Вот кто придумал бросать букет на свадьбе?

Цветы ничего не гарантируют, но судя по стоящим вокруг меня, за этот букет придётся драться и, возможно, убивать. Не то чтобы я не хотела белое платье, нормальную семью, но сильно сомневаюсь, что добыча букета на что-то да сподвигнет моего парня.

Мы стояли в длинных платьях, будто прекрасные бабочки в волшебной оранжерее. С потолка свисали ленточки и хрустальные подвесы, похожие на льдинки. Каюсь, иногда я просматриваю картинки со свадебным декором, но такого не видела ещё ни разу. Белый и золотой смешивались с нежно пастельными красками и множеством гирлянд и огоньков. Сказочно…

— Раз!

— Два! — подхватили девушки.

— Три!

Невеста в чудном платье с длинным шлейфом вскинула руки. Красотки, стоявшие рядом со мной, словно регби футболисты расправили плечи и выставили локти. Кто-то вскрикнул, возможно приняв первый удар, другие активно обеспечивали себе место для манёвра, одна даже упала. Дама в кричаще-красном с громким: «рья!» прыгнула в мою сторону.

Нет, знаете, я жить хочу сильнее, чем выйти замуж! Уходя с линии атаки, я начала оглядываться в поисках бреши для тактического отступления, но у букета свои планы. Ударившись в мою ключицу, он аккуратно свалился в руки. Ой…

— И-и-и, да! — взревел в микрофон жених и босс моего парня. — Прекрасная Диана становится следующей невестой! Иди сюда, девочка моя.

Я сглотнула. Другие участницы недовольно расправляли складки юбок и трогали причёски. Какой резкий переход от амазонок к диснеевским принцессам. Самая прыгучая смотрела на букет, но потом дёрнула плечиком и принялась поправлять съехавшее ожерелье. Чувствую, по тёмным переулкам мне лучше не ходить.

Я поплелась к сцене. Виктор Николаевич, улыбчивый мужик средних лет, по-отечески притянул меня за плечи. Сотрудники между собой называли его Люцифером, для всего остального мира он был очень даже ничего. Гладко выбрит, причёсан, бегает, качается, в общем типичный герой романов про любовь с миллионером.

— Классная традиция, да? — он растянул губы в лисьей ухмылке. — Красавица, поймавшая букет, выходит замуж следующей. Где Игорёк?

Я начала понимать прозвище Виктора Николаевича. Сейчас он говорил таким тоном, словно выкупал чью-то душу. Возможно, мою. Или Игоря.

— Знаешь, что это значит, парень? А ну иди сюда.

Толпа организовала Игорю коридор к сцене. Дресс-код мероприятия обязал грабить музеи средневековья, так что мой возлюбленный выглядел своеобразно. Пышные рукава старомодной рубашки с объёмным воротом и смешные узкие штаны-капри, которые переходили в белые гольфы.

— Ищи кольцо, достойное такой красотки, — Люцифер притянул к себе ослепительно улыбающуюся супругу. — Радуйся, что тебя никто не опередил и не увёл Дианушку.

Ненавижу, когда так называют. Может я и возмутилась бы, но Игоря явно утомил праздник. Он выглядел так, словно вот-вот вцепится зубами в лицо начальника, поэтому я решила вмешаться:

— Спасибо, но…

— Никаких но, — жених не позволил мне закончить.

Опустившись на колено, Люцифер провокационно улыбнулся Ирине, полез под юбку её платья. Я выпучила глаза и в ужасе посмотрела на Игоря. Он наблюдал происходящее с похожим выражением лица. Не успели мы опомниться, как в руке жениха появилась кружевная подвязка. Фух! Напугал. Выглядело, конечно…

Но тут Виктор Николаевич нахлобучил её на голову Игоря. Зрители заржали, Игорь побледнел.

— Объявляю вас помолвленными, — вынес приговор Люцифер. — Готовь новый корпоратив.

Мужская половина гостей одобрительно заревела. Радовались, что приговорили не их. Если Игорь ещё будет работать в этой компании, когда мы решим пожениться, надо будет заставить их играть в пейнтбол в лучших нарядах. Что-то мне подсказывает, обрадуется только Виктор Николаевич. Судя по лицу Игоря, реализуем мы её ещё очень нескоро. Жалко. На долю секунды я даже представила, как мои букет и подвязка определяют судьбу следующих молодожёнов. Игорь, как бесстрашный и благородный рыцарь стоит рядом…

Увы, рыцари нынче в сильном дефиците.

Со сцены мы спускались с неловкими улыбками. Игорь даже руку подал. Неужто не всё так безнадёжно? Но уже через секунду он вцепился в мой локоть и поволок к балкону. А, не. Показалось.

— Игорь, синяк будет!

Мы пролетели мимо прекрасных дев, наигрывающих вступительный этюд. Ехать стоило хотя бы из-за живой музыки. Игорь выпустил меня только когда в лицо дохнул тёплый весенний вечер.

— Ты совсем дура? — он сорвал подвязку и швырнул её с балкона. — На хрена веник ловила?!

— Что? — я поперхнулась от резкости. — Я что, должна была томно упасть в обморок, чтобы избежать столкновения?

— Да, должна! — Игорь взъерошил волосы и оставил руки на голове, будто его череп рассыпался. — Твою мать. Диана, ты вообще не врубаешься?!

— Успокойся, — я посмотрела на букет и бросила его вслед за подвязкой в роскошную ландшафтную композицию. — Это просто глупая традиция.

— Ты его слушала вообще?! Знаешь, сколько я ему задницу вылизывал, чтоб на повышение пойти?! И теперь ты ловишь грёбаный букетик. Охренеть. Умница. Вот так взять и просрать все мои усилия!

Сказать, что я удивилась — не сказать ничего. Я посмотрела на клумбу. Снова на Игоря. На клумбу. Мотив конфликта остался непонятен.

— Ты не планировал на мне жениться, — с усмешкой уточнила я.

Надо Виктору Николаевичу спасибо сказать. Его свадьба расставила все точки и показала, что здесь мне ловить нечего.

— Конечно не планировал! Ты ж на шее сидишь! Оно мне надо? Когда ты работала в последний раз? — голос моего явно бывшего после таких заявлений парня поднялся на тон выше. — Сидишь дома, ни хера не делаешь! А я вкалываю на этого ублюдка шесть дней в неделю! Чтобы нам было что жрать, где спать! А ты в это время витаешь в облаках, да на пианино бренькаешь. Вот, закончишь консерваторию и что? Даже в переходе играть не сможешь, потому что рояль не дотащишь!

В первое мгновение, я не нашла что ответить.

— Игорь, позволь напомнить — ты живёшь в моей квартире…

— Я плачу за коммуналку! Покупаю всякую херню, которую ты заказываешь! Да и вообще это не твоя квартира, а бабкина!

Вот это поворот.

То есть нам не нравится «бабулькин интерьер», а когда Диана хочет её переделать, не нравится, что приходится платить? В принципе, продолжать общение не вижу смысла.

— А теперь я ещё и жениться на тебе должен! Чтобы мразь эту порадовать! Он как бульдог, вцепился в задницу и хер отпустит! И просто в ЗАГС тебя сводить не выйдет. Надо, мать твою, праздник!

— Нет, Игорь. Ты просто забираешь вещи и отправляешься в закат.

— А ты не охерела? — он смешно вскинул брови. — Я столько вложил в тебя и сваливай?

— У тебя есть другие предложения? — я нервно усмехнулась. — Имущество делить будем? Это, дорогой мой, после свадьбы, а мы до заключительной партии не дошли. Что, прости пожалуйста, ты в меня вложил? Чеки из продуктовых соберём? Будем делить счёт за печеньки и чаёк?

— Ногти твои сраные, ресницы, шмотки, настройка пианино.

— Фортепиано, Игорь!

— Всякие поездки и слёты долбанутой интеллигенции, от которых можно в кому со скуки впасть.

— Модуляцию на тон ниже, пожалуйста. Давай я тоже посчитаю работу клининга, повара и твоего психолога. А потом пойти к Виктору Николаевичу, и ты станешь не только бездомным, а ещё и безработным.

— О, так значит? Тогда, дорогуша, жди повестку в суд за моральные и материальные. Сколько я в тебя бабла всадил за три года? Вот на прошлой неделе мог и сам сходить в кино, но пришлось ещё и тебя тащить. Кто билеты покупал? Игорь. Попкорн, между прочим, средний стаканчик, а не маленький. Ты ж как лошадь, никак не наешься, тоже я платил. И такси, потому что, кое-кто хоть и знал, что я не беру машину, чтоб не тратить бензин, напялил сраные шпильки! Ты должна мне и ох, как сильно, Диана.

Он схватил меня за руку и с силой дёрнул. Я попыталась вырваться и наступила на подол платья. В этот момент Игорь отпустил руку, и я полетела на спину.

Всё случилось так быстро, но падение казалось очень медленным. Я видела злое лицо Игоря, клюквенно-красное небо с кружевными полосками облаков, будто в слоу-мо. А потом затылок обожгло болью, и наступила темнота.

Пришла в себя от пронзительного воя сирен. Почему-то вспомнились старые военные фильмы, и я, поёжившись, распахнула глаза.

Я лежала на каком-то другом балконе. Инструментальной музыки не слышно, как и громогласных тостов Виктора Николаевича. Даже Игорь не причитал, что ему придётся платить за лекарства. Хоть бы не сотрясение.

Тревога за здоровье отступила, когда я поняла, что нахожусь вообще неизвестно где. Зданию далеко до замка, в котором мы праздновали. Окна выбиты, на стенах следы сажи и странные пятна, выяснять происхождение которых нет желания. Примерно шестью этажами ниже кованый забор, завалившийся в сторону улицы, валяются камни и мусор. Что за…?

Кажется, сотрясение у меня всё же есть. Я сунула пальцы под причёску и ощупала затылок. Крови нет. Но… Секунду назад я была на потрясающе красивом празднике, а теперь… Может это приколы Люцифера? От него чего угодно можно ждать.

Пора выбираться! Декорации прекрасны, но я играть в апокалипсис не хочу! Я домой хочу. Мне ещё драматично выкидывать с балкона вещи несостоявшегося жениха.

Сделав всего шаг к проёму, ведущему в темноту здания, я замерла. Там, куда я собиралась войти, стояло… существо. Похожее на человека, но руки и ноги неестественно худые, а туловище немного заваливалось набок. Его кожа напоминала бетон, неровная и серая. Вместо лица жуткая воронка, будто кто-то схватил незастывшую глину и закрутил, оставив напоминающую клюв часть. Глаз у этой твари я не видела, но, судя по всему, она знала, что я здесь.

— Хватит, — пискнула я, отступая. — Декорации блеск, но мне хватит, правда!

Существо схватилось за дверной откос, высунулось на балкон и свистяще втянуло воздух.

— Прекрати! — я упёрлась в бордюр и оглянулась. Чёрт, высоко…

Воздух дрогнул от далёкого звука, похожего на рёв птеродактиля. Меня беспокоило существо, наклонившее голову, так что на других монстров плевать. Из воронки показалось что-то желтоватое. Он перешагнул разбитый порог и двинул прямо на меня.

— Нет! Назад! — бежать некуда. — Я… я тебе врежу!

Но монстру угрозы как нотам в бекаре. Он резко выбросил руку и попытался схватить меня за горло. Я визгнула и увернулась. Платье шаркнуло по камню, не знаю почему, но меня неуместно обеспокоила опасность появления зацепок, а после ограждение с треском обломилось.

Я полетела вниз. Второй раз за день! Но теперь я точно умру. В ушах засвистело.

Раньше я думала, что пролетевшая перед глазами жизнь — метафора, но нет! Я увидела всё. Детство, где школа сменялась музыкалкой, потом танцами, пока все мои немногочисленные друзья ходили гулять и прыгать по гаражам. Вечно занятой отец, скучающая мать, ставшая инициатором моей музыкальной карьеры. Одна поездка в Питер вместе с классом, знакомство с Игорем. Концерты, прослушивания, экзамены и поступление, снова концерты, лекции. Почему у меня такая скучная жизнь?!

Крик птеродактиля, теперь совсем рядом. Завывание оставшегося на балконе существа и мой визг слились воедино.

Я приготовилась к тому, что этот звук станет последним аккордом жизни.

Удар. Голова качнулась, и я почувствовала, как по венам растекается огонь адреналина. Кто-то по-хозяйски перехватил меня и обнял. Проморгавшись, я увидела мужчину со злыми, будто отлитыми из серебра, глазами.

Мой спаситель смотрел на меня так невозмутимо, словно на него каждый день падают девицы. Левая бровь поползла вверх, выдав лёгкое удивление. Я заметила, что она рассечена посредине, и шрам почти доходит до линии иссиня-чёрных волос. Глаза холодные светло-серые, будто заточенное лезвие клинка. В чертах лица угадывалось что-то нордическое, широкая челюсть, светлая кожа. Одет в подобие мотоциклетной куртки, только вместо молнии хитроумная система шнурков. На мой вкус, выглядит даже круче. Особенно в сочетании с впечатляющим телосложением. Он держал меня одной рукой, а во второй…

Уши снова заложило от уже знакомого рёва, принадлежащего, как я считала птеродактилю. Я дёрнулась и прижалась к широкой груди спасителя. Мысли, перемешавшиеся от счастья из-за несостоявшейся гибели, начали анализировать. Я обнаружила, что мы летим на какой-то подозрительно похожей на дракона твари. Визгнув, я вжалась в грудь викинга, на что тот невозмутимо хмыкнул:

— Бояться уже поздно.

Он дёрнул поводья, которыми управлял своим… существом. Оно резко развернулось, и распахнувшиеся крылья заняли почти всю улицу. Отведя их назад, дракон понёсся на монстра, из-за которого я и свалилась с балкона.

Из воронки появился длинный желто-розовый язык с чем-то вроде щётки на конце. Инстинкт самосохранения требовал лететь от него куда подальше, но дракон пёр прямо на него. Миг, и серый оказался в пасти, а мы взмыли к неприветливому небу.

Повернув голову, мой враг попытался дотянуться до нас хоботком. Мужчина, не выпуская поводья, вынул меч из прикреплённых к седлу ножен и отсёк его ленивым движением. В этот же миг дракон сжал челюсти, и человекоподобный монстр обмяк. Крылатый мотнул головой и выплюнул его. Потом снова заверещал и принялся махать активнее, набирая скорость.

— А! — успела вскрикнуть я, а после оглянулась на мужчину. — Ты… эм… вы это убили?

— Да. Он может засосать. Мерзко.

— Я ничего не понимаю. Что происходит? Кто… что это было?

— Понимать не обязательно. — потрясающе многословный мужчина дёрнул поводья, показывая, что говорить не хочет.

Я взглянула вниз. Город больше, чем я ожидала, и дела здесь так себе. На него будто бомба упала. Большая часть зданий разрушена, обломки перекрывают улицы, так что, пожалуй, только на драконах и перемещаться. Приглядевшись, я заметила внизу сотни, нет, тысячи серых тварей. С ними сражались люди, в светлых брюках и ярко-красных куртках. Меня что, занесло на слёт фэнтезистов-реконструкторов?

Нельзя не признать, отличить людей от монстров было легко. Выделялись небольшие группы конных, которые проносились сквозь толпу, размахивая мечами.

Я нервно хихикнула. Я, конечно, наслышана о безумии Виктора Николаевича, но это перебор. Устраивать такое даже он не будет, а значит, я крепко вляпалась.

Вдалеке летала ещё пара драконов. Крылья у них рыжеватые, будто выцветшие на солнце, а у нашего глубокого чёрного цвета.

Мужчина дёрнул повод, и мы спустились ниже, накрывая улицу тенью. Я успела увидеть, как один из бойцов снёс монстру голову. У его соратника дальше дела были хуже. Серая тварь схватил его за плечи и, обернув хоботком шею, присосалась к лицу. Несчастный дёргался и попытался вырваться, но едва мы подлетели ближе, тело превратилось в иссушенную мумию, которую тварь с довольным ворчанием уронила на землю.

Он что, специально сюда полетел, чтоб я это увидела?!

Не успела я как следует испугаться, дракон обогнул высокий шпиль чего-то вроде церкви здания и вылетел на площадь.

Перед нами возникло существо, похоже на серых, только во много раз больше. Настоящий великан! Наверно этажей шесть в нём. Ноги толстые и неровные, будто сплетённые из проволоки. Огромные древоподобные руки использовались в качестве опоры, примерно так же ходят гориллы. Вместо воронки на лице большая крестообразная пасть, из которой торчало сразу три ветвящихся середины хобота и, наверное, десятком присосок.

Ну всё, этот кошмар затянулся! Либо я ударилась слишком сильно, либо на празднике в еду и напитки подмешали что-то запрещённое.

Не придумав ничего умнее, я укусила себя за палец, чтобы проснуться. Не помогло. Только ещё и палец разболелся.

Дракон расправил крылья и взял курс на столкновение.

— Нет-нет-нет! Ты что с ума сошёл?! — я вцепилась в руку мужчины. — Скажи своему чудовищу лететь в другую сторону!

Нас в этот момент немного тряхнуло, и спаситель недовольно поморщился.

— Потише, Одуванчик очень ранимый.

— Кто?!

Вместо ответа мужчина резко дёрнул дракона в сторону, и увернулся от выброшенных в нас букета присосок. Один прошёл так близко, что волосы всколыхнуло от порыва ветра.

Дракон облетел вокруг башки, уклоняясь от мечущихся щупалец.

Боже мой… Не быть мне лётчиком.

Довольно быстро я осознала, что главную опасность для меня несёт дракон. Не представляю, какой суперклей удерживал в седле спасителя, но после пары виражей мой вестибулярный аппарат махнул ручкой. Я спрятала нос на груди мужчины и тихонько молилась, сама не зная кому. Правильно говорят, на войне атеистов нет.

Облетев монстра, мужчина внезапно вскочил на ноги. В седле. На спине у дракона! Не пойми на какой высоте!

Я шатнулась и вцепилась ему в ногу, но почти сразу осознала, что эта опора только выглядит надёжно, поэтому схватилась за выступ в седле.

Мужчина едва заметно кивнул, вроде как выражая одобрение. Впрочем, мне могло показаться, а после… Мать моя, он просто спрыгнул! На плечо огромной твари!

Одуванчик рванул ввысь. В ушах свистел ветер, а пульс барабанной партией выстукивал;

«Мне конец. Мне точно конец». Я в панике искала глазами единственного, пусть сумасшедшего, но знакомого мужчину.

В этот момент всё содрогнулось от канонады пушек. Да что происходит?!

Ядра с низким гудящим свистом врезались в грудь, туловище и череп гиганта. Эй. там же этот ваш! Но… нечего не произошло. Кожа монстра просто поглотила снаряды, а раны затянулись так быстро, что через мгновение уже и не вспомнить, что стреляли. Он вообще убивается?!

Монстр поднял свои руки-баобабы и одним движением смёл людей, пушки и саму крышу.

Я почти оглохла и ослепла от поднявшейся пыли, грохота и криков раненых и умирающих. Куда летит Одуванчик и как мы до сих пор не умерли понять невозможно.

Пыль рассеялась, и я увидела, что подлетаем к руке громилы.

— Что ты делаешь?! Назад!

Но, если меня не слушал его хозяин, то с чего слушать дракону, да?

И будто в ответ на мои мысли, монстр разинул пасть и в нашу сторону ринулся один из хоботков. Я застыла. Даже моргнуть не могла. Только наблюдала, как отросток неотвратимо приближается ко мне.

Но долететь ему было не суждено. Резкий свист, а за моей спиной приземляется этот камикадзе. Будто всё время там сидел, а не прыгал гиганту на загривок

Как… откуда? А, неважно. Главное, что чувствую за собой крепкую грудь с широченными плечами облачённые в кожанку, можно не бояться.

Я обернулась и увидела, что мужчина прячет в седельную сумку ещё подрагивающий хоботок.

— Одуванчик, в церковь.

Меня вдруг накрыло, и я расхохоталась.

— Сейчас? Серьёзно? Замаливать грехи?

— Нет, женится, — невозмутимо сообщил он, и дракон взмыл резко вверх.

Мы улетели относительно недалеко от места битвы. Силуэт монстра скрылся за сорванными крышами, на которых угадывались воронкоголовые. Одуванчик взял курс на подобие площади.

Внутри разрушенного здания, от которого осталось всего две стены, разбили лагерь. Будто отчаянные туристы проморгали, войну и встали на прикол. Развели костёр, побросали рюкзаки и разошлись собирать поганки, чтобы отравиться и не быть высосанными воронкоголовыми. Это всё, что осталось от церкви?

У костра сидел мужчина в такой же форме, как у моего спасителя, и грел руки у огня. Рыжие блики скользили по приятному лицу с прямым, чуть вздёрнутым носом и красили светлые волосы в рыжий. Рядом с ним сидел ещё один дракон. На нас он посмотрел сонным взглядом и уложил голову на длинной шее на землю, будто шум, сирены и монстры к нему отношения не имели.

— Зак, почему не на битве? — резко спросил мужчина, оставив меня в седле.

— Мою половину корпуса перебили. Пожиратель вышел прямо на нас, у них шансов не было, — вздохнул тот.

— Тупо сбежал. Почему я не удивлён?

— Думай что хочешь. Я полетал вокруг, без шансов.

Дракон Зака и Одуванчик одновременно подняли морды. С неба спускается ещё один сказочный зверь, на этот раз белый. Я прикрыла глаза, защищая от поднявшейся пыли, пропустив момент, когда на землю спрыгнул всадник, а когда присмотрелась, замерла.

Кажется, человек. Ниже моего спасителя, но не такой крепкий, как они с Заком. Длинный чёрный плащ, украшенный серебристыми узорами, открывал сапоги до колена, а на голову накинут глубокий капюшон. На руках отливающие серебром перчатки, на поясе внушительный арсенал колб и пузырьков и небольшой книгой. Но самое страшное — на его лице маска. Вроде чумного доктора, только не клюв, а воронка точь-в-точь как у тех существ.

Фигура сделала один шаг, второй и резко ускорилась. Проклятье, как мне слезать-то?!

— О, хороший мой, наконец-то вернулся! Не ранен? Знал бы ты, как я переживал!

— Думай, что мелешь, Армандо, — фыркнул спаситель, но мужчина отмахнулся.

— Я не с тобой говорю.

Он подбежал к дракону и погладил вытянутую морду, одной рукой сбрасывая капюшон и стягивая маску. Лицо у него оказалось миловидным и приятным. В нём есть что-то французское или испанское. Улыбка красивая, особенно в сочетании с короткой бородой, обрамляющей лицо.

— Одуванчик, радость моя, это несносное чудовище опять над тобой издевалось? — Армандо глянул в сторону спасителя, а дракон, тяжело и почти по-человечески вздохнув, положил ему морду на плечо.

— Нам уйти, чтоб оставить вас наедине? — изогнул бровь мужчина, но Армандо отмахнулся.

— Это лишнее. У нас с Одуванчиком невероятно крепкая и платоническая любовь. Ничего, что я при тебе столько незнакомых слов говорю?

Тот сделал вид, что не услышал.

На меня внимания не обращали. Не то чтобы я страдала по этому поводу или моё чувство собственной важности оказалось задето, но костюмированная вечеринка начала надоедать.

— Простите пожалуйста, а где Виктор Николаевич?

Мужчины будто только сейчас заметили моё присутствие.

— А это… — начал Армандо, и незнакомец кивнул.

— Заброшенка, судя по всему. Странно, конечно. Следующая минимум через полгода.

— Кто? Слушайте, я понимаю, у вас роли или ещё. Покажите, где выход и я не буду мешать.

Армандо нехотя отлепился от Одуванчика. Потом помог мне слезть с его спины и похлопал по плечу:

— Дорогая, если бы выход был, я бы нёсся к нему на всех парах.

— У нас солдаты погибают, — спаситель бросил отрубленный хоботок Заку.

Он попал чётко на голову.

— Ты совсем долбанулся?!

— Я добыл часть Пожирателя. У тебя есть любящая жена. Захватывай, Зак.

Тот поморщился, глядя на «подарок» с таким видом, словно ему предстояло его съесть.

— Артиллерии у нас больше нет. По-другому мы город не отобьём. Сопли на кулак мотать некогда, шевелись.

— Если артиллерии нет, командуй отступление, генерал. Я в такую тварь не полезу, и ты это знаешь. Да и жена моя сейчас на станции. Не подходит.

Мужчина в один шаг, оказавшись у Зака, схватил его за ворот куртки и приподнял.

— Если не отобьём атаку, соберётся ещё пара пожирателей, и пойдут на столицу. Этого хочешь? Ты сам загнал нас в такую ситуацию, сманив… — он недоговорил, но на отстранённом лице проскользнула гримаса отвращения, будто увидел плесень на любимом блюде.

— Отведём его. Бросим остатки армии на запад.

— Идея отличная. Особенно понравится бойцам, которые не вернутся. Они будут в восторге.

— Да не полезет Сахарочек в Пожирателя, — Армандо закатил глаза. — Божественный Свет благословил нас и послал её, — он посмотрел на меня. — Если вы, дураки, не видите, я подскажу. Невеста в подходящем наряде, встречается в столь сложный момент. Провидение, не иначе.

Генерал закатил глаза. Отдёрнул и без того идеально сидевшую форму и протянул мне руку.

— Ладно, идём к алтарю.

Я нервно хихикнула.

Хорошо, к «выпивающим» людей монстрам я успела привыкнуть. К ездовому дракону, которого зовут ОДУВАНЧИК, тоже. Даже странные психи, собиравшиеся лезть в огромного гиганта, уничтожившего, сотню людей одним замахом лапы. Но это стало последней каплей.

— О, я поняла. Виктор Николаевич пообещал мне свадьбу и не хочет отступать? — я рассмеялась и, обведя взглядом руины, крикнула. — Эй, а что с Игорем? Он жив ещё? — подняв руки я отступила от актёров. — Хватит. Скажите своему боссу, что я тронута заботой, но женитьба не была моей целью. И про рыцарей я пошутила. Хотя героическое спасение отпад вышло.

— Вот доказательство, что никого и никуда я не сманивал, Ливай, — Зак покачал головой. — С тобой невозможно разговаривать. Ты бы хоть объяснил ей, что случилось.

Будь я чуть в меньшем шоке, я б даже похлопала. Отлично разъяснил.

— Считаешь, она тупая и не может понять? Или в её мире монстры — лучшие друзья? — Ливай изогнул бровь и перевёл на меня взгляд. — Если это так, то наш мир не такой плохой.

— Какое тут стоп слово? Чего вы хотите? Денег или чего?

— Зовут тебя как? — Ливай не удосужился ответить ни на один из вопросов.

— Стоять, Чудовище, — Армандо поднял ладони. — Ты даже не спросил её имени?

— Неинтересно.

Мда. Теперь я тоже испытываю куда больше чувств к Одуванчику, чем к его всаднику.

— Послушай, — Зак сделал шаг ко мне, дружелюбно улыбаясь. — Правильнее преподносить такие новости, сидя у камина с бокалом вина, но сейчас условия паршивые, поэтому прости за краткость. Раз в год в наш мир попадают те, с кем приключилось несчастье. Вспомни, до того, как ты увидела это Чудовище, — он кивнул на генерала, — с тобой не случалось чего-то… опасного?

— Стой-стой, — я отступила, предпочитая не вестись на милые улыбки в духе санитаров из психушки. — Вы хотите убедить меня, что я умерла? А это Чистилище? Рай? Ад? Ребят, я…

Закончить мне не дал громоподобный рёв, от которого затряслась земля.

— Армандо, хватит болтать, давай делай обряд союза, — Чудовище схватил меня под локоть и потащил к центру разрушенной церкви. — Иначе подохнем все.

Возмущаться я как-то постеснялась. Может, если бы не видела того урода вблизи, потребовала, чтоб он меня хоть в парк сводил.

А ещё я не могла понять:

— Мне кто-нибудь объяснит, как связаны свадьба и тот монстр?!

— Никак, — Армандо усмехнулся. — Связан вот этот монстр, — тыкнул в сторону Ливая. — Видишь ли, Цветочек, в нашем мире у некоторых людей есть сила. Они берут под контроль Пожирателей, тех громадин. Но монстр — Тёмная тварь, а мы Свет. Подчиняя, ты словно ныряешь. Если некому вытащить обратно, забудешь себя станешь полноценным чудовищем. Выяснилось, что лучше всего работает связь муж-жена. Ещё вопросы?

— Какая связь? — тихо спросила я. — Ему неинтересно, как меня зовут.

Не хочу впадать в драматизм, но, кажется, мы все умрём.

Земля задрожала от рёва. Что бы мы ни собирались предпринять, действовать нужно быстро.

— Ты должна меня любить, — Ливай шагнул на меня и наклонился к лицу. — Так нужно. Иномирки умеют. От тебя всё зависит.

— Властью Света, данной мне, — затараторил Армандо, глядя мне за спину и нервничая, — объявляю вас мужем и женой, — он стащил с пояса книгу и скомандовал. — Кладите на неё ладони.

Ливай схватил мою руку и шлёпнул о книгу, припечатав своей сверху. Кажется, я вышла замуж за тирана. Меня даже не спросили согласна ли я. А торжественная речь? У Виктора Николаевича полчаса вещали о любви, здравии и космической связи, Игорь исплевался, пока слушал, а тут опустили не только лишнее, но и многое из обязательного.

Я хотела обернуться, чтобы понять, на что смотрит Армандо, но замерла. Звуки будто стали тише, а мир вокруг темнее, как если бы я надела солнцезащитные очки. Я перестала слышать горький запах дыма. Ярче, чем страх, ощущалось только тепло ладони Ливая.

Он спас мне жизнь., и не один раз. Сперва от падения, потом от… всего этого. Ливай кажется злым и нелюдимым, но всё же помог мне. Не знаю насчёт любить, но симпатию к нему я отрицать не могу. Наверняка в психологии это объясняется умным словом. Привязанность жертвы к спасителю. От меня что-то зависит, Ливай говорит, что это важно. Неужели я откажусь помочь ему, чтобы спасти всех?

В груди кольнуло. Я вспомнила, как он крепко, но осторожно обнимал меня, пока я приходила в себя после падения. Как сражался с тварью, что убила его людей.

Как долго он живёт так? Я вгляделась профиль мужчины. С виду ему около тридцати, хотя кто знает. Говорят, война делает людей старше. Ливай медленно, будто нехотя повернулся ко мне. В злых глазах неясная эмоция. Так смотрят, когда знают о лжи, но не перебивают и слушают.

Кажется я поняла. Для него это формальность. Ему зачем-то нужно быть женатым. Впрочем, о чём я, мы едва друг друга знаем.

— Хорошо получается, — неожиданно похвалил он. — Имя? Ты права, я должен знать, как зовут мою жену.

— Хватит нести идиотию! Шевелись! — рявкнул Зак. — Он её чует! Пришёл за ней!

— Д-Диана… А что ты… — но договорить я не успела. Мимо пролетела отрубленная часть монстра, брошенная Заком. Ливай поймал плоть раньше, чем она шлёпнула по моему лицу.

— Что ж, Диана, — генерал посмотрел на меня спокойно и вдумчиво. — Держи меня, как и подобает жене. Иначе плохо будет всем.

Я повернулась и застыла. Огромная тварь шла прямо на нас, забираясь на здания и проламывая их. Ливай уверенно шагнул ему навстречу и поднял щупальце, будто дразня монстра. Трофей начал светиться изнутри и рассыпаться на мелкие частички, похожие на хлопья пепла от бумаги. Когда исчезла почти половина, Ливай осел на колени и его голова безжизненно повисла. Словно уснул или отключился.

— Твою мать, даже он не осилит, — Зак покачал головой. — Надо уходить! Пожиратель наверняка ещё и на тебя, Армандо, притащился.

— Ну, я хорош собой. С этим спорить сложно.

— Ты знаешь, о чём я! Уходим, — он вскочил в седло своей виверны.

Армандо глянул на монстра и посмотрел на меня.

— Цветочек, давай сюда. Хватай Чудовище за руку и представляй, что этот гад хороший насколько, что ты готова терпеть его ворчание до глубокой старости. Сейчас от твоей убеждённости в симпатии к нему зависят наши жизни. Иномирки врать умеют. Обмани его. Заставь поверить в чувства.

Я хотела возмутиться, но топающий на нас монстр застыл буквально над нами. Его тень накрыла лагерь сумраком. Существо медленно наклонило голову, будто присматривалось. Глаз у нет, но я могла поклясться чем угодно, оно «смотрело» на меня. Крестообразная пасть раскрылась.

Пискнув, я зажала рот ладонью, а веер хоботков метнулся к ближайшей крыше, загребая и сдавливая тварей поменьше. Развернувшись, он двинулся в сторону. Не представляю почему, но он осознанно атаковал своих, а не людей. Движения не отличались изяществом, буквально всё кричало о том, что ему неудобно в этом теле.

— Обалдеть. Ливай смог, — Зак нервно посмеялся. — Каким отбитым надо быть, чтоб полезть в такую громадину? Он не вернётся. Точно нет.

— Продолжай в том же духе, — Армандо щёлкнул пальцами в его сторону. — Мне нравится, как сбываются твои прогнозы. Тебе бы прорицателем быть.

Мой мозг перегрузился настолько, что я смирилась с тем, что здесь творится. Ну да, я вышла замуж за психа, который стал огромным монстром и начал убивать тварей поменьше. Почему нет? Зак сказал, что со мной случилось несчастье и я ударилась головой. Может я вообще теперь овощ, и этот мир — бред умирающего мозга. Хоть бы Игорю влетело, козлина.

Присев рядом с Ливаем, я заглянула в его лицо. Сидит, будто мёртвый. Глаза открыты, но взгляд пустой. Как кукла или робот. Вспомнилось, какими тёплыми были руки, оглянулась на монстра и на ощупь нашла ладонь мужчины. Сухая и мозолистая, моя кажется детской в сравнении. Не знаю, правильно ли я поняла правила игры, но мне показалось нужным сплести наши пальцы. По воздуху пошла вибрация. Монстр встал на две ноги, словно освоившись в теле, и наклонил голову, разминая шею, потом и подобрал балку. В его руках она как нож, и у него весьма умело получалось расправляться с монстрами.

— Ого, — потрясённо выдохнул Армандо.

— Ого, — эхом отозвался Зак, понемногу приближаясь. — Такого уровня осознания я ещё не видел. Как, говоришь, тебя зовут? Дина? Очень красивое имя.

— Диана, — поправила я.

Что ж, возможно, мы не умрём. Ребята выглядят озадаченными, но всё хорошо. Даже слишком, раз они засуетились. Так. Что ещё сделать?

Я поправила шнурки на его куртке. Что вообще должна делать жена? Ну, например… О, нет. Об этом я не буду думать!

Отмахнувшись от непристойностей, я вгляделась в безжизненно пустые глаза генерала. Неуверенно прикоснулась к щеке. А вдруг он придёт в себя и руку мне откусит? Кто знает, за что чудовищем прозвали. Что-то в этой упрямой морде есть. Ливай красив по-своему. Нет в нём идеальности, присущей моделям из глянцевых журналов, но на аристократа похож. Гладко выбрит, на лице, не считая рассекающего бровь шрама, изъянов нет. Залюбовавшись, я провела по скуле большим пальцем. Внешне он совсем не тянет на чудовище. Наоборот.

Монстр в этот миг, взял тон выше. Похоже, всё, что я делаю, очеловечивает его, помогает контролировать. Ливай двигался пластичнее. Движения балки обрели изящество, теперь он поворачивал кисть, ударяя точнее, а не просто размахивал наугад. Это… страшно, но красиво. Выходит, с настоящей женой станет почти как человек?

На время он пропал из виду, обходя город и уничтожая врагов. Зак заставил дракона взлететь и скрылся из виду. Я сидела рядом и гладила Ливая по руке. Посчитала, что раз Зак не прилетел обратно, то всё в порядке. Армандо сел, скрестив ноги будто йог и беззвучно шевелил губами. Молится что ли?

Наконец, Ливай завершил обход и вышел на нас. Серый дракон кружил вокруг него, а потом почти спикировал на нас.

— Твой выход, Цветочек, — Армандо неожиданно сжал моё плечо. — Зови его. Скорее, иначе он там и останется.

Я вытаращила глаза. Как звать-то? Ливай там, а я здесь. Рупор нужен!

— Радость моя, — Армандо будто мысли прочёл. — Это, настоящий Ливай, — указал на генерала. — Он слышит и чувствует тебя.

Подбежавший к нам Зак продолжил его мысль:

— Давай, малыш! У тебя получится. Я верю в тебя.

Божечки, как я оказалась в этом дурдоме?

Монстр повертел головой, будто не зная, чем ему ещё заняться. Его стало клонить вперёд, словно он опять теряет человечность. Сглотнув, я коснулась плеча генерала и сказала на ухо:

— Вернись, — чувствую себя глупо. — Пожалуйста, вернись.

Монстр тряхнул головой и резко повернулся к нам. Шаг. Ещё. В поведении всё меньше человеческого. Чувствуется угроза.

— Лучше старайся. Давай, — веселье Зака улетучилось. — Назови милым, не знаю… нормальным хотя бы. Этому Чудовищу уже комплимент.

Монстр взревел и врезал кулачищем по близлежащему зданию.

— Ты не так делаешь. Он психует, — заволновался Зак. — Вас что в другом мире не учли, как надо любить?!

— Ты дурак? — разозлилась я. — Этому нельзя научить! Раз он всё слышит и чувствует, приятны, думаешь, твои обзывательства?

Монстр упёрся руками в землю и повернул к нам голову. Из пасти показались щупальца. Зак побледнел, но тут же мило улыбнулся мне:

— Прости, я перегнул. Сама видишь, какая задница творится. Пожалуйста, успокой Ливая.

— Попробуй обнять, — предложил Армандо. — Говорят это может помочь. И, когда любят, такие касания очень нравятся. Вдруг и Ливаю придётся по вкусу?

Да что у них происходит вообще?

Монстр ждал. Не знаю, насколько хорошо он сейчас осознаёт себя и почему не может вернуться сам. Вздохнув, я неловко обняла его. Странно это всё, неестественно, не то. Положила ладонь на его плечо и погладила по волосам. Если захватить такую громадину тяжело, значит ему нужно что-то настоящее, чтобы вернуться. Пусть это будет благодарность за спасение.

Улыбнувшись, я притянула его к себе и коснулась его лба своим. Не знаю, почему его зовут чудовищем, но сейчас Ливай рисковал жизнью, чтобы спасти всех нас. Открыв глаза, я встретила пустой взгляд и повторила про себя:

«Вернись. Пожалуйста, вернись, — и зачем-то добавила. — Ко мне».

Ресницы Ливая дрогнули, и я невольно отметила какие они у него пушистые. Недлинные, но яркие и подчёркивающие глаза. До этого момента он едва дышал, а сейчас плечи чуть качнулись, грудь расправилась для глубокого вдоха.

Я ожидала, что как в мелодрамах раскашляется и навалится на меня, но не тут-то было. Монстр кивнул сам себе. Поднял руку с зажатой в ней балкой и покрутил перед лицом.

Зак и Армандо одновременно морщились.

— Цветочек, тебе лучше закрыть глаза, — посоветовал последний.

— Что? Почему?

— Это то, почему я и другие чёрные стражи не любим то, что делает Ливай, — отреагировал Зак. — Он просто псих без границ здравомыслия. Нормальный на такие вещи неспособен.

Ничего не понимая, я повернула голову. Монстр медлил, слышались крики. Он ждёт, когда солдаты отойдут? Но… А, ну да. Тело упадёт, и лучше бы никого не придавить. Интересно, как он понимает, где кто?

Наконец, монстр поднял балку. Крестообразная пасть раскрылась, и желтоватые хоботки высыпали наружу. Чудище всадило «нож» в незащищённое нёбо. Я вздрогнула и сжала руку настоящего Ливая.

Если раньше моя психика воспринимала происходящее как игру, масштабную постановку, то теперь, когда огромное тело повалилось на здания, поняла, это не сон и не бред. Считала жизнь скучной? Что ж, небольшое, но насыщенное приключение с лихвой перекрыло однообразие гамм и отработку аккордов.

Ливай, наконец, очнулся и часто заморгал. Он обвёл всех пустым ничего не выражающим взглядом, и остановился на мне. Глаза красные, уставшие и злые.

— Надо идти, — я ожидала любую фразу кроме этой. — Собираем выживших и выдвигаемся в столицу.

Я моргнула и отстранилась. Вот так просто, да? А спасибо? Нет, я поняла, что ты суров и властен, но можно ко мне хоть капельку внимания?

— Идите, я наведу порядок, — Армандо выпрямился и, набросив на голову капюшон и закрыв лицо маской, направился к телу монстра.

— Эльда бра сет! — Звучно раскатился голос по опустевшим улицам.

Мне показалось, серебристые узоры на плаще заискрились. Мёртвое чудовище и его маленьких сородичей поглотил слепящий свет. Мы с Ливаем и Заком отвернулись, жмуря глаза, Армандо стоял, патетично раскинув руки, будто певец на сцене.

— Ты здорово себя показала, Данушка, — Зак подал мне руку и помог подняться. — Сейчас погрузимся и сможешь нормально отдохнуть. Если позволишь, я расскажу тебе о нашем мире всё, что тебя интересует.

— Армандо расскажет, — холодно отрезал Ливай, решивший проверить ремешки седла Одуванчика. — И её зовут Диана, — отрешённо исправил он.

Ого.

Хоть и неинтересно было, а всё же запомнил? Приятно.

Ливай закончил затягивание ремешков и протянул мне руку.

— Садись. До поезда далеко, а у тебя обувь неудобная. Лучше по воздуху.

Он удивляет меня всё больше. Заметил, что я на каблуках!

— Армандо нельзя в поезд, — встрял Зак. — Тем более с настолько особенной иномиркой. Мы не доедем.

— Виверны выдохлись. Длинный перелёт никто не осилит, — Ливай усадил меня в седло. — Держись крепче. Здесь петлю пристегнул. На запястье намотай, легче будет. Наш вагон первый от головы. Одуванчик знает.

Я рассеянно кивнула. Вспомнила, что до этого держалась только благодаря тому, что он крепко прижимал меня к себе, а теперь что, одну отправит?! Но вдев руку, как он показал, поняла, что чувствую себя уверенно. Я уже летала, петля выглядит надёжной и, в принципе, мне интересно. Да и после фигур высшего пилотажа в исполнении Одуванчика, меня не напугать.

— Почему его зовут Одуванчик? — не удержалась я.

— Любит нюхать одуванчики. — Пожалуй, только Ливай мог произнести эту фразу с той же суровостью, что и отдавал приказ собрать выживших солдат. — Армандо говорит, что у всех есть скрытое чувство прекрасного. Одуванчик его отыскал.

Мне показалось или Ливай и Зак посмотрели на виверну с завистью, будто он постиг то, что им не дано.

Я наклонилась вперёд и осторожно коснулась чешуйчатой кожи. Прикольный. Никогда не трогала ничего похожего. Горячий и шевелиться. Божечки, неужели я не сплю и не свихнулась?! Хотя нет. Я вышла за мужика, который женился на только, чтобы я уговаривала его вылезти из жуткой и опасной твари (или не только?). Я точно свихнулась.

— Летите, — скомандовал Ливай. — Я организую поиски выживших и раненых, а потом прилечу с Армандо.

— Ты же не отправишь её одну? — Зак поднял брови. — Мало ли.

Ливай поджал губы. Судя по его лицу, так он и планировал.

— Ладно, всё порядке. Я сопровожу, — Зак вывел с другой стороны своего дракона. Или виверну. В чём разница-то?

Ливай бросил на него, а после на меня быстрый короткий взгляд. Будто кинжал метнул. Немного помолчал и кивнул.

— Хорошо.

Я хотела пожелать ему удачи, но Ливай развернулся и пошёл в дым. На Зака я посмотрела с обречённой тоской:

— Домой совсем никак нельзя? У меня там…

А что там? Консерватория? Родители и всё в общем-то. Игоря в моей жизни больше не будет, друзей не появилось. Спасибо бывшему, считавшему их тупыми и скучными.

— Я понимаю, — неожиданно улыбнулся Зак. — Всё непонятно и сложно, особенно брак с Чудовищем, но ты можешь выбрать другого мужа из чёрных стражей. Он ничего не сделает.

— Это… правда не мой мир? Но… почему? Ты сказал есть другие? Много? И что, никто не пробовал вернуться? — я вываливала на него поток вопросов, не позволяя ответить. Каждый следующий казался важнее предыдущего. — Кто эти твари? Почему одни маленькие, а другие как тот? Что они делают с людьми? Откуда приходят? Я… правда умерла?

Зак широко улыбнулся. Потянув повод, он заставил виверну подойти к Одуванчику вплотную и протянул мне руку. Я вскользь коснулась его пальцев. Странный жест, но стало спокойнее. Будто мне не хватало касания другого человека.

— Давай, мы уберёмся с этого кладбища, и я всё тебе расскажу?

— Хорошо, — кивнула я и глянула туда, куда ушёл Ливай. — А почему вы называете его Чудовищем?

— А самой неясно? С ним невозможно общаться. Он жестокий палач, не задумывающийся об окружающих. Знаешь, почему ему удаётся убивать монстров и захватывать самых громадных Пожирателей? — Зак опустил подбородок. — Он — один из них. Просто родился в человеческом обличии.

Сказано так, что не понять, всерьёз он или шутит. Неужели я вышла замуж за аналог Синей Бороды? И не пора ли мне бежать…

Одуванчик и виверна Зака взлетели, как лебеди — разбег, взмах крыльями, и тяжёлый отрыв от земли.

Честно скажу, это страшнее, чем первый раз летать на самолёте, но едва оторвались от земли, меня накрыло восторгом. Я охнула, вцепилась крепче в петлю, а после расхохоталась, наклонившись вперёд, чтобы не снесло.

Невероятное чувство. Сильные крылья ловили ветер, я чувствовала, как под кожей Одуванчика перекатываются мышцы. Восторг. Счастье. Я! Лечу! О, божечки!

Подо мной проносились рваные крыши разрушенных зданий, мелькали вспышки, Армандо или ещё кого, суетились люди в красных куртках, проверяя завалы, но я не воспринимала всё это как плохое и страшное. Дышала полной грудью и, казалось, никогда не чувствовала себя настолько живой. Всё тело подрагивало, я не могла не улыбаться, в горле замер крик, а глаза слезились от ветра.

Вскоре мы долетели до высоченной стены, обозначающей край города. Дома выглядели целее. Я лагерь, по которому бегали люди в белых одеждах (врачи?) и солдаты. Похоже, полевой госпиталь, а рядом… У них и правда есть поезд!

Одуванчик взял дугу на снижение, после чего мягко приземлился у головы состава. Выглядит старинным. Усилен металлическими листами и расписан закорючками. Что-то защитное?

Оглянувшись, я увидела спускающегося следом Зака. Решила предпринять попытку слезть самой, не хочу выглядеть беспомощной принцессой. Получилось… не очень грациозно, но я не разбила лицо о землю, прекрасно. Начинаю обживаться!

Избавившись от меня, Одуванчик пошёл ко второму вагону, похожему на грузовой, толкнул носом дверь и забрался внутрь, устраиваясь у выхода и выглядывая, как пёс из конуры.

У него день ненамного лучше моего. Летал, тёмных перекусывал, возил нас с Ливаем. Пока Зак расшнуровывал сумки, я подошла и неуверенно протянула Одуванчику руку.

— Ты молодец. Столько налетал сегодня. И прости за чудовище, некрасиво с моей стороны.

Только сейчас я поняла, что глаза у него фиолетовые с мелкой светлой крошкой, отчего радужка казалась настоящим космосом. Одуванчик ласково, как кошка, потёрся носом о ладонь.

— Для чего это? — спросил подошедший Зак. — Это просто виверна. Тренировка? Ну, чтоб не разучиться любить.

— Нельзя разучиться, — я недоумённо посмотрела на него. — Просто хотела сделать приятное. И ещё не видела драконов.

— Виверна. Драконы вымерли, — на губах Зака заиграла лёгкая полуулыбка, будто он говорил с ребёнком. — Нельзя значит… — мужчина галантно предложил мне локоть и повёл ко входу в первый вагон. — А как вы учитесь? И главное — для чего? Помогает в обычной жизни?

— Все умеют любить, — теперь мне казалось, что я говорю с ребёнком.

— Здесь нет.

Я недоумённо свела брови. Представить мир без любви не получалось.

— Брось. Вот твоя мама как к тебе относилась?

— Никак. Она вернулась в свой мир, сразу после родов, — Зак не удивился вопросу. — Заброшенки всегда хотят домой, но наш мир не отпускает просто так. Нужно оставить что-то после себя. Вернее кого-то. Ребёнка. Тогда, насколько я знаю, появляется возможность вернуться. Очень многие уходят.

— Но… — я сглотнула. — А ребёнок?

— Останется вместо тебя.

— Какая мать бросит ребёнка?!

Зак пожал плечами.

— Та, что попала в чужой опасный мир против воли. Та, что выносила и родила от мужчины, который ей не обязательно нравится. Ты ещё не понимаешь, но скоро почувствуешь, что тёмные, — он кивнул в сторону разрушенного города, — отнимают не только жизнь. Мы привыкли, но вам, знающим иной мир, трудно. Чем раньше решишься, тем быстрее вернёшься домой.

Я замерла. Вот ведь… Игорь — козлина! Это что мне… Нет, ну… Да нет же! Не смогу я так!

Неужели здесь настолько плохо, что кто-то соглашается на такой шаг? Хотя о чём я? Только что любовалась огромным монстром, способным высосать из человека жизнь.

Опять же, есть суррогатное материнство, и… Нет, рано об этом думать. Сейчас я точно не готова принимать сложные решение.

Зак открыл дверь вагона и спустил ступеньки. Потом подал мне руку и помог забраться. Внутри не оказалось ни купе, ни полок, но имелось всё необходимое для путешествия. Вдоль одной из стен длинный диван, напротив него стол, заваленный бумагами и свёрнутыми в рулоны картами. У противоположной стены длинный комод, на котором стоит что-то вроде самовара. Всё обшито лакированным деревом, а освещается вся эта красота протянутой над потолком светящейся трубкой. Похожа на длинную люминесцентную лампу, только внутри будто всполохи огня. Красиво.

— Располагайся. Выезд нескоро, пока всех загрузим, лагерь соберём.

— А… сколько детей у Ливая? — осторожно спросила я, вспомнив, что я не первая жена.

— У Ливая? — Зак прокашлялся в кулак. — Ни одного, конечно. Кто от такого детей захочет? У него жёны дольше месяца не держатся, сбегают к кому-то получше, — он мягко улыбнулся. — К стражу, в основном.

— Это тот, кто контролирует тёмных?

— Верно. Нас немного. Каждый защищает доверенный ему город, чтобы он не превратился в это.

— Если я умерла там, то как вернусь?

— Ты не умерла. Тело перенеслось сюда. Родишь нового стража, вернёшься назад.

Голова сейчас взорвётся. Меня словно посадили за орган с миллионом клавиш. В общих чертах я поняла суть, но переживания, трудный день и новости превратили мои мозги в желе. Правильно говорят, информации нужно отлежаться.

Первой, не связанной с бедственным положением, стала мысль о Заке. Поругав себя за бестактность, я коснулась его предплечья:

— Мне жаль, что твоя мама сделала такой выбор. Прости, я ещё мало знаю, не хотела обидеть.

— Разве это должно обижать? — Зак кивнул на диван, а сам полез в комод под самоваром. — Я не знаю, почему вы попадаете сюда, но, прозвучит эгоистично, без вас никак. Дети, рождённые вами, наследуют силу. Страж этого города погиб, и вот что случилось. Скоро выберут замену, будем восстанавливать.

— Значит, у каждого города есть чёрный страж? — Я села и расправила юбку. — Один? Вы с Ливаем тоже защищали этот город?

— Нет. Прибыли по приказу, император не хочет терять территорию. К тому же, устроив гнездо, тёмные будут угрожать соседним городам.

Зак обернулся. В руках две чашки с дымящимся напитком, которые он принёс к дивану и поставил на стол, бесцеремонно спихнув в сторону одну из свёрнутых карт.

— Тёмные — главная проблема нашего мира. Не беспокойся, здесь не всегда так тоскливо. Раньше в этом городе праздники в середине зимы проводили. Деревья украшали, подарки дарили. В это же время к нам попадают девушки. А ты, — он лукаво улыбнулся. — Твоего появления мы не ждали.

Замечательно. Мало того что я оказалась в другом мире, так ещё и не вовремя. А если бы стражи решили отбивать город завтра?

— Впрочем и тёмные в последнее время ведут себя странно, — Зак отпил из кружки. — Они реагируют на эмоции, питаются ими. Про то, что умеют стражи, ты знаешь. С возвращением проблемы, поэтому нам нужен тот, кто укажет сознанию путь обратно. Признать честно, я удивлён, что тебе удалось выманить Чудовище.

— А как вы… — я замолчала, пытаясь сформулировать вопрос точнее. — Ощущаете себя там? Ливай ведь…

— Да, мы всё чувствуем. Поэтому адекватные люди, такие как я, предпочитают захватить собирателей, тех, что мелкие, и сражаться с помощью них. Потом выйти и добить мечом. Ну, а Чудовище всегда выбирает самого здорового, это пожиратели. Такого не проткнёшь, пушки тоже не берут. Приходится устранять тело, не выходя из него.

Вопросов много, но я почувствовала, что, если узнаю что-то ещё, голова взорвётся. Я посмотрела на испорченное платье, измазанные в грязи и саже руки. О том, как выглядит причёска, особенно после полёта, думать не хотелось ещё больше.

— Скажи, а… сюда попадают только женщины?

— Да, — Зак улыбнулся. — И над вами берёт покровительство один из нас. Или император. Женщины из нашего мира редко связывают жизнь с гвардией и тем более стражами.

Час от часу… И что мне теперь делать? Могу ли я полагаться на нового мужа, если знаю его час от силы?

Новый. Звучит так, будто я меняю их.

— Ты очень хочешь домой, — Зак мило улыбнулся и придвинулся ближе. — Я хочу помочь такой потрясающей девушке. Тебе не нужно мучиться с Ливаем, выбери того, кто лучше, — он накрыл мою ладонь. — Я знаю, какие прикосновения вам нравятся. Например…

Зак посмотрел на губы и приблизился к моему лицу.

Первые секунды я не верила, что это происходит, но, когда почувствовала дыхание Зака кожей, отклонилась и влепила ему пощёчину. Не больно, звонко и отрезвляюще.

Я вообще-то замужем! И мужа знаю на целых двадцать минут дольше, чем тебя!

Зак отпрянул и, моргнув, дотронулся до щеки. На приятном, немного лукавом лице появилось искреннее изумление.

— Что? Почему ты меня ударила?

Почему? Он ещё спрашивает?!

— А ты не догадываешься?

— Нет, — Зак медленно покачал головой. — Я ведь предлагаю тебе союз со мной. Странная реакция. Обычно все иномирки радуются, когда я забираю их себе.

— Значит я — не все! — вскочив, я отошла.

— Ты наверно не поняла, — Зак тоже поднялся. — Я приглашаю к себе. Тебе не нужно быть с Ливаем, не бойся. Или Армандо приглянулся? Забудь, он священник. Ты ему не нужна. Его бабушка иномирка, которая осталась здесь. Сам умеет любить. Ему всё равно на тебя.

— Как и тебе, — я сложила руки на груди. — Знаешь, в моём мире такое назовут домогательством и то, что я ударила тебя, логичный исход. Странно что попадавшие сюда девушки ничему вас ещё не научили.

— Ты же хочешь вернуться? Условие знаешь. Останешься с Чудовищем, пожалеешь. Зачем терять время?

— Не. Смей. Ко. Мне. Подходить, — прошипела я. — Иначе клянусь, я закричу, а потом расскажу всё Ливаю. Не знаю, какие у вас тут законы, но не думаю, что он обрадуется и похвалит тебя.

— Ты хочешь домой? А я рассказал, как вернуться. В чём проблема?

Ответить я не успела. Снаружи послышался жеманный женский голос.

— Закари! Ты где?

— У Ливая, — Зак выпрямился. — Сейчас познакомлю тебя кое с кем.

Я собиралась возмутиться, но в вагон поднялась женщина. Выглядит немного старше меня. Грудь и губы будто ненастоящие, но я не эксперт. Тёмное платье-русалка блистало множеством драгоценных камней, что меня не слабо удивило.

Ладно я свалилась прямо со свадьбы состоятельных молодожёнов, но эта дамочка на войну ехала. Как забралась по ступенькам, мне интересно?

— Ну и что ты здесь делаешь? — она вздёрнула подбородок, увидела меня и нахмурилась. — А это кто?

— Заброшенка и новая жена Ливая.

Девушка дёрнула плечом:

— Миллион раз говорила, что заброшенка звучит — отвратно и грубо. С памятью плохо?

— Эм… нет, — Зак потёр шею. — Привычка.

Гостья подошла к нам и бесцеремонно опустилась на диван.

— Я Моника. Крайне тебе сочувствую. Как зовут?

— Диана, — рассеянно представилась я. — Ты давно в этом мире? А почему сочувствуешь?

Чутьё подсказывало, что верить Монике нужно с осторожностью.

— Полгода как. Ты б знала, какая у меня истерика случилась. Плыла с компанией на яхте. Прыгнула в воду и выныриваю из фонтана на какой-то площади. Ещё и зима. Холодина. Должна была к императору попасть, но нет. Напали на один из городов внешнего кольца. Никто не собирался браться, только ударенное Чудовище рвануло. Меня замуж за него и выдали. И знаешь что?! Он нас чуть не убил! Армандо чудом докричался, — Моника покачала головой, а после перевела взгляд на расслабленно улыбающегося стража. — Хорошо, Зак предложил уйти к нему. Вот и тебе советую. Ливай — долбанутый. Он убьёт любого.

Звучало как плохо отрепетированный театр. От Зака, учитывая мир, из которого он родом, я ничего и не ждала, но Моника…

— Кажется, обошлось, — не знаю, что-то меня нервировало в этой девушке и с каждой минутой общаться хотелось всё меньше. — Тебе тоже пришлось быстро ориентироваться?

— Типа того, да. А Ливай где?

— Раненных собирает и за Армандо приглядывает, — Зак положил мне ладонь на плечо. — Видишь, он опасен для жены, а я нет. Переходи ко мне. Ливай и без тебя сможет.

— Моника, ты не против таких предложений от мужа? — удивилась я.

Девушка рассмеялась.

— Конечно нет. Диана, дорогая, какой он мне муж? Просто страж-покровитель. Или ты ту свадьбу воспринимаешь всерьёз? Пойми, они не умеют любить, если и чувствуют привязанность, то не понимают, что это и как её проявлять. В некотором смысле — нелюди. Нужно побыстрее залететь, чтоб отдать им очередного личинуса и быть свободной.

Зак поморщился, но спрятал недовольство за улыбкой.

— Мы учимся, но не знаем как. Иногда иномирки вызывают отклик, любовь, но это редкость и похоже на церковные предания.

— Видишь, — тыкнула в его сторону Моника. — Предания. У них нет сказок, музыки, картин. Ничего! Про праздники я вообще молчу. Битвы и еда со сном между тренировками. Всё.

Я не знала, что на это ответить. Люди разные, такие тоже есть, но с Моникой я вряд ли подружусь.

— Что ж, спасибо за пояснения, — не знала, что ещё спросить. — Я музыкой занимаюсь. Фортепиано. Вдруг получится внести в этот мир немного развлечений?

— Зак может бы ещё что-то и понял, но точно не Чудовище, — Моника сжала мою ладонь. — Слушай, я серьёзно. Переходи к Заку. Это выгодно для тебя. Выйдешь за него — объясню всё подробнее. Как сестре.

Мне кажется, или меня втягивают в интриги? Жаль, что я в них плохо разбираюсь.

— Спасибо за беспокойство, но мне нужно время, чтобы всё обдумать. К тому же, — я неуверенно огляделась. — На другие города тоже могут напасть. Ливаю нужен кто-то, кто его вытащит.

Моника поджала губы и поднялась.

— Подумай лучше о том, что некоторые люди настолько сильные, что становятся опасными для… привычного уклада. И это может перевесить ту пользу, которые они приносят.

Прежде чем я придумала ответ, снаружи захлопали крылья и послышался уже знакомый мне «крик птеродактиля». Моника, будто почувствовав что-то, суетливо поправила причёску и, выглянув из окна сердито цыкнула:

— Явился. Нам пора.

— Генерал, вещи погружены!

— Картографы нанесли на карту не все разрушения в этот раз.

— Командир левого крыла выжила. Составляем список погибших восточного района.

— Хорошо. Как передохнёт, хочу с ней поговорить — низко пророкотал голос Ливая.

Он вошёл в вагон, на ходу распуская шнуровку на своей куртке. Увидев гостей, скользнул по Монике с тем же интересом, с каким мужчина оценивает платье в примерочной на четвёртом часу шопинга, а потом сделал вид, что она горшок с геранью. Правильно, мне тут только стервы-бывшей не хватает!

— Узнал, сколько офицеров выжило? — Спросил Ливай у Зака.

— Нет ещё. Дианушка боялась одна. Зашли познакомиться и объяснить, что у нас к чему. Сейчас Монику отведу и узнаю.

— Да уж, пожалуйста, фыркнула та и продефилировала мимо генерала, сильно качая бёдрами.

Тот на представление отреагировал в своём стиле, — никак.

Когда странная парочка покинула вагон, Ливай фыркнул и открыл створку окна проветриваться. Духи у неё резковатые, согласна.

— В уборной можно освежиться.

Он прошёл мимо меня и распахнул левую из двух дверей. За ней оказалась кладовка, из которой он вернулся с аккуратно свёрнутым полотенцем.

— Чай не пьёшь. Там вишня и мята. Успокаивают.

Заметил нетронутую кружку. И как он всё подмечает?

— Не боялась я, — буркнула из чувства противоречия. — Просто Зак проявил излишнее беспокойство.

— Что он сделал? — в меня метнулся настороженный взгляд. Ливай ничего не добавляет. Спрашивает или отвечает… не всегда по делу. Собеседник, конечно, интересный.

— Рассказал о вашем мире и… способе вернуться для меня.

— Держи, — мастер резко менять темы, протянул полотенце. — Идём, покажу, как пользоваться. Если понадобится помощь, позовёшь.

— Куда мы поедем?

— В столицу. Отчитаться перед императором. А после домой.

Присев на диван я расправила складки юбки и взяла кружку. Чай стал не слишком горячим, поэтому я смогла пить большими глотками. Сама не заметила, как пересохло в горле. Тело будто просыпалось, откликалось, начинало чувствовать. К примеру, я поняла, что очень хочу пить. Осмелев, я подошла к самовару и налила ещё.

Кожа начала чесаться, и я поспешила в уборную. Едва разобралась, как работает замок, с другой стороны постучали.

— Я принёс сменную одежду. Не платье, но размер твой.

Выглянув, я выдавила из себя смущённое:

— Спасибо.

Так странно. Все называют его Чудовищем, но пока он даже милый. Немного сумасшедший и язвительный, но после Игоря я знаю, о чём говорю.

Ливай протянул мне аккуратно сложенную одежду, кусок мыла и какой-то пузырёк.

— Это для волос, — пояснил он.

— Постараюсь недолго.

Ливай кивнул и отступил, когда я неожиданно для себя ляпнула:

— А можешь… помочь расстегнуть?

Сразу почувствовала, как щёки обожгло краской. Но Ливай это воспринял как просьбу не интереснее, чем «подай мне ложку» или «закрой окно».

— Да, — он кивнул и, дождавшись, пока я повернусь, коснулся застёжки и вдруг… — Как это работает? — Ливай провёл пальцами по молнии. — Два конца ткани нужно разъединить?

— Нет, там штучка… — боже, я правда использую это слово, пытаясь объяснить чего хочу мужчине из другого мира?! — В общем, нужно схватить пальцами и потянуть вниз, она сама расстегнётся.

Ливай не переспрашивал. Сначала дёрнул довольно резко, но ткань смялась вместе с молнией и ничего не вышло, но он тут же разобрался. Выровнял и, придерживая одной рукой, потянул собачку вниз. Медленно и плавно.

— Это удобнее при раздевании, — оценил он. — Но если такая цепочка сломается, то вся одежда слетит?

— Только если сразу разъединить два конца ткани.

— Пуговицы надёжнее, — поделился он мнением. Это не звучало как нечто непреклонное, а именно как его мысли. — С мытьём головы помогать?

Я представила, как удобно будет разминуться в этой комнатке с размахом его плеч и смутилась. Это же мне ещё придётся… раздеваться.

— Справлюсь.

— Как скажешь, — он снова отступил и, кажется, наклонился над какой-то картой, развёрнутой на столе, а я заперлась в уборной и медленно выдохнула.

Попаданку из России тазиком не удивить. Мы каждое лето попадаем в средневековье на неделю, а самым попадающим и больше. Много места занимало что-то вроде бочки, наполовину высунувшееся из стены. Там обнаружилось много горячей воды, а холодную я нашла из некого подобия крана, висящего над душевой.

Когда же я снова начала чувствовать себя женщиной, пришла пора посмотреть, что за временный наряд приготовил мне супруг.

— Да ладно, — нервно усмехнулась я.

Халат. Даже с поправкой на специфику мира понятно, сегодня я медсестра. И как выбросить из головы шутки про ролевые игры?

Идите ко мне, генерал, я должна осмотреть вас после боя…

Так, Диана, прекрати. Это у тебя на нервной почве. Тебе бы тоже какого-нибудь доктора. Голову полечить.

Нарядившись, я осторожно свернула ставшее свадебным платье и выглянула из уборной.

Ливай сидел на диване. А на столе стояло две миски с супом и чашки с чаем, карты и бумажки он куда-то убрал. Не придумав ничего умнее, я положила платье на комод, рядом в его мечом и, нервно поправляя халат (а если он правда для каких-то извращений, а не одолжен у медперсонала?!), подошла к мужчине. Нужно многое у него спросить, но, учитывая предыдущее общение, это непросто.

— Ещё тёплый, — Ливай кивнул на мою миску. — Там мясо. Ты ешь мясо? Одна из прошлых жён называла убийцами тех, кто его ест, — Ливай набрал полную ложку и отправил в рот. — Чудная, — объявил он, прожевав. — Конечно, я убийца.

— А чьё мясо? — на всякий случай уточнила я. Кто знает эти иные миры.

— Её. Чего телу пропадать, — Ливай подцепил ложкой светлый кусок и, отправив в рот, нарочито медленно прожевал. — Отдаёт травой. Лучше бы больше мяса ела.

Мои брови поползли вверх. По его лицу не понять, всерьёз он или шутит. Злые глаза говорят, что шутить он не умеет. И, как назло, вспомнилось прозвище и истории, что ни одна жена не продержалась с ним больше месяца.

Но Моника ведь жива. Или после неё ещё кто-то был?

— В вашем мире плохо с пропитанием? — я цеплялась за любую тему. А может я зря отвергла Зака?

— У нас почти все земли поглощены туманом. Конечно плохо, — Ливай отправил в рот следующую ложку. — В вашем мире не так? Не едите мёртвые тела? — он изогнул бровь, а после медленно покачал головой. — Ладно, я перегнул. Конечно, мы не едим всех подряд. Только ближайших родственников. Я вот благодаря женам-заброшенкам вообще редко продукты покупаю.

— Боюсь, меня ненадолго хватит, — натянуто улыбнулась я, стараясь неуловимо отсесть.

— Ничего, давай я тебе двойную порцию бывшей буду насыпать и вскоре объёмы увеличатся, — Ливай поднялся и, взяв большую кастрюлю, подошёл. — Сейчас выберу часть пожирнее.

— Не надо! Знаешь, я же тоже вегетарианка! Трава, невкусно, отстань!

— Как хочешь, — Ливай повёл плечом. — Схожу тогда к травникам попрошу тебе кореньев. Только главное, чтоб не перепутали. А то… будет как в прошлый раз.

Ну… в принципе, а чего я ожидала от мужчины, основной досуг которого захват и убийства монстров? Если он так познакомиться пытается, выходит плохо.

Внезапно в вагон заскочил Зак и уставился на меня. Видно угадывал, готова ли я прыгать на его виверну и лететь в закат. А может тоже залюбовался моим костюмом для ролевых игр. Опомнившись, он посмотрел на генерала.

— Проблема. Я сказал, что моя группа встретила пожирателя и никого не осталось. Оказалось, нет, двое нашлись.

— И как они прошли город, кишащий сосунами? — от голоса Ливая по спине пробежали мурашки.

— Не знаю, — Зак поджал губы.

Ливай запрокинул голову и с грохотом поставил кастрюлю передо мной. — Ешь. Это мясо животных. Кролик. К окнам не подходить, — он развернулся и вышел быстрым шагом, захватив лежащий на комоде меч.

Сначала я оторопела от осознания, что Ливай умеет шутить. Да, юмор чернее ночи, но он может, а после меня передёрнуло. Зачем ему меч?

Некоторое время я сидела в пустом вагоне, прислушиваясь к звукам. Нет, так ничего не разобрать. Нужно выйти и узнать в чём дело. Я же генеральская жена. Формально. Могу делать что хочу. Наверно.

Поднявшись, я на цыпочках пошла к двери. Не цокать каблуками!

— Как вы прошли? — услышала я звучный голос Ливая. Наступила пауза, которую снова нарушил генерал. — Мне сказали, левый корпус оказался в ловушке. Кто ещё выжил? Поддержка нужна?

— Нет, все погибли, — говорящий вздохнул. — Отбивались как могли. Капитана Элию тащили, но не смогли спасти. Мертва.

— Такой боец, как Элия, просто не сдаётся, — Ливай кивнул. — Значит, выжило трое. Уже лучше.

Я выглянула на улицу. Ливай стоял метрах в пяти от вагона и говорил с двумя мужчинами. Зак между ними и выглядел встревоженным. Похоже, сборы завершились, грузили последние ящики. Освободившиеся солдаты подходили посмотреть, что происходит.

— Выжила? — спросил второй и мужчины переглянулись.

— Да, спас новобранец, — Ливай огляделся и кивком подозвал парнишку. Невысокий и светленький, тот явно не был готов к лишнему вниманию, но всё же вышел вперёд, с опаской косясь на генерала.

— Гвардеец Пэксилон, — представился он и, сглотнув, добавил. — Генерал, я видел другое.

— Рассказывай, — Ливай приказал так резко, что даже я вздрогнула.

— Я бежал по разломанный части стены, когда вы пожирателя захватили. Самый удачный момент был. Так лучше. Собиратели не такие ловкие, а мне не впервой, привык. В детстве за скворцами и белками гонял…

— Ближе к делу, — приказал Ливай, и парнишка сбился.

— А, да. Они вчетвером по другой крыше бежали. И этот, — кивнул он на одного из солдат. — Провалился ногой. Капитан и Эрскин остановились, начали вытаскивать. Вокруг собиратели появились, видно панику почуяли. Ну, этот Эрскина в ногу пырнул. Капитану руку отрубил и помчался прочь. — Парнишка побледнел. — Я перебрался к ним, пытался помочь, но… не смог спасти обоих. Капитан по стене со мной, а Эрскин… тяжёлый. Да ещё с раненой ногой. Собиратели со всех сторон лезли и его…

Новобранец отвернулся, пряча лицо.

— Тише, — к нему подошёл Армандо и похлопал по плечу. — Ты молодец. Спас жизнь капитану.

— Он врёт! — Чуть ли не хором выкрикнули мужчины. — У него истерика после боя. Небось ещё и штаны обмочил. С новичков станется.

— Это не настолько унизительно, — в голос Ливая вынулось безразличие. — Как трусость и предательство.

Он наклонил голову, и я внезапно поняла, на что Ливай смотрит. Вокруг собралось уже немало солдат. Все в грязи, с бурыми пятнами на светлых брюках и ярко-красных куртках. Двое стоящих перед Ливаем бойцов выглядели ощутимо чище. Пыли на их одежде почти не было, брюки, не считая пары мелких пятен, можно снять в рекламе стирального порошка.

Вы всё ещё отстирываете грязь от монстров просто прополоскав одежду в реке? Тогда мы идём к вам!

И только на левой ноге у одного из них бурое пятно от лодыжки до колена. Похоже, отпечаток ловушки, с которой началась эта печальная история.

— Позовите сюда, Элию, — решил Ливай и оба солдата тут же мотнули головой.

— Не нужно.

— Почему?

— Потому что она расскажет ту же историю, что и…, — промямлил второй.

— Что и новобранец, — закончил Ливай. — Я понял. А вы поняли, какое будет наказание.

Мужчины изменились в лице. Зак мотнул головой и встал перед генералом, будто заслоняя их:

— Да, брось, Ливай. Война всякое бывает. Не будь чудовищем.

— Буду. Если это подразумевает казнь трусов и предателей.

— Вот так? Без суда? — выплюнул один из них. — И кого вы поведёте на смерть в другой раз, генерал? — последнее он особенно выделил, чтобы издёвка точно не осталась незамеченной.

— Тех, кто готов отдать свою жизнь за других, а не прятаться за спинами товарищей. Вы — хуже тёмных, — холодно процедил Ливай. — Те всегда нападают прямо. Вы ударили в спину.

Я ещё не понимала, что случится дальше. Меч Ливая вышел из ножен практически беззвучно, но, появившись, будто отсёк прочие звуки.

— Ты не можешь. Так нельзя! Нам нужно было…

Договорить он не успел. Ливай поднял руку быстрым, но плавным движением. Его широкая спина заслонила мне обзор, и я не видела, что случилось, но сразу после этого мужчина упал на спину. Практически молниеносно клинок тронул второго предателя, и Ливай резко опустил, стряхивая тёмные капли. Отвернувшись, он вынул белоснежный платок и протёр лезвие, после чего убрал меч в ножны. Лицо спокойно и неподвижно, будто маска.

— Наказание за предательство и дезертирство — казнь на месте, — повторил он в полной тишине. — Это если кто-то забыл или считает, что его жизнь стоит дороже. Разойтись. Едем домой.

Я стояла достаточно далеко, чтобы измученная психика не воспринимала произошедшее близко к сердцу. Я часть меня понимала, что так было нужно. Но что-то во мне противилось.

Наверно, не женское это дело, война. Это же люди. Пусть предатели, но люди. Я пыталась убедить себя, в том, что это чужой мир, иные законы, но почему-то именно в этот момент в голове эхо отозвались слова Зака: «Не будь чудовищем». И безразличный ответ: «Буду».

Армандо присел над казнёнными бойцам и положив одному из них ладонь на грудь, что-то зашептал, после чего тело утонуло в ярком свете. Другие солдаты начали расходиться. Многие качали головами, но обсуждать случившееся им явно не хотелось.

— Я же сказал не подходить к окнам, — Ливай поднялся по ступенькам и уронил на меня тяжесть своей тени.

— Это дверь, — возразила я.

Ливай посмотрел в проём, будто хотел удостовериться, что так и есть.

— Логично, — оценил он и, присев, сложил лестницу, а после закрыл дверь, отрезая пути побега. — Может и к лучшему, что ты сразу увидела, за кого вышла замуж.

Он прошёл мимо с хмурым видом. Положил меч на прежнее место, вошёл в уборную и принялся тщательно вымывать руки, словно они были выпачканы едкой кислотой.

— А меня спрашивали? — спросила я, ни к кому не обращаясь.

Похоже, я и правда крепко влипла. Может, зря я на Игоря злилась? Ну мерзавец, жениться не хочет. Этот хочет, но как-то…

Вернувшись к дивану, я села на самый краешек. Стало совершенно неуютно и холодно.

Поезд, вздрогнув, двинулся с места, и в этот момент Ливай захлопнул дверь. Судя по плеску воды, решил вымыться.

Не было его долго. Я уже успела накрутить себе, что обидела его. Игорь вечно запирался от меня и отказывался разговаривать, если я делала что-то не то.

Сейчас и правда делаю не то. Он же генерал. На нём лежит ответственность за всех людей. Если спустит нападение на товарищей, что будет с порядком?

Я рискнула попробовать суп. Остыл, но на вкус ничего. Куски мяса, что-то вроде картошки, травки. Чем Ливай там занят? Или вылетел из тела, чтобы захватить очередного монстра, лишь бы со мной не говорить?!

Когда я уже достаточно обезумела от одиночества, чтобы идти скрестись в дверь, Ливай вернулся.

В сияющей белизной простой рубашке с закатанными рукавами и тёмных не форменных брюках. Он сел на диван рядом и посмотрел на меня в упор. От влажных волос приятно пахло чем-то вроде туалетной воды с нотками древесины.

— Ты права.

— В чём?

— Тебя не спрашивали согласия на брак. Это неправильно, и я понимаю. Но ты забываешь, что и я своё мнения не говорил. Никому не интересно, в этом мире, точно. Мы просто делаем всё, чтобы выжить и защищать других.

Мне кажется, или мои слова задевают Ливая сильнее, чем ситуация с предателями? Он уже забыл о них или… просто не хочет обсуждать это со мной? Ливай столько замечает, не мог не отметить и мою реакцию.

Он прав. Нужно сменить тему, пока я не начала теней шарахаться. Мой муж умеет убивать людей. Разумеется. После того, что Ливай делал на поле боя, это не должно удивлять. Если кто-то из его бывших жён увидел подобное, я могу понять, почему от него уходили.

Ненадолго опустив взгляд, я улыбнулась и посмотрела на Ливая.

— Спасибо. Что спас меня. Я же так и не поблагодарила из-за… всего.

— Ты нас тоже всех спасла. — Ливай встал. — Тебе нужно поспать. Многое случилось, ты устала. Поднимись.

Я вскочила. Сама не зная отчего так нервничаю.

— Что будет дальше? — сердце колотилось в висках. — Что мне делать? Я… домой хочу.

И тут же вздрогнула.

Мне уже объяснили, что для этого нужно.

Ливай поморщился. То ли реагируя на мои слова, то ли недовольный, что механизм дивана скрипнул, когда он разложил его.

— Я не знаю, что будет дальше. Может, через пять минут случится новая атака и мы умрём. — он отошёл к шкафу, вытащил постельное бельё и начал застилать диван. — У тебя будет выбор, когда и если забеременеешь.

С армейской педантичностью он разгладил простынь так, что на ней и складочки не осталось. Я наблюдала за этим с нарастающей тревогой. Свадьба посреди боя, брачная ночь в поезде? А перед этим казни и заговоры. Во что превратилась моя жизнь?

— Если не нравлюсь я, имеешь право уйти к другому чёрному стражу, либо в гарем императора, — плавное методичное взбивание двух подушек. — Я рассказываю все варианты. В этих выборах ты вольна, держать не стану. Чтобы захватывать тварей, мне нужна связь, а если ты хочешь уйти, ничего не выйдет. Насильно мил не будешь, так ваши говорят? Принуждение ничего не даст. Разве что попытки убить, но у меня и без этого предостаточно вариантов. Если захочешь остаться со мной, — он усмехнулся, будто сам не веря в свои слова, — огласи требования, при которых ты можешь меня любить. Я их выполню. Постараюсь

Коротко, чётко и по делу. Я растерялась. Мы будто не брак обсуждаем, а выбираем духовку. Эта с грилем, а у этой есть режим «пицца», что возьмём?

— Я… Мы едва знакомы. Я почти ничего не знаю о твоём мире и не могу… вот так сразу назвать требования.

Слово-то какое. Ещё бы договор составили. Права и обязанности сторон…

— А твоя мама тоже не из моего мира? — мне захотелось свернуть с темы. И узнать о нём хоть что-то кроме «он — чудовище. Беги». — Вернулась?

— Моя мама? — на обозначилась странная улыбка, смесь раздражения и нежности. — Нет, осталась. К великому сожалению императора. Говорит, что в нашем мире ей веселее. Она сейчас в другой стороне, помогает в обороне. Не смогла приехать на зачистку.

Ух ты.

Я всё же не за камень замуж вышла. Хотя бы к маме что-то чувствует. Богатый улов!

Может я зря нервничаю? Сомневаюсь, что со страшными монстрами, пытающимися выпить из тебя жизнь, мне будет веселее, чем в своём мире, но раз кто-то остаётся, значит тут не всё так плохо?

— Понятно… — я сглотнула, подбираясь к главному. — Выходит, этот брак он… формальность? Чтобы я помогала тебе возвращаться? И всё?

Ливай повёл плечом.

— Я твой муж, а ты моя жена, пока не решишь иначе. Все будут так нас воспринимать, а я — обязан выполнять всё, что требуется от супруга. Что именно ты подразумеваешь под словом «формальность» мне не слишком понятно.

Меня пугает его прямолинейность.

Отчаянно краснея, я уточнила:

— Значит, нам не обязательно скреплять брак… чем-то ещё?

Ливай посмотрел на диван.

— Здесь нам придётся лечь рядом. Дома есть раздельные спальни. Захочешь близости со мной, скажешь, — он помолчал, а после добавил. — Но ограничения есть. Пока ты официально не ушла, то не должна быть с другим мужчиной. Как и я с другой женщиной, включая куртизанок. Только в случае получения разрешения супруги.

Я собиралась разрешить сейчас (чего мужику мучиться со мной?), но промолчала. Сама не знаю почему.

Его просьба понятна. Так честно. Ливай странный, все называют его Чудовищем, но отдавать другой, даже если это секс за деньги как-то… неправильно. Это же мой муж. Мой!

Не могла не похвалить себя за решительный отказ Заку.

— Раз уж мы оказались в такой ситуации, нужно попробовать, — я неуверенно пожала плечами. — Если я просто уйду, кто поможет тебе возвращаться?

А в мыслях добавила, — с твоей репутацией.

— Я буду стараться реже брать тебя на вылазки. А если снова окажемся в такой ситуации, ты будешь далеко. Зак не выпускает Монику из поезда, здесь безопасно. Я тоже не стану подвергать тебя опасности. Понадобится захват, вернусь и оставлю тело здесь. Тебе будет комфортнее, — проговорил он и снова посмотрел на диван. — Ложись у стены. Если что-то случится, я смогу быстрее встать.

Было неловко.

Я разулась, стараясь не думать, что сейчас буду спать с чужим-своим мужчиной. Впрочем, с Игорем я спала три года и ничего. А нас связывало даже меньше.

Устроившись и стараясь занять как можно меньше места, робко взглянула на Ливая, который снова отошёл к шкафу. Если подумать, он же не сделал мне ничего плохого. Даже заботится. Уже лучше некоторых.

Ливай вернулся с одеялом дождался, пока я устроюсь, и укрыл. Сам лёг рядом, немного полежал на спине и отвернулся. Наверно ему тоже неловко, даже укрываться не стал. Он явно не рассчитывал, что будет возвращаться с женой. Отодвинулся, чтоб мы не касались друг друга.

Свет почти как в поездах нашего мира стал тусклее, ни с чем не сравнимый стук колёс. Будто путешествую в вагоне нового типа, с личной уборной и шикарным мужчиной для согревания дивана. Он правда не собирается приставать?

Чудовище — один, Зак — ноль. Игорь — минус бесконечность. Буду вести статистику.

Обдумывать случившееся не хотелось. Стук колёс и размеренное дыхание Ливая рядом понемногу убаюкивали и мои глаза постепенно закрылись.

Проснулась от глухого непонятного звука. Осознание, где нахожусь, пришло не сразу. Увидев спину Ливая, испугалась, но, когда он дернулся, вздрогнула снова.

Генерал тяжело и прерывисто дышал, будто нырял на глубину и выныривал, пытаясь судорожно набрать воздух в лёгкие. Что с ним? Кошмар?

Не зная наверняка, что делать, я положила ладонь на плечо и погладила, пытаясь разбудить. Ливай вздрогнул и тихо, едва слышно застонал сквозь стиснутые зубы. Мотнул головой, будто выражая протест или отказываясь от чего-то и задышал ещё тяжелее.

Божечки, он же не убьёт меня за попытку успокоить?

Привстав на локте, я легла ближе и погладила по волосам. Там, в разрушенном городе я не обратила внимания, какие они густые и гладкие, приятно касаться.

— Ливай, — прошептала я, — проснись.

Он не ответил, но перестал дрожать. Я снова погладила по макушке и вдруг осознала, что он не дышит. Резко поднявшись, я заглянула ему в лицо и с удивлением обнаружила, что глаза открыты и смотрят на меня. Плечи напряжены, и он затаил дыхание, будто боялся лишний раз пошевелиться.

— Напугал, — выдохнула я.

У меня с ним сердце остановится! То в монстров не пойми как переносится, то дышать перестаёт. Ну и муж мне достался. Чтоб я ещё раз согласилась букет ловить.

— Я не хотел. Такое иногда случается после захвата сознания, — он медленно повернулся на спину, осторожно, будто не зная зачем. — Что я должен сделать в ответ? Ты ведь проявила любовь, да? Нужно отблагодарить.

Господи, да с кем ты общался до меня? Моника довела?

Я хотела возразить, что это не любовь, а забота, но задумалась, а поймёт ли он разницу? Ведь забота тоже проявление любви.

Ночью люди становятся честнее. Я знала Ливая собранным, отстранённым и даже жестоким, но теперь на меня будто ребёнок смотрел. Странный у них мир. Раз он считает, что за такую мелочь нужно чем-то платить.

— Ничего не нужно.

Поддавшись внезапному порыву, я придвинулась ближе. Расправила одеяло и укрыла Ливая. В вагоне тепло, но так уютнее и спокойнее. Затем положила ладонь на его плечо и осторожно погладила, стараясь не обращать внимания на напряжённые мышцы.

— Отдыхай. Пока ничего больше не случилось.

Он не сразу ответил. Ещё немного посмотрел на меня, а потом произнёс простое, но такое тёплое: «Спасибо».

Снова помолчал, а после закрыл глаза и затих.

Зак сказал, что никто не выдерживал с ним месяца, но я всё ещё не видела причин. Настойчиво вглядывалась в резкий профиль, но эта загадка ускользала от меня.

Вместо снов вязкий туман. Иногда возникали образы, но раньше, чем я успевала понять, что вижу, они исчезали. Проснулась от странного ощущения и, открыв глаза, замерла от ужаса.

В вагоне светло. Мерно постукивают рельсы, пахнет дождём.

Генерал сидел на краю дивана. Его ладони лежали на навершии меча, как на трости, взгляд пронзительно серых глаз прикован ко мне. Косые лучи подчеркнули его скулы глубокими тенями. Пятно света засветило левый глаз. Губы плотно сжаты. Ливай выглядел… пугающе и немного безумно. На нас что, напали, а я всё проспала?!

— Значит, проснулась, — мрачно подытожил генерал. — Что ж, тогда… — он взял со стола металлическую миску и поставил передо мной. — Ты говорила, траву любишь. Поезд на рассвете остановку делал. Я собрал. Это вкуснее, на мой взгляд.

Сжав зубы, чтобы не стучали, я опустила взгляд и увидела… землянику?!

— Если нравится, у тебя три минуты на поедание и пятнадцать на сборы, — Ливай поднял взгляд к окну. — Мы подъезжаем к столице. К императору в полдень, так что успеем… что ты там хотела? Наряды?

Так, подожди, дорогой, не успела разобраться. Я сейчас умру или должна расплыться по дивану от умиления?!

Ливай выскочил из вагона, едва тот замер, и ринулся раздавать приказы. Будто мы не «домой» приехали, а на поле битвы, где вовсю гремит бой. Мне ни слова не сказал, так что я решила просто подождать и осмотреться.

Вокзал из тёмно-синего камня с широченным перроном. Чисто, ни мусора, ни объявлений на стенах. Меня впечатлило количество людей, которые явно пришли встречать солдат, а не просто проходили мимо. Я ожидала радостных возгласов, поздравлений и аплодисментов, как-никак стражи вернули город, но встретила лишь мрачные взгляды. Или им ещё не сказали, что всё наладилось?

— Вернулось меньше, чем уехало, — заключил кто-то из толпы.

— А всё из-за Чудовища, — все взгляды устремились к невозмутимо отдающему приказы Ливаю. — Не защитил своих.

— Да ему плевать на чужие жизни, не понятно?

Это продолжалось до тех пор, пока все вещи и солдаты не были выгружены из поезда.

Ливай обошёл раненных и удостоверился, что все пережили дорогу, а после вывел Одуванчика и помог мне взобраться в седло.

— А это кто? Новая заброшенка?

— Да откуда, ещё полгода ждать. Поди провинилась в гареме, да пришлось с ним ехать.

Ливай сел позади меня и Одуванчик, взял разбег на взлёт. Мы промчались мимо двухэтажного дома, на крыше которого за разгрузкой наблюдали трое мальчишек.

— Ливай!

— Он такой крутой!

— Вырасту, буду как он! — Наперебой закричали они, подпрыгивая и размахивая руками. Генерал не мог их не заметить, но вида не подал.

Выходит, не для всех он Чудовище. Может это будущие стражи? Дети, которые стали ключом для возвращения домой?

— Эй, вы куда рванули? — нас нагнал Армандо на своей белоснежной виверне.

— Я говорил, — отозвался Ливай. — Диане нужна одежда и другие необходимые для жизни вещи.

— А, ну да, — Армандо покивал. — Уверен, вы обрадуетесь, что я составлю вам компанию.

— Абсолютно необоснованное утвержде…

— Цветочек и Одуванчик за. Правда, Диана?

— Только если у тебя нет никаких других дел, — ответила я.

— Конечно есть. Я же служитель Ордена Света, у нас полно дел, — Армандо цокнул языком. — Но раз вы так меня уговариваете, так и быть. Поеду с вами.

Ливай тяжело вздохнул.

— Итак, Цветочек, открывай твои прекрасные глазки пошире и готовься к встрече со столицей — Артрат.

Я послушно повернулась. С высоты всё выглядит красивее. Большая часть зданий в три-четыре этажа. Дома серые, кажется, каменные, островки зелени, выглядывающие то тут, то там. Город казался тёмным, но по-своему уютный. Напоминает маленькие европейские города, которые я, к сожалению, видела только на картинках в интернете.

Мы приземлились у здания треугольной формы. Ливай помог мне спуститься с Одуванчика, и тот направилась к соседнему зданию вслед за виверной Армандо. Стены были исцарапаны, в каменном фасаде темнели трещины и ямы. Они ловко забрались на крышу и улеглись, будто кошки на солнышке. Одуванчик попытался поймать хвост белой, та боднула его головой.

— Эй, Ливай, — Армандо хлопнул его по плечу. — Ты же генерал.

— Рад, что спустя пять лет ты осознал.

— А я скромный служитель Ордена. Сам понимаешь, времена сейчас непростые, мы живём на пожертвования. Я, не поверишь, Цветочек, последнюю рубаху донашиваю. И штаны. И сапоги тоже. И перчатки, да. А я ведь рядом с нашим блистательным генералом. И как соответствовать?

Ливай закатил глаза.

— Да, я понял, что покупать вещи буду не только жене, но и тебе…

—…друг, — добавил за него Армандо. — Ох, Ливай, я так ценю, твою заботу.

— Если я соглашусь, угомонишься?

— Ты согласишься в любом случае, — Армандо подмигнул мне.

Я не сдержала улыбки. Значит не всё так плохо в этом мире. Даже в жизни Чудовища есть светлые моменты.

— Если честно, я не знаю с чего начать, — призналась я, когда мы оказались среди прилавков. — Не могу сложить в голове список необходимого.

— Четырнадцать пар повседневных нарядов, семь для выхода. Обувь под каждый из них, тридцать комплектов нижнего белья и семь для сна. Косметика для макияжа, снадобья для ухода за кожей лица и тела. Четыре типа расчёсок, набор аксессуаров для волос, ювелирные украшения, универсальные и подходящие под выбранные наряды, духи, — отчеканил Ливай. — Если нужно больше или что-то ещё, говори.

Ого. Опыт грустный, но полезный.

— Благодарю… этого более чем достаточно.

Я что, сегодня выйду отсюда как в фильмах, увешанная пакетами? И Ливай тоже? На одну обувь, упомянутую в его списке, нужен отдельный вагон.

Моим личным стилистом и консультантом выступал Армандо. Не уверена, что он хорошо разбирался в моде, но совместными усилиями мы собрали пять комплектов. Тяжело это, в чужом-то мире. Ливай участия в выборе не принимал, покорно оставляя на прилавках что-то вроде чеков. Не торгуясь, не удивляясь: «А почему так дорого? А тебе точно это нужно?»

Застегнув, не помню какое по счёту, платье, спросила Ливая, что он думает.

Генерал растерялся.

— Я? — на отстранённом лице мелькнула тень беспомощности.

— Скажи, что Дианчик прекрасна во всех нарядах, — подсказал Армандо и Ливай кивнул.

— Ты прекрасна во всех нарядах.

Дурацкий вопрос, знаю. Таким можно мужика и в нашем мире сломать, особенно после нескольких часов в магазине. Я пристала к тому, кто даже в рамках своего мира интроверт.

— В зелёном выгляжу странно, — пожаловалась я, стараясь призвать мужа к участию. — Больной.

Угу, душевно.

Ливай посмотрел на друга, но Армандо, кажется, разгадал мои мотивы и изобразил крайнюю заинтересованность платком.

— Ты себя плохо чувствуешь? — предположил Ливай. — Простудилась?

Армандо прокашлялся в кулак, пряча смешок.

— Нет, всё хорошо, — совсем расстроилась я.

Обещаю себе больше не издеваться над ним. Не знаю, что со мной случилось, честно! Наверно после свадьбы все заболевают чем-то и потом выносят мозг супругу.

Ливай переступил с ноги на ноги, а после посмотрел мне в глаза и медленно повторил.

— Ты прекрасна в любых нарядах. Даже зелёных.

— Прости, я зря это затеяла. Давай закончим?

— Ты уходишь? — Ливай нахмурился. — К кому?

— Что? Нет!

Вот, Диана, думай, что мелешь, пытаясь выдавить из мужика мнение о платье.

— Просто предлагаю закончить с одеждой. Мне хватит. Да и тебе вряд ли нравится ходить с нами.

— Я буду ждать столько, сколько необходимо, — Спокойно отозвался Ливай, сцепляя руки за спиной. — Это моя обязанность как мужа. Иначе, как ты будешь меня любить?

— Я тоже устала, — решила зайти с другой стороны. — Можем идти.

— Хорошо. Но я хочу показать портным твоё платье. Можно?

Я заинтересованно кивнула.

— Выбери духи. Дома остались те, которыми пользовалась Моника. Они не понравились тебе. Ты морщилась.

Он постоял ещё немного, будто осмысляя, всё ли сказал, и зашагал к выходу.

— Давай соберём последние мелочи, — оживился Армандо и снял с прилавка флакон. — Понюхай. Спокойный и свежий, как цветы весной. Тебе подойдёт. Знаешь, когда Моника сбежала к Заку, я искренне радовался. Ливай расстроился, но я сказал, что это теперь не его проблема и можно спать спокойно.

— Почему все сбегают? — спросила я у единственного человека, не считая Ливая, к которому чувствовала доверие. — Он не кажется плохим.

— Потому что все вокруг убеждают в обратном, а сам Ливай не пытается переубеждать. Это правда, его жизнь куда активнее, чем у большинства стражей. Представь сама жизнь на отшибе, в шикарном поместье с большим садом, слугами, которые делаю всю работу за тебя. В лучшем случае раз в месяц придётся оказывать мужу моральную поддержку на поле боя. Или быть женой человека, который в любой момент может прыгнуть на виверну и улететь не пойми куда. Заброшенки всегда хотят назад, условия мы не скрываем. Даже с точки зрения материнских инстинктов, выбрать спокойствие и безопасность логично. — Армандо вздохнул, успевая показывать мне разные мелочи. — Это правда. Никто так часто не отправляется на задания, как Ливай, потому что любая битва без него проигранная. Исключая, конечно же, те, в которых участвует его мать со своим кланом.

Мать? С кланом?

Что?

— Ого… — я подняла брови. — Ливай упомянул, что его мама осталась, но клан… Мне уже хочется с ней познакомиться, только, боюсь, я ей не понравлюсь.

— Лагерта — самая необычная из заброшенок. Говорят, она сразу отказалась от стражей, пришла в замок и угрожала Императору боевым топором, требуя, чтоб он переспал с ней. На следующий день подарил дом, в котором, кстати, тебе жить, и всячески уклонялся от общения, но она потеряла к нему интерес только когда забеременела. Император очень надеялся, что Лагерта вернётся в свой мир, но она преспокойно родила Ливая и больше не выходила замуж. Не знаю, чем занималась до нашего мира, но здесь она создала клан и ходит убивать тёмных. Называет это прогулкой.

Я слушала как пересказ фантастического фильма, после которого знакомство со свекровью стало почти опасным. Похоже, инициативность в этом мире не пресекается совсем. Хочешь убивать монстров — флаг… вернее топор тебе в руки.

О… Выходит, что Ливай… принц? Сын императора? Хм, ну логично. Он довольно молод для генерала. Или у них как-то иначе присваиваются звания, или «мой папа император, могу себе позволить».

— Выходит, избавление от тёмных у них вроде семейного дела? — улыбнулась я.

— Получается так, — Армандо улыбнулся в ответ.

Мы прошли к следующему прилавку с разными мелочами. Мой спутник взял у продавца коробочку и начал укладывать внутрь кисточки, щипчики, заколки.

— Сахарочек, кстати, уже сманивать пытался?

— У него не вышло, — я улыбнулась, пахнет вкусно. — Мне непонятно зачем. Вряд ли из-за доброты ко мне. Что Ливай им сделал?

— У него забирать легче всего, — Армандо развёл руками. — Заброшенки видят, что он вытворяет на поле боя, боятся. Зак же таким почти не занимается. А если жён будет несколько, то брать будет только одну, а остальные спокойно отсидятся дома в безопасности и комфорте.

Я задумалась над его словами и заметила приближающегося Ливая, который тащил моё, судя по цвету, изодранное платье. Ненадолго задержавшись на мне взглядом, он подошёл к одному из прилавков и протянул его продавцу.

— Посмотри, — показал работу замка-молнии. — Можешь попробовать повторить на моей форме?

— Хм, попробую, — Тот с любопытством рассмотрел. — Даже интересно будет.

Ливай кивнул и подошёл к нам, извлекая «чековую книжку», чтобы рассчитаться за покупки. Посмотрел на меня и нахмурился:

— Что за взгляд?

— Тебе понравилась молния, — я улыбнулась.

— Сэкономит время для сборки на бой. — отстранённо сообщил Ливай и протянул мне кулак. — Держи. Это я снял.

На мою ладонь упала брошь в виде ноты. Я приколола её к платью, чтобы спрятать неудачно пришитую складку ткани и совершенно забыла о ней. Удивительно, что она пережила не только свадьбу Виктора Николаевича, но и мой первый день в этом мире. Я бы удивилась, как он заметил, но это же Ливай.

— А что это? — Армандо заинтересовался. — Письменность? Ух ты. А как эта буква называется?

— Наверное «Д», — предположил Ливай. — Первая буква имени.

Я улыбнулась мужу.

— Это нота. Читая их, можно играть музыку.

Ливай нахмурился.

— Это что?

Я задумалась. Моника говорила, здесь ничего такого нет.

— Лучше я покажу, — напустила загадочности.

Ливай кивнул то ли не заинтересовавшись, то ли удовлетворившись ответом. Он поговорил с продавцом, по обрывкам фраз я поняла, что все покупки доставят домой. Попрощавшись, он посмотрел на меня и кивнул на выход.

С каждым шагом его лицо теряло краски, словно мы шли на казнь. Армандо уже подозвал виверн. Ливай усадил меня на Одуванчика, и мы взлетели над городом.

Повернули в сторону вокзала и пролетели мимо к пологому холму, на котором, словно надзиратель, возвышался замок. Он не выглядел сказочным, напротив, я бы назвала его уродливым. Толстые стены с узкими прорезями окон и создавали ощущение, что его атакуют пожиратели не реже двух раз в неделю, поэтому позволить себе декорации они не могли. За стеной оказалось много строений, было видно тренирующихся гвардейцев и виверн самых разных цветов, которые, будто голуби, занимали места на крышах и стенах.

Одуванчик приземлился на широком балконе, который будто специально выстроили для подобного. Ливай спрыгнул и одёрнул куртку, лицо превратилось в маску. Помог спуститься мне, после чего сдержанно и осторожно расправил загнувшийся подол платья.

Виверны остались на балконе, а мы втроём миновали следующую за ним комнату и оказались в огромном сдержанно украшенном зале. В дальней части располагался небольшой подиум, на котором патетично возвышался трон, а за ним полукругом горел длинный очаг-камин. Интересно, нежарко там сидеть?

Перед подиумом стояло двое мужчин, но, когда мы прошли половину зала, один поклонился и ушёл. Второй, в тёмной рубахе, повернулся к нам. Армандо придержал меня за руку, останавливая метрах в пяти от него, Ливай подошёл почти вплотную.

— Император, — поздоровался мой муж. — Зачистка Кватрума завершена. Тёмные ещё остались, но их добьют отряды поменьше. Пожиратель ликвидирован.

Мужчина никак не изменился в лице.

— Потери?

— Четыреста двадцать человек, из которых два капитана и один чёрный страж — кандидат в защитники города.

Ливай тоже остался невозмутимым. Они будто смотрят в окно и обсуждают лежащие на улице камни.

— Ты помнишь мой последний приказ, перед тем как вы отправились на задание?

Ливай завёл руки за спину.

— Так точно.

— И почему ты его не выполнил? — в голосе императора послышалась угроза. — Нападения тёмных случаются всё чаще, а ты позволяешь армии лишиться четырёхсот двадцати человек? Сколько из отправившихся с тобой ранены? Некоторые умрут, кто-то останется калеками и всё потому, что ты не взял женщину.

— Я ходил в императорский гарем, как вы и приказывали, — Ливай поднял подбородок. — Но никто из наложниц не согласился сопровождать меня на битву и проявлять хотя бы подобие чувств. Мне пришлось выдвигаться одному, чтобы оказать посильную поддержку без женщины. В крайнем случае, я полагался на общение с Армандо. Нам повезло, во время облёта мной была обнаружена заброшенка. Мы провели обряд, и я смог захватить Пожирателя. Угроза другим городам ликвидирована и это главное.

Император посмотрел на меня. Взгляд также сверкнул сталью. Точно отец.

— Заброшенка на полгода раньше? Ловчие не докладывали, что призывают ещё одну. Она выживала в Кватруме? После твоей матери я уже ничему не удивляюсь.

Ливай сделал почти неуловимый шаг в сторону, будто отгораживая меня от взгляда императора.

— Она не воин, как я понял. Мне повезло найти её сразу же, после появления в нашем мире. И теперь, у меня снова есть жена и я могу полноценно защищать города.

— Надолго ли? — хмыкнул тот.

Я сжала кулаки. Второй день, но даже мне надоели придирки к Ливаю. А вот возьму и останусь! Из всех моих знакомых ему я симпатизирую больше всех.

— Подойди, — коротко приказал император.

Я выпрямилась и подошла к Ливаю. В злых глазах появилась тень тревоги, хотя, возможно, мне просто показалось. Остановившись рядом с мужем, я взяла его за руку. Может мне нужна поддержка? Пусть думают что хотят.

— Здравствуйте.

Лицо императора неожиданно расслабилось, и он обаятельно улыбнулся.

— Здравствуй. Приветствую и приношу свои извинения и соболезнования из-за твоего пребывания здесь. Как тебя зовут?

— Диана, — резкая смена настроения меня насторожила.

— Я Герард Ван Дер Лиден. Я — правитель этого мира. Уверен, тебе пришлось нелегко здесь. Ливай уже успел окончательно испортить настроение? Его прошлая жена начала жаловаться почти сразу.

Мне после пяти минут общения с Моникой тоже хотелось жаловаться.

— Спасибо за беспокойство, всё хорошо. Настолько, насколько может быть в моём положении, — я улыбнулась, не зная, что ещё сказать.

— То, что ты появилась здесь раньше времени странно, — император задумчиво наклонил голову. — Будет правильнее опустить этот факт. Говори, что попала сюда минувшей зимой, если кто-то спросит и была в моём гареме.

Ответить я не успела.

— Вернулись?!

К нам бежала девушка в многослойном струящемся платье нежно-розового цвета. Тёмные волосы, украшенные блестящими на солнце цепочками, разметало по плечам. Приятное, почти детское лицо казалось вымотанным, под глазами замаскированные тёмные круги.

Император шагнул навстречу и протянул руку. Казалось, не сделай он этого, девушка просто упала бы на землю, но, обретя опору, смогла дойти и дотянуться до Ливая.

— Ты нашёл? — чуть не плача спросила она.

Я вздрогнула, когда её платье успокоилось и показало округлый живот. Ей вообще неопасно бегать?

Ливай опустил голову.

— Прости, Алана. Мы его не нашли. Вряд ли он выжил, когда страж города пал. Я пришёл слишком поздно.

— Ливай понесёт за это наказание. Он ответит, не переживай, — император поджал губы.

Девушка вряд ли слышала. Закрыв рот ладонями, она отшатнулась и замотала головой. О, нет…

Я впервые видела её, но почувствовала, как зазвенел воздух. Речь о её муже, верно? И они так прямо говорят, что он погиб?!

— Но если не нашли, это не значит, что он умер, — ляпнула я.

Алана вздрогнула и посмотрела на меня. На юном лице промелькнуло столько эмоций. Недоверие, надежда, радость, страх, паника. Герард выглядел заинтересованным, но смотрел с недоверием.

— Это правда, — Алана наконец, собралась с мыслями, — Ты права, да!

Она потянула ко мне руки, и я шагнула навстречу. Девушка казалась совсем маленькой, но вцепилась так крепко, будто падала с обрыва, а я — её единственное спасение. Губы Ливая в этот момент сжались в тонкую полоску, и он едва не убил меня взглядом.

— Я отведу тебя к доктору, — генерал положил руку на плечо Аланы. — Ты должна быть сильной. Ради ребёнка.

Девушка помотала головой и вцепилась в меня крепче.

— Так нужно, — Ливай и без видимых усилий, подхватил Алану на руки, но она замотала головой.

— Нет, сначала пообещай, что отыщешь его. Дай мне слово. Ты сможешь! Ради нашей любви. Сына!

Ливай обжёг меня взглядом, а после скулы его напряглись. Кожа обтянула их как тонкая бумага.

— Я обещаю, что найду Ферана, — сказал он ей, но смотрел на меня.

Алана всхлипнула и тяжело вздохнув, позволила себя унести.

— Бедняжка, — Герард качнул головой. — Она — редкий случай, когда иномирка захотела остаться из-за мужа и ребёнка. Ты, Диана, уже выбрала другого? Ливай не лучший кандидат, мы понимаем. Привыкли. Если с ним слишком сложно или ты пока не решила, можешь перейти под мою защиту, в гарем.

Я ответила вежливой улыбкой:

— Благодарю, пока всё хорошо.

Если Ливай не оторвёт мне голову дома, причин менять мужа не вижу.

Армандо положил руку на моё плечо, высыпал на императора порцию прощаний и мягко потянул меня обратно на балкон.

— Вы правда не нашли его? Ферана? — тихо спросила я. — Или сказали так, чтобы не травмировать сильнее?

— Ливай никогда не врёт, — также тихо отозвался Армандо и сжал мою ладонь. — Так, держись. Он очень…

— Диана, садись на Одуванчика, — тот же голос, как на казни предателей.

— Эй… — Армандо широко улыбнулся, но тот поднял ладонь. Этого хватило, чтобы служитель замолчал.

— Мы летим домой, — сообщил генерал, подходя к Одуванчику. — Там поговорим.

Я притихла и послушно забралась на виверну.

Ливай злится. Сильно. Очень.

Как бы он сам меня не отдал другому стражу. Лицо пугает.

От замка мы полетели к краю города. Домов становилось меньше, а деревьев больше. Похоже, район для состоятельных граждан. Одуванчик взял вправо и, нырнув в тень деревьев, пронёсся над пустой улицей.

Мы приземлились перед двухэтажным поместьем в классическом стиле. Высокие окна, балкончики, неброская лепнина. Симпатично. Вокруг разбит сад, немного запущенный и дикий.

Это и есть наш дом? Точнее его.

Одуванчик потопал по газону в тень террасы, затянутой плотной стеной лиан, а мы направились к высоким стеклянным дверям. Интерьер скромный, без вычурности и украшений. Наши шаги отзывались гулким эхом.

Ливай обернулся к Армандо.

— Останься здесь.

— Но, — запротестовал было тот, а генерал опустил подбородок.

— Я сказал. Останься.

Армандо сник и посмотрел на меня с сочувствием. Ну всё, мне конец. Интересно, я побила рекорд по самому короткому пребыванию в их мире?

Я посмотрела на Ливая, угадывая, как мне себя вести. Может расплакаться первой и победить в конфликте?

Мы поднялись на второй этаж. Ливай свернул влево, прошёл длинным коридором и остановился у тяжёлой двустворчатой двери.

Спальня. Белые стены, высоченные потолки и окна в пол, с длинными лёгкими шторами. Взгляд цепляется за широкую кровать с балдахином, у противоположной стены две двери, комод, диванчик с креслом и журнальный столик между ними. Достаточно уютно.

Ливай с грохотом захлопнул двери и, опустив подбородок, шагнул на меня.

— Зачем ты это сделала? Мне нужна от жены любовь, а к Алане ты проявила жестокость.

— Что? — я нахмурилась. — Вы не нашли его. Нет доказательств, что он мёртв. Значит, Алана заслуживает право на надежду.

— Надежда, — повторил Ливай и прошёлся взад-вперёд. — Это самообман, Диана. Ты была в там. Скажи, каковы шансы, выжить в одиночку? Алане было бы больно, но понемногу она бы приняла это, а теперь, будет медленно травить себя надеждой. И когда я отыщу тело, удар для неё и ребёнка будет сильнее. Это как с раной, прижечь сразу лучше, чем оттягивать момент, позволить загноиться и, в конце концов, лишиться руки или жизни. Кроме того, я дал обещание.

— Значит, не сделай я этого, ты не стал бы его искать? В этом споре нет правильного ответа, Ливай. Тебе сложно понять. Я была бы рада, пусть самообманом, получить ещё несколько дней, в которых мой любимый человек не мёртв. Это другие раны, их нельзя прижечь. И если Феран мёртв, нет разницы, узнает она сегодня или через несколько дней. Боль будет одинаково сильной.

— Ты права, не понимаю, — отчеканил Ливай. — Будь я на месте Ферана, то хотел бы, чтобы жена, не тешила себя иллюзией и поскорее начала жить, забыв о происшедшем.

— У неё будет ребёнок! Господи, — я закрыла лицо руками и медленно выдохнула. — Прости, я не знаю, как объяснить. Нельзя махнуть рукой. Сказать «ой, муж умер, найду другого». Ты видел, она любит его.

Ливай помолчал.

— Я сказал насчёт его шансов выжить.

— Я буду надеяться, — упрямо ответила я. — Если ты прав, сама скажу ей. Договорились?

— Нет, — отрезал он. — Раз я дал слово, значит и нести ответственность за него должен сам. Как и за свою жену. Я несогласен с твоим мнением, но что-либо изменить уже нельзя.

— Прости, — я опустила взгляд. — Мне не стоило лезть в твои дела. Или хотя бы обсудить сперва.

— Да. — Коротко ответил Ливай. — Не стоило. Но для меня главное, чтобы твои поступки не были продиктованы жестокостью, бессмысленной и намеренной. Я не терплю этого, — он посмотрел в окно. — Завтра с утра вернусь в Кватрум. Если Феран и жив, то чем скорее я отыщу его, тем больше шансов. Как минимум принесу тело узнаваемым.

— Я могу помочь?

— Нет. Ты останешься. — Ливай повернулся было к двери, но, о чём-то подумав, посмотрел на меня. — Меня не будет несколько дней. Ты никого не знаешь. Что тебе необходимо, чтобы скрасить досуг?

— Просто… вернись, — я отвела взгляд, но сразу посмотрела на него. — Фортепиано.

— Форте…что? — изогнул бровь Ливай. — Это еда?

— Музыкальный инструмент, — надежда покатилась в низкие октавы. — С клавишами. Или рояль. Он похож, но больше. И звучит иначе, мягче.

— Выглядит как вот та твоя штука? С платья? — уточнил Ливай.

— Нет. То — нота, — я хотела отмахнуться, но передумала и начертила в воздухе примерную форму. — У него клавиши, белые, чёрные. Нажимаешь, звучат. Рояль длиннее и вот такой, когда смотришь сверху. Если подобного нет, то не нужно.

— К утру я вряд ли раздобуду, — нахмурился Ливай. — Ужинать будешь?

Подумав, что у нас, вроде как, перемирие, я кивнула. Нужно привыкать друг к другу.

— Я распоряжусь, а ты просматривай обновки, — Ливай указал на правую дверь. У меня что, личная гардеробная?! — Надеюсь, тебя устраивает комната. Окна выходят в сад. Утром и вечером здесь слышно птиц. Звуки, ушам приятно. Как я понимаю, тебе нравится такое. — Ливай задумался и вдруг выдал. — Соловьи особенно.

— Спасибо, — я осторожно подошла, боясь разозлить. — И прости ещё раз.

— Ты не передо мной виновата, Диана, — отступил. Всякий раз, когда оказываюсь близко, он отходит. — Я не могу судить тебя или прощать.

Ливай развернулся и поспешно вышел, будто боялся продолжения беседы.

Утро встретило щебетом птиц. Ливай не соврал, ушам очень приятно. Я лежала на огромной постели, где могло бы уместиться ещё человека три, смотрела, как сквозняк качает полупрозрачный полог и думала о том, что всё это не сон. Я и правда оказалась в другом мире, где есть монстры, виверны… и муж.

Минувший вечер прошёл бегло, Ливай уничтожил свою порцию так быстро, словно участвовал в соревновании и сильно опаздывал на следующее, а после сбежал, оставив меня с молчаливой прислугой. По факту в одиночестве.

Умывшись и приведя себя в порядок, я отправилась на разведку. Ненадолго задержалась у двери, за которой, как я поняла, была спальня Ливая, но ничего не услышала и предположила, что он ест.

Оказалось нет, девушка, подавшая мне завтрак, сказала, Ливай улетел на рассвете. Даже не попрощался. Обидно. Злится.

Горничная или как правильно называется эта профессия? Ловко подавала мне тарелки, приборы и наполняла бокал, но взгляд, которым она меня награждала, был не то, что неприветливым, враждебным.

— Я могу идти, госпожа Винтерман? — последнее она произнесла с явной издёвкой.

— Иди, — разрешила я.

Дайте угадаю, они тоже ждут, что я сбегу от Ливая.

Вздохнув, я взялась за приборы. Одна в практически пустом доме. А если… Мысли невольно вернулись к Алане. Вдруг Ливай не вернётся? Что тогда? Если что-то случится, то наш последний разговор окажется ссорой.

Прав был Игорь. Жена из меня так себе.

Стало неуютно. Я чужая в этом мире. Даже муж уехал. Мне же любить его надо. А он не хочет! И как быть?

— Эй, есть кто дома?! Цветочек, принимай подарок от мужа, — послышался из холла бодрый голос Армандо. — Ребят, заносите!

Неуверенно поднявшись, вышла из обеденной и дошла до холла, где служитель, распахивал створки двери и фиксировал попавшимися тумбами и скамейками. Несколько гвардейцев пытались протащить в двери… рояль.

Белый лак местами облупился, но это рояль! Божечки! Где они его нашли?!

— Направо, в зал с балконом, — по-хозяйски распорядился Армандо и широко улыбнулся мне. — Так, Цветочек, с тебя кофе. Твой муж прилетел в три часа ночи и заставил искать меня «шкаф с бело-чёрными клавишами для звуков». Только потому, что я в таких вещах больше понимаю. И всё это нужно сделать сейчас. Так, что? Правильный шкаф мы с ним отыскали?

— Он называется рояль. Поверить не могу, что вы его достали!

— Да. У нас есть пара мест, куда пытались призывать заброшенок, но теперь туда скидывает всякие вещи из других миров. Одно время хотели разломать, но оставили. Интересные находки попадаются. Бети, вторая жена Ливая, всё хотела… опять забыл, как штука называется. Ух, видела б ты эту красотку. Грудь больше его головы, — он вздохнул. — Тогда я впервые Ливаю позавидовал.

— Увёл? — улыбнулась я.

— Да, если б, — Армандо цокнул языком. — Ливай оказался не в её вкусе. Так и сказала: «Довольно страшненький» и ушла к другому стражу.

Пф, на себя бы глянула! — неожиданно разозлилась я.

Рояль протащили мимо нас и заволокли в нужный зал. Я рванула туда же, чудом сдерживаясь, чтобы не начать мешать. Хотелось оценить масштаб повреждений, проверить насколько пострадали струны, ход клавиш. Божечки, его же наверняка нужно настроить! Но тут, спасибо Игорю, который отказывался нанимать человека и мне пришлось перекопать половину интернета, что понять, как провернуть это самой.

— Всё? — гвардейцы посмотрели на Армандо и тот кивнул.

— Спасибо за помощь. Свет озарит ваш путь и бла-бла-бла. Пока.

Гвардейцы ухмыльнулись и направились к дверям.

— Видал? — услышала я отголоски в коридоре. — Как думаешь сколько?

— Четырнадцать?

— Что-то ты хватил. Ставлю восемь.

— По рукам. Проигравший платит за выпивку.

— О чём они? — я недоумённо посмотрела на Армандо.

— Известно о чём, Цветочек. Через сколько ты от Ливая сбежишь.

— Речь о годах? — хмыкнула я, стряхивая паутинки с крышки. — Видели бы они моего бывшего. Ливай в сравнении просто принц из сказок.

— О, днях, конечно. А он кто? Тоже солдат?

— Нет, бывший почти всегда — козёл. И я не приукрашиваю, — я подняла крышку и заглянула внутрь. Струны вроде целые. Хорошо. — Отчасти он — причина моего появления у вас. С лестницы толкнул. Прямо на свадьбе.

Армандо почесал бровь.

— Как-то грубо, но некоторые таких любят. Лагерта часто говорила, чтоб Ливай перестал стоять дубиной, а закинул жену на плечо, да швырнул в койку. Та сразу как шелковая станет.

Я попыталась представить это и ощутила, что щёки потеплели.

— Это лишнее, — изобразила крайнюю заинтересованность состоянием клавиш. — Бывший меня толкнул как раз потому, что не хотел больше отношений. Ругались мы, — я вздохнула. — Так что может Ливай и сам передумает.

— У него есть принципы, из-за которых он расстанется с женой, но, видится мне, ты их не переступишь, — Армандо подошёл к роялю и легко хлопнул по крышке. — Ладно, сплетни — это прекрасно, но я в нетерпении. Как ты достанешь те ноты, что на платье приколола? Мы с Ливаем минут двадцать рассматривали, так ничего и не поняли. Звуки есть, но ничего интересного. И теперь, я крайне горд, что обскачу его и всё пойму.

Я коснулась клавиш. Медленно выдохнув, нажала на «до» первой октавы. Нота звякнула почти как «ми» второй. «Ре», наоборот, провалилась слишком низко, на «ми» я начала нервно посмеиваться. Армандо наблюдал за мной и явно не понимал причины веселья. Закончив с первой октавой, я покачала головой и рассмеялась.

— Прости, это было ужасно.

— Ливай так же сказал. Только без «прости», — Армандо рассмеялся. — А ещё, к слову «шкаф» прикреплял весьма интересные эпитеты, пока мы тащили его. Мне нельзя озвучивать, я служитель церкви.

Как бы мне ни хотелось заняться роялем, Армандо заслужил не только кофе, но и завтрак. Мы вернулись в обеденную, дождались приготовленных специально для него угощений и, заболтавшись, просидели несколько часов.

Армандо рассказывал забавные случаи из жизни Ордена. Я находила аналогии с учёбой в консерватории. После он предложил осмотреть сад, нашли беседку, куда служитель вынудил притащить замороженный десерт, отдалённо напоминающую сорбет. Там мы проторчали остаток дня, болтая обо всём и ни о чём.

Чем ближе ночь, тем тревожнее становилось поведение Армандо. Он чаще сбивался с мысли.

— Ливай говорил, что улетит на несколько дней, — предположила я причину.

— Знаю, но с ним должен быть тот, кто зачищает и подсвечивает путь. В общем, я. Всегда.

— Полетишь? За мной можно не присматривать. Пока рояль отмою, пока настрою вы вернётесь.

— Предлагаешь нарушить приказ генерала чудовища? Я думал, что хоть немного тебе нравлюсь, а ты меня на смерть подбиваешь. Нет, — он покачал головой. Кватрум зачищен. Да и Ливай большой мальчик. Зазря рисковать не будет. Тебе поддержка нужнее. Он прав.

— Надеюсь, — я вздохнула. — Пошли ужинать?

Армандо кивнул и, не торопясь вставать, подпёр щеку ладонью:

— Цветочек, только честно. Как скоро ты собираешься растоптать Ливая побегом? Может…

— Данушка, — услышала знакомый голос. — Гостей принимаешь?

— Принесли тёмные, чтоб его, — выругался Армандо и привстав, крикнул. — Закари, свет в моём лице не одобряет твоё присутствие! Вали-ка, давай.

Я пригладила волосы. Общаться с Заком сейчас мне не хотелось, но прогонять тоже неправильно. А вдруг у него новости от Ливая?

Страж поднялся в нашу беседку с букетом белых цветов, похожих на лилии. Одет вычурно, будто тоже побывал на свадьбе Виктора Николаевича или сбежал со съёмок исторического фильма. Интересно, а Ливай тоже одевается так… вычурно? Тяжело представить его в рубашке с пышным воротом.

Армандо вскочил и встал перед ним, мешая приблизиться ко мне:

— Сахарочек, какая же ты прелесть, — служитель выхватил цветы и, вдохнув аромат, блаженно закрыл глаза. — Мои любимые! Знал, что ты не выдержишь разлуки, шалун, — он легонько стукнул Закари букетом по лицу. — Но, я тоже скучал. Иди ко мне и предадимся страсти.

Я прикрыла рот ладонью, глотая смешок.

— Отвали! — фыркнул Зак. — Какого ты вообще тут забыл?

Он шагнул в сторону, пытаясь обойти Армандо, но тот повторил движение. Страж наклонил голову и посмотрел на меня.

— Привет, — я помахала. — Если ищешь Ливая, то его пока нет.

— Знаю. Я шёл к…, — он потянул букет обратно, но Армандо не собирался отдавать его так просто. — Дай сюда, придурок…

— Нет, с таким подходом никто ничего тебе не даст. Даже из жалости, — усмехнулся Армандо.

Цокнув языком, Зак отпустил букет и обошёл служителя.

— Шёл к тебе, Даночка.

Он специально не запоминает имя?

— Кстати, а куда Ливай отправился? — продолжил Зак, не успела я возразить. — Он один полетел, да? Раз этот ударенный здесь.

Какие странные вопросы. Проверяет, насколько далеко мой муж?

— Не знаю, — я изобразила задумчивость. — Мы женаты всего день. Ливай не объясняет мне всего. Наверно, скоро вернётся.

— А зачем улетел? Город хоть назвал?

Зак взял стул Армандо и поставил вплотную. Служитель встал сзади и сжал спинку моего кресла. Букет он держал у лица с таким видом, будто стоит Заку покуситься на личное пространство, и цветы рухнут на него как топор палача.

— Называл, но, — я покосилась на Армандо, — я ещё плохо ориентируюсь в вашем мире. Не запомнила название.

— Да там и правда сложное. Город «Идикавзадгард». Уверен, тебе там будут рады.

Зак поморщился.

— Дана, а когда это недоразумение уйдёт?

— Диана, — поправила я и вздохнула с упрёком. — Так чего ты хотел, Зак? Есть ещё какие-то правила для заброшенок? Паспорт или ещё что?

— Мне надо обсудить с тобой один важный момент по поводу твоего возвращения. Наедине, — он посмотрел на Армандо. — Ты знаешь, что в эту тему вмешиваться нельзя.

Не могу понять, это завуалированное предложение заняться сексом или можно надеяться на оглашение не связанного с отказом от ребёнка способом вернуться? Попробую спросить.

— Ты имеешь в виду второй вариант? — я похлопала ресницами. — Если честно, мне не нравится идея оставлять ребёнка.

— Скажу наедине, — повторил Зак. — Ливай уже показал себя, оставил тебя в первый же день одну. Может он с другой сейчас? Он не сказал, куда направился.

— Тогда это останется на его совести, — я улыбнулась. — Мы условились, что пока вместе, измен не будет.

— Где он, радость моя? — Зак наклонился вперёд, но тут же получил букетом по голове и отстранился. — Будь добра и ответь, куда отправился твой муж. Один и без помощи. Вдруг он в опасности?

— Я ответила.

— Что ж, ладно, — он внезапно поднялся. — Диалога не получается. Я пошёл.

— Пока-пока, целоваться не будем, — Армандо охлопал ресницами и плюхнулся в освободившееся кресло. — Знаешь, у нас иногда рождаются такие дети, ну… с особенностями. У этого — отсутствие мозгов.

— Думаю, ему просто хочется побольше любви, — я усмехнулась и напела. — Если б я был султан, я б имел трёх жён и тройной красотой был бы окружён.

— О, в вашем мире султаны самые привлекательные? — оживился Армандо. — Как выглядят? Я похож на них? Хоть немного?

— Да, у тебя нужный типаж, — посмеялась я. — Спасибо за помощь. Не знаю, чего он пристаёт. Может, от Моники устал.

— Просто ты прекраснее всех, Цветочек. — Армандо улыбнулся. — Хочет тебя умыкнуть, но нам такого барана на лугах не нужно. Верно говорю?

— Всё так, святой отец, — важно кивнула я.

Армандо торжественно развёл руки в стороны, а после мы рассмеялись.

Я была рада, что он составил мне компанию. А ещё приятно, что Ливай подумал даже об этом. Не знаю, как бы я отбивалась от Зака в одиночку, отказы он намеренно игнорирует и что мне делать? Не драться же с ним.

— Ну что, чем ещё займёмся? — Армандо бросил букет на столик. — Может, настроим твой рояль?

— Для этого мне нужно кое-что изготовить, — я прикусила губу. — Специальный ключ. Я знаю, как, но раньше таким не занималась.

— Ерунда, — Армандо поднялся и протянул мне руку. — Пойдём, поспрашиваем генеральских рабочих. Если они не смогут, пойдём в город.

Остаток вечера прошёл не менее весело. Мы нарисовали схему, я привела одного из слуг к роялю и показала, чего хочу, как оно должно выглядеть и какие нюансы учесть. В конце меня заверили, что всё будет в лучшем виде и в кратчайшие сроки. Кажется, я им понравилась. Прогресс!

Умывшись и переодевшись в ночную рубашку, я накинула на плечи шёлковый халат и присела у туалетного столика с расчёской. В саду пели соловьи.

Тревога сковала горло. Если бы я промолчала там, у императора, Ливай остался бы дома? А если он был прав и страж погиб? Мой муж рискует зря?

Нет, всё будет хорошо. И он найдёт Ферана. У них с Аланой родится ребёнок, и появится редкая для этого мира нормальная семья. Станут примером остальным.

Снаружи послышались хлопки крыльев. Я вздрогнула, но потом вспомнила, в каком мире нахожусь. Может Ливай вернулся? Словно в подтверждении этой мысли на балконе показалась фигура, одетая в кожанку, которые носят стражи.

Ливай! На сердце потеплело. Живой!

— Вернулся! — я вскочила и побежала навстречу. — Ты не ранен?! Нашёл его?

Но добежать не успела. Страж шагнул в комнату и тусклый свет лампы лёг на его лицо.

— Наконец мы пообщаемся наедине, Даночка. Так застыла. От радости, что я всё же не Ливай?

— Что ты здесь делаешь? — по спине пробежал холодок. Всё же со взрослым мужчиной, который вырос среди монстров и умеет драться, я вряд ли справлюсь, нечего геройствовать. — Кажется, я довольно чётко обозначила свою позицию.

— Обсудить всё без придурка, — Зак задумчиво разглядывал меня, наклонив голову и я поплотнее запахнула халат. — Странно, что он за Ливаем не потащился. Армандо ведь без него и шагу не сделает. Такая размазня, — качнул головой. — Его бабка была заброшенкой, но силы стража нет и близко. Только и научился вместо фонаря ходить. О, знала б ты, как он был жалок в Академии. Всякий бред рисовал, когда надо было тренироваться. Однажды порвали, так он разревелся, — Зак хмыкнул. — Единственный кто воспринимает Армандо всерьёз — Ливай. Дружба изгоев.

Я смотрела на нежданного гостя насторожено. Не провоцировать, но помнить, что Армандо близко. Нужно лишь докричаться.

— Ты скучаешь по дому? — резко сменил тему Зак. — По близким? Безопасности?

— Возможно.

— Значит, хочешь побыстрее отсюда убраться, верно?

— Я не буду с тобой спать!

Зак поджал губы и выдал совсем уж по-детски удивлённое:

— Почему? Заброшенки считают меня красивым. В постели я хорош. Мы можем зачать ребёнка прямо здесь и сейчас.

— Нет, не можем! Я замужем, Зак, и наши с Ливаем принципы сошлись. Поэтому нет, если у меня и будет ребёнок, то от него.

Сказать сказала, а покраснела от макушки до самой шеи. Ну и что, что знаю его лишь пару дней!

Глаза Зака округлились.

— От Чудовища? Да, ты его хоть в постели представить можешь? Он если просто дотронется до кого-то, уже причиняет боль. Кажется, я понимаю, почему ты оказалась здесь не по плану. Ты неправильная. Может больная?

Я собиралась возмутиться, но потом подумала, что это может помочь. Пусть оставит в покое!

— Не знаю. Возможно

Зак вдруг улыбнулся. Снова неожиданно.

— Тогда ты не понимаешь, как и что для тебя лучше. Я сделаю всё сам, и мы объявим Ливаю, что ребёнок мой, — он протянул руку. — Только не кричи сильно. У меня потом голова болит.

Я отскочила назад. Не понимаю, как и что для меня лучше? Совсем обалдел?!

— Нет! Не смей! Клянусь, я буду кричать так, что у половины города голова будет болеть! Уходи, Зак. По-хорошему прошу. Перешагнёшь эту черту, клянусь, Ливай узнает всё в самом плохом для тебя виде!

Чувствую себя остановленной ДПС истеричкой, которая кричит: «да ты знаешь, кто мой муж?!», но что поделать? Со здоровым мужиком мне самой не справиться.

Зак задумался, на лице мелькнуло сомнение.

— Ты просто не пробовала. Сначала отказываешься, а потом за уши не оттащишь. Вы, заброшенки, такие.

— Сам сказал, неправильная и больная. Иди, Зак. Уверена, Моника родит тебе прекрасного ребёнка, а меня оставь в покое. Может я не тороплюсь домой? Как Лагерта, — боже, что я несу?!

— Нет уж, Даночка, ты гораздо горячее Лагерты, — Зак ухмыльнулся, протянул руку ко мне и… так и не коснулся.

Дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.

На пороге будто демон возник Ливай. Он не сказал и слова, но взгляда леденящих серых глаз, хватило чтобы Зак отдёрнул руку и рванул к балкону.

Всё случилось настолько быстро, что я даже охнуть не успела. Зак с грохотом упал на пол, сделав шаг или два. Резко перевернулся, потому что сверху на него прыгнул Ливай и мощно ударил в выставленный блок. Я услышала что-то подозрительно похожее на хруст, а после Зак закричал.

О, нет.

Ливай снова замахнулся. Второй удар пришёлся по лицу. Божечки, он что кости ему сломал?! Это вообще возможно?!

Впрочем, он захватывает сознание монстров и прыгает с дракона. Границы его возможностей намного шире, чем я привыкла.

Нет-нет-нет, так это не должно заканчиваться. Если он ударит по лицу с такой же силой, Заку конец!

— Ливай! Не надо! — подходить близко я побоялась. — Хватит!

— Он напал. Никто не смеет касаться тебя, против твоей воли.

Снова замах, удар и хруст. Зак завывает, а из ломанного практически размятого носа стекает кровь, заливая лицо.

— Достаточно! Он меня не трогал! — я подбежала к ним и положила ладонь на спину мужа. — Хватит. Ты же убьёшь его!

Ливай медленно обернулся. Злые глаза обожгли холодом, а после он спросил на удивление спокойно:

— Мне прекратить? Тебе нравилось то, что он делал?

— Да, какая разница? — говорил Зак гнусаво и дышал ртом. — Ты собираешься убить брата из-за девки-заброшенки?

— Это моя жена. И мой главный долг — защищать её. Даже если ей угрожает тот, с кем у меня общий отец.

Так, подождите. Ещё один принц? Господи, да сколько их тут?!

— Хватит, пожалуйста, — я сместила ладонь на плечо Ливая. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умер.

Он поднялся так резко, что я едва успела отпрянуть. В этот момент в комнату вбежал Армандо.

— Что происходит? Ливай? Зак, а ты как тут очутился?!

— Так ты выполняешь мой приказ? — рыкнул на него Ливай.

Армандо замер на миг и опустил подбородок, явно обиженный таким приветствием:

— Позволь напомнить, что Орден армии не подчиняется. Ты не можешь мне приказывать.

— Так даже хуже, — Ливай одной рукой, поднял Зака, будто котёнка. — Значит, так выполняешь дружескую просьбу?

— Ой, пошёл ты, Ливай, — фыркнул Армандо. — Я не прорицатель, чтоб знать, насколько твой братец отбитый.

Нужно было что-то сказать, но я совершенно не представляла что. Ливай зол, как чёрт. Наверняка весь день носился по Кватруму и, возможно, нашёл Ферана… а теперь, вернувшись, обнаружил свою жену с братом.

Мы будто в мексиканском сериале.

— Ливай, не нужно, — я снова шагнула к нему. — Армандо не виноват. Я собиралась позвать его, но ты появился раньше. Зак здесь всего пару минут. Даже если и не собирался уходить, ничего не получилось бы. Прости, знаю, всё выглядит ужасно, но я не вру.

— Так может мне ещё принести извинения? — Ливай наклонился к Заку. — Попросить у тебя прощения, а, брат?

— Просто, отвали, — фыркнул он, морщась от боли. — Твою мать, ты придурок ударенный! У меня руки сломаны!

Ливай, не изменившись в лице, потащил его к выходу.

— В госпиталь? — Армандо посторонился.

— Сначала к императору. Пусть полюбуется, — процедил Ливай, а после посмотрел на служителя и коротко добавил. — Прости. Не прав.

Мы остались в комнате, но прекрасно слышали проклятия Зака, которого Ливай явно волочил не слишком бережно.

Меня трясло, пришлось сжать зубы, чтобы не стучали. Стало неловко, что стою перед взрослыми мужчинами в ночной рубашке с накинутым поверх халатом.

Армандо смотрел в коридор и, когда крики Зака стихли где-то в холле, покачал головой.

— Ну, вот. Все попали. Остальных не жалко, а вот я… униженный и невинно оскорблённый.

— Прости, — я обняла себя за плечи. — Не ожидала, что он на балкон попадёт. Тут же второй этаж. С крыши что ли прыгнул?

— Виверна, забыла? — Сама-то как? Пойдём, накапаю тебе кое-чего. Нервы хорошо успокаивает.

— Точно… виверна, — я потёрла лоб и нетвёрдо шагнула к нему. — Господи, мне так стыдно.

— Надо было сразу орать: «Помогите, насилуют». — Армандо притянул меня к себе и приобнял. Стало теплее. — Полстолицы бы сбежалось, интересно же. Идём.

— Спасибо. И прости, что из-за меня он на тебя накричал.

— Ну, Чудовище он и есть Чудовище.

Армандо привёл меня в свою комнату и усадил в кресло. Тут же стащил с кровати одеяло, укрыл и отошёл к шкафу.

— Знала какой он паинька потом. Вздыхает, преданно и грустно смотрит в глаза, — он посмеялся. — Ливай совестливый до ужаса, но никогда не признаётся. А ещё боится, что я тоже психану и уйду. Дурак, — служитель вылил в стакан воды один из пузырьков. — Вот. Как чаёк успокаивающий, тебе надо. Знаешь, как мы с Ливаем сошлись?

— В академии?

— Не где, а как. Я рисовал. Не чертил здания, не схематично изображал внутреннее расположение комнат и не выдумывал новое оружие. Рисовал. Яркими красками. И за это меня шпыняли чуть ли не ежеминутно. И вот, один раз я нарисовал виверну, летящую над городом с развивающимся императорским знаменем в пасти. Очень доволен был, а все расхохотались больше обычного. Забуцали, начали мять рисунок. Обидно было, — Армандо помолчал. — А потом их раскидал Ливай. Меня на ноги поставил, вернул рисунок. Но сначала посмотрел и знаешь, что сказал? — он прикрыл глаза и улыбнулся. — «Красиво».

Пока он рассказывал, я даже забыла о случившемся. Армандо открывал мне совершенно другого Ливая. Не того, кто может сломать руки каким-то неестественно сильным ударом.

Чудовище не стало бы защищать того, кто слабее. Чудовища как раз смеются над чужими проявлениями индивидуальности и творчеством.

Надеюсь, мы поговорим, когда он успокоится.

Из кровати я выбралась к обеду. Слуги не заходили, но иногда я слышала голоса за дверью. Похоже, старательно делают вид, что меня не существует. Готова спорить, о ночном визите Зака знает весь дом. В нашем мире принято осуждать жертву, может и у них так? Особенно если все уверены, что я вот-вот сбегу.

Кое-как приведя себя в порядок, вышла из комнаты. С таким распорядком дня совсем обленюсь. Не надо вставать в полшестого, чтобы приготовить завтрак и выслушать очередную историю о том, какой Люцифер козлина. Уборку делают за меня, готовят тоже, стирают. Не считая монстров, отличный мир.

Ненадолго остановилась у комнаты Ливая, но постучать не решилась. Есть не хотелось, поэтому я пошла вниз, к роялю. Комната располагалась с западной стороны, так что утренние лучи в неё не попадали, даря таинственный сумрак. Спокойно. Когда мысли не на месте, самое то. Есть, где спрятаться. К моему удивлению, на крышке лежал изготовленный ключ, и я тут же примерила на вирбель. Идеально! Вот чем я займусь. Мозги точно прояснятся.

Настройка заняла больше времени, чем я рассчитывала, но и сам рояль, конечно, переплюнул все ожидания. Звучал прекрасно, как новый. Хотя он единственный в этом мире, конечно ему не будет равных. Я на рояле только в консерватории играла. Люблю как он звучит, но в моей двушке его не поставить. Пальцы ныли от желания ощутить силу и красоту инструмента. Наверное, так себя чувствуют водители, впервые сев за руль новенького спорткара. Но едва я коснулась клавиш, чтобы наиграть мелодию, как услышала голоса в холле. Ливай?

Вскочив, я побежала к выходу. Уже в коридоре поняла, что голоса женские.

— Генерал ещё не возвращался, — узнала горничную. — Проводить вас к миссис Винтерман?

— Да пожалуйста,

Когда вышла в холл, увидела Алану. Сегодня на ней длинное платье, подозрительно тёмно-синего цвета. Почему она в тёмном? Я не спросила у Ливая, нашёл ли он Ферана…

— Диана, — девушка тоже увидела и чуть ли не бегом бросилась ко мне. — Ты была права! Надежда!

— Нашли?! — обрадовалась я, ловя её руки. — Он цел?

— Не совсем, — Алана мотнула головой, но улыбаться не перестала. — Феран жив. Не ранен, но… будто не со мной. Ты ходила с Ливаем в битвы? Видела, каким он становится, когда вселяется в тело собирателя?

— Да. Получается Феран… в коме? Ударился или что?

— Врачи говорят нет. Есть три раны небольших. — Алана вздохнула. — Как надрезы. На запястьях и шее. Но от них в кому не впадают.

— А он не мог переместиться в кого-то и потеряться? Ты пробовала его звать?

— Зову постоянно, — Алана погладила по животу. — Рассказываю про сыночка. Ты знала, что от стражей только мальчики рождаются? Странно, да? Я девочку хотела — она вымученно улыбнулась. — Но мальчик тоже хорошо. Советую придумать имя заранее, а то будешь как я. Ты, я надеюсь, не поступишь с Ливаем как остальные.

Если он сам не поступит со мной, как некоторые.

— Он и сам передумать может. Хочешь чего-нибудь? Ливая всю ночь нет, не знаю, когда вернётся.

— Только поблагодарить. Вас обоих. — Алана взяла мою руку. — За…

— Не за что, — в дом вошёл Ливай.

Он всё ещё был в своей лётной кожанке. Скорее всего, не присел с ночи, но вида не подавал. Глаза уставшие. Поприветствовав Алану кивком, он посмотрел вниз, а потом на меня. Пронзительно, будто хотел сказать что-то, но не находил слов. Или не при гостях.

Я понимаю. И да, я ещё здесь. С тобой.

— Состояние Ферана непонятно и уязвимо, — сказал он.

— И всё же вернулись, отыскали его и вернули ко мне, — Алана улыбнулась. — Он рядом, в безопасности. И есть надежда.

— Надежда, — повторил Ливай. Как и накануне, его губы искривила тень усмешки, но он быстро подавил её.

— Продолжай звать, — я сжала руку Аланы. — Вдруг что-то пошло неправильно, и его унесло? Уверена, найдётся способ его вытащить. Воспитание ребёнка он не имеет права пропускать.

Девушка обняла меня, а потом попыталась притянуть ещё и Ливая, но тот отступил и, глядя на меня, произнёс:

— Не меня благодари, а мою жену. Она убедила, что неправ. И если я снова ошибусь, то буду рад. Тебе волноваться нельзя, — он посмотрел на выступающий живот. — Ты носишь будущее этого мира. Важнее ничего и никого нет. Пока Феран не может защищать свою семью, я возьму этот долг на себя.

— Что?

— Если хочешь, можешь остаться здесь. Или я сниму тебе дом и оплачу жалование слуг. Кватрум нескоро станет пригодным для жизни.

Алана смотрела на Ливая так, словно он превратил воду в вино пока жонглировал без рук.

— Это… это было бы прекрасно. Я хочу быть ближе к мужу.

— Я отправил слугу подобрать подходящий вариант. К вечеру он будет у тебя и всё покажет.

Алана рассыпалась в благодарности. Ливай старался казаться неприступным и холодным, но я видела, что ему приятно. Интересно, кто-то ещё замечает это милое смущение?

Когда девушка, второй отказавшись выпить чаю, направилась к выходу, Ливай окликнул.

— Как зовут?

— Простите, генерал?

— Сына как решила назвать?

Алана улыбнулась:

— Может, Ливай?

— Идиотское имя, — фыркнул он и, развернувшись, пошёл на второй этаж.

Попрощавшись с ней, я поднялась вслед за мужем. Думала, он пойдёт к себе, переодеться, умыться, поспать в конце концов. Ливай, судя по всему, ждал меня, подперев плечом стену и сложив руки на груди.

— Ты ещё со мной?

— А… хочешь? — робко спросила я.

На лице Ливая мелькнула тень удивления. Будто он впервые слышал вопрос и не задумывался о подобном.

— От моего желания ничего не зависит. А ответа я не услышал.

— С тобой, — я прикусила губу. — Но если тебе трудно со мной, то я пойму. «Насильно мил не будешь» работает в обе стороны.

Я заметила, как дёрнулась его щека, но не поняла эмоцию. Мне казалось, он сдерживает порыв шагнуть ко мне. Или уйти прочь, как знать.

— Когда услышал голос Зака, подумал, что у него появится новая жена, — Ливай опустил голову и прошёл к своей комнате, снимая кожанку.

Когда высокий ворот перестал скрывать шею, я увидела у горла три глубоких пореза. Очень некстати вспомнился рассказ Аланы о царапинах.

— Ты ранен. Можно я помогу? Это же из-за меня.

— Если ты про шею, я обработал. Ранен, это когда я не могу сражаться. Или в вашем мире, — он усмехнулся вполоборота. — Из-за царапины или кашля отправляются в госпиталь?

Рассказать что ли…

Я хотела обидеться, что он так грубо обесценивает мои попытки помочь, но поняла, что это глупо. Откуда ему знать?

— Я чувствую себя виноватой, что из-за меня ты поранился, — объяснила я. — Даже если это мелочь, на которую ты внимания не обратишь.

Ливай замер в дверях и обернулся. Его взгляд я поняла как подозрительный, недоверчивый.

— Диана, я отвлёкся и подпустил к себе собирателя ближе, чем следовало. И даже если искать причину, почему я вообще там оказался, это было моё решение. Я мог не давать слово и отмахнуться от возвращения. Всё, что произошло — результат моих решений и действий.

Я поджала губы.

— Ты не должна чувствовать вину за мои действия, — подытожил Ливай. — Нужно просто принять. Чтобы ты не делал, как не пытался повлиять, другой человек сделает то, что хочет. А размышления, где именно ты повёл себя не так, бесполезны.

Звучит как-то странно. Будто это заученная фраза. Или же…

— Ты говоришь мне и… себе?

— Я похож на того, кто говорит сам с собой? Просто озвучиваю мнение. Не нужно искать скрытые смыслы, Диана.

Я отвела взгляд. Снова он рычит. Может зря я пристала?

— Хочу тебе кое-что показать, — я решила сменить тему. — Как освободишься. Знаю, только вернулся и устал… это не срочно.

— Я дома. Значит, свободен, — кивнул Ливай. — В какую одежду мне переодеться? Ты планируешь перестановку? Работу в саду? Посещение званого ужина?

— Нет-нет, ничего такого, — я мотнула головой и улыбнулась. Переодевайся во что хочешь, в чём удобно тебе. Жду там, — кивнула на зал, куда затащили рояль.

— Понял. Я должен при себе что-то иметь?

Ага, тухлые помидоры.

Впрочем, если он назвал рисунок Армандо красивым, может и музыку оценит?

— Нет. Ничего особенного делать не придётся. Просто… послушать.

— Договорились. Буду через семь минут. Нужно ещё побриться, — зачем-то пояснил он и скрылся за дверью.

Я медленно выдохнула и пошла вниз. Даже перед выпускным концертом так не волновалась.

Сквозь высокие окна в комнату заглядывало солнце. Старый местами облупившийся лак рояля поблёскивал. Дефекты даже украшали его, делали особенным. Словно он музейный экспонат, но можно прикасаться и играть. Вчера мы нашли скамью подходящего цвета, так что стало казаться, рояль всегда здесь стоял.

Я немного нервничала. У меня были любимые этюды, но без нот я их не сыграю, а фальшивить не хотелось. Тогда «River Flows in You»? Несложно и звучит приятно. Лиричная, но жизнеутверждающая. Должна подойти.

Понравится ли ему? Ливай не слышал музыки. Вдруг не его? Жил бы в нашем мире, слушал бы металл… Или нет? Хм… А это интересный вопрос.

Устроившись поудобнее, я расправила платье, чтобы ткань лежала красиво, собрала волосы у висков и успела закрепить их на затылке раньше, чем Ливай вернулся.

Не знаю, правда прошло семь минут или нет, но скорость, с которой он преобразился, пугала. Чёрные волосы с выбритыми висками ещё немного поблёскивали от влаги. Белоснежная рубашка и тёмные штаны, не форменные, но в стиле классики нашего мира. Люблю мужчин в костюме, особенно с фигурой идеальной трапеции. Когда он подошёл, я услышала древесно-цитрусовый запах.

— Надеюсь, мы с Армандо правильно разгадали, — Ливай с интересом заглянул, рассматривая струны. — Это то? По описанию подходит. Правда ты опустила немаловажную деталь: этот монстр весит как Одуванчик после сытного обеда.

— Прости… Мне не приходилось их переставлять. Сейчас покажу, для чего всё.

Я медленно выдохнула и коснулась пальцами клавиш. Ля, до-диез…

За что я люблю «реку», так это за понятность. Даже те, кто мало понимает в музыке, успевает различать ноты. Они понятны и самостоятельны, но все вместе рассказывают историю. Спокойно и неспешно, позволяя привыкнуть.

Следующий такт и беглое, вяло заигрывающее начало. Левая рука смещается на октаву ниже, делая музыку глубже и объёмнее. Я немного замедлилась, а потом снова набрала, выходя на маленькую вершину, чтобы опять скатиться.

Люди представляют разные образы, слушая музыку. Возможно, для Ливая это совсем не река, а птица, которая то борется с ветром, то ныряет под тень деревьев и рассекает крыльями солнечные лучи.

Правая рука смещается выше. Мне нравится, как звучат высокие октавы у рояля, будто колокольчики. Клавиши ходят плавно, и я с улыбкой перебираю аккорды чуть быстрее положенного. Ну и пусть.

Несколько повторений, музыка наполняет комнату объёмным, очень сочным эхом. Будто я в концертном зале. Становится так радостно, что в глазах собираются непрошенные слезинки.

Зажимаю соль-диез и си, поднимаю взгляд на мужа как вдруг…

— Прекрати! — резкий, громкий голос Ливая бьёт по ушным перепонкам хуже, кувалды.

Я вздрогнула.

Генерал развернулся и быстрыми шагами, едва не выбежал из зала с грохотом захлопнув за собой двери, оставив меня в тишине и одиночестве.

Вот и поиграли.

Я боялась пошевелиться почти минуту, а потом дыхание стало прерывистым.

Почему? Настолько плохо играю?

Смазала выступившие в уголках глаз слёзы.

В голове зазвучал едкий голос Игоря, когда он просил «не бряцать в его единственный выходной, потому что голова болит». Может он был прав? Всё настолько плохо, что человек, впервые слышащий музыку, убегает почти с криком.

Мда.

Похоже, на этом музыкальную карьеру лучше завершить и заняться чем-нибудь… не знаю… Можно пытаться убедить себя, что классика просто не его, но нет.

Сколько прошло времени сказать сложно. Внезапно двери снова отворились, заставив меня вздрогнуть. В зал вернулся Ливай. Каждый шаг отражался гулким эхом по блестящему паркетному полу. Может за топором ходил? Решил уничтожить рояль?

Я поднялась, не зная, чего ожидать.

— Прости. Я не должен был кричать, — его глаза странно, даже лихорадочно поблёскивали. Лицо бледное. — Что это за магия? Это музыка? Я не понимаю, — он опустил голову. — Не знаю, как реагировать. Со мной что-то не так.

— Тебе не понравилось? — тихо спросила я, и Ливай резко мотнул головой.

— Не понравилось. Точнее… нет. Понравилось. Я не знаю. Странно себя чувствую. Как будто был глухим и вдруг у меня появился слух. Резко, без предупреждения, — он порывисто схватил меня за руку и положил на свою грудь. — Чувствуешь? Сердце взбесилось. Это твоя вина. Извини. Я… Подожди.

Господи, я сломала генерала.

Кто теперь будет защищать граждан этого мира?

Надо было выбрать что-то простое. Кузнечика или собачий вальс. Нет, решила прыгать в сложности.

— Прости меня, — я вымученно улыбнулась и обняла его. Ливай вздрогнул и, кажется, опять перестал дышать. — Хотела отблагодарить, но перестаралась. С тобой всё хорошо. Музыка заставляет чувствовать. Смеяться, плакать. Иногда она объясняет то, что не получается сказать словами, — я погладила его по спине.

— Чувствовать, — повторил Ливай. — Но я не могу, нельзя, — его грудь медленно поднялась и опустилась под моей ладонью, обозначая тяжёлый вздох. — Потом будет сложнее. Ты проявляешь жестокость.

— Почему будет сложнее? — я подняла взгляд. Когда мы стоим так близко, Ливай кажется великаном.

— Потому что так всегда бывает, — он отвёл взгляд. — Не иметь, проще, чем получить потерять. — Ливай отступил и усмехнулся. — Диана, мы общаемся всего пару дней, а ты уже вскрыла мне внутренности и высосала похуже любого тёмного.

— Так делают многие жёны в моём мире, — посмеялась я и посмотрела на рояль. — Оставим или ты теперь ненавидишь его?

— Мне очень понравилось, — такие простые слова, но я никогда не слышала, чтоб кто-то произносил их настолько искренне.

— Я очень рада, — не могла не улыбаться. — Тогда ещё поиграю. Теперь уже предупреждаю, ведь…

— Генерал! — гаркнули из холла. — Генерал Винтерман, вы здесь?!

Ливай отступил и повернул голову.

— Кто говорит?

В зал вбежал парень в гвардейской форме.

— Рядовой Гари Адамс, — он протянул конверт — Срочное послание от императора.

Ливай вскрыл печать и пробежался по написанному глазами.

— Свободен, рядовой.

Он отпустил парня. Лицо приняло привычный отстранённый вид.

— Мне нужно уехать. Не знаю надолго ли. Останешься или поедешь со мной?

— Поеду, — я кивнула раньше, чем вспомнила о том, какие гости наведываются на мой балкон в его отсутствие. — Что случилось?

— У каждого города есть главный защитник, чёрный страж. Без него шансы, что город падёт, возрастают в разы. Так было с Кватрумом, Феран его защищал. А теперь исчез главный страж Эдуетты. Пока его не найдут, мне приказано обеспечить поддержку. Чтобы не повторить случившееся в Кватруме.

— Тогда тем более поеду. Вдруг снова появится пожиратель? — я решительно кивнула и добавила. — Я тебя не оставлю.

На губах Ливая мелькнула усмешка на последних словах, но не стал комментировать.

— Тогда собирайся. Поедем поездом.

~ *** ~

Кому интересно, что там за песенка сломала генерала, ищите блог от 10.02.2022 в моём профиле:)

Пока мы добирались до города стража отыскали. Но жителям Эдуетты это не помогло.

С вокзала нас с Ливаем пригласили в госпиталь. Жители выглядели напуганными, многие занимались укреплением домов и строили баррикады на улицах, так что мы с Ливаем добирались до стража на спине Одуванчика.

На кровати лежал мужчина. Светловолосый, ненамного старше Ливая. Лицо обескровлено, губы почти бесцветные. Глаза закрыты, а грудь медленно, но равномерно поднимется и опускается. Он будто спит, но перевязанные запястья заставляют нервничать.

— Людвиг просто пошёл на обход, — яркая пышногрудая блондинка в красивом платье с корсетом, комкала в руках платок. — Ничего такого, он не ждал нападений. Говорил, что тёмных даже на дальних аванпостах не видно. Месяц должен быть спокойным. Людвиг лично обходит защитные сооружения, хотел удостовериться… После Кватрума особенно. Очень ответственный, педантичный. И пропал! Раз и нет больше суток! Я знаю, мужчины любят погулять, выпить, но не Людвиг. У него всё по расписанию, понимаете?

Ливай смотрел на стража с непроницаемым лицом.

— Когда это произошло?

— Два дня назад, — всхлипнула женщина. — Мы собирались идти в гости. У моей подруги день… день рождения. Людвиг такое не любит, но ради меня согласился. Я подумала, он специально опаздывает, из вредности. Даже злил…, — последнее слово утонуло в слезах.

— Значит, пропал два дня назад. А нашли вчера вечером, — Ливай невозмутимо продолжал расспрос. — Кто и где?

— Гвардейцы во время обхода. Прямо под стеной. Сначала подумали, что сорвался с высоты. Но повреждений никаких нет.

— Так уж нет?

Ливай повернул его голову набок и отлепил повязку, закрывающую порез не шее. Поджал губы и тронул бинты на запястьях.

— Порезы, — он оглянулся на меня. — В тех же местах, что и у Ферана. Скажите, Виктория, Людвиг мог попытаться убить себя, лишь бы не идти на день рождения вашей подруги? Это в его характере?

Лицо женщины вытянулось. Мне показалось, она выцарапает ему глаза.

— Да что ты несёшь, Чудовище?! — визгнула она, но внезапно задумалась. — А ведь вы все такие. Может и назло. Чтобы испортить праздник. Но резать вены…

Я потянула Ливая за рукав и кивнула в сторону коридора. Прошлый раз научил меня сперва думать, потом говорить.

— Но он же не со стены сбросился. Так что вам не стоит себя винить, — «утешило» моё Чудовище.

Мы вышли в коридор, игнорируя проклятия.

— Есть мысли по поводу происходящего? — С ходу спросил он.

— Точно не показательное самоубийство. Такой поступок — проявление эмоций, а у вас с этим не очень.

— Да. У Ферона такие же порезы. Два стража, не совпадение.

— Может какой-то новый вид тёмных? Заставляют себя ранить?

— Тогда это глупые тёмные. Людвига надо было сбросить со стены. Мёртвый страж не опасен.

— Такой тоже, — я отвела взгляд.

Ливай свёл брови и нахмурился.

— Это дело городской полиции. Но нужно рассказать им про Ферона. И предупредить других стражей.

Я занервничала. Ливай тоже возглавляет город. Самый важный!

— Эти странные порезы, — Ливай задумался. — И Феран, и Людвиг — сильные, так просто с ними не справиться. Стражей много, но не все могут захватить пожирателя. Только сильнейшие из нас защищают города. Если порезы нанёс кто-то, ему пришлось бы обездвижить стража, — он потёр подбородок. — Допустим, их отравили и обездвижили. Для чего? Если неприязнь конкретно к стражам, то, опять же, почему не убить? Не понимаю.

— Может другая страна?

— Нет. За стенами крайних городов туман и монстры. Наши города — это всё, что есть.

Я прикусила губу. Других идей у меня не было. Хорошо, что поехала с Ливаем. Вдруг и его тоже отравят? С другой стороны, а как я помешаю?

— Тебе нужно быть осторожным. Сам представь, ты страж главного города империи. Если догадка верна, на твоей спине самая большая мишень.

— Просто не зови меня на дни рождения к барышням вроде Виктории и никакого риска не будет, — ухмыльнулся Ливай.

— Пока я дружу только с Армандо. На его день рождения пойдёшь?

— Ты уже должна была понять. Даже если я умру, Армандо вернёт меня к жизни и заставит идти. В его варианте даже смерть не является уважительной причиной.

Я улыбнулась и вдруг, Ливай резко вскинул голову, прислушиваясь к чему-то очень далёкому.

Взгляд становился всё холоднее, а рука потянулась к мечу.

— Что? — насторожилась я и тут услышала сама.

Сирена. Звук, с которого началось моё приключение в этом мире.

Враги!

— Что мне делать? — спросила я.

— Оставайся здесь, — Ливай смотрел в направлении выхода. — Виктория сказала, на дальних аванпостах было тихо. Будем надеяться, у стен только собиратели. Я справлюсь. Тобой нельзя рисковать.

— А если нет и там пожиратель?!

— Вернусь за тобой. Постараюсь, — Ливай смотрел на меня и хмурился всё сильнее. — Чтоб его. Нет. Тебе нужно со мной, но я не хочу этого.

— Я должна быть с тобой. Меньше жертв. Представь, если придётся лететь за мной обратно.

Он поджал губы и коротко кивнул.

— Хорошо. Облетим на Одуванчике. Потом спрячу в одной из башен. Они крепкие, безопасно. Если пожиратель, я перемещусь.

Я кивнула, и мы побежали к выходу.

На улице суета. Так странно, полчаса назад, когда мы только зашли в госпиталь, всё было спокойно, а теперь люди бегали туда-сюда, окрикивали друг друга, захлопывались оконные ставни и баррикадировали двери. Мы словно в фильме о войне, но это не фильм.

Ливай громко свистнул и с ближайшей крыши к нам спустился Одуванчик. Город нырнул под чёрные крылья виверны. Такой же серый как столица, но зелени меньше. Без людей он стал подозрительно похож на Кватрум. Шум сирен сливался с человеческими криками, топотом лошадиных копыт и короткими приказами военных. А ещё, я слышала неуместно радостные голоса:

— Ливай!

— Винтерман! С городом порядок будет!

— Ага, генерал этих уродов на шампур…

Значит, когда действительно происходит что-то ужасное, то никакое он не чудовище, а генерал и лучший воин?

Жаль, после победы об этом быстро забывают.

Долетели до стены. Одуванчик вскрикнул и активно заработал крыльями, набирая высоту. Мы достигли зубьев, перемахнули на другую сторону и мысли разом улетучились. Остался только страх.

За стеной широкая полоса ничего, оставленная, как я поняла, чтобы успешно отбивать атаки и ничто не мешало. Чуть дальше от неё начинались хитроумные зигзаги траншей, которые, видимо, замедляли собирателей и роняли пожирателей, если таковые появлялись. Сейчас зелёные холмики низко затянуло серой дымкой, по которой рассредоточено брели собиратели. Я огляделась, но край этого моря утопал в тумане. Казалось, им нет конца.

Одуванчик снова крикнул, зашёл в вираж и полетел вправо, где собиратели уже добрались до стены и пробовали достать выглядывающих гвардейцев, наводящих на них орудия. Слышались спокойные чёткие команды. Вверх выстреливали жёлто-розовые хоботки, но пока ни одна из сторон не взяла первенства в успешной атаке.

Как же много тёмных! Немного дальше они начали взбираться по стене!

Раздалась канонада. Часть монстров отбросило от стены, образовалась брешь, но волна слишком массивная. Края сомкнулись, и монстры снова ринулись на штурм башни.

Этого точно не хватит. Солдатам придётся сражаться. И Ливаю тоже.

Как и в день нашего знакомства он удерживал меня, обняв за талию. Я положила руку поверх его и погладила кисть кончиками пальцев. Я не хочу отпускать его туда. Не хочу, чтобы он рисковал. Знаю, это его работа, очень много людей надеются на него, но мне страшно.

Что если Ферана и Людвига ранил какой-то новый тип монстров? Вдруг в следующий раз я увижу Ливая уже лежащего не то живого, не то мёртвого?

Он поднялся в седле. Снова как тогда. Меч с тихим звоном вышел из ножен, и он просто прыгнул. Я услышала звук разматывающейся катушки. У седла закреплён металлический трос, который удерживал Ливая и тот, долетев до стены, смерчем пронёсся вдоль её кромки, оставляя после себя обезглавленные тела чудовищ.

Одуванчик взял выше, натягивая трос и не позволяя Ливаю соскользнуть вниз. Как он умудряется убивать больше, чем залпы пушек?!

Вскрикнув, Одуванчик пошёл на разворот по широкой дуге, позволяя всаднику расправляться с тварями. Я намотала петлю седла на руку и пыталась следить за Ливаем, но он то терялся в густом тумане, то появлялся, рассекая серую плоть будто желе. Стена пропала в дымке, когда мы едва не влетели в громадною лапу. Пожиратель! Трос зацепился и нас с Одуванчиком потянуло к нему.

Из тумана показались розовато-жёлтые хоботки. Одуванчик закричал, пытаясь выровняться, но монстр был сильнее. С серой дымке я различила громадную крестообразную пасть с четырьмя хоботками. Мне кажется, или в прошлый раз их было три?

Внезапно Одуванчика дёрнуло. Я удержалась чудом и только потому, что рука в петле. Нас больше не тащило к пожирателю, натяжение исчезло. Катушка рванула, затрепетал на ветру обрезанный трос.

Одуванчик вскрикнул и начал набирать высоту. Мощные крылья вспарывали дым. Интересно, как виверна ориентируется здесь? Я не знаю, высоко ли мы, а уж в какой стороне Эдуетта даже угадывать не стану. Буду радоваться, что всё ещё жива.

Мы поднялись выше и начали кружить вокруг тёмной громадины. Пожиратель упал в одну из траншей никак не мог найти опору, чтобы выбраться.

Выровнявшись, я закрутила головой, пытаясь найти Ливая взглядом. Он обрезал трос. Осознанно. Понимал, что иначе нам всем конец. Сейчас будет добывать часть плоти для захвата сознания. Из-за тумана и монстров, происходящее внизу напоминало селевой поток. Собиратели шли и шли, падали в окопы, выбирались и попадали в следующие. Может Виктория ошиблась? Такую армию нельзя было не заметить, я думаю. Не магическим порталом, как заброшенки они же сюда попали.

Где же Ливай? Внизу слишком много тёмных. Я отказываюсь верить, что он погиб! Не так, не сейчас!

Одуванчик тоже нервничал. Не видит хозяина? Может спуститься?

Внезапно по ушам ударил громогласный вой пожирателя. Не просто вой, монстру больно. На губах появилась нервная улыбка. Кажется, я тоже становлюсь немного чудовищем, раз чужие страдания вызывают у меня радость. Я догадывалась, кто именно навредил такой громадине.

Одуванчик полетел на рёв, со свистом рассекая воздух, а я вцепилась в петлю седла до побелевших пальцев. Вовремя! Виверна обернулась вокруг себя, уходя от громадной лапищи. Кажется, в пилотаже это называется бочка. Едва выровнявшись, Одуванчик нырнул вниз, и в этот миг позади меня приземлился Ливай.

В одной руке он держал хоботок, который дёргался, будто гигантская анаконда, другой убрал меч ножны.

— Сейчас будем в башне, — он сел и тут же заглянул мне в глаза. — Ты как?

— Терпимо. Боюсь, я никогда не привыкну к твоим прыжкам в пасть пожирателя.

— Не в пасть. На плечо.

Одуванчик, ловко уворачиваясь от лап и уцелевших хоботков Пожирателя, полетел в дым и вскоре я разобрала силуэт стены. Внизу бурлило море собирателей, но, кажется, пока они не представляли серьёзной угрозы. Одуванчик поднялся на башню спиралью и повис на краю.

Ливай, не обращая внимания на пропасть за нами, ловко втащил меня на твёрдый пол. Ноги подрагивали. Тут же раздал приказы, часть которых я не поняла. Он потребовал полную готовность от местного служителя света и караул возле него. Предупредил, что пожиратель рядом и нападать на него не надо. Гвардейцы рванули передавать сигнал всей армии. Общее настроение заметно улучшилось.

Снова раздалась канонада.

Под взрывы и завывания раненых монстров, Ливай утянул меня к лестнице. Мы спустились на этаж ниже и оказались в полупустом помещении, заставленном ящиками и стеллажами.

— Это склад, укреплённый, — пояснил Ливай и закрыл дверь. — Вниз по лестнице, выйдешь в город. Наверх не ходи.

— У тебя получится контролировать отсюда?

— Да, — он приподнял руку с хоботком. — Но случится может всякое, поэтому понапрасну не рискуй. Если что, убегай и заберись на любую крышу, Одуванчик тебя найдёт. Если он не появится — на поезд.

— Как я узнаю, что всё плохо? Окон нет, мне не увидеть!

— Будет гладко, к тебе спустятся и скажут, что можно выманивать назад. — Ливай вышел в центр комнаты, опустился на колени и посмотрел на меня снизу вверх. Непривычно с его ростом. — Готова любить меня изо всех сил, жена?

Слова, как и в первый день, но голос звучит иначе. Более лукаво, что ли? А на тонких губах, даже проскользнула тень улыбки.

— Звучит немного пошло.

Ливай изогнул бровь.

— Тело остаётся здесь. Как меня возвращать решать только тебе.

Я округлила глаза, но тему не стала развивать. У нас там монстры наступают!

Присев перед ним я улыбнулась и погладила Ливая по щеке. Снова отметила, как он замирает, будто думает, что сразу после я ударю.

— Будь осторожен. Помни, что я жду тебя.

Ливай посмотрел мне в глаза. На мгновение показалось, что вот-вот ответит, но он просто кивнул.

Сжал хоботок в ладони и тот утонул в белом свечении. Почти сразу голова безвольно упала на грудь, а глаза стали стеклянными и безжизненными.

Вспоминая прошлый раз, я взяла кисть Ливая и погладила ладонь. Широкая и мозолистая, но тёплая. Улыбнувшись мыслям, я наклонилась и прижала его руку к своей щеке.

Так странно и необычно. Ливай сторонится меня, хоть ему это необходимо. Приблизившись к его лицу, я осторожно погладила по щеке, положила ладонь на плечо и, коснувшись лба своим, прикрыла глаза. В прошлый раз это помогло. Пусть поможет и сейчас.

Посидев так некоторое время, я отстранилась и прочесала волосы Ливая пальцами, потом кончика его носа.

— Я много думаю о нас, — сама не знаю, почему решила поговорить с ним. — Всё это странно, даже очень. Моё появление здесь, исчезновение там. То, что появилась не вовремя или наоборот? Сам представь, какова вероятность, что ты пролетишь той улицей, когда я упаду с балкона?

Я улыбнулась и обняла Ливая, пряча нос у него на шее.

— Я не знаю, почему все называют тебя чудовищем. Это неправда. Ты замечательный. Честный, справедливый, заботишься обо мне, и я очень хочу отплатить тебе чем-то равноценным, — я погладила его по спине. — Я обязательно научусь понимать тебя. Мы едва знакомы, но такое чувство… не знаю, как объяснить, — неловко рассмеялась. — Я доверяю тебе и мне не всё равно на твои мысли. Хочется защитить тебя. Сделать что-то такое, чтобы тебе не приходилось больше рисковать собой. Можешь не поверить, но ты мне нравишься. С тобой спокойно. А ещё да, я хочу доказать всем и главное тебе самому, что ты заслуживаешь любви.

От мыслей оторвал хлопок двери. В комнате появились трое гвардейцев. Впереди высоченный и крупный, будто они ожидали увидеть здесь монстров. Невольно окрестила его медведем или скорее боровом из-за маленьких глаз.

Оглядевшись и не обнаружив никого больше, посмотрел на меня.

— Моё имя Карл. Я — гвардеец, — сообщил «боров». — Генерал Ливай должен уделить мне время.

Должен? Это что ещё за формулировки?

— Вы с ума сошли? Он занят!

— А, он уже там, да? — Карл сузил и без того маленькие глазки, разглядывая Ливая. — Эй, ребят, генерал на поле битвы.

Остальные тут же ворвались в комнату. Не успела я ахнуть, как меня схватили под руки и оттащили в сторону.

— Вы что творите?! — я, на что боров-Карл не слишком любезно схватил меня за плечи. — Отпустите немедленно! Я должна быть рядом с ним!

— Всё в порядке, миссис Винтерман, — он прижал меня крепче. — Ты ведь тут недавно. Не знаешь как правильно. Вот, мы и поможем. Тони, Пол, будьте добры, — он кивнул.

Один из гвардейцев с рыжей шевелюрой, приподнял Ливая, а второй на удивление быстро стащил с него кожаную куртку. Я дёрнулась, но вырваться из хватки самого рослого незнакомца не сумела. Двое других расстегнули верхние пуговицы рубашки моего мужа и закатали его рукава до локтей.

— Немедленно прекратите! — мне категорически не нравилось происходящее. — Кто вы такие?! Отпустите сейчас же! Ливай!

— Всё хорошо. Не нужно нервничать, — проворковал вроде бы Тони, хотя чёрт их знает! — Ты же не хочешь отвлечь Ливая на себя. Он занят. Сражается. Город защищает.

Интуиция практически кричала, что что-то не так. Это явно не гвардейцы! Чего они хотят от Ливая?!

Внутренности обожгло холодом, когда Пол, вынул из кармана какую-то тёмную бутылку и… длинный нож…

— Отойдите от него! Немедленно! Ливай! Ливай! Проснись! Сейчас!

— Заткни её, — прорычал Пол и кивнул Тони. — А ты помоги.

Ливая уронили на спину и развели руки в стороны. Голова безжизненно повернулась ко мне, но взгляд такой же пустой.

Он там, сражается! Не слышит…

— Отпусти! Сейчас же! Ливай!

Мой рот зажала огромная ладонь. В нос ударил кисло-тухлый запах. Вторая рука перехватила через грудь, не забыв «случайно» ощупать, но мне не было до этого дела. Пока мой муж спасает город, его хотят убить!

Выгнувшись, я лягнула мужчину каблуком и одновременно с этим укусила за руку. Карл заорал и выпустил меня. Я бросилась к Ливаю, но меня поймал Тони. Уронил на колени, одна рука обхватила горло, а вторая крепко стянула туловище, мешая двигаться.

— Вот дрянь! — Карл тряс рукой и потирая ушибленную ногу. — Двинь ей хорошенько! Чтоб зубов лишних не осталось! Тварь заброшенная!

— Выбирай выражения, — возразил Тони. — Она девушка в первую очередь.

На вежливые поклоны мне тоже наплевать. Подёргавшись и осознав, что в таком положении я беспомощна, просипела:

— Не надо. Он сын императора. Чего вы хотите? Денег? У нас есть! — понятия не имею сколько, но найду. — Не трогайте его.

Не помогло.

— Лив… — крикнула я, но Тони сдавил горло сильнее, и я раскашлялась.

Пол повертел ножом, лезвие которого украшали блестящие тёмные камни. Затем раскрыл бутылочку и пролил чёрную жижу, напоминающую йогурт. Походив вокруг, расплёскивая содержимое, он встал над Ливаем, направив лезвие на его грудь. Потом запрокинул голову и начал шептать. О, блин, это что сектанты какие-то?! Пол опустил подбородок и прижался губами к рукояти ножа, продолжая шептать.

Мне показалось, ресницы Ливая дрогнули. Он возвращается? Может почувствовал мой страх?!

«Вернись, пожалуйста, вернись… Ливай».

Чёрная жижа на полу пошла рябью. Теперь она напоминала сметану или желе. В комнате стало холоднее и появился странный запах, как жжёные спички. Пол резко вскинул руки, будто артист на сцене в ожидании аплодисментов. Не услышав их, присел и резанул Ливая по запястью.

— Нет! — дёрнулась я.

— Тс-с-с-с, — Карл грубо, будто собаку, потрепал меня по волосам. — Ещё рано кричать. И не нервничай. Осталось совсем немного.

Чёрная жижа из желе превратилась во что-то почти разумное. Когда на каменном полу появилась лужица крови моего мужа, то двинулась в его сторону! От растянувшейся полосы черноты повалил чёрный дымок. Достигнув цели, она ускорилась и рванула к ранке.

Я задёргалась. Чёрт! Все настоящие гвардейцы сражаются с монстрами за стеной! Ливай за стеной! Даже если я смогу позвать на помощь, кто меня услышит?!

Пол резанул второе запястье и выпрямился. В комнате становилось темнее из-за дыма.

— Эльда бра тэйм! — звучно выкрикнул Пол. Совсем как Армандо после боя.

Или… нет?

Тьма, игнорируя законы физики, проникала в раны. Ливай не двигался, но я видела, как темнеют вены на его коже.

Сердце застучало по вискам как удары молота. Запрокинув голову, чтобы вдохнут побольше воздуха, я зажмурилась. Им придётся шею мне свернуть, но так просто я не сдамся!

— Ливай! Ливай! Проснись! Проснись!

Тони пытался утихомирить меня, но я дёргалась и раскачивалась, мешая ему. Удалось высвободить руку, и я смогла ударить Тони локтем. Он выпустил меня, но обрадоваться я не успела. Стоящий рядом Карл влепил мне пощёчину, и я упала, не сразу сообразив, что случилось. Из глаз слёзы брызнули.

— Нет уж. Сквозь звон в ушах услышала я голос Карла. — Ты не помешаешь. Он тебя не слышит. Осталось совсем немного и…

Тело Ливая подбросило вверх, и Пол наступил на его грудь. Жидкая тьма, как нити, не отрывалась от порезов, захватывая тело. Вены не шее тоже потемнели, Пол нанёс последний порез — горло. Слабо, едва рассекая кожу, но так, чтобы кровь появилась будто ожерелье.

Ливай вздрогнул. Жижа резко втянулась в раны, а висящая в воздухе дымка, завернувшись смерчем, потянулась к шее генерала. Он выгнулся, а после медленно обмяк.

— Вот и всё, — Карл отряхнул руки с таким видом, будто сам всё сделал. — Теперь можешь голосить сколько угодно. Ливай Винтерман больше не опасен.

— Что вы наделали?! — я подползла к мужу и коснулась его щеки.

Мне больше не мешали двигаться по понятной причине. Порезы на руках и шее. Неужели Феран и Людвиг пережили то же самое? И Ливай…

— Что вы наделали, — зло бросила я. — Совсем тупые?! Кто будет защищать города?! Не будет стражей, некому будет захватывать и убивать пожирателей! Вы были в Кватруме?! Видели, во что превратился город?! Хотите, чтобы везде так было?!

— Ей что, не сказали ещё? — Пол безразлично протирал нож платком.

— Что не сказали? Что вы несёте?!

— Похоже на то, — Тони поправлял плохо сидящую форму гвардейца, явно с чужого плеча.

— Не успели? Можем объяснить.

— Не, — боров-Карл покачал головой. — Она подозрительно сильно беспокоится за Чудовище.

— За него? Не смеши, — Пол посмеялся. — Все рано или поздно от него сваливают. К кому-то поприятнее.

Я слушала их так, будто уши заложило. Положила ладонь на лоб Ливая. Холодный. Я должна вытащить его. Не знаю как, но, может если я расскажу всё, что видела, то мы придумает как помочь? Странно, но вены понемногу светлели, теперь он выглядел почти обычным. Не считая того, что провалился в сон, как другие стражи. Теперь вся их империя в опасности!

— Что вы наделали… Ливай, — я гладила его по щекам. — Ливай, вернись. Пожалуйста… Вернись ко мне. Ливай…

— Он уже не вернётся, сладкая. Это просто тело, — Карл присел рядом и попытался тронуть мою щёку. Увернулась. — Забудь и погляди, сколько вокруг тебя настоящих, живых мужиков, которые с удовольствием согреют.

Я снова ощутила тот запах, от которого к горлу поднималась горечь. Я не представляла, что делать. Выхватить меч Ливая? Но я не воин!

Они же уйдут? Получили, что хотели и уйдут? Нужно запомнить лица. И имена, хотя они могут быть не настоящими. Пойти к Армандо, Герарду, Заку, найти Лагерту в конце концов! Кого угодно!

Только бы ушли.

Только бы не поняли, что подниму империю на уши, чтобы наказать их.

— А знаешь, в этот раз девочка ему досталась очень даже, — неожиданно оценил Карл. — Я бы с ней повеселился.

— Что ты несёшь, у нас нет времени, — поморщился Тони.

— Она из заброшенок, — поддержал Пол.

— Ну и что? — хмыкнул Карл и мелкие глазки мутно заблестели. — Кто-то должен утешить потерявшую мужа красавицу.

Я вздрогнула и невольно прижала к себе Ливая.

— Нам пора, — окликнул Пол, но Карл не унимался.

— Нет. Я её хочу. Чем я хуже Чудовища?

Как насчёт ВСЕМ?

Дышала я рывками, наверно поэтому голова слегка кружилась. Почему-то факт моего возможного изнасилования беспокоил не так сильно, как состояние Ливая. Я крутила случившееся в голове и никак не могла поймать мысль.

— Почему? — прошептала я.

— Что почему? — глумливо хихикнул Карл. — Потому что хуже Чудовища никого нет. Ты не из гарема. Откуда тогда такая сладкая свалилась?

— Почему вы это сделали? Зачем усыпляете стражей?!

— Чтобы вернуть… и вернуться, — ответил Тони.

— Куда вернуться?! Чего вы этим добиваетесь? Для чего?!

— Столько вопросов, — Карл схватил меня за руку и рванул на себя. — А поцеловать сперва? Или ты, после Чудовища, привыкла пожёстче? Тогда тебе точно понравится, сладкая, — прошептал он мне на ухо, обдавая шею несвежим дыханием.

Я оказалась на полу. Чувствовала, как грубые толстые пальцы возятся со шнуровкой на платье, и настолько не верила в происходящее, что даже не пробовала сопротивляться. Взгляд замер на безжизненно лежащем Ливае. Господи, у него же руки порезаны, он истекает кровью!

Муж по-прежнему волновал меня больше, чем я сама. Шнуровка не поддавалась. Отчасти поэтому я не сразу осознала, что сейчас будет. Только когда Карл коснулся кожи на ноге, задирая юбку, я вскрикнула и дёрнулась.

— Отвали!

Не знаю, каким чудом я освободила руку, но тут же вцепилась ногтями в рожу ублюдка. Наращивание выдержало, оставляя на коже глубокие царапины.

— Ах, ты ж…! — Мерзавец отпрянул и с размаху ударил меня по лицу.

В комнате на миг потемнело, а в ушах стоял гул. Моргнув, я не сразу осознала, что вижу перед собой.

Стены не было. Вообще.

В образовавшийся проём заглядывал здоровенный монстр с крестообразной пастью. Один из ветвистых щупалец обернулся вокруг шеи Пола и вытянул его наружу, оставляя дёргаться в воздухе. Ритуальный нож выпал из руки, так что мужчина бессмысленно царапал жгутик ногтями. Карл пытался выхватить меч, пока поднимался, но другой жгутик будто копьё пробило его грудь, обрызгав стену. Карл удивлённо опустил голову, не веря, что это случилось, а после чудище отбросило его к стене. Тони пытался сбежать, но поскользнулся. Третий жгут, обернув шею, вынес его из помещения, как и Пола.

Вскочив, я бросилась к Ливаю. Его человеческому телу. Вспоминая дурацкие фильмы, рванула подол платья, благо слоёв у юбки целых три, и обзавелась подобием бинтов. Как достать дым я не знаю, но остановить кровь могу. Должна! Проклятье.

— Ливай… Ливай… — повторяла я. — Господи, Ливай. Нет…

Пожиратель втянул хоботки и закрыл пасть. До сих пор не знаю, как он видит и воспринимает мир, да и неважно сейчас. Жуткая морда выглядела отстранённой. Какое бы тело ни занял Ливай, он остаётся собой. И слишком тихий для такой громадины. Потом шевельнулся, привлекая моё внимание, и качнул головой, обозначая отказ.

Частый и очень узнаваемый жест Ливая.

— Как мне помочь? У тебя порезы на руках, — начала объяснять я, борясь с заплетающимся языком. — То же самое, что было у Людвига и Ферана. Я не знаю, что делали эти ублюдки. У них была чёрная жижа и она втянулась в твои раны. И вены чернели по всему телу, но теперь всё в порядке. Что мне сделать? Позвать служителя?

Пожиратель приблизился почти вплотную. Пасть приоткрылась, выпуская хоботок, который протянулся между мной и его телом, отгораживая.

— Что? Чего ты хочешь?

Хоботок толкнул меня к двери. Отчего-то в этот момент вспомнились слова Ливая, что нужно спуститься по лестнице, залезть на крышу и ждать Одуванчика.

— Нет, я не уйду! — заупрямилась я, хватая хоботок. — Объясни, как помочь, прошу. Должен быть способ! Что мне сделать?!

Пожиратель фыркнул, тряхнул головой и снова показал на дверь.

— Я. Не. Уйду, — пыталась говорить твёрдо, но из-за слёз голос подводил. — Я обещала, что не брошу тебя. Не только ты умеешь держать слово, знаешь ли! — попыталась отвлечься, переключиться на другую тему. — Ты уже закончил? С остальными?

Ливай опустил и поднял подбородок. Видимо кивок, а после выровнялся и отступил от башни, поднимая руку в жесте прощания. Мол, не хочешь ты, уйду я сам.

— Нет! Стой! Ты что?! — я вскочила и подбежала к пролому. — Ливай, куда собрался в таком виде?! Стой! Мы… мы что-нибудь придумаем!

Он остановился и снова приблизился. Жуткая сейчас морда оказалась напротив моего лица. Некоторое время он не двигался, будто ждал чего-то, а после покачал головой. Будто хоть как-то пытался меня убедить.

— Что нет? Ты не можешь вернуться?

Ливай снова вытащил хоботок и тыкнул на своё тело. Я вдруг подумала, что ему не хочется быть в коме. Не хочет спать, как Феран и Людвиг.

Будто подтверждая мои мысли, он подобрал меч кого-то из предателей хоботком и поднёс к своей голове.

— Нет! не смей, — я вцепилась в липкую плоть, а когда не вышло отобрать, заслонила его. — Прекрати и возьми себя в руки! Если умрёшь, то ничего нельзя будет изменить! А так мы что-нибудь придумаем! Уверена, есть способ! Найдём!

Он посмотрел на меня долгим и испытывающим взглядом. Я понимала сомнения, мы почти ничего не знаем, но я не позволю ему сдаться!

Чудовище кивнуло. Явно неуверенно, но он, кажется, доверился мне. Снова отступил, утаскивая меч наружу.

— Мы справимся, родной, — я села рядом и обняла его настоящее тело. — Придумаем. Должен быть способ.

Ливай не повернулся ко мне. Интересно, а если бы он убил себя, то навсегда остался бы… таким? Чудовищем? Нет уж!

С лестницы донеслись голоса гвардейцев. Ливай втянул меч в пасть, а после его передёрнуло. Господи, это наверняка ужасно больно…

Громадное тело монстра осело на землю, поднимая облако пыли и тут же утонул в свете. Служитель подоспел?

Я уложила голову Ливая себе на колени. Гладила его по волосам, нервничая и пытаясь успокоиться. После всего случившегося мне очень хотелось, чтобы он меня обнял. Так же крепко и уверенно, как когда мы летаем на Одуванчике.

— Ливай, — позвала я, глотая слёзы. — Ты слышишь? Ты здесь?

— Что случилось?!

В комнату вбежали гвардейцы. Огляделись, сразу заметили кровь и тело Карла у дальней стены.

— Твою ж мать…Чудовище положил своих?!

— Вот урод!

— Это не свои! — сорвалась я. — Они назвались Карлом, Тони и Полом! Отравили вашего генерала! Не хотите объяснить какого чёрта не пойми кто проходит на стену и делает что хочет?!

Гвардейцы растерялись.

— Стой. То есть… как отравили?! Ливая?! Но как мы…

— Нас же сожрут. Всех! Генерал единственный кто ограждал от тёмных все города! — схватился за голову первый.

Я отвернулась и посмотрела на мужа. Все видят в нём лишь щит от проблем, но не думают о том, каково ему. Вернуться в обездвиженное тело. Он готов был убить себя, лишь бы не делать этого.

— Мы придумаем, — тихо повторила я, убеждая то ли его, то ли себя. — Найдём способ, обещаю. Я помогу тебе. Ты не один.

Когда Ливай выходил из тела, его глаза оставались открытыми и стекленели. На последних словах пустой взгляд сместился на меня. Он… он же…!

— Нет! — крик Армандо слышно с коридора. — Ливай! Нет, ты не можешь так со мной поступить. Лучше бы я! Почему я не пошёл с вами?!

Я вошла в спальню мужа после перекуса. Теперь мы почти обычная семья, я даже ночую в его постели. Ирония в том, что Ливаю на это наплевать.

Сегодня третий день как мы вернулись из Эдуетты. Империя показательно ликует, ведь среди защитников городе нет потерь. Врут, конечно. Как минимум те трое, что отравили Ливая, погибли. Возможно кто-то свалился со стены по неосторожности, но для красного словца говорят, что Ливай устроил на поле боя что-то невероятное. Это наверняка правда, многие стражи и гвардейцы, помогавшие мне при отправлении в столицу. Благодарили и уверяли, что не видели подобного. Учитывая то, в каком мире они живут, этим людям сложно не поверить.

Думаю, шум подняли, чтобы скрыть состояние Ливая. С вокзала мы выезжали практически контрабандой. Приехал Армандо, надел куртку стража и полетел со мной над городом. Триумфально, чтобы никто не понял, что настоящий генерал отправляется не в госпиталь, а домой чуть не в ящике. Как мертвец.

Единственное доказательство того, что он жив — дышит, моргает, редко осматривается или ловит чей-то взгляд. Он словно реагирует сквозь сон. Пугающее зрелище.

В первый день к нам приходили, пожалуй, все врачи этого мира. Вышагивали с умным видом, мерили температуру, осматривали, задавали вопросы, пробовали кормить лекарствами, вливая в рот Ливаю. Когда не дожидались проглатывания, принесли шприцы и прочие орудия пыток. Разошлись они лишь к ночи, настоятельно советуя пока не распространяться о состоянии генерала, чтобы не поднимать панику.

Во второй день к нам пожаловали «волшебники». Не представляю, как они узнали. Видения? Я сразу заскучала по высокомерным лицам вчерашних врачей и поняла, что скрывать состояние генерала долго не получится. Гости бегали вокруг кровати, приставали к слугам с просьбами принести непонятные продукты, кровь, перья, чешую виверн, горячую и холодную воду, землю, бутылочное стекло. Слёт экстрасенсов, ей богу. Прервал это безобразие Армандо, окрестивший всех еретиками и пообещавший лично сжечь каждого в пламени истинного света.

Сегодня тихо. Только от врачей зашла медсестра, оценить состояние и передать, что консилиум не окончен, но решения пока нет.

Армандо, оставшийся в качестве оберега от неадекватных, практически лежал на Ливае:

— Я не смогу без тебя! Клянусь, если умрёшь, я что-то с собой сделаю! Ты знаешь, я придурок, я могу!

Ливай вздохнул и потом закатил глаза. Мол, заканчивай драму. Больно смотреть. Это предел возможностей, но я искренне радовалась любому проявлению жизни, ведь большую часть времени он выпадал из реальности и смотрел перед собой. Словно вселялся в очередного монстра или не вырвался из лап того, последнего. Иногда мне казалось, он смотрит на меня осознанно, но добиться подобия общения не получалось.

— У меня никого нет, кроме Ливая, — Армандо отстранился и вытер глаза ладонью. — Вообще никого.

Я погладила его по спине:

— У тебя есть я. Но нам нужно вернуть его, ты понимаешь? Сможешь или лучше позвать кого-то ещё?

— Нет. Я успокоюсь. Правда, — Армандо протянул ладонь и фигуру Ливая окутал свет.

Мы проводили этот ритуал всё утро, в начале каждого часа. Армандо то говорил, что чувствует прогресс, то расстраивался. Он пытался объяснить, что делает, но был слишком взволнован, так что я не поняла ни слова. Не знаю, помогает это или мы занимаемся самообманом, чтобы убедить себя, что делаем всё возможное.

Когда свет схлынул, лицо Ливая оставалось недвижимым и пустым.

— Нет, я не могу видеть его таким, — Армандо закрыл лицо руками и шатаясь сел на стул, шмыгнул носом и полез в карман за платком.

Мне тоже больно видеть его таким. Я рассказывала о случившемся всем, кто был готов слушать. В первый день я искренне верила, что врачи помогут. Когда этого не случилось, всерьёз приняла помощь психов. Теперь и свет служителей не может выгнать тьму. Моя информация оказалась бесполезна всем. Никто не представлял, что это за ритуал. Армандо честно торчал в библиотеках Ордена два дня, но ничего не нашёл.

Я понимаю, что истерика не конструктивна, но какого чёрта?!

Устроившись на подушке Ливая, я заметила, что он смотрит на пол и, проследив за взглядом, увидела, бумажку.

— Армандо, что это?

— М? — он как раз вытирал глаза платком, а после смутился и потянулся к листику, который, похоже, выпал из его кармана. — Так, бред, ничего особенно.

Подняла голову. Ливай ещё «здесь».

— Кажется, он хочет увидеть. Покажи, пожалуйста?

Армандо смутился ещё больше.

— Д… да это бред. Пустяк. Сделал, чтобы нервы успокоить, — он с явной неохотой развернул листик и протянул мне. — Прости за это.

Первым делом я показала Ливаю. Его периоды «активности» короткие, нужно успевать. После взглянула на рисунок.

На нём широкая кровать из тёмного дерева. Та самая, на которой сейчас лежим мы. На приподнятой подушке Ливай с закрытыми глазами, а на его плече… я. Тоже сплю, приобнимая его. За нами распахнутое окно и развевающиеся шторы, слегка затеняющие огромный шар луны. Она подсвечивает мои растрёпанные волосы и резкий профиль Ливая. Не знаю, нафантазировал он его или рисовал с натуры, но…

— Армандо, это… — я повернулась к служителю. — Потрясающе.

Он хотел ответить, но вдруг округлил глаза, глядя на Ливая.

Генерал смотрел на рисунок. Кажется, это самый долгий момент, когда он «с нами». Тонкие губы шевельнулись, будто силясь, что-то произнести.

Но вместо слов Ливай выдохнул пар, как бывает на морозе. Только был он не светло серый. а насыщенно-чёрный, будто сама тьма. Неужели…

— Армандо, тебе придётся нарисовать такую же, но огромную, — почему-то шёпотом сказала я. — Чтоб на всю стену. Это…

В голове щёлкнуло. Вот дура! Понадеялась на других, а ведь могла бы сделать что-нибудь сама!

— Мне нужна помощь! — я встала так резко, что Армандо вздрогнул. — Надо отнести Ливая к роялю. Кажется, я знаю, что заставит его вернуться к нам.

Ко мне, — добавила в мыслях.

Надеюсь, получится. В прошлый раз он выбежал из зала с криком. Сейчас я буду этому только рада!

Армандо подкатил подобие инвалидного кресла к роялю. На белый, потрёпанный лак инструмента ложились пятна солнечных зайчиков. Назвала бы день чудесным, но вид сидящего куклой Ливая меня расстраивал.

— Армандо, лучше тоже выйди, — я села на скамью. — Это… больно. И непривычно.

— Никуда я не пойду.

— Я собираюсь играть музыку. Не знаю, поможет ли, но попытаюсь. В прошлый раз Ливай как ошпаренный выскочил.

— Диана, просто сделай это. Вытащи его.

Я вдохнула, медленно выдохнула и положила пальцы на клавиши. Идея мелодии пришла на ум сама собой. Если и приводить в чувство, то чем-то задиристым. Даже дерзким.

Короткие ритмичные «ре».

Такт спустя «ре» на октаву ниже, через такт ещё ниже, третья. Рука уходит вправо, отбивая по четыре клавиши. Музыка становится узнаваемой, но, плюс концертов в другом мире, тут не слышали о главной пиратской саге кинематографа нашего мира.

В стороне вдруг выдохнул Армандо.

— Ох ты ж… Диана, продолжай! Давай, не останавливайся! — движение, а после уже привычное заклинание, — Эль да бра сет!

И комнату затопил свет.

Смещаю правую руку выше. Аккорды становятся плавнее, музыка набирает высоту и торжественность. Мне кажется, я тороплюсь, но в такой мелодии можно себе позволить.

Звуки как волна, подъём — падение, подъём — падение. Снова короткие.

Саундтреки фильмов — наше маленькое баловство. Любим разбавлять репетиции перед концертом чем-то неклассическим. Так и сейчас. Если Ливай не выпрыгнет из кресла с мечом наголо после пиратов, значит мне не место в музыке.

Свет, наполняющий комнату, зависал в воздухе объёмными пятнами. Каждая нота, заставляла их мерцать ярче, как звёзды. Клавиши тоже будто подсвечивались изнутри. Я впервые видела музыку. Голова кружилась.

Плавные переборы на высоких октавах. Я боялась отрывать взгляд от клавиш.

Давай, Ливай Винтерман. Нет, генерал Ливай Винтерман! Возвращайся к нам!

Кисти разошлись, смешивая низкое с высоким. Я кожей ощущала вибрацию, беснующуюся в комнате. Пятна света вытянулись в сияющие струны, ведущие от клавиш к… не знаю чему.

Хотя нет. Знаю. Не вижу, но чувствую. Они плывут, как и все мысли, к Ливаю.

Быстрее, ещё быстрее. Обе руки смещаются на две октавы вниз, и я нахожу силу повернуть голову.

Свет и музыка, слившись в едином урагане, завернулись в громадную воронку, в эпицентре которой Ливай. Я плохо понимала, что происходит. Кажется, с уголков его глаз по щекам текли чёрные слёзы и исчезающие в вихре музыки. Свет вытапливал их.

Мелодия вышла в кульминацию. Мотнув головой, я отбросила выбившуюся прядь волос и прикрыла глаза, отдаваясь на милость мелодии. В такие минуты я не принадлежала себе, тело двигалось само, словно в тёплом и густом желе. Звуки пронзали кожу и вгрызались в нервы. Мышцы напряжены, будто я не играю на рояле, а повисла на скале, сражаясь с ветром. Меня морозило, но одновременно с этим в груди распускался огненный цветок. Качнулась, почти касаясь правого футора и резкое падение.

Я почти ударилась о рояль лбом, выдыхая, как после пробежки. В ушах звенело, а последний аккорд повис в комнате гулким эхом. Сил не осталось. Кажется, я сейчас в обморок упаду.

Рядом тяжело дышал Армандо, а свет понемногу исчезал.

На нас обрушилась тишина, которую стряхнул кашель. Резкий и надрывный, а после хриплый шёпот:

— Красиво.

Армандо посмотрел на меня, на Ливая, и шлёпнулся на пол. Закрыв лицо руками, служитель расхохотался как безумный.

— Придурок, — иногда выдыхал он. — Силы света, какой же ты придурок.

Я выпрямилась и приложила замёрзшие пальцы к щекам. Медленно повернулась к Ливаю, боясь, что сошла с ума и всё это мне послышалось. Его взгляд совершенно осмысленный. Сталь глаз не пробивала насквозь, а напротив, блестела скрытым теплом.

— Тебе нужно отдохнуть. Вымоталась.

— Отдохнёшь с тобой, — вымученно улыбнулась я. — Как себя чувствуешь?

— Слишком слабым для битвы. Вы многое сделали, чтобы помочь, и я обязан вернуть долг. Не знаю только как.

— Мы сделали это потому, что не хотим тебя терять.

За эту неделю я совсем перестала считать Ливая чужим. Риск потерять его, переживания, страхи, всё это наконец свалилось с плеч. Да, для кого-то три дня покажутся пустяком, я и сама часто замечала, что целые недели пролетают мимо, а сейчас… Чувствую себя опустошённой, но счастливой.

Получилось.

У нас получилось!

— Что мне сделать в ответ? — напомнил о себе Ливай. — Я не понимаю.

— О, — Армандо с трудом поднялся. — Для начала сказать «огромное спасибо». Да-да, благодарность, знаешь ли, важно получить.

— Согласен, — Ливай кивнул и кашлянув, будто его горло першило, отчеканил. — Спасибо. Я в неоплатном долгу перед вами.

— Пожалуйста, — я мазнула по уголку глаза ребром ладони. — Поверить не могу. Надо было сразу устраивать концерт.

— Но…

Армандо перебил:

— Я прошу, вот не надо. Начал хорошо, на этом и остановись. Это не все требования. Ты должен признаться, что мы тебе дороги.

— Так и есть. За каждого из вас, я отдам жизнь не раздумывая.

— Приму, хоть и чувствую фальшь. Ты так про любого гражданина империи скажешь, — Армандо лукаво улыбнулся. — И главное. Как супруг, ты должен отблагодарить жену поцелуем.

Глаза Ливая широко раскрылись. Он замер, а я испугалась, не ушёл ли в кому.

— Но…а если она против? Диана, ты же против?

Я молча смотрела на мужа.

С чего бы?

Да, с момента нашего знакомства случилось многое. Опасности, ссоры, примирения. Внимание, мои не слишком удачные попытки сделать его человечнее. Последние дни я спала в его постели и помогала слугам и медсёстрам ухаживать за ним.

Кажется, что за время здесь я узнала о Ливае больше, чем за три года отношений с Игорем.

И, да. Только сейчас выясняется, что он, оказывается, думал, будто я против. Могла бы догадаться.

Все считают его чудовищем. Что ещё он мог думать о поцелуях?

— Нет. Не против, — божечки, я, кажется, краснею.

Глаза Ливая расширились ещё сильнее. От удивления? Он напрягся, превращаясь в статую, и сглотнул воздух. Посмотрел на меня, будто выискивая издёвку, признаки розыгрыша. Не находил.

— Мне нужно подняться, — хрипло произнёс генерал.

Упёрся ладонями в подлокотники и ступил с подножек на пол босыми ногами, но едва сделала шаг, опасно покачнулся.

— Осторожно, — я попробовала удержать его, но разница в весе оказалась слишком большой.

Поймать равновесие Ливай успел и упрямо поджал губы.

— Не нужно помогать, — он поморщился. — Разве слабый муж заслуживает любви и тем более поцелуя?

— Тебя можно описать множеством слов, но «слабый» среди них нет.

Я улыбнулась, всё ещё боясь отпустить его. Сейчас это было настоящим чудом, достойным создания отдельной религии. Стоит! Полчаса назад лежал, а теперь стоит!

Ой… Как-то двусмысленно звучит…

— Диана, — серые глаза стали темнее, когда он посмотрел на мои губы. — Даю слово, я оправдаю твоё доверие, — голос стал ниже, более хриплым и он начал склоняться ко мне.

Это правда происходит?! Сердце забарабанило в груди, а дыхание, напротив, перехватило. Будто перед прыжком на глубину. Я и сама потянулась навстречу, чувствуя себя принцессой в детской книжке. Почему я не додумалась поцеловать его раньше? Как заколдованный принц бы был.

Хотя почему как, он принц и заколдованный!

Ладонь ласково коснулась щеки Ливая, пальцы прочесали волосы, а после я обняла его. Если мы сейчас упадём, — плевать.

Он в ответ неуверенно коснулся щеки тыльной стороной ладони. Сухая, широкая и знающая лишь как убивать. Как ему удаётся касаться так нежно?

— Кхм… ребят, — послышался рядом голос Армандо и, к счастью, убивать я не умела иначе бы точно это сделала, лишь бы не прерывать волшебство.

Ливай нехотя скосил взгляд. Служитель сделал большие и выразительные глаза.

— У нас гости.

— Благодарю, что хоть кто-то заметил моё присутствие, — сказал отстранённый голос.

Ливай отступил и склонил голову.

— Император. Чем обязан визиту?

~ *** ~

Чтобы послушать упомянутую мелодию, ищите блог от 15.02.2022 в моём профиле:)

Мне захотелось убежать и спрятаться. Ладонь Ливая сжала плечо чуть крепче, успокаивая. Да мы женаты, я в праве его целовать и всё такое, но… Всё равно неловко.

— Вижу тебя в добром здравии, — хмыкнул император. — Мне докладывали ты… отдыхаешь.

— Я был ранен, — коротко отозвался Ливай, — и обездвижен. То, что я на ногах — заслуга моей супруги и служителя света.

— Что ж, это радует. Империя приносит благодарность. Тем более что зачищенный Кватрум снова подвергся нападению собирателей. Завтра выезжай на бой.

Он сдурел?! Ливай ещё утром лежал, не реагируя ни на что!

Я вскинула голову, собираясь возразить, но так и не решилась. Нужно зайти с другой стороны.

— Герард, у меня есть просьба. В Эдуетте случился… инцидент. Пока генерал занимался противником на нас напали. Я серьёзной опасности не представляю и помешать тем мерзавцам не могла. Мне будет спокойнее, если кто-то надёжный будет защищать нас.

Император хмыкнул, а после качнул головой:

— Видишь, Ливай чего стоит поражение и слабость. Всего один проигрыш и в тебя перестают верить.

— Это правильный вывод, — Ливай опустил подбородок. — Я подверг жену опасности. Её разочарование и сомнения логичны и объяснимы.

— Такого не должно повторится. Ты не имеешь права быть слабым, Ливай.

Генерал поджал губы и медленно кивнул.

Чёрт, кажется я сделала лишь хуже.

— Вы неверно поняли, — я натянуто улыбнулась. — Речь о том, что злоумышленники либо получили доступ к гвардейской форме, либо являются гвардейцами. Я не знаю, чем закончилось расследование, — и было ли оно вообще, но это озвучивать не надо. — А значит опасность подстерегает везде. Мне не хочется терять мужа, — я погладила Ливая по спине и улыбнулась с лёгким кокетством. — Простите женщине из другого мира чрезмерную паранойю.

Так-то.

Я истеричка. Нечего на генерала наезжать.

Император мягко улыбнулся.

— Пожирателей там не встречали, но собиратели убили несколько рабочих, восстанавливающих стену. Ничего сложного, но солдатам нужен боевой дух и моральный подъём, пока город не вернётся под наш контроль. Ливай, ты меня по…

Его прервал свист.

Император резко выгнулся, а в стену на половину лезвия воткнулся здоровенный топор. Точно там, где была его голова.

— Твою мать, опять промазала! — обиженно донеслось из коридора. — Впрочем, приятно знать, что император, — это слово прозвучало с показательной иронией, — всё такой же шустрый.

В комнату вошла женщина. Крепкая фигура обтянута костюмом, Ливай носит подобные на боевые вылеты. Грива ярко-рыжих волос сплетена во множество косичек, дредов и украшена блестящими колечками, цепочками и бусинками. Глаза обведены чёрным, будто воительница наносила макияж, вынув из костра уголёк. Красивые полные губы кривятся то ли в радостной улыбке, то ли в оскале. После метания топора я склоняюсь ко второму.

— Лагерта, — Герард сдвинул брови. — Я предупреждал. Покушение на жизнь императора наказывается казнью на месте.

— О, вот как, — она картинно развела руки. — Вот она я, вот оно место, — топнула она ногой по паркету. — Давай, наказывай.

— Лагерта, — опустил подбородок император, но та пренебрежительно отмахнулась.

— Уйми скулёж, тролль коронованный. Дай пообщаться с единственным воином в доме. Не считая меня, разумеется.

Ливай напрягся.

— Мам.

— Дай глянуть, — она положила ладони ему на плечи и всмотрелась в глаза. Она немного ниже сына, но хрупкой на его фоне не казалась. — Выглядишь, будто тебя росомахи потрепали. Валялся, значит? Я почти загнала виверну, пока летела сюда. Говорят, зараза не лечится. Кто поднял? Армандо, ты? С меня шкура самого красивого собирателя для тебя. Сошьёшь платочки.

В этот момент мне снова захотелось спрятаться. Может Армандо возьмёт всё на себя? Это же его свет усилил музыку? К знакомству с мамой я не подготовилась! К ТАКОЙ маме вообще можно подготовиться?

— Нет, это Диана, — пролепетал служитель, который явно не собирался прикрывать меня. — Музыкой спасла.

— Вижу, — Лагерта подошла и хлопнула ладонью по роялю. — Мне по душе барабаны да гусли, но в царстве скукоты и такое сгодится. Балладу об Одине изобразишь?

Интересно, ей зайдёт вступительная тема пятой игры древних свитков?

— Я больше по классике, — осторожно улыбнулась я, — но могу подобрать несколько похожих по духу мелодий.

— Молодец, вроде и послала, но не отказала, — ухмыльнулась Лагерта, а после перевела взгляд на застывшего императора. — Значит так, тролль…

— Хватит меня так называть! Я до сих пор не имею понятия, что это, но, зная тебя, что-то мерзкое и уродливое.

— Вот, начал себя адекватно оценивать, — покивала Лагерта. — Так вот. Слышала, Кватрум снова атаковали. Ливай должен восстановиться, иначе петух ты ощипанный, а не вождь, если так глупо потеряешь лучшего защитника.

— Мне некого послать. Закари в больнице.

Лагерта расхохоталась.

— И хорошо. Ему придётся катать телегу сменных штанов, потому что обделываться он будет ежечасно.

— Тогда…

— Ты поднимешь свою императорскую задницу и наконец, тоже что-то сделаешь, — Лагерта скрестила руки на груди. — Это не предложение. Других вариантов нет.

— Но мне нужна любовь. Жена. Боюсь, гарем…

— Что ж, тогда радуйся, мы с тобой не разбегались, — Лагерта сделала шаг к нему и ухмыльнулась прямо в лицо. — От моей любви ходить не сможешь.

— Ты…

— Слюни подбери. Я делаю это ради сына, а не тролля в короне, — Лагерта отстранилась. — На остальное у тебя гарем. Должны же эти курицы хоть что-то уметь. Раз воинов не могут родить.

Я в восторге от этой женщины. Она здесь пять минут, а император сидит на задних лапках. Если дать ей корону, она, пожалуй, сможет захватить царство тёмных.

Сперва казалось, Герард откажется, но император неожиданно легко кивнул, а я, Ливай и Армандо, округлили глаза.

— Хорошо. Если так, то отправляемся. Мне нужно отдать распоряжения и взять подходящую виверну.

— Вот и молодец, хороший тролль, — она потрепала высоченного императора за щеку. — Иди, а я тебя догоню и в поезде объясню, как именно нужно сражаться, ты точно себе все мозги отсидел. А пока, — она обернулась. — Служитель, не желаешь пройти ко мне в покои да тело светом исцелить?

Император опасно сузил глаза и посмотрел на Армандо.

Тот сглотнул и растянул губы в улыбке.

— Спасибо, за честь и предложение. Эм, в смысле за оказанную таким предложением честь…

— В общем ты меня послал, — цокнула Лагерта языком. — Надо было запретить Ливаю заводить таких смазливых друзей. Что ж, ладно. Побуду на голодном пайке.

— Почему же на голодном, — не поняла я. — Пока император готовится, мы вас покормим. Сегодня мясо чудесное закупили, — некстати вспомнилась шутка Ливая в первый день, и я сбилась с мысли.

Лагерта расхохоталась.

— Я на том же пайке буду, что и ты. Пока, — она хлопнула Ливая по плечу, и его шатнуло. — Но потом, чтоб воздал за всё воздержание. Понял? Великий воин велик во всём! И легенды о нём должны слагать на всех поприщах. Герард, расслабься, это не про тебя.

Ливай кашлянул, прочищая горло.

— Мама, я прошу в присутствии моей супруги…

— Ой, рот мал, матери условия ставить. Одинова борода, ну откуда в тебе это жеманство, да ханжество. Герард, это в тебя, не иначе. Мы б уже вели в бой клан внуков, если бы ты не церемонился и брал силой то, что хочешь.

На этой фразе до меня дошло о каком голоде она говорила, и я покраснела до самых пяток.

Господи… как теперь себя вести?

— Ладно, идём, — Лагерта одной рукой развернула императора к выходу. — Сын, восстанавливайся быстрее, — кивнула Ливаю, а после посмотрела на меня. — Диана… Богиня луны и охоты. Не удивлена. Такая добыча лишь достойнейшей и достаётся. Следи за ним, Диана. Давай побольше козьего сыра и молока. Как вернёмся с победой, наиграем что-нибудь вместе. У меня есть пара инструментов в подвале. Можешь порыться. Армандо, — она подмигнула. — Жду твоего зова, как всегда.

Их шаги стихли в коридоре и в зале с роялем повисло напряжённое молчание. Я покосилась на оставшийся в стене топор. У Лагерты есть ещё один? Теперь я понимаю, почему в доме живут умельцы, способные изготовить ключ для настройки рояля. С такой хозяйкой часто придётся что-то чинить или изготавливать заново. Армандо шумно выдохнул:

— Свет… вот это женщина! Я бы нарисовал её, если б знал, что у меня есть шанс сохранить руки после.

Ливай натянул привычную маску отстранённости.

— Прячусь за спинами родителей. Уступил. Нет, так нельзя. Армандо, догони их. Скажи, что я пойду. Драться буду верхом, если придётся.

— Нет, — я схватила его за руку. — Если бы твои родители зашли утром, то увидели бы то, чего не должны. Хватит. Ты не единственный страж в этом мире. И твоя мама права, гвардейцам будет полезно увидеть, что их император умеет не только просиживать штаны в тронном зале.

Невежливо, но после знакомства с Лагертой я как-то осмелела. Летать ему, ага. Тем, кто только вышел из комы разрешения на полёт не выдавали!

Ливай недовольно посмотрел на меня.

— Я на ногах, а значит могу…, — он сделал шаг и покачнулся. — Чтоб его…

Я поймала его за руку. Ливай сжал зубы так крепко, что мне послышался скрип. Посмотрел на меня то ли с отчаянием, то ли с вызовом и жалостью. Представляю, что должно твориться в его голове. Проявил слабость, бла-бла, жена меня бросит.

— Армандо, поможешь немного?

— Идём, генерал, на ваше героическое ложе, — усмехнулся служитель и, закинув руку Ливая себе за шею, поволок в спальню.

Я догадывалась, что существование каталки муж с яростью проигнорирует, но и сама была рада оставить её.

Грустно это. Он боится собственной слабости, боится, что, если даст себе поблажку, случится страшное. Но ведь он не робот и не машина для убийств тёмных. Ливай — человек. Да умеет то, чему я вряд ли научусь, но человек, и ему необходимо отдохнуть.

По лестнице мы забирались долго. Ливай рвался самостоятельно покорять вершину, но Армандо, прочитав явно нецензурную молитву, опять подлез ему под руку. Я успела попросить слуг приготовить лёгкой еды. Кушать надо, но лучше не нагружать желудок слишком сильно.

Восхождение выбило остатки воинственности. Ливай позволил дотащить себя до комнаты и даже уложить в кровать. Потом служитель сослался на какие-то важные дела Ордена и сбежал, оставив нас вдвоём.

Я присела на край кровати. Почти не слезала с неё последние дни, а теперь чувствовала себя неловко. Будто Маша в сказке про медведей, которую застукали. То ли бежать, то ли сдаваться.

Очень хотелось устроиться на плече Ливая, и закрыть глаза. Как я делала, пока он спал. Так спокойно было, хоть и грустно. Но теперь он в сознании и… мне неловко. Я же нарушаю личное пространство. А вдруг он не любит, когда рядом кто-то есть? Привык один быть.

— Хочешь чего-нибудь? — спросила я, чтобы тишина не звенела в ушах.

Ливай прикрыл глаза. Брови сошлись на переносице, в изломе что-то болезненное.

— Ты должна решить, к какому стражу уйдёшь от меня. Я мог бы познакомить с достойными.

— Что? — я ожидала услышать что угодно, кроме этого. Ливай умеет удивлять, но сейчас получилось неприятно. — Почему?

Он отвёл взгляд, стыдясь.

— Это очевидно. Свет послал мне жену, которой я недостоин из-за собственной слабости.

Как сложно понять его мир. Полный опасностей, монстров и жестокости не только к тёмным, друг к другу, но и к самому себе. На нас напали, пока он спасал город. Его отравили и мы чудом вернули его назад, а он винит во всём себя. Я привыкла утешать Игоря, который переживал из-за таких пустяков, над которыми Ливай посмеётся. При условии, что я смогу объяснить, почему это проблема.

Мне хотелось обнять мужа, прижать к себе и спрятать от всего мира, но я чувствовала, что Ливай не разрешит. Не позволит себе выглядеть ещё слабее. Это против его природы, убеждений и воспитания.

— Я не считаю, что ты слабый, — ответила я. — Ты чуть не сбежал на войну, едва в сознание вернулся.

— Я не сделал главного. Того, что обязан каждый муж, — его ладони сжались в кулаки, а голос стёк в шёпот. — Не защитил тебя. Позволил ублюдкам прикоснуться своими мерзкими, грязными пальцами. Я не имею права называться твоим супругом.

Вот из-за чего Ливай переживает больше всего? Не может себя простить. Я невольно вздрогнула.

Всё эти дни мои мысли занимал он, и переживания отодвинулись за край сознания. А теперь они выкатились и принялись вгрызаться в нервы. Я вспомнила неприятный запах, сальные руки, и липкие взгляды врагов. Кожа стала казаться очень грязной. Я сжалась и потёрла плечо, а потом поборола скромность, забралась на кровать и обняла Ливая.

Я такая грязная. Хочу ванну. Смыть всё это.

— Убил их ты. Если бы не защитил, они бы… сделали больше.

— Я позволил, — процедил он сквозь зубы. — Дай мне возможность, я бы воскрешал и убивал их вечно. С каждым разом всё медленнее и мучительнее. Жаль, что этим не сотрёшь те минуты из твоей памяти.

В его голосе я впервые слышала настолько яркие эмоции. В этом мире мало знают о любви, но их ненависть осязаема, как и лезвия мечей, торчащих из груди.

— Спасибо тебе. Что услышал и пришёл.

По лицу Ливая пробежала волна удивления.

— За что ты благодаришь? Это моя обязанность. Диана, ты заслуживаешь лучшего. Достойного, понимаешь?

— Тебя? Ливай, я никуда не пойду. Мне… только с тобой не страшно. Я чуть с ума здесь не сошла, пока ты едва глазами двигал. Не будь жестоким, не отталкивай меня.

— Не хочу быть. Но если не сделаю это сейчас, то больше уже не…, — Ливай запнулся и наконец поднял на меня глаза, — смогу.

— Вот и не смоги. Потому что я уже.

Точно не после того, что случилось в комнате с роялем. Всех мелочей, знаков внимания, слов, поступков. Даже его холодная отстранённость казалась не недостатком, а особенностью.

Говорят, чтобы влюбиться, нужно начать делать что-то для другого человека. Психологи советуют это, когда в семейных парах начинается разлад. Нужно заботиться, ухаживать, тогда мозг пересчитает вложенные усилия в привязанность и решит, что всё это делается из-за чувств.

Не знаю, как работает мой мозг, но к Ливаю я чувствовала что-то ещё до того, как он лежал в коме, а я, не без помощи, конечно, ухаживала за ним.

— Своенравная, — Ливай мягко усмехнулся. — Существует ли что-то, в чём я могу тебя убедить? Или мне заранее смиряться с поражением?

— Почему же, шансы есть. К примеру сказать, что голубое платье нравится тебе больше зелёного. А в вопросах смены мужа — нет, без шансов.

— А если ты прекрасна во всех платьях?

Ливай с нежностью посмотрел на меня. Резкие черты смягчила осторожная улыбка. И мне невольно захотелось сравнить его со щенком. Да, у него есть зубы и в случае опасности он обернётся настоящим Цербером, но сейчас очень искренне показывает… преданность? Вижу, что ещё боится поверить, но ему приятно, что я с ним.

— Ляжешь со мной? — чуть слышно спросил Ливай, и я вспыхнула.

— В ванну хочу.

— Хорошо, — он не настаивал. — Попроси трав добавить. У нас есть. Плечи у тебя напряжённые. Могу размять, если с собой возьмёшь.

— Спасибо, но тебе нужно поесть и отдохнуть, — смутилась я.

Ливай не стал спорить и рассеянно погладил меня по плечу.

— Странный сон, — тихо сказал он, будто ни к кому не обращаясь.

— О чём ты, родной?

Ливай удивлённо посмотрел на меня, потом понял, что сказал вслух и пояснил:

— Пока был… там, сон видел. Что на столицу идёт кто-то похуже пожирателей, а мне не хватает сил с ним справиться. И тебя нет. Совсем.

— Но ведь я здесь.

— Теперь я это вижу, — Ливай крепко обнял меня.

То, что засыпать с мокрой головой ошибка, я вспомнила утром. По совету Ливая я спросила у служанки расслабляющие масла, и она притащила целый ящик. Показывала, давала понюхать, рассказывала, какие нравятся Ливаю, а от каких кожа становится шёлковой. Она всё рвалась заняться моими волосами, но мне было жутко неловко, отказалась.

Девушка, как и большая часть жителей этого мира, была не слишком разговорчива, но я узнала, что слуги проникаются ко мне уважением. А ещё, что музыка рояля звучит на весь дом и всем нравится. Мысленно прибавляю себе очков авторитета.

Проснулась я поздно. Птицы в саду закончили петь и разлетелись по делам. Выбравшись из-под одеяла, я сходила умыться и села у зеркала. Из него смотрело чудо с потрясающим гнездом на голове. Мда. Надо всё исправить, а то ещё примут за собирателя и всё.

Достала расчёску и осторожно, начиная с кончиков, стала распутывать это безобразие. Получалось не очень. Я начала шутить над собой, не пора ли отправиться к тому месту, где Армандо и Ливай нашли рояль. Вдруг из моего мира прилетел стайлер? Впрочем, зачем он мне? Розеток не водится. Очень зря!

В дверь постучали.

— Диана, я могу войти? — спросил Ливай.

— Да, конечно.

Когда дверь открылась, я вспомнила, что всё ещё сижу с потрясающей причёской и вышедшему из комы мужу лучше не видеть, но было поздно.

Ливай вошёл, опираясь на трость. Если бы не она, ничто не напомнило бы о событиях последних дней. «Домашняя» одежда генерала вполне подходила для приёма гостей. Брюки классического кроя, тёмная рубашка, застёгнутая под самое горло.

Мда, зря пустила. Стоит красивый, а тут я. Неловко вышло.

— Как ты?

Он покосился на трость.

— Это временно. Я быстро восстановлюсь и смогу нормально защищать тебя и исполнять супружеские обязанности.

Это же надо, смотрит прямо в глаза. Даже мускул на лице не дрогнул.

Надо. Вся твоя жизнь состоит из «надо», верно?

— Присядешь? — я кивнула на кресло. — Столько всего случилось. Много дел, а я не знаю, за какое хвататься.

— Что тебя беспокоит? — Ливай на кресло не взглянул. — Я слишком долго был беспомощным и не мог выполнять обязанности. Буду навёрстывать.

Я поджала губы и сжала кулаки, пытаясь собраться.

— Я могла узнать что-то у тех троих, но не вышло. Прости меня.

— Нет, это я явно рано пришёл, — Ливай хмыкнул. — Они собирались тебе всё рассказать. Нарисовать подробную карту к убежищу, расписать все планы, мотивацию и имена участников.

Я сморщила нос. Стоило бы обидеться, но раз к Ливаю вернулось непередаваемое чувство юмора, значит поправляется.

— В моём мире снимают фильмы, в которых злодеи выкладывают героям план, позволяя оценить его гениальность. Жаль, что у вас так не принято.

— Сомневаюсь, что человек, который выкладывает план врагу, может придумать что-то гениальное, — Ливай посмотрел на меня и постучал по серебристой ручке трости — Я жду.

— Ладно, — я вздохнула и посмотрела в зеркало. — Сперва я разберусь с этим гнездом, а потом хочу привезти других стражей и пытать их музыкой. Может они расскажут, что случилось? Назвать новые имена или ещё что?

— Оставь гнездо, — Ливай ухмыльнулся. — Вдруг, там поселятся миниатюрные виверны. Будет мило. Да и ты прекрасна в любом виде.

— Пытаешься отвадить от меня других стражей? — я вернула ему ухмылку. — А миниатюрные виверны у вас есть? Боюсь, если мне на голову залезет Одуванчик, я умру.

— У Одуванчика уже есть уютное гнездо. А насчёт других стражей, — Ливай приподнял бровь. — На войне все средства хороши. А за тебя я намерен сражаться, — он сделал шаг ко мне, прожигая сталью глаз. — И убивать.

Если бы это сказал любой другой мужчина, можно было бы улыбнуться и не придавать значение, но Ливай… действительно умеет убивать. Сейчас он не шутит и это особенное ощущение. Знать, что за спиной стоит такой мужчина. Опасный, временами жестокий. Тот, кто может защитить, даже если сам отравлен. Начинаю чувствовать себя по-настоящему важной.

— Ты не на войне, — я улыбнулась. — Пусть мы поженились случайно, но, мне кажется, это самая правильная случайность.

— Нашу женитьбу я случайностью не считаю. Так должно было быть. Другое дело, что ждёт нас дальше? Решения принимаешь ты, — Ливай опустил глаза. — Я посмел тешить себя… — он запнулся и медленно договорил, — надеждой, что жертвы, на которые ты пошла, осталась, кода я был жалким и бесполезным, значат привязанность. Я сделаю всё, чтобы развить, оправдать и укрепить её, — он подошёл и положил ладонь на спинку кресла. — Я ещё не исполнил то, что должен.

Сердце застучало быстрее. Снова отругала себя за неопрятность и что не выгляжу сейчас как дива с обложки глянцевых журналов. Ещё бы зелёное платье нацепила для пущего эффекта.

Как много мыслей пронеслось за секунду, пока я вскакивала с табурета, чтобы оказаться перед ним.

— Просто должен или… хочешь? — не могла не уточнить я.

— Редкий случай, когда всё едино, — он усмехается. Так близко, что я кожей чувствую движение его губ. — Или ты передумала, о, жена моя? — соблазнительный излом тёмной брови, рассечённой шрамом.

Раньше, чем я придумала ответ, его ладонь легла на спину и притянула ближе. Это что-то новенькое, но не узнать Ливая я не могла. Кажущиеся грубыми движения волновали, отчасти потому, что он сдерживал силу. Был нежным, но не позволял забыть, насколько опасен может быть.

Губы накрыл требовательный поцелуй. Ливай притянул меня ближе, положив на шею горячую ладонь. Комната поплыла. Я сжала рубашку на его спине, не в силах, да и не желая, если честно, сопротивляться. Всё то, что я пыталась сформулировать для себя последние дни, вспыхнуло как тополиный пух.

Не знаю почему, но я не узнавала, а словно вспоминала его. Вкус губ, приятный древесный запах, тёплые пальцы, путающиеся в волосах. Мы вместе так мало, но я столько о нём знаю и чувствую, что готова сгореть в этих руках.

Война за меня? Он победил.

Спустя мучительно мало времени, Ливай отступил. Глаза непривычно тёмные, кажется удивлённым. Генерал незаметно облизнул губы и лукаво улыбнулся:

— Этого не хватит, чтобы искупить долг, я ведь прав?

— Не хватит, — согласилась я.

— Как насчёт продолжения вечером? Чтоб я сделал все тревожащие тебя дела, и ты расслабилась по-настоящему.

Хотела напомнить, что он едва стоит, но прикусила язык. Опять колючки выставит и заявит, что он мужик и всё решает. К себе Ливай относится строже, чем ко всем остальным.

— Многообещающее заявление, генерал, — божечки, это то, о чём я подумала, да? — И спасибо за помощь. Некоторые дела вроде приведения волос в порядок и концерта я оставлю себе.

— Как скажешь, — он кивнул и помрачнел. — Я пойду в госпиталь. Утром доложили, Зак в коме. Как я, Феран и Людвиг. Нужно посмотреть и опросить может кто что видел.

— Что? — я вскинула брови, потом мотнула головой и схватила расчёску. — Дай мне пятнадцать минут. Полечу с тобой.

Госпиталь находился всего в паре кварталов от дома Ливая. Мой муж рвался идти пешком, пришлось врать, что я на каблуках по их брусчатке не дойду. Ливай задумался на миг, потом кивнул и подозвал Одуванчика.

Виверна едва не снёс нас. Странный он, конечно, зверь. То ведёт себя как кошка, сейчас скачет как собака, но разрушает всё не хуже молодого слона. Ливай успокоил его парой звучных команд, почесал горло и помог мне влезть в седло. Полёт длился в лучшем случае минуту, но я радовалась маленькой победе. Нечего расхаживать с тростью по улицам.

Приземлились в тихом саду. Одуванчик снова полез ластиться, радуясь, что хозяин в порядке, но сразу напустил на себя солидности, когда к нам приблизились незнакомые медсёстры, у которых Ливай спросил номер палаты Зака.

Мы вошли в здание. Почти не отличается от госпиталя в Эдуетте, только светлее. Ливай уверенно петлял по коридорам. Виду не подавал, но я чувствовала, что идёт он медленнее, чем обычно.

Возле лестницы и вовсе остановился, сделав вид, что залюбовался стеной. Устал, но в жизни не признается.

— Я задумался. Вспоминал, куда идти, — быстро ответил Ливай, поймав мой взгляд.

Он и правда пошёл вверх по ступенькам, легко и непринужденно. Поднялись на третий и свернули в левый коридор со множеством дверей по обе стороны. Я ждала запаха лекарств, но вместо этого слышала травяные и хвойные. Приятнее, чем в обычной больнице.

Ливай прошёл ещё немного и, невесть как выбрав дверь, вошёл.

Тут же раздались громкие женские причитания и рыдания.

— Ох, Лива-а-а-ай! Ты видишь? Что с Заком? что с моим мужем?! Я вдова, понимаешь? Абсолютно беззащитная и бесправная в этом мире. Ты ведь не бросишь меня? Защитишь, да? В память о наших отношениях?

Я вошла следом и увидела Монику. Уже привыкла, что одевается она как на церемонию вручения кинонаград. Странное поведение настораживало.

— Почему вдова? — не могла не спросить. — Он же в коме. Или нет?

Моника в этот момент повисла на шее у Ливая, рыдая ему в рубашку.

— Зак не такой, как ты. Не настолько сильный. Он не вернётся. Я осталась одна, — снова всхлип. — Ты ведь примешь меня назад, да?

Ливай поморщился и отвёл взгляд. Многие мужчины не знают, как реагировать на женские слёзы, а тот, кто живёт в мире скудных эмоций и подавно. Грязная манипуляция.

— Не плачь. Успокойся, — он погладил её по спине. — Ты знаешь, что никто не посмеет тебя обидеть.

— Ещё как посмеют! Будет как с Дианой. Хочешь, чтоб меня поимела целая толпа? — вскрикнула Моника и снова прижалась к нему. — Ливай, забери меня. Очень прошу. Я хочу к тебе.

Обалдела совсем!

— Тебя никто не тронет, — ровным голосом пообещал Ливай и посмотрел на меня. — Диана, что скажешь?

С одной стороны, помочь другой заброшенке правильно. Мы в одной лодке и всё такое, но я чувствовала, ничем хорошим это не закончится. Бывшая жена в поле зрения моего мужа. Что может пойти не так? Тем более речь о Монике. Мда…

— Мы пришли за спящими стражами, — напомнила я. — Отнесём их домой и попробуем разбудить. Если всё пройдёт хорошо, Зак очнётся и опасность исчезнет.

— Она не хочет, чтобы я пошла. Видишь, Ливай, — жестокость. А ты этого не приемлешь без нужды. Я помню, — Моника вздёрнула подбородок.

Ливай то ли понял мои эмоции, то ли сам не стал поддаваться на провокацию и сделал шаг от неё.

— Я обеспечу тебя проверенной охраной, если потребуется, — он обошёл бывшую и выпрямился у постели брата.

Как и следовало ожидать, второсортная актриса прекратила истерику и достала зеркальце. Я хотела осуждающе взглянуть на неё, но Моника меня игнорировала.

Генерал ничего не сказал. Его лицо помрачнело, а губы плотно сжались. Вот вам и Чудовище. Ему жаль бестолкового и навязчивого братца.

Выглядел Зак и правда неважно. На носу что-то вроде гипса, перетянутое бинтом, глаза, да и вся голова опухшие. Руки тоже в гипсе, под распахнутой рубашкой темнеют пятна синяков.

Я никогда не видела настолько искалеченных людей. В фильмах, понятное дело, эффект не тот. Странно что они вообще заметили, что Зак в коме от чёрной слизи, а не из-за ран. Он весь в бинтах, враги могли порезать вены и шею, а потом наложить повязки — никто бы и внимания не обратил.

Мне стало совсем не по себе. Это случилось из-за меня, кто бы что ни говорил.

Ливай вдруг нахмурился.

— Моника, позови врача, который его наблюдает.

— Что? Зачем?

— Делай, когда я говорю, — холодно процедил Ливай.

— Я тебе не жена, Чудовище, чтоб так меня шпынять, — фыркнула Моника, но всё равно вышла.

— Что-то заметил?

Ливай кивнул.

— Костяшки сбиты. Со мной Зак не дрался. И у него свежий гипс. Видишь? — взял он руку брата. — Зачем его сменили?

— Ты уверен? Не думаю, что после драки с тобой он рискнул лезть к жене другого стража. С кем можно подраться, лёжа в больнице? Или…

— Сопротивлялся, — закончил Ливай. — Зак единственный, кто дал отпор, а значит, видел как минимум четвёртого. Нужно найти кого-то хорошо избитого. При всех недостатках Зак чёрный страж и дерётся лучше гвардейцев. Не думаю, что враг пойдёт в больницу. Где-то отлёживается, а значит у нас есть шанс его найти.

— Звали? — В комнату вошёл крупный мужчина с наброшенным на плечи халатом. Он немного припадал на левую ногу. — Я доктор Гэбс. Наблюдаю Зак… Генерал, вы в порядке?!

Ливай поднял бровь. Я тоже посмотрела на мужа, но ничего криминального в его внешности не заметила. Ну да, из-за трости он не выглядит так, словно готов брать золото на олимпиаде, но поводов для столь резкой смены настроения не ощущаю.

— Вас необходимо обследовать! Состояние может быть нестабильным! Вы что, снова хотите оказаться в коме?!

— Я вас вызвал не для себя, — перебил Ливай, и доктор тут же замолчал. — Почему гипс сменили?

Тот явно собирался ещё повозмущаться, но передумал.

— У него начался жар. Сперва не поняли из-за чего, но потом оказалось, старый гипс треснул. Тогда же заметили порезы.

— Ясно. Его, Людвига и Ферана перенести в мой дом. Не обсуждается.

— Генерал, вы должны остаться, — доктор опустил подбородок. — Ваше состояние опасно и далеко от идеального. Есть риск, что вы снова уснёте, но от истощения. Хотите этого? Миссис Винтерман, повлияйте на своего супруга.

— Мы уже уходим, — мило улыбнулась я. — Вы же понимаете, к нему гвардейцы бесконечным потоком ходят. Лучше не устраивать в госпитале военную базу, вы согласны? Другим больным тоже нужно отдыхать.

Ливай посмотрел на меня, ухмыльнулся и ответил:

— К вечеру вернусь. Если станет хуже. Даю слово. Распорядитесь о перевозе. Дайте с собой то, что им нужно и рекомендации. Диана, идём.

До самой улицы он не проронил ни слова. Внешне всё по-прежнему, генерал будто из камня высечен, но я, кажется, научилась отмечать маленькие подсказки. Мой муж встревожен. Могу понять. Зак всё это время был здесь, а значит, наши враги в городе и ими может оказаться кто угодно.

— Не хочешь пригласить домой кого-то из гвардейцев? — спросила я. — Проверенных людей.

— Стоит, — он поморщился и сердито посмотрел на трость, будто она причина всех наших бед. — И так некстати.

— Вчера ты вообще двигаться не мог, — напомнила я. — Но меня беспокоит реакция врача. Что если…

— Я чувствую себя нормально, — Ливай не позволил мне закончить. — И лежать в больнице, когда эти ублюдки подобрались так близко, я не стану.

— Я уже поняла, — вздохнула я. — Просто пообещай, что будешь делать перерывы. Ты никому не поможешь, если свалишься от усталости.

Мы вышли на улицу и свернули по тропинке в сторону сада, где остался Одуванчик. Ливай дулся некоторое время, потом вздохнул и взял меня за руку.

— Диана, пойми, я рождён и воспитывался лишь для одного — защищать свой мир. Не волнуйся обо мне понапрасну. Это мелочи.

— Для меня — нет.

Ливай улыбнулся.

— Спасибо.

Мы прошли аллею и вышли на полянку. Среди низких травинок угадывались пушистые шарики одуванчиков и редкие жёлтые пятнышки. Виверна устроилась почти в центре, солнечные лучи скользили по его тёмной чешуе и высвечивали тонкую перепонку крыльев. Одуванчик положил голову на землю, и я вспомнила, почему его назвали так. Такой большой, но на этой солнечной полянке он выглядел сказочно.

Я повернулась к Ливаю с улыбкой, но он… напуган?

Короткий свист.

Одуванчик на поляне вяло шевельнулся и большим трудом поднял голову. Я вздрогнула. На краях его пасти пузырилась бурая пена. Что…?

— Одуванчик! — Ливай зашагал быстрее, я, опомнившись, рванула следом.

Виверна, издав низкий, жалобный звук попытался подняться, но его сильно шатало. Одуванчик неуклюже пополз к хозяину, поскуливая и стремясь быстрее оказаться рядом.

Что с ним такое?!

— Эй, — Ливай подбежал к Одуванчику.

Без какой-либо брезгливости он смахнул пену и заставил виверну раскрыть пасть. Пощупал зубы, нёбо, язык, хмыкнул и снял с себя лёгкую куртку, одновременно вытирая об неё руки, а потом и морду.

Одуванчик, жалобно простонав, прижался к его груди щекой. По телу виверны пробежала болезненная судорога. Крылья расправились, а после сложились снова. Он жмурился и пытался спрятаться под рукой хозяина, словно надеялся, что тот сможет защитить от всего. Даже от боли.

Ливай неожиданно нахмурился и, проведя по гребню, снял что-то. Я не сразу поняла, что лежит на его ладони. Какой-то вытянутый предмет, похожий на шариковую ручку, на конце белое пёрышко. Это что дротик?!

— Будь здесь, — сказал Ливай, убирая улику в карман. — Я за телегой. Одуванчик не сможет лететь.

Ещё раз погладив виверну по голове, он подхватил трость и прихрамывая поспешил обратно к зданию больницы.

— Ох, малыш, — я погладила Одуванчика, и он прижался ко мне, подрагивая. — Как же так? Какому идиоту пришло в голову отравить тебя?

Стало страшно. Сколько времени мы провели в больнице? Минут пятнадцать? А яд не слишком быстро действует? Что я вообще знаю об отравах? А что если эти ниндзя ещё здесь?!

Я огляделась, но, кажется, вокруг никого. Не слишком ли здесь тихо? А территорию больницы никто не патрулирует? Пациенты выходят на прогулку, нет?

Наконец я увидела Ливая, хромающего в обратную сторону. Он нервно оглядывался, и вскоре я поняла почему. В дальнем конце аллеи показалась огромная телега, которую тащила четвёрка лошадей. Не знаю, что на ней обычно перевозили, но, надеюсь, здоровенный Одуванчик влезет.

— Скорее всего это корень янтаря, — Ливай тронул моё плечо и погладил виверну по гребню на затылке. — Дома есть лекарство, сможем тебе помочь, малыш.

Одуванчик слабо мурлыкнул, выражая хозяину полное доверие и благодарность.

Телега тащилась слишком медленно. Заметив это, Ливай разозлился и пошёл им навстречу, явно собираясь отчитать за нерасторопность.

Я подняла голову, глядя ему в спину, и вдруг замерла. Вокруг телеги, совсем не торопясь, шли четверо. Они озирались, будто мелкие воришки и раз это насторожило меня, Ливай точно заметит.

Я обняла Одуванчика крепче. Снова фальшивые гвардейцы! Но теперь генерал на ногах и задаст им трёпку. Я даже не собиралась ругать себя за кровожадность. Эти мерзавцы пытаются разрушить свою же империю!

Первый из мужчин около телеги, выхватил из-за пояса похожий на пиратский мушкет. Бесконечно долгое мгновение я пыталась осмыслить его присутствие в мире Ливая. Тут виверны, мечи и странная магия вселения в чудовищ, какой ещё револьвер?! А потом вспомнила.

Места, в которых появляются вещи из других миров. Если там был рояль, наверняка мог появиться и мушкет! Да и пушки здесь есть. Всё логично.

— Ложись! — крикнула я.

Ливай шагнул по диагонали вниз и в сторону. Воздух дрогнул от резкого, бьющего по ушам хлопка, и лицо стрелявшего заволокло дымкой. Одуванчик вскинул голову. И следом хрип — надрывный и полный боли.

Я вскрикнула, зажав рот ладонью. Одуванчик зашипел и накрыл меня крылом, защищая и скрывая происходящее. Что с Ливаем? В него попали? Божечки! Если да, то пусть в плечо! Он же достаточно крут для ранения в плечо?!

Лязгающая песнь мечей мешалась с криками и стонами. Похоже, мой муж всё же цел. Снова хрип, а следом дикий полный ужаса и боли вой.

— Нет, нет, пожалуйста!

Я не выдержала и выглянула. В нашу с Одуванчиком сторону полз мужчина в гвардейской крови. Двое лежали на брусчатке без движения, под ними разрастались тёмные лужи. Сапоги ещё одного торчали из-за телеги.

Мужчина пытался уползти, лихорадочно перебирая окровавленными руками. Над ним словно титан высился Ливай.

— Говори, — муж схватил врага за шиворот и перевернул на спину. — Цели? Кто за вами стоит?

— Вы сами виноваты, — раненый скривил рот в оскале. — Всё почти готово. Хочешь избежать жертв, — сдайся нам. Иначе на твоих руках появится ещё больше крови.

— Кому «нам»? Имена!

Но мужчина лишь расхохотался, а после ранул зубами воротник своей рубашки. Ливай тут же попытался помешать, ударил мужчину по лицу, но, кажется, тому удалось что-то проглотить. Судорожно выгнувшись, гвардеец медленно обмяк.

— Проклятье, — Ливай рыкнул и раздражённо толкнул его обратно на траву. — Снова яд.

Да, согласна, многовато отравлений. Ливай обошёл остальных и проверил пульс у каждого убитого, после чего подошёл ко мне.

— Диана, всё закончилось, — он хотел коснуться моего плеча, но передумал и мазнул ладонью о брюки. — Сейчас я погружу Одуванчика, и мы поедем домой. Подожди немного, ладно?

Я кивнула. К сражениям с тёмными я более-менее привыкла, а сейчас… Ливай отошёл успокоить лошадей и подвести телегу ближе. Где-то вдалеке слышались крики. Надеюсь, это не вражеское подкрепление!

Пока генерал возился с Одуванчиком, уговаривая его забраться, я зачем-то подошла к тому, кто решил отравиться, лишь бы не отвечать на вопросы. Не знаю, что меня толкнуло. Желание найти какие-нибудь подсказки? Я оглянулась на Ливая и сжала зубы. Попробую представить, что я в компьютерной игре и собираю лут.

Было страшно. Казалось, мужчина притворяется и в любой миг схватит меня за руку. Ощупала карманы куртки и нашла какую-то книжечку. Вытянула двумя пальцами. К горлу подступала тошнота, так что, едва закончив я отскочила, зажимая рот ладонью.

Кошмар. Нет, зря я это затеяла, не смогу больше.

Ливай в этот момент, умудрился уложить Одуванчика в телегу. Постоял пару мгновений, явно чтобы восстановить силы, и подошёл ко мне.

— Не надо было. Садись, я осмотрю остальных.

Я кивнула и на ватных ногах пошла к телеге. Ливай довольно бодро для человека, второй день как вышедшего из комы, обошёл лежащих, не забывая поглядывать по сторонам.

Снова почувствовав тошноту, я забралась на самый край и опустила взгляд. Не знаю, как долго его не было, но я услышала резкую команду, и мы покатились.

К нам кто-то прибежал. Я узнала голос Ливая, но не поняла смысла. Наверно приказал убрать тех, кто напал.

Кошмар.

Когда мимо проплыли ворота, а под колёсами появился затёртый серый камень, я смогла поднять глаза. Ливай вёл лошадей за поводья быстрым шагом. Было видно, что животным тяжело, но и поскуливающему Одуванчику, вынужденному неестественно сложиться, тоже было нелегко.

— Ничего не было. Лица мне незнакомы, да и форма ненастоящая, — мрачно поделился Ливай, поймав мой взгляд. — Пуговицы из олова, а не меди и швы неровные, заплатки. Гвардейцы такого не носят. Ты нашла что-то?

Я обнаружила, что всё ещё держу ту книжку. Пальцы дрожали.

— Вот. Что происходит, Ливай? Почему? Как они оказались так близко? И… Одуванчик поправится?

— Поправится. Если я прав, яд можно обезвредить в течение трёх часов. Противоядие дома есть, — Ливай посмотрел на блокнот, а после снова на дорогу. — Насчет остального — не знаю. Если они оказались в больнице, им помогает кто-то влиятельный. Нужно думать. И поговорит с отцом и советниками. Может с кем-то поссорились в последнее время или один из них пытается устроить переворот, — он качнул головой и пояснил. — Стать императором можно в поединке. Самый сильный страж.

Я сглотнула. Вот только переворотов не хватало ещё!

— Это просто догадка, — сказал Ливай. — Объяснило бы нападение на стражей и заинтересованность мной.

— Но не объясняет странную чёрную жижу.

— Не объясняет, — согласился он и снова посмотрел на книжечку. — Изучим твою находку. Вдруг что-то поймём.

— Мне страшно, — призналась я.

Ливай обернулся.

— Я больше не подвергну тебя опасности. К тебе никто не прикоснётся, я обещаю.

Мне очень хотелось ему верить, но в мире Ливая много опасностей, которые не может контролировать ни он, ни кто-либо ещё.

Впрочем, опасности его встряхнули. Действие адреналина или что там в кровь вливается? Со мной происходило что-то обратное. Тошнота стала вязкой и приглушённой. Я поймала себя на мысли, что скучаю по дому, где «плохой день» измерялся в упавших на пол вещах или ссорах, а не покушениях. Не знаю, как справиться со всем этим. Может и правда стоит родить ребёнка и домой?

Мы свернули к поместью, но Ливай остановил лошадей, сел рядом и обнял меня.

— Диана, — он приподнял меня за подбородок, вглядываясь в глаза. — Послушай меня, поверь мне. Я сделаю. Всё. Для тебя. Понимаешь? Всё. Сам погибну, но не дам навредить тебе.

— Не говори так! — я отвела взгляд. — И вообще, мы спешим, Одуванчику нужна помощь.

— Знаю. Но и тебе тоже, — Ливай обнял крепче. — Я всё сделаю. А ты иди и передохни в спальне. Успокойся. Попроси набрать тебе ванну, всё, что в голову придёт. Я помогу Одуванчику и приду, хорошо?

Я кивнула. Да, надо идти. Умыться хотя бы. Сделать что-то с тошнотой… Вопреки этим правильным мыслям я прижалась к груди мужа крепче.

Божечки. Он ходил с тростью, но это не помешало убивать и самому добежать до дома. Могу понять, почему ему дали прозвище. Человек на такое неспособен.

Когда меня обнимали его руки, я была готова поверить во что угодно. Даже в то, что мы и правда справимся со всем этим.

— Никому пока не говори, о нападении, — он мягко коснулся моего виска губами, а после отстранился и спрыгнул на землю.

К нам подбежали слуги, и Ливай уже привычно резкими командами раздал приказы. Одуванчик плакал и будто звал на помощь, когда его вынудили разворачиваться и слезать на землю.

Я смазала мокрую дорожку со щеки и пошла в дом, крепко сжимая маленькую книжечку в руках. Не знаю, что в ней, детские каракули, таблица должников или ответы хоть на один из наших вопросов. Хорошо бы последнее.

Плохо помню, как дошла до комнаты. Состояние было очень странным. Зря я подошла к тому гвардейцу, но мне пора перестать изображать неженку.

Не выпуская книжечку из рук, я подошла к гардеробной и выбрала платье переодеться. Пока возилась, в комнату ворвались служанки с твёрдым намерением приготовить мне ванну. Видимо, Ливай распорядился.

В этом мире могут убить, но зато всю бытовуху делает кто-то другой. В принципе привыкнуть можно, но я хочу это и жить нормально. И другие чтобы жили. В конце концов, здесь много детей, оставшихся без мамы.

Ванна — отличная идея. Масла и пушистая пена мигом победили тошноту и прилипший к нёбу запах крови и смерти. В горячей воде очень многие проблемы кажутся пустяком. Отпустив служанок, я скинула грязное платье, легла в пену и прикрыла глаза. Добытую книжку положила на полочку, где стояли разные баночки и флаконы. Не хотела выпускать из виду, но заглядывать пока боялась. Лучше вместе с Ливаем.

Кажется, я задремала. Потому что, когда открыла глаза, вода показалась ощутимо прохладнее. В комнате кто-то ходил, и я невольно напряглась. Новые враги? Сейчас зайдут, увидят меня и утопят. Или… другое, а потом утопят. Будто подтверждая мои страхи, шаги приблизились к ванной комнате и дверь распахнулась. Я вздрогнула и едва не вскрикнула.

На пороге стоял Ливай. Кажется, у меня появятся седые волосы. Паранойя уже есть, хотя после пережитого, чего удивляться?

— Диана, ты в порядке? — взволнованный вопрос показал, что у нас с мужем одно безумие на двоих. Это ли не признак идеальной семьи? — В комнате слишком тихо и я подумал, что с тобой. — он шагнул ко мне, а после, будто осознав, чем я занимаюсь, остановился и сделал гениальный вывод. — Ты ванной.

— Да, — я подтянула колени к груди и положила локти на бортик. — Всё нормально. Задремала, кажется. Как Одуванчик?

— Дали противоядие. Сейчас спит, — Ливай виновато посмотрел на меня. — Я задержался. Он не отпускал, — генерал показал дырки от зубов на рукаве. — Когда болен, хочет, чтобы я сидел с ним. Совсем как ребёнок, — губы Ливая дрогнули в лёгкой улыбке. — Я с детьми не имел опыта общения. Третья из бывших жён так описала.

— Да, похоже, — я улыбнулась. — К нему пойдёшь сейчас?

— Он будет спать до завтра. Я приставил охрану. Проверенную, — Ливай так и остался стоять в дверях. — Должен уделить внимание тебе. Успокоить. Да и…, — его взгляд упёрся в блокнотик. — Вместе попытаться разобраться. — Он помолчал, улыбнулся и повторил. — Вместе.

Будто впервые услышал слово, и ему понравилось. Я протянула руку, приглашая подойти. Странно, что стеснения не ощущалось. Привыкла к нему, наверно. И доверяла безоговорочно.

— Я ещё не открывала. Тебя ждала, чтобы вместе, — выделила слово улыбкой, — посмотреть.

Ливай подошёл и коснулся моей ладони. Свёл брови и тронул воду пальцами.

— Остыла. Давай, я принесу горячей?

— Пусть. Всё равно пора вылезать. Скоро стражей привезут, хочу попробовать разбудить их сегодня. В твоём мире проблемы только множатся.

Ливай кивнул и взял с полки широкое пушистое полотенце и протянул мне.

Я посмотрела на него и в голове что-то щёлкнуло, отсекая осознанность. Сама не знаю, что на меня нашло, но полотенце я не взяла. Вместо этого поднялась из воды и расправила плечи. Если я доверяю ему жизнь и иду за ним в бой. Стала женой и рядом несмотря ни на что, остались ли меж нами стены?

Ливай старательно смотрел в мои глаза, потом распахнул полотенце и поспешно отвернулся.

— Мне, наверное, стоит выйти.

— А хочешь? — знаю, я ужасная женщина.

— Если не сделаю этого, лишусь сна, — Ливай сглотнул. — И так лишился. С момента нашей встречи.

Я выбралась подошла к нему, позволяя укутать себя в полотенце.

— Тогда что тебе терять?

Ливай ухмыльнулся и скулы очертились резче.

— Скорее, что терять тебе? Как насчёт девичьей чести и невинности?

— Уверен, что я невинна? — парировала я. — Что до чести… Ты — мой муж. Уже давно мог заявить права. Сильно сомневаюсь, что я смогу сопротивляться.

— Будешь сопротивляться? — Ливай приподнял бровь, одновременно привлекая меня к себе. — И насколько отчаянно?

— Только чтобы обозначить, что у меня есть девичья честь, — я обняла его за шею и притянула поцеловать.

Безумие. Неподходящее время и всё такое, но мне было нужно ощутить что-то хорошее. Встряхнуться. Снять стресс.

Ливай немедленно ответил. Горячо и нетерпеливо. Я будто бросила горящую спичку в сухую траву. Мы целовались, дразня друг друга, но Ливай вдруг отстранился. Серые глаза потемнели.

— Если не прекратим, не прогонишь меня, я не сдержусь. Клянусь, овладею тобой прямо здесь.

— Надо бы прогнать, — прошептала я, а сама прижалась губами к его шее. — Дел полно. Заговоры, убийцы…

— Возвращение стражей, — Ливай подхватил меня и, сделав несколько шагов, прижал к стене. — Музыкальная магия.

— Да, — выдохнула я и обхватила его талию ногами. Держаться стало легче. — Ещё поиски того… м-м-м… кого Зак избил.

Если бы Ливай не держал, я просто упала бы на пол. Тело словно из ваты, лепи что угодно, мне всё равно. Хочу чувствовать жизнь.

Ливай оторвался от губ, поцеловал шею, плечи, ложбинку между ключицами, снова губы. Не отрываясь от поцелуя, он сжал полотенце, дёрнул в сторону и бросил на пол, а после отклонился. Взгляд скользнул по моим плечам, груди и животу. Его глаза, казались почти чёрными.

— Я найду, — невпопад пообещал он. — Всех найду. Устраню любого, кто посмел тебе угрожать.

— Лучше тех, кто угрожал тебе, — прошептала я, пытаясь расстегнуть пуговицы на его рубашке непослушными пальцами.

Когда получилось, я прижалась к Ливаю и слабо царапнула его поясницу ногтями.

— Просто укажешь пальцем, — он поцеловал меня за ухом, обжигая дыханием и поднимая табун мурашек. — Я убью любого, кто тебе не понравится.

Я знала, что это правда. Чувствовала, как Ливай дрожит, как тонет в эмоциях. Всё, как тогда, у рояля, но я уверена, что сейчас он не сбежит. То, что Ливай не мог сказать мне, он показывал без слов. Прикосновения, сдерживающая напор ласка. Мой муж вспыхнул за секунду, но пытался контролировать себя.

Внизу живота тянуло, а по венам растекался кипящий мёд. Его губы оставляли на коже горячие отпечатки. Собрав остатки самоконтроля, я прижалась щекой к виску и шепнула на ухо:

— Приказ будет другой. Быть со мной. Моим.

— Уже, — рыкнул Ливай, избавляясь от одежды. — Будто и был всегда.

Эти слова стали последним, что я осмыслила. Ливай напористо поцеловал, увлекая меня в огненный смерч. Генерала нельзя было назвать нежным, не в привычном понимании слова. Он был олицетворением страсти, порывов, чувств, сорвавшихся с цепи. Как на поле битвы, каждое движение, даже мимолётное, непредсказуемо и потому волнует ещё больше.

Я тонула. Не ожидала, что можно потеряться в ощущениях. Когда у меня хватало сил открыть глаза, комната кружила в безумном танце, а в воздухе сверкали несуществующие блёстки. Нервы словно оголились, и Ливай играл на них мелодию удовольствия. Кажется, я звала его по имени.

Я не знала, что можно так стонать. Громко, не сдерживаясь и не стесняясь. Потому что иначе невозможно. В прошлой жизни мне было бы за это стыдно. Может не только Ливай раскрывал в себе нечто новое? Или дело в нём самом? Тугая пружина внутри меня выстрелила обжигающим удовольствием. Ливай накрыл губы поцелуем, забирая себе стон, и двинулся быстрее, растягивая пик.

Задыхаясь от эйфории, я неожиданно поняла, что мне стало легче. Будто огонь, в который превратились наши чувства, вытопил накопившиеся чернила тьмы. Дышать проще, как если снять неудобные туфли или ставшую узкой одежду. Даже цвета будто насыщеннее. Это чудесное свойство хорошего секса или… что-то ещё?

Ливай отклонился, чтобы посмотреть в глаза.

— Ты моя? — спросил он тихо, одними губами, но я услышала.

— Твоя, — я коснулась его лба своим. — Кажется, всегда была.

Вместо ответа Ливай зажмурился и обнял меня очень крепко. В этом порыве я почувствовала почти детскую доверчивость. Ничего не сказал, но я и так поняла — верит.

Спустя пару вдохов, он снова посмотрел на меня. Серые глаза блестели и казались… живее?

— Не знаю, как это назвать. То, что происходит со мной. Что ты делаешь. Странно. Я будто проиграл в битве и… — он улыбнулся, — рад этому. Мне нравится быть побеждённым тобой. — Ливай коснулся моей щеки и качнул головой. — Нет, я соврал. Я знаю, что со мной исходит, но сказать вслух сложно, — он сглотнул и тихо произнёс. — Я полюбил.

Божечки… я точно его сломала…

Странное состояние. Раньше после близости мне хотелось уединиться, и чтобы меня не трогали больше, а теперь случайные касания, его помощь в одевании невинные поцелуи в висок или плечо поднимали волну щекотных мурашек. Мы не пытались снова разжигать пожар, насытились на время и просто наслаждались тем, что мы рядом.

Приведя себя в порядок и одевшись, вышли в комнату. Я присела у туалетного столика, уложить волосы во что-то приличное. Ливай задумчиво обошёл спальню и выглянул на балкон. Мне вспомнилось, как в первый день с него в комнату попал Зак, а я приняла его за мужа. Глупо, конечно. Ливай так навязчиво не появился бы.

Генерал подумал о чём-то схожем. Качнув головой, он отступил от высоких двустворчатых дверей и подошёл ко мне. По строгому, будто высеченному из камня лицу скользнула непроизвольная улыбка. Ливай положил ладони на мои плечи и мягко помассировал.

— Тебе удобно в этой комнате? — неожиданно спросил он. — Всё нравится?

— Да. А почему спрашиваешь?

— Потому что ты переезжаешь, — Ливай наклонился, отнимая возможность возразить поцелуем, после чего выпрямился и пошёл к двери. — Агнес, Диана переезжает в мою комнату. Организуй.

— Конечно, господин, — услышала я голос горничной.

Ого. Ещё один серьёзный шаг в наших нестандартных отношениях? Позволит мне перетащить свои баночки на полку ванной и выделит половину гардеробной? Учитывая, что я так и не закрыла список Моники или кого там, вряд ли сильно помешаю.

Так даже лучше. Спокойнее

— Хочешь совсем перестать спать? — усмехнулась я.

— Хочу. Я давал шанс. Теперь тебе не сбежать, — Ливай сел на край кровати и склонил голову, наблюдая за мной.

— Главное не делай как некоторые мужики в истории моего мира. Женился, отгулял праздник и уехал воевать на восемь лет.

— У вас женятся не для того, чтобы находиться с супругой? Хотя, если тёмные наступают, обязан оберегать. Тогда да, лучше увести опасность. Ты, кстати, — он протянул ладонь, касаясь моего запястья. — На битвы не поедешь. После всего только безопасность и спокойствие. Я чувствую, как тяжело тебе даются драки

— А если снова пожиратель, кто выманит тебя обратно? — Я говорила об этом так буднично, что и сама удивилась. — Нужно подумать о другом. У нас так мало ответов и очень много вопросов. Займёмся блокнотом?

— Нужно, — Ливай пошёл в ванную, продолжая говорить. — Уверен, здесь подробная карта с маршрутом к их логову, описание цели, имена и адреса всех заговорщиков, — он ухмыльнулся и сел на прежнее место.

— Если там её нет, тебе придётся рисовать, — я забралась на кровать и положила голову на его плечо.

— Рисует у нас Армандо. Я могу лишь начертить, — отозвался Ливай и наконец, раскрыл загадочную книжечку.

Я мечтательно улыбнулась, вспомнив, что хотела попросить служителя нарисовать картину. Раз уж мы теперь живём вместе, она придётся очень кстати.

Смахнув наваждение, я опустила глаза и увидела, что Ливай изучает первую страницу.

— Хлеб, два десятка куриных яиц, полотенце и что-нибудь к чаю, — прочёл вслух и вздохнул. — найденным у врагов всегда так. Это может быть как обычный список покупок, так и скрытая шифровка.

— Я видела в одном сериале, как с помощью варёных куриных яиц передавали сведения о числе войск. Правда, я не помню точно, как это делалось. Вроде обрабатывали специальным раствором.

— Необычно, — оценил Ливай. — Ваши шпионы весьма изобретательны.

— Жить все хотят, — я перелистнула страницу.

Снова какая-то ерунда. Столбик непонятных цифр, некоторые были вычеркнуты. Напоминания вроде «вернуть долг ублюдкам». Не знаю, имеет он ввиду стражей или задолжал ещё кому-то.

Чем дальше мы читали, тем очевиднее становилось, что книжка бесполезна. Запах Ливая успокаивал, мимолётные прикосновения к горячей коже мешали расстраиваться. Может это и правда ничего не значащий блокнот с напоминалками. Ливай как-то сказал, что будет большой глупостью выкладывать план врагам. А значит и носить с собой что-то важное.

Ерунда, ещё ерунда. Скучные пометки. Пока ясно одно, у хозяина блокнота проблемы с памятью. Даже рисунков нет. Впрочем, если рисует в этом мире только чудаки вроде Армандо…

Стоп.

Я прижала палец к краю страницы. Если раньше Записи выглядели быстрыми и хаотично нацарапанными, то последовавший список заполнен ровно и педантично. Будто хозяин блокнота сел за стол, выпрямил спину и не спеша, красивым почерком выводил таблицу с именами, пометками, колонкой цифр. Это…

— Ещё один список покупок, — губы Ливая искривились. — Только более дорогих.

Я пробежалась взглядом по написанному.

«Лиэлия — пятьсот»

«Кинэрс — двести»

«Гивлюд — три тысячи»

«Акзари — пять тысяч золотых. Потребовать доплату, оказал яростное сопротивление»

— Знакомые имена? — спросила я.

— Более чем, — мрачно посмотрел на записи Ливай. — Угадаешь, о ком речь? Путают, но первые и последние имена ты узнаешь. Нужно поговорить с людьми, предупредить.

Я не могла оторвать взгляда от списка, спину морозило. В голове снова зашумело.

«Вайли — пятьдесят тысяч. Взять любой ценой. Допустимо устранение. Возможные способы завлечь и повлиять: любимое средство передвижение, нежный свет, чужая ведьма, бешеный топор»

Ливай тоже прочёл, а после поднял на меня взгляд.

— С этого момента, ты из дома не выходишь. Вечером я вернусь в госпиталь и решу проблему.

— Что? Нет! — я вцепилась в его руку так, словно он собирался идти прямо сейчас.

Ливай медленно опустил подбородок. В лице нет и намёка на прежнюю нежность. На меня снова смотрел тот, кто умеет только убивать. Скулы заострились, серые глаза пронзали холодом и непреклонностью.

— Это не вопрос, Диана. Я сказал, как будет.

Вот это поворот. Я могу спустить ему командный тон и властность в вопросах, где я ночую, но не это!

— Хочешь, чтобы я позволила тебе стать приманкой? С ума сошёл? Ты не пойдёшь на откуп. Это ловушка!

— Понимаю. Поэтому иду, — Ливай поднялся. — Рычаги влияния видела? Догадываешься, кто под ними обозначен?

— На Одуванчика напали в паре кварталов от твоего дома. У них влияние, деньги, я не знаю что! Думаешь, если сдашься сам, они перестанут?

— Вы им не нужны, — отчеканил Ливай. — Интересуете лишь потому, что — важны для меня. Кроме того, я не помню, когда говорил о желании сдаться. При всём влиянии, дать бой смог даже избитый Зак. Тех четверых я уложил. Выманить их из норы и поймаю.

— Ты важен для меня! — я тоже встала. — Прекрати. Прошу тебя, хватит. Они хотят тебя убить! После того, что было утром, точно захотят! Или снова отравят. Швырнут дротик или ещё что. Застрелят в конце концов, а следующая атака на город разрушит и без того хрупкий мир империи! Если тебе плевать на мои чувства, то хоть о своих людях подумай!

Генерал сложил руки на груди:

— Ты веришь в моих врагов, но не в меня. Почему? Или видишь другие варианты? Долгое расследование, которое подвергнет опасности вас?

— Ливай, я без тебя здесь не останусь! Что мне делать, если ты умрёшь? — я развела руками. — Я даже домой смогу вернуться не раньше, чем через год. Так что да, я предлагаю продолжать искать.

— И рискнуть всеми, кто в списке? — он покачал головой. — Где гарантии, как ты выразилась, что в момент новой атаки тёмных они не сделают того же? Сейчас я готов, и драка будет на моих условиях.

Да вы гляньте на него. Отметелил четверых и забыл про кому!

— Но они тоже в курсе, что вчетвером тебя не взять! А если их будет сорок?!

— Сделаем так. Ты пробуешь свою магию и будишь стражей. Если Зак рассказывает нужную информацию, то переходим к арестам. Иначе — я иду в госпиталь и выманиваю их на себя.

— А вдруг он их не знает? Видел только лица? Или они какие-нибудь маски нацепили?

— Значит, я иду в госпиталь. — Ливай повёл плечом. — Диана, с этим нужно смириться. Разговор окончен.

Он развернулся и вышел из комнаты.

О-бал-деть!

Ну и что делать? Я обязана разбудить Зака!

Когда я вышла из комнаты, в доме уже было полно народу. Прошла по коридору к лестнице и трижды столкнулась с гвардейцами. Мужчины почтительно кланялись, а я пыталась понять, оловянные у них пуговицы или медные. К счастью, никто не пробовал использовать меня в качестве объекта для давления.

В холле народу ещё больше. Спускаясь по лестнице, я увидела, как в зал с роялем проносят Людвига. Виктория шла рядом. Приятно знать, что она остаётся с мужем.

— Осторожнее!

У входной двери командовала Моника. Она успела переодеться в ярко-красное платье с длинным шлейфом. Ещё больше меня удивило, что прикрикнула она не на тех, кто заносил Зака, а на гвардейцев, переносящих неестественно большой сундук. Понадеялась бы, что там лежат ещё три стража, а не её наряды, но это же Моника… И вещи неспроста тут появились.

Не успела я опомниться, как на меня выскочила ещё одна гостья:

— Диана! — Алана схватила меня за руку. Юное лицо светилось от восторга. — Это правда?! Ты разбудила Ливая музыкой?

С ней сразу как-то легче стало. Возможно, при виде беременной девчонки все переживания автоматически отходят в категорию неважных. Улыбаемся и внушаем позитив!

— Правда. Надеюсь, Феран, Людвиг и Закари тоже проснутся.

— Я хочу как-то помочь, — девушка взволнованно огляделась. — Но не знаю как.

— Есть идеи, что сыграть? Ливай проснулся от саундтрека «Пиратов».

— Что?! — Алана рассмеялась. — Ох, это потрясающе! Уверена, остальные тоже проснутся!

Ага, и убегут с криком.

— Они же не слышали музыки. Нужно что-то полегче. Чтоб мозги не сплавились. Я этого не говорила, но Ливай отреагировал очень бурно.

— Хм… А ты знаешь «Brothers in Arms»? Странно, но она у меня с утра в голове крутится. Прилипла, понимаешь? — Алана посмеялась. — Может это знак?

— Однозначно, — ну как отказать такой милашке? — Споёшь?

— Я? О… — она смутилась. — Могу, но не уверена, что…

— Решено!

— Я же сказала — второй этаж, — Моника прикрикнула. — Комната с балконом в сад!

Эм… Она реально жить тут собралась?! Вовремя Ливай меня к себе переселил.

Впрочем, Зака хотят убить. Будет правильнее держать его здесь, чтобы защитить. Даже проснувшись, он будет ранен и вряд ли сможет постоять за себя, эта роль ляжет на наши плечи. Придётся терпеть ещё и Монику. Лишний повод не пускать Ливая рисковать собой.

— Куда вы? — удивилась одна из служанок, когда мимо неё протащили сундук Моники. Гвардейцы объяснили, и девушка воскликнула. — Но это спальня Миссис Винтерман!

— Ничего, Лиза. Мои вещи уже должны были перенести в спальню Ливая.

— Что значит к Ливаю? — Моника фыркнула. — Это бред какой-то. Нечего тебе у него делать!

— Я его жена. Я за гостеприимство, и, если тебе удобнее в моей комнате, уступаю.

— Надеюсь, в твоём сундуке есть и беруши, — вскользь улыбнулась Алана. — Я как-то ночевала у них. Диана и Ливай ночью такой концерт давали… на зависть многим.

Лицо вспыхнуло от жара. В первую секунду я не поняла, что Алана приврала. Решила, что нас и правда слышало полгорода, но вид Моники того стоил. Алана тоже оценила. Звонко рассмеявшись, она утянула меня в зал.

Ливай внутри вовсю командовал. Такое чувство, словно от положения каталок зависел успех нашего концерта. Ну хоть старается, а не просто ждёт, когда можно будет убежать на самоубийственную миссию. Я тихонько попросила одного из стоящих у стены передвинуть кресло для Аланы и направилась к роялю.

— Вам нужна ещё помощь? — мимо проходящий гвардеец склонился ко мне. Молодой совсем, но очень высокий. Он смотрел то на меня, то на рояль, и в насыщенно-синих глазах отражалось плохо скрываемое любопытство. Отчасти поэтому я и решила, что он молодой.

— Я сказал, что твоя позиция, у южного окна, — рыкнул Ливай, опустив ладонь на моё плечо. Парнишка вздрогнул и бросился в указанную точку.

Я покосилась на мужа. Стоило бы обидеться на него, но что-то внутри заставило вены потеплеть.

— Прости меня, — Ливая сжал мою ладонь, — Не хотел ссориться.

— Давай не при всех, — я улыбнулась и погладила его по руке. — Отпускай всех. Помнишь, что у нас в первый раз случилось?

Ливай немного склонился ко мне и приподнял бровь.

— Буду помнить до конца жизни, — сказал это тихо, и от хрипловатого полушёпота по коже пробежали мурашки.

— Уверен, что хочешь?

— Я хочу всегда, — дерзкая ухмылка, а после он уточнил. — Помогать тебе.

Сто сорок шесть из десяти, это лучший флирт в моей жизни.

Начала подумывать, не прогнать ли всех погулять пару часов, потому что… проклятье, а сердечку неспокойно.

— Я принёс вам свет!

В зал торжественно вошёл Армандо, на ходу снимая маску «чумного доктора». Многочисленные баночки позвякивали, книжка, с касания которой началась моя семейная жизнь, хлопала служителя по бедру. Он выглядел уставшим и потрёпанным. Волосы взмокли, под глазами очертились тёмные круги.

— Фух. Империи в последнее время нужно очень много света, — пожаловался Армандо, швыряя в сторону гвардейцев свою маску и плащ. — Мне сказали, сегодня у нас шоу. Давайте начинать, я готов.

Ливай ухмыльнулся и Армандо не мог не заметить подозрительно довольного выражения лица генерала. Служитель хмыкнул и коварно потёр руки. Всё понял. Ну и пусть!

— Что скажет, Диана. В этой битве она генерал.

— Сегодня у нас необычный концерт, — я кивнула на Алану, стоящую над одной из каталок.

Девушка сразу обернулась. — Будет не только музыка, но ещё и пение.

— Думаешь, стоит? — взволнованно спросила она, усаживаясь в кресло рядом со мной. — Я же не…

Я уже положила пальцы на клавиши, чтобы не дать ей передумать. Волнения не было, впервые за весь мой концертный опыт.

«Братья» спокойнее «пиратов», мягче. Первые аккорды на чёрных, глубокий низкий звук. Левая рука в этой мелодии совсем простая. Лиричный, грустный. Я понимаю, почему Алана выбрала её.

Первый проигрыш закончился паузой, в которую я услышала шепотки гвардейцев. Ливай стоял за моей спиной будто огромное дерево, защищающее от зноя, дождя и ветра. Алана вопросительно смотрела на меня и, отсчитав в голове такты, я кивнула ей.

Молоточки рояля стукнули по струнам и тут же в мелодию вплёлся голос девушки. Признать честно, я не представляла, как она поёт. Почему-то ждала сопрано, с немного детским звучанием. Наверно сказалась её внешность.

Оказалось, что поёт Алана в духе пятидесятых-шестидесятых, приятный блюз. Она пела о доме, горах и равнинах.

— Эльда бра сет! — почти пропел Армандо.

Свет стал осязаемым Смешиваясь с мелодией, голосом, он закружил по комнате плавными волнистыми линиями. Натыкаясь на людей, препятствия и стены отталкивался, оставляя повисшие в воздухе отпечатки. Зрители шептались, алана ненадолго сбилась, тоже поражённая эффектом, а я взяла красивый проигрыш, позволяя ей собраться.

Понемногу свет начал заворачиваться вокруг лежащих стражей. Гвардейцы заволновались. Переговаривались, но хватило поворота головы Ливая, чтобы они смолкли.

Голос Аланы продолжал наполнять комнату светом и звуком. Это было не так, как с моей игрой для Ливая, где мощные аккорды, буквально сметали все на своём пути, вибрируя на коже. Нет, эту песню я бы сравнила с поглаживаниями, тёплыми родными объятиями, которые Феран ждал так долго и наконец получил. Это их мелодия и она прекрасна. Я рада, что смогла помочь воплотить её.

Алана замолчала, а я добавила в финал импровизированное крещендо, просто потому что чувствовала так. Да, я не знала истории Ферана и Аланы, но мне показалось, что будет уместно. Судя по улыбке девушки, я правильно поняла её настроение.

Свет вместе с эхом музыки осыпался блёстками, открывая перед нами трёх спящих стражей.

Наступила тревожная тишина. Всё внимание сосредоточено лишь на них. Алана взяла меня за руку. Ей страшно, отлично понимаю. Ещё вчера, была на её месте.

Я огляделась и вдруг заметила, что Моники и Виктории в зале нет. Ну точно. Какого…

Размышления прервал кашель и один из стражей с тяжёлым выдохом открыл глаза.

— Феран! — визгнула Алана, вскакивая так стремительно, что потеряла равновесие, но её поймал Армандо. Помог выровняться и отпустил, пробубнив под нос что-то приятное. Девушка торопливо кивнула и практически напрыгнула на мужа.

Неужели у нас получилось?

Я посмотрела на Ливая, но генерал не улыбался. Наоборот, опустил подбородок и шагнул к каталке Зака.

— Не понимаю, — сказал он, касаясь шеи брата. — Красиво было. Почему не встаёт?

— Людвиг тоже, — заметила я, подойдя ко второму стражу и легко тряхнула его за плечо. — Где Моника и Виктория?! Не понимаю. Феран же дольше всех спал.

Мы переглянулись и одновременно сказали:

— Сыграй ещё.

— Сыграю ещё.

~ *** ~

У нас опять опять есть музыкальное сопровождение (. ❛ ᴗ ❛.) Блог от 23.02.2022

Диана играла долго. Вкладывала всю себя, то наклонялась вперёд, то резко откидывалась назад. Взгляд сосредоточен, а тонкие черты лица напряжены. Это битва, но не моя.

Впервые я наблюдаю, и невозможность помочь раздражала меня. Как чёрный страж и муж Дианы, я обязан брать её проблемы на себя. Она спасла меня, осталась несмотря на слабость и проигранную битву. Пожалуй, я никогда не пойму, за что судьба наградила меня столь невозможно щедрым даром.

Не понимаю, как она это делает. Я пытался запомнить порядок нажатия кнопок, но её пальцы скользили так быстро, что я поймал себя на том, что пересчитываю, правда ли их десять. Музыка заставляла тело подрагивать. Диана словно управляла мной, как я подчиняю пожирателя. Стоит музыке ускориться, сердце стучит в висках быстрее. Замедляются звуки — успокаивается пульс. Я не знаю, как это работает, но сопротивляться бесполезно.

Меня злило, что Людвиг и Зак не просыпаются. Ради них создаётся что-то красивое, могли бы проявить уважение. Свет Армандо начал меркнуть раньше, чем пальцы моей жены в последний раз нажали кнопки. Она будто не хотела сдаваться и отступать.

Звук повис в воздухе, и гвардия выдохнула с восхищением. Это задевало, но я не мог их выгнать. Пришлось мириться с повышенным вниманием к ней.

— Кажется, магия сломалась, — тихо выдохнула она.

— Не думаю, Цветочек, — Армандо упёрся кулаком в край рояля и дышал так, словно вернулся с пробежки. — Дело в чём-то ещё.

Я подошёл к Заку. Столько злился, считал его предателем и трусом. Он уводил моих женщин, но, когда увидел в спальне Дианы, в глазах побелело. Теперь-то понимаю почему, но тогда и сам удивился. Может, если бы я сдержался, он смог бы дать отпор? Все ответы у него, но…

Мы пытались разными путями. Алана целый час объясняла Монике и Виктории как она вернула мужа, но ничего не вышло. Нужно искать другие способы разбудить их. И если ради этого придётся выманить нелюдей на себя я готов. Диана волнуется, беспочвенно, но мне приятно.

— Давайте перерыв. Цветочек пальцы сломает скоро, — Армандо и посмотрел на меня. — Поговорим?

— Да. Дон, Люк, организуйте круглосуточный обход территории. Кай и Сони — на вас защита миссис Винтерман.

Последнее произнёс резче. Они должны понимать, что это главное и не смели проявлять лишнее внимание. Любое. Вижу, как у всех глаза блестят, но там, где восхищение, может появиться и нечто запрещённое. Тем более, когда речь о Диане.

Она напоминает цветок. Сожмёшь сильно и хрупкие лепестки осыпятся. Но в ней есть и стержень, позволяющей быть гибкой и устойчивой. Она непохожа на женщин, которых я знал.

— Диана, отдохни, — я сменил тон. С женой нужно мягче. — Армандо помогу и приду к тебе. Ты что-нибудь хочешь, пока меня нет?

— Хочу, чтобы ты не вздумал сбежать, никого не предупредив, — ответила она. — Не поступай, как мужчины моего мира, о которых я рассказывала.

— Я предупредил, — взял её за руку. — Не хочу ссориться. Мне нравится, когда мы ладим. Наша близость с тобой.

Она обняла меня.

— Мне тоже не нравится ссориться. Поэтому я не хочу, чтобы ты рисковал. Даже если уверен, что всё будет в порядке. Как я поняла, для всех вас эти нападения так же неожиданны, как для меня, — она уткнулась лицом в мою грудь. — Я не смогла разбудить Зака. Прости.

Вдохнув запах её волос, я погладил жену по плечам.

— Мы не всесильны. И поражений избежать не можем. У нас план, но плохо, что ты волнуешься.

— «Авось прорвёмся» — это не план.

— А если я пообещаю быть осторожным? — я позволил себе улыбнуться.

— Чтобы быть осторожным, надо взять с собой всю армию, но тогда ты никого не поймаешь, — Диана отстранилась и вздохнула. Музыка выжала из неё все силы. — Хочешь шантаж? После сегодня у меня может появиться ребёнок. Помни об этом, когда будешь решать, рисковать жизнью или нет.

Усмехнувшись, она махнула Армандо и вышла из зала, а я замер. Сам не знаю, почему эти слова произвели такой эффект. Прекрасно понимаю, сказанное логично, но… Когда Диана произнесла вслух о нашем пусть несуществующем ребёнке, у меня будто почву из-под ног выбили.

А ведь это правда. Вероятность маленькая, но есть. У нас может быть ребёнок.

Хочу ли я этого? Никогда не спрашивал себя, но вдруг понял, что да. Очень хочу.

— Это что за выражение лица? — передо мной появился Армандо.

— У меня может быть ребёнок, — я повернулся к нему. — Вот что означает моя мимика.

— Надо же. Всё настолько серьёзно?

Кажется, Армандо пытался сдержать следующую фразу, но не преуспел. Ухмыльнувшись, он шагнул назад и спросил:

— Генерал стал мужчиной?

— Ещё до твоего рождения, — я медленно поднял подбородок. — Произойдёт ли с тобой подобное? Не уверен. Ладно, что у тебя? О чём разговор?

Улыбка медленно соскользнула с его лица.

— У меня проблемы. Серьёзные. Когда ты изображал недобитый труп, я залез в архивы Ордена. Искал что-то похожее по описанию на ритуал, который видела Диана. В этот архив веками никто не заходил. Теперь выяснилось, из него вынесли непонятно что, когда и сколько. Это могло случиться вчера, или триста лет назад, но угадай, кого решили сделать крайним.

Меня будто водой окатили.

— Что тебе грозит?

— Как ты уже понял, мне это старьё даром не нужно, так что убить не должны. Из Ордена выгонят, скорее всего. Шум подняли, будто сокровищницу вынесли.

Плохо. Когда выгоняют из Ордена, бывшего служителя ослепляют. Они называют это «лишением света». Для того, кто любит рисовать, невообразимо тяжёлый удар. Не допущу.

Как удачно складывается. В последние дни случилось слишком много совпадений. Может новая проблема ведёт в том же направлении? И расследуя её, размотаю весь клубок?

— Я хочу поговорить с главным клириком. И осмотреть архив, — я положил руку Армандо на плечо. — Тебя никто не тронет.

— Спасибо, конечно, но я сомневаюсь. У нас с ней отношения ещё хуже, чем у тебя с императором, только я маме не пожалуюсь, — он нервно хмыкнул. — Глупая шутка, да?

— А бывают другие? Ничего. Ты можешь нажаловаться главному чудовищу. Идём. От меня ни на шаг, Армандо. Тебе будут угрожать, чтобы задеть меня. Возможно, неприятности с архивом как раз оно.

— Меня в храме могли поймать, но я успел смыться. Светлячка пришлось оставить. Спасибо страшным душным рожам, делающим служителей обезличенными, — он поправил выступающую часть маски. — Я у тебя все дни жил. Говорю на случай, если найдёшь у меня дома что-то из архива.

— Даже если ты и правда их стащил, мне плевать. Я не дам тебе навредить. Почему не сказал раньше? Мы могли начать расследование.

— Сказал, как узнал. Я ж бегал от них, чтоб в Кватрум не уехать. А теперь вот. Говорю, чудом ушёл. В храм заглянул, почуял неладное, развернулся и вышел.

— Ясно.

Мы вышли в летний вечер. Я собирался свистнуть, но вспомнил, что те мрази отравили Одуванчика. Кулаки сжались сами собой.

Издеваться над теми, кто не ответит — верх подлости и трусости. Таким тварям шанса на исправление давать незачем. Не воспользуются.

— Поедем верхом. На обратном пути заберём Светлячка. Здесь безопаснее.

До храма Ордена Света мы добирались почти два часа. Отвык уже от верховой езды и затяжных путешествий. На Одуванчике этот путь занимал несколько минут.

К счастью, никто на нас не нападал. То ли я делал что-то выходящее за рамки вражеских расчётов, то ли у них не нашлось смельчаков после утренней атаки. Армандо непривычно тих. Я пересказал то, что мы узнали за последнее время. Надеялся, у друга появится какая-то идея, но служителя беспокоили проблемы, а не их решение. Ладно, может когда избавим его от риска изгнания, поможет.

Столичный храм Света — самое красивое здание нашего мира. Он стоит немного в стороне от города и похож на искусственно возведённый холм. Строили его из белого камня и украшали золотыми элементами.

Сейчас множество огненных чаш высвечивали его так ярко, словно день закончился везде, кроме храма. До того, как я услышал музыку Дианы, мне казалось, что только здесь можно ощутить что-то связанное с эмоциями.

Все мои свадьбы, кроме последней, тоже проходили здесь. Раз за разом устраивал праздник, слушал предположения, сколько выдержит очередная жена, и каждый раз прогнозы сбывались. Может и хорошо, что я не показывал храм Диане? Мне это место лишь несчастья приносило.

— Так, что мы будем делать? — заволновался Армандо. — Какой план?

— Поговорю с главным клириком. Скажу, что ты под моей защитой, — я спрыгнул на землю и отдал поводья мальчишке вместе с небольшим вознаграждением. — И потребую показать архив.

— Да. Хорошо. Давай.

Мы поднялись по сотне ступеней и прошли мимо высоких колонн, похожих на конечности пожирателей. В главном зале полно народу даже в такое позднее время. В толпе особенно выделялись чёрные силуэты служителей в масках. Здесь нам делать нечего.

Лестницы, коридоры, два тайных прохода. Без Армандо я потерял бы ещё несколько часов. Путь закончился высокой тяжёлой дверью, высеченной из лунного камня. Внутри длинный коридор со сводчатым потолком. Поднявшись к небольшому балкону, я свернул направо и раскрыл тяжёлую обитую медью дверь.

На стенах танцевали тени масляных ламп. Мебели мало, в центре огромный стол, за которым сидела худая женщина в белом мешковатом костюме. Её маску, лежащую на столе, украшали узоры.

Агнесс, верховный клирик, занималась документами. Оторвав от бумаг хмурый взгляд, она хмыкнула и снова сосредоточилась. Не знаю, сколько ей лет, но она одна из самых активных женщин, которых я знаю. После моей матери, конечно.

— Генерал, храни Свет твою душу, — с издёвкой и без намёка на уважение проскрипела она. — Зачем пришёл?

— Покажи архив. Я расследую кражу, в которой ты обвиняешь Армандо, — я остановился перед столом, друг замер на пороге.

Женщина мазнула по служителю взглядом. Уверен, она поняла, кто скрывается под маской.

— Зачем? Ты солдат. И у тебя сейчас других проблем хватает. Кватрум зачистили, но пока стену не восстановят, твои родители останутся там. Если будут новые нападения… Даже не знаю, хватит ли нам Света пережить такие времена?

— Мне нужно осмотреть архив, — повторил я. — Бумаги меня не интересуют, а вот лживые обвинения, я намерен развеять.

— Лживые ли? Бумаги мы нашли. У него дома.

Я изогнул бровь и сложил руки на груди.

— Вот как? И когда успели обыск совершить? А главное, почему не поставили в известность меня?

— Может потому, что это не твоё дело? Кражами занимается внутренняя полиция, а не тот, кто проводит с чудовищами больше времени, чем с людьми. — Агнесс убрала книгу и повернулась к нам. — Занимайся угрозами извне.

— Это связано с Армандо, значит дело моё, — я вытянул ладонь. — Ключ от архива. Я жду.

— Иначе что? — женщина наклонила голову и указала взглядом вниз. — Начнёшь размахивать мечом в священных стенах храма? Ты и правда слишком много времени живёшь среди чудовищ, мальчик.

— Я тебе не мальчик, а тот, кто охраняет мирную жизнь таких как ты, — я осадил надменную и бесполезную святошу. — И да, ты прекрасно знаешь, что, если понадобится, — начну. Повторяю — давай ключ.

Женщина покачала головой.

— Я что, похожа на ключницу? Проваливай отсюда и благодари Свет за то, что Герарда нет в городе. Забирай своего служителя и уведи. Пусть насмотрится на мир, пока расследование не закончится.

Пустые угрозы меня не задевали, но продолжать разговор с этой женщиной не было никакого желания. И так время потеряли.

Развернувшись, я вытолкнул Армандо в коридор. Переживает он слишком сильно.

— Никто тебя не тронет, — я положил ему ладонь на плечо. — А сунутся — лишатся рук и бестолковой головы.

— Что теперь?

— Идём в архив. Покажи дорогу.

— Но она…

— Ничего не сделает. Идём.

Внутри храма очень пусто, но я знал, что за нами наблюдают. Не люблю это ощущение. Может Агнесс права, я провожу с чудовищами больше времени, чем с людьми? Скрытые взгляды вынуждают придерживать рукоять меча.

Армандо повёл меня в катакомбы запутанным лабиринтом секретных проходов. Светлые стены сменил сперва серый, а затем и чёрный камень.

— Прежде чем мы зайдём, должен предупредить, — Армандо почесал затылок. — Архив необычное место, так что ты сильно не волнуйся, ладно? Не надо оружия.

Я нахмурился.

— Ну… обычно мы тут стражей не водим… Там… Короче, тебе не стоит это знать. Просто без агрессии, ладно?

Нам пришлось зайти в какую-то комнату. Армандо не пустил меня внутрь, но я слышал, как он читал внутри молитвы. Никогда не интересовался его жизнью в храме, но спорить не стал. Вышел Армандо с ключом, так что как он добывался, меня не касается.

Становилось всё темнее. Друг призвал свет и вокруг нас замерцали белые искры. Находящийся над головой храм давил на затылок.

Наконец мы оказались перед неожиданно красивой дверью и три шарика Армандо впились в прожилки, подсвечивая геометрический узор прохода. Он сунул ключ в скважину, снова прочитал молитву и повернул. Я обратил внимание, что мерцающие в узоре пятна света, потянулись к ней и исчезли внутри, будто втянувшиеся лапки паука.

— Магия света. Получается и с ключом дверь не вскрыть?

— Простому человеку, да, — охотно кивнул Армандо. — Я думал об этом. Нужно противопоставить что-то этому, но…

— Повреждений и вмешательства другой магии нет. Вижу.

Армандо вошёл первым. Он ничего не сказал, так что я шагнул следом. Темнота такая плотная, словно её можно было мечом резать. Я не видел ничего дальше пятна света вокруг Армандо, но судя по эху наших шагов помещение огромно.

— И куда… — начал было я, но замер.

Слуха коснулся свистящий звук. Ни с чем не спутаю. Звук, к которому меня приучали с раннего детства. Звук, которого я должен бояться и превращать этот страх в ненависть. Звук, который можно рассечь только сталью.

— Армандо, — тихо прорычал я, обнажая клинок. — Почему под Храмом Света заперт собиратель?

— Ты только не волнуйся, — Армандо поднял ладони, — он славный. Безобидный. Убери меч.

— Раз так, убью быстро, — я сделал шаг вперёд.

Собиратель вдруг сжался и шарахнулся назад. Неуклюжее тело не устояло, и существо упало, а потом забилось под стол. Я даже растерялся и вопросительно посмотрел на Армандо.

Собиратель. Забился. Под стол.

— Это что за бред? Что у вас происходит? Держать тёмных по эту сторону стены? Ваш Орден с ума сошёл?

— Говорю же, он славный. — Армандо присел у стола, разглядывая тёмного. — Я сам обалдел, когда в первый раз пришёл. Больной он может? Ходил, за стеллажами прятался, не нападал. Думаю, он типа сторожа или что-то в духе. Может сидит тут тысячу лет. Мне не мешал, но ловушки света ставил на всякий случай.

— Ты же понимаешь, что всё равно нужно ликвидировать, — я с грохотом отодвинул стол и собиратель сдавлено и испуганно зашипел.

В груди шевельнулось предчувствие. Резко выбросив руку, я поймал его за горло, но тварь не думала отбиваться. Только сжался в моих руках ещё больше. Да что с этим монстром?

Отрубил ему коготь мечом. Мне нужна часть, это самое безболезненное. Мучение тёмному я ещё успею доставить. Да и в принципе слабых и безоружных мучают лишь недостойные трусы.

— Если что позовёшь назад, — я обернулся на Армандо. — Хочу узнать, что у этой твари в башке.

— Может книжек начитался, да сошёл с ума, — усмехнулся Армандо. — Хотя как, глаз-то нет. Я б оставил. Мало ли кто ещё сюда залезет. А так хоть какая-то защита.

— Да, охранник знатный.

Отбросил тёмного от себя, сжал в руке его ноготь и, сосредоточившись на источнике тьмы внутри него, позволил сознанию плыть навстречу. Кожу привычно морозило, ощущение собственного тела терялось. Ещё немного и… Сознание врезалось в преграду. Я будто пытался вложить фрукт в переполненную корзину.

Что за бред?

Тряхнул головой и посмотрел на Армандо.

— Не вышло. Это обычный собиратель, я могу десятками их контролировать. Прыгать от одного к другому.

— Или он круче, чем кажется, или с тобой что-то не так после… всего.

— Ты чей друг? Мой ли этого тёмного? — я хмыкнул, и потёр подбородок. — Знаешь, на поле боя с собирателями бывало подобное, это в пожирателя никто кроме меня не лезет. Думаю, он уже под контролем и внутри чёрный страж. Но где тогда тело? — В голове щёлкнуло. — Раз он был здесь всё это время — мог шпионить. И документы выкрасть, чтоб тебя подставить. А испугался, потому что меня узнал, да? Готовься к допросу.

— Ливай, ты уверен? — засомневался Армандо. — Слушай, а вдруг ему и правда лет сто уже?

— Свет примени.

— Не боится он, — служитель щёлкнул пальцами, создавая ещё одного светлячка и толкая его к собирателю. — Я тут три дня сидел, он не реагировал. Что делать будем? А если его тело умерло много лет назад? Теоретически, возможно, ведь? Может потому и заперли здесь? Убивать жалко было.

— Он бы двинул. Нельзя долго находиться в сознании тёмного. Надо найти тело.

— Или то, что от него осталось, — Армандо не собирался просто так расставаться с понравившейся ему теорией. — Я всё тут обошёл, никаких тел не было. Ты уже понял, что тайных проходов в храме больше, чем обычных, но эта комната должна быть исключением. Иначе какой смысл в секретной двери, которую без света не открыть? Правильно, никакой. А значит, мы вернулись к началу, — он присел рядом с тёмным. — Эй, слушай. Ты же человек, да? Ливай правильно понял?

Собиратель сжался в комок. Он пробыл в этом теле слишком долго. Почему сам не вышел? Не смог решиться убить себя? Или не знает, в какую сторону ему вернуться? Второе логично, иначе его бы выманили, из пожирателя это не сложно.

—Ты меня знаешь, — Армандо коснулся головы монстра. — Я был здесь, помнишь? Чувствуешь? Покажи нам. Как ты попал сюда?

— Зачем нянчишься? Это в любом случае предатель, преступник и тот, кто тебя подставил, — я толкнул его ботинком в бок. — Помнишь, где тело?! Отсюда ушёл?

Я схватил его за руку и подтащил к двери.

— Ливай, уймись. Он уже понял, насколько был неправ.

Я закатил глаза. Армандо со своим гуманизмом. Не понимает, что из-за этого урода его могут искалечить?

— Попробую ударить по его сознанию внутри. Я сильнее. Возможно получится, увидеть что-то полезное.

— Но…

Да, это будет больно. Для него. Я сжал руку тёмного и снова погрузился в темноту.

Завывание, крики, серо-белые пятна… Без толку. Он уже мог свихнуться и тогда воспоминания и мысли превратились однородное месиво. Можно попытаться выделить осколки, но чаще всего они ещё бесполезнее, путают.

Собирался расписаться бессмысленности и вдруг услышал:

—…получишь, если только постараешься.

Всё ради наживы?

Задержался, выискивая продолжение, но в этой каше уже не разобрать. Опасность в том, что это может как относиться к проникновению в архив, так и быть воспоминанием из детства. Ничего внятного. Шипение, вскрики, тишина и скрип двери. Так, стоп. Замер, погружаясь в темноту всё глубже, а после увидел, как сверху открывается что-то квадратное, впуская свет и много пыли. Больше ничего. Только страх и какое-то чувство… Да, теперь я знаю его. Надежда. Тот, кто находился внутри пожирателя, на что-то сильно надеялся. Что ж, этому не суждено сбыться.

Мир вздрогнул, и я услышал голос Армандо:

— Ливай, Ливай. Иди назад, хватит.

В груди кольнуло сожаление. Очень захотелось услышать голос Дианы. К ней я вернулся бы откуда угодно. Тьма растянулась и меня плавно вытолкнуло в свет.

Тряхнув головой, я посмотрел на друга.

— Дверь — квадратная и небольшая. Полагаю, что-то вроде люка или входа на чердак.

— Люк, — повторил Армандо. — Нужно подняться. Там склады с припасами и есть уровень выше, где хранится всякий хлам, ящики и пустые мешки. Если где и прятать тело, то там. Никто не ходит, заглядывают раз в три года.

Собиратель притих. Похоже, сам понимал, насколько влип и предпочёл допрос сумасшествию и смерти в теле монстра.

Армандо оглядывался с сочувствием, а стоило мне не слишком аккуратно завернуть за угол возмущённо зашипел.

Склад. Квадратную крышку люка я увидел ещё на входе. Это точно здесь. Попался.

Наконец я получу ответы. Вытрясу из этой мрази имена всех, кто замешан. Кто угрожал моей жене, напал на Одуванчика, подставил Армандо. Чую, всё это не случайности. Ниточки тянутся в одну сторону.

Сжав шею твари, я потащил её вместе с собой по лестнице. Распахнул крышку без усилий. Пыли много. Как долго здесь никто не ходил? И всё же между ящиками её было явно меньше. Прошёл между рядами, тёмный в моей руке дёрнулся.

Почуял что-то?

Прежде чем додумал мысль, заметил чью-то ногу.

— Вот ты и попался. Сейчас всю дурь из тебя…

Последний шаг и я застыл. Передо мной лежало тело мальчика, лет семь-десять. Не силён в определении возраста.

Я медленно посмотрел на сжавшегося в моих руках тёмного.

Твою ж мать…

— Армандо, — я резко повернулся к топавшему позади другу. — Это что за дрянь? Вы детей используете?

Теперь понятно, почему пацан не смог вернуться, не умеет. Силы стража есть, но в таком возрасте он знает лишь теорию. Никто в здравом уме не позволит детям рисковать собой.

Служитель недоверчиво щурился. Посмотрел на меня с таким видом, будто это я мальчишку подбросил. Тоже не ожидал.

— Если и мы, я об этом не слышал. Эльда бра… Я уже вообще ничего не понимаю. Зачем это? Может случайно залез?

— Случайно забрёл в архив, случайно взломал магический замок, увидел собирателя и решил, что влезть в его сознание отличная идея? Получил часть его плоти, потом нашёл люк, чтобы тело не заметили раньше времени, и вселился. Ничего так случайность, — я фыркнул и посмотрел на тёмного. — Значит, так, малой, сейчас будем тебя возвращать. Это больно. Придётся потерпеть, но иначе ты умрёшь, сам понимаешь. Как только почувствуешь поток света, просто расслабься и позволь ему нести себя. Понял? Не сопротивляйся. Если сможешь, помогай.

Тёмного трясло как в лихорадке. Тут уже моя ошибка. С мальчишкой я не церемонился, так что он вряд ли может мыслить здраво, перепугался. Знал бы… хотя как такое предсказать?

— Погоди, — Армандо протиснулся мимо и сел рядом с телом. — Эльда бра сет!

Слепяще яркий свет окружил неподвижного ребёнка. Хорошее решение, нужно вытянуть его максимально надёжно. Я вдруг осознал, что всё ещё держу тёмного за горло. Ослабил хватку и посадил на пол. Меч выскользнул из ножен, собиратель задёргался.

— Всё будет хорошо. Ты выберешься. Мы тебе поможем. Успокойся, расслабься и сосредоточься на чувстве света. Не на том, как выглядит, а как ощущается. Давай.

Я могу просто убить тёмного, тогда сознание мальчика перекинется обратно. После такого не все взрослые нормально реагируют, что о ребёнке говорить? Ненужная жестокость.

Тёмный дрожал. Проклятье, я точно перестарался. Свет проникал в тело мальчика, собиратель мелко дрожал.

— Нет, не сопротивляйся, — я тряхнул его. — Иди на него. Это маяк. Больно и горячо, знаю, но так ты точно придёшь куда надо. Соберись, страж.

Тёмный издал звук, который в сложившихся обстоятельствах можно было принять за всхлипывание. Хотел звать Армандо, он в эмоциях больше меня понимает, но почувствовал, как собиратель становится «мягким». Мальчик выходил из его тела.

— Армандо, командуй. Тёмный голоден, сразу кинется. Нужно убить быстро.

— Рано, — тут же ответил он. — Рано… ещё нет… и… давай!

Отработанный колющий удар и поворот. Собиратель не успел сообразить, что может двигаться. Лишь когда тело повалилось набок, из его морды показался хоботок.

Не успел я убрать меч, как внизу послышались шаги. Они решительно направились к лестнице чердака. Армандо приподнял мальчика, готовясь унести в случае чего, я выпрямился, заслоняя их.

Первой в пятне света появилась Агнесс, а после пятеро служителей в масках. Выдыхать рано.

— Что вы здесь устроили? — рыкнула она. — Как посмели…

Мальчик с жутким хрипом втянул воздух и раскашлялся. Армандо расслабился, увидев своих и снял с пояса какой-то пузырёк. Хорошо, кто-то должен позаботиться о ребёнке. Я не слышал, что он сказал ему на ухо, повернулся к клирику и опустил подбородок.

— Мы посмели?

— Это наши дела! Важнее то, что тебе, Ливай, права находиться здесь не давали. Как и Армандо. А теперь вы ещё ребёнка притащили? Чтобы шпионить?!

Я изогнул бровь. Играть со мной вздумала. До чего нелепо и фальшиво.

— Хочешь сказать, что это я принёс сюда ребёнка? И с какой же целью, объясни?

— На нём форма ученика стражей. Забыл, кто их контролирует?

— Как тёмный попал в границу стен и тем более в Храм Ордена? — я сложил руки на груди.

— Дела Ордена тебя не касаются. Генерала я задержать не смогу, так что проваливай отсюда, — Агнесс перевела взгляд на мальчика. — Если он расскажет нам что-то интересное, так и знай, последствия ощутят все стражи.

— И как он расскажет? Вчера я валялся в полусне из-за ритуала. Почему-то мне начинает казаться, что Орден знает какого именно.

— Прекрати, Ливай, — женщина махнула рукой и свита сделала шаг к нам. Моя ладонь легла на рукоять меча, и они замедлились. — Твой мальчишка влез в храм, мы обязаны его допросить.

— Ему нужно в госпиталь, — я решил ударить сразу со всех сторон. Агнесс явно темнит. Посмотрим, заглотит ли наживку. — Или орден Света не даст оказать помощь ребёнку?

— Ему помогут, можешь не сомневаться.

— Я сам пойду и проконтролирую. Ночь там, он как раз поспит. Наутро проведём допрос.

— Чтобы ты успел его подготовить его? — прищурилась Агнесс, но я видел, что она колеблется. Проклятье, неужели догадка верна? — Откуда мне знать, что чудовище просто не убьёт ребёнка по пути?

— Зачем мне это? Я борюсь за человечество, а это, — кивнул я на мальчика. — Будущий солдат моей армии. Если, как ты утверждаешь, он разведчик, я должен знать чей. И зачем кто-то пытается уничтожить империю.

Очень надеюсь, что вышло не слишком наигранно. Лицедейством я никогда не занимался.

— На допросе обязан присутствовать кто-то из моих служителей. Не Армандо, он всё ещё под подозрением, — Агнесс заглотила. — Дай слово, Ливай.

Я посмотрел ей в глаза и коротко кивнул.

— Даю слово. Можешь присутствовать сама, если других дел нет. А ты пообещай, что Армандо не будут преследовать. Он со мной в связке, ни с кем другим я в бой не пойду. Это обязательное условие после.

— Хорошо, — поверить не могу, что сработало. — В таком случае организуем допрос завтра утром. Я приведу палача.

Я закатил глаза:

— Ты парня пытать собираешься? И после этого Чудовищем зовут меня?

Разговор окончен. К чему он в итоге приведёт сказать сложно. Подхватив ребёнка на руки, кивнул Армандо и шагнул к люку.

Агнесс и служители медленно расступились. Кожа на лице клирика натянулась, так что стали видны набухшие вены. Злится. Ещё бы, я победил с помощью угроз и провокаций. Иногда быть Чудовищем совсем не плохо.

А ещё догадка, кажется верна. Обидно. Агнесс меня с детства знает, но пока всё указывает на неё и Орден.

Никто не мешал нам по пути на улицу. Спустившись со ступеней я обернулся к Армандо.

— Мы сдвинулись с мёртвой точки. Сейчас ко мне, останешься там с мальчиком.

— А ты что задумал?

— Пойду в госпиталь. Диане ничего не говорим, разозлится. Официальная версия — иду на отчёт в командование.

— Ливай, радость моя, ты свихнулся?! — Армандо осознал, что перешёл на крик и сбавил обороты. — Мой Орден что-то затевает. На вас с Дианой напали этим утром, а ты просто берёшь и говоришь Агнесс куда пойдёшь? Даже дохлый тёмный понял бы, что это ловушка!

Не знаю, что дал Армандо мальчику, но до самого дома он спокойно спал. Служитель злился, а я, чтобы не распалять ссору, отмалчивался, погрузившись в свои мысли.

Что-то здесь не сходится, но я не могу понять что. Есть ощущение, что ситуация какая-то наигранная, либо я в упор не вижу причины, зачем за нами охотиться. Провокация? Попытка стравить Орден и стражей? В сложившейся ситуации, я уже ничему не удивлюсь.

— Как думаешь, пацан в порядке? — я посмотрел на Армандо. — Физически цел вроде, но в остальном не знаю.

— Ты себя-то помнишь после первого боя? А был старше почти на десять лет, — проворчал служитель. — Конечно, не в порядке. Ливай, тебе не про него думать надо, а хватать Светлячка и гнать в Кватрум, звать императора и пусть он прибирает этот кошмар.

— Ты серьёзно? До Кватрума в одну сторону сутки. Разыскать императора, убедить вернуться, остаться чтоб он мог уйти. И всё это время вы будете без моей защиты.

Мы доехали до конюшни. Я спешился и, бросив поводья рабочему. Над головой прошелестели крылья. Виверна Армандо заходил на приземление.

— Я на тебя рассчитываю, да? — обернулся на друга. — Я просто иду в штаб. Диане не о чем беспокоиться.

Взяв мальчишку на руки, я понёс его к дому. Лёгкий совсем и очень худой.

— Он недоедал? — поделился с Армандо мыслями. — Что это за воин, если у воробья сил больше?

Сколько раз в Академии бывал, показывали идеальных курсантов. Высоких, сильных, здоровых, сообразительных и физически развитых. Как и должно быть. Империя, армия и особенно чёрные стражи выделяют колоссальные суммы в месяц на их достойное содержание. Они наше будущее и всё лучшее должно отдаваться им. Может он не из Академии? Сирота, который после ухода матери остался без присмотра, а мы недоглядели?

Нет, кто-то должен был учить его. Объяснить, как захватывать тёмных.

— Объясни мне вот что, — снова вспыхнул Армандо. — Ты беспокоишься, сколько мы будем без защиты, пока летишь в Кватрум. А посчитал сколько, если ты умрёшь?

Я закатил глаза.

— Зачем хоронишь меня раньше времени? Возьму проверенных гвардейцев, устроим засаду. Отвлекай Диану, порисуй её чего-нибудь. Попейте чай. Разве я многого прошу? Просто не мешайте. К чему вообще волноваться обо мне? Никогда с подобным не сталкивался. Это Диана повлияла?

— Она любит тебя, придурок, — вздохнул Армандо. — И я тоже. Думал, заметишь, но твой эмоциональный интеллект не двигается с уровня сухарика. Раньше всё не так было. Я нервничал, когда тебя выпихнули в генералы. Но с пожирателями шло ровно, даже учитывая твои проблемы в личной жизни. А теперь что? Ты женат на девчонке, которая остаётся почти наверняка, но никогда в жизни наши дела не были настолько плохи. Вот почему у меня паранойя.

Я ухмыльнулся. Хотел спросить — почему он расстроился, когда меня повысили, это успех и главная оценка полезности, но глубоко внутри знал. По той же причине, по которой самые жаркие бои, писал Агнесс, что Арманд болен, и я не могу взять его с собой. Слишком велик был риск потерять единственного друга. Представляю, какую истерику устроил бы Армандо, если бы узнал об этом.

— Со мной будет всё в порядке, я всегда возвращаюсь. И не просто, а с победой.

Армандо ответить не успел. К нам выскочила Диана и в мире на мгновение исчезло всё остальное. Это пугает. Меня не было пару часов, а я так рад видеть жену, будто мы были в разлуке годами.

Но рассмотрев лицо Дианы, нахмурился. Пытается казаться спокойной, но чуть сбитое дыхание выдаёт взволнованность.

— Что-то случилось? Нападение? — я шагнул к ней.

— Где. Ты. Был?

От её взгляда сейчас можно было загореться, и я вспомнил, что не сообщил, куда уйду.

— Ходил в Храм, помолиться, — сказал прежде, чем понял, почему чувствую так растерянно и виновато. — Я очень религиозен. Армандо подтвердит.

По выражению лица служителя стало понятно, что сейчас он сдаст меня с потрохами, но Диана заметила мальчика и отвлекалась.

— Господи, что случилось? На кого-то напали? Что с ним? — она подбежала, чтобы лучше разглядеть ребёнка.

— Будущий чёрный страж. Вселился в тёмного, а выбраться назад не знал. Ну и вот… я помог. Хочу, чтобы он провёл ночь здесь, понаблюдать за состоянием. Или ты против? Это наш общий дом, тебе решать кого сюда впускать, а кого нет.

— Идём, — она потянула меня за рукав. — Я… ему нужно что-то? В госпиталь же нельзя сейчас, может попросить кого-то привести врача сюда?

— Просто дать отдохнуть. Травм вроде нет, в себя он приходил на мгновение. Вымотан сильно.

В поместье почти все уже спали. Я кивну оставшимся дежурить и спросил, где разместились гости и гвардейцы. Оказалось, почти все, поэтому понёс ребёнка в комнату, где жила мама, если оставалась дома. Рядом с моей… нашей с Дианой спальней. Положил на кровать и отошёл, ещё раз оглядев куртку академии.

Все отличительные знаки, включая серебряные заклёпки, на месте. Форма точно настоящая.

— Худой такой, — Диана села на кровать и осторожно сняла паутину с волос ребёнка. — Его что, за стены брали? Где он тёмного-то нашёл?

— В храме света, — я подошёл ближе и невольно улыбнулся, глядя, с какой заботой Диана смотрит на мальчика. — Как тебе удаётся? — вопрос сорвался с губ сам собой, могу поклясться. — Быть такой…

— Примерно так же, как тебе удаётся быть таким, — усмехнулась она, поправляя одеяло. — Я представила Храм Света, как что-то… Торжественное и грандиозное. Не думала, что там есть тёмные. Они для каких-то опытов их держат? Стражей тренируют?

Я сел на край постели и пересказал ей, что случилось в храме, опуская множество деталей. Не стал говорить о том, что хотели сделать с Армандо и, само собой, о своём плане побега. Диана хмурилась, на части с Агнесс сжала кулаки, а к концу рассказа посмотрела на мальчика так, как смотрела мама, если мне в детстве нужна была защита. На миг я потерял мысль, залюбовавшись.

— Значит, мы нашли ответ, — сказала Диана, глядя на ребёнка. — За всем этим стоит Орден? Влиятельнее их только император, как я поняла. Хотят избавиться от стражей? Захватить власть? Я не понимаю зачем. Как они собираются спасаться от тёмных? Как-то светом отгонять от городов?

— Возможно, — я потёр лоб. — А может, это и вправду лазутчик, а я не вовремя пришёл расследовать…кхм…В смысле помолиться, — аккуратно покосился на Диану.

С этой женщиной, мозги не на месте. Я совсем не контролирую мысли и слова.

— В любом случае поведение этой женщины подозрительно. Она не хотела отдавать мальчика, настояла на том, чтобы присутствовать. Может она сама и заставила его вселиться в тёмного, чтобы… — Диана потёрла лоб. — Не знаю, подставить стражей или ещё что. Странно, что вообще отпустила тебя с ним.

— Ну, я же генерал. Могла ли она устоять перед напором?

Истинный мотив Агнесс лучше не озвучивать. Нужно держать Диану подальше от всех этих проблем.

— Или что-то задумала. Возможно, мальчик ничего не знает. Или мы ошибаемся, и Орден ни при чём, — устало вздохнула Диана. — Кажется, расследования — это не моё.

— Вот и славно. Я как раз предлагал Армандо посидеть с тобой и порисовать. Как насчёт твоего портрета? Повесим на самое видное место, чтоб все могли восхищаться и завидовать чудовищу, которое не заслужило такую красоту.

— Сперва я жду от него картину, которая почти вернула тебя из сна. Но утром. Пойдём спать?

— Сейчас. Выставлю дозорных возле парня, чтоб до завтра всё было спокойно. Утром передам в Академию и распоряжусь усилить охрану и внимание подопечным.

Едва договорил, как ресницы мальчика дрогнули. Он тяжело вздохнул и раскрыл глаза. Обвёл ещё затуманенным взглядом комнату, но едва заметил Диану, на губах засияла улыбка.

— М-мама? Ты вернулась ко мне? У меня получилось?

Диана моргнула и посмотрела на меня. Мальчик приподнялся, пробуя сесть, но не смог и свалился обратно на подушку.

— Тише, — она придержала его за плечи. — Не вставай, тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Хочешь пить? Или есть?

Я подсел ближе, и мальчик, заметив меня, побледнел.

— Генерал Ливай Винтерман?! Я… — он снова попытался вскочить, но я поднял ладонь.

— Отставить. Успокойся. Отвечай, есть и пить хочешь?

— Нет, — прошептал он. — Всё в порядке. Я ничего не хочу, — пацан сжал ладонь Дианы и отодвинулся от меня, испуганно моргая.

— Не бойся, — она погладила ребёнка по плечу. — Всё уже закончилось, никто тебя не обидит. Расскажи, что случилось? Ты попал в тёмного?

— Леди приходили. Очень красивые, — мальчик сглотнул. — В платьях. Сказали, кто хочет быть с мамой, вернуть их, должны помочь. Я очень хотел. И они не обманули, — он улыбнулся и порывисто обнял мою жену. — Мамочка, ты самая лучшая. Тебя ведь погнали из нашего мира, да? Когда я родился? Это всё чёрные стражи? Ты не хотела бросать меня, я знаю! Мы всё знаем, что вас насильно забирают, стражи ненавидят и вас, и нас. Это они виноваты! — он покосился на меня с неожиданной злобой. — Но мы все изменим.

— Вот как? — Ливай изогнул бровь. — И что вы будете менять? Кто это «мы»?

Мальчик поджал губы и неожиданно упрямо опустил подбородок. С горячей решительностью сжал мою ладонь, явно показывая, что ничего говорить не собирается.

Ливай ответил полным холода взглядом, позволяя передумать.

— Что ж, раз ты отлично себя чувствуешь, не голоден и не желаешь ничего рассказывать, не вижу смысла твоего пребывания здесь. Завтра вернёшься в Академию.

— Что?! Нет! Я с мамой! — он заволновался. — Тем, у кого родители, можно дома! Или… Ты опять её отправишь из нашего мира?!

Не успела я среагировать, как мальчик заслонил меня, двигаясь как Маугли.

— Не позволю! — прорычал он, сверкнув на Ливая карими глазами исподлобья, как маленький волчонок.

Господи, ну и что мне говорить? Ребёнку жизнь сломаю, если признаюсь, что я не его мама. Да и Ливаю ничем не помогу, мальчик совсем закроется. Нужно как-то за всех сразу сыграть.

— Тише, — я погладила ребёнка по спине. — Ливай хороший. Наоборот, он… помог нам снова встретиться. Я ему доверяю.

— Хороший? — с удивлением обернулся мальчик. — Но нам сказали, что генерал — худший. Самый сильный, а значит его нужно в первую очередь, ну… — он недоговорил. — Иначе ничего не получится.

Ливай выслушал, не изменяя себе в выражении лица, а потом посмотрел на меня.

— Диана, на пару слов.

Я медленно выдохнула и повернула к себе ребёнка:

— Скоро вернусь, обещаю, — я погладила его по плечам, пытаясь успокоить. — Тебе нужно набираться сил, поэтому я принесу еды, хорошо?

— Ты же вернёшься? Не уйдёшь больше? — глаза такие… кот из Шрека отдыхает. — Если он, — зыркнул на Ливая, — будет выталкивать, позови меня. Я проиграю, но сделаю всё, чтобы тебя защитить. Главное, ты, мамочка.

Да что ж ты с моим сердечком делаешь, а?

— Она сейчас придёт, — серьёзно произнёс Ливай. — Слово чёрного стража.

Вот так неожиданно я стала мамой. Класс. Что ж, ладно. Не бросать же ребёнка в самом деле, его и так не пойми во что втянули. Кто-то должен о нём позаботиться.

Погладив мальчика по голове, я улыбнулась и коснулась губами его лба.

— Всё будет хорошо. Теперь точно. Я рядом.

Мальчик задрожал и, обвив мою талию неожиданно сильными руками, зажмурился и медленно кивнул, после чего отпустил. Я поднялась и, не решившись его трогать, пошла за Ливаем.

Что мне теперь делать? Он считает меня мамой. Не могу же я забрать его себе, как котёнка. Или могу? Видимо, его настоящая мама вернулась в родной мир, а мальчик все эти годы мечтал с ней встретиться, вот и уцепился за первую попавшуюся возможность. Как же грустно, что его желанию познакомиться с ней не суждено сбыться.

Мне, само собой, уже рассказывали о стражах, но встретиться с кем-то из них вживую оказалось… сложно.

— Когда ты сказала, что у нас может быть ребёнок, я не думал, что настолько СКОРО, — первое, что сказал Ливай, когда мы вышли в коридор.

Да уж. Неподражаемый юмор моего мужа.

— Прости, я не смогла возразить. Он перепугался.

— Его использовали для чего-то связанного с ритуалом устранения стражей и, возможно, шпионажем. Главный клирик собирается прийти с палачом. Пытать я не позволю, но напугают его хорошо. Меня явно ненавидит, не смогу расспросить, — Ливай склонил голову к плечу — Но есть ещё вариант. Ты.

Час от часу…

— Мы же можем оставить мальчика себе? — я и сама удивилась этому вопросу. — Если придётся выведывать секреты, которые могут стоить ему жизни, то я хочу обеспечить защиту и безопасность.

Ливай потёр переносицу.

— Ожидал от тебя этого вопроса. И в качестве кого ты хочешь его оставить? Он не вещь и не приблудившийся щенок. Это серьёзно.

— Я знаю. И знаю, придётся объяснить, что он ошибся, но… Не могу иначе. Да, я понимаю, большая ответственность, мальчик почти взрослый, но сейчас, сегодня, ему это нужно. Мне грустно представлять, что он чувствует. Знаю, что на одной жалости ничего не построить, поэтому я спрашиваю тебя. Он не со зла огрызается, ему страшно.

Ливай заглянул мне в глаза.

— Диана, я задал вопрос, чтобы понять чего хочешь ты. Насколько понимаешь степень ответственности, — он положил ладонь мне на плечо. — Я поддержу тебя. И совсем не против стать отцом. Пусть и для, — Ливай ухмыльнулся, — начинающего преступника.

— Уверена, ты быстро перевернёт его мировоззрение, — шагнув к мужу, я обняла его за шею и поцеловала. — Отрепетируешь, свыкнешься, потом будет не так страшно.

— Посмотрим, — Ливай и красноречие — несовместимые слова. — Пока я буду лишь мешать. Тебе нужно выспросить всё, что он знает. Дам в помощь Армандо. Рядом двое гвардейцев. Он всё ещё может быть просто хорошим лазутчиком, нужно предвидеть и это. Я пойду в штаб. Там должны быть доклады из Кватрума. Возможно задержусь.

— Ты возьмёшь с собой кого-то? Они могут прийти большим числом. А у тебя жена с ребёнком дома, — не удержалась я и показала ему кончик языка.

Ливай прищурился.

— И снова сомневаешься в муже. Пора оскорбиться, но я стерплю. Пообещал же быть осторожным, значит с мной будет сопровождение. Кроме того, в штабе достаточно военных для отражения атаки на столицу. Думаю, как-то продержусь пару часов.

— Никак не могу привыкнуть к тому, что словам моего мужчины можно верить, — снова улыбнулась я. — А ещё не могу перестать волноваться. Если сравнивать процент опасности с моим миром, то у тебя просто кошмар.

— А как по мне, кошмарен тот мир, где нельзя доверять данному слову, — Ливай взял мои руки, поднёс к губам по очереди поцеловал каждый палец. — Магия, которую нужно беречь, — улыбнулся он, поднял голову и наморщил лоб, будто что-то вспомнил. — Случайность.

— Что? — не поняла я.

— Ты считаешь наш брак случайностью. Что мне сделать, чтобы и для тебя всё стало по-настоящему? Как бы ты хотела выйти замуж?

— Я зову его случайностью, потому что ты взял в жены ту, кто упал на тебя с балкона.

Я задумалась над его вопросом. Перед глазами пронеслись такие далёкие воспоминания о празднике Виктора Николаевича и Иришки. Музыка, красивое украшение зала, счастливые и не очень гости. Это случилось целую жизнь назад. Как странно, что я всё реже вспоминаю родной мир.

— У нас до предложения проходит много больше времени. Сперва узнать друг друга, потом попробовать вместе пожить. Ремонт сделать или ещё что. Если не захочется друг друга убить, можно и жениться. Колечки, платье, швыряние букета в незамужних, — нервно усмехнулась. — Кажется, я не рассказывала, что попала на тот балкон как раз с такого мероприятия. В меня кинули букетом и это означало, что я выйду замуж следующей. Совпадение?

— Колечки, платье, — Ливай уточнил. — На обоих? Букет из каких цветов?

— Ты наденешь платье? — я округлила глаза и посмеялась. — Расскажу, как вернёшься. Если и правда интересно.

— Про тебя мне интересно всё, — Ливай очень нежно поцеловал меня. — Но в комнату пока не входи. Дождись Армандо и гвардейцев.

— Я пойду за едой. В их интересах успеть к моему возвращению. Не думаю, что мальчик угрожает мне. Он… очень искренний. Не знаю, как объяснить. Может и неправильно принимать такое решение на эмоциях, но иначе не выходит. Говорят, чужих детей не бывает.

— У нас все дети общие, — сказал Ливай, уже маршируя по коридору. — Родителей почти ни у кого нет.

— Хочешь стать самым многодетным отцом мира? — усмехнулась ему в спину.

— Я генерал. Часто сражаюсь. Всякое может случиться. Детей должно быть столько, сколько ты сможешь поднять в одиночку.

Резко, сурово, но правдиво. Эх, Ливай.

Я проследила взглядом за мужем, пока он не скрылся за поворотом коридора, и отправилась в другую сторону, к кухне.

В такое время предложение меню довольно скромное, но на ужин мальчику хватит. Утром покормим по-человечески.

Ребёнок, надо же. А ведь я в старших классах подрабатывала в школьном летнем лагере вожатой. Уже и сама забыла. Одну смену всего, но было весело, интересный опыт. Справилась же с тридцатью.

Неприятно, что придётся выведывать у него тайны, но я рада, что Ливай со мной согласился. Мы не просто используем его, чтобы во всём разобраться, а даём взамен то, чего он хочет.

Когда вернулась, у двери уже стоял Армандо и двое парней в светлых штанах и простых рубашках навыпуск.

— Будем латать вам окна. Которые целы, — улыбнулся один, и я узнала гвардейцев.

Ливай приказал притвориться рабочими? Похоже на него. Чтоб не пугать мальчика или запутать возможных предателей?

А может и то, и то?

Мальчик вздрогнул, когда Армандо открыл дверь, впуская «ремонтников». Парнишка опустил подбородок, но заметил меня и растерял воинственность. Надо помягче с ним.

— Заждался? — я поставила поднос на столик у кровати. — Прости, все уже спят, так что на кухне нашёлся только лёгкий перекус.

Мальчик тут же схватил с тарелки вяленое мясо и с аппетитом его прожевал.

— Мам, мы здесь будем жить? Это твой дом?

— Ливая, но да, живём здесь. Нравится?

— Нет. Хочу с тобой. Без генерала. Он злой. Очень! — мальчик сделал большие убедительные глаза. — Говорят, что все его жёны мертвы, и он держит их на крюках в подвале. А потом ест.

Армандо поперхнулся воздухом, но промолчал. Я вспомнила шуточки Ливая и подавила смешок.

— Может, другие люди хотят, чтобы все так думали? — я подала ему кружку с чаем. — Я была в подвале, там пусто, никаких крюков и мёртвых жён. Одна из бывших, кстати, спит в комнате неподалёку. Она вышла за другого.

— Или он их не разрубил на мелкие кусочки, — Мальчик прищурился. — Мамочка, ты слишком доверчива. Нам нужно бежать.

Гвардейцы стали шуршать у окон тише. Представляю, что с ними сделает «Чудовище» если я вдруг сбегу. Глянув на Армандо, я улыбнулась мальчику.

— Как тебя зовут? Какое имя тебе дали здесь?

— Йоргес, — он хлопнул длиннющими ресницами. — Но это не важно. Как по-настоящему меня зовут?

— Йоргес, — повторила я. — Красивое имя. К сожалению, я не знаю, как хотела назвать тебя… настоящая мама, — сердце сжалось, но я не хочу обманывать его. — Прости.

Мальчик моргнул.

— Как это не знала? Что значит, настоящая? Ты — моя мама. Я сделал всё, как говорили! — он вскочил. — Значит, она должна была вернуться. Моя мама!

— Мне жаль, но я впервые в этом мире. И я была ненамного старше, когда ты родился. Может что-то пошло не так? — я поджала губы. — Что именно от тебя хотели?

— Вселиться в собирателя и звать.

— Маму?

— Нет, — Йоргес вдруг смутился и замолчал. — Знаю, что это плохо, но я надеялся, что мама заберёт меня раньше, чем… чем он придёт.

Почему-то в этот момент вспомнился сон, о котором рассказал Ливай.

— Кто-то тёмный и очень сильный? — уточнила я.

Йоргес опустил голову и кивнул.

— Когда я был в собирателе, только чуть-чуть услышал. Испугался и звать не стал.

— Молодец. Мне кажется, ничего хорошего из этого не вышло бы. Я видела, что сделал пожиратель в Кватруме и, если появится кто-то ещё страшнее, нам всем лучше заброситься в какой-то другой мир, — я попыталась улыбнуться. — Йоргес, мне правда жаль, что я не та, кого ты ждал, но может я что-то сделаю для тебя?

— Что тут сделаешь? — Йоргес ответил совсем не по-детски. — Я же будущий чёрный страж. Должен уметь… справляться.

— Если хочешь, можешь остаться со мной, — осторожно предложила я. — Не то же самое, но я буду стараться.

Он насупился ещё больше.

— И зачем я тебе нужен?

Вот и что ему сказать? Чтобы что? Любить? Не поверит. Заботиться? Точно не для того, чтобы принуждать влезать в собирателей.

— Затем, чтобы ты больше не был один.

— Нет. Для чего я тебе? Какая от меня польза? У тебя есть земли и нужны рабочие руки?

— Господи, конечно, нет, — я как-то отвыкла от их категоричности. Даже Ливай стал человечнее. — Просто в моём мире о детях принято заботиться.

Йоргес сглотнул.

— Меня казнят. Твой Ливай обожаемый порешит на месте, — он резко вскинул голову. — Думаешь, я его верного друга не узнал? — тыкнул пальцем в Армандо.

Я почувствовала, как напряглись «ремонтники». Нужно быстро снизить градус.

— Ливай тебя уже видел, и ты всё ещё жив, — я улыбнулась. — А Армандо здесь просто в качестве поддержки. Йоргес, послушай, всё в порядке. Тебя заставили делать плохие вещи, Орден и стражи хотят разобраться, почему и кто виноват. Поэтому у них к тебе вопросы, но никто не злится. Ты же не виноват, просто хотел к маме.

— К тому же Диана генерала быстро успокоит. У неё ведь есть кое-что особенное, — Армандо сделал пару шагов к мальчику и понизил голос. — Магия.

— Свет что ли? — предположил Йоргес.

— О, нет. Особенная. Музыкальная магия, — Армандо поднял палец. — Она показывает, как уметь любить. Даже Ливай теперь умеет.

— П-правда? — глаза мальчика округлились, а после он посмотрел на меня. — А мне покажешь?

— Легко, — улыбнулась я. — Нужно только спуститься.

Может это и правда хорошая идея. Хочу, чтобы он доверился. Сыграю что-нибудь, смогу удивить, расположить к себе.

Взяв Йоргеса за руку, я потянула его к двери, не обращая внимания на возмущения переодетых гвардейцев. Кажется, Армандо что-то сказал им, но я не прислушивалась.

Дом спал, было необычно тихо, только лунные пятна расчерчивали коридоры отпечатками высоких окон. На поворотах дежурили бойцы Ливая, которые настороженно хватались за рукояти мечей, но, видимо, то, что я тащила мальчика, а не наоборот, успокаивало их.

Холл и прямая к залу с роялем. Я оглянулась на Йоргеса с улыбкой.

— Хочу предупредить, в первый раз это может показаться очень странно. Даже генерал растерялся и вышел всё обдумать. Если станет страшно, скажи мне и мы прервёмся, хорошо?

Парень только ресницами хлопнул. И откуда у него такая красота, а?

У рояля ещё стояло кресло Аланы, так что я смело усадила в него Йоргеса. Наша свита ввалилась следом и рассредоточилась по залу. Мальчик посмотрел на них с недовольством, но, кажется, то, что должно случиться дальше, ему интереснее.

И снова я не сомневалась, что буду играть. В моём мире песенка девчачья, но мне нравится посыл и… пожалуй сейчас он хорошо подходит. «Холодное сердце» об идее, семье, а не о принцессах.

«Соль», «соль-диез» правой, долгое «фа» и «до» левой. Вступление несложное, путь на Йоргеса сразу бросается глубокий звук, я думаю, он выдержит. Он ещё ребёнок и реагирует эмоциональнее, сможет принять.

Проигрыш, после которого я, коснувшись «до-диез» и «соль-диез» слева, переношу руку через правую, чтобы выжать плавное «соль-диез», «соль», а заодно взглянуть на Йоргеса. Мальчик таращится на меня испуганными глазами, вцепившись в ручки кресла, но пока молчит, слушает.

Ноты рассыпались лёгкими касаниями, будто тающие льдинки весной. И пусть в оригинале Эльза уходила и создавала вокруг себя неприступную ледяную крепость, в моей версии невольно возникали аккорды чего-то тёплого.

Пожалуй, я хотела заполнить возникшую в нём пустоту. Я не та, кого он ждал и, признавшись в этом, сделала ему больно. Отпусти. И забудь… не помню точные слова. Жаль мой голос не так хорош, как у Аланы. Тогда я могла бы сказать музыкой намного больше, чем сейчас, но уж что есть. Может, он сумеет понять и сам?

Йоргес не шелохнулся. Смотрел на меня и, кажется, не дышал.

— Что это? У меня сердце быстро бьётся? Ты меня заколдовала?!

— Это музыка и часто она околдовывает меня саму, — я продолжила играть. Левая рука широко и плавно скользила по октавам. — Мне кажется, она противоположна той тьме, что напугала тебя. Мы можем прерваться, если тебе сложно. Или просто расслабься и… почувствуй её. Вместе с музыкой вибрируют эмоции. В вашем мире это очень непривычно, и ты чувствуешь себя так странно. Просто не сталкивался с таким раньше. Но она не опасна.

Йоргес ещё смотрел на мои пальцы как заворожённый, а после несмело сместился на край кресла, чтобы быть ближе ко мне.

— А, можно ещё, мам? — осторожно спросил и тут же тряхнул головой. — Прости.

— Конечно, — я улыбнулась и, подвинувшись, предложила ему сесть на скамью рядом со мной. — Останешься?

Он робко и неуверенно кивнул. Взял меня за руку и прижал ладонь к своей щеке. Я обняла и притянула его к себе.

Мы сидели так некоторое время. Я слышала шепотки Армандо и гвардейцев, но нам не мешали.

— Я должен всё тебе рассказать, — тихо вздохнул Йоргес.

— Если можешь, — не стала давить я.

— Мало знаю, — мальчик отстранился. — К нам приходили. Сказали, что будут учить… — он посмотрел на рояль и задышал чаще, — чувствовать. А потом…

Он мотнул головой. Я видела множество эмоций. Стыд, страх, непонимание. Я погладила Йоргеса по плечам.

— Они сказали, что есть другой способ попасть домой. Не рожая стражей. Если мы поможем, то встретимся с мамами. Никто не выпустил бы нас за стены, но оказалось, что здесь тоже есть тёмные, — мальчик старался говорить твёрдо.

— Кто эти женщины? Жёны стражей?

— Заброшенки, — кивнул он. — Из гарема императора.

~ *** ~

В блоге от 2.03.2022 есть мелодия, которую Диана играла Йоргесу (✿◠‿◠)

Отправил к Диане парней, которых знаю с младшей академии. Пусть мы не всегда ладим, но этим людям я доверяю. Армандо пообещал, что всё будет в порядке, но меня больше беспокоит, не разболтает ли он Диане. Ребёнок займёт её на время. Удачно, что подвернулся.

Перейдя в другую половину поместья, я прошёл вдоль ряда гостевых комнат и постучал в одну из дверей. Прислушался, но почти сразу услышал шорох, а через полминуты мне открыли.

Приятно видеть Ферана на ногах. Он явно не успел привести себя в порядок. Борода отросла, как и рыжие волосы, торчащие теперь во все стороны. Он выглядел нетрезвым, но что я могу требовать от человека, проснувшегося из комы несколько часов назад?

Я сразу отступил, выпуская его и отошёл к окну. Феран прикрыл дверь, видимо, решив не будить спящую в такое время жену.

— Как?

— В норме, — голос у него сиплый. — Если хочешь спросить, как я оказался в этом дерьме, ответ — не знаю. У стены появились пожиратели. Я поймал одного, чтобы разобраться, вышел. Сперва ничего особенного, а после темнота, — он сложил руки на груди и привалился плечом к стене. — Просыпаюсь тут.

— Помнишь что-то?

— Урывками. Голос Аланы, тьму… много. Месиво непонятное. Будто обрывки чертежа мешают в ведре с водой.

Интересное сравнение. Хотя, если подумать, я что-то схожее видел.

— Я собираюсь поохотиться на преступников. Нужен человек рядом, которому доверяю. Пойдёшь? Это вопрос, а не приказ.

Поймал себя на мысли, что уточнить такое правильно. Влияние Дианы. Кажется, в нашей семье генерал — она, а я лишь рядовой.

Феран глянул на дверь комнаты и кивнул.

— Пойду. От жены я толком не узнал ничего. Эмоций много.

— Да. Но тебе лучше позаботиться о её безопасности и спокойствии. Предупреди о прогулке и обеспечь досуг. Она носит твоего ребёнка, — я посмотрел на дверь, где находилась девушка. — Вопрос о личной жизни разрешишь?

— Спрашивай.

— Когда Алана объявила о беременности, что ты сделал, чтобы она осталась?

Голос был спокоен, но эта мысль не давала мне покоя. Диана же может оставить ребёнка и уйти в свой мир. Каждый прожитый день с ней, делал такой исход всё более пугающим. Даже катастрофическим. Я не знал, как буду без неё.

— Ничего особенного. Она до беременности сказала, что останется со мной. Что многое хочет изменить в нашем мире, но уверена, что это дело времени.

— Ты поверил? — Я нахмурился. — Диана хоть и говорит, что пока не собирается, но мне кажется она тоскует по своему миру. Да, в наши «сети» попадают девушки без серьёзных связей. Те, кого не будут искать слишком настойчиво, но всё же. Не знаю, как облегчить это чувство.

— Алана здесь третий год и с каждым месяцем ей проще. Она взяла на себя почти всё, не связанные с обороной дела Кватрума… до того, как я потерял его.

— Так не должно быть, — я нахмурился. — Она не имеет тех же знаний, что и ты. Недальновидность и ошибка. Ты — главный страж Кватрума и не должен перекладывать на других свой долг. Пересмотри отношение. Я надеюсь, что тебя не придётся отстранять от звания.

Феран ничего не ответил, но ясно дал понять, что несогласен со мной и не спорит исключительно из-за разницы в званиях. Он ушёл одеваться и предупреждать жену, а я остался один.

Внутри шевельнулась вина. Я врал Диане. Это не хорошо. Не справедливо по отношению к ней. Но сказать правду — подвергнуть лишним тревогам. Она и так натерпелась. Чем больше трудностей она испытывает, тем сильнее хочет вернуться. Это ведь логично.

Феран вышел в коридор, пристёгивая к поясу ножны. Не знаю, принесла Алана его куртку с собой, или кого-то посылали за вещами, но сейчас передо мной стоял страж, готовый к бою. Хорошо.

— Куда мы идём и какие у нас цели? — спросил он, почесав отросшую бороду.

— В госпиталь. Попробуем выманить потенциальных заговорщиков.

Мы вышли во двор. Я был погружен в свои мысли, Феран не вмешивался и чему-то улыбался. Не знаю, что ему рассказала Алана, но лучше оставлю в счастливом неведении. Мысль навязчивой мухой жужжала в голове, но я никак не мог поймать её. Мы вышли к перекрёстку и мимо прошли две женщины.

— Хороши, а, — хмыкнул Феран.

Я оглянулся. Не сразу подумал о том, что время позднее. Гуляют? В гостях задержались или…

Одна была одета в лёгкое струящееся платье голубого цвета. И вдруг в голове что-то щёлкнуло. Я резко остановился.

— Нам нужно не в госпиталь.

— Ладно, — пожал плечами Феран. — Пояснять будешь?

— Тот пацан сказал, про «дам в шикарных платьях». Беспрепятственно в Академию могут попасть только жёны чёрных стражей или гарем императора. Они пользуются самыми большими полномочиями.

— И зачем им нас усыплять? — задумался Феран. — Алана что-то про служителей сказала. Может они?

— Речь шла о платьях, а не масках тёмных и мантиях. Нужно в гарем.

Мы развернулись и пошли обратно. Феран перестал глазеть по сторонам и мне пришлось рассказывать ему о том, что случилось с момента его пробуждения. К моему удивлению, страж сдержался лишь иногда задавал уточняющие вопросы.

— Кто-то мог подкупить гарем? — спросил Феран.

— Зачем?

— Сместить императора?

— Я думал об этом, но почему тогда нас усыпили, а не убили?

— Логично…

До замка я летаю на Одуванчике, но за неимением… проклятье, всю ночь теперь кататься. Снова в седло.

Ехать до замка с Фераном было куда утомительнее, чем с Армандо до храма, хотя путь ближе. Невольно оглядывался по сторонам и прислушивался до звона в ушах. Казалось, что-то будет. Нападение, атака тёмных или ещё что. Меня учили доверять чутью и сейчас оно проснулось.

Когда мы добрались до высоких серых стен, на которых дремали подрастающие виверны, небо стало светлеть. Мы въехали мимо дозорных, но даже здесь, под защитой стен и армии тревога не оставила меня. Но и не стала ощутимее.

Вошли внутрь, свернули в правый коридор и двинули к внутренним садам. Стражи маловато. Большая часть уехала в Кватрум.

Я невольно сжал зубы, подходя к высоким дверям с позором и розовыми камнями. Меня часто сюда пригоняли. Чтобы я брал кого-то себе в битву, но кроме надменных отказов и откровенных пошлостей, вплоть до раздеваний, чтобы позлить меня, не получал. Не думаю, что-то изменится сейчас. Замедлил шаг, малодушно дожидаясь Ферана. Я с большим удовольствием сразился бы с тёмными, чем вошёл в этот террариум, полный ядовитых змей.

Женщины моего отца, сидели на берегу рукотворного водопада, окунув в воду голые ноги. Когда и в какое бы время я не заходил, они галдели как птицы, делящие крошки.

Будто по команде, все обернулись на меня.

— Ливай, какая радость. Разденешься?

— Покажи нам огромное чудовище? — захихикали они.

— А оно огромное?

— Сейчас узнаем!

— Не несите бред, — я опустил подбородок, приближаясь. — Я…

Поднявшаяся девушка вынудила замедлиться, а после замереть и нахмуриться.

— Диана? Как ты здесь оказалась? И что с мальчиком? Армандо тебе сказал?

— О чём? — её голос прозвучал как-то странно, будто мы были одни в большой пустой комнате и слышали эхо. — Я просто соскучилась, любовь моя.

Чувство тревоги ударилось о клетку рёбер, но прежде, чем я успел что-то предпринять, мысли стали вязкими.

Я смотрел в ясные голубые глаза и будто падал. Падал глубоко вниз, а после губ коснулся настойчивый и нетерпеливый поцелуй. Я был рад, что Диана здесь, но… иначе. Не так, как обычно.

Слова Йоргеса заставили меня вздрогнуть. Гарем? Но почему? И зачем?

Как я поняла, у них в этом мире меньше всего проблем. Живут в роскоши, на сражения не ездят. Услышала об этом недели две назад, я бы рассмеялась, но сейчас… даже в себе не уверена была.

Я оглянулась на Армандо. Один из гвардейцев в этот момент выходил. Надеюсь, он успеет предупредить Ливая, пока что-то… не случилось. Тревожно мне.

Армандо подошёл ближе и немного понизив голос произнёс.

— А ведь Моника была какое-то время в гареме. И от Ливая к Заку, и обратно металась.

Внутри меня шевельнулось подозрение. Вспомнился первый день, как она склоняла не пойми к чему. И как явилась сегодня в наш дом. Хорошей Монику я точно не назову.

— Тогда пойдём и спросим, — я нахмурилась. — Зак подрался с кем-то. Посторонних к нему не пустили бы, но если пришли с его женой…

Армандо посмотрел на Йоргеса и обаятельно улыбнулся:

— Боец, как насчёт познакомиться с нашей не слишком хорошей, но подругой?

— Зачем?

— Просто хотим понять, связана она со всем, что здесь творится, или нет, — успокоила я. — Помнишь, я сказала, что не всех бывших жён Ливай съел? Нужно убедиться, что как минимум некоторые из них не хотят съесть его. И многих других.

— Женщины опасны для чёрного стража? — мальчик ухмыльнулся и меня позабавило, насколько он похож на Ливая, хоть они и не родственники. — Мама ты не понимаешь, это мы для всех опасны. Особенно для монстров.

— Тогда тем более нет смысла избегать знакомства, — Армандо хлопнул его по плечу.

— Вот недооцениваете вы женщин, а потом появляется Лагерта и удивляетесь, — посмеялась я. — Идём.

— Лагерта? — Йоргес моргнул. — Но, говорят, что она не женщина, а огненный ураган. Именно поэтому генерал такой, ну… страшный. Какие ещё у неё могут быть дети? — мальчик послушно шёл за мной по коридору, но в какой-то момент замедлился вздыхая. — Но она не оставила своего сына. Наверное, у стражей не хватило силы и духа, чтобы её выгнать.

Я дождалась, когда он меня догонит и приобняла за плечи.

Бедный ребёнок. Конечно, ему проще считать врагами всех вокруг, чем принять, что некоторые женщины могут оставить его и многих других мальчиков.

Мы поднялись на второй этаж и пошли обратно к спальне. Я подумала, Моника неудачно пошутила, но оставшийся с нами гвардеец и правда остановился у двери моей комнаты. Мда, наглости этой дамочке не занимать.

— Ей-ей, Слоника, ты тут? — Армандо громко постучал и Йоргес захихикал, довольный таким обзывательством.

Некоторое время всё было тихо, а потом дверь с грохотом распахнулась и из неё, будто фурия, выскочила Моника.

— Ты!

Мне показалось странным, что она не спит в такое время, ну да ладно. На всякий случай я сместилась, чтобы успеть закрыть мальчика, если Моника… не знаю, захочет сделать что-нибудь. В конце концов, это теперь мой ребёнок, вроде как. Уже дважды мамой назвал.

— Придурок бородатый! Я сто раз просила не называть меня так!

Сейчас на ней красовалась пижама из зелёного шёлка со сложной вышивкой, и накинутым поверх халатом того же цвета, а волосы замотаны в белое полотенце. Непривычно видеть её без макияжа.

— Оно само, честно-честно. Да и что плохого в слонах? — Армандо поднял брови. — Огромные. С большущими хоботами и ушами. И весят, наверное, тонну. У тебя с ними столько общ…, — ему по лицу прилетело мокрое полотенце, а потом и по пояснице.

служитель пытался сопротивляться.

Мы воспользовались тем, что Моника была занята избиением Армандо, и рванули в нашу комнату.

Захлопнув дверь за собой под крики и ругательства обоих, мы с Йоргесом переглянулись, а после одновременно расхохотались. Когда мы немного успокоились, в комнату ввалился Армандо и прижал дверь спиной, но в неё никто не стал ломиться.

— Вот сумасшедшая, — Йоргес нахмурился. — У тебя вся шея красная. Она тебя душила?

— Эм… да, — Армандо тут же застегнул ворот рубашки на последнюю пуговицу. — Как с цепи сорвалась.

— Ты видел её раньше? — спросила я.

Мальчик помотал головой и свёл брови, снова став подозрительно похожим на Ливая. Особенность стражей или муж обманул меня в вопросе детей от предыдущих браков.

— Нет, её я не видел, — Йоргес посмотрел на дверь, словно пытаясь вспомнить. — Тяжело различать. Платья яркие и косметики много. Даже духи похожие.

О, понимаю. Видел бы он, что происходит в наших «интернетах».

— Мне другая запомнилась. С животом, — неожиданно сказал Йоргес. — С тёмными волосами. Красивая очень, — он опустил взгляд. Жалко будет, если тоже уйдёт. И будет ещё один… такой.

Мои брови медленно взлетели вверх. Первая и единственная беременная, которую я знаю… нет. Она не может!

Я посмотрела на Армандо.

Он сглотнул воздух и тут же высунулся в коридор.

— Сони, где Алана?

— Ушла, — послышалось оттуда. — Она ведь не под стражей.

Армандо быстро оглянулся:

— Цветочек, я сейчас по делам, ладно?

— Надо предупредить Ливая! В первую очередь!

— Я как раз за ним, — Армандо кашлянул и хрипло произнёс. — Останешься здесь. Я пошёл. — Явно пытаясь сымитировать манеру Ливая.

— Чёрта с два! Я с ума здесь сойду и иду с тобой!

— Нет! С ума сошла?! Ливай с меня шкуру спустит, если я приведу тебя в госпиталь, и ты будешь в опасности, как и о…, — Армандо запнулся и приложил ладонь к переносице. — Почему я не умею вовремя закрыть рот?

Мои глаза округлились. Он пошёл в госпиталь?

Придурок. Какой же придурок!

— Армандо, с ума сошёл ты. Почему отпустил?! Так, ладно, — я оглянулась и рванула к гардеробной. — Поднимай всех. Мы идём к нему. Сейчас!

Не особо понимая, что я делаю, нашла на полках довольно плотные штаны. Кажется, они появились у меня после обещания заняться тренировками. Сейчас мне юбка только помешает. Зайдя за ширму, я распустила ленты на спине платья. По идее выгнать бы их, но некогда.

— Мамочка, я с тобой. Я с тобой, пожалуйста, — судя по теням Йоргес ходил по комнате кругами.

— Да никуда вы не пойдёте, — неожиданно твёрдо объявил Армандо и выскочил в коридор.

Я собиралась отказать, но вспомнила его крепкие объятия и поняла, что Йоргес, кажется, опаснее меня. И всё же он ребёнок… Проклятье.

— Хорошо, — господи, я об этом пожалею. — Но от меня ни на шаг! Мы с тобой идём не воевать, а спасать, если с генералом что-то случится.

Опять, — добавила уже в мыслях. Я верю, что он остался в промежуточном состоянии лишь потому, что я звала всё это время. Одевшись, я набросила на плечи лёгкую накидку и подала Йоргесу руку.

— Идём.

Когда мы выбежали на улицу, гвардейцы уже рассредоточились перед домом. Меня поразила их слаженность и синхронность, но ещё больше — отсутствие звуков. Двигались они как истинные ниндзя, не придраться.

— Вы на Светлячке? — Единственный кто подал голос был конюх. — Генерал Винтерман и Феран забрали лошадей.

— Зачем? — нахмурился Армандо. — До госпиталя пешком пару кварталов.

— Так они в замок, вроде как, — конюх пожал плечами.

— Что? — в этот раз удивление Армандо было искренним. — Он посмотрел на меня. Почему Ливай передумал? Догадался, что в гарем? Или потому что что-то случилось? — тут же тряхнул головой. — Так, ладно, тогда бегом на Светлячка. Парни, рвём к замку! Шевелитесь, тёмный вас раздери!

Белоснежная виверна мгновенно взмыла в воздух, едва мы забрались в седло. Втроём было неудобно, но никто не жаловался. Кроме Светлячка. Эх, одуванчик, как невовремя ты заболел…

Армандо что-то говорил, но я не могла унять сердце от страха и напряжения. Отвечал ему Йоргес, которому полёт нравился. Нужно поучиться у детей, радоваться мелочам в любой ситуации.

Ливай что-то выяснил? Он не просто так изменил самоубийственной идее с госпиталем. Скорее всего нашёл более самоубийственную.

Да уж. Муж герой, — горе в семье.

Как прилетели я помнила плохо, все мысли кружились вокруг Ливая, Аланы и степени безумия. Облетели замок кругом и приземлились на один из бессчётных балконов. Перед глазами промелькнули коридоры, залы, удивлённые лица тех немногих, кто не спит в такое время. Наконец, мы остановились перед дверью с розовыми камнями. Армандо влетел в неё плечом, и все замерли на пороге.

Множество девушек в красивых нарядах сидели по скамейкам будто наказанные дети. Феран ходил мимо них чернее тучи, а Ливай удерживал Алану, зафиксировав её руку за спиной.

Все лица немедленно повернулись к нам.

— Диана, я нашёл предателя, — процедил он сквозь зубы.

Значит всё же она. Вот странно. Я не видела доказательств вины Аланы, но не могла доказать и обратного. Она же… такая безобидная. И вообще беременная. Ферана разбудила. Неужели из-за этого мы даже в её сторону не смотрели?

Йоргес сжал мою руку и утвердительно кивнул. Что ж, удивляться будем после.

— Я не… Господи… Это ужасно.

— Есть кое-что хуже, — Ливай опустил глаза в пол. — Мы целовались. Я ошибся. Увидел её как тебя. Потом в себя пришёл.

Я многое ожидала услышать, но не это. Феран цыкнул и принялся шагать злее. Господи, я вообще ничего не понимаю.

Возникла неловкая пауза. Мне отчего-то вспомнился один из первых разговоров и то, как Ливай относится к изменам. Здорово, конечно, что признался, но…

— Почему? — спросила я, глядя на странно ухмыляющуюся Алану. — Что происходит?

— О, сейчас узнаете, — она вдруг зашлась зловещим хохотом. — Феран, кажется, пора.

Её муж странно выпрямился и повернулся к Ливаю. Если раньше на нём нет-нет да мелькали эмоции недовольства, то теперь он был пугающе спокоен. Сделал шаг, и комната содрогнулась будто от землетрясения. Девушки гарема испуганно завизжали.

Ладонь Армандо легла на плечо и потянула назад, но я устояла. Не уйду я от мужа! Девушки гарема тревожно шумели, подозрительно похоже на наседок в курятнике. Сейчас что-то случится. Ливай смотрел на Ферана с усталостью. Он всё ещё держал Алану, будто ничего не происходило. Подозрительное землетрясение его не заботило.

— Армандо, бери Диану, мальчика и домой, — отрешённо скомандовал он.

— О, Чудовище, это их не спасёт. Ничто не спасёт, — Алана расхохоталась и посмотрела на него, запрокинув голову. — Нам нужен свет. Он есть у вас. Сияет в храме. Только забрать, — девушка склонила голову к плечу и дунула. — Как свечу погасить. И мир наш. Между нами и целью только камень, да кучка людишек. Но нет, — она оскалилась. — Научились работать с нами же. С тьмой. Какая ирония, чёрные стражи такие же, как мы, и при этом только вы нас и сдерживаете. И особенно ты. Откуда в тебе столько силы? Сражаешься против своих же хищных собратьев.

Я вслушивалась в её слова. «Стражи такие же, как мы». Она из тёмных? Почему страж из тёмных? Хотя… кажется, мне об этом уже говорили, но тогда я восприняла это как попытку настроить против Ливая.

— Мы не могли проникнуть за стены, — теперь приятный голос Аланы, который так красиво сплетался с моей музыкой, звучал гудяще, будто она говорила в трубу. — Не могли добить людишек. И я поняла очевидное. Раз вы считаете себя людьми, значит и слабости в вас человеческие. Чувства, привязанности, вам нужно ощущать любовь, чтобы не сорваться. Орден это понимал. Также видел, что местные боятся вас. Вы так и остаётесь для них дикими зверьми, которые могут броситься на хозяев в любой момент.

— Что ты несёшь?! — не выдержала я. — Какая тьма?

— Ты сейчас в её окружении, — она усмехнулась. Кивнула сначала на Йоргена, после на Ливая. — Но не волнуйся, мы заключили договор. Я попала за стены, а вы, женщины иных миров, отправитесь домой. От этого уже ничего не ос-станется.

Фрагменты головоломки складывались в аккорды угадывания. Вернуться домой в обход необходимости родить ребёнка. Многие были готовы на это, но предать целый мир? Да, их необходимость призывать девушек из других миров эгоистична, но не стоит геноцида. В конце концов, здесь не так уж плохо.

— Кто ты? — голос скрипнул. — Почему?

— Нам нужно было много силы, чтобы поглотить свет, нужен был Ливай. Пытались заполучить в Кватруме. Почти получилось.

Алана цокнула языком, а я вздрогнула, вспоминая обстоятельства нашего знакомства. Это она отправила Ливая искать Ферана. Он вернулся с царапинами на шее. Что если… уже тогда кто-то хотел провести тот ритуал?!

— Это бред какой-то, — потрясённо выдохнул Армандо над моим плечом.

— Феран принял в себя достаточно сил, — Алана коротко кивнула тому. — Начинай.

Раньше, чем я успела осмыслить её слова, меч Ферана со звоном покинул ножны. Я смотрела и не верила своим глазам. Как это возможно? Феран, из того, что я успела узнать, не был плохим человеком и стражем.

Хотя…а что я, собственно, про него узнала? Что Феран лежал в коме. У него есть беременная жена и он единственный, кто по какой-то причине хорошо общался с Ливаем. Вот и всё. Ровно столько же я знала и про Алану. Проклятье! А ведь я про Монику и то лучше знаю! Про яхты и красивую жизнь. Алана ничего о своём не говорила.

И та песня! Это ведь она предложила. Не самая известная и, возможно, единственная, которую Алана знала… Она подготовилась, придумала после того, как я разбудила Ливая, и опробовала на своей первой кукле.

Умная, чтоб её!

Генерал, казалось, до последнего сомневался, что ему придётся драться. Толкнув Алану в сторону, выхватил меч точно в тот момент, когда Феран резко ударил сверху. Я вздрогнула и невольно сжалась. Ливай увёл клинки по дуге вниз, а потом неожиданно пихнул Ферана плечом. Тут же развернулся, замахиваясь и не позволяя ему атаковать. Пол снова дрогнул, но стражам было наплевать.

— Эльда бра сет! — прочитал Армандо, выходя передо мной.

Комнату наполнили белые вспышки. Ливай и Феран не обратили на них внимания, снова скрестив мечи, а Алана зашипела как-то не по-человечьи и стала отступать.

— Прекрати это, — Армандо снял с пояса книгу и листал страницы, подходя к Алане. — Немедленно отпусти стража.

— Я не держу его, — рассмеялась та, а после взглянула на Армандо. — Твой свет заберу первым. От кого хочешь принять удар, от Ферана или маленького волчонка?

Она кивнула на Йоргеса, и тот сразу ощетинился, будто и правда зверёк. Мальчик вышел вперёд, заслоняя меня:

— Вали отсюда! Не посмотрю, что ты беременная и…

Алана расхохоталась, запрокинув голову.

— Какой грозный. Вот только телу я могу придать любую форму. — Она развела руки в стороны. — Готовьтесь идти домой!

Её вены почернели, то же случилось с белками глаз. По щекам потекли чёрные слёзы, которые начали «дымиться». Сразу вспомнилась та жижа, которую вкачивали в Ливая и других стражей. Девушка рванула ткань, распахивая платье на животе и я увидела не кожу, а будто пузырь, наполненный чернилами. Божечки!

— Не надейся! — крикнул Армандо и затараторил что-то труднопроизносимое, зачитывая одну из страниц своей книги.

Звон клинков заставил меня отвлечься. Ливай и Феран танцевали среди водопадов и фруктовых деревьев, разменивая удары. И не разбирающемуся было видно, что навыки их схожи. Алана выбрала правильного стража, чтобы задурить голову. Нужно радоваться, что это не Ливай.

Тьма наполняла комнату туманом. Армандо создал что-то вроде светлячков, которые отважно бросались на Алану, но чем дольше она «плакала» тем сложнее им приходилось. Служитель всё читал и читал и тогда Алана, презрительно фыркнув, тряхнула руками.

На её запястьях появились порезы. Чёрная густая кровь брызнула на пол. Армандо начал листать страницы, но было ясно, что мы просчитались, взяв с собой всего одного служителя. Свет Армандо стал тускнеть и вскоре из равномерно белого сжимался в точки. Я видела, что Ливай побежал к нам, но на его пути возник Феран. Генералу снова пришлось отражать быстрые выпады и удары.

Лязгающая песня металла звенела в ушах. А ведь это что-то совершенно противоположное музыке. Я умею играть разные мелодии. Одни для веселья, другие — способ пережить грусть, признаться в чувствах, скучать, злиться, обижаться, любить. Не представляю, как можно подарить радость, пытаясь убить.

Феран по животному рыкнул и с неестественной скоростью бросился на Ливая. Его силуэт растягивался как на фото с долгой выдержкой. Ливай успел среагировать. Сблокировал удар мечом и замер. Я понимала, что он мог уклоняться, двигаться, но почему-то стоял. Мой муж не делал и шага, продолжая отгораживать нас от опасности.

— Диана, я сказал уходите! Сейчас!

Может и стоило послушаться, но чутьё подсказывало, что делать этого нельзя ни в коем случае. Иначе Ливай останется во тьме один.

Краски сгущались. Я слышала проклятия Армандо, свет которого снова тускнел под натиском чёрного дыма. Подумала об армии, спешащей сюда от поместья, но поняла, что в лучшем случае они могли бы помочь с Фераном, но Алана…

Стражи будто танцевали. Мой муж явно не собирался ранить противника. Феран сильный. Каждый замах его меча заставлял меня вздрагивать, но всякий раз Ливай умудрялся уйти с линии атаки.

— Мам, идём! — Йоргес дёрнул меня за руку. — Он генерал. Нужно слушаться!

Отступивший Армандо не стал спрашивать. Схватил за локоть, поволок к выходу и как я не упиралась, вырваться не могла, но уже у самой двери замок вновь тряхнуло. В тот же миг тьма впилась в стены, будто опечатывая комнату и закрывая проходы. Армандо оттащил нас. Стало ясно, это лучше не трогать.

Ливай коротко оглянулся. Успела заметить, как напряглась его челюсть. В следующее мгновение он резко уклонился в сторону и поймал Ферана за запястье. Бросок через себя и тот оказался на полу, прижатый коленом Ливая.

— Думаешь, ты выиграл? — усмехнулась Алана. — Нет. Отсрочил на жалкие мгновения.

Тьма в замке снова пришла в движение, образовывая воронку.

— Идите, — повернулась она в сторону женщин. — Дверь в ваши миры. Этот обречён.

Те замерли. Переглядывались, явно боялись. Феран издал рык и начал… меняться. Сперва потемнели вены. Руки вытягивались, тело стало массивнее и покрывалось чешуйками. Женщины заверещали и бросились к «порталу».

Ливай замахнулся мечом, но тот оттолкнул его, продолжая стремительно увеличиваться в размерах.

— Бегите, — хохотала Алана. — Единственный вариант выжить — сбежать из мира!

Ливай вскочил и выразительно посмотрел на меня. В сторону воронки я даже не взглянула и вместо этого побежала к нему. Раз он больше не сражается, можно.

— Родной, — я прыгнула на него и прижалась, спрятав нос у шеи. Казалось, так безопаснее. — Что нам делать?

Знаю, глупый вопрос, но я не придумала ничего умнее. Сейчас мне очень хотелось услышать что-то хорошее и обнадёживающее.

Вместо ответа, Ливай прижал меня одной рукой. Второй схватил Йоргеса и швырнул в воронку, оторопевший Армандо полетел следом, не успев возразить. Я вцепилась в мужа крепче.

— Я люблю тебя. Ты научила меня. Спасибо, — шепнул на ухо хрипловатый голос. — Ты лучшее, что у меня было в жизни. Прошу. Нет, умоляю, выживи. Этот мир не должен забрать и твой свет тоже. — Губы обжёг поцелуй, который прервался так неожиданно, что я невольно выдохнула.

А в следующее мгновение ощутила себя летящей в черноту и холод.

Меня мотало в пустоте. Вдохнуть не получалось, лёгкие словно водой наполнились. Последние слова Ливая ещё звенели в ушах, но только сейчас до меня дошло главное. Он не пошёл за мной. Остался там. Один против Аланы, Ферана и умирающего мира.

Почему?

Слёзы срывались с ресниц и исчезали в черноте. Я закричала, но звук тоже поглотила тьма.

Зачем, Ливай? Лучше бы я осталась с тобой. Мы приняли развязку вместе, какой бы страшной она ни оказалась. А теперь… Даже если из этой черноты есть выход, как мне жить без тебя? Чудовище или нет, ты — мой. А я твоя.

Я рвалась назад мыслями, размахивала руками, пытаясь сопротивляться, но вокруг пустота. Молилась, проклинала, плакала, а когда окончательно выбилась из сил, по глазам ударил свет. От неожиданности я повалилась на колени и упёрлась в землю ладонями. Дышала с трудом и очень тяжело.

Что ж, родной, кажется твою просьбу я выполнила. Пока жива.

— Мамочка, — голос Йоргеса я слышала будто из-под воды. — Ты как?

Я на ощупь нашла руку мальчика и сжала. Жив. Всё хорошо. Значит справимся. Как-нибудь.

— Давай, Цветочек, садись тут, на ступеньку. Ударилась? Этот чудовищный придурок силу не рассчитывает. Как вернёмся, я ему всыплю. Кстати, куда это нас занесло, интересно?

Я открыла глаза и огляделась. Сердце пропустило удар, а по спине пробежала волна мурашек. Мы… в замке. Том самом, в котором Виктор Николаевич праздновал свадьбу. Сидим у ступенек лестницы, с которой я свалилась, прежде чем оказаться в другом мире.

Высоко. Я слетела с неё, да? Время здесь послеобеденное. В тёплом ветре ещё чувствовался дневной зной, но жарко не было. В прошлый раз я тоже разошлась по времени, но списала на то, что лежала в обмороке. Слышался сладковато-медовый запах алиссума.

— Это мой мир, — сказала я. — Вот с этой лестницы я упала, перед тем как оказалась в Кватруме.

— Здесь все враждебны! — Йоргес выглядывал из-за перил. — Что это за уродцы? Это ваши тёмные? Это животные или люди?

Косплееры? Повезло нам. Видимо фестиваль какой-то. Насколько я помнила, территория вокруг замка свободна для посещения, это внутрь не попасть. Может сойдём за своих? Служители с первого дня напоминают мне чумных докторов, особенно если маску наденет. Форма Йоргеса похожа на костюм солдата, только не зелёного, а чёрного цвета. Ну и я в старомодной блузке и брюках.

— Всё хорошо. Это… что-то вроде маскарада. У вас есть…

Господи, что я несу? У них нет музыки, а за рисование детей могут избить. Какой к чёрту маскарад?!

— В общем… в нашем мире наряжаются ради веселья. Это всё люди, которые сами делали свои костюмы. Не пугайтесь.

— У них оружие, — Йоргес прищурился.

— Оно ненастоящее, — успокоила я. — Это только для вида. Чтобы выглядело впечатляюще.

— Зачем носить ненастоящее оружие? — удивился мальчик. — А если будет нападение?

— Просто для веселья. В нашем мире ни на кого не нападают. Давайте выбираться отсюда, потом всё объясню.

Я ещё раз взглянула на лестницу и поднялась. Нужно увести иномирцев в безопасное место и обдумать, что делать дальше. Здесь мы точно ничего не решим.

Припомнив, где выход из парка, я повела свой маленький отряд сквозь толпу. Нужно отдать должное, Армандо и Йоргес держались отлично, хоть и нервничали. Служитель натянул на лицо маску и слегка расслабил плечи. Ненадолго.

— Ого, это чумной доктор? Обалдеть костюм!

На нашем пути появилась группа ребят. На одной красовался обтягивающий комбинезон, с принтом открытых мышц. Другая одета в милое розовое платье с множеством кружева, ленточек и бантиков. Третья в очень коротких красно-синих шортах, олимпийке и рваной белой футболке расставила всё по местам. Их сопровождали двое парней с неприлично огромными мечами, за спиной.

— О, а можно селфи с тобой? Обожаю чумных!

Раньше, чем Армандо успел возразить, его окружила вся компания. Вытянулась селфи-палка, снимок был готов.

— Ты откуда? — девчонка в шортах красноречиво шлёпнула по ладони битой. — фэндом не узнаю.

Естественно, Армандо не смог ответить, но это сочли частью образа. Ребята начали коллективно высказывать предположения, а я вдруг осознала одну важную вещь.

— Слушай, — я подошла к «Харли». — Можешь одолжить телефон? В соцсеть выти. Мой разрядился, я сейчас даже такси не вызову. Хочу написать подруге, чтоб выручила.

— Да, без проблем, — она вытащила телефон из палки. — Сейчас разлогинюсь.

Вау, я думала откажется. Народ обычно недоверчивый.

Получив гаджет в руки, я зашла под своим именем. Не знаю точно, сколько меня не было, но… Блин. Такое ощущение, что меня и не теряли. Есть новые сообщения в общих чатах, но мне… пара спамеров, уверенных, что мне необходимо научиться делать рунические амулеты и освоить техники гадания на таро, не в счёт. Это… расстраивало. Игорь тоже не писал.

Я нахмурилась. Давно о нём не думала., даже отвыкнуть успела. Бывший не в сети, так что соблазна попросить его вызвать мне машину не возникло. Про то, чтобы забрать меня, речи вообще не было. Интересно, чем он занимался все эти дни? Как объяснил моё исчезновение? Вынес вещи из квартиры или прихватил что-то, «разделяя» имущество? Какой же урод. Вот правда, не с чем было сравнить, а после Ливая…

Сердце сжалось. Как я теперь? Муж… родной мой человек остался где-то там совсем один. У него даже Армандо рядом нет. Если верить списку из той книжки, последним близким ему человеком остаётся Лагерта, но до неё ещё добраться нужно, да и…

Тряхнув головой, я пролистала список контактов и нашла сокурсницу, которую часто выручала в семестрах. Пора ей выручить меня.

Подружка, на наше счастье, оказалась онлайн. Я записала голосовое сообщение, чтобы она не подумала, будто меня взломали или ещё что, объяснила ситуацию. Косплееры изучали арсенал баночек и пузырьков Армандо, который пытался вести с ними диалог на ломаном адекватном. Подруга посмеялась над моей везучестью и скинула сообщение, с номером и маркой машины. Поблагодарив, я вышла из приложения и потащила своих ребят к выходу.

Парни шли молча. Молча сели в такси. Думаю, им хватило впечатлений ещё на фестивале. За первые полчаса, пока мы ехали до города, ни один из них не проронил ни звука. Потом Йоргес задремал, сморённый мягкой качкой, Армандо прилип к окну, рассматривая новый мир и беззвучно проговаривая что-то про себя.

Оказавшись перед подъездом дома, я поняла ещё одну вещь — у меня нет ключей. Можно понадеяться, что придурок оставил их соседке, но это вряд ли. К ней всё равно зайду. Вызовем слесарей, попробуем убедить, что я действительно живу в той квартире, а там уж, попав внутрь, покажу паспорт с пропиской.

В горле защипало. Так стройно складываются мысли. После приключений с Ливаем эти трудности совсем пустяк. Как он там? Вырвался ли из замка? Думать о том, что Ливай погиб, я отказываюсь!

— Это твои дома? — спросил Армандо, осматриваясь.

— Не совсем. Моя здесь только одна квартира.

— Квартира?

— Две комнаты, кухня и ванна с туалетом, — объяснила я. — Большая часть людей в нашем мире живёт так.

— А как называется та повозка, что привезла нас? — спросил Йоргес. — Она сама ехала!

— Я видел что-то похожее среди хлама, — сказал Армандо. — Но та не двигалась. Совсем. Просто груда металла.

— Это автомобиль. Идём внутрь, там поговорим.

Когда мы подошли к подъезду, из него очень удачно выскочили двое мальчишек примерно того же возраста, что и Йоргес. На нас они не взглянули, стреляя друг в друга из водяных пистолетов. Юный страж прищурился, но задерживаться не стал и шмыгнул за нами в прохладу.

Поднялись на четвёртый этаж. Я посмотрела на старую «старушечью» дверь своей квартиры. Из тех, что «мягкие», с крестообразным узором из кнопок. Давно собиралась заменить её. Если вызывать слесарей, можно озадачиться. Всё равно от Игоря лучше замки поменять.

Сама не зная зачем, я подошла и позвонила. Йоргес и Армандо переглянулись, вслушиваясь в звук. Тихо. Хотя чего я, собственно, ожидала? Увидеть Игоря? Хорошо, что его нет.

Вздохнув, я уже шагнула к на другую половину лестничной площадки, как щёлкнул замок. Открылась дверь, и я увидела на пороге фигуристую брюнетку. Наши взгляды пересеклись, а после синхронно спустились ниже, разглядывая друг друга. Девица стояла в короткой ночнушке, едва достающей до середины бедра и выгодно подчёркивающей грудь, поверх накинут шёлковый халатик. Всё бы ничего, вот только… Либо эта пижама один в один как у меня, либо это моя пижама. Учитывая, что дамочка стоит на пороге моей квартиры, склоняюсь ко второму.

— Вы кто? — удивилась она, заканчивая сканировать нашу странную компанию.

— Если от Орифлейм, то я такой дешёвкой не пользуюсь, — надменно изогнула бровь девица.

— Я Диана, хозяйка квартиры. И мне очень интересно, на каком основании Игорь впустил вас сюда.

— Что за бред? Это его квартира, — она ухмыльнулась.

Она попыталась закрыться. Йоргес выставил руку и толкнул дверь назад, вталкивая незнакомку внутрь.

— Это квартира мамы, — он с явным трудом выговорил слово «квартира», но это не помешало ему ударом ноги чуть не снести её с петель.

Девица с визгом отскочила.

— Что ты позволяешь себе, мелюзга?!

— Где этот придурок? — спросила я, входя следом. — Снова крутит хвостом перед Люцифером или его уже уволили? Слушайте, этот кретин обманул вас. Квартира принадлежит мне. Досталась от бабушки, можете спросить соседей, если не верите, но факт остаётся фактом. Мне тоже крайне неприятна ситуация, поэтому я предлагаю разойтись мирно, а с Игорем я разберусь сама.

Брюнетка сузила глаза.

— Ты специально решила Игореше напакостить, да?

— На него мне глубоко наплевать. Наши отношения закончились на свадьбе Виктора Николаевича, когда он толкнул меня с лестницы. Я бы рада была не вспоминать о нём, но он не стал выселяться из моей квартиры.

— Толкнул, ха. Да мы на той ж свадьбе и познакомились. Он сказал, что ты вела себя как истеричка и прыгнула к каким-то мужикам в машину. Эх, знала бы ты как он переживал, — накачанные губы-утки дрогнули. — Утешала и успокаивала до самого утра.

Догадываюсь, как именно.

— Будьте счастливы и всё такое, но подальше от моей квартиры.

— Мам, мне её выгнать? — спросил Йоргес. Зная, что в этом парне куда больше силы чем кажется, я не сомневалась, что он справится.

— Слушай, мальчик…

— Это владение Дианы? — вмешался Армандо.

— Ну…

— Тогда ты немедленно уходишь. — Он схватил её за плечи. — Мне неинтересно слушать, — Армандо непривычно грубо вытолкнул визгнувшую девицу в подъезд прямо в пижаме.

— Надо было позволить ей хоть вещи забрать, — вздохнула я и натянуто улыбнулась. — Но спасибо вам.

— Где у вас место силы? — Армандо воткнул в меня взгляд, и я поёжилась. — Мне нужно вернуться. Нет, ну что за придурок?! Ладно вас, но я должен быть рядом. Если и умирать, то вместе.

— Прости за банальность, но это… другой мир. у нас нет магии. Могу отвести тебя к церкви, но не думаю, что от этого будет толк.

— Я должен найти способ вернуться. Ливай там один.

Кажется, он тоже исчерпал свой лимит спокойствия.

— Пойдём на кухню, выпьем чай и всё обсудим. Скажу сразу, отсюда будет проблематично выбраться. Мы здесь не знаем, что есть иные миры. Здесь они — что-то нереальное.

Служитель не сразу позволил увести себя на кухню. Усадив на стул и его и Йоргеса, я огляделась. Цветок на окне высох, Игорь точно не думал, что его нужно поливать, в остальном всё по-прежнему. Только посуды в раковине целая гора. Мда. А мне Игорь выговаривал, если чашку сразу не помою. Кошмар.

Наполнив чайник водой, я нажала кнопку и тоже села за стол. Разговор будет тяжёлый…

— Итак, что мы имеем? Выходит, из вашего мира всё же есть возможность уйти, не рожая ребёнка. Армандо, ты знал? Попадалось что-нибудь в текстах?

— Нет такого способа, — он опустил взгляд. — Ребёнок ведь родился. Но явила его не свет не любящая женщина, а мать тьмы.

— Думаешь её ребёнок… — я недоговорила. — Слушай, а расскажи об Алане? Я так поняла, никто не ожидал?

— Она…, — Армандо вдруг нахмурился, а после рассмеялся. — Тупицы. Какие же мы тупицы.

Чайник щёлкнул, и я поднялась. В шкафу тоскливо и пусто, угостить нечем, зато в холодильнике обнаружился недоеденный торт. Выставив его на стол, я разлила по чашкам чай.

— Давай сначала, — попросила я.

— Не с чего начинать. В день встречи зимы и весны мы проводим ритуал призыва иномирки. Каждый год. Она прибывает в тот город, где находится страж, которого она способна полюбить. Так и с Аланой. Мы провели ритуал, а после Феран прислал отчёт о заброшенке. Ничего странного и это никак не поможет вернуться.

— Ну и не нужно, — вдруг подал голос Йоргес. — Это приказ генерала. Он хотел, чтобы мы жили в этом мире. Вместе. Вот и хорошо.

Я опустила голову. Здесь? После знакомства с Ливаем всё было не таким. Квартира пахнет чужими духами, за этим столом ел ненавистный мне мужчина с той, кого он нашёл, едва потеряв меня. Ничего хорошего.

— Нужно попытаться, — я прикусила губу. — В этом мире опасности другого типа. У нас нет тёмных, но есть бюрократия, проблемы с поиском денег и много всего. Вам двоим нельзя выделяться и тем более рассказывать о другом мире. За такое можно попасть в психушку. Это больница, из которой не выпускают, — я сжала виски пальцами. — Значит, появление Аланы никому не показалось странным. Наверняка первое время она присматривалась и училась, а Феран не замечал ничего необычного, — посмотрела на служителя. — Это правда, что стражи — тоже тёмные?

Армандо, наконец, взял в руки чашку и отпил. Некоторое время он молчал, глядя в окно. Йоргес успел слопать половину торта.

— Это сложный вопрос, Цветочек, — наконец заговорил мужчина. — Но, раз уж мы оказались здесь и непонятно сможем ли вернуться, слушай. Детали очень сложно объяснить. Мы учимся и познаём смысл всего этого много лет. Если говорить очень кратко — да. Стражи — это люди, в которых заключена сила тёмных. Орден — те, кто умеет превращать тьму в свет.

— Чем больше любви нам дают, тем больше мы можем дать её миру, — Йоргес протянул руку и дотронулся до моей ладони. — Ты её понимаешь, мам. Легче знать, что где-то есть самое лучшее, что дала тебе жизнь, чем рисковать потерять её навсегда. Генерал сделал правильно. Я тоже, всё ради тебя, мамочка.

— Бред не неси, — Армандо поднялся. — Она не твоя мать, это во-первых. Во-вторых, ты, кажется, забыл про долг чёрного стража о защите своего мира, — настроение у служителя препаршивое. — Где там ваши церкви? Покажи хоть одну.

— Хорошо, но, — я вздохнула. — Нужно переодеть вас во что-то более привычное местным. Чтоб внимания не привлекать. Пойду поищу.

Хоть какая-то польза оттого, что Игорь торчал в моей квартире, здесь остались его вещи. Мою пижаму отдали чужой женщине, имею право.

Двигалась на автомате, рассеянно касаясь стен кончиками пальцев. Я же хотела сюда. По-своему любила эту квартиру, а теперь?

Вошла в комнату и поморщилась. Уборку здесь явно я в последний раз делала. Игорь будто специально превратил мою квартиру практически в притон. Спасибо хоть бутылок и шприцев нет. Зато валяются пакеты и контейнеры от заказной еды, пустые коробки из-под пиццы. Мерзость. Дома у Ливая всё было чисто, ни соринки. И окна высокие. Сад с птицами. Божечки, как же хочется назад…

Распахнув шкаф, я начала искать в неряшливой куче вещей что-то чистое и неожиданно вздрогнула. Если стражи — это дети, рождённые заброшенками, то… выходит, главная тьма — мы? Зак объяснял, что нужно оставить что-то вместо себя. Выходит, это «что-то» тьма? Тряхнув головой, я продолжила поиски. С этими загадками с ума сойти можно.

— Жанусик, я дома, — раздался до боли знакомый голос из коридора.

— Ты не дома, Игорь, — огрызнулась я, бросая на пол футболку и резко выходя в коридор.

Лицо моего нужно видеть. Вытянутое с идеально выстриженной бородой прямиком с обложек журнала оно всё равно до одури глупое и непривлекательное.

— Диана? Ты… откуда, блин, свалилась?

— Лучше расскажи, какого чёрта ты до сих пор делаешь здесь? Ещё и бабу непонятную в мою одежду нарядил. В квартире свинарник устроил специально, да? Что ж, ладно. Ты смог задеть меня ещё сильнее. Клади ключи на тумбочку и выметайся отсюда.

Вместо этого Игорь, не разуваясь, прошёл в гостиную и открыв шкафчик, где я держала документы, протянул мне какой-то лист.

— Вот, свидетельство о твоей смерти. А теперь, напомнить, кто в квартире прописан? Я здесь нахожусь совершенно законно.

— И как так? Без тела я и умерла? Да тебя бы первым посадили, — хмыкнула я. — Вполне заслуженно.

— Вали отсюда. И пока не докажешь, что ты — это ты, — ухмылочка. — А для этого нужно о-о-о-очень много времени и волокиты, ты для всего мира мертва. Впрочем, Диана, я знаю, что денег у тебя нет. Поэтому пойду на уступки, — Игорь сделал шаг ко мне. — Будешь делать, что я хочу и сможешь остаться.

Игорь протянул руку и повелительно сжал мою шею, показывая «власть». Я настолько не ожидала от него подобной наглости, что возразить не успела. Раздался грохот, он отпустил и заорал:

— А-а-а-а!!! Больно! Тварь, пусти!

Моргнув, я поняла, что мой бывший оказался на полу с выкрученной за спину рукой. Йоргес сидел сверху, прижимая голову Игоря к грязному полу.

— Мамочка, его можно убивать? Или только калечить? — спросил мой храбрый и диковатый волчонок.

— Мамочка? — Игорь истерично хихикнул и тут же зашипел от боли. — Диана, убери этого щенка!

— Пока только напугать, — решила я, коснувшись шеи.

Я что, правда собиралась жить с этим человеком? Замуж за него хотела?

Стоило умереть один раз, чтобы в глазах прояснилось.

— Так я уже. Или надо чтоб он штаны намочил? — Йоргес ухмыльнулся. — Нас в Академии учили пытать.

— Ты из какой психушки ребёнка украла?!

— Выброси это. И не трогай всякий мусор, — в комнату вошёл Армандо.

— Я… а ты кто?!

— Где его вещи? — служитель раздражённо поморщился.

— Везде, — я тоже обвела квартиру взглядом. — Сейчас не найдём уже всего. Тут надо просто мешками мусор выносить.

Служитель кивнул и без усилий спихнул Йоргеса и перевернул Игоря на спину и полазив в карманах, выудил паспорт и пару кредиток.

— Эй, ублюдок, ты что творишь?! Я щас полицаев вызову! Вы в тюрячке сгниёте!

— Это то, что определяет вас как жителей? — Армандо показал мне паспорт. — Ваши права?

Как быстро он соображает.

— Да. Самая важная бумага для человека в нашем мире.

— Значит, она побудет у меня. Ты забираешь свои вещи и немедленно уходишь. И вообще ведёшь себя примерно. И тогда я подумаю, вернуть ли эти документы.

— Диана, я не понял, ты с группировкой какой-то снюхалась? — Игорь смотрел на меня круглыми глазами. — А как же интеллигентность и высшие материи?

Ну не рассказывать же этому придурку про другой мир, тёмных и виверн.

— Ты оформил мне свидетельство о смерти, понятия не имею как, — я сложила руки на груди. — Чего ты ожидал?

— Да фейк это, блин! Паспорт верни. Это уже не смешно, — заново Игорь. — Как ты вообще могла так быстро найти кого-то. Мы же с тобой жениться собирались.

— Она замужем, — отрубил Армандо. — И, поверь, если бы ты встретился с её мужем, то уже остался бы без рук за то, что прикоснулся к ней. Исполняй, что я сказал и сделай так, чтобы мы все забыли о твоём существовании.

Я вспомнила, как разозлился Ливай, увидев Зака в моей спальне. С Игорем он бы точно не церемонился. Фейк значит… Могла бы догадаться. Проклятье, я так устала, что додумать очевидный ответ не смогла.

Внутри заныло от тоски. Мне хотелось к Ливаю. Хотелось, чтобы он, как обычно, заверил меня, что сам решит все проблемы, а я бы упрямилась и пыталась забрать часть работы себе.

— Лучше сделай, что он просит, — посоветовала я. — Вещи своей новой невесты, или кто она тебе, тоже забирай.

Игорь, бормоча ругательства, поспешно сгрёб своё главное сокровище в лице компьютера.

Утопал к машине. После ещё пару заходов за вещами.

— Паспорт дай. Я забрал всё, — прошипел он и Армандо протянул документы. — Сам понимаешь, я видел его. Так что лучше не возникай в жизни Дианы. Иначе будут последствия.

— Сдалась она мне. Курица, ничего умеет. Тупая и бесполезная. Сочувствую её новому мужу. Надеюсь, тоже свалит от неё подальше.

Я с удивлением отметила, что мне всё равно. За эти дни мне стало настолько наплевать на Игоря, что его слова и мнение уже никак не задевали. В конечном счёте говорить — это всё, что он умел. Не Ливай, который набрал земляники просто предположив, что сможет меня порадовать.

Йоргес, что удивительно, не бросился на бывшего, а подлез мне под руку, будто ласковый котёнок, и прошептал:

— Знаешь, что ты — самая лучшая?

— Нет, но теперь да, — улыбнулась я. — Спасибо. И тебе, Армандо.

— Как он мог? — служитель покачал головой. — Я думал мы друзья, всегда вместе. Ещё в академии договорились, что и последний бой у нас будет один. А Ливай… так со мной поступить. Предатель, вот кто он! Считает, что может решать за меня! Мне он не генерал, снова забыл об этом!

— Не злись, — я коснулась его плеча. — Ливай хотел защитить. Не подумал, что надо было идти вместе с нами.

— Да он и не собирался с нами. Ливай ж мир спасает! Помирать так помирать, а то какого другим без него будет — до одного места, — Армандо скрипнул зубами. — Ладно, этот твой визгливый ушёл. Идём к месту силы. Надо возвращаться.

— Вещи он забрал, так что… — я рассеянно оглядела его. — Сними, пожалуйста, это. Чтобы просто рубашка и штаны. Я рюкзак дам. Так внимания меньше привлекать будем.

Армандо вяло кивнул.

Мне почему-то показалось, что его состояние будто ухудшается. Он слабеет. Поесть нужно или это из-за нервов? Он вышел из комнаты, а когда вернулся уже в обычной одежде я заметила ещё и нездоровые синяки под глазами. С ним явно что-то не так, но приставать не стала. Когда мы все спали в последний раз?

Собравшись, мы положили все необходимые вещи в мой рюкзак и вышли на улицу. Идти далековато, но может свежий воздух пойдёт на пользу?

Пройдя вдоль дома, мы вышли к школе, огороженной ярким зелено-жёлтым забором. Объяснила Йоргесу, что там с осени до весны учатся дети. Не сражаться, а писать, считать, читать, разные науки.

Господи, а если не получится? Мне придумывать, как записать его в школу? Не представляю, что делать дальше. Мне кажется, я в чужом мире чувствовала себя увереннее, чем здесь. Хочу назад!

Прошли между похожими на мой домами до края парковки, за которой начинался спуск к небольшой речке. В детстве, когда приезжала к бабушке, любила здесь играть. Холмы, овраги, ёлочки разные и всё тонет в зелени. С собаками тут часто гуляют.

Я уверенно повела свою свиту вниз. Йоргесу в парковой местности будто было спокойнее, чем на асфальте, и он с интересом осматривался. Армандо я взяла под руку, потому что шёл совсем неуверенно.

Мы перебрались через речку по шаткому мостику, который, кажется, ещё меня переживёт, и поднялись на холм. Церковь небольшая, но уютная. Я внутри была лишь раз, когда соседка упросила сводить её.

— Вон то здание, — указала я на золотой купол с крестом. — Чувствуешь что-нибудь?

Служитель подошёл ближе. Остановился у ворот, будто прислушиваясь.

— Что-то есть. Но… это нечто иное. Ладно, попробую здесь.

Обошёл храм, выискивая место получше. Наконец, облюбовал небольшой пригорок. Не знаю, случайно или нет, но крест на куполе теперь смотрел точно в его сторону. Я тревожно оглядывалась. Прохожие пока не обращали на нас внимания.

Армандо вытащил из рюкзака книгу. Сердце невольно сжалось. Та самая, на которой провели ритуал нашей с Ливаем свадьбы.

— Йоргес, сюда, — он коснулся руки мальчика, открыл книгу на нужной странице и что-то забормотал.

Никаких «Эльда бра сет». Читал долго и тягуче. Молитва напоминала песнопения шаманов. Воздух начал понемногу вибрировать, а может мне только казалось? Я обрадовалась, что вот-вот появится воронка, но… дальше этого не продвинулось. Зато прохожие зашевелились, стали смотреть в нашу сторону чуть более заинтересованно.

Армандо шептал снова и снова, пролистывая страницы книги. Солнце пряталось за верхушками деревьев, становилось всё темнее.

Служитель резко замолчал и сердито посмотрел на сияющий в лучах крест и обхватил руками голову:

— Ничего. Всё тщетно. Мы не сможем вернуться. Я всё перепробовал.

Йоргес сдвинул брови:

— Может не получается, потому что уже… некуда возвращаться?

— Или мы все слишком устали и встревожены, поэтому не получается, — возразила я. — А ещё маленькая церковь. Или неправильная. Мы говорим о портале в другой мир! Армандо, ты пробовал ритуалы призыва? Думаю, нужно что-то новое. Алана использовала тьму, так? Если только заброшенки могут родить стража, значит мы — источник тьмы. Придумаем, как работать с этим!

Я тараторила всё, что приходило на ум. Плевать, насколько адекватно это звучит. Мне нужно встряхнуть их, не позволить сорваться в уныние. Печаль — не конструктивна. Ливай научил меня не сдаваться и бороться до конца. Я вытащила его из комы, чёрт возьми.

Не конец. Я отказываюсь признавать, что это конец! Армандо потёр переносицу:

— Другие места силы?

— А… ну… если мы будем жить все вместе? — снова подал голос Йоргес. — Мамочка, тебе нравится это служитель? Ты хотела с ним зачать ребёнка?

— Я даже представлять боюсь, что на это скажет Ливай, — нервно усмехнулась я. — Другие места есть, но, я предлагаю смотреть их завтра. Идём.

Армандо вяло кивнул. Его состояние нравилось всё меньше, шёл спотыкаясь, то и дело дотрагиваясь пальцами висков. Йоргес бодрее, интереса во взгляде глазах становилось всё больше. Согласна, сейчас, когда зажгли фонарики, в парковой зоне стало очень красиво.

Следующим утром мы с Йоргесом сделали вылазку до супермаркета, где я, помимо продуктов, купила ещё альбом с красками. Мальчик восторженно крутил головой. Я поначалу опасалась, что он испугается рекламных экранов, громких звуков, но юный страж вёл себя на удивление спокойно.

В этот день мы никуда не пошли. Армандо поначалу и правда увлёкся рисованием, но очень быстро бросил и принялся писать, чертить схемы, говорить сам с собой, бродя по комнате.

— Армандо, у тебя всё хорошо? — спросила я вечером, всерьёз забеспокоившись.

— Нет, — служитель ходил по залу. На полу валялись смятые листы бумаги, и он распинывал их будто снежки. — Нехорошо Диана. Я не понимаю, как это случилось. Как мы не заметили?! Они с Фераном поженились, значит ритуал провёл кто-то из наших. Наверняка в церкви, а не как у вас, на поле боя. Значит обстановка спокойная, не на что отвлекаться.

— Служитель должен был понять, что она тёмная?

— Да. Но беда в том, что я и сам встречался с ней много раз. Она воспринималась так же, как заброшенки. Не лучше, ни хуже. Только в конце всё пошло тёмным через зад.

Он не договорил и сел на диван, схватившись за голову. Мне очень хотелось поддержать его, но я не знала, что сказать. Как сказать.

— Успокойся. Пойдём чай пить. Тебе поесть нужно.

При других обстоятельствах мне было бы очень интересно знакомить ребят с новым миром. Провести экскурсию, сводить в кино, на концерт. Армандо обязательно в картинную галерею, показать. Сейчас откажется, конечно. Слишком хочет домой.

Меня тоже накрывало апатией и страхом. Какая-то отложенная реакция на случившееся. Я пыталась заниматься делами, мыть посуду, ходить в магазин, даже связываться с родными, которые, как выяснилось, меня и не теряли. Это расстроило ещё сильнее.

Всё закончилось настройкой фортепиано. Я обливалась слезами, вспоминая, как делала это, чтобы сыграть для Ливая. И специальный заводской ключ казался не таким удобным, как тот что сделали работники в доме моего мужа.

Йоргес смотрел телевизор в зале, когда я вошла и решительно подняла крышку инструмента. Кисти подрагивали. Пора признать, что эта апатия была моей попыткой спрятаться от боли. Я невыносимо тоскую по Ливаю. Устала притворяться, что всё в порядке. Пыталась быть сильной, выжить, как он и просил. Не знаю, была это депрессия или что, но у меня больше не осталось сил сражаться с этой болью. Я не понимала себя, не понимала, что делать дальше. Словно Алана порезала мои вены и загнала туда чёрный дым. Не вижу выхода, некому позвать меня назад.

Страшно.

Бояться уже поздно, — сказал в памяти голос Ливая.

Россыпь аккордов наполнила комнату. Звук совсем не такой впечатляющий, как на моём рояле с облупившимся белым лаком. Я превращала тоску в музыку, выпускала из подсознания то, что не складывалось в слова. Поначалу пальцы чуть не скрипели, но понемногу движения обретали плавность и изящество.

Красиво, — сказал бы Ливай.

Я всегда шутила над тем вампирским фильмом, где героиня видела нужный образ, когда рисковала жизнью. Сейчас я готова расплакаться, ведь память звучала его голосом. Так громко, словно Ливай стоял спиной. Казалось, ещё немного и на плечи лягут горячие ладони, мягко помассируют, а после обнимут.

Пальцы сами выбрали мотив. Я беззвучно шептала слова песни, потому что не смогла бы выдавить из себя звук. Сейчас музыка говорила за меня. Как и всегда.

Каждую ночь в моих снах я вижу тебя, я чувствую тебя… Далеко за пределами расстояния и пространства между нами. Ты приходишь, чтобы показать, что ты продолжаешь…

Меня трясло, но кисти уверенно зажимали клавиши. Один из моих первых учителей говорил, что нужно играть так, словно твои руки тебе не принадлежат. И даже если кто-то больно хлопнет по спине, пальцы не заметят этого, и мелодия не прервётся.

Близко, далеко, где бы ты ни был, я верю, что твоё сердце продолжает биться. Ещё раз ты откроешь дверь, и ты здесь, в моём сердце. Оно застучит всё сильнее и сильнее.

Я звала его в мыслях. Рвалась к нему. Будто знала Ливая задолго до своего рождения, а встретив больше не хотела отпускать. Готова сделать что угодно лишь бы вернуться к нему. Всё не может закончиться так. Я… верю, что всё будет хорошо!

Хоть мой инструмент не соперничал с роялем, мне удалось сделать музыку глубже. Вскинув голову, я перестала растягивать аккорды. Тот же мотив игрался теперь градом быстрых нажатий. Я отпускала свою боль и чувствовала, как слабеет тугой комок, мешающий дышать.

Сейчас я спасала из тьмы саму себя. Я должна быть сильной. Должна справиться со всем этим. Смогу. Я не перестану пытаться и обязательно найду выход.

Сжав зубы, я ударила по клавишам громче, распаляя решительность. Я больше не боюсь. Знаю, что моё сердце продолжит биться. Ливай хочет держать меня подальше от проблем, а я хочу быть рядом с ним, мы останемся такими навсегда. Он будет в моём сердце, и оно станет биться всё сильнее и сильнее.

Эпилог я играла со спокойной улыбкой на лице. Немного подурачилась, скрестив запястье и сыграв перебор выше правой руки, а после завершила двумя долгими, на низких и высоких октавах.

Давящая тяжесть воздуха стала ощутимо легче. Я только сейчас начала замечать, как красиво ложатся лучи уходящего солнца на рыжие обои с «советскими мотивами», как поскрипывают качающиеся за окном деревья, тикают часы на кухне. Мне по-прежнему не хватало тёплых ладоней, лежащих на моих плечах, но зато я слышала его голос.

Этот мир не должен забрать и твой свет тоже.

Не должен. Потому что он — для тебя.

— Цветочек… — хрипло выдохнул Армандо. — Ты обманщица. Сказала магии тут нет, но…

— Это точно магия! — поддержал Йоргес.

Проклятье. Я уже и забыла, что они не привыкли к такому. Нужно аккуратнее.

— Простите, — я потёрла шею. — Что-то раскисать начала.

— Мы найдём способ вернуться, — Армандо подошёл и сел передо мной на колени. — Даю слово, Цветочек.

~ *** ~

По традиции, музакальный блог (от 9.03.2022), который я сейчас сделаю ^_^

После этого обещания, Армандо почти не спал. Мы дважды прогулялись до уже знакомой церкви. Служитель задумчиво хмурился, немного насторожился, когда я предложила войти внутрь. Йоргес заходить отказался, ему сильно не понравился запах, а Армандо заинтересовался. Мы даже немного постояли перед алтарём, наблюдая за ленивым танцем свечей.

Хорошо тут, тихо.

— Не знаю, почему не выходит, — сказал тогда Армандо. — Я чувствую тут свет. Не такой, как у нас, но похоже. Будто… Знаешь, может пацан прав? И того мира больше нет?

— Сказать в чём основа религии в моём мире? — я поправила платок, скрывающий волосы. — Нужно верить в то, чего, может быть, и нет. Но это не важно. Здесь учишься прислушиваться к хорошему, любить не за что-то, а вопреки всему, потому что такая любовь может исцелить. Во многом самовнушение, конечно, но если работает, то какая разница?

— Любить, — повторил Армандо и огляделся. — Интересно. Наша церковь, да и сам Орден устроены немного иначе. Возможность использовать свет тоже связана с любовью, эмоциями. Служителю нельзя сомневаться в своей вере, потому что тогда он его лишится. Может поэтому у меня не получается вернуться? Я потерял веру и лишился света?

— Чем тебе помочь? — взяла его за руку, не зная, что ещё сделать. Армандо пожал мои пальцы в ответ.

— Ты и так помогаешь. Твоя музыка волшебна, но я… Не знаю, что сказать. Вдруг мой свет изначально был слишком слаб? Всё же никто подобным не занимался, насколько я знаю, а Алана Мать Тьмы. Не знаю, сможет ли простой служитель провернуть что-то подобное.

— Ты сказал, что вам нельзя сомневаться, — я дёрнула его руку. — А сейчас что делаешь?

Армандо улыбнулся. Искренне. Всё же у него очень красивая улыбка.

— Ты права. Пожалуй, пора признать, что я слишком привязан к Ливаю. Как ты нужна ему, чтобы вытащить из тьмы, так и он нужен мне, чтобы перестать сомневаться. Я привык, что Ливай всегда рядом. Что выбирается, даже если на вылазку с нами едет кто-то из гарема, ты не представляешь, насколько ужасны бывают эти женщины. Сгинуть в пожирателе кажется отличной перспективой, чем возвращаться к ней… Поэтому я особенно рад, что он нашёл тебя.

— Счастливая случайность?

— Может и нет, — Армандо лукаво улыбнулся. — Или наоборот, явное влияние света. Я думал над твоими словами, что заброшенки — источник тьмы. Во многом соглашусь, но не в отношении тебя. У нас привыкли, что заброшенки только забирают, забирают и забирают, а первое, что отдают, — дитя, которому суждено стать стражем и продолжить эту бесконечную войну.

— А я дала вам музыку? — я усмехнулась. — Зак назвал меня неправильной и больной.

— Больной у нас Зак, — фыркнул служитель. — Душевно. Ладно, идём. На нас уже косо смотрят.

Домой вернулись в приподнятом настроении. Армандо снова засел за работу, мы с Йоргесом сходили в супермаркет и приготовили ужин. К ночи начался дождь, который не успокаивался весь следующий день. Погода будто издевалась, проверяла нас на веру. На меня навалилась усталость и апатия. Хотела отвести Йоргеса до спортивных площадок в парке, но весь день валялась под одеялом, вылезая только поесть и в туалет. На следующий день погода не наладилась, и я снова отказалась подниматься. Йоргес поприставал с вопросами, не заболела ли я, но в конце концов уселся перед телевизором.

Материнские инстинкты во мне начали кусаться, что это не дело. Так себе досуг ребёнка, но ничего толкового мне в голову не лезло. Когда распогодилось, Йоргес стал отпрашиваться на прогулки по округе и я, радуясь в душе, просила быть осторожным и внимательным. Вдруг друзей найдёт?

— Кажется, я понял, — сказал Армандо, уронив вилку с карбонаром во время одного из ужинов.

— Как вернуться? — с надеждой спросила я.

— Нет. То зачем Алана усыпляла стражей. Не только для того, чтобы ослабить города. Страж — проводник. Он может захватывать сознание тёмных, как бы внося в него частицу света. Алана сделала наоборот, накачивала тьмой. Феран был в этом состоянии дольше всех и, видимо, этого хватило, чтобы он… начал меняться?

— Звучит логично. Те гвардейцы, у них была баночка. Наверно, с кровью Аланы.

— Фу, — поморщился Йоргес.

— Но как она убедила гвардейцев или кем они были помогать?

— Спроси у него, — Армандо кивнул на мальчика.

— А что я?

— Не знаю. Как тебе пришла идея залезть в собирателя и зачем?

Йоргес нахмурился и отвёл взгляд. Потом поковырял в тарелке, накрутил макароны и долго жевал, обдумывая ответ.

— Мне сказали, что я должен выполнить секретное задание, которое поможет вернуть маму. Нужно было вселиться в собирателя, мне объяснили как, и достать определённые книги.

— Так это ты меня подставил! — Армандо со звоном бросил вилку.

— Тише, — я положила ладонь на его предплечье.

Йоргес надулся.

— Мелкий засранец! Ты хоть представляешь, что со мной сделать могли, не будь я другом Ливая! Как ты вообще эти книжки нашёл?! Собиратели слепые!

— Мне сказали, где искать.

— Ему сказали! — передразнил служитель.

— Значит, Алана или кто-то ещё знал, где книги, — размышляла я вслух, поглаживая Армандо по руке. — В принципе, мы были в курсе, что замешан кто-то высокопоставленный. Но как ты вынес книги?

— Никак. Когда этот придурок приходил, дверь была открыта. Оставлял рядом и всё.

— Я вот чего не понимаю, — я потёрла лоб. — У Аланы была роль жены стража. Даже не генерала. К заброшенкам в вашем мире относились хорошо, но всё же не настолько.

— Думаю, для этого она пошла в гарем, — сказал Армандо. — Успела внушить им вариант «спасения», а после переехала в дом, снятый Ливаем, чтобы не попадаться на глаза.

— Она хотела генерала Ливая. — Йоргес покачнулся на стуле. — А тебя называла — размазнёй в штанах, — он показал Армандо язык. — Согласен с этим.

— Слушай, а его можно сдать обратно в приют? — С надеждой посмотрел на меня Армандо.

Я покачала головой и он показательно тяжело вздохнул. Некоторое время мы молчали, стуча вилками по тарелкам.

— Как думаешь, что за «зло» слышали Ливай и Йоргес? — просила я. Будто бы на империю надвигалось что-то огромное.

— Может как раз та тьма? — Армандо дёрнул плечом. — Проводник, помнишь? Боюсь представить, что было бы, заполучи она Ливая. Он бы стал самым страшным чудовищем из всех возможных. Очень ценная добыча, — он указал на меня вилкой. — А ты помешала. Странно что Алана не избавилась от тебя при первой возможности.

Йоргес напрягся и неуловимо сместился ко мне.

— Я никак не могу понять, почему тебя вообще притянуло в наш мир, — служитель покачал головой. — Как я и сказал, призывами занимается клирик. Там сложная и долгая подготовка, насколько я знаю. Диеты какие-то, молитвы, обряды.

— Религиозная ересь, — фыркнул Йоргес.

— Прошу не руга…

Договорить не смогла. Горло обожгло, и я, зажав рот ладонью, рванула в туалет. Всё произошло так быстро, что даже испугаться не успела.

— Мама!

— Диана! Ты чего?

— А я говорил тебе не трогать продукты! — Йоргес пытался вытолкнуть Армандо, чтобы пролезть ко мне. — Ты её отравил!

Я протёрла губы кусочком бумаги. Божечки…

— Мам, ты как?

— Где здесь врача искать?!

— Не надо, — спокойно ответила я. — Но… мне нужно купить кое-что в аптеке.

Странно. Я всегда боялся даже представить, что потеряю Диану, лишусь её поддержки и голоса. А ещё пусть незаслуженной мной, но невообразимо ценной любви. У меня было много женщин, но такой — никогда. До знакомства с Дианой я будто и не знал жизни.

Не представляю, как буду сражаться, если рядом нет Армандо, который готов прийти на выручку в любой момент, даже в ущерб себе. Мы поддерживали друг друга с детства, он мне как брат.

Стражей учат забыть о страхе. В нашей жизни присутствовать лишь цель: защищать города и человечество. Старался забыть, сражался, побеждал врагов и слабости. Делал свои неудачи поводом к саморазвитию. Я победил всё, кроме страха остаться одному.

А теперь, глядя на то, как захлопывается воронка, оставляя меня в одиночестве, когда вокруг рушится здание под хохот Матери Тьмы, я испытываю лишь покой и облегчение. Самые дорогие мне люди в безопасности. Я так решил.

Очередной треск. Я перехватил меч и отпрыгнул. В перекате едва успел разминуться с обломком падающей балки. Плохо. Радует, что все заброшенки гарема сбежали. Не хочу, чтобы кто-то из гражданских погиб

— Генерал Винтерман, — обманчиво улыбнулась Алана, продолжая «плакать» тьмой. — Истинный предводитель знает, когда признать поражение.

Никогда не видел ничего подобного.

Чтобы не творилось сейчас с Фераном, думаю, он уже мёртв. С раннего детства нас учили сопротивляться тьме и отделять её от собственного я, чтобы мы не застряли в темноте и могли вернуться. Тело Ферана менялось. От стража, которого я знал с детства, оставались только воспоминания. Жаль. Мы должны были спасти его три года назад, когда тьма проникла за стены. Идиоты. Как не заметили? Что стражи, что служители. Мы должны были понять, что происходит. Впрочем, сейчас поздно сокрушаться.

Нужно выбираться, пока он не уронил замок мне на голову.

— Ливай, ты должен присоединиться. Братья ждут, — Алана рассмеялась.

Феран поднимался над полом всё выше и выше, пока не завис под потолком. Его тело меньше пожирателя, но куда больше обычного человека. Потолок в саду гарема, на моё счастье, очень высокий. Из глаз, как и у Аланы, потекла тьма. Стекая по щекам, она разъедала кожу, так что лицо обезобразилось до неузнаваемости. Хорошо, что Диана и Армандо этого не видят. Впечатлительные.

Раздался треск и тело Ферана деформировалось. Неестественно вытянулось, словно было сделано из глины. Теперь он точно мёртв. Жутко выглядит. Из спины, будто гигантские паучьи лапы, с хрустом вылезли крылья. Форму задавал костяной скелет, а роль перепонки играла чернота. Кроме этого, в его руке появилось оружие, будто бы тоже сделанное из кости, — громадная коса.

Гигантское существо издало мрачный и глухой смешок, глядя на меня сверху вниз. Значит, вот ты какой, Жнец. Не легенда, для малышей и будущих стражей вроде Йоргеса, реальность. Что ж, с реальностью бороться проще. Раз он существует, значит и победить его возможно.

— Разве он не прекрасен? — посмеялась Мать. — Высшая форма, совершенство. Все вы сдерживаетесь и не решаетесь обрести свою истинную сущность. Взгляни же, Ливай. Ты сможешь стать таким же.

— Я теперь знаю, что такое красота, — вполголоса процедил я, медленно двигаясь и следя, чтобы Жнец и Мать были в поле зрения. — А это уродство и мерзость.

Крылатый, гулко рыкнув, замахнулся. Проворнее, чем можно ожидать от такой громадины. Я успел увернуться и с переворотом скрылся за колонной. Вскочил обратно, и меня тут же подбросил мощный сгусток тьмы и швырнул в стену.

Мать и Жнец вместе работали слаженно, не могу не признать. Но это не значит, что я готов сдаться без боя. Поднявшись, я отбил поток темноты клинком. Не знаю как в остальном, но, кажется, металла эта тварь опасается.

Побежал к флангу, пытаясь выйти в неудобную для Жнеца позицию. Он понял идею и замахнулся. Едва успел перепрыгнуть через косу, как пришлось уклониться от заряда тёмной энергии. Гигантское оружие подрезало колонну и та, с рустом накренилась, чудом зацепившись за потолок и только потому устояв. Нужно попытаться использовать это.

Резко свернув, я побежал прямо на жнеца. Атаковать косой он пока не мог, но попытался наступить на меня непропорционально длинной ногой. Я рубанул по его голени мечом и резко повернул, пока тварь возмущённо шипела. Конечно, моя атака для него не страшнее кошки, но мне нужно лишь отвлечь.

Я побежал к Алане, оставшейся без прикрытия своей марионетки. Мать направила в меня потоки черноты, которые я легко отбил мечом. Жнец, забыв о ноге, бросился на защиту. Он знал, что в ближнем бою у неё нет шансов. Может Феран ещё там?

Я ускорился, вновь меняя направление. Жнец окажется точно под балкой. Я запрыгнул на неё и обрушу на его башку. Монстр снова угадал идею и разнёс колонну ударом кулака. Сильно оттолкнувшись, я подпрыгнул, вонзил меч в обезображенную морду твари и провернул.

Вой едва не взорвал уши. Выдернув оружие, я торопливо провёл ладонью по лезвию с чёрной кровью и частями плоти монстра.

Рёбра сжало так, что они затрещали. Я оказался в громадном кулаке. Вдох не сделать, но руки свободны. Скрипя зубами от боли, я сконцентрировался на плоти. Может я смогу подчинить его? Или достучаться до Ферана.

Да, здесь не было Дианы и даже Армандо, чтобы позвать меня назад. К тому же захват монстра их сказок вряд ли возможен, но я должен попытаться.

Всё вокруг завибрировало. Я слышал, как фыркал Жнец и что-то говорила Алана.

Я генерал и основная задача — защищать мир от таких тварей, как они. Плевать получится или нет. Я приложу все усилия, даже больше, лишь бы справиться. Пока я жив, тьма не получит этот мир.

Пальцы Жнеца понемногу разжимались, по моей воле. Я сделал спасительные вдохи. Удвоить усилия и…

Меня будто окунуло в непроглядное болото. Тьма обволокла, лишая сил и понимания, что происходит.

Алана!

Я пытался двигаться и высвободиться, но ничего. Лишь тьма, в которой я тонул.

— Хватит противиться, Ливай. Просто успокойся, воссоединить с братьями и своей Матерью.

Я открыл рот, сам не зная, что хочу сказать, но с губ сорвался лишь слабый хрип. А после свист, шум и презрительно выплюнутое:

— У него только одна мать. Лапы от моего сына убрала, змея!

Уже знакомый свист. В кисть Жнеца влетел топор, намертво застревая в посеревшей плоти. Давление на рёбра резко ослабло, и я смог вдохнуть.

Мама. Кажется, во всех мирах никто не умеет появляться настолько громко и эффектно. Обычно это вызывало тревогу, но сегодня я был рад, что Лагерта здесь. Говорят во время призыва, она рухнула прямо на императора и сломала ему ребро, а после едва не отрубила голову виверне. Объявила это трофеем во славу Одина.

Рука тёмного дрогнула и разжалась. Я поморщился от боли, а после скатился с его ладони. Успел выхватить топор, выпуская из раны больше тёмного дыма, затем рубанул снова.

Жнец зашипел. Тяжёлое оружие с глухим стуком упало на пол и монстр почти по-человечьи стал баюкать раненую руку. Алана неожиданно завизжала и рванула к нему. Хороший знак. Если боится, значит они смертны, как минимум Жнец, только вот убивать будет непросто.

Рёбра жгло, на языке липкий металлический привкус, а голова немного кружится. Бывало и хуже. Я слышал бодрые шаги и, не оглядываясь, кинул за спину топор. Лагерта поймала и со свистом вычертила в серой дымке перед собой крест.

— Развлекаешься, — ухмыльнулась она, придержав моё плечо. — А уроки сделал?

— Пятнадцать лет назад. Вы быстро вернулись.

— Главное вовремя. Где твоя жена?

— В безопасности, — мне нравилось это слово, хотя от него на сердце стало тоскливо. — Отправил…

Договорить мне не дали. Два сгустка тьмы рванули к нам в лобовую, пришлось отпрыгнуть. Лагерта, со свойственной ей горячностью выкрикнула непонятное ругательство и бросилась вперёд. Я перехватил меч и побежал следом.

Жнец подбирал косу. Почему-то подумалось, что двигается он не так, как Феран. Может из-за отличающегося тела, а может я не хочу верить, что это не мой друг, а нечто иное. Я успел заметить, что его пальцы на месте. Плохо. Восстанавливается.

Лагерта, увернувшись от очередного облака тьмы, оттолкнулась от куска разрушенной колонны и подпрыгнула. Занеся топор над головой, она целилась в Алану. Жнец заметил и собирался ударить рукой, а я помешал. Алана визгнула. Похоже, топор её достал.

Дря тёмных было очень глупо начинать захват территории из императорской крепости. Центр армии, здесь много гвардейцев и стражи. Почему? Какой в этом смысл? Я чего-то не вижу? То ли Жнец не настолько опасен, то ли ещё не показал истинной силы. Я склоняюсь ко второму.

Выставил перед собой меч, отбивая шквал тьмы Аланы. Тут же ушёл в сальто назад от косы. Развернувшись я ударил в бок Жнеца и отскочил, не позволив снова схватить себя. Тварь громко взвыла, когда Лагерта выдернула моё оружие назад, перебросила мне, а топор метнула в Алану. Всего миг. Та не умела уворачиваться. Да и не успела бы. Но прямо перед ней возникла преграда, — Жнец выставил костяное крыло. Алана пятились и озираясь по сторонам. Если убить её, это может ослабить или как-то повлиять на Жнеца.

Я побежал к тёмной, ныряя под замах косы. Проскользил по полу, Алана послала метнула в меня тьму, и я небрежно отмахнулся. Та зарычала сквозь зубы и вскинула руку. Меня отбросило назад, а после спину обожгло от удара.

Потребовалось несколько секунд, чтобы я пришёл в себя. Ноги и руки целы, двигаться могу. Отлично. Зал гарема, обычно раздражающе яркий, затянуло дымом, будто здесь пожар. Я попытался встать, но неожиданно обнаружил металлический штырь, торчащий из бедра. Твою мать… Добавим повреждённые рёбра, и я снова подвожу всех. Нужно встать.

Лагерта вертелась как волчок, отбивая выпады Жнеца. С её стилем боя, прикрытие необходимо. Поднявшись, я спрыгнул с обломков и поспешил к ней, не обращая внимание на боль. Чудом успел отразить сгусток тьмы, летящий в спину воительницы. Тут же ощутил лопатками её плечи. Надёжно. С тыла к нам не подобраться.

— Как в лисью нору загнали, — процедила мама. — Нужно выбираться к Герарду. Он снаружи. Тёмные прорвались за стены, но с ним армия.

Жнец заворчал что-то неразборчиво и Алана покачала головой. Всё это время она смотрела на нас с досадой и раздражением. А на что она вообще рассчитывала? На то, что я буду один?

— Вам не победить, — надменно бросила Алана.

— Нет, курочка, это вам не победить, — передразнила Лагерта. — Просто ты плохо оцениваешь ситуацию и не понимаешь, что вы проиграли.

Мне не нравилось, что Жнец рассматривает потолок. Очевидно, крылья ему даны не только для красоты. Нужно во что бы то ни стало, не выпускать его на улицу, чтобы не воспользовался преимуществом.

— Швырнёшь в Алану топор, — сказал я, и Лагерта ухмыльнулась.

— Будет исполнено, генерал.

Я побежал к ним. Ногу обожгло болью, но сейчас не до этого. Жнец оттолкнулся от пола.

— Давай!

Топор прошелестел справа от меня. Алана вскрикнула, а через миг рассыпалась чёрной дымкой, и оружие, не найдя опоры, со звоном затерялось среди обломков. Ула, тварь. Жнец врезался в свод плечом, пробивая камень и осыпая потолок нам на головы. Я видел всё так, словно время стало вязким. Видел, как ставшая дымкой Алана потянулась с Жнецу, который, ударившись ещё раз, пробил дыру и начал вылезать.

Я надеялся задержать его. Лагерта крикнула что-то, но слов не разобрать. Замахнулся мечом, чтобы рассечь сухожилие на ноге Жнеца, но тут в глазах резко вспыхнуло, а в следующий миг я осознал себя лежащим на полу.

Надо мной сияет небо, будто я смотрю на него через туман. Я и не замечал, как много дыма собралось в комнате. с потолка падали камни, в ушах звенело. Перед глазами замаячило лицо Лагерты. Она касалась моей головы и выглядела встревоженной. Дышать становилось всё труднее, так же, как и ориентироваться в пространстве.

Хотел сказать ей, что я в порядке, но зал резко кувыркнулся и наступила тьма.

Что-то прохладное коснулось лба, и я, поморщившись, открыл глаза. Надо мной склонилась мама с бинтом, смоченным в чём-то похожим одновременно на спирт и уксус. В этот раз её лицо не расплывалось. Мог распознать тёмные круги под глазами, которые дели её старше.

Странно. Я осознал, что не помню сколько Лагерте лет. Кажется, она не поменялась с моего детства.

— Ну что, сегодня поговорим или опять начнёшь бредить? — ровным голосом спросила она. — Жар, наконец, начал спадать. Хорошо. В Валгаллу раньше меня ты не отправишься, не надейся.

Я шевельнул пересохшими губами. Получилось выдавить слова лишь со второй попытки.

— Не собирался. Последнюю битву я ещё не закончил.

Комнату я не узнавал. Обрывочно помнил, как меня куда-то тащили, крики, лязг металла, лицо отца и сирены, так громко, что оглохнуть можно. Затянутые серым туманом воспоминания мешались со снами, в которых я видел призрачный образ Дианы. Она злилась за то, что я не вернулся вовремя, чтобы услышать музыку.

Я очень хотел музыку. И снова увидеть её. Ощущения были похожи на то, что я чувствовал, находясь во тьме, но сейчас я слышал голос жены ярче. Она наполняла мою память. У меня не получалось вернуться к свету, но и в темноте я не терялся.

Кажется, звал Диану, хоть и понимал, что она очень далеко. Стражу нужна близость, любовь, чтобы вернуться, но моя жена сделала что-то такое, отчего я чувствовал близость, даже когда она в другом мире. Она в безопасности и это главное. А ещё не видит меня слабым. Снова.

Пора брать себя в руки.

— Где мы?

— В дерьме, — хмыкнула Лагерта, приподнимая мою голову и прикладывая к губам чашку.

Я сделал глоток и чуть не выплюнул обратно. Кажется, мама решила дать понять, что дела плохи, задействуя все мои чувства.

— И ты мне его в чашку наложила? Спасибо, мам.

— Целители сказали поить этим. Потрепало тебя знатно. Камень головой поймал. Да и дымом надышался.

— Ясно. Да убери ты эту отраву.

— Закрой рот и выпей дрянь. Кто валяется без сознания, тот наказан.

Я собирался возразить, но мама воспользовалась моментом и влила в меня оставшийся отвар. Горло обожгло, но, нужно отдать должное, сразу стало тепло, отозвавшееся силой во всём теле. Да, вставать определённо пора.

— Мне предлагали готовить погребальный костёр, — продолжила мама. — Я заставила умников собирать его для себя и советы прекратились. Мы потеряли столицу, там теперь обитель тёмных. Держим их в кольце, но толку? Этим сосункам не нужна вода и пища, измором их не взять.

— Ясно. Численность армии на данный момент? Кто осуществляет командование?

— Слишком мало, чтобы отбить город, — Лагерта отсела. — Твой отец играет в полководца, поэтому точное число не назову. Но с каждой атакой их становится меньше.

— Мы не должны рисковать жизнью императора, — я сел. Голову немного кружило, мышцы подрагивали от долгой неподвижности, но в целом хорошо. — Жнец и Алана появлялись?

— Жнеца иногда видим. Он поубивал больше половины виверн в первую атаку и держит контроль над небом. Что до этой… — Лагерта поморщилась. — Хрен знает. Мы и город видим через раз, она всё туманом затянула.

— Одуванчик? Он в порядке?

— Если эта зверина может быть в порядке без контроля хозяина.

— Он любит, когда ему гладят чуть выше носа. Объяснить не может вот и пытается под руку подлезть. А Светлячок? Это ведь виверна… — я запнулся и посмотрел на маму. — Я выбросил их в безопасный мир. Армандо, пацана мелкого, которого усыновить собирались, и… Диану, — имя жены произносить было сложно. — Я рад, что они далеко. Ты бы рассердилась на её месте?

— Да. Без рук остался бы, — кивнула Лагерта. — И это несправедливо по отношению к Армандо и мальчишке. Когда девушки попадают сюда, полмира готовы носить их на руках, какими бы стервами ни оказались, — она покачала головой. — Но сделанного не воротишь. Да и проблемы у нас другие. Если не отобьём столицу, этот сраный туман расползётся по империи, можешь не сомневаться. Другие города подвергаются нападениям ещё чаще, чем до появления твоей внеплановой жены. Наши дела очень плохи, Ливай. Такими темпами всем выжившим тоже следует швырнуться куда-нибудь. Здесь жить уже невозможно.

— Значит, выход один. Заставить главного клирика научится открывать что-то похожее на воронки призыва и эвакуировать гражданских туда. Сможешь организовать? Я отвлеку Жнеца и других тёмных.

— Клирик в городе. Орден не эвакуировался.

Я провёл ладонями от затылка к макушке. Проклятье. Мама наверняка придумает, как пробиться к храму, в этом я не сомневаюсь, но что они найдут там?

— Твои люди справятся? Я уверен, что Храм выстоял, даже находясь в центре тьмы. Сейчас соберусь, — я коснулся покрытого щетиной подбородка. — И побреюсь. Генерал должен выглядеть подобающе.

— Император плохо на тебя влияет, — фыркнула Лагерта. — Мужчина с бородой выглядит солиднее.

— Мы обсуждали, — я закатил глаза, — это не показатели мужественности. Я не представляю, что за странные предпочтения были в твоём мире.

— Скажи это шести заброшенкам, что от тебя сбежали, — усмехнулась она и вышла.

Я фыркнул. Бородатый бочонок на ножках неожиданно стал самым желанным мужчиной? Интересно, Диане такие нравятся? Так, о чём я вообще? Хорошо меня камнем приложило, раз накануне такого сражения я размышляю о подобном.

Приведя себя в порядок, я надел форму и вышел из комнаты. За дверью оказалась полуразрушенная винтовая лестница. Башня? Должно быть из старых тренировочных полигонов. Нас настолько далеко отбросило?

Насколько всё плачевно, я осознал лишь когда вышел из башни. Вокруг столицы было широкое кольцо ферм и плантаций, снабжающих пищей половину империи. Мы находились на внешней границе этого кольца. Повсюду стояли палатки и горели костры. Беженцы. Я видел уставших людей с печатью обречённости во взгляде. Где-то плакал ребёнок. Это ведь не все мирные, которым удалось спастись? Очень надеюсь, что нет.

Стена столицы возвышалась далеко за полями и холмами. Сейчас их испещряли оградительные траншеи, темнели кучи костров, на которые разбирали крестьянские дома. Я очень много пропустил.

Свистнул. Несколько секунд ничего не происходило, а после тяжёлый взмах крыльев. Одуванчик, видимо, сидел на башне, а теперь спрыгнул за моей спиной. Приветствие было коротким, но мы ещё успеем. Если выживем. Он выглядел отлично, хоть и встревожен. Рад видеть его здоровым, хорошо, что успели вывести из города.

Когда я забрался в седло, Одуванчик расправил крылья и взял разгон на взлёт. Кажется, он тоже засиделся на одном месте. Виверны преданы, сомневаюсь, что позволил кому-то другому управлять собой. Чем выше поднимался, тем хуже выглядела обстановка. Мама приукрасила положение наших дел. Пролетая над полями, радовался, что не вижу следов битвы. Похоже, тёмные и правда не отходят.

Под стеной стояла гвардия. Иронично, что мы пытаемся захватить собственный город. Не знаю, как так вышло. Может Алана призвала собирателей прямо в столице? Или обратила тех, кто не успел сбежать, как случилось с Фераном? Одуванчик взял выше, перемахнул через стену, и мы нырнули в полупрозрачную серую дымку.

Видимость плохая. Я замечал силуэты собирателей на разрушенных улицах и вспоминал Кватрум. Вернулся к тому, с чего начал, да? Потянув повод, я направил Одуванчика к замку. Где ещё быть Алане? Сквозь гул ветра услышал низкий рёв тёмных. Она и пожирателя смогла создать?

В тумане слева мелькнуло золотистое крыло. Виверна Герарда. Значит, он захватил пожирателя, не вылезая из седла? И после этого меня называют ненормальным?

Впрочем, у него больше нет женщин и поддержки. Единственный способ вернуться — быть близко.

Кажется, врагов слишком много. Пожиратель вертелся, уже не заботясь о сохранении зданий замкового комплекса. Отец хотел забрать своё, и я понимал его гнев, вот только…

Из облаков, будто коршун, свалился Жнец. Костяная коса пронзила шею, практически отсекая голову. Твою ж… Тело повалилось вниз. Императора выбросило обратно. Золотистая виверна вскрикнула и развернулась в направлении лагеря. Жнец приземлился на спину поверженного монстра.

Я сжал рукоять меча и высвободил его из ножен. Нужно облететь город, может тут есть другие пожиратели? Иначе я не знаю, как буду с ним драться. Жнец много меньше, но больше, чем мы с Одуванчиком. Хорошо, что Дианы рядом нет. Ей бы не понравилась эта самоубийственная миссия.

Только подумал о ней, и воздух завибрировал. Я услышал мелодию. Магия, которой обладает Диана. Она играет для меня. Не знаю откуда, но я понимал это.

Жнец взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Можно было бы занервничать, но…

Я резко выставил меч перед собой. В груди разгоралось обжигающее тепло. Оно распалялось, а когда место кончилось, белая вспышка, прокатившаяся от моей груди к плечу, ярко вспыхнула на лезвии.

А это ещё что?

Мой меч словно поймал блики луны, но никакой луны здесь, само собой, не было. Металл светился изнутри, но… как? Жнец не позволил мне долго любоваться и бросился в атаку. Одуванчик взял на уклонение, но я прервал движение. Не знаю, почему меч светится, но я хочу узнать, что это значит в деле.

Волшебная музыка звучала прямо в голове. Я слышал, хоть это невозможно из-за шума ветра и рёв монстров. А звуки пели, заставляя сердце стучать чаще. Я не сомневался, что справлюсь. Главное — рассчитать момент, чтобы разминуться с косой.

Оружие проблемное, но совершенно бесполезное в ближнем бою.

Одуванчик спокоен. Полностью доверяет моим командам. Даже не вздрагивает, когда мы подлетаем так близко, что слышен шорох гигантских крыльев Жнеца и щёлканье руки, когда он отводит лапу с косой, чтобы нанести удар.

Рано.

Сердце отсчитывало мгновения. Жнец рыкнул, коса как гигантский маятник понеслась уже в нашу сторону.

Сейчас!

Одуванчик нырнул ему под руку и тут же полетел вертикально вверх. Я прицепил трос и встал. Музыка пела, и меч загорался ярче.

Я вскинул руку и коснулся светом серой плоти. По коже Жнеца потянулись похожая на молнии паутина. Противник вскрикнул и выронил косу.

Ничего себе!

Одуванчик облетел вокруг Жнеца, уворачиваясь от движения теней-крыльев. Враг пытался поймать нас, но я ударил мечом и отсёк сразу два пальца. Мы сделали ещё круг, пока тварь выла, а когда снова увидели руку, то ничего не восстанавливалось! Раны, которые теперь наносило моё оружие, не затягивались. Одуванчик взлетел ещё выше, и я поднялся. Отстегнул трос, спрыгнул на плечо монстра и, касаясь кожи остриём. Как оказалось, этого было достаточно. Побежал к шее, на ходу снимая кошку и зацепляя плоть Жнеца. Раз моё оружие стало настолько опасным, я покончу с ним.

Удерживая верёвку свободной рукой, я побежал вокруг шеи, вспарывая и выпуская чёрный дым. Жнец свистяще зашипел, пытаясь схватить, но из-за сковывающей его паутины света вряд ли понимал и чувствовал, где я.

Закончив круг, я побежал к плечу, чудом удерживая равновесие и не забывая ранить монстра светом.

Играй, Диана, играй. Я тебя слышу и сейчас мне это очень нужно.

Жнец попробовал ударить меня крылом. Я отпрыгнул в пустоту, успевая отсечь часть костяной фаланги его левого крыла.

Жнец заорал так громко, что меня даже оглушило. Крыло дёрнулось и теперь в нём зияла дыра. Я услышал крик одуванчика и, сгруппировавшись, заскочил в седло.

Нужно добить эту тварь. Из-за дыма я уже не видел, куда бью. Свет смешался с тьмой, ветер свистел в ушах. Грохот!

Сквозь поднятую пыль я видел, как Жнец с трудом пытается подняться. Здоровое крыло бессильно било по земле, а тело содрогается в паутине света. Музыка Дианы взяла ещё выше, и я невольно прикрыл глаза. Затем поднялся в седле и спрыгнул. Его макушка была точно подо мной, удар должен быть максимально сильным. Замах и я с размаху вонзил лезвие монстру в череп. В битве чудовищ победил я.

Я провернул меч, выдернул и с размаху вонзил снова. Потом ещё и ещё, не переставая, даже когда Жнец не перестал двигаться, а с крыльев слетела дымчатая перепонка. Посмотрев на поверженного монстра, я и сам не знаю почему прошептал:

— Ты не слышишь, меня, Диана, но это для тебя. Ради тебя, любимая, я делаю наш мир безопасным.

Одуванчик приземлился рядом и нетерпеливо тряхнул головой.

— Да, ты прав, — согласился я. — Некогда радоваться.

Мы снова поднялись в воздух. Небо свободно, но, врагов здесь ещё немало. Летим в сторону храма. Где бы ни была Алана, Лагерту я просил отправиться именно туда. Полёт над столицей ухудшил настроение. Тёмные. Теперь они чувствовали себя хозяевами в домах тех, кого я защищаю. Ненадолго.

Вскоре показался храм Ордена. Заметишь, даже из соседнего города. На крыше собрались, кажется, все служители и порождали общий свет. Настолько яркий, что храм выглядел маяком в ночи. К ним с земли будто плющ тянулись щупальца тьмы. Наверняка Алана там.

Направил Одуванчика вниз, обнажая клинок. Музыка закончилась, но свет с металла ещё не сошёл. Отлично. Понять бы почему он вообще появился.

Мы пролетели над головами собирателей, и те бросились врассыпную. Обычно хоботками тянутся, можно срезать несколько, а теперь… Это на них так свет меча повлиял? Занятно.

Рисковать Одуванчиком я не мог. Лестницу заполонили собиратели, по ней и людям тяжело ходить, не то что этим. Перед последним пролётом монстров было меньше, так что я легко увидел Алану. Не знаю, зачем тёмным понадобился свет, который их убивает, но у меня теперь тоже есть чем их угостить.

Одуванчик беспрепятственно влетел под купол вместе со мной и приземлился на ступени. Я спрыгнул на стёртый до блеска камень и подошёл к границе между тьмой и светом.

Алана тоже приблизилась. Теперь вокруг её силуэта клубилась чернота.

— Значит, ты жив, Ливай? Это хорошо. Сможешь присоединиться к братьям. Видишь же, что человечество проиграло.

Я огляделся с ухмылкой.

— Если ты о разрушении, то наши строители все починят быстро. Как только разберёмся с тобой, собирателей я в расчёт не беру. Они лишь навевают скуку.

— Я о том, что защищать больше нечего, — она изобразила сочувствие. — Оглянись. Осталось лишь перейти на сторону победителей.

— Не знаю, с каких это пор сосуны, да агрессивная крыса победили. Вашей ударной силой был Жнец. Сразу видно, что битв вы не вели. Иначе бы знали, что нельзя полагаться на одно лишь орудие.

Алана замерла и нахмурилась.

— Что значит «был»?

— Феран всегда был слабее меня. Как, впрочем, и любой чёрный страж, — я сделал один шаг к ней. — Исход битвы был очевиден. Не сильно ты любишь своих детей, раз отправляешь на верную смерть.

— Что ты сделал?! — она заверещала так, что звуковая волна взметнула вверх пыль и мусор.

— Убил его, — я опустил подбородок, ухмыляясь. — И пришёл… — резкий выпад, и лезвие меча одним широким ударом сносит ей голову, — за тобой.

Земля дрогнула. Рухнувшее тело тут же обернулось сгустком тьмы, но вместе с ней и меч засиял ярче. Послышался гул. Тихий, но нарастающий со временем. Собиратели выпускали хоботки и тревожно озирались, а я почувствовал, что отправляться в битву едва очнувшись — не лучшая из моих идей.

Держать меч становилось всё тяжелее, словно свет имел вес. Я поднял перед собой, показывая монстрам, которые немедленно шагнули назад. Как ни странно, меня свет не слепил. Будто был направлен в другую сторону. Живая тьма, в которую обратилось тело Аланы, метнулось ко мне, и я рефлекторно махнул мечом, отсекая атаку. Свет вспыхнул ярче, когда чёрные сгустки вцепились в него. Я схватился за меч двумя руками. Должен удержать, не сдаваться. Как жаль, что музыка закончилась. С ней я, пожалуй, смог бы всех этих тварей уложить. Чёрная дымка ползла ко мне по лезвию. Не знаю, что будет, если она коснётся кожи, но думал о другом.

Я вспоминал глаза своей жены. Сколько людей я знал, а таких не видел. Одна встреча с ней стоила всех ошибок моей жизни. Темнота окружала, наваливаясь и пытаясь задавить. Я стоял, представляя образ Дианы в зале с роялем. Как солнечный свет играет со шторами и скользит по крышке шкафа, способного творить волшебство. Если это мой последний миг, я вполне доволен.

Диана улыбалась и тянула ко мне руку. Если она будет ждать, я вернусь даже с того света. Женщина, разглядевшая в чудовище что-то такое, о чём я и сам не подозревал. Я протянул руку в ответ. Не могу проиграть. Если я не справлюсь, то больше не увижу её.

Сжав зубы, я перехватил меч и обвёл полукруг, а после рассёк по диагонали снизу вверх. Свет вспыхнул так, словно я стрелял из пушки. Стена, созданная Орденом, тоже зажглась ярче, усиливая мою атаку. Тело словно вибрировало, а мышцы жгло. Обернувшись вокруг себя, я нанёс мощный горизонтальный удар. Столб света рванул сквозь собирателей и дым, обращая в пепел всех, кого касался, и рассекая туман.

Инерция развернула меня. Не удержавшись, встал на колено, опираясь на меч. В глазах потемнело, а когда я снова смог видеть, вокруг храма было почти пусто. В небе откуда-то взялись виверны стражей, а из разрушенного города высыпали воины, вооружённые щитами. Личная армия Лагерты. Она будет злиться, что я лишил их веселья.

— Ливай? — рядом приземлилась золотистая виверна императора. — Цел?

— Да, — я попытался встать, но повалился набок.

— Оставь, — возразил отец, спрыгнув и подойдя ко мне. Выглядел он плохо и ощутимо старше. — Как Жнеца убил? Его ничем взять не сумели.

— Император! — из храма выскочила Агнесс. — Вы…

— Все служители Ордена, способные стоять на ногах — на зачистку города, — резко оборвал он. — Нужно убрать эту мерзость с улиц. Сами знаете, что тьма порождает тьму.

— Да, император, — поклонилась она. — Свет очистит империю. Особенно теперь, когда тьма повержена.

— Она не повержена, — сказал я. — Тьма — это мы, она в нас. Нам нужно многое пересмотреть в устройстве империи, но сперва, — я повернулся к главному клирику, — мне нужно вернуть жену.

— Нельзя.

Хорошо что я сидел.

— Можно. Вы призываете девушек.

— Это сложный ритуал, для которого необходимы определённые условия. К тому же мы призываем девушек, подходящих под…

— Мне неинтересно, как вы это сделаете, — разозлился я. — Если хотите защитить мир от тьмы, мне нужна моя жена.

— Найдите способ, — поддержал Герард.

Агнесс поджала тонкие губы. Полагаю, она хотела бы заявить, что я сам виноват, раз отослал Диану, но сдержалась.

— Есть кое-что, — нехотя выдавила она. — Но вам не понравится…

— Понравится, — хмыкнул я, поднимаясь на ноги. — Если это вернёт мне Диану.

— Так и что это значит? — сипло спросил Армандо, когда я положила на стол тест.

Могла бы пошутить, что я теперь барсук, но не стала. Откуда священнику из другого мира знать, как работают тесты на беременность? Йоргес тоже сидел с огромными глазами и смотрел на меня так, будто я собиралась объявить, что умру через три дня.

— Я беременна.

Боже мой.

— У тебя будет свой ребёнок? — судя по задрожавшим губам Йоргеса я озвучила не мой, а его смертный приговор. — Значит, я не нужен?

— Конечно нужен, — я взяла его за руку. — Но у тебя будет брат.

Как-то глупо звучит, но мальчик, кажется, немного расслабился.

— Это отличная новость, — Армандо просиял. — Цветочек, вы с Ливаем все сделали просто донельзя вовремя!

— Ага… Но я всё же надеюсь, что эта счастливая случайность будет касаться нас двоих, а не только меня.

— Она касается нас всех, — Армандо сжал мою ладонь. — Мы ведь можем сделать наоборот. Оставить ребёнка здесь и вернуться к нам домой. Ничего же не изменилось, по сути. Просто ты можешь выбрать возвращение туда!

— Что? Нет! — я отклонилась назад. — Нет, Армандо, я не оставлю малыша. Это ещё хуже, чем уйти от него из вашего мира. Там о нём хотя бы позаботятся, а здесь останется совсем один! Нужен другой способ.

— А если по-другому никак? — Служитель нахмурился — Хочешь сказать, что я застрял здесь навсегда? Мы вам давали альтернативу, ты мне — нет. Это несправедливо.

— Маму нельзя заставлять, — тут же ощетинился Йоргес, загораживая меня. — Да и служитель не особо-то и нужен. Нестрашная потеря для нашего мира. Мы вообще не знаем, есть ли куда возвращаться. А даже если и есть, я братика не брошу.

— Давайте не будем ссориться, — я подняла ладони. — Армандо, я понимаю и тоже хочу назад. Ты сам видишь, как «много» меня здесь держит. И я до сих пор не придумала, что буду делать с вами. Документы там и прочее, я просто не знаю, как поступить в таких ситуациях, — я приложила ладонь ко лбу. — Допустим, даже если ты прав и родив, у меня будет возможность. Как это происходит вообще? А как мне взять вас?

— Я не знаю. — Армандо сжал виски. — Ни разу не делал ритуал. Я был с Ливаем. Участвовал в сражениях.

— На возвращение? — уточнила я.

— И на призыв тоже. У нас в основном это главный клирик занималась.

— Говорю же, твоей потери наш мир особо и не заметит, — ухмыльнулся Йоргес. — Драться не можешь ритуалы не умеешь. Самый важный боец истории.

— Слушай, ты-то хоть помолчи, — фыркнул Армандо. — Если б не моя «ненужная» личность, собирателя, в котором ты сидел, прикончил Ливай. А потом и тебя на капусту порезал. Генерал не я, церемониться не любит.

— Ой-ой, сразу генерал, — передразнил его Йоргес. — Ещё поцелуйся с ним.

— Диана, ты слышишь, что этот мелкий несёт? — возмутился Армандо, а Йоргес вытянул губы, изображая поцелуй и продолжая дразнить служителя.

— Не ругайтесь, — посмеялась я. — Знаете, нам пора отвлечься от всего этого. Предлагаю завтра съездить в одно место. Немного расслабимся и отдохнём. Мы две недели как зомби жили.

— И так всё время отдыхаем, нам нужны тренировки! — возразил Йоргес. — Где у вас бои? Можешь меня записать?

— Вот уж чем небогаты, — я развела руками. — Рядом с местом, куда я хочу вас отвезти, есть парк и спортивные площадки, сможешь размяться.

— Я тренируюсь два раза в день во дворе, но этого мало, — Йоргес сузил глаза. — И всё же лучше, чем ничего, как некоторые.

Армандо взмахнул руками.

— Слушай, да отстань ты от меня. Сам видел, что по картинкам показывают. В этом мире очень опасное заболевание — стресс и депрессия. Я явно от кого-то заразился.

— Тогда сиди в отдельной комнате и не заражай нас, — фыркнул Йоргес.

— Не знаю, какой характер будет у будущего ребёнка, но явно хуже, чем у этого быть не может, — пробубнил Армандо, а потом вздохнул. — Мне нравится твой мир, Диана, не пойми неправильно, пожалуйста. Но у меня… понимаешь… в жизни лишь один близкий человек. И я не перестаю думать, что он в опасности. Я не самоубийца, но мне легче решиться принять смерть вместе с Ливаем, чем жить пусть в идеальном мире без него.

— Я знаю, — коснулась его плеча. — Но из своей депрессии портал точно не откроешь, а надо. Ты же наш единственный шанс вернуться к нему, понимаешь? Я сейчас не пытаюсь воззвать к твоей ответственности или чему-то в духе. Я понимаю, что это очень сложно и ты не просто так с ума сходишь. Думаю, тебе нужно выдохнуть. Вспомнить всё, чему Орден учил, предположить, как проводятся ритуалы. Ты очень стараешься и ругаешь себя за то, что не получается. Смотри на это как на сложную задачу, которую ты и сам хочешь решить, а не как на вопрос жизни и смерти. Если не выйдет, будем думать, как выживать в моём мире.

Армандо покивал. Накрыл мою руку своей и несколько раз глубоко выдохнул, а затем поднялся и распахнул холодильник.

— Для начала будешь есть еду, а не резину, — он выгреб все полуфабрикаты, соусы и йогурты. — Ты носишь сына от самого сильного стража. Питаться нужно соответствующе. То, что ты называешь едой, таковой не является.

— У меня просто нет сил готовить, — пожаловалась я.

— Тогда этим займусь я, — покивал Армандо. — Сын не виноват, что его отец — подлец и предатель. Так что заботиться будем по полной.

Я не стала возражать и пошла полежать. Йоргес интереса к готовке не проявил и пошёл со мной. Мы улеглись в обнимку на диване, мальчик включил какой-то боевик и, положив подушку на мои колени, лёг сверху. Я смотрела фильм, не понимая смысла. Мысли вернулись к проблемам и главная — у нас заканчивались деньги.

Обычно я не беспокоилась о таких вещах, накидывала корзину, Игорь оплачивал, а после курьер привозил кучу пакетов. Теперь Игоря нет, как нет и понимания, что делать дальше. Отчасти поэтому я хотела поехать к открытому роялю. Там можно собирать немного «на печеньки». И пора думать о поиске работы. Мне двух мужиков кормить, жрут они одинаково. За квартиру чем-то платить, к появлению ребёнка готовиться. Наверно, дам объявление об уроках музыки. Работа несложная, смогу и с животом ходить. В идеале устроиться в музыкальную школу, но, боюсь, в положении не возьмут.

На следующий день я привезла Йоргеса и Армандо в кафе с открытой верандой и свободным роялем. Мои друзья с консерватории играют здесь по вечерам, и я попросила их выбить мне разрешение на дневные посиделки. Отбирать хлеб не стану, заодно проверю себя, подойдёт ли мне такой формат. Репертуар взяла попроще, танцевать и пить днём вряд ли кто-то будет. Нужно создать приятную атмосферу, может оставят благодарность.

Армандо сел у крайнего столика, достал блокнот и начал что-то зарисовывать. Дома скопилась высокая стопка альбомов, в которых он постоянно рисовал, пытаясь отвлечься. В такие моменты менялся, почти светился изнутри. Когда я посмотрела на него снова, увидела, что рядом присела девушка. Она улыбалась и что-то спрашивала, но Армандо отвечал неохотно.

Подумать только. Как самый открытый, мягкий и приятный человек своего мира так резко изменился в чужом? Казалось бы, никто не мешает заниматься творчеством, а если показать рисунки, даже восхищаться будут, но нет.

Йоргес сначала преданно сидел возле меня, но вскоре ему наскучило, и он отправился бродить вдоль рукотворного озера рядом с верандой.

Всё шло спокойно, я почти не волновалась. Посетители обедали и иногда награждали меня улыбкой. Некоторые негромко хлопали, на смене этюдов. Надо будет ещё раз списаться с ребятами, вдруг возьмут меня к себе. Или подскажут, не ищет ли кто пианиста.

— Ну здравствуй, Дианушка, — неожиданно сказали за спиной, а после к торцу рояля привалился Игорь. — Гляжу, ты настолько опустилась, чтобы просить милостыню?

Не знаю почему, но я испугалась, увидев Игоря. Как-то неуместно поздно до меня дошло, что я выбрала кафе, которое находится в шаговой доступности к офису бывшего. Нужно только парк перейти. Пока мы были вместе, Игорь говорил, что работает слишком много и не успевает пообедать. Люцифер дал поблажку? Или он всегда мне врал?

— Чего тебе? — тихо спросила я, ничем не выдавая волнения, хотя внутри всё похолодело.

— Как же, — Игорь подошёл ещё ближе. — Я ведь очень беспокоюсь что за тебя, — ухмылка. — Ты попала в дурную компанию. Пустила в свою квартиру не пойми кого, и я крайне обеспокоен.

— Не стоит. У меня всё прекрасно, — от волнения кружилась голова. Вот уж правда, у беременных эмоции не в порядке. — Это прекрасные люди, которые не раз выручали меня, поддерживали и заботились. Я полностью им доверяю.

— Правда? — Игорь посмотрел на Йоргеса, который отвлёкся, глядя на отражающийся в воде блик фар. Казалось бы, такая мелочь, а смотрел как заворожённый. — Знаешь, Ди, я подумал и решил. Наверное, зря я на свадьбе у Люцифера разозлился. Радуйся, я всё же на тебе женюсь.

Спасибо преподавателям старой закалки, которые учили меня играть в любой обстановке, не сбиваясь с темпа. В этот момент впору истерично рассмеяться, но нужно сохранять лицо. В конце концов, люди музыку слушают.

— Ты опоздал. У меня уже есть муж, и я очень счастлива в браке.

— Бред не неси. Никого у тебя нет. Паспорт в квартире пролежал. Забыла, конечно, — он покивал. — В твоём стиле, мозгов как у рыбки. Ладно, добрынькай, и я хочу обсудить условия самого счастливого для тебя дня.

— Самый счастливым для меня стал день прекращения наших отношений, — я покачала головой. — Отстань, Игорь. Ты слишком долго ждал. Помнишь, я букет поймала? Дурацкая примета сбылась. Я вышла замуж в тот же день, когда исчезла и паспорт не понадобился.

— Мы поженимся или… — он посмотрел на Йоргеса. — Пацан тебя вроде мамой называл. Откуда так быстро успела его выудить? Да ещё и без своего паспорта. Знаешь, воровство детей привлекает внимание. Даже если это такой долбанутый малолетний псих.

Очень удачно я закончила играть очередной этюд. Пальцы подрагивали от напряжения. Вдох-выдох, Диана. Тебе нельзя нервничать. Точно не из-за такого ублюдка.

— Зачем тебе это? Чего ты хочешь? — я посмотрела на него. — Мне казалось, ты вполне счастлив с новой невестой, которая избавляла тебя от тоски, после попытки меня убить.

Игорёк ухмыльнулся. Он понял, что попал в цель.

— Как пацанчика зовут? Я же не чудовище, Диана, буду на Новый год переводить его детскому дому пятьдесят рублей.

— Ты не отвечаешь на мои вопросы. Снова.

Господи, неужели я всерьёз собиралась за него замуж? За жадного и токсичного идиота? Он ведь не шутит, говоря все эти вещи, всерьёз считает так. Что весь мир ему должен, что все вокруг неправы, один он в белом пальто стоит красивый. От таких, как Игорь нужно убегать. Проклятье, был бы у нас способ вернуться в мир чёрных стражей, но его нет. Мы живём в неопределённости.

— Ты выходишь за меня замуж. А пацанчик, так и быть, тусит где-то у твоих родственников. Это мои требования, — Игорь опустил подбородок.

— Мам, — Йоргес заметил и, подбежав ко мне, встал между нами. — Он опять нарывается?

— Нет, малой, я всего лишь спрашиваю, хочет ли твоя «мама», — показал он пальцами кавычки, — и дальше терпеть тебя возле себя. Или сдаст в дом к таким же беспризорникам как ты. И, как видишь, она сомневается.

Йоргес оглянулся на меня и в больших глазах отразился такой ужас, что горло будто стянула невидимая рука.

— Мам! Ты же говорила, что я всё равно нужен. Или… всё же можешь любить только своего будущего малыша? Родного?

Игорь тут же прищурился.

— Что, прости?

— Буду, милый. Не обращай внимания, — я нервно улыбнулась. — Он решил, что я предпочту его, а не твоего настоящего отца и генерала.

Игорь, кажется, смутился, но тут же поджал губы.

— Вот это, — он ткнул пальцем мне в живот. — Моё, понятно и так. Ты, очевидно, рехнулась от горя, что я тебя бросил. Ничего перепишешь мне квартиру и всё наладится. Или я сдам твоих приблудышей в полицию и отберу своего ребёнка.

Он сумасшедший. Господи… Так, спокойно. Не нервничать ради малыша. Чую, если соглашусь, женой я буду ровно до момента, когда оставлю подписи на квартиру или ещё что… в общем, очень недолго.

— Это низко, Игорь. И нет. Мы не женаты и не поженимся. Ребёнок не твой так что можешь не беспокоиться за алименты. А сомневаешься, ДНК-экспертиза тебе в помощь. Просто исчезни из моей жизни! Я… — решила блефовать. — Да и с чего ты взял, что они беспризорники? Может они мои родственники. Если ты ни черта не знаешь о моей жизни, это не означает, что в ней ничего не происходит!

Игорь хохотнул.

— Диана, а из-за чего ещё с тобой может встречаться мужик? Внешность на троечку, ума от нуля до минус бесконечности, хозяйство и готовка ещё хуже. И это грёбаное брыньканье, — он передёрнул плечами. — Да все мои в шоке были, что я с такой дояркой из Урюпинска общаюсь и тем более живу. А насчёт беспризорников — это легко проверить. — Игорь достал телефон. — Сейчас позвоню и сообщу о нелегальных иммигрантах и, возможно, похищенном ребёнке.

— Удачи. И президенту ещё позвони, пожалуйся, что налоги высокие, — фыркнула я. Если врать, то до конца!

На самом деле я не знала, что сказать. Может он тоже блефует, понял, что это моё слабое место. Заметил. Да и такой тип, как Игорь, легко найдёт лазейку. Допустим, полиция заинтересуется «кражей» ребёнка, начнут выяснять, поймут, что у Армандо нет паспорта. Расскажем про другие миры и переедем в дурдом, а Игорь заберёт квартиру. Что же делать?

Было бы здорово, если б Ливай сейчас приземлился на Одуванчике за окном. Как в фильмах, когда истинный герой появляется максимально пафосно. Мне очень хочется стереть злорадство с рожи Игоря.

Но ничего не произошло. Козлина демонстративно набрал знакомые всем ещё с детства цифра вызова полиции.

— Ты ещё можешь всё утрясти, Диана.

— Ты омерзительно жалкий мошенник. Мы начнём эту войну, но квартиру я не отдам. Лучше подарю кому-нибудь. Государство пусть отбирает. Или вообще сожгу её, лишь бы тебе не досталась!

— Что ж, — Игорь улыбнулся и посмотрел на ничего не понимающего Йоргеса. — Скажи мамочке: пока. Алло, — он отвлёкся. — Олежа, привет. Слышь, такое дело, моя долбанутая бывшая утащила ребёнка, прикинь? Ага, так ещё и накачала чем-то, он агрессивный. На меня кинулся чуть руку не сломал. Ага, ага… ну ты знаешь, как мне надо сделать. Да, понял. За мной не заржавеет. Мы сейчас в «Зелёнке». Давай, жду.

Я покачала головой и убрала руки с клавиш. Что ж, он всё же сумел вывести меня из себя. Ну и что делать? Господи, ну что за человек? Такое ощущение, что его проще убить, чем расстаться. Мне очень повезло, что я попала в другой мир, и он не мог меня достать.

Игорь убрал телефон в карман:

— Ну, дорогая? Бросаешь ли ты своего детёныша под нашу соцопеку или выходишь за меня замуж? Давай, Диана, последний раз спрашиваю. Ну, же крошка, иди ко мне. Я знаю, что ты об этом мечтала.

— Она не хочет, — Йоргес взял меня за руку, а после снова посмотрел на Игоря. — Если надо, я пойду. Мне все равно. Знаю, что такое сиротские приюты.

— Твой ответ? — Игорь покачнулся с пятки на носок и сложив руки на груди. — Диана, я жду.

Как же мне хотелось послать его в глотку пожирателя.

Как я не замечала? Почему связалась с ним? Задним числом понимаю и вспоминаю множество моментов, привёдших к этому результату. Как Игорь хамил официантам, ругал Виктора, Николаевича и коллег по работе, критиковал моих друзей и родных, любимое дело.

В том мире, я спасала жизни музыкой, а Игорь… для него моё увлечение, практически основа меня самой навсегда останется «ерундой». Я даже обидеться не могу. Он слишком глуп, чтобы понять. Смешно. Страж без эмоций живее того, кто жил без угрозы тёмных.

Тем не менее, положение шаткое. Не знаю, кому он позвонил, может и никому, но такой скользкий и мерзкий человечек найдёт себе подобных. Тех, кому наплевать на порядочность, они запросто разрушат жизнь. Игорь сделает назло.

Хочу на ручки. И, кажется, меня снова тошнит. Вот ведь…

Я не знала, что сказать. Как правильно поступить. Люди поворачивались к нам всё чаще. Хотели ещё музыки, но пока не настаивали на продолжении концерта. Не знаю, смогу ли я играть сейчас. Тошнота и эмоции делу не помогали. Ещё и рёв мотора где-то позади.

Как же бьёт по ушам. Музыкальный слух не всегда хорошо. Попыталась сосредоточиться, но звук приближался и привлёк не только моё внимание.

Все прислушались. Те, кто сидел у окон, начали выглядывать. Пару мгновений и прямо на площадку ресторана влетел блестящий чёрный мотоцикл.

Водитель так ловко развернулся и затормозил, что невольно подумалось, что он профессиональный гонщик. Встал на землю с подножки, продолжая удерживать руль чёрными кожаными перчатками. Сердце сжалось, у стражей почти такие же куртки.

Мотоциклист слез и уверенным шагом направился к кафе. Толкнул дверь, излучая пафос. Неужели уже «Олежа» пожаловал? Ну точно, смотрит в нашу сторону. Я поджала губы.

Гость спокойно и уверенно снял шлем, а моё сердце пропустило удар. Быть не может!

— Ливай, — прошептала я.

Божечки, я сейчас в обморок грохнусь.

Точно он. Как я сразу не догадалась?

Куртка стражей с завязками всегда напоминала мне мотоциклетные. Походка, ширина плеч. Господи, хорошо, что я сижу.

Ливай улыбнулся. Сдержанно, но для него это выражение большой радости. Выглядит уставшим и вымотанным, под глазами тёмные круги. Пришёл. Мой муж всё-таки пришёл. Я же не сошла с ума, мечтая вырваться из этого кошмара?

И где он взял мотоцикл?

Путь тут же преградил квадратный шкаф в форме охранника. Ливай его будто не заметил, а когда тот попытался остановить, хватило взгляда, чтобы шкаф передумал.

— Хмырь какой-то, — поделился своим очень важным мнением Игорь. — Сразу видно, уголовник. Такой, привет из девяностых.

— Сюда нельзя на мотоцикле…, — надо отдать должное, охранник всё же смог возразить.

Ливай глянул на чёрного красавца перед входом.

— Так вот, как это называется, — спокойно произнёс он, а после повёл плечом. — Идиотское название. Забирай, раз нельзя. Мне-то зачем это говорить?

Охранник моргнул. Глянул на мотоцикл, на Ливая, снова на мотоцикл. Не понимает, шутит тот или нет.

Генерал Винтерман сделал ещё пару шагов, и на него наскочил Армандо.

— Лива-а-а-ай! — служитель обнял его так крепко, что, казалось, я услышу хруст костей. — Ты вернулся! Я знал, что ты не бросишь меня и заберёшь назад! Да, я всё ещё злюсь и надеюсь, ты раскаиваешься.

— Я поступил, как считал нужным, — Ливай похлопал друга по плечу. — Так было нужно, поэтому нет, не раскаиваюсь. Но теперь я решил проблему, а значит, могу предоставить безопасность.

— Какой же ты козёл, — Армандо выпустил его и широко улыбнулся. Кажется, его глаза заблестели. — И как же я соскучился по тебе.

— Это взаимно, — сухо кивнул Ливай.

Я поднялась. Слёзы всё же не сдержала, но сейчас мне было наплевать. Сжала ладонь Йоргеса, надеясь на сына, что поможет устоять, если вдруг ноги подведут. Это точно не сон.

— Ты куда это? — едко хмыкнул Игорь, вцепившись в моё плечо.

— Ай, пусти! Синяк оставишь!

— Сперва ответишь…

Закончить он не успел. Я даже не поняла в какой момент Игорь оказался в воздухе. Ливай вздёрнул его за шиворот как помойного кота.

— Если поклонишься и извинишься перед Дианой, я дам шанс костям в руке, которой ты её схватил, срастись, — глухо пообещал Ливай.

— Ты кто такой?! А ну, отпусти! Вызовите полицию! Да… — Игорь попытался ударить Ливая по руке, но с тем же успехом мог бить в стену. — Ты хоть знаешь кто я! Люди, на помощь!

Шевельнулся только охранник. Ливай перехватил Игоря и собирался разбить голову о рояль, но в последний момент остановился. Между мордой мерзавца и поверхностью инструмента оставались миллиметры.

— Нет, рояль нельзя повредить. — спокойно объяснил он и швырнул Игоря на пол.

— Эй.

Посетители заволновались, но героев не находилось.

— Уважаемый, драки запрещены, — сказал охранник. — Хотите общаться так — идите на улицу.

— Справедливо, — кивнул Ливай.

Подхватив Игоря за грудки, так, словно тот ничего не весил, он протянул мне руку.

— Йоргес, заберёшь наши…

— Вещи? Да. Я мигом.

Я кивнула и вложила пальцы в ладонь мужа. Горячая. Он настоящий. Я не сошла с ума.

Армандо распахнул дверь, и мы вышли на улицу. Игорь верещал и дёргался, но Ливаю не было до этого дела. Отойдя подальше от кафе, он швырнул моего бывшего на землю.

Я шагнула неуверенно обняла мужа и прижалась к груди. Как же хорошо. Теперь всё будет в порядке. Когда Ливай тут, пусть хоть пожиратели армией придут, не страшно. Мы справимся.

— Значит победил? — тихо спросила я, размазывая слёзы по щекам.

— Не я. Ты, — Ливай обнял меня крепко и нежно, укутывая в одеяло тепла, защиты и безопасности. — Твоя магия. Иначе бы тьма поглотила.

— Я боялась, что…

— Диана, какого хрена?! — возмущённо пыхтел Игорь, впрочем, отползая от нас подальше. — Я и так пошёл тебе навстречу, позволил вернуться, а ты при мне же вешаешься на какое-то быдло?

Ливай ухмыльнулся, будто услышал презабавную шутку.

— Можешь продолжать. Мало кому удаётся меня так развлечь.

— Посмотрим, как ты в обезьяннике повеселишься, — его голос поднялся непривычно высоко. — Я щас омон вызову! Развелось борзоты. Ты, Диана, совсем поехала уже. Мало того что связалась с уголовниками. Тебя вытаскивать из этого надо. И лечить. Мда, повезло малому с такой мамашей. Надеюсь, он нормальным будет, а не как ты.

— Йоргес твой сын? — Ливай ухмыльнулся. — Молодец, шутки всё лучше. А если правда, то я рад, что вовремя его забрал.

— Сдался мне этот выродок, — хмыкнул Игорь, доставая телефон и снова начиная что-то тыкать. — Я говорю о своём, — и кивнул на меня.

Господи, этот придурок не понимает, что безопаснее для него просто закрыть рот. А ещё лучше бежать. У меня не было сил огрызаться. Я обняла Ливая крепче и помотала головой.

— Мама беременна, — помог объясниться подбежавший Йоргес и с некоторым злорадством добавил. — А этот придурок её расстраивает. И дом хочет отнять, а её силой на себе женить.

— Рот закрой, щенок! — в голосе Игоря звякнул испуг.

Ливай застыл на мгновение, кажется, полностью утратил интерес к этому червяку. Стальные глаза замерли на моём лице.

— Беременна?

Я улыбнулась, смутившись. Так себе сюрприз вышел. Надо было как-то по-особенному признаться, а тут…

Ливай погладил меня по щеке, а после склонился и нежно поцеловал. По коже мурашки побежали, тело стало мягким и непослушным. Прервавшись, чтобы ещё раз посмотреть мне в глаза, Ливай улыбнулся и смазал пальцем мокрую дорожку. Потом положил ладонь на мой живот и коснулся лба своим.

— Забывай о проблемах. Я буду их решать. Тебе не о чем волноваться.

Я прижалась к нему крепче. Сама не ожидала, что такие простые слова вызовут столько эмоций. Все эти дни, пока мы с Армандо и Йоргесом обманывали друг друга и искали выход ни у кого из нас не было решения. Всем троим было необходимо услышать что-то подобное.

— Мы можем вернуться домой? — этот вопрос волновал сильнее всего.

Ливай погладил меня по волосам. Снова удивилась, что рука, привыкшая сражаться, умеет быть настолько нежной и ласковой.

— Ты останешься моей, — он сказал это одновременно и как вопрос и как утверждение. Будто вырвавшаяся мысль, от которой у меня снова марашки побежали. — Можем, конечно. Всё, что захочешь.

— Тогда не смей больше от меня «избавляться», — максимально грозно объявила я. — Домой хочу. Устала.

— Какой ещё домой, Диана, — хмыкнул с пола Игорь. Уже вызвавший кого-то. — Это моя квартира!

Ой, да подавись.

Ливай нехотя отпустил меня, а потом неестественно быстро оказался возле Игоря. Замах и кулак моего мужа сминает челюсть бывшего.

— Цветочек, ты как? — Армандо придержал за плечо. — Может не будешь смотреть?

Я мотнула головой, но поняла, что служитель прав. Как-то мне нехорошо. Холодно стало. Снова хочу обниматься с мужем. Он горячий.

Кажется, хруст костей Игоря слышат на соседней комнате улице. Больше всего пугало то, что Ливай делал это молча. Я вспомнила, что случилось с Заком и видела отличие. Тогда мой муж был зол, но то эмоция, страх перед новым предательством, а теперь он спокоен. Будто не человека калечит, а картошку чистит или посуду моет.

Оглянулась и увидела, что из кафе выскочило несколько человек. Снимают на телефоны. Шоу и зрелищ, да? Что ж, кажется, с полицией всё же придётся пообщаться.

Игорь хрипло и булькающе умолял остановиться, Ливай схватил его за ворот и развернул ко мне.

— Диану проси. Только она сможет убедить меня оставить такой кусок дерьма в живых.

Меня мутило. Сколько раз Ливай его ударил? Кажется, что по Игорю трактор проехал. Мне стало жалко его. Гормоны, наверно. Я точно помню, что желала бывшему всего плохого.

— Ах ты мразь! — заревел кто-то со стороны кафе. — Щас получишь, урод! Ну-ка шаг назад от Игорька! Застрелю, на хрен!

Мы синхронно обернулись. К нам шёл мужчина, и мой взгляд сразу сосредоточился на его руке, которая скрывалась за поясницей. Секундой позже он извлёк пистолет и направил на Ливая. Божечки, мы опять в боевике!

— Пристрелю, — пообещал, видимо, «Олежа». — Отошёл от него, собака! Руки поднял! Щас мусоров ждём, а то ты посидеть на батарее явно хочешь!

Ливай совершенно спокойно выпрямился и сделал шаг вперёд.

— Я сказал руки поднял! — рыкнул мужик.

— Зачем? — ещё шаг к Олегу. — Чтобы ты не выстрелил в меня? Ты и так этого не сделаешь. У тебя слабая рука, оружие трясётся. Физическая форма, — он кивнул на внушительный пивной живот, обтянутый голубой рубашкой. — смехотворная. Ты не тренирован и жалок. Просто подожди, пока твой товарищ извинится перед моей женой, и можешь спокойно уходить.

— Да ты вообще больной, мужик. Игорь, чё за психи?

— Убери оружие, — Ливай посмотрел на Олега. — Большая вероятность пораниться.

— Да щас! Кореша моего…

Олег ещё недоговорил, а Ливай оказался вплотную к нему, скрутив руку так, что тот умудрился сначала ударить себя стволом по носу, а после выронил его на землю.

— Вот и нанёс себе травму. Какой неумеха, — Ливай хмыкнул, а после посмотрел на Игоря. — Может и правда сюда едут ваши защитники, но доживёте ли вы до встречи с ними? Сомневаюсь. Сам сказал — я псих. Извинись.

Игорь, кажется, получил сотрясение. Он явно плохо понимал, что происходит и послушно повернулся ко мне.

— Прости.

Ливай посмотрел на меня, не обращая внимания на вопящего в руках Олега про беспредел и то, что с Ливаем будут делать в тюремной душевой. Зная мужа, проблемы могут быть у других заключённых.

Странно. Кажется, я впервые слышу от Игоря это слово. Грустно, что пришлось выбивать его таким образом. Я знаю, что это не искренне. Когда Игорь оклемается, он будет всё отрицать, такой уж человек, но мне было приятно услышать это. И запомнить.

— Давай уедем, — попросила я. — Пока полиция не приехала.

— У тебя есть на чём? — он тряхнул Олега. — Нам нужно в место Силы.

— Они не работают, — вставил Армандо. — Есть только эхо, отголоски.

— Сейчас получится. Вызови свет. Агнесс ждёт и поможет с другой стороны.

— Вы психи! Грёбаные психи! — верещал Олег. — Мусора скоро будут тут и повяжут вас!

— Будешь нас везти. — Ливай шагнул на него. — У тебя есть на чём. Уверен.

Я засомневалась, безопасно ли садиться с ним в одну машину:

— Стой. Пусть он лучше Игоря в больницу везёт. А мы закажем такси. Безопаснее.

— Что это? — Ливай изогнул бровь. — У тебя есть повозка?

— Нет. Но я могу арендовать.

Я повернулась к Йоргесу и попросила свой рюкзак. Нашла телефон, запустила приложение. Долго думала, куда поедем и решила выбрать ту же церковь недалеко от моего дома. Тихо и народа почти нет. Машина обещала прибыть через семь минут.

— Да хрен вы уйдёте! — прошипел Олег и я поняла, что столько времени у нас нет.

Где-то далеко слышалась полицейская сирена. Нужно… Взгляд зацепился за мотоцикл.

— Армандо, держи телефон! Там карта и номер машины, несложно. Кошелёк в рюкзаке. Ты уже знаешь, как ездить в такси, встретимся на месте. Ливай, поехали, — я кивнула на мотоцикл.

Армандо опередил Йоргес, взяв вещи.

— Он всё равно запаникует, — покосился мальчик на служителя, а после сжал мою руку. — Мамочка, если будет опасность. Ты не жди нас, хорошо? Главное, чтоб у тебя всё в порядке было.

Ответить я не успела. Ливай шагнул к Йоргесу и положил ладонь на его плечо.

— Можешь, не сомневаться, она будет в безопасности. Но я не уйду, пока не заберу своего сына и друга.

Глаза мальчика распахнулись так широко, что стали похожи на блюдца.

— Да и не получится у нас уйти в любом случае, — хмыкнул Ливай. — Без служителя портал не открыть.

Армандо закатил глаза.

— Мда, а я уже и отвык от твоего очаровательного юмора.

Ливай усмехнулся и снова похлопал Йоргеса по плечу.

— Но даже если б мог, моё решение бы не изменилось, — он улыбнулся, а после кивнул мне.

— Садись и надевай шлем.

Ох и достанется же нам, если остановят.

Я послушно натянула неудобную штуковину. Получилось не сразу, только когда Ливай помог. Какой же тяжеленный! На щёки давит, подбородку неудобно. Может он мне маленький? Или наоборот? Как разобраться-то? Стало непривычно тихо, будто один большой наушник на голову. Это же ненадолго, да? Слышала, как Олег продолжает ругаться, но не считала нужным вслушиваться. Лучше бы Игоря повёз в больницу в самом деле.

Ливай вскочил в седло так уверенно, словно делал это всю жизнь.

— Где ты его взял? — спросила я. Не уверена, что он услышал, говорить с этими штуками на щеках непросто.

— Там же, где и рояль. Это было единственное, что работало и с чем я смог разобраться в короткий срок, — Ливай лаконичен, как всегда, но предельно понятен.

Мотоцикл взревел, и мы рванули с места, взрывая землю. Впервые катаюсь, но почему-то совсем нестрашно. Я обнимала мужа и наплевать на всё. Что нас, возможно, схватит полиция, что мой бывший устроит грандиозный скандал и, скорее всего, найдёт способ присвоить настолько полюбившуюся ему квартиру. Меня здесь уже не будет. Как много преград падает, когда тебя ничто не держит.

Господи, я даже не помню, сколько меня не было. За это время случилось столько всего, что прежнюю жизнь можно считать бестолковой и скучной. Ну да, была пара волнительных концертов, но в остальном всё едино. С Ливаем каждый день подкидывал сюрпризы. И даже когда я думала, что уже ничему не удивлюсь, он появился верхом на мотоцикле, которым невесть как научился управлять!

Обняла чуть крепче. Хотела столько всего сказать, но не могла подобрать слов. Мы выехали из парка и рванули в тень зданий. В шлеме низко гудел ветер, негромко и монотонно. На поворотах Ливай наклонялся в стороны и мои нервишки звенели от восторга и напряжения. Будто аттракционы, хотелось смеяться нервно и счастливо одновременно. Мы словно в дурацком фильме, сбегаем от полиции и, не знаю, как и почему, получается. Ливай невесть как замечал патрульные машины, и мы сворачивали в переулки.

Я указывала дорогу, хотя возникало ощущение, что Ливай знал город лучше меня. Если я ориентировалась по главным улицам, он выбирал узкие улочки, но умудрялся держаться основного направления. Безумие. Моя жизнь стала безумием, но мне это нравится!

К парку, за которым стояла та церковь, мы подъехали с другой стороны. Ливай оставил мотоцикл во дворе одного из домов слез и помог мне снять шлем. Было жалко бросать, красивый зверь.

Генерал пожал плечами:

— Если заберём, Одуванчик обидится. Он и сюда рвался, но Моника запретила.

— Она не ушла?!

— Нет.

— А как Закари? И Людвиг?

— Очнулись. Думаю, в момент, когда я убил Алану.

Звучало страшно.

— Похоже, тебе нужно многое мне рассказать.

— Тебе тоже.

— Тогда пойдём, — он протянул мне руку. — Как я понял, нам нужно пройти насквозь?

Мы перешли дорогу и, обогнув заборчик, вошли в парк. Первые же деревья отсекли звуки улицы, оставляя нас наедине. Ливай держал меня за руку, крепко и уверенно. Если бы я не пойми с чего решила вырваться и убежать, ничего не вышло бы.

Парк казался диким. Солнце пробивалось сквозь зелёное покрывало листьев и падало на асфальтовую дорожку золотистым кружевом. Пахло скошенной травой и сыростью, от прячущейся неподалёку реки, вдоль которой нам нужно идти, чтобы добраться до церкви.

Ливай оглядывался. Наверно по привычке высматривал тёмных, но я сильно сомневаюсь, что здесь есть кто-то опаснее сорвавшихся с поводков собак.

— Йоргес и Армандо смогут найти эту местность?

— Нет. Но у них мой телефон, — я задумалась, не зная, как объяснить. — Там что-то вроде активной карты. Показывает, где находятся они и куда нужно идти. Йоргес уже неплохо им пользуется, так что проблем быть не должно, — я поджала губы и медленно выдохнула. — Если, конечно, они смогли увернуться от полиции.

Ливай снова оглянулся, туда, где мы оставили его мотоцикл. Интересно, что с ним будет? Увезёт самый смелый?

— Как хорошо местные стражники исполняют обязанности? У нас для ареста опасного преступника выйдет не более пяти человек. Когда мы уезжали, я заметил троих.

— Когда как, — я тоже оглянулась. Сирен не слышно. — Но раз мы с тобой ещё на свободе, может пронесёт?

Ливай мотнул головой.

— Нужно было дать ту активную карту мне. Я бы отвлёк стражников, а вы бы поехали вместе. И вернулись, если бы дела стали совсем плохи.

— Ну уж нет. Ещё раз рисковать тобой я не могу. И вообще, давай решать проблемы по мере появления? У Олега был пистолет, которым он размахивал посреди улицы и при ребёнке. Думаю, наших защитников в первую очередь заинтересует это. Единственное, что может помешать — отсутствие паспорта у Армандо.

— Мне нравится, что я оставил сына без защиты, — Ливай поджал губы. — Он может за себя постоять, но боевого опыта нет.

— Мне тоже не нравится. Но, знаешь, пока мы жили здесь, они оба показали себя вполне самостоятельными. Я даже отправляла Йоргеса в магазин одного, он умница, быстро схватывает. Наш сын, — невольно улыбнулась, приятно звучит, — вёл себя очень по-взрослому. Не пытался бороться с этим миром, а осваивал его. Принимал, что может остаться здесь навсегда и набирался опыта. Не знаю, естественно ли это для стражей.

— Нас учат в том числе и верить в свой отряд, — Ливай задумчиво посмотрел в небо. — Ждать сложнее, чем действовать, как оказалось. Но оставить тебя, подвергнуть опасности, я не могу. Только и остаётся, — верить в них. Тяжело. Даже мучительно. Идти на возможную смерть и то, проще.

— Поэтому я и стараюсь. Верить, — я сжала его руку. — Знал бы ты, как я злилась. Эти дни как в тумане прошли. Гадали, жив ли ты или уже… Даже если Армандо и Йоргеса схватит полиция, я свяжусь с Игорем и отдам ему квартиру, которую он так жаждет. Они заберут заявления и ребят отпустят. Всё решаемо. Но когда ты остаёшься один на один с чудовищами, которые прикидывались нашими друзьями, — это совсем другое.

Мы достаточно далеко ушли, но, возможно, мне только казалось, что где-то со стороны оставшегося мотоцикла воют сирены. Нужно спешить, но я, не выдержав, обогнала Ливая и обняла его. Беременность сделала меня сентиментальной.

— Я соскучилась, — протянула я, уткнувшись ему в грудь.

Он обнял меня. Как же нежно. Даже с опаской. Погладил по волосам, неуловимо покачал, успокаивая и закрывая от всего мира. Снова захотелось плакать. Побыть маленькой девочкой, которой больше ничего не угрожает.

— Прости, что заставил нервничать, там было очень опасно. Вам всем и … — он обнял меня теснее и коснулся живота пальцами, — малышу. Свет, меня трясёт. Никогда не думал, что можно испытывать страх и абсолютное счастье одновременно.

— Я тоже в шоке. Мы же… я смутилась. — Шанс был маленьким. Не думала, что получится. Он ещё совсем крошка. Только вчера узнали, — я посмеялась, вспомнив обстоятельства. — Мы смогли, родной. И дальше всё хорошо будет. С тобой не страшно. Только волнительно.

— Не думал, что мне выпадет шанс стать отцом, — Ливай погладил меня по плечам. — Даже представить не могу, что нужно делать. Какие-то тактики, особые приёмы и условия для нормального взросления.

— Эй, спокойно, — я рассмеялась. — Воспитывать детей непросто, но не воспринимай как военные действия. Будем учиться. Вместе, да?

— Я помню лишь, утверждение мамы, что хорошего воина вскармливают материнским молоком, а вместо «нудных колыбельных» нужны песни о грядущих битвах.

— Будешь петь?

— Что? Я? — удивление Ливая было настолько искренним, что я даже посмеялась. — Я думал, ты любишь нашего ребёнка и не станешь его пытать.

— Почему? У тебя красивый голос, — я притянула его ближе и поцеловала. — Такой… м-м-м… низкий, мужественный. Сказала бы сексуальный, но мы обсуждаем колыбельные для ребёнка, поэтому это слово не подходит.

Ливай ответил на поцелуй. Горячие пальцы путались в волосах, мягко массируя затылок и заставляя голову кружиться. Прервавшись, кон коснулся моего лба своим и шепнул:

— Тебе я могу спеть что-нибудь особенное. Надеюсь, сработает правильно.

— Уже, — я улыбнулась и мягко выскользнула из объятий. — Идём, пока нас не поймали. К тому же если ребята приедут раньше, нам придётся выслушать много упрёков.

Ливай не стал противиться и снова надёжно сжал мою ладонь. Мы свернули на тенистую тропинку и теперь пробирались совсем чащей. До церкви оставалось всего ничего, а так мы сильно срежем путь. Ливай вышел вперёд, прокладывая мне дорогу и защищая от веток и крапивы. Когда тропа осталась позади, и мы снова оказались на асфальте, он остановился и повернулся ко мне:

— Ты правда со мной? — плечи напряглись. — Моя?

— Конечно, — я не сразу осознала важность ответа.

Серые глаза смотрели в саму душу. Ливай одновременно боялся принять его и жаждал, чтобы это было правдой. Я постоянно говорю, что он изменил мою жизнь, но если подумать, во что я превратила его…

— Твоя, — улыбнулась я, сжимая его руку в ответ. — А ты мой.

Мы были на краю парка и уже видели дорогу. Вдалеке мелькнул бело-жёлтый бок такси.

— Диана, если уйдём, то больше не вернёмся, — челюсть Ливай напряглась. — Это твой мир. Здесь твои близкие. Ты готова променять всё это на чудовище, которое не умеет… — он прервался и качнул головой. — Нет. Умеет чувствовать и поэтому не хочет… не хочу, чтоб ты жалела об этом выборе.

— Ты не чудовище, прекращай себя так называть, — я с улыбкой погладила его по щеке. — Как я поняла, в ваш мир попадают те, кого не станут слишком настойчиво искать. Оказалось, мало кто заметил моё отсутствие. Если я исчезну навсегда, заметят, наверно, но есть кое-кто, не позволяющий мне сомневаться в правильности. Ты.

Ливай провёл по моей щеке тыльной стороной ладони.

— Последний шанс сбежать, Диана, — дразнящая ухмылка. — Иначе до конца дней — носить тебе звание миссис Винтерман. Больше не отпущу. Не говори, что не предупреждал.

— Вот и не отпускай, — я положила ладонь поверх его руки. — Не нужны мне шансы, ни последние, ни первые. Ты говорил, что слышал музыку, когда сражался. Знаешь, что она значит? Мне показалось, сказать, «я тебя люблю», слишком просто. Хотела, чтобы ты это почувствовал, нервами, пульсом, всем, — я усмехнулась. — Может, я слегка перестаралась, выполняя одну из первых твоих просьб.

— Раз начала, не останавливайся, — Ливай прижал меня теснее. — Потому что, мне будет мало. Насытиться твоей любовью, тобой, мне не по силам.

— Эй вы! — крикнул Армандо, сложил руки как рупор. — Может поворкуете в безопасном месте, а?!

Ливай усмехнулся и, неожиданно быстрым, но плавным движением подхватил меня на руки и пошёл к величественно сверкающей куполами церкви.

— Внезапно, — хмыкнула я. — Решил на ручках напоследок поносить?

— Почему напоследок? — генерал шевельнул плечом. — До этого я давал шанс на побег. Ты опрометчиво его упустила. Всё. Тем более не тебя, а вас, — важно он выделил последнее слово. — И теперь я точно знаю, что счастье в моих руках.

— Смотри, этот маленький собачка любит свою маму, — мне на колени ложится развёрнутая книга с картинкой. — А я люблю тебя.

— Ух ты, — я присмотрелась к иллюстрации. — Тут так написано?

— Он же обнимает. Лапками, вот так, — меня обняли мягкие детские ручки с такой нежностью, на которую способны только дети. — Я тоже как он. Твой маленький собачка.

— Моя ты прелесть…

Расчувствовавшись, я подняла мальчика на руки и усадила на колени. Прижала к себе, поглаживая гладкие тёмные волосы, и поцеловала в макушку. Он обнял крепче, пытаясь выразить то, что пока не понимал, как сказать.

— Нет, я не могу, — сидящая в кресле рядом Моника прижала ладони к щекам. — Эрвин, ну какая же ты милаха. Иногда мне хочется тебя украсть.

Сынишка тут же принял до боли узнаваемый, хоть и забавный суровый вид.

— Я мамин. Нельзя.

— Смотри-смотри, — усмехнулась я. — Так и созреешь на своё сокровище.

— Ой, если б были гарантии, что в меня пойдёт, согласилась бы, — Моника закатила глаза. — А вдруг в Зака? Страшно.

— Не бойся, — Эрвин сполз с моих колен и подошёл к Монике. — Я тебя защищу.

— Нет, — она схватила его на руки и легко ущипнула за щеку. — Лучше я тебя утащу. Маленький сладкий «собачка», — передразнила она.

— Но-но, мама его не отдаст. А вообще, ты зря волнуешься. Дети — это прекрасно. Берут от родителей лучшее. Глянь на Эрвина. Может и Зак ответственнее станет, ругать его перестанешь.

— Ним такой умняшка-милашка не получится, — Моника потрепала Эрвина по тёмной макушке.

Сыночек сполз с её колен и снова сосредоточился на книжке. Я невольно залюбовалась. И правда кажется, что твои дети самые красивые и умные.

Вопреки расхожему мнению про мальчиков, Эрвин даже в младенчестве не доставлял никаких хлопот. Мне иногда казалось, что он и не плакал ни разу, только смотрел своими большущими серыми как у отца глазами. Так удивлённо, что самой становилось стыдно, что я посмела расстроить такого ангелочка.

— Виктория не присылала тебе странных писем? — спросила я. — Мало что поняла, но, кажется, у неё проблемы.

— Не мне, — Моника томно вздохнула. — Заку. Сказать зачем? Просила взять в жены её! Людвиг всё же узнал, что она помогала его отправить и послал. Так она на Зака пасть разинула, стерва! Нет, ну ты представляешь?! Само собой, до Зака её писульки не дошли.

— Интересно, что сделает. Вернуться попытается? Через Орден или попробует кого-то из стражей соблазнить?

— Не знаю и мне плевать, — фыркнула Моника, погладив Эрвина, сидящего на диване между нами. — Пока это не касается моей семьи, пусть делает что хочет.

Немного странно слышать такое от неё, но ведь все имеют право одуматься, верно? Может скоро у моей малышни появятся двоюродные братья или сёстры.

— Говорят, у внешних городов стало совсем тихо, — поделилась Моника. — Люди шутят, что скоро от скуки начнут охотиться на служителей, потому что обычных тёмных совсем не останется. После Аланы, или как её звали на самом деле, у чудовищ отпало желание приближаться к нашим стенам.

— Да, слышала, — я вздохнула. — Теперь Ливай ищет себе врагов далеко от дома. Похоже и правда, тёмных привлекали проводимые ритуалы по призыву девушек. Даже те места, где появлялись вещи из других миров, сломали. Туман уже вышел за черту внешних городов, наши захватывают новые земли. В качестве плантаций, пока не построят аванпосты и стены.

— Не знаю, Диана. Допустим те, кто остался могут родить не по одному ребёнку, но что делать после? Что если тёмные вернутся, когда стражей совсем не останется?

— Можешь считать, что я ударилась в альтруизм, но что если для победы нужно просто перестать сражаться?

— А что такое альдризм? — спросил Эрвин.

— Это значит, что твоя мама слишком добренькая, — хмыкнула Моника. — Мне тоже не нравится вся эта военная суета, но тут я поддерживаю стражей. Нужно пойти вглубь материка и навалять монстрам на их же территории.

— Я бы предпочла, чтобы наш папа был дома и не рисковал зря.

Моника посмотрела на меня.

— Ты разве не знаешь? Ливай не сказал? О… — протянула она. — Кто-то ночью сладкого не получит.

— Ночью нужно спать, — глубокомысленно вставил Эрвин и Моника кивнула.

— Да, именно этим твой папа заниматься и будет. На диване. Они отправляются через два дня, насколько я знаю. Ливай, Зак и…

Дверь распахнулась, не дав договорить. На пороге стоял повзрослевший за пять лет Йоргес. Лицо ещё юное, но фигура уже теряла нескладность. Чую, он разобьёт немало девичьих сердец.

— Мам, ты папу не видела? Привет, — парень махнул гостье. — Он хотел поговорить, как вернусь из Академии. Найти не могу.

— Йорги-и-и, — Эрвин спрыгнул на пол и побежал к нему.

Йоргес присев, распахнул руки и поймал брата. Сначала обнял, а после несколько раз подбросил, смеясь вместе с ним.

— Он на приёме, — сообщил Эрвин. — Званый ужин.

Я сдвинула брови.

— Где именно, милый? Можешь показать?

Малыш закивал, а после вытянул палец в сторону двери.

— Там.

— Да, братишка. Кажется, ты лучший из проводников по местности, — хохотнул Йоргес.

— Так, юные стражи, — я поднялась и оправила юбку. — Объявляется миссия по поиску генерала и загадочного званого ужина. Вопросы?

— Вопросов нет, — по-военному чётко ответил Йоргес.

— У меня есть, — подал голос Эрвин. — Мамочка, а ты нас любишь сильно-пресильно или пресильно-сильно?

— Сильнее, чем что-либо ещё в этом и любом другом мирах.

— И я… чем в этих мирах тебя люблю…, — выразить более чётко мысль Эрвин пока не мог, но я это и так поняла. — Папу тоже, когда придём к Лили, я ему скажу.

Тревога понемногу отпускала. Наверно я ещё не скоро перестану нервничать по пустякам.

Взяв Эрвина за руку, я направилась к выходу. Он крепко сжал мою ладонь в ответ и преданно посмотрел в глаза. Не знаю точно, это такой обнимательный возраст или он на каком-то подсознательном уровне боится лишиться моей поддержки, что я куда-нибудь. Хотелось бы верить, что первое. Второе невозможно выполнить, едва взглянув на этого зайчика. Моника тоже поднялась, величественно и по-королевски.

Мы подошли к двери, которая будто была призвана из сказочного мира — белая и стараниями лично Армандо разрисованная поразительной красоты птицами и цветами переливающаяся как перламутр. Детская Лили.

Эрвин пошёл первым, по-хозяйски открыв дверь в девчачий мир фей, радуги и единорогов. Мы вошли следом и замерли.

Генерал Винтерман сидел на пушистом коврике, скрестив ноги. Перед ним комично маленький кукольный столик, крошечная чашечка, блюдце и куча тарелочек, по которым были рассыпаны конфеты. Лили стояла за спиной отца и возилась с разноцветными резиночками и заколками. Она уже превратила половину головы моего мужа в забавный ёжик. Ливай терпел издевательства с абсолютно невозмутимым видом.

Я пожалела, что у меня нет ни фотоаппарата, ни телефона. Моника расхохоталась:

— Ой не могу. Нет, ну вы гляньте!

Лили замерла, а несколько резиночек выпали из её рук. Ливай сурово прищурился, на миг превращаясь в нелюдимое чудовище, а потом спрятал этот образ за улыбкой и посмотрел на Лили.

— Продолжай, принцесса. Тётя Моника просто не понимает, что значит красиво.

— Ой-ой, важный какой. Ладно, я пойду, в этой комнате слишком много милоты. А то Зак скоро улетает, — она специально выделила, чтобы Ливай наверняка понял, что я в курсе «секретной операции». — Нужно успеть… наиграться.

Моника ещё раз потрепала Эрвина за щёку и зацокала каблуками в сторону лестницы. Йоргес старательно держался, пытаясь выглядеть таким же невозмутимым. Получалось не очень. Согласна, Ливай с резиночками — это что-то.

— Ты хотел поговорить?

— Да. Садитесь за стол и выпейте чай, пока Лили не закончит.

Спорить с генералом никто не решился. Меня удивляло, что Ливай смог быть настолько разным. Большую часть времени он всё тот же хладнокровный командующий, не терпящий слабости ни к себе, ни к окружающим, но дома, с нами он совсем другой. Взять даже резиночки эти.

Мы расселись за столом. Лили с энтузиазмом вернулась к занятию. Эрвин влез к Ливаю обняться, мы с Йоргесом сели справа и слева. Отчего-то вспомнилось, всеобщее удивление, когда оказалось, что у меня близнецы, одна из которых ещё и девочка. Агнесс долго косилась, сомневаясь в отцовстве Ливая, но Лагерта быстро поставила её на место. Свекровь у меня, конечно, мировая. Благодарю всё высшие силы за то, что я ей понравилась, потому что война с этой женщиной обречена на проигрыш.

Иногда становилось страшно. Позволять себе чувствовать всё это, любовь, счастье, радость. Тёмные питаются эмоциями. Казалось, они должны мчать сюда на всех парах, потому что города империи действительно менялись. Тем не менее туман отступал.

Получается дело и правда в ритуалах призыва. Жители империи пытались бороться с тем, что сами же приманивали. Я надеялась, в скором времени в этот мир вернутся краски, исчезнет страх. Появятся художники, музыканты, писатели, танцоры. На том рынке, где пять лет назад Ливай терпеливо ждал, пока мы с Армандо нагуляемся и устанем тратить его деньги, появлялись пусть неуверенные, но артисты. В одном из заведений я уговорила поставить рояль, созданный по чертежам снятым с моего. Любила приходить туда с малышами и играть для горожан. Потом стала замечать, что они сами пробуют музицировать, и это я считала главной победой.

— Видел результаты твоих экзаменов, — сказал Ливай. — Почему решил сдать досрочно?

— Хотел себя проверить, — спокойно ответил Йоргес. — Надеялся, ты не узнаешь.

— Мне должностью положено знать всё. Молодец. С таким результатом можешь заканчивать академию досрочно.

Парень просиял.

— Так и хочу. И начать работу. Чтобы тебе помогать.

Ливай кивнул. Лили закончила с его шикарной причёской и он, подхватив рассмеявшихся близнецов, поднялся и кивнул нам идти следом.

Мы спустились в холл и свернули к кухне, а оттуда на веранду во внутренний двор. Весну сменяло лето. Последние два года я доставала слуг расчистить здешние заросли, привести сад в порядок, но сохранить некоторую дикость. Теперь это одно из любимейших мест для игр наших детей.

Пройдя вглубь сада, Ливай остановился.

— Иди знакомься.

Йоргес недоумённо поднял бровь, сделал ещё несколько шагов и замер. На полянке, где они обычно играли в мяч, лежала виверна красивого бело-серого, будто мрамор, окраса. Меньше Одуванчика, должно быть молодая. Когда мы появились, она подняла голову и взглянула на нас серебристыми глазами.

— А вы не торопились, — хмыкнул, Армандо поднимаясь с травы. — Мы уже поспать успе… Ого! Ливай, ты бы по сторонам внимательней смотрел. В таком виде на улице могут и украсть.

— Нет, — хором воскликнули близнецы, воинственно выпрямившись и заозиравшись по сторонам.

— Пусть попробуют, — улыбнулся Ливай.

— Чья это виверна? — спросил Йоргес.

— Твоя, балбес, — Армандо взъерошил парню волосы. — Выбирали из молодняка, так что девчонок не катай. Взрослого одного выдержит, но двоих рано, чтоб с позвоночником потом не было проблем.

— Моя? — переспросил Йоргес, услышал только первое слово.

— Раз хочешь раньше выпускаться, пора учиться летать, — сказал Ливай.

— А можно погладить? — спросил Эрвин.

— Как ты её назовёшь? — Лили спрыгнула с рук Ливая.

— Пока не знаю, — ответил Йоргес. — Поможете мне выбрать имя?

— Да!

Я с тревогой наблюдала, как Армандо подводит всех моих детей к необученной виверне. Она их не сожрёт?

— Всё в порядке, — Ливай, будто угадав мысли, обнял меня и притянул к себе. — Она спокойная, не тронет. К тому же самка, они к маленьким всегда добрее.

— Не рано ли? Он всё ещё ребёнок, — беспокоилась я. — Во сколько у тебя появился Одуванчик?

— На год раньше, чем у Йоргеса, — он ухмыльнулся в ответ на вскинутые мной брови. — Всё будет хорошо. Я видел результаты экзаменов. Он справится.

— Ладно, — прищурилась я. — А куда ты собрался через два дня?

Ливай поджал губы.

— Хотел улететь на запад. Разведчики докладывали, что там горы. Долетим до них, посмотрим.

— Ты хочешь этого из исследовательского интереса или потому что…

— Чтоб наши дети росли в безопасном мире. Чтобы им не приходилось слышать ни сирен, ни рёва тёмных. Все наши дети — чёрные стражи. Понимаешь, что им уготовано, если я не добью заразу?

— Тёмные ушли уже далеко, — я погладила мужа по спине. — И с каждым годом всё спокойнее. Может, пора повесить меч на стену? Они оставляют нас.

— Оставляют или отступают, чтобы накопить силы для нового удара? Мать Тьмы чётко огласила цели — истребление людей. И помогла мне определиться с моими. Если после её смерти, туман отошёл, то, возможно, она некий источник заразы. Уничтожу ещё одну, и отбросим ещё дальше. Безопасность. Плюс земли, которые будут кормить всех нас. Новые укрепления, города, которые помогут защитить от новой опасности.

— Не хочу давить на тебя, но у тебя дети растут, помнишь? — я ткнула его в бок, Ливай даже не вздрогнул. — Чтобы они выросли счастливыми, рядом должен быть отец. Если он будет воевать не пойми где, с этим будут сложности.

Ливай помолчал, а после притянул ближе и поцеловал. Нежно и волнующе. Именно так, как целовал, когда хотел, чтобы я теряла голову и соглашалась.

— Ты, права, Диана. Я отец, но и быть генералом не перестал. Это моя обязанность и долг. Защищать не только своих детей, но и чужих. Не у всех в мужьях воины, есть ремесленники, землепашцы, строители, без которых мы не сможем нормально жить, но в случае угрозы они не защитят свою семью.

Ливай посмотрел на скачущих возле новой виверны детей и улыбнулся. Лили убеждала, что сказочному зверю отлично подойдёт имя Блестяшка или Милашка, а мальчишки возмущались, что это совсем не эпично.

— Я вернусь к тебе. К вам. Только с победой вернусь, — Ливай положил ладонь на сердце. — Слово генерала.

— Пообещай, что возьмёшь меня с собой. Что это разведка. Вдруг опять полезешь в какую-то громадину.

Ливай усмехнулся и покачал головой.

— Даже если полезу, ничего, — он прижал меня крепче и посмотрел на детей. — Теперь я чувствую любовь, где бы ни был. Благодаря тебе.

— Генерал, Диана.

Мы с Ливаем обернулись. По тропинке шёл Феран. Некогда рыжие волосы стража поседели, да и сам он выглядел уставшим и измождённым, как и пять лет назад, когда его нашли без сознания среди обломков. Никто не понял, как и почему страж выжил.

— Я подготовил всё к отбытию и обсудил детали миссии с императором, — он говорил спокойно, а сам разглядывал новую причёску Ливая.

— Спасибо.

— Ещё мы получили письмо от Лагерты. Она перебрасывает свой отряд и присоединится к нам.

— Они же были на севере? — Ливай изогнул бровь. — Хотя, зная маму, она будет в точке сбора на день раньше нас и будет ругаться, что наши виверны медленно летают.

— Скорее всего, — кивнул Феран.

Признаться честно, мне стало чуть спокойнее. Лагерта при всей своей горячности не позволит сыну рисковать зря.

— Что ж, летите, — сдалась я. — Но обещайте, что не устроите геноцид, едва обнаружив тёмных, а вернётесь за армией.

— Так точно, — улыбнулся Ливай.

Что ж друзья,

Подошла к концу история, заставившая нас, а возможно и некоторых из вас, смеяться, грустить, злиться, умиляться, пугаться и, конечно же любить. Героев, судьбу, саму жизнь.

Непростой был путь. Мы начали книгу в одном мире, а закончили совсем в другом. Но это был очень интересный опыт, и спасибо вам за то, что пережили его с нами.

Да, было тяжело. Корректировали сюжет, ориентируясь на ваши пожелания и настроение. Некоторые герои сыграли совсем иные роли. Порой казалось, что мы плывём куда-то не туда, но в конечном итоге все веточки сошлись.

Некоторым читателям хотелось растянуть концовку)) Мы думали над этим и могли бы подкинуть ещё проблем, но пожалели беременную Диану. Ей и так от нас досталось))

История Ливая и Дианы подошла к концу. Если вам, как и нам, грустно и хочется ещё, у нас создаётся аудиокнига. Мы больше не эксклюзивные авторы Литнет и наши книги есть не только тут😊

Ещё раз спасибо вам, что поддержали нашу первую подписку. За то что комментировали, ставили звёзды, поощряли наградками. Именно вы мотивировали нас продолжать писать, даже когда внешние обстоятельства оказывались слишком тяжелы. Мы справились благодаря вам и надеемся, что и мы развлекали и поддерживали вас в ответ.

Всё будет хорошо. И у Ливая с Дианой, и у их близких, в число которых входим и мы с вами 😉

Мира всем. И пусть любовь проложит путь к свету из самой непроглядной черноты (✿◡‿◡)

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/zhena-dlya-chudovishcha-b384415