– Они выглядят, как нормальные дети, – сказала София Армс, разглядывая вертикальные капсулы с парящими внутри младенцами, – Как ты можешь быть уверен, что они получили ген экстадиусов?

– Милая, мы с доктором Лайкроссом провели огромный ряд тестов и проверок. Если ты сомневаешься в наших способностях, – Микаэль подарил жене ласковую улыбку, – можешь перепроверить результаты исследований за последние полгода. С момента подсаживания эмбрионов в капсулы, думаю, будет достаточно. Уверен, у тебя не останется после этого сомнений.

Он прошёл к огромному металлическому стеллажу в конце лаборатории. Демонстративно придвинул лестницу, чтобы появилась возможность достать коробки, заполненные бумагами даже с самой верхней полки.

– Прошу. – Хитрые огоньки забегали в его глазах. Ему было интересно, какой предлог она изобретёт, чтобы оставить идею перепроверки в прошлом. Он знал о нелюбви Софии к отчетности и охотно этим воспользовался в данной ситуации. Внутри него не было ни единого сомнения, что исследование где-то могло иметь ошибку – слишком много времени и сил было потрачено на многократную проверку ранее.

Только сейчас, присмотревшись хорошенько к замершему на капсулах взгляду Софии, он увидел в нём что-то новое. Что-то, чего он никогда не замечал до этого момента, отдалённо похожее на беспокойство. Оно было вызвано не результатами тестов и проверок, это было для него очевидно. И даже не объёмом бумаг, которых ей пришлось бы просмотреть. Нет, здесь было что-то другое. Но что?

– Доктор Лайкросс считает, что ему удалось определить некую общую закономерность. По результатам множественных тестов среди группы молодых мутантов была выявлена одна общая особенность. Ген, отвечающий за способности экстрадиусов, имеет визуально то же строение молекул белка и молекулы РНК. Ключевое здесь является слово «визуально».

Он стих, смещая фокус её внимания с капсул. Почему-то его пугала столь активное внимание жены к этим младенцам.

– Дело в том, что живые клетки одного из генов не являются белком, как это должно быть. Это некий неизвестный ранее материал, приобретённый людьми с целью выживания в новой агрессивной среде. Организму пришлось создать защиту от возникшего хищника с целью элементарного стремления к выживанию. Мы назвали его Бета-7. Мне удалось найти способ его синтезировать. Эта зелёная жидкость, – Микаэль постучал по поверхности одной из капсул, – является питательной средой для выращивания экстрадиусов. Ты понимаешь, что это значит? Больше не будет этой русской рулетки. Не нужно с замиранием сердца ждать 16 лет, чтобы понять отнимут твоего ребёнка во имя защиты общества или нет. Мы будем выращивать экстрадиусов здесь, в лаборатории, и учить их защищать колонии с рождения. Представляешь? Если мы научимся их выращивать, исчезнет потребность забирать детей из других семей.

Микаэль увлёкся описанием возможных благ для общества. Так увлёкся, что не заметил, как с каждым новым словом кожа жены становилась всё бледнее. Её губы едва заметно дрожали.

– София, ты понимаешь? Понимаешь, что это значит? – Он не мог унять восторг от собственного триумфа.

–…ты собираешься выращивать детей на убой. – Одинокая слеза скользнула по её щеке.

– Что? Да это же лабораторные крысы! Они не будут знать иного. Нельзя сокрушаться по жизни, которую ты не знал, – Микаэль медленно взял холодные ладони жены, чтобы быть более убедительным, – Представь сколько семей мы спасём!

– У подростков не перестанет от этого проявляться ген, Микаэль.

– Конечно, но им смогут позволить и дальше жить своей жизнью. Разве это не прекрасно?

– Нет, Микаэль. Ты создаёшь новых жертв на замену старым. Становится ли от этого меньше жертв?

Она повернулась снова к капсулам в изумрудном свете которых дрейфовали хрупкие младенцы. Дети, обречённые по праву происхождения. Её взгляд изменился. В нём больше не было тревоги. Теперь здесь читалась лишь холодная решительность.

– Я сделаю всё, чтобы этот проект закрыли.

Не бросив и прощального взгляда на мужа, София устремилась к двери. И последним, что она сказала в тот день стало:

– Если это будет означать конец нашего брака – пусть будет так.

Дверь захлопнулась. Микаэль остался один. Во всех смыслах.