…побежала тонкая струйка. Дикторша по телевизору жизнерадостным голосом сообщила:

– В Утяшенском районе сильные морозы. Просим водителей быть осторожными на трассе и прилегающих дорогах. Обращайте внимание на остановившийся транспорт, проявляйте участие. Не оставляйте других в беде…

Кофемашина фыркнула. Из носика упала последняя капля. Я осторожно взял наполненный до краев пластиковый стаканчик и перелил содержимое в термос. Поставил стаканчик на прежнее место. Кофемашина была допотопная, а термос длинный. Он не влезал между носиком и подставкой.

Звякнула входная дверь. Я инстинктивно повернулся. Кто-то пробирался по рядам между блестящим разноцветьем товаров. Хлопнула крышка холодильника.

Я снова вдавил кнопку. Из носика кофемашины побежала тонкая струйка. Дикторша оптимистично продолжала:

– …необычное атмосферное явление – розовое гало, замечено около деревни Таборы. Метеорологи объясняют происходящие странности с погодой арктическим циклоном, принесшим с собой аномальные морозы. Люди, вживую наблюдающие это необычное гало, шутят про НЛО. А что еще остается, когда погода подкидывает очередной кошмарный сюрприз…

Стаканчик был горячий и мягкий. Стоило сдавить его чуть сильнее и кофе перелился через край. Обжег пальцы.

Осоловелая кассирша не отрывала глаз от экрана телевизора. Изображение на экране двоилось.

– Добавьте к оплате пять американо, – попросил я.

У кассирши долго не срабатывал терминал – пришлось рассчитываться наличными. Из глубины магазина кто-то вышел и встал за моей спиной. Пахнуло застарелым куревом, машинным маслом, немытым телом – долгой дорогой пахнуло. Я обернулся. За моей спиной стоял крупный мужик, по виду обычный дальнобой.

– Ну, че вы там телитесь, давай уже, – сказал он. Не раздраженно сказал, а обычным таким голосом. Глаза у него были усталые и черные.

Я повернулся обратно к продавщице и спросил:

– До Снежинска не знаете, как срезать? Тут говорят где-то поворот есть. А то по трассе сильную петлю надо давать.

– Что там? – кассирша проигнорировала мой вопрос, глазами сканируя корзинку мужика за мной.

– На Снежинск тут есть поворот, – повторил я вопрос, начиная раздражаться.

– Да не знаю я, – огрызнулась кассирша.

– Братан, – тронул меня за руку мужик. – Через пару километров будет своротка направо, на Таборы. Через нее на трассу в другом месте выскочишь, часа полтора сэкономишь.

Я поблагодарил и вышел из магазинчика.

Не знаю, где они там розовое гало увидели – небо было затянуто белым. Белым же было все вокруг. От края до края. Лишь в стороне чернел лес, и трасса, тоже черная, прямая как стрела, уходила за горизонт.

Напротив магазинчика стоял огромный грузовик с контейнером. На контейнере нарисован красный, заляпанный серой, застарелой грязью, силуэт – бегущий человек с бычьей головой. Похоже Минотавр. Только получалось почему-то, что Минотавр бежал не по ходу движения грузовика, а наоборот – в противоположную от кабины сторону.

Окна у грузовика темные, но мне показалось что в кабине кто-то есть. Этот кто-то даже помахал мне рукой. Так показалось.

Мужик вышел из магазинчика и чуть задев меня плечом побрел к грузовику. Я тоже пошел к своему белому седану. Пока уселся, пока установил термос с кофе, открыл на смартфоне приложение с навигатором, прилепил к держалке сам смартфон – грузовик ожил. Воздух вокруг взревел, кабина дрогнула и как будто закачалась.

Я помахал темным окнам кабины и вырулил на трассу.

Дорога была широкая – три полосы туда, три полосы сюда, и пустая. Лишь навстречу попадались грузовики, навроде того, что стоял у магазинчика, да пара легковушек маячило впереди.

Вялый, взятый мной на прокат седан не успел как следует набрать скорость, как я увидел большой щит с надписью «Таборы» и стрелку направо. Навигатор поворот почему-то не показывал. Но я слышал, что он как раз должен быть где-то здесь. Да и дальнобойщик подтвердил. Вот только тот ли это поворот? Вероятных полтора часа экономии на дороге не валяются. Появился шанс доехать до Снежинска засветло, поэтому я притормозил и повернул направо.

Дорога на Таборы ровная, прямая, только узкая, хорошо бы вдвоем разъехаться. Но на горизонте никого, что странно, учитывая какая отличная эта дорога. Вокруг те же заснеженные поля, сливающиеся с небом. Как в коконе сидишь. Вроде и простор, но тесно. День, а как будто уже вечерние сумерки.

По обочине, по ходу моего движения, шел человек. Я издалека его увидел и на всякий случай сбавил скорость. Человеческий силуэт приближался.

Это оказалась девушка. Она уверенно, как-то даже целеустремленно шла по обочине, оскальзываясь на ледяной корке, запинаясь о комки застарелого снега, срезанные грейдером. Без шапки, в бесформенном пуховике из-под которого торчали голые ноги. Господи, да она в кроссовках! Это в такую-то морозяку. Девушка никак не отреагировала на мой настигающий ее седан. Ни повернулась, ни замахала руками. Откуда она взялась здесь было непонятно. Неужели от самой трассы шлепает?

Я обогнал ее, остановился и опустил стекло с пассажирской стороны. Она так и прошла мимо, не повернув головы. Я тронулся следом.

– Девушка, – позвал я. – Девушка!

Ситуация складывалась абсурдная.

– Эй, – крикнул я, продолжая медленно ехать параллельно ее движению. – У вас что-то случилось?

Ноль реакции.

– Может, помощь нужна? – спросил я. – Слушайте, ну смешно же. Не тот повод – вот так знакомиться. Холодно очень. Вы замерзнете. Отогреетесь в машине и, если хотите, дальше пойдете.

Как шла, так и идет.

– Как хотите, – крикнул я и задраил окно.

Седан начал набирать скорость, я размышлял, как мне поступить. Идти, судя по пустому горизонту, ей еще было долго. Бросить ее одну посреди дороги? Не силком же ее в машину заталкивать? Остается надеется, что она знает, что делает.

Вдруг она махнула рукой. Я затормозил. Девушка подошла своей целеустремленной походкой, но в это раз не прошла мимо, а открыла дверь и села на пассажирское сидение. От нее веяло морозом, а сладкий запах от ее парфюмерии сразу заполнил все пространство, выдавив из салона стандартный, безликий запашок от прокатного ароматизатора.

– Здрасте, – сказал я. Седан стал набирать скорость.

– Привет, – ответила она как ни в чем не бывало.

Я украдкой бросил на нее взгляд – обычная девушка, ярко накрашена, симпатичная, даже красивая. Не боится – это точно. Поелозила по сидению, устраиваясь поудобнее, сняла красные варежки с узором, дует на пальцы. Варежки бросила на приборную панель. Голые коленки торчат.

– Тут термос, – показал я ей.

Она взяла термос, сняла колпачок-стаканчик, открутила крышку. К сладкому запаху ее косметики примешался запах кофе.

– Осторожно только, горячий, – предупредил я. От колпачка-стаканчика шел густой пар.

Девушка пристально всмотрелась в этот пар – как будто зависла на секунду, а потом вдруг залпом осушила весь стаканчик.

– Ого, – удивился я. – Согрелась?

Она кивнула. И уставилась в окно. По обе стороны от дороги пошли присыпанные снегом полуразвалившиеся сараи.

Впереди вихлял прицепом по все дороге древний трактор. Я снизил скорость и подал звуковой сигнал – хотел, чтобы трактор прижался к обочине. Трактор в ответ пыхнул черным дымом. Прицеп вильнул вправо, а потом влево.

Я попробовал взять к встречке, трактор понимающе метнулся к обочине, но прицеп понесло в обратную сторону. Ветер выдул из кузова прицепа ворох сена и тут же разодрал его на части. Трактор опять пыхнул черным дымом.

Я почти остановил седан, отпустив вперед трактор, и только потом пошел на обгон по встречной.

Поравнялся с трактором. Огромные в рост колеса, с въевшейся ржавчиной и застывшей ледяной коркой.

В лобовое ударил пронзительный гудок, и я резко вернул седан на нужную полосу. Навстречу пролетел ревущий грузовик. Красный убегающий Минотавр метнулся за мной, но его тут же унесло потоком. Пульс скакнул. Я выругался, глядя в зеркало заднего вида на удаляющийся грузовик.

Что это за компания интересно, никогда не видел такой раскраски-логотипа. А тут два раза подряд.

– Жива?

Мне было неудобно за ситуацию, за нелепо вырвавшийся мат. Она все еще держала стаканчик от термоса. Кофе пролилось на пуховик.

– Салфетки. Вон, салфетки возьми.

Она не отреагировала, уставившись на кофейное пятно. Я сам вытащил салфетки и протянул ей. Девушка взяла салфетку и заторможена стала тереть ею свой пуховик.

– Извини, – запоздало сказал я.

Трактор и грузовик давно исчезли из вида. Развалюхи по обочине закончились. Я придержал седан, хотя дорога впереди была пустая. Справа медленно проплыл покосившийся жилой дом. Как положено, из черного, битого временем кругляка, над приземистой крышей качается дымок из трубы, окна в наличниках убраны ставнями. Из-под ворот наперерез нам выкатился косматый пес и какое-то время бежал с лаем следом, пока не отстал. Пошли изрытые снежными оврагами места, лес вдруг вырвался к самому краю дороги. Обступил со всех сторон, потом также неожиданно поредел и исчез.

В стороне от дороги высилась небольшая церквушка, почти часовенка с одной колокольней – узкая, тянущаяся к небу.

– Смотри, – я махнул в сторону церкви. – На ракету похожа, да? На ракету перед стартом. Первая ступень, вторая ступень. Ну, похожа же?

Девушка послушно посмотрела за окно.

– Я хочу уйти, – вдруг сказала она.

– Здесь? – спросил я. От дороги во все стороны тянулось белое поле. Еле виднелся лес на горизонте. Колокольня выглядела заброшенной. Только какие-то птицы кружили над маленьким куполом.

– Я хочу уйти, – повторила она.

– Не понимаю, объясни норма… – начал было я.

– Я хочу уйти! – вдруг закричала она. Да так, что у меня резануло по ушам.

Я затормозил у самого края поля. Девушка распахнула дверь, мелькнули голые коленки. Она пошла, утопая в снегу все глубже и глубже, нелепо раскинув в стороны руки. Ветер развевал ее волосы.

– Дура, – крикнул я ей вслед. Но, похоже, что она не услышала.

– Наркоманка. Совсем ку-ку. – буркнул я себе под нос. Наклонился и закрыл дверь седана, которую она так и оставила.

Седан быстро набрал ход. Я оглянулся, но уже не разглядел ни девушку, бредущую по сугробам к колокольне, ни самой колокольни. Все утонуло в белом поле. Я попытался поймать какую-нибудь станцию по радио. Но там были одни помехи с огрызками мелодий и голосов. Стаканчик от термоса так и валялся на коврике под сидением. Я дотянулся, продолжая посматривать на обманчиво, как я уже понял, пустую дорогу. Накрутил стаканчик обратно на термос. Навигатор уверенно показывал, что я еду в чистом поле. Солнце едва пробивалось сквозь белое как молоко небо.

На приборной панели лежали забытые красные варежки.

– Вот же дура, – вспомнил я свою попутчицу. Наверное, точно наркоманка.

Впереди по обочине шел еще кто-то. Услышав приближающуюся машину, этот кто-то обернулся и отчаянно замахал рукой.

Это тоже была девушка. В таком же точно бесформенном пуховике. С такими же голыми ногами из-под него.

Я остановил седан прямо рядом с ней и даже открыл дверь изнутри.

Да, это была она, та самая девушка, что совсем недавно выбежала в белое поле из моего седана. Один в один. Ну или очень на нее похожая.

Девушка улыбнулась. Судя по ее реакции, видела она меня первый раз в жизни.

– Не подвезете? – спросила она меня. – Холод лютый.

Как будто в доказательство, она потерла красной варежкой нос и щеки. Шапки у нее не было. На бровях и ресницах белый иней.

Я кивнул.

– Ура, – сказала девушка. И прыгнула на пассажирское сидение.

      Я вырулил с обочины на дорогу. Сильно не разгонялся, все посматривал на пассажирку. Наверное, это выглядело не очень прилично, но я ничего не мог поделать. Бывают же совпадения. Или не бывают?

Девушка сняла красные – такие же! – варежки. И бросила их на приборную панель. Там теперь лежали две пары, как доказательство того, что первая девушка мне не приснилась. Потом она поудобнее расположилась в кресле, даже настроила его под себя. Опустила козырек, посмотрелась в зеркальце, взяла салфетку и поправила размазанную помаду на губах.

– Морозище страшный, – повторила она. – Это что у тебя? Чай?

– Кофе. – ответил я.

– Можно?

Я кивнул. Она осторожно, машину как раз качнуло на наледи, налила в стаканчик, отпила.

– Горячий какой.

Я опять кивнул. Какой-то ступор напал на меня.

Впереди плелся, размахивая прицепом по всей дороге дряхлый трактор. Коптил черным дымом.

– А мы раньше не встречались? – спросил я ее.

Наш седан догнал трактор. Ветер выдувал из прицепа лохмотья прошлогоднего сена.

– Ты в «Лупе» был? – девушка расстегнула пуховик. На ней было блестящее, очень короткое, лиловое платье, с тканью как тысяча маленьких чешуек. Такое хорошо для вечера, для приличного, дорогого клуба или ресторана.

– А что такое «Лупа»? – спросил я.

По встречке пронесся грузовик-дальнобой. Красный Минотавр попробовал зацепить меня своей лапой-рукой. Не смог, грузовик унес его вдаль.

– Не «Лупа», а «Луп». Клубешник такой. В городе. А мы так и будем тащиться за этой рухлядью?

Я направил седан на обгон.

– Я просто не люблю, когда медленно, – сказала она и отхлебнула кофе.

Мелькнули развалившиеся сарайки за окном, приземистый бревенчатый дом. Из-под ворот выскочил лохматый пес и с лаем побежал за нами. Отстал. В морозной дымке выплыла устремленная в белесое небо колокольня. Подмигнул золотом маленький купол.

– Смотри, – она схватила меня за руку. – Какая красивая… Со стороны на ракету похожа, да? Перед запуском.

– Это что, розыгрыш какой-то?

– Что? – удивилась она. Искренне так удивилась. В ее глазах мелькнуло что-то оценивающее.

– Пранк, – настаивал я. – Розыгрыш, да? Это ведь все розыгрыш? Где у тебя камера?

Она отодвинулась от меня.

– Какой еще пранк? Не в себе что ли?

– Ну вот это все? Пранк?

– Тормози машину, – теперь она выглядела по-настоящему испуганной, но меня было уже не остановить. Слова как будто цеплялись за что-то в горле, прежде чем вырваться наружу. Стало даже тяжело дышать.

– Дронами снимаете? – продолжал давить я. – Что это все значит? Колокольня, трактор? Минотавр – это что? Почему он убегает?

Я посмотрел на нее. В ее глазах застыл настоящий ужас. Ничего она не знала. И не понимала, о чем я говорю. Просто сумасшедший водитель на дороге. Маньяк. Или она так хорошо играла свою роль? Какую роль? Она шарила по дверце, пытаясь нащупать ручку.

– Где ты прячешь камеру? – спросил я, нарочно стараясь чтобы голос звучал спокойно. Не выходило. Я сам себя почти не слышал из-за стучащей в голове крови.

Я схватил ее за руку, которой она все еще сжимала стаканчик с остатками кофе.

– Пусти, дурак! – заверещала она и попыталась вырваться. Седан вильнул по дороге.

Она вдруг поддалась моему движению, и кофе из стаканчика плеснул мне в лицо.

Я резко ударил по тормозам. Седан повело, и он встал колом посреди дороги.

Девушка выпрыгнула из машины и побежала прямо в поле. Я тоже выскочил и встал, глядя ей вслед.

Распахнутый пуховик развевался. Она оглянулась, мелькнуло лиловой чешуей платье. Потом она провалилась по колено, но не упала и еще с большим напором побежала дальше. Впереди высилась колокольня. Девушка бежала к ней. Оступаясь и проваливаясь в снег. Колокольня расплывалась в воздухе, как на акварельном рисунке.

Я вздрогнул от автомобильного сигнала и едва успел метнуться в сторону. Мимо быстро пронесся белый седан.

В машине я вытер лицо салфетками. Поднял и закрутил на термосе стаканчик-крышечку. Навигатор пискнул. В кое-то время он показывал правильное положение. Машина на дороге, дорога в поле. Вокруг ничего.

Завел седан и медленно двинул дальше. Заметил красные варежки на приборной панели. Четыре штуки. Сгреб все четыре и запихал в бардачок…

Минут через десять я нагнал запинающуюся о ледяные наросты знакомую фигуру в огромном пуховике. Проехав чуть вперед, затормозил.

Девушка, а это была именно девушка, подбежала и плюхнулась по-свойски на пассажирское сидение. Бросила варежки на панель, встряхнула волосами, поправила макияж, расстегнула пуховик. Заиграла лиловая чешуя.

– Ой, а горячего можно чего? А то я вся продрогла?

– Там пусто уже, – ответил я.

Она потрясла термос. Внутри него что-то плеснуло, булькнуло.

– Ты что – жадина? Он же полный.

Я прибавил газу и перешел на пятую. За окном мелькали сараи. Седан, как не заметил, обошел на полной скорости трактор с прицепом. Встроился обратно на свою полосу. Пролетел мимо грузовик-дальнобой. Я не успел заметить был ли на его борту Минотавр или нет.

От резкого перестроения девушку отбросило на меня. Хлестануло терпкой волной ее сладковатого парфюма. Кофе расплескалось на пуховик, но она не заметила.

– Да ты прям рисковый пацан, – засмеялась девушка.

В окне размазанным пятном мелькнул дом. Вокруг дороги сжался и тут же отступил лес. Колокольня…

– Смотри-смотри, – начала тыкать пальцем в ее сторону девушка. – Она на…

– Ракету похожа, – закончил я.

– Я так и хотела сказать! – взвизгнула она. – Представляешь. Ваще.

Она оправила платья, заметила влажное пятно от пролитого кофе.

– Есть салфетки? – она открыла бардачок. Из него высыпались красные варежки. – Слушай, а куда мы гоним так?

Навигатор опять показывал, что мы едем посреди поля. Скорость уже под 140. Седан дрожал всем корпусом.

Мне резко вывернул руль, чтобы не въехать в стоящий посреди дороги белый седан. Такой же, как у меня. Из под колес еле успел выскочить какой-то человек.

– Да ты сдурел! – заорала девушка.

– Вы мне в кофе что-то подмешали?! – закричал я в ответ.

– Ты – идиот! Кому ты нужен? Тормози давай!

– Что?! Что подмешали?! – Я хотел схватить ее, как предыдущую, но боялся, что не удержу руль одной рукой. От большой скорости руль вибрировал, седан трясло.

– Стой, – попросила она неожиданно спокойно. – Останови, пожалуйста.

Я отвлекся от дороги, посмотрел на нее, и тут она ухватилась за руль и дернула его на себя.

Седан вильнул. Дорога ушла из-под колес. В лобовом мелькнула устремленная в небо колокольня-ракета, а потом ударила снежная пелена…

…побежала тонкая струйка. Дикторша по телевизору сообщила:

– В Утяшенский район пришли сильные морозы. Просим водителей быть осторожными в дороге. Обращайте внимание на остановившийся транспорт. Не оставляйте других в беде…

Кофемашина фыркнула. Из носика упало еще несколько черных капель. Я осторожно взял наполненный до краев пластиковый стаканчик и перелил содержимое в термос.

Звякнула входная дверь. Кто-то зашел в магазинчик и пошел по рядам. Хлопнула крышка холодильника.

– Добавьте к оплате пять американо, – попросил я кассиршу.

Терминал пискнул, принимаю оплату и зашипел, выдавая кассовую ленту.

– Еще чего? – спросила кассирша. У нее было сонное, одутловатое лицо.

– Нет, спасибо, – сказал я, забрал свой термос и вышел на улицу.

Рядом с моим белым седаном, пыхтела, остывая огромная фура. Красный человек с бычьей головой бежал по борту. Из кабины кто-то помахал мне рукой. Или показалось? Солнце наконец пробило сплошную серую пелену на небе и бликовало на стеклах грузовика.

Я подошел в фуре со стороны пассажира. Дверь, как крыло-лопасть огромного жука, распахнулась. В кабине сидела девушка в коротком лиловом платье, переливающемся, составленном из тысяч мельчайших чешуек. На голых коленках лежали красные варежки.

– Ты чего? – спросила девушка.

– Ничего, – пожал я плечами.

Она присмотрелась ко мне, словно припоминая.

– Ты в «Лупе» бывал? – спросила она.

Я не успел ответить – кто-то подошел со спины. Я обернулся. Рядом со мной стоял водитель фуры – большой, тяжелый. Лицо у него было такое, как будто кто-то нарисовал, а потом провел по свежей краске тряпкой. Или, например, варежкой.

– Че надо? – спросил водитель.

– Ничего, – примирительно ответил я и даже развел руки в стороны. – Извините.

Я пошел к своему седану. Сел внутрь. Установил термос. Повесил навигатор. Завел автомобиль. Помахал бликующим окнам грузовика и вырулил на трассу.

Дорога впереди была широкая – три полосы туда, три полосы сюда, и пустая. Навстречу попадались иногда огромные грузовики да несколько легковушек маячило впереди.

Через пару километров я увидел большой щит с надписью «Таборы». Стрелка указывала в сторону. Навигатор тоже предлагал воспользоваться этим поворотом.

Я притормозил и вывернул руль направо.