана.

Штурм Чувашьей горы начался 23 октября 1581 года.

Хан Кучум хоть и боялся огненных стрел русских, но был уверен, что уж до крепости-то Ермак со своею дружиной не доберётся. А прорвётся, то тут его встретят сотни лучников с колчанами, полными стрел, да вогулы и остяки, манты и ханси… Дружина атамана устанет их рубить… Да ещё конница Маметкула: царевич давно хочет отомстить Ермаку…

Тревожный крик: «Ермак на реке!» отвлёк хана от его дум. Кучум увидел на Иртыше струги русских.

Почти семьдесят судов насчитал хан.

— Ермак ищет смерти! — обрадовался хан.

Струги добрались до берега.

Полетели тучи стрел. Это начали бой лучники хана. Но стрелы не причинили казакам вреда. Прикрывшись плетёнками из тальниковых прутьев, дружинники чего-то ждали.

Сзади, к причалившим судам, подплывал ещё один струг. Развевалось знамя дружины…

На струге у знамени стоял в золотом панцире и шлеме богатырь.

«Сам Ермак», — догадался Кучум.

— О аллах! — взмолился хан. — Дай мне разума понять, что затевает этот человек!

Атаман, не доплыв сажен десяти до судов, приказал остановить свой струг. Раздался призывный голос трубы. И тотчас река, небо и вся крепость вздрогнули от оглушительного залпа шести пушек и сотен пищалей.

Струги и берег заволокло дымом.

Кучум схватился за голову. Двое мурз бухнулись наземь. Среди лучников раздались стоны раненых. Лучники заметались, не зная куда бежать. Одни кинулись вдоль укреплений, другие залегли у рва. А сотни четыре лучников устремились по крутизне вверх, поближе к ханскому шатру.

Опять грохнули выстрелы. За миг до этого Кучум увидел на стругах яркие вспышки, и над головой его пролетело что-то огненное. Это были калёные ядра. Кучум обернулся. Одно ядро ударилось в юрту на восточном склоне горы, и юрта разлетелась в клочья. Вспыхнул пожар. Кучумцы с криком кинулись вниз по склону горы, спасаться…

— Назад! — кричал Кучум, обнажая свой ятаган. — Зарублю! Грохнуло в третий раз.

Сотни казаков соскочили со стругов в воду, в мгновение ока оказались на берегу у засек и принялись разбирать их.

К ханскому шатру подлетел Маметкул:

— Я возьму своих джигитов и прогоню казаков!

— Погоди, — остановил царевича хан. — Пустим полки князьков.

* * *

Казаки спешно разбирали засеки. Их охраняли со стругов шесть пушек и триста ружей. Склон горы был пуст. У шатра суетились кучумцы.

— Браты, приготовиться! — послышался голос Ермака. — Враг идёт!..

От Чувашьей горы по склону спускались молчаливой лавиной татарские воины. Ермак внимательно вглядывался в идущих кучумцев…

Пушкари проверили фитили-вековики.

Ермак понял, что предпринял Кучум: хан послал в бой вогулов и остяков, ханты и мансийцев. Их вели князьки.

— Глупцы! Неужели они ещё не верят в силу пороха?! Эй, толмач, потолкуй с ними.

Переводчик крикнул:

— Не губите себя! Бросайте оружие и уходите через засеки в лес! Ермак не тронет вас!

Но они продолжали идти.

— Ну, что ж! Придётся ещё пальнуть! — и атаман дал знак пушкарям.

Грохнули пушки.

Среди наступавших началась неразбериха: одни бежали вверх, обратно, другие им навстречу, третьи — в сторону. Бросали сабли, копья и луки с криком: «Батыр Ермак, пощади!»…

— Толмач! Кричи им, пусть помогут выйти к Иртышу. Стрелять не будем.

Кучум заметил неладное: его воины разбирают засеки, а Ермак по ним не стреляет.

— Маметкул! Джигиты! Смерть предателям!!!

Маметкул повёл за собой спешившихся конников.

Ермак отдал команду открыть огонь. Свинец и ядра разогнали всех. Один Маметкул носился, размахивая саблей, звал воинов.

Васятка прицелился в царевича, выстрелил и глазам своим не поверил: наследник ханского престола лежал на бугре, схватясь за бедро…

— Кто это его повалил? — крикнул Ермак.

— Я… случайно, — растерялся Васятка.

— Побольше бы таких случаев! Молодец! Награждаю тебя своей пищалью. Держи! Дай мне твою!..

На атамановой пищали Васятка прочитал надпись: «В граде Кергедане на реке Каме дарю я, Максим Яковлев сын Строганов, атаману Ермаку лета 7090», то есть в 1582 году. Пищаль эта была привезена Иваном Кольцо.

— Желаю тебе повалить и хана! — сказал Ермак.

Проход на Чувашью гору был открыт.

…Лишь девяти ханским телохранителям-богатырям удалось вырваться за ворота крепости и ускакать в Искер. С собой они сумели увезти раненого Маметкула да хана Кучума.

Когда всё было кончено, Ермак вошёл в ханский шатёр. Тот был пуст, лишь в углу сидела перепуганная собака, любимица хана.

Атаман строго приказал казакам:

— Животину не обижать! А шатёр разорвать на портянки!

Ермак подошёл к Васятке, взял у него знамя дружины, выдернул из полотнища застрявшую татарскую стрелу и переломил её пополам.

— Вот так, брат Васька! Не налетят больше кучумцы на Русь.

Шло четвёртое лето Ермакова похода. Ещё зимой атаману удалось повидаться с купцами из далёкой Бухары, и предложил им Ермак завязать через него торговлю с Русью. Купцы охотно согласились и обещали прибыть в Искер в начале августа с караваном товаров. Когда настало назначенное время, Ермак с небольшим отрядом казаков сел на шесть лёгких стругов и поплыл вверх по Иртышу встречать долгожданных гостей. Те должны были двигаться своим обычным караванным путём — вдоль Иртыша.

Стоял жаркий августовский день. Струги приближались к устью иртышского притока Вагая. И тут Васятка увидел на берегу всадника в бухарском халате. Тот звал казаков к себе. Струги причалили к берегу. И всадник через дружинного толмача повёл разговор с Ермаком.

— Ты ли русский атаман Ермак? — спросил он.

— Я самый. А ты, судя по всему, бухарец?

— Да, из купцов, которых ты ждёшь. Спешим к тебе с караваном товаров. Сперва двигались берегом Иртыша, да вдруг услыхали, что нас Кучум подкарауливает — ограбить хочет. Пришлось изменить путь — пойти к Искеру вдоль Вагая. Идём, а сами всё оглядываемся: не гонится ли Кучум? Плыви нам навстречу, Ермак, да поскорее. А я поскачу караван обрадую, что предупредил тебя.

И всадник исчез, будто его и не было. Ермак спешно повернул суда в устье Вагая и двинулся на помощь купцам.

Гребли без отдыха и сна целые сутки, но никакого купеческого каравана так и не встретили. Ермак понял, что его обманули, и повернул струги обратно к Иртышу, ругая себя за доверчивость.

— Проделки Кучума, — сказал он казакам. — Хан, видимо, пронюхал, что мы поплыли встречать купцов. Вот и подослал нам кучумца, переодетого в бухарца. Хитёр, дьявол. Заманил нас сюда, а сам, наверное, ускакал вверх по Иртышу грабить караван купцов или подался куда-нибудь разорять очередного мурзу-данника.

Ошибся Ермак. Кучум всё это время крался по берегу, ища подходящий момент напасть на отряд казаков.

Настал вечер. Приближалась гроза. Небо почернело. Казаки причалили к островку, поставили шатры и повалились на постели из елового лапника в полном изнеможении. Шутка ли — больше суток непрерывно махали вёслами.

Ермак, Данила и Васятка оказались в одном шатре. Данила, перед этим почти ни на минуту не выпускавший вёсел из рук, уснул сразу.

— Надо выставить караулы, — сказал Ермак Васятке и пошёл было с ним из шатра.

Но тут засверкали молнии, загрохотал гром и хлынул ливень.

Ермаку вдруг стало жаль будить казаков и ставить их под проливной дождь.

— Ладно, караулы после грозы выставим, — решил Ермак. — Мы же на острове. Поганому Кучуму, если он где-то и рядом бродит, всё равно не достать нас: стругов-то у него нет… А пока давай с тобой вдвоём время коротать, Василий.

Чтобы не заснуть, Васятка стал расспрашивать Ермака.

— Ермак Тимофеевич, давно хочу спросить, да всё стесняюсь, — начал он. — Вот кличут тебя Ермаком, а как твоё настоящее имя?

— Да как и твоё — Василий. Тёзки мы, — тепло прозвучал из темноты голос атамана. — А Ермаком меня татары прозвали. Это ещё на Волге было, когда я там с вольницей гулял. Зорили мы, грешным делом, купчишек царёвых, а всю добычу я в общий котёл велел складывать да бедноте раздавать. Ну и пошло отсюда: «Котёл да Котёл». А волжские татары-голытьба по-своему: «Ермак да Ермак». Вот так и стал Ермаком.

Ермак умолк. Молчал и Васятка, дивясь тому, что у него одинаковое имя с атаманом. Буря всё ревела, и гремел гром. Васятку начало клонить в сон, и он опять заговорил:

— Ермак Тимофеевич, вот добьём мы кучумцев, а что дальше делать станем?

— Сибирь на Иртыше не кончается, — промолвил Ермак. — Проложили мы дорогу сюда, будем прокладывать и дальше.

Вдруг Ермак тревожно прислушался. И до Васятки сквозь рёв бури донеслись выкрики казаков, звон стали и обрывки татарской речи…

— Кучумцы!! — шёпотом вскричал Ермак и турнул Васятку из шатра. — Беги на струги!

Васятка выскочил из шатра и метнулся к воде, где должны были находиться суда. И в тот же миг позади него сильнее грома прозвучал крик Ермака:

— Засада! На струги, браты!

Послышались крики, звон сабель и тяжёлые удары Ермакова меча.

Васятка вбежал в реку и оглянулся. Вспышка молнии вырвала из темноты толпу кучумцев и Ермака.

— Браты, к воде! На струги, браты!

Однако к воде никто не бежал. «Браты» Ермака все уже к этой минуте были порублены кучумцами, вброд перебравшимися на островок с правого берега. Васятка понял это и заорал истошно:

— Ермак, отходи! Браты убиты!..

Слышно было, как Ермак тяжело ступил в воду.

— Атаман, беги на мой голос! — закричал Васятка и стал пятиться от острова, повторяя: — Я здесь! Я здесь, Ермак!

Уложив мечом ещё кучумцев пять или десять, Ермак оказался рядом с Васяткой.

— На струг, братёнок! — прохрипел он.

Двинулись по воде к стругам. Но что это?! Вспышки молний озаряли всю реку, а стругов нигде не виднелось. То ли бурей их унесло, то ли кучумцы отогнали. Лишь одно судно заметили Васятка с Ермаком, но до него было сажен пятнадцать. Скинуть бы атаману тяжеленный панцирь и айда к судну вплавь. Но раздеваться было некогда: кучумцы с саблями были уже близко. И Васятка с Ермаком поплыли.

Васятка, добравшись до струга, так и рухнул на палубу… Но через миг очухался и позвал:

— Ермак, где ты?

— Я… прощай, Василий! — донеслось издалека. — Передай людям…

Больше Васятка не слышал Ермака, хотя звал его не раз. Не стало атамана. Тяжёлый царский дар — панцирь утянул его пудовой гирей на дно Вагая. Проклиная коварного хана, Васятка с трудом сдвинул багром струг, сидевший на мели, и поплыл по течению…

Всё это случилось в ночь с 5 на 6 августа, а в каком году, о том и по сей день спор идёт. Одни говорят, что в 1584, другие утверждают — в 1585.

* * *

Почти четыреста лет прошло с того дня, как погиб Ермак. Давным-давно исчез с лица земли «град Кучумов» Искер. Забылись имена визирей и ханских мурз.

А память о Ермаке Тимофеевиче жива и по сей день.

Здесь опечатка: Куликовская битва произошла на 100 лет раньше — в 1380 году (Прим. верст.)