«Давай поженимся, Карл? Я староверка, Карл» – даже сейчас, когда я гонюсь за женой по восьмому уровню воздушной магистрали Нового Нью-Йорка, её голос карикатурно звучит в голове.

«Кто вообще заключает брак в XXV веке, чтобы нести полную ответственность за партнёра?! Правильно, Карл – НИКТО! Особенно если у партнёра возможно отторжение биотиков!»

Я чувствовал себя ослом. Женщина, что я полюбил пятнадцать лет назад, была из староверов – людей, которые старались сохранить биологическое тело без модификаций.

Они были слабее. Старели раньше, несмотря на высокий уровень медицины в наше время. Всё же глотать пилюли и вязать бинты на раны – это прошлый век. Другое дело подключить медкомплект к наручному модификатору, и тогда код разнесёт микроскопических биотиков прямиком к месту ранения. Какой-нибудь порез заживал меньше, чем за час, а серьёзный открытый перелом – за неделю.

Только люди с особо высоким уровнем IQ могли себе позволить жить без модификаций: даже работа грузчика требовала в наше время минимального пакета улучшений для повышения грузоподъёмности и выносливости. Зачем доверять такую работу роботам, если можно её доверить усовершенствованному человеку, с которым после можно ещё и в бар заглянуть?

Социализация, как обязательный пункт развития общества Нового Нью-Йорка. Именно ей Клара сейчас и занималась, только в несколько извращённой форме. Часть её «нового» собеседника только что чуть не влетела в щит аэроцикла. Благодаря исправной работе зрительного модуля, который Клара просто не успела разнести дома, в отличие от моей левой руки, я успел вильнуть вправо. Правда, зрительный модуль парня сзади был не таким новым и он поздно заметил летящую навстречу часть ноги. Он влетел прямо в его аэроцикл, и мужчина уже летел с истеричными воплями вниз. Надеюсь, один из полицейских дронов поймает его прежде, чем тело рухнет на какую-нибудь выступающую на нижнем секторе арматуру или остановится сердце. Мне же некогда играть в ловца – нужно остановить Клару.

Если я правильно посчитал, это был уже пятнадцатый «собеседник», чьи кишки были выпущены наружу просто потому, что они оказались на пути моей жены.

В какой-то степени я был виноват в том, что Клара слетела с катушек. Меньше конечно, чем биотики, на которых у неё оказалась аллергия из-за наследственности: в силу отказа её родственников в течение нескольких поколений от модификаций, организм не выработал должный иммунитет к этой версии строительный дронов. Теперь, они атаковали сознание своего носителя, пытаясь взять верх и попутно разнести как можно больше биологического сырья для питания и развития потомства. Там, где раны были покрупнее, биотики начинали хаотично делиться, воспроизводя новые версии себя, чтобы справиться.

Именно поэтому моя жена, благодаря прекрасным новым модификациям под названием «Стальное лезвие» и «Хват на разрыв», кромсала человеческие тела направо и налево, попутно скрываясь от меня – единственного дорогого сознанию существа, который мог бы воззвать к человечности Клары и ослабить хватку биотиков до прибытия группы генинженеров, способных исправить это недоразумение.

Если бы я дал ей должное утешение, после утраты так и не рождённого сына, она бы не пошла вшивать модуль модификаций. Клара думала, что сломана и модуль – единственный шанс починить её женское начало.

Но для меня она никогда не была испорчена. Я любил её и люблю сейчас, даже несмотря на очередную летящую мне навстречу окровавленную конечность какого-то несчастного. Шестнадцатого. Или семнадцатого. Я просто должен догнать Клару.

Жму на газ настолько сильно, что из-за встречных воздушных потоков руль бросает из стороны в сторону. Мне трудно и непривычно управлять одной рукой, поэтому подаюсь как можно сильнее вперёд и стараюсь придерживать левым плечом руль с обеих сторон для баланса, но это едва ли помогает.

Заметив моё приближение, Клара начинает перемещаться с одного уровня магистрали на другой, что делает мою поездку ещё более тяжёлой, но я не сдаюсь. Запускаю в зрительном модуле прогнозирование траектории её скачков по таймингу, вычисляю закономерность. Нахожу точку, до которой успею добраться, чтобы совершить прыжок.

Две секунды, и я на месте. Клара скользит передо мной словно в замедленной съёмке вверх. Отталкиваюсь, что было сил и возможностей во встроенном приводе икроножной ткани от аэроцикла и лечу на Клару. Обхватываю жену единственной рукой и стараюсь заглянуть в глаза:

– Клара! Клара, это я! Клара, очнись!

На мгновение я вижу в её взгляде узнавание, после чего глаза жены закатились, и я почувствовал, как мы с гулом летим вниз. Если полицейский дрон нас не поймает – то это ничто иное, как карма.