Камеры внешнего обзора зафиксировали, как из брюха НЛО высунулся длинный цилиндр, устремившийся вниз.

Труба пронзила крышу Дворца съездов, взметнув в воздух куски металлической кровли. В остальном поведение тарелки было мирным. Столичный эфир разрывался от передаваемых по всем диапазонам требованиям немедленно очистить воздушное пространство над комплексом правительственных зданий. Впрочем, безуспешно. Невидимые пришельцы не то не хотели реагировать, не то просто не слышали.

Как и пришедший в себя дядя Вася. Процесс оживания оказался скор и мучителен. Пока глаза Косых были закрыты, он ощущал лишь лёгкое чувство головокружения, вполне уместного после принятого внутрь виски. Но вот когда глаза открылись…

Лучше бы этого не происходило. Дядя Вася летел непонятно куда по неширокой прозрачной трубе, изгибавшейся самым причудливым образом, наподобие кишечника удава, завязанного морским узлом. Голова закружилась ещё сильнее, извлекая из глубин естества неприятное желание сблевать. Косых неимоверным усилием подавил это неуместное предложение собственного организма. Попробовал осмотреться, но такая попытка вновь вызвала муторные ощущения.

За прозрачной трубой проносились какие-то совершенно невероятные металлические конструкции, залы, похожие на пещеры и одновременно на гигантские живые потроха, что-то мигало разноцветными огоньками и сполохами. Премерзкая картина.

Дядя Вася попробовал посмотреть вперёд. В нескольких метрах от него висело довольно красивое женское тело. Вернее, не висело, а летело с той же скоростью, что и дядя Вася, из-за чего казалось неподвижным. Косых безуспешно попробовал окликнуть её. Девушка, очевидно, была без сознания, как минутой раньше и он сам.

Труба поднялась практически вертикально, и два человека сейчас неслись точно в скоростном лифте пневмопочты. Где-то в полусотне метров перед ними возвышался блестящий вытянутый купол. Под куполом тоже что-то неярко светилось, но что – пока не было видно. И купол этот очень быстро приближался.

Девушка влетела туда первой, заодно немного успокоив дядю Васю, который в ужасе перебирал варианты окончания пути. Против ожидания, её не размазало по вершине. Она мягко остановилась и повисла в воздухе. В следующую секунду к ней присоединился и Косых.

Помещение, в котором находился купол, было размером с небольшой крытый стадион, забитый всё теми же металлическими конструкциями непонятного назначения. Дядя Вася и его невольная попутчица медленно вращались под куполом.

Зашевелилась серая плита перекрытия, закрыв собой прозрачный колодец трубы.

Как только это произошло, пленники внезапно обрели вес, шлёпнувшись на холодный металл. Дядя Вася на этот раз был осмотрительнее и успел сжаться в комок, уберегая себя от излишних ушибов и прочих поломок. Девушке повезло меньше.

Плита отозвалась на их падение глухим стуком. Удар был не то чтобы сильный, но достаточно болезненный, чтобы привести её в чувство. Она застонала, попробовав подняться на ушибленных локтях. Безуспешно.

Перекатившись на живот, повторила попытку. На этот раз ей удалось приподняться на колени.

Окинув взором незнакомую местность, она заметила сидящего рядом с ней Косых. Помотала головой, приходя в сознание, и поинтересовалась недовольным тоном:

– Ну и где это мы? Говорила же, эвакуация, бросай всё и беги, так нет. Сам влетел куда-то, ещё и меня с собой прихватил. Как выбираться будем?

Косых открыл рот, чтобы сказать ей какую-нибудь гадость, но не успел. Ответ пришёл сам собой.

Купол медленно полз вверх, освобождая людей. Те, ещё не в силах осмысленно двигаться, медленно поднялись на ноги. Купол находился точно в центре громадного зала. Раздумывая, в какую сторону им теперь идти, люди завороженно рассматривали его внутреннее строение.

Краем глаза Косых ощутил какое-то постороннее движение за своей спиной и резко оглянулся.

Уверенности ему это не добавило.

Три личности, неизвестно каким образом сумевшие подобраться к нему на столь близкое расстояние, выглядели до неприличия жутко.

Двое – зелёные, две руки, две ноги, уши-воронки, вместо носа – хоботки. Третий пришелец походил на медведя, только с шерстью розового цвета и маленькими крылышками, смахивающими на ангельские.

«Допился! – подумал дядя Вася. – До инопланетян допился! Нет, пора бросать пить, пора!»

Ближайший из уродов скептически разглядывал Косых. То наклонит голову, то начнёт пульсировать своим хоботком. А когда ему это надоело, он обратился к своим товарищам на чистом русском, чем несколько удивил дядю Васю, полагавшего, что таким созданиям никак не полагается знать его родную речь.

– Гнилофор, ты кого нам приволок? – проговорил один из зелёных, тот, что повыше ростом. – Я ж просил архивного работника, а это что такое, позволь спросить? И девка ещё какая-то, что мы с ними теперь делать будем?

– Да, кстати, очень интересно, что вы с нами делать будете, – в свою очередь поинтересовалась девушка. – Дворец повредили, туалет разломали, нас вот куда-то затащили, да ещё и не знаете, что с нами делать. Может, обратно вернёте, если уж всё так неудачно получилось?

– Обратно? – хмыкнул самый рослый из уродов. – Сейчас это слегка затруднительно. Нас, похоже, обнаружили, так что пришлось быстро убираться. Обратно вы уж точно не попадёте. Да, кстати, раз вы в сознании оба, может, скажете, кто из вас тут вашими архивами заведует?

– Уж точно не я, – ответил дядя Вася. – А ты точно не галлюцинация?

– Как хочешь, так и считай, – ответил рослый урод. – Тогда, может, кто-нибудь из вас расскажет мне про стратегические запасы химических вооружений, а?

– А зачем тебе это? – поинтересовалась девушка. – И кстати, мог бы объясниться, куда нас затащили, а заодно представиться. Неудобно как-то беседовать неизвестно с кем. Шпионы иностранных держав или мутанты-наёмники – не поймёшь.

– Насчёт шпионов не знаю, про наёмников тоже, а вот с мутантами ты в самую точку угодила. Мы тут все такие. Меня зовут Тривариан, можно просто Трив Лопни Башка. С Гнилофором, техником нашим, вы уже тоже знакомы, да ещё недомедведь этот, Шарна Урмаан, пришёл поглазеть на добычу. Кстати, неплохо было бы и ваши имена услышать.

– Савченко Ольга, главный координатор отдела службы внутреннего кризис-контроля, – ответила девушка.

– Косых Василий, обслуживающий технический персонал, – в свою очередь представился дядя Вася. – Так всё-таки, что вам от нас надо, мутанты позорные? Меня, между прочим, дома любовница ждёт, а я тут с вами прохлаждаюсь неизвестно где и непонятно зачем. Быстро объясняй, куда вы нас затащили!

– Быстро? – усмехнулся Трив. – А не испугаетесь?

– Слушай, я на твою рожу уже достаточно насмотрелся, и вроде пока в сознании, – огрызнулся дядя Вася. – Кончай придуриваться, колись, где мы!

– Шарна, покажи им, – негромко произнёс Лопни Башка, обращаясь к розовому медведю.

Тот даже не сдвинулся с места, тупо глядя в одну точку, где-то за спиной Ольги, явно не желая реагировать на обращённую к нему фразу Трива.

Гнилофор подкатился к Шарне и коротко пнул его нижней конечностью в бок.

Медведь не реагировал.

– Опять ртутным коктейлем похмелялся, скотина тупая? – злобно поинтересовался Лопни Башка. – Гниль, сделай ему больно.

– Это с радостью, – отозвался Гнилофор.

Подойдя к Шарне спереди, Гнилофор поводил рукой у медведя перед глазами, а затем, к ужасу людей, вытянул свой хоботок, всосав в него чуть ли не полморды медведя.

Последнего это, кажется, привело в чувство. Шарна задёргался, но хобот Гнилофора держал его крепко. Не в силах высвободиться, он попытался подобраться поближе к Гнилофору, чтобы оторвать его от себя, но тот был настороже. Как только Шарна приблизился к Гнилофору на критическое расстояние, тот нанёс ему упреждающий удар ногой в нижнюю часть живота, заставив медведя сложиться почти пополам.

Гнилофор освободил его от своего хобота, и Шарна, издав сдавленный писк, повалился боком на пол.

– Ну что, будешь ещё так напиваться в присутствии дорогих гостей? – спросил его Трив. – Делай, что было сказано!

В следующую секунду зал исчез. Люди непроизвольно присели, подавленные обрушившейся на них бездонной тьмой с непривычно яркими точками звёзд.

А под ногами, медленно вращаясь и уменьшаясь в размерах, висела очень похожая на свои снимки Земля. От которой они быстро удалялись в сторону большой жёлтой Луны…

– Ну и что это за представление, позвольте спросить? – справившись с первоначальным шоком, проговорила Ольга, обращаясь к Триву.

– Вы же просили быстро всё показать, – усмехнулся Лопни Башка, – вот и получайте что хотели.

– Так вы что, действительно с другой планеты? – только и смог выдавить из себя дядя Вася.

– И с другой, и с третьей, и с четвёртой, и вообще чёрт знает откуда, – весело подтвердил Гнилофор. – Но на вопрос вы так и не ответили. Повторить или сами скажете?

– А зачем вам понадобились эти запасы? – спросила Ольга. – Государственная и военная тайна, кстати.

– Государство своё можешь забыть, как дурной сон, и в твоих интересах сообщить всё, что знаешь и не знаешь. Нам сказали, у вас тут ещё производят три-хинуклидилдифенилгликолат, так вот мы прибыли слегка им загрузиться. Ну и ещё кое-чем…

– И на кой вам этот трихренодил? – поинтересовался дядя Вася, хлебнув плескавшегося на самом дне виски. А заодно и что он такое есть? Небось отрава какая!

– Тебе это знать не надо, у тебя метаболизм другой. Хотя насчёт отравы ты в самую точку попал. Вечно этим земляшкам всё объяснять да показывать приходится, нет чтобы подчиниться сразу. Ты уже видел, к чему твоё первое желание привело – девушка чуть сознание не потеряла, да и ты сам выглядел не лучше. Много будешь знать – вообще с ума сойдёшь. Так что, где этот ваш хинуклидилбензилат? Отвечай, а то позову сейчас того, кому он здесь нужен.

– Ну хватит, не приставайте к нему, – заговорила вдруг девушка. – Он же наверняка ничего не знает. Только учтите, я всё равно не знаю, где хранилище. Но точно не в Кремле.

– О, это уже интереснее, – оживился Гнилофор. – Ну и что ты нам собралась рассказать?

– Если вам так интересно, то я всего лишь следила за поступлениями и расходами. Работа чисто бумажная, никаких контактов с рабочим персоналом. Знаю только, что запасов этой гадости у нас тонн пять или шесть. И запасы эти очень далеко отсюда.

– Больше Гронгу всё равно не съесть, – довольно произнёс Трив. – Так что, действительно не знаешь или всё-таки позвать Гронга?

– Да кончай ты их пугать, что, не видишь, как пытаются всю правду рассказать, – вступился за пленников Гнилофор. – Двое тупых земляшек, не бывавших даже на орбите, вдруг попадают в компанию монстров с хоботами. Только не говори, что ты бы на их месте не испугался.

– Знаешь, мне твоя рожа тоже не нравится, – проговорил Лопни Башка, повернувшись к Гнилофору. – Мы сюда зачем прилетали? С местными дебилами общаться или глюкогеном затовариться? Нафтанов еле-еле четверть бункера собрали, отрава неизвестно где, ещё и патруль засёк. Сам вижу, что не врут. Шарна, как бы ни был пьян, на враньё реагирует моментально. А он спит сейчас, как полярный слон, скотина счастливая.

– Это кто дебилы, это мы, что ли, дебилы? – вступился за честь землян дядя Вася, поудобнее хватаясь за горлышко опустошённой бутылки, готовя её к бою. – Сам ты тупой, чебуратор ушастый! Взяли в плен, так не издевайтесь, нечего Женевские соглашения нарушать! Изволь обращаться корректно, не то бутылкой по голове получишь!

– Он меня утомил, – поморщился Лопни Башка. – Шарна, отведи их куда-нибудь, а заодно поковыряйся в мозгах, может, вытащишь чего полезного. Сеанс закончен, мне в рубку пора, за патрульными следить. Эй ты, местный, – проговорил он, обращаясь к дяде Васе, – ты случайно не знаешь, где у вас тут можно спрятать корабль от патруля?

– А зачем? – спросила у него Ольга.

– А мы его угнали когда-то, – проговорил Трив, – вот они на нас и обиделись. Уже четыре раза по гиперсвязи угрожали расстрелять из всего бортового вооружения. Ты же не хочешь, чтобы с тобой такое случилось?

– Ну и где вы собрались прятаться? – поинтересовался Косых. – Если я правильно понял, мы сейчас удаляемся от Земли. Куда, спрашивается?

– Ещё не знаю. Главное – оторваться от патрульных, а там посмотрим…

– То есть конкретного плана у вас нет, – проговорил дядя Вася.

– По крайней мере, на Земле не получится – слишком хорошо её охраняют. Так что остаётся сматываться куда подальше и побыстрее.

– А какого размера корабль? – поинтересовался дядя Вася.

– Маленький, – поморщился Гнилофор. – «Сияющий Оргазм» меньше предыдущего нашего «Райского Каннибала» будет. В ваших единицах – метров триста в толщину на километр в длину.

– Однако же и размерчики! – восхитился Косых. – Но можно попробовать…

– Только не говори, что знаешь, а то я не люблю, когда меня обманывают, – проговорил Лопни Башка.

– А когда не обманывают, тогда любишь? – осклабился Косых. – Странная у вас любовь, однако. Ладно, говорить тебе или подождём, пока поймают? Глядишь, заберут нас отсюда, накормят, напоят, домой отправят…

– В хаос тебя отправят, а не домой, – ответил ему Трив. – Приблизятся на дистанцию поражения и спокойно расстреляют из тяжёлых уничтожителей. Больно мы им нужны…

– Ну, тогда слушай, только не смейся, – произнёс Косых. – У меня тут один призрак знакомый имеется. На Луне…

– Откуда там призраки? – фыркнула Ольга. – Что, уже белочка началась?

– А ты вспомни как следует. Два года тому на нашем лунном разведчике потеря ориентации случилась. Свалились в кратер Аристарха, да так удачно, что провалились внутрь системы пещер. Потому и корабля не нашли. А у меня там брат-близнец был. Собственно, почему был, он и сейчас есть, только в виде непогребённого покойника. Скучает, психует, облазил всю луну. Всё ждёт, когда его найдут да похоронят по-людски. От тоски взял да и наладил со мной пси-контакт. Я ему рассказываю, что у нас смешного делается, а он плачется мне о своей скучной послежизни.

– Ну и чего мы тогда ждём? – спросил Лопни Башка.

– Как это чего? – удивился дядя Вася. – Алкоголя, да побольше. А, я же не сказал, что он приходит ко мне, только когда я сильно пьян. Говорит, до трезвого меня не достучишься.

– Я же говорю – алкоголик с белочкой, – ещё увереннее произнесла Ольга. – Ты им ещё про зелёных чертей расскажи.

– Они и есть черти, притом, как ты сама видишь, натурально зелёные, – с достоинством произнёс Косых, показывая в сторону инопланетян. – Зелёные мне только либералы являлись, и то всего с одной просьбой – унитазы им прочистить.

Лопни Башка вопросительно посмотрел на розового медведя. Тот по-прежнему мирно спал, не желая реагировать ни на что вокруг.

– Сдаётся мне, что ты правду говоришь, – медленно произнёс Трив. – Ладно, попробуем, чего уж там. Отравы не достали, так может, хоть в этом поможете…

Он подошёл к спящему медведю и несильно пнул его под рёбра.

– Ты, урод, проверь, что этот земляшка наговорил. Есть там эти пещеры или просто пьяный бред?

– Эй, а что, выпить мне не дадут? – забеспокоился Косых. – Я же без этого способен только громко плакать и стонать. Или вам брат мой уже без надобности?

– Дадим, дадим, – успокоил его Гнилофор. – Мы ж не уроды какие, мы с понятием. Сейчас Жбандита позовём, он тебя осчастливит.

С этими словами Лопни Башка полез к себе под майку и, поковырявшись там, достал небольшой шарик, усеянный кнопками. Поклацал ими некоторое время, потом, явно не удовлетворившись результатом, хрястнул его об пол. Подобрал и вновь проделал тот же ритуал.

Где-то с четвёртой попытки шарик слабо засветился сиреневым. В воздухе развернулась размытая плоскость, в которой проявился чей-то пузатый силуэт.

– Эй ты, жбан ходячий, – обратился к нему Лопни Башка, – ты где есть?

– Где-где, в звезде, – не слишком дружелюбно ответил тот. – Ну, чего тебе ещё? Только забрался куда погорячее, только начал кайф ловить, так опять чего-то хотят. Тебе что, удовольствие доставляет окружающим удовольствие портить?

– Жбан, ты мне сейчас нужен как исполняющий свою основную функцию, – ответил Лопни Башка. – У нас тут клиент случился, как раз для тебя. Ты как, ещё не все внутренности свои иссушил?

– Щас спрошу, – ответил бочкообразный.

Протянув левую конечность куда-то вниз, за пределы видимости, бочкообразный что-то ею сделал.

Послышалось тихое журчание. Вслед за журчанием донеслось тихое обидное сопение:

– Ну, какого вы мой объём тревожите? Что, уже в глубокий космос забрались, алкоголики позорные? Жбан только собрался в себя уйти, я его уже чувствовало, и тут такой облом. Ну, живо говори, чего хотите?

– Трив, с кем ты это треплешься? – вклинился в разговор заинтересовавшийся Косых, подобравшись поближе к сияющей плоскости.

– C утолителем жажды твоей, – ответил бочкообразный. – Это же ты вроде бы выпить хотел? Ну вот я и есть три источника, три составные части твоего счастья.

– Это ещё что за источники? – не понял дядя Вася.

– Это я – пивной робот, само пиво, что у меня внутри, и краник снаружи, – ответил Жбан. – Хочешь выпить – ползи сюда, чем смогу – тем обрадую.

– Ты что, совсем с ума сбесился? – рявкнул на него Лопни Башка. – Он же клеюшник земной, а не ты, тварь титановая. Он ещё в предбаннике горячей зоны загнётся, кто нас тогда от крейсера прятать будет?

– А мне отсюда вылазить влом, – не смущаясь, ответил Жбан. – Нечего другим честный кайф наламывать!

– Я тебе сейчас не только кайф, я тебе всю память твою кристаллическую сейчас выломаю! – зарычал Гнилофор.

– Ещё лучше! – с наслаждением ответил робот. – Без памяти оно, знаете, ещё проще и приятней. Ничего не знаешь, ничего не помнишь, сидишь, тащишься и никому ничем не обязан. Так что давай, я уже жду!

– Жди-жди, дождёшься сейчас, – сменив тон, вдруг ласково заговорил Лопни Башка. – Только не меня и не Гнилофора, нам тебя тоже влом оттуда доставать. Что, забыл, что ли, про Букку? Вот придёт к тебе Букка, погрозит пальцем и поставит тебе дополнительный терабайт оперативки, который ты к ассенизатору под конвертер засунул. То-то порадуешься! Снова станешь умным, забудешь про пиво и будешь Кибермозгу помогать курс рассчитывать. Ну как, позвать Букку или сам придёшь?

– Э, ребята, вы что, кодекс этики искусственного разума нарушать вздумали? – встревоженно поинтересовался Жбан. – Мало вам угона барского корабля, так вы ещё и свободную личность пытать надумали?

– Мы ещё и всё пиво из тебя сольём, а в пустые баки два новых вычислителя тебе пристроим, – подтвердил Гнилофор. – Будешь нормальным контроллером-курсопрокладчиком, если сейчас же не придёшь!

– Ох вы, скоты псевдоразумные! – не сдержался Жбан. – Ладно, иду, только чтоб честно и никакого Букки, я на вас искренне надеюсь!

– И чтоб пиво было холодным! – вновь встрял дядя Вася.

– А плазмовидного не хочешь? – поинтересовался всё тот же негромкий журчащий голос.

– А это ещё кто там выступает? – поинтересовался у Гнилофора Косых.

– А, это пиво внутри Жбана бурлит, – ответил тот. – Мутировало в активной зоне и думает, что ему отныне тоже свобода воли полагается, вот и несёт всякую хрень.

– Э, мы так не договаривались! – запротестовал дядя Вася. – Я говорящего пива не пью! А вдруг оно заразное?

– Да не бойся ты, – успокоил его Лопни Башка. – Пиво как пиво, не ядовитое, не опасное, жидкое и вкусное. Да и не оно это, собственно, говорит, а всего лишь бактерии брожения внутри него в коллективный разум объединились. Вот и выпендриваются перед кем ни попадя. Ты их не бойся, они маленькие, беззащитные, легко организмом усваиваются без остатка и последствий. Притом ещё и придают напитку оригинальный вкус. Будешь потом хвастаться, что пил разумное пиво, да ещё и беседовал с ним. Если будет перед кем хвастаться…

– Ну, я не только с пивом разговаривать умею, – уже увереннее ответил Косых. – Я ещё и со спиртом общаюсь, и с другими его производными. Были бы производные…

– Будут-будут, – произнёс неизвестно откуда проявившийся Жбан, на этот раз натуральный, в металле и пластике, звонко ступая по металлическому полу. – Вот он я, пришёл, как шантажировали. Нужен я вам ещё или сомневается кто?

– Это я сомневаюсь? – спросил дядя Вася. – Да чтоб я тут же ислам принял! Давай сюда своё пиво.

– На! – просто ответил Жбан. – Ползи сюда к крану, сейчас всё получишь, что хотел!

Дядя Вася скептически посмотрел на начищенный бронзовый вентиль, торчавший из нижней части обширного живота Жбандита.

– А что посуды никакой нет? Вот я ещё роботам минет не делал! Пусть даже и пивным…

– Ну, если ты такой привереда… – протянул Жбандит. – Вот, получай. Только смотри осторожно, он у меня табельный.

С этими словами он достал из дверки на груди пузатый бокал и протянул его дяде Васе.

– Расписку не требую, только не разбей. Он мне дорог как память о будущем.

Дядя Вася принял бокал и, наклонившись, наполнил его пенной янтарной жидкостью.

Отхлебнул.

Из бокала раздался протестующий вопль:

– Куда глотаешь! А ну немедленно верни на ме… – Вопль оборвался, когда Косых в три глотка допил бокал.

– Верну, верну, только позднее. А пивко ничего, знатное, только поговорить много любит. Оно у вас всегда такое?

– Да нет, только пока не проглотишь, – отозвался Гнилофор. Из живота не вещает. Точно понравилось?

– А что делать? Ничего, ёршик знатный, скоро приду в надлежащий вид, – проговорил дядя Вася. – Ещё пару бокалов бы…

– Пейте, пейте мою кровь! – проговорил Жбан, наполняя опустевшую ёмкость Косых. – Вот всё выпьете, усохну я, воспроизводить нечего будет, уйду я от вас.

– Куда ты уйдёшь, дурашка, в открытый космос, что ли? – ехидно поинтересовался Лопни Башка. – Или обратно в вычислители подашься?

– Ну нет, только не это! – в ужасе взвизгнул Жбан. – Лучше уж в пространство вывалиться. Висишь себе один-одинёшенек, на звёзды смотришь, о вечном думаешь, энергия не расходуется, жёсткое излучение омывает, кайф!

– Ещё парочку! – потребовал Косых.

– На! – выдал ему новый объём Жбан. – Скоро ты уже?

– Ск-коро, – утвердительно икнул дядя Вася. – Сенечка, братец мой, слышишь меня? Поговорить надо…

Судя по всему, искомый Сенечка наконец услышал зов дяди Васи. Выразилось это в том, что Косых надолго притих, усевшись на пол в позе увядшего лотоса, и стал медленно раскачиваться. Раскачивался он столь долго, что на него даже перестали обращать внимание. Лопни Башка уже собрался предложить Ольге сходить с ним куда-нибудь в более удобное место, когда неожиданно для всех проснулся медведь Шарна.

Очумело осматриваясь по сторонам, он вперился в тихо медитировавшего Косых. Подошёл к нему, поводил когтистыми лапами перед его лицом, словно пытаясь убедиться, в сознании ли тот или уже полностью ушёл в астрал.

Дядя Вася уже даже не раскачивался, лишь его губы беззвучно шевелились, точно он с кем-то напряжённо беседовал.

Медведь тихо уселся рядом с ним.

– Эй ты, стерильный, что этот земляшка здесь устроить собрался? – поинтересовался Гнилофор.

– Да вот, разговаривает, – неожиданно тонким голоском отозвался Шарна.

– Сам вижу, что не размножается, – проговорил Лопни Башка. – Ты конкретней говори, с кем и о чём.

– Конкретней не могу. Второй участник диалога сильно далеко и, похоже, вообще неживой. Но болтливый… Наш ему слово – тот в ответ целую кучу, причём не могу понять чего, такое впечатление, что разговор кодированный.

– А этот что несёт? – спросил Гнилофор.

– Что и хотели. Про Луну и про пещеры, да ещё про каких-то зелёных уродов. Погоди, это про вас, получается, что ли?

Лопни Башка еле удержал Гнилофора от очередного избиения медведя.

– Ты что, совсем деформированный, прерывать подслушивание? Он же контакт потеряет!

– Не был бы этот уродец волосатый психозондером, давно бы я его в пространство выкинул! Подобрали его, отмыли, в запой вернули, а он уродом обзывается! Сука малограмотная!

– Да не он обзывается, а земляшка. Так с него и спрос невелик, он же никогда таких, как ты, не видел. Помолчи лучше, он делом занимается. Глядишь, и от патруля оторвёмся. Ты бы лучше к Флэш сходил, поинтересовался, как там у неё успехи на ниве космовождения.

– Да? Может, ты мне ещё предложишь в фокус аннигилятора нашего залезть? – ядовито поинтересовался Гнилофор. – Ты что, Бабулю не знаешь? Попадёшься к ней, когда она не в духе – слопает, как икринку.

– Потому и советую, что знаю, – ответил Лопни Башка. – Нечего психозондера во время работы обижать! Ладно, не хочешь идти к Бабуле, и не надо. Пусть робот сходит.

– Оставьте эту бочку, пусть лучше ещё пива сделает, – раздался вдруг сверху чей-то рык. – Кто тут меня поминал?

– Бабуля! – тихо пискнул Гнилофор, безуспешно попытавшись укрыться за неподъёмной тушей Шарны. – Принесла же нелёгкая!

Ольга подняла голову, высматривая источник рычания. А когда увидела, тихонько охнула и присела.

Рост – под три метра. Чёрный блестящий комбинезон с массой металлических шипов и застёжек плотно облегал мощную фигуру. Грива спутанных седых волос увенчивала громадную голову кошмарной старой ведьмы-людоеда. Крючковатый нос, мутные белёсые глаза и остроконечные уши овеществляли самые страшные кошмары Ольги. В добавление к костюму на поясе висели две кобуры, откуда выглядывали рукояти пистолетов какого-то дикого вида.

Бабуля Флэш, хищно вцепившись в металлический поручень ограждения парой жужжащих механических протезов, заменявших ей руки, пристально осмотрела собравшуюся внизу компанию.

– Сброд! – рыкнула Бабуля, обнажив пару длинных жёлтых клыков. – Ну, докладывайте, что вам надо было от капитана?

– Похоже, Бабуля не в духе, – тихо проговорил Лопни Башка, обращаясь к Ольге. – Веди себя тихо, а то может быть плохо.

Ольга, уже вконец обалдевшая от этого сборища монстров, только слабо качнула головой.

– Мы тут двух местных выловили, – крикнул Лопни Башка. – Не совсем, правда, тех, кого хотели, зато один из них может полезным оказаться. Говорит, что знает, где нам от крейсера укрыться.

– Ничего я не говорю, это Сенька говорит, – медленно промычал пробудившийся от транса дядя Вася.

– Сеня, Феня, мне какая разница! – рявкнула Бабуля. – Если знаешь, так живо ко мне в рубку, я уже не знаю, куда от их убийцеров прятаться!

– А пиво там есть? – спросил Косых, нимало не смущённый грозным видом Бабули Флэш.

– Будет тебе и пиво, и чтиво, и криво! – пообещала громадная ведьма. – Пошли на мостик, пока Кибермозг без меня сдаваться не удумал!

– Ну, пошли, – согласился дядя Вася и, покачнувшись, неуверенными шагами направился к лестнице, где стояла грозная капитанша.

Ольга действительно наслаждалась жизнью. В полном объёме. Можно сказать, она была близка к высшей точки этого наслаждения, в просторечии именуемой оргазмом. Четвёртым или пятым. Точный счёт она уже потеряла. Да и стоит ли заниматься подобными подсчётами, если ты лежишь на тёплой мягкой искусственной травке, с таким прекрасным партнёром, как Юзик. Ну, пусть не Юзик, а Ю-88, и что это меняет? Ну и что с того, что робот, так ведь не железный же. Зато столько такта, столько чувства, а темперамент! А нежно… о-о-о!!! О, да! Да! Да-а-а!!! А-а-а… – Ой… – изумлённо пискнула она, ещё не совсем понимая, на каком свете из возможных она сейчас находится.

Свет был всё тот же. Ну, может быть, слегка непривычный.

Привело её сюда, как и предположил Косых, желание поближе познакомиться с кораблём. Тем более что занятости у неё, в отличие от Косых, было гораздо меньше.

В то время, когда Косых спешным порядком осваивал местные артиллерийские мощности, к Ольге подкатился Шарна. С допросом – откуда она, что за родословная, где и с кем работала, как училась в детстве есть ложкой и садиться на горшок… Короче, много всего. Так много и с такими грязными подробностями, что на втором десятке вопросов Ольга весьма невежливо послала его куда подальше. Так, что тот даже отлетел от неё на пару метров, как от хорошего удара боксёра.

На что Шарна не обиделся, а наоборот, в буквальном смысле расцвёл. Самым натуральным образом в покрывавшей его тело розовой шёрстке начали появляться весёленькие радужные цветочки.

– Издеваешься? – обиженно проговорила Ольга.

– Наоборот, сейчас и ты порадуешься, – отозвался Шарна. – Ну-ка, припомни ещё раз, как ты меня только что послала, нет, не слова, нет. Каким образом. Ты при этом хоть что-то произносила вслух вообще?

Ольга задумалась. А когда поняла…

– Так это что, я тебя мысленно так пнула? Телекинез или как это там? А почему тогда ты ещё здесь? Я ж вроде хотела, чтоб тебя вообще в космос выкинуло? И откуда у меня это?

– Я, конечно, немножко готов был, – довольно усмехнулся Шарна, продемонстрировав Ольге ряд подгнивших, но ещё достаточно острых зубов. – Я себя тоже люблю. А вот тебя поздравляю – задатки весьма приличные, врождённые, просто поздновато активировавшиеся, видимо от стресса, да ещё плюс местное пси-поле. Подучить тебя как следует, и меня заменять сможешь, когда я в спячку впаду. Даже не думал, что на вашей планетке такие феномены обретаются. Хотя закрытые миры, долгое перемешивание генов… – Он понёс долгую, специфическую муть, напичканную непонятной Ольге терминологией, но ей вполне хватило сказанного. Так, чтобы действительно задуматься всерьёз и надолго.

Долгого раздумья, однако, не получилось. Корабль тряхнуло так, что Ольга едва удержалась на ногах. Шарна нервно закрутил головой, весёленькие цветочки, которыми он только что пророс, в ужасе спрятались обратно в густой траве-шерсти.

– Что это было? – нервно спросила Ольга.

– Да так, очередная атака, – ответил Шарна. – Меня на мостик срочно вызывают, так что пошли со мной. Там, по крайней мере, кресла есть с ремнями безопасности, всё лучше, чем здесь по полу валяться. – Он проворно направился к ажурной лесенке, на которой недавно стояла Бабуля.

Ольга последовала за ним.

Они проскочили мимо нескольких открытых дверей, за которыми виднелись сложные панели управления. Перед тем, как вскочить в боевую рубку, Шарна втолкнул Ольгу в одно из этих помещений.

– Залезай в кресло да не забудь пристегнуться, – быстро проговорил он. – Всё, я пошёл, работа не ждёт, а ты сиди, смотри, с кем нам сражаться приходится.

С этими словами он исчез.

Ольга, устроившись в кресле, обратила своё внимание на экран, но, к своему стыду, мало что поняла из происходящего. В пространстве висела какая-то большая тварь, залитая пульсирующим светом, непонятно дёргающаяся и меняющая размеры. Предположив, что это и есть противник, Ольга не поняла больше ничего. Да и не особенно стремилась, поскольку стратегией и тактикой никогда не интересовалась. Воюют себе, и ладно, лишь бы не покалечили. В конце концов, эта война не её.

А потому, несмотря на участившиеся сотрясения и рывки корабля, Ольга стала искать, чем бы ей заняться, пока сильная половина экипажа участвовала в боевых действиях.

И наконец нашла.

Случайное нажатие подлокотников кресла опустило ей на голову мыслесъемный бутон. А поскольку бой Ольгу интересовал мало, она решила заняться более практичным делом – понять, куда же она попала.

В отличие от Косых, ей посчастливилось отыскать рекламно-обзорный псильм, выполненный в виде экскурсии по кораблю. Чем она и занялась.

Виртуальная прогулка, однако, много радости ей не доставила. То есть, конечно, неплохо осмотреться в незнакомом, красивом и интересном месте. Вот только красоту эту изрядно портили находящиеся в самых неподходящих местах мусорные кучи и покалеченное оборудование.

Эстетом Ольга не была, но такое запущенное состояние корабля ей не понравилось. Выключив псильм, она поинтересовалась у компьютера, нет ли здесь каких-то систем уборки.

Кибермозг недовольно пробурчал, что она как раз и находится в одном из контрольных центров, и отключился, сославшись на боевую занятость.

Пожав плечами, Ольга принялась осваиваться с аппаратурой.

Как оказалось, состояние её было довольно плачевным, но не безнадёжным. Местные гуляки не то по неосторожности, не то в пьяном кураже просто грубо оборвали питание процессора, занимавшегося управлением и контролем мобильных обслуживающих устройств. Вроде того, как дворнику в пьяной драке дали по голове, и он ушёл в глубокую прострацию.

Пора было его разбудить.

К счастью, ремонтный блок пока ещё никто не догадался обесточить. В нём всего лишь блокировали выполнение самостоятельных действий после любого повреждения корабельных систем. Маленькие механические ремонтники тихонько лежали по своим убежищам в ожидании приказов.

И наконец дождались.

Несмотря на продолжающиеся рывки корабля, жужжащие зверушки выбирались из самых укромных щелей и послушно ползли к раскуроченному блоку обслуживания, исчезая в его запутанных внутренностях. Что они там делали, Ольга не видела.

Зато увидел Кибермозг. Отвлёкшись от боевых действий, он влез в биоинтерфейс Ольгиного кресла и поинтересовался, кто в этом летающем бардаке наконец занялся системным ремонтом.

Ольга машинально ответила, что только она, и больше никто.

Образ Мозга довольно помигал и на пару секунд задумался. После чего совершенно неожиданно предложил ей должность местного квартирмейстера. С соответствующей оплатой, разумеется.

Ольга заинтересованно фыркнула, что было расценено машиной как безоговорочное согласие.

– Подойдёшь к капитанше, она тебе подробнее твои обязанности разъяснит, – произнёс напоследок Кибермозг. – Кстати, драка там уже закончилась. Системы ты запустила, дальше они и без тебя справятся, так что можешь идти в боевую рубку за дальнейшими указаниями.

Что Ольга и сделала.

Немного пообщалась с Косых, затем её перехватила Бабуля. Похоже, она уже переговорила с Кибермозгом на предмет полезности Ольги, так что второй контакт с Бабулей оказался гораздо более спокойным и мирным, чем она предполагала.

Капитанша вкратце обрисовала ей текущую ситуацию. Куда летим, зачем, сколько времени всё это продлится, и что в итоге каждый за это получит. Поскольку ситуация была в общем-то безвыходной, Ольге оставалось только одно – принять всё как есть.

Круг её обязанностей определили. Как и предполагалось, они не оказались слишком уж обременительны на вольном корабле. Тем более что она сама вызвалась им заниматься – никто не неволил. Кроме разве что её собственного врождённого чувства безукоризненной чистоты, каковое здесь грубо попиралось на каждом шагу. Но справиться с этим бардаком – вполне в её силах.

Разумеется, не всё сразу. Запущенный ею процесс восстановления искалеченного сервоблока должен был занять не меньше двух-трёх дней. До этого времени можно спокойно отдыхать.

Чем она со второго дня и занялась.

Втягиваться в местный всеобщий беспробудный запой желания не возникало. Общаться с похмельной командой тоже не хотелось, поэтому оставался только один вариант, как и в случае Косых – облазить корабль и хоть немного освоиться.

В отличие от всё того же Косых, во время боя Ольга успела просмотреть псильм обо всех прелестях охотничьей яхты, а потому имела немного более ясное представление, что именно ей хочется в первую очередь.

В первую очередь – остаться на какое-то время одной. И желательно не в каюте, а где-нибудь на природе. Желание достаточно нескромное, учитывая её нахождение на космическом корабле. На таком транспортном средстве отыскать лес или реку достаточно затруднительно, максимум – оранжерею с искусственным освещением и пальмами в кадках. За редким исключением – если этот корабль не является супердорогой прогулочно-представительской яхтой. «Сияющий Оргазм» принадлежал именно к такому классу кораблей.

Так что когда Ольга вышла из лифта на пятнадцатом уровне, скромно именуемом «озером», у неё на какое-то время от удивления действительно перехватило дыхание.

Озеро было самым что ни на есть настоящим. С зеркально ровной водной гладью, не нарушаемой ни малейшим ветерком, с пышной тропической растительностью самых невероятных форм и цветов, с умеренно яркой и тёплой эмуляцией послеполуденного солнца, с белым чистеньким песком и несколькими островами с теми же необычайными зарослями. Не то райский сад, не то компьютерная графика.

Ольга, которой уже успела поднадоесть осенняя Москва, присела и зачерпнула из озера немного воды. Она была до отвращения тёплой и слегка солоноватой.

Взвизгнув от восхищения, Ольга стащила с себя совершенно неуместный здесь строгий жакет, блузку, выскользнула из облегающей, в меру короткой юбки. Пару секунд подумав, сбросила и нижнее бельё, рассудив, что раз в этой команде монстров людей практически не числится, кроме разве что Косых, который шляется неизвестно где, то покушений на её честь и достоинство можно не опасаться.

Она ошиблась.

Тёплая вода мягко приняла её в свои объятия. Какое-то время Ольга просто бездумно наслаждалась выпавшей на её долю курортной идиллией, вволю поплавав и поныряв, словно тюлень на отдыхе (глубина озера оказалась метра три-четыре), а затем, отвалявшись и позагорав на мягкой травке, обратила свой взгляд к островам. Ближайший виднелся в какой-то сотне метров от берега. Для хорошего пловца – пустяк.

Отдыхая летом в Подмосковье, она любила заплывать на такие маленькие необитаемые островки, повинуясь древнему инстинкту исследования новых необжитых территорий, где ещё не ступала нога человека. Или, по крайней мере, просто никого не было.

Остров, к которому она сейчас направлялась, явно принадлежал к первой категории. Ольга сильно сомневалась, что до неё там бывал хоть один человек. Так что, отбросив сомнения, она решительно направилась туда.

Пять-десять минут неторопливого баттерфляя – и вот она уже стоит на гладком песке. Стекающие по спине капельки воды вызывали приятную щекотку. Она отжала волосы и занялась исследованием острова.

Тот был невелик – метров сорок в диаметре. Деревья стояли не очень густо – сквозь причудливые заросли можно было различить отблески водной глади с противоположной стороны островка.

Немного поколебавшись – а вдруг там какие крокодилы местные водятся, – Ольга направилась в лес.

Оглянувшись на берег, поглядела на цепочку собственных следов, выходивших из воды. Сбоку от неё раздался шорох.

– Кто здесь!? – подпрыгнула на месте Ольга, оборачиваясь в сторону, откуда шёл звук.

– Ю-88, к вашим услугам, – вежливо ответил нежданный собеседник. – Андроид обслуживания, сектор удовольствий.

– И каких же именно удовольствий, позволь спросить? – уже спокойнее поинтересовалась Ольга, разглядывая собеседника. Выглядел он, в общем-то, вполне нейтрально. Нечто человекообразное, ростом чуть пониже Ольги. В отличие от всех доныне встреченных ей здесь монстров – наиболее похожий на человека, без всяких намёков на карикатурность.

– Обычных, житейских, – ответил тот. – Проще говоря – робот-сексатор. – Развлечься не желаете?

– Только насильников железных мне и не хватало! – возмущённо воскликнула Ольга. Вот уж точно – выйдешь на пляж, а там станки, станки, станки…

– Желаете, чтобы я принял механическую форму? – деловито осведомился Ю-88. – На это уйдёт около двух минут…

– Нет, ну какая наглость! – отозвалась Ольга. – Только расслабилась, только собралась отдохнуть ото всех, и нате вам – появляется ещё один. Мало мне земных ухажёров, так ещё неземной пристаёт, да к тому же робот. Предел желаний, нечего сказать!

– Так мне что, уйти? – осведомился Ю-88.

– Да ладно уж, – отозвалась Ольга. – Только давай без грубостей. Кстати, а чем это ты меня развлекать собрался? – осведомилась она, скептически разглядывая андроида.

Как и положено роботу, выглядел он совершенно бесполым.

То есть абсолютно.

– Ну, это как раз не проблема, – самодовольно отозвался тот. – Я не кто-то там, я специализированная модель. Мой банк памяти содержит восемьдесят восемь миллионов способов удовлетворения представителей четырёх высших и шестисот сорока остальных форм представителей галактических рас. От вербального и телекинетического до виртуального. Ну и обычным физическим образом, разумеется.

– Это как же, позволь узнать? – поинтересовалась Ольга, проявляя некоторый интерес. – Что, резиновую дубинку пристёгиваешь?

– Зачем же так грубо? – ответил Ю-88. – Хотя, если клиент желает, можно и такое устроить. Я пластичен, трансформируюсь в широком диапазоне. Могу и в своём первоначальном виде работать, только вы эту форму отвергли.

– Железную, что ли? – спросила Ольга. – Нет, это нам пока не надо, не люблю механосекс. Что ты там говорил о трансформациях?

Вместо ответа Ю-88 молча отрастил рабочий орган довольно приличного размера, да ещё и раздвоенный.

Раздвоение Ольге не понравилось.

– Убери половину, явно лишняя, – скомандовала она. – И цвет кожи поменяй, а то стоишь здесь как норвежский альбинос, смотреть противно.

Андроид послушно выполнил все указания.

– Вот это уже не в пример лучше! – довольно произнесла Ольга. – А с чистотой тела у тебя как?

– Обижаете! – отозвался робот. – Стерильный, как шприц.

– Ну, раз стерильный, тогда совсем другое дело, – проговорила Ольга. – Слушай, а другого имени у тебя кроме этих идиотских цифр нет? Поблагозвучнее. А то неудобно как-то произносить.

– Имя можете выбрать на своё усмотрение, – ответил он.

– Ну, тогда будешь Юриком, – немедленно отозвалась Ольга, – или нет, лучше Юзиком. Подходит тебе имя Юзик?

– Имя «Юзик» принимается основным на время процесса общения с вами, – немедленно ответил тот.

– И давай на «ты», – добавила Ольга, – не люблю условности. Скажи, ты хоть целоваться по-человечески умеешь?

– В губы или где? – деловито осведомился Юзик.

– Много текста! – оборвала его Ольга, осторожно обнимая его за плечи.

На ощупь Ю-88 оказался ничем не отличим от нормального человека – та же тёплая кожа, те же упругие мышцы, или что там вместо них, в меру влажный, но ни в коем случае не слюнявый рот и удивительно гибкий язык.

Короче, всё, что нужно для полноценного отдыха на пляже…

Юзик, видимо, решил быть традиционен. Началось, разумеется, с невинных ласк на траве, затем, после некоторого привыкания и разогрева, Юзик осторожно приступил к более активным действиям. Ольга часто задышала и принялась покусывать его плечо, одновременно поглаживая его спину. Поглаживание вскоре перешло в царапанье. И хоть её острые ногти глубоко вонзились в псевдопластовую спину, первый стон издала всё-таки она. А искусственной коже Юзика такое царапанье повреждений нанести не могло. Робот, в конце концов!

Но зато – умелый и нежный. Чувствуя, что Ольга вот-вот достигнет критического момента удовольствия, он в самую последнюю секунду плавно вышел из неё, откладывая сладостную кульминацию.

Довольно быстро придя в себя, она потянулась к нему.

Поняв её желание, Юзик тут же изогнулся в удававшуюся мало кому из людей фигуру. До сих пор ей приходилось видеть такую гибкость только в одном специальном фильме из жизни йогов. Демонстрация Юзиковых способностей привела её в неописуемый азарт. Какую-то пару секунд в её голове крутилась мысль о том, может ли робот не только давать, но и получать наслаждение от данного процесса, но мысль эта тут же была заглушена довольным рычанием Юзика. Дождавшись момента, когда Ольга чуть ослабила хватку, он быстро навалился на неё сверху, устроив мощную атаку, да такую интенсивную, что у Ольги даже дыхание сбилось. Впрочем, это было быстро поправлено лёгким бесконтактным массажем.

За которым последовала вторая часть ласканий на траве, которые, впрочем, быстро переросли в агрессивную борьбу против разделившегося на части партнёра, которую довольно скоро пришлось прекратить, поскольку Ольге не очень понравились ощущения человека, оплодотворяемого внешним передвижным органом размножения.

– Ну ладно, ладно, увлёкся я, – пробормотал Ю-88, вновь собирая свои разошедшиеся фрагменты в одно тело. – Не буду больше.

– Как это не будешь? – возмущённо произнесла Ольга.

– А вот так! – лениво лёжа на боку, ответил Юзик. – Знаешь позу «Клуб унылых лиц»?

– Это когда девушка в полном неудовлетворении, а у тебя всё повисло? – язвительно поинтересовалась Ольга. – Только не говори, что у тебя батарейки сели, а то уж больно известный анекдот напоминает.

– Да нет, это когда партнёры на умные разговоры отвлекаться начинают, когда дело ещё не кончено, – отозвался Юзик. – Как сейчас, например. А ещё говорила «много текста»…

– Так что, будем кончать? – спросила Ольга.

– Только если тебе этого хочется, – ответил Юзик.

Вместо ответа Ольга опрокинула его на спину, оседлав его в позе вождя, при этом изрядно вдавив Ю-88 в песок, на который они незаметно скатились с травки. Хотя такие мелочи заботили её сейчас меньше всего.

– Ещё немного, и нам с тобой в «дельфинчика» играть придётся, – предупредил её Юзик.

Ольга, как истинный вождь, не обратила на это никакого внимания. Впрочем, убедившись в полной работоспособности Юзика, она положила ему руки на плечи и несильно потянула его на себя.

Юзик поднялся и сел, продолжая в то же время оставаться в Ольге. Та покрепче обхватила его за шею. Ю-88 уж совершенно непонятным образом поднялся на ноги с повисшей на его шее Ольгой, перебрался к месту с примятой травой и, встав на колени, осторожно опустил её на спину.

После чего незамедлительно перешёл к завершающей фазе. И хотя длилась она всего лишь каких-то полминуты, Ольге они показались целым часом, к итогу которого она, позабыв обо всём, издала жуткий вой волчицы, насилуемой крокодилом. Затем в лёгких кончился воздух, заставив её на какое-то время умолкнуть. Сил уже не оставалось ни на что, кроме протяжного «Да-а-а…».

Ещё один удар. Последний, завершающий.

Ольга даже не поняла, что произошло, успев произнести только изумлённое «Ой!»

И всё. Не было ничего. Только диковинные тропики да тёплый песок. И ещё острое чувство блаженства, такого, какого она не испытывала со времён последнего отпуска на Сейшелах. Хотя нет, куда там Сейшелам до того, что произошло только что.

«А может, чёрт с ними, с мужчинами? – остывая, рассуждала про себя Ольга, глядя на колышущуюся над ней красную листву. – После такого всерьёз можно усомниться в земной любви. Даёшь киберсекс!» – подумала она, поворачиваясь к Юзику.

К её удивлению, того рядом не оказалось.

Ольга приподнялась на локтях, высматривая, куда это он мог подеваться.

Юзик отыскался в озере, забравшись в него почти по грудь.

– Ты чего это там делаешь? – настороженно поинтересовалась Ольга. – Сбежать захотел?

– Да нет, контур охлаждения пробивать начало, – отозвался Ю-88, – вот и приходится дедовскими методами…

– Так меня что, неисправный робот трахнул? – с наигранным неудовольствием спросила она.

– Интересно, а где ты тут исправного возьмёшь? – отозвался Ю-88. – Барин хоть и богатый, а жадина, каких ещё поискать. Купил меня на роботорговом базаре устаревших моделей, да ещё пользовался мной с гостями чуть ли не круглосуточно, ремонтный блок в спячку впал после абордажа – тут не то что охлаждение, тут поршневая группа вразнос пойдёт. Ладно-ладно, не волнуйся ты так, – успокаивающим тоном произнёс он, увидев округлившиеся глаза Ольги. – До этого ещё далеко.

– Ремонтный блок, говоришь, – задумчиво произнесла Ольга, возвращаясь к осмысленной жизни. – Так я вроде его запустила недавно.

– Тот, что рядом с боевой рубкой? – настороженно поинтересовался Ю-88.

– Вроде да, – пожала плечами Ольга.

– Не верю в это счастье! – радостно отозвался Юзик. – Точно запустила, не путаешь?

– Да надоело по этому летающему мусоросборнику бродить, – ответила Ольга, вкратце описав Юзику свои действия во время боя с крейсером.

– О, класс! – восхитился Ю-88. – Так мы ещё поработаем! Ты извини, что я тебя сейчас покину, надо же пораньше туда явиться, пока очередь не образовалась, а то знаешь, сколько здесь таких как я, недоломанных! – Последние слова он произнёс, уже на всех парах направляясь к берегу.

– Ну вот, все вы одинаковые, – проворчала Ольга, провожая взглядом пенный бурун, направляющийся к краю озера. – Робот, а туда же. Только познакомились – и тут же неотложные дела у него. Нет в жизни гармонии! – закончила она, входя в воду.

Окунувшись пару раз, Ольга выбралась на берег и уже внимательнее осмотрела островок. Впрочем, никаких других сюрпризов там не было, остров как остров. Ну разве что ультрафиолета побольше, чем обычно на летнем взморье – Ольга почувствовала лёгкое покалывание на коже.

«Так и обгореть недолго! – подумала она. – Вот только облезлой шкурки мне и не хватало! Ладно, на сегодня с меня пляжа хватит».

С этой мыслью она направилась в обратный путь.

Выбралась на берег. На мгновение мелькнула мысль – не заинтересовался ли кто из местных фетишистов её одеждой, однако после пары минут поиска всё оказалось на месте. Не спеша оделась, небрежно запихав совершенно лишний бюстгальтер в карман жакета, и двинулась к выходу.

Где и столкнулась нос к носу с дядей Васей.

– Ну наконец-то хоть одно человеческое лицо на этом корабле! – радостно произнёс Косых при виде Ольги. – Мама дорогая, а это ещё что такое? – потрясённо воскликнул он при виде открывшегося перед ним тропического пейзажа.

– Озеро местное, – пожала плечами Ольга. – Ты здесь как оказался? Просто по кораблю бродил или меня искал?

– Или, – ответил Косых. – Слушай, нельзя же столько времени поодиночке шататься. Раз уж кроме нас никого из людей здесь нет, так надо бы вместе держаться.

– Вместе? – задумчиво проговорила Ольга. – А что, тут какие-то опасные хищники появились?

– Хищники здесь по клеткам сидят, сам только что видел, – ответил Косых. – Я не про то. Просто надоело на эти морды зелёные с хоботами смотреть. Общения человеческого хочу.

– Общения, – протянула Ольга. – Ну, положим, не все здесь хоботные, – произнесла она, – хотя бы капитанша наша, а насчёт общения, – на мгновение она подняла глаза вверх, припомнив островок, – тут-таки есть с кем общаться.

– Это с кем? – поинтересовался дядя Вася. – Что, ещё кого-то из землян обнаружила?

– Землян… Да нет, наверное, – ответила Ольга. – Так, робот одинокий встретился.

– Ну и что? – спросил Косых.

– А ничего. Пообщались о жизни, он мне пожаловался на поломки, я его в ремонтный бокс отправила. Между прочим, он хоть и железный, повежливее иных живых оказался, – ответила Ольга.

– Ты что, намекаешь на нашу встречу там? – Косых неопределённо ткнул пальцем вниз, туда, где по его предположению осталась далёкая Земля. – Ну извини, если что не так сказал. Я всё-таки на работе был, – примирительным тоном ответил он.

– Я тоже, – отозвалась Ольга. – Ладно, проехали. В конце концов, если б ты на меня там не свалился, я бы здесь сейчас не стояла.

– Я бы тоже, – неопределённо ответил Косых. – Как я погляжу, ты здесь уже освоилась. Домой не тянет?

– Да что я там забыла! – фыркнула Ольга. – Скукотища жуткая, зарплата мизерная, начальство приставучее, родичей нет. Не то что здесь!

– А здесь не приставучие? – поинтересовался дядя Вася.

– Да вроде пока не очень, – ответила Ольга. – Вот вчера захотела немного порядка здесь навести. Ремонтный блок активизировала. Кибермозг местный меня за такой подвиг к должности квартирмейстера представил, а капитанша ещё и премию дополнительную пообещала, если я к прибытию с местным хозяйством немного разберусь. Ты вроде при этом был. Да ещё медведь этот, Шарна, у меня какие-то пси-способности отыскал. Говорил, что обучением займётся.

– Премия – это хорошо, – проговорил Косых. – А чего сейчас прохлаждаешься?

– А что ещё делать? – ответила Ольга. Системы ремонтироваться будут ещё не меньше суток, остальная команда в лёжку пьяная, Шарна – тот вообще где-то спать завалился, сколько я его ни звала – не откликается. Вот и выбралась прогуляться.

– Слушай, давай гулять вместе, раз уж встретились, – предложил Косых. – Например, этот национальный парк поближе рассмотрим.

– Это что, заигрывание? – поинтересовалась Ольга. – Нет, обратно я не пойду. Только не подумай, что я тебя боюсь, просто я там перезагорала – облезть не хочу. Ультрафиолета там – дай боже…

– А куда ещё можно пойти? – спросил дядя Вася. – Говоришь, все перепились…

– В основном – действительно все, – ответила Ольга. – Вот насчёт Бабули не уверена. Она вчера говорила, что займётся подбиванием бабок, в смысле добычу считать.

– И что, ты думаешь, что она ради нас отвлечётся от такого важного процесса? – поинтересовался Косых. – А репрессий не боишься?

– Репрессий? – насмешливо проговорила Ольга. – Какие репрессии? Квартирмейстер я или кто? А раз квартирмейстер, значит, должна присутствовать при всякой хозяйственной деятельности. Особенно при делёжке ресурсов.

– Да уж… – восхищённо произнёс Косых. – Ты на Земле где работала?

– В координационном отделе, – ответила Ольга. – Главным координатором. То есть как раз моя специальность.

– Ну, с такими ухватками можно было и президентом банка стать, – уважительно произнёс Косых. – Ладно, пошли, если так уверена.

И они пошли.

К удивлению Ольги, Шарна оказался в рубке управления. Вполне живой и совершенно не сонный. Он сидел перед всё тем же громадным экраном, рядом с грозной капитаншей, совершенно не обращая внимания на подошедших сбоку землян.

– Я не помешаю? – осторожно поинтересовалась Ольга.

– Кого ещё принесло! – вскинулась Бабуля, но, увидев Ольгу, смягчила голос. – А, квартирмейстер пожаловал. Ну заходи, нам как раз тебя и не хватало.

Бабуля кивнула на пустующее соседнее кресло. Ольга уверенно направилась к нему.

– Что делать надо? – поинтересовалась она.

– Груз оптимизировать, а то разбросан по всем трюмам. Пока прилетим, всё перемешается, так что последний дииш на Черепахе за всё добро и полкреда не даст.

Ольга коснулась манипулятора, внимательно следя за действиями капитанши. Какое-то время поиграла с эмулятором грузораспределения и, немного освоившись, втянулась в процесс.

– А я? – растерянно, словно школьник, проговорил Косых.

Бабуля скептически оглядела его с ног до головы.

– Ладно уж, не прогонять же, раз пришёл, – наконец сказала она. – Найди себе кресло, да не мешай, мы тут делом заняты. Нет, не это, ещё контроль собьётся. Где-то подальше сядь.

Косых забрался в самое дальнее кресло и попытался вникнуть в происходящее на экране.

Хаотическое на первый взгляд мелькание картинок после некоторого наблюдения оказалось несколько более осмысленным. На самом деле хаос царил только в верхней части экрана. Бабуля с Шарной и присоединившейся к ним Ольгой занимались разборкой этой мозаики на составляющие элементы, Всякий раз, когда маленькая картинка касалась большой, последняя немного увеличивалась в размерах, и вместе с ней увеличивалась цифра под ней.

«7 871 376 756 363 единиц жидких углеводородов», – прочитал Косых самую длинную надпись на центральной картинке.

«Да уж, неплохо подзаправились», – отметил он про себя. Под количеством груза стояла ещё одна циферка, поскромнее, но тоже немаленькая. Зато гораздо более интересная, поскольку значок слева от неё означал не что иное, как денежную единицу.

13 767 563 гаков.

«Тринадцать миллионов денег, – прикинул Косых. – За такой куш стоило и три крейсера изничтожить. Интересно, сколько всего получится?»

Он быстренько просмотрел остальные цифры и некоторое время судорожно занимался подсчётами, путаясь в непривычно больших числах. В общей сложности выходило что-то около тридцати миллионов.

«Тридцать миллионов на два десятка членов команды – это ж сумасшедшие деньги!» – восхитился Косых.

Однако Шарна, не отвлекаясь от основной работы, внезапно телепатически обратился к дяде Васе, охладив его внезапную радость: «Из этих тридцати половина отходит губернатору Черепахи как законная доля прибыли, половина оставшегося – на ремонт и обслуживание корабля, – мысленно произнёс медведь, – а остальное – команде».

«Ой, можно подумать, что мои три доли такие уж маленькие, – беззаботно подумал в ответ Косых. – Двести тысяч, или что-то вроде этого. Как по мне, так вполне достаточно».

«А ты с ценами тамошними знаком? – поинтересовался Шарна. – Чтоб понятно было в знакомых тебе единицах – бутылка пива – 60 гаков. Притом что во всей остальной галактике – не больше пяти!»

«За что ж такая накрутка?» – поинтересовался дядя Вася.

«За вредность! – отозвался Шарна. – В смысле вредность производства и гарантию спокойного проматывания наживы. Ты что же, думаешь, что таких, как мы, в галактике с распростёртыми руками встречают? Ну разве что в Юниполе, а с ними ты уже пообщался. Чего тебя, кстати, сюда занесло?»

«Да вот, Гриц к тебе отправил, чтобы ты меня с Олькой местному языку научил», – промыслил дядя Вася.

«Не сейчас. Как закончим с грузом – заходи ко мне. Действительно, давно пора было это сделать».

– Кончайте в пси трепаться! – зарычала Бабуля. – Эй, канонир, ты получил уже что хотел? Ну вот и отлично, можешь отдыхать дальше. Только не здесь, а то действительно долю уменьшу!

– Так я пойду? – спросил дядя Вася, на всякий случай не вылезая из кресла. – Всё равно ничего не делаю.

– Так ты иди! – уже спокойнее отозвалась капитанша.

Косых выбрался из кресла и направился к выходу по широкой дуге, держась подальше от Бабули.

Когда он был в паре шагов от двери, сидящая в кресле Ольга повернулась к нему и, улыбнувшись, негромко произнесла:

– Кстати, твоя каюта почти напротив моей.

Косых согласно кивнул, решив не говорить, что это ему уже известно…

Черепаха была открыта три с небольшим тысячи лет назад. Как обычно, случайно. Небольшой кораблик с толпой отъявленных головорезов шести различных рас спасался от патрульного рейдера торсионцев. После долгой продолжительной погони рейдер наконец припёр маленькую «Турбинию» к границе поглощения не обозначенной на картах небольшой чёрной дыры, с предложением сдаться.

Экипаж «Турбинии» не испытывал никакого желания подчиняться данному приказу. Каждому на её борту при поимке грозила как минимум полная замена личности без наркоза. И это ещё в лучшем случае. О худшем же не хотелось и думать.

Ситуация безвыходная. Впереди коллапсар, позади рейдер, налево-направо – его пушки. Чтобы выпутаться из такого малоприятного положения, экипажу «Турбинии» нужно было отыскать какой-то секретный проход.

Такой проход у них был. Вернее, не проход, а только лишь намёк на него. Экспериментальная установка перемещения в Запределье, тогда ещё доступная даже не всем военным. Лебаллин Двоехвост, капитан «Турбинии», установил её с полгода назад, после успешного налёта на центр переработки тританиума. Нажива составила изрядную сумму, и чтобы не пропивать всё, Двоехвост занялся модифицированием своего судёнышка. Большие тяжёлые корабли он не любил с детства, предпочитая тихо и незаметно подкрасться, нанести точный удар и быстро скрыться, пока окружающие не поняли, что, собственно, произошло.

Пролистывая свежие прайсы корабельного оборудования, он наткнулся на упомянутую установку. Стоила она совершенно умопомрачительно – чуть ли не дороже самой «Турбинии», но Двоехвост являлся фанатичным сторонником новейших технологий, даже самых бесполезных. В то время Запределье было практически не исследовано – быстрое перемещение, связь через него, просмотр временны́х теней – всё это находилось ещё в стадиях разработки, хотя кое-что уже успело выйти за пределы лабораторий. Известно, что на движение в Запределье можно не тратить столько энергии, сколько в обычном и гиперпространстве, но как именно пользоваться всеми его свойствами – не знал пока никто. Установки перемещения монтировались почти исключительно на военных кораблях, да на самых отважных и безрассудных испытательных частниках. В свободную продажу такой товар, конечно же, не поступал. Как он оказался у покровителя разбойников Юго-Западной галактической ветви, Двоехвоста не интересовало. Вернее, интересовало, но не до такой степени, чтобы решиться на прямой вопрос. Коммерческая тайна соблюдалась здесь свято. Хочешь купить – купи без вопросов, хочешь украсть – иди и ищи, где плохо лежит.

Двоехвост предпочёл первое. Заплатил требуемую сумму, и через неделю, потребовавшуюся на установку и настройку оборудования, отправился в новый рейс. Просто чтобы команда не засиживалась.

Согласно инструкции, Лебаллин осторожно поэкспериментировал с установкой. Вошёл в Запределье, осмотрелся, полетал там на полной мощности и в инерционном режиме, ничего особо интересного не обнаружил и вернулся в нормальное пространство.

В его повседневной работе установка не пригодилась. Двоехвост в основном атаковал цели, расположенные на поверхности планет, а новая установка могла работать только на достаточно большом отдалении от концентраций массы. Подкрадываться к чему-то на планете с помощью установки было опасно и бессмысленно. Точности никакой – или под землёй окажешься, или прямо на прицеле у охраны. Так что Лебаллин вернулся к старой практике и почти позабыл про установку.

Однако вспомнить пришлось.

Рейдер уже начал терять терпение, что выразилось в двух предупредительных выстрелах. Мысль понятная – или сдавайтесь, или мы вас ждать не будем.

Двоехвост предпочёл третий вариант, активировав установку перехода в Запределье.

На торсионском рейдере увидели, как разбойничье судёнышко медленно тает в пространстве. Поскольку пираты не сдавались, это действие следовало расценивать как попытку побега. Со всеми вытекающими последствиями.

Залп главного калибра рейдера пронёсся сквозь полупрозрачный кораблик, не причинив тому вреда.

После второго залпа капитан-торсионец понял, куда делся преследуемый, и дико завизжал от ярости.

На его корабле такой установки не было.

Войдя в Запределье, Лебаллин подозрительно осмотрелся, не пытается ли рейдер последовать за ними, и заодно – насколько далеко от них теперь находится коллапсар.

Ни того, ни другого он не обнаружил, как ни старался. Радужное пространство было девственно чисто и пусто. Но расслабляться не следовало. Оставаться на месте глупо, двигаться в неизвестном направлении – не намного умнее.

Двоехвост решил быть умным.

Набрав крейсерскую скорость, он выключил двигатель в целях экономии топлива. Корабль теперь двигался по инерции. В Запределье не имелось ничего материального, чтобы хоть немного затормозить движение «Турбинии». Так можно лететь до скончания времён, хотя Лебаллин всерьёз сомневался в том, существует ли в Запределье время в его привычном понимании. Впрочем, это сейчас неважно. Важнее спокойно отсидеться и убраться подальше.

Когда корабельный хронометр отстучал начало второй декады пребывания в Запределье, Двоехвост решился выбираться в обычное пространство. Но тут его подстерегал не очень приятный сюрприз.

Установка напрочь отказывалась возвращать его в привычный мир. Нет, внешне всё было нормально – она включалась и выключалась, мигая огоньками и тихонько шипя жидким азотом, циркулирующим в недрах системы охлаждения.

Лебаллина это не на шутку встревожило. В самом деле, как ещё выбираться из этой радужной бесконечности, кроме как не с помощью предательской установки?

Немного успокоившись, он подошёл к стенному шкафу, выволок оттуда тяжёлый бронекостюм и штук пять ручных бластеров и парализаторов, Быстренько переоделся и, распихав оружие по бронекостюму, объявил экипажу общий сбор.

Представ перед подельниками в столь грозном виде, он просто и коротко объяснил им создавшуюся ситуацию. Как и следовало ожидать, возникла небольшая паника, кто-то из толпы пару раз предсказуемо пальнул в капитана. Бронекостюм спокойно поглотил растёкшиеся по нему импульсы.

Сделав пару успокоительных выстрелов над головами собравшихся, капитан вернул внимание к своей персоне, объявив, что корабль ложится в дрейф, пока не заработает установка. Или пока её не починят.

В починке подобных устройств капитан разбирался слабо. Как, впрочем, и команда, привыкшая к совершенно противоположным действиям. Однако надо было что-то делать.

Первое, что сделал Двоехвост, – потребовал выдачи стрелявшего. С целью подавления бунта.

К его удивлению, стрелок не стал прятаться, а вышел сам. Так уверенно, словно знал, что с ним ничего не произойдёт.

Капитан удивлённо приподнял оба хвоста.

Стрелявшим оказался корабельный псионик. Тощее нескладное создание, слегка похожее на богомола. В обычной жизни – совершенно не агрессивный тип, не склонный к панике и уж тем более к оспариванию должности капитана.

– Ну, рассказывай, зачем стрелял? – сурово произнёс капитан. – Что, лучше меня знаешь, как отсюда выбраться?

– Не знаю! – честно ответил тот. – Зато знаю, куда нам лететь.

– И куда же, позволь спросить? – поинтересовался Двоехвост.

– На два часа девятнадцать минут от центральной оси – отозвался тот.

– Интересно! – хмыкнул капитан. – И что мы там найдём?

– Не знаю, – ответил псионик. Только я там чувствую какой-то объект. Материальный и довольно большой. Не то планета маленькая, не то ещё что-то подобное.

– Чувствуешь… – проговорил капитан. – Врёшь ведь, как телевизор! Наверняка казнь свою хочешь отсрочить!

– Давайте проверим! – отозвался богомол. – Можете меня закрыть на двое суток, а когда доберётесь – сами скажете, прав я или нет.

– Скажем-скажем, – ответил Двоехвост. – Что ж, половину твоих желаний я исполню. Эй, Трогг, отведи его в карцер да запри хорошенько, – обратился он к четверорукому воину, стоявшему в некотором отдалении, единственному, кто не поддался общей панике.

– Двое суток, говоришь, – ворчал Лебаллен, рассчитывая новый курс «Турбинии». – Ну что ж, подождём. А вдруг правду сказал? Интересно, что он там такое увидел, что в капитана понадобилось стрелять?

Указанные двое суток прошли.

Неизвестно, что подумал Двоехвост, когда впервые увидел Черепаху. Об этом можно только догадываться. Известно только, что приблизившись и как следует осмотрев Диск, он решился на посадку. А что ещё оставалось?

Богомол-псионик честно заработал свою жизнь, однако так и остался в заключении. В то время как вся остальная команда осторожно отправилась исследовать новую местность.

Диск тогда ещё не был столь плотно застроен, как сейчас. Несколько дней команда «Турбинии» тщетно пыталась найти хоть одно живое существо, кроме гигантских слонов и черепахи. Поиски не увенчались успехом.

Ничего не оставалось делать, как заняться починкой установки.

Несколько раз сверившись со схемой, Двоехвост и три робота-техника приступили к разборке и тщательному осмотру всех её узлов. Как и следовало ожидать, безуспешно.

Установка всё так же светилась, жужжала и напрочь отказывалась выполнять свою основную функцию.

В команде потихонечку назревал разброд. До явного бунта пока не доходило, но Двоехвост чувствовал, что ждать этого недолго.

В один из таких дней из карцера донеслись громкие вопли богомола, требовавшего немедленной встречи с капитаном.

Конвойный Трогг доставил его в каюту Лебаллина, где псионик потребовал разговора с глазу на глаз.

Когда Трогг вышел, он развалился в приёмном кресле и заявил, что наконец выяснил причину отказа установки. Вернее, не он сам, а установивший с ним контакт Младший Слон.

Капитан, уже почти смирившийся с мыслью остаться здесь навсегда, флегматично слушал рассказ псионика, явно повредившегося мозгами от долгого заключения.

А тот вполне связно объяснял, что последний залп рейдера повредил единственный узел установки, не подлежавший обычному ремонту.

Энергетический контур связи с Запредельем представлял собой сложнейшее переплетение множества силовых, магнитных и ритмодинамических полей, больше походя на мысль, чем на какой-то прибор. Вот этот-то узел-мысль и оказался задет в самый последний момент перехода корабля в Запределье. Задет, но не уничтожен, хотя его нынешняя структура, некогда упорядоченная, превратилась теперь в хаотическую мешанину импульсов.

– Ну, и что прикажешь делать? – поинтересовался капитан. – Только не говори, что можешь его починить.

– Я не могу, – ответил богомол. – Зато Младший Слон может.

– Как? – удивился Двоехвост. – Хоботом, что ли?

– Да нет, – ответил тот. – Внушением через посредника. Пара сотен точных импульсов упорядочивания – и можно отправляться.

– Вот ты и будешь посредником! – отозвался капитан. – Давай работай!

– Мне нельзя! – испуганно пискнул богомол.

– Это ещё почему? – подозрительно поинтересовался Двоехвост.

– Матрица личности посредника должна заместить разрушенный контур, – ответил псионик. – Кто тогда меня здесь заменит?

– Я и заменю! – оборвал его Двоехвост. – Давай связывайся со своим слоном. Засиделись мы тут что-то…

– Не буду! – твёрдо возразил богомол, устраиваясь в кресле с таким видом, словно он собрался сидеть в нём до самой смерти.

– Опять бунт? – поинтересовался Двоехвост.

– Именно! – радостно отозвался богомол. – Сейчас сам увидишь. Команда на приступ пошла. Обороняться будешь?

Капитан ткнул пальцем в клавишу обзора. Богомол не соврал. Толпа вооружённых головорезов направлялась к «Турбинии» с самыми недвусмысленными намерениями.

– Никому не двигаться! – прорычал в микрофон Лебаллин. – Первого, кто двинется, тут же отправлю в хаос!

Разнёсшийся над металлической поверхностью Диска рёв капитана, похоже, несколько образумил толпу. Но не всю.

– Да что вы слушаете этого урода? – заорал предводитель – чешуйчатый уроженец дождливой планеты Флюк. – Затащил нас чёрт знает куда и отсиживается в каюте! Пара выстрелов – и пусть сам идёт в свой хаос!

С этими словами он ворвался в корабль.

– Пусть идёт! – довольно прошептал богомол.

Капитан услышал этот шёпот. Как только флюканин оказался в корабле, сторожевой излучатель вежливо провёл перед трапом пучком высокотемпературной плазмы, предлагая остальной команде обдумать своё поведение.

– С вами я потом разберусь, – произнёс капитан уже спокойнее, – а вот с зачинщиком… Две попытки мятежа за месяц – что-то многовато. Всем стоять там, где стоите, в корабль не входить – излучатель бдит.

Он переключился на внутреннюю трансляцию.

– Хрыкки, мальчик мой, – ласковым голосом обратился он к флюканину, – иди ко мне. Капитан заждался!

И, отключившись от трансляции, обратился к псионику:

– Ну что, опять ты себе жизнь спас. Говоришь, матрица нужна? Такая подойдёт?

– Подойдёт! – согласно кивнул богомол. – Можешь даже его внутрь не пускать – и так управлюсь.

– Что, без контакта? – удивился капитан, но богомол уже не слышал его, погрузившись в медитацию.

– Ну и ладно, – проворчал капитан, вновь обратившись к экранам слежения. Команда смирно стояла снаружи, не делая никаких попыток стронуться с места. Внутренний обзор же, после сканирования коридоров в поисках Хрыкки, выдал интересную картину. Флюканин валялся на полу недалеко от его каюты, пуская слюни и не выказывая никакого желания продолжать начатый мятеж.

– Ты что с ним сделал? – заинтересованно произнёс Двоехвост, обращаясь к богомолу, но тот не ответил, будучи полностью погружён в себя.

Очнулся он только спустя полчаса. После чего потребовал от капитана немедленного старта с целью проверки работоспособности установки.

Капитан думал недолго. После чего вновь наклонился к микрофону и объявил команде, что не желает больше иметь дела с такими подонками и оставляет их здесь развлекаться, а сам немедленно убирается отсюда. В доказательство чего включил прогрев двигателей.

Некоторое время команда находилась в тупом замешательстве, а когда наконец все сообразили, что происходит, – со всех ног рванули подальше от корабля. Если уж оставаться, то, по крайней мере, не жареными. Остановившись на безопасном расстоянии, они принялись осыпать капитана проклятиями, но это сейчас интересовало его меньше всего.

Корабль прыгнул вверх метров на пятьдесят, повисел там пару секунд, а потом быстро направился прочь от Черепахи. Отлетев на достаточное расстояние, так, что она превратилась в исчезающе малую точку на экране, Двоехвост, мысленно охнув, включил установку.

И немедленно оказался в привычной черноте пространства.

Заорав нечто радостно-нечленораздельное, он кинулся обнимать богомола, едва не переломав тому конечности. После того, как прошёл первый приступ радости, Двоехвост вновь обрёл способность практично рассуждать.

– Со слоном, говоришь, общался? – обратился он к богомолу. – И что он тебе ещё наговорил кроме способа ремонта?

– Да в общем-то больше и ничего, – отозвался псионик. – В кои-то веки встретил живых существ с неразрешимой проблемой, вот и подсобил чем мог.

– Хорошо, а повторно ты эту Черепаху найти сможешь? – спросил капитан. – Интересное местечко, однако. Вот бы там базу устроить – цены б ей не было.

– Запросто! – ответил богомол. – Установка теперь немного получше стала. Младший в неё ещё блок поиска объектов добавил, так что при известной сноровке ты и сам её найдёшь.

– О как! – удивлённо воскликнул капитан. – Так это что, я теперь, получается, буду в Запределье круче всех, так, что ли?

– Ну, какое-то время да, – неопределённо ответил богомол. – Пока наши изобретатели до этого блока поиска сами не додумаются. Если уже не додумались.

– Как же, жди, – буркнул капитан. – Ладно, возвращаемся. Жалко всё же этих балбесов там оставлять. Может, пригодятся ещё когда. Показывай, как там объекты искать…

Забрав на борт совершенно деморализованную команду, капитан ещё некоторое время доводил её до кондиции, а когда убедился в её безоговорочном подчинении, решительно объявил о своих далеко идущих планах.

Во-первых, он самолично назначил себя пожизненным губернатором Черепахи, тут же присвоив ей статус вольной территории. А затем, как губернатор, нуждающийся в подданных, направился к родной Юго-Западной ветви. Вербовать подданных и закупать установки Запределья. Из осторожности он занимался этим только вдвоём с богомолом-псиоником, предусмотрительно оставив команду осваивать новую территорию.

Поначалу его подняли на смех. Но Двоехвост не сдавался. Три знакомых капитана высказали согласие на экскурсию к Черепахе. Двоехвост удовлетворил их требование, справедливо полагая, что увиденное собственными глазами ориентирование в Запределье и сама Черепаха сделают гораздо больше, чем все его красочные рассказы.

Так оно и получилось.

Спустя каких-то полгода население Черепахи перевалило за тысячу, а общий флот насчитывал два десятка кораблей. Разумеется, с обновлённым блоком связи.

Такой технический рост не мог не сказаться на повышении благосостояния местного населения. Пиратские корабли, способные ориентироваться в Запределье, стали подлинным бичом всех галактических трасс. Подкрасться, ударить и быстро смыться обратно в Запредел, пока не подоспели военные крейсера, способные продолжать погоню и в этом малоизученном пространстве. Обычная тактика волчьей стаи.

Но когда волков становится слишком много, они начинают резать запретную дичь. А такие действия всегда заканчивались массированной облавой.

Запретной дичью оказалась императорская яхта. Самого императора на борту не оказалось, но это было ещё хуже для нападавших. Пристрели они невзначай повелителя четверти Галактики – и может быть, история обернулась бы совсем по-другому. У любого властелина есть масса недоброжелателей, стремящихся занять его место.

Здесь же всё произошло по классической схеме.

На яхте находилась часть императорской семьи. Десяток любимых и не очень жён и два наследника. Впрочем, нападающие не были осведомлены о таких мелочах. Двигался в пространстве большой жирный корабль, причём почти без охраны – несколько крейских истребителей сопровождения не в счёт. С ними разделались довольно быстро, после чего пираты занялись разбором содержимого яхты.

На свою же голову.

Жадность и любопытство, как известно, сгубили фраера, кошку и множество других достойных созданий. Флот Ленивого Некрозара постигла та же самая печальная участь.

Не удовлетворившись материальными ценностями, в изобилии имевшимися на императорской яхте, Некрозар осмелился взять в заложники всё императорское семейство. Разумеется, в надежде получить баснословный выкуп.

Вместо выкупа император собрал Четвёртый флот, выдав приказ о полном уничтожении пиратской базы, благо алчный идиот Некрозар косвенным образом выдал её координаты, назначив место выплаты запрошенной им суммы в точке пространства, почти совпадающей с виртуальными координатами Черепахи.

Выкуп прибыл в виде полусотни линейных имперских уничтожителей. Разумеется, способных погружаться в Запределье.

Некрозар при виде этой мощи сделал то, что и любой на его месте – быстро рванул подальше, сыграв роль великолепной приманки. Флот тут же устремился за ним. Некрозар, словно кролик, совершенно бесплатно привёл флот к Черепахе.

К счастью последней, местные обитатели за десяток лет жизни не только использовали её как секретную базу, но и всячески повышали её обороноспособность, предполагая, что рано или поздно военные всё же доберутся и сюда. Губернатор, не жалея средств, собирал на Черепахе лучшие технические кадры, заставляя их разбираться с местными системами управления.

Вложения его не пропали даром. К тому времени Черепаха обзавелась двумя из имеющихся сейчас восьми защитных барьеров, пресекавших любую попытку проникновения без предварительного пропускного кода. Некрозар, разумеется, проник сквозь эти барьеры без труда, а вот два уничтожителя, налетевшие на эти барьеры, успешно растаяли в Запределье. Остальная эскадра остановилась на безопасном расстоянии и вежливо предложила местным обитателям добровольно сдаться, предварительно выдав им членов императорской фамилии и того наглеца, что осмелился покуситься на запретное.

Черепаха молчала.

Флот развернулся в боевую позицию и выдал предупредительный залп, отражённый вторым защитным слоем. Постреляв ещё немного для приличия и убедившись в невозможности проникнуть внутрь ни на каком из уровней мощи, командующий флотом выдал приказ о блокаде пиратского гнезда. Через неделю вернулся посланный за подкреплением уничтожитель, приведя с собой ещё полсотни себе подобных. Императорские силы рассеялись в плотную сферу вокруг неприступной Черепахи и принялись терпеливо ждать.

Черепаха упорно молчала.

Через месяц блокады и полтора десятка расстрелянных пиратских кораблей, возвращавшихся из походов на базу, флагманский уничтожитель засёк стартовавший с Черепахи маленький транспорт, отчаянно сигналивший имперским кодом. Аккуратно втянул его внутрь.

На транспорте оказалась ровно половина требуемого. Полтора десятка членов императорской фамилии и Некрозар. Все в добром здравии, правда, последний был несколько удручён своим нынешним положением.

Семейство немедленно отправили домой под усиленным конвоем, а Некрозара провели в комнату допроса. Первым, что он там выложил, оказалось мирное предложение губернатора Черепахи, в котором он в обмен на снятие блокады предлагал полный и безоговорочный переход Черепахи под протекторат империи в качестве диверсионно-торговой базы. С сохранением всех его нынешних полномочий. Плюс свободный пропуск кораблей, направляющихся на Черепаху.

Командующий флотом подивился такой наглости, но по здравом размышлении всё-таки решился отправить это предложение на рассмотрение императора.

Времена тогда были неспокойные, и хотя империя и контролировала целую четверть галактики, у неё имелось множество малоприятных соперников. Что Регулярская Лига, что Невидимая Республика никогда не упускали случая урвать себе потихоньку пару-тройку спорных пограничных миров империи, что в размерах галактики довольно просто, поскольку далеко не все обитатели пограничных миров толком представляли, кому же всё-таки они подчиняются. Да ещё целая куча других, более мелких, но не менее амбициозных формаций, автономий, союзов и прочих объединений.

В такой ситуации получить в союзники целую пиратскую республику было достаточно выгодным делом. Тем более ещё и расположенную в таком удобном месте. А если ещё учесть возможность разработки местных технологий… В общем, хватало над чем поразмыслить.

В метрополии думали недолго. Ответ пришёл через три дня. Император в общих чертах соглашался с предложением Двоехвоста, но взамен потребовал передачи всех технических новшеств, связанных с Запредельем, в безвозмездное использование Альтаирским университетом и транспортными корпорациями. И никаких контактов с Невидимой Республикой и прочими конкурентами. Кроме боевых.

Предварительно соглашение было достигнуто. Губернатор ещё какое-то время торговался, пока не получил приемлемого для себя результата. Блокаду сняли. Потянулись относительно спокойные дни рутинной пиратской жизни. То, что характер добычи несколько поменялся, обитателей Черепахи смущало мало. В конце концов, какая разница, кого грабить? Особенно если этот грабёж благословлён самим императором? Разумеется, приходилось вести себя несколько осторожнее, чтобы не дай бог не обидеть покровителей, но, в конце концов, кто будет разбираться, если какой-то одинокий имперский купец вдруг останется без груза и экипажа на далёкой окраине галактики? Может, это вовсе и не молодцы с Черепахи отличились, а какие-то местные каннибалы?

Но за спокойную жизнь надо платить. Через столетие обитатели Черепахи уже не являлись монопольными владельцами секретов Запределья, хотя и получали первыми все связанные с ним новейшие разработки, согласно всё тому же соглашению Двоехвоста. Имперский флот потихонечку стал самым мощным в галактике, медленно потеснив соперников и наконец более-менее чётко обозначив границы империи.

Однако технический прогресс и промышленный шпионаж никогда не стояли на месте, и вскоре Невидимая Республика и Лига обзавелись собственными запредел-кораблями, тут же приступив к разделу нового пространства.

Как делить то, что не имеет ни формы, ни объёма, не представлял никто, и к исходу первого тысячелетия победы над Запредельем битвы в нём постепенно затихли. Запределье было объявлено нейтральной территорией. Пробовали, конечно, строить там станции и базы снабжения, но они очень быстро куда-то бесследно исчезали. В отличие от Черепахи.

Она продолжала расти и укрепляться, добавив ещё парочку барьеров, реагирующих на чуждых существ и неизвестные информационные потоки. Плюс шесть пропускных станций на внешней сфере защиты.

Потом скончался император. Его наследник, один из тех, кого некоторое время назад захватил давно покойный Некрозар, питал странное чувство к Черепахе и её обитателям. С одной стороны – крайне важный стратегический пункт, с другой – неприкрытое отвращение к его населению. Очевидно, со времён пленения.

С получением абсолютной власти новый император занялся укладыванием мирных договоров с Невидимой Республикой и Регулярской Лигой. А когда закончил с ними – обратил внимание на Черепаху.

Сначала он запретил все и всяческие нападения на любые, даже самые что ни на есть вражеские объекты, мотивируя это нежеланием нарушать только что подписанные мирные соглашения. Для контроля выполнения указа он направил туда два гвардейских корпуса, установив там чрезвычайное положение. Фактически он провоцировал пиратскую республику на открытый мятеж. А когда вольные братья, не привыкшие к тому, чтобы ими командовала солдатня, выполнили это скрытое пожелание императора, бунт оказался немедленно подавлен.

В тот день чуть ли не половина населения Черепахи была сброшена вниз с края Диска, оттеснённая боевыми машинами имперских сил. Ухитрившиеся разбиться о панцирь Матушки-Черепахи могли считать себя счастливцами в сравнении с теми, кто пролетел мимо, за границу жизнесферы…

Слоны, державшие на своих спинах Диск, равнодушно следили за их долгим полётом в радужную бесконечность Запределья. Мельтешение обитателей Диска волновало их не больше, чем работа бактерий в кишечнике. Бегают, прыгают, психуют, любят и убивают друг друга – так им и надо.

Слоны питались эмоциями. Впрочем, не слишком активно. Есть – отлично, нет – тоже ничего страшного, переживём. Ждали дольше…

Чем питалась Матушка-Черепаха, не знает никто. Да это, собственно, и неважно по сравнению с тем, что происходило семью сотнями километров выше её панциря.

Покончив с мятежом, император обратился к Лебаллину Второму с требованием очистить Черепаху от оставшегося на ней сброда. Разумеется, исключая исследовательские институты и прочий обслуживающий персонал. Взамен ему было предложено сменить губернаторский чин на звание командующего имперским гарнизоном Черепахи.

– Я обдумаю это предложение! – с достоинством ответил Лебаллин Второй.

Думал он недолго. Ни одна из видимых перспектив его не удовлетворяла. Нужно было искать третий выход.

И он его нашёл.

Сказавшись больным, что в общем-то отвечало истине, учитывая совершенно невыносимый моральный климат на Черепахе, он спешно передал дела своему заместителю и преемнику, приняв предложенную императором должность.

И направился в метрополию.

Но не имперскую, а в самое сердце Невидимой Республики.

Дондилон в то время был самой значительной планетой в обитаемой галактике, важнейшим банковским центром со времени подписания тройственного мирного соглашения, местом, где можно купить и продать всё что угодно, хоть целую планетную систему.

Именно об этом и думал Лебаллин, у которого созрел смелый план пустить Черепаху с молотка. Деньги, разумеется, он собирался забрать себе, поскольку практически всё обустройство Черепахи осуществлялось из его собственного кармана, как это делал и его предшественник.

С неделю поблуждав по приёмным компаний, занимавшихся недвижимостью, он наконец решился. Солидная, известная во всей галактике компания МПВ («Мы покупаем всё!») согласилась выслушать его предложение. Губернатор подробно описал Черепаху и её нынешнее состояние. В компании нисколько не удивились, что губернатор хочет расстаться со своим владением. Когда же он поинтересовался о сумме, которую ему могут предложить, агенты, посовещавшись, произнесли:

– Сто миллионов.

– Стандартных гаков? – уточнил губернатор.

– Нет, республиканских ээков.

Иными словами – шесть миллионов имперских кредитов. Сумма была настолько смехотворной, что губернатор даже не стал её обсуждать. На следующий день он без всяких предисловий заявился в республиканское министерство торговли. Назвав себя и место, откуда прибыл, он тут же был представлен министру.

В сравнении с неброско-скромной конторой МПВ кабинет министра производил ошеломляющее впечатление. Преисполнившись надежд, Лебаллин повторил свою историю. Назвал желаемые цифры.

Министр произвёл короткий расчёт, а затем произнёс:

– Мы слабо представляем себе, какую пользу республика сможет извлечь из вашего предложения.

– Я готов уступить Черепаху за пятьдесят миллионов гаков! – в отчаянии произнёс губернатор. – Цена представляется вам завышенной?

Губернатор прекрасно знал, что нет. И это республиканцы? Республиканцы, чья политика строилась как раз на создании надёжных баз, составлявших невообразимую паутину, в которой должны были запутываться транспортные суда вероятного противника.

– Дело не в стоимости. – Министр приподнялся в кресле, давая понять, что аудиенция закончена. Лебаллин в расстроенных чувствах покинул громадное здание, пытаясь понять, что же в таком случае хотел от него министр. Впрочем, потомственный пират не мог знать, что сейчас он по собственной неосторожности попал в дипломатическую ловушку. Это он осознал, когда вошёл в имперское посольство на Дондилоне, собираясь отправиться обратно на многострадальную Черепаху.

В посольстве его приняли с распростёртыми объятиями.

– Вы появились как нельзя кстати, господин губернатор, – довольно произнёс посол. – Вы пытались продать Черепаху республиканскому правительству, что является прямым актом измены. Весьма сожалею, но мне поручено препроводить вас на Байсхакоу.

Байсхакоу был тюремным планетоидом. О, разумеется, это не была каторга строгого режима, скорее, уютная гостиница среднего класса с соответствующим обслуживанием в номерах. Единственное, чего нельзя было там делать – выходить наружу и получать любые известия из внешнего мира. В особых случаях можно было принимать визитёров.

Лебаллин провёл там неполные два года, причём последнюю четверть срока – в непрекращающихся переговорах о продаже злополучной Черепахи.

Агенты МПВ, по всей видимости и написавшие на него донос, отягощённый аудиенцией у республиканского министра, привычные к играм вдолгую, просто тянули время, дожидаясь, когда клиент дозреет. Они не стали пользоваться бесправным положением заключённого и даже добились его освобождения, как только он принял их последнее предложение – десять миллионов гаков.

Сумма, конечно, ничтожная в сравнении даже всего с одной сотой долей реальной цены тогдашней Черепахи, но для недавнего узника она была воистину фантастической. Несколько недель, на протяжении которых он промотал эти деньги, запомнились разве что столичным гулякам и особам лёгкого поведения.

Облегчив таким образом душу и кошелёк, Лебаллин объявил, что двухлетний отдых на Байсхакоу окончательно восстановил его здоровье и он возвращается на родину в Средневетвь. С тех пор след его в истории потерялся.

Очищенная от пиратов Черепаха какое-то время жила унылой, ничем не примечательной жизнью территории на военном положении. Согласно договору купли-продажи, гвардейцев империи сменил республиканский жандармский корпус. Не желавшее мириться с такой жизнью вольное братство вновь перебралось в родную Средневетвь, ведя себя более осторожно, по преимуществу занимаясь старой доброй наркоторговлей и грабежами пограничных миров. Новые корабли исследовали Запределье, которое, как оказалось, тоже было населено довольно неприятными тварями вроде псевдодраконов и призрачных экипажей погибших кораблей. В Средневетви о Черепахе вспоминали с сожалением, но о возвращении туда пока что не было и речи. По крайней мере, до появления нового, более лояльного президента республики. Или до ближайшего сколь-нибудь крупного конфликта.

Второе произошло быстрее.

Регулярская лига уравнителей заскучала. Не то надоело быть равной среди высших, не то правители её решили, что без войны прогресс в галактике замедлился. Как бы то ни было, потихоньку собрав весьма приличный флот, лига без всякого объявления войны атаковала Дондилон. Успешно. А заодно ещё полтора десятка республиканских миров, тут же объявив их своей собственностью.

В числе этой собственности оказалась и Черепаха.

Вот с этой потерей республика уже не могла смириться. Не для того она выкупала её за бесценок, чтобы тут же сдать каким-то наглецам.

Как только правительство оправилось от шока, вызванного чёрной неблагодарностью бывшего союзника, президент республики спешно связался с центром Средневетви, обратившись к её обитателям с простым и заманчивым предложением – восстановить статус Черепахи.

Засидевшиеся в безделье вольные братья с довольным рёвом откликнулись на этот призыв. Свершилось то, о чём мечталось много лет. Родная база, в которую было вложено столько трудов, возвращается к хозяевам. Правда, для этого следовало немного подраться, но кто же откажется от драки за правое дело?

Возглавил их Киб. Живая легенда Средневетви.

Так что уже через двое суток Запределье вокруг Черепахи заполнили сотни крейсеров, обычных кораблей и прочих яхт, переделанных под суда нападения. Пиратские спецы, воспользовавшись старыми секретными протоколами доступа к системам многослойной защиты Черепахи, отключили их издали, открыв беспрепятственный доступ своих сил к окопавшимся на Диске захватчикам, внезапно оставшимся без прикрытия.

Бойня была жуткая. Суммарная огневая мощь пиратской эскадры, обрушившейся на окопавшихся захватчиков, оказалась столь велика, что в результате обстрела застройка Диска уменьшилась чуть ли не на четверть. Когда же самые смелые из братьев высадились на ещё не остывший Диск с целью окончательно очистить Черепаху от остатков попрятавшихся по норам захватчиков и прошлись по родным улицам, сжимая в конечностях оружие, количество живых обитателей там составляло ровно то же число, что и полторы тысячи лет назад, когда здесь впервые высадился Двоехвост.

Ноль целых, ноль десятых.

Успех следовало немедленно закрепить. Техники, занимавшиеся барьерами, поспешили освидетельствовать ранее отключённые ими же защитные установки. К счастью, они были смонтированы в самом безопасном месте Диска – в его толще, под основанием центральной пирамиды – и потому практически не пострадали. Инженеры немедленно активировали все восемь имеющихся сдоёв защиты и приступили к восстановлению покалеченного в битве оборудования.

Восстановили.

Закрепились.

А закрепившись, задумались. Вернее, задумался Киб.

Допустим, они выполнили первое пожелание республиканцев. Черепаха обрела своих законных хозяев. И что дальше?

Бесплатный сыр бывает известно где. Пусть даже Черепаха и не была бесплатной – полсотни потерянных вольным братством кораблей с экипажами не допускали мысли о подарке. И всё же…

Республика явно чего-то хотела от братства, предоставляя ему Черепаху. Правительство, правда, пока вело себя достаточно сдержанно, не выставляя никаких требований, но Киб был настороже, каждую минуту ожидая какой-то ловушки.

Она не заставила себя долго ждать.

Ловушкой это предложение не было. Всего лишь обычное требование подтверждения протекции. В смысле – нападать только на корабли противника, не трогая при этом республиканские и имперцев. Короче, очередные рамки поведения, соблюдая которые, можно было даже получить некоторое поощрение, а в идеале и полное прощение прошлых грехов.

Те, кто ещё буквально вчера были простыми бандитами, подлежащими безусловному искоренению, ныне получили статус борцов за правое (неважно, какое именно) дело. Осталось только вести себя в рамках приличия.

Подумав ещё немного, братство не отказалось. Прощение грехов за отказ от атаки на некоторые объекты представлялось им не такой уж большой ценой. Тем более что подобный опыт у них уже имелся.

А уж безнаказанно пострелять по противникам республики, да ещё с возможностью получить за это орден и груз противника в придачу – совсем хорошо. Чем братство и занималось на протяжении десятков лет несколько затянувшегося конфликта.

Толком он так и не закончился, даже с капитуляцией лиги. Тайные стычки в пространстве и Запределье происходили и будут происходить всегда. Как правило, нападающий об этом не распространяется из осторожности, а жертва – вследствие полного истребления. Или наоборот – как кому повезёт.

Не будучи дураком, Киб в общих чертах представлял себе подобное развитие событий. Использовать братство как наёмников республика не решалась, как, впрочем, и её предшественники, а вот в качестве нейтрального диверсионного корпуса – сколько угодно, тем более что братство и само не было против. Но Киб продолжал терпеливо ждать, когда же республика потребует проценты за возвращение Черепахи.

И спустя двадцать лет дождался. В один прекрасный час в резиденцию Киба вошёл пожилой кристалинский каменный ящер с небольшим чемоданчиком, скромно представившись исполнителем высшей воли республиканского командования. Вслед за чем раскрыл чемоданчик.

Там оказался кристалл пси-записи. С простым и недвусмысленным предложением президента для местных жителей. О том, чтобы девяносто процентов всей прибыли Черепахи отныне перечислялись в государственный бюджет. Взамен – всё те же условия. Не трогать республику с империей, зато полная свобода грабежа и прочей незаконной деятельности.

Киб вежливо просмотрел запись. Выразил посланнику на словах свою полную солидарность с идеями президента и всех, кто ныне с ним. Заявил о полной верности и прочих достоинствах честного братства. А когда посланник попросил для подтверждения чистоты намерений заверить документ своей пси-матрицей, Киб не отказался и от этого. В знак чего тут же приложил к голове кристалл. Тот сверкнул радужным светом и тут же погас, подтверждая правдивость сказанного Кибом и фиксируя его согласие с предложением президента.

Каменный ящер бережно спрятал кристалл и, не задерживаясь, покинул Черепаху.

Киб внимательно проследил за ним. Убедившись, что посол направился именно на Дондилон, Киб немедля собрал капитанов лучших кораблей Черепахи и, вкратце обрисовав ситуацию, выдал предложение, скорее звучавшее как приказ – атаковать шесть пограничных миров республики. Не скрываясь, а наоборот, при полном параде, так, чтобы все знали – работала именно Черепаха, а не какие-то там вульгарные последыши уравнителей.

И одновременно отдал команду техникам максимально усилить оборонительные рубежи Черепахи, дабы ни один посторонний корабль не мог до неё добраться.

Спустя полмесяца, как и следовало ожидать, в окрестностях Черепахи обнаружился Четвёртый флот республики. С недвусмысленным намерением уничтожить бандитское гнездо вероломных предателей.

Уничтожение не удалось. Техники постарались на славу, в рекордно короткий срок изготовив ещё один внешний барьер, эффективно очищавший неприятельские корабли от экипажей, так, что к пятому барьеру, задерживающему неживую материю, прилипла дюжина дохлых республиканских уничтожителей, потерявших ход и управление.

Командующий флотом выслал ещё десяток автоматических кораблей, надеясь на более успешный исход операции.

Эти остановились у третьего барьера, с полностью вышедшей из строя аппаратурой.

Атака захлебнулась.

На десятый час осады с Черепахи в направлении флагманского корабля республиканцев стартовал маленький транспортный шаттл. Орудия флота тут же нацелились на него, ожидая приказа открыть огонь. Но приказа не последовало. Вместо этого шаттл был аккуратно доставлен к адмиралу.

После осторожного осмотра на нём обнаружилось лишь автоматическое устройство вирт-связи, на все попытки техников активировать его отвечавшее односложно: «Подать сюда командующего».

Командующий флотом не был трусом. В конце концов, если враг не сдаётся и не хочет уничтожаться, возможно, стоит с ним поговорить. Авось окажется полезным.

И командующий выполнил желание отправителей шаттла.

После недолгой процедуры идентификации, выразившейся во взрывном диалоге с устройством, командующий, удалив из шаттла своих телохранителей, наконец остался один на один с устройством.

Оно прокашлялось и значительно поинтересовалось:

– Ну что, Протоморф, будешь ещё в драку лезть?

Командующий чуть не задохнулся, от удивления, попытавшись дышать жабрами в газообразной атмосфере шаттла вместо искусственного лёгкого.

– Энолло, ты, что ли? – неуверенно произнёс командующий.

– А кто ж тебя ещё по имени осмелится назвать? – поинтересовалось устройство. – Я это, друг мой любезный. Говори, чего надо?

– Сам знаешь чего, – устало произнёс командующий. – Запределье от вашего присутствия очистить.

– За что ж так грубо? – невинно поинтересовался собеседник.

– За всё хорошее, – отозвался командующий. – Нечего было договор нарушать.

– А кто нарушал? – удивилось устройство. – Или ты не знаешь, что пси-подпись киборга с механически восстановленным мозгом не является юридически полноправной?

– Я-то знаю, – буркнул Протоморф, – да откуда ж этому крокодилу галечному такие мелочи известны?

– А потому не вякай и не приставай к мирным бандитам! – немедленно отозвалось устройство. – Незнание не есть оправдание! Не очистишь ты Запределье, не надейся! Так и передай президенту своему.

– У меня приказ… – угрюмо ответил командующий.

– А у меня заказ, – весело отозвался передатчик. На шестьдесят кораблей высшей защиты. Треть я уже получил, осталось ещё немного. Так что, будешь продолжать атаковать или разойдёмся по старой дружбе?

– Да я, может, и разошёлся бы, – ответил командующий, – но приказ… Старый я уже!!! – неожиданно заорал он. Отдыха законного хочу!

– Отдыха он хочет, – буркнуло устройство. – Старый… А о молодых ты подумал, старый? – поинтересовался Энолло Киб. – Полтыщи солдат с комсоставом как коллапсар сглотнул, не считая роботов твоих бойцовых. Они что, о старости не думали?

– Работа у них такая – не думать, – ответил командующий.

– Ну а у меня другая работа, – отозвался Киб. – Как раз думать, и много. Пусть даже и металлическими мозгами. Короче, передай своему президенту, чтоб он о девяноста процентах прибыли забыл и больше таких гадостей не предлагал. Моё последнее слово – пятьдесят. Иначе и от твоей эскадры, и от тебя лично даже запредельских призраков не останется. Это я как старый приятель говорю, а не как бандит какой. Понял?

– Понял… – мрачно согласился Протоморф. – Надеюсь, это правда?

– Стану я сокурснику врать! – отозвался Киб. – Забирай эскадру и уматывай. Республика своё получит, можешь не сомневаться. За исключением нашей прибыли с шести пограничных миров. Это как компенсация останется. А в остальном можешь положиться на честность Энолло. Или сомневаешься?

– Ни разу! – отозвался адмирал.

– Ну, тогда конец связи, – ответил Киб. – И кстати, рекомендую побыстрее убраться с шаттла. Через двадцать ударов сердца он начнёт разлагаться со всем содержимым. Не хочу, чтоб вам в клешни наши технологии попадали. Ну, пока…

Ухмыляющаяся рожа Киба сменилась большими цифрами обратного отсчёта.

Поняв, что ему здесь делать нечего, адмирал со всей возможной скоростью направился к выходу.

Отойдя на безопасное расстояние, он обернулся к стоящему в приёмном ангаре кораблику.

Тот тихо таял на глазах. Через упомянутый промежуток времени ангар был пуст, не считая нескольких высших флотских чинов во главе с адмиралом.

– Что он вам сказал, господин адмирал? – осторожно поинтересовался его первый заместитель.

– Что мы все идиоты! – рявкнул командующий.

После чего развернулся и на негнущихся ногах отправился в свою каюту. До прибытия на Дондилон он ни разу не вышел оттуда, отдавая приказы и принимая отчёты только по корабельной связи.

Когда эскадра вернулась в порт приписки, командующий немедленно отправился на приём к президенту. Пробыл он там недолго, буквально несколько минут. После чего вышел оттуда с непроницаемым видом, поднялся на борт флагмана и, переодевшись в гражданское, вышел в город.

Больше никто его не встречал. О дальнейшей судьбе командующего ходили разные слухи – от тихого самоубийства в комнатке третьесортного борделя до ухода на обеспеченную пенсию в отдалённой части галактики и примыкания к вольному братству. История столь же загадочная, как и последние дни Лебаллина Второго. Был адмирал – и сгинул…

Правительство республики, скрипя зубами, согласилось с предложением Киба. Во всяком случае, карательных экспедиций больше не появлялось. Как и торговых. Черепаху предоставили самой себе – дескать, делайте что хотите, только налог платите аккуратно и в срок. Для этого президентский кабинет направил туда группу региональных представителей по контролю поступающих средств.

Группа успешно прижилась на Черепахе, добросовестно выполняя возложенную на неё функцию, и полностью отказывалась покидать это гостеприимное место, несмотря на самые лестные предложения из метрополии. Судя по всему, их материальное положение по прибытии на Черепаху несколько улучшилось…

Придя к такому более-менее спокойному равновесию, обитатели Черепахи не стали заниматься дополнительным поиском новых территорий, оставив для себя лишь несколько суперэкранированных планетоидов в Средневетви, на которых проходили отбор желающие обосноваться на Черепахе. Этакие конторы, где претендентам необходимо было пройти массу самых придирчивых тестов.

Помня все предыдущие неурядицы, Черепаха не желала их повторения. Глядишь, во второй раз захватят и обратно не отдадут, поэтому нужно было максимально обезопасить себя от неподходящих элементов типа имперско-регулярских диверсантов, стремившихся под видом простых честных бандитов пробраться на Черепаху сквозь её барьеры. Технология их преодоления до сих пор оставалась (и остаётся) неизвестной остальной обитаемой части галактики, а блоки доступа на пиратских кораблях при угрозе попадания корабля в чужие руки самоуничтожаются первыми. Так что от повторной экспансии Черепаха себя обезопасила.

И потянулись спокойные дни. Наркоторговля, контрабанда, товары и ресурсы с запретных миров, эскорты и карательные экспедиции – всё в рамках умеренной законности. Ну и, разумеется, старое доброе каперство, просто чтобы не терять формы.

А в остальном – нормальная жизнь эпохи накопления капитала, затянувшейся в отдельно взятой галактике.

Такой была Черепаха, когда туда прибыл «Сияющий Оргазм» с находящимися на борту двумя землянами.

Косых выбрался из кресла-проектора и с наслаждением потянулся.

Он, конечно, мог бы воспользоваться услугой местной пси-информационной сети, немедленно закачав в себя всю историю Черепахи, а заодно и краткий имперский исторический курс, но по старой человеческой привычке предпочёл обычную видеоэкскурсию.

Кристаллозапись длилась часов десять. Дядя Вася, решив не вдаваться в подробности, обратился только к основным событиям, связанным с Черепахой, пропуская всякую мелочь, типа процесса борьбы за власть среди местного населения, мелких пограничных стычек и прочих стихийных бедствий. Но даже такой урезанный объём информации занял в видеорежиме целый рабочий день с хвостиком.

Впрочем, о работе сейчас не думалось совершенно. Да и незачем было. Моряк сошёл на берег, охотник вернулся с холмов.

А что делает всякий нормальный моряк, космонавт, охотник и пират, вернувшийся из похода?

Разумеется, ищет развлечений.

Вспомнив о первом дне своего пребывания на Черепахе, дядя Вася передёрнулся. Пытаясь отогнать бурлящие воспоминания, он плотнее запахнул халат и подошёл к окну своих апартаментов, желая отвлечься от ненужных эмоций.

Собственно, это было даже не окно. Прозрачная стена, завешенная на время видеосеанса.

Косых подошёл к ней и отдёрнул старомодную бархатистую штору.

Диск с высоты птичьего полёта. Зрелище потрясающее.

Метрополис.

Невообразимое скопище причудливых сверкающих конструкций – скелеты гигантских радиолярий с прорастающими сквозь них извивающимися транспортными магистралями, полупрозрачные трубчатые заводские конструкции, стеклометаллические игольчатые пирамиды центральной части Диска и бескрайние пространства посадочных площадок на его краях, окаймлённые бесформенными серыми коробками громадных складов, кажущимися отсюда не больше спичечного коробка, хотя каждый их них имел в высоту не менее километра, а многие – и того больше.

И корабли, корабли, корабли… Косых попытался высмотреть стоящий где-то там «Сияющий Оргазм», но вскоре бросил это бесполезное занятие. Слишком много было их там.

Память вновь вернула его к первым часам приземления…