Однажды утром Глен решает, что источником всех его проблем является одноклассник Пауль. Мерзкий Пауль, что постоянно красуется перед Мэри, которая ещё этого не знает, но обязательно станет женой Глена. Потом, в будущем. Иначе и быть не может. Глен это знает. Он сделает всё для этого. И даже стащит один из отцовских ножей… Содержит нецензурную брань.
– Ты уверен, что он ходит этой доро́гой? – украдкой выглядывая из-за кустов, сказал кудрявый мальчик покрепче.
Их было трое. Каждый из них был одет в тёмно-серую жилетку с вышитым логотипом в виде двуглавого ворона частной академии «Скайволлс» поверх белой рубашки. Брюки подростков были идеально отглажены, а рубашки накрахмалены. Правда, вряд ли это заслуга их матерей. Скорее уж домашней прислуги. У богатых женщин всегда находятся другие дела, поинтереснее, чем гладить рубашку родному сыну и готовить завтрак.
Дети из подобных семей привыкли к особому отношению. К трепету окружающих перед ними. Чувству вседозволенности и защищённости, благодаря стальному крылу отца. Крылу, способному отразить любой удар, защитив потомка и в мгновение ока стереть обидчика с лица земли. Обычно под "стиранием" подразумевалась простая процедура, включающая в себя содержимое подобного пакета, прямо в этом парке. Чей-то отец из присутствующих мальчишек был прокурором, чей-то – достопочтенным судьёй.
Все ученики академии были из состоятельных семей, до реформы, которую ректор зачем-то решил ввести в этом году. Возможно, он хотел таким образом подняться в глазах общества, отдавая заветные учебные места детям из менее благополучных семей, взамен на голоса их родителей на предстоящих выборах. Кто знает, чем ректор Адам Форкс руководствовался, разыгрывая на олимпиаде по математике место в тот же класс, где учились эти трое.
Новичок им сразу не понравился. Он был слишком активным, умным. Получал баллы выше, чем они. Был более любезен с учителями, которые едва ли этого заслуживали. Да и девчонки как-то странно на него смотрят. Не так, как смотря на них. «Этот отброс слишком много о себе возомнил. Долбанный выскочка!» – так думали эти проказники.
Зёрна вседозволенности и безнаказанности должны были дать всходы. Рано или поздно, так или иначе. Что и произошло этим пасмурным утром, спустя месяц после зачисления новенького.
– Конечно он ходит этой доро́гой! Его же до академии некому возить,– сын прокурора злобно оскалился,– И Мэри его здесь видела, когда у машины её шофера колесо пробило.
– Это единственный путь в академию, Глен – белокурый мальчик поспешно стал давать более логичное объяснение здоровяку, чем Барри, – Иной только съезд с автомагистрали. Там пешком не пройдёшь. Не совсем же он тупой!
– Тупой-тупой, раз так меня взбесил, – говоря это Глен так сильно и резко сжал кулаки, что послышался лёгкий хруст, – Совсем оборзел отвечать без спроса, когда я уже тяну руку! А как он на Мэри смотрит! – ноздри здоровяка яростно расширились, а губы сжались в плотную линию.
Глен ненавидел новенького больше всего из-за Мэри. Однажды они с Гленом обязательно поженятся. Он давно это придумал. Даже рассказал отцу, который, снисходительно улыбаясь за чашкой утреннего кофе, пообещал сыну, что именно так всё и будет. Однажды. И это самое «однажды» сейчас летело ко всем чертям из-за новенького. Мэри никогда не смотрела на Глена так, как смотрела на него. Это недопустимо!
Именно поэтому эти трое прятались в кустах и ждали. Они ждали злополучного новенького – Пауля. В отличие от двух других, Глен будет ждать здесь столько, сколько потребуется. Даже если придётся опоздать на первый урок. Настолько это было для него важно.
Шли минуты, но Пауль всё не появлялся. Если они не пойдут в академию сейчас, то уже не успеют к звонку.
– Глен, пошли. Завтра покараулим – сказал Барри, поднимая с земли портфель.
– Что, боишься папочкиного гнева? – кольнул его Глен, хотя сам находился в похожем положении. Будь обстоятельства другими вряд ли он рискнул бы разгневать отца.
Барри ничего не ответил, лишь громко сплюнул на землю и пошёл по основной тропе, ведущей прямиком к воротам академии. Второй, изобразил для Глена свою фирменную мину с выпученными жалобными глазами, слегка пожал плечами, мол, «Извини» и поспешил за сынком прокурора.
– Ну и чёрт с вами! – Громко и злобно прокричал Глен и снова затаился в кустах.
Только сейчас, когда рослый мальчик остался один, он почувствовал, как сильно оттягивается от веса правый карман его брюк. Тот, в котором лежал холодный выкидной нож, что он стащил с утра у отца из кабинета. Глен успел о нём забыть в томительном ожидании.
Мальчик достал нож, чтобы рассмотреть его получше. Дома он этого делать не стал, боясь быть пойманным матерью или младшей сестрой. Сам отец сейчас был в отъезде, что сильно упростило задачу проникнуть в его кабинет. Несмотря на это, Глен взял первый подвернувшийся под руку нож.
Нож оказался охотничьим, с крюкастыми зазубринами на мысу. Такие обычно используют для свежевания дичи. Глен знал это, хоть и ни разу не был на охоте. Впрочем, как и его отец, несмотря на то что он имел такой нож в арсенале.
Лезвие было идеально отполировано. Ни одной царапины и даже помутнения по протяжению всей рабочей части. Блеск стали завораживал и одновременной настораживал отсутствием видимых изъянов.
Нож был идеален, потому что им ни разу не пользовались или потому, что им пользовались слишком часто? У Глена не было ответа на этот вопрос.
Эти размышления чуть не отвлекли его от поставленной цели. Точнее – он чуть не упустил поспешно шагающего по тропе щуплого афроамериканца в слегка пожелтевшей рубашке – Пауля. Именно его Глен и ждал. С таким нетерпением ждал.
Ненависть захлестнула Глена при виде Пауля. Перед глазами снова рисовалась картина того, с каким обожанием Мэри смотрела на этого нищего ублюдка. Рука ещё крепче сжала отцовский нож, и рослый подросток кинулся на новенького.
Перед броском Глена, Пауль услышал топот позади себя и поспешно обернулся. От удивления его глаза широко распахнулись, быстро сменяясь откровенным ужасом – он заметил нож, но было уже поздно.
Глен навалился на обидчика, по инерции летя вместе с ним на сырую землю после столкновения. Несчастный обеими руками пытался удержать огромный нож, что так и норовил оказаться промеж глаз. Что было сил, Пауль старался бёдрами сбросить с себя Глена резкими движениями из стороны в сторону, но тот был слишком крупным и плотно сидел верхо́м.
Силы афроамериканца были на пределе. Руки дрожали от встречного напряжения ужасающе сильно. Так сильно, что Пауль в какой-то момент поймал себя на мысли, что слишком устал и проще уже перестать сопротивляться. Встретить свою судьбу и погибнуть. Да, вот такая глупая и бессмысленная смерть: измазанный грязью в парке, принявший смерть от рук одноклассника, даже не зная за что.
На мгновение мальчик закрыл глаза и принялся молиться. Во всей этой истории ему нисколько не было жаль себя, сколько свою бедную мать. Она так гордилась им. Принятие Пауля в академию словно вдохнуло в неё жизнь после смерти отца. Все её надежды на лучшее будущее теперь можно будет упрятать в дешёвый деревянный гроб вместе с бездыханной оболочкой Пауля.
В потоке собственных дум в попытке принять неизбежное, Пауль не сразу заметил, что руки его больше ничего не удерживают и где-то недалеко слышится громкое бульканье и всплески. Неспешно, прищуриваясь на случай, если Глен стоит над ним, Пауль медленно попытался открыть глаза. Над ним было только пасмурное небо и верхушки высоких сосен. Вслед за зрительным восприятием вернулось и слуховое. Он различил бульканье и активные всплески. Словно кто-то пытался выбраться из воды. Кто-то тонул и нуждался в помощи, так подумал Пауль.
От это мысли мальчик рывком поднял корпус и стал осматриваться по сторонам, ища источник звука. В этом парке не было ни речки, ни какого-либо водоёма, что сбивало с толку, ведь мальчик знал каждый уголок здесь. Откуда были эти всплески?
Поднявшись на ноги, Пауль даже не попытался почистить одежду. Он заметил возле себя странные следы на грязи. Они тянулись двумя сплошными линиями, словно что-то здесь тащили. «Или кого-то» – подумал он, изучая почву под ногами. Через пару метров лежал раскрытым тот самый нож, что ещё недавно метил ему промежглаз. Может кто-то оттащил Глена от него и обезоружил? Прохожий или, может, кто из школы? Пауль пошёл по следу, желая поблагодарить своего спасителя и, при возможности, взглянуть в глаза Глену.
Пока мальчик шёл вдоль следа, что показалось ему целой вечностью, первичный шок сошёл на нет. В голове кружились вопросы. Мотивы, которые могли побудить Глена напасть на него. У Пауля была тысяча и одно предположение на этот счёт, начиная от расизма и заканчивая тем, что нападавший просто слетел с катушек. Из-за наркотиков, например, или что там сейчас в ходу у богатеньких?
Пауль был настолько рассеянным, что не заметил, как с каждым его шагом почва под ногами становилась все мягче. К реальности его вернули промокшие насквозь ботинки. Ледянная грязь несколько бодрила и одновременно раздражала. Пауль ненавидел холод, он словно обжигал его ступни сильнее, чем огонь.
Однако увиденное вскоре и вовсе пронзило мальчика ознобом, вызванным приступом несдерживаемого ужаса. Посреди болота, которого, как мог поклясться Пауль, здесь раньше никогда не было, нависала высокая фигура. Если бы она сохраняла неподвижность, её можно было бы спокойно принять за странное дерево, состоящее из множества переплетённых ветвей и походившее на очень рослого человека своим силуэтом. Но существо двигалось и, следовательно, было живым.
То, что можно было принять за руки, удерживало нечто под гладью болота. Это что-то пузырилось и плескалось. Очередной всплеск и на мгновение Паулю показалось, что там, удерживаемым болотным монстром, тонул, захлебываясь в болотистой жиже, Глен. Тот самый Глен, который несколько минут назад пытался его убить. Пауль мог бы почувствовать облегчение от собственного спасения или хотя бы иронию судьбы от того, что они поменялись местами. Но вместо этого у мальчика из груди вырвался пронзительный вопль. Охваченный паникой юнец побежал в сторону академии за помощью. Помощью, которая всё равно бы не успела спасти Глена.
От автора: