«Смеяться, право, не грешно, над тем, что кажется смешно» — этот афоризм Николая Карамзина можно назвать одним из девизов советского кинематографа. Наши режиссеры, такие как Леонид Гайдай и Эльдар Рязанов, обладали великолепным чувством юмора, чаще всего, сочетавшееся с отменным вкусом и чувством стиля. Они дарили радость многим поколениям советских людей и давали путевку в жизнь нашим любимым актерам. Их добрые и веселые творения стали неотъемлемой частью нашей жизни. Книга известного кинокритика Федора Раззакова рассказывает о наиболее известных и любимых советских комедиях, о фильмах, которые не устаревают и постоянно находят новых поклонников.
1.0–создание
В конце 50-х Леонид Гайдай снял сатирическую комедию «Жених с того света», но ничего, кроме головной боли, от этого не поимел. По требованию цензуры фильм был порезан чуть ли не наполовину, а сам Гайдай отлучен от комедийного жанра. После этого он снял историко-революционный фильм «Трижды воскресший» (он вышел в прокат летом 60-го), который потерпел полный провал в прокате. После этой неудачи Гайдаю впору было вообще бросить режиссуру и уйти «в управдомы». Но он нашел в себе силы остаться в большом кинематографе. И, как показали дальнейшие события, правильно сделал.
После «Трижды воскресшего» Гайдай взял отпуск и вместе со своей женой, актрисой Ниной Гребешковой, отправился к своим родителям в Глазково, что под Иркутском. Родители Леонида Иовича жили в деревянном доме, у которого, как и положено, был чердак. Чуть ли не с первых дней Гайдай стал завсегдатаем этого места, поскольку его нутро буквально ломилось от множества макулатуры: книг, газет и журналов самых разных лет. И вот однажды Гайдай натолкнулся на номер газеты «Правда», в котором был напечатан стихотворный фельетон Степана Олейника «Пес Барбос». Сюжет его был прост: трое браконьеров пришли на речку, чтобы глушить динамитом рыбу, но их умный и совестливый пес мужественно встал на защиту рыбешки. Прочитав фельетон, у Гайдая внезапно родилась идея снять на его основе эксцентрическую короткометражку. Почему эксцентрическую? Дело в том, что Гайдай был большим поклонником таких фильмов, обожал Чарли Чаплина, Макса Линдера, Бастера Китона, Гарри Ллойда, Монти Бенкса. На рубеже 60-х в советском прокате царил настоящий бум фильмов с их участием — тогда в кинотеатрах демонстрировались монтажные фильмы, посвященные творчеству великих комиков: «Когда смех был королем», «Смех и слезы наших отцов», «В компании Макса Линдера», «Комический мир Гарольда Ллойда». С 1958 года в наших кинотеатрах вновь появились фильмы с участием Чарли Чаплина: «День платежа», «День развлечений», «Пилигрим», «Малыш», «Искатель приключений». Короче, почва перед приходом Гайдая в эксцентрическую комедию была достаточно унавожена.
Вернувшись из отпуска, Гайдай взялся за пробивание «Пса Барбоса». Это оказалось делом нетрудным, поскольку все удачно совпало: идея Гайдая и создание Экспериментальной мастерской комедийного фильма. Довольно быстро был написан сценарий и начался поиск актеров. На роль Бывалого Гайдай собирался взять сначала Михаила Жарова, затем остановился на кандидатуре Ивана Любезнова (широкую известность ему принесла роль счетовода Ковынько в комедии «Богатая невеста»). Но затем в дело вмешался Пырьев, который посоветовал Гайдаю обратить внимание на мало кому известного Евгения Моргунова. (Кстати, клички своим героям Гайдай придумал сам: в фельетоне действовали безликие два Николы и Гаврила). На роль Труса был приглашен Георгий Вицин, которого Гайдай снимал в «Женихе с того света», а Балбеса должен был играть еще один признанный комик советского кино Сергей Филиппов (еще одним кандидатом какое-то время был Борис Новиков). Но кандидатура Филиппова продержалась недолго: на момент съемок он участвовал в длительных гастролях и не имел никакой возможности вырваться на съемочную площадку. Тогда на помощь режиссеру пришел Вицин. Он сообщил, что на днях был в цирке на Цветном бульваре и видел там клоуна — потрясающего парня, внешне напоминающего глисту. Этой характеристики было достаточно, чтобы пригласить клоуна на пробу. Звали его Юрий Никулин. Сам он впоследствии расскажет, что Гайдай при первой встрече не произвел на него впечатления комедийного режиссера. Никулину тогда казалось, что если человек снимает комедию, то должен непременно и сам быть весельчаком. А перед ним стоял совершенно серьезный человек. Худощавый, в очках, с немножко оттопыренными ушами, придающими ему забавный вид. Но они понравились друг другу. Причем Гайдай, увидев Никулина, буквально с ходу изрек: «Ну, Балбеса искать не надо. Никулин — то, что нужно».
Проб для фильма практически не снимали, сцены не репетировались. Лишь однажды оператор фильма Константин Бровин вывел актеров на дорожку мосфильмовского сада и попросил тех пробежаться взад-вперед перед камерой. Кстати, именно Бровин снимал фильм «Неподдающиеся», в котором Никулин тоже участвовал — играл пройдоху Клячкина. Тогда Никулин был сильно измотан теми методами, которыми вел съемку оператор — например, он мог полсмены снимать один общий план городских часов. Но опасения актера оказались напрасными: на этот раз Бровин снимал фильм в ускоренном темпе. Картина снималась осенью 60-го в подмосковных Снегирях. Вспоминает Ю. Никулин:
«Приходилось ежедневно вставать в шесть утра. Без пятнадцати семь за мной заезжал «газик». Дорога в Снегири занимала около часа. В восемь утра мы начинали гримироваться. Особенного грима не требовалось. Накладывали только общий тон и приклеивали ресницы, которые предложил Гайдай.
— С гримом у вас все просто, — говорил Гайдай. — У вас и так смешное лицо. Нужно только деталь придумать. Пусть приклеят большие ресницы. А вы хлопайте глазами. От этого лицо будет выглядеть еще глупее.
В девять утра начиналась работа. Сначала шли репетиции, а затем съемка с бесконечными дублями. Короткий перерыв на обед, и снова съемки. В пять часов дня меня отвозили в цирк. Полчаса я мог полежать на диване в гримировочной, а в семь вечера выходил на манеж.
Весь месяц я снимался в Снегирях. В фильме не произносилось ни слова, он полностью строился на трюках. Многие трюки придумывались в процессе работы над картиной. И, конечно, сложностей возникало немало. Вместе с нами снималась собака по кличке Брех, которая играла роль Барбоса.
Эта смышленая дворняга уже снималась в каком-то фильме. Хозяин Бреха, дрессировщик Игорь Брейтшер, относился ко всему очень серьезно. Собаку свою он любил, заботливо за ней ухаживал, часами дрессировал и все время придумывал новые методы дрессуры для цирка…
Брех работал отлично. Но иногда усложнял нашу жизнь. Например, когда снимали погоню. Тот момент, когда собака с «динамитом» в зубах гонится за троицей — Трусом, Бывалым и Балбесом.
На репетиции все проходило нормально. Мы вбегали в кадр один за другим, пробегали сто метров по дороге, и тут выпускали Бреха с «динамитом» в зубах. На съемках начались осложнения. Пробежим мы сто метров и вдруг слышим команду:
— Стоп! Обратно!
В чем дело? Оказывается, Брех вбежал в кадр и уронил «динамит».
Возвращаемся. Занимаем исходную позицию. Во втором дубле, когда мы уже почти добежали до заветного поворота, снова команда в мегафон:
— Остановитесь! Обратно!
Оказывается, собака убежала в лес.
В следующих дублях Брех оборачивался и внимательно смотрел на орущего дрессировщика, а в конце одного из последних дублей бросил «динамит» и вцепился в ногу Моргунова.
На восьмом дубле собака положила «динамит» с дымящимся шнуром и подняла лапу около пенька.
А мы все бегали, бегали, бегали…
После десятого дубля Моргунов, задыхаясь, сказал:
— К концу картины я этого пса втихую придушу.
Мы бегали, камера крутилась, пленка расходовалась. Все нервничали. Ни одного полезного метра в тот день так и не сняли.
Была у нас сцена, когда Трус во время погони должен обогнать Балбеса и Бывалого. Гайдай попросил, чтобы мы с Моргуновым бежали чуть медленнее и дали возможность Вицину вырваться вперед.
На репетициях все шло нормально, а во время съемок первым прибегал Моргунов.
— Я не могу его обогнать, — жаловался Вицин. — Пусть Моргунов бежит медленнее.
— Почему ты так быстро бегаешь? — спросил я у Моргунова.
— А меня, — заявил он мрачно, — живот вперед несет.
И хотя Моргунов клятвенно обещал замедлить бег, слово свое он не сдержал, и мы три дубля пробегали зря.
Потом дубль сорвался опять из-за Бреха. Моргунов рявкнул на пса, а заодно и на хозяина. И пес стал на Моргунова рычать.
— Смотрите, Брех все понимает. Моргунов обругал его, и он обиделся, потому и рычит, — заметил хозяин собаки.
Это точно. Брех все время рычал на Моргунова и несколько раз даже куснул артиста. Этого Моргунов ему простить никак не мог…»
Несмотря на сложный характер Моргунова, именно он развлекал всю съемочную группу в перерывах между съемками. Однажды мимо них шли колхозники, которые обратили внимание на Вицина, стоявшего в стороне от всех и поющего романс Ленского «Куда, куда вы удалились…» (он вообще любил уединяться и музицировать). Собственно, колхозников удивило не само исполнение романса, а то, что его пел человек с измазанным сажей лицом и в рваной, обгорелой одежде (так требовалось по фильму). На удивленный вопрос колхозников «Кто это?» — Моргунов, не моргнув глазом, ответил:
— Иван Семенович Козловский (дача знаменитого певца Большого театра располагалась в районе Снегирей). У него сегодня дача сгорела, вон он того… умом тронулся. Сейчас из Москвы машина придет, заберет.
Колхозники поверили Моргунову и стали вслух жалеть «певца». На что Моргунов заметил:
— Чего жалеть-то — он артист богатый. Денег небось накопил, новую построит… — И крикнул Вицину: — Иван Семенович, вы попойте там еще, походите!
Колхозники в ужасе ушли восвояси.
По ходу съемок в голове Гайдая рождалось множество интересных задумок, однако не всем им суждено будет войти в окончательный вариант картины. Назову лишь некоторые из выпавших эпизодов. В одном из них троица пробегает сквозь шалаш, и Трус, вбежав в брюках, выбегает уже в одних трусах. Он в недоумении оборачивается и видит, как из шалаша следом выходит медведь и держит в лапах его брюки. Однако против появления на съемочной площадке медведя стал яростно выступать инженер по технике безопасности: дескать, это дело опасное плюс надо оформлять дрессировщика, выбивать дополнительный транспорт. Тогда Никулин предложил свои услуги: вызвался привезти из цирка чучело медведя, в котором спокойно может разместиться человек. Этим человеком стал сам режиссер фильма Гайдай. Но когда взглянули на этот эпизод в просмотровом зале, стало ясно, что медведь выглядит фальшиво. В итоге в фильме осталась только сцена с Вициным в трусах, а медведя вырезали.
Полностью выпал из фильма эпизод со стадом. В нем троица с ходу врезается в животных, и каждый из них падает: Балбес на корову, Трус на козу, а Бывалому мерещится, что за ним бежит бык с «динамитом» в пасти. Бывалый протирает глаза, и бык мгновенно исчезает.
Та же участь постигла и другой эпизод — с яйцами. В нем троица поодиночке прыгает с горки на шоссе, где сидит старуха с корзиной, в которой сложены яйца. Каждый из троицы приземляется аккурат в нескольких сантиметрах от корзины, причем, когда прыгает последний — Балбес, — зритель должен находиться в предвкушении, что уж этот точно упадет на корзину. Но Балбес повторяет судьбу своих товарищей. Но, пробежав несколько метров, он возвращается на горку, снова прыгает вниз и на этот раз давит яйца.
О последних днях съемок и дальнейшей судьбе картины вновь вспоминает Ю. Никулин: «В финале съемок долго не удавалось снять наш последний проход с тележкой. Целый день ждали солнца. К концу съемочного дня оно ненадолго появилось. Ровно настолько, чтобы дать нам возможность снять короткий последний план. Только Гайдай скомандовал: «Стоп!», только осветители начали свертывать кабель, как вдруг небо потемнело и крупными хлопьями повалил снег. Все вокруг нас побелело: трава, дорога, деревья. А снег все шел и шел. Мы, зачарованные, смотрели на побелевший лес. Вдруг Гайдай, схватившись за голову, воскликнул:
— Боже мой! Вот же! Придумал отличный финал! Представляете, Балбес сидит в тачке, и у него в зубах палка, так же как у собаки динамит.
Но снять этого мы уже не могли.
Съемки закончились по плану, и теперь требовалось как можно скорее смонтировать картину, сдать ее руководству студии.
Наступила зима. Я продолжал работать в цирке и время от времени звонил Гайдаю в монтажную.
— Режу, — говорил он, — режу. Так жалко, иногда до слез, но все-таки режу. Вырезал уже эпизод со стадом.
Я ахал. Как же так — прекрасная сцена, а ее вырезают. Но режиссер вырезал еще и сцену, где мы прыгаем мимо корзины с яйцами. Гайдай понимал — фильм должен смотреться на одном дыхании. Картина получилась короткой — девять минут сорок секунд — поэтому ее отлично смотрят и воспринимают…».
Фильм «Совершенно серьезно», в который среди других вошла и новелла «Пес Барбос и необычайный кросс», появился на экранах страны в сентябре 1961 года. И имел большой успех, причем именно из-за присутствия в нем эксцентрической короткометражки Гайдая. Многие газеты опубликовали восторженные рецензии на фильм и на «Пса Барбоса» в частности. Приведу отрывок из заметки Леонида Ленча, опубликованной в «Вечерней Москве» (номер от 29 сентября): «Тут все хорошо: и режиссерская выдумка, щедрая, поистине неистощимая, и выразительные комедийные артисты — Г. Вицин, Е. Моргунов, Ю. Никулин, превосходно подобранные по типажу, отличные мимы, и симпатичный пес, который обаятельно «играет» роль Барбоса, и прелестные краски подмосковной осени, и удивительно точная по своей эмоциональной тональности, ироническая, изящная музыка Н. Богословского…»
«Пес Барбос» был популярен не только в Советском Союзе, но и за его пределами. После того как фильм был удостоен почетного диплома на Международном кинофестивале в Сан-Франциско и приза на фестивале в Лондоне, его закупили более ста стран.
Между тем в 61-м году новых отечественных кинокомедий в нашем прокате было мало — меньше десятка. Лучшие среди них: «Полосатый рейс» Владимира Фетина (1-е место — 32,34 млн.), «Карьера Димы Горина» Фрунзе Довлатяна и Льва Мирского (16-е место — 20,8 млн.), «Человек ниоткуда» Эльдара Рязанова (по идеологическим соображениям фильм был снят с проката вскоре после выхода на экран), «Шумный день» Георгия Натансона и Анатолия Эфроса, «Вечера на хуторе близ Диканьки» Александра Роу.
Как это ни странно, но успех альманаха «Совершенно серьезно», совершенно не отразился на судьбе Экспериментальной мастерской комедийного фильма при «Мосфильме» — летом 61-го ее распустили. О причинах случившегося рассказывает Л. Гайдай:
«На имя мастерской стали приходить многочисленные письма и бандероли. Известные и чаще всего неизвестные авторы присылали свои сценарии, либретто, заявки, предложения… Один-единственный редактор, ведущий все дела, не мог справиться с огромным материалом. Руководство студии, видя такое положение, должно было привлечь к работе в мастерской еще одного-двух специальных редакторов, понимающих и любящих комедию. Но этого не было сделано. Члены мастерской не получали ни материального, ни морального поощрения.
Горячо начатая работа постепенно стала глохнуть. Занятость художественного руководителя мастерской И. Пырьева на съемках своей картины также отрицательно сказалась на работе. Если бы дирекция, партком и фабком студии относились к начатому новому делу, как к важному, то создавшееся положение должно было встревожить их. Но ничего этого не произошло. Наоборот, к деятельности мастерской сложилось отношение, как к чему-то лишнему, осложняющему слаженную работу многотысячного коллектива студии. Неоднократно срывалось предоставление павильонов для запущенных в производство короткометражных комедий…
Летом 1961 года, подготовив свой первый и последний альманах «Совершенно серьезно», Экспериментальная мастерская практически закончила свое существование. Многих это огорчило, а некоторые были рады: ушли лишние заботы, сброшена с плеч обуза…».
В дни, когда распустили мастерскую, Гайдай успел снять продолжение «Пса Барбоса» — короткометражку «Самогонщики». Идею этого фильма ему подбросил Юрий Никулин, который в цирке играл подобную интермедию вместе со своим постоянным партнером Михаилом Шуйдиным. Однако фильм мог и не состояться, так как внезапно отказался сниматься Евгений Моргунов. А без него разрушалась троица. Гайдай отправился к Пырьеву, надеясь, что тот своим авторитетом сумеет переубедить Моргунова. И тот действительно взялся уладить это дело, сказав: «Да, тройку разрушать нельзя! Ты не беспокойся. Моргунова я беру на себя…» И ведь взял: вызвал его к себе, вставил ему хороший пистон, после чего Моргунов уже не сопротивлялся. Но на съемочную площадку он пришел с гонором. Гайдаю заявил: «Ты не думай, что это Пырьев меня заставил сниматься. Плевать мне на Пырьева. В необходимости съемок меня убедил Бондарчук» (с Сергеем Бондарчуком Моргунов учился на одном курсе во ВГИКе).
Фильм снимался в начале марта 1961 года там же, где и «Пес Барбос» — в подмосковных Снегирях. Была выстроена декорация избушки, в которой предстояло жить трем самогонщикам: Трусу, Балбесу и Бывалому (в народе эту троицу уже прозвали ВиНиМор). На роль их собаки вновь вызвали сниматься Бреха. Едва он увидел Моргунова, как тут же начал рычать и лаять на него. Артист в сердцах воскликнул:
— Вот гад какой, все помнит!
Вспоминает Ю. Никулин: «На этот раз с собакой возникли сложности. Тяжелый змеевик Брех приподнимал с трудом. А после третьего дубля стал поджимать ноги, скулить и ни за что не хотел идти в кадр сниматься.
Причину странного поведения собаки скоро разгадали. Мы снимали ранней весной, поверх снега образовался тонкий слой льда, о него-то собака и порезала себе лапы. Два дня ждали, пока заживут порезы. Наконец Брех начал бегать. Но как только подносили к нему змеевик, Брех отказывался его брать, видимо, считая, что боль в лапах была от змеевика. Дрессировщик с досады чуть не плакал. Но сколько он ни бился: ругал собаку, умолял, ласкал — ничего у него не получалось. Брех категорически отказывался сниматься.
Съемочную группу выручил ветродуйщик — человек, который специальным приспособлением помогает создавать ветер. Видя все наши беды, он предложил попробовать его овчарку Рекса, который, по его словам, ничего и никого не боится, легко носит тяжести и вообще ко всему приучен.
Первое, что сделал Рекс, когда появился на съемочной площадке, — кинулся на Моргунова. Почему Рекс так поступил — никто объяснить не мог. Моргунов обиделся и всем говорил:
— Рекса против меня настроил Брех. Это все проделки Брейтшера (дрессировщик Бреха. —
С тех пор, стоило Рексу увидеть Моргунова, как он сразу ощеривался. Артист в ответ тоже скалил зубы. Так они, рыча друг на друга, и снимались.
На съемочной площадке Рекс быстро освоился и легко выполнял все команды. Змеевик он носил запросто.
Стояли еще морозы. На одной из съемок нам с Вициным пришлось несколько дублей лежать на снегу. Вицин, правда, был в шубе, а на мне только легкая фуфайка. Чтобы мы не простудились, дирекция группы выдала нам водку для растирания…»
Во время съемок одного из эпизодов Никулин едва не пострадал. Снимали сцену, где он катится в снежном шаре. Делалось это так. Сначала спускали с горы сделанный из папье-маше огромный белый шар, который попадал в дерево. Камеру останавливали, шар убирали и вместо него сооружали настоящий снежный ком, в который «замуровывали» Никулина. Под ком подкладывали небольшой заряд взрывчатки. Но, видимо, пиротехник не рассчитал силу заряда и заложил взрывчатки больше положенного. В результате рвануло так, что Никулин чуть не потерял сознание, из-за чего он не смог выбраться из шара. Гайдай был недоволен. Затеяли новый дубль, который удался: на этот раз пиротехник заложил нужное количество взрывчатки, и Никулин из шара наконец выбрался.
Примерно за неделю до окончания натурных съемок в группе случилось ЧП — пропал Рекс. Он увидел в лесу какую-то собаку и сбежал с ней в неизвестном направлении. Как его ни искали, найти так и не смогли. Развесили даже объявления по всем Снегирям с просьбой к нашедшему собаку привести ее в съемочную группу, а взамен получить хорошее денежное вознаграждение. Но и это не помогло — пес как в воду канул. Ситуация сложилась аховая, ведь предстояло найти собаку не только внешне похожую на Рекса, но и с таким же покладистым характером. Однако все разрешилось благополучно. Буквально через несколько дней после исчезновения Рекс вернулся к хозяину сам, правда, весь изголодавшийся, облезлый. Все присутствующие бросились кормить пса, и только Моргунов пожадничал — не дал ему своей курицы, сказав: «Ему и так хватит». Съемки были продолжены, но теперь уже в павильоне «Мосфильма» (там построили «нутро» избушки).
Так получилось, но «Самогонщики», которые вышли на широкий экран в январе 1962 года, имели меньший успех, чем «Пес Барбос», хотя его закупили 68 стран, что принесло государству 70 миллионов рублей («Пса…», как мы помним, купили более ста стран). Причину подобного Ю. Никулин видел в следующем: «Самогонщики» во многом строились на применении старых, уже использованных приемов. Кроме того, «Самогонщики» шли двадцать минут, а «Пес Барбос» длился около десяти минут и воспринимался как короткий анекдот».
После успеха двух своих короткометражек Гайдай решил продолжить начатое дело, только теперь в его планах было создание нескольких коротких фильмов, объединенных в один полнометражный. Перебрав множество авторов, книги которых можно было экранизировать, Гайдай в итоге остановился на американском писателе О’Генри. Почему именно на нем? Во-первых, это был любимый писатель Гайдая, которому в 1962 году исполнялось ровно 100 лет, во-вторых — он писал в жанре коротких новелл, которые могли лечь в основу именно коротких фильмов, и в-третьих — в советском кинематографе до этого был снят всего лишь один фильм по О’Генри — «Великий утешитель» (1933) Льва Кулешова.
Пробивать идею с постановкой фильма по произведениям О’Генри Гайдай начал в начале 1962 года. 19 февраля из Министерства культуры ему пришел ответ о том, что там не возражают против постановки подобного фильма, но просили уточнить, какие именно из 273 новелл режиссер собирается экранизировать. Гайдай выбрал три: «Дороги, которые мы выбираем», «Родственные души» и «Вождь краснокожих».
Первая новелла — типичный вестерн с набором всех положенных атрибутов: грабители в масках, нападение на почтовый поезд, скачки по прериям и т. д. Однако, берясь за экранизацию этой новеллы, Гайдай, судя по всему, хотел снять скорее пародию, чем сам вестерн. В те годы в Советском Союзе к вестерну принято было относиться с иронией, из-за чего он долгое время находился в положении изгоя на советском экране (летом 62-го после долгого перерыва на наши экраны наконец-то прорвется очередной американский вестерн «Великолепная семерка», но очень быстро будет снят с экранов по приказу «сверху»). Но пародии не получилось, поскольку все происходящее на экране воспринимается зрителем вполне серьезно (история, где происходит убийство и самоубийство, не может восприниматься иначе). Сам Гайдай, объясняя мотивы, которые подвигли его на экранизацию новеллы «Дороги, которые мы выбираем», писал в предисловии к либретто: «Между бандитом с большой дороги и иным капиталистическим дельцом нет никакой разницы — и тот и другой в погоне за наживой не останавливается ни перед чем, вплоть до убийства». То есть идеологическое обоснование своей экранизации он давал вполне конкретное.
Во второй новелле — «Родственные души» — идеологическая подоплека тоже присутствовала. О ней Гайдай писал следующее: «То, что произошло, не есть норма жизни в буржуазном обществе, где царят волчьи законы хищничества. Герои новеллы выступают не в своей «нормальной» деятельности, и тогда-то обнаруживается, что они — люди». И только третья новелла — «Вождь краснокожих» — изначально была лишена идеологической «приправы», отчего, видимо, и получилась лучше остальных.
16 марта 1962 года фильм «Дороги, которые мы выбираем» (в «Деловые люди» он превратится позже) был запущен в подготовительный период. Смету ленты утвердили в размере 284 тысяч рублей. Начался поиск мест натурных съемок, подбор актеров, разработка эскизов декораций, костюмов и т. д.
Натуру решено было снимать в трех местах: в городах Яремча, что в Ивано-Франковской области, Куйбышеве (для новеллы «Дороги, которые мы выбираем») и под Ялтой (для «Вождя краснокожих»). Костюмы в основном шили в пошивочном ателье «Мосфильма», сверяясь со специальными журналами, выпущенными в Америке в конце прошлого — начале нынешнего века. Последняя работа была наиболее трудоемкой, поскольку от создателей костюмов требовалось проявить максимум усердия, а необходимого опыта не было — костюмы для вестернов до этого у нас не шили. Все эти кожаные пояса с патронташами, кожаные шорно-седельные сапоги, фетровые шляпы, рубахи «шотландки», дерматиновые кобуры, сапоги, косынки, замшевые куртки и многое-многое другое должно было максимально соответствовать оригиналу. Глядя теперь на экран и видя, что получилось, можно смело утверждать, что эта работа удалась. Не меньше усердия проявили и декораторы из АКБ «Мосфильма» и с Ялтинской киностудии, разработавшие и смастерившие декорацию «Салун», которую предстояло разместить на 108 полезных метрах площади под Ялтой.
Исполнителей главных и второстепенных ролей искали в основном в Москве. Список актеров, пробовавшихся на роли, слишком большой, поэтому назову лишь некоторых из них. Так, на роль Акулы Додсона претендовали: М. Греков, В. Шалевич (оба — Театр имени Вахтангова), Н. Шавыкин (МХАТ). Но пробы выиграл мало известный актер А. Паулус.
Боб Титбол — А. Лазарев (Театр имени Маяковского), Л. Кмит (Театр-студия киноактера), А. Шворин (Театр драмы и комедии на Таганке). Победил А. Шворин.
Сэм — Г. Вицин (Театр имени Ермоловой), М. Козаков («Современник»), Л. Кмит (Театр-студия киноактера), В. Коняев (Малый театр), А. Миронов (ЦТСА). Победил Г. Вицин, который работал с Гайдаем на трех фильмах: «Жених с того света», «Пес Барбос», «Самогонщики».
Билл — С. Чекан (Театр-студия киноактера), В. Карнауков (МХАТ), Алексей Смирнов (Ленинградский театр музыкальной комедии). Победил А. Смирнов.
А. Смирнов родился 28 февраля 1920 года в городе Данилове Ярославской области. С детских лет он мечтал стать актером, и в конце 30-х его мечта сбылась — он поступил в театральную студию при Ленинградском театре музыкальной комедии. После ее окончания в 1940 году Смирнов некоторое время работал актером эстрады. Однако начавшаяся вскоре война заставила его забыть о сцене на несколько лет. Смирнов попал в войсковую разведку, неоднократно ходил в тыл врага. За мужество и героизм, проявленные на фронте, он стал полным кавалером ордена Славы. Но завершить войну в Берлине ему так и не удалось: во время одного из боев он был сильно контужен взрывом снаряда и после лечения в госпитале комиссован.
Вернувшись в Ленинград, где у него жила мама, он вскоре предпринял новую попытку вернуться на сцену и в 1946 году был принят в труппу Театра музыкальной комедии. Сначала играл в массовках, затем получил ряд ролей второго плана. Учитывая внешность актера (а был он человеком внушительной комплекции, с круглым лицом и носом-картошкой), режиссеры обычно доверяли ему роли откровенно комические, даже без намека на какой-нибудь драматизм. Но, как говорится, нет худа без добра: именно в этих ролях Смирнова и полюбила театральная публика. Любой выход актера на сцену вызывал у зрителей неописуемый восторг и веселье. Особенно любили Смирнова дети.
В начале 50-х на счету Смирнова было несколько заметных ролей в репертуаре родного театра, в том числе в таких спектаклях, как «Вольный ветер», «Девичий переполох». В спектакле по пьесе Н. Адуева «Табачный капитан» Смирнов сыграл свою первую полудраматическую роль — самого Петра I.
Между тем слава об актере-комике довольно быстро распространялась не только в театральной среде, но и среди кинематографистов. В 1958 году режиссер Юрий Озеров пригласил Смирнова на одну из ролей в свою картину «Кочубей». Актер сыграл в ней буржуйчика — единственного героя в этой серьезной картине, призванного специально, чтобы рассмешить публику. И Смирнову это удалось.
В 1961 году на экраны страны вышли сразу два фильма с участием Смирнова, которые имели хороший прием у зрителей. Это «Полосатый рейс» и «Вечера на хуторе близ Диканьки». Однако настоящее открытие Смирнова для всесоюзного кинозрителя произойдет два года спустя благодаря Леониду Гайдаю, предложившему актеру роль Билла Дрисколла в «Деловых людях».
Но вернемся к другим кандидатам.
На роль хозяина особняка практически без проб был утвержден Сергей Мартинсон, но позднее выяснилось, что сниматься он не может, и Гайдай взял на эту роль Ростислава Плятта, с которым уже работал в картине «Жених с того света». Роль вора досталась Юрию Никулину, тоже давнему знакомому Гайдая. На роль папаши Дорсета был утвержден Георгий Милляр, а на роль его жены Зоя Федорова (эта роль из фильма вылетела).
Самым трудным делом оказалось найти исполнителя на роль вождя краснокожих — мальчика в возрасте 9–10 лет. Ассистенты Гайдая облазили множество столичных школ и интернатов, пересмотрев там не один десяток мальчишек. Назову лишь некоторых из ребят, с кем делались фотопробы: Юра Фомин, Андрей Титов, Валера Артемов, Юра Шахов, Боря Дементьев, Игорь Свиридов, Леша Филимонов, Леша Доценко, Миша Языков, Володя Добров, Слава Комаров, Юра Лешов, Вадим Сафронов, Слава Вадихин. Видимо, после того как ни один из этих школьников не устроил режиссера, была сделана фотопроба с главной травести советского кино Надеждой Румянцевой (Гайдай знал ее по фильму «Трижды воскресший»). Но и ее кандидатура оказалась неудачной. И вот, когда от отчаяния впору было лезть в петлю, был найден мальчик, идеально подходивший на роль «вождя». Им оказался 10-летний московский школьник Сережа Тихонов с 1-й Звенигородской улицы.
Музыку к фильму должен был написать композитор Г. Фиртич (забегая вперед, отмечу, что музыку он написал прекрасную, без нее фильм смотрелся бы намного беднее).
14 июня состоялось обсуждение кинопроб на художественном совете студии и их утверждение. А в конце того же месяца группа выехала к месту натурных съемок в Ялту. Первый день работы датирован 2 июля, причем три дня ушло на репетиции и освоение съемочной площадки, расположенной далеко в горах. Съемки начались 5 июля с эпизодов из новеллы «Вождь краснокожих»: шарабан мчится по прерии. В последующие дни снимали эпизоды: шарабан с похитителями мчится через ручей, въезжает в лес, Джонни, он же «вождь краснокожих», убегает из шарабана (10–16 июля); Джонни привязывает Билла к дереву, собираясь потренироваться в меткости, сбивая картошку с его головы; Сэм развязывает Билла (17–20 июля). С 21 июля по 18 августа снимали эпизоды «у пещеры» (вход в пещеру — искусно выполненная декорация): Сэм уходит на разведку, оставляя Билла наедине с Джонни; Билл «покупается» на хитрый трюк мальчишки и бьет ногой по камню, завернутому в рубашку; Билл у костра печет картошку; вождь краснокожих запихивает Биллу под рубашку горячую картошку; Билл гоняется за вождем вокруг пещеры; Билл падает в костер после меткого выстрела мальчишки из пращи; Билл и Джонни играют в разведчиков, при этом первый изображает лошадь, а второй — наездника-разведчика; Билл сообщает Сэму, что он отправил мальчишку домой.
19–20 августа снимали эпизод: Сэм дремлет возле входа в пещеру, опасаясь попасть под горячую руку неугомонного вождя краснокожих. К нему подсаживается Билл, спрашивает: «Ты что это поднялся в такую рань?» Сэм врет: «Что-то плечо ломит. Думаю, может, легче станет, если посидеть немного». Но Билл ему не верит: «Врешь ты! Ты боишься. Тебя он хотел сжечь на рассвете. Ты боишься, что он так сделает». Сэм пытается разуверить друга, но тот неумолим: «И сжег бы, если б нашел спички».
21–24 августа снимали эпизод «сон Сэма»: за Сэмом мчится толпа мальчишек, чтобы сжечь его на костре, он забирается на дерево, но преследователи подпиливают ствол, и беглец оказывается плененным. Связанного, его несут к костру.
25–30 августа снимают эпизоды «у салуна», «в салуне», «у дома Дорсета»: Билл сидит на бревне; приезжает Сэм и сообщает ему, что наклевывается прибыльное дело: «Есть у меня блестящая идея. Две тысячи долларов возьмем легко». Билл пытается угадать: «Ограбление банка?» — «Нет». — «Налет на экспресс?» — «Послушай, Билл, я устал от этой суеты. Слушай меня внимательно: чадолюбие сильно развито здесь, в полудеревенских общинах. Понял?» — «Нет». — «Похищение младенца», — раскрывается наконец Сэм. Друзья идут в салун, минуя отару овец (животных специально арендовали в соседнем колхозе, выложив за это 621 рубль).
На веранде салуна, под баранину, Сэм излагает другу своей план в подробностях: «Риска никакого, все очень легко и просто. Нашей жертвой я выбрал единственного сына самого видного из горожан, его имя — Эбенезер Дорсет. Берем шарабан в соседней деревне. Дом Дорсета стоит на окраине городка. После обеда едем. Берем драгоценного мальчишку, прячем его в пещере, пишем письмо папаше насчет выкупа, получаем деньги, младенец-сопляк идет обратно, а мы — в Западный Иллинойс на крупное дело». Билл восхищенно восклицает: «Ты гениальный мастак на всякие гениальные хитрости. Я готов».
Тогда же сняли и приход Сэма в салун после похищения мальчика: он выведывает у бармена обстановку и опускает письмо отцу похищенного в почтовый ящик.
В последних числах августа снимали эпизоды у дома Дорсета: Джонни тренируется в меткости, бросая камни в кошку; шарабан с похитителями останавливается возле мальчишки. Сэм обращается к Биллу: «Вон валяются на дороге две тысячи долларов». Билл: «Я думаю, мы легко их возьмем. Эй, мальчик, хочешь получить пакетик леденцов и прокатиться?» Но Джонни в ответ метко запуливает камнем Биллу в глаз. Тот, перевязывая рану, роняет фразу, которой суждено будет стать крылатой: «Это обойдется папаше Дорсету в лишних пятьсот долларов». Затем в течение нескольких минут он никак не может поймать мальчишку, пока на помощь другу не приходит Сэм — он ловит мальчишку с помощью лассо. Шарабан с похитителями и жертвой уезжает.
В последних числах августа снимали и эпизоды из финала фильма: Сэм и Билл выбегают из дома Дорсетов и бегут к канадской границе.
В начале сентября группа пакует вещи и переезжает в Куйбышев. Там с 5 сентября до начала октября снимали натурные эпизоды из первой новеллы «Дороги, которые мы выбираем»: Акула и Боб скачут по прерии, делят деньги в ущелье, Акула убивает Боба и др.
В начале октября группа перебазировалась в город Яремчу Ивано-Франковской области, где на железнодорожной станции снимали эпизоды нападения грабителей на почтовый поезд. Съемки там продлились до 15 октября, после чего группа вернулась в Москву, чтобы работать в павильонах.
Павильонные съемки начались 16 октября — в декорации «пещера» снимали эпизоды из первой новеллы «Вождь краснокожих». Съемки сопровождались определенными трудностями из-за того, что снимать ребенка свыше 4 часов было запрещено. Поэтому приходилось изворачиваться: полсмены снимать эпизоды с участием ребенка, полсмены — без него. В те дни снимались эпизоды: Джонни приводят в пещеру, от которой мальчишка в восторге: «Мне здесь нравится. Я еще никогда не жил в лесу. — И без всякого перехода: — У нас было пять штук щенят. Хэнк, почему у тебя нос такой красный?.. Интересно, почему апельсины круглые? Почему в дырках ничего нет? Не люблю девчонок. У моего отца денег видимо-невидимо…»
«Ветер отчего дует?» — спрашивает Джонни у Билла. И когда тот пожимает плечами, отвечает: «Оттого, что деревья качаются. Эх…» Сэм спрашивает мальчишку: «Послушай, вождь краснокожих, а домой тебе не хочется?» — «Да ну его, чего я там не видал, — морщится мальчишка. — Дома же нет ничего интересного. В школу я ходить не люблю. Мне нравится жить здесь, в лесу. Змеиный Глаз, ты ведь не отведешь меня домой, а?» — «Нет, пока не собираюсь, — успокаивает парня Сэм. — Мы еще поживем здесь, в пещере».
В последующие дни снимались эпизоды: похитители и жертва спят; Джонни, оседлав Билла, вертит у его лица ножом; на голову Билла обрушивается ведро с камнями; Бил и Джонни мирятся; Сэм пишет письмо отцу мальчика, и Билл просит его снизить цену за похищенного до полутора тысяч долларов, объясняя это так: «Какой же нормальный человек согласится заплатить две тысячи долларов за эту веснушчатую дикую кошку. Пускай будет полторы. Разницу можешь отнести на мой счет». Сэм соглашается, после чего зачитывает письмо: «Эбенезеру Дорсету, эсквайру! Мы надежно спрятали вашего мальчика в надежном месте. Окончательные, единственные условия, на которых вы можете получить его обратно следующие: мы требуем за его возвращение две тысячи долларов…» — «Полторы», — поправляет друга Билл. Сэм, вспомнив про уговор, вносит в письмо нужную поправку и читает дальше: «Если вы согласны на эти условия, сегодня в половине шестого вечера вы должны оставить ответ в письменном виде на том же самом месте, куда в дальнейшем положите и две тысячи долларов…» — «Полторы, Сэм!» — взрывается Билл. Сэм вносит новые поправки и дочитывает письмо: «А именно: за бродом через Совиный ручей есть маленькая роща…»
В конце октября снимали эпизод чтения Сэмом ответного письма от Дорсета с пометкой на конверте «Двум злодеям». Текст послания гласил: «Джентльмены! Сегодняшней почтой я получил ваше письмо насчет выкупа, который вы просите за то, чтобы вернуть мне сына. Делаю вам контрпредложение и полагаю, что вы его примите. Вы приводите Джонни домой и платите мне 250 долларов наличными. А я…».
В этом месте до Сэма внезапно доходит смысл прочитанного: что не им, а они должны будут выплатить отцу мальчика деньги. Перечитав это место еще раз, Сэм дочитывает послание до конца: «Платите мне 250 долларов наличными, а я соглашаюсь взять его у вас с рук долой. Лучше приходите ночью, а то соседи надеются, что он пропал без вести, и я не отвечаю за то, что они сделают с человеком, который приведет Джонни обратно домой. С совершенным почтением Эбенезер Дорсет».
С 31 октября по 11 ноября снимали эпизоды из второй новеллы «Родственные души» — в особняке. Внутреннюю часть особняка соорудили в павильоне «Мосфильма», а внешнюю сняли на натуре — у Центрального Дома литераторов в Москве.
Вспоминает Ю. Никулин:
«Помню, нам не давался один эпизод. Грабитель и жертва, окончательно «сроднившись», сидят на кровати хозяина дома и вспоминают смешной анекдот. Они должны были заразительно смеяться. Но этого заразительного смеха у нас не получалось. Для меня вообще самое трудное — смеяться во время съемки. После бесплодных попыток вызвать у нас смех Гайдай рассердился и приказал осветителям выключить свет в павильоне, оставив только дежурную лампу.
— Если через пять минут не начнете смеяться, я отменяю съемку, а расходы потребую отнести на ваш счет, — сказал сурово Гайдай.
После такого заявления мы были не способны даже на улыбку.
— Слушай, — предложил Плятт, — давай рассказывать друг другу анекдоты. Начнем смеяться по-настоящему — и тут-то нас и снимут.
Включили свет. Приготовили камеру. Стали друг другу рассказывать анекдоты — опять не смеемся. Стоит мне начать анекдот, как Плятт договаривает его конец. Мы перебрали десяток анекдотов и ни разу не улыбнулись.
В это время в павильон вошел директор картины и спросил режиссера:
— Ну как, отсмеялись они?
Плятта, видимо, этот вопрос покоробил, и он ехидно заметил:
— Вот покажите нам свой голый пупырчатый живот, тогда будем смеяться.
Почему-то от этой фразы все начали безудержно хохотать. Смех передался и нам.
Гайдай закричал оператору:
— Снимайте!
Кусок сняли, и он вошел в картину.
Во время съемок «Деловых людей» произошла непредвиденная встреча с милицией. Везли меня с «Мосфильма» (там гримировали и одевали) на ночную съемку к Центральному Дому литераторов. В руках я держал массивный кольт. Наша машина неслась по набережной. Я, как бы разыгрывая сценку, надвинул на глаза шляпу, приставил кольт к голове водителя и командовал:
— Направо. Вперед… Налево! Не оглядываться!
На улицах пустынно, ночь.
Когда подъезжали к Арбату, дорогу внезапно перегородили две черные легковые машины. Из машин выскочили вооруженные люди в штатском и бросились к нам. Мы испугались.
Оказывается, когда я держал кольт у головы водителя, нас заметил милиционер-регулировщик и сообщил об увиденном дежурному по городу.
Конечно, члены оперативной группы нас с шофером отпустили, но попросили впредь милицию в заблуждение не вводить…»
12–14 ноября снимали эпизоды из новеллы «Вождь краснокожих» — в доме Дорсета: похитители приводят Джонни к отцу, платят ему 250 долларов, собираются уйти, но в этот миг мальчишка догадывается, что его обманули (ему сказали, что отец купил ему винтовку, мокасины, нож с серебряной насечкой и что завтра они все вместе пойдут на охоту) и с громким криком вцепляется в ногу Биллу. Отец отрывает сына от ноги и обещает похитителям удерживать мальчишку в течение десяти минут. С возгласом «успеем добежать до канадской границы!» Сэм с Биллом покидают дом Дорсета.
15–16 ноября снимали эпизоды из первой новеллы «Дороги, которые мы выбираем» — «в будке паровоза»; 17–19 ноября — «в почтовом вагоне»; 20–25 ноября — «в конторе Акулы Додсона». 3 декабря прошла досъемка (из-за брака пленки) одного из эпизодов из второй новеллы — «в особняке», поскольку в ноябре один из участников съемок — Юрий Никулин, был занят на гастролях. 6 декабря прошла еще одна досъемка, на этот раз эпизода из первой новеллы — «в будке паровоза».
Монтаж ленты начался в конце ноября и продолжался месяц. 26 декабря прошла сдача фильма генеральной дирекции «Мосфильма». Фильм приняли практически без поправок. 29 января 1963 года состоялся худсовет, на котором прошло обсуждение фильма. Приведу отрывок из заключения по картине:
«В новелле «Вождь краснокожих» Л. Гайдай, может быть, несколько более эксцентричен, чем О’Генри. Но сюжет новеллы представляет широкое поле деятельности для режиссера с остро развитым чувством комического. Обилие трюков, широкое использование звукозрительных средств комедийной выразительности не противоречат в целом основной мысли, идее первоисточника.
К именам известных комедийных актеров, занятых в фильме — Р. Плятта, Ю. Никулина, Г. Вицина, — нужно прибавить новое имя — Алексея Смирнова. Билл Дрисколл — это его первая большая и серьезная работа в кино, и в «рождении» нового комедийного киноактера немалая заслуга, бесспорно, принадлежит режиссеру Л. Гайдаю.
Удачно справился со своей ролью школьник Сережа Тихонов, впервые снимавшийся в кино.
В целом очень интересная работа режиссера Л. Гайдая не лишена отдельных просчетов. Так, например, не совсем удался образ Боба Титбола в новелле «Дороги, которые мы выбираем». При переложении новеллы О’Генри на язык кинематографа хотелось бы видеть более тонкое и психологически более точное решение этого образа…»
28 февраля 1963 года состоялось еще одно собрание — по поводу присуждения фильму одной из трех категорий. Самую высшую — 1-ю категорию — «Деловым людям» решено было не давать, присудив ему только 2-ю (под эту категорию подпадали «хорошие фильмы различных жанров и тематической направленности, значительные по своему идейно-художественному уровню, отличающиеся высоким профессиональным мастерством»).
Интересно взглянуть на денежную смету фильма, согласно которой его создатели получили следующие суммы:
Л. Гайдай — 2508 рублей 29 копеек плюс 4000 рублей за сценарий, Г. Вицин — 2370 руб., А. Смирнов — 1425 руб., С. Тихонов — 500 руб., Г. Милляр — 225 руб. 92 коп., Ю. Никулин — 830 руб., Р. Плятт — 600 руб., А. Паулус — 627 руб., А. Шворин — 700 руб.
Фильм «Деловые люди» вышел на всесоюзный экран в июне 1963 года и собрал на своих сеансах 23,1 миллиона зрителей.
«Оптимистическая трагедия» — 46,0 млн.;
«Три плюс два»— 35,0 млн.;
«Коллеги» — 35,0 млн.;
«Королева бензоколонки» — 34,3 млн.;
«Третий тайм» — 32,0 млн.;
«Черемушки» — 28,8 млн.;
«Штрафной удар» — 25,6 млн.;
«Трое суток после бессмертия» — 24,7 млн.;
«Первый троллейбус» — 24,6 млн.;
«Все остается людям» — 23,7 млн.;
«Молодо-зелено» — 23,6 млн.;
«Деловые люди» — 23,1 млн.;
«Порожний рейс» — 23,0 млн.;
«Самый медленный поезд» — 21,9 млн.;
«Каин XVIII» — 21,7 млн.;
«Знакомьтесь, Балуев» — 20,6 млн.;
«Ход конем» — 20,4 млн.
После комедии о нравах Дикого Запада Гайдай в самом начале 1964 года взялся за новую работу — собрался ставить комедию по сценарию Мориса Слободского и Якова Костюковского «Несерьезные истории». Но, прежде чем рассказать о самом фильме, стоит хотя бы вкратце рассказать о соавторах великого режиссера.
Слободской родился в 1913 году. Впервые свои фельетоны и пародии опубликовал в 1939 году. В годы Великой Отечественной войны был военным корреспондентом. Широкой популярностью пользовались его сатирические сборники, особенно «Новые похождения бравого солдата Швейка». Вместе с Г. Александровым и А. Раскиным участвовал в создании комедии «Весна» (1947). В последующие годы в содружестве с В. Дыховичным писал комедии, водевили, одну из которых — «Жених с того света» — поставит Леонид Гайдай.
Костюковский родился в 1921 году. Закончил МИФЛИ. В годы Великой Отечественной войны был военным корреспондентом. Его пьесы ставились в театрах Москвы и других городах Советского Союза. В начале 60-х стал работать в творческом тандеме с М. Слободским.
Сценарий «Несерьезные истории» включал в себя две новеллы. Главный герой обеих — молоденький студент Владик Арьков (Шуриком он станет позже), попадая в различные комические ситуации, с честью из них выходит. Например, в первой новелле он перевоспитывает некоего Мрачного типа, который с прохладцей относится к своей работе, невежлив с дамами и т. п. Во второй новелле Владик устраивается репетитором и готовит к поступлению в институт единственного сына любвеобильных родителей — оболтуса Илюшу, мечтавшего уехать из своей мещанской семьи куда-нибудь подальше.
10 марта 1964 года во 2-м творческом объединении киностудии «Мосфильм» была принята заявка на сценарий «Несерьезные истории» и с его авторами заключили договор. 25 марта был одобрен литературный сценарий и дано «добро» на запуск его в режиссерскую разработку. Правда, литературный сценарий уже сильно отличался от первоначальной заявки: имя студента осталось прежним — Владик Арьков, однако сюжет новелл изменился и приобрел ту основу, что знакома нам по фильму. В первой новелле — «Напарник» — Владик перевоспитывает тунеядца «пятнадцатисуточника» на стройке, во второй — «Весеннее наваждение» — влюбляется в период экзаменационной сессии в девушку Лиду (третья новелла «Операция «Ы» появится на свет чуть позже — в мае: в ней Владик разоблачает расхитителей социалистической собственности).
19 мая фильм был запущен в подготовительный период.
Оператором фильма стал Константин Бровин, с которым Гайдай снял уже три фильма («Пес Барбос», «Самогонщики», «Деловые люди»). А вот композитора он поменял: если до этого музыку к его комедиям писали сначала Н. Богословский («Пес Барбос», «Самогонщики») и Г. Фиртич («Деловые люди»), то теперь за партитуру сел 38-летний Александр Зацепин.
А. Зацепин родился 10 марта 1926 года в Новосибирске. Его отец был хирургом, мать — преподавателем. Родители мечтали, чтобы их ребенок получил хорошее образование. При этом отец хотел, чтобы мальчик учился какому-нибудь иностранному языку, а мать — музыке. В итоге победила женщина, и будущего композитора определили в музыкальную школу, а для домашних занятий приобрели пианино. В 4-м классе Александр сочинил свое первое музыкальное произведение.
Помимо музыки Зацепин любил и другие дисциплины. Так, одно время он был очень увлечен химией, затем поступил на курсы радистов (а чуть позже и киномехаников) при детской технической станции. Кроме этого, Зацепин успевал еще посещать и акробатическую секцию (в 8-м классе он показывался известному цирковому артисту Евгению Милаеву, который нашел в нем хорошие задатки акробата, но мать (отца посадили в 1941 году, обвинив в антисоветской агитации и пропаганде) выступила против увлечения сына цирком, а он не стал ей перечить).
Закончив школу и семилетку в музыкальной школе, Зацепин поступил в Новосибирский институт инженеров транспорта. Однако учеба давалась ему с трудом, чего не скажешь про музыку — Зацепин весьма плодотворно руководил самодеятельным оркестром. А затем он попал в армию. Случилось это в марте 1945 года: Зацепин сначала угодил в маршевую роту, а потом был распределен в пехотное училище, где командиром взвода был Евгений Матвеев — впоследствии знаменитый киноактер и режиссер. Но становиться офицером Зацепину не хотелось — никем, кроме музыканта, он себя не видел. Чтобы изменить ситуацию, он во время отпуска выучился игре на аккордеоне и кларнете и, вернувшись в училище, попал в музыкальную роту.
В начале 50-х Зацепин вернулся на гражданку и поступил в Алма-Атинскую консерваторию. Закончив ее в 1956 году, он уже через год дебютировал в кинематографе — написал музыку к фильму «Мы здесь живем». Однако широкую известность Зацепину принесла песня из кинофильма «Наш милый доктор» (1958) — «Надо мной небо синее, облака лебединые». В 1964 году появился еще один шлягер: песня «Ну и пусть!..» из кинофильма «Любит — не любит?» Но Гайдай вышел на Зацепина практически случайно — по наводке музыкального отдела родной киностудии «Мосфильм». Гайдай какое-то время колебался, но затем, когда понял, что иной кандидатуры под рукой нет, согласился. И, как показало время, в своем выборе не ошибся.
С 1 июня начались фото- и кинопробы актеров на главные и эпизодические роли. На роль Владика пробовались: Александр Леньков, Виталий Соломин, Сергей Никоненко, Евгений Жариков, Владимир Коренев, Геннадий Корольков, Иван Бортник, Валерий Носик, Всеволод Абдулов, Алексей Эйбоженко, Борис Амарантов, Александр Збруев, Андрей Миронов (с последним велись только переговоры). На роль Верзилы: Георгий Епифанцев, Валентин Буров, Юрий Волынцев, Роман Филиппов, Михаил Пуговкин и др. К середине июня число кандидатов на роли сократилось вдвое, и начались интенсивные кинопробы. Полистаем съемочный журнал фильма:
12 июня — экспериментальная съемка в Ботаническом саду с участием массовки (16 человек).
23 июня — кинопроба в 10-м квартале Черемушек, на площадке строящегося дома с участием: Носика (Владик), Сатановского (Верзила), Абдулова (Владик), Высоцкого (прораб).
25 июня — кинопробы в павильоне № 3 «Мосфильма» с участием: Сатановского (Верзила), Носика (Владик), Абдулова (Владик), Шляхтур (Лида), Осмаловская (Лида).
29 июня — кинопробы (пав. № 3) с участием: Пуговкина (Верзила), Абрамова, Петрова (милиционер), Колотилиной (Лида).
3 июля — кинопробы в коллекторе павильона № 10 с участием: Жарикова (Владик), Селезневой (Лида).
9 июля — кинопробы (пав. № 3) с участием: Чекана (Верзила), Соликова (прораб).
11 июля — Гайдай отправляется в Ленинград на переговоры с актером Александром Демьяненко, рекомендованным на роль Владика.
А. Демьяненко родился 30 мая 1937 года в Свердловске. Его мама работала бухгалтером, отец всю жизнь посвятил театру. Он закончил ГИТИС, в 20-е годы играл в спектаклях «синеблузников», после чего уехал в Свердловск, где состоял сначала в труппе оперного театра, затем — в консерватории (преподавал там актерское мастерство). Все творческие задатки и любовь к театру Александр получил в наследство от отца. А вот характер у него от матери — та была человеком замкнутым, неразговорчивым.
Еще со школьной скамьи Демьяненко увлекся театром. Отец по выходным устраивал массовые гулянья в парках культуры и активно привлекал к этим мероприятиям сына. Также юный Александр посещал кружок художественной самодеятельности при местном Дворце культуры и, по словам многих знавших его тогда, имел неплохие успехи в сценической деятельности. Однако, когда Александр окончил школу и перед ним встал вопрос о выборе пути, он все же решил не связывать свою судьбу с театром — уж больно ненадежной в смысле заработка считалась тогда эта профессия. Зато юристы были в почете. Эту профессию и выбрал Демьяненко. На дворе стоял 1954 год.
Ровно полгода Александр исправно посещал юридический факультет, после чего внезапно понял, что эта профессия не для него. И его вновь потянуло на сцену. Немалое значение при этом имело то, что несколько его старых приятелей по драмкружку (среди них были известные ныне актеры Альберт Филозов, Юрий Гребенщиков) надумали ехать в Москву поступать в ГИТИС. С ними заодно в первопрестольную отправился и Демьяненко.
Из того «свердловского десанта» в ГИТИС поступило всего семь человек. Среди этих счастливчиков был и Демьяненко. На экзамене он играл диалог Счастливцева с Несчастливцевым из «Леса» А. Островского. Как вспоминает сам актер: «Очки снял — и читал сразу за двоих. Стихи, кажется, даже не спросили. То есть сразу шел на острохарактерного артиста…»
В 1957 году скромного студента Демьяненко приметили режиссеры с «Мосфильма» Александр Алов и Владимир Наумов, которые готовились к съемкам заключительной части своей трилогии (до этого вышли: «Тревожная молодость» и «Павел Корчагин») под названием «Ветер». Демьяненко в нем предстояло сыграть застенчивого интеллигентного юношу Митю. Дебют удался, так как уже через год его пригласили в новую картину — режиссер Николай Досталь снимал фильм «Все начинается с дороги» и предложил Демьяненко роль Генки. В процессе работы над картиной Досталь трагически погиб в автокатастрофе (по одной из версий, покончил с собой), и фильм завершил Вилен Азаров.
В 1959 году Демьяненко закончил институт (на дипломе играл судебного пристава в «Тартюфе») и был приглашен режиссером Андреем Гончаровым в Театр имени Маяковского. Предложение это он принял с радостью, поскольку не каждому выпускнику выпадало счастье остаться и работать в Москве. В том же году он снялся в небольшой роли в комедии Г. Липшица «Катя-Катюша».
1960 год можно назвать переломным в актерской и личной судьбе Демьяненко. Во-первых, именно тогда он снялся в одной из лучших своих «серьезных» картин и, во-вторых, перебрался жить в Ленинград.
За несколько месяцев работы в Театре имени Маяковского Демьяненко так и не сумел обрасти серьезными ролями и откровенно скучал. Поэтому, когда хорошо знакомые ему режиссеры Алов и Наумов предложили ему сняться в очередной своей картине, Александр согласился не раздумывая, тем более что ему предложили одну из главных ролей — младший лейтенант Ивлев в фильме «Мир входящему».
Картина вышла в 1961 году, можно смело сказать, благодаря случайности. Руководство Госкино в процессе всей работы над фильмом вносило в него всевозможные поправки, резало фильм по живому и в какой-то момент вообще хотело его закрыть. Но этого, к счастью, не случилось. Правда, начальники на нем все равно отыгрались. Было сделано всего 370 копий картины, и в основном их прокатывали в провинции. В прессе не было опубликовано ни одного положительного отзыва на нее, зато отрицательных появилось в избытке. В одной из статей, например, фильм обвинили в «экспрессионистической неправде на тему войны».
В то же время за рубежом фильм «Мир входящему» получил диаметрально противоположные отзывы. На фестивале в Венеции в 1961 году он был удостоен сразу двух наград: «Золотой медали» и «Золотого кубка» (премия Панизетти за лучший иностранный фильм). Так имя Александра Демьяненко впервые громко прозвучало на весь кинематографический мир.
Почти одновременно с «Миром входящему» на экраны страны вышли еще две картины с участием Демьяненко. На этот раз это были произведения легкого жанра: комедии «Карьера Димы Горина» и «Взрослые дети». В отличие от «Мира…» эти фильмы не имели никаких нареканий со стороны высокого начальства, успешно вышли в прокат и собрали хорошую кассу: первую картину посмотрел 21 миллион зрителей, вторую — 28,7 миллиона. Так имя Александра Демьяненко стало широко известно в Советском Союзе.
Тем временем жизнь в столице для Александра становилась все более в тягость. Прописки у него так и не появилось, и ему вместе с молодой женой (с нею он познакомился еще в юности, когда играл в драмкружке свердловского Дворца пионеров) приходилось ютиться по чужим углам. К счастью, Демьяненко предложили переехать в Ленинград и работать в штате «Ленфильма». Более того, чтобы у молодого актера не оставалось никаких сомнений, в «колыбели революции» ему выделили квартиру и сразу же предложили главную роль в очередной картине (это был фильм Владимира Венгерова «Порожний рейс»).
За период с 1961 по 1964 год Демьяненко снялся на разных киностудиях в нескольких фильмах, однако лишь два из них можно записать в актив актеру: комедию-сказку «Каин XVIII» (1963) и приключенческий фильм «Сотрудник ЧК» (1964). Именно в 1964 году в творческой карьере актера Демьяненко произошло судьбоносное событие — на него обратил внимание Леонид Гайдай. Произошло это случайно. Когда ни один из кандидатов на роль Владика не устроил режиссера, кто-то из съемочной группы сказал: «В Питере работает прекрасный актер Александр Демьяненко. Он же вылитый Владик!» Недолго думая, Гайдай 11 июля сел в «Красную стрелу» и отправился в город на Неве. Как расскажет позднее сам Демьяненко: «Я как прочел сценарий «Операции «Ы», понял, что фильм обречен на успех, — ничего подобного в нашем кино тогда не было».
Кстати, Гайдай отправился в Питер не только за Демьяненко, но и еще за одним ленинградским актером, которого он хорошо знал, — Алексеем Смирновым. Его он хотел попробовать на роль Верзилы вместо Пуговкина. Последнего забраковал сам Иван Пырьев, который, посмотрев пробы, заявил: «Для этой роли такая бандитская физиономия, как у Пуговкина, не годится!» В итоге Пуговкину достанется роль прораба, а на роль Верзилы Гайдай привезет из Ленинграда Смирнова.
14 июля в павильоне № 3 состоялись очередные кинопробы с участием: Демьяненко (Владик), Смирнова (Верзила), Селезневой (Лида), Жернова (Владик). Три дня спустя худсовет 2-го объединения просмотрел эти пробы и поставил точку — утвердил актеров на главные роли: Владик — Демьяненко, Верзила — Смирнов, прораб — Пуговкин, Лида — Селезнева. Правда, 22 и 23 июля тот же худсовет внезапно затеял вторичную пробу с участием Валерия Носика, который, как мы помним, тоже претендовал на роль Владика. Но эти пробы не убедили худсовет в неправильности своего решения относительно Демьяненко. В итоге Носику эта роль не досталась (он сыграет эпизодическую роль студента-картежника, сдающего экзамены в новелле «Наваждение»).
Первый съемочный день фильма «Операция «Ы» датирован 27 июля. В тот день на территории «Мосфильма» (у девятой лаборатории) снимали эпизод «во дворе милиции» с участием массовки (она изображала тунеядцев-алкоголиков) и двух актеров: Смирнова (Верзила) и Владимира Басова (милиционер).
28 июля — все тот же «двор милиции», милиционер обращается к «пятнадцатисуточникам»: «Ну что, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать? А? На сегодня наряды: песчаный карьер — два человека. Карьер песчаный — два человека…» Один из наказуемых, нетрезвый мужчина, в ответ просит, с трудом ворочая языком: «Огласите весь список, пожалуйста…» Милиционер продолжает: «Песчаный карьер — два человека. Уборка улиц — три человека. Мясокомбинат…» Тут весь строй делает дружный шаг вперед, но после того как милиционер объявляет, что мясокомбинат на сегодня нарядов не прислал, тут же отступает назад. Милиционер продолжает: «Есть наряд на строительство жилого дома. Цементный завод…» Из строя подает голос Верзила: «А на ликероводочный нет?..»
29 июля — опять «двор милиции», где продолжают снимать «зачитку нарядов».
30 июля съемочная группа перебазировалась на одну из строительных площадок в Свиблове, чтобы начать съемку эпизодов «на стройке». К месту назначения приехали в 7 утра, но полсмены занимались освоением площадки. После обеда начали снимать. Сняли два кадра — планы Шурика (так теперь стали звать главного героя) и Верзилы на стройке, — после чего в четыре часа начался дождь, и съемку пришлось прекратить.
31 июля — весь день шла подготовка к предстоящим съемкам: рабочие мастерили грузовые и подъемные механизмы.
1 августа в 7.30 утра съемочная группа уже была в Свиблове. Два часа спустя началась съемка: снимали эпизоды с участием Смирнова: Верзила вскакивает на подоконник и видит, что внизу Шурик угодил в битум. Удалось снять всего лишь семь кадров, и работа остановилась из-за операторской группы: мало того, что у нее постоянно барахлила камера, так еще вдобавок сели аккумуляторы и был потерян болт, на который крепилась камера «Конвас». В тот же день Александр Демьяненко покинул съемочную группу на несколько дней, уехав на съемки другого фильма — «Возвращенная музыка».
2 августа — выходной день.
3 августа — снимали эпизоды с участием Алексея Смирнова; Верзила идет по городу (эти кадры в картину не вошли).
4 августа — выбирали места для натурных съемок в городе.
5 августа — из-за отсутствия Демьяненко (помимо съемок в фильме «Возвращенная музыка», он еще занят в озвучивании картины «Государственный преступник» и сможет вернуться только в середине августа) группа снимала фоны на улицах города.
6 августа — подготовка к съемкам на строительной площадке в Свиблове.
7 августа — снимали эпизоды с участием Смирнова и Пуговкина. Прораб водит Верзилу по стройке, даже услужливо держит его за ручку, когда тот, как балерина, балансирует на рельсе. При этом, не переставая, говорит: «Я уверен, что эти полторы декады пройдут у нас с вами в атмосфере дружбы и полного взаимопонимания». Верзила, обратив внимание на странный головной убор прораба, стучит по нему пальцем. Прораб объясняет: «Пробка — подарок из Африки». И вновь возобновляет свою лекцию: «Силой своего воображения представьте себе, какой замечательный жилмассив будет здесь создан. Только в нем одном будет установлено 740 газовых плит, то есть ровно в 740 раз больше, чем было во всем нашем городе до тысяча девятьсот тринадцатого года. Вот…»
8–9 августа — выходные дни.
10 августа — съемка на стройке. Снимали эпизоды «погоня Верзилы за Шуриком», причем, отсутствующего на съемочной площадке Демьяненко заменял дублер по фамилии Курепов. Сняли всего лишь три кадра: план Верзилы; Верзила выглядывает из-за кучи; Верзила подбегает к трактору. В 16.30 съемка прервалась из-за неисправности движка.
11 августа — съемки в Свиблове, и опять с дублером Шурика. В тот день были сняты эпизоды, когда Верзила принимает душ, а Шурик крадет его вещи (на самом деле в кадре присутствует рука дублера).
12 августа — Верзила бросает с подъемника мешок. В 16.30 съемку вновь пришлось прервать — на этот раз из-за дождя.
13 августа — милиционер (Владимир Басов) привозит на строительную площадку обед для Верзилы. И в этот день план по метражу выполнить не удалось: в 12 часов дня камера начала давать царапину, на месте устранить дефект не удалось, из-за чего пришлось вызывать на съемочную площадку начальника операторского отдела Файмана. Тот приехал с двумя механиками, и к 15.00 те устранили неисправность. Но едва группа приготовилась к продолжению работы, как зарядил дождь. Больше в тот день не снимали.
14 августа — шла подготовка к съемкам.
15–16 августа — выходные дни.
17 августа — на съемочной площадке наконец-то объявился Демьяненко. Однако из-за пасмурной погоды группе пришлось снимать безметражные куски к эпизодам, снятым в пасмурную погоду ранее: Шурик и Верзила получают инструменты у кладовщика (эпизод в картину не вошел).
18 августа — снимали первое появление Верзилы на строительной площадке: его привозит милицейский «воронок». Верзила выбирается наружу, с аппетитом уплетая эскимо на палочке. Из вагончика выходит прораб в сопровождении милиционера. Прораб, обращаясь к Верзиле: «Прежде всего я хочу познакомить вас с нашим замечательным коллективом, в который вы временно вливаетесь. На сколько вливается товарищ?» — Это уже к милиционеру. — «На полную, — отвечает тот, — пятнадцать». — «Ага, полторы декады, — с удовлетворением отмечает прораб. — Это замечательно». Милиционер уходит, и Верзила кричит ему вслед: «С обедом не опаздывайте!»
19 августа — Верзила ходит по стройке (эпизод в картину не вошел); Верзила кидает в окно, где маячит Шурик, стекловату, один рулон попадает в Шурика.
20 августа — Шурик подходит к прорабу, и тот сообщает, что нашел ему напарника.
21 августа — Шурик стреляет из отбойного молотка; Верзила ныряет в траншею; Шурик и Верзила ползут вдоль трубы; Верзила бежит за Шуриком; Верзила выходит из трактора с вымазанным в растворе лицом.
22–23 августа — выходные дни.
24 августа — в этот день снимали эпизоды из второй новеллы «Наваждение» с участием Шурика и Лиды (Наталья Селезнева). Съемки проходили на площади Борьбы. Снимались эпизоды: Шурик и Лида вышли из трамвая и идут по городу, увлеченно читая конспект.
25 августа — съемочная группа снимала эпизоды из второй новеллы, на этот раз возле ВДНХ с участием Шурика, Лиды и ее подруги Иры (Ковалец): все трое стоят на трамвайной остановке.
26 августа — съемки второй новеллы продолжались, на этот раз снимали на Фрунзенской набережной и Комсомольском проспекте с той же троицей: Лида и Ира идут по городу; Шурик стоит возле киоска.
27 августа — съемки у ВДНХ: Шурик, Лида и Ира садятся в трамвай. В тот же день пытались снять несколько эпизодов в трамвае, но из этого мало что вышло, поскольку трамвай в движении — не самое удачное место для съемок. Поэтому план по метражу не выполнен.
28 августа — возобновились съемки первой новеллы. Снимали эпизоды: Верзила, облачившись в набедренную повязку, выскакивает из душа и бросается в погоню за Шуриком. Но и в этот день план выполнить не удалось: вышла из строя съемочная камера «Родина». И хотя в два часа дня со студии привезли новую камеру, однако снять нужное количество кадров не успели — на улице стемнело.
29–30 августа — выходные дни.
31 августа — Верзила в набедренной повязке бежит за Шуриком; Верзила в саже. И опять группе хронически не везет — удалось снять всего лишь два кадра (7 полезных метров пленки).
1 сентября — Верзила и Шурик идут по стройке (эпизод в картину не вошел). Из-за плохой погоды сняли всего три кадра (13 полезных метров).
2 сентября — подготовка к съемкам эпизода «двор института» из второй новеллы.
3 сентября — съемки на улице Вавилова: Шурик и Лида идут по улице после экзамена. В этот же день было принято решение заменить актрису Ковалец, исполнявшую до этого роль подруги Лиды.
4 сентября — на той же улице Вавилова: Шурик знакомится с Лидой после экзаменов; Шурик и Лида идут по городу.
5–6 сентября — выходные дни.
7 сентября — Шурик возле Политехнического института; студенты, встав в кучку, читают конспект.
8 сентября — снимали эпизоды из первой новеллы на стройке в Свиблове: Шурик и Верзила мелькают в окнах дома. Из-за пасмурной погоды эпизоды снимали выборочно.
9 сентября — Шурик «вляпался» в битум; Верзила подбегает к Шурику: «Влип, очкарик? — и дает ему пинка. — Это только аванс. Но теперь все. Ну, студент, готовься: скоро на тебя наденут деревянный макинтош и в твоем доме будет играть музыка. Но ты ее не услышишь…»
10 сентября — простой из-за проливного дождя. В 11.30 вся группа отпущена по домам.
11 сентября — до 12 часов дня сняли всего лишь один эпизод: милиционер (В. Басов) и повар (В. Уральский) уезжают со стройки. Параллельно снимали улицы города для второй новеллы.
12–13 сентября — выходные дни.
14 сентября — на территории студии прошло освоение декорации «Строящийся дом».
15 сентября — на крыше одного из студийных домов снимали эпизод, когда прораб читает лекцию Верзиле про собор Парижской Богоматери (этот эпизод чуть позже придется переснимать).
В тот же день сняли эпизоды: Верзила показывает свою силушку, сгибая трубу, «играя» на батарее; Верзила замуровывает Шурика.
16 сентября — Шурик циклюет полы; прораб знакомит Верзилу с пословицами о труде. Снять больше не удалось из-за очередного выхода из строя кинокамеры.
17 сентября — полдня снимали на студии (планы прораба и Шурика; Шурик стелет рубероидную ловушку для Верзилы), затем поехали на стройку в Свиблове, где сняли еще два кадра: Шурик и Верзила мелькают в окнах; Верзила бежит за Шуриком.
18 сентября — Шурик и Лида идут по городу. Из-за пасмурной погоды снять удалось всего лишь два кадра, после чего группа перебазировалась на студию. Там работали с 15 до 24, сняли кадры, как прораб воспитывает Верзилу.
19–20 сентября — выходные дни.
21 сентября — прораб танцует перед Верзилой; прораб читает лекцию Верзиле про то, как «космические корабли бороздят просторы Вселенной».
22 сентября — лекция прораба продолжается; Верзила вскакивает со своего места, отряхивает пиджак и заявляет, что ему все «до лампочки».
23 сентября — Шурик и Верзила идут по коридору строящегося дома; Верзила бежит за Шуриком, но цепляется подтяжками за гвоздь.
24 сентября — пересъемка из-за брака пленки «лекции прораба», которую он читает Верзиле на крыше строящегося дома. Как мы помним, в первый раз этот эпизод снимали на территории киностудии, теперь — на стройке в Свиблове. Прораб: «А если взять поэтажно весь объем работ, выполненный нашим СМУ за первый квартал, и поставить эти этажи один на другой, то мы получим здание, которое будет в два раза выше, чем всемирно известная Эйфелева башня. Или втрое выше, чем Нотр-Дам де Пари, что в переводе означает собор Парижской Богоматери». — «Какой-какой матери?» — настораживается Верзила. — «Парижской, — отвечает прораб и поясняет: — Бога матери».
За день до этого Гайдай, оператор Бровин и директор фильма Феллер пишут письмо руководству студии с требованием списать расход негативной пленки в количестве 480 метров (1607 рублей 35 копеек) за счет пленочной фабрики.
25 сентября — планы Шурика и Лиды; Шурик во дворе милиции идет на зов милиционера (снимали на территории студии — у лаборатории).
26 сентября — Шурик и Лида идут по городу. Из-за сильного тумана удалось отснять всего лишь один кадр (на площади Борьбы).
27 сентября — выходной день.
28 сентября — назначенную съемку на площади Борьбы отменили — заболел Гайдай.
29 сентября — оператор Бровин приступил к монтажу отснятого материала.
30 сентября — намечалась съемка возле МГУ с Шуриком и Лидой, но из-за пасмурной погоды ее в 12.30 отменили. Вернулись на студию, где в коллекторе павильона № 7 сняли кадры с Шуриком и Верзилой.
1 октября — сняли всего лишь один кадр из второй новеллы, после чего весь день безуспешно ждали появления солнца.
2 октября — съемка возле МГУ: Шурик и Лида.
3 октября — Гайдай, Бровин и художник фильма Бергер вылетели в Баку, чтобы выбрать места для натурных съемок, так как в Москве погода испортилась окончательно и бесповоротно.
4–5 октября — выходные дни. С нерадостными вестями вернулись из Баку Гайдай, Бровин и художник фильма — там погода тоже неважная. Надо искать натуру в другом месте.
6 октября — должна была состояться съемка эпизодов из первой новеллы, но внезапно заболел Демьяненко.
7 октября — болен Демьяненко, Смирнов уехал в Ленинград на съемки в фильме «Зайчик», поэтому в тот день снимали «немые» эпизоды «улицы города».
8 октября — Гайдай, Бровин и Бергер улетели на юг — в Одессу, Симферополь, Ялту для поиска мест натурных съемок. Группе объявлены отгулы с 8 по 12 октября.
12 октября — в коллекторе павильона № 7 снимали эпизоды из первой новеллы: Шурик циклюет полы; прораб развлекает Верзилу, который лежит на самодельной лежанке, рассказами о том, как «космические корабли бороздят просторы Вселенной».
13 октября — натуру, которую собирались снимать на площади Борьбы, из-за плохой погоды отменили и сняли несколько эпизодов в коллекторе павильона № 7 с Шуриком, Верзилой и прорабом: прораб танцует перед Верзилой, перечисляет ему пословицы о труде; Верзила заявляет прорабу, что ему все «до лампочки».
14 октября — на территории студии (у лаборатории) снимали «двор милиции»: милиционер зачитывает наряды, весь строй хранит молчание, и только Верзила после каждого наряда вышагивает вперед с громкими возгласами: «Я! Я!» Наконец милиционер не выдерживает: «Да подождите вы, гражданин! На вас персональный наряд на все пятнадцать суток. Возьмите…» Верзила видит приближающегося Шурика и падает без чувств на руки милиционеров.
Во второй половине дня снимали в павильоне, как Шурик закатывает Верзилу в рубероид. Тот негодует: «Это же хулиганство! Получите пятнадцать суток! Учтите, я буду жаловаться…» Но, видя, что его угрозы не действуют, меняет тактику. Вежливо спрашивает: «Бить будете? А что?» — «Вести разъяснительную работу», — отвечает Шурик. Верзила не унимается: «Шурик, вы комсомолец? Это же не наш метод. Где гуманизм, где «человек человеку»?.. Поймите, Шурик, в то время, как космические корабли, как вы знаете, бороздят…» Но Шурик его обрывает: «Тебя как звать-то?» — «Федя». — «Женат?» — «Да. Жена Любушка и двое ребятишек: Леночка и Алешка». — «Значит, семья есть? А лет тебе сколько?» — «Сорок один. Может, не надо, Шурик? Я больше не буду». Но Шурик неумолим: «Нет… Надо, Федя, надо!..».
15 октября — у павильона № 7 снимали эпизоды: Верзиле дают 15 суток; пьяный арестант просит милиционера: «Огласите весь список, пожалуйста».
16 октября — немая съемка на улицах Москвы: Шурик под проливным дождем стоит на автобусной остановке, пропускает людей вперед себя, его отталкивает усатый мужчина (Э. Геллер).
17–18 октября — выходные дни.
19–20 октября — отъезд съемочной группы в Одессу.
21 октября — даже в Одессе группу преследует злой рок: назначенная на этот день съемка была отменена из-за внезапной болезни Демьяненко. Заболел он настолько серьезно, что простой длился до 25 октября. Правда, группа в эти дни не сидела без дела: искали массовку для предстоящих съемок, нашли мебель для эпизода «у дома Лиды».
25 октября — прошло освоение площадки у «Лидиного дома» по адресу Пролетарский бульвар, 22. Присутствовали Демьяненко, Селезнева, дрессировщик с собакой и кошкой.
26 октября — из-за пасмурной погоды сняли всего лишь три кадра: Шурик и Лида подходят к дому девушки (из начала новеллы).
27 октября — из-за сплошного тумана удалось снять всего лишь два кадра: Шурик и Лида идут по городу; Шурик и Лида подходят к дому девушки (из финала новеллы).
28 октября — Шурик кидает собаке колбасу со снотворным; Шурик приносит кошку и натравливает на нее собаку; Шурик и Лида вбегают в подъезд.
29 октября — Шурик закрывает кошку и собаку в лифте; Лида замечает дыру на штанах Шурика.
30 октября — Шурик и Лида в подъезде. На улице стоит холодная и пасмурная погода, не лучше, чем в Москве.
31 октября — съемка отменена из-за пасмурной погоды. Приехала актриса Правдина, которая должна играть роль Ирины — подруги Лиды.
1 ноября — в ЦПКиО имени Шевченко сняли два немых кадра с участием Демьяненко. В этот же день Селезнева и Правдина улетели в Москву для сдачи экзаменов в театральном училище.
2 ноября — из-за плохой погоды съемку отменили, группе объявлен выходной за работу в субботу 31 октября.
3 ноября — на Пролетарском бульваре состоялась немая пересъемка трех кадров.
4 ноября — на стройке в районе Новые Черемушки (в Одессе тоже есть такой) снимали эпизоды из первой новеллы: Шурик угодил в битум. Однако удалось снять всего лишь один кадр — из-за чьей-то неосторожности битум внезапно загорелся. Тушили пожар все: и строители, и киношники.
5 ноября — из-за пасмурной погоды сняли всего лишь один кадр: Верзила гонится за Шуриком.
6 ноября — до 15 часов ждали улучшения погоды, после чего съемку отменили. Гайдай улетел в Москву на два дня.
7–8 ноября — праздничные дни.
9 ноября — снимали эпизоды на стройке: Шурик и Верзила кидают раствор в носилки.
10 ноября — Шурик и Верзила несут носилки с раствором.
11 ноября — Верзила хлебает суп; Верзила ест шашлык и мычит Шурику: «Кто не работает — тот ест»; Верзила делает себе коктейль, укладывается спать и воспитывает Шурика: «Пойми, студент, сейчас к людям надо помягше, а на вопросы смотреть ширше. Вот ты думаешь, это мне дали пятнадцать суток? Нет. Это нам дали пятнадцать суток. А для чего? Чтоб ты вел среди меня разъяснительную работу, а я рос над собой. Ну, ладно, давай бухти мне, как космические корабли бороздят Большой театр…»
12 ноября — Шурик сворачивает газету и отгоняет мух от Верзилы; Шурик бьет Верзилу по лицу газетой. Из-за непогоды снимались крупные планы с подсветкой.
14 ноября — отмена съемки из-за непогоды.
15 ноября — в тот день должны были снимать эпизод, как Шурик и Лида переходят перекресток, но из-за того, что Селезнева не смогла прилететь в Одессу (отменили рейс), съемку эпизода отложили, хотя было задействовано много людей и техники: массовка, милиция, 25 легковых автомобилей. Сняли два кадра на стройке: милиционер (В. Басов) отгоняет мух от тарелки Верзилы, пока тот моет руки.
16 ноября — на стройку привозят обед.
17 ноября — Верзила садится обедать, но милиционер грозно спрашивает: «Руки мыли?»; Верзила моет руки и опохмеляется.
18 ноября — Верзила тянет «коктейль», расстилает пиджак, чтобы лечь; Шурик следит за Верзилой.
19 ноября — выходной день за выход на работу в субботу 14 ноября.
20 ноября — в ЦПКиО имени Шевченко и на стройке в Новых Черемушках сняли пять кадров с участием Демьяненко. В 14.00 съемку прекратили из-за отсутствия на съемочной площадке Селезневой (она еще не прилетела из Москвы).
21 ноября — сняли два кадра с участием Демьяненко из первой новеллы. В тот же день наконец прилетела Селезнева.
22 ноября — в ЦПКиО имени Шевченко сняли эпизоды с участием Демьяненко и Селезневой: Шурик и Лида идут по городу, углубившись в чтение конспекта. Снимали полдня из-за пасмурной погоды.
23–24 ноября — группа пакует вещи и возвращается в Москву.
25 ноября — подготовка к предстоящим съемкам. Дирекция студии направляет очередное письмо (первые два были отправлены 28 июля и 6 октября) в «Союзгосцирк» с просьбой не занимать Юрия Никулина в период его съемок в фильме «Операция «Ы».
26 ноября — в павильоне № 2 выстроена декорация «квартиры Лиды», идет ее освоение.
27 ноября — из-за внезапной болезни Леонида Гайдая прошла всего лишь съемка синхронных кадров с участием Демьяненко и Селезневой. В тот же день Бровин и Бергер уехали в Ленинград для выбора натуры к третьей новелле.
28–29 ноября — съемки не проводились из-за болезни режиссера-постановщика.
30 ноября — съемка синхронных кадров с участием Демьяненко и Селезневой. Гайдай по-прежнему болен.
1 декабря — на съемочной площадке наконец-то появился режиссер. В тот день в павильоне № 2 снимали эпизоды: Шурик и Лида поднимаются по лестнице Лидиного дома (до сдачи экзаменов); Шурик и Лида сидят за столом, читают конспект и одновременно едят сосиски; Шурик нюхает цветы в квартире Лиды (после экзаменов).
2 декабря — Лида звонит соседке тете Зое (Зоя Федорова) и забирает у нее ключ от квартиры, чтобы позаниматься с «подружкой» (до экзаменов); Шурик и Лида едят яблоко, пирожное, затем раздеваются и ложатся на диван, собираются в институт.
3 декабря — Шурик и Лида лежат на диване; Лида звонит соседке, чтобы забрать у нее ключ от квартиры (после экзаменов).
4 декабря — Лида хочет зашить дыру на брюках Шурика, но тот делает это сам; Шурик осматривается в Лидиной квартире. В тот же день Гайдай и Бровин уехали в Ленинград для выбора натуры.
5–6 декабря — выходные дни.
7 декабря — снимались эпизоды с участием Демьяненко: Шурик кидает иголку в настенную подушечку; Шурик разглядывает фотографию Лиды на стене.
8 декабря — Шурик берет с полки книгу Ярослава Смелякова; Шурик читает Лиде стихи, расхаживая по квартире: «Вдоль маленьких домиков белых акация душно цветет, хорошая девочка Лида на улице Южной живет…»; Лида стоит у окна и машет Шурику рукой.
9 декабря — Шурик находит свою расческу, лежащую на полу; Шурик понимает, что когда-то здесь уже был; Лида предлагает Шурику попробовать себя в телепатии.
10 декабря — Лида пишет записку, прячет плюшевого Мишку; Шурик входит в комнату, целует Лиду.
11 декабря — Шурик и Лида поднимаются по лестнице Лидиного дома; входят в квартиру Лиды.
12–13 декабря группа переезжает в Ленинград. Однако и там съемочную группу продолжает преследовать погодный рок — в городе на Неве отвратительная погода, все тает. 14 декабря к месту предстоящей съемки 10 самосвалов привезли снег, но он весь растаял еще до начала съемок.
15 декабря — рабочие строят декорацию «База», идут репетиции с актерами, занятыми в предстоящих съемках.
16 декабря — съемку начать никак не удается из-за плохой погоды. Дождь смыл весь снег, поэтому было принято решение заменить его подручными материалами — ватой, нафталином. Параллельно идут репетиции с актерами, в том числе и с троицей Трус — Балбес — Бывалый. Интересно, что несколько месяцев назад к ее услугам прибег другой комедиограф — Эльдар Рязанов, который в это же время снимал комедию «Дайте жалобную книгу». Троица появилась у него всего лишь в нескольких эпизодах (в ресторане в полном составе, в магазине — только Никулин и Вицин), но ситуацию не спасла — фильм получился слабым. А вот в «Операции «Ы» троицу ждал настоящий триумф. Впрочем, не будем забегать вперед и вернемся на съемочную площадку.
17 декабря — снимали крупные планы Шурика и старушки Марии Ивановны (М. Кравчуновская).
18 декабря — сняли всего лишь один кадр: старушка прибегает на склад и застает там четырех спящих мужиков: Шурика, Труса, Балбеса и Бывалого (плюс мышка, которая прибыла на съемки с дрессировщиком Князевым).
19 декабря — снимали эпизоды инсценировки ограбления склада: Трус подходит к «старушке», держа в руке платок, обрызганный хлороформом, и спрашивает: «Вы не скажете, как пройти в библиотеку?»; Балбес прячет за пазуху бутылку водки.
20 декабря — выходной день.
21 декабря — троица едет в мотоколяске; троица лежит на полу.
22 декабря — Шурик подбегает к телефонной будке, но та не работает; связанная по рукам троица бежит за мотоколяской, которой управляет старушка.
23 декабря — Шурик, заменив старушку, стоит с ружьем у склада; Шурик вбегает на склад; Трус берет из стопки ночных горшков один — самый нижний; Шурик нюхает платок и засыпает.
24 декабря — Шурик сменяет старушку на посту; Трус подходит к «старушке», но вместо нее к нему оборачивается Шурик, и Трусу становится плохо.
25 декабря — Бывалый возле склада; Бывалый прибегает на склад.
26–27 декабря — съемочная группа возвращается в Москву.
28–29 декабря шла подготовка к съемкам. 30 декабря прошло освоение декорации «Коридор общежития», выстроенной в павильоне № 11 (вторая новелла).
Съемки фильма возобновились 4 января 1965 года. В тот день в павильоне № 11 снимали эпизоды с участием Шурика и Дуба (актер Виктор Павлов): Шурик прибегает в комнату Дуба за конспектом, но тот его выгоняет ни с чем; Дуб выходит на связь со своим напарником (В. Зазулин).
5 января — Шурик мечется по коридору, видит формулу на двери и на полу; план Шурика из эпизода «на квартире у Лиды».
6 января — из-за отсутствия Селезневой съемки не было, прошло освоение декорации «коридор института» во 2-м и 3-м блоках студии.
7 января — снимали эпизоды с участием Шурика и Лиды: Шурик и Лида в институте; Шурик и Лида расходятся в разные стороны; студенты у двери в аудиторию.
8 января — освоение аудитории в Московском энергетическом институте.
9–10 января — выходные дни.
11 января — в аудитории МЭИ снимали эпизоды сдачи экзаменов: студент-картежник (Валерий Носик) сдает экзамен преподавателю (В. Раутбарт); Дуб сдает экзамен с перевязанным ухом, в которое вмонтировано передающее устройство. Преподаватель спрашивает: «Что с вами?» — «Ухо болит». — «А это вам не помешает?» — «Нет, нет, профессор, не беспокойтесь. Наоборот, помогает — никакой шум не отвлекает от экзаменов». Профессор обращает внимание на роскошный цветок на лацкане пиджака Дуба: «А это в связи с чем? У вас сегодня какой-нибудь праздник?» — «Экзамен для меня всегда праздник, профессор», — отвечает студент. На глазах профессора появляются слезы: «Похвально…»
12 января — подготовка к съемкам. В тот же день состоялся художественный совет объединения, на котором был просмотрен отснятый материал. Приведу отрывки из некоторых выступлений:
В. Леонов (редактор): «Мне материал очень понравился… Очень интересна работа Бровина. Световое решение во многом тактично и изящно. Мне кажется, что Бровин заметно творчески вырос в этой работе…»
А. Мачерет (режиссер): «Согласен с Леоновым. Фильм будет смешной и, безусловно, будет пользоваться успехом у зрителя…
Превосходен Демьяненко в сцене наваждения. Интересен Смирнов, хотя во внешности этого Мрачного типа что-то не найдено. В первой новелле очень хорошо сыграл Пуговкин…»
А. Столпер (режиссер): «Каждый раз, когда я встречаюсь с новой работой Гайдая, я испытываю чувство радости и удивления. Думаю, что советовать ему что-либо очень трудно, потому что трудно угадать ход его мысли. Я не могу вклиниться в ход его размышлений, а потому мне трудно что-то членораздельное сказать…»
И. Пырьев (режиссер, художественный руководитель 2-го творческого объединения): «Сам факт работы в этом трудном жанре заслуживает уважения и одобрения. Уверен, что результат будет хороший. Но сегодня мы собрались, чтобы помочь режиссеру разобраться в материале… Материал надо чистить. Особенно это относится к первой новелле. Пуговкин сам задуман интересно, но длина этого плана, подробности мешают. Нужно резко сократить его планы.
Милиция. Излишне подробно подобран типаж. Не думаю, что выбор Басова — правилен. Он слишком жесткий человек — типаж не тот. Сцена задумана более интересно, чем решена.
Демьяненко сам по себе интересен. Во второй новелле просто великолепен. Но в первой новелле у Демьяненко есть просчеты — в сцене с рулоном обоев в нем не хватает торжества, наслаждения победой.
Мне понравилась вторая новелла. Я раньше относился к ней скептически, но сейчас должен признать, что она хорошо получилась, интересно…»
Б. Кремнев (главный редактор объединения): «Очень неудачна сцена отправки из милиции. Нехорош Басов. Я бы переснял эту сцену…»
В конце заседания Пырьев предложил поменять название фильма «Смешные истории» на «Операцию «Ы» и другие приключения Шурика». Все присутствующие это предложение поддержали.
А теперь вновь вернемся на съемочную площадку фильма.
13 января — снимали в аудитории МЭИ: Дуб, взяв билет со стола, возвращается на свое место; профессор создает радиопомехи в передатчике Дуба; профессор разоблачает Дуба: «Значит, так: за изобретение ставлю «пять», а по предмету — «неуд». Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нем. Как слышно?..»
14 января — подготовка к съемкам.
15 января — началось речевое озвучание фильма: в тонателье «Мосфильма» Юрий Никулин и Георгий Вицин записывают песню «Постой, паровоз…» (съемки эпизода с этой песней еще впереди).
16–17 января — выходные дни.
18 января — съемка в аудитории МЭИ: Дуб пытается выйти на связь со своим напарником.
19–20 января — подготовка к съемкам.
21 января — освоение декорации «Штаб-квартира» в павильоне № 13.
22 января — Балбес поет песню «Постой, паровоз…»; Трус подходит к Бывалому с платком, обрызганным хлороформом; Трус подходит к Балбесу и спрашивает: «Вы не скажете, сколько сейчас градусов ниже нуля?»; Балбес отправляет Труса тренироваться на кошках.
23 января — Бывалый вытирает шею полотенцем, мрачно глядя на подельников; Трус поет песню «Постой, паровоз…»; троица пьет молоко, собираясь на дело. В тот же день второго режиссера фильма Должикова открепили от картины по настоятельной просьбе самого Гайдая (заявление от 18 января). Как говорится, не сработались.
24 января — выходной день.
25 января — снимали эпизоды в декорации «База», построенной в павильоне № 8: директор базы Петухов (В. Владиславский) дает наставления троице: «Что нас может спасти от ревизии?» Трус уточняет: «Простите, не нас, а вас». — «От ревизии нас может спасти только кража».
26 января — директор базы продолжает наставлять троицу: «От ревизии нас может спасти только кража». Балбес спрашивает: «Со взломом или без?» — «Ну, естественно, со взломом». Трус листает Уголовный кодекс РСФСР, находит нужную статью и зачитывает: «Статья 89-я, пункт второй — до шести лет. Не пойдет». Но директор поясняет: «Кражи не будет». А Бывалый спешит сообщить своим подельникам: «Все уже украдено до нас». Директор продолжает: «Это же сущие пустяки. Вам нужно только инсценировать кражу. Вам надо взломать замок, проникнуть в склад, оставить следы выноса товара и спокойно удалиться, ничего не взяв. Ну что, усвоили наконец?» Бывалый вновь подает голос: «Не волнуйтесь, товарищ директор. Народ хочет разобраться, что к чему. Дело для нас новое, неосвоенное…» В разговор встревает Трус: «Скажите пожалуйста, а вот это… мероприятие, или, лучше сказать, операция…» — «Ы!» — подает голос Балбес. — Операция «Ы»! Директор в смятении: «Почему «Ы»?» — «Чтобы никто не догадался», — отвечает Балбес. — «Идиот», — только и находит, что ответить директор.
27 января — директор базы продолжает наставлять троицу: «Ну, ближе к делу. Прежде всего вам нужно нейтрализовать сторожа». — «Не нам, а вам», — вновь вносит поправку Трус. На что директор заявляет: «Нет, на этот раз именно вам…» — «А что значит нейтрализовать?» — интересуется Трус. Отвечает ему Балбес: Кх-х, чпок — дескать, сторожа надо малость прибить. Трус вновь листает Уголовный кодекс: «Статья 193-я, пункт второй: до трех лет. Не пойдет». Но директор объясняет: «Никаких кх-х, чпок! Сторож нежно усыпляется хлороформом и связывается без нанесения телесных повреждений. Юридически вся эта операция всего лишь мелкое хулиганство. И учтите, что за это мелкое хулиганство я плачу крупные деньги». Балбес тянет: «А-а-а…» Директор: «Аванс будет». Трус вновь интересуется: «А сторож сильный?» — «В ночь операции будет дежурить сторожиха — бабушка божий одуванчик», — отвечает директор. — «А она вооружена?» — не унимается Трус. «Патроны холостые. Еще вопросы есть?» Тут к директору подходит Бывалый и спрашивает: «Сумма?» — «Триста», — отвечает директор. На что Бывалый реагирует нервно: «Это несерьезно!» Вся троица дружно поддерживает своего товарища: «Вы нас не знаете, и мы вас не знаем. Ищи дурачков…» Директор останавливает их на полпути: «Стойте! Ваши условия?» К нему подходит Балбес: «Триста тридцать». А Бывалый уточняет: «Каждому». Директор соглашается.
28 января — в павильоне № 8 идет освоение декорации «Сарай».
29 января — снимались эпизоды, когда троица репетирует ограбление: Бывалый шурует на складе; директор прерывает инсценировку и отчитывает каждого: «Целый час мы репетируем, я позволил изуродовать собственный сарай — и никакого толку. Вот вы, — обращается он к Трусу, — вы должны были в виде прохожего подойти к старухе и привлечь ее внимание простым и естественным вопросом. А вы что спросили?» — «Как пройти в библиотеку», — ответил Трус. — «В три часа ночи? Идиот!» — разводит руками директор и оборачивается к Бывалому. — «Ну а вы что должны были делать?» — «Стоять на стреме и явиться раньше милиции в виде дружинника, ежели старушка засвистит». — «А старушка засвистела?» — «Нет». — «Так чего же вы приперлись? Болван!»
Затем настала очередь Балбеса. Директор извлек у него из-за пазухи две бутылки водки и стал отчитывать: «Кретин, вы должны были не воровать эти бутылки, а разбить их!» — «Разбить?» — переспросил Балбес. — «Разбить». — «Пол-литра?» — «Пол-литра». — «Вдребезги?» — «Ну конечно, вдребезги!» — «Да я тебя за это!..»
30–31 января — выходные дни.
1 февраля — в павильоне № 8 начали снимать эпизоды «На складе»: Балбес бьет вдребезги «чекушку» и прячет бутылку водки за пазуху; Шурик застает на складе Балбеса; тележка сбивает с ног Шурика; Балбес сует палец скелету; скелет и Шурик; Балбес изображает манекен.
2 февраля — Балбес сует палец скелету; скелет и Шурик; Балбес изображает манекен.
3 февраля — Балбес и Шурик катаются по полу; Шурик и Балбес хватаются за рапиры. В тот день удалось снять только 28 полезных метров, поскольку часто барахлил мотор постоянного тока съемочной камеры. Вызвали мастера, который устранил неисправность только к вечеру.
4 февраля — Шурик и Балбес фехтуют; Шурик «протыкает» Балбеса, на пол капает «кровь»; Балбес извлекает на свет разбитую бутылку вина (хотя до этого он прятал под куртку бутылку водки).
Вспоминает Ю. Никулин: «Для эпизода «Бой на рапирах» пригласили преподавателя фехтования (тренер Л. Блох. —
— Деретесь вы хорошо, но все это скучно, а должно быть смешно. У нас же комедия.
Стали искать смешные трюки. Гайдай придумал следующее: когда Шурик протыкает Балбеса шпагой и тот лезет рукой за пазуху, то рука у него оказывается в крови. Звучит похоронная музыка. У Балбеса — печальный вид. Он нюхает руку и вдруг понимает, что это не кровь, а вино. Оказывается, Шурик попал шпагой в бутылку, которую Балбес украл и спрятал за пазухой…»
5 февраля — Шурик кидает лассо и ловит Балбеса; Шурик свистит в свисток.
6–7 февраля — выходные дни.
8 февраля — съемки эпизодов «на складе» продолжались: на трель свистка Шурика прибегает Бывалый; Шурик убегает звонить в милицию; Бывалый пытается поднять Балбеса.
9 февраля — Трус кладет руку на плечо Бывалому; Бывалый поднимает друзей; Шурик возвращается на склад.
10 февраля — съемочная группа переместилась на Тишинский рынок (в фильме — Зареченский рынок), где предстояло снять начальные кадры третьей новеллы. В тот день сняли эпизоды: Балбес торгует карамельными «петушками»; Балбес опохмеляется; общий вид рынка.
Во второй половине дня снимали в павильоне кадры в декорации «База»: Шурик кидается в Бывалого табаком; Бывалый чихает.
11 февраля — снимали эпизоды на Тишинском рынке: Трус зазывает народ: «Граждане новоселы! Внедряйте культурку, вешайте коврики на сухую штукатурку. Никакого модернизьма, никакого абстракционизьма. Сохраняет стены от сырости, вас — от ревматизьма. Налетай, торопись! Покупай живопись!»; к прилавку Труса подходит покупатель (Алексей Смирнов). Трус: «Рекомендую, классический сюжет «Русалка» по одноименной опере, музыка Даргомыжского, слова Пушкина». — «Срамота!» — ругается покупатель. Но Трус спешит показать ему весь свой товар: «Одну минуточку, имеется вполне нейтральный сюжет, рекомендованный даже к употреблению в детских учреждениях». — «Заверните!» — клюет на одну из картин покупатель.
12 февраля — на Трубной площади снимали эпизоды с троицей, которые в картину не вошли.
13–14 февраля — выходные дни.
15 февраля — в павильоне № 8 снимали крупные планы троицы, во время ее первого разговора с директором базы; Шурик бегает за Балбесом; Бывалый чихает; Шурик подставляет под Балбеса ведра.
16 февраля — в павильоне № 2 снимали эпизоды с троицей, которые в картину не вошли.
17 февраля — монтаж картины.
18 февраля — на Тишинском рынке снимали эпизоды: Бывалый приказывает подельникам: «Сворачивайтесь!»; троица уходит с рынка; возмущенный гражданин у входа на рынок ищет владельца мотоколяски: «Где этот инвалид?» Приходит Бывалый: «Я инвалид!»; троица уезжает на мотоколяске.
19 февраля — речевое озвучание фильма.
20–21 февраля — выходные дни.
22–23 февраля — речевое озвучание.
24 февраля — в Ростокине, в трамвайном депо имени Баумана, состоялась съемка эпизодов из второй новеллы. Как мы помним, еще в конце августа была предпринята попытка снять эпизоды в трамвае, который двигался по городу, но из этого ничего путного не получилось. Теперь решили доснять эти эпизоды в депо: Шурик, Лида и Ира едут в трамвае, читают конспект.
25 февраля — состоялся художественный совет, на котором обсуждалась третья новелла фильма. Приведу отрывок из выступления художественного руководителя 2-го творческого объединения «Мосфильма» И. Пырьева:
«В комедии главное — четкость и тактичность в поведении. Но иногда этой тактичности исполнения и не хватает. Вот Моргунов. Он не смешон, а часто неприятен. То же самое, в меньшей, правда, степени, случается и с Вициным. Его манера поведения была прекрасной в «Псе Барбосе», здесь же многое кажется фальшивым. Нельзя все время работать на одной и той же краске… В этом отношении прекрасен Никулин. В каждой сцене он оригинален, нов и всегда разный…»
25 февраля — 3 марта — монтаж и речевое озвучание фильма.
4 марта — в павильоне № 8 снимали эпизоды из второй новеллы с участием Натальи Селезневой: крупные планы Лиды.
5–7 марта — выходные дни, монтаж фильма.
8 марта — в павильоне № 8 снимали эпизод «в квартире старушки»: Шурик качает кроватку, в которой спит внучка бабули Леночка (Таня Градова); приходит старушка, она качает кровать и поет: «Баю-баюшки, баю, что у вас произошло?» Шурик отвечает той же песней: «Я вам денюжки принес за квартиру, за январь». Бабуля: «Вот спасибо, хорошо, положите на комод… А еще ведь, как на грех, тесто я поставила…» Шурик: «Я и с Ленкой посижу, и за тестом погляжу. Отправляйтесь на дежу…» — «Ну, тогда я ухожу…»
9 марта — Шурик с внучкой бабули на кухне.
10 марта — в павильоне № 2 в декорации «Автобус» снимали начальные кадры из первой новеллы: Верзила не хочет уступать место беременной женщине. Пассажиры автобуса дружно его совестят: «Как вам не стыдно, она готовится стать матерью». На что Верзила отвечает: «А я готовлюсь стать отцом». На помощь женщине приходит Шурик, который выдает себя за слепого и, когда Верзила уступает ему место, приглашает сесть туда беременную. Верзила в ответ набрасывается на него с кулаками: «Так ты зрячий? Щас будешь слепой!»
11 марта — в павильоне № 8 в декорации «Квартира бабули» снимали эпизоды: Шурик и внучка бабули на кухне.
12–14 марта — монтаж фильма.
15 марта — на Тишинском рынке прошла немая съемка натурных эпизодов.
16–24 марта — монтаж и речевое озвучание фильма.
25 марта — оператор Бровин отправляется в Ялту для выбора натурных мест съемок, которые рекомендовал провести худсовет.
27 марта — в Ялту приезжают Демьяненко и Селезнева.
30 марта — съемки сорвались из-за пасмурной погоды (погодный рок продолжает довлеть над фильмом).
31 марта — в Ялте шла подготовка к съемкам, в Москве сняли немые эпизоды.
1 апреля — начались съемки в Ялте: Шурик и Лида идут по улице (после сдачи экзаменов).
2 апреля — Шурик и Лида идут по улице (до и после сдачи экзаменов).
3 апреля — из-за плохой погоды съемки в Ялте свернули раньше срока, и группа уехала в Москву.
4 апреля — на студии грамзаписи прошла запись музыки к фильму с участием оркестра из 10 человек.
5 апреля — монтаж фильма.
6 апреля — запись музыки в тонателье студии.
23 апреля состоялся просмотр фильма худсоветом. Приведу отрывки из некоторых выступлений:
Л. Агранович (режиссер): «Материал понравился за исключением первой новеллы. Она нарочита. Все время чувствуешь желание авторов рассмешить зрителя. Новелла нуждается в сильном сокращении…»
А. Мачарет (режиссер): «Материал превосходен. Смотрится легко, смешно. Особенно нравится вторая новелла. В третьей отвратительна мышь. План с мышью надо срезать…
Первая новелла менее удачна. Видимо, не хватило смешного материала для всего пространства смешного…»
И. Пырьев (режиссер): «Самая большая удача картины — вторая новелла. В ней есть свежесть гайдаевской интонации, какая-то новая грань таланта Гайдая. Погони, трюки — мы уже видели это раньше, а то, что сделано Гайдаем во второй новелле, — шаг вперед в его творчестве… Я считаю, что надо кончать снимать Моргунова и Пуговкина. Они неинтересны и надоели…»
После рекомендаций, высказанных на худсовете, Гайдай взял в руки ножницы и сократил часть эпизодов из первой и третьей новелл. 6 мая была закончена перезапись фильма. 13 мая состоялась его сдача генеральной дирекции «Мосфильма».
21 мая сценарная редакционная коллегия Главного управления художественных фильмов вынесла свое заключение по фильму. Приведу отрывок из него:
«Сценарная редакционная коллегия отмечает некоторые длинноты в первой новелле. Нам кажется целесообразным несколько сократить сцены погони. Сейчас эти кадры излишне однообразны, что снижает их остроту и комедийность.
Хотелось бы обратить внимание авторов на эпизод превращения Верзилы в негра. Этот трюк, в котором обыгрывается густо положенный черный грим и ожерелье из изоляторов кажется нарочитым и необязательным.
Вторая новелла «Наваждение» решается авторами в лирической интонации, требующей наиболее четкого ритма. Было бы хорошо и в этой новелле избавиться от некоторых длиннот и затяжек. Вставным номером, напоминающим студенческий капустник, представляется эпизод на экзамене. Он и актерски исполнен не очень интересно и резко выпадает из общей стилистики этой новеллы.
Предлагаемые нами сокращения позволят избавить хороший комедийный фильм от затянутости некоторых эпизодов, сделают его более стройным и точным в жанровом и стилистическом решении…»
К счастью, Гайдай не пошел на поводу у людей, писавших этот опус, и ни одно из перечисленных исправлений в картину не внес. Чуть позже ему это припомнили, когда давали категорию фильму. 2 июля Комиссия по определению группы отнесла «Операцию «Ы» ко 2-й группе. Это было явно несправедливое решение. Достаточно сказать, что в том же году к 1-й группе причислили фильмы, которые изначально были слабее гайдаевского шедевра и собрали мизерную кассу в прокате: «Мы, русский народ» (за 6 месяцев фильм собрал 4 миллиона зрителей), «Я вижу солнце» (5,1 млн. за 6 месяцев), «Кто оседлает коня» (6,6 млн. за 6 месяцев), а ко 2-й группе такие ленты, как: «Оглянись в пути» (7,5 млн. за год), «Следы уходят за горизонт» (4,6 млн. за год), «Домик в дюнах» (3,4 млн. за год), «Строится мост» (2,6 млн. за 6 месяцев), «Кого мы больше любим» (2,4 млн. за 7 месяцев). Согласитесь, разве можно хотя бы один из перечисленных фильмов (которых сегодня никто уже и не помнит) поставить рядом с «Операцией «Ы»? Кстати, на решение Комиссии по определению группы фильма, не повлияло даже то, что на Краковском кинофестивале 2-я новелла из «Операции «Ы» «Наваждение» была удостоена одной из главных премий.
8 июля 1965 года генеральный директор «Мосфильма» В. Сурин и художественный руководитель 2-го творческого объединения И. Пырьев пишут письмо председателю Государственного комитета СМ СССР по кинематографии А. Романову, в котором прямо заявляют, что фильм Л. Гайдая заслуживает самой высокой оценки. Они пишут: «В данном случае, как нам кажется, принцип объективности и беспристрастности был нарушен в первую очередь потому, что за пренебрежительной оценкой фильма «Операция «Ы» кроется пренебрежительное отношение к комедии вообще и эксцентриаде в особенности. Ни многочисленные призывы печати, ни настойчивые пожелания зрителей, просящих, требующих новых и хороших кинокомедий, не могут опровергнуть все еще бытующего убеждения, что комическое в искусстве, комическое в кино есть жанр несерьезный и низкий…»
Это письмо возымело-таки действие — фильму дали 1-ю группу.
Согласно бухгалтерским документам, зарплата создателей фильма была такой:
Л. Гайдай — 2375 рублей плюс 1,5 тысячи за соавторство в написании сценария, А. Демьяненко — 3376 руб., А. Смирнов — 875 руб., М. Пуговкин — 875 руб., Н. Селезнева — 450 руб., Г. Вицин — 1620 руб., Ю. Никулин — 1620 руб., Е. Моргунов — 810 руб., З. Федорова — 450 руб.
Премьера «Операции «Ы» в Москве состоялась 16 августа 1965 года. В эти же дни в столице показывали чехословацкую пародию на вестерн «Лимонадный Джо», комедию «В компании Макса Линдера», однако советский зритель предпочел фильм Гайдая, обеспечив ему уже в первые две недели проката фантастическую кассу. Даже сам Гайдай не ожидал такого приема, а его недоброжелатели, которые предрекали картине слабую посещаемость, и подавно. Чтобы представить себе тот ажиотаж, который царил вокруг фильма, полистаем прессу. Вот что писала в газете «Советская Белоруссия» (номер от 3 сентября) Д. Манаева: «Советская кинокомедия давно ждет своего героя. И своих талантливых создателей. Молодой режиссер Леонид Гайдай отлично чувствует этот жанр, владеет его законами. Три новеллы фильма — это три наброска художника с ярко выраженным темпераментом, своим стилем, своим взглядом на жизнь».
А вот что писала Л. Брандовская в другой минской газете — «Знамя юности» (номер от 7 сентября): «Слава об этом фильме пришла в город раньше, чем прибыли коробки с пленками и этикеткой на крышке: «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». Эту славу к нам доставили рекламные ролики, отзывы уже видевших, а главное, беспроигрышное сочетание имен: «Никулин — Вицин — Моргунов»… и другие. По этим, а может, и еще по многим другим, еще не учтенным причинам очереди у кинотеатров достигли рекордного количества витков, а шум у кассы оглушал терпеливых кассирш. Надо сказать, что добывшие в честном бою билеты, не были разочарованы: зал заполнял дружный хохот, а зрители порой напоминали футбольных болельщиков…»
А это уже отрывок из заметки В. Черкасова, опубликованной в петрозаводской газете «Комсомолец» (номер от 4 сентября): «Это было 29 августа в девятнадцать часов тридцать минут по московскому времени. Что случилось? Ничего не случилось. В кассе кинотеатра «Победа» свободно продавались билеты на сеанс, начинавшийся в двадцать тридцать. На следующий день в это же время билеты продавались только на 22 часа. А еще через день касса была закрыта. У подъезда кинотеатра толпились желающие перекупить у кого-нибудь лишний билетик.
«Операция «Ы» и другие приключения Шурика» с каждым днем завоевывала все большую популярность зрителей. Один мой знакомый, посмотрев фильм, высказался примерно так: «Хорошо бы каждую неделю смотреть кинокомедию. Заряжает здорово!..»
Правда, не стоит думать, что фильм вызывал только положительные эмоции. Были и негативные отзывы, хотя и в гораздо меньших количествах. Вот что писал В. Олерский в газете «Советская Клайпеда» (номер от 8 сентября): «Комедия все-таки получилась, если считать, что создатели фильма до сих пор смеются над зрителем. Уж очень стыдно становится, когда смотришь на попытки актеров, постановщиков вызвать дешевый «животный» смех у зрителя. А именно это ощущаешь, когда смотришь кинокомедию «Операция «Ы»…»
Однако, повторюсь, подобных отзывов было — раз-два, и обчелся. Об этом говорит и рекордное за всю историю советского кинематографа число зрителей, посмотревших «Операцию Ы» — 69 миллионов 600 тысяч. Ни одна советская лента (в том числе ни одна кинокомедия) до этого не знала такого посещения! Чтобы не быть голословным приведу количество зрителей на других хитах того времени. Например, в 1964 году самым кассовым отечественным фильмом стала картина Александра Столпера «Живые и мертвые», собравшая 41,5 млн. зрителей. А среди кинокомедий лидировали следующие фильмы: «Крепостная актриса» Романа Тихомирова (31,8 млн.), «Легкая жизнь» Вениамина Дормана (24,6 млн.), «Ключи от неба» Виктора Иванова (22,3 млн.), «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии).
Фильм «Операция «Ы» еще не вышел в прокат, а оба его сценариста — Морис Слободской и Яков Костюковский — уже засели за сочинение новых приключений Шурика. Естественно, режиссером картины они видели только Леонида Гайдая, однако тот думал несколько иначе. Сняв «Операцию «Ы», он считал, что этот фильм опустошил его как режиссера, что Шурик уже себя исчерпал, да и троица тоже. Поэтому ему хотелось снимать иное кино, тоже комедию, но уже с другими персонажами. Но руководство «Мосфильма», видя, какой триумф обрушился на «Операцию «Ы», чуть ли не в приказном порядке заставило Гайдая взяться за продолжение фильма.
15 июня 1965 года заявка сценаристов на новую комедию поступила в творческое объединение «Луч» при киностудии «Мосфильм» (бывшее 2-е объединение) и была принята. Будущий сценарий носил название «Шурик в горах» и состоял из двух новелл. В первой — «Кавказская пленница» — речь шла о том, как красивая девушка Нина приехала на каникулы к своим родственникам на Кавказ, но была похищена местным сластолюбивым «князьком» Ахоховым. Но Шурик вызволяет девушку из рук похитителя.
Во второй новелле — «Снежный человек и другие» — сюжет был таков: научная экспедиция под руководством видного ученого (роль писалась специально под Михаила Пуговкина, несмотря на то, что худрук «Луча» Пырьев был против этой кандидатуры) ищет в горах снежного человека. Ей удается выйти на его след, но поймать не получается. Но группа даже не догадывается, что за снежного человека себя выдает — троица в лице Труса, Балбеса и Бывалого. После того как провалилась их затея с похищением Нины, они сбежали в горы и стали выдавать себя за «снежного человека», чтобы сбить со следа милицию. Однако Шурик и Нина разоблачают авантюристов.
26 октября сценарно-редакционная коллегия вновь собралась на свое заседание, чтобы обсудить сценарий под названием «Шурик в горах». На этот раз он представлял собой сценарий полнометражного фильма (новелл в нем уже не было), сюжет которого вращался вокруг похищения девушки. Приведу отрывки из некоторых выступлений участников того заседания:
Л. Арнштам (режиссер): «Сценарий тяжелит во многом троица. Она требует для себя отдельных интермедий. Но троица работает уже на отработанном материале. Она изжила себя. Эти маски себя исчерпали, так как они примитивны…»
Л. Гайдай: «У меня трудное положение. Я не знаю материала, на котором написан сценарий, поэтому ни о чем не могу судить с уверенностью. Так сложились обстоятельства, что в работе над первым вариантом я участия не принимал (как мы помним, Гайдай думал совсем про другую картину. —
Далее Гайдай делает сенсационное заявление: «Троицы не будет. Никулин сниматься отказался…»
Юрий Никулин действительно, прочитав сценарий, сниматься в картине отказался. Как написал он сам в своих мемуарах: «Я скептически отнесся к сценарию картины и, сознаюсь, в успех ее не верил. Многое в сценарии мне казалось нарочитым…» Однако спустя два месяца Гайдай внезапно изменил свое решение: он решил задействовать троицу в будущем фильме и сумел уговорить Никулина сниматься.
21 января 1966 года фильм «Кавказская пленница» был запущен в подготовительный период.
В качестве своих соавторов Гайдай взял в картину следующих людей: оператор Константин Бровин, композитор Александр Зацепин — уже работавшие с Гайдаем кадры; художник-постановщик В. Каплуновский, звукооператор В. Крачковский (кстати, супруг Натальи Крачковской, которая вскоре станет одной из любимых актрис Гайдая) — новые люди.
25 января Гайдай, Бровин и директор картины Фрейдин выехали на Кавказ, чтобы выбрать места для натурных съемок. С 1 февраля начались фотопробы актеров на главные и эпизодические роли. 16 февраля все та же сценарно-редакционная коллегия обсудила окончательный вариант сценария и одобрила его. По договору, заключенному со сценаристами, им обязались выплатить 8 тысяч рублей, из которых Слободскому и Костюковскому причиталось по 3 тысячи рублей, Гайдаю — 2 тысячи.
20 февраля Гайдай, Бровин и еще несколько человек из съемочной группы выехали в Крым, чтобы выбрать места натурных съемок уже там (Кавказ не подошел).
10 марта в павильоне № 13 «Мосфильма» начались кинопробы актеров. В тот день там пробовались: Александр Демьяненко (Шурик), Владимир Этуш (Саахов), Михаил Глузский (администратор гостиницы). 11 марта в другом павильоне — № 12–пробовались: Демьяненко, Раутбарт, Попов.
15 марта — пробы: Демьяненко, Анастасия Вертинская, Наталья Селезнева (обе актрисы пробовались на роль Нины).
16 марта — пробы: Демьяненко, Фрунзик Мкртчян (Джабраил).
17 марта — пробы: Спартак Мишулин, Перов.
18 марта — пробы: Демьяненко, Раиса Недашковская, Жанна Болотова (обе актрисы пробовались на роль Нины).
С 24 марта по 5 апреля из-за болезни Гайдая пробы не проводились.
5 апреля — пробы: Герман Качин, Лариса Голубкина (на Нину).
7 апреля — пробы: Наталья Величко, Корнева (на Нину).
К этому моменту актерский ансамбль в большинстве своем уже сложился. Были утверждены: Александр Демьяненко (Шурик), Владимир Этуш (Саахов), Юрий Никулин (Балбес), Георгий Вицин (Трус), Евгений Моргунов (Бывалый), Фрунзик Мкртчян (Джабраил), Руслан Ахметов (Эдик), Михаил Глузский (администратор), Нина Гребешкова (врач) и др. Однако на роль красавицы Нины никто из просмотренных кандидаток (а их перед его взором вживую и на фотографиях прошло около пяти сотен) Гайдаю не приглянулись. Помог случай в лице ассистентки Гайдая, которая случайно оказалась в Одессе на съемках фильма «Формула радуги», который снимал Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Она и обратила внимание на совсем молодую актрису Наталью Варлей, игравшую в фильме медсестру.
Н. Варлей родилась 22 июня 1947 года в румынском городе Констанца. Как гласит семейное предание, Варлей — фамилия валлийская. Предки Натальи попали в Россию из Англии. Это случилось в XIX веке: некий музыкант приехал к нам с туманного Альбиона и привез с собой конюшню, в которой были два жокея — братья Варлей. Затем они женились на русских девушках и окончательно обрусели.
Детство Натальи прошло в холодном Мурманске (ее отец был капитаном дальнего плавания). С малых лет Варлей была чрезвычайно одаренной: в четырехлетнем возрасте начала писать стихи, затем училась в музыкальной школе, рисовала. Когда выучилась читать, стала запоем проглатывать одну книгу за другой. Но в то же время она была очень болезненным ребенком: у нее обнаружили ревмокардит сердца и запретили заниматься в школе физкультурой.
В конце 50-х годов семья Варлей поселилась в Москве, в доме, окнами выходящим на Гоголевский бульвар. В один из дней мама повела Наташу в цирк. Они пришли раньше положенного времени, а тут внезапно начался сильный дождь. Мама с Наташей спрятались в кассе, и первое, что девочка там увидела, было объявление о наборе детей 11–13 лет в детскую цирковую студию. Буквально на следующий день, тайком от родителей, девочка отправилась по указанному адресу. Как это ни странно, но, обмерив Наташу вдоль и поперек, проверив ее гибкость и растянутость, педагоги студии сочли возможным принять ее к себе. Рассказывает сама Н. Варлей:
«Нас, студийцев, часто занимали на представлениях в прологах. Помню, когда был хрущевский обмен денег в 1961 году, сочинили для нас танец под названием «Копейка рубль бережет». Мы с фанерными огромными копейками по бокам выбегали на арену и радостно выкрикивали: «Копейка!», а последняя десятая «копейка» кричала: «Гривенник!» И вот в очередной раз, выбегая в победном марше несокрушимой копейки, я застряла между зрителями. «Копейки» рассчитались без меня, и гривенник получился из девяти копеек. Все очень смеялись. Кстати, на представлениях я встречалась с Юрием Никулиным…»
В 1965 году Варлей окончила Училище циркового и эстрадного искусства и пришла в труппу Московского цирка на Цветном бульваре. Работала эквилибристкой. Какое-то время выступала в одном номере со знаменитым клоуном Леонидом Енгибаровым: танцевала на трапеции с кастаньетами, сидя на стульчике, играла на концертино. Именно благодаря Енгибарову Наташа попала в кино. Произошло это при следующих обстоятельствах.
Енгибаров уже несколько лет снимался в кино и имел множество друзей в киношной среде. Одним из его приятелей был режиссер с Одесской киностудии Георгий Юнгвальд-Хилькевич. В один из дней начала 1966 года он пришел на очередное представление Московского цирка, который гастролировал в Одессе, чтобы встретиться с другом. Но, увидев там Наташу, настолько был потрясен ее внешностью, что на следующий день явился к ней в гостиницу и пригласил сниматься в своем фильме. Причем его симпатия оказалась такой сильной, что через пару-тройку дней он снял утвержденную на главную роль актрису Марэ Хиластэ и заменил ее Варлей. Однако худсовет это дело «завернул», в итоге главную роль сыграла очень популярная в те годы актриса Раиса Недашковская, а Варлей досталась эпизодическая роль медсестры. Но вскоре судьба с лихвой вознаградила Наталью: именно на «Формуле радуги» ее приметила ассистентка Гайдая. Когда Варлей вернулась из Одессы в Москву, дома ее уже ждала телеграмма с «Мосфильма» с просьбой явиться на пробы, которые состоялись 13 апреля 1966 года в павильоне № 9, ассистировал на них юной актрисе Герман Качин. Через несколько дней худсовет объединения, просмотрев эту пробу, утвердил Наталью Варлей на роль Нины.
К 21 апреля в павильоне № 4 была выстроена декорация «Дом Джабраила». В тот день прошло ее освоение, а 22 апреля съемки начались: снимали эпизоды с участием Этуша (Саахов), Мкртчяна (Джабраил), Никулина (Балбес), Вицина (Трус) и Моргунова (Бывалый): Джабраил отчитывает троицу, которая не смогла с первой попытки похитить Нину: «Вы не оправдали оказанного вам высокого доверия». Бывалый оправдывается: «Невозможно работать…» Трус поясняет: «Вы даете нереальные планы». А Балбес заканчивает: «Это, как его — волюнтаризм». На что Джабраил возмущается: «В моем доме прошу не выражаться…»; Шурик узнает от Нининой тети о похищении Нины.
23–24 апреля — выходные дни.
25 апреля (павильон № 4) — Бывалый считает деньги; Трус накрывает червонец туфлей.
26 апреля (павильон № 9) — Балбес и Трус занимаются калькуляцией. Балбес диктует: «Пиши с новой строчки: обед. Подчеркни: от супа отказалась. В скобках: суп харчо. Дальше. Три порции шашлыка: выбросила в пропасть. Теперь вино. Разбила две бутылки». Трус уточняет: «Три», — и показывает распитую ими же бутылку. «Пиши три», — соглашается Балбес, после чего, не вставая с места, чешет свою ступню (в кадре это рука не Никулина, а человека, который лежит под одеялом. Сам трюк придумал оператор Константин Бровин).
27 апреля (павильон № 9) — Шурик и Эдик под видом врачей приезжают в Орлиное гнездо, где троица держит в заточении Нину, с сообщением: «В районе эпидемия. Поголовные прививки. Ящур». Троица послушно ложится на живот, чтобы им сделали прививки. Первым под иглу попадает Трус, затем Балбес. Третьим — Бывалый, зад которого требовал особенной иглы. Рассказывает Е. Моргунов:
«Для Гайдая было главное, чтобы мы придумывали трюки. За каждый такой трюк Гайдай предлагал нам по две бутылки шампанского. Никулин заработал в «Кавказской пленнице» 24 бутылки. Я — 18. А Вицин, к сожалению, заработал лишь одну бутылку. Потому что он страшно не любил шампанское. Он любил сдавать посуду…
Сценку с моим уколом придумал Никулин. Он сказал: «Какой смысл делать третий маленький укол, если два уже сделали. Моргунову надо сделать большой». И принес из цирка красивый шприц с французским названием «жане» — вот, мол, его и будем колоть. Я сказал: «нет, колоть не будем, у меня семья». Никулин говорит: «Не бойся, больно не будет». Крупным планом снимали лицо, а сзади между ног установили табуретку, сняли с нее сиденье и положили обычную подушку. Саша Демьяненко брал шприц и втыкал. Семь раз мы снимали этот кусочек, я его боялся, как огня — потому что там же все рядом. Под табуреткой лежал Никулин, на руке у него была перчатка. Как только игла входила в подушку до упора, Никулин по команде Гайдая хватал ее рукой и держал. Это он поворачивал шприц то влево, то вправо, словно он покачивается. А все думали, что Моргунову пронзили его толстый зад…»
28 апреля (павильон № 9) — Шурик и Эдик перед тем как всадить Бывалому шприц; троица хочет встать, но Эдик их останавливает: «Лежите! Это новейшая вакцина замедленной усвояемости. Моменто море»; Нина бьет Шурика подносом по голове; Нина, схватившись за веревку, встает на подоконник.
29 апреля (павильон № 9) — Саахов (Этуш) и Джабраил (Мкртчян) слушают, как Нина бьет в комнате посуду. «До сервиза дошла, — с грустью замечает Саахов. — Двенадцать персон, девяносто шесть предметов». Джабраил пытается вразумить племянницу, произносит пламенную речь о женихе и… шум в комнате пленницы стихает. Саахов берет поднос с вином и фруктами, чтобы войти к Нине. «Шляпу сними», — просит он дядю пленницы.
30 апреля — 2 мая — выходные дни.
3 мая — все в том же павильоне № 9 снимали эпизод: Нина прикрывает свои изящные ножки скатеркой.
4 мая (павильон № 9) — Нина открывает окно, но видит решетку; Нина открывает другое окно, но внизу — пропасть.
5 мая (павильон № 9) — Нина бьет кулаками в дверь, требуя, чтобы ее выпустили на свободу; в комнату к Нине входит Трус, садится на коврик, принесенный с собой; Трус умиляется, глядя на Нину, которая ест; к Нине входит Балбес с подносом на голове; Балбес кидает вверх бублик; Нина, закрыв дверь, видит перед собой дядю (его в кадре нет) и объявляет голодовку.
6 мая (павильон № 9) — Джабраил следит за Ниной; на Балбеса падает бублик; входит Бывалый; Нина принимается за еду; лицо Нины, увидевшей в замочной скважине Шурика.
7 мая (павильон № 9) — Балбес поет «Песню про султана»; Нина и троица танцуют; Нина сбегает; Трус вылетает из дверей в коридор.
8–9 мая — праздничные дни.
10 мая — на гвозде висит бублик; Саахов выходит от Нины облитый вином, возмущается: «Обидно, ничего не сделал — только вошел». Джабраил пытается его успокоить: «Молодая еще, капризная…» Но Саахов не унимается: «Какой капризный, слюшай? Хулиганка! В общем, так, мне теперь из этого дома есть два пути: или я ее веду в загс, либо она меня ведет к прокурору…»; Нина хватается за веревку и встает на подоконник, чтобы прыгнуть в окно.
11 мая — к Нине входит Бывалый, встает у двери; Трус с умилением смотрит на Нину, которая стала есть; Балбес вглядывается в Шурика, спрятавшегося под маской врача; Эдик читает лекцию троице: «Фильтрующийся вирус ящура особенно бурно развивается в организме…» Но Балбес его прерывает: «Короче, Склихасовский!..» Трус одергивает товарища: «Тебе не интересно, не мешай. Пожалуйста, дальше». Эдик продолжает: «Особенно бурно развивается в организме, ослабленном никотином, алкоголем и…» — «Излишествами нехорошими», — подсказывает Трус.
12 мая — в тот день должны были начать съемки эпизодов в декорации «ресторан» (все в том же павильоне № 9), однако отдел подготовки не смог раздобыть нужное количество столов и съемку пришлось отменить.
13 мая — столы наконец-то раздобыли и начали снимать: Джабраил подходит к Шурику, ужинающему за одним из столиков в ресторане, и сообщает ему, что он может не только посмотреть, но и поучаствовать в древнем красивом обычае похищении невесты, который состоится завтра на рассвете.
14 мая — Джабраил и Шурик в ресторане. Джабраил: «Невеста сама мечтает, чтобы ее украли. Родственники тоже согласны. Можно пойти в загс, но до этого по обычаю невесту нужно украсть». — «Красивый обычай, — с восхищением произносит Шурик. — Ну а моя-то какая роль?» Джабраил поясняет: «Поймать невесту, сунуть ее в мешок и передать ее…» — «Влюбленному джигиту?» — догадывается Шурик. — «Нет, — качает головой Джабраил, — и передать кунакам влюбленного джигита. Так требует обычай. А вот и они…»; между столиков идут «кунаки влюбленного джигита» — троица; Бывалый: «Баттабарли, курзал». — «Что он говорит?» — переспрашивает Шурик у Джабраила. Тот явно в смятении, поскольку тоже не понимает эту тарабарщину. Но потом находится: «Он говорит: приятного аппетита. Кушайте…»
Балбес: «Бамбарбия, кергуду». Шурик вновь поворачивается к Джабраилу: «Что он сказал?» Тот мрачно замечает: «Он говорит, что, если вы откажетесь, они вас зарежут. Шутка». Шурик соглашается, но, узнав, что украсть нужно Нину, пытается дать обратный ход. Но Джабраил учел вероятность такого поворота и ломает сопротивление Шурика сообщением: «Самое главное: Нина просила, чтобы это сделали именно вы».
15 мая — выходной день.
16 мая — Шурик идет к выходу, чтобы покинуть ресторан, за ним семенит Джабраил и дает ему последние наставления: «Но учтите, обычай требует, чтобы все было натурально — никто ничего не знает. Невеста будет сопротивляться, брыкаться, кусаться, звать милицию, кричать «я буду жаловаться в обком», но вы не обращайте внимания: это старинный красивый обычай». Шурик его успокаивает: «Не волнуйтесь, все будет натурально».
17 мая — все в той же декорации «ресторан» (только столики убрали) снимают начало эпизода, где Шурик слушает тост «про птичку». Тостующий (Э. Абалов): «И вот когда вся стая полетела зимовать на юг, одна маленькая, но гордая птичка сказала: «Лично я полечу прямо на солнце!» И она стала подниматься все выше и выше, но очень скоро обожгла себе крылья и упала на самое дно самого глубокого ущелья. Так выпьем же за то, чтобы никто из нас, как бы высоко он ни летал, никогда не отрывался бы от коллектива».
18 мая — Шурик устраивается в гостиницу «Юность», но тут администратор (актер Михаил Глузский) узнает, что новый постоялец собирает тосты. И он уводит Шурика записывать первый тост. «Мой прадед, — говорит администратор, — говорил: «Имею желание купить дом, но не имею возможности. Имею возможность купить козу, но не имею желания. Так выпьем за то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями». И непьющий Шурик осушает целый бокал вина.
19 мая — Шурик и Саахов идут по вестибюлю гостиницы. Саахов: «У вас, товарищ Шурик, неправильное представление о наших местах. Всем известно, что Кузбасс, — на этом месте Саахов долгим взглядом провожает прошедшую мимо даму, — это всесоюзный кузница. Кубань — всесоюзный житница. А Кавказ — это всесоюзный… что?» — «Здравница», — отвечает Шурик. «Нет. Кавказ — это всесоюзный и кузница, и здравница, и житница». Тут к ним подбегает администратор гостиницы, который раздобыл для Шурика новый тост. Но Саахов просит его записать этот тост в трех экземплярах и представить в письменном виде.
Тогда же сняли завершение эпизода с тостом про птичку: когда Шурик, давясь слезами, говорит: «Птичку жалко!» В тот день на съемочной площадке побывала корреспондент журнала «Советский экран» Н. Орлова.
Вот как она описывает то, что творилось на съемочной площадке:
«Смена началась в 16.30 и должна была закончиться в 24.00. Снимали последние кадры в павильоне перед выездом на «натуру»… Впереди группу ждали Крым и Кавказ, а сегодня «юг» сконцентрировался в девятом павильоне «Мосфильма» и напоминал о себе только зеленым тряпичным плющом, лихо приколотым декораторами к белой стене, да стайкой «южных курортниц» — актрис массовки.
Снимали сорок девятый кадр — сцену в ресторане. В нем был занят только один актер — Александр Демьяненко… Шурика знакомят в ресторане с местными тостами и потчуют молодым вином. Это уже далеко не первый тост, но зато самый трогательный для Шурика — про птичку… Шурик неожиданно всхлипывает.
— Что такое, дорогой? — спрашивают его.
— Птичку жалко! — И разражается бурными детскими слезами.
Идет репетиция. Рядом с Шуриком — Демьяненко — режиссер-постановщик Леонид Гайдай. Вместе с актером он сотрясается в рыданиях.
— Птичку жалко… Вот так. Хорошо. Давайте снимать.
— Кадр 49, дубль 1, — сказал ассистент.
Отсняли семь метров.
— А теперь, Саша, попробуй так, — говорит режиссер. — Ты страшно огорчен, но ты мужчина, ты держишь себя в руках, ты полон достоинства. «Птичку жалко!» И, сжав зубы, скупо, по-мужски плачешь.
Перед пятым дублем у Саши Демьяненко высохли слезы, пришлось сделать глицериновые. Припудрили нос. Снова съемка… Растрепанный парень в вылинявшей ковбойке наконец плачет вполне удовлетворительно. Дубль удался.
В 24.00 Леонид Гайдай дал интервью:
— Вероятно, я от комедии никогда не откажусь. Этот жанр постоянно привлекает меня. Однако не всякую кинокомедию я взялся бы поставить. В последнее время у нас появилось достаточно много так называемых «бытовых» комедий, с лирически-камерным сюжетом, мягким юмором, незатейливым конфликтом.
Взгляните на режиссерский сценарий, нет, не на лицо страницы, а на ее оборот, — он весь исписан. То, что вы прочитали, еще не окончательный вариант, во многом он «варится» здесь, на съемочной площадке, случается, что мы заново придумываем целые сцены. Наш фильм — труд коллективный. Вместе с актерами мы отрабатываем реплики, и частенько на репетиции экспромтом рождаются новые, подсказанные самими героями фильма…»
Тем временем с 20 мая группа начинает подготовку к отъезду в экспедицию. 26–27 мая группа переезжает в Алушту.
1 июня (Алушта) — первый съемочный день в экспедиции. Снимались первые кадры фильма: Шурик едет на осле (ослов было два). В тот день работали с 7.30 утра до 18.00 вечера, но отсняли всего 11 полезных метров пленки.
2 июня — Шурик продолжает свое путешествие на осле.
3 июня — снимают эпизоды «на альпинистской базе»: Шурик прощается с Ниной. Нина: «Уже поздно. Идите…»
4 июня — снимают эпизоды в поселке Лучистое: Нина спускается со скалы. Из-за непогоды сняли всего лишь один кадр (5 полезных метров).
5 июня (Лучистое) — Шурик залезает в спальный мешок, застегивает «молнию».
6 июня (Лучистое) — Нина, глядя на Шурика в спальном мешке, смеется (когда снимали этот эпизод, Варлей никак не удавалось заразительно засмеяться. Тогда один из членов съемочной группы задрал майку и показал ей свой живот, после чего девушка искренне расхохоталась); Шурик, будучи в спальном мешке, падает на землю и катится.
7 июня — выходной.
8 июня — группа перебазировалась в Симферополь, где возле консервного завода имени 1 Мая снимались эпизоды «улица у диспансера»: Шурик падает в кузов грузовика; Шурик спрыгивает с грузовика; Шурик бежит по улице и встречает Эдика; Шурик садится в санитарную машину Эдика.
9 июня — группа вернулась в Алушту, где снимаются эпизоды: Шурик в саду диспансера подходит к двум больным и предлагает сообразить на троих. Те его совестят: «Грешно смеяться над больными людьми».
10 июня (Алушта) — Шурик в саду диспансера у дерева.
11–12 июня — выходные дни.
13 июня — группа переехала в Куйбышево. Там снимаются эпизоды из начала фильма: Шурик знакомится с Эдиком, у которого заглохла машина. Эдик произносит страстный монолог в адрес своей санитарной машины, которая постоянно глохнет: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса. Недаром говорил великий и мудрый Абу-Ахмад Ибн-бей, первый шофер этой машины: «Учти, Эдик, — говорил он, — один Аллах ведает, куда девается искра у этого недостойного выродка в славной семье двигателей внутреннего сгорания. Да отсохнет его карбюратор, во веки веков!..» Шурик пытается сдвинуть с места своего упрямого осла. О том, как это происходило на самом деле, вспоминает А. Демьяненко:
«С ослом были сложности. По сюжету он то шел, то стоял. Вообще с ослами сложно иметь дело. Я ему одно — а он свое клонит. Хорошо еще, что, когда осла тащишь, он обычно сопротивляется. И мне попался вполне нормальный осел. А вот как Варлей заставила его пойти — это у нее надо спросить…»
14 июня (Куйбышево) — мимо Шурика и Эдика проходит красавица Нина; следом за Ниной двигаются осел и санитарная машина; Шурик едет на осле за Ниной.
15 июня (Куйбышево) — Шурик едет за Ниной; Нина проходит мимо зеркала; Нина скрывается в лесу.
16 июня (Куйбышево) — осел тащит Шурика в лес вслед за Ниной; Шурик мчится через чащу.
17 июня (Куйбышево) — Шурик и Эдик пинают машину; идет Нина; Эдик проезжает на машине мимо Нины; Шурик на осле выезжает из леса.
18 июня — выходной день.
19 июня (Куйбышево) — Шурик останавливает Нину: «Простите, пожалуйста. У меня к вам большая просьба: можно вас пропросить идти только по шоссе, не сворачивая». Нина удивляется: «А это почему?» — «Да мой осел идет за вами как привязанный». Нина сомневается: «Осел?» — «Ну да», — отвечает Шурик. — «Значит, это он меня преследовал? А я думала…» — «Нет — он!» — решительно заявляет Шурик, снимая с себя всякие подозрения; Шурик и Нина знакомятся, девушка сообщает, что приехала к тете на каникулы.
20 июня (Куйбышево) — Шурик и Нина знакомятся; Шурик тянет своего осла, но тот не идет; Шурик и Нина идут по дороге.
21 июня — выходной день.
22 июня (село Микита) — снимают эпизоды на «альпбазе»: Шурик пробирается в лагерь, чтобы похитить Нину; Шурик шныряет среди спящих в спальных мешках людей; Шурик находит Нину.
23 июня (село Микита) — Шурик ищет Нину; Шурик закрывает Нину в мешке.
24 июня — Шурик едет за Ниной на осле (эпизод из начала фильма); по дороге едет санитарная машина, направляющаяся к Орлиному гнезду.
25–26 июня — выходные дни.
27 июня (Лучистое) — Шурик и Эдик мчатся на колесной бочке.
28 июня (Лучистое) — эпизод из финала фильма: Шурик и Нина расстаются возле остановки маршрутного такси; Шурик и Эдик мчатся на колесной бочке.
29 июня (Лучистое) — Шурик и Эдик мчатся на колесной бочке; Шурику в рот попадает огурец.
30 июня (Алушта) — Нина на санитарной машине; Шурик и Эдик на колесной бочке; огурец попадает в Эдика.
1–3 июля — выходные дни.
4 июля (Лучистое) — Шурик и Эдик на колесной бочке; троица в автомобиле; глохнет машина у Нины; Нина садится в машину троицы; троица бежит за Ниной.
5 июля (Алушта) — троица подъезжает к танцплощадке. В тот день работали с 7.30 до 18.00, однако сняли всего лишь 18 полезных метров пленки.
6 июля (Лучистое) — снимали эпизоды на «альпбазе»: Шурик ищет Нину среди спящих; Шурик тащит мешок с Ниной.
7 июля (Лучистое) — троица несет мешок с Ниной (в мешке была не Варлей, а один из членов съемочной группы); к машине, в которой спрятана Нина, подъезжает на мотоцикле милиционер и спрашивает Шурика: «Что грузите?» — «Невесту украли», — честно отвечает Шурик. Но Балбес проявляет находчивость — блеет, и милиционер от души смеется: «Будешь жарить шашлык из этой невеста, не забудь пиригласить».
Эпизод с вращающейся головой Труса снимали так: Вицина снимали с бараньей шапкой на голове, затем перебивали планом Моргунова и Никулина. Вицин переворачивался, и его снимали сзади. Пиджак он надевал наоборот, из-за спины у него торчали чужие руки. А потом опять шел возврат к первоначальному положению.
8 июля (Лучистое) — Нина едет на санитарной машине; троица подбегает к санитарной машине; по дороге проезжает санитарная машина, за ней кабриолет с троицей, затем колесная бочка.
9 июля (Алушта) — Бывалый показывает, как надо танцевать твист; Трус мухлюет с билетами; Балбес играет в домино (кстати, старичок, который страшно волнуется и боится проиграть — один из авторов сценария фильма Морис Слободской).
10 июля (Алушта) — троица пьет пиво, при этом Трус философски изрекает: «Жить — хорошо». А Балбес уточняет: «А хорошо жить еще лучше»; Трус и Бывалый сигналят Балбесу из машины: дескать, уезжаем.
11 июля — выходной день.
12 июля (Лучистое) — троица в автомобиле; Шурик и Эдик на колесной бочке.
13 июля (Лучистое) — утка с утятами на дороге; Нина в санитарной машине.
14 июля (Лучистое) — Трус стреляет из рогатки; Балбес ножом перерезает веревку; Балбес висит на веревке; Балбес кидает на дорогу банку с маслом; Нина угоняет машину у троицы.
15 июля (Лучистое) — троица садится в рефрижератор; водитель рефрижератора слышит шум; троица вылезает из рефрижератора вся в сосульках.
16 июля (Лучистое) — Нина сигналит троице, чтобы они освободили ей дорогу; троица стоит на дороге, сцепившись руками. Кстати, эту сцену придумал Вицин. По его же словам, это самая любимая его находка в этом фильме. И, действительно, играет он в этом эпизоде — обхохочешься.
17 июля (Лучистое) — троица бежит за Ниной в лесу; Нина забегает в пещеру; из пещеры с ревом выходит медведь (Мишка, конечно же, дрессированный, с ним рядом на съемках всегда присутствовал его дрессировщик Звонарев).
18 июля — выходной день.
19 июля (Лучистое) — Балбес и Нина, обнявшись, переводят дух после встречи с медведем; Нина отступает от Балбеса; Трус шарахается от накидки Нины, лежащей на земле (этот гэг тоже на счету Вицина); Нину ловят в машине.
20 июля (Лучистое) — троица в машине сбивает столбики на дороге; Шурик мчится на коне.
21 июля (перевал) — Шурик и Эдик на колесной бочке.
22 июля (Лучистое) — Шурик догоняет на лошади машину с троицей и Ниной; Шурик прыгает с коня в машину (прыгал, естественно, дублер).
23–26 июля — выходные дни. Гайдай и Бровин уезжают в Москву на запись музыки к фильму. Кстати, музыка, которую сегодня знает каждый человек в нашей стране от мала до велика, пробивала себе дорогу с большим трудом. Об этом следует рассказать подробно.
Когда съемочная группа фильма отправилась в Крым, композитор Александр Зацепин уехал в Дом творчества в Иваново, чтобы там работать над музыкой. За короткое время он сочинил четыре мелодии (пятая уже стала «Песней про султана»), которые записал на студии и отправил Гайдаю в Крым. При этом на одной из мелодий он сделал пометку, что она вполне может стать песней. Однако Гайдаю она не понравилась. Когда Зацепин узнал об этом, в нем взыграло самолюбие. Он заявил Гайдаю, что если вам не нравится моя работа, то пригласите другого композитора — того же Арно Бабаджаняна. После этого Зацепин пошел к Ивану Пырьеву, где написал заявление о своем уходе с картины. Однако Пырьев остудил пыл композитора. На его глазах он порвал заявление и приказал ему срочно вылетать к Гайдаю в Алушту. Дескать, на месте во всем разберитесь. Вместе с Зацепиным в Крым отправился и автор стихов к будущей песне Леонид Дербенев.
Когда они приехали в Алушту и вошли в гостиничный холл, первые, кто попался им на глаза, была троица — Вицин, Никулин и Моргунов. Увидев гостей, те внезапно запели мелодию зацепинской песни. После чего бросились поздравлять композитора: дескать, очень запоминающаяся мелодия, им она очень нравится. Однако Гайдай продолжал оставаться при своем мнении. Видимо, чтобы убедить композитора в своей правоте, он призвал к себе на помощь сценаристов Слободского и Костюковского, которые, как он знал, всегда старались его поддерживать в спорных ситуациях. Однако на этот раз все получилось иначе. Прослушав музыку, оба сценариста стали горячо уверять Гайдая, что это именно то, что нужно: просто, но со вкусом. Видя, что и здесь он остался в меньшинстве, Гайдай обругал всех присутствующих и ушел из номера, громко хлопнув дверью. Затем, немного остыв, он разрешил Дербеневу написать слова на эту мелодию.
Когда в конце июля Гайдай приехал в Москву и прослушал песню, она ему вновь не понравилась. Первые строчки у нее были такие: «Где-то на белой льдине, там, где всегда мороз, чешут медведи спину о земную ось». Гайдай сказал: «При чем здесь мороз, если у нас действие фильма происходит летом? И вообще, такую песню никогда не будет петь народ». Но что-либо изменить уже не смог: через несколько дней надо было возобновлять съемки, где Нине предстояло петь песню Шурику. Пришлось брать то, что было. Впоследствии Гайдай поймет свою ошибку, о чем публично признается и Зацепину, и Дербеневу. Но вернемся непосредственно к съемкам фильма.
Записав музыку, Гайдай и Бровин возвратились в Алушту. 27 июля съемки возобновились. В тот день в Лучистом снимали эпизоды: Джабраилу приводят баранов; Шурик на коне.
28 июля (Лучистое) — Саахов выходит из дома, после неудачного рандеву с Ниной, проходит мимо троицы, говорит Джабраилу: «Ну, ничего, через день она проголодается, через неделю тосковать будет, а через месяц умной станет. Будем ждать».
29 июля (Никитский сад) — троица и связанная Нина едут в автомобиле по лесу, петляя между деревьев.
30 июля (Лучистое) — Нина и Шурик развешивают мокрое белье; Балбес прячется под мешок; Трус подпевает Нине.
31 июля (Лучистое) — троица прячется за камнем, Балбес с колодой карт; Балбес чуть не падает с дерева; Балбес пугается, что попал в Бывалого; Бывалый командует; план Бывалого.
1 августа (Лучистое) — Нина напевает «Песню о медведях», Шурик просит ее спеть; Нина поет; Шурик кидает орех вверх; Шурик оставляет Нину; Трус и Бывалый.
2 августа (Лучистое) — бежит Нина; Нина забирается на камень, танцует; Балбес кидает орех вниз; Нина и Шурик уходят; Балбес сваливается с дерева на своих подельников. Кстати, это был последний день Евгения Моргунова в экспедиции — после этого фильм снимали без него. Почему? Из-за его ссоры с Леонидом Гайдаем. Мы помним, что еще во время съемок «Самогонщиков» Моргунов испортил свои отношения с режиссером, отказавшись поначалу сниматься. И только после вмешательства Пырьева его удалось вернуть в троицу. На «Операции «Ы» отношения актера с Гайдаем тоже складывались не лучшим образом, но тогда картину все-таки удалось завершить. Но на «Пленнице» нарыв все-таки вскрылся. Вот как вспоминал о случившемся сам Л. Гайдай:
«На съемках «Пленницы» случилось ЧП, которое и явилось завершающим аккордом совместной работы. Моргунов пришел на съемку с поклонницами. Я говорю директору группы: «Убрать всех посторонних с площадки!» Моргунов на меня чуть ли не с кулаками. Я взял режиссерский сценарий и на глазах Моргунова вычеркнул все сцены с ним. А было не снято еще довольно много. «Все, — говорю директору. — Отправляйте Моргунова в Москву. Сниматься он больше не будет». Так моя тройка распалась…»
Кстати, Моргунов на съемках получал самую низкую ставку в троице — 25 рублей за съемочный день, в то время как Никулин получал 50 рублей, Вицин — 40 (у Демьяненко ставка равнялась 50 рублям, у Варлей — 13 рублей 50 копеек). Но это так, к слову. А теперь вернемся на съемочную площадку фильма.
3 августа группа из Лучистого переместилась в Алушту. В тот день снимали эпизоды: фасад гостиницы «Юность»; идут Шурик и Нина.
4 августа — выходной день.
5 августа (Алушта) — Джабраил останавливает жену у ворот: «Ты куда? Иди домой…»
6 августа (Алушта) — Трус руководит вносом холодильника в ворота дома Джабраила; Балбес, сплевывая арбузные косточки, сообщает жене Джабраила, что в соседнем районе жених украл члена партии.
7 августа (Лучистое) — Шурик и Эдик едут за Ниной, идущей по дороге (вместо Варлей снималась дублерша); Шурик мчится на коне за машиной, где сидит троица и Нина.
8 августа — выходной день.
9 августа (Ай-Петри) — машина застывает на краю пропасти; Шурик вынимает Нину из машины; Нина дает Шурику пощечину, ругает его, а тот закрывает ей рот поцелуем (троица снимается в неполном составе — вместо Моргунова в машине дублер, которого снимают со спины).
10 августа (Ай-Петри) — Шурик развязывает Нину.
11 августа — выходной день. Гайдай отбывает в Москву с отснятым материалом.
12 августа (Алушта) — Шурика выносят из дома Капитанаки; Саахов объясняет врачу (актриса Нина Гребешкова, она же супруга Леонида Гайдая), чем болен Шурик: «Вы понимаете, это очень тяжелая форма заболевания. Просто надо спасать человека, так стоит вопрос, честное слово, клянусь. Вы понимаете, на почве алкоголизма у него появляются какие-то навязчивые идеи: какая-то украденная невеста, он рвется все время кого-то спасать. Просто помутнение рассудка, честное слово». Врач тут же ставит диагноз: «Ясно: делилиум тременс — белая горячка». — «Да, белый, горячий, совсем белый», — соглашается с диагнозом Саахов. Врач его успокаивает: «Да вы не волнуйтесь, через три дня поставим на ноги». Но Саахову надо, чтобы Шурика продержали как можно дольше. Поэтому он просит врача: «Не-е-т, торопиться не надо, торопиться не надо. Это наш гость, важно вылечить, важно вернуть обществу полноценного человека. Торопиться не надо…»
13 августа (Алушта) — Саахов встречает Шурика возле отделения милиции: тот бежит туда, чтобы заявить о похищении Нины; Саахов звонит в больницу, чтобы оттуда пришла машина за Шуриком.
14 августа (Алушта) — Шурик и администратор гостиницы слушают тост шашлычника про кибернетику; Шурик пишет в блокноте.
15 августа (Алушта) — Шурик пьет из рога; Шурик вешает рог на забор.
16 августа (перевал) — планы Шурика и Нины.
17–19 августа — переезд в Красную Поляну, что под Сочи, где на берегу и в водах самой горной речки Мзымта будут сниматься речные эпизоды.
20 августа — Шурик достает Нину из автомобиля; Шурик кладет связанную Нину на землю.
21 августа — Шурик в спальном мешке плывет по реке; Нина бежит вдоль реки. Во время съемок первого эпизода едва не случилось ЧП: страховщики, которые должны были в определенном месте перехватить спальный мешок с Демьяненко, не сумели этого сделать, и поток понес актера дальше. Пришлось организовать погоню. К счастью, через несколько десятков метров спальный мешок с актером удалось поймать.
22 августа — Шурик висит на ветке; Шурик падает в реку; Шурик плывет по реке.
23 августа — Балбес видит Шурика в реке, но прыгать боится — только пузо чешет; Нина прыгает в реку; Нина плывет. О том, как снимались эти эпизоды, вспоминает Ю. Никулин:
«Красная Поляна. Наша группа расположилась на берегу горной речки. Несмотря на август, вода ледяная. Отваживаются купаться (вернее, окунуться в воду) только местные мальчишки, которые уже привыкли к холодным ваннам. Героиня фильма Нина должна прыгать в горную речку, спасая Шурика. «Нет, нет! Наташа Варлей не полезет в воду! — говорит решительно режиссер Леонид Гайдай. — Не будем рисковать актрисой. Впереди еще съемки. Сделаем так: оденем одного из ребят в костюм Нины и пусть прыгает в воду. На общем плане зритель не увидит подмены!»
Один, два, три дубля прыгающих ребят. Наташа решительно подходит к режиссеру: «Леонид Иович! В фильме я все делаю сама и прыгать буду тоже сама. Я не боюсь ни камней, ни холодной воды».
После некоторого раздумья Гайдай соглашается. Теперь прыжок снимается более крупно. Зритель видит, что это прыгает именно Нина. Нырнув и проплыв метров тридцать, Наташа выходит (вернее, пулей выскакивает) на берег. В кустах ее раздевает медсестра, растирает спиртом и укутывает в одеяло. Наташа Варлей довольна. Раздается голос оператора Константина Бровина: «Придется переснять. На объектив камеры попали капли воды». И снова дубль, и снова медсестра с растиранием (конечно, в картину вошел первый дубль!).
24 августа — Шурик плывет в реке; Нина плывет за Шуриком.
25 августа — Шурик и Нина выбрались на берег; дрожат. В тот же день снимали эпизод, когда колесная бочка, упав в пропасть, разбивается вдребезги.
26–29 августа — отгулы за работу в выходные дни.
30–31 августа — съемочная группа пакует вещи и возвращается в Москву.
1 сентября съемки фильма возобновились в павильоне № 12 «Мосфильма», где была выстроена декорация «комната в милиции». Снимали сцены, где Шурик грустно слушает протокол о своих пьяных «художествах». Милиционер читает: «И сорвал торжественное открытие Дворца бракосочетаний. Затем на развалинах часовни…» Здесь Шурик прерывает стража порядка вопросом: «Извините, часовню тоже я развалил?» — «Нет, это было до вас — в четырнадцатом веке», — успокаивает его милиционер.
В разговор вступает Саахов: «Все это, конечно, правильно, все это верно. Бумага написана правильно, все хорошо. Только с одной стороны. Но есть и другая сторона. Нарушитель — это не нарушитель, а крупный научный работник, человек интеллектуального труда, приехал к нам в гости собирать наши сказки, легенды… тосты». При слове «тосты» милиционер загорается. Саахов же продолжает: «И не рассчитал свои силы. Мы здесь имеем дело с несчастным случаем на производстве». Милиционер радостно заявляет: «У меня есть замечательный тост…»
2–5 сентября — идет монтаж фильма.
6 сентября (павильон № 12) — Саахов в номере Шурика пытается убедить гостя в том, что тот зря теряет время в его районе: «Посмотри в окно, что делается. Нет, в нашем районе вы уже не встретите этих дедушкиных обычаев и бабушкиных обрядов. Может быть, где-нибудь высоко в горах, понимаете… но не в нашем районе, вы что-нибудь обнаружите для вашей науки». — «Полезем в горы», — разводит руками Шурик. Саахов смеется: «Правильно, да. Это ваша работа. Вы сюда приехали, чтобы записывать сказки, а мы здесь работаем, чтобы сказку сделать былью, понимаете»; в номер приходит администратор с подносом, накрытым на три персоны.
7 сентября — во дворе киностудии снимают открытие Дворца бракосочетаний: Саахов произносит речь: «Дорогие друзья! Сегодня у нас радостный, светлый, солнечный праздник. Через несколько секунд эти серебряные ножницы разрежут эту алую шелковую ленточку и откроют всем молодоженам нашего района прямую дорогу вперед к светлому будущему, понимаете ли, к счастью, любви и согласию, понимаете ли, посредством нашего Дворца бракосочетаний». Оркестр играет туш, после чего Саахов продолжает: «Честь открытия дворца, мы здесь посоветовались, мы предоставляем прекрасной женщине, девушке, которая оцелества… олицетворяет собой новую судьбу женщины гор, понимаете ли. Это студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она просто красавица»; Саахов заканчивает речь: «Как говорит наш замечательный сатирик Аркадий Райкин: «Женщина — друг человека».
8 сентября — стоят женихи и невесты; в толпе стоит Нина. Из-за дождя в тот день удалось снять всего лишь два кадра (7 полезных метров).
9 сентября — Саахов, услышав крик Шурика: «Будьте добры помедленнее — я записываю!» — спрашивает у Джабраила: «Кто это?» — «Наверное, пресса», — отвечает тот.
10–11 сентября — выходные дни.
12 сентября (павильон № 12) — снимают эпизоды «в коридоре диспансера»: Шурик в сопровождении врача идет по коридору, никак не может открыть дверь в кабинет главврача. В тот день должны были снимать эпизоды «у Дворца бракосочетаний», но из-за дождя массовку пришлось распустить.
13 сентября — во дворе киностудии снимают эпизоды: Нина выходит из толпы и поднимается на импровизированную трибуну.
14 сентября (павильон № 12) — Шурика в смирительной рубашке выводят из кабинета главврача; главврач (актер Рейнин) говорит врачихе: «Диагноз товарища Саахова явно подтверждается». Шурик, услышав это, оборачивается: «Саахов? Вы сказали, Саахов? Так это он упрятал меня сюда?» — «Не упрятал, а направил в момент острого кризиса», — успокаивают Шурика врачи. Но он уже обо всем догадался: «Так я вам вот что скажу: Саахов и украл эту девушку». Но врач парирует это заявление по-своему: «Правильно, украл, и в землю закопал, и надпись написал… Идите, идите, мы вас вылечим: алкоголики — это наш профиль».
15 сентября (двор киностудии) — Саахов, Джабраил и Нина стоят на трибуне у Дворца бракосочетаний.
16 сентября (павильон № 3) — в кабинете Саахова идет торг по поводу невесты между хозяином кабинета и дядей Нины Джабраилом. Дядя возмущается: «Слушай, как тебе не стыдно? Обижаешь сиротку. У нее же, кроме дяди и тети, никого нет. Двадцать пять!» Саахов упирается: «Это неправда, я высоко ценю твою уважаемую племянницу, но всему есть предел. Восемнадцать». — «Ну, имей же совесть! — продолжает возмущаться гость. — Ты же все-таки не козу получаешь, а жену. И какую: студентка, комсомолка, спортсменка, красавица! И за все это я прошу двадцать пять баранов. Даже смешно торговаться». Саахов пытается взывать к гражданской совести собеседника: «Аполитично рассуждаешь, клянусь, честное слово! Не понимаешь политической ситуации. Ты жизнь видишь только из окна моего персонального автомобиля, клянусь, честное слово. Двадцать пять баранов в то время, когда наш район еще не полностью рассчитался с государством по шерсти и мясу». На что Джабраил заявляет: «А ты не путай свою личную шерсть с государственной!» Саахов: «А я, между прочим, товарищ Джабраил сюда и поставлен, чтобы блюсти государственные интересы. Садитесь пока. В общем, так: двадцать баранов, холодильник «Розенлев» — финский, хороший, почетная грамота». Джабраил сломлен, хотя еще пытается торговаться: «И бесплатная путевка». — «В Сибирь», — уточняет Саахов.
«Ну, хорошо, — соглашается Джабраил. — Значит, так. Жених согласен, родственники тоже, а вот невеста…» Саахов сокрушается: «Да, плохо мы еще воспитываем нашу молодежь. Очень плохо. Удивительно несерьезное отношение к браку». — «А кто вообще спрашивает невесту?» — рассуждает гость. — Мешок на голову и…» — «Да, это верно, — соглашается Саахов. — Очень правильное решение. Только я лично к этому не буду иметь никакого отношения». — «Не беспокойся, это сделают совершенно посторонние люди». Саахов уточняет: «И не из нашего района».
17–18 сентября — выходные дни.
19 сентября — (двор киностудии) — планы массовки у Дворца бракосочетаний; врачи рассуждают о судьбе Шурика (эпизод в картину не вошел).
20 сентября — освоение декорации «Дом Саахова» в павильоне № 3.
21 сентября (павильон № 12) — снимали комбинированные кадры: Бывалый зевает в машине (вновь на съемочной площадке появился Евгений Моргунов).
22 сентября (павильон № 3) — должны были снимать эпизоды «в доме Саахова», но из-за внезапной болезни Владимира Этуша съемку отменили.
23 сентября (павильон № 14) — сняли кадр, где Шурик сидит в кабине санитарной машины, после побега из диспансера. Началось речевое озвучание фильма.
24–25 сентября — выходные дни.
26 сентября — речевое озвучание.
27 сентября (павильон № 3) — Саахов приводит к себе домой Шурика, перехватив его возле отделения милиции. Саахов возмущен: «Вы не свидетель, вы — похититель, преступник. Какой позор, клянусь, честное слово. Позор на весь район! Я лично займусь этим делом. Этот таинственный жених — подлец ничтожный. Кстати, вы не знаете, кто это? Нет, да? Очень жаль! Подлец, аморальный тип! Большое спасибо за сигнал. На этом отдельном отрицательном примере мы мобилизуем общественность, поднимем массы…» — «Правильно, а я — пойду в милицию!» — заявляет Шурик. Но Саахов его осаживает: «Какой милиция, слушай: арестуют немедленно тебя. Они же формально обязаны вас посадить — посадят…
Деньги есть? Одно спасение — исчезнуть. Я все сделаю сам. Нина будет спасена, этих негодяев мы будем судить показательным судом, а вы приедете на этот процесс действительно как свидетель». Но Шурик отказывается от этого предложения: «Нет, я не имею права злоупотреблять вашим благородством. Вы же рискуете из-за меня, формально вы прикрываете преступника. Нину-то украл я! Я должен сам искупить свою вину». Видя, что Шурика не остановить, Саахов предлагает иной вариант: «Товарищ Шурик, зачем милиция? Не надо этих жертв. Прямо к прокурору — он все поймет…»
28 сентября — идет монтаж фильма.
29 сентября (павильон № 3) — Саахов спит в кресле у себя дома, по телевизору идет балет.
30 сентября (павильон № 3) — в квартиру Саахова залетает ворона; Саахов идет закрывать окно; ворона сидит на шкафу; выключается свет.
1 октября (павильон № 3) — Саахов слышит стук в дверь, спрашивает: «Кто там?»; Саахов видит сидящую в кресле Нину, хочет выйти переодеться, но мужской металлический голос (это говорит Шурик) объявляет ему: «Не беспокойся, в морге тебя переоденут»; Саахов тянется к телефону.
2 октября — выходной день.
3 октября (павильон № 3) — нож перерезает телефонный шнур; Саахов пытается убежать, но у него на пути возникают двое мужчин — один с ружьем (Эдик), другой с кинжалом (Шурик), лица которых спрятаны под масками. Шурик говорит: «Мы пришли, чтобы судить тебя по закону гор. За то, что ты хотел опозорить наш род, ты умрешь как подлый шакал!» Саахов в панике: «Вы не имеете права! Вы будете отвечать за это!» На что Шурик отвечает: «За твою поганую шкуру я буду отвечать только перед своей совестью джигита, честью сестры и памятью предков». Саахов бросается к девушке, сидящей в кресле: «Нина, остановите их! Мы с вами современные люди, но это средневековая дикость! Ну, я нарушил этот кодекс, но я готов признать свои ошибки». Нина резко встает с кресла и, сверкая глазами, говорит: «Ошибки надо не признавать, их надо смывать… кровью».
Саахов продолжает негодовать: «Вы не имеете права! Это самосуд! Я требую, чтобы меня судили по нашим советским законам!» Шурик: «А покупал ты ее по советским законам? Или, может, по советским законам ты ее воровал? Прекратим эту бесполезную дискуссию. Сестра, включи телевизор погромче, начнем…» Саахов отступает в угол, падает на колени: «Не надо! Умоляю, не надо! Я больше не буду, клянусь вам! Позвольте мне пойти в прокуратуру, разрешите мне сдаться властям». Тут Саахов хватается за коврик, расстеленный на полу, дергает его, и оба мстителя падают на пол. Саахов бросается к окну, вскакивает на подоконник, но меткий выстрел Эдика ему по ягодицам (ружье заряжено солью) настигает его раньше, чем он успевает выпрыгнуть. Саахов падает на землю.
4 октября — в Доме культуры на Донской улице, 45, снимают эпизоды «в зале суда». Съемки проходили с 7.30 утра до 17.00 вечера с участием большой массовки — 500 человек, каждому из которых заплатили по 3 рубля. Из актеров были все «похитители»: Этуш, Мкртчян, Никулин, Вицин, Моргунов. Было снято около 30 полезных метров пленки, однако в картину войдут всего лишь несколько кадров, в том числе и знаменитая реплика Труса: «Да здравствует наш советский суд — самый гуманный суд в мире!»
5 октября — выходной день.
6 октября (павильон № 3) — Шурик падает в кресло в доме Саахова; Саахов говорит Шурику: «Вы не свидетель, вы — похититель, преступник…»
7–8 октября — 12 человек съемочной группы отправляются в Алушту, чтобы доснять несколько эпизодов на натуре из начала и конца фильма.
9–10 октября — подготовка к съемкам.
11 октября (Алушта) — Шурик и Нина идут по дороге, направляясь к остановке маршрутного такси; Шурик едет на осле за такси.
12 октября (Алушта) — Нина стоит в толпе на открытии Дворца бракосочетаний; Нина смеется; Шурик едет на осле за маршруткой.
13 октября (Алушта) — толпа зрителей у Дворца бракосочетаний; Шурик едет на осле (финальный кадр).
14 октября — группа выезжает в Москву.
С 17 октября продолжается монтаж и озвучание фильма. Роль Нины поначалу озвучивала сама Наталья Варлей, но у нее это плохо получалось, поэтому вызвали профессиональную дублершу, актрису Надежду Румянцеву. 21 октября она начинает озвучивать роль Нины.
В эти же дни происходит ЧП: руководство «Мосфильма» требует от Гайдая изменить Саахову фамилию. Почему? Дело в том, что секретарем партийной организации киностудии одно время был человек со схожей фамилией — Сааков. Естественно, у многих могли возникнуть нехорошие ассоциации, ведь Саахов в картине — персонаж отрицательный. Однако, чтобы переозвучить уже смонтированные куски, пришлось бы затратить уйму времени и средств. Что делать? Спас ситуацию Юрий Никулин. В те дни он по своим цирковым делам пошел на прием к министру культуры Екатерине Фурцевой и рассказал ей об этой ситуации. Фурцева встала на сторону Гайдая. Тут же, в присутствии Никулина, позвонила директору киностудии и спросила грозным голосом: «Что это там у вас собираются переозвучивать?» Тот, видимо, струхнув, залепетал: «Нет, нет, что вы! Никакого переозвучания не будет!» Так разрешилась эта проблема.
5, 11 и 12 ноября — проходит запись музыки к фильму.
16 ноября — худсовет по картине. Приведу отрывки из некоторых выступлений:
Э. Брагинский (драматург): «Смотрел картину с большим интересом. Это в общем смешно, и зритель это будет смотреть…
Музыка хороша, кроме песни Никулина, которая кажется пошловатой. Очень хорошо играет Этуш, по-настоящему, по большому счету. Правда, кроме сцены возмездия…
Варлей очень мила. В троице лучше всех играет Никулин и хуже всех Вицин. Демьяненко вначале вял, вообще его можно несколько сократить…»
М. Туровская: «Картина будет смотреться. Троицу надо бы сократить — на этот раз они все, включая и Никулина, перекривлялись…»
Э. Рязанов (кинорежиссер): «Картина смешная, хорошо будет принята зрителем. Но хотелось бы поговорить о другом. У Гайдая уникальное дарование, но сейчас такое впечатление, что он застопорился в своем развитии. Это происходит в значительной степени из-за троицы. Эта троица связывает Гайдая. Он блестящ, когда связан с новым, свежим материалом, и тускнеет, когда связывается с троицей. Троица раздражает…
Понравился Этуш. Очень хороша Варлей…»
В. Авдюшко (актер): «Троица действительно уже устала. Все трое повторяются и очень кривляются. Перекривлялся даже Демьяненко. Музыка мне не показалась новой, оригинальной. Она где-то уже слышана…»
Б. Кремнев (главный редактор объединения «Луч»): «Картина понравилась. Однако работа над ней еще не закончена. Необходимо освободить ее от некоторого обилия музыки. «Песня о медведях» хорошая, но есть и инородная музыка (погоня, мешок плывет по реке и т. д.). Надо подумать, как сократить троицу. Особенно раздражает Вицин…»
И. Пырьев (худрук объединения «Луч»): «Музыка в фильме неудачна. Она написана в стиле Таривердиева и кажется устаревшей, вторичной. Кроме того, музыка часто мешает действию и тормозит его. Так, погоню лучше сделать на шумах, а не на музыке…
Вывод таков: картина получилась, но это не лучший фильм Гайдая…»
Л. Гайдай: «Согласен с тем, что картина монтировалась наспех. Режиссеру очень мало времени дается на монтаж. Отсюда спешка, недоделки, грязь…
Не согласен с тем, что сцену возмездия надо переснимать. Считаю, что она стилево решена верно. Суд снят на всякий случай, его можно убрать…
Троица не раздражает. Музыка не удовлетворяет даже самого композитора. Над музыкой будем думать, кое-где ее уберем, кое-где перезапишем. Картина нуждается в доработке…»
В своем заключении по фильму члены худсовета записали следующее:
«При общем удачном решении образа Саахова в фильме появились неожиданные и ненужные акценты, подчеркивающие высокое служебное положение этого персонажа. Роскошные служебные и домашние апартаменты, машина и т. д. Все это придает Саахову оттенок некой исключительности. Следует конкретно определить настоящее положение и должность Саахова.
При озвучании картины голосу Нины желательно было бы придать легкий кавказский акцент, тогда было бы ясно, что похищают местную девушку.
Совершенно выпадает из картины сцена суда. Ее, вероятно, следует изъять из фильма, тем более что эта операция совершенно безболезненна, так как сцена не несет никаких сюжетных и смысловых нагрузок.
Неудачна сейчас и музыка. В ней нет признаков жанра, она и не эксцентрична и не мелодична. Часто музыка сопровождения задерживает темп картины, а иногда и просто мешает комическому эффекту того или иного трюка.
Грешит просчетами операторская работа. Крупные планы (особенно главного героя Шурика) сняты небрежно и невыразительно.
Художественный совет творческого объединения «Луч» не может принять картину «Кавказская пленница» в настоящем ее виде и рекомендует съемочной группе внести в фильм поправки в соответствии с замечаниями, изложенными в этом решении».
В течение двух последующих недель Гайдай сокращал картину, правда, ему хватило смелости учесть не все замечания, высказанные на худсовете. Поступи он иначе, фильм пострадал бы бесповоротно. Но Гайдай не зря считался гением монтажа.
30 ноября фильм был показан генеральной дирекции «Мосфильма», которая приняла его без поправок. Однако с Госкино вышла «накладка». О том, что произошло, рассказывает Я. Костюковский:
«Кавказская пленница» принималась вечером в пятницу (23 декабря. —
И вдруг большой начальник заглатывает меня своими объятиями и лепит такой мужской с засосом поцелуй. Чиновники быстро ориентируются и кричат: «Какое там совещание! Давайте высшую категорию!» Мы в шоке. Но больше всего меня потряс самый большой начальник, который провозглашает: «Ну, что я вам говорил?» Конечно, если бы я был человеком принципиальным, я бы сказал: «Вы говорили, что фильм выйдет только через ваш труп». Но я молчу…
Мы не просто теряемся в догадках, мы, повторяю, в шоке. Потом выясняется: после нашего предварительного разгрома, поздно вечером в пятницу в Госкино позвонили от Брежнева и попросили на выходные «что-нибудь посмотреть». Так «Кавказская пленница» попала на правительственные дачи, и кончилось это тем, что Брежнев позвонил в Госкино и поблагодарил за прекрасную комедию…»
Как мы помним, Брежнев таким образом спас не только «Кавказскую пленницу», но «Белое солнце пустыни» и еще ряд других шедевров, которые без него надолго отправились бы на полку. Это к вопросу о роли личности в истории.
Итак, в понедельник, 26 декабря, фильму была присуждена 1-я группа по оплате, причем перевес голосов был подавляющим: за 1-ю проголосовало 13 человек, за 2-ю — 3 человека. 6 января 1967 года сценарно-редакционная коллегия Главного управления художественных фильмов разрешила выпустить картину на экран.
Согласно бухгалтерским документам съемочной группе фильма удалось снять картину с экономией денежных средств в сумме 25 313 рублей. По тем временам огромные деньги. Сами создатели фильма получили за работу над ним следующие суммы:
Л. Гайдай — 4140 рублей плюс 2000 рублей за сценарий; А. Демьяненко — 5220 рублей (74 съемочных дня, 10 дней озвучания); Н. Варлей — 1219 рублей 24 копейки (Надежда Румянцева за озвучание роли в течение 7 дней получила 237 рублей 50 копеек); В. Этуш — 1800 рублей (24 съемочных дня, 6–озвучание); Ф. Мкртчян — 939 рублей (24 съемочных дня, 4–озвучание); Ю. Никулин — 4238 рублей (43 съемочных дня, 6–озвучание); Г. Вицин — 3389 рублей 84 копейки (34 съемочнях дня, 5–озвучание); Е. Моргунов — 1979 рублей 50 копеек (29 съемочных дней, 5–озвучание); Р. Ахметов — 1031 рубль 78 копеек (31 съемочный день, 6–озвучание); М. Глузский — 194 рубля 80 копеек (2 съемочных дня, 2–озвучание); Н. Гребешкова — 279 рублей 40 копеек (5 съемочных дней, 7–озвучание).
25 января 1967 года Леонид Гайдай и директор фильма Л. Фрейдин обратились к руководству киностудии с просьбой выплатить постановочное вознаграждение создателям картины. В список тех, кому полагалось вознаграждение, угодило 16 человек. Среди них были: Л. Гайдай (8000 рублей — общая сумма за фильм), К. Бровин (3000), Н. Варлей (450), В. Этуш (450), Ф. Мкртчян (200), Г. Вицин (450), Ю. Никулин (450). Как видим, из троицы в этом списке присутствуют только двое, а фамилия Моргунова отсутствует. Однако, зная о том, как складывались на съемочной площадке отношения у этого актера с режиссером-постановщиком, его отсутствие в списке награжденных не выглядит странным.
Премьера «Кавказской пленницы» в Москве состоялась в понедельник, 3 апреля 1967 года. Фильм одновременно начал демонстрироваться в 53 столичных кинотеатрах. И везде был аншлаг. Картина принесла его создателю Леониду Гайдаю еще больший успех, чем все предыдущие ленты, — он занял 1-е место, собрав на своих сеансах 76,54 миллиона зрителей. До этого ни одному советскому режиссеру не удавалось собрать на своих фильмах столько зрителей.
«Кавказская пленница» — 76,54 млн. зрителей;
«Свадьба в Малиновке» — 74,64 млн.;
«Неуловимые мстители» — 54,5 млн.;
«Их знали только в лицо» — 43,7 млн.;
«Туннель» — 37,8 млн.;
«Война и мир» — (2-я серия) — 36,2 млн.;
«Два билета на дневной сеанс» — 35,3 млн.;
«Республика ШКИД» — 32,7 млн.;
«Два года над пропастью» — 30,6 млн.;
«Дикий мед» — 21,5 млн.
Несмотря на небывалый успех «Кавказской пленницы», Гайдай внезапно решил «изменить» комедии — он задумал экранизировать «Бег» Михаила Булгакова. Однако руководству Госкино эта идея не понравилась. Там рассуждали так: Гайдай приносит фантастическую прибыль, снимая комедии, так зачем резать курицу, несущую золотые яйца? А серьезное кино пускай снимают другие режиссеры. (Кстати, «Бег» в 1968 году взялись экранизировать Александр Алов и Владимир Наумов, причем фильм получился прекрасный).
Получив отлуп с «Бегом», Гайдай решил взяться за экранизацию «12 стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Он был давним поклонником этой книги. Тем более в советском кинематографе еще никто из режиссеров к ней не обращался. В отечественном прокате шла кубинская версия этого романа («12 стульев», режиссер Томас Г. Алеа, прокат — март 1964 года), однако этот фильм особенных лавров не снискал (его действие разворачивалось на революционной Кубе). Поэтому Гайдай был полон замыслов и энергии снять свою версию бессмертного романа. Он отправился на прием к тогдашнему председателю Госкино А. Романову, но тот мгновенно остудил его пыл. Романов заявил, что другой режиссер — Михаил Швейцер — уже снимает вторую часть дилогии про Остапа Бендера «Золотой теленок» (съемки начались в конце декабря 1966 года), поэтому браться за «12 стульев» сейчас не время: дескать, надо подождать и посмотреть, что получится у Швейцера. Гайдаю не оставалось ничего иного, как согласиться с этим предложением.
Поскольку до окончания работ по «Золотому теленку» было еще далеко (съемки закончатся в январе 1968 года, а готовый фильм выйдет в прокат только в декабре), Гайдай волей-неволей вынужден был взяться за другую работу. И тут как нельзя вовремя подоспел новый сценарий, сочиненный давними партнерами Гайдая Морисом Слободским и Яковом Костюковским. Он назывался «Контрабандист».
Идея этого сценария пришла в голову авторам после прочтения серии статей журналиста Аркадия Сахнина в газете «Правда», посвященных борьбе с контрабандистами. В одной из этих заметок рассказывалось, что преступники используют в своих махинациях весьма оригинальный способ провозки контрабанды — в гипсе. В итоге в начале марта 1967 года на «Мосфильм» поступила заявка на сценарий, а 22 марта со сценаристами был заключен договор. Согласно заявке, сюжет сценария должен был быть таким: простой советский человек Семен Семеныч Павлик (позже его переименуют в Тимошкина, а к началу съемок он обретет свое окончательное имя — Горбунков), отправившись в заграничное турне, совершенно случайно оказался в центре контрабандной махинации: перепутав его со своим коллегой, контрабандисты спрятали в гипсе, наложенном ему на руку, бриллианты. В либретто на заявку говорилось следующее:
«В последние годы советский рубль окреп, завоевал солидные позиции на международной валютной арене. Мы все, естественно, гордимся этим. Но, с другой стороны, это обстоятельство вызвало нездоровый интерес к нашей стране профессиональных контрабандистов. Пользуясь развитием наших международных связей и туризма, контрабандисты стараются забросить в СССР золото и бриллианты, сбыть их и вывезти за границу советские деньги. О таких фактах все чаще и чаще пишет наша печать.
Конечно, в большинстве случаев контрабандисты терпят у нас крах, во-первых, благодаря бдительности соответствующих советских органов, а во-вторых, потому, что деятельность контрабандистов и их клиентов не находит в нашем обществе социальной опоры, так как подавляющее большинство советских людей охотно оказывают помощь государству в борьбе с контрабандой.
История одного такого краха и ложится в основу нашей кинокомедии…»
Практически все лето Слободской и Костюковский писали литературный сценарий будущего фильма. Чуть позже (осенью) к ним присоединился Леонид Гайдай. Поскольку с троицей в лице Балбеса, Труса и Бывалого было решено покончить раз и навсегда (хотя в мае 1968 года в «Советской культуре» Юрий Никулин призывал Гайдая не ставить на троице окончательный крест и продлить ей жизнь в одном из будущих фильмов — идея одного из сценариев была такой: троица, организовав концертную бригаду, отправляется в турне по стране, — однако Гайдай, судя по всему, от этих масок устал), в новом сценарии была придумана другая троица: Граф, Механик и Малыш.
31 октября 1967 года в творческом объединении «Луч» состоялось обсуждение сценария «Контрабандист». В целом он был одобрен, но высказывались и отдельные замечания. В частности, было рекомендовано сократить сцены с участием управдомши Плющ, сделать более выпуклой роль милиции (а то, мол, она слишком пассивна), сократить троицу до двух человек, убрав Малыша. Видимо, сценаристы отнеслись к этим поправкам слишком легкомысленно, потому что, когда 29 ноября состоялось новое обсуждение сценария, было принято решение, что рекомендовать его в режиссерскую разработку в таком виде рано, так как он продолжает нуждаться в сокращениях, причем не механических, а сугубо принципиальных.
Разногласия по сценарию удалось разрешить к концу декабря, после чего он был направлен в Главное управление по художественной кинематографии. 30 декабря фильм запустили в подготовительный период. Началось формирование съемочной группы. Себе в помощники Гайдай привлек людей, многие из которых работали с ним впервые. Так, в операторы он взял И. Черных, художником — Ф. Ясюкевича, звукооператором — Е. Индлину. Композитор остался прежний — Александр Зацепин.
3 января 1968 года из Главупра пришел ответ, где говорилось, что там согласны запустить режиссерский сценарий в подготовительный период, если в нем будут произведены следующие купюры: сократить эпизод в ресторане с чествованием шефа (он выведен под именем Маврикия), убрать сцену с пионерами, которые поздравляют шефа, убрать реплики: «Как говорит шеф, главное в нашем деле — социалистический реализм», «партия и правительство оставили на второй год». Все эти поправки были учтены.
С 1 февраля начались интенсивные переговоры с актерами, претендовавшими на главные и второстепенные роли, репетиции. Главная роль — Семена Семеновича Горбункова — писалась исключительно на Юрия Никулина. Ему даже под это дело в «Союзгосцирке» дали специальный отпуск сроком на полгода, чего ранее никогда не делали. Но Гайдай теперь был в фаворе и мог попросить о таком одолжении кого угодно.
Между тем на другие роли явных претендентов не было. Вот кто пробовался. Назову лишь некоторых:
Геннадий Петрович Козадоев, он же Граф, — Георгий Вицин, Андрей Миронов; Лелик — Анатолий Папанов, Михаил Пуговкин; Шеф — Павел Шпрингфельд, Николай Романов, Борис Рунге; Блондинка Анна Сергеевна — Светлана Светличная, Эве Киви, Юдина; Жена Горбункова Надя — Ия Саввина, Нина Гребешкова; Управдом Варвара Сергеевна Плющ — Нонна Мордюкова, Клара Лучко, Татьяна Гаврилова; контрабандисты-аптекари — Спартак Мишулин, Леонид Каневский.
8 марта Леонид Гайдай вместе с оператором и директором картины вылетели в Узбекистан для выбора мест натурных съемок эпизодов «заграница». 26 марта эти же люди отправились в Крым для выбора мест натурных съемок эпизодов «город Горбункова». А за четыре дня до этого состоялся худсовет, на котором состоялось утверждение актеров на главные роли. Приведу отрывки из некоторых выступлений.
В. Авдюшко: «Незнакомка — мне больше понравилась Светличная, это не простой ход. Шеф — Шпрингфельд. Есть определенная мягкость в его игре. Миронов выглядит интереснее Вицина…»
Л. Гуревич: «Вицин или Миронов? Все зависит от замысла. Если в старой традиции — то Вицин, если по-новому — Миронов. Вицин — не новая роль, а повторение характера, ранее сыгранного.
Незнакомка — Эву Киви я не воспринимаю. Светличная — наша актриса (Киви из Эстонии. —
Б. Кремнев: «Пробы мне очень понравились. Хорош Никулин, Папанов. Надо брать на роль Графа Миронова — он очень убедителен. Незнакомка — из двух зол выбирают меньшее — Светличная. Шеф в исполнении Рунге мне понравился. Здесь надо учесть, что и Миронов, и Папанов, и Рунге из одного театра. Не понравилась Мордюкова. Фельетонность возведена в абсолют. Может, я не прав, но Мордюкова совершенно не нравится…»
Биц: «То, что я увидел, противоречит заглавной надписи. Хотя меня это не пугает — мы знаем возможности режиссера. Однако настораживает спокойное отношение. Режиссер поленился. Это не пробы эксцентрической комедии.
Мордюкова мне нравится. Папанов — занятой актер, но я целиком и полностью за него. Миронов — блестяще подходит к этой роли. Незнакомка — у Юдиной больше возможностей».
Степанов: «Незнакомка — ни одна из троих актрис мне не кажется абсолютной. Хотелось бы больше привлекательности. По сравнению с Вициным — Миронов на коне. Но и Миронов мне не кажется 100 %-ным попаданием. Он все еще кривляется. Окончательно сказать «да» за Миронова не могу…
Мордюкова в принципе подходит, но она зажата, неестественна, потому и вызывает сомнения. Рунге быстро приедается. Шпрингфельд, вероятно, будет лучше…»
Я. Костюковский: «Граф — Миронов мне понравился. Здесь, мне кажется, снайперское попадание. С Никулиным он удивительно кооптируется. Абсолютно точно!
Из Незнакомок выбрал бы Юдину. Здесь интересен разрыв — внешнего вида и того, что ей предстоит делать.
Шеф — я за Романова. Он таков, что пройдешь мимо и не обратишь на него внимания. Он не пытается понравиться. Он достоверен. Он сохранит детективность до конца…»
М. Слободской: «Все Незнакомки мне не нравятся. Если есть возможность, я бы еще поискал. Я за Романова — Шефа, но не знаю, как он сыграет конец. Миронову в кино не везет. Убежден, что Гайдай сделает из него комедийного актера…»
Э. Климов: «Все смешно. Но Аптекари и Шеф мне не понравились. Из Незнакомок — тоже ни одна. Им не надо играть соблазнительниц…»
Л. Гайдай: «Многое, сказанное здесь, правильно. Спасибо. В Незнакомках у меня самого уверенности нет. Надо, видимо, еще искать. Насчет Шефа — роль маленькая. Задача — обмануть зрителя. Мне показалось, что Шпрингфельд может сыграть жалкого человека. Надо, чтобы у зрителей не было подозрений. Романов — лучше, но тоже пока полной уверенности нет. Мордюковой надо работать…»
В итоге худсовет утвердил следующих исполнителей: Юрия Никулина (Горбунков), Андрея Миронова (Граф, он же Геннадий Козадоев), Анатолия Папанова (Механик, он же Лелик), Нину Гребешкову (жена Горбункова Надя), Нонну Мордюкову (Варвара Сергеевна Плющ), Станислава Чекана (старший лейтенант милиции Михаил Иваныч), Григория Шпигеля (аптекарь), Леонида Каневского (аптекарь).
В двадцатых числах апреля в павильоне № 11 «Мосфильма» была возведена декорация «квартира Шефа». 24 апреля началось ее освоение. На следующий день в 9 утра съемки фильма начались. В тот день снимали эпизоды: Граф и Лелик приходят к Шефу; Шеф высыпает монеты из трости в жестяную коробку; Граф и Лелик приходят к Шефу (после возвращения Графа из заграничного круиза); в дверном глазке видны Граф и Лелик; Граф кричит в истерике Шефу: «Все пропало!», а Лелик затыкает ему рот кепкой.
26 апреля (павильон № 11) — Шеф высыпает монеты в коробку, одна из них катится по столу, и Граф прикрывает ее рукой, надеясь прикарманить. Но Шеф этот трюк заметил; Лелик с восхищением произносит: «Шикарный план!», а Граф прикрывает рукой распухшее ухо.
27–28 апреля — выходные дни.
29 апреля (павильон № 13) — старший лейтенант милиции Михаил Иваныч (Станислав Чекан) дает задание своему подчиненному (эпизод в картину не вошел).
30 апреля — 4 мая — выходные дни.
5 мая (павильон № 6) — в декорации «квартира Графа» снимались эпизоды: Граф в холодном поту просыпается после страшного сна, где ему снилась летающая рука в гипсе; Граф просыпается в разбитом виде после гулянки в ресторане, Лелик зовет его поехать к Шефу, но Граф отказывается, мотивируя это тем, что он «должен принять ва-а-нну, выпить чашечку ко-о-фе». Лелик в порыве ярости сбрасывает его с кровати, приговаривая: «Будет тебе и ва-а-нна, будет и какао с чаем. Поехали!»
6 мая (павильон № 6) — Графу снится кошмарный сон, он слышит голос Лелика, насылающий на него страшные проклятия: «Чтоб ты сдох! Чтоб я видел тебя в гробу в белых тапках! Чтоб ты жил на одну зарплату!»; в квартиру Графа приходит роскошная блондинка Анна Сергеевна (Светлана Светличная), которой предстоит соблазнить Горбункова. Лелик передает ей ксиву (паспорт), фотографии жертвы (в профиль и анфас), аванс за работу (золотые часики), снотворное в таблетках.
7 мая съемочная группа перебазировалась на несколько часов на Ленинский проспект. Там, напротив бокового входа в Парк культуры и отдыха имени Горького есть подземный туалет, который и должен был стать съемочной площадкой. Снимался эпизод, когда Горбунков теряет дар речи, встретившись на ступеньках туалета с мрачным типом с медальоном в виде черепа на груди. Мрачный тип спрашивает Горбункова: «Папаша, огоньку не найдется?» Горбунков в ответ что-то мычит, на что тип реагирует новым вопросом: «Ты что, глухонемой, что ли?» — «Да», — отвечает Горбунков. — «Понятно». — Мрачный тип удаляется. В этой роли снялся не профессиональный актер, а журналист журнала «Смена» Леонид Плешаков. О том, каким образом он получил эту роль, вспоминает он сам:
«Как-то в коридоре «Комсомольской правды» я столкнулся с Игорем Кио и Юрием Никулиным, которые зашли в редакцию по каким-то делам. С Игорем я был знаком и даже писал о нем, Никулина же видел до того только в кино. Познакомились, поднялись в буфет выпить кофейку. За столом Юрий Владимирович неожиданно спросил:
— У вас на груди волосы есть?
— Есть, — отвечаю.
— Покажите…
Я расстегнул ворот рубашки и на всякий случай приготовился, что со мною выкинут какой-нибудь цирковой фортель.
— Вполне достаточно, — удовлетворенно сказал Никулин.
— Для чего достаточно? — не понял я.
— Леонид Гайдай собрался снимать очередную комедию. Там мой герой случайно становится обладателем контрабандных сокровищ. По ходу дела он попадает в различные ситуации, где, как ему кажется, с ним хочет разделаться шайка истинных контрабандистов. В одном эпизоде он сталкивается с огромным человеком, на груди которого висит череп. Прохожий задает моему герою невинный вопрос, но, заметив череп, тот пугается до немоты. Сами понимаете, череп лучше смотрится на волосатой груди. Вы согласитесь сняться?
— Хорошо, я пугану вас, но при условии: вы дадите мне интервью.
— Договорились.
Я принял наш разговор за шутку, но через некоторое время мне позвонили из группы Гайдая и предложили прийти на «Мосфильм» примерить отобранную для роли одежду, а вскоре сообщили, когда я должен явиться на съемку…»
Поскольку Плешаков был непрофессиональным актером, киношникам пришлось изрядно с ним повозиться, чтобы снять нужные кадры. Съемка продолжалась четыре часа (с 13.00 до 17.00). Кстати, обещанное интервью Никулин Плешакову тогда так и не дал. Оно состоится через некоторое время на юге, о чем речь еще пойдет впереди. А пока продолжим знакомство со съемками фильма.
8 мая — группа перебазировалась в Кунцево, где на одном из пустырей сняли несколько кадров из пролога фильма: Шеф, сажая на субботнике деревья, находит в земле жестяную коробку с монетами, которую сам же туда и закопал. Затем группа вернулась на «Мосфильм», где был снят еще один кадр в квартире Графа, который в окончательный вариант фильма не вошел.
9–13 мая — выходные дни.
14 мая (павильон № 13) — старший лейтенант Михаил Иваныч докладывает полковнику (Николай Трофимов) о событиях вчерашнего вечера, когда Горбунков, приняв его за бандита, саданул его гипсом под глаз. Полковник: «Почему сразу не представились?» — «Я хотел сперва присмотреться, проверить, подойдет ли он нам». — «Ну как — проверили?» — «Проверил, товарищ полковник, — подойдет. Но я никак не рассчитывал, что он…» — «Гипсом?» — догадался полковник. — «Так точно. Наверное, мне бы надо…» — «Не надо, — прервал его полковник. — Он согласился?» — «Согласился. Теперь у меня такое предложение: а что, если…» — «Отставить», — вновь не дал договорить подчиненному начальник. — «Тогда, может быть, нужно…» — «Не нужно». — «Понятно. Разрешите хотя бы…» — «Вот это попробуйте. Вам поручена эта операция, так что действуйте…»
15 мая — группа готовится к отъезду в экспедицию.
16 мая — с 17.00 до 5 утра следующего дня в тонателье «Мосфильма» прошла запись музыки к фильму. В частности, в тот день Андрей Миронов записал песню «Остров невезения», Юрий Никулин — «Песню про зайцев». Последней записывалась популярная певица Аида Ведищева, которой досталось танго «Вулкан страстей» («Помоги мне»). Певица вспоминает:
«Возвращаюсь я как-то поздним вечером с гастролей по Дальнему Востоку, захожу домой, и сразу — телефонный звонок. Звонит композитор Александр Зацепин: «Аида, куда ты исчезла? Надо срочно записать песню для новой комедии Гайдая». Я говорю: «Только вошла, время — первый час ночи, не мешало бы отдохнуть…» — «Никаких «отдохнуть», сейчас же приезжай на «Мосфильм»!»
Делать нечего, приезжаю на «Мосфильм», открываю дверь в студию, и передо мной открывается такая картина: прямо на полу сидят Леонид Гайдай, Андрей Миронов и Юрий Никулин. Сидят и распивают на троих бутылочку. Увидев меня, они сразу же предложили: «Давай, Аида, присоединяйся!» Я говорю: «Знаете, надо делать что-то одно — либо пить, либо петь…» Короче, я их не поддержала.
К тому времени Юрий Никулин уже закончил записывать песенку «А нам все равно», Андрей — свой «Остров невезения», а мне предстояло еще работать. Я тихонечко села в уголочке, взяла ноты «Помоги мне» и стала изучать…
В пять утра была готова первая проба, которая понравилась всем настолько, что дублей делать уже не стали. Именно она до сих пор звучит в фильме. Леонид Гайдай только развел руками и сказал: «Аида, я сдаюсь». А компания к этому моменту допила свою бутылочку…».
17 мая съемочная группа выехала на «натуру» в Адлер. Там всех поселили в гостинице «Горизонт».
18–20 мая — подготовка к съемкам.
21 мая (Адлер) — первый съемочный день на «натуре». Снимали эпизоды: Горбунков садится в такси к милиционеру Володе (Владимир Гуляев); управдомша Плющ покупает лотерейные билеты (продавец — Андрей Файт), передает их своему спутнику (Г. Светлани) и приказывает ему: «Распространите среди жильцов. А если не будут брать — отключим газ!»; Плющ в компании с двумя дружинниками идет по вечерней улице (из эпизода, где Горбунков теряет у входа в гостиницу бумажку с адресом Анны Сергеевны).
22 мая (Адлер) — Горбунков и Володя едут в такси; Володя передает Семен Семенычу деньги — 500 рублей, затем в машине протягивает ему пистолет. Дескать, на всякий пожарный. При этом поясняет, что оружие заряжено холостыми патронами. «Дайте один боевой», — просит Горбунков. — «Зачем?» — удивляется Володя. — «На всякий пожарный», — отвечает Семен Семыныч. — «Не надо», — твердо заявляет милиционер.
23 мая — группа переезжает в Сочи, где снимаются эпизоды: Плющ набрасывается на жильца Виктора Николаевича (Игорь Ясулович), который выгуливает во дворе собачку: дескать, «наши дворы планируются не для гуляний, а для эстетики». На вопрос, где же гулять собаке, Плющ заявляет: «Вам предоставлена отдельная квартира, там и гуляйте». К ним подходит Горбунков, который пытается вразумить управдомшу: «Вот я, Варвара Сергеевна, был в Лондоне, и там собаки гуляют везде. Собака — друг человека». На что Плющ отвечает: «Я не знаю, как там в Лондоне, я не была — может, там собака друг человека, а у нас управдом — друг человека»; Горбунков идет по вечерней улице, направляясь в булочную.
24 мая (Сочи) — съемка была назначена на 7 утра, однако ее сорвали осветители: они заявились на съемочную площадку три (!) часа спустя, мотивируя это тем, что вчера у них не было положенного перерыва между съемками. В тот день сняли эпизоды: пьяный напарник управдомши прикрепляет к стенду плакат с надписью: «Позор пьянице и дебоширу Горбункову С. С.»; Горбунков натыкается на тело человека, лежащего на земле; милиция грузит пьяного в коляску, Горбунков, глядя на это, замечает: «На его месте должен быть я», на что один из милиционеров (В. Уральский) отвечает: «Напьешься — будешь!» (Кстати, пьяного, который горланит «Песню о медведях», озвучивал не кто иной, как сам Леонид Гайдай.)
25 мая — группа курсирует между двумя городами — Сочи и Адлером, снимая следующие эпизоды: Граф кидает трость в машину (эпизод из пролога фильма); Граф подходит к пихте, где прячется Лелик, и докладывает: «Клиент дозревает», после чего направляется к туалету типа «сортир»; Горбунков, Надя и двое их детей идут по улице (снимали в Адлере на Приморском бульваре). В ролях детей снимались: сын поэта и журналистки Митя Николаев (его Никулин выбрал по картотеке, мальчик попал туда, когда проходил пробы к фильму Ларисы Шепитько «Крылья»), и девочка из рабочей семьи Саша Лисютина (ее нашли в одной из московских школ).
26 мая (Адлер) — Горбунков с семьей идет по бульвару. Примерно в эти же дни по Адлеру с быстротой молнии распространяются слухи о том, что Юрий Никулин… умер. О том, как возникли эти слухи, рассказывает виновник скандала:
«Всех актеров и членов съемочной группы разместили в гостинице «Горизонт» в Адлере, в подвале которой отвели место под костюмерную и реквизиторскую. В реквизиторской хранили моего «двойника» — сделанную из папье-маше фигуру моего героя Семена Семеновича Горбункова. Ее предполагалось сбрасывать с высоты пятисот метров при съемке эпизода, где Семен Семенович выпадает из багажника подвешенного к вертолету «Москвича». Чтобы фигура не пылилась, ее прикрыли простыней. Так она и лежала на ящиках.
Однажды любопытная уборщица, подметая подвал, приподняла простыню и… обнаружила мертвого артиста Никулина. Она, вероятно, подумала, что он погиб на съемках, и поэтому его спрятали в подвал. С диким воплем уборщица бросилась прочь.
Через час о моей «смерти» знали не только в Адлере, но и в других городах нашей страны, потому что уборщица по совместительству работала в аэропорту.
Люди любят сенсационные слухи и разносят их молниеносно. На моем веку хоронили сестер Федоровых, дважды умирал Евгений Моргунов, на шесть частей разрывали львы Ирину Бугримову, несколько раз погибал Аркадий Райкин.
Узнав о моей «смерти», я немедленно позвонил в Москву маме. Получилось почти по Марку Твену: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». И хорошо, что позвонил.
Через день маму уже спрашивали о подробностях моей гибели…»
И вновь вернемся на съемочную площадку фильма.
27 мая — шла подготовка съемочной площадки в сочинском порту.
28–29 мая — выходные дни.
30 мая (Адлер) — Граф вручает детям цветы, а жене Горбункова мороженое. Но затем вспоминает наставления Лелика и исправляет свою ошибку; жена Горбункова сообщает Графу, что муж ее обманывал: у него под гипсом не закрытый, а открытый перелом; Граф уговаривает Горбункова съездить на рыбалку с ночевкой. Горбунков от ночевки отказывается: мол, боюсь руку застудить. Договорились ехать с утра; сын Горбункова Максим стреляет из игрушечного пистолета в лицо Графа мороженым.
Вспоминает Ю. Никулин: «Сидим в машине, а Леонид Иович смотрит сценарий, отмечает снятые кадры и говорит мне:
— Завтра с утра снимаем семью Семена Семеновича и Графа в кафе. После ужина приходи ко мне в номер порепетировать. Подумай, какие смешные ситуации могут возникнуть за столом.
Утром мы приезжаем на съемку эпизода «Сцена в кафе». Гайдай сидит в уголке и делает пометки на полях сценария. Рядом его неизменный портфель, в котором всегда бутылка минеральной воды и пожелтевшая пластмассовая чашка, сопровождающая Гайдая на всех фильмах.
Идет подготовка к съемке. Устанавливают камеру, свет, застилают скатертью столик. Потом долго ищут детей, участвующих в съемке, которые без спросу убежали к морю. Только поправили грим актерам, оператор потребовал поднять на пять сантиметров стол, за которым мы сидим с Мироновым. Плотник набил под каждую ножку по деревянной плашке.
Снова провели репетицию. И тут ассистент режиссера заметил, что надо сменить цветы, которые Миронов подает Гребешковой. Цветы сменили. Пока меняли цветы, растаяло мороженое. Послали за ним человека. На это ушло еще двадцать минут. И вот наконец все готово: стол на нужной высоте, свежие цветы качаются в вазе, мороженое принесено. Включили свет, приготовились к съемке. Но за несколько часов подготовки мы настолько устали и разомлели на жаре, что потеряли нужное актерское состояние. И тогда в кадр врывается Гайдай. Он тормошит нас, громко говорит за каждого текст, подбадривает, поправляет у Миронова повязку на глазу, а у меня кепочку, и наконец мы слышим энергичную команду:
— Мотор, начали!
К этому времени мы снова в форме и делаем все как требуется…»
Кстати, «мороженое», которым мальчик попадает Графу в лицо, вовсе не мороженое, а смесь творога с молоком. Кидал его в актера ассистент режиссера, причем было сделано восемь дублей, которые Миронов стоически вытерпел.
31 мая (Адлер) — семья Горбунковых сидит за столиком в летнем кафе; Граф в машине сообщает: «Клиент прибыл». Съемочный день строился так: с 7.00 до 8.30 снимали, после чего остановились — набежали тучи. Съемку возобновили в 17.30 и снимали до 20.30.
1–2 июня — выходные дни.
3 июня — съемочная группа перебазировалась на 29-й километр Красной Поляны. Недалеко от этих мест Гайдай два года назад снимал «Кавказскую пленницу» (эпизоды в реке), теперь здесь предстояло отснять «развилку». Из-за пасмурной погоды сняли всего четыре кадра (15 полезных метров): Володя зевает в такси; Граф и Горбунков подъезжают на мотоцикле к развилке и др.
4 июня (Сочи) — съемку хотели начать в 6.30, но пасмурная погода не позволила этого сделать. Работать начали в 10 утра. Сняли эпизоды: Горбунков выходит из подъезда; Михаил Иваныч и Горбунков читают записку от Анны Сергеевны, милиционер, понюхав ее, определяет парфюмерные пристрастия ее хозяйки: «Шанель № 5».
5 июня (Сочи) — Михаил Иваныч подходит к Плющ, которая стоит у плаката, позорящего Горбункова, и интересуется: «Вы давно знаете гражданина Горбункова С. С.?» — «Да, к несчастью, десять лет», — отвечает управдомша. — «И что же, все эти десять лет он пил, дебоширил и, так сказать, морально разлагался?» — «Ну, нет. Вы знаете, все это время он искусно маскировался под порядочного человека. Я ему не верю». — «Но, если хорошо знаешь человека, ему нужно верить всегда». — «О нет. Я считаю, что человеку нужно верить только в самом крайнем случае». Затем в управдомше просыпается бдительность: «А кстати, вы кто такой?» — «Ну, я его знаю по работе, скажем, коллега». — «Ясно — собутыльник», — тут же делает вывод Плющ и, заметив у стража порядка на руке наколку «МИША», наступает на него: «Ну-ка иди отсюда, Миша. Как у вас там говорят: топай до хазы!» Видя ее решимость, Михаил Иваныч достает из кармана свое служебное удостоверение.
Граф спотыкается на ступеньках подъезда Горбункова; Лелик подъезжает на такси к подъезду, где его ждет Горбунков; в такси Горбунков спрашивает Лелика, который выдает себя за милиционера: «А Михаил Иваныч не смог приехать? А Володя? Жаль. А звание у вас какое?» — «Какое звание?» — удивленно спрашивает Лелик. — «Как у Володи — лейтенант милиции?» Лелик от нежданного вопроса резко выворачивает руль, после чего приходит в себя: «Лэйтенант, старшой я. Ага». Горбунков, просит его: «Разрешите, я при жене буду называть вас по званию: товарищ старший лейтенант. Для солидности… Вы обязательно ей скажите, что я выполнял ваше спецзадание: в ресторане, а главное — в гостинице. А чтобы она не волновалась, вы ей ничего не говорите о контрабандистах, золоте, бриллиантах…» Лелик в ответ заявляет, что ему надо посоветоваться с шефом.
6 июня — подготовка к съемкам эпизода «на мойке».
7 июня (Сочи) — из ворот отделения милиции выезжает «воронок»; Горбунков ловит Графа и Лелика в водяную ловушку на мойке. Кстати, мойку специально соорудили в Центральном районе Сочи. Вот как описывает происходящее побывавший на съемках корреспондент журнала «Советский экран» Л. Ягункова:
«…Что делать человеку, если завтра вставать в шесть утра? Очень просто: надо включить радио. Как бы крепко ни спал, радио разбудит.
Актер Юрий Никулин просыпается без пяти шесть. У него свой способ. Очень простой. Просто-напросто в назначенное время он говорит себе «подъем» и открывает глаза. Старая привычка. Еще со времен армии…
В общем, самый обычный день: подъем по радио, манная каша на завтрак, выезд.
Где-то внизу — море, где-то наверху — горы, а впереди — объект — самая что ни на есть обыкновенная автомобильная мойка.
Всякий съемочный день в группе Леонида Гайдая, работающей над комедией «Бриллиантовая рука», начинается с небольшой «эмоциональной разминки» — этакой иронической импровизации, шуточных вариаций на тему будущего эпизода. Собственно говоря, без такой разминки не работают ни в одной съемочной группе, но для актеров Гайдая эта разминка прямо-таки необходима: она всякий раз приносит какие-то находки. А там, где находки, там и радость, та самая радость, которая нужна мастерам комедийного жанра, как витамины. Недаром на первой странице режиссерского сценария рукой Гайдая записана строжайшая заповедь большого мастера кино Б. Барнета: «Пока не ощутишь радость — кадра не снимай».
А между тем на съемочной площадке часто бывает не до смеха. Вот, например, сегодня: шут его знает, что за агрегат эта самая автомобильная мойка и каких от нее можно ждать каверз? Сопровождаемый целой оравой мальчишек, появляется невозмутимый человек, который один только может запустить эту махину. Но взамен он требует, чтобы ему рассказали ну если не сюжет фильма (сюжет держится в строжайшей тайне), то по крайней мере содержание эпизода. И тут выясняется, что популярнее всего могут объяснить механику его «сверхзадачу» актеры.
— Так вот, — говорит А. Папанов, взяв под руку Андрея Миронова, — мы с ним гонимся вот за этим типом. — Кивок в сторону Ю. Никулина.
— За Балбесом, — радостно подхватывает механик.
— Должен вам сказать, что на сей раз это не Балбес, а весьма примерный, добропорядочный человек. Положительный герой, словом.
— А почему у него рука в гипсе? — вылезает вперед кто-то из мальчишек.
— Много будешь знать — скоро состаришься… Так вот, мы загоняем его в мойку. Бежать некуда. И тут наш герой в панике нажимает какие-то рычаги, а дальше, как у Чуковского: «И сейчас же щетки, щетки затрещали, как трещотки…» В общем, он нам устраивает изрядную баню… Давайте-ка порепетируем…
И начинается импровизация — легкая, стремительная, элегантная. Скорее всего она не войдет в фильм: слишком уж эксцентрична, — но главная, да-да, не побоюсь преувеличения, актерская задача выполнена — съемочная группа «настроилась» на нужную волну.
Вы скажете — какая чепуха: не могут же в самом деле актеры отвечать за настроение всей группы! Но снимается-то комедия!.. Здесь без праздника нельзя. Актеры хорошо понимают это.
Допустим, Нонна Мордюкова и Станислав Чекан не участвуют в эпизоде. И тем не менее они появляются на съемочной площадке. Дело в том, что и Нонна Мордюкова, и Станислав Чекан — люди, что называется, «с атмосферой»: при них все чувствуют себя как-то прямее, моложе, ну, что ли, зажигательнее. Одним словом, актеры на съемочной площадке — это душа всей группы…»
8 июня (Сочи) — группа переместилась в порт, где снимались эпизоды: туристы спускаются по трапу с теплохода; Горбунков выходит с таможни.
9 июня (Адлер, Сочи) — Граф и Лелик наблюдают за Горбунковым в подзорную трубу, при этом Лелик наставляет компаньона: «Детям — мороженое, его бабе цветы. Смотри не перепутай, Кутузов»; Лелик видит эффектную блондинку Анну Сергеевну; Горбунков, поднимаясь по ступеням гостиницы «Атлантика», теряет записку Анны Сергеевны; Лелик и Граф из машины следят за окнами номера блондинки, Лелик приказывает: «Следить за сигналом!»; Лелик звонит Шефу из будки; Лелик возвращается в машину, где его ждет Горбунков, и радостно сообщает тому, что к жене он приедет как огурчик: без гипсу, без пыли, без шуму — гипс разрешили снять сегодня. «Поймали?» — спрашивает Горбунков. — «Поймали», — отвечает Лелик. — «А кто он?» — «Лопух».
Далее Лелик объясняет: «Зачем возвращаться? Не будем терять времени: у нас есть точка на трассе, там и сымем гипс. Как говорит наш дорогой шеф, Михаил Иваныч: «Куй железо, не отходя от кассы. Быстренько сымем гипс, выпотрошим его — и полный порядок». Горбунков в ответ просит: «Товарищ старший лейтенант, только прошу вас все ценности принять по описи». — «Ну, какой разговор — по всей форме: опись, протокол, сдал, принял, отпечатки пальцев».
Вспоминает С. Светличная: «В «Бриллиантовой руке» у меня было всего пять съемочных дней в Сочи и в Адлере (в Адлере снимали смотровую площадку. —
10 июня (Сочи, Адлер) — сон Графа: Лелик и Граф подъезжают к дому Горбункова; Граф лезет по веревке на балкон; Володя знакомится с Горбунковым: «Вам привет от Михаил Иваныча»; Володя подвозит Горбункова к подъезду его дома и переспрашивает: «Значит, точно будете на Черных камнях?»; Лелик спешит к Белой скале и зевает в машине; продрогший до костей Лелик выходит из-за пихты, чтобы взглянуть на часы — клиент опаздывает.
11 июня — подготовка к съемкам.
12 июня (Сочи, Адлер) — Горбунков с семьей выходят из дома; Плющ находит записку, оброненную Горбунковым при входе в гостиницу; завершение разговора Михаила Иваныча с Плющ: управдомша спрашивает: «А, кстати, кто вы такой?» Михаил Иваныч отвечает: «Ну, я его знаю его по работе: скажем — коллега». «Ясно — собутыльник», — делает однозначный вывод управдомша. Затем, заметив на руке собеседника наколку «МИША», наступает на него: «Ну-ка, иди отсюда, Миша. Как там у вас говорят: топай до хазы!» Но страж порядка и не думает «топать». Предъявив наглой управдомше свое удостоверение, он требует снять плакат про Горбункова.
13–14 июня — выходные дни.
15 июня (Сочи) — Горбунков, вернувшись из круиза, садится в такси, чтобы ехать домой. Из-за пасмурной погоды снимали всего лишь полтора часа: с 19.00 до 20.30 и сняли два кадра (12 полезных метров).
16 июня (Сочи) — из-за плохой погоды сняли два кадра: улицы города.
17–18 июня — выходные дни.
19 июня (Сочи) — группа перебазировалась на теплоход «Россия», на время съемок переименованный в «Михаила Светлова» (любимый поэт Леонида Гайдая). Однако из-за пасмурной погоды (солнце выглянуло всего лишь на час — с 11.30 до 12.30) в тот день удалось снять всего лишь один кадр: на палубе теплохода Граф расспрашивает Горбункова про гипс на руке: «Неужели ты ничего не помнишь?» — «Почему, помню», — отвечает Горбунков. «Что помнишь?» — настораживается Граф. — «Поскользнулся, потерял сознание, очнулся — гипс». — «Все?» — «Все». Граф удовлетворен таким ответом и, прижимая загипсованную руку Семен Семеныча к своей груди, произносит: «Лучше бы я упал вместо тебя».
На съемках находился и журналист Леонид Плешаков, который, как мы помним, сыграл крохотную роль Мрачного типа с медальоном в виде черепа на груди. На этот раз он приехал в Сочи не сниматься, а взять злополучное интервью у Юрия Никулина. Послушаем его воспоминания об этом:
«Журнал «Смена», где я в то время работал, был настолько заинтересован в материале о Никулине, что согласился дать командировку на Черноморское побережье в самый разгар курортного сезона.
Помню, как-то днем Гайдай объявил перерыв часа на два и вся съемочная группа (дело происходило в сочинском порту) направилась к морскому вокзалу, где была оборудована наша гримерная, где заодно можно было перекусить и отдохнуть в холодке, пока снова не позовут на площадку. Зрители, постоянно толпившиеся вокруг, всегда очень чутко улавливали момент перерыва. Вот и в тот раз они мгновенно смяли милицейский кордон, прикрывавший место съемок, и помчались навстречу нам.
— Леня, идите прямо, я буду идти сзади, — бросил Никулин.
Я прибавил шагу и попер прямо на приближавшихся людей, уверенный, что таким манером удастся проскочить первую волну. Фотографы-любители, несшиеся впереди всех, не сразу раскусили нашу уловку. Они смотрели мимо меня куда-то вдоль пирса, пытаясь разглядеть Никулина, и только когда мы поравнялись с ними, боковым зрением они увидели, что он рядом. Те, кто быстро сориентировался, стали бешено щелкать фотоаппаратами. Иные просто опешили от неожиданности. Со всех сторон тянулись руки с открытками для автографов. Ошалевший от встречи парень рявкнул: «Привет, Юра!» И окончательно распалившаяся толпа выдохнула: «Ура Никулину!»
Поначалу Юрий Владимирович героически пытался дать автографы всем, но, поняв тщетность своей попытки, ускорив шаг, стал пробираться сквозь людское кольцо к вокзалу. Он уже чуть не бежал.
Я спросил Никулина:
— Популярность — это трудно?
— Трудно. Зритель капризен и обидчив. Он требует, чтобы на его любовь отвечали любовью. Но все-таки было бы еще хуже, если бы всего этого не было…»
И вновь вернемся на съемочную площадку фильма.
20 июня (Сочи) — съемки на теплоходе продолжаются: туристы спускаются по трапу (из пролога фильма); Горбунков с семьей идет по причалу, спеша на теплоход; Горбунков сажает дочку на электрокар, и тот едва не увозит ее от рассеянного папаши; план теплохода в море. Из-за пасмурной погоды работали всего четыре с половиной часа: с 8.00 до 12.30.
21 июня (Сочи) — моторная лодка в море; Лелик наставляет Графа перед отправкой в круиз: «Фиш-стрит — Рыбная улица. Аптека «Чиканука». Граф его успокаивает: «Лелик, я все прекрасно помню». Но Лелик не унимается: «Все должно быть достоверно. Упал, вырвалось…» — «Черт возьми… — продолжает Граф и тут же спохватывается: — О, прости: «Черт побери». Лелик: «Смотри, не перепутай! Травма… все достоверно. Как говорит наш дорогой шеф: в нашем деле главное этот самый — реализьм»; Лелик Граф и Горбунков на палубе, Граф, услышав, что его компаньон по круизу любит «Песню про зайцев», заявляет: «Сеня, про зайцев — это не актуально»; Граф поет песню «Остров невезения»; Граф танцует.
22 июня (Сочи) — радиорепортер (Герман Качин) ведет репортаж с причала: «Итак, дорогие товарищи радиослушатели мы ведем репортаж из нашего морского порта. Через несколько минут этот белоснежный красавец лайнер отправится в очередной круиз, увозя в своих комфортабельных каютах большую группу советских туристов в увлекательнейшее путешествие». Репортер подходит к семье Горбункова, чтобы задать им несколько вопросов. Жена Горбункова Надя представляет своего мужа, называя его полное имя и должность — старший экономист в Гипрорыбе. Репортер обращается непосредственно к Горбункову: «Семен Семеныч, что бы вы могли сказать нашим дорогим товарищам радиослушателям перед отправлением в это увлекательное путешествие?» Горбунков: «Вообще, по правде говоря, я не хотел ехать — я думал купить жене шубу». На что жена заявляет: «Нет, нет — шуба подождет. Я считаю, главное — это поглядеть мир. А то действительно, работает, работает… Шуба подождет». Репортер: «Значит, вы никогда…» Жена: «Конечно, не был. Мы вообще дальше Дубровки никуда не ездим». Репортер: «Ну и вы едете за границу в первый раз?» Жена: «Нет, я никуда не еду». Тут в интервью вмешивается дочка Горбункова, которая, сидя на руках у мамы, буквально кричит в микрофон: «Мы провожаем па-а-пу!..».
23 июня (Сочи) — Граф стоит за стеклом и наблюдает, как Горбунков проходит таможню; Граф и Лелик в машине, Граф указывает на появившегося Горбункова: «Вот он. Все в порядке — товар, как в сейфе». Лелик спрашивает: «А ключ?» — «Что?» — не понимает Граф. Лелик объясняет: «Как говорит наш любимый Шеф, если человек идиот — это надолго»; Граф и Лелик наступают на Горбункова на мойке. Из-за внезапно начавшегося дождя удалось снять всего лишь четыре кадра (6 полезных метров).
24 июня — выходной день.
25 июня (Адлер) — Горбунков едет из порта на такси домой, вспоминает, что не сказал таксисту своего адреса, на что тот, угадывая его мысли, заявляет: «А здесь в город только одна дорога». Горбунков называет адрес: «Морская, 21, квартира 9, третий подъезд, третий этаж». — «Что это у вас с рукой?» — неожиданно спрашивает таксист. Горбунков, которому с некоторых пор везде мерещатся контрабандисты, начинает лихорадочно соображать: «Почему он интересуется? Что это, простое любопытство? Подозрительный тип». А вслух отвечает: «Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс». Таксист: «Вы в самодеятельности участвуете?» — «Участвую», — отвечает Горбунков, а сам думает: «Зачем я соврал, я же не участвую? А зачем он спросил? Зубы заговаривает. Очень подозрительный тип. Почему он свернул, ведь дорога прямо?» Таксист вновь угадывает мысли пассажира: «А там ремонт — объезд». Когда он отказался взять попутчиков, у Горбункова уже не остается никаких сомнений, что перед ним преступник. И когда таксист оборачивается к нему и протягивает миниатюрную зажигалку-пистолет, Горбунков бьет его гипсом в лицо.
Таксист, который оказался офицером милиции Михал Иванычем, излагает Горбункову план дальнейших действий: «Живите как жили — сами клюнут. Они будут следить за вами, а мы за ними. Как только попытаются снять, мы их возьмем». — «Вроде живца, — согласно кивает Горбунков. — Понимаю, сам рыбак. Они, конечно, предложат большой выкуп, а я еще поторгуюсь». — «Не думаю, — не согласился с ним Михаил Иваныч. — Зачем им себя выдавать? Они же уверены, что вы ничего не знаете. Они попытаются получить свой товар бесплатно и незаметно для вас». — «Как же можно срезать с человека гипс незаметно?» — удивляется Горбунков. «Можно. Я, правда, не знаю, как они будут действовать, но человека можно напоить, усыпить, оглушить, ну, в общем, с бесчувственного тела. Наконец, с трупа». — «С чьего трупа?» — испуганно переспросил Горбунков. Михаил Иваныч поспешил его успокоить: «Но я уверен, что до этого не дойдет». Однако на Горбункова эти слова не произвели нужного эффекта. Он просит: «Михаил Иваныч, а нельзя ли, чтобы этот гипс вместо меня поносил кто-нибудь другой?» Но тут же понимает, что сморозил глупость. — «Нет, я не трус, но я боюсь. Боюсь, смогу ли я, способен ли…» На что Михаил Иваныч философски изрекает: «Я думаю, Семен Семеныч, каждый человек способен на многое, но, к сожалению, не каждый знает на что он способен».
26 июня (Адлер, Сочи) — Горбунков на таможне.
27 июня (Сочи) — пассажиры проходят через таможню (из пролога фильма); контрабандист в очках (И. Василенко) садится в шезлонг и ставит рядом трость; Граф меняет трости.
28 июня — выходной день.
29 июня (Адлер) — Граф и Горбунков подъезжают к Белой скале; Горбунков ловит рыбу; передает леску Графу.
30 июня (Сочи) — семья Горбунковых совершает прогулку по морю на катере; Горбункова с загипсованной ногой поднимают на кране. Во время съемки последнего эпизода Юрий Никулин едва не получил серьезную травму. Когда он нагнулся в катере за канатом, кран опустился слишком низко и актер, выпрямляясь, ударился шеей о железяку (в кадре это хорошо видно). Как рассказывал сам Никулин, боль была сильной, но он, зная, что его снимают, сдержался и, только выйдя из кадра, схватился за больное место.
1 июля — подготовка к съемкам: строители начали возводить декорацию «песчаный остров» у поселка Агой возле Туапсе (рядом с пансионатом «Орленок»).
2 июля (Адлер) — семья Горбунковых гуляет по городу.
3 июля — подготовка к съемкам.
4 июля (Адлер) — семья Горбунковых гуляет по городу (большинство снятых эпизодов в картину не вошли). В этот же день Леонид Гайдай улетел на несколько дней в Москву.
5–6 июля — съемочная группа переезжает в Туапсе.
7 июля — выходной день.
8 июля — подготовка к съемкам.
9 июля — съемку отменили из-за пасмурной погоды.
10 июля (Туапсе, 10 км от города) — Граф достает из портфеля костыль, подходит сзади к Горбункову; Горбунков ловит рыбу; Граф замахивается костылем, но Горбунков замечает это.
11 июля (Туапсе) — Граф роняет в воду костыль; Граф подходит к Горбункову с камнем в руке; Горбунков бьет Графа гипсом в живот; леска бьет Графа по голове; Горбунков тянет леску; Граф падает в воду.
12 июля (Туапсе) — солнце в тот день выглянуло из-за туч всего лишь на полчаса, из-за чего удалось снять всего лишь один кадр (6 полезных метров): Горбунков мечется по берегу.
13 июля (Туапсе, у «Орленка») — Граф, попав на необитаемый остров, кричит: «Помогите! Спасите! SOS!»; К Графу подходит мальчик с сачком (сын Юрия Никулина Максим): «Дядя, вы чего кричите?», на что Граф отмахивается: «Иди, мальчик, не мешай»; мальчик идет по воде; Граф дает пинка мальчику.
Вспоминает Ю. Никулин: «Воспользовавшись тем, что наш десятилетний сын Максим проводил летние каникулы с нами, Гайдай тоже занял и его в эпизоде. Максим снялся в роли мальчика с ведерком и удочкой, которого Граф встречает на острове. Максим с энтузиазмом согласился сниматься, но, когда его по двадцать раз заставляли репетировать одно и то же, а потом начались дубли, в которых Андрей Миронов бил его ногой и сбрасывал в воду, он стал роптать. Время от времени он подходил ко мне и тихо спрашивал:
— Папа, скоро они кончат?
«Они» — это оператор и режиссер. У оператора Максим все время «вываливался» из кадра, а Гайдай предъявлял к нему претензии как к актеру. Например, когда Миронов только замахивался ногой для удара, Максим уже начинал падать в воду. Получалось неестественно. Чувствовалось, что Максим ждет удара. После того как испортили семь дублей, Гайдай громко сказал:
— Все! В следующем дубле Миронов не будет бить Максима, а просто пройдет мимо.
А Миронову шепнул: «Бей как раньше. И посильней».
Успокоенный Максим, не ожидая удара, нагнулся с удочкой и внезапно для себя получил приличный пинок. Он упал в воду и, почти плача, закричал:
— Что же вы, дядя Андрей?
Эпизод был снят…»
И еще один отрывок — из заметки корреспондента краснодарской газеты «Советская Кубань» С. Милюкова, который в те июльские дни находился в Туапсе и наблюдал за ходом съемок:
«Уютный, спрятавшийся за скалой уголок Черноморского побережья близ Туапсе. Ослепительное июльское солнце. Лазурное море. Нежный, освежающий ветерок. И тишина. Вдруг совсем рядом душераздирающий крик: «SOS! SOS! Спасите! Помоги-и-и-те! Мамочка ро-о-о-одная! SOS!» На крошечном островке мечется мокрый, взлохмаченный человек. Энергично размахивает палкой с тряпкой на конце, истошно вопит.
Курортники, загорающие на пляже километрах в двух отсюда, тревожно поглядывают в море. Спасательный катер стрелой понесся к месту происшествия. Но едва приблизился к острову, над морем загремел усиленный мегафоном сердитый голос: «Назад, товарищи! Вы же въехали в кадр! Здесь киносъемка!» Выругавшись («Только людей пугают»!) и облегченно вздохнув («Слава богу, не утопленник, а киношники…»), спасатели поворачивают обратно. А актер по команде режиссера вопит еще громче, еще естественнее, так, что холодеет душа, и, наконец, неуклюже плюхается в море, поднимая фонтан сверкающих брызг. Затем все повторяется снова…»
14 июля (Туапсе) — Граф на острове падает на колени и молится; Граф идет по воде, подняв в руках корягу с плавками Лелика; Граф пинает мальчика.
15 июля (Туапсе) — из-за пасмурной погоды снимали всего два часа — с 13.00 до 15.00: Горбунков ловит рыбу у Белой скалы; Лелик вылезает из воды, слышит истошные вопли Графа и ругается: «Идиот!» Кстати, на самом деле Папанов ругал совсем не Графа, а… Впрочем, послушаем рассказ Я. Костюковского:
«Когда снимали сцену, в которой Папанов под водой нанизывает рыбу на крючок удочки Никулина, вода была довольно холодной. По вине кого-то из технических работников съемочной группы что-то там не ладилось, и приходилось снова и снова переснимать. После очередного дубля разгневанный Анатолий Дмитриевич Папанов, высунувшись из воды, рявкнул в сердцах на этого ассистента: «Идиот!..» И это так замечательно прозвучало, что Гайдай вставил эпизод в картину, только адресовалось это уже Графу — Миронову…»
16–19 июля — отгулы за работу в выходные дни.
20 июля — выходной день.
21–22 июля — группа возвращается в Москву.
23 июля в павильоне № 5 проходит освоение декорации «квартира Горбункова». На следующий день съемки фильма возобновляются. Снимались эпизоды: Горбунков сидит у кровати спящего ребенка; к Горбунковым приходит управдомша Плющ, которая по-хозяйски начинает осматривать квартиру: «Извините, что так поздно, но, знаете, общественное дело прежде всего. В среду у нас в красном уголке ваша лекция, объявление уже висит». — «Какая лекция?» — удивляется Горбунков. «Ну, как же? Кроме вас, из нашего ЖЭКа там никто не был. Тема лекции: «Нью-Йорк — город контрастов». — «Но я не был в Нью-Йорке», — уточняет Горбунков. — «А где же вы были?» — «Я был в Стамбуле, Марселе…» — «Пожалуйста: «Стамбул — город контрастов», какая разница? Объявление перепишем. А что у вас с рукой?» Горбунков выдает заученный текст: «Закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс».
Плющ с восхищением рассматривает диковинную шкатулку с заграничными наклейками: «Какая прелесть!» — «Это вам, сувенир», — сообщает Горбунков. Плющ в восторге, однако, когда она нажимает кнопочку и из шкатулки выскакивает черт, ее восторг тут же улетучивается. Вернув шкатулку хозяину, она спешно покидает квартиру Горбунковых. Кстати, шкатулку придумал оператор фильма Игорь Черных. Гайдаю идея понравилась, и диковинную штуку смастерили в мастерской «Мосфильма».
В этот же день (работа длилась с 12.00 до 21.00) сняли и другие эпизоды: Горбунков закрывает балконную дверь; Горбунков лезет в холодильник за коньяком; жена, застукав мужа на кухне за распитием коньяка, допытывается, что у него с рукой. Тот выдает заученный текст про то, как шел, упал, очнулся. Но жена не верит: «Не умеешь ты врать, Сеня. Я знаю, что у тебя там». Горбунков в смятении: «Кто тебе сказал?» На что жена продолжает: «У тебя там не закрытый перелом… А что? Что у тебя?» Горбунков решается: «Золото, бриллианты». Жена раздраженно: «Брось эти шуточки! У тебя там не закрытый, а открытый перелом». Затем она лихо опрокидывает в рот рюмку коньяка и приказывает мужу: «Пошли спать».
25 июля (павильон № 5) — Горбунков с женой лежат в постели, жена расспрашивает мужа о заграничных впечатлениях: «А ты Софи Лорен видел? А кока-колу пил?»; Горбунков, застуканный женой за распитием коньяка, оправдывается: «Врачи рекомендуют снотворное. В «Неделе» — «Для дома, для семьи».
26 июля (павильон № 5) — милиционеры покидают квартиру Горбунковых, Плющ заявляет жене Горбункова: «Придется принимать меры. Что делать — пьянству бой». Надя пытается заступиться за мужа: «Но вы же знаете, Варвара Сергеевна…» Плющ ее обрывает: «Я все знаю больше вас, дорогая моя. Откуда у него деньги?» — «Его товарищ пригласил: получил премию…» Но Плющ гнет свое: «А по протоколу за одно зеркальное разбитое стекло ваш муж заплатил 97 рублей 18 копеек. Откуда у него такие деньги? После возвращения оттуда ваш муж стал другим. Тлетворное влияние Запада, эти игрушки идиотские… А эта странная фраза: «Собака — друг человека»? Странная, если не сказать больше. А это — элементы сладкой жизни. И вы знаете, я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж тайно посещает любовницу». (В оригинале было «тайно посещает синагогу», но Гайдая заставили заменить последнее слово.)
27 июля — выходной день.
28 июля — группа перебазировалась на Комсомольский проспект, где в универмаге снимали эпизоды в «комиссионном магазине»: Горбунков ищет для жены халат с перламутровыми пуговицами и знакомится с блондинкой Анной Сергеевной, которая обещает ему искомый халат, если он сегодня вечером придет к ней в гостиницу «Атлантика». Работа длилась с 7.30 до 15.30.
29 июля (павильон № 5) — жена Горбункова находит у мужа пистолет и кучу денег; жена трясет Горбункова, пытаясь его разбудить; жена сует Горбункову под нос пистолет и деньги, спрашивает: «Это откуда?» Он мычит: «Оттуда».
30 июля — отгул за работу в выходной день 28 июля.
31 июля (павильон № 5) — Горбунков просыпается, видит в кресле жену, а рядом с нею на полу пистолет; Горбунков ругает жену: «Как ты могла подумать такое?»; Горбунков объясняет жене, что пистолет и деньги ему дали для выполнения спецзадания, что его могут наградить… посмертно.
В этот же день в Новом Свете оператор Игорь Черных с помощью подводников из спортклуба «Дельфин» проводил съемку подводных эпизодов фильма: Лелик (вместо Папанова снимался дублер) насаживает на крючок рыбу. Во время съемок приходилось идти на разного рода ухищрения. Например, для камеры требовался специальный бокс — чтобы уберечь аппаратуру от воды, так один мосфильмовский умелец вылепил его из смолы. Так же часть подводных эпизодов снимали с помощью макета: изготовили маленькую фигурку человека, и операторы комбинированных съемок возились с ней в небольшой луже.
1 августа (павильон № 5) — Горбунков просыпается, находит записку от жены; на кухне Михаил Иваныч наставляет Горбункова.
2 августа (павильон № 5) — сон Графа: Граф заходит в квартиру Горбунковых, достает ножницы; Граф склоняется над спящим Горбунковым, хочет снять гипс, но рука с гипсом внезапно отделяется от тела и начинает летать по квартире; рука бьет Графа в глаз; Михаил Иваныч, стоя у плиты, здоровается с Горбунковым; Михаил Иваныч ест яичницу и открывает глаза Горбункову на его приятеля Гешу.
3–4 августа — выходные дни.
5 августа — Михаил Иваныч дает Горбункову последние наставления в такси. В этот же день снимали черного кота на фоне черного бархата для эпизода «Сон Графа».
6 августа (павильоны № 5) — пересъемка из-за брака пленки эпизодов: Горбунков просыпается и видит сидящую в кресле жену, рядом на полу лежит пистолет; Горбунков возмущен: «Как ты могла подумать такое?»; Горбунков объясняет жене, что пистолет и деньги ему дали для выполнения важного спецзадания, что его могут наградить… посмертно.
7 августа (павильон № 6) — снимают эпизоды в «номере гостиницы»: Горбунков заходит в номер блондинки, хозяйка в этот момент принимает ванну и просит подождать ее; Анна Сергеевна ударом ноги включает магнитофон. В этот же день (с 20.00 до 24.00) снимали комбинированные кадры «у ресторана».
8 августа (павильон № 6) — Володя в холле гостиницы читает газету; Горбунков заглядывает под кровать, в этот момент приходит Анна Сергеевна; Анна Сергеевна прижимает руку Горбункова к своей груди и просит послушать, как стучит ее сердце; Горбунков закуривает, кашляет; Анна Сергеевна предлагает Горбункову свой халат; Анна Сергеевна танцует; с Анны Сергеевны слетает бюстгальтер. В этот же день в павильоне № 6 с 14.00 до 24.00 на фоне черного бархата снимали загипсованную руку.
9 августа (павильон № 6) — Анна Сергеевна кидает в бокал вина, предназначенный для Горбункова, таблетку; Анна Сергеевна подходит с бокалами к гостю; Анна Сергеевна снимает халат и швыряет его в Горбункова (кстати, для придания этому эпизоду более сексуального характера Гайдай распорядился подложить в бюстгальтер Светличной накладки из пенопласта, чтобы грудь казалась пышнее); Горбунков зажмуривает глаза; из лифта выходят: жена Горбункова и Плющ; в дверях номера стоят: жена Горбункова, Плющ, Володя и др.; Анна Сергеевна кричит: «Не виноватая я! Он сам пришел!»; танцует Плющ. О том, как снимался эпизод, когда бешено кружатся все лица вокруг бледного лица обманутой жены Горбункова, рассказывает оператор И. Черных:
«Я придумал эту сложную конструкцию — раму размером с полстола, в ней два круга с плексигласом, которые бегают на роликах. Центр у них был прозрачный, а по краям я сделал выборки и отполировал. Причем электромотор вращал эти стекла в разные стороны. Трудоемкий процесс, но результат того стоил. Когда стекло перед объективом — изображение не искажено. Как только оно начинает удаляться от камеры — в кадр попадают искривленные участки. Так и была снята сцена в номере…»
В этот же день состоялся худсовет по отснятому материалу (8 роликов). Приведу отрывки из некоторых выступлений:
А. Столпер: «Гайдай — это режиссер особого, уникального дара. В его картинах есть вещи, которые никто сделать не может. Но по сегодняшнему материалу надо серьезно поговорить, хотя и здесь есть прекрасные находки. Путешествие мальчика по воде и танец Миронова — это великолепные вещи. Но есть и то, от чего надо освободиться. Все, что касается прямого сюжета, — не хочется смотреть, это скучно. Отношения героя с детьми, внешним миром — это все хуже, чем там, где есть эксцентрика. От этого надо постараться уйти. Его пугливость, вся история с семьей — все это не очень интересно. Я намеренно сгущаю краски, так как хочется это остановить… Убежден, что в целом картина сложится прекрасно…»
М. Туровская: «Я увидела в материале удачные вещи и менее удачные. Там, где куски освобождены от быта, — это интересно. Во многом мне понравился Миронов. Меньше, чем обычно, мне здесь нравится Никулин, там, где он в бытовых сценах. Великолепна сцена с полковником, когда идут недосказанные фразы. Дети, кроватки — это все менее удачно. Многое можно опустить… Слабее всего управдом — Мордюкова. Ее очень много, и она несмешна. Вся эксцентрика превосходна…»
Э. Рязанов: «Материал у меня вызывает тревогу. У Гайдая несомненно необыкновенный дар. Но здесь он попытался отойти от своего обычного взгляда (в смысле бытовых сцен), а эксцентрика осталась. Тут надо привести все в единый план. Я не являюсь сторонником чистоты жанра, но должна быть одна интонация, одна линия. Пока это не очень сочетается. Кажется, что и режиссер в нерешительности. Нет ощущения целого. У меня осталось ощущение некоторой чересполосицы. Эксцентрические куски, безусловно, сильнее.
По актерам. Никулин в основном играет реальный план и вдруг делает трюки. Пока это органически не сочетается. Папанов жмет на всю железку. Он опасный артист. Есть тут куски чудовищного пережима. Двойственность (реальный план и эксцентрика) есть у Миронова. Мордюкова не получилась. Танец Миронова — полная неожиданность, я не был к нему готов. Это чистая условность.
У меня осталось впечатление очень разного материала, ощущение раздвоенности. Главное сейчас — найти точную интонацию…»
Л. Арнштам: «Роль Мордюковой и в сценарии была слабой. Надо ее побольше подрезать, может быть, оставить ее только как мотив или сделать странно эксцентричной. Миронову не хватает заземления, тогда сразу станет виден образ…»
Л. Гайдай: «У меня лично материал тревоги не вызывает. Всегда что-то удается, что-то нет. Не понимаю, что такое чересполосица, по-моему, так и должно быть (намек на выступление Э. Рязанова. —
А. Столпер: «Я убежден, что картина будет интересной, мы не хотим ничего диктовать, но если какие-то вещи мы находим не на уровне Гайдая, как вся история с Мордюковой, то к ним надо прислушаться и перестраиваться на том же уровне…»
М. Туровская: «Обычно, когда картина Гайдая смонтирована, она становится интересной. Детям всегда нравятся картины Гайдая, да и взрослым, так как в них есть одно необходимое качество — эксцентрика, хотя она все не исчерпывает. Это народный балаган в кино, где есть и грубость. Это божий дар, которым надо дорожить.
Бытовые сцены, повторяю, не очень интересны, потому что нет главного — они не затрагивают струн души, в сценах с женой нет сентиментальности, как у Чаплина. Самое страшное в таких картинах — скука. Мордюкова снята скромно и просто — и это неинтересно. Побольше надо оставлять балаганную стилистику, этого не надо бояться…»
Съемки фильма между тем идут своим чередом.
10–11 августа — выходные дни.
12 августа (павильон № 6) — Горбунков клюет носом в номере блондинки; Анна Сергеевна наступает на Горбункова; Горбунков стреляет из пистолета. В этот же день началось озвучание фильма.
13 августа — озвучание фильма.
14 августа — в Павловской слободе снимали эпизоды: по дороге едет милицейская машина; Михаил Иваныч говорит по рации.
15 августа (Павловская слобода) — Граф с муляжом грудного младенца стоит на дороге; машина с Леликом и Горбунковым проезжает мимо Графа; Граф садится на мотоцикл и бросается в погоню; Горбунков бежит по лесу и натыкается на Шефа; Лелик и Граф привязывают Горбункова и Шефа к дереву; с Горбункова снимают гипс; Горбунков разоблачает Шефа, тот в ответ произносит крылатую фразу: «Как говорил один мой знакомый — покойный: «Я слишком много знал».
16 августа (Павловская слобода) — из-за дождя, который зарядил почти на весь день, удалось снять всего лишь один кадр: по дороге мчится автомобиль «Москвич».
17–18 августа — выходные дни.
19 августа (Павловская слобода) — Шеф едет по лесу; Шеф копается в моторе своего «Москвича».
20 августа (территория киностудии) — из-за пасмурной погоды снимали всего лишь час (с 13.00 до 14.00), сняли эпизоды: Горбунков выбегает из ворот автостанции и напарывается на Графа; Лелик и Граф выбежали из ворот.
21 августа — в павильоне № 6 прошло освоение декорации «ресторан» (сервировкой столов занимался профессионал-ресторатор В. Коршунов).
22 августа (павильон № 6) — Граф и Горбунков за столом, Граф заказывает водку, коньяк и пару бутылок пива, после чего произносит фразу-пароль: «Феденька, и хорошо бы дичь».
23 августа (павильон № 6) — Шеф отмечает с друзьями находку клада; общие планы Анны Сергеевны, Шефа, Бориса Савельевича, Феди и др. В этот же день Гайдай, оператор и директор картины уехали в Гжатск, где должны сниматься эпизоды «с вертолетом».
24–25 августа — выходные дни.
26 августа (павильон № 6) — мордочка черной кошки (к эпизоду «сон Графа»); рука Шефа с массивным перстнем на пальце; Лелик пишет в блокноте; Лелик замечает блондинку (последние три эпизода снимались в декорации «Дом моделей»).
27 августа (павильон № 6) — Граф подходит к Борису Савельевичу (А. Хвыля) и произносит фразу-пароль: «Я заказал Феде дичь»; к столику Горбункова подходит незнакомец-амбал (Роман Филиппов); Горбунков мечется в поисках телефона; Горбунков в телефонной будке; Горбунков отказывается пить водку, но Граф незаметно делает ему «ерша»; незнакомец за столом.
28 августа (павильон № 6) — Граф в телефонной будке; незнакомец подсаживается к Горбункову: «Я тебя тоже не сразу узнал. Ты зачем усы сбрил?» — «Что? — удивляется Горбунков. — «Я говорю, зачем усы сбрил, дурик». — «У кого?» — продолжает недоумевать Семен Семеныч. Тут к столику возвращается Граф. Незнакомец представляется: «Ладыжинский Евгений Николаевич — школьный друг этого дурика. Вы не знаете, зачем Володька усы сбрил?» Граф обращается к Горбункову: «Сеня, быстренько объясни товарищу, почему Володька сбрил усы — у нас очень мало времени».
Ладыжинский смеется: «Вы уж простите — обознался. Вот усы вам — вылитый Володька Трынкин, вы-ли-тый». Граф его торопит: «Товарищ, у вас когда самолет?» — «Да, пора, — соглашается Ладыжинский. — Ну, будете у нас на Колыме, милости просим». От этих слов Граф поперхнулся водой: «Нет уж, лучше вы к нам»; планы посетителей ресторана.
29 августа (павильон № 6) — Горбунков взбирается на сцену; Горбунков поет «Песню про зайцев»; Граф приседает у фонтана; Горбунков поет.
30 августа — группа перебазировалась в Павловскую слободу, где снимались эпизоды: «Москвич» едет по лесной дороге; «Москвич» едет по шоссе.
31 августа — 1 сентября — выходные дни.
2 сентября (павильон № 6) — лицо Горбункова, сидящего за столом в ресторане; Шеф рассказывает друзьям, куда он собирается потратить деньги, полученные за сданный государству клад; Граф кусает Горбункова за гипс; Федя приносит дичь; Федя смотрит на сцену; Горбунков поет; Граф встает и направляется к сцене.
3 сентября (павильон № 6) — пачка «Беломора» на полу; лицо Анны Сергеевны; Граф подходит к сцене; Горбунков танцует и бьет ногами Графа; Горбунков разбивает стулом стекло (последнее на репетиции не билось, поэтому боялись, что во время съемки оно тоже подкачает, а если разобьется, то может поранить актеров. Однако все получилось с первого же дубля); Шеф, Лелик и Граф в салоне «Москвича».
4 сентября — группа выехала в Гжатск в 4 утра и спустя пять часов уже была на месте. Снимали с 14.00 до 18.00. Сняли эпизоды: летит вертолет; по дороге мчится «Москвич»; вертолет поднимает «Москвич» в воздух.
5 сентября — начался монтаж фильма. В этот же день снимали с вертолета фоны местности.
6 сентября — в павильоне № 6 прошло освоение декорации «Дом моделей».
7–8 сентября — выходные дни.
9 сентября (павильон № 6) — ведущая открывает показ мод: «Авторский коллектив: художник — Маргарита Семенова, архитектор — Рогалия Левицкая, главный конструктор — Альберт Мудрик». На подиум выходит Граф в белом костюме. Ведущая продолжает: «Летний комбинированный костюм «Универсал-69». Поощрительная премия на областном форуме современной одежды в Житомире. Оригинальное конструктивное решение позволяет вам легко превратить пиджак в куртку. Но это еще не все. Легким движением руки брюки превращаются…» На одной из штанин внезапно заела «молния», и Граф никак не может с нею справиться. Ведущая тянет время: «Брюки превращаются… Превращаются брюки… — наконец не выдерживает и заканчивает: — в элегантные шорты. Простите, маленькая техническая неувязка»; следом за графом на подиум выходят девушки в пляжных бикини; среди зрителей сидит Лелик, который что-то пишет в блокноте.
10 сентября — группа выезжает на Ленинские горы, где происходила пересъемка финальных кадров фильма. До этого в сценарии был другой финал: Горбунков с загипсованной ногой идет по дороге, к нему подходит жена и сообщает: «Сеня, я хотела тебе сказать… кажется, у нас будет ребенок». Но после худсовета, где Гайдая, как мы помним, ругали за бытовые сцены, он решил изменить финал. Теперь он выглядел иначе: Горбункова с гипсом на ноге поднимают краном и переносят из катера в автомобиль «ЗИС-110». Начальные кадры этого эпизода — проезд Горбунковых на катере и подъем Семен Семеныча на кране — сняли еще в Сочи 30 июня. Теперь же сняли его «приземление» в автомобиль «ЗИС-110».
11 сентября (павильон № 6) — досъемка в декорации «Дом моделей» крупных планов. Тогда же был снят эпизод со спящим котом.
12–13 сентября группа переезжает в Баку для съемок эпизодов «за границей» (по сценарию это одна из арабских стран).
14–15 сентября — выходные дни.
16 сентября — подготовка к съемкам.
17 сентября — снимали эпизоды: улицы заграничного города; Горбунков щелкает фотоаппаратом; уличная проститутка (в этой роли снялась не профессиональная актриса, а филолог по образованию, работавшая в библиотеке, В. Островская, которую сосватала режиссеру невеста Леонида Каневского, игравшего одного из аптекарей-контрабандистов) затаскивает Горбункова в дом, но он выбегает через другую дверь; Граф идет по улице, после посещения аптеки; уличная проститутка приглашает Графа зайти в дом, тот пропускает даму вперед, а сам убегает. Съемки шли с 7 утра до пяти вечера.
18 сентября — гид (в этой роли снялась жена Юрия Никулина Татьяна) просит Горбункова не отставать от экскурсии; экскурсия идет по городу; проститутка хватает за руку Горбункова и пытается затащить его в дом. При этом она лопочет на непонятном языке: «О, айбьеха набаден, томас каророналь, вьенораде колоссален муджарит погорелло, лунда хабаден, цигель, цигель, ай-лю-лю». Тут на помощь приятелю прибегает Граф, который вырывает Горбункова из рук девицы, приговаривая: «Ай-лю-лю потом. Нон, нихт, ни в коем случае». Горбунков все еще не понимает, что происходит, поэтому спрашивает: «Почему, может, ей что-то надо?» — «Что ей надо, я тебе потом скажу», — заявляет Граф, после чего вновь обращается к девице: «Леди, синьора, фрау, мисс, к сожалению, ничего не выйдет: руссо туристо, облико морале. Ферштейн?» И уводит Горбункова от девицы.
19 сентября — Граф мечется в лабиринте (сняли четыре кадра его плутаний, в том числе и последний — где он поднимает голову вверх). Сниматься Миронову было трудно: на улице — жарко, а он облачен в дорогой докроновый (японская ткань) костюм, купленный в валютном магазине, и белую водолазку. Вот что рассказывает свидетель съемок Ф. Аликперов:
«На съемках Миронов очень нервничал. Некоторые его состояние принимали за заносчивость. Но на самом деле его уже тогда мучила экзема. Он все время гримера вызывал и требовал, чтобы тот постоянно был рядом. А оператору говорил: «Делай скользящий свет». Диету соблюдал: «Фикрет, я выпью, может быть, до утра посплю»: кожа у него зудела. А грим ему вредил. Только вода морская помогала. А как без грима сниматься? Вот и мучился…»
20 сентября — Горбунков фотографирует город со смотровой площадки; Граф мечется в лабиринте (сняли начальный кадр, середину и конец — Граф в окружении детей выбирается из лабиринта).
21 сентября — экскурсия заканчивается, Граф хочет убежать от Горбункова, но тот его догоняет; у аптеки ждут двое (Леонид Каневский и Григорий Шпигель). Между ними происходит следующий диалог, который переводится закадровым голосом диктора: «Ну где же он?» — «Спокойно, должен прийти». — «Пароль старый: «Черт побери? А он точно с теплохода «Михаил Светлов»?» — «Нам сообщили так». — «Но теплоход через час уйдет». — «Заткнись». И вот тут герой Леонида Каневского выдает иноземное ругательство, которое состоит из 73 букв. Вот оно: «Поркомадоннадиумбестопербакокастеладимембранасхимаринчесарвеститхамдураля». Переводчик переводит его коротко: «Простите, погорячился».
Как мы помним, герой Каневского в фильме был с обнаженным торсом. О том, почему он снимался именно так, сам Л. Каневский вспоминает так:
«Знаменитый портной «Мосфильма» Затирко сшил мне роскошный серый костюм с искрой. Я надел его с белой рубашкой, вышел. Гайдаю понравилось: «Красота!» Но тела-то не видно — а вообще-то я достаточно смуглый для юга… Гайдай загорелся: «Давай посмотрим!» И я снял этот роскошный костюм, надел белые брюки и вышел практически голым. Гайдай был в восторге: «Это лучший костюм Затирко!»
В Баку все мы жили в одной гостинице. После съемок ходили гулять по городу, вместе ужинали… А местные буквально носили на руках, угощали нас шашлыками и вином.
Сытые и довольные, глубокой ночью мы расходились по номерам. Но спать не всегда удавалось. Вот в три часа ночи — стук в дверь. Никулин: «Ты спишь? Я вспомнил потрясающий анекдот! Ты послушай!» Приходилось вставать и слушать… Уже тогда Юрий Владимирович обожал анекдоты и в любую секунду был готов выдать по поводу… Жизнь казалась сплошным праздником…»
А теперь вновь вернемся на съемочную площадку.
22 сентября — Горбунков выходит на улочку, ведущую к аптеке (это старая бакинская улица Малая Крепостная); аптекарь замечает Горбункова; Горбунков падает, поскользнувшись на арбузной корке. Кстати, первоначально предполагалось, что он поскользнется на банановой кожуре. Под это дело закупили несколько килограммов дефицитных по тем временам фруктов (это теперь бананов что грязи) и хранили их в холодильнике. Однако поскользнуться на банановой кожуре Никулину никак не удавалось. И тогда купили арбуз, которых в Баку было немерено. Падать Никулин должен был на надувной пляжный матрас серого цвета. Но если падение ему удалось практически сразу, то вот на арбузную корку он никак удачно наступить не мог. И тут на помощь пришел Леонид Каневский. Он торопился на съемки в Свердловск, поэтому предложил режиссеру заменить Никулина. На него надели брюки и туфли Никулина, и он мастерски поскользнулся. Так что нога в кадре его, а не Никулина.
В этот же день сняли кадры, когда возле аптеки падает Граф. В отличие от Никулина, Миронову матрас не понадобился — он упал на обе руки и мягкое место.
23–24 сентября — выходные дни за работу 21–22 сентября.
25 сентября — Граф убегает от Горбункова в лабиринт; улицы заграничного города (в съемках последних эпизодов были задействованы: пять велосипедистов, один верблюд, пять ослов, один мотоцикл, пять иномарок).
26 сентября — снимали эпизоды из пролога фильма: у входа в аптеку стоят контрабандисты-аптекари; к аптеке подъезжает иномарка, куда аптекари подают трость с бриллиантами.
27 сентября — снимали эпизоды из пролога фильма: улицы заграничного города; Миронов бежит по лабиринту.
28–29 сентября — выходные дни.
30 сентября — съемочная группа уезжает в Москву.
2 октября — речевое озвучание фильма.
3 октября (павильон № 9) — Горбункова приводят в аптеку; Горбунков теряет сознание; Горбункову накладывают гипс с бриллиантами (это, естественно, бижутерия); Горбунков уходит из аптеки.
4 октября (павильон № 9) — Горбунков в каюте капитана теплохода «Михаил Светлов» (Лев Поляков). Горбунков, показывая на гипс, вопрошает: «Ну, что это такое?» — «Ничего особенного — обыкновенная контрабанда», — отвечает капитан. Горбунков бьет себя гипсом по голове. Капитан его успокаивает: «Что вы так, Семен Семеныч, спокойно. Выпейте», — и наливает в рюмку коньяк. — «Я не пью», — отказывается Горбунков. Но капитан настойчив: «Читали в «Неделе» отдел «Для дома, для семьи»? Врачи рекомендуют: успокаивает нервную систему, расширяет сосуды. Пейте». Горбунков опрокидывает рюмку. Потом вновь возвращается к разговору о гипсе: «Товарищ капитан, но что же мне теперь делать?» — «А ничего. Отдыхайте, танцуйте, веселитесь. Только прошу вас, о контрабанде никому ни слова». — «Но меня же будут спрашивать, что с рукой?» — «А вы говорите: поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс». Горбунков повторяет слово в слово. «Правильно, — хвалит его капитан. — А про это я сообщу куда следует». (Кстати, по поводу «куда следует»: в съемочной группе работал консультант от КГБ — В. Прокопенко.)
5–6 октября — выходные дни.
7 октября (павильон № 9) — Граф и Горбунков знакомятся в каюте. Граф: «Это каюта 16, или, пардон, я ошибся?» — «Шестнадцатая, — подтверждает Горбунков. — Вы тоже здесь едете?» — «Да. Будем знакомы: Козадоев Геннадий Петрович». — «Очень приятно. Горбунков Семен Семеныч… А вы какие-нибудь сувениры с собой берете?» — «Нет, нет, нет». — «А я взял». — «Водку?»
8 октября (территория киностудии) — снимали эпизод с участием Плющ и жены Горбункова, который в фильм не вошел.
9 октября — озвучание фильма.
10 октября (павильон № 9) — Граф и Лелик в костюмерной. Граф волнуется: «Что случилось, почему Шеф здесь?» — «Все меняется, операцию будем проводить у Белой скалы», — сообщает Лелик. — «Почему не на Черных камнях?» — удивляется Граф. — «Там днем слишком людно». — «Но у Белой скалы нет клева». — «Клев будет — это я беру на себя. Клевать будет так, что клиент позабудет обо всем на свете». — «Дальше все идет по плану?» — спрашивает Граф. — «Все так, как условились. Ты слегка оглушаешь его…» — и Лелик передает компаньону металлический костыль. — «Лелик, но это же неэстетично», — замечает Граф. — «Зато дешево, надежно и практично. Быстренько сымаем гипс и смываемся». — «А мое алиби?» — интересуется Граф. — «Ты остаешься со следами насилия на лице, так же, как и жертва нападения неизвестных». — «Лелик, только я тебя прошу, чтобы…» — «Не беспокойся, Козладоев». Граф поправляет напарника: «Козадоев». Но Лелик стоит на своем: «Козладоев. Буду бить аккуратно, но сильно. Ха-а-а…»
11 октября (павильон № 2) — снимали инфракадры: Шеф, Лелик и Граф летят по воздуху в «Москвиче», при этом у Графа истерика, а Лелик горланит песню и философски изрекает: «Спокойно, Козладоев, сядем все…»
12–13 октября — выходные дни.
14 октября (павильон № 2) — снимали инфракадр (2,5 метра), когда Горбунков вываливается из багажника «Москвича», парящего в небе. В этот же день Андрей Миронов впервые в жизни выехал в короткую заграничную командировку в одну из капиталистических стран — в Японию, сроком до 23 октября. А Юрий Никулин начал сниматься еще в одной комедии, причем в составе знаменитой троицы Трус — Балбес — Бывалый. Речь идет о фильме Евгения Карелова «Семь стариков и одна девушка». В нем троица нападала на инкассатора, похищая у него сумку с деньгами. Например, 15–16 октября там снимали драку троицы со стариками на детской площадке (местом съемок был выбран дворик возле дома № 5 на Хованской улице в Москве), 17 октября — троица нападает на инкассатора в коридоре (кстати, кирпичом-муляжом бил инкассатора по голове Юрий Никулин), 21 октября — троица пьет пиво возле стадиона, 25 октября — троица убегает от погони на «Волге».
Тем временем в «Бриллиантовой руке» в период с 15 по 21 октября идет монтаж фильма.
21 октября состоялся худсовет объединения по отснятому материалу. Как обычно, приведу отрывки из некоторых выступлений.
Соколовская: «Роль Мордюковой решена неинтересно. Слишком сгущены краски. Это выбивается из стиля эксцентрической комедии. Плющ слишком много, и она монотонна… Очень пластичен Миронов, обаятелен Никулин, интересен Папанов…»
Леонов: «Мордюкова, мне кажется, просто не все хорошо делает. Надо весь материал с ней проверить…»
Скиданенко: «Материала много, и он интересен. Трудно определенно сказать режиссеру, что надо резать. Беготню по тупику Миронова необходимо сократить. Мордюковой много, но где ее подрезать — трудно сказать. Слишком много закрывания замков в квартире Шефа. Проезд на рыбалку тоже можно подрезать…»
Э. Рязанов: «Картина получается, стало много смешного, но у меня ощущение, что затянуто все, почти каждый эпизод. Не очень мне нравится сцена на пароходе, где поют Миронов и Никулин (Горбунков пел под гитару кусочек «Песни про зайцев», этот эпизод из фильма вырезали. —
Л. Арнштам: «Материал детективного характера хорош, бытовой — хуже… Песня на пароходе мне не нравится. «Песня про зайцев» может звучать только в ресторане. Гид, конечно, не нужен. Лабиринт слишком длинный. Надо выбросить весь эпизод с девушкой-скрипачкой (этот кусок вырежут полностью. —
Л. Гайдай: «Сокращать, конечно, надо, но что? Тут надо подумать. Наверное, надо сократить Никулина на пароходе. Короче, предстоит серьезный монтаж…»
22 октября — в павильоне № 7 снимали эпизоды в «Кабинете Лелика на автостанции»: Лелик собирает вещи, при этом у него отклеивается ус, что замечает Горбунков; Лелик стреляет в Горбункова из пистолета, не зная, что пули холостые.
23 октября (павильон № 7) — Горбунков направляет на Лелика струю воздуха из шланга; Горбунков закрывает Лелика; Лелик раздвигает металлические прутья.
24 октября — озвучание фильма.
25 октября (павильон № 1) — сняли планы с милиционерами: Михаил Иванычем и Володей.
26–27 октября — выходные дни.
28 октября — на территории студии сняли эпизоды: Горбунков выбегает из гаража и встречает Графа; Горбунков в яме; Лелик и Граф выбегают из гаража.
29 октября (павильон № 7) — сняли два кадра с бриллиантами; Лелик и Граф корпят над планом операции под названием «Дичь». Лелик: «Шеф дает нам возможность реабилитироваться. Местом операции под кодовым названием «Дичь»…» — «Как?» — удивляется Граф. — «Дичь». — повторяет Лелик. — Он определил ресторан «Плакучая ива». Строго на север порядка пятидесяти метров расположен туалет типа сортир, обозначенный на схеме буквами «мэ» и «жо». Асфальтовая дорожка, ведущая к туалету, проходит мимо пыхты, где буду находиться я. Такова наша дислокация. Твоя задача: ты приводишь клиента в ресторан, доводишь его до нужной кондиции и быстренько выводишь освежиться. Убедившись, что клиент следует в заданном направлении, со словами: «Сеня, я жду тебя за столиком», быстренько возвращаешься на исходную позицию. Твое алиби обеспечено. Клиент, проходя мимо пыхты, попадает в мои руки, а дальше вопрос техники. Ясно?» — «Да, да, я вот только боюсь, как его довести до кондиции: он мало пьет», — волнуется Граф. На что Лелик отвечает: «Как говорит наш дорогой Шеф: «На чужой счет пьют даже трезвенники и язвенники». Ха-а-а!»
30 октября — монтаж фильма.
31 октября — были сняты надписи для фильма (после пролога, заголовок второй серии «Костяная нога», финальные титры).
1–12 ноября — монтаж и озвучание фильма.
13 ноября — запись музыки в тонателье № 3.
26 ноября — худсовет объединения «Луч». Приведу отрывки из некоторых выступлений:
А. Столпер: «У меня радостное настроение. Материал меня настораживал, картина же получилась очень интересной. Чувствуется, что ее делали талантливые люди: это чувствуется в каждом кадре. То, что делает Миронов, — удивительно. В стриптизе Светличной, к сожалению, этого не хватает. Вряд ли у нас в Союзе есть еще такой режиссер, поэтому попытки Гайдая уйти от этого жанра — преступны, на мой взгляд.
Некоторые вещи в фильме все же настораживают, несмотря на общее прекрасное впечатление. К ним относятся:
1. Образ Плющ. В ней не хватает изысканного гротеска. Получилась бытовая сатира, и здесь Гайдай проигрывает, он здесь чуть-чуть провинциален… если бы не было последнего кадра, завершающего стриптиз — танца Мордюковой.
2. Семья Горбункова. Здесь тоже видна эта же линия. Видимо, это идет от Никулина — здесь он работает на прозаических тонах.
Однако такие сцены, как проход мальчика по воде, танец Мордюковой, погоня — делают картину блестящей…»
Агранович: «Мне очень понравилась картина. Безумно смешная. Наш кинематограф давно такого не видел. Это огромный шаг вперед по сравнению с предыдущей картиной Гайдая…»
Емельянов: «Мне очень понравился фильм. Но есть замечание: много лабиринта, песня Никулина могла бы быть богаче — настоящим шлягером. Понравились мне все актеры, меньше всех Мордюкова, но она не портит фильма…»
Биц: «Картина очень понравилась. Думаю, что ничего не надо переделывать. Понравилась мне и Светличная. Картина снята прекрасно, великолепна музыка. Могу поздравить режиссера и группу с блестящей картиной…»
Э. Рязанов: «Картина отличная, большого мастера. Помимо того, что фильм прекрасен по своей сути, он еще великолепно оформлен и подан, продуманы до мелочей подробности…
Мне не очень нравится номер Миронова на пароходе — это чисто вставной номер. Пробеги Миронова в лабиринте — длинноваты. Жаль мне, что нет кадра, когда вертолет подцепляет автомобиль…»
Л. Гайдай: «Хочу поблагодарить всех за высокие слова, а также всю съемочную группу, которая работала со мной…»
29 ноября фильм был принят генеральной дирекцией «Мосфильма».
25 декабря «Бриллиантовой руке» дали 1-ю группу по оплате, причем перевес оказался не таким уж и большим — всего четыре голоса (за 1-ю группу проголосовали 10 человек, за 2-ю — 6). В тайном голосовании участвовали: Ю. Бондарев, Г. Егиазаров, Г. Александров, В. Ордынский, Ю. Райзман, В. Тихонов, Ю. Карасик, Б. Кремнев и др.
Согласно бухгалтерским документам смета фильма составила 435 тысяч рублей. Однако съемочная группа израсходовала 426,5 тысяч рублей, тем самым сэкономив почти 9 тысяч. Зарплата создателей фильма распределилась следующим образом:
Л. Гайдай — 4949 рублей плюс 2000 за сценарий, Ю. Никулин — 5188 руб., Н. Гребешкова — 792 руб., А. Миронов — 1920 руб., А. Папанов — 2288 руб., С. Светличная — 346 руб., С. Чекан — 1395 руб., Н. Мордюкова — 1531 руб., Н. Романов — 658 руб., Л. Каневский — 122 руб., Г. Шпигель — 482 руб., В. Островская — 26 руб., А. Лисютина — 257 руб., Д. Николаев — 257 руб., А. Файт — 290 руб., Т. Никулина — 131 руб.
Фильм еще не успел выйти в широкий прокат, а вокруг него уже стали разгораться нешуточные страсти. Например, 27 января 1969 года секретарю ЦК КПСС, ведавшему культурой, Петру Демичеву (спустя шесть лет он займет пост министра культуры СССР) пришло письмо от группы ленинградских зрителей (так они подписались). Приведу отрывок из этого послания:
«Недавно нам удалось посмотреть новый фильм «Бриллиантовая рука», авторами которого являются Я. Костюковский, М. Слободской и Л. Гайдай.
Конечно, нам нужны кинокомедии, мы их всегда очень ждем. Но очень огорчительно, что под шумок борьбы с имеющими (так в тексте. —
В самом деле, откуда авторы взяли такую чушь, что будто у нас могут отключить газ только за то, что кто-то не купит лотерейные билеты? Причем «носительница этих пороков» совершает подобные самоуправства после чтения газет.
Наша партия делает очень много в деле идейного воспитания советских людей. Но создатели фильма не стесняются «хитроумной шуткой» свести все это на нет. В самом деле, ведь это великое бедствие капиталистических стран, что там царит социальный контраст. А вот авторы фильма издеваются над этим положением. А ведь этот фильм, где играют популярные артисты, будут смотреть рабочая молодежь, студенты, воины Группы войск в Чехословакии…
В советском искусстве должны быть настоящие русские советские люди!..»
Из ЦК КПСС это письмо-кляуза (кстати, очень популярный эпистолярный жанр в те годы) направили в Главное управление художественной кинематографии. Оттуда 13 февраля его переправили на «Мосфильм» директору В. Сурину. Тот, в свою очередь, четыре дня спустя ознакомил с ним Леонида Гайдая. К счастью для советского искусства, это письмо не стало препятствием для выхода фильма на широкий экран.
«Бриллиантовая рука» вышла в прокат в июне 1969 года и принесла Леониду Гайдаю новый триумф: фильм посмотрело рекордное количество зрителей — 76 миллионов 700 тысяч (на 16 тысяч больше, чем «Кавказскую пленницу»). Советская пресса встретила фильм восторженно, о нем положительно отзывались как центральные издания, так и периферийные. Например, З. Боровая в газете «Полярная правда» (номер от 3 июля) писала: «С отличным настроением сделан фильм. Жизнерадостно, ярко, весело, широко. Сочные краски, музыка, милые забавные песни — все это создает определенный настрой! Картина оставляет очень хорошее впечатление…»
Однако были в огромном потоке восторженных рецензий и критические, которые сейчас (когда время справедливо расставило все по своим местам) читать особенно интересно. Приведу некоторые из этих рецензий. Например, некто Л. Крайчик в воронежской газете «Молодой коммунар» (3 июля) таким образом припечатал фильм к позорному столбу:
«Бриллиантовая рука» снята как фильм-пародия. Пародия на детектив. К сожалению, пародийно выглядят в фильме лишь некоторые формальные приемы (заставки, титры, редкие мизансцены). Что же касается содержания, то слишком уж оно безраздумно.
О ком фильм? О контрабандистах? Но они выглядят в комедии столь убогими и примитивными, что их и в расчет-то можно не принимать. Об отечественных прожигателях жизни? Но они словно сошли с карикатур пятнадцатилетней давности. О ретивых доброхотах из домового комитета? Но эти персонажи слишком эскизны и не занимают в фильме большого места…
Сатирик всегда идет чуточку впереди общества, помогая ему — обществу — увидеть себя со стороны, заставляя общество, хохоча, засучивать рукава и браться за дело… «Бриллиантовая рука» не только не открыла ничего нового, она и прежние-то наши недостатки так добродушно изобразила, что волей-неволей начинаешь думать, а не заключена ли вся мудрость суетного нашего века в железобетонной формуле «Дворник — друг человека»?
Л. Гайдай собрал в «Бриллиантовой руке» под свои знамена талантливых актеров. Но ни А. Папанову, ни А. Миронову, ни Ю. Никулину, ни С. Чекану, ни Н. Мордюковой, ни С. Светличной играть в фильме, по существу, нечего. А играть-то что-то надо. И тогда на помощь приходят нелепые жесты, ужимки, пошловато звучащие фразы. И тогда уже не удивляешься тому, что один жулик говорит второму: «Имеется строение с буквами «эм» и «жо»… что полураздетая «гурия» кричит истерично: «Не виноватая я! Не виноватая я!», что песенка о зайцах оказывается заглушенной столь любимой комедиографами пьяной дракой.
Комедия «Бриллиантовая рука», конечно, во многом уступает предыдущим фильмам Леонида Гайдая».
А это уже отрывок из заметки М. Розовского, которая появилась на страницах «Советской культуры» 6 мая («Что сказал бы Аристотель»): «Никулин смешон всегда, когда сам этого желает. Это общеизвестно. Но в «Бриллиантовой руке» смешными хотят быть все. Анатолий Папанов иногда даже слишком. Но всеобщая безудержная веселость требует от актеров полной свободы самовыражения, и мы, помня о том, что им, бедным, не так уж часто дозволяют показывать свои фейерверки на нашем экране, поймем их законные стремления. Особенно ярок Андрей Миронов, который легко, свободно и артистично демонстрируя свое мастерство, способствует подтверждению неумолимо правильной аристотелевской мысли: мы верим, что его Граф — настоящий подлец…
Неудачна ресторанная драка, в которой пародийный элемент не ощущается, а песенка, которую поет Семен Семеныч с ресторанной эстрады, не очень заслуживает, чтобы ее пели с эстрады, даже ресторанной… Гайдай давно закончил комическую школу с хорошими оценками… И зритель будет ждать от него теперь комедии высокой, то есть такой, в которой… была бы большая гражданская мысль и сокровенная духовность».
И еще несколько отрывков, на этот раз из республиканской прессы. «Вечерний Минск» (26 мая). Е. Крупеня: «Иногда постановщикам изменяет чувство меры. Взять хотя бы сцену в ресторане с традиционной для детектива дракой. Здесь авторы отходят от пародии, а песенка про зайцев, которую исполняет Юрий Никулин, просто плоха и не к месту…»
«Тамбовская правда» (6 июля), Н. Некрасова: «В «Бриллиантовой руке» все чуть-чуть облегчено. И вот это «чуть-чуть» и дает тот незаметный на первый взгляд сдвиг в сторону безобидности, который есть в фильме… Направленность новой комедии, ее сатирический запал несколько приглушены, смазаны как-то…»
И еще одна цитата, на этот раз из книги исследователя творчества Л. Гайдая Ивана Фролова. Он пишет: «Все эти, вместе взятые, недостатки и предопределили довольно прохладное отношение к «Бриллиантовой руке» со стороны общественности. Даже начались разговоры о кризисе в творчестве режиссера». Позволю себе не согласиться с этим выводом. Во-первых, разговоры о кризисе в творчестве Гайдая возникали постоянно, даже в годы, когда он снимал свои «золотые» хиты. Во-вторых, «Бриллиантовую руку» прохладно встретила не общественность (она-то как раз была в восторге от нее), а все те же критики, причем в своем неприятии они исходили из разных посылов: одни просто завидовали таланту Гайдая, другие оказались без элементарного чувства юмора. Сами посудите: как могла общественность встретить «Бриллиантовую руку» прохладно, если она, эта общественность, сидела на голодном пайке — в те годы дела на отечественном комедийном фронте были не самыми успешными. В 1968 году на экраны страны вышло около десяти новых советских кинокомедий, из которых только две (!) имели устойчивый успех: «Трембита» Олега Николаевского и «Золотой теленок» Михаила Швейцера (оба фильма вышли в конце года, поэтому их прокатные показатели учитываются по следующему году). В 1969 году вышло еще меньше фильмов веселого жанра, созданных руками наших мастеров, — восемь. Но и здесь по части зрительского успеха ни один фильм не может сравниться с творением Леонида Гайдая».
«Бриллиантовая рука» входит в число самых любимых и нестареющих фильмов отечественного кинематографа. Достаточно сказать, что по опросу телезрителей, проведенному каналом РТР в 1995 году (к 100-летию кино), именно этот фильм был назван лучшей российской кинокомедией. Что касается реакции западных зрителей, то здесь она неоднозначна. Например, корреспондентка журнала «МК-Бульвар» Алена Невская осенью 1998 года провела следующий эксперимент: приехав в Париж, собрала 10 человек разных возрастов (с 12 до 72 лет) и разных социальных положений (там были: ученица колледжа, лицеист, банкир, служащая, домохозяйка, хозяйка булочной, менеджер, садовник и даже мэр крошечной деревушки) и показала им «Бриллиантовую руку». И после сеанса все как один с восторгом отозвались об увиденном. Приведу лишь отдельные высказывания.
Служащая, 27 лет: «Совершенно гениальная сцена с рукой. В принципе весь фильм напоминает комедии де Фюнеса или Бурвиля, все в этом духе, но вот такой сцены я никогда нигде не встречала!..»
Хозяйка булочной, 41 год: «Если не знать, что этот фильм советский, сам никогда не догадаешься! Пейзаж такой «интернациональный»: пальмы, море, Лазурный берег, курорт… И дома стандартные, в точности как французские общежития той поры. И мебель в квартире такая же. И на пароходе в круиз по морю отправляются. И по заграничным городам гуляют. И даже показ мод. Ничего русского…»
Студент, 23 года: «Музыка очень хорошо подобрана, хотя тоже ничего русского. Взять американские или французские комедии — то же самое. Но подобрано хорошо».
Лицеист, 16 лет: «Весь фильм запросто мог бы быть немым, с одной только музыкой. Все понятно без слов. Как у Чаплина. Диалоги почти излишни».
Служащая, 27 лет: «За исключением смешных «фразочек».
Мэр, 63 года: «Да, «ты меня уважаешь?» — это хорошо найдено!»
Банкир, 45 лет: «А самое сильное — это когда они «конец первой части» объявили!»
Все участники хором: «Да, это было сильно!»
Точно такой же эксперимент, в это же время, но уже в Америке, поставил журналист Мэлор Стуруа. Однако он показал аудитории два советских фильма: «Бриллиантовую руку» и «Белое солнце пустыни». Зрителей было столько же — 10 человек, хотя они, в отличие от парижского эксперимента, не могли представлять весь срез американского кинозрителя. Среди них были шесть студентов, занимающихся Россией, две секретарши и двое из обслуживающего персонала. Таким образом, в этой аудитории интеллигенции было больше, чем обывателей и рабочего класса, вместе взятых. Кроме этого, фильмы не были озвучены на английском языке и не имели титров — переводил сам Стуруа. Он же попутно и комментировал происходящее.
Со слов журналиста, «Бриллиантовая рука» провалилась по первому разряду. Причин провала было три. Вот как описывает их сам М. Стуруа:
«Первая причина: примитивность трюков. Погоня, или по-английски chase, — это особый жанр в американском кино, в котором киноянки достигли совершенства. Погоня в «Бриллиантовой руке» вызвала у моей аудитории смех, но это был смех пренебрежения, поскольку соотносится с американским chase, как «Москвич» с «Кадиллаком». Причина вторая: моральный подтекст комедии показался некомедийно педагогическим. «Это коммунистическая пропаганда под видом комедии», — говорили мне студенты. Третья — неожиданная — причина: до моих зрителей «не дошел» Юрий Никулин, хотя двое студентов сказали, что он «чем-то похож на Бастера Китона». Большинству больше по душе пришелся Андрей Миронов (его сравнили с Джерри Льюисом.) Любопытное замечание сделала одна из секретарш. «Почему почти все люди в вашем кино некрасивые? А мы слышали, что русские очень красивый народ».
Внутренние хохмы Гайдая, например, с титрами, до зрителей не дошли. А когда я попытался объяснить их, то мои студенты сказали, что это непрофессионально и носит скорее характер капустника. Сцену с проституткой опять же студенты объявили «плагиатом у Чаплина». В общем, «Бриллиантовую руку» забраковали, хотя отдельные смешки в аудитории были. Но скорее всего этот был смех «над». Студенты нашли фильм слишком примитивным, обыватели и рабочий класс — слишком назидательным.
«Белое солнце пустыни» приняли все слои моих зрителей, хотя по совершенно разным причинам. Секретарши и рабочий класс клюнули на сентиментальную наживку. Кстати, они горячо протестовали против убийства Петрухи, да еще на столь ранней стадии фильма. Как сказала одна из секретарш, «он должен был быть тяжело ранен, и одна из гаремных жен должна была его выходить». Секретарш и рабочий класс тронула супружеская верность Федора Сухова. Рабочему классу очень понравился Верещагин, хлещущий водку стаканами и потребляющий икру ложками. Но вот песня Булата Окуджавы о госпоже удаче им показалась странной в устах Верещагина, показалась слишком надуманной и sohpisticated — изощренной. Они, видимо, ждали «Очи черные» или «Калинку».
Меня искренне порадовали студенты, которые, как мне представляется, раскусили подлинную сущность фильма. Большинство из них объявило фильм сугубо эстетским и элитарным, замаскированным под народность. «Закадровые тексты посланий Сухова своей жене — типичное произведение изощренных городских эстетов», — сказала одна студентка…»
Вот такие полярные мнения были высказаны в ходе экспериментов в двух разных странах. Мне лично ближе точка зрения французских зрителей, которым «Бриллиантовая рука» понравилась почти безоговорочно. Но и американцев я тоже понимаю: все-таки тамошний кинематограф приучил их к комедиям по большей мере глупым, в которых, кроме мастерски поставленных погонь (здесь я с ними полностью согласен), больше ничего нет.
Как мы помним, еще в конце 60-х, сразу после завершения работы над «Кавказской пленницей», Гайдай собирался перенести на экран прозу Михаила Булгакова — его пьесу «Бег». По ряду причин эта затея не удалась, и «Бег» экранизировали другие. Однако в начале 70-х Гайдай вновь вернулся к идее экранизации Булгакова. Только на этот раз речь уже шла о комедии — пьесе «Иван Васильевич». Ее сюжет вращался вокруг того, как несколько столичных жителей с помощью машины времени, изобретенной талантливым мастером-самоучкой, перенеслись в эпоху Ивана Грозного, а сам царь оказался в веке XX.
В конце лета 1971 года Владлен Бахнов и Леонид Гайдай подали заявку на сценарий, которая была тут же принята. Осенью сценарий был уже написан и принят сценарно-редакционной коллегией. В начале декабря Гайдай и Бахнов засели за режиссерский сценарий. Эта работа продолжалась до января 1972 года, после чего сценарий был отправлен в Комитет по кинематографии. 3 февраля оттуда пришел ответ, что сценарий в целом принимается, но в него необходимо внести некоторые поправки. В частности, от авторов требовалось, чтобы они перенесли место действия из московского Кремля на другую территорию. Кроме этого, в отзыве говорилось следующее:
«Экскурс в прошлое не должен иметь конкретно-исторический характер; сюжет не следует адресовать определенным историческим лицам. В соответствии с замыслом и жанром произведения эпизоды, в которых воспроизводится прошлое, должны приобрести более условные, приблизительные черты, не относящиеся прямо к Ивану Грозному и его эпохе. Это будет вполне совпадать с поставленной художественной задачей; прошлое возникает не как точный исторический эпизод, а является фантазией изобретателя «машины времени».
В сценарии немало интересной выдумки, однако необходимо предостеречь авторов от излишнего комикования…»
Далее события развивались следующим образом. 8 марта с авторами сценария был подписан договор, 21 марта — сценарий запущен в режиссерскую разработку, 24 мая — утвержден. После этого началось комплектование съемочной группы, строительство декораций, подбор актеров и т. д. Кстати, незадолго до этого к Гайдаю обратился Эльдар Рязанов с предложением взять у него постановку совместной советско-итальянской кинокомедии «Невероятные приключения итальянцев в России». Этот фильм должен был сниматься в жанре эксцентрики, чего Рязанов никогда раньше не делал. Гайдай же в этом деле был настоящий ас. Но Леонид Иович отказался от лестного предложения (в случае согласия ему светила поездка в Италию) и предпочел продолжить работу над «Иваном Васильевичем…».
В качестве своих помощников в работе над фильмом Гайдай выбрал людей, с которыми работал еще над «12 стульями». Оператором взял Сергея Полуянова (вторым оператором был новичок в группе — Виталий Абрамов), художником — Евгения Куманькова, звукооператором — Раису Маргачеву, композитором — Александра Зацепина, директором — А. Ашкинази.
С актерами была похожая ситуация: Гайдай намеревался работать с теми, кого давно знал. Но планы пришлось подкорректировать. Например, на главную роль — царя Ивана Грозного и Бунши — он собирался пригласить Юрия Никулина. Однако у того был слишком плотный график гастролей в цирке, и добиться разрешения у «Союзгосцирка», чтобы его освободили, так и не удалось. Гайдай очень сильно переживал по этому поводу, но поделать ничего не мог — пришлось искать другого исполнителя. Им стал актер Театра имени Вахтангова Юрий Яковлев, с которым до этого Гайдай никогда еще не работал (он выиграл спор у Евгения Лебедева). На роль Жоржа Милославского было два главных претендента — уже знакомый Гайдаю Андрей Миронов и Леонид Куравлев, с которым режиссеру работать до этого не доводилось. В споре победил Куравлев. Другие актеры, ни разу до этого не снимавшиеся у Гайдая и успешно прошедшие пробы: Наталья Кустинская (пассия Якина), Нина Маслова (царица; она выиграла спор у Натальи Гундаревой), А. Подшивалов (лейтенант милиции Кольцов), Н. Гурзо (медсестра) и др.
Тех актеров, кому уже доводилось работать с корифеем комедии, было большинство. Среди них: Александр Демьяненко (Шурик Тимофеев), Михаил Пуговкин (режиссер Якин), Савелий Крамаров (дьяк Феофан), Наталья Селезнева (жена Тимофеева, Зина), Наталья Белогорцева-Крачковская (жена Бунши, Ульяна Андреевна), Владимир Этуш (Шпак), Сергей Филиппов (посол), Владимир Уральский (милиционер), Эдуард Бредун (спекулянт в магазине).
6 июня 1972 года худсовет ЭТО утвердил пробы актеров на главные роли. 21 июня начался подготовительный период, который продолжался до конца августа.
Съемки фильма начались 26 августа с экспедиции в Ростов-Ярославский, где снимались натурные эпизоды: погоня за демонами по Кремлю, народ у стен Кремля, отправление войска на войну. Как вспоминал позднее Л. Гайдай:
«Часть съемок проходила в старинном русском городе Ростове-Ярославском. Наша киногруппа работала около музея, расположенного в древнем Кремле. Снимали мы сцену «Проезд конницы Ивана Грозного». А тут как раз приехали в музей иностранные туристы. И вдруг поблизости от них промчались всадники в древнерусских кафтанах с бердышами в руках. Затем промчались еще раз. Это живописное зрелище вызвало у гостей бурный восторг. По-своему отреагировали на происшедшее работники музея. Когда мы окончили съемку в Ростове-Ярославском, они обратились к нам с просьбой подарить им два красных кафтана и пару топориков-бердышей. Дело в том, что каждую группу иностранных туристов при входе встречают по русскому обычаю хлебом-солью. Их преподносят гостям на расшитом полотенце. Теперь работники музея проводят этот ритуал, предварительно облачившись в одежды, подаренные «Мосфильмом»…»
Съемки в Ростове-Ярославском продлились ровно неделю — до 2 сентября, после чего группа вернулась в Москву. Здесь до 17 сентября тоже снималась «натура»: проезды по улицам города «Скорой помощи» и милицейской «Волги»; панорама города с высоты птичьего полета (когда царь восторженно произносит: «Лепота»); звонки из телефонной будки Жоржа Милославского и подруги Якина; проезд Якина по городу в «ЗиС-110» (тот самый автомобиль, который снимался и в «Бриллиантовой руке»); пробежка Шурика по радиомагазинам; Шурик и Бунша во дворе дома; погоня у подъезда. В эти же дни снимался эпизод, когда жена Бунши, увидев на соседнем балконе царя Ивана Грозного, спутала его со своим супругом. Съемки этого эпизода едва не завершились трагедией. А произошло вот что. По сценарию, героине Натальи Крачковской надо было перелезть с одного балкона на другой, чтобы догнать ускользнувшего «мужа». Но актриса, которая страдала жуткой акрофобией (боязнью высоты), отказалась исполнять трюк с перелезанием. Тогда, чтобы заставить ее сделать это, Гайдай пошел на хитрость: он сказал, что внизу будет расположена специальная люлька с людьми, которые будут страховать актрису. На самом деле никакой люльки внизу не было, просто Гайдай рассчитывал на то, что актриса испугается смотреть вниз и не заметит подвоха. Но вышло иначе. Крачковская, перелезая через перила, все-таки глянула вниз и, не обнаружив никакой страховки, от страха чуть не рухнула вниз. К счастью, находившиеся рядом люди успели подхватить ее уже соскальзывающее с балкона тело и втащить обратно. Поэтому эпизод с перелезанием в картину так и не вошел.
17 сентября натурные съемки были завершены, и группа в течение почти двух недель находилась в вынужденном простое — ждала, когда будут готовы павильонные декорации. Эта работа требовала от декораторов дополнительных усилий, поскольку им предстояло воздвигнуть в одном павильоне целый комплекс, в который должно было войти сразу 16 объектов — 10 «современных» и 6 «палат Ивана Грозного». Назову лишь некоторые из этих объектов: квартира Шурика (комната, где стояла «машина времени», зал и кухня), квартира Шпака, лестничная площадка (кстати, ее в эти же дни использовали для съемок еще одной кинокомедии — «Большая перемена»), стоматологический кабинет, площадка подъезда на первом этаже, лифт (в нем должен был застрять Иван Грозный), царская зала, трапезная, зал для приемов и т. д. Весь этот комплекс разместился на площади в 1428 квадратных метров.
Павильонные съемки начались 2 октября с эпизодов «в квартире Шурика». Съемки шли весьма успешно, и в октябре было всего лишь два дня простоя: 5 октября на съемочную площадку не явился Александр Демьяненко, 12 октября заболел Юрий Яковлев.
В ноябре простоев не было, в декабре вновь два — 6 и 8 декабря был болен Юрий Яковлев.
Между тем закончившийся 1972 год отметился самым низким количеством комедий — всего четыре, но именно этот год подарил нашему кинематографу суперкомедию «Джентльмены удачи» Александра Серого и Георгия Данелии. Фильм занял в прокате 1-е место, собрав 65,02 миллиона зрителей. Второе место среди кинокомедий занял фильм Эльдара Рязанова «Старики-разбойники», который по сборам отстал от лидера больше чем вдвое — собрал 31,5 миллиона.
Но вернемся к фильму Леонида Гайдая.
1973 год начался неудачно — 4 января Гайдай заболел. К счастью, недуг продлился всего лишь два дня, и уже 6 января съемки «Ивана Васильевича…» возобновились. За неделю удалось отснять последние эпизоды, и с 15 января начался монтаж фильма. Правда, в двадцатых числах марта один эпизод фильма пришлось доснимать из-за брака пленки — когда Зина на берегу моря поет песню «С любовью встретиться» («Звенит январская вьюга…»). Эпизод снимался 22–23 марта в Ялте.
12 апреля фильм «Иван Васильевич меняет профессию» был сдан генеральной дирекции «Мосфильма». Оценив картину положительно, дирекция потребовала внести в него некоторые поправки. В частности, надо было сократить следующие эпизоды: погоню за Жоржем Милославским (в фильме осталось только ее начало — когда Жорж удирает от милиции, облачившись во врачебный халат), пребывание царя в квартире Тимофеева (изъяли эпизод, где Иван Грозный жарит на кухне котлеты), забавы Жоржа в царских палатах, разговор в телефонной будке, улицы Москвы и др. Были изъяты некоторые фразы, звучащие из уст героев. Так, в эпизоде приема послов Бунша восклицал: «Мир и дружба», но в окончательном варианте он произносит другую фразу: «Гитлер капут!» В эпизоде «трапеза» тот же Бунша спрашивал: «За чей счет этот банкет? Кто оплачивает это обилие?» — на что следовал ответ: «Народ, ваше величество». В итоге последнюю фразу изъяли, заменив ее более лояльной: «Во всяком случае, не мы».
В другом эпизоде — опять с участием Бунши, — когда он удивленно спрашивает: «Что за репертуар у вас?» — дальше шло: «Соберите завтра творческую интеллигенцию. Я вами займусь».
Эту концовку тоже изъяли. В общей сложности фильм был обрезан на 177 метров пленки.
10 мая Отдел контроля за кинорепертуаром разрешил фильм к прокату на территории Советского Союза. 13 июня фильму была присуждена 1-я группа по оплате (за это решение проголосовало 22 человека, чего ранее с фильмами Гайдая не наблюдалось).
Согласно бухгалтерским документам гонорары за фильм участникам съемок распределились следующим образом:
Л. Гайдай — 5948 рублей плюс 2000 рублей за сценарий; А. Демьяненко — 1663 руб., Н. Селезнева — 362 руб., Ю. Яковлев — 4350 руб., Л. Куравлев — 2312 руб., М. Пуговкин — 788 руб., В. Этуш — 630 руб., С. Крамаров — 1129 руб., Н. Крачковская — 347 руб., Н. Маслова — 101 руб., С. Филиппов — 258 руб., Н. Кустинская — 168 руб., А. Подшивалов — 139 руб.
Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» вышел в прокат 21 сентября 1973 года и принес Леониду Гайдаю новый оглушительный триумф: 3-е место в прокате, 60,7 миллиона зрителей. Одной из первых на премьеру откликнулась главная газета страны — «Правда». Г. Кожухова в номере от 24 сентября писала: «Оставшись самим собой, Гайдай в новой работе, на мой взгляд, во многом довел свою интонацию, свой стиль до блеска и изящества. Не эти ли же свойства объясняют то, почему мы десятилетиями поминаем добрым словом «Веселых ребят», «Волгу-Волгу», «Карнавальную ночь» — за радость присутствия на празднике мастерства?..»
Но в этой же заметке автор позволяет себе и покритиковать мастера. Цитирую: «Ему, по-моему, изменяет порой вкус. Вот, например, женщина снимает парик и оказывается… лысой. Смешно? Может быть. Но как-то непривлекательно. У иного зрителя, наверное, найдутся другие замечания по тем или иным частностям. Есть и не частность: нам опять предлагают старого знакомого Шурика, однако ни режиссер, ни — особенно — актер А. Демьяненко не сумели сделать эту встречу интересной…»
Журнал «Советский экран» в № 9 за 1974 год устроил дискуссию об отечественной кинокомедии, во время которой участвовавшие в ней критики высоко оценили новое творение Гайдая. Приведу некоторые высказывания.
М. Кузнецов: «Артиллерия — бог войны, бог комедии — движение. У Л. Гайдая — стремительное движение главной идеи, великолепный темп, виртуозная динамика. И это прекрасно. Комедии могут быть разноплановые, но движение — душа их. Плохо, когда движение превращается в пустую суету…»
Н. Кладо: «Картина, по-моему, хорошая и показывает правомерность стиля, избранного режиссером: эксцентрика будет жить еще много лет, потому что возбуждает в человеке своеобразное и острое отношение к действительности…»
К. Минц: «Брызжущее остроумие «Ивана Васильевича…», поразительное искусство темпа, ритма — все это доказывает, что Гайдай действительно выдающийся мастер.
Я очень люблю его творчество, и мне хотелось бы сегодня сказать, что Гайдай близок к созданию высокой комедии, и это произойдет в том случае, если талант режиссера будет помножен на замысел…»
Но когда в том же «Советском экране» был объявлен конкурс среди читателей на лучший фильм года, «Иван Васильевич…» попал на 11-е место, набрав 4,22 балла. Почему? Судя по всему, произошло это из-за элементарной подтасовки. На эту мысль наводят названия фильмов, которые разместились на первых позициях. Например, 1-е место заняла картина Витаутаса Жалакявичуса «Это сладкое слово — свобода» (4,49 балла), а 2-е — фильм Евгения Карелова «Я — Шаповалов Т. П.» (4,48 балла). Оба фильма собрали меньшую кассу, чем творение Гайдая, но имели одно достоинство — были идеологически безупречны. Вот именно за это их и тянули вверх.
Между тем новое произведение Леонида Гайдая было на десять порядков выше большинства кинокомедий, которые демонстрировались на отечественном экране не только в 1973-м, но и в следующем году. Так получилось, но новых «Джентльменов удачи», которые могли бы бросить серьезный вызов самому кассовому режиссеру советского кинематографа, в те годы не появилось. Хотя хорошие кинокомедии были. Это «Здравствуй и прощай» Виталия Мельникова, «Совсем пропащий» Георгия Данелии, «Золотые рога» Александра Роу. Эти фильмы вышли в 73-м.
В следующем году сам Эльдар Рязанов бросил вызов Гайдаю, вторгнувшись на его территорию и сняв единственную свою эксцентрическую кинокомедию «Невероятные приключения итальянцев в России». Фильм занял 4-е место в прокате, собрав 49,2 миллиона зрителей. Хотя, на мой взгляд, фильм получился гораздо слабее гайдаевских нетленок. Но этому есть объяснение: Рязанов снимал «Итальянцев» через не могу, чуть ли не из-под палки. О других кинокомедиях 74-го говорить просто нечего — настолько они слабы и беспомощны. И «Неисправимый лгун» Вилена Азарова (кстати, авторы сценария фильма — Яков Костюковский и Морис Слободской), и «Нейлон 100 %» Владимира Басова, и «Теща» Сергея Сплошнова. На должном уровне оказались лишь «Мелодии Верийского квартала» Георгия Шенгелаи, но грузинский кинематограф в те годы вообще высоко котировался (фильм был удостоен призов на Всесоюзном кинофестивале в Баку, на Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне).
«Иван Васильевич меняет профессию» — 60,7 миллиона зрителей;
«Земля Санникова» — 41,1 млн.;
«Учитель пения» — 32,7 млн.;
«Любить человека» — 32,2 млн.;
«Пятьдесят на пятьдесят» — 31,9 млн.;
«Командир «Счастливой «Щуки» — 31,0 млн.;
«Слуги дьявола на чертовой мельнице» — 30,5 млн.;
«Круг» — 29,0 млн.;
«Меченый атом» — 27,7 млн.;
«Черный принц» — 26,8 млн.;
«Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» — 26,3 млн.;
«Земля, до востребования» — 23,8 млн.;
«Возвращение к жизни» — 23,4 млн.;
«Приваловские миллионы» — 23,3 млн.;
«Седьмая пуля» — 22,5 млн.
Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» еще не вышел в прокат, а Гайдай уже начал думать над очередной работой. И вновь это должна была быть экранизация. На этот раз комедиограф обратился к творчеству Михаила Зощенко, задумав снять фильм по нескольким его рассказам. После долгого перерыва (с 1965 года) Гайдаю опять предстояло снимать короткометражное кино.
30 июня 1973 года Леонид Гайдай и Владлен Бахнов принесли заявку в ЭТО на сценарий нового фильма. В заявке они так объясняли свою идею:
«В основном мы хотели написать наш сценарий по мотивам таких произведений М. Зощенко, как «Забавное приключение», «Свадебное происшествие», «Кочерга», «Парусиновый портфель». Причем это не будет экранизация, состоящая из отдельных новелл, а произведение с единым сюжетом, объединенным общими персонажами, сквозным действием и единой темой. Действие будет происходить в областном городе в наши дни…
Мы понимаем, как трудно перенести на экран знаменитый зощенковский стиль и его искрометный юмор. Насколько нам известно, произведения М. Зощенко почти не экранизировались. (Во всяком случае, сегодня идет только один, причем очень удачный, короткометражный фильм «Серенада», действие которого, кстати, тоже перенесено в наши дни.) Но несомненно стоит попробовать сделать полнометражную комедию по произведениям этого великолепного писателя. И где же еще экспериментировать, если не в Экспериментальном творческом объединении? Тем более что отобранные нами для экранизации произведения Михаила Зощенко дают возможность создать веселый, смешной и в то же время не лишенный серьезной мысли фильм…»
3 июля с авторами будущего сценария (условное название: «Тайна, покрытая лаком») был заключен договор. 13 августа худрук ЭТО Г. Чухрай рекомендовал авторам оставить время действия будущего фильма в 20-х годах. Те согласились.
Сценарий писался всю осень. 13 декабря его рассмотрела сценарно-редакционная коллегия (он уже назвался «Не может быть!») и рекомендовала принять его. С 15 января 1974 года сценарий был запущен в режиссерскую разработку. С 15 июля начался подготовительный период. Согласно плану, он должен был продлиться до 14 октября, однако из-за уходящей летней натуры решено было начать съемки раньше этого срока.
В новый фильм Гайдай взял проверенную «гвардию». Оператор — Сергей Полуянов (третий фильм с Гайдаем), главный художник — Евгений Куманьков (третий фильм), композитор — Александр Зацепин (шестой фильм), звукооператор — Р. Маргачева (третий фильм).
Гайдай очень хотел видеть в роли папаши невесты своего любимого артиста Юрия Никулина. Но его работа в цирке опять не позволила ему сниматься у мэтра кинокомедии. В итоге на эту роль пригласили Георгия Вицина, для которого это был уже восьмой «гайдаевский» фильм. Среди других «старожилов»: Нина Гребешкова (пятый фильм), Михаил Пуговкин (четвертый фильм), Наталья Селезнева (третий фильм), Савелий Крамаров (третий фильм), Сергей Филиппов (третий фильм), Леонид Куравлев (второй фильм), Готлиб Ронинсон (второй фильм).
Новичков в команде Гайдая тоже было немало, особенно актеров. Среди них: Вячеслав Невинный, Михаил Светин, Олег Даль, Светлана Крючкова, Михаил Кокшенов, Евгений Жариков, Лариса Еремина, Валентина Теличкина, Людмила Шагалова, Эве Киви, Светлана Харитонова и др.
12 сентября съемочная группа выехала в Астрахань, где должна была сниматься «натура». Съемки начались четыре дня спустя с эпизода «у прокуратуры» из первой новеллы «Преступление и наказание»: Горбушкин (Михаил Пуговкин) в сопровождении милиционера (Раднэр Муратов) подходит к прокуратуре; Горбушкин выходит из прокуратуры.
17 сентября — Петр Васильевич (Вячеслав Невинный) в пивном ларьке поет песню «Губит людей не пиво»; мимо ларька проезжает на машине Горбушкин.
18 сентября — Горбушкин едет в машине в прокуратуру.
19 сентября — Горбушкин в кабинете следователя (Лев Поляков).
20 сентября — Резников (Михаил Светин) смотрит в окно.
21–22 сентября — выходные дни.
23 сентября — освоение декорации «Двор Горбушкиных».
24 сентября — Горбушкин в сопровождении жены Анны Васильевны (Нина Гребешкова) и милиционера выходит из дома.
25 сентября — Горбушкин идет через двор.
26 сентября — Петр Васильевич и Резников сговариваются о распродаже имущества Горбушкиных.
27 сентября — Петр Васильевич уговаривает Резникова жениться на своей сестре Анне Васильевне. Резников поначалу отчаянно сопротивляется, но затем уступает натиску пронырливого братца.
28–29 сентября — выходные дни.
30 сентября — Петр Васильевич продает мужику в шапке (Владимир Уральский) поросенка; полная дама (Наталья Бегорцева-Крачковская) и ее супруг Лелик (Игорь Ясулович) выходят из дома Горбушкиных, приобретя в нем две картины.
1 октября — Петр Васильевич, мужик в шапке и мальчик ловят поросенка; полная дама падает на землю, муж пытается ее поднять и падает сам; поросенок дырявит картину.
2 октября — Петр Васильевич, Анна Васильевна и Резников во дворе; грузчики выносят мебель из дома Горбушкиных.
3 октября — та же компания все в том же дворе.
4 октября — Резников пытается вернуть Петру Васильевичу одежду, купленную в доме Горбушкиных.
5–6 октября — выходные дни.
7 октября — Петр Васильевич, Анна Васильевна и Резников во дворе.
8 октября — начали снимать эпизоды из второй новеллы «Забавное приключение»: певец Анатолий Барыгин-Амурский (Олег Даль) сталкивается на оживленном перекрестке с Верзилой (Михаил Кокшенов).
9 октября — освоение натурной площадки.
10 октября — Анатолий, Зина (Светлана Крючкова) и Верзила на автобусной остановке.
11 октября — Анатолий идет на свидание, распевая «Песню про Купидона».
12–13 октября — выходные дни.
14–15 октября — группа возвращается в Москву.
17 октября — 27 октября — подготовительный период.
28 октября — худсовет по отснятому материалу. Приведу отрывки из некоторых выступлений:
Буданцева: «Стилистика найдена. Гребешкова хороша. Но не очень точно подобран актер на роль следователя — Поляков. Нужен характерный актер. Явная нарочитость у Пуговкина. Менее интересны планы с Далем. А вот песни хороши…»
Шевцов: «Меня смутила песня Невинного. Это вставной номер. Все остальное хорошо…»
Замошкин: «Пуговкин в первой сцене ничего не нашел. Не решил ничего — вяловатая сцена. Пробы были интереснее. Пуговкин из материала выпадает. Не понравился мне милиционер. Кого он изображает? Чего-то ему не хватает. А вот Невинный понравился…»
Л. Гайдай: «В роли милиционера мы вынуждены снимать именно этого актера. Менять его уже не будем…»
29 октября — 13 ноября — подготовительный период.
14 ноября — освоение декораций.
15 ноября съемки фильма возобновляются. В декорации «Веранда Горбушкиных» снимались эпизоды: Горбушкин и его жена Анна Васильевна завтракают. Горбушкин читает в газете заметку о суде над расхитителем народного имущества, которому дали 10 лет тюрьмы, и тяжело охает. Жена удивляется: «А чего ты расхищаешь? Подумаешь, раз в десять лет гнилье какое-то принесет и газеты читать не может. Вот другие заведующие несут, несут, несут…» Горбушкин: «А я не несу? Я, по-вашему, розы нюхаю? А это что? А это? А на тебе что?..»; в дом заходит милиционер; Горбушкин начинает хаотично собираться.
16–17 ноября — выходные дни.
18 ноября — к Анне Васильевне, которая занята тем, что прячет деньги, заходит ее сосед Резников.
19 ноября — к Анне Васильевне приходит ее брат Петр Васильевич.
20 ноября — Петр Васильевич продает две картины полной даме и ее мужу Лелику. Муж интересуется: «А чьих кистей эти работы?» — «Чего?» — не понимает братец и тут же бежит справиться об этом у сестрицы. Но та раздраженно отвечает: «Нет там никаких кистей!» Полная дама интересуется о ценах на картины, и братец называет запредельные суммы. Дама возмущена: «Не смешите меня! За какую-то березовую рощу 200 рублей?» На что братец парирует: «Да тут одних сухих березовых дров кубометров 40!»
21 ноября — Анна Васильевна и Петр Васильевич на веранде.
22 ноября — Резников пытается вернуть Петру Васильевичу костюм, который ему явно велик. Но братец хитер: с помощью бельевых прищепок делает пиджак «узким». Затем снова «свободным». В итоге Резников от своих претензий отказывается.
23–24 ноября — выходные дни.
25 ноября — все та же компания на веранде делят имущество Горбушкиных.
26 ноября — Резников пытается вернуть у братца свои деньги, которые он отдал ему за имущество Горбушкиных, после того как дал согласие жениться на Анне Васильевне: дескать, получается, что я сам у себя купил эти вещи. Братец деньги отдавать не хочет.
27 ноября — Горбушкин застает свою жену в объятиях Резникова и вопит: «Это что происходит в моей камере?»
28 ноября — освоение декорации «Квартира Анатолия».
29 ноября — Анатолий (Олег Даль), его жена (Наталья Селезнева) и трое их детей завтракают.
30 ноября — 1 декабря — выходные дни.
2 декабря — на квартире Анатолия.
Далее должны были снимать эпизоды второй новеллы в декорациях «Квартира Зины» и «Смежные комнаты», однако, из-за неготовности декораций в течение нескольких дней группа ничего не снимала. Затем решено было снимать эпизоды из третьей новеллы «Свадебное происшествие». За несколько дней сняли эпизоды: жених Володька (Леонид Куравлев) и его приятель Сергей (Савелий Крамаров) в доме невесты. Но с 20 декабря группе вновь не повезло: приказом гендиректора киностудии «Мосфильм» Куравлев и Крамаров были отправлены на несколько дней в Чехословакию, на съемки фильма «Да здравствует цирк!». Пока их не было, группе «Не может быть!» пришлось снимать только крупные планы и некоторые общие с дублерами отсутствующих актеров.
После новогодних праздников — 3 января 1975 года — съемки фильма возобновились: продолжали снимать эпизоды в декорации «Квартира невесты».
4–5 января — выходные дни.
6 января — квартира невесты.
7–10 января — квартира невесты. В один из этих дней съемочную площадку посетил корреспондент журнала «Советский экран» Феликс Французов. Вот как описывает увиденное:
«Сегодня снимается очередной эпизод киноновеллы «Свадебное происшествие». Жених Володька с приятелем Серегой попадают наконец в дом невесты. Вся в предсвадебных хлопотах радушная мамаша (Л. Шагалова) передает друзей подвыпившему мужу (Г. Вицин).
Выписываю эпизод из сценария:
«— Очень приятно! — стараясь быть гостеприимным, проговорил отец. — Не желаете ли трахнуть по маленькой?
— Мерси-с, — церемонно ответил жених.
— Это никогда не помешает, — сказал, потирая руки, Серега».
Что здесь играть? Актеры опытные, органичные. Подошли, поздоровались, пошли выпивать. В режиссерском сценарии эпизод рассчитан на 10 метров, то есть на двадцать секунд.
Репетировали и снимали около двух часов.
…Петр Петрович Кукушкин сделал шаг к гостям. Остановился. Рука уложена за лацкан пиджака… Вицин играет величавость монумента. В резком контрасте с плюгавой сущностью своего героя.
Церемонно подходит жених. Он чуть волнуется, но сознает торжественность момента. Застывает. Поза: «Мы тоже деликатные обхождения понимаем».
Кукушкин величественно протягивает ему руку. Обмениваются рукопожатием. Да, да, именно обмениваются, а не просто здороваются.
— Очень приятно, — важно соглашается Кукушкин…
И тут репетируются и снимаются варианты. Вот два из них.
Первый. Его предложил Вицин, чтобы внутренне оправдать неожиданный переход к фразе: «Не желаете ли трахнуть по маленькой?»
Он поворачивается к Сереге… и узнает родную душу выпивохи. Сразу слетает маска величия, возникает радушное и естественное:
— Не желаете ли трахнуть по маленькой?
— Мерси-с, — отвечает жених Володька, он еще «держит» торжественность момента.
— Это никогда не помешает! — до предела радостно вопит Серега.
— Не надо так, — останавливает Гайдай. — Ты проникнись: Серега на приеме, он умеет себя вести.
— Он же бабник, элегантный человек, — подсказывает Куравлев.
Ну а когда Савелий Крамаров в модном кургузом пиджачке, в оранжевых носках из-под серых в полоску брюк, в галстуке бантом играет элегантность… Это, знаете ли, зрелище!
Второй вариант.
— Нет, — говорит Гайдай, — слишком резко от чванства к панибратству… Давайте поищем переход.
И нашли. Вицин отводит взгляд от Сергея, смотрит перед собой. В глазах тоска: надо вроде что-то говорить, а что?.. Начинает медленно раскачиваться: с носка на пятку, с пятки на носок… Куравлев, не меняя «церемонного» выражения лица, включается: с пятки на носок, с носка на пятку… В том же ритме закачался Крамаров…
— Вот правильно, — говорит Гайдай, — в беседе высоких договаривающихся сторон произошла заминка, не предусмотренная протоколом. И тут у папаши внезапно родилась мысль…
— Не желаете ли трахнуть по маленькой? — облегченно вздыхает Вицин…
В этом «проходном» эпизоде проявляется одна из самых сильных сторон дарования Гайдая — умение придумать трюк-детальку, трюк-штрих, ввести зрителя в атмосферу смешного. Почти ничего не произошло, но сыграны и характеры персонажей и логика их взаимоотношений…»
11–12 января — выходные дни.
13–16 января — квартира невесты.
17 января — на съемку не явился Георгий Вицин, из-за чего пришлось снимать эпизоды без его участия.
18–19 января — выходные дни.
20–21 января — квартира невесты.
22–24 января — квартира невесты: жених плутает среди гостей, пытаясь найти свою невесту.
25–26 января — выходные дни.
27–28 января — квартира невесты.
29 января — 5 февраля — монтаж фильма.
6–7 февраля должны были снимать натурные эпизоды к третьей новелле: жених с приятелем ищут дом невесты. Однако из-за болезни Куравлева съемки пришлось отложить. Натуру сняли 10–11 февраля.
12 февраля — начали снимать павильонные эпизоды ко второй новелле: муж Зины Николай (Евгений Жариков) уходит из дома якобы на работу, на самом деле к любовнице.
13 февраля — Николай возвращается за портфелем.
14 февраля — к Зине приходит Анатолий.
15–16 февраля — выходные дни.
17 февраля — Зина и Анатолий идут через коридор коммуналки; Верзила идет через коридор коммуналки.
18–19 февраля — простой из-за неявки на съемку одного из актеров.
20 февраля — из-за неявки на съемочную площадку Олега Даля (занят в театре) снимали крупные планы других актеров.
21 февраля — Зина приводит Анатолия в комнату своей подруги.
22–23 февраля — выходные дни.
24 февраля — из-за занятости в театре на съемку вновь не явился Олег Даль.
25 февраля — подруга Зины застает в своей комнате Анатолия и Зину.
26 февраля — Верзила застает Анатолия в своей комнате.
27–28 февраля — драка Верзилы и Анатолия.
1–2 марта — выходные дни.
3–5 марта — участники происшествия за круглым столом.
6 марта — монтаж фильма.
23 мая — фильм сдан на одной пленке генеральной дирекции киностудии «Мосфильм». Через несколько дней фильм смотрели в Госкино и тоже приняли.
3 июня — фильм разрешило к выпуску на широкий экран Главное управление по художественной кинематографии. 15 июля то же самое решение вынес Отдел контроля за кинорепертуаром.
1 июля — фильму присуждена 1-я группа по оплате.
Гонорары создателям фильма были выплачены в следующих суммах:
Л. Гайдай — 5727 рублей плюс 2000 за сценарий, М. Пуговкин — 950 руб., Н. Гребешкова — 562 руб., В. Невинный — 1290 руб., М. Светин — 495 руб., С. Крючкова — 371 руб., О. Даль — 675 руб., Н. Селезнева — 319 руб., Е. Жариков — 995 руб., Л. Еремина — 152 руб., М. Кокшенов — 481 руб., Л. Куравлев — 1875 руб., С. Крамаров — 1440 руб., Г. Вицин — 1300 руб., В. Теличкина — 328 руб.
Фильм «Не может быть!» вышел на всесоюзный экран 23 октября 1975 года. Несмотря на то, что побить рекорд предыдущих хитов Гайдая ему не удалось, его результат тоже был впечатляющ — 50 миллионов 900 тысяч зрителей (2-е место в прокате среди отечественных фильмов). Таким образом в послужном списке режиссера «Не может быть!» занял 4-е место, после «Бриллиантовой руки», «Кавказской пленницы» и «Ивана Васильевича…».
Между тем критика отнеслась к новому творению великого комедиографа двояко: одни его хвалили, другие ругали. Приведу по одному мнению с каждой стороны. Вот что писал И. Золотусский в журнале «Советский экран»:
«Я смотрел этот фильм в жаркий летний день, точнее, на исходе дня, когда утомленная зноем Москва, как рыба, выброшенная на песок, тяжело дыша жабрами, пыталась сползти в воду. И тем не менее зал Дома кино был полон. На Гайдая собрались. Отчасти, конечно, собрались и на Зощенко, но все же по преимуществу на Гайдая, ибо знали: раз Гайдай — будет смешно. Смех Гайдая оздоровительный, профилактический, он освежает, молодит и некоторым образом движет вперед, ибо, очищаясь в нем, человек готов к новым испытаниям, которые предлагает ему суровый век… Как всегда, у Гайдая много талантливых актеров и забавных трюков, много остроумия чисто событийного и есть какая-то свобода в распоряжении смехом: смеюсь как хочу и сколько хочу!
Эта-то свобода и заражает. Зал свободно отдается стихии веселья, которая несет его… не все ли равно куда… Смех и сам по себе цель, зачем нужны ему еще какие-то оговорочные «цели», разве разрядка, очищение, преображение не цель?..
Кого бы ни ставил в кино Гайдай, смех у него один и тот же — гайдаевский. Поэтому вы, пожалуй, не отличите по природе смеха «Двенадцать стульев» от «Не может быть!». Но это уже неважно, важно, что вам смешно…»
А теперь противоположное мнение, высказанное Юрием Смелковым в «Комсомольской правде» (номер от 11 ноября):
«Если кинематограф обращается к такому писателю, как Зощенко, мы вправе предполагать, что режиссера интересует именно этот писатель, дух и смысл его творчества, а не только те или иные сюжеты (сюжеты можно найти и похлеще). Однако при знакомстве с фильмом предположение наше не оправдывается, и мы видим, что режиссер использовал рассказы Зощенко с гораздо более скромной целью — сделать еще одну развлекательную кинокомедию. Дело не в том, что режиссер далеко отошел от писателя, но в том, что отход этот был предпринят во имя цели, гораздо менее значительной, чем ставил себе писатель…».
«Табор уходит в небо» — 64,9 миллионов зрителей;
«Не может быть!» — 50,9 млн.;
«Единственная» — 33,1 млн.;
«Стрелы Робин Гуда» — 28,9 млн.;
«Преступление» (1-й фильм) — 27,0 млн.;
«Ар-хи-ме-ды!» — 26,4 млн.;
«Соло для слона с оркестром» — 24,8 млн.;
«Преступление» (2-й фильм) — 23,3 млн.;
«Алмазы для Марии» — 22,2 млн.;
«Пропавшая экспедиция» — 20,9 млн.;
«Дерсу Узала» — 20,4 млн.;
«От зари до зари» — 20,4 млн.;
«Сын председателя» — 20,2 млн.
Идея создания этого фильма принадлежит, как это ни странно, бывшему Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву. Дело было так. В середине июля 1959 года в Советский Союз с официальным визитом приехал император Эфиопии Хайле Селассие I. В числе других достопримечательностей советской столицы, которые ему продемонстрировал Н. С. Хрущев, оказался и цирк на Цветном бульваре.
В те годы слава советского цирка гремела на всех континентах, поэтому неудивительно, что знатного заморского гостя привели посмотреть на это чудо. Тогда в нашем цирке гремело несколько имен, и одним из них было имя ослепительной дрессировщицы Маргариты Назаровой. Ее номер с тиграми имел бешеный успех у зрителей. Не стали исключением в этом ряду и Н. Хрущев с императором Эфиопии. В конце выступления они попросили подняться отважную женщину к себе в ложу, и та, естественно, поднялась, причем привела с собой и двух тигрят. Говорят, умилению высоких руководителей не было предела. А Н. Хрущев внезапно заявил: «Только в нашей стране работают такие изумительные женщины. Про них только кино снимать».
Как оказалось, рядом с руководителем страны находился кто-то из наших высоких киношных руководителей, который тут же взял эту фразу Никиты Сергеевича на заметку. И уже через несколько дней машина по запуску фильма с участием Маргариты Назаровой была запущена.
Однако прежде чем приступить к рассказу о работе над этим фильмом, стоит рассказать о главной виновнице происшедшего — Маргарите Петровне Назаровой.
Она родилась 26 ноября 1926 года. Когда началась война, будущая циркачка оказалась на оккупированной территории, и ее, как и тысячи других молодых советских людей, фашисты угнали в Германию. Первое время она работала в одном из немецких хозяйств, но затем ее приметил владелец одного из кабаре и взял к себе в качестве танцовщицы. После окончания войны Назарова вернулась на родину и с 1946 года стала работать балериной, сначала на эстраде, затем в передвижном театре оперетты. В 1953 году впервые попала на съемочную площадку — играла в массовке фильма «Случай в тайге». Там познакомилась с дрессировщиком Константином Константиновским, который вскоре стал ее мужем. У этого человека тоже была уникальная биография. Во время войны он служил в специальном подразделении, которое занималось дрессировкой собак-камикадзе: обвешанные взрывчаткой, эти собаки взрывали немецкие танки. Как это происходило? Собак специально дрессировали реагировать на звук двигателей немецких танков (достигалось это легко: животных кормили только под днищем этих танков). Поэтому, когда они слышали знакомый звук, то мчались к танкам, и те взрывались. Однако немцы вскоре просекли эту хитрость и придумали противоядие: как только видели собак, выключали двигатели своих машин. И животные мчались обратно. В результате несколько взрывов прозвучало уже в наших рядах. За это командование разжаловало всех, кто имел отношение к этой дрессировке, и отправило в штрафбат. Оказался там и Константиновский. Правда, длилась его судимость недолго: за бесстрашие в боях он был возвращен в регулярные части, а вскоре и война закончилась.
В 1954 году Назарова стала работать помощницей у дрессировщиков Бориса Эдера и своего мужа Константиновского. В этом качестве она работала и на съемках фильма «Укротительница тигров», съемки которого проходили в том же году. Однако лица Назаровой кинозритель тогда так и не увидел, только спину. И вот в 1960 году ей наконец выпала прекрасная возможность проявить себя в качестве киноактрисы в фильме «Полосатый рейс». О нем мой дальнейший рассказ.
Едва на «Ленфильме» было принято решение снимать фильм с Назаровой в главной роли, тут же стали искать хорошего сценариста, который сумел бы заплести лихую интригу будущего фильма. Кандидатур перебрали несколько, но все впустую. Одни сценаристы были заняты, другие наотрез отказывались писать что-либо на тему «дрессировщица и ее тигры». Машина забуксовала в самом начале и, казалось, вскоре вообще заглохнет. Но тут удача улыбнулась руководству студии в лице молодого автора морских повестей Виктора Конецкого. В то время он только начал сотрудничать с кинематографом и писал свой первый сценарий о тружениках моря. В последующем этот сценарий ляжет в основу замечательного фильма Георгия Данелии «Путь к причалу» (1962), однако на тот момент, о котором идет речь, работа над сценарием у писателя не ладилась. Материал был серьезным, и так необходимое писателю творческое вдохновение никак его не посещало. Именно в это время он внезапно и узнал, что руководство «Ленфильма» задумало снимать фильм с участием дрессировщицы Маргариты Назаровой и ее подопечных — тигров. Чувствуя, что эта тема ему очень близка, он явился к директору студии и заявил:
— Я могу написать прекрасный сюжет на эту тему.
— Но вы же морской писатель? — удивился директор. — А у нас тигры. Что-то не стыкуется.
— Очень даже стыкуется! — продолжал убеждать высокого начальника писатель. — Я вам сейчас расскажу одну историю, а вы сами сделаете выводы. Дело было так. На острове Врангеля мы погрузили к себе на борт двух белых медведей. И поволокли их в Мурманск. В течение какого-то времени все шло как по нотам: медведи в клетке, мы — в каютах. Но вот однажды кто-то из наших ребят плохо закинул щеколду на замке, и медведи вышли на палубу. Что тут началось! Оружия у нас на борту никакого нет, да если бы оно и было, применять его мы бы вряд ли стали: медведи стоили очень дорого и в случае их гибели нам бы пришлось платить за них бешеные деньги. Поэтому пришлось усмирять их подручными средствами. Кто-то из наших матросов схватил углекислотный огнетушитель, и с его помощью нам удалось загнать зверей в их клетку. Ну как, теперь стыкуется?
— Гениально! — только и смог вымолвить директор студии и тут же отдал распоряжение Конецкому немедленно приступать к написанию сценария.
Вскоре сценарий был написан и руководством студии полностью одобрен. Правда, когда его показали в Госкино, у одного высокого начальника возникли определенные возражения, которые он не преминул высказать его автору — Конецкому.
— Молодой человек, — обратился чиновник к писателю, едва он переступил порог его начальственного кабинета. — Вы ведь профессиональный моряк, но в своем произведении делаете просто вопиющие ошибки. Скажите, советские капитаны являются членами КПСС?
— Обязательно, — ответил Конецкий, еще не понимая, куда клонит хозяин кабинета.
— Но как же так получается: советский капитан, член нашей Коммунистической партии, увидев тигров, вдруг лезет в окно рубки?
— А что тут странного? — искренне удивился Конецкий. — Я думаю, если к вам сейчас в этот кабинет войдет тигр, вы тоже куда-нибудь сиганете.
При этих словах пышные брови чиновника от удивления и возмущения поползли вверх. Наконец он сумел совладать со своими чувствами и произнес:
— Нет, молодой человек, так не пойдет. Я вижу, что вы слишком молоды, чтобы доверять вам фильм, который мало того, что будет стоит порядка 15 миллионов рублей, так еще снимается по заказу нашего дорогого Никиты Сергеевича.
— Вы меня снимаете с картины?
— Нет, не снимаю, — стальные нотки в голосе чиновника внезапно исчезли и брови вернулись в исходное положение. — Просто мы укрепим вас проверенным человеком. Идите.
Этим проверенным человеком стал известный сценарист, создатель литературных основ для фильмов «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году» Алексей Каплер. Прочтя сценарий Конецкого, он тут же назвал его «добротным, но не полным» и поэтому предложил ввести в сюжетную канву любовную линию.
— И кто же кого полюбит? — поинтересовался Конецкий.
— Марютка полюбит… — Каплер на секунду задумался, а затем добавил: — Старшего помощника капитана.
— Но Марютку играет Назарова, дрессировщица! Она же не профессиональная актриса и не сможет хорошо сыграть драматическую роль! — попытался возразить Конецкий.
— Молодой человек, вы что, сомневаетесь в способностях нашей замечательной дрессировщицы? Неужели вы думаете, что, если она каждый день выходит на арену и укрощает тигров, она не сможет справиться с ролью на съемочной площадке? Плохо вы думаете об артистах советского цирка! И вообще, о женщинах. Я десять лет отсидел на Колыме за любовь (Каплера в 1943 году лично посадил Сталин за то, что тот влюбился в его дочь Светлану) и могу судить о них лучше, чем вы. Так что споры на этот счет отпадают.
Между тем параллельно с работой над сценарием на «Ленфильме» полным ходом шли поиски постановщика для этой картины и актеров. Вскоре в качестве режиссера был приглашен 35-летний Владимир Фетин, который хотя и окончил всего лишь год назад ВГИК и снял одну картину («Жеребенок» по М. Шолохову), однако имел за плечами богатый жизненный опыт — в войну он был летчиком-штурмовиком.
Довольно скоро были найдены и актеры на главные роли в этом фильме: Евгений Леонов должен был играть лжедрессировщика Женю Шулейкина, капитана — Алексей Грибов, старпома — Иван Дмитриев. Большинство ролей матросов достались актерам малоизвестным, хотя и здесь были исключения. Например, одного из членов команды сыграл популярный в те годы актер Алексей Смирнов (помните его Верзилу в «Операции «Ы»?»), еще одного матроса сыграл Владимир Белокуров (тот самый, который сыграл Валерия Чкалова в одноименном фильме). И совсем крошечную роль — загорающего мужчину на пляже — сыграл Василий Лановой. В роли обезьяны-шимпанзе снялся питомец Киевского зоопарка Пират. Причем, поскольку в Киеве он жил в одной клетке со своей подругой, Челитой, ее тоже пришлось взять на съемки — чтобы Пират не скучал.
Начались съемки летом 1960 года в Ленинграде, на борту старого и ржавого парохода «Матрос Железняк». По бортам этой калоши наварили решетки, и звери каждый день резвились на палубе, таким образом проходя нужную адаптацию. За этим процессом наблюдали тысячи ленинградцев, которые толпились на набережной Невы с утра и до глубокого вечера. После небольшого пребывания в Ленинграде группа переместилась на Черное море.
Несмотря на то, что тигры прошли соответствующую дрессировку на «Матросе Железняке», однако их поведение на съемках у моря часто было неадекватным. На этой почве на съемочной площадке случалось множество курьезов. Вот как об этом вспоминал Евгений Леонов:
«Мы приехали на корабль, красивый очень. Ко мне подошли режиссер, оператор и сказали: «Ты не волнуйся, мы придумали очень смешной эпизод. Посадим тебя в клетку, выпустим тигров и посмотрим, что будет». Я говорю: «Нет, я не согласен. У меня семья, маленький сын, я против». Меня, конечно, уговорили, ведь я же дал согласие сниматься в этом фильме. Сами все попрятались. Режиссер смелый-смелый сам залез на мачту, оттуда все видно, — руководить легче. Оператор спрятался в железный ящик, выставил камеру. Посадили меня в клетку, выпустили тигров. Тигры подошли, понюхали и пошли дальше палубу осматривать. Тигры не бросаются — комедия не получается. Режиссер кричит: «Дрессировщик, почему твои животные не бросаются на артиста?» — «Они к нему принюхиваются, — говорит, а сам запихивает ко мне в клетку живого поросенка и шепчет: — Леонов, возьми вилку, поколи поросенка, а то тигры на него не реагируют». Я говорю: «Тебе надо — ты и коли, у меня другая профессия».
Зато что творилось на палубе через минуту, когда тигры учуяли поросенка! Они его через прутья поцарапали, поросенок визжит, тигры от этого еще больше свирепеют. Я кричу, поросенка прижимаю. А поросенок от страха совсем обезумел, на меня стал кидаться.
Тигры рычат, поросенок лает, я кричу: «Дрессировщик, стреляй, не то всех сожрут вместе с палубой».
Дрессировщик выстрелил, в воздух конечно, но тигрица Кальма от всего этого визга и грохота бросилась в море… Целый час ее спасали и спасли, конечно…»
Между тем, помимо Леонова, едва не досталось от тигров в одном из эпизодов и оператору Дмитрию Месхиеву. Случилось это тогда, когда должны были снимать заплыв тигров на пляж. Так вот, чтобы бросить тигров в море, их сначала посадили в клетку, затем эту клетку подцепили корабельной стрелой и опустили за борт. После этого, по замыслу дрессировщика, клетка должна была открыться, и тигры оказались бы в воде. Так оно, собственно, и получилось. Однако вместо того, чтобы плыть от корабля к суше, тигры внезапно стали лезть на клетку, где сидел оператор. Дело осложнилось тем, что Месхиев настолько был увлечен своей камерой, что в первую минуту не заметил этого маневра хищников и продолжал беспечно сидеть на своем месте. Тогда, чтобы предупредить его, на корабле стали стрелять ракетами и кричать ему: «Дима! Тигры на клетке! Тигры!»
Когда Месхиев наконец услышал этот шум и оторвал голову от окуляра камеры, тигры уже почти залезли на клетку и внимательно его разглядывали. Видимо, верно оценив ситуацию, когда третий явно оказывался лишним, Месхиев положил камеру на крышу клетки и, не мешкая больше ни секунды, прыгнул в море.
Немало забавных эпизодов возникало на съемках, когда снимали любовные эпизоды с участием Назаровой и Дмитриева. Дело в том, что на съемках в качестве дрессировщика присутствовал муж дрессировщицы Константиновский. Он был жутко ревнивым мужчиной и постоянно донимал Дмитриева своими подозрениями. В один из таких моментов он даже пригрозил артисту, что, если тот будет слишком «ласков» с его женой, он спустит на него тигра. Короче, всем участникам съемок было очень весело.
В самом конце работы случился и один печальный инцидент. Читатель наверняка помнит эпизод фильма, когда матросы несут на носилках усыпленного льва. В этой роли снимался лев по имени Васька. Был он уже очень старым по возрасту, но свой эпизод (когда он гоняет по палубе команду) отыграл прекрасно. А затем его стали усыплять, а он не засыпает. Уже весь димедрол извели, а лев как бодрствовал, так и продолжает бодрствовать. А это был последний съемочный день и надо было срочно закругляться. Что делать? И тогда было принято решение льва застрелить. Мол, все равно он уже старый и скоро умрет. Осуществить эту акцию вызвался пиротехник, который прежде чем убить животное попросил дать ему стакан водки. Ему, естественно, налили. И лев Васька погиб. Так что в фильме на носилках лежал уже мертвый лев. Во время съемки этого эпизода Назарова буквально разрывалась от рыданий.
После съемок на Черном море группа вернулась в Ленинград, где продолжила съемки в павильонах «Ленфильма». Именно там был снят эпизод, которому суждено будет стать первой советской мужской киноэротикой (обнаженную женскую фигуру показал еще в середине 30-х Александр Довженко в фильме «Земля»). В «Полосатом рейсе» был показан обнаженный мужчина — актер Евгений Леонов, правда, со спины. Выглядело это следующим образом.
По сюжету, герой Леонова мылся в ванной, когда туда заходил тигр. Поскольку артист продолжал бояться четвероногих коллег, было задумано оградить ванну от тигра пуленепробиваемым стеклом. Леонов лично проверил на прочность это стекло и, когда убедился в его надежности, согласился сниматься. Однако он не знал того, что произошло потом. Дело в том, что оператор фильма Месхиев узрел, что стекло будет давать блики и зритель сразу обо всем догадается. Как и положено, оператор тут же доложил об этом режиссеру. Фетин внимательно выслушал его и решил стекло в этом эпизоде не использовать.
— Но тогда Леонов откажется сниматься, — возразил в ответ Месхиев.
— А мы ему не скажем об этом, — парировал довод оператора режиссер. — А чтобы соблюсти все меры безопасности, мы запрячем под ванну дрессировщика.
На том и порешили.
В назначенный день участники съемочной группы собрались в павильоне, где была выстроена декорация ванной комнаты. Стекло, как и положено, стояло на месте, поэтому Леонов без всяких задних мыслей стал раздеваться. Дойдя до трусов, которые в народе справедливо называли «семейными», он остановился, явно не намереваясь их снимать. Но Фетин был непреклонен.
— Женя, ты должен их снять, — ласково обратился он к актеру. — Ты же видишь, что, кроме мужчин, в павильоне никого нет. Так что не стесняйся.
Актеру пришлось подчиниться.
Когда в ванну вылили флакон настоящего французского шампуня, Леонов повеселел и под веселую песенку «Мыла Марусенька белые ноги» начал интенсивно намыливать себе голову. В этот момент рабочие, по команде режиссера, убрали защитное стекло. А следом за этим в павильон ввели тигра Пурша. Увидев перед собой что-то белое и шевелящееся (да еще поющее песню), тигр подошел к «этому» поближе и стал с интересом обнюхивать. И в это время Леонов протер глаза и буквально нос к носу столкнулся с полосатым хищником. Легко понять, какие чувства испытал тогда актер, который готовился совершенно к другому. Поэтому, едва к Леонову пришло осознание происходящего, он немедленно вскочил на ноги и в чем мать родила бросился от тигра. Это выглядело так натурально и эффектно, что оператор Месхиев крякнул от удовольствия, предвкушая, как будет смотреться этот кадр в готовом фильме.
Съемки фильма были закончены в конце февраля 1961 года, после чего начался монтаж. На широкий экран фильм вышел летом и был с восторгом принят публикой. «Полосатый рейс» занял в прокате 1-е место, собрав на своих сеансах 32 миллиона 340 тысяч зрителей. Через 12 лет после этого на фестивале в Калькутте фильм взял Главный приз.
Судьба создателей этой картины сложилась по-разному. Режиссер В. Фетин после него больше комедий не снимал, увлекшись серьезной тематикой. Он снял такие фильмы, как: «Донская повесть» (1965), «Виринея» (1969), «Открытая книга» (1974), «Таежная повесть» (1980). Он был первым мужем замечательной актрисы Людмилы Чурсиной. 19 августа 1981 года В. Фетин скончался в возрасте 55 лет.
Актер Евгений Леонов именно после этого фильма приобрел огромную популярность у зрителей и стал одним из самых снимаемых актеров советского кино.
А вот актер Иван Дмитриев в большое кино так и не выбился, связав свою жизнь с театром. Он жив до сих пор (ему уже 82 года) и работает в Александринском театре в Санкт-Петербурге.
Судьба Маргариты Назаровой сложилась печально. В конце 60-х годов, во время гастролей в Италии, ее внезапно узнал тот самый владелец кабаре, у которого она выступала в годы войны. Назарова встретилась с ним и пропала на три дня. Затем вернулась и тут же попала на заметку в КГБ. В Москве ей устроили допрос, интересовались, почему она так долго скрывала темные факты своей биографии. Ей тогда все-таки удалось убедить чекистов в своей благонадежности, и ее оставили в покое. В 1969 году даже получила звание народной артистки РСФСР. Но вскоре в ее семье произошло несчастье. Когда в июне 1970 года она была на гастролях в Свердловске, от опухоли головного мозга скончался ее 50-летний муж К. Константиновский. С этого момента чиновники от цирка перестали с ней считаться, все чаще заводили разговор о том, чтобы она уходила на пенсию. Актриса так и сделала, передав свой номер сыну — Алексею Константиновскому. Затем он уехал работать во Францию, а Назарова осталась на родине одна. Как сообщила «Комсомольская правда» в марте 1996 года, некогда знаменитая на весь мир дрессировщица живет в родном Нижнем Новгороде одна, всеми забытая. Посетивший ее дома корреспондент Н. Ефимович пишет: «За последние 13 лет я стал первым журналистом, переступившим порог квартиры знаменитой дрессировщицы Маргариты Назаровой. Всюду нескрываемая печать забытья. Единственные в доме цветы — букет запыленных модных некогда пластмассовых подсолнухов. Протекающие потолки, ржавые трубы, некрашеный пол. Телефон за неуплату давно отключен, телевизор не смотрит — экономит электричество. Лишь яркий гобелен с тигром на стене напоминает о той, прошлой жизни.
Единственный человек, кто вхож в ее дом, — горничная нижегородского Дома артиста, проработавшая когда-то с ней много лет ассистентом…
Несмотря на болезни и нужду, Маргарита Назарова — человек гордый. Во время нашей недолгой встречи не раз просила писать о ней скромно. И просто так взять деньги — от кого бы то ни было — она не может. Сейчас директор нижегородского цирка Иван Панкратович Маринин занимается открытием для нее специального счета, на который все желающие могли бы перечислить необходимые средства. Маринин, кстати, и до этого, как мог, помогал знаменитой дрессировщице…
Так что полосатым оказался не только «рейс», но и вся жизнь этой артистки».
Сценарий этого фильма написал драматург Борис Бедный, который до этого ничем выдающимся на ниве сценарного творчества себя не зарекомендовал. Но это его творение (оно называлось несколько иначе, чем фильм — «Девушки») было замечено на «Мосфильме», поскольку: а) являло собой весьма забавную вещицу на тему любви и ударного труда лесорубов, б) удачно совпало с очередным призывом партии и правительства выпускать на экраны побольше комедий.
18 июня 1959 года с Бедным был заключен договор на сценарий «Девушки». Поскольку у киношников был ряд замечаний и дополнений к его тексту, сценарист засел за переделку материала. Работа продолжалось все лето. 7 октября литературный сценарий (он уже назывался «Девчата») был представлен на суд худсовета. В целом работа сценариста была одобрена, его похвалили за работу в правильном направлении и, надавав кучу советов, отправили дописывать ряд сцен. 1 декабря состоялось обсуждение второго варианта сценария. А почти два месяца спустя — 21 января 1960 года — сценарий был одобрен окончательно. Режиссером будущего фильма был назначен 30-летний Юрий Чулюкин, за плечами которого уже был один комедийный блокбастер — «Неподдающиеся» (1959). 5 февраля он приступил к разработке режиссерского сценария «Девчата».
Параллельно с работой над сценарием Чулюкин усиленно искал актеров, причем делал это, что называется, «на глаз» — без проб. Так, на главную женскую роль — поварихи Тоси Кислициной — он предполагал пригласить свою молодую супругу актрису Наталью Кустинскую. Однако съемки в том году так и не начались. Поскольку большая часть событий в фильме должна была происходить зимой, съемки надо было начинать еще в январе. Но из-за разного рода проволочек сделать этого не удалось. И фильм перенесли в план следующего года. Затем 9 апреля лег в больницу Чулюкин, и работа над режиссерским сценарием была приостановлена почти на полтора месяца.
Работа над сценарием была завершена в конце августа. 26 августа он был отдан на суд худсовета, который его одобрил. В октябре фильм был запущен в подготовительный период.
К тому моменту Чулюкин принял однозначное решение, что его жена Тосю играть не будет. Дело в том, что по сюжету Тося была пигалицей, говоря современным языком «тинейджером в юбке», а Кустинская по своим фактурным данным больше подходила на роль роковой красавицы. Поэтому Чулюкин предложил жене роль, более соответствующую ее внешним данным — роль Анфисы, сказав, что от главной роли ее отстранил не он, а Михаил Ромм. Но Кустинская мужу не поверила, разобиделась на него и вообще отказалась у него сниматься. В итоге роль Тоси досталась лучшей травести советского кино Надежде Румянцевой, а в Анфису предстояло перевоплотиться Светлане Дружининой (на эту роль также претендовали Клара Лучко и Руфина Нифонтова).
Сложнее всего оказалось найти нужного исполнителя на роль возлюбленного Тоси бригадира лесорубов Ильи Ковригина. Первоначально предполагалось найти его среди актеров Театра киноактера. Роль была предложена Николаю Рыбникову, Евгению Урбанскому и Вячеславу Тихонову. Но те, ознакомившись со сценарием, дружно от роли Ильи отказались, не найдя в ней ничего интересного для себя. Тогда Чулюкин раскинул сети пошире и стал искать актеров в иных местах. В итоге длительных поисков круг возможных кандидатов сузился до трех человек. Это были: Владимир Трещалов, Вячеслав Шалевич и Валентин Зубков. Больше всего режиссера устраивал первый, но против его кандидатуры внезапно выступил начальник актерского отдела «Мосфильма» Адольф Гуревич, который имел на Трещалова большой «зуб». Дело в том, что летом этого года, во время съемок в фильме «Битва в пути», которые проходили в Харькове, Трещалов неоднократно нарушал трудовую дисциплину, из-за чего в Харьков даже была отправлена специальная комиссия. Итогом ее работы стало то, что Трещалов был отозван в Москву и снят с учета «Мосфильма» как актер. Поэтому, когда Чулюкин надумал именно его снимать в главной роли, Гуревич категорически выступил против. Он обвинил молодого актера в пристрастии к алкоголю, а также в нечистоплотности — дескать, тот обманул отдел, написав в анкете, что он закончил Школу-студию МХАТа, хотя на самом деле актерского образования не имел. Но Чулюкин мнение Гуревича проигнорировал и 23 декабря 1960 года пробу Трещалова (вместе с другими кандидатами) вынес на суд худсовета.
Большинство членов худсовета, обсуждая кандидатов на роль Ильи, высказались за кандидатуру Трещалова. Однако говорили они это без особого энтузиазма, поскольку видели, что даже этот актер с ролью не справляется. Просто из двух зол они выбирали меньшее. Например, режиссер Александр Алов заявил: «Бесспорно, Трещалов красивый парень, но если он будет играть, то он будет тянуть всю картину. Он лишен юмора. Надо поискать актера, равного Румянцевой. Если этого не будет, картина станет скучной и тяжелой. Может быть, попробовать Сергея Гурзо, он давно не снимается…»
Последнюю реплику никто из присутствующих всерьез не воспринял. Все знали, что Гурзо сильно пьет и давно потерял ту форму, которую имел десять лет назад, снимаясь в «Смелых людях» и «Заставе в горах». И на его фоне даже лишенный юмора Трещалов смотрелся бы как суперзвезда. Поэтому кандидатура Трещалова была одобрена, но право последнего слова все равно оставалась за Главком. А там прислушались к мнению Гуревича и заставили Чулюкина искать другого кандидата на роль. И, как мы теперь знаем, правильно сделали. Будь иначе, мы бы имели совсем другое кино.
1 января 1961 года фильм «Девчата» был запущен в производство. В роли Ильи Ковригина режиссер уговорил сняться Николая Рыбникова, который в комедиях не снимался с 1957 года — с «Девушки без адреса». В других ролях снимались: Инна Макарова (Надя), Нина Меньшикова (Вера), Люсьена Овчинникова (Катя), Виктор Байков (Ксан Ксаныч), Михаил Пуговкин (комендант), Анатолий Адоскин (инженер).
Снимать начали с павильонных эпизодов: Тося приходит в общежитие; комната бригады Ильи Ковригина; танцы в клубе и др. Затем перебрались на Ленинские горы, где недалеко от МГУ, в овраге, руками декораторов был воздвигнут фанерный «леспромхоз», обсаженный деревьями (около 300 штук). Говорят, местная ребятня, которая до этого с утра до вечера коротала время в этом овраге, была сильно недовольна нашествием киношников. Но потом смирилась. И даже прислала им письмо следующего содержания: «Уважаемые товарищи киносъемщики! Ладно уж, пользуйтесь нашим оврагом, для кино не жалко. Только делайте хороший фильм, чтобы всем понравился и нам тоже».
7 февраля первую партию отснятого материала смотрел худсовет 3-го объединения, где снималась картина. Увиденное им мало понравилось. Особенно всех озаботил Рыбников, который выглядел на экране толстым увальнем. В заключении по этому поводу было написано следующее: «Актер Николай Рыбников выглядит на экране недопустимо полным, тяжелым и далеко не молодым, как это требуется по роли. Для продолжения работы с этим актером необходимо, чтобы он несколько похудел.
В сцене, где Тоську несколько раз выталкивают из комнаты в коридор, допущен некоторый перебор…»
Актер внял требованию худсовета и немедленно сел на диету. Но хотя он и похудел на несколько килограммов, однако этих изменений на экране не особенно заметно. Как говорится, «каким он был, таким остался». Что, впрочем, совершенно не портит картину.
Но, видимо, сам Чулюкин считал иначе. Когда 21 февраля худсовет снова собрался обсудить очередную партию отснятого материала, Михаил Ромм сообщил присутствующим, что Чулюкин не верит в сценарий ни в идейном, ни в художественном отношении. Это была сущая правда. Режиссер фильма хотел заострить сценарий, внести в него элементы производственного конфликта (соревнование двух бригад), но сценарист наотрез отказывался это делать. В итоге Чулюкин считал свой труд никчемным: ему казалось, что снимается заурядная пустышка. Он и главного героя Илью называл соответственно — «никакой».
25 февраля павильонные съемки были завершены (отсняли 659 полезных метров пленки). Теперь группе предстояло выехать в экспедицию для съемок натурных эпизодов, но случилось непредвиденное. Аккурат в день завершения съемок в больницу слег Николай Рыбников. А 11 марта заболела и Надежда Румянцева. В итоге натура сорвалась. Но, как говорится, нет худа без добра. Чулюкин использовал этот непредвиденный простой для переработки режиссерского сценария. Он не стал углубляться в дебри производственного конфликта, а вместо этого дописал несколько новых сцен, причем не только смешных (в частности, появился эпизод, где Надя уходит от Ксан Ксаныча).
Съемки фильма возобновились 11 мая в павильонах «Мосфильма». Снимали эпизоды в женском общежитии и столовой. Поскольку по сюжету дело происходило зимой, то в качестве «морозного воздуха», врывавшегося с улицы в помещение, использовали специальный белый газ. Он был настолько вонюч, что у всех, кто находился на съемочной площадке, аж дыхание перехватывало. В конце концов, когда терпеть его стало невмоготу, было дано задание изготовить другой газ. Спустя пару недель задание было выполнено.
Съемки фильма были в самом разгаре, когда в Советский Союз с официальным визитом прибыл президент Индонезии Сукарно (визит происходил 5–12 июня 1961 года). И захотел пообщаться с советскими актерами. А поскольку он у себя на родине строил коммунизм наподобие нашего, отказать ему не могли. Из Кремля позвонили на «Мосфильм», и там, недолго думая, отрядили к Сукарно актрис из «Девчат». Вот как об этом вспоминает С. Дружинина:
«Вдруг в павильон вбегает секретарь директора — взмыленный, с выпученными глазами — и говорит, что нас хочет видеть Сукарно. И вот нас прямо со съемки, практически не дав переодеться (а мы в валенках, в тулупах были), запихнули в автобус и привезли в ресторан «Арагви». Там рассадили между военными. А мы — растрепанные, со съемки, в каких-то байковых халатиках, в туфлях с каблуками, напоминающими копыта. И, несмотря на это, среди всех присутствующих женщин Сукарно обратил внимание именно на нас. Был еще приглашен женский музыкальный коллектив. Сидела женщина с аккордеоном на животе под огромной грудью и наяривала на нем. А мы пели, плясали кто во что горазд — нам надо было поддержать «честь мундира». И мы так понравились Сукарно, что он решил нас прихватить с собой, как говорится, за стены древнего Кремля. Крепкие руки обхватили меня за плечи. Нас потянули к машине… Но тут крепкие мальчики из «девятки» аккуратно нас оттеснили. И мы оказались в толпе других артистов. А Сукарно все кричал: «Девчатки! Девчатки!» Это он запомнил по-русски…»
3 июля отснятый материал вновь смотрел худсовет объединения. В целом увиденное присутствующим понравилось, за исключением ряда эпизодов. В частности, было рекомендовано переснять сцену, где Илья бросает на пол наручные часы, принесенные им Тосе в подарок, после того как девушка отказалась их брать. По мнению худсовета, «Рыбников неточно играет и обедняет образ».
В августе группа отправилась в свою первую экспедицию — в Ялту. Там снимали финальные сцены — начало весны. Поскольку погода на дворе стояла теплая, киношникам пришлось изощряться: вместо снега снимали соль, которую подвозили к месту съемок на самосвалах. Вот как вспоминает о тех съемках М. Пуговкин, игравший роль коменданта:
«Съемочную площадку так мастерски задекорировали под зиму, что в результате даже сам я не понял, что это не зима. Все артисты мокрые под куртками, а внешне им холодно. Я прикасался к дереву, и на меня сыпался снег. Я в валенках говорю:
— Долго не сидите, общежития в этом году не предвидится.
Это знаменитая фраза, зрители ее помнят. На экране получилась настоящая зима…»
В начале ноября группа сменила дислокацию и перебралась на Северный Урал, в Пермскую область, в городок Яйву, что на берегу реки Чусовой. Там снимали зимние эпизоды: тайгу и леспромхоз. Как вспоминал позднее режиссер фильма Ю. Чулюкин: «Работать приходилось в непривычных условиях. С семи утра до семи вечера на морозе, от которого не спасали ни ватники, ни унты. Мы разводили костры и каждый час устраивали «перекур с обогревом».
Николай Рыбников вошел в роль настолько, что в свободное от работы время помогал лесорубам выполнять план. Не знаю, насколько он помог, но дрова для печки заготовлял собственноручно…»
Экспедиция продлилась до 17 декабря, после чего группа вернулась в Москву, чтобы заняться монтажно-тонировочными работами. В их процессе Чулюкин убрал один из самых сильных эпизодов, которым всегда дорожил: уход Нади от Ксан Ксаныча. Он почему-то посчитал, что он не вписывается в жанр комедии. Когда об этом узнала исполнительница роли Нади Инна Макарова, она сильно осерчала на режиссера. Она перестала общаться с Чулюкиным и даже не пришла на премьеру фильма в Дом кино.
Между тем в начале февраля фильм был благополучно сдан. 9 февраля в заключении по фильму, отмечалось следующее: «Объединение считает, что получился очень хороший, глубокий, по существу современный, комедийный фильм о нашей рабочей молодежи».
В прокате 1962 года «Девчата» имели оглушительный успех, собрав на своих сеансах 34,8 млн. зрителей (5-е место). Критика отмечала прекрасную игру всех актеров, но особенно выделяли Надежду Румянцеву и Николая Рыбникова. Хотя так считали далеко не все критики. Например, С. Розен писал: «Мне было бы очень жаль, если бы Рыбников посчитал свою работу над образом Ильи Ковригина в «Девчатах» шагом вперед.
После «Девушки без адреса» прошло четыре года. Актер опять встретился с комедийным жанром, но на сей раз потерпел поражение потому, что сам связал себе руки…»
В 1963 году «Девчата» представляли советский кинематограф на Международном кинофестивале в Мар-дель-Плата (Аргентина). Его показали на третий день фестиваля, и успех картины был оглушительный. Как итог: Надежда Румянцева была удостоена приза за лучшую женскую роль (среди мужчин лучшим был признан Пол Ньюмен за роль в фильме «Игрок»). На «балу звезд» в отеле «Провенсиаль» Румянцева была в центре внимания и как партнерша по танцам была, что называется, нарасхват. Как писала одна из тамошних газет: «Надежда Румянцева, несомненно, продолжает традиции Чарли Чаплина и Джульетты Мазины в кино и заставляет зрителей то смеяться, то плакать…».
Так получилось, но «Девчата» стали последним звездным фильмом для большинства его главных героев. Так, Юрий Чулюкин после них снял еще десять фильмов, но ни один из них даже близко нельзя поставить рядом с его первыми комедиями «Неподдающиеся» и «Девчата». Жизнь Ю. Чулюкина оборвалась трагически: в марте 1987 года он был в командировке в Мапуту и погиб, упав в лестничный пролет в отеле «Ровума». До сих пор так и непонятно, что это было: случайность или чей-то злой умысел. Было режиссеру 57 лет.
Надежда Румянцева после «Девчат» снялась еще в нескольких десятках картин. Например, в 1963 году сыграла главную роль в комедии «Королева бензоколонки», которая сравнялась с успехом «Девчат» — 34,3 млн. зрителей, 5-е место. Но этот успех можно назвать относительным: место то же, но качество, увы… Была еще прекрасная картина «Женитьба Бальзаминова» (1965), но там у Румянцевой был эпизод. А уж про комедию «Крепкий орешек» (1968) и вовсе упоминать не хочется — такая это лабуда. Хотя денег в кассу принесла достаточно — 32,5 млн. зрителей, 15-е место.
Для Николая Рыбникова роль в «Девчатах» оказалась последней кассовой ролью в том десятилетии. Среди остальных ролей было несколько успешных («Им покоряется небо», «Война и мир», «Люди, как реки»), но того оглушительного успеха, какой он имел, сыграв бригадира лесорубов Илью Ковригина, он уже больше не познал. Ни в 60-е, ни в последующие десятилетия.
Откликнувшись на призыв партии и правительства снимать больше и лучше хороших комедий, «Мосфильм» преуспел в этом отношении лучше всех других киностудий. В самом начале 60-х там вышли сразу несколько замечательных картин: «Пес Барбос и необычный кросс», «Самогонщики» Леонида Гайдая, «Девчата» Юрия Чулюкина, «Гусарская баллада» Эльдара Рязанова и, наконец, «Семь нянек» Ролана Быкова.
Сценарий фильма принадлежал творческому тандему в лице Юлия Дунского и Валерия Фрида. На сценарную стезю они встали в конце 50-х, закончив ВГИК. Их первая работа — сценарий фильма «Случай на шахте № 8», посвященный жизни и деятельности шахтеров. Однако из-за ряда смелых по тем временам сцен этот фильм долго отказывались принимать на «Мосфильме», донимая режиссера Владимира Басова требованиями что-то переснять, что-то переозвучить. В итоге фильм вышел в свет только благодаря заступничеству самого знатного шахтера страны Алексея Стаханова.
После стольких мытарств со своим первым сценарием, Дунский и Фрид решили больше не рисковать и ушли в более легкий жанр — в комедию. После того как в одной из газет они прочли заметку о том, как комсомольская бригада взялась за перевоспитание трудного подростка, у них созрела идея написать об этом сценарий. 16 июня 1960 года с авторами на «Мосфильме» был заключен договор, после чего они сели за написание сценария. Назывался он «Семь нянек».
Работа над сценарием шла почти полгода: худсовет студии постоянно корректировал его направление, давал авторам необходимые советы, что и как писать. 23 декабря, во время очередного обсуждения материала, всплыло имя Ролана Быкова — именно он решил экранизировать «Семь нянек».
21 февраля 1961 года состоялось очередное обсуждение сценария. В целом его оценили положительно, но ряд присутствующих попросили авторов внести в него очередные изменения. В частности, было заявлено, что «главные герои — какие-то глупые, их водит за нос какой-то подросток, а они ни о чем не догадываются. Сделайте их поумнее».
30 марта худсовет собрался снова, чтобы обсудить второй вариант сценария. На этот раз никто уже не называл главных героев глупыми, и сценарий был запущен в режиссерскую разработку. 30 мая начался подготовительный период.
Ролану Быкову предстояло найти восемь главных исполнителей. Но если за семерых у него душа особо не болела, то за главного персонажа — трудного подростка Афанасия Полосухина — болела еще как. Необходимо было найти либо настоящего подростка 15 лет, обладающего незаурядными актерскими данными, либо переложить эту роль на плечи кого-нибудь из студентов ВГИКа или театрального училища, кто внешне был похож на подростка. Быков пересмотрел целую армию и тех, и других (одних мальчишек 13–14 лет он пересмотрел порядка двух тысяч). Среди профессиональных актеров на эту роль пробовались: Виктор Носик, Александр Лебедев, Герман Качин, Михаил Кононов, Сергей Никоненко. Двое последних выглядели сильнее всех остальных, но Быков все равно не был до конца удовлетворен выбором. Дело дошло до того, что, когда 10 июля он представлял кинопробы худсовету, там была и… его собственная проба на роль Афанасия (а Быкову в ту пору шел 31-й год!). На другие роли были представлены: Владимир Гусев, Кирилл Столяров (Виктор), Микаэла Дроздовская (Алла), Юрий Саранцев (Гордеев), Николай Крючков (начальник колонии), Эраст Гарин (отец Майи), Лидия Смирнова (мать Майи). За исключением Дроздовской все остальные пробы не прошли.
Спустя примерно неделю Быков нашел на роль Афанасия трех новых кандидатов. Это были 16-летние Никита Михалков, Валерий Рыжаков и Семен Морозов. Все трое уже имели за своими плечами опыт работы в кино, правда, минимальный. Так, на счету Михалкова и Рыжакова было по одному фильму, у Морозова два, но это были всего лишь эпизоды («На графских развалинах» и «Хлеб и розы»). Репетиции проходили дома у Быкова, и он муштровал ребят так, как не каждый старшина гоняет своих подчиненных. Пот с юных актеров лил в три ручья. В итоге симпатии режиссера оказались на стороне Михалкова и Рыжакова, а с Морозовым он решил расстаться. После одной из кинопроб Быков тому так и сказал: «Сеня, извини, но Никита и Валера — все же посильнее тебя, попрофессиональнее. Я не могу тратить на тебя много времени». Но случилось то, чего Быков ну никак не ожидал.
4 августа состоялся очередной худсовет по пробам. Были представлены три пробы на роль Афанасия (Михалков, Рыжаков и Морозов). Кроме этого, перед взором высокой комиссии прошла череда претендентов на другие роли. Так, на роль Иры претендовала Светлана Савелова, на Майю — Татьяна Надеждина, на Лену — Галина Польских и Валентина Малявина, на Аллу — Микаэла Дроздовская, на Люду — Н. Батырева, Н. Шорина. Сам Быков настоятельно просит худсовет утвердить следующих актрис: Надеждину, Дроздовскую, Савелову, Батыреву, Малявину, Шорину. А в роли Афанасия просит разрешить снимать Михалкова или Рыжакова. Худсовет идет ему навстречу в части женских кандидатур, но актеров на роль Афанасия бракует. И советует ему снимать Морозова, поскольку его проба оказалась самой убедительной. Но Быков упорствует.
Спустя несколько дней Быков резко меняет состав. Он отказывается от услуг Савеловой, Малявиной и Шориной, после чего пятерка девчат выглядит следующим образом: М. Дроздовская, Т. Надеждина, Н. Батырева, В. Григорьева, Т. Карева. На роль Виктора приглашен Валентин Буров, на роль Паши — Владимир Ивашов. Итак, семь «нянек» были в сборе. А Афанасия все не было, поскольку работать с Морозовым Быков наотрез отказывался. Но худсовет объединения заявил, что никаких других кандидатур на эту роль утверждать не будет.
Съемки фильма начались 15 августа. Поскольку Быков продолжал лелеять мечту снимать в главной роли кого угодно, но не Морозова и собирался оспорить решение худсовета объединения на самом «верху» — в генеральной дирекции студии, он начал съемки фильма с эпизода, где Афанасия не было. Киношники работали возле часового завода на Таганке, на Курском, Павелецком вокзалах (снимали как Виктор ищет Соньку Золотую ручку), в метро (Виктор прорывается через турникеты; находит девушку в вагоне метро), зоомагазине (сцена с голубем).
Съемки длились уже несколько дней, когда Быков наконец выкроил короткую паузу в работе и пришел к директору студии, дабы утрясти наконец проблему с главным героем. На что он надеялся непонятно, поскольку был всего лишь режиссером-дебютантом. В итоге директор в просьбе поменять актера ему отказал, да еще пригрозил вышибить из кинематографа, если он еще посмеет хотя бы заикнуться о замене. И Быков вынужден был вызвать на съемки ненавистного ему Морозова. Тот начал сниматься с натурных эпизодов: возле проката; на ипподроме; на вокзале и др. Поскольку крупных планов там почти не было, его работа худо-бедно, но удовлетворяла Быкова. Хотя всем было видно, что с этим актером Быков работает через «не могу». Однажды он не сдержался и при всех заметил: «С таким клиентом, как Морозов, мне конец». Короче, обстановка на съемочной площадке была не из лучших. Однако с горем пополам натурные съемки через месяц удалось-таки завершить, и группа перебазировалась в павильоны. И вот здесь скандалы стали следовать один за другим. У Мороза появились первые игровые сцены, во время которых Быков все чаще и чаще стал выражать недовольство его игрой. Причем злость режиссера к актеру не проходила даже после того, как съемки завершались. 12 ноября, в день рождения Быкова, произошел и вовсе некрасивый эпизод. Именинник присел за стол с оператором фильма Петром Сатуновским, чтобы распить бутылку «Столичной». Мимо проходил Морозов, который хотел было подойти к столу и поздравить Быкова с днем рождения. Но тот вдруг возьми, да как рявкни на парня: «Чего тебе надо?! Иди отсюда!» Оплеванный Морозов выбежал из павильона. В итоге спустя пару дней этот инцидент стал катализатором другого, еще более громкого скандала.
Вспоминает С. Морозов: «У меня не получалась очень трудная сцена, когда Афанасий что есть силы орет на своих «воспитателей». Сцена шекспировского накала. Это и для взрослого актера испытание довольно серьезное. Быков вывел меня из декораций. Там, за декорациями, он толкал меня, оскорблял: «Ты тварь, ты испортил мне всю жизнь, я в тюрьму готов из-за тебя сесть, и я бы сел, просто мне жалко о тебя руки марать! Ты невнимательный, ты дрянь!»
После этих ужасных слов он допустил неосторожность и толкнул меня. А я ведь до этого семь лет занимался боксом: такие вещи вызывали у меня автоматическую реакцию… Я увернулся, ударил его в лоб. Он упал. Рядом со мной оказался щит с противопожарными инструментами. Я вырвал кирку, замахнулся и заорал: «Да я!..» Ну, там текст был еще тот…
И тут Быков вскочил, схватил меня за руку, как в американских фильмах, и произнес: «Потрясающе! Вот так можешь играть?! Вот так играй!» Он был гений! Даже в «смертный» для себя час он вдруг увидел возможность педагогического воздействия на ребенка. Меня трясло, я ничего не мог сказать. «Вот так, — повторял он, — вот так, только без мата!» Мы пошли в декорации. Он очень боялся, что запал мой прекратится, спросил: «Сеня, ну как ты?». Я рявкнул: «Нормально!» И вот с тех пор можно сказать, что я играл уже без ошибок…».
Из-за непредвиденных простоев (болезни режиссера и актеров) съемки фильма несколько затянулись и захватили начало следующего года. Так, в середине февраля 1962 года в павильоне снимали «сборочный цех часового завода». Под это дело «Мосфильм» арендовал с настоящего часового завода 30 часов марки «Эра» — одних из самых популярных в те годы.
13 марта черновой вариант картины смотрел худсовет объединения. Увиденное всем понравилось, за исключением одного эпизода: где Афоню водят по сборочному цеху и знакомят с его новым местом работы. Худсовету показалось, что эпизод снят не очень динамично, и было рекомендовано его переснять. Пересъемка состоялась 15 марта в 6-м павильоне.
3 апреля худсовет смотрел уже полностью готовый фильм. На этот раз поправок было больше. От Быкова потребовали переснять следующие эпизоды: в кабинете начальника колонии (планы героев во время первого знакомства с Афоней — чтобы появление парня выглядело неожиданным и смешным); дома у Лены (потребовали переснять всю сцену пребывания там Афони, поскольку в первом варианте семья девушки не выглядит настоящей рабочей семьей; актера Кубацкого, игравшего отца Лены, потребовали заменить на другого исполнителя, поскольку тот со своей ролью не справился — вместо него пригласят Алексея Грибова); в общежитии (потребовали снять новую сцену, где бригада задумывалась бы над правильностью своих отношений с Афоней); на чердаке (потребовали переснять истерику Афони и слова Виктора, которые в первоначальном варианте показались слишком грубыми); в ресторане (надо было снять крупные планы Афанасия, которые показывали бы его мучения). Пересъемки состоялись спустя несколько дней и заняли 10 рабочих смен.
Окончательная сдача фильма состоялась в июне.
Фильм «Семь нянек» вышел на широкий экран в понедельник, 3 сентября 1962 года. Публика встретила его с восторгом. В прокате 62-го «Семь нянек» вошли в десятку самых кассовых фильмов года, собрав на своих сеансах 26,3 млн. зрителей. Тем самым опасения Ролана Быкова, что его дебют закончится провалом и изгнанием его из режиссеров, не оправдались. После этого успеха руководство «Мосфильма» разрешило ему продолжить свои режиссерские опыты. И до конца десятилетия Быков снял еще три замечательные картины: «Пропало лето» (1964), «Айболит-66» (1967), «Внимание, черепаха!» (1970).
Роль Афанасия Полосухина стала для Семена Морозова звездным билетом в большой кинематограф. В 1965 году он был принят на актерский факультет ВГИКа и в отличие от многих актеров, начавших свою карьеру в раннем детстве, не затерялся в жестоком и переменчивом мире кино. Практически каждый год Морозов снимался в одном, а то и в двух фильмах, причем часто это были главные роли.
Из семи «нянек» актерская судьба более-менее сложилась только у двух: у Владимира Ивашова и Микаэлы Дроздовской, которые регулярно снимались и были широко известны зрителю. Однако в 1978 году жизнь Дроздовской трагически оборвалась: она сгорела в номере гостиницы, когда снималась в одном из своих фильмов вдали от Москвы.
Эта история началась с того, что в конце 50-х известный баснописец Сергей Михалков написал веселую пьесу «Дикари» о том, как трое друзей-холостяков отправляются отдыхать на юг и знакомятся там с двумя девушками. В итоге многочисленных забавных приключений на свет появляются две крепкие и любящие семьи. Поставленная сразу в нескольких советских театрах, пьеса имела большой успех и вскоре обратила на себя внимание кинематографистов, испытывавших острую нужду в грамотно скроенных сюжетах. В итоге киностудия имени Горького обратилась к Михалкову с просьбой об экранизации его пьесы. Тот согласился. В апреле 1962 года на студии был принят литературный сценарий, и делу был дан ход.
В качестве постановщика картины сам Михалков выбрал 44-летнего режиссера Генриха Оганесяна. Несмотря на свой уже достаточно солидный возраст, за его плечами было всего две картины, но обе были комедиями: «Девичья весна» (1960, с В. Дорманом) и «Приключения Кроша» (1962). Именно во время работы над второй Оганесян познакомился с Сергеем Михалковым (в фильме снимался его младший сын Никита Михалков).
29 мая 1962 года стартовал подготовительный период картины. Начались интенсивные поиски актеров на главные роли. Несмотря на то, что героев было в общем-то немного — всего пять человек — однако искали их мучительно долго, перепробовав не один десяток актеров, как в столице, так и за ее пределами. Причем здесь у режиссера и автора пьесы возникли творческие разногласия. В пьесе героям было за тридцать, а Оганесян захотел сделать их лет на десять моложе. Михалков был категорически против, но на сторону режиссера встала студия, что и определило исход спора.
Пробы проходили на Рижской киностудии, которая взялась помогать студии имени Горького в постановке этого фильма (для рижан это была только 4-я по счету полнометражная лента). Однако на молодой киностудии не оказалось цветной кинопленки, что затянуло подготовительный процесс на две недели. В итоге только к началу августа все утряслось: был сформирован творческий коллектив, выбраны актеры.
Мужская половина выглядела следующим образом. На роль Сундукова был утвержден ленинградский актер Геннадий Нилов (отец нынешнего «мента» Алексея Нилова), у которого это была первая главная роль в кино, на дипломата — Евгений Жариков (вторая главная роль после «Иванова детства», 1962), на Рому Любешкина — Андрей Миронов (вторая главная роль после «Моего младшего брата», 1962).
Вспоминает Г. Нилов: «На роль хмурого физика Сундукова пробовались несколько человек. Я был в паре с Татьяной Конюховой, которая хотела играть Зою. Мне сказали «спасибо» и отправили обратно в Ленинград. Долго не было вестей. Я уже решил, что сыграть не суждено, и вдруг получаю телеграмму: «Поздравляю. Не бриться. Остаться дикарем. Оганесян». Телеграмма до сих пор у меня хранится…»
На роли девушек пробовались многие известные актрисы и даже манекенщицы, но режиссер остановил свой выбор на двух Натальях: Фатеевой и Кустинской. Обе снимались в кино с конца 50-х и имели за плечами куда больше ролей, чем их коллеги из мужской половины. У Фатеевой были роли в фильмах: «Есть такой парень», «Капитан «Старой черепахи», «Дело «пестрых», «Случай на шахте восемь», «Убить человека», «Битва в пути», у Кустинской: «Хмурое утро», «Сильнее урагана», «Годы девичьи», «Первые испытания», «Увольнение на берег». Правда, против кандидатуры Фатеевой выступал сам автор пьесы, считавший, что она недостаточно спортивна (по сюжету, Зоя была циркачка) и перед камерой держится «как пионервожатая» (то есть заторможено). Но студийное начальство хорошо относилось к Фатеевой и утвердило ее на роль.
Вспоминает Н. Фатеева: «Прочитав сценарий, тут же поехала в Ригу. Пробы были на побережье. Потом мне позвонил режиссер: «Мы хотим, чтобы вы играли не Зою, а Наташу. Зою бы сыграла Лиля Алешникова (тоже популярная в те годы актриса, ставшая известной после роли Глаши в картине 56-го года «Они были первыми»). Я сказала, что роль актрисы Наташи мне не нравится, лучше я вообще не буду сниматься. И меня утвердили на Зою».
Вспоминает Н. Кустинская: «Бытует мнение, что женам режиссеров в профессии легче (Кустинская тогда была замужем за режиссером Юрием Чулюкиным. —
Из-за проволочек с цветной пленкой, актерских проб и плохой погодой в Риге подготовительный период был продлен на две недели. Наконец 11 августа съемочная группа выехала в Крым, в Судак. Там, на территории завода шампанских вин возле Нового Света, была размещена съемочная площадка будущего фильма. Место было просто райское: теплое, чистое море, восхитительная прибрежная полоса. Правда, асфальтовая дорога была ужасная, да и бытовые удобства были минимальные: воду приходилось греть на электроплитках, мыться в тазиках. Жила группа во дворце князя Голицына, прямо над подвалами завода шампанских вин. Мужчины были в восторге, поскольку литровая кружка шипучего напитка стоила 45 копеек. Чтобы перелить шампанское из бочки, его надо было отсасывать, как бензин. Поэтому актеры соблюдали очередность, чтобы окончательно не спиться.
Съемки начались 16 августа с эпизодов с участием трех дикарей-мужчин. Женщин пока не снимали, поскольку там был недокомплект — Кустинская все еще снималась в Ленинграде. К тому же задержалось прибытие и двух автомобилей — «Волги» и «Запорожца», игравших в фильме не последнюю роль. 18 августа случился первый простой — оказалась не готова декорация «лагерь». 27–28 августа съемки не велись из-за поднявшегося сильного ветра.
Ближе к концу августа в Новый Свет приехала Кустинская, и съемки пошли в полную силу. Начали снимать знакомство мужчин-дикарей с девушками. Помните, дамы заставили мужчин копать землю в поисках бутылки из-под шампанского (кстати, это была бутылка, накануне распитая группой), где содержалось письмо, в котором указывалось, что место на берегу навечно закреплено за подругами-красавицами. Затем снимали морские сцены. К слову, в студийном реквизите так и не удалось отыскать пары достойных купальников для актрис, и художница по костюмам искала их среди… отдыхающих. В итоге один такой удалось найти. Другой одолжила жена Оганесяна, за что ей было уплачено 17 рублей «за амортизацию». К концу съемок выяснится, что костюм стал негоден и его придется выбросить.
Практически весь сентябрь съемки шли без простоев (только 27 и 29 августа съемки пришлось отменить из-за облачности). Актеры снимались легко и непринужденно, хотя было трудно: фильм снимался в двух вариантах (для широкого экрана и обычный формат), поэтому одну и ту же сцену приходилось играть дважды. Но все это компенсировалось замечательной обстановкой, сложившейся на съемочной площадке. Кое-кто даже пытался перенести эти отношения в реальную жизнь. Например, Евгений Жариков предпринял попытку ухаживаний за своей киношной половиной — Натальей Кустинской. Но та его «отбрила». Тем более что супруга актера — тренер по фигурному катанию — была поблизости, приехав на пару недель к мужу на побывку. Жена страшно ревновала мужа к Кустинской и в перерывах между съемками устраивала бурные сцены — например, швыряла в «соперницу» бутерброды. Все это отрицательно сказывалось на съемках, и режиссер в конце концов должен был объявить жесткие санкции — жену Жарикова на съемочную площадку больше не пускали.
Совсем иначе вела себя жена Геннадия Нилова Галина, которая приехала к мужу, чтобы провести с ним медовый месяц (они только поженились). Она готовила актерам нехитрую еду и была, что называется, тише воды ниже травы. Впрочем, может, потому, что ее муж никаких поводов к ревности не давал.
Между тем Андрей Миронов влюбился в свою партнершу Наталью Фатееву. Причем сильно влюбился. Как будет вспоминать позднее его мама Мария Миронова: «Первая любовь случилась с ним, как ни удивительно, уже достаточно поздно, в зрелом возрасте. Наташа Фатеева… Когда они все же расстались, он страдал. Эпистолярный жанр почти исчез в наши дни — и Андрей тоже в основном звонил мне. Но иногда и писал. Почти все его письма относятся к периоду любви и расставания с Наташей. Он писал о своих чувствах к ней. И как писал… Я до сих пор отношусь к этой женщине с огромной нежностью…»
К слову, в разгар съемок Фатеева внезапно взбунтовалась и потребовала, чтобы ей повысили ставку. Оганесян был не против, но этот вопрос требовалось решать в Москве, на студии, а времени на это не было. В итоге актрисе было дано слово, что ее вопрос обязательно решат положительно, но съемки надо продолжать. Фатеева согласилась. А ставку ей действительно повысили.
Вспоминает Н. Фатеева: «Я помню невероятное количество бычков в томате, на которые к концу съемок смотреть не могла. Правда, родители Андрюши Миронова присылали нам балыки, копченые колбасы, которые доставали по блату в Ленинграде. Вот это был праздник! Однажды из Москвы на машине приехали мои друзья. Мы решили съездить в Ялту: так хотелось сходить в ресторан и поесть вкусной пищи! Я надела обтягивающие брючки до колена, в которых снималась. А в это время вышел указ: в ресторан женщинам запрещалось заходить в брюках. И меня не пустили! Пришлось есть шницель с макаронами в кафе на набережной…».
Съемки в Новом Свете продолжались три месяца — до 19 ноября. Затем там резко похолодало, и пришлось срочно менять дислокацию — переезжать в Алушту. Там в течение двух недель снимали последние натурные кадры фильма. 2 декабря группа вернулась в Москву. В течение двух недель шел монтаж отснятого материала, после чего он был показан руководству двух киностудий: имени Горького и Рижской. Снятое понравилось и тем, и другим.
Между тем надо было снимать павильоны, а Рижская киностудия никак не могла построить нужные декорации: «палатку» и «салон автомобиля «Волга». Чтобы не простаивать, группа с 19 декабря начала снимать в Москве мелкие объекты: Лужники, парикмахерскую, колхоз (это там герой Миронова лечит коров).
В начале января 1963 года группа выехала в Ригу для съемок в павильонах. Они начались 14 января. Спустя две недели группа выехала в Ленинград, чтобы в тамошнем цирке снять несколько эпизодов: Зоя на арене с тиграми; «дикари» в цирке.
Вспоминает Н. Фатеева: «Я снималась с настоящим тигром, которого дрессировал Вальтер Запашный. Мне сказали, что тигру шесть месяцев. Смотрю, а это зрелый, довольно большой зверь. У меня — шок. Самое обидное, что вся моя храбрость — как я облокотилась на тигра, как я его гладила и даже приударяла кулаком — не вошла в фильм. Эти кадры забраковали, так как в них попала рука Запашного, который держал тигра за ошейник…»
Съемки в Ленинграде продолжались до 4 февраля, после чего группа вернулась в Ригу, чтобы доснять павильоны. Последний съемочный день фильма датирован 28 февраля. Затем два месяца шел монтаж. И здесь снова возник конфликт с Фатеевой.
Вспоминает Н. Кустинская: «Фатеева требовала, чтобы ее имя первым поставили в титрах. Оганесян меня тогда вызвал, говорит: «Наташа, вы не обидитесь, если я Фатееву в титрах первой поставлю?» А я: «Да ради бога, ставьте!» А он: «Ну ладно, я на широком экране поставлю, фильм покажут неделю, и все. А вас поставлю на узком, по телевидению фильм 40 лет будет идти!» И точно. Не 40, а 30 лет уже идет…»
Гонорары артистам за работу над фильмом были выплачены следующие: Н. Фатеева — 2295 рублей 60 копеек, Е. Жариков — 2450 руб., Н. Кустинская — 2330 руб., А. Миронов — 2252 руб., Г. Нилов — 1948 руб.
Фильм сдавался два раза: 13 апреля 1963 года приняли широкоформатный вариант, 13 мая — обычный. На студии фильм был встречен без особого восторга, за что и был удостоен только 2-й группы по оплате. Однако прокат внес свои коррективы. До конца 1963 года «Три плюс два» собрали на своих сеансах 35 миллионов зрителей, что позволило авторам добиваться пересмотра категории. В итоге ему дали 1-ю, а актерам заплатили по 300 рублей премии каждому.
К сожалению, судьба режиссера-постановщика фильма Генриха Оганесяна сложилась трагически: он застал триумф своего фильма, но практически сразу после него (2 декабря 1964 года) умер от рака желудка (дикие боли мучили его еще во время съемок). Было ему 46 лет.
А вот Евгений Жариков после этого фильма едва не распрощался со своей актерской карьерой. И виной всему была «шерше ля фам», причем «фам» была японкой. Звали ее Каеко Икеда, и была она не кем-нибудь, а дочерью богатого фабриканта неоновых реклам. В Жарикова она влюбилась после просмотра фильма «Иваново детство», который демонстрировался по всему миру. А когда в Японию попали и «Три плюс два», то здесь чувства японки вообще стали перехлестывать через край. Она стала засыпать Жарикова любовными письмами, в которых писала, что она приедет в загадочную Россию (Каеко работала в турагентстве), где такие необыкновенно мужественные, талантливые, нежные, красивые мужчины. Что она непременно найдет «апартаменты Жарикова» (а тот тогда жил в коммунальной квартире!), пусть даже этот путь будет длиной в тысячи километров.
Достаточно скоро про этот роман узнал КГБ и немедленно дал знать в Госкино. Жену Жарикова вызвали «на ковер» и спросили в лоб: «Вы хотите, чтобы ваш муж ездил за границу? Тогда пусть он прекратит переписку с японской капиталисткой: настоятельно советуем вам помочь нам в этом вопросе». Жена, естественно, помогла. Жариков дал знать японке, чтобы она перестала присылать ему письма. И, как ни тяжело это было сделать влюбленной девушке, она вняла совету любимого. А в качестве прощального подарка прислала ему великолепную заколку для галстука с розовой жемчужиной.
Идею снять этот фильм Эльдару Рязанову и его постоянному соавтору Эмилю Брагинскому подбросил Юрий Никулин. В актерской среде он слыл неистовым собирателем анекдотов и необычных историй, и однажды (во время гастролей цирка в Куйбышеве) в его коллекции появилась история из разряда сенсационных.
В одном из российских городов жил человек, работавший на автобазе водителем. Был он мастером на все руки, и начальство всегда держало его на хорошем счету. Однако был у него один «недостаток» — мужик был честен. А на базе царило воровство, в котором была замешана вся верхушка автобазы — начиная от директора и кончая бухгалтером. «Налево» шло все: автомобильные запчасти, горючее и даже целые грузовики, которые продавались лицам, как теперь принято говорить, кавказской национальности. Мужик все это видел, и в один из дней у него лопнуло терпение — он пришел к директору автобазы и пригрозил, что, если безобразия не прекратятся, он вынужден будет сообщить об этом куда следует. Поступок, конечно, наивный, но вполне соответствующий характеру этого человека — темнить он не любил.
Между тем его заявление всерьез встревожило руководителей автобазы. Против бунтовщика требовалось принять срочные меры, и они не заставили себя ждать: в один из рейсов в кузов его грузовика подбросили «левый» товар, который в дороге был, естественно, обнаружен заранее оповещенными стражами порядка. Против принципиального водителя было возбуждено уголовное дело, которое привело его к четырехлетнему тюремному заключению. Воры торжествовали победу. Однако история на этом не закончилась.
Отсидев весь срок «от звонка до звонка», мужик вернулся в родной город и первое время сидел тише воды ниже травы. Устроился в ремонтные мастерские, где проявлял себя с самой лучшей стороны — машину мог отремонтировать с закрытыми глазами. Однако внешне олицетворяя спокойствие, в глубине души мужик буквально клокотал — он знал, что воровство на автобазе продолжает процветать и его обидчики жируют на ворованном, как и прежде. И он решил им отомстить. Причем избрал для этого весьма оригинальный способ. Будучи высококлассным специалистом своего дела, он принялся угонять автомобили у всех, кого подозревал в махинациях: начиная от директора автобазы и кончая представителями городской администрации. При этом он вел подробную бухгалтерию — кому принадлежит машина, в каких махинациях ее хозяин повинен и т. д. Угнанные автомобили он перегонял в другие города, там продавал, а деньги переводил в детские сады, ясли и сиротские дома. Иногда помогал и неимущим. Например, однажды он зашел в райсобес и стал свидетелем такой картины — убитая горем вдова пожарника, погибшего при исполнении служебного долга, клянет на чем свет стоит собесовских работников, которые после гибели кормильца выплачивают ей крохотное пособие, в то время как у нее на руках четверо маленьких детей. Причем на ее справедливые упреки один из чиновников бросил убийственную фразу: «Рожать надо меньше!» Короче, увидел наш мужик эту картину и тут же решил вдове помочь. Разузнав ее адрес, он на следующий день явился к ней и, представившись работником Верховного Совета, сообщил, что им стало известно об обстоятельствах ее дела, в результате чего принято решение — помочь вдове и ее семье материально. И в подтверждение сказанного гость протянул женщине конверт, в котором лежали 10 тысяч рублей — по тем временам целое состояние.
Из вырученных от продажи автомобилей денег угонщик забирал себе мизерный процент — 450 рублей, из которых часть шла на покупку необходимого воровского реквизита и на оплату дорожных расходов. Остальное шло на помощь детям и нуждающимся.
Между тем угоны автомобилей продолжались более года. Так как в число пострадавших вошли сплошь «хозяева» города — директора баз, складов, торговые работники и представители городской администрации, дело было взято на особую заметку в местном УВД. Была создана оперативная бригада из лучших сыщиков УГРО. Правда, некоторые из них, зная о том, чьи автомобили угоняет преступник, в какой-то мере одобряли его действия и работали вполсилы. Это позволило ему погулять на воле лишних несколько месяцев. Однако его все-таки поймали. Произошло это после того, как он угнал несчастливый по счету — 13-й автомобиль.
Когда в ходе следствия стала известна истинная подоплека поступков арестованного, у следователей пропала всякая охота заниматься этим делом. То же самое можно было сказать и о судьях, к которым вскоре пришло это уголовное дело. Про жителей города, которые узнали об этом раньше других, и говорить нечего — они все как один были на стороне обвиняемого. Поэтому в день суда у здания Дворца справедливости собрался настоящий митинг, участники которого требовали одного — отпустить на свободу угонщика и осудить тех, у кого он эти машины угонял. Видимо, суд учел первую часть этих призывов и приговорил новоявленного Робин Гуда к одному году заключения. Справедливость восторжествовала.
Всю эту историю Никулин сразу после гастролей поведал Рязанову, и тот загорелся желанием снять фильм с соответствующим сюжетом. Причем на главную роль он с самого начала задумал пригласить автора идеи — Никулина (не случайно главного героя фильма зовут Юрий). В соавторы себе Рязанов взял драматурга Эмиля Брагинского — это был их первый совместный сценарий.
В начале 1963 года сценарий «Угнали машину» был отдан на «Мосфильм». Реакция на него оказалась положительной и 6 марта с авторами был заключен соответствующий договор. Однако потом дело застопорилось, поскольку в Кинокомитете сложилось совсем иное мнение по поводу сценария. Там его назвали нетипичным, поскольку главный герой непонятно кто: то ли положительный, то ли отрицательный. А это противоречило самому принципу социалистического реализма, где все вещи должны были называться своими именами. И лучше — со знаком плюс. Вот что, к примеру, писал Е. Долматовский, которому сценарий был отослан на рецензию (письмо от 23 апреля):
«Сценарий кажется мне абсолютно неприемлемым по многим причинам. Главной из них я считаю: идейный просчет авторов в самом замысле и фабуле сценария. Бывший шофер Деточкин, ставший агентом по страхованию имущества, угоняет машины, принадлежащие лицам, приобретшим эти машины на ворованные деньги, продает эти машины (другим жуликам), а вырученные деньги пересылает в дар детским домам. Не просто «вор у вора», а борец за справедливость! Экспроприатор от имени народа — вот кто, по замыслу авторов, Деточкин. Сюжет не нов, но он относится к годам крестьянских восстаний, в более близкой истории — к Камо… (был такой большевик-боевик. —
Этот затасканный сюжет перенесен в наше время и в наше общество… Я не верю в переселение сюжетов из одной социальной формации в другую, тем более — сюжетов, суть которых глубоко социальна. А сюжет данного сценария именно таков…
Любовь к справедливости — очень серьезное человеческое качество. Авторы сценария считают, что им наделен Деточкин, а, следовательно, в исключительности его поступков — проявление общих новых качеств советского человека. Увы, это не так! При обаянии Ю. Никулина фильм, поставленный по этому сценарию, принес бы большой вред воспитанию юношества и ничуть не помог бы обществу в борьбе с жуликами, хапугами, частнособственническими инстинктами…»
Однако даже несмотря на отрицательное мнение чиновников из Кинокомитета, студийное руководство продолжало отстаивать идею постановки такого фильма. В итоге их аргументы оказались сильнее аргументов противников картины. «Добро» было получено.
В середине апреля начались пробы актеров на роли. Помимо Никулина на роль Деточкина также пробовался замечательный актер Леонид Быков. Он приехал в Москву из Ленинграда 24 апреля, но после первой же пробы от роли отказался. Роль Димы Семицветова примерял на себя не менее популярный артист Юрий Белов. Практически весь май Юрий Никулин проходил ускоренное обучение вождению автомобиля «Волга», а также пробовался на роль в паре с Юрием Яковлевым (их проба прошла 29 мая). Короче, дело уверенно двигалось к тому, чтобы через месяц-другой начались съемки. Но всю малину… испортил «Союзгосцирк».
Несмотря на то, что еще в апреле с ним была достигнута договоренность об отпуске Никулина на съемки фильма, в июне «Союзгосцирк» на эту договоренность наплевал и решил отправить артиста вместе со старым цирком в длительные гастроли в Японию. Пытаясь спасти ситуацию, Рязанов отправился на прием к новому председателю Кинокомитета Алексею Романову, чтобы тот вмешался в ситуацию и уговорил руководителей «Союзгосцирка» не отправлять Никулина на гастроли. Тот пообещал помочь, но только после того, как прочтет сценарий. Рязанов ему его привез. А сам, чтобы не простаивать, продолжил подготовительные работы по фильму. Поскольку шансы на успешные переговоры Романова были «фифти-фифти», Рязанов решил подстраховаться: он вновь вызвал из Ленинграда Леонида Быкова, который, по мнению режиссера, наиболее удачно, после Никулина, подходил на роль Деточкина. Репетиция с ним прошла прямо у Рязанова дома. Но вся затея с фильмом рухнула через несколько дней.
Романов вызвал Рязанова к себе и, возвращая сценарий, сообщил, что материал ему не понравился. Глава Кинокомитета заявил, что «после выхода такого фильма советские граждане примутся угонять автомобили». Поэтому он не только не станет просить за Никулина, но вообще остановит производство фильма. Спустя несколько дней после этого рандеву — 10 июня — у Рязанова прихватило сердце, и врачи запретили ему даже думать о работе на ближайшие несколько месяцев. 28 июня, как и обещал Романов, все работы по фильму были приостановлены.
История с фильмом «Берегись автомобиля» получила дальнейшее развитие в 1964 году, когда журнал «Молодая гвардия» принял к публикации одноименную повесть Рязанова и Брагинского. Таким образом негласное табу с этой вещи было снято. И Рязанов вновь вышел в Кинокомитет с предложением снять по ней картину. К тому времени он успел выпустить на широкий экран очередную свою комедию — «Дайте жалобную книгу», был свободен и мог браться за новую работу. Ею стала комедия «Берегись автомобиля».
18 января 1965 года Рязанов обратился к руководству «Мосфильма» с просьбой разрешить запустить сценарий фильма в режиссерскую разработку. 15 марта такое разрешение было получено. В середине апреля начались репетиции с актерами.
Поскольку Юрий Никулин и в этот раз отбыл на длительные зарубежные гастроли, его кандидатура на роль Деточкина даже не рассматривалась. Занят был и Леонид Быков. Поэтому на роль современного Робин Гуда Рязанов стал пробовать самых разных артистов: Василия Ланового, Михаила Державина (пробы 19, 22–23 апреля), Леонида Куравлева (5 и 7 мая), Александра Белявского, Иннокентия Смоктуновского (14–15 мая). Из всех перечисленных кандидатур больше всего Рязанова устраивал Смоктуновский, которого он предполагал пригласить на эту роль еще два года назад, но тогда он снимался в «Гамлете». Однако Смоктуновский и в этот раз оказался занят: он играл самого Ленина в фильме «На одной планете». Тогда Рязанов предпринял отчаянные меры, чтобы уговорить актера сниматься и у него. Собрав небольшую съемочную группу, он отправился в Ленинград, чтобы там снять последние кинопробы Смоктуновского. Они состоялись 20421 мая (в роли следователя Максима Подберезовикова Смоктуновскому подыгрывал Олег Борисов). Несмотря на то, что проба получилась не слишком удачная (сказалась усталость Смоктуновского), он дал свое окончательное «да» на участие в фильме.
31 мая прошли пробы еще трех актеров, которых Рязанов тоже взял в картину: Анатолия Папанова (Сокол-Кружкин), Андрея Миронова (Дима Семицветов) и Татьяны Гавриловой (Инна Семицветова). 7 июня состоялось утверждение перечисленных актеров худсоветом.
Между тем именно в эти дни из Ленинграда от Смоктуновского пришла убийственная телеграмма следующего содержания: «К сожалению, сниматься не могу, врачи настаивают длительном отдыхе. Пожалуйста, сохраните желание работать вместе другом фильме, будущем. Желаю успеха, уважением Смоктуновский». Это был удар, которого в группе никто не ожидал. У кого-то даже возникла благородная мысль: раз Смоктуновский не может участвовать в картине, отказаться от фильма, не снимать. По этому поводу даже был собран костяк группы (Рязанов, операторы-постановщики Владимир Нахабцев и Анатолий Мукасей, художник Борис Немечек, второй режиссер Алексей Коренев, художник по костюмам Быховская), который пытался вместе решить эту дилемму: снимать или не снимать? Рязанов предложил проголосовать. Все участники собрания подняли руки за то, чтобы снимать. И группа стала искать другого исполнителя.
Была проведены пробы с несколькими актерами, в том числе и с Олегом Ефремовым, который буквально загорелся ролью Деточкина. Но он не подошел по типажу. Увидев его на экране в этой роли, художник фильма Немечек сказал: «Это же волк в овечьей шкуре!» Все немедленно с ним согласились: сквозь мягкость, добросердечие и наивность в Ефремове проглядывал волевой и железный человек. Но чтобы не обижать актера, ему была предложена без всякой кинопробы роль следователя Подберезовикова. Ефремов предложение принял.
В итоге к концу июня были подобраны исполнители практически на всех главных героев. Мать Деточкина должна была играть Любовь Добржанская; его возлюбленную Любу — Ольга Аросева; Максима Подберезовикова — Олег Ефремов; Диму Семицветова — Андрей Миронов; его жену Инну — Татьяна Гаврилова; Сокол-Кружкина — Анатолий Папанов; инспектора ОРУДа — Георгий Жженов; режиссера самодеятельного театра — Евгений Евстигнеев; начальника Деточкина — Георгий Ронинсон; директора пивной — Сергей Кулагин; католического священника — Донатас Банионис и др. Короче, найдены были все, кроме главного героя — Юрия Деточкина. Понимая, что дальнейшее промедление грозит срыву съемок, Рязанов решил вновь обратиться за помощью к Иннокентию Смоктуновскому. Сначала он послал к нему его близкого друга Георгия Жженова (они были знакомы с 46-го года), а когда тот вернулся не солоно хлебавши, решил отправиться к актеру сам.
28 июня Рязанов примчался на «Красной стреле» в Ленинград. Погода в тот день была мерзопакостная: когда режиссер вышел на площадь перед Московским вокзалом, лил проливной дождь. Рязанов позвонил Смоктуновскому домой, но телефон молчал. Тогда Рязанов отправился на «Ленфильм», думая, что актер находится на съемках фильма «На одной планете». Но там ему сообщили, что Смоктуновский болен и живет на даче, в ста километрах от города. К счастью, покидая Москву, Рязанов запасся рисунком-планом, как проехать на дачу актера, которым его снабдил Георгий Жженов. Благодаря этому рисунку режиссер разыскал нужную дачу: она располагалась в поселке Горьковской, в 11 километрах от шоссейной дороги. Далее послушаем рассказ самого И. Смоктуновского:
«Сквозь сон я услышал легкий шепот сына Филиппа: «Папа, вставай, дядя приехал». Чувствовал я себя из рук вон плохо, с трудом открыл глаза и онемел от увиденного. Режиссер стоял в проеме двери, весь в черном, с него стекала вода и почему-то шел пар. Он очень хорошо и просто-просто улыбался (это он решил делать, еще «подплывая» к даче). А реальность своего появления и вообще бытия он усугубил фразочкой тоже простой-простой: «Здравствуйте, Кеша!» Так, надо полагать, в далекой древности появлялись и обращались к народу святые.
— ??!
Вопросительные, восклицательные и всякие другие, не менее удивительные знаки, которые еще не успело придумать надеющееся на справедливость и такт наивное человечество.
— Ну, что ты вытаращился на меня? Это я, Эльдар. Вчера у нас в группе был твой Жженов и рассказал, как до тебя добраться.
Глядя на меня, он постепенно стал осознавать, что человеку, уставившемуся в одну точку тяжелым взглядом, совсем не до гостей, не до шуток, и уж если это происходит, то говорили бы поспокойнее да потише, и это одно уж было бы благо. Вообще должен сказать, что он хотя режиссер, но человек довольно добрый и наблюдательный, так что увидеть ему все это было не так уж трудно. Придя наконец в себя, я понял, что сын ошибся: приехал никакой не «дядя» и совсем не режиссер, а обычный Дед Мороз. И чем невероятней было его появление в столь неурочный час, тем щедрее сыпались его «подарки»:
— Будешь отдыхать ровно столько, сколько понадобится: месяц — месяц, полтора — полтора. Хочешь быть вместе с семьей — снимем дачу под Москвой, будь с семьей. Не хочешь сниматься в Москве, трудно тебе, врачи у тебя здесь? — хорошо, будем снимать натуру здесь, под Ленинградом. Приезжали же мы сюда для кинопроб, хотя это было нелегко, приедем и для съемок. На съемках неотлучно будет присутствовать врач — говори, какой нужен?
Вошла Соломка (это моя жена). Узнав, зачем пожаловал гость, она, накрывая на стол, недружелюбно молчала. Ей важно было, чтобы я вылечился, отдохнул, а не впрягался в новую работу, не завершив старой. Режиссер продолжал сыпать из рога изобилия, все время разворачиваясь в ее сторону: он чувствовал ее недоброжелательность и ему важно было сломить ее.
— Прикрепим человека, который помогал бы вам по дому, мало — двух. Вы напрасно машете — у нас есть возможность…
Жена то входила, то выходила, а режиссер, сидя в центре комнаты на обычном табурете, завершил полный оборот и пошел на вторые 360 градусов. Несмотря на свою тучность, он довольно легко вращался.
— Мы создадим вам «голливудские условия». — Он так и сказал: «голливудские условия»…
В ответ на все эти посулы жена продолжала упорно молчать. Режиссер, несколько побледнев, но все так же вращаясь, вдохновенно продолжал, адресуясь теперь уже только к ней. Он понял, у кого в нашей семье волевое начало…
— Облюбуем здесь, под Ленинградом, какое-нибудь шоссе и днем будем снимать, а вечером будем приезжать и копаться в земле. Это так отвлекает, правда ведь?
Соломка продолжала хлопоты по дому. Когда же Рязанов совершил пять или шесть оборотов, я поймал себя на мысли, что не столько слушаю, сколько смотрю на то, как ему неловко, должно быть, на обычном табурете, а вертящегося стула у нас на даче нет.
— У нас на даче, к сожалению, нет… извини… — неожиданно высказал я свою мысль вслух, разбивая «маниловские» излияния режиссера.
Не дав мне закончить, он взревел:
— Чего нет? Земли? Навезем! У нас будут три-четыре грузовые машины — все в нашем распоряжении! А хотите, мы устроим у вас на участке субботник или, лучше, воскресник, а?
Жена молча, как-то вдруг скорбно прошла по комнате и ушла в кухню, прикрыв за собой дверь. Я остался один на один с режиссером. Из него била энергия, у меня же был бюллетень. Но именно в этом режиссер Эльдар Рязанов, должно быть, находил нашу общность. Он резко развернулся ко мне, я даже напугался — хватит, мол, болтать.
— Слушай, Кеша, вчера был худсовет. Мы показали пробы… Складывается очень удачный ансамбль… Следователя будет играть Олег Ефремов — тебе от него большой привет. Мать Деточкина согласилась играть Любовь Ивановна Добржанская — а она просто пришла в восторг, когда узнала, что ты будешь ее сыном. В фильме будут сниматься Анатолий Папанов, Евгений Евстигнеев, Ольга Аросева, Андрей Миронов, Георгий Жженов. У всех у них прекрасные пробы…
— А моя что? — не выдержали актерская самовлюбленность и эгоизм. Хотя эти черты характера, учитывая, что их владелец болен, могли бы и подремать.
— Твоя? Прекрасная! Но что у тебя с буквой «р»? Ты начал слегка картавить, грассировать, за этим тебе надо будет проследить… Кеша, ты должен сниматься. Пойми, я чувствую, что мы с тобой сможем сделать хорошую картину.
— Не будь этого дурацкого давления, я бы не позволил тебе упрашивать меня. А я не знаю, как долго это продлится.
— Мы будем ждать. Мне нелегко, правда, это будет организовать, студия будет давить, ну, сам знаешь — план, и все же мы подождем.
— Да, но ты даешь мне совершенно определенный срок — в конце августа надо начинать съемки?
— Если будешь в норме. Если нет — ты понимаешь, я не стану принуждать больного человека.
Голова у меня была тяжелая-тяжелая, не хотелось ни говорить, ни слушать, единственное желание — лечь и закрыть глаза.
— Хорошо, буду здоров — приеду.
— Прекрасно. Пиши расписку.
— Какую расписку? Эльдар, побойся бога, мне худо, а ты — какую-то расписку.
— После твоей телеграммы с отказом от работы дирекция уже не поверит, что ты будешь сниматься. Кроме того, без подобной расписки мне никто не позволит перенести начало съемок с тобой на полтора месяца. Что ты боишься — это чистая формальность! Вот бумага, карандаш, я прихватил все с собой. Знаю я вас, актеров! Скажете — бумаги нет или карандаш сломался. Вот, пиши.
Я взял карандаш и написал: «Расписка…»
— Ну что ты, Кеша, так неудобно, — сказал Рязанов. — Это же не денежный документ. Ты просто должен написать, что будешь сниматься у меня, но более интеллигентно, без этих…
Я покорно зачеркнул слово «расписка» и сказал:
— Диктуй.
Вот что мне продиктовал режиссер Э. Рязанов:
Когда я писал расписку, в комнату вошла жена и взглянула на меня. Мне показалось, это был не самый нежный взгляд, которым можно одарить больного человека. Я оказался между двух огней. При этом стало как-то неуютно, холодно, до неприятного озноба в спине.
Я кончил писать, и режиссер вроде нехотя положил мою расписку в портфель. Обед был давно готов, и мы все хором, почти молча, пообедали. Раза два он было пробовал говорить, что более вкусного супа он никогда не едал. Соломка хмыкнула, но смолчала. Она в дождливую погоду всегда молчит. Что-то мы такое обмолвились, что в Англии опять бастуют, а наши запустили снова спутник. О том, какой разговор произошел между женой и мною потом, я говорить не стану. Она только спросила, как моя голова, я вроде бы ответил «хорошо», потом она опять что-то такое сказала о моей голове… и, помнится, не очень уважительное. Ну да ладно, голова как голова, и нечего о ней говорить. Бывают много хуже…».
Вернувшись из Ленинграда, Рязанов немедленно дал знать руководству студии, что Смоктуновский дал свое твердое согласие сниматься в его фильме. И в качестве весомого аргумента предъявил расписку актера. В итоге «добро» на запуск фильма было получено. И 1 июля съемки начались (пока без участия Смоктуновского). В тот день на Зацепском рынке (Центральном) прошла экспериментальная съемка кадров с участием Папанова и Миронова (Сокол-Кружкин продавал клубнику, выращенную на своем садовом участке). Эти кадры в окончательный вариант картины не войдут.
5 июля состоялась проба Олега Ефремова на роль Деточкина (в качестве запасного варианта его все еще прочили на эту роль). В роли следователя Подберезовикова выступал коллега Ефремова по театру «Современник» Петр Щербаков.
6 июля группа выехала на Рублево-Успенское шоссе, чтобы снять там эпизод погони орудовца на мотоцикле за «Волгой». Однако по причине плохой погоды съемка не состоялась. Ее провели на следующий день, правда, уже в другом месте — на Машкинском шоссе. За рулем «Волги» сидел, как понимаете, не Смоктуновский, а его дублер — профессиональный каскадер-водитель Александр Микулин — высокий, широкоплечий парень, влюбленный в машины.
8 июля трюковые съемки продолжились. Только на этот раз к «Волге» присоединился еще и троллейбус. На площади Коммуны в Москве снимали кадры, где «рогатый» (по сюжету, за его рулем находится возлюбленная Деточкина в исполнении Ольги Аросевой) пытается догнать удирающую от него «Волгу».
9 июля погоня троллейбуса за «Волгой» продолжилась: на этот раз съемки проходили на Колхозной площади (ныне — Сухаревская площадь), рядом с кинотеатром «Форум».
10–13 июля — выходные дни.
14 июля продолжали снимать эпизоды с троллейбусом. Только на этот раз за его руль села Ольга Аросева, игравшая Любу. До этого она в течение месяца исправно посещала специальные курсы по вождению троллейбуса и вот теперь должна была доказать, что ест свой хлеб не зря. Как видно по фильму, доказать это она сумела. Съемки с ее участием велись на Садовом кольце в течение двух дней.
16 июля съемки не состоялись из-за проливного дождя.
17–18 июля — выходные дни.
19–20 июля в Трубниковском переулке состоялись натурные кинопробы. Олег Ефремов пробовался на роль Максима Подберезовикова, а на маму Деточкина — мхатовка Ангелина Степанова.
21 июля съемки не проводились.
22 июля снимали погоню орудовца за «Волгой». Съемки велись на Окружном шоссе.
23 июля должны были снимать эпизод с участием Андрея Миронова (Дима Семицветов) и Татьяны Гавриловой (Инна) на Смоленской набережной, но из-за дождя съемку отменили.
24–25 июля — выходные дни.
26 июля, с 12 дня до позднего вечера, во дворе дома на Смоленской набережной сняли подъем автокраном гаража (именно таким способом хитрый Деточкин увел «Волгу» у Семицветова).
27 июля в том же дворе сняли игровой эпизод с участием Ефремова, Миронова и Гавриловой.
28 июля съемочная группа сменила дислокацию и переехала за город, в поселок Нахабино, где в течение трех дней будут сниматься эпизоды «на даче Семицветовых» с участием Папанова, Миронова и Гавриловой. Это там жена Семицветова прибегает к мужу и сообщает, что «у Топтуновых дачу отбирают». Дима в панике, а его тесть злорадствует: «И правильно отбирают! Мы будем-таки нещадно…» и т. д.
30 июля в первой половине дня снимали «дачу», во второй — «погоню за «Волгой».
31 июля — 1 августа — выходные дни.
2 августа съемочная группа собиралась выехать в поселок Нахабино, чтобы доснять там оставшиеся эпизоды «на даче Семицветова», однако выезд был отменен: Папанов и Миронов не смогли приехать из-за занятости на репетиции нового спектакля в Театре сатиры. За этот простой влетело по первое число директору фильма Ефиму Голынскому: ему указали, что недопустимо назначать съемки без тщательной проверки занятости актеров.
3 августа съемки в Нахабине все-таки состоялись. В них участвовали Папанов, Миронов и Гаврилова.
4 августа вновь снимали троллейбусную погоню на Садовом кольце с участием Ольги Аросевой.
5 августа снимали «погоню за «Волгой» на Машкинском шоссе. Вспоминает Э. Рязанов:
«Все автомобильные трюки в фильме выполнял Александр Микулин. После того как аттракцион бывал снят, Микулин с деланно простодушным видом подходил ко мне и невинным голосом предлагал повторить каскад, но с тем, чтобы я находился внутри машины и испытывал его ощущения на собственной шкуре. Отказаться от предложения, которое он всегда делал публично, значило расписаться в трусости. Производственной необходимости в этих повторах не было никакой — Микулин просто устраивал мне своеобразную проверку. Мол, ты вот здесь мной командуешь, а каков ты сам? Что мне оставалось делать? Напуская на себя безразличие, я соглашался, садился в автомобиль, и трюк проделывался еще раз, теперь уже вместе с режиссером. Когда, в частности, мы проскакивали под трубовозом, я, отлично зная, что зазор между трубами и крышей «Волги» достаточно велик, все равно инстинктивно пригнул голову. Микулин радостно засмеялся. Так что все автомобильные фокусы я испробовал на себе, каждый раз испытывая острое, возбуждающее чувство риска…»
6 августа съемочной площадкой стал «пятачок» возле «Комиссионного магазина» у Сретенских ворот. В тот день там сняли несколько кадров: приезд Димы Семицветова к магазину; торговец в табачной палатке (Я. Ленц) продает папиросы.
7–8 августа — выходные дни.
9 августа в «Охотничьем магазине» на Неглинной улице сняли эпизод, где Дима и его супруга приобретают капкан, чтобы с его помощью защитить своего «железного коня» от возможного угона. В съемках принимали участие актеры: Миронов, Гаврилова, Шаповалов.
10 августа прошло освоение объекта «Комиссионный магазин» у Сретенских ворот.
11 августа в магазине сняли эпизод, который в окончательный вариант фильма не вошел: Сокол-Кружкин приходит в магазин к своему зятю.
12 августа состоялась первая съемка Георгия Жженова, который играл орудовца: на Загородном шоссе сняли кадры, где его герой гонится на мотоцикле за «Волгой». Съемки велись с 8 утра до двух часов дня, после чего остановились по техническим причинам: сломались операторская машина «ГАЗ-51» и крепление камеры внутри другой операторской машины — «ЗиС-110».
13 августа прошли комбинированные съемки на Машкинском шоссе с участием дублеров.
14–15 августа — выходные дни.
16 августа шли подготовки к съемкам. В этот день в Москву из Ленинграда приехал Иннокентий Смоктуновский. Как мы помним, с Рязановым у него был уговор на конец месяца, но актер сумел освободиться в других фильмах и поэтому объявился в Москве раньше оговоренного срока. И первое, что он сделал — попросил показать ему его кинопробы, сделанные в мае в Ленинграде. О том, что из этого получилось, вспоминает сам актер:
«Я робко заикнулся о том, что было бы недурно посмотреть те самые кинопробы. И на это откликнулись не только с охотой, но это было сделано с каким-то повышенным энтузиазмом, и едва ли не вся группа отправилась вместе со мной (чего я уж совсем не ожидал, да и не хотел) в просмотровый зал. Я люблю смотреть свой материал один. Сидишь себе и смотришь, никому ты не обязан объяснять, что ты видишь и чего ты не увидел — благодать, да и только. А здесь полный зал народу. Ну да ладно… Я сел вдали от всех, чтобы точнее увидеть, что же мы там тогда натворили, что привело группу в такой восторг.
Рядом в кресло грузно опустился Рязанов — оказывается, его не было, его ждали. Он задохнулся, спеша, и сейчас глубоко переводил дыхание. Я был ему просто благодарен за доброе, уютное, человеческое сопение. Начались пробы.
И… из огня да в полымя… Меня охватило чувство неодолимого стыда. Стало жарко. Я уже не очень-то видел, что происходит на экране. Мне хотелось только, чтобы подольше была темнота, чтобы как-то прийти в себя под ее защитой. На экране метался и что-то говорил несчастный, усталый и явно ненормальный человек. Дали свет. В зале было тихо-тихо. Рязанов смотрел вперед, перед собой. И явно ждал, чтобы заговорил я. Все ждали. Дальше молчать было уже нельзя.
— Да-а-а… — Единственное, что можно было промычать мне в подобном положении. — Ну что же, мне стыдно. Вы своего достигли. Это сфера клиники, но не кино. На экране больной. Такое не показывают, такое лечат. Хочется вызвать неотложку. Что же ты ничего не сказал мне об этом? К такому хочется подойти и попытаться погладить по голове, пожалеть. Это же прекрасное наглядное пособие для курсов усовершенствования медсестер.
Краем глаза я увидел, а скорее просто почувствовал коллективный вздох облегчения. И я понял, что беспокоило всех в съемочной группе, почему они все были неискренни. Половина из них просто-напросто не хотели, чтобы снимался я.
— Мне хотелось, чтобы это тебя самого шибануло, — тихо сказал режиссер. — Мое замечание могло тебя обидеть, ощетинить, а так, видишь, как славно. Я рад, что ты это сказал, а главное, что сам увидел и почувствовал.
— Ах, как стыдно…
— Не казнись, не надо. Прости меня за этот экзамен. — Он сделал ударение на слове «меня». — После того как ты воспринял свою кинопробу, можно совершенно спокойно приступать к работе. Я опасался, а вдруг…
Я смотрел куда-то вбок, в стену, у меня горели щеки…»
На съемочную площадку Смоктуновский вышел на следующий день — 17 августа. Снимать его начали с эпизода, где Деточкин пытается угнать «Волгу» Димы Семицветова от «Комиссионного магазина». В тот день сняли начало этого эпизода: Деточкин следит за Семицветовым, покупает сигареты «Друг», после чего вскрывает автомобиль.
18 августа съемки «угона» продолжили: Деточкин пытается уехать на «Волге», но тут к нему бросается безумный дядька (Борис Рунге), который опаздывает на вокзал и просит его подвезти. Деточкин честно предупреждает его, что хочет угнать эту машину и дядька в этом случае будет соучастником. Тот, расценив это как шутку, соглашается. Но срабатывает сигнализация, Деточкин сбегает, а пассажир остается.
19–20 августа съемки у «комиссионного магазина» продолжились: сняли бегство Деточкина и задержание пассажира. Однако большая часть снятых в тот день кадров в фильм не войдет, поскольку в роли Подберезовикова тогда снимался актер Анатолий Кузнецов, который подменял Ефремова.
21 августа снимали проезд Деточкина в «Волге» по Садовому кольцу.
22 августа съемки перенесли на Минском шоссе. Там должны были снимать погоню орудовца за Деточкиным, но так и не сняли по погодным условиям. Нужны были кадры с пасмурной погодой, а в тот день весь день светило солнце.
23 августа группа снова должна была отправиться на Минское шоссе, но из-за солнечной погоды решила запечатлеть на пленку другие кадры. Тем более что из Симферополя как нельзя кстати прилетела Ольга Аросева. Поэтому группа отправилась на Садовое кольцо, где была снята погоня троллейбуса (в нем сидела Ольга Аросева) за «Волгой» Деточкина.
24 августа съемочной площадкой стала улица Разина, что возле метро «Площадь Ногина». Там сняли эпизод, где Деточкин ждет троллейбус со своей возлюбленной за рулем, но та перед самым его носом захлопывает двери. Этот эпизод снимали два дня.
26 августа съемочной площадкой снова стал «пятачок» возле «комиссионки» у Сретенских ворот. Там снимали эпизод, где Подберезовиков (Олег Ефремов) опрашивает свидетелей, видевших, как угонщик хотел угнать «Волгу» Семицветова. Таким свидетелем оказывается продавец из табачной палатки, который начинает свой рассказ издалека — с сигарет «Друг». Эпизод снимали два дня.
28–29 августа — выходные дни.
30 августа съемки были перенесены непосредственно в «комиссионку»: там сняли сцену, как Дима впаривает покупательнице (актриса Мильтон) импортный магнитофон. Этот эпизод затем переснимут с другой исполнительницей (Галиной Волчек). Почему это произойдет, рассказ впереди.
31 августа снимали в той же «комиссионке»: после того как Дима впарил магнитофон, к нему подошел Подберезовиков. И Дима подумал, что его махинации разоблачены.
1 сентября шли подготовки к съемкам.
2 сентября шло освоение естественных интерьеров: объекта «кабинет следователя» в доме на Арбатской площади.
3 сентября снимали эпизод, где Подберезовиков делится мыслями об угонщике со своей коллегой (В. Радунская).
В субботу, 4 сентября, группа должна была отдыхать. Но из-за того, что погода наконец-то испортилась, пришлось срочно выезжать на Минское шоссе, чтобы снять новые кадры из «погони орудовца за «Волгой». Однако работа велась всего лишь полсмены: затем пошел дождь, и съемки пришлось свернуть.
5 сентября — выходной день.
6 сентября сняли кадры, где Деточкин ждет троллейбус на улице Разина.
7 сентября на Окружном шоссе снимали эпизод, где Деточкина тормозит орудовец и просит помочь ему завести его мотоцикл.
8 сентября снимали планы Деточкина у «комиссионки».
9 сентября сняли эпизод, где Деточкин угодил в капкан, спрятанный в «Волге» Димы Семицветова, и пилит его ножовкой.
10 сентября на Внуковском шоссе снимали концовку «погони орудовца за «Волгой»: орудовец просит Деточкина помочь завести его мотоцикл, но тот предпочитает смыться.
11–12 сентября — выходные дни.
13 сентября снимали «погоню орудовца за «Волгой» (был один Жженов, а Смоктуновского за рулем замещал дублер).
14 сентября снимали проезды Деточкина на «Волге» по Садовому кольцу.
15 сентября на Шереметьевском шоссе сняли комбинированные кадры погони с участием Смоктуновского и Жженова.
16 сентября съемки были перенесены в дом на Арбатской площади. Сняли эпизод с участием Ефремова, Радунской и Круглого. Во второй половине дня сняли несколько кадров из «погони орудовца за «Волгой».
17 сентября снимали «в прокуратуре» и «погоню».
18–19 сентября сняли две беседы Подберезовикова с потерпевшими. Сначала он беседовал с Димой Семицветовым и его женой, потом с директором пивной (С. Кулагин). Поскольку эти кадры в последующем будут переснимать, я расскажу о них ниже.
20 сентября съемки были отменены из-за болезни Эльдара Рязанова: он простудился, когда снималась «погоня» за городом.
21 сентября Рязанов все еще болен, но группа не простаивала — были сняты комбинированные кадры с участием Жженова.
22 сентября съемки были сорваны из-за непрекращающегося дождя. Та же самая история случилась и на следующий день.
24 сентября съемки наконец-то возобновились. В тот день в Шереметьеве сняли комбинированные кадры с участием Смоктуновского.
25–26 сентября — выходные дни.
27 сентября должны были снимать в Шереметьеве, но весь день лил дождь.
28 сентября погода была превосходной, и съемки велись на Садовом кольце.
29 сентября сняли кадры, где Деточкин освобождается из капкана в «Волге» Семицветова.
30 сентября — 1 октября в Шереметьеве снимали эпизод, где орудовец проверяет на стоянке автомобили, а Деточкин, поняв, что ищут угнанную им «Волгу», пытается скрыться.
2–3 октября — выходные дни.
4 октября шла подготовка к съемкам на Внуковском шоссе.
5 октября на пересечении Внуковского шоссе и Кольцевой автодороги снимали трюковые сцены из «погони орудовца за «Волгой» с участием каскадеров.
Вспоминает Э. Рязанов: «Я должен отдать должное Микулину, его беззаветности и преданности делу. В его распоряжении имелась одна-единственная обыкновенная серийная машина, полученная с конвейера завода. В ней не установили ни усиленного двигателя, ни дополнительных аксессуаров, которые увеличивали бы мощность или хотя бы приемистость автомобиля, ни особой резины на колесах. Микулин не имел права ничего поломать в автомобиле, потому что тогда остановились бы съемки. А ведь во время исполнения трюков всегда искушаешь судьбу. За рубежом каскадер имеет обычно несколько идентичных экземпляров машины, так как эксперименты не обходятся без поломок. Положению нашего гонщика завидовать не приходилось. И тем не менее, мне кажется, он с честью вышел из «нищенской» ситуации…»
6 октября снимали планы «двора Семицветовых».
7–8 октября на Внуковском шоссе снимали трюковые эпизоды с участием каскадеров. В эти же дни часть группы отправилась в Одессу, чтобы выбрать нужную натуру для последующих съемок (в Москве погода бесповоротно испортилась).
9–10 октября — выходные дни.
11 октября съемку пришлось отменить из-за внезапно выпавшего снега.
12 октября — отгул за работу в выходной день.
13 октября директор фильма Е. Голынский выехал в Минск за Георгием Жженовым (того не отпускали в Москву со съемок другого фильма).
14 октября съемки не проводились.
15 октября на Внуковском шоссе снимали трюковые кадры.
16–19 октября снимали трюковые кадры на Внуковском шоссе и эпизод, где гости Димы Семицветова окружают его «Волгу» и просят их покатать. Они скандируют: «Прокати нас, Дима! Прокати нас, Дима!» А в это время в «Волге» находится Деточкин, угодивший в капкан, который с ужасом ждет, что его сейчас разоблачат.
20 октября на Внуковском шоссе снимали трюковые кадры «погони».
21 октября съемки не проводились из-за снега.
22 октября на Куркинском шоссе снимали проезды Деточкина.
23 и 25 октября снимали «двор Семицветовых»: Деточкин и Дима стоят у «Волги»; Дима просит автомеханика (Вячеслав Невинный) осмотреть его «Волгу».
26 октября досняли эпизод с автомехаником: Дима открывает гараж, а «Волги» там нет.
27 октября прошли комбинированные съемки на Внуковском шоссе.
28 октября съемки должны были вестись на Лермонтовской площади, но они не состоялись из-за плохой погоды. На следующий день ситуация с погодой повторилась. Однако удалось снять несколько кадров «у подъезда прокуратуры».
30–31 октября состоялся переезд в Одессу.
1 ноября шли подготовки к съемкам.
2 ноября снимали объект «вокзал».
3–4 ноября группа выехала на взморье, где был снят эпизод, как Деточкин продает угнанную «Волгу» тамошнему священнику (Донатас Банионис).
5 ноября съемка не состоялась из-за отсутствия ряда актеров. Ассистентка режиссера Шевкуненко уехала за ними в Москву.
6 ноября артистов по-прежнему нет.
7–8 ноября — праздничные дни.
9 ноября съемки возобновились. В тот день сняли эпизод «в троллейбусном парке», где Деточкин и Люба выясняют отношения.
Вспоминает О. Аросева: «Настоящее знакомство со Смоктуновским у меня произошло в Одессе. Сижу в одесском троллейбусе, жду своей очереди на съемке, читаю сценарий, как вдруг являются Рязанов со Смоктуновским, который неизвестно почему сияет блаженной улыбкой от уха до уха. Нас друг другу представляют. Рязанов уходит, Смоктуновский остается. Я читаю и украдкой поглядываю на белокурого «гения». Он так осторожно, деликатно ко мне подвигается, спрашивает робко, словно не знаменитость, а безвестный дебютант:
— Можно с вами сесть?
Я говорю:
— Пожалуйста.
Он вкрадчивым, елейным голосом, таким, какой был у него в спектакле МХАТа в роли Иудушки Головлева, осведомляется:
— Я вам не помешаю?
Я:
— Нет-нет!
Он, совсем расплывшись в улыбке, продолжает:
— А то, понимаете ли, очень неприятно, когда читаешь, а кто-то тебе начинает мешать…
Я смотрю на него подозрительно. Уж не издевается ли он надо мной? Он тоже смотрит, сияя. И тут терпение мое кончается, и я ему со всей прямотой, на «ты» говорю:
— Не придуривайся! Пришел, так сиди. И нечего церемонии разводить…
Он вдруг как рассмеется — звонко, по-детски, с облегчением:
— Боже мой, я не знал, с какой стороны подступиться… А ты, оказывается, совершенно наш человек!..
Не знаю, чем я вызвала его доверие, но только вечером того же дня он меня спрашивает:
— Скажи, Ольга, что мне делать? У меня здесь в Одессе родная сестра живет. Я когда в лагере сидел под Норильском (это было сразу после войны. —
Я говорю:
— Нужно!
Он:
— Почему? Она ведь плохо со мной поступила.
Я говорю:
— Она боялась, ты ее не суди… Кто из нас не боялся?
Он помолчал, потом спрашивает:
— А ты пойдешь со мной к сестре?
Я ответила, что пойду непременно. Так мы с ним в гости к сестре и сходили…»
10–11 ноября снимали пролог фильма: темной ночью Деточкин проникает в старый двор, где с помощью сливочного масла и набора отмычек вскрывает чей-то гараж и угоняет оттуда «Волгу». За кадром вещает голос Юрия Яковлева: «Зритель любит детективы…»
12–13 ноября снимали эпизод на вокзале: Деточкин отправляет денежный перевод в детский дом и телеграмму на работу. Снимались: Смоктуновский и Крачковская.
14 ноября досняли пролог фильма и сняли несколько кадров из объекта «Дворец культуры».
15–16 ноября снимали комбинированные кадры из «погони орудовца за «Волгой» с участием Смоктуновского и Жженова. Во второй половине дня сняли несколько кадров с участием Олега Ефремова.
17–19 ноября съемки не проводились по причине плохой погоды — шел снег с дождем. Одессу покинули Ефремов и Аросева.
20–21 ноября снимали пролог фильма и «парадный вход во Дворец культуры» (когда туда привозят на спектакль заключенного Деточкина).
22 ноября — выходной день.
23 ноября сняли комбинированные кадры проезда Деточкина по городу.
24 ноября досняли пролог фильма. В этот же день Одессу покинул Смоктуновский. Два дня спустя это же сделала и вся съемочная группа.
27–28 ноября — выходные дни.
29 ноября — 5 декабря шел монтаж фильма.
6 декабря съемки возобновились в павильонах «Мосфильма». В тот день сняли несколько эпизодов в «конторе Госстраха»: Деточкин в очередной раз отпрашивается с работы, чтобы навестить больного родственника; Деточкин вернулся из командировки; Подберезовиков приходит на работу к Деточкину.
8–9 декабря сняли эпизод «на аэродроме» с участием Смоктуновского и Этуша (эти кадры в фильм войдут частично). 9-го Смоктуновский улетел в служебную командировку в Алжир.
10–19 декабря шло речевое озвучание фильма.
20 декабря съемка не состоялась по причине болезни Рязанова. Режиссер проболеет до 23-го.
24 декабря съемки возобновились. В тот день в 3-м павильоне начали снимать «квартиру Семицветова». Сняли ночной эпизод: Дима встает с постели по малой нужде, а заодно смотрит в окно, проверяя, на месте ли его «Волга». Во второй половине дня должны были снимать следующие эпизоды в этой же декорации, но не успели — слишком долго переклеивали обои.
25 декабря съемки в декорации «квартира Семицветовых» продолжились. Сняли сцену, где Дима в панике прибегает домой и сообщает, что у него сегодня на работе был следователь. Его тесть злорадно замечает: «Тебя посодють! А ты не воруй!». К слову, появление Анатолий Папанова на съемочной площадке могло и не состояться, поскольку худсовет объединения… его забраковал. После того как им был просмотрен отснятый летом материал, худсовет решил, что Папанов явно выпадает из коллектива, нарушает стилистику и целостность фильма. Рязанов стоял на пороге того, чтобы заменить актера другим исполнителем. Что его удержало от этого шага, неизвестно, однако Папанов в фильме остался. И слава богу! Эту роль лучше него вряд ли бы кто сыграл.
26 декабря — выходной день.
27 декабря вновь снимали «квартиру Семицветовых»: Дима ложится на тахту и говорит, что жениться надо на сироте. И получает от жены звонкую пощечину.
28 декабря сняли эпизод, где к Семицветовым приходит Деточкин, чтобы застраховать их имущество. Он узнает, что у молодых есть новенькая «Волга», и у него созревает план, как ее угнать.
29 декабря съемки велись уже в другом павильоне — № 12–и в другой декорации — «квартира Деточкина». Снимали эпизод, когда маму Деточкина (Любовь Добржанская) навещает Подберезовиков. Мама нахваливает своего сына и поет гостю свою любимую песню «Наш паровоз вперед лети…».
30 декабря досняли эпизод прихода Деточкина к Семицветовым.
31 декабря 1965 года — 2 января 1966 года — праздничные дни.
3 января съемки фильма возобновились. В тот день сняли несколько эпизодов в «квартире Деточкина», где главный герой общается со своей мамой.
4 января сняли проходы Деточкина по улицам Москвы.
5–6 января съемки не состоялись по причине плохой погоды и задержки в строительстве новой декорации.
7 января сняли несколько эпизодов «во Дворце культуры».
8–9 января — выходные дни.
10 января сняли проезд Деточкина по улице Чкалова.
11 января в 3-м павильоне прошло освоение декорации «квартира Любы».
12 января сняли эпизод, где Деточкин приходит к Любе и объявляет ей, что снова уезжает в длительную командировку.
13 января шла подготовка к съемкам.
14 января сняли эпизод встречи Деточкина и Подберезовикова во Дворце культуры (съемки велись в интерьерах Центрального театра Советской Армии) и несколько кадров в квартире Любы.
15 января досняли «квартиру Любы»: Деточкин приходит к любимой после того, как угодил в капкан в «Волге» Семицветовых.
16 января — выходной день.
17 января съемочная группа перебазировалась в Клуб завода «Каучук», где прошла подготовка к будущим съемкам.
18–19 января снимали в клубе «Каучук» выступление режиссера самодеятельного театра (Евгений Евстигнеев). Это там он говорит фразу о том, что великая Ермолова играла бы куда лучше, если бы перед спектаклем отстояла смену у станка.
20 января у группы был отгул за работу в выходной день.
21 января съемки в клубе «Каучук» продолжились: снимали выступление режиссера и разговор Деточкина и Подберезовикова в зале.
22 января снимали эпизод с участием все тех же Деточкина, Подберезовикова и режиссера.
23 января — выходной день.
24 января прошло освоение новой декорации — «пивной бар» (павильон № 2).
25 января сняли несколько кадров в клубе «Каучук».
26–27 января сняли приход Деточкина и Подберезовикова в пивной бар. Его директор (С. Кулагин), узнав следователя, немедленно спешит к их столику и приказывает своим официанткам сервировать этот столик по высшему разряду: «Сейчас вам принесут свежее пиво — только привезли — и воблу». На что Деточкин язвит: «А воблу только поймали».
28 января сняли планы Подберезовикова и директора пивного бара.
29–30 января — выходные дни.
1–2 февраля в клубе завода «Каучук» снимали премьеру спектакля «Гамлет» в постановке самодеятельного театра. В съемках принимали участие: Смоктуновский, Ефремов, Аросева, Добржанская и большая массовка.
3–4 февраля — выходные дни.
5 февраля пересняли эпизод «в прокуратуре»: Подберезовиков беседует с директором пивного бара. Это там следователь спрашивает, не было ли на угнанной «Волге» директора каких-нибудь особых примет, например, надписей. Директор отвечает, что были: нехорошее слово из трех букв. Подберезовиков берет в руки карандаш и спрашивает: «Какое?». Помню, в далеком детстве я смотрел этот фильм по телевизору вместе с родителями и на этом самом эпизоде у меня невольно вырвалось из уст то самое слово. Ох, и стыдно же мне было…
6 февраля — выходной день.
7–8 февраля завершили съемки в клубе «Каучук». Снимались Смоктуновский и Ефремов.
9 февраля пересняли эпизод «в прокуратуре»: Подберезовиков беседует с Димой Семицветовым и его женой. «Так почему же преступник хотел угнать именно вашу машину?» — спрашивает следователь у потерпевшего. «Это вы меня спрашиваете?» — удивляется Дима. Потом у Подберезовикова звонит телефон, он берет трубку и узнает, что Деточкин сегодня на репетицию не придет — болит нога. Дима с женой мгновенно вскакивают со своих мест: только что у них со следователем шел разговор о том, что преступник, попав в их капкан, все-таки сумел от него освободиться и скрылся. Вот почему Дима спрашивает Подберезовикова: «У кого нога?» На что тот бросает крылатую фразу, которая после выхода фильма в свет, уйдет в народ: «Эта нога — у кого надо нога!»
10 февраля прошло речевое озвучание фильма.
11–14 февраля съемки не велись по причине недостройки декорации «зал суда».
15 февраля съемки фильма возобновились. Во 2-м павильоне начали снимать суд над Деточкиным. Сняли выступления директора пивной и Подберезовикова.
16 февраля с 12 часов дня съемки «суда» продолжились: сняли выступление Димы Семицветова («Товарищи, деньги у нас еще никто не отменял!») и священника (Донатас Банионис). Съемки велись до половины девятого вечера.
17 февраля сняли выступление на суде Сокол-Кружкина в исполнении Анатолия Папанова. Это выступление стало самым запоминающимся. Фраза «Свободу Юрию Деточкину!» станет крылатой.
19 февраля сняли выступление начальника Деточкина (Готлиб Ронинсон) и последнее слово Деточкина: «Я виноват… Но я… не виноват. Простите меня, я больше не буду…»
20 февраля — выходной день.
21 февраля прошло речевое озвучание фильма.
22 февраля должна была состояться натурная съемка на Садовом кольце, но ее пришлось отменить из-за дождя.
23 февраля съемки не проводились — уехал Смоктуновский.
24 февраля прошла запись музыки. Гениальной музыки Андрея Петрова.
25–28 февраля шел монтаж фильма.
1 февраля прошла запись оркестра.
2 марта группа снова выехала на Садовое кольцо, чтобы снять натуру, но опять пошел дождь.
3 марта съемка все-таки состоялась: сняли лысого Деточкина, вернувшегося из тюрьмы, который бросается к троллейбусу, который ведет его возлюбленная.
Вспоминает О. Аросева: «Наш финальный эпизод, когда я еду на троллейбусе, а Смоктуновский — Деточкин, выпущенный из тюрьмы досрочно, как обритый наголо зэк, стоит посреди дороги, загораживая путь, а потом, увидев меня, произносит тихо, благостно, счастливо: «Люба, я вернулся…» — вызывал у меня восхищение. Я гордилась Рязановым, Кешей Смоктуновским и — совсем немного — собой.
На съемках последнего кадра случился казус. Оператор, отсняв мой крупный план, переводил камеру на стоявшего Смоктуновского. Я уползала из кадра под сиденье, а на мое же место усаживался Эльдар Рязанов. И Кеша говорил свою коронную фразу: «Люба, я вернулся…» Но… ничего не получалось — никогда столько дублей от великого Смоктуновского не требовалось. Пока он вдруг не сказал: «Эльдар, у нас ничего не выйдет, если я буду на твою рожу смотреть… Пусть Люба, то есть Оля, остается на своем месте…» Я вылезла из-под сиденья — он мне заулыбался, и мы сняли так понравившийся всем финальный кадр, который вошел в фильм…»
4–7 марта шел монтаж фильма.
8 марта — праздничный день.
9 марта в 1-м павильоне «Мосфильма» сняли эпизод «в метро» с участием Смоктуновского и Ефремова.
Согласно финансовым документам общая смета фильма составила 312 тысяч 300 рублей вместо запланированных 309 тысяч.
11 марта фильм был показан худсовету студии. Приняли картину хорошо, за исключением одного эпизода: когда Дима Семицветов «впаривает» покупательнице магнитофон «Грюндиг». Худсовету не понравилась актриса, сыгравшая роль покупательницы — Эмма Мильтон (чуть позже она блестяще сыграет главную злодейку в телесериале «Следствие ведут знатоки», в серии «Шантаж»). Поэтому эпизод пришлось переснимать с другой исполнительницей. Ею стала Галина Волчек из «Современника». Эти съемки прошли 15 марта, в 1-м павильоне, с 15.30 до 23.30.
31 марта фильм принимала генеральная дирекция студии. В заключении было записано следующее: «Безусловен профессиональный рост Рязанова — режиссера. Умелая и изящная манера работы с актером, точное ощущение смешного, мастерское использование мизансцены и кадра, непринужденный лаконичный монтаж — таковы отличительные черты его дарования».
Однако дирекция тоже нашла в фильме кое-какие недостатки, которые Рязанову было рекомендовано исправить. В частности, была сокращена речь режиссера самодеятельного театра, убрали упоминание того, что тесть Димы Семицветова — полковник в отставке.
25 мая приказом председателя Кинокомитета участники съемок были награждены денежными премиями. Так, И. Смоктуновский получил 100 рублей, О. Ефремов — 70 руб., А. Папанов — 60 руб., А. Миронов, О. Аросева и Г. Жженов — 50 руб., Т. Гаврилова — 40 руб.
Фильм «Берегись автомобиля» вышел в широкий прокат в сентябре 1966 года и собрал в прокате 29 миллионов зрителей. Однако на родных кинофестивалях картину почему-то упорно не замечали, зато за рубежом он собрал кучу всевозможных призов. Так было на фестивалях в Эдинбурге и Сиднее (все — 1966), в Мельбурне (1967) и Картахене (1969), где И. Смоктуновскому была вручена премия за лучшее исполнение мужской роли. Кроме этого, по опросу читателей журнала «Советский экран» Смоктуновский был назван лучшим актером 1966 года.
«Война и мир» (1-я серия) — 58,0 млн. зрителей;
«По тонкому льду» — 42,5 млн.;
«Война и мир» (2-я серия) — 36,2 млн.;
«Женщины» — 35,6 млн.;
«Чрезвычайное поручение» — 30,8 млн.;
«Стряпуха» — 30,0 млн.;
«Берегись автомобиля» — 29,0 млн.;
«Человек без паспорта» — 28,9 млн.;
«Зеленый огонек» — 28,0 млн.;
«Никто не хотел умирать» — 22,8 млн.;
«Гиперболоид инженера Гарина» — 20,8 млн.;
«Встреча с прошлым» — 20,5 млн.;
«Обыкновенный фашизм» — 20,0 млн.
Идею этого фильма придумал режиссер Георгий Данелия. Случилось это следующим образом. Был у него друг — Александр Серый, с которым они в 1959 году вместе окончили Высшие режиссерские курсы. Однако если Данелия сразу после курсов сумел удачно устроить вою судьбу в кинематографе, то Серому не повезло — он угодил в тюрьму. Случай проходил по разряду бытовых: Серый из-за ревности ударил некоего мужчину топором по голове и сделал его инвалидом. За это и получил солидный тюремный срок. Однако отсидел всего пять лет, выйдя на волю с помощью родственников (его мама была известным профессором, работала в Академии наук СССР). Девушка Марина, из-за которой Серый и угодил за решетку, его дождалась и стала его женой. В 1961 году у них родилась дочь Ольга.
Кстати, тот человек, которого Серый сделал инвалидом, напомнил о себе вскоре после освобождения режиссера. Как-то вечером в дверь Серого позвонили. Он открыл и успел заметить в дверном проеме силуэт человека. В следующую секунду раздался хлопок, и в режиссера угодила стрела из гарпунного ружья. Только чудо спасло Серого от смерти. После хлопка он инстинктивно дернулся, и стрела, летевшая точно ему в лицо, лишь пробила щеку и задела ухо. А неизвестный скрылся так же внезапно, как и появился. Была версия, что это сделал давний «соперник» режиссера (или кто-то из его друзей), но доказать это так и не смогли.
Тем временем карьера Серого в кино на какое-то время застопорилась. К серьезной работе его не допускали, предпочитая держать на подхвате. Но постепенно лед вокруг него начал таять, и он получил возможность заниматься любимым делом. Правда, пока всего лишь в соавторстве. Так, вместе с Анатолием Бобровским он снял детектив «Выстрел в тумане» (1964), а с Константином Жуковым — социальную драму «Иностранка» (1966). Последняя картина едва не поставила крест на дальнейшей режиссерской судьбе Серого. Критика обвинила ленту в малохудожественности и потакании дурным вкусам. И от режиссуры Серго отлучили. Впору было менять профессию, но тут руку помощи протянул бывший однокашник Серого по режиссерским курсам Георгий Данелия. Он задумал написать сценарий, по которому его друг поставил бы хорошую комедию. Причем, учитывая, что с тюремными нравами Серый был знаком не понаслышке, сюжет будущего фильма решено было увязать с неволей.
Писать сценарий Данелия стал не один, а пригласил к себе в соавторы молодую, но уже известную писательницу 33-летнюю Викторию Токареву. Познакомились они в 1967 году, когда на «Мосфильме» режиссер Алексей Коренев снимал фильм по ее рассказу «День без вранья» (фильм назывался «Урок литературы»). Данелия и Токарева сблизились настолько, что в киношной тусовке упорно ходили слухи об их любовном романе. Даже тогдашняя супруга режиссера, актриса Любовь Соколова, прекрасно знала об этом, но предпочитала молчать. Видимо, как результат этого романа и явился на свет сценарий под названием «Рецидивисты».
28 января 1970 года Данелия пишет письмо на имя директора объединения «Время» киностудии «Мосфильм» К. Ширяеву, в котором сообщает: «В настоящее время я и Виктория Токарева работаем над сценарием «Рецидивисты». Беру на себя полную ответственность за производственное осуществление и идейно-художественное качество фильма…»
Справедливости ради стоит отметить, что в первоначальном варианте сценарий был мало похож на то, что зритель затем увидит на экране. В качестве главного героя в нем выступал майор милиции Леонов, в голову которого приходит весьма оригинальная идея: используя свое сходство с вором по прозвищу Доцент, он намеревался под его видом сесть в тюрьму и попробовать перевоспитать самых трудных уголовников. По сценарию, «трудных» было четверо: фальшивомонетчик Миллиметр (на эту роль предполагалось пригласить Ролана Быкова), профессиональный альфонс и многоженец (Юрий Никулин), автомобильный жулик Пижон (Андрей Миронов) и вор Косой (Савелий Крамаров). Вместе с ними Леонов-Доцент совершал побег из тюрьмы (в цистерне с раствором) и начинал процесс «перековки». К примеру, вот как это выглядело с альфонсом. Зная, что тот очень любит животных, Леонов помогает ему выкрасть из зоопарка тигренка с тем, чтобы затем продать его дрессировщику. Но эта акция срывается, и тогда «Доцент» предлагает убить животное. Однако альфонс не позволяет ему сделать это: ночью он возвращает тигренка обратно в зоопарк.
С помощью любви — только уже к слабому полу — перевоспитывается еще один «трудный» — Пижон, который волею сценаристов влюбляется в девушку-экскурсовода. В это же время настоящий Доцент, прознав про эксперимент своего близнеца, притворяется приличным человеком и даже сутки живет в квартире майора Леонова, выдавая себя за него перед его женой и дочерью. Короче, в сценарии было множество веселых сцен. Однако затем от линии «майор милиции — воспитатель» пришлось отказаться. Дело в том, что, когда Данелия с Токаревой пришли за консультацией в Главное управление исправительно-трудовых учреждений (ГУИТУ) к будущему консультанту фильма подполковнику И. Голобородько, тот сказал: «Если можно всяких жуликов воспитать добротой, то зачем, спрашивается, карательные органы? Нет-нет, даже и не думайте!» В итоге вместо майора милиции на свет появится воспитатель детского сада Трошкин.
Вспоминает В. Токарева: «По трагическому стечению обстоятельств режиссер этого фильма А. Серый какое-то время провел в тюрьме, и его тюремный опыт очень нам пригодился. «На свободу — с чистой совестью» — весь этот воровской жаргон — «плохой человек, редиска», «моргалы выколю, пасть порву» — это все оттуда. А вот про памятник Лермонтову, «мужику в пиджаке», мы с Данелией сами придумали. Когда вдруг родилось «Да кто ж его посадит? Он же памятник!» — нас разобрал такой смех…»
К слову, Серый придумал и эпизод, где «джентльмены удачи» бегут из колонии в цистерне с цементом. Вернее, не придумал, а «слизал» с конкретного случая, описанного в газете «Труд». Там была напечатана заметка, в которой рассказывалось о том, как из ИТК-40 в Казахстане один из заключенных сбежал, спрятавшись в цистерне… с дерьмом. По территории колонии сиделец проехал «комфортно» — голова у него торчала над дерьмовой поверхностью. Но на выезде из зоны охранники стали тыкать в дерьмо железные пруты, и беглецу пришлось нырнуть туда с головой. Хитрость сработала.
Как только машина отъехала от колонии на приличное расстояние, зэк стал стучать в стенки цистерны кулаками. Водитель услышал и притормозил. А потом чуть в штаны не наложил, когда увидел, как наружу вываливается некое чудище в дерьме. Короче, с дикими воплями водитель бросился наутек, а зэк, забрав из кабины его пиджак, отправился к железной дороге. Но далеко уйти ему не удалось: спустя двое суток на след беглеца напали… по запаху.
5 мая в творческом объединении «Время» киностудии «Мосфильм» состоялось заседание художественного совета в составе: Григория Александрова, Юрия Озерова, Александра Роома, Юлии Солнцевой, Игоря Таланкина и др. На нем было окончательно утверждено решение разрешить режиссеру Александру Серому снимать фильм «Рецидивисты». Смета на фильм — 400 тысяч рублей. Однако до запуска картины еще далеко — прежде надо заручиться разрешительной визой из МВД.
Запрос в МВД был отправлен в те же дни. Ответ был получен через две недели. Стражи порядка сообщали, что они не против постановки фильма по сценарию «Рецидивисты» только в том случае, если в него будут внесены некоторые поправки. В частности, следовало чуть больше экранного времени посвятить сотрудникам органов, а также сократить употребление жаргонных слов.
22 июля на имя заместителя министра внутренних дел СССР К. И. Никитина поступило очередное письмо с «Мосфильма». В нем сообщалось, что, учитывая пожелания руководства МВД, в сценарий «Рецидивистов» были внесены необходимые изменения: отныне инициатива поисков шлема Александра Македонского целиком исходит от милиции, от нее же исходят и наиболее остроумные решения многих эпизодов. Кроме этого, употребление жаргона в новом варианте сценария значительно сокращено.
Никитин спустил письмо ниже по инстанции — в Управление уголовного розыска МВД СССР, комиссару милиции 3-го ранга А. Волкову. Однако тот нашел в сценарии очередные недостатки. По его мнению, плохо был изображен полковник Верченко (вызывает резкое чувство антипатии), и вновь отметил большое количество жаргонных выражений. По поводу последних Волков в своем ответе студии писал: «Чрезмерная насыщенность текста специфическими словами и выражениями, известными в преступном мире под общим названием «блатная музыка». Явно вымирающий жаргон может обрести неожиданную поддержку с экрана и проникнет в первую очередь в среду несовершеннолетних». На основании этого Волков предлагал сценарий доработать.
Фильм предполагалось запустить в производство летом 70-го, но из-за проволочек с МВД и болезнью Серого проект был перенесен на следующий год. Поэтому подготовительный период по фильму начался в самом конце 70-го. В январе 1971 года начались актерские пробы. Поскольку к тому времени постановщики фильма отказались от первоначального варианта сценария и поменяли всех главных героев, им предстояло найти новых исполнителей. Худсовет по этим пробам состоялся на «Мосфильме», в творческом объединении «Время», в четверг, 21 января. На роль вора Доцента и заведующего детским садом Трошкина безоговорочно прошел Евгений Леонов, Георгию Вицину (Хмырь) посоветовали получше поработать над гримом, Савелию Крамарову (Косой) — следить, чтобы не выплеснулся в одном эпизоде, вместо Олега Видова (лейтенант милиции Славин) было рекомендовано пригласить Михаила Кононова (как мы теперь знаем, не пригласили). Актеры, показанные худсовету на роль Василия Алибабаевича, были все забракованы. С этой ролью вообще было больше всего мороки.
Первоначально сам режиссер и авторы сценария Георгий Данелия и Виктория Токарева видели в ней единственного актера — Фрунзе Мкртчяна. Причем сам он поначалу тоже был согласен сниматься. Однако затем ситуация изменилась. В ноябре 70-го в Армении проходили торжества, посвященные 50-летию образования республики, и Мкртчян, занятый в премьерном спектакле Театра имени Сундукяна, так и не смог вырваться в Москву на пробы. А затем и вовсе отказался от роли, видимо, не пожелав променять роль в серьезном спектакле (за нее ему обещали присвоить внеочередное звание) на роль в пустой, как он тогда считал, комедии. В итоге Серый перепробовал на эту роль множество актеров с нерусской внешностью, но худсовет их всех забраковал. Теперь предстояло продолжить поиски. А время поджимало — зимняя натура вот-вот могла сойти на нет.
Между тем к началу февраля в съемочной группе сложилась авральная ситуация: заканчивалась зима, а съемки так и не начинались. Чтобы не угробить картину окончательно (а бодяга с ее запуском тянулась уже почти год), Серый обратился к руководству «Мосфильма» с просьбой начать снимать зимнюю натуру немедленно. Ему пошли навстречу: с 8 февраля начались съемки улиц города, а с 16-го — с участием актеров. Последние съемки стали возможны благодаря тому, что наконец-то был найден исполнитель роли Василия Алибабаевича. Им стал актер столичного Театра-студии киноактера Раднэр Муратов, хорошо известный зрителю по таким фильмам, как: «Максим Перепелица» (1955), «Поединок» (1957), «Время, вперед!» (1966), «Щит и меч» (1968), «Далеко на Западе» (1969) и др. До этого он уже попадал в поле зрения Серого, но тогда ему предлагали совсем другого персонажа — крохотную роль начальника тюрьмы. Но он от нее отказался, хотя прекрасно понимал, чем ему это может грозить — актеры его театра были людьми подневольными и обязаны были соглашаться на все приглашения сниматься по наряду. В противном случае им могли на полгода снизить зарплату. Далее послушаем рассказ самого актера:
«После этого заявления вызывает меня самое высшее начальство на ковер, да еще с издевочкой: посиди в приемной полчасика, тебя вызовут. Сижу в этом коридоре и начинаю кумекать: все, полгода зарплаты не будет, что же делать? За эти полчаса я чего-то такое надумал, вхожу в самую главную дирекцию, на меня, естественно, покатили бочку: что это такое, вы тут катаетесь чуть ли не сыром в масле и отказываетесь играть. Я прямо в лоб: «Не хочу сниматься, потому что считаю, моя роль — Алибаба», — брякнул. Начальник еще больше распалился. Мол, эти роли написаны специально под Леонова, Вицина, Крамарова и Мкртчяна. Портретно под них. Полгода сценарий писали. И никаких проб нет. Я в ответ: «Актер Театра киноактера имеет право на пробу». Он немного смягчился. «Ну написано же — нет проб. Представь, это как Щукин Ленина играл». Стою на своем, тут чиновник-то и сдался. «Ладно, ничего не бойся, иди домой. Найдем мы начальника тюрьмы».
И, действительно, на роль тюремщика нашли другого исполнителя — актера-корейца, а Муратова в феврале наконец утвердили на роль Василия Алибабаевича.
Съемки с актерами, как я уже упоминал, начались во вторник, 16 февраля (до этого снимали фоны города). В частности, возле станции метро «Проспект Вернадского» в течение нескольких часов киношники корпели над эпизодом «бегство от дворника». Помните, трое «джентльменов удачи» скидывают снег с пятиэтажки, где живет завдетсадом Трошкин, дожидаясь, когда его мать выйдет из дома, а Василий Алибабаевич распоряжается внизу: «Гражданина! Ты туда не ходи, ты сюда ходи, а то снег башка попадет — совсем мертвый будешь!». Затем он по доброте душевной выдает дворничихе настоящую причину их прихода в дом («Шакал я паршивый — все ворую и ворую»), и та бросается за ними в погоню. Только одну, в общем-то не самую сложную сцену, когда дворничиха бежит за «джентльменами», снимали больше часа. Поначалу народу вокруг площадки собралось не очень много (рабочий день, как никак), но затем в стоявшей неподалеку школе прозвучал последний звонок, и на улицу вывалила толпа школьников, которая тут же оккупировала съемочную площадку.
В те же дни снимали и другие «зимние» эпизоды фильма: например, «приставание к девушке». Это там «джентльмены» спешат на встречу с гардеробщиком, и Косой, узрев впереди себя стройную девушку, начинает ее «кадрить»: «Девушка, а девушка! Как вас зовут?» — «Таня». — «А меня — Федя». — «Ну и дура». Крохотную роль девушки должна была сыграть автор сценария Виктория Токарева, но по каким-то причинам режиссер это дело переиграл и заменил сценаристку на профессиональную актрису. Однако Токарева в этом эпизоде тоже присутствует в виде… роскошной шапки, которую она одолжила актрисе на время съемок.
Еще один эпизод — обтирание снегом на даче «барыги»-архитектора — родился спонтанно (его снимали в Серебряном бору). В сценарии значилось только, что обтираться снегом должен один Доцент, а остальные «джентльмены» довольствуются приседаниями. Однако Раднэр Муратов решил проявить инициативу и устроил «подлянку» Крамарову. А Вицин, недолго думая, застал врасплох самого Муратова. Эпизод получился настолько естественным, что его решили включить в картину в первозданном виде.
Там же, в Серебряном бору, сняли и другие зимние эпизоды: на железнодорожной платформе; поединок Доцента и Трошкина; финальный забег «джентльменов» и др. В крохотном эпизодике снялась тогда и 10-летняя дочь Серого Оля. Это у нее герой Евгения Леонова спрашивает дорогу до лодочной станции. Эпизод снимали аккурат рядом с дачей Серых. После съемок вся группа столовалась там — ела куриный бульон.
Отсняв большую часть зимних эпизодов, съемочная группа отправилась в начале марта в экспедицию в Среднюю Азию. Их путь лежал в один из красивейших городов Узбекистана древний Самарканд. Съемки там начались 2 марта. В нескольких десятках километров от города снимали пребывание четверки беглецов в пустыне. В тех же краях сняли их пробежку до города, пребывание на стадионе, покупку женских туфель Василием Алибабаевичем и другие эпизоды. Побег из тюрьмы снимали в Бухаре, на территории кирпичного завода. Экспедиция продлится до 22 марта, после чего группа срочно вылетит в Москву, чтобы доснять там зимние эпизоды (в столице неожиданно завьюжит). Съемки проходили с большим напрягом из-за конфликта Серого с оператором Георгием Куприяновым. Еще на стадии подготовительных работ Серый зазывал к себе другого оператора — Виктора Листопадова, но начальство выбрало Куприянова. А его манера работы Серому не нравилась. В итоге на этой почве между ними происходили чуть ли не ежедневные стычки. Наконец терпение режиссера лопнуло, и он вышел к руководству с просьбой заменить Куприянова Листопадовым. Но ответ опять был отрицательный. Серому сказали: «С Куприяновым начали — с ним и заканчивайте».
В апреле съемки фильма были временно приостановлены и начался монтаж картины. В эти же дни подбирались натурные объекты для будущих съемок. В частности, был найден туалет, в котором Косой и Хмырь должны были дожидаться Доцента, пока тот разговаривает с гардеробщиком. В первоначальных планах киношников им должен был стать туалет Большого театра, но в итоге выбор пал на Кремлевский Дворец съездов — тамошний туалет и коридор возле него были значительно больше по размерам, что играло на руку съемочной группе. Съемки в КДС состоялись 4 мая. В тот день сняли сцену в фойе (приход переодетых в женскую одежду «джентльменов») и в туалете (Косой колдует над чулками, а Хмырь гундосит: «Застукают нас здесь, в мужской надо идти»).
В последующие несколько дней съемки переместились в павильоны «Мосфильма», где снимали одну из сложных сцен — проезд беглецов в цистерне с цементом. Однако из-за брака пленки этот кусок полетит в корзину и будет пересниматься заново осенью. Та же участь постигнет и другие эпизоды, снятые в те дни: в такси, на квартире Трошкина. Однако их пересъемка будет вызвана иными причинами, о чем речь еще пойдет впереди.
7 мая худсовет студии смотрел отснятый за два с половиной месяца материл. Несмотря на то, что в показанном отсутствовала добрая половина фильма, увиденное худсовету понравилось. Режиссера хвалили за удачный выбор актеров, качественные съемки. Неоднократно во время просмотра в зале раздавался оглушительный хохот, что явно указывало на то, что съемки ведутся в правильном направлении.
19 мая, из-за отъезда ряда артистов на гастроли, съемки фильма были приостановлены, и вновь продолжился монтаж. Он длился больше месяца. Тогда же случилась беда: врачи нашли у Серого рак крови. Это была какая-то вялотекущая форма, и врачи объявили режиссеру, что жить ему осталось около 15 лет. Режиссер впал в депрессию, однако длилась она недолго — подоспело время возобновлять съемки фильма.
23 июня на съемочной площадке вновь зазвучала команда «Мотор!». Снимали павильонный объект «тюрьма». На 180 полезных метрах площади была построена декорация тюремной камеры, куда по сюжету сажали завдетсадом Трошкина, выдававшего себя за авторитетного вора Доцента. В те последние июньские дни снимали первое появление Трошкина в тюрьме: толпа заключенных приходит в камеру, а там на столе восседает испещренный наколками лже-Доцент. Василий Алибабаевич возмущенно спрашивает: «Эй, ты зачем мои вещи сбросил?» В итоге Трошкин от испуга забывает все, чему его учили в милиции, и просит Василия «не безобразничать». Память возвращается к нему только тогда, когда его признает подельник — Косой, после чего Василий получает от вновь прибывшего весь набор блатных изречений: канай отсюда, а не то я тебе пасть порву, моргала выколю, сосиска, редиска, Навуходоносор, петух гамбургский и т. д. и т. п. Эпизоду суждено будет стать классикой отечественного кинематографа.
В июле начались съемки другого павильонного объекта — «дача». Помните, внучка профессора (Наталья Фатеева) приезжает на дачу знакомиться с археологами (за них выдавали себя «джентльмены»), видит, как Василий Алибабаевич стирает в ванной белье, и восторгается: «А вот моего мужа ни за что не заставишь стирать». На что Василий отвечает: «Доцент бы заставил». Там же снимали встречу Нового года «джентльменами», неудачное самоубийство Хмыря, закатывание Доцента в дорожку и другие «дачные» эпизоды.
Съемки длились до 27 июля. Затем в течение месяца вновь шел монтаж. Активную роль в нем играл Георгий Данелия, поскольку Серый после страшного диагноза большую часть времени вынужден был проводить в больнице.
31 августа состоялось новое заседание худсовета. Отснятый материал вновь был одобрен, за исключением нескольких эпизодов. Так, было рекомендовано переснять заново объект «квартира Трошкина» и часть неудавшихся кадров в объекте «такси».
Съемки фильма возобновились 1 сентября: переснимали эпизод «в цистерне». Последней служила специальная емкость, в которую залили подкрашенную жижу из манной крупы, имитирующую цементный раствор. Затем в эту смесь залезли трое актеров (Леонов, Вицин, Крамаров), которым пришлось в течение битого часа бултыхаться в этой манке. Глядя теперь на эти кадры, можно смело сказать, что эпизод сняли на «отлично».
В последующие два дня сняли еще один эпохальный эпизод — в спецпоезде. Это в нем Трошкин, под видом Доцента, мчится в среднеазиатскую колонию и проходит инструктаж у лейтенанта милиции Славина (Олег Видов). В этом эпизоде впервые в отечественном кинематографе на зрителя обрушивается целый букет жаргонных слов и выражений: канать, обрываться (убегать), фуфло толкать (говорить неправду), тики-так (хорошо), тошниловка (пивная), гоп-стоп (ограбление), редиска (нехороший человек), фрей-фе (хороший человек).
6–10 сентября снимали другой павильонный объект — «квартира заброшенного дома». Были сняты эпизоды: Трошкин-Доцент делает гимнастику, а Хмырь с Косым с интересом за ним наблюдают; Хмырь крадет у Доцента червонец; «джентльмены» сидят за столом, и Трошкин, забыв, что он играет роль «засланного казачка», рассказывает, как он воевал на фронте; Хмырь и Доцент беседуют ночью у окна и др.
16 сентября был снят объект «лестница заброшенного дома», на следующий день — «вход в концертный зал».
В понедельник, 20 сентября, по решению худсовета, пересняли объект «квартира Трошкина». Это там завдетсадом «грабит» собственную квартиру. Помните, оставив своих напарников на лестничной площадке, Трошкин приходит к себе домой, чтобы разжиться деньгами. Эпизод сняли достаточно быстро, поскольку и сам по себе он был несложным, и декорацию строить не пришлось — ее съемочной группе «Джентльменов удачи» одолжили коллеги из другой группы — фильма «Седьмое небо». Единственное, что было сделано — на стенку наклеили фотографии детсадовских детей.
На следующий день в «Джентльменах» переснимали последний из намеченных эпизодов — в такси. Причем съемка этого «живого» эпизода проходила не на натуре, а в павильоне. Туда был пригнан автомобиль «Волга», который установили напротив специального РИР-экрана с «оживляжем» (на нем демонстрировались бегущие улицы города). В салон машины уселись четверо актеров: Олег Видов (таксист), Евгений Леонов, Савелий Крамаров, Георгий Вицин — и понеслось. Именно в этом эпизоде герой Крамарова произносит историческую реплику: «Кто ж его посадит — он же памятник!» Причем именно из-за этой реплики съемки приходилось начинать заново и заново — актеры буквально умирали со смеху. Как вспоминает О. Видов: «Работа в фильме была мучительно тяжелой для меня. Я не мог сдержать смеха. Режиссер командовал: «Повернись и говори с Крамаровым!» А я не мог! У меня слезы текли от смеха, и все смеялись…»
22 сентября началось речевое озвучание фильма. На нем в течение двух дней присутствовал Евгений Леонов, который затем уехал с театром имени Маяковского в заграничные гастроли. Вернется он только спустя три недели.
Между тем 2 октября съемочная группа фильма понесла первые потери. В тот день скончался актер Павел Шпрингфельд, который играл эпизодическую роль гардеробщика. Было ему 59 лет. К счастью, незадолго до смерти он успел озвучить роль в «Джентльменах», поэтому замену ему искать не пришлось.
28 октября работа над фильмом была завершена и после принятия его руководством студии (съемочной группе была объявлена благодарность за досрочное выполнение работы), он был отправлен в Госкино. Однако там к фильму отнеслись куда менее восторженно, посчитав его ни много ни мало вредным (особые нарекания вновь вызвало присутствие большого количества жаргонных выражений). В итоге фильму была присуждена всего лишь 2-я группа по оплате.
К слову, о деньгах. Гонорары авторам фильма выразились в следующих суммах: Георгий Данелия — 3695 рублей, Александр Серый — 2764 рубля, Евгений Леонов — 5600 рублей, Георгий Вицин — 4370 рублей, Савелий Крамаров — 2400 рублей, Раднэр Муратов — 1912 рублей, Олег Видов — 1275 рублей, Наталья Фатеева — 725 рублей, Николай Олялин — 73 рубля.
Как гласит легенда, фильм спас глава МВД Николай Щелоков. В преддверии Дня милиции ему показали «Джентльменов удачи», и он так хохотал, что иной раз заглушал реплики, доносящиеся с экрана. И судьба картины была решена.
Премьера «Джентльменов удачи» состоялась 13 декабря 1971 года в кинотеатре «Россия». Успех был ошеломляющим. Как вспоминает В. Токарева: «За мной сидела женщина, она просто сползала от смеха с кресла». Спустя некоторое время сползать с кресел начала вся страна. В прокате 1972 года фильм занял 1-е место, собрав на своих сеансах 65,2 млн. зрителей. Большинство выражений из этой картины навсегда ушли в народ: «пасть порву», «моргалы выколю», «канай отсюда», «лошадью ходи, лошадью», «сам ты елка», «редиска», «петух гамбургский» и т. д.
В отличие от простого зрителя критика встретила этот фильм в штыки. Сам С. Михалков написал разгромную статью в одной из газет. Еще один критик со страниц другого издания заявлял: «Фильм дальше нагромождения смешных нелепостей не идет… Режиссер не до конца понял то, во имя чего все же можно было поставить эту небогатую по мысли комедию… Е. Леонов обкрадывает самого себя, играет с нажимом и, что особенно досадно, крайне однообразно. Особенно обидно за Г. Вицина, чья творческая судьба начинает вызывать уже серьезную тревогу…»
Между тем после окончания съемок отношения А. Серого и Г. Данелии окончательно испортились. Как вспоминает Данелия: «С Серым получилось не очень хорошо, обидно, что мы с ним перестали общаться. Мы не ссорились, нет, просто в какой-то момент я стал ему не нужен, и мы расстались…»
Отмечу, что в 1976 году Серый снял еще одну комедию: «Ты — мне, я — тебе», в которой сюжетная коллизия чем-то напоминала «Джентльменов»: вновь все крутилось вокруг близнецов (правда, теперь родных братьев). Стоит отметить, что в эту картину Серый не пригласил ни одного человека из тех, с кем он работал несколько лет назад над «Джентльменами удачи» (кроме композитора Г. Гладкова). Несмотря на хорошую прокатную судьбу (3-е место, 41,6 млн. зрителей), этот фильм был гораздо слабее «Джентльменов удачи».
В 1983 году на экранах страны появилась последняя комедия А. Серого — «Берегите мужчин» с Леонидом Куравлевым и Ниной Руслановой в главных ролях. Однако прокатная судьба его оказалась намного скромнее предыдущих картин. А затем последовала трагедия. В конце 80-х душевное состояние Серого продолжало ухудшаться. Тут еще и болезнь, которая в последние годы обострилась и стала просто невыносимой. Как итог: 10 октября 1987 года Александр Серый застрелился, не дожив всего нескольких дней до своего шестидесятилетия.
История создания этого шедевра отечественного кино берет свое начало еще в начале 60-х, когда в Краснодаре свет увидела книга Георгия Садовникова «Иду к людям». Автор книги в течение года преподавал историю в школе рабочей молодежи, а когда ушел оттуда, решил описать все увиденное на бумаге. Книга получилась грустная, но в то же время оптимистическая, как тогда говорили жизнеутверждающая. Именно поэтому десять лет спустя у руководителей Гостелерадио и «Мосфильма» созрела идея экранизировать это произведение. Режиссером был выбран 45-летний Алексей Коренев, до этого снявший несколько комедий: «Адам и Хева» (1969), «Вас вызывает Таймыр» (1970). В жанре комедии он собирался снимать и этот фильм про школу рабочей молодежи, хотя в книге Садовникова смешного было не так много. Автор всеми силами сопротивлялся такому превращению своего произведения, однако режиссерская воля оказалась сильнее. И, как мы теперь понимаем, слава богу!
Сценарий, который написал Коренев, сильно отличался от того, что было в книге. Взять, к примеру, главных героев. По книге, Петрыкин был толстым невзрачным мужчиной, который безропотно согласился уступить первую смену Ляпишеву. Никакого любовного треугольника Нестор — Полина — Федоскин в повести не было, а герой Евгения Леонова вообще был женщиной (в повести Нелли училась в девятом классе, а ее мама в пятом). Самый обаятельный персонаж сериала Ганжа в книге выглядел как тщедушный подросток и присутствовал всего лишь в одном (!) эпизоде: когда Нестор выкуривал его из туалета. Вообще не было в произведении Садовникова ни Тимохина (Савелий Крамаров), ни Люськи (Ирина Азер). Короче, не позволь себе Коренев многие вольности при переносе книги на экран, никакого шедевра, уверен, не получилось бы.
Подготовительные работы над картиной начались в самом конце декабря 71-го, а в самом начале следующего года Коренев приступил к кинопробам. Стоит отметить, что перед тем как начать работу над картиной, у режиссера было всего лишь несколько актеров, которых он собирался пригласить в ленту без всяких кинопроб. Это были великие старики МХАТа Михаил Яншин (профессор Волосюк) и Анастасия Георгиевская (учительница географии), которые практически сразу дали свое согласие сниматься в незатейливой комедии. Что ими двигало, до сих пор неизвестно, но последующие события показали, что они нисколечко не прогадали. Остальных исполнителей режиссеру предстояло еще найти. Забегая вперед скажу, что поиск будет кропотливый. Как мы помним, фильм был весьма насыщен персонажами: надо было найти полтора десятков актеров на роли учеников шебутного 9-го «А», десяток актеров на роли учителей и ряд других персонажей. Поэтому пробы начались без задержек — сразу после новогодних праздников. 4 января 1972 года в коллекторе 10-го павильона «Мосфильма» перед взором Коренева предстали актеры: Виктор Проскурин (Авдотьин), Анатолий Шаляпин (Ляпишев), Лариса Барабанова (Нелли). Как мы теперь знаем, из перечисленных кандидатур режиссера устроит только Проскурин, который блестяще сыграет Ляпишева. На следующий день на кинопробы явится еще одна актриса, которая в итоге получит роль — Наталья Гвоздикова (Полина).
Между тем новость о том, что Коренев работает над комедией о школе, в те дни просочилась на страницы центральной печати: 22 января в «Вечерней Москве» была опубликована заметка об этом. И что тут началось! Уже на следующий день в Министерство просвещения посыпались звонки от возмущенных учителей: мол, мы тут из кожи вон лезем, а про нас комедию собираются снимать. Дело дошло до того, что режиссера фильма вызвал на ковер сам министр просвещения М. Прокофьев. Но Коренев сумел объяснить министру, что никакого издевательства над учителями он в своем фильме не учиняет, а, наоборот — снимает картину во славу их. Министра это объяснение вполне удовлетворило, однако на прощание он все же попросил: «Вы все-таки название у фильма — «Приключения школьного учителя» — смените». Коренев возражать не стал. На следующий день в съемочной группе был объявлен конкурс: кто придумает новое название картине, тот получит бутылку коньяка. Спор выиграл оператор Анатолий Мукасей, который первым произнес: «Большая перемена».
31 января худсовет студии утвердит первых исполнителей на главные роли: роль Леднева досталась Евгению Леонову, Тимохина — Савелию Крамарову, Петрыкина — Виктору Павлову, учительницы химии — Валентине Талызиной, милиционера — Льву Дурову. Отбор остальных исполнителей продолжался. Так, 2 февраля перед глазами режиссера предстали Ольга Науменко (Люся), Наталья Гундарева (Нелли Леднева). Про последнюю существует следующая байка. Говорят, Коренев увидел где-то ее фотографию, и его мгновенно пронзила мысль: «Это же вылитая Полина!». Он узнал номер домашнего телефона Гундаревой и немедленно ей позвонил. А та как ушат холодной воды на него вылила, заявив: «А ты задницу мою видел?» Коронев увидел ее на пробах и действительно понял, что на роль Полины Гундарева явно не подходит. Он хотел «пристроить» ее на роль Нелли, но и этот вариант не прошел, поскольку тут на горизонте появилась куда более подходящая кандидатура — Светлана Крючкова.
Крючкова в то время была студенткой 3-го курса Школы-студии МХАТа и попалась на глаза Кореневу случайно. Ее тогдашний муж пробовался на роль Ганжи, но в итоге от роли отказался. Он попросил жену отнести сценарий на «Мосфильм», что Крючкова и сделала. В дверях студии она столкнулась с неизвестным человеком, который внезапно спросил: «Девушка, а что вы делаете сегодня вечером?» — «А что?» — насторожилась Крючкова. — «Приходите репетировать», — ошарашил ее неожиданным предложением незнакомец. Это был не кто иной, как Алексей Коренев. Далее послушаем рассказ самой актрисы:
«Я пошла на репетицию. Увидела там Кононова и Збруева, уже известных актеров. Режиссер мне поставил задачу: «Вы — Светлана Афанасьевна, жена Ганжи. Он вас втаскивает в комнату, а вы изо всех сил сопротивляетесь». Начали репетировать. Збруев меня тащит, а я чувствую, что силы неравны — он побеждает. И от отчаяния, не зная, что делать, я укусила его за палец. Пошла кровь. Режиссер сказал: «Все! Достаточно!» Я пошла домой и по дороге расплакалась, понимая, что не справилась с задачей. Только я пришла домой — раздается телефонный звонок. Звонит ассистентка режиссера: «Вы будете сниматься, но совсем в другой роли» (в роли Нелли Ледневой. —
Весьма мучительными были поиски главного героя — Нестора Петровича Северова. На эту роль претендовали два хороших актера: Михаил Кононов и Андрей Мягков. Причем у последнего шансов было побольше, поскольку он шел в связке со своей законной супругой Анастасией Вознесенской, которая претендовала на роль учительницы литературы и русского языка Светланы Афанасьевны. А Кононов, хоть и нравился режиссеру, но сам не очень-то хотел сниматься у Коренева. К тому времени он уже был достаточно знаменит благодаря сотрудничеству с такими серьезными режиссерами, как Андрей Тарковский («Андрей Рублев»), Глеб Панфилов («В огне брода нет»), Виктор Трегубович («На войне как на войне»), и большим желанием сниматься в роли недотепы-учителя в незамысловатой комедии про школьную жизнь не горел. Но на пробы исправно ходил, хотя большого рвения опять же не выказывал. Что сильно раздражало Коренева. Но еще больше режиссера раздражал Андрей Мягков, который тянул вместе с собой в картину свою супругу. В итоге в какой-то из моментов терпение Коренева лопнуло: он отказал Вознесенской в роли, и в знак солидарности с женой из проекта ушел и Мягков. Отмечу, что актер не сильно расстроился, поскольку в те же дни уже был утвержден на роль из разряда престижных: в фильме «Надежда» он должен был сыграть роль молодого Ленина. Но, как покажет время, эта роль не принесет Мягкову славы, а вот Кононов со своим Нестором Петровичем надолго останется в памяти благодарных потомков. Но вернемся к съемкам «Большой перемены».
Казалось бы, ситуация сыграла на руку Кононову. Но он продолжал тянуть с окончательным «да». И Коренев вынужден был пробовать на роль Северова других исполнителей: например, 6 марта состоялась кинопроба, на которой эту роль на себя «примерял» Константин Райкин, 9 марта — Евгений Карельских. Но в итоге Кононов все-таки дал свое согласие, и проблема благополучно разрешилась. На роль его возлюбленной была утверждена тогда мало кому известная актриса Наталья Гвоздикова.
20 марта на «Мосфильме» состоялся художественный совет, который утвердил очередных исполнителей на роли в комедии «Большая перемена»: Григорий Ганжа — Александр Збруев, Геннадий Ляпишев — Виктор Проскурин.
Съемки фильма начались 29 марта в 12 часов дня по московскому времени в 3-м павильоне «Мосфильма», где руками декораторов была выстроена декорация «класс». Как это часто бывает в кино, снимать начали совсем не с первых кадров, где профессор Волосюк выводит Нестора на свежий воздух (их снимут чуть позже). А с эпизода знакомства Нестора Петровича с шебутным 9-м «А». Помните, новый учитель представляется: «Меня зовут Нестор Петрович», а Ганжа хохмит: «Как, как?» Затем Коровянская (Нина Маслова) докладывает новому учителю о том, кто отсутствует. Несмотря на то, что съемки продолжались до девяти вечера, в тот день сняли всего лишь четыре кадра — 35 метров пленки. Зато на следующий день — 30 марта — работа пошла куда живее. Сняли кадры, где Нестор Петрович входит в класс, а девятиклассники принимают его за своего коллегу — новенького ученика.
30 марта съемки продолжились. Тогда сняли начальные кадры появления Нестора Петровича в классе: он входит в дверь, а на пути у него стоят ученики, о чем-то оживленно между собой разговаривающие. «Здравствуйте!» — приветствует их Нестор. «Ну, здорово, здорово. Проходи», — невозмутимо реагируют те, думая, что это очередной новичок-одноклассник. И только когда Нестор проходит к учительскому столу и снова приветствует класс, до учеников наконец доходит, кто перед ними. В этот же день был запечатлен на пленку эпизод, где Ганжа, услышав по радиоприемнику, что советские хоккеисты забили гол, вскакивает из-за парты и орет что есть мочи «Го-о-ол!». За что Нестор Петрович выгоняет его из класса.
31 марта сняли один из самых смешных эпизодов фильма, где Ляпишев просит Нестора Петровича перевести его учиться в первую смену, сопровождая эту просьбу словами, ставшими классическими: «Ходишь в школу, ходишь, а потом — бац…»
3 апреля снимали эпизоды, где Ганжа на уроке спрашивает Светлану Афанасьевну: «А я вам нравлюсь?» — на что та отвечает: «Ганжа, вы мне понравитесь только тогда, когда будете хорошо учиться». Сняли также сцены: Светлана Афанасьевна признается Нестору, что она жена Ганжи; Нестор, будучи в забытье, спрашивает у класса: «Когда я в первый раз поцеловал Полину?»
4 апреля съемки в «классе» продолжились: Нестор Петрович объявляет Ляпишеву, что теперь тот может ходить в школу в первую смену; Нестор просит Нелли Ледневу (Светлана Крючкова) снять с головы кепочку, а та противится: дескать, дамам в помещении можно. Евгения Леонова, который играет в фильме ее папу, на съемках пока нет, поэтому его часть эпизодов снимут позже.
Между тем в самый разгар работы — 5 апреля — на съемочную группу обрушилась неожиданная весть: от роли Петрыкина внезапно отказался Виктор Павлов. Его утвердили на худсовете еще 31 января, после чего на актера были сшиты костюмы. И вдруг — отказ. Для группы это было настоящим ударом, поскольку именно на эти дни намечались съемки эпизодов с участием Павлова. Но ввиду его отказа пришлось спешно искать другого исполнителя, а пока снимать другие эпизоды в декорации «класс». Так, 5 апреля сняли сцену, где милиционер (Лев Дуров) блещет знаниями на уроке географии (показывает на карте город Киркинес) и на уроке литературы (рассказывает о романе «Обломов»). В тот же день сняли сцену свидания арестованного Ганжи и Светланы Афанасьевны.
6–7 апреля съемки в декорациях «класс» и «школьный коридор» были продолжены.
10 апреля в тех же декорациях сняли то, как Нестор Петрович заснул на уроке, и другие эпизоды.
11 апреля на съемочной площадке впервые объявился исполнитель роли Леднева Евгений Леонов, который до этого был занят в театре. Месяц назад он был удостоен высокого звания народного артиста РСФСР и поэтому пребывал в отличном настроении. Кстати, на экране это хорошо видно. В тот день сняли эпизод со шляпкой Нелли Ледневой: Нестор Петрович просит ученицу снять ее, та упрямится, после чего учитель грозит ученице: «Иначе я вынужден буду вызвать в школу ваших родителей». Тут к ним подходит Леднев. Что было дальше, читатель, надеюсь, помнит: «сними кепку» — «я папа» — «чей папа?» и т. д. Также сняли эпизод, где Леднев пеленает ребенка, заявляя: «Я сам был мать!» — и то, как он пишет сочинение на тему «На кого я хочу быть похожим?» (он хочет — на министра легкой промышленности).
В тот же день, 11 апреля, впервые на съемках объявился и Савелий Крамаров. Его отсняли в эпизодах, относящихся к следующим сериям: когда в классе возникает спор о том, как помочь Нестору Петровичу, и кто-то в шутку предлагает его усыновить, герой Крамарова бросает реплику: «Ребята, лучше меня усыновите, я вам дешевле обойдусь». Сняли также эпизод, где Леднев лезет в класс через окно и за этим занятием его застают учителя. Также сняли сцену, где Нестор просыпается на уроке и слышит шум в коридоре — идет перемена.
12–13 апреля в декорациях «класс» и «коридор» снимали эпизоды из второй серии: Коровянская отвечает урок спящему Нестору Петровичу.
14 апреля в павильоне № 3 прошло освоение новой декорации — «кабинет истории в институте». Съемки там начались на следующий день и шли в счет коммунистического субботника. Снимали эпизоды: Нестор Петрович идет по институтскому коридору; Нестор и Полина (Наталья Гвоздикова) сидят в институтской аудитории, и Нестор успокаивает свою возлюбленную, которой через несколько минут предстоит сразиться с ним на экзамене.
В понедельник, 17 апреля, на съемочной площадке «Большой перемены» наконец появился один из великих стариков МХАТа — Михаил Яншин, играющий в фильме профессора Волосюка. В тот день была снята сцена, с которой начинается фильм: Нестор Петрович сидит за столом, обложенный книгами, а Волосюк выводит его на чистый воздух. Также отсняли эпизоды, где Полина сдает экзамен Волосюку и его коллегам.
18 апреля съемки «в кабинете истории» были продолжены: сняли начало эпизода (Нестор встречает Полину и узнает, что именно она — его соперник по экзамену) и конец (Полина сдает экзамен на «отлично»).
19 апреля сняли эпизоды в «классе» из 3–4-й серий и один кадр объекта «коридор института» (Нестор в трансе после поражения на экзамене).
В четверг, 20 апреля, сняли эпизоды «в коридоре института»: профессор Волосюк успокаивает провалившегося на экзамене Нестора; Полина спрашивает своего возлюбленного: «Ты рад?», на что Нестор с металлом в голосе отвечает: «Ра-а-д».
21 апреля съемки велись в декорации «класс»: снимали кадры, относящиеся к 3-й серии.
22–23 апреля — выходные дни.
24 апреля в той же декорации «класс» были сняты кадры из 4-й серии. В течение двух последующих дней съемки в «классе» были продолжены.
27 апреля группа готовилась к выезду в экспедицию.
28 апреля вновь снимали в «классе»: учащиеся пишут сочинение на тему «На кого я хочу быть похож».
29 апреля снимали эпизоды в «классе»: Ганжа, выйдя к доске, внезапно объявляет Светлане Афанасьевне: «Я вас люблю».
30 апреля съемки в декорации «класс» были продолжены. В тот день на съемочной площадке впервые появились два новых исполнителя: Ролан Быков (он заменил Виктора Павлова в роли Петрыкина) и Ирина Азер (Люська). Если последняя вошла в съемочный процесс легко и непринужденно, то Быкову было трудно. Дело в том, что незадолго до этого (в марте) Быкову был нанесен болезненный удар по актерскому самолюбию: он репетировал во МХАТе роль А. Пушкина в пьесе «Медная бабушка», но сама министр культуры Е. Фурцева запретила ему ее играть. Она заявила буквально следующее: «Наша национальная гордость не был таким уродом». Быков после этого впал в жуткую депрессию и даже намеревался бросить актерскую профессию. И когда ему предложили роль в комедии Коренева, хотел послать всех куда подальше. Но потом малость остыл и понял, что именно такая роль поможет ему на какое-то время отвлечься и забыть недавнее унижение.
В первый съемочный день Быкова и Азер сняли эпизод, где Петрыкин и Люська прибегают в 9-й «А» и сообщают, что пропал Генка Ляпишев. При этом Нестору Петровичу вручается записка, которая наталкивает присутствующих на мысль, что Ляпишев, вполне возможно, покончил с собой. Однако в следующую секунду дверь класса отворяется и туда вбегает живой и невредимый Генка.
1–2 мая — праздничные дни.
3 мая группа отправилась в экспедицию в Ярославль.
5 мая начались натурные съемки: в первый день киношники работали в парке культуры и отдыха, где снимали бегство Ляпишева от Петрыкина. Правда ввиду того, что Ролан Быков не смог приехать вовремя, пришлось снимать эпизоды без его участия: Ляпишев (Виктор Проскурин) бегал по парку в одиночку.
6 мая снимали эпизоды у входа на танцплощадку: Люська (Ирина Азер) спешит к Ляпишеву, но того на «Волге» увозит Нестор Петрович.
7 мая на съемках объявился Ролан Быков. Снимали кадры, где Ляпишев сбегает от Петрыкина в парке. На следующий день сняли то, как Петрыкин догнал-таки Генку и увел его прямо с танцплощадки на лекцию.
9 мая — праздничный день.
10 мая снимали эпизод, когда осужденный на 15 суток Ганжа (Александр Збруев) под присмотром милиционера (Лев Дуров) подметает танцевальную площадку. Причем, делает это так усердно, что даже игнорирует перекур. А на удивленный возглас своего соглядатая отвечает: «Не мешайте приводить планету в порядок!»
11 мая — выходной день.
12 мая начали снимать эпизоды, происходящие на территории ярославского нефтеперегонного завода. В первый день и на следующий снимался один из самых смешных эпизодов фильма — «издевательство над человеком», в котором были заняты актеры Александр Збруев (Ганжа) и Савелий Крамаров (Тимохин). Это там Ганжа просит Тимохина подержать баллон, а тот отвечает: «Что я тебе, домкрат, чтобы за бесплатно держать?» — «А если не бесплатно?» — предлагает Ганжа. «Сколько?» — тут же интересуется Тимохин. «А сколько насчитаешь: каждая цифра — копейка». Вскоре посмотреть на это зрелище сбегается ползавода. А Ганжа, потрясая рублями в руке, зазывает все новых и новых зрителей: «Аттракцион неслыханной жадности: Пьер Тимохин считает копейки!» В итоге Тимохина забирает «Скорая», а Ганжа оказывается в милиции.
13–14 мая снимали очередные эпизоды на территории завода, в частности аварию.
15 мая на съемках произошел курьезный случай. В тот день с утра киношники подъехали к ЯНПЗ, чтобы в очередной раз отснять на его территории несколько эпизодов, как вдруг… Впрочем, послушаем рассказ очевидца событий — актера Александра Збруева:
«Подъезжаем к проходной завода, а там вахтер: «Пропуск». Водитель говорит: «Да мы каждый день здесь проезжаем!» Тот в ответ: «Знаю, что каждый день, а вот сегодня нужен пропуск!» Ролан Быков выглянул: «Слушай, дружок, мы торопимся. Ты что, нас не узнаешь?» Вахтер уперся: «Пропуск — и все!» Еще кто-то выглянул — никакого результата: «Никуда вас не пущу!» Тут высовывается Крамаров и говорит: «Слушай, друг! Ты вообще соображаешь, что говоришь-то?» Вахтер его увидел: «А! Ты здесь? Ну давайте — проезжайте!..» Крамаров был всеобщим любимцем…»
16–18 мая съемки велись все на том же заводе (Нестор Петрович уговаривает Петрыкина поменяться сменами с Ляпишевым, тот отвечает: «Жмот я» и скрывается в люке) и в парке культуры и отдыха.
19–21 мая — выходные дни.
22 мая съемки возобновились. Снимали эпизод «возле школы»: Нестор Петрович, который опасается, что Ганжа поджидает его на улице, чтобы побить, выходит из школы и действительно встречает своего ученика у входа. Но Ганжа и в мыслях не держит драться с учителем, а вызывается проводить его до дома. На следующий день съемки «прогулки» продолжились. Тогда же должны были начать снимать и другой эпизод, где Нестор Петрович приходит на футбольный матч, чтобы отправить Фукина (Валерий Носик) учиться. Однако по вине художника-декоратора, который вместо игровых ворот раздобыл тренировочные, меньшие по размеру, съемки пришлось отложить. Из-за этого практически всю ночь администрация группы вынуждена была искать нужные ворота, чтобы утром следующего дня эпизод наконец начали снимать.
24 мая снимали эпизод с участием трех персонажей — Нестора Петровича, Ганжи и Тимохина (Савелий Крамаров), когда они встречаются возле аппарата с газированной водой. Помните, Тимохин обращается к Ганже: «Дай три копейки!» Тот отвечает: мол, у самого небось мелочи полный карман. Тимохин: «Если я оттуда возьму, то не будет рубля». В итоге Ганжа спонсирует его на два стакана воды, а Нестор переживает: «Он же лопнет!» — «Не лопну!» — отвечает Тимохин.
25 мая снимался эпизод «футбольный матч». Это там Нестор Петрович, прихватив с собой жену своего ученика Фукина (Валерий Носик) и его детей, прибегает на футбольный матч и требует, чтобы Фукин немедленно отправлялся в школу. Тот недоумевает: мол, какая школа, когда я в воротах стою? Тогда Нестор Петрович принимает решение самому встать в ворота вместо нерадивого ученика. Эту часть эпизода (но не всю) отснимут за два последующих дня.
День 28 мая выпал на воскресенье и в съемочной группе должен был быть выходной. Но внезапный приезд в Ярославль исполнителя роли старосты 9-го «А» Вани Федоскина Юрия Кузьменкова нарушил планы киношников. Поскольку его пребывание в городе было ограничено всего лишь несколькими днями, режиссер Коренев решил, не мешкая, начать снимать эпизоды с его участием. Правда для этого пришлось приложить определенные усилия. Дело в том, что предстояло отснять эпизод в одном из цехов шинного завода, а поскольку было воскресенье, руководители завода долго сопротивлялись тому, чтобы отнимать у своего персонала законный выходной. Но Коренев оказался человеком настойчивым. В итоге ему удалось уговорить шинников не только открыть один из цехов, но и запустить его оборудование. Так был снят эпизод встречи Нестора Петровича с Федоскиным, когда они оба едва не бросились друг на друга с кулаками.
29 мая — выходной день в счет минувшего воскресенья.
30 мая съемки возобновились. Снимали эпизод все на том же на шинном заводе с участием Михаила Кононова, Юрия Кузьменкова и Готлиба Ронинсона. Однако в тот день снять удалось всего лишь половину необходимого материала из-за ЧП, внезапно разразившегося на съемочной площадке. Дело в том, что Кононов, у которого никак не складывались отношения с Кореневым, наотрез отказался выполнять его требования в одной из сцен. Дело дошло до откровенной брани, которой стали свидетелями не только вся съемочная группа, но и посторонние — рабочие завода. Коренев требовал актера подчиниться, но Кононов стоял на своем. Закончилось все плачевно: актер в сердцах рубанул воздух рукой, развернулся и покинул съемочную площадку. Съемка была сорвана. Вечером в гостиничный номер Кононова был отправлен директор фильма, который провел с ним воспитательную беседу. Актеру был объявлен выговор и сделано предупреждение, что в случае повторения подобного его накажут материально — лишат премиальных. В итоге 31 мая Конов снова появился на съемочной площадке и отыграл эпизод на шинном заводе без сучка и задоринки (снимали сцену, где Нестор Петрович беседует с бригадиром Федоскина, роль которого исполнял Готлиб Ронинсон).
В первый день лета снимали эпизоды в душевой нефтеперегонного завода и на танцплощадке. Начнем с первого. Петрыкин ловит Генку Ляпишева на выходе из душевой и просит рассказать о том, как проходит его учеба в вечерней школе. Генка, который вместо того, чтобы учиться, бегает на танцы, вынужден врать: «Парты новые привезли. Всем досталось, а мне нет». — «Это почему это?» — удивляется Петрыкин. «Рожей не вышел», — следует ответ.
Затем Петрыкин просит Ляпишева «изобразить» что-нибудь из школьной программы. Тот читает стихи, которые к школе не имеют никакого отношения: «Девушку с глазами дикой серны…» — «С глазами кого?» — интересуется Петрыкин. «Все!» — тут же пресекает все расспросы Ляпишев и убегает… на танцы.
Эпизоды на танцплощадке снимались после обеда, а также на следующий день, 2 июня. В частности, была снята сцена, где Петрыкин и Ляпишев сидят на лекции. Вечером сняли другую сцену: Ляпишев и Люська мило воркуют на скамейке, как вдруг в их идиллию вмешивается Петрыкин. Петрыкин: «Битый час стою — хоть бы слово об учебе». Ляпишев: «Выучил я все!» — «А про Занзибар?» — «И про Занзибар». — «Тогда иди еще что-нибудь выучи. Повысь культурку». Когда в разговор вмешалась Люська, Петрыкин ее культурно отшивает: «Вы, девушка, какая-то не идеальная». В итоге устами Ляпишева Проскурин произносит крылатую фразу: «Я тоже человек! Я целоваться хочу!»
3 июня снимали эпизоды все на той же танцплощадке.
4–5 июня — выходные дни.
6–7 июня снимали эпизоды на улицах Ярославля с участием Кононова, Гвоздиковой и Кузьменкова. Правда, эти кадры в окончательный вариант картины не вошли: там влюбленные гуляют по городу после встречи на пляже.
8 июня — выходной день.
9 июня съемочная группа переместилась на берег Волги, где должны были сниматься «пляжные» эпизоды. Специально под это дело руками декораторов было построено летнее кафе, в котором Нестор Петрович должен был проводить время, наблюдая за прекрасной незнакомкой, катающейся на водных лыжах. Кстати, о лыжах. Для обучения актеров катанию на них были специально приглашены профессионалы — мастера спорта по водным лыжам. В течение нескольких дней они терпеливо обучали Кононова и Гвоздикову своему ремеслу, однако в итоге в ленту ничего из этого не войдет. Тот коротенький проезд Гвоздиковой на лыжах, который мы видим в фильме, на самом деле был снят без участия самих лыж — актриса стояла на подставке. А там, где мы видим ее героиню на лыжах, на самом деле снималась ее дублерша-спортсменка.
10–11 июня из-за того, что исполнитель роли Федоскина актер Юрий Кузьменков не сумел приехать на съемки, снимали «футбольные» эпизоды: Нестор стоит в воротах вместо Фукина и совершает чудо — берет одиннадцатиметровый штрафной удар.
12 июня съемки велись на пляже. Снимали сцены, где Нестор, сидя за столиком в кафе, с упоением наблюдает за Полиной, катающейся на водных лыжах. Эти же эпизоды снимали 13–14 июня.
15 июня один кадр из объекта «пляж» и три кадра объекта «футбольное поле».
16 июня были сняты: один кадр из объекта «пляж» и три кадра из «танцплощадки».
17 июня — выходной день.
18 июня снимали эпизоды на территории нефтеперегонного завода с участием Кононова и Богуновой.
19 июня съемки вновь переместились на пляж. В группу вернулся Юрий Кузьменков, что позволило снять сцены с его участием: Нестор объявляет Полине, что наблюдал за ней семь дней и пришел к выводу, что она ему подходит. На что Федоскин замечает: «Я наблюдаю за собой семь секунд и пришел к выводу…» Но конфликт гасит в зародыше сама Полина.
20–21 июня снимали последние эпизоды на пляже.
22–23 июня — выходные дни.
24 июня начали снимать еще один «водный» эпизод: спасение Петрыкиным из воды Нестора Петровича. Съемки проходили с участием двух водолазов-спасателей, которых на катере страховали еще несколько коллег. В тот день сняли почти 40 полезных метров пленки: прыжки обоих актеров — Кононова и Быкова — в воду. На следующий день съемки эпизода продолжили и где-то к обеду благополучно его завершили.
Во второй половине дня съемки переместились на территорию нефтеперегонного завода. Там предстояло снять разговор Нестора Петровича с Полиной. Однако съемки были сорваны по вине Кононова, который в очередной раз (впервые это случилось 30 мая) отказался выполнять рекомендации режиссера. В результате не сняли 38 полезных метров пленки. Это был последний день пребывания киношников в Ярославле, после чего они возвратились в Москву.
Съемки фильма возобновились 29 июня. В 3-м павильоне «Мосфильма» сняли эпизоды в декорации «квартира Нестора»: это там Нестор, обидевшись на Полину за то, что она обскакала его на экзамене, заявляет ей, что прежнего Нестора уже не существует. На следующий день съемки эпизодов в той же декорации были продолжены.
1–2 июля — выходные дни.
3–4 июля съемки не состоялись из-за болезни режиссера фильма Алексея Коренева.
5 июля Коренев объявился на съемочной площадке, и съемки продолжились. Снимали «квартиру Нестора»: Полина уходит от Нестора. Тогда же сняли и другой эпизод: Нестор приходит в дом своего ученика Отто Фукина, но его жена (Наталья Гурзо) сообщает, что тот на футбольном матче. В этот же день выяснилось, что Александр Збруев не сможет приехать на съемки аж до 14 июля, поэтому декорацию «квартира Ганжи» решено было срочно перекрасить под другую декорацию — «квартира Петрыкина». 6 июля в ней начали снимать эпизод объяснения Петрыкина с Валей (Люсьена Овчинникова), а на следующий день — их свадьбу. Это там к новобрачным приходит фотограф в блестящем исполнении Владимира Басова и энергично заставляет застолье сгруппироваться для коллективного снимка.
7 июля сняли сцену, где Валя уходит от Петрыкина, прихватив с собой торшер.
8–9 июля — выходные дни.
10 июля снимали «квартиру Петрыкина»: заплаканная Люська прибегает к Петрыкину и показывает ему прощальную записку Ляпишева.
11–12 июля съемки не проводились.
13 июля досняли недостающие эпизоды в сцене «квартира Нестора»: Нестор и Полина выясняют отношения прежде, чем расстаться.
Тем временем Александр Збруев наконец-то приезжает в Москву и сразу же отправляется на съемки «Большой перемены». 14 июля и на следующий день в 3-м павильоне «Мосфильма» снимали эпизоды в декорации «квартира Ганжи»: Ганжа выясняет отношения с женой — учительницей литературы Светланой Афанасьевной (Наталия Богунова); к ним на квартиру внезапно приходит Нестор Петрович. Помните, Нестор вызывается отнести «забытые» учительницей сумки с продуктами, но в недоумении наблюдает, как Ганжа с аппетитом уплетает ее колбасу. «Это же ее колбаса!» — восклицает учитель истории. «Понимаю, потому и не могу ничего с собой поделать», — отвечает Ганжа. Еще сняли эпизод из другой серии: Ганжа прибегает домой из милиции, а жены нет — она его бросила.
16 июля — выходной день.
В понедельник, 17 июля, закончился очередной этап павильонных съемок — после этого группе вновь предстояло выехать на натуру. В последний день, в декорации «квартирный комплекс», сняли ряд сцен из разных частей фильма. Например, был снят план актрисы Мазуровой (соседка Нестора), когда она заглядывает к нему в комнату и тут же закрывает дверь, увидев, как молодые целуются. Сняли также ссору Ганжи и Светланы Афанасьевны у них на квартире, где Ганжа заявляет жене: «Да ты же мне никогда в жизни пятерочки не поставишь». Также была запечатлена на пленку сцена, где Ляпишев гладит брюки и одновременно общается по телефону со своей возлюбленной: «Люсь, правая штанина готова». В этот момент к нему неожиданно приходит Петрыкин и буквально с порога берет быка за рога: начинает воспитывать Ляпишева. Указывая на фото полуобнаженной девушки, висящей на стене: изрекает: «Все ясно — хыппи. Вот это, к примеру, кто, без обмундирования?..»
Во второй половине дня был снят один из самых смешных эпизодов фильма: Петрыкин внезапно приходит к Ляпишеву в тот момент, когда тот усиленно готовится к встрече со своей возлюбленной (он гладит брюки и сообщает ей по телефону о своих успехах: мол, одна штанина уже готова). Внезапный гость нарушает все планы парня: сначала отчитывает его за непотребные фотографии на стене («Вот это, к примеру, кто, без обмундирования?)», а потом сообщает, что они идут на лекцию. При этом Петрыкин потрясает перед носом у Генки билетами и произносит крылатую фразу: «Танцуй, Ляпишев!..»
18 июля — съемки не проводились.
19 июля съемочная группа переместились с «Мосфильма» на ВДНХ, где был снят эпизод «сон Нестора». Это там учителю истории снится, как его возлюбленная Полина возвращается из рейса (она работает стюардессой), а он встречает ее и вручает цветы. Кстати, на последние группе пришлось весьма сильно потратиться: поскольку в те дни стояла страшная жара, а эпизод снимался в течение девяти часов (с 7.30 до 17.00 с перерывом на обед), цветы успевали завянуть, и киношником приходилось покупать все новые и новые. Кстати, у Натальи Гвоздиковой по сценарию роль была куда шире, чем мы это теперь видим в фильме. Но в процессе работы Коренев ее «урезал». Почему? Сама актриса уверяет, что так получилось после того, как она не ответила взаимностью на ухаживания режиссера. Привычная, в общем-то, для мира искусства ситуация.
20–21 июля съемочной площадкой стал аэропорт Внуково, где снимали прилет Полины в Москву и ее встречу Нестором.
22–23 июля — выходные дни.
24 июля съемки велись на улицах Москвы. Снимали проходы Кононова, Гвоздиковой и Кузьменкова из начала фильма (они в картину не войдут).
25 июля начался монтаж первых двух серий фильма, который длился до середины августа. Параллельно с этим возводились декорации для последующих съемок.
15 августа, в столичном универмаге «Минск», который по задумке киношников должен был на время съемок превратиться в «салон для новобрачных», снимали эпизод, где Федоскин остается с носом: он прибегает туда по зову Полины, думая, что она согласна выйти за него замуж, а в итоге узнает, что она действительно собралась замуж, но не за него, а за Нестора. Съемки в «Минске» велись и 16 августа. В тот день сняли, как Федоскин охмуряет продавщицу (Лариса Барабанова) и уговаривает ее найти для Нестора костюм поприличнее.
17 августа состоялась пересъемка эпизода «открытая эстрада», который в фильм не войдет.
18 августа съемки переместились в окрестности Центрального парка культуры и отдыха имени Горького. Там был снят проход Ганжи и Светланы Афанасьевны на пути к школе.
19-20 августа — выходные дни.
21 августа группа вновь вернулась в павильоны «Мосфильма». В павильоне № 4, в декорации «учительская», был снят разговор Нестора Петровича со Светланой Афанасьевной.
22 августа в той же «учительской» сняли эпизоды с участием учителей.
23 августа снимали эпизоды «в школе». Много снять в тот день не удалось, поскольку плохо себя чувствовал один из актеров — Михаил Кононов. Он тогда жил в Люберцах, но, несмотря на плохое самочувствие, каждый день приезжал на съемки, пользуясь служебным автомобилем.
24 августа снимали эпизоды «в школе» (Нестор Петрович выгоняет Ганжу из туалета).
25 августа съемки «в школе» были продолжены: Ганжа, после того как ему за сочинение на тему «На кого я хочу быть похожим?» поставили кол, пытается выяснить у своих одноклассников, почему он, Григорий Ганжа, должен быть на кого-то похож. Еще сняли то, как Ганжа просит Фукина сходить и позвать в класс Светлану Афанасьевну. Тогда же сняли эпизод «квартира Авдотьина» (3-я серия), но он в фильм не войдет.
26–27 августа — выходные дни.
28 августа съемка не состоялась: у Михаила Кононова умер отец. В отсутствии актера группа занималась монтажом отснятого материала. На следующий день съемки продолжились без участия Кононова: снимали эпизод в столовой на ВДНХ, который в фильм не войдет.
Тогда же перед руководством студии был поставлен вопрос о съемках четвертой серии. Дело в том, что до этого предполагалось уложиться в три серии, но по ходу съемок у Коренева возникла идея придумать новые сюжетные линии, а отпущенного метража на это дело уже не хватало. Руководство эту идею одобрило. А Кононов вернулся на съемочную площадку 31 августа и сразу лег на «больничную койку»: в тот день снимали эпизод, где Нестор отдает свою кровь Федоскину, а тот, узнав об этом, восклицает: «Ну, вот и породнились».
В первый день осени, когда вся молодежь Советской страны села за парты, в «Большой перемене» снимали эпизод первого появления Нестора Петровича в школе рабочей молодежи. Помните, он стоит возле входа в учительскую, ждет вызова, а вахтерша (Валентина Сперантова) на него ворчит: «Двойку небось пришел исправлять? Так тебе и надо…» На что Нестор отвечает: «Между прочим, я ваш новый учитель».
В тот же день сняли эпизод, относящийся к финалу 1-й серии: Нестор мнется в вестибюле, боясь выходить на ночную улицу, где его ждет Ганжа. А тетя Глаша его выпроваживает, причем напутствует не самым лучшим образом: «Всякие тут ходют. Жуть…»
2–3 сентября — выходные дни.
4 сентября снимали «вестибюль школы» из 3-й серии.
5 сентября съемочной площадкой стал один из столичных автобусов. В нем Леднев (Евгений Леонов) пытался убежать от собственной дочери Нелли (Светлана Крючкова), но оказалось, что она едет в этом же автобусе. С большим трудом отцу удалось-таки сохранить свое инкогнито.
6 сентября группа осваивала новую декорацию — спортзал.
7 сентября съемки переместились на ВДНХ, где сняли эпизод «сон Нестора Петровича»: ученики катаются на аттракционе и сдают ему экзамен по истории. Из-за дождя съемки велись полсмены. На следующий день их продолжили.
9–10 сентября — выходные дни.
11 сентября закончили съемки «аттракциона».
12 сентября снимали эпизод прихода Петрыкина в школу. Это там он спрашивает одного из учеников (актер Илья Баскин): «Мне бы Гену Ляпишева повидать», а тот отвечает: «Мне бы тоже». Потом Петрыкин заходит в учительскую и встречается там с Нестором Петровичем и учительницей по географии (Анастасия Георгиевская). И обоим педагогам приходится врать и изворачиваться, чтобы Петрыкин, не дай бог, не заподозрил, что его подопечный вместо того, чтобы ходить в школу, бегает на танцы.
13 сентября в декорации «учительская» снимали знакомство Нестора с педагогическим коллективом школы (1-я серия).
14 сентября в одном из домов на проспекте Калинина снимали несколько эпизодов из разных серий: Ганжа завлекает Светлану Афанасьевну домой, суля ей целый килограмм любимых конфет «Птичье молоко»; из подъезда выходит Нелли, а следом за ней ее отец. Тогда же сняли эпизод, где Ганжа пьет пиво с Ледневым и между кружками сообщает своему однокласснику, что прячется от Светланы Афанасьевны: «Влюбилась в меня литераторша. Знаешь, где она живет? В моем доме. Более того — в моей квартире…»
15 сентября у Минского шоссе снимали проходы героев фильма: Нелли Ледневой и ее отца, а также Ганжи и Светланы Афанасьевны.
16–17 сентября — выходные дни.
18 сентября снимали эпизоды в декорации «учительская»: учительница географии объявляет коллегам, что в их коллектив вливается новый учитель, причем он — мужчина; Нестор приносит Светлане Афанасьевне ее сумки, взятые им вчера в доме у Ганжи.
19 сентября снимали объект «двор Петрыкина».
20 сентября в 4-м павильоне «Мосфильма», снимали встречу Нестора Петровича с директором вечерней школы рабочей молодежи (Людмила Касаткина). Помните, она его спрашивает: «Вы любите детей?» Тот отвечает: «Люблю». Потом добавляет: «С детства». А когда речь заходит о взрослых, Нестор отмечает: «А еще взрослые пьют». — «Да, и не всегда лимонад», — уточняет директриса. Потом Нестор протягивает ей свое заявление о приеме на работу, но по ошибке отдает письмо, предназначенное Полине. Так директриса оказывается посвященной в амурные дела нового учителя, а через нее об этом вскоре узнает и весь учительский коллектив.
21 сентября на улице Горького снимали проходы Петрыкина и его жены, а также Полины.
22 сентября на Волоколамском шоссе сняли проходы Тимохина и Коровянской.
23–24 сентября — выходные дни.
25 сентября сняли два кадра из финала фильма — танцы в спортзале.
26 сентября — 2 октября съемки фильма были приостановлены. В эти дни шел монтаж и дописывался сценарий 4-й серии.
Съемки фильма возобновились 3 октября. В тот день сняли эпизод, где директор школы отчитывает Нестора за плохую успеваемость в 9-м «А»: дескать, 9 двоек за неделю. А Нестор отвечает, что это было до него.
В тот же день, а также в три последующих снимали финальные кадры — танцы в спортзале. И это при том, что до конца картины было еще далеко. Но такова специфика кинопроизводства — снимают то, что удается. Так получилось, но именно в те дни на съемочной площадке удалось собрать большинство актеров, задействованных в этой сцене. За четыре дня удалось снять практически весь объект, в частности, следующие эпизоды: Нестор Петрович, получив от тети Глаши очередную порцию пирожков, переданных ему Ледневой, бежит разбираться с девушкой; Петя Тимохин вдруг из скупердяя превращается в щедрого человека и на глазах своей возлюбленной Коровянской зовет всех в буфет — пировать на его деньги (3 октября); все главные герои фильма воссоединяются со своими половинами, в том числе и Нестор с Полиной (5 октября).
7–8 октября — выходные дни.
9 октября съемки не состоялись из-за болезни Алексея Коренева.
10–11 октября в Кунцево сняли эпизод, где Тимохин приходит на работу к своей невесте Коровянской (она трамбует катком асфальт). Однако в картину войдет другая версия этого эпизода, которую чуть позже снимут в Сочи.
12 октября в универмаге «Минск» досняли два кадра к объекту «салон новобрачных».
13 октября в 1-м Раушском переулке сняли проходы Нестора Петровича и Федоскина.
14–15 октября — выходные дни.
16 октября съемки вернулись в студийные павильоны. В тот день в «учительской» сняли очередные эпизоды, где Нестор знакомится с педколлективом школы.
17 октября сняли эпизод «в учительской»: педагоги поздравляют Нестора с боевым крещением — его первым уроком. На следующий день сняли предыдущий эпизод: Нестор отправляется на свой первый урок и выслушивает напутствия своих коллег в учительской. Сняли также эпизод, где учительница химии (Валентина Талызина) усталым голосом объявляет Нестору: «И завтра снова в бой».
19–20 октября снимали эпизоды «в школьном коридоре» из 1-й серии: Нестор готовится войти в класс, а географичка Серафима Павловна (Анастасия Георгиевская) говорит ему: «Ну, ни пуха, ни пера»; Светлана Афанасьевна отдает Нестору сочинение Ганжи, где нет ни строчки; Тимохин признается Коровянской, что анонимку на нее написал он сам.
21–22 октября — выходные дни.
23 октября сняли четыре кадра в декорации «школа».
24–26 октября съемки велись на натуре: снимали проходы Нестора, Леднева, Ганжи.
30 октября, поскольку в Москве наступили холода, группа отправилась в свою очередную экспедицию — в Сочи. Съемки там начались уже на следующий день: снимали проходы Люськи, Коровянской.
1 ноября съемки не проводились.
2 ноября снимали проходы Люськи и все той же Коровянской.
3 ноября на съемочной площадке объявился Савелий Крамаров. В тот день, а также на следующий пересняли эпизод, где Тимохин приходит на работу к Коровянской (она трамбует катком асфальт). В этом эпизоде не обошлось без ляпа. Если зритель внимательно посмотрит фильм, он заметит в этом эпизоде одну накладку: в одном кадре герой Крамарова без головного убора, а в другом уже в кепке. Объясняется это просто: эпизод снимали в два захода — два дня подряд. Видимо, киношники так закрутились, что даже не вспомнили, как был одет герой Крамарова накануне. А во время монтажа изменить что-либо было уже невозможно.
К слову, это был не единственный ляп фильма. В другом эпизоде — с забинтованной рукой Ганжи — повязка у него появлялась то на левой руке, то на правой.
6 ноября сняли объект «футбольное поле»: зрители на трибунах следят за матчем.
7–8 ноября — праздничные дни.
9 ноября снимали объект «танцплощадка»: плачущая Люська уходит от Ляпишева и ломает каблук.
10 ноября были отсняты фоны города, после чего экспедиция в Сочи была завершена.
В Москве группа должна была приступить к съемкам объекта «квартира Леднева», но декораторы затянули его строительство, поэтому, чтобы не простаивать, группа с 14 ноября приступила к озвучанию фильма. Наконец 17 ноября в 6-м павильоне «Мосфильма» съемки возобновились. Снимали эпизоды в декорации «квартира Леднева»: Нелли не пускает отца в школу, прячет его портфель в шкаф, но хитрый отец извлекает его наружу и отправляется в школу следом за дочерью. В тот же день сняли финальную сцену первой серии: Леднев сообщает соседу Федоскину, что его дочь влюбилась в нового учителя истории, на что Нелли берет гитару и поет песню «Черное — белым, белое — черным». Так получилось, что к тому времени съемки фильма уже подходили к концу, а этому эпизоду суждено будет завершать всего лишь первую серию.
Тогда же сняли один из самых смешных эпизодов фильма: Леднев уговаривает свою дочь дать ему возможность выучить историю… во сне. По его словам, это называется «записать на корочку». В итоге «на корочку» он действительно многое запишет, но совсем не то, что надо: туда войдут куски из учебника, а также трансляция по радио шпионского детектива и даже прогноз погоды.
18–19 ноября — выходные дни.
20 ноября снимали эпизоды в декорации «квартира Леднева» (4-я серия).
21 ноября съемки не проводились.
22–24 ноября снимали «квартиру Леднева», в частности, эпизод, где Нелли собирает его на педсовет. В этот же день был снят эпизод «амбулатория»: Ганже делают перевязку обожженной руки, и он сообщает Тимохину о том, что тем, кто учится в вечерней школе, платят деньги. «И много платят?» — интересуется жадный Тимохин. «На жизнь хватает», — отвечает Ганжа.
25 ноября — 11 декабря группа занималась монтажом картины.
12 декабря снимался эпизод «мебельный магазин»: Петрыкин в компании со своей невестой Валей выбирают себе мебель, тут появляется Нестор Петрович и просит, чтобы продавец обслужил их побыстрее. Дескать, Петрыкин — хороший человек. Поначалу Петрыкину лестно такое внимание к его персоне, но едва он узнает, что Нестором движет исключительно забота о Генке Ляпишеве, как он тут же мрачнеет и уводит жену из магазина. Эпизод снимали в коллекторе 7-го павильона с 16 до 24 часов ночи.
13–25 декабря шел монтаж картины.
26 декабря руководство творческого объединения «Экран» смотрело первые две серии фильма. Увиденным все присутствующие остались довольны.
2–15 января шел монтаж фильма.
Во вторник, 16 января 1973 года, съемки фильма возобновились. В тот день в самом большом павильоне «Мосфильма» — № 1–снимали сцену, где Тимохин приходит в пединститут, чтобы устроиться в аспирантуру.
17 января съемки не проводились.
18–19 января снимали эпизоды в декорации «музей»: Нестор читает своим ученикам лекцию про римского императора Нерона. И так увлеченно это делает, что на его крик «Убей меня!» сломя голову к месту лекции бежит милиционер (Лев Дуров).
20–21 января — выходные дни.
22 января продолжают снимать «музей» и «пединститут»: Тимохин сообщает Полине, что Нестор влюблен в другую девушку — в Нелли Ледневу.
23–24 января сняли сцену, где Леднев приходит к начальнику автобазы (Николай Граббе) и пишет заявление. В тот же день, 24-го, сняли разговор Нестора с Ледневым на лестнице: Нестор жалуется на то, что у него ничего не получается, а Леднев его отчитывает: мол, пацан!
25 января съемки в декорации «квартира Леднева» были продолжены.
26–28 января съемки не проводились.
29 января в 6-м павильоне, снимали эпизоды в декорации «отделение милиции»: Ганжа требует дать ему работу потруднее, и начальник отделения (Иван Рыжов) отправляет его отбывать 15 суток по месту его учебы — в вечернюю школу рабочей молодежи.
30 января снимали «квартиру Леднева»: Нелли запрещает отцу появляться в школе; Нестор приходит к Ледневу и узнает, что соседом того является не кто иной, как Федоскин.
1–4 февраля съемки не проводились, шел монтаж.
5 февраля в 5-м павильоне начали снимать эпизоды в декорации «класс», относящиеся к 4-й серии. В частности, сняли эпизод, где 9-й «А» пишет сочинение на тему «Мой товарищ Ганжа». Кадры из этой сцены снимали до 7 февраля. На следующий день снимали «педсовет по Ледневу». Помните, он думал, будто его вызвали, чтобы пропесочить за то, что он бросил учебу, а учителя ему вменяли в вину срыв урока.
9 февраля снимали эпизоды в той же декорации «класс».
10–11 февраля — выходные дни.
12 февраля съемки в «классе» были продолжены.
13–15 февраля снимали сразу несколько объектов: «коридор пединститута», «учительскую», «лестничную площадку».
16 февраля шло речевое озвучание фильма.
19 февраля снимали «учительскую», «класс», «лестничную площадку».
20 февраля — 11 марта шел монтаж фильма.
12 марта съемки возобновились. В 6-м павильоне снимали эпизод «в автобусе»: ученики и Нестор едут в школу. На следующий день съемки «в автобусе» продолжились: профессор Волосюк (Михаил Яншин) узнает в своем попутчике своего лучшего ученика Нестора Северова.
19 марта в 1-м павильоне сняли эпизод «в кабинете директора завода». Это там директор нефтеперегонного завода беседует с педагогами вечерней школы.
21 марта в тонстудии прошла запись песни «Радуга подковою». Эту песню ученики спели на съемках объекта «автобус» 26 марта.
27 марта должны были снимать объект «квартира Леднева», но съемки пришлось отложить из-за болезни Евгения Леонова. Пока он болел группа, занималась монтажом. А 4 апреля был снят эпизод, где Нестор приходит на свадьбу к Петрыкину, а тот его прогоняет.
Леонов выздоровел 6 апреля. В тот день съемки фильма были благополучно завершены. В декорации «новая квартира» сняли эпизод, где Леднев приходит к невесте Петрыкина, чтобы вызвать ее на товарищеский суд, а в итоге мирит ее с женихом.
9 апреля была записана вся музыка к фильму.
Поскольку монтаж ленты шел параллельно со съемками, то уже спустя 12 дней — 21 апреля — фильм был сдан заказчику — руководству Гостелерадио СССР.
Гонорары актерам за съемки в фильме были выплачены в следующих суммах: М. Кононов — 4926 рублей; Е. Леонов — 3731 руб.; Р. Быков — 3200 руб.; А. Георгиевская — 2700 руб.; А. Збруев — 2616 руб.; Л. Касаткина — 2138 руб.; Н. Богунова — 1525 руб.; В. Проскурин — 1133 руб.; Н. Гвоздикова — 1149 руб.
Премьера «Большой перемены» состоялась 29 апреля — 2 мая 1973 года. Успех был фантастический: во время показа картины (а ее демонстрировали в прайм-тайм: 19.50–21.00) улицы советских городов буквально вымирали. Хотя были и недовольные. Например, в «Советской культуре» была устроена дискуссия о фильме, где приводились письма как в поддержку ленты, так и против нее. Причем выдержки из последних были почему-то более обширными, чем из первых. Так, некий научный работник НИИ Ю. Куломзин писал: «Нет в кинофильме настоящей рабочей молодежи, и тяги к знаниям нет. Есть хулиганистый парень Ганжа, «дергающий» нервы всем педагогам, есть рабочий, пришедший учиться в ожидании, что ему за это будут платить, есть заядлый танцор, не собирающийся учиться и освободившийся от вечерней смены ради танцев, есть, наконец, учащийся, в котором бушует буря ревности, этакий Отелло. И есть пожилой рабочий, весьма туго воспринимающий учебу и постоянно попадающий в нескладные ситуации. Под стать ученикам в фильме и педагоги. Стало досадно за великолепных комедийных актеров, вынужденных растрачивать свой талант.
Этот фильм появился на свет благодаря чистой случайности. А именно — из-за денежного долга. После постановки Сергеем Бондарчуком фильма «Ватерлоо» (1970) за фирмой «Dino de Laurentiis» остался большой денежный долг, который итальянцы не торопились отдавать. Они говорили, что банк уже закрыл счета «Ватерлоо», и для того, чтобы вернуть долг, им нужно затеять новую совместную постановку с «Мосфильмом». Советская сторона была не против такого поворота событий и поинтересовалась только об одном — фильм какого жанра устроит итальянцев. Те ответили: что-нибудь попроще, например, комедия. «Мосфильм» эту идею поддержал. Постановку совместной комедии было решено доверить Эльдару Рязанову и его постоянному автору сценаристу Эмилю Брагинскому, поскольку ими еще в конце 60-х была написана веселая пьеса про итальянцев «Спагетти по-русски». Им и решили доверить эту постановку. Правда, Рязанов согласился на это не сразу. Чтобы понять его позицию, следует, видимо, вкратце обрисовать ситуацию, царившую тогда в советской кинематографии.
Дело в том, что в то время в жанре комедии господствовали три мэтра: сам Эльдар Рязанов, Георгий Данелия и Леонид Гайдай. Двое первых среди специалистов считались режиссерами серьезными (их еще называли «любимцами интеллигенции»), а Гайдай носил звание «низкопробного», эдакого «режиссера для толпы». Почему-то считалось, что то, чем он занимался — то есть чистая эксцентрика, — не требовало от режиссера больших умственных затрат и наличия большого таланта. Поэтому, когда Рязанова стали выталкивать на «поле» Гайдая, он дико возмутился и наотрез отказался снимать такого рода комедию. Он заявил, что согласен начать работу только в том случае, если итальянцы согласятся на постановку умной комедии, а не эксцентрической чепухи. Чтобы разрешить эту коллизию, было решено отправить Рязанова и Брагинского в Рим для переговоров с самим Дино де Лаурентисом. На календаре было 26 июня 1972 года. Далее послушаем рассказ самого Э. Рязанова:
«На следующий же день предстояла встреча с главой фирмы Дино де Лаурентисом. Его фирма являлась тогда в Италии одним из известных кинематографических предприятий. Здесь Федерико Феллини поставил «Ночи Кабирии» и «Дорогу»…
Мы входим в роскошный особняк, шествуем мимо швейцара и упираемся в витрину, уставленную всевозможными кинематографическими призами, завоеванными фирмой. Здесь и «Оскары», и «Премии Донателло», золотые и серебряные «львы Святого Марка».
Пройдя таким образом соответствующую психологическую подготовку, мы — Эмиль Брагинский, директор картины Карлен Агаджанов, переводчик Валерий Сировский и я — попадаем в кабинет Дино де Лаурентиса.
Хозяин сидел, положив ноги на стол. На подошве одного из ботинок было выбито медными буквами «42» — размер его обуви. Кабинет роскошный, огромный. Под ногами — шкура белого медведя, на стенах — абстрактная живопись и фотографии членов семьи патрона. При нашем появлении глава фирмы не поздоровался, не пожал нам руки. Он сказал только:
— Ну, в чем дело? Зачем вы сюда пришли? Что вам здесь надо? Кто вас звал?
С этой «ласковой» встречи, можно сказать, и началась наша работа над совместной постановкой.
— Я не допущу, — сказал я, обозленный хамским приемом, — чтобы с нами разговаривали подобным образом. Я требую немедленно сменить тон, иначе мы встанем и уйдем. Мы приехали работать над картиной по приглашению вашего брата и заместителя Луиджи де Лаурентиса. И наверняка не без вашего ведома. Если этот фильм вас не интересует, мы завтра же улетим обратно.
Тут Дино переключил свою злость с нас на брата. И в течение двадцати минут между родственниками шла перебранка. Чувствовалось, что в выражениях не стеснялся ни тот, ни другой.
Наконец шум начал стихать, и Дино заявил:
— Оставьте мне то, что вы написали, я прочту, и завтра мы поговорим.
Мы оставили нашу заявку и ушли.
На следующий день нас снова пригласили к де Лаурентису, и босс сообщил нам:
— Прочел я. Все, что вы сочинили, — мура! Итальянский зритель на вашу галиматью не пойдет. Меня это совершенно не интересует. Мне нужен фильм-погоня, состоящий из трюков. Вроде «Безумного, безумного мира». Если вы это сделаете, мы с вами сработаемся. Единственное, что мне нравится в либретто, — история с живым львом. Только это я бы на вашем месте и сохранил.
Когда мы вернулись в гостиницу, я находился в состоянии, близком к истерике. Я заявил друзьям, что работать над этой ерундой не стану. Трюковой фильм-погоня меня не интересует. Меня привлекают произведения, в которых есть человеческие характеры и социальные проблемы! Мне плевать на коммерческое, развлекательное кино! Я хочу обратно в Москву.
Но это были все эмоции. Во-первых, подписано государственное соглашение о сотрудничестве, а в нем, естественно, не указали такого нюанса, в каком жанре должна сниматься будущая лента. Во-вторых, своим отъездом мы сорвали бы трудные и долгие предварительные переговоры и отбросили бы все на исходные позиции. Да и о деньгах, которые итальянцы должны «Мосфильму», тоже приходилось помнить. Это была как раз та ситуация, когда требовалось наступить себе на горло!
Наступать себе на горло трудно и неприятно. Но мы с Брагинским нашли выход. Я с удовольствием наступил на его горло, а он с не меньшим удовольствием — на мое. Кроме того, не скрою, нас охватили злость и спортивный азарт. Мы решили доказать, что можем сочинять в жанре «комической», и попробовали влезть в «департамент» Гайдая…»
Практически за пару-тройку дней, прямо в номере римской гостиницы Рязанов и Брагинский переписали сценарий заново. Сам сюжет не подвергся принципиальным изменениям, но из него были выкинуты почти все социальные и человеческие нюансы (то, чем всегда славились фильмы этих двух мастеров). Понимая, что нужно привлечь партнеров масштабными трюками, которые им до сих пор и не снились, они придумали ситуацию с посадкой самолета на шоссе, эпизод с разведенным мостом, разработали в деталях всю историю со львом. В итоге Лаурентис принял новый сценарий, правда, заставил добавить в него еще несколько новых сцен. В частности, ему захотелось, чтобы в нем была сцена, где герои кидают торты в лица друг другу, а также обязательно был эпизод в ГУМе (итальянец объяснил: ГУМ — огромнейший магазин, какого нет в Европе, и это произведет на итальянского зрителя должное впечатление).
17 июля Рязанов и Брагинский вернулись на родину и практически сразу взялись за дело — сели за написание литературного сценария. Поскольку до этого ни тому, ни другому не приходилось иметь дело с эксцентрической комедией, работа шла трудно. Весь август сценарий писался в Москве, а в начале сентября авторы работали над ним в Доме творчества в Дубултах. Затем всю осень сценарий дорабатывался в соответствии с рекомендациями худсовета студии. В начале 1973 года сценарий наконец был запущен в режиссерскую разработку.
Подготовительные работы по фильму начались 13 апреля: предстояло найти актеров, выбрать места для натурных съемок, построить декорации и т. д. А спустя четыре дня был подписан договор с главой бакинской семьи Берберовых, которые вот уже несколько лет воспитывали в домашних условиях льва Кинга и теперь должны были предоставить своего питомца для съемок в рязановской комедии (гонорар — 4300 рублей). Поскольку для Кинга это была не первая роль в кино, обеим сторонам тогда казалось, что никаких проблем с животным ни у кого не возникнет. А вышло… Впрочем, не будем забегать вперед.
В мае в съемочной группе случилась первая неприятность. Согласно договору, костюмы для героев фильма должна была предоставить итальянская сторона. Она и предоставила, прислав их в Москву как раз после майских празднеств. 10 мая Рязанов пришел в костюмерную, чтобы оценить их качество, и испытал настоящий шок. Костюмы были настолько плохи, что хуже них Рязанов еще в жизни не видел. В итоге на следующий день в Рим, на имя Луиджи де Лаурентиса, был отправлен срочный телекс, который я позволю себе привести полностью:
«Вчера, 10 мая, мы увидели костюмы, которые Вы нам выслали. Когда ты просил нас довериться твоему вкусу, мы с удовольствием пошли тебе навстречу. Но то, что мы увидели, превзошло все ожидания: таких старых и плохих костюмов мы никогда не видели. Большинство костюмов подошли бы для начала века, размеры их или слишком маленькие, или огромные. Поэтому из всех костюмов мы можем использовать всего лишь шесть-восемь штук. Мы договорились, что Вы должны были выслать нам хорошие костюмы, и поэтому настаивали, чтобы Вы прислали нам 50 современных костюмов в хорошем состоянии, а также пояса, галстуки, обувь и т. д., потому что наша группа не склад старьевщика. Мы настаиваем, чтобы Бартолини и Фьорентини срочно привезли с собой необходимое количество современных костюмов, согласно принятым обязательствам».
Съемки фильма начались 14 мая в Москве. Поскольку картина была совместной, в Москву для съемок прибыл киношный десант из Италии в следующем составе: оператор Габриэле Погани (в паре с ним будет работать молодой советский оператор Михаил Биц), каскадеры Миони, Вартьери, Риччи и актеры Алигьеро Носкезе, Нинетто Даволи, Тако Чимароза, Луиджи Баллиста, Антони Сантилли (единственная женщина). Советская сторона выглядела более внушительно главным образом за счет технического персонала, поскольку наш актерский «десант» был малочислен, всего три человека: Андрей Миронов, Евгений Евстигнеев, Ольга Аросева. Плюс бакинский лев Кинг, который проходил отдельной строкой.
В первые дни съемок любого фильма участники съемочного процесса более всего ищут, что называется, общий язык. Для съемочного коллектива «Итальянцев» оно обрело и прямой смысл, поскольку часть группы состояла из иностранцев. И хотя на площадке все время присутствовал переводчик Валера, однако все равно какое-то время всем пришлось нелегко. Чтобы дать коллективу освоиться и привыкнуть друг к другу, Рязанов начал работу со спокойных сцен. В первые съемочные дни в павильоне «Мосфильма» снимали эпизод «в гостинице»: трое итальянцев (Сантилли, Носкезе, Даволи) и советский гид, он же капитан милиции (Миронов) играют в карты. Во время игры итальянка флиртует с гидом и в итоге уводит его к себе в номер. Вот как описывает происходившее в тот день на съемочной площадке Ю. Богомолов:
«Напарник Антонио Джузеппе (его играет Даволи) много и откровенно комикует. Режиссер просит его быть чуть сдержаннее. У Андрея Миронова свои трудности. Когда Ольга увлекает его за собой, ему надо сыграть смущение. Уход репетируется несколько раз. Герой не уходит, а ретируется, пряча глаза и вообще тушуясь. Актер предлагает: что, если пойти вслед за Ольгой четким строевым шагом. Его герой ведь «на работе». Он показывает. Рязанов посмеялся: хорошо бы. У оператора все готово: можно снимать. «А подумать я имею право?» — спрашивает самого себя режиссер. Наконец снимают: Миронов удаляется осторожным, почти вкрадчивым строевым шагом.
Кадр снят. И важен, может быть, он не сам по себе. Важнее, что состоялось первое общение на съемочной площадке…»
В течение двух недель съемки фильма велись в Москве, после чего группа отправилась в Ленинград. 31 мая там начали снимать натуру на улицах города. И именно там начались первые трудности. Особенно тяжело приходилось в дни, когда на съемочной площадке работал четвероногий актер — лев Кинг, который вел себя очень капризно. Для киношников эти капризы стали полной неожиданностью, поскольку владельцы Кинга заверяли, что их подопечный не подведет. Льву специально выделили месяц на акклиматизацию (его привезли из Баку в Москву в конце апреля, а в последних числах мая вместе со съемочной группой он отправился в Ленинград, чтобы в течение месяца успеть отсняться в эпизодах с белыми ночами). Однако из-за постоянных капризов Кинга съемки грозились затянуться до бесконечности. Вот как вспоминает об этом сам Э. Рязанов:
«Все эпизоды со львом происходили в белые ночи. Белую ночь мы снимали в режим, то есть в течение 20–30 минут на закате солнца и в такой же промежуток времени на рассвете. Поскольку время съемки ограничено, лев был обязан работать очень точно.
В первую съемочную ночь со львом выяснилось, что актеры панически его боятся. Сразу же возникла проблема, как совместить актеров со львом и при этом создать безопасность. У Антонии Сантилли — актрисы, исполняющей роль героини фильма, — при виде льва начиналась истерика, даже если Кинг был привязан и находился далеко от нее. Но это бы еще полбеды! Главное, что лев чихать хотел на всех нас! Это был ленивый, домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в своей жизни не делал ничего, чего бы он не желал. Ему было наплевать, что у группы сжатые сроки (ленинградские эпизоды требовалось отснять с 31 мая по 2 июля. —
Когда нам понадобилось, чтобы лев пробежал по прямой 15 метров, этого достигнуть не удалось. Хозяева кричали наперебой: «Кинг, сюда! Кингуля, Кингуля!» — он даже головы не поворачивал в их сторону: ему этого не хотелось.
Я был в отчаянии! История со львом являлась одним из краеугольных камней сценария. На этот аттракцион мы очень рассчитывали. К сожалению, способности льва были сильно преувеличены. Лев был не дрессированный, невежественный и, по-моему, тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным так, что невозможно описать…»
Еще одной причиной, из-за которой съемочная группа фильма испытывала трудности в работе, являлась необязательность итальянских партнеров, которые, судя по всему, считали эту картину для себя «отрезанным ломтем». 8 июня генеральный директор «Мосфильма» Николай Сизов отправляет в Рим телекс следующего содержания:
«За последние 48 часов мы не получили от Вас никакой информации. Это ставит под угрозу судьбу фильма, ибо все сроки последнего Протокола снова сорваны. Мы вынуждены в ближайшие дни распускать съемочную группу и ломать декорации. Прошу незамедлительно внести наконец ясность в судьбу картины».
Дино де Лаурентис ответил через несколько дней следующим телексом: «Бартолини звонил мне из Ленинграда и сообщил, что вторая съемочная группа бездействует не столько из-за недостатка операторов, сколько из-за отсутствия хотя бы одного осветителя, которые могли бы дать свет. Он сообщил, что из-за плохой погоды работа все больше задерживается и не удалось провести ни одной съемки в помещении».
Между тем съемки фильма худо-бедно, но продолжались. В середине июня были сняты эпизоды на площади Льва Толстого: погоня за Джузеппе, «взрыв» старого дома и др. А 27 июня из-за брака пленки пришлось переснимать эпизод «падение колонны»: герой Евгения Евстигнеева, настигнутый мафиози, ломает свою вторую ногу, ударив ею по колонне. Как и положено в эксцентрической комедии, колонна падает от удара.
Воскресенье, 1 июля, в съемочной группе было объявлено рабочим днем. Предстояла сложная съемка с разведением мостов над Невой. Читатель, наверное, хорошо помнит этот эпизод: один из итальянцев — Джузеппе — с кладом убегает от подельников и успевает перепрыгнуть с одной половины моста на другую, а герой Андрея Миронова виснет на краю моста. Затем преследователи умудряются спрыгнуть с моста на крышу капитанской рубки проходящего внизу пассажирского теплохода. Стоит отметить, что сцена на экране длится каких-нибудь несколько минут, в то время как сам трюк киношники готовили целый месяц. Было проведено множество расчетов и сделана масса чертежей. Требовалось определить и высоту подъема крыльев моста, и ширину щели между мостовыми пролетами, и, главное, высоту, которую придется преодолевать людям в прыжке. Ситуацию осложняло то, что прыгать на пароход надо было во время его движения, а крыша рубки была мала и каскадер вполне мог промахнуться. В таком случае его ждало либо тяжелое увечье, либо верная смерть. Чтобы сократить расстояние до моста — а до него было 8 метров, — было решено достроить верх рубки на два — два с половиной метра.
Поскольку пароход «Тарас Шевченко» был действующим судном, киношникам пришлось заплатить его владельцам стоимость билетов за три дня (в такой срок они рассчитывали управиться со съемками). Кроме этого, пришлось разъединить на целый день Васильевский остров и Петроградскую сторону, прервать между этими районами движение. В любой другой день городские власти ни за что бы не разрешили этого сделать, но в воскресенье это оказалось возможным. Съемки шли с 7 утра до 7 вечера. Далее послушаем рассказ самого Э. Рязанова:
«Мы расставили пять съемочных аппаратов. Ведь в лучшем случае удастся снять проход корабля и прыжок наших героев дважды. Кстати, единственный трюк в фильме, сделанный не актерами, а дублерами. Молодые ребята (среди них одна девушка!), студенты циркового училища, впервые в своей жизни и, пожалуй, впервые в мире выполняли подобное задание.
Наконец «Тарас Шевченко» двинулся! Течение сильное. Капитан вел пароход так, чтобы его не снесло ни влево, ни вправо ни на один метр. Дублеры прыгали без лонж, без страховки и, конечно, без репетиции. Какие уж тут репетиции!
Условие успеха — слаженность действий всех участников съемки, от капитана корабля до техников моста, поднимавших его крылья. Операторы на своих постах готовы в нужный момент включить камеры и запечатлеть этот уникальный трюк.
Снимаем! Пароход проходит под мостом, и я вижу, как одна фигурка отделяется от края, пролетает более пяти метров вниз и точно приземляется на капитанскую рубку! Второй прыгает девушка, за ней — третий парнишка. Ребята перебегают по кораблю и зацепляются за другую половину моста. А пароход в это время проходит мимо.
Один каскадер поднимается на кромку моста, его подталкивают другие; вот они помогают вскарабкаться девушке, а третий дублер, как и задумано, повисает над бездной. Пароход уходит. Друзья помогают дублеру Андрея Миронова, висящему над бездной, протягивают ему руки, и он взбирается на мост.
Чтобы создать у зрителя впечатление, что трюк выполнен артистами, нужны были их крупные планы. Мы уговорили Миронова, и он повис над рекой на вздыбленном крыле моста, высота которого равнялась примерно 15-этажному дому. Внизу плескалась Нева, под Мироновым шел теплоход. Висеть было страшно. Андрей изо всех сил пытался взобраться на мост по-настоящему. Мне кажется, что крупный план Миронова получился довольно убедительным.
Сложнейший эпизод удалось снять в один день…»
В начале июля съемочная группа вернулась в Москву, чтобы продолжить работу на здешней натуре. В частности, предстояло снять ряд трюковых эпизодов с участием каскадеров из Италии во главе с автомобильным асом Серджио Миони. Однако участие зарубежных специалистов не упростило процесс съемок (как предполагали многие), а, наоборот, усложнило их. Например, итальянцам были созданы если не идеальные, то, во всяком случае, хорошие условия для работы: им выделили шесть легковых автомобилей на ходу, два кузова, инженеров-конструктов, техников, слесарей, бригаду рабочих-постановщиков. Сам Миони, когда узнал об этом, заявил, что ему никогда еще не создавали подобных условий для работы. Но почти за три недели работы (13–30 июля) многие трюки были забракованы как неудачные из-за чего ряд кадров так и не удалось снять. А все шесть «легковушек», выделенных итальянцам, были разбиты чуть ли не вдребезги. Как напишут Дино де Лаурентису Рязанов и Сурин: «Нам придется восстанавливать машины, доснимать трюки, вводить комбинированные съемки и тратить таким образом дополнительные средства».
Однако было бы несправедливым выслушать только одну сторону. Поэтому приведу слова самого Миони, зафиксированные в его объяснительной по результатам съемок:
«В день съемок в самый последний момент мне сообщили, что нет необходимого разрешения и нет возможности завезти и разбросать гравий на месте приземления машины для того, чтобы предотвратить ее зарывание в грунт, чем заставили меня рисковать жизнью выше необходимого предела — я увеличил вдвое длину и, следовательно, опасность прыжков.
В сцене столкновения с бочками на автомобиль было поставлено стекло старого типа, без моего ведома, непригодное для трюка. Оно брызнуло мне в лицо, и я рисковал потерей зрения.
В сцене столкновения с будкой был построен бронированный сейф, который упал только после четырех столкновений. Три недели, отпущенные на съемки, были сведены к 8 дням, как из-за плохой погоды, так и из-за ожидания, пока г-н Досталь закончит работу с первой съемочной группой. Мне предъявлено обвинение, что я разбил 5 машин за время съемок: хочу заметить, что мне было дано распоряжение режиссером начинать мою работу с прыжков и столкновений, которые являются заключительными кадрами различных сцен фильма…».
Между тем в разгар съемок — во вторник, 24 июля — оборвалась жизнь льва Кинга. Произошло это в Москве при весьма драматических обстоятельствах. Дело было так.
Кинга привезли в Москву из Ленинграда в начале июля и поселили неподалеку от «Мосфильма» — в ближайшей школе № 74, в спортивном зале. Это было явным нарушением условий договора, поскольку место, где обитало животное, было абсолютно не приспособлено для его содержания: на окнах не было решеток, а двор не был огорожен проволочной сеткой высотой 2,5 метра (меньшее расстояние лев запросто перепрыгивает). В итоге случилась беда.
В тот роковой вторник 18-летний студент МВТУ Владимир Марков, проживавший неподалеку от места обитания льва, вместе со своей девушкой и собакой вышел погулять во двор. Пока парочка мирно беседовала, собака пролезла сквозь дыру в заборе и оказалась на территории школы № 74. Студент, заметив пропажу животного, стал звать ее, а когда это не помогло, отправился за ней сам, перемахнув через забор. Поймав собаку, парень передал ее девушке и уже собрался было перелезть через забор, как вдруг сзади на него набросился Кинг, который выбрался из спортзала через незакрытое окно (в это время Нина Берберова готовила обед, а ее муж ушел в магазин за мясом для Кинга). Девушка, увидев любимого в объятиях хищника, огласила ближайшую округу таким криком, что переполошила всех окрестных жителей. Кто-то из них тут же позвонил в местный Гагаринский райотдел милиции, где в тот день дежурил младший лейтенант Александр Гуров. Сегодня он дослужился до генерала, депутата Государственной Думы, а тогда был всего лишь инспектором боевой и служебной подготовки Гагаринского райотдела милиции. В те часы он сидел в райотделе, готовил стенгазету. Вдруг услышал, как в дежурной части начался настоящий галдеж. Затем на его столе зазвонил телефон. Схватив трубку, Гуров получил приказ немедленно прибыть в дежурку. Он бросился на зов, в чем был — в рубашке, без кителя, без фуражки. Дежурный сует ему пистолет, говорит: «На, ты сможешь!» — «Что смогу?» — удивленно переспросил Гуров. Однако дежурный толком объяснить ничего не в состоянии, поскольку возбужден был чрезвычайно. Тогда суть дела Гурова объяснил кто-то из стоявших поблизости коллег. Он сообщил, что тут неподалеку лев загрыз человека. Поэтому надо пойти и пристрелить взбесившееся животное. «А где лев-то?» — только и нашел что ответить Гуров. «Да в кустах, возле школы». Далее послушаем рассказ самого А. Гурова:
«Ноги сразу стали ватными, да делать нечего. Побежал. Бегу, озираюсь по сторонам, перепрыгнул через какой-то ров и оказался на территории школы, где находился этот самый лев.
Передо мной жуткая картина. Ярко-зеленая после дождя трава в радиусе 3–4 метров обагрена кровью! Огромный лев, как потом выяснилось, весом 240 кило, сидел на задних лапах полубоком ко мне, передними лапищами прижимал человека, в пасти — его голова. Меня ударил кондратий. Ноги из ватных сделались свинцовыми. Вытянул руку с пистолетом вперед, а она так трясется, что не только мушку, но и ствол не могу на этом страшилище зафиксировать. Да еще вижу руку потерпевшего на гриве зверя. Кричу: «Убери руку с гривы!» Тот команду выполнил и потерял сознание.
Я схватил пистолет двумя руками, уперся локтями в живот. До льва — метров 13. Стреляю в шею. Зверь издает страшный рев, точно в кино о жизни в саванне. Я стал делать выстрел за выстрелом, не позволяя льву прыгнуть. Наконец лев затих. Я потихоньку подхожу. И вдруг… лев начинает подниматься. Хвост задрал кисточкой: как я потом вычитал, это была изготовка к прыжку. Делаю еще несколько выстрелов, он подпрыгивает и падает. Все!..
Первой к месту происшествия прибежала хозяйка зверя-убийцы Нина Берберова, потом муж, ее и они начали орать на меня: «Фашистская морда! Вот она, советская действительность!» А рядом лежит парень в луже крови. На этого несчастного они и внимания не обратили. Истерику поддержал какой-то дистрофик — тоненьким голоском пронзительно завизжал: «Убийца!» Я в недоумении, ничего не понимаю: вроде бы спас человека?! Тем временем подходит еще один тип, позднее выяснилось — детский писатель, и начинает голосить, что «мы похороним этого льва на даче писателей».
Несмотря на оскорбления, я сопроводил потерпевшего в больницу. Через 15 минут в приемный покой вышел хирург и произнес: «Пулевых ранений нет, шок первой степени, большая потеря крови». К слову, водитель «Скорой помощи», который отвозил изуродованного львом человека, слег на две недели с тяжелым психическим расстройством…»
Кстати, сам Гуров тоже едва не последует по стопам шофера «Скорой», поскольку травля против него будет объявлена грандиозная. Его обвинят ни много ни мало в преднамеренном убийстве знаменитого животного. Поборники этой версии будут напирать на то, что Кинг, истосковавшись в четырех стенах по человеческому общению, хотел всего лишь поиграть со студентом, а не убивать его. Но даже если эта версия верна, она все равно не могла служить обвинением против Гурова. Ведь откуда ему было знать, кто перед ним. Он стрелял прежде всего в хищника, которому место в африканской сельве или в зоопарке, но ни в коем случае ни на улице в густонаселенном городе. Милиционер видел лежащего под хищником, изодранного в кровь человека, которому требовалась срочная медицинская помощь и времени на выяснение отношений с животным у него просто не было. Все решали доли секунды.
Между тем в защиту льва выступили многие представители творческой интеллигенции, в том числе руководитель Театра кукол Сергей Образцов. (В одной из газет он напишет: «Смертью своей Кинг доказал, что он друг, а не враг человека. Ведь за 10 или 15 минут даже овчарка успела бы загрызть человека, а Кинг оставил на теле пострадавшего только царапины».) Уже на следующее утро после трагедии он (вместе с Берберовыми) добился личной аудиенции у министра внутренних дел Николая Щелокова и поставил вопрос ребром: милиционерам, убивающим таких знаменитых зверей, не только не место в органах, их еще и судить надо. Щелоков тоже был вне себя от гнева. Как вспоминает сам А. Гуров: «Я, как участник акции по ликвидации взбесившегося хищника, выслушал от Щелокова длинный монолог, из которого узнал, кто я на самом деле, кто моя мать и другие близкие родственники, и многое другое, связанное и с богом, и с чертом. За то количество «крепких» выражений, которые министр обрушил на меня, он мог бы получить по статье 206, часть 1 УК РСФСР (мелкое хулиганство), в совокупности пожизненное заключение…»
Однако решать судьбу младшего лейтенанта в одиночку Щелоков не решился и вызвал к себе в кабинет непосредственного начальника Гурова, начальника Управления уголовного розыска страны Игоря Карпеца. В самое время послушать и его рассказ:
«Однажды утром мне позвонил по телефону адъютант Щелокова и сказал, что министр просит меня срочно зайти к нему.
Спустившись с четвертого этажа на третий и зайдя в кабинет министра, я увидел там народного артиста С. В. Образцова, а также неизвестных мне мужчину и женщину южного типа, страшно возбужденных и буквально наступавших на министра. И если С. В. Образцов был сдержан, то мужчина и женщина своим эмоциям дали волю вовсю. В кабинете же, буквально забившись в угол, сидел на стуле, сгорбившись, опустив голову, неизвестный мне лейтенант милиции.
Брызгая слюной, мужчина и женщина требовали принятия строгих мер, вплоть до привлечения к уголовной ответственности, к этому лейтенанту. И тут я понял, что мужчина и женщина — это небезызвестные тогда супруги Берберовы, о которых печать взахлеб писала, как об удивительных людях, «воспитавших» льва, живущего с ними «одной семьей». Я не специалист по дрессировке львов и даже мышей, но всегда думал, что хорошим история с «воспитанием» царя зверей не кончится: хищник есть хищник. Утром в сводке происшествий прочитал, что гулявший на свободе лев (Берберовы позволили ему это или прозевали, когда лев решил погулять без присмотра) напал на оказавшегося у него на пути человека, и одним из работников милицейского наряда, прибывшего на место происшествия по вызову увидевших льва людей, лев был убит. Ему «пришла в голову» мысль, что с человеком можно «поиграть» и, даже, пожевать его голову, что он и сделал, почувствовав запах крови человека. Застрелил льва Гуров — тогда оперуполномоченный угрозыска в одном из райотделений милиции Москвы…
И Берберовы, и даже Образцов доказывали Щелокову, что потеря льва невозместима, что это ущерб «престижу страны» (!), что сорван грандиозный опыт воспитания хищника и прочее и тому подобное. А лейтенант милиции — преступник.
— Ну что будем делать, Игорь Иванович, с лейтенантом? — спросил министр. — Ведь это ваш подчиненный, он убивает львов. Да еще каких львов! Таким не место в милиции.
Я взглянул на Гурова. На нем не было лица. Он обреченно ждал «приговора». И тут во мне закипело чувство возмущения. Берберовы, да и Образцов сконцентрировали внимание Щелокова на льве, зная к тому же его слабость к «творческой интеллигенции», которой он всегда хотел потрафить к месту и не к месту, наживая «капитал признания». О возможной же гибели человека — молчали.
Я слушал, долго слушал их слова возмущения. Видел, что Щелоков целиком на их стороне. Не выдержав наконец этого, обращаясь к Образцову, сказал:
— Сергей Владимирович, а почему вы молчите о человеке, который остался жив только благодаря этому лейтенанту? Чья жизнь, по-вашему, дороже: человеческая или жизнь льва? А если этот человек к тому же единственный кормилец в семье! Кто им возместит его? Вы или Берберовы будете содержать эту семью? Или, может быть, государство? Берберовы обязаны были следить за своим питомцем. Они виновны в происшедшем. Если он не трогал их, то это не значит, что он перестал быть хищником, и опасным. И последнее. А если бы на месте этого человека был кто-то из ваших близких, что тогда сказали бы вы? Требовали наказания лейтенанта или, наоборот, его поощрения?
К Берберовым я не обращался и не смотрел на них.
Наступило молчание. Почувствовав, что я должен уйти, оставив министра наедине с его посетителями, я сказал:
— Разрешите идти, товарищ министр?
Задумавшийся Щелоков не сразу сказал: «Идите!»
Через некоторое время министр снова позвал меня. Он был уже один.
— Вы знаете, Игорь Иванович, Образцов растерялся после ваших слов. Да и Берберовы поспешили закончить разговор, требуя все-таки наказания лейтенанта.
— Ни в коем случае этого делать нельзя, товарищ министр. Более того, лейтенант — молодец. Решителен. Быстро и точно сориентировался.
— Ну хорошо, не будем его травмировать, — подвел итог министр…»
Стоит отметить, что через некоторое время Карпец пригласил Гурова на работу к себе в главк — инспектором по предупреждению краж. Узнав об этом, Щелоков поначалу возмутился, но затем сменил гнев на милость и отцепился от Гурова. И в дальнейшем тот сделал хорошую карьеру в МВД.
Что касается льва Кинга, то его похоронили на даче того самого писателя Юрия Яковлева, где лев побывал незадолго до своей гибели. Кстати, собака писателя — файтерьер Чип — на следующий день после трагической смерти Кинга тоже умер. Говорят, от тоски по новому другу. А Берберовы вскоре завели нового льва (его купили на деньги, которые собрала столичная творческая интеллигенция). Но эксперимент завершился трагически: лев задрал сына Берберовых Рому, скальпировал хозяйку Нину Петровну, которая потом потеряла рассудок.
Но вернемся к съемкам фильма. В начале августа съемочная группа отправилась в очередную экспедицию — на этот раз в Ульяновск. В течение восьми дней (6–13 августа) им предстояло отснять один из самых сложных эпизодов фильма: приземление пассажирского самолета на автомобильное шоссе. Причем, чтобы снять его, киношникам требовалась бумага из Министерства гражданской авиации, разрешающая ульяновским асам приземлить самолет с нарушением инструкции. Однако такого документа им не дали: сказали, что это смертельно опасно, что они своим служебным креслом рисковать не намерены. Тогда Рязанов отправился в Ульяновск без всякого разрешения.
Самолетная «эпопея» снималась на ульяновском аэродроме, в школе пилотов гражданской авиации. Заместитель начальника школы Иван Таращан, узнав, что киношники приехали к нему без разрешения, наотрез отказался посадить самолет на взлетную полосу, по которой будут ездить автомобили. Но затем, когда Рязанов сумел задеть его профессиональные струны, сказав, что ни один летчик в мире до этого еще не выполнял подобного трюка, Таращан согласился. Но потребовал, чтобы машины на полосе были только легковые, а за рулями — только летчики. Ему, естественно, пошли навстречу.
Трюк с приземлением самолета на «шоссе» Таращан проделал по просьбе киношников шесть (!) раз и ни разу не выразил неудовольствия по этому поводу. Он же рулил самолетом, когда тот ехал по «шоссе» (этот эпизод снимали на резервной полосе аэродрома, где построили декорации домов, установили светофоры, посадили деревья, привезли киоски «Союзпечати» и даже бочку с квасом).
Из Ульяновска киношники вернулись в Москву, где пробыли чуть больше недели. И 23 августа отправились в Рим, чтобы продолжить съемки натуры уже там. Настроение у прилетевших было приподнятое, что вполне объяснимо: в кои-то веки удалось вырваться в страну «загнивающего» капитализма (например, Андрей Миронов и Евгений Евстигнеев до этого ездили только в страны социалистического лагеря). Однако уже в первый же день пребывания на итальянской земле это радужное настроение начало постепенно улетучиваться. Итальянцы встретили гостей на аэродроме Фьюмичино в Риме неприветливо, хмуро и недружелюбно. Потом, рассадив их в машины, привезли в третьеразрядную гостиницу, расположенную километрах в двадцати от центра, на окраине, что-то вроде римского Медведкова. И это после того, как самих итальянцев, когда они были в Москве и Ленинграде, селили в лучших гостиницах.
Следующий удар гостям нанесли в помещении фирмы, отвечающей за съемки фильма. Там им сказали, что работа в Риме пойдет совсем иначе, чем это было в Москве. Дескать, из-за того, что любая съемка на улицах города стоит больших денег, киношникам придется снимать на ходу, практически не вылезая из операторской машины. В итоге это переполнило чашу терпения Эльдара Рязанова, и он, вернувшись в свой номер-келью, решил протестовать. Форму протеста он выбрал самую простую: с утра на следующий день он объявил хозяевам, что он на работу не выйдет, пока его группе не обеспечат всех необходимых условий для работы. Напуганные итальянцы вызвали в гостиницу Луиджи де Лаурентиса. Ему Рязанов заявил то же самое: во-первых, съемочной группе должны предоставить более комфортабельную гостиницу, во-вторых — обеспечить съемку всех сценарных кадров, утвержденных обеими сторонами, и в-третьих — разрешить приехать в Рим художнику по костюмам и ассистенту режиссера, которых итальянцы отказались первоначально принять. Как это ни странно, но все эти требования итальянцы удовлетворили.
В субботу, 25 августа, в студийном павильоне снимали эпизод, где итальянцы знакомятся с мамой своего русского гида (Ольга Аросева). Актриса вспоминает:
«У меня изумительная отдельная гримерная. Мебель, обитая красной кожей. Овальные зеркала в белых рамах. Две милые итальянки, гримерша и костюмерша, ходят за мной по пятам, то пудрят, то гладят платье, не снимая его, прямо на мне, крошечным утюжком. А парикмахерша вынула из своих волос шпилечки итальянские, легкие и прочные, и заколола мою вечно рассыпающуюся прическу.
Единственную трудность представляли два моих партнера — чрезвычайно экспансивные итальянские актеры. Они как начали в кадре говорить, так и не остановились. Рязанов сначала все это терпел, тем более что в Москве их все равно нужно было озвучивать, а потом отозвал меня в сторону и зашептал: «Делай что хочешь, но прорывайся… Ведь они тебе рта открыть не дадут!»
И вот когда один из актеров снова принялся безудержно лопотать, я взяла полотенце и заткнула ему рот. Произнесла свой текст, а потом у него изо рта полотенце вытащила. Ему мой трюк до чрезвычайности понравился.
Оказалось, что он не только известный пародийный артист и выступает с карикатурами на крупных политических деятелей, но еще и хозяин небольшой фармацевтической фабрики. Я настолько завоевала его симпатии, что он мне предложил составить список лекарств, которые трудно купить в России. Я ему список дала, и он привез мне целый пакет пузырьков и таблеток на все случаи жизни…»
На следующий день, в воскресенье, съемок не было, поэтому гости отправились на экскурсию в Венецию. Пробыли там до вечера, после чего снова вернулись в Рим, чтобы в понедельник продолжить съемки.
27–28 августа снимали эпизод в клинике с участием Евгения Евстигнеева. Актеру нужно было срочно вылетать в Москву — во МХАТе открывался сезон «Сталеварами», где у него не было замены, поэтому снимать решили с его сцен. Не обошлось без сложностей. Рязанов просил выделить для массовки 200 человек, но итальянцы уперлись на цифре 50. Рязанов стал грозить новой забастовкой и сумел-таки сторговаться на цифре 120. Но проблемы на этом не закончились.
Больницу снимали в четырехэтажном здании бывшей лечебницы, которая вот уже несколько месяцев пустовала. Вывески на здании никакой не было, и Рязанов попросил итальянцев это дело уладить — повесить на фасад табличку «Ospedale» («Госпиталь»). Но те его просьбу проигнорировали, хотя заняло бы это минут 15. Рязанов вновь проявил принципиальность, заявил: «Снимать не буду! Моя просьба — не каприз. Вывеска необходима для элементарного обозначения места действия. В нашей стране, если бы не выполнили указание режиссера, я снимать бы не стал». На что организатор производства адвокат Тоддини ответил оскорблением: «А я чихал на твою страну». Рязанов в ответ собрался было заехать ему по фэйсу, но вовремя сдержался. Зато словесно припечатал, дай бог.
На съемочную площадку опять вызвали Луиджи де Лаурентиса. Он отдал распоряжение повесить вывеску и попросил Тоддини извиниться перед гостями. Первое его распоряжение было выполнено сразу, второе — лишь спустя несколько дней.
После того как съемочную группу покинул Евстигнеев (он был там со своей женой Лилей Журкиной), из актеров там остались двое — Миронов и Аросева. Для обоих пребывание в Италии — подарок судьбы. И обоим жутко повезло — они пробыли в Риме все три недели экспедиции при минимуме съемочных дней — у каждого их было по два. В первом они снимались вместе: когда герой Миронова приводил к себе в дом итальянку, повредившую себе ногу, и ее друзей (второй мироновский эпизод — ныряние в воду за ларцом с сокровищами. Начальные кадры ныряния снимали в начале июня в холодной Неве, подводные снимали в Неаполе, в бассейне). Все остальные дни Миронов и Аросева гуляли по городу, изучали музеи, ходили в гости к партнерам. За эти дни ими были совершены экскурсии в прекраснейшие итальянские города — Флоренцию, Венецию, Сиену, Пизу, Орвьето, Сперлонгу, Ассизи и даже карликовую республику Сан-Марино. Когда жена Миронова Екатерина Градова, которая была уверена, что муж вернется вместе с Евстигнеевым, позвонила в Рим и с удивлением спросила: «Что ты там делаешь? У тебя же всего два съемочных дня?» — тот ответил: «Балда! Я здесь живу!»
Между тем съемки в Риме продолжаются. На площади Пьяцца ди Навона снимали начальный эпизод фильма — сумасшедший проезд «Скорой помощи» по тротуару между столиками кафе. С трудом добившись разрешения снимать на этой площади (на ней всегда полно туристов), киношники собственными силами создали затор из машин членов съемочной группы. Они взяли у хозяина летнего кафе столы и стулья, посадили нескольких человек массовки, а одного из них поместили возле стены. И этот человек едва не погиб.
Во многом все произошло из-за того, что возможности репетировать не было — полиция разрешила проделать это один раз и быстро убираться. В результате каскадер, сидевший за рулем «Скорой», лихо смел с тротуара столы и стулья, но проехал слишком близко от человека из массовки. С истошным воплем тот рухнул на асфальт. У всех в тот миг сложилось впечатление, что машина вдавила его в стену. Но, к счастью, все обошлось всего лишь шоком — до трагедии не хватило буквально нескольких миллиметров. Но это стало поводом к грандиозному скандалу. Участники массовки и толпа, которая возникла мгновенно, стали требовать от директора картины денег в уплату пострадавшему и заодно — свидетелям тоже. В противном случае они грозились немедленно отправиться в редакции газеты, которая расположена тут же на площади, и рассказать о творимых на съемках безобразиях. Угроза была серьезной: пришлось дать им денег.
Ольга Аросева должна была уехать на родину вскоре после Евстигнеева, но ей повезло: у нее уже был билет на самолет, когда в советском посольстве сообщили, что ей необходимо сделать прививку от холеры. Пока ей делали этот укол, самолет благополучно улетел без нее. По словам актрисы: «Я задерживаюсь в Риме еще на целую неделю. Мне делают укол, который не производит на меня ни малейшего впечатления, однако, будучи актрисой, лежа по вечерам в постели, изображаю некоторую дурноту. Днем же неутомимо шатаюсь по городу и трачу дополнительно полученные мною суточные…»
Съемочная группа пробыла в Италии до 14 сентября. До конца съемок было рукой подать.
В Москве группа сняла несколько павильонных эпизодов, после чего вступила в монтажный период. Он длился два месяца. Согласно финансовым документам, гонорары участникам съемок с советской стороны выразились в следующих суммах: Э. Рязанов — 3610 рублей 82 копейки, А. Миронов — 4650 руб., Е. Евстигнеев — 1800 руб.
Фильм вышел на широкий экран 18 марта 1974 года и собрал в общем-то неплохую «кассу»: его посмотрели 49 миллионов 200 тысяч зрителей (3-е место). Однако сам Рязанов своим детищем остался не слишком доволен и с тех пор больше никогда не вторгался на чужую территорию — в эксцентрическую комедию.
Пьеса Эмиля Брагинского и Эльдара Рязанова «С легким паром!» была написана в 1968 году за рекордный срок — 23 дня. Однако ни один столичный театр в первые годы существования пьесы почему-то не хотел ставить ее на своих подмостках. Это было странно, поскольку пьеса была абсолютно аполитичная, очень смешная и трогательная. Так продолжалось года два. Затем лед тронулся: «С легким паром!» решили поставить в Театре имени Вахтангова. Надю Шевелеву должна была играть Юлия Борисова, Женю Лукашина — Юрий Яковлев, а Ипполита — Николай Гриценко. Последний собирался стать и режиссером спектакля. Он хотел сделать из спектакля яркое зрелище с песнями, танцами и куплетами, для чего пригласил в качестве композитора очень популярного в то время Яна Френкеля, а поэтом был Александр Галич. Но из этой затеи так ничего и не вышло — театр внезапно отказался от постановки пьесы. Причем сами авторы узнали об этом через третьи руки — от руководителей драмтеатра имени Станиславского. Те тоже захотели поставить «С легким паром!», пригласили к себе авторов и потрясли их сообщением, что вахтанговцы сами отдали им эту постановку (было сказано, что пьесу им «подарил» главреж вахтанговцев Евгений Симонов). Однако авторы не захотели отдавать пьесу «станиславцам» — в ту пору этот театр переживал не лучшие времена и ходил в середняках. Да и вся история с «дарением» их пьесы одним театром другому сильно их потрясла. В итоге «С легким паром!» так и не была поставлена на сцене ни одного столичного театра (в провинции он был поставлен в 200 городах).
Минуло почти три года. В 1974 году у Брагинского случился тяжелый инфаркт, после которого их творческий тандем с Рязановым на какое-то время распался. Вот тут у Рязанова и возникла идея экранизировать «С легким паром!». С этим проектом он отправился на родной для него «Мосфильм», но там его встретили без должного пиетета. Сказали, что пьеса слишком простенькая, чтобы ставить ее на студии, да еще в двухсерийном варианте. Но Рязанов, который уже загорелся идеей экранизировать свое детище, решил не сдаваться. И отнес сценарий в Гостелерадио. И там его идея пришлась ко двору. При этом определенную роль сыграло давнее соперничество телевидения и большого кино. Короче, ТВ взялось за финансирование проекта, а производственную базу Рязанову предоставил родной «Мосфильм». Летом того же года на студии был принят сценарий, а 2 сентября он был запущен в режиссерскую разработку. 29 сентября начался подготовительный период.
В первоначальных планах Рязанова было пригласить на роль Жени Лукашина актера Олега Даля. Когда в августе оба они отдыхали в Пицунде, у них по этому поводу был разговор. Даль сначала отнесся к предложению Рязанова с недоверием: сказал, что он староват для такой роли. Но режиссер стал убеждать его в обратном и даже уговорил приехать на пробы в Москву. Но пробы показали, что актер был прав.
На роль Ипполита Рязанов давно приглядел Андрея Миронова, но тот сказал, что устал играть отрицательные роли и хочет роль Жени Лукашина. И хотя Рязанов изначально не видел актера в этой роли, он предоставил ему такой шанс. Пробовался Миронов в паре с Людмилой Гурченко. Вот как об этом вспоминает сам Э. Рязанов:
«Началась кинопроба. Миронов, пряча глаза, застенчиво произносил такие реплики: «А я у женщин никогда не пользовался успехом… еще со школьной скамьи… Была у нас девочка — Ира… Что-то в ней было… А она не обращала на меня ну никакого внимания… Потом, уже после школы, она вышла за Павла…»
Но почему-то ощущения правды жизни, веры в актерскую убедительность не возникало. Поверить в то, что какая-то неведомая Ира могла пренебречь таким парнем, как Миронов, было невозможно. Несмотря на все его актерское мастерство, психофизическая сущность артиста расходилась с образом, со словами. Стеснительность искусно изображалась, но поверить в любовные неудачи персонажа было трудно. И я отказал ему. Я повторил еще раз, что на роль Ипполита беру его без кинопробы. Но тут он отказал мне. Однако этот инцидент никак не повлиял на наши отношения, мы продолжали относиться друг к другу нежно и по-дружески…»
Таким же мучительным оказался и поиск исполнительницы на роль Нади Шевелевой. После того как отпала кандидатура Людмилы Гурченко, эту роль примеряли на себе многие известные актрисы: Светлана Немоляева, Галина Шуранова и др. Как вспоминает Э. Рязанов:
«Кинопробы сменяли одна другую, и постепенно выяснилось, что идеальной претендентки нет. Все актрисы работали превосходно, точно, талантливо. Но помимо дарования существуют еще психофизические данные. Личные качества актрис в каких-то важных гранях не совпадали со свойствами героини. Одна при поразительной нюансировке чувств была несколько вульгарна, и сюжет сразу же получал иной крен. Ни о каких возвышенных материях и зарождении высокой любви не могло быть и речи. Скорее получилась бы история об однодневной интрижке.
Другую предал киноаппарат. Милая, славная в жизни, на экране она получилась значительно хуже. Очарование неправильных черт лица пропало, и осталась одна некрасивость. Трудно было поверить, что в такую Надю можно влюбиться в течение одной ночи, отвергнув при этом хорошенькую невесту, — получилась бы натяжка, авторский произвол.
Третья, которой я восхищался в драматических спектаклях, играла великолепно, но оказалась начисто лишенной юмора. Так, несмотря на несомненную одаренность всех претенденток, я постепенно понял, что просчитался — героини нет. А сроки съемок неумолимо приближались! Я зашел в тупик, не понимал, что же мне предпринять…»
Спасение, как всегда, пришло совершенно неожиданно. Однажды Рязанов вспомнил очень популярную в Советском Союзе польскую мелодраму «Анатомия любви» (1972), где главную женскую роль играла актриса Барбара Брыльска. И хотя актриса была Рязанову совершенно незнакома, но он раздобыл ее домашний телефон и позвонил ей в Варшаву. На удачу, она в тот момент оказалась совершенно свободной от съемок и согласилась прочитать сценарий, который Рязанов ей тут же и отправил. В итоге роль Нади ей понравилась, и Брыльска дала «добро» на съемки. Ее вызвали в Москву и устроили ей кинопробу точно на таких же условиях, как и всем советским актрисам, пробовавшимся до этого на эту роль. Как пишет сам Рязанов, «ее версия роли оказалась самой убедительной, и мы ее утвердили».
Тогда же был найден и актер на роль Жени Лукашина. В этом случае помогла ассистентка режиссера Наталья Коренева (супруга Алексея Коренева), которая после того как не подошли ни Петр Вельяминов, ни Станислав Любшин (последний ушел сам, обидевшись на предложение режиссера устроить конкурс между исполнителями, кто лучше сыграет), посоветовала Рязанову посмотреть актера театра «Современник» Андрея Мягкова, с которым давно дружила. Рязанов знал Мягкова как хорошего драматического актера, но в его комедийные возможности не очень-то верил. Поэтому к предложению снять кинопробу Мягкова отнесся скептически. Но, едва актер встал напротив камеры, сразу стало ясно, что именно он — основной кандидат на роль Лукашина. А после кинопробы съемочная группа единодушно его утвердила.
На роль Гали, на которую тоже пробовалось много молодых актрис (например, Наталья Гвоздикова, только что прогремевшая роль Полины в «Большой перемене»), была утверждена актриса Театра имени Гоголя Ольга Науменко. Роль Ипполита досталась актеру ленинградского БДТ Олегу Басилашвили.
Большое место в фильме должна была играть музыка, которую написал Микаэл Таривердиев. Он же отыскал и исполнителей, которые должны были спеть песни за героев Андрея Мягкова и Барбары Брыльской. Это были Сергей Никитин и Алла Пугачева. С последней Таривердиев был знаком еще по работе над фильмом «Король-Олень», однако потом он потерял ее из виду и, приступая к «Иронии судьбы», даже в мыслях не имел ее в виду. Но затем… Впрочем, послушаем рассказ самого М. Таривердиева:
«Когда начались съемки «Иронии судьбы», мы стали искать певицу. Я пробовал очень многих. Была такая прелестная певица Валя Пономарева — она пробовалась, еще кто-то. Это было хорошо, но все же не подходило. Тогда я попросил Раису Александровну Лукину, замечательного музыкального редактора, просто легендарного редактора, найти Пугачеву. А Алла как-то после «Короля-Оленя» совершенно пропала. И где она? А бог знает где. Все же нашли ее. Начали мы с ней работать. Работали много, около месяца. Хотя, казалось бы, поет всего четыре романса. Вообще, конечно, ей трудно с нами было. Эльдар требует от нее одного, я — другого. Совсем замучили ее. На каждую песню было сделано по тридцать дублей. За целый день писали по одному романсу. В итоге она записалась замечательно. Эти ее записи не подвержены ни времени, ни моде, ни каким-то другим проходящим вещам. Эти записи уже остались. Записи, которые она делала потом, эстрадные, они оказались подверженными моде, от них уставали, их переставали слушать. А эти остались. И лучше нее никто после этого не спел…».
Съемки фильма должны были начаться 13 января 1975 года. Предстояло снимать зимние эпизоды, однако из-за установившейся в Москве теплой погоды сделать это удалось не сразу, а спустя несколько дней. А пока 14 января в Москву из Варшавы прилетела исполнительница главной женской роли — Надя Шевелева — Барбара Брыльска, чтобы примерить костюмы и проверить грим.
Вечером 18 января съемочной площадкой фильма стал столичный аэропорт Внуково, где снимался эпизод проводов Жени Лукашина в Ленинград. Как мы помним, отправился он туда не по собственной инициативе, а по воле двух своих подвыпивших дружков, которых в фильме играли Георгий Бурков и Александр Белявский. Последний вспоминает:
«Сначала мы снимали сцену в аэропорту, которая по фильму идет после бани, и все герои уже пьяные. Это происходило 18 января (в день годовщины моей свадьбы). Мы сидели в буфете аэропорта, и я решил, что ничего страшного не будет, если немного отмечу этот день. Рязанов учуял запах и спросил: «Саша, в чем дело?» Я ответил: «Эльдар, я могу тебе паспорт показать, у меня сегодня день свадьбы». Он отрезал: «Я тебя прошу, больше ни рюмки». Я пообещал…».
После короткого периода съемок в Москве группа отправилась в Ленинград, чтобы с 22 января начать снимать тамошнюю натуру. Однако практически с первых же дней киношники столкнулись с рядом трудностей, главной из которых было почти полное отсутствие снега в городе. А по сюжету снег должен был фигурировать в каждом кадре. К примеру, в сцене, где Надя идет по утреннему городу, на крышах домов должен был лежать снег, а его, как назло, там не было — крыши были черными. Поэтому снег в ходе монтажа будут дорисовывать. Кроме упомянутого эпизода, в те январские дни в Питере были сняты и другие эпизоды: в Ленинградском аэропорту, на Московском вокзале, планы Исаакиевского собора, площадь перед Оперным театром, автомобильный трюк на Неве. 30 января был снят эпизод «стоянка такси».
Съемки в Ленинграде были закончены 4 февраля, после чего группа вернулась в Москву, чтобы здесь отснять эпизоды натуру и павильоны. Однако работа внезапно встала: в пятницу, 7 февраля, занемог Рязанов. К счастью, болезнь длилась недолго: отлежавшись в выходные дома, режиссер с понедельника вновь вышел на съемочную площадку. Снимали начальные кадры фильма: проход героя Александра Ширвиндта по улице Строителей (помните, его герой ищет, где купить апельсины). Съемки проходили на юго-западе столицы, в конце Комсомольского проспекта, там, где он сходится с другим проспектом — Ленинским, где виднеется церквушка. Там стоял целый ряд одинаковых домов, выходящих торцами на дорогу, которые и должны были фигурировать в кадре. Раньше за ними расстилался пустырь, а вдалеке виднелась та самая церковь. Как вспоминает оператор фильма Владимир Нахабцев:
«Там мы и снимали и московские события, и ленинградские. План с церковью — это Москва, без церкви (мы сдвигали камеры на двадцать метров в сторону) — Ленинград. Помню, было очень холодно, под 20 градусов мороза. К тому же жители окрестных домов забрасывали нас банками и бутылками. Дело в том, что, по сценарию, в кадре требовалась пурга. И ее создавали с помощью самолета-ветродуя, который громко трещал и дребезжал. А поскольку снимать иногда мы начинали с наступлением темноты, естественно, мирному населению это не нравилось. Но зато, когда картина вышла на экраны, те же люди писали нам благодарные письма…»
В начале марта съемки переместились в павильоны «Мосфильма»: снимали признание в любви Лукашина Гале (Ольга Науменко). Последняя вспоминает:
«Помню, снимали сцену, где Женя Лукашин отдает мне ключи от квартиры. Рязанов тогда сказал: «Оля, побольше счастья, побольше радости. Стоп. Второй дубль!» Мне не хотелось переигрывать, и я имела неосторожность ответить Рязанову: «Может быть, просто тень падает на мои глаза от шапки и не видно, что они у меня из орбит вылезают от счастья?» Что тут началось! В общем, не очень счастливый был день для меня… я разрыдалась. Но потом взяла себя в руки. Не знаю уж, достаточно ли счастья в результате было у меня в глазах, но на вопрос Жени «А как же Катаняны?» я поэтому так зло отрезала: «Обойдутся!»
Кстати, с Андреем Мягковым мы за пределами съемочной площадки совсем не общались. Он вообще очень закрытый человек, был сосредоточен на роли. Сразу после отснятого дубля уходил. Почти ни с кем не общался. Не помню, чтобы я с ним между съемками перекинулась парой слов…»
Тем временем в разгар работы случилась неприятность. Выяснилось, что исполнитель роли Ипполита актер ленинградского БДТ Олег Басилашвили приехать на съемки никак не может по причинам как сугубо личным, так и творческим: во-первых, у него умер отец, во-вторых — после смерти коллеги по театру Ефима Копеляна, последовавшей 6 марта, все его роли перешли к Басилашвили. В итоге Рязанову пришлось срочно искать нового Ипполита. Как вспоминает он сам: «В начале марта я позвонил старому другу, Юрию Яковлеву, и попросил исполнить роль Ипполита. Я поведал ему о случившемся, рассказал, что был утвержден Басилашвили, почему он не может играть, и попросил выручить нас. Всегда неприятно, когда к тебе прибегают как к палочке-выручалочке, когда ты должен заменять собой кого-то. Тем более если ты сам — популярный, известный и любимый публикой актер. Но Юрий Васильевич оказался выше этих уколов самолюбию — он согласился. По счастью, у них с Басилашвили совпал размер, и все костюмы сидели на Яковлеве так, будто были сшиты именно на него. Это оказалось спасением, так как времени на шитье новых нарядов уже не было. Снег умирал на глазах…»
Кстати, снимать Яковлева стали именно с натурных эпизодов: помните, его герой бегает на морозе по улице, пытаясь перебегать Женю Лукашина, у которого ботинки на тонкой подошве. Побеждает в этом споре Лукашин, который обнаруживает уважительную причину для возвращения в дом Нади — он забыл у нее свой веник. Эпизод снимали вечером в пятницу, 14 марта, довольно долго: Андрею Мягкову и Юрию Яковлеву пришлось плясать на морозе чуть ли не до посинения.
Съемки фильма шли в бешеном ритме, практически без выходных, с утра и до глубокого вечера. До конца марта сняли следующие эпизоды: Лукашин засыпает в чужой квартире; Надя находит в своей постели Лукашина и поливает его водой из чайника; Надя пытается объяснить Ипполиту (Юрий Яковлев), что не знает Лукашина. Вспоминает Б. Брыльска:
«Однажды гримерша, готовя меня к очередным съемкам, сказала: «Барбара, сегодня у вас будет потрясающий партнер — Юрий Яковлев. Его любят все советские женщины». Ее слова меня заинтересовали. Пришла на площадку, жду Яковлева. Появился Юра. Я посмотрела и подумала: «Наверное, у женщин Советского Союза со вкусом что-то не то…» Яковлев прекрасный артист, но как мужчина он меня совсем не взволновал. Готовимся снимать сцену поцелуя. Чувствую, что Яковлев слишком эмоционально настроен. Я иду к Рязанову и голосом, не терпящим возражений, говорю: «Эльдар, что хочешь делай, но с Яковлевым я целоваться не буду!» Тот успокоил: «Не переживай. Я сниму вас с затылка, губ видно не будет».
Возвращаюсь на площадку, а Юра мне говорит: «Барбара, давай целоваться, надо порепетировать. Надо, чтобы все было естественно». Я ему в ответ: «Юра, ты не волнуйся. Целоваться не будем». Он здорово тогда на меня обиделся…»
В апреле съемки шли с прежней интенсивностью и без единого простоя. К концу апреля съемки были почти закончены. Говорю почти, поскольку на тот момент не была еще отснята одна из самых смешных сцен фильма — в бане (ее снимут в начале мая, о чем я еще расскажу) и предстояло переснять ряд эпизодов в декорации «квартира Жени Лукашина» (съемки состоялись 25, 28–29 апреля). Побывавшая на съемочной площадке И. Ганелина вспоминает:
«Теплый весенний день. В одном из павильонов «Мосфильма» режиссер Эльдар Рязанов снимает последний эпизод картины «Ирония судьбы». Открывается дверь, и среди декораций появляется актриса Барбара Брыльска, играющая роль ленинградской учительницы Нади. Происходит любопытный диалог. «Мне звонить?» — спрашивает она у режиссера. «Нет. У тебя ключ». — «Это нехорошо: я могу застать его в таком виде…» — «Он же вошел к тебе без звонка — плати ему тем же». — «Но я не могу, как он! Я же соображаю!» — «Пусть так, но ведь ты влюблена. Скажи лучше, как бы ты сейчас поступила на месте Нади, сняла бы пальто или нет?» — «Ни за что! Может быть, здесь уже другая? Мужчины — они, знаешь, какие?» — «Знаю, — серьезно отвечает Рязанов, и все присутствующие смеются. — А где портфель с веником? Ты зачем в Москву приехала? Отдать веник. Вот и открывай чужую дверь своим ключом. Замки тоже стандартные. Только я бы портфель вот так держал». Он показал, как и скомандовал:
— Внимание! Снимаем этот бессмертный кадр!
Зажглись осветительные приборы. Тихо открылась дверь, и в квартиру Лукашиных вошла Надя. Она увидела на вешалке знакомую дубленку и на цыпочках направилась в комнату, где на тахте крепко спал Женя…»
Сразу после первомайских праздников киношники стали осваивать последний объект — «баню». Декорацию решили соорудить не в павильоне студии, а выбрали для этого совершенно неожиданное место — площадку под лестницей в одном из коридоров «Мосфильма». Там декораторы установили банные скамейки, весы. В течение двух дней шло освоение декорации, после чего 6 мая была проведена съемка с участием четырех главных исполнителей: Андрея Мягкова, Георгия Буркова, Александра Ширвиндта и Александра Белявского. Последний вспоминает:
«Сцену в бане снимали в мой день рождения — 6 мая. Съемка предстояла ночью — только тогда всех четверых актеров могли собрать вместе, и в полночь за мной пришла машина. Взяли меня прямо из-за стола, от гостей. Я прихватил с собой бутылку водки, пирожков, бутербродов и отправился на съемку. Актеры со мной пить отказались: Бурков был в сильнейшей завязке, Мягков сказал, что тут же забудет текст, а Шура Ширвиндт обещал выпить после того, как закончится съемка. Я стал угощать членов съемочной группы и сам выпил 100 граммов. Рязанов унюхал (у него стало складываться впечатление, что я без этого не могу). И спросил: «Саша, а сегодня в чем дело?» (как мы помним, в первый раз — 18 января — Белявский тоже позволил себе выпить перед съемкой, поскольку тот день совпал с годовщиной его свадьбы. —
Монтаж фильма начался еще в период съемок — 25 апреля — и длился два месяца. Согласно финансовым документам, гонорары создателям фильма были выплачены следующие: Э. Рязанов — 3000 руб., А. Мягков — 2250 руб., Б. Брыльска — деньги выплачивались в польских злотых, Ю. Яковлев — 1275 руб., А. Ширвиндт — 488 руб., В. Талызина — 452 руб. (плюс 267 руб. за дубляж Б. Брыльской), А. Белявский — 396 руб., Г. Бурков — 256 руб., О. Науменко — 213 руб., Л. Ахеджакова — 187 руб.
25 июня на «Мосфильме» принимали комедию Эльдара Рязанова «Ирония судьбы». Стоит отметить, что поначалу метраж фильма был определен в 4100 полезных метров, но по ходу работы Рязанов решил его увеличить еще на четыре части. В итоге фильм вырос до 5252 полезных метров, но нисколечко от этого не пострадал, а даже, наоборот, выиграл. Это, кстати, отметили и все члены худсовета, собравшиеся на обсуждение ленты. Фильмом оказались довольны практически все: и мосфильмовцы, и сам заказчик в лице Гостелерадио. Только Госкино было недовольно, поскольку у его председателя Филиппа Ермаша были плохие личные отношения с председателем Гостелерадио Лапиным. «Ты нас предал! — заявил как-то в приватной беседе Ермаш Рязанову. — Создал нетленку, но не для нас, а для телевидения». От такого заявления у режиссера на какое-то время пропал дар речи. Исходя из этих слов можно было подумать, что он снял свой фильм не для советского, а для какого-нибудь уругвайского или американского телевидения.
По желанию руководства Гостелерадио «Иронию судьбы» решено было показать в новогодние праздники. Но буквально за месяц до премьеры случилось событие, которое могло весьма плачевно сказаться на судьбе фильма.
В первые дни декабря в Доме творчества телевизионных работников в Софрине проходил очередной семинар. На него съехались со всей страны председатели партийных бюро республиканских, краевых и областных комитетов Гостелерадио. Пользуясь таким случаем, председатель Гостелерадио СССР Сергей Лапин послал им для просмотра «Иронию судьбы, или С легким паром». Хотел проверить их реакцию на нее. Через сутки Лапин приехал в Софрино и, выступая перед семинаристами, поинтересовался: «Как вы считаете, можем мы показать «Иронию судьбы» советскому народу?» Ответ был единодушным: нет. И партийные чиновники стали наперебой объяснять Лапину причины такого ответа: дескать, в фильме прославляется пьянство, поощряются любовные измены и т. д. и т. п. А Лапин слушал выступающих и улыбался. Дело в том, что незадолго до этого глава Гостелерадио провел точно такой же эксперимент с Леонидом Брежневым, и тот просмотр закончился диаметрально противоположным результатом: картина генсеку очень понравилась. В отдельных местах он так смеялся (особенно в эпизоде, где друзья выпивают в бане), что Лапин искренне поражался: таким веселым он генсека еще не видел. И Брежнев дал «добро» на выпуск картины на всесоюзный экран. Так что мнение софринских семинаристов для Лапина уже ничего не значило: он таким образом развлекался.
1 января 1976 года Эльдара Рязанова срочно вызвали в Останкино, чтобы он внес правки в свое вступительное слово перед премьерным показом фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!», который намечался на 17.45 по московскому времени. Это выступление было записано накануне и, по мнению Рязанова, не содержало в себе ничего крамольного. Но тэвэшное начальство посчитало иначе. А не понравилось им следующее: во-первых, то, что Рязанов поблагодарил телевидение за то, что оно предоставило для его картины такой замечательный день, как 1 января (эта реплика показалась боссам с ТВ издевательской), во-вторых — фраза о том, что фильм является «рождественской сказкой для взрослых» (здесь режиссера обвинили в пропаганде религии). В итоге Рязанову пришлось срочно мчаться на Королева, 12 и заново записывать свою речь. Вот как он сам об этом вспоминает:
«Огромное здание телецентра было пустынным. Лишь в одном из павильонов копошилось человек пятнадцать — оператор, звукооператор, видеоинженеры, микрофонщики, осветители, администратор и два куратора из парткома, призванные проследить, чтобы я все сказал, как надо. Все эти люди были вызваны специально в праздничный день для того, чтобы осуществить две абсолютно несущественные поправки, не имеющие никакого, как вы понимаете, значения. Но какой-то, видно, высокий руководитель произнес глупость, и все исправно принялись ее исполнять, невзирая на бессмысленную трату денег и времени. Я сел перед телекамерой и на этот раз не поблагодарил телевидение, а также обозвал свою ленту не рождественской, а новогодней сказкой. Через несколько часов я увидел на телеэкране свое вступительное слово, а затем пошел фильм…»
С первого же показа «Ирония судьбы» имела оглушительный успех у зрителей. Достаточно сказать, что трансляция фильма закончилась в 21.00, а уже спустя несколько минут некоторые люди бросились на почту, чтобы отправить в столицу свои восторженные отзывы на ленту. Сам Рязанов с нескрываемой гордостью рассказывает, что несколько телеграмм были отправлены 1 января в 21 час 03 минуты, 05 минут, 06 минут, 08 минут. Он же поведал и о том, как его фильм спас жизнь одной женщине. Вот его рассказ:
«Однажды на встрече со зрителями в Риге я получил записку, которая меня потрясла. Женщина написала о своей подруге, враче по образованию, решившей свести счеты с жизнью. Та хотела и после смерти выглядеть красивой, поэтому приняла душ, сделала прическу, надела самое красивое платье. Как врач, она знала наилучший рецепт: положила на журнальный столик пачку снотворных таблеток, поставила бутылку коньяка, села в кресло, включила телевизор. И вот в это время на экране Ширвиндт покупал бутылку шампанского: начиналась первая демонстрация фильма «Ирония судьбы». Дальше в записке шла такая фраза: «Моя подруга жива до сих пор…»
Редкий случай, но «Иронию судьбы» повторили по ЦТ спустя месяц после премьеры: в субботу 7 февраля. Сделано это было по просьбе трудящихся — после первого показа те буквально завалили Останкино письмами и телеграммами. Однако будет неверным утверждение, что картина понравилась всем без исключения. К примеру, генерал армии Н. Лященко (он тогда командовал войсками Среднеазиатского военного округа) смотрел его в первый раз с откровенной неприязнью, а во второй раз и вовсе не сел к телевизору, вслух удивляясь, как это руководители ТВ не видят вопиющую вредность данного произведения. Спору нет, генерал имел полное право на подобного рода выводы — вкусы у всех разные. Однако он свои мысли попытался донести до верхов. Вскоре Лященко засядет за стол и напишет гневное письмо министру культуры Демичеву, в котором раздолбает «Иронию судьбы» по первое число. Приводить это послание полностью нет смысла, поэтому ограничусь лишь некоторыми выдержками из него:
«Новогодняя сказка Эльдара Рязанова» — это комедия, на мой взгляд, надуманная, безнравственная. Это скорее насмешка над подлинным человеческим счастьем. В этом фильме под видом «безобидных типовых поступков» зрителю преподносится пошлость, популяризуется пьянство, хамство, стяжательство и безнравственность…
Авторы с необыкновенной легкостью проповедуют с голубого экрана то, против чего следует восстать, чем нужно возмутиться. В самом деле. Солидные, образованные, со званием и положением люди, по так называемой «традиции», собираются в баньке и пьянствуют, как в кабаке.
Так завязывается сюжет «сказки». Один из «добрых», «вежливых» типов напивается до невменяемости, оказывается в другом городе, в чужой квартире, и начинается предновогодняя кутерьма…
Пьяному, непротрезвевшему «герою» вдруг понравилась незнакомая женщина, чужая невеста. И фильм поучает: «все бывает…»
Где же мораль? Задумался ли сочинитель сей комедии, какой вред он наносит молодежи? Удивляет, как вообще разрешили выпустить такой фильм на экран. В нем — отголоски чужой, не нашей морали. Подобные сочинения не несут в себе ничего полезного, поучительного…».
Несмотря на всю хулу, которая вылилась на «Иронию судьбу», в мае 1977 года фильм был выдвинут на соискание Государственной премии СССР. Правда, его продвижение к этому званию нельзя назвать беспрепятственным. Интриги вокруг этого бушевали те еще.
Все началось в мае, когда состоялась весенняя сессия Комитета по Государственным премиям. Это был первый этап (предварительный) отбора будущих претендентов на самую высокую награду. По разделу «киноискусство» в тот раз на Госпремию претендовали несколько художественных фильмов («Выбор цели», «Белый пароход», «Афоня», «Бегство мистера Мак-Кинли», «Ирония судьбы»), несколько документальных, а также телепрограмма «Время». Последняя попала в списки претендентов в самый последний момент благодаря стараниям председателя Гостелерадио СССР Сергея Лапина, который знал, что «Время» — любимая передача Брежнева. Из всех представленных художественных лент больше всего шансов было дойти до осенней сессии у «Выбора цели», «Бегства…», «Белого парохода». С комедиями было посложнее — одну из них могли завернуть по причине перебора.
17 мая состоялось первое заседание секции кино и телевидения, на котором присутствовали: председатель Госкино Филипп Ермаш, кинорежиссеры Сергей Герасимов (председатель секции кино и ТВ), Станислав Ростоцкий, Роман Кармен, Лев Кулиджанов и др. Заседание было бурным, и когда речь зашла о комедиях, то Герасимов сообщил, что телевизионных выдвижений много, из-за чего, вполне может быть, придется пожертвовать «Иронией судьбы».
20 мая секция кино и ТВ собралась снова. Жаркая дискуссия вновь закрутилась вокруг двух комедий — «Афоня» и «Ирония судьбы». Председатель секции Сергей Герасимов сообщил, что оба фильма — произведения значительные, но «Афоня» крупнее. Но поскольку год нынче на дворе юбилейный (близилось 60-летие Великого Октября), пропускать комедии трудно, а надо довести их до осенней сессии, а там перенести на следующий год». На что заместитель председателя Гостелерадио Стелла Жданова заявила: «Нельзя откладывать. Картины стареют». Тогда Герасимов пообещал, что на следующем заседании к ним еще обязательно вернутся.
Следующее заседание прошло 26 мая. Члены секции приняли решение пропустить на осеннюю сессию все представленные художественные фильмы, а из шести документальных лент допустили четыре. Некоторые споры опять вызвала «Ирония судьбы». Шеф Госкино Ермаш сообщил, что фильм, выпущенный в широкоформатном варианте, имеет не меньший успех, чем на ТВ — его уже посмотрели 20 миллионов зрителей. Эта реплика перетянула чашу весов на сторону фильма. Правда, тот же Ермаш выразил сомнение насчет Барбары Брыльской: дескать, она же полька, а премия наша. Но ему тут же разъяснили, что это не проблема: дескать, полька — не американка.
Затем в заседаниях секции наступил перерыв. Он длился до 10 октября. В осенних заседаниях история повторилась: особые споры вызвали все те же фильмы «Афоня» и «Ирония судьбы». Мнения здесь разделились: кто-то предлагал вообще убрать их из списка (мол, год-то юбилейный, не до комедий), кто-то предлагал перенести на следующий год, а кто-то настаивал на том, чтобы оставить хотя бы одну комедию. В итоге решили продолжить разговор через неделю. Далее приведу отрывки из стенограммы того заседания от 17 октября:
С. Жданова (зампред Гостелерадио): Давайте решать конкретно: выдвинем режиссеров за две хорошие комедии.
С. Герасимов (председатель секции): Это упирается в стену нежелания других секций.
Ф. Ермаш (председатель Госкино): Нет оснований, что секции поддержат «Иронию судьбы». Говорят «хи» да «ха».
С. Герасимов: А по-моему, она нравится.
В. Ждан (ректор ВГИКа): Не пройдет!
С. Герасимов: Нам придется отстаивать одну комедию. «Афоня» по художественным достоинствам и социальному значению сильнее.
С. Герасимов: Может быть, все-таки перенести Данелию. Надо его сохранить обязательно.
С. Ростоцкий (кинорежиссер): На двух комедиях настаивать нельзя.
С. Жданова: Но выбор одной будет субъективным. Это трудно.
Ф. Ермаш: Для меня не трудно. «Афоня» выше по искусству.
С. Жданова: А по-моему, «Ирония судьбы».
В. Ждан: У Рязанова комедия, но по стилю Данелия выше…
Ф. Ермаш: Если уж переносить, то я за перенос «Иронии судьбы». В «Служебном романе» тот же состав плюс Фрейндлих. А у Данелии в «Мимино» другой состав.
С. Герасимов: Хорошая мысль.
С. Жданова: Но у «Иронии судьбы» есть преимущество в массовости, в тиражности картин. По ТВ ее показывали три раза.
И. Кириллов (диктор телевидения): «Афоня» пользовался большим успехом в Гане.
Ф. Ермаш: И в Англии, в США, во всех социалистических странах. Данелия всегда социальную проблему решает.
С. Герасимов: Наведем справки, что пользуется у членов комитета большей популярностью, и решим. Для меня вопрос решен в пользу «Афони». Это решение более стабильно у нас в секции. Голосуем список: «Белый пароход», «Выбор цели», «Афоня», программа «Время», «Сто дней после детства». А «Иронию судьбы» переносим на будущий год».
Объясняя причины такого решения, Э. Рязанов пишет: «Соотношение сил в секции было понятно. Ермаш был активно против нашей картины. Он считал мой уход на телевидение чем-то вроде измены, не выносил Лапина, кино соперничало с телевидением и так далее. А следовательно, Ждан, Кармен, Кулиджанов, Ростоцкий и другие кинематографисты шли за ним в фарватере (Ермаш очень не любил, когда выступали против него). Герасимов занимался балансировкой, что называется «и нашим и вашим», а может быть, был искренен в своих бесконечных виляниях. Единственным человеком, который последовательно выступал за нашу ленту, была Жданова…»
Следующее заседание состоялось 20 октября. Там ситуация развернулась на 180 градусов. Председатель секции Сергей Герасимов вдруг сообщил, что «Иронию судьбы» поддерживают другие секции, а посему именно «Афоню» надо перенести на следующий год. Ему возразил другой кинорежиссер — Станислав Ростоцкий, который предложил вместо комедий отстаивать… документальный фильм «Голодная степь». Мол, если нам дадут еще одну премию, то не для комедии, а для документального фильма. Герасимов поступил так же, как и в предыдущие разы — тут же славировал. Сказал: есть в этом резон. Тогда уступим «Иронию судьбы».
На следующий день состоялся пленум, на котором присутствовали все секции, участвовавшие в выдвижении кандидатов. Там произошло чудо: все присутствовавшие единогласно выступили за выдвижение на премию рязановской «Иронии судьбы», а «Афоню» перенесли на следующий год. Сам Рязанов об этом пока ничего не знал, поскольку в те дни вместе с женой находился в Америке.
Вернулся Рязанов в Москву в среду, 26 октября. И едва успел ступить на родную землю, как тут же был оповещен о радостном событии: о том, что «Ирония судьбы» выдвинута на Госпремию. Вот как сам режиссер вспоминает об этом:
«Пройдя процедуру паспортного контроля, мы с Ниной оказались в таможенном зале. Мы не думали, что нас кто-нибудь будет встречать. И вдруг за барьером, где толпились встречающие, увидели наших близких друзей Василия и Инну Катанян. Вася, мой самый дорогой друг еще с институтских годов, размахивал руками и орал на весь зал аэропорта Шереметьево:
— Единогласно, единогласно! Поздравляю! Ни одного голоса против!..
Голосование было тайным. Каждый член комитета, голосуя за «Иронию судьбы», понимал, что кто-то будет против. Поэтому знал — его не удастся уличить в том, что он предпочел безыдейную пустышку произведениям магистрального направления. Никто не хотел выдвигать нашу ленту, но при тайном голосовании выяснилось, что члены комитета в глубине души оказались нормальными зрителями. И все они, включая тех, кто при обсуждении выступал против, отдали свои голоса нашей комедии. Все-таки род человеческий, освобожденный от страха, догм и заклятий, не так-то уж плох!..»
Композитор «Иронии судьбы» Микаэл Таривердиев узнал о присуждении фильму Госпремии, будучи в больнице. Он лежал в Институте имени Бакулева, где лечился после тяжелого инфаркта, который произошел с ним в середине августа. Чувствовал себя композитор уже хорошо, вовсю гулял, но врачи все равно не торопились его выписывать.
Между тем в начале ноября Таривердиеву приснился странный сон. Якобы он входит в кабинет к самому Брежневу (хотя он его видел исключительно по телевизору) и закуривает сигарету. Брежнев делает ему замечание: «Микаэл Леонович, если вы хотите курить в моем кабинете, не курите «БТ». Я курю «Беломор». Композитор отвечает: «Так у меня нет «Беломора». В этот миг к нему подходит какой-то мужчина и предлагает за трешку сбегать в табачный киоск напротив за «Беломором». На этом месте Таривердиев проснулся и долго ломал голову над увиденным. А разгадка пришла утром 7 ноября. Ему позвонил Роберт Рождественский и поздравил с премией. «Какой премией?» — не понял композитор. «С государственной». — «Да иди ты…» — грубо выругался Таривердиев. Как мы знаем, это была не шутка: композитор был удостоен Госпремии в компании создателей фильма «Ирония судьбы».
«Табор уходит в небо» — 64,9 млн. зрителей;
«Единственная» — 33,1 млн.;
«Стрелы Робин Гуда» — 28,9 млн.;
«Преступление» (1-й фильм) — 27,0 млн.;
«Ар-хи-ме-ды!» — 26,4 млн.;
«Соло для слона с оркестром» — 24,8 млн.;
«Преступление» (2-й фильм) — 23,3 млн.;
«Алмазы для Марии» — 22,2 млн.;
«Пропавшая экспедиция» — 20,9 млн.;
«Дерсу Узала» — 20,4 млн.;
«От зари до зари» — 20,4 млн.;
«Сын председателя» — 20,2 млн.;
«Ирония судьбы, или С легким паром» (киновариант) — 7,0 млн.