© Потапов Г.В., 2018

© ООО «ТД Алгоритм», 2018

Название Эфиопия происходит от греческого слова Айтьопия, что означает «страна людей с обожжёнными (солнцем) лицами». Источником происхождения Эфиопии является Южная Аравия или так называемая Счастливая Аравия (Аравия Феликс), откуда в I тысячелетии до нашей эры на Африканский континент начали переселяться колонисты. Видимо, они происходили из южноаравийских государств Саба, Маин, Катабана и Хадрамаут, которые в это время находились в периоде политического, экономического и культурного расцвета. Доисламские арабы смешались в Африке с кушитскими народами. Долгое время арабские колонии на африканском побережье Красного моря жили в полном единстве с государствами Южной Аравии. Они принесли с собой свой язык, письменность, социальную организацию, религию, культурные и художественные традиции.

Период с V века до нашей эры и приблизительно до I века нашей эры явился временем, когда эти колонии укрепились организационно и экономически. Сабейские надписи, обнаруженные в Африке, показывают тождество цивилизаций, существовавших тогда на западном и восточном берегах Красного моря. В надписях, обнаруженных в Мэкэле, упоминается титул «мукарриб», который носили и правители южноаравийского государства Саба. Хорошо известный в Аравии бог Алмаках, изображавшийся в виде быка, бытовал и в Африке. В Агаме обнаружен посвящённый ему алтарь, а в Хаулти Мэлазо – его храм. В Йеха имеются храм, алтари, фрагменты скульптурных стел и монументальных надписей. Все они сделаны по канонам южноарабского искусства. Сохранились и некоторые названия населённых пунктов, перенесённые из Аравии, например Сэрае.

Приблизительно в I веке нашей эры на территории современной Северной Эфиопии уже существовала самостоятельная провинция колонистов из Счастливой Аравии. К этому времени произошло смешение пришлого семитского населения с местным кушитским. Также произошло слияние местной культуры с завезённой. Причём арабская, благодаря своему более высокому уровню, играла главенствующую роль.

В этот период начался процесс образования новой этнической общности и обретения ей независимости от южноарабских государств. Статуэтки бога Алмакаха теперь уже не являлись точными копиями сабейских. Их сменил характерный для Эфиопии горбатый бык. Сабейские надписи постепенно вытеснялись эфиопскими на языке геэз, который был в родстве с сабейским, но сформировался уже в Африке.

Правители в африканских государствах отказались от титула «мукарриб», вместо него они стали именовать себя «ныгусэ нэгэст» – «властитель властителей», или «царь царей». В начале нашей эры был основан город Аксум, и в нём была размещена резиденция ныгусэ нэгэст. С этого времени существует государство Аксум. Период с I по IV век нашей эры, называемый дохристианским периодом Аксума, характеризуется ростом экономического и политического значения государства и расцветом культуры.

Дохристианский период истории Аксума отличается от предшествующего сабейского периода новыми чертами. Это организационное упрочение государства, территориальное расширение Аксумского государства, расцвет торговли, укрепление авторитета правителей Аксума.

В первые века нашей эры страны бассейна Красного моря находились под сильным влиянием эллинизма. Государство Аксум также испытало на себе это влияние. Обнаруженные в Абба-Панталевоне греческие памятники свидетельствуют о распространении греческой культуры в Аксуме. Греческие путешественники, посещавшие Аксум, утверждали в своих описаниях, что правители Аксума свободно говорили по-гречески и были поклонниками эллинистической культуры.

Приблизительно к III веку нашей эры Аксум укрепился политически и экономически. Правитель Аксума Сембритэс получал дань из Мероэ и Сомали, устраивал походы против государств Южной Аравии. Торговля Аксума уже тогда достигала Индии, а в аксумской керамике того времени прослеживается римское влияние.

Аксумский обелиск, IV век нашей эры. Гравюра 1884 года

В Аксуме в период его могущества уже имелось оригинальное искусство. Кроме знаменитых аксумских надгробных стел, имелись скульптуры и барельефы. В III веке правители Аксума начали чеканить собственные золотые и серебряные монеты с надписями на греческом языке, реже на языке геэз. На монетах изображался такой же, как на аксумских стелах, сабейский символ – шар, вписанный в полумесяц.

Принято делить дохристианский период Аксума на две части. Первая охватывает I–III века, когда была основана резиденция ныгусэ нэгэст в Аксуме и расширилась территория государства в юго-западном направлении. В этот период были налажены межконтинентальные торговые связи и заложены основы аксумской культуры и архитектуры, а Аксум испытывал греческое и римское влияния. Вторая часть – с III века до середины IV века. Это было время расцвета могущества Аксума: чеканка собственных золотых и серебряных монет, развитие искусства и архитектуры и попытки вмешательства в дела южноаравийских государств.

Широкие связи с Восточным Средиземноморьем стали причиной принятия Аксумом христианства. Оно произошло в IV веке, во время правления Эзаны, занимавшего аксумский трон в период наивысшего могущества Аксума. От этого времени сохранилось несколько стел, на которых Эзана описал ряд своих завоеваний на языках геэз и греческом. На этих стелах рассказано об аксумских военных походах вглубь Африканского континента, вплоть до реки Нил. Но, кроме повествований о походах, в этих надписях отразилось принятие Аксумом христианства.

Начало надписи, описывающей завоевание и переселение на другие земли народа беджа, начинается так: «Эзана, царь Аксума… царь царей, сын бога Махрема, никогда врагами не побеждённый…». Такое начало свидетельствует, что в это время царь Эзана был ещё последователем пантеистической религии, принесённой переселенцами из Южной Аравии. Но уже в надписи, рассказывающей о походе войск царя Эзаны против Нобы (Нубии), введена другая формула: «Силою господа небес, победоносного на небесах и на земле, властителя всего сущего… Силою господа небес, который был милостив ко мне и который царит вечно и непобедимо! Да не выступит против меня ни один неприятель, да не сможет он преследовать меня – пусть так будет волей всеобъемлющего бога». Эта надпись сделана уже после принятия христианства. Христианский период истории Аксума длился с IV по IX век.

Вероятно, причины принятия христианства следует искать в интересах правителей Аксума. Как было принято христианство в Аксуме, неизвестно. Однако вероятно, что принятие христианства – религии богатых и влиятельных византийских купцов, часто посещавших Эфиопию, религии монофизитской, следовательно способствовавшей централизации власти, – представлялось правителям Аксума выгодным политически и экономически.

В эфиопских святцах, так называемом Синаксаре, содержащем жизнеописания святых, есть житие аббы («отца») Сэламы, крестившего царя Аксума и ставшего первым епископом: «Этот день является днём поминовения крестителя и главы патриаршества Эфиопии, святого отца аббы Сэламы, который почил в этот день.

А вот его деяния: Меропий, великий мудрец, прибыл из Греции, влекомый желанием увидеть Эфиопию. Ему сопутствовали два ученика – его родственники Фрументий и Эдезий… Корабль пристал к берегам страны Агази (Эфиопии); и Меропий увидел все чудеса, о которых прежде лелеял мечты в своём сердце, а когда уже собирался возвратиться на родину, то напали на него враги. Они убили его и его товарищей. Остались в живых только два мальчика. Туземцы взяли их в неволю, обучили военному искусству и преподнесли в дар царю Аксума – Элла-Алада. Царь назначил Эдезия хранителем казны, а Фрументия блюстителем закона и писцом Аксума. Вскоре потом царь умер, оставив вдову с малолетним сыном. На троне воцарился Элла-Асгуагуа. А Эдезий и Фрументий воспитали ребёнка, прививая ему веру Христову. Они построили для него часовню, куда водили и других детей, обучая их пению псалмов и гимнов.

Когда же наследник престола вырос, они обратились к нему с просьбой позволить им вернуться на родину. Эдезий отправился в Тир навестить семью, Фрументий – в Александрию, к только что ставшему патриархом аббе Афанасию. Он рассказал Афанасию обо всём, что с ними произошло, и поведал о том, что в стране Агази верят в господа нашего Иисуса Христа, но нет в той стране ни священников, ни епископов. Услышав всё это, Афанасий назначил его епископом Эфиопии и отправил с большими почестями… И он всюду восславлял мир бога нашего Иисуса Христа, и поэтому его стали называть абба Сэлама – Отец мира».

Поскольку христианство в Эфиопии монофизитское, следует считать время его принятия после Халкидонского собора (451 год). Монофизиты считают природу Христа единой и божественной, в противовес догмату о двух сущностях Христа – божественной и человеческой. Монофизитскими были с VI века армянская, сирийская, коптская, эфиопская и нубийская церкви.

В VI веке Аксум энергично вмешивался в дела Аравии. В период царствования Калеба (называемого также Элла-Ацбыха) Аксум при поддержке флота восточноримского императора Юстина I захватил Химьяритское государство в Южной Аравии. Предлогом для военных экспедиций Аксума были преследования христиан Южной Аравии правителем Зу-Нувасом, принявшим иудаизм. Кровавая резня христиан в Награне произошла, видимо, в 524 году, через год после первого неудачного похода аксумских войск. Однако Калеб после поражения предпринял новый поход, и этот поход в 525 году завершился полной победой Аксума. Очень скоро правитель завоёванной Саны Абрыха попытался получить независимость от Аксума, соглашаясь только платить дань Калебу.

В 570 году состоялся поход йеменцев против Мекки под командованием Абрыхи. Он собирался разрушить Каабу, увезти её святыни и сделать Сану религиозным центром Аравии. В походе принимали участие аксумские войска, которые вели с собой боевого слона – животное, ранее невиданное в Аравии. Этот слон, поразивший воображение арабов, и явился причиной того, что год похода йеменцев и аксумитов на Мекку получил название «год Слона».

Войско Абрыхи было настолько велико, что курайшиты не решились защищать Мекку и при подходе его к городу, захватив женщин и детей, отошли в окрестные горы. Но тут в войсках йеменцев и аксумитов началась эпидемия оспы, и они отступили. Кроме того, как раз в 570 году в Йемене был высажен крупный иранский десант, быстро разгромивший войска Аксума и его местных союзников и на несколько десятилетий установивший господство Ирана в Южной Аравии.

Слоны христианина Абрыхи атакуют Каабу. Птицы спасают святыню. «Книга чудес века». Вероятно XVII или XVIII век. Университет Сент-Эндрюс, Шотландия

Как Восточная Римская империя, так и Аксум были заинтересованы в том, чтобы сдержать расширение влияния Ирана на Аравийском полуострове, где проходил торговый путь, связывавший Средиземноморье с Индийским океаном. В этой борьбе между Византией и Эраншахром за «дорогу благовоний» победителем вышел Иран. Союзник же Восточной Римской империи, Аксум, утратив прежние позиции в Южной Аравии и контроль над красноморским торговым путём, оказался лишён важного источника своего процветания.

После образования в VII веке Арабского халифата мусульмане стали контролировать торговый путь, связывающий Средиземное море с Индийским океаном. На рубеже VII–VIII веков мусульмане захватили острова Дахлак и стали господствовать над заливом Массауа. Этим был нанесён решающий удар аксумскому государству.

С конца VI века начался упадок Аксума. Лишённому выхода к морю Аксуму осталось только южное направление для экспансии. Начиная с VI века аксумские правители чеканили только бронзовые монеты вместо золотых и серебряных периода процветания. В слоях, относящихся ко времени после середины VIII века, совсем не обнаруживаются аксумские монеты. В период с конца VIII века и до начала X века прежняя столица, Аксум, была совершенно заброшена.

В аксумском государстве произошло ослабление центральной власти и рост внутренних беспорядков. Прежнее население страны, оттесняемое от побережья, перемещалось на юг, неся с собой вглубь Африки свою цивилизацию, язык и свою религию – христианство. Ассимилируя местное население и его культуру, аксумиты повторяли процесс, который ранее происходил при переселении в Африку выходцев из Южной Аравии. В этом процессе смешения народов и сформировалась эфиопская цивилизация и её культура.

Принятие христианства Аксумом повлияло на развитие эфиопской литературы. В V–VII веках в Аксуме с греческого языка были переведены многие религиозные тексты. На язык геэз была переведена библия, христологические трактаты, каноническое право, апокалиптические сочинения, много апокрифов, ряд которых считается в Эфиопии каноническими («Книга Эноха», «Книга юбилеев»).

Несмотря на то что государство Аксум прекратило существование, оно осталось в национальной традиции исторической колыбелью Эфиопии. Епископ Аксума имел особое звание – ныбурэ ыд («рукоположенный») – и пользовался большим влиянием.

Что происходило в Аксуме в VIII–X веках, неизвестно. Есть лишь легенды и предания. Одна из этих легенд гласит: в незапамятные времена прибыло в Эфиопию множество иудейских священнослужителей, которые обратили народ в веру Ветхого завета и бога Яхве. Они породнились с местными племенами и жили так до появления Фрументия – аббы Сэламы, который обратил аксумитов в христианство. Те, кто не принял новую веру, были изгнаны из страны. Изгнанные расселились в Сымене, Уогэре, Уолькайте и Ласте, где их стали называть фалаша («странники»). В Сымене фалаша обжились и выбрали себе царя Гедеуона. У этого царя была дочь по имени Юдит или Эстер. Некий христианский правитель из Бугыны в Ласте по имени Зэра-Яыкоб, увидя её, сразу взял оную в жёны, не зная, что она фалаша. Под влиянием этой Юдит Зэра-Яыкоб перешёл в иудаизм и сменил имя на Сэломон.

Как раз в то время (вторая четверть X века) умер царь Аксума Дэгнажэн, и трон унаследовал его малолетний сын Анбэса-Ыддым. Узнав об этом, Юдит собрала войско из жителей Сымена и Ласты и повела его на завоевание Аксума. Аксумские князья, спасая царя, бежали из Тигре в Шоа, а троном овладела жестокая и ненавидящая христиан Юдит. Её кровавое правление, во время которого сжигались церкви и разрушались аксумские памятники, продолжалось 40 лет. После смерти Юдит на трон в Аксуме вернулся радостно принятый народом Тигре Анбэса-Ыддым, царствовавший 20 лет. Жители Ласты и Сымена восстали против Дыль-Нэада, сына Анбэсы-Ыддыма. Дыль-Нэад, как и его отец, бежал в Шоа, а на севере власть перешла в руки правителя Ласты Тэкле-Хайманота, основателя новой династии – династии Загуйе.

Подлинных документов того времени не сохранилось. Есть лишь одно упоминание в «Истории александрийских патриархов» о письме эфиопского царя к христианскому царю Нубии, в котором эфиопский правитель просил нубийского помочь в том, чтобы александрийский патриарх прислал быстрее нового абунэ, так как царица народа бени-хамуйах внезапными набегами опустошает страну, сжигает церкви, преследует христиан и царь не в состоянии один остановить это нашествие, угрожающее полным уничтожением христианской веры.

Жители Аксума – это семитские переселенцы из Южной Аравии, смешавшиеся с кушитским населением. Язык племени агазьян, геэз, был языком аксумского двора, а позднее, до середины XIX века, он оставался языком учёных, религиозной и светской литературы. На геэз ведутся и литургии. Но в Эфиопии были и другие семитские народы. Это прежде всего народ амхара, живший в Шоа, Годжаме и Бэгемдыре, и народ тиграй – на севере Эфиопии.

К местному кушитскому населению относятся беджа и агау. Историческим центром кушитов считается Ласта. К группе агау относится народ фалаша. Сами себя они считают потомками израильтян, некогда переселившихся в Эфиопию.

Приблизительно в конце X века государство вновь объединилось под властью христианских правителей. Но теперь власть захватили представители народности агау из Ласты, откуда происходит новая правящая династия – Загуйе.

Каким именно образом Загуйе пришли к власти, неизвестно. На этот счёт есть только легенды. Одна из них выше приводилась. Согласно другой, у правителя Аксума, Дыль-Нэада, была дочь Мэсобэ-Уорк, которую отец скрывал от мира, боясь предсказания, что будет лишён власти будущим внуком. Но вот один военачальник полюбил Мэсобэ-Уорк, похитил её, и оба они бежали в Ласту. Дыль-Нэад выступил с войском, однако был разбит и погиб. А трон занял этот военачальник Тэкле-Хайманот – основатель династии Загуйе.

Царь Лалибэла. Фреска XIII века

Другая легенда повествует, что Дыль-Нэад бросил свою дочь в море, когда услышал предсказание, что через неё лишится власти. Её спас и воспитал Тэкле-Хайманот, а когда она выросла, женился на ней. Дыль-Нэад, заподозрив измену Тэкле-Хайманота, выступил против него, но в битве погиб. А Тэкле-Хайманот занял престол и основал династию Загуйе.

Цари династии Загуйе продолжали считать христианство своей опорой во внутренней и внешней политике. Несколько правителей этой династии имели титул «кыддус» – святой. Самым известным правителем династии Загуйе был в конце XII – начале XIII века царь Лалибэла. О его чудесном детстве и благочестивой молодости в «Синаксаре» написано так:

«Это день поминовения целомудренного и благословенного, посвящённого в тайну небес Лалибэлы – царя Эфиопии. С самого рождения родители воспитывали его в богобоязни. А когда он вырос, то царь – его старший брат – услышал предсказание, что Лалибэла овладеет троном и царством. Обуял царя гнев, и потребовал он к себе брата. Прибыл Лалибэла и стал перед царём, который стал его обвинять, а затем приказал сечь с 9 часов утра до 3 часов дня. После чего снова вызвал к себе брата, а когда тот стал перед ним, то изумились царь и его солдаты, не видя никаких следов наказания. Ибо охранял его ангел Господень. “Прости меня, брат, за то, что я сделал с тобой”, – сказал Лалибэле царь, и тогда воцарились мир и согласие между братьями».

Далее житие рассказывает, что Лалибэла, когда занял престол, щедро одарил бедных и нуждающихся, а в честь бога построил 11 церквей, не похожих одна на другую.

Церковный ансамбль Лалибэлы. Аэрофотоснимок 1965 года

Действительно, Лалибэла прославился постройкой знаменитых монолитных церквей Эфиопии. Вырубленные в скалах, эти церкви в те времена были вершиной архитектуры. Этот церковный ансамбль находится в городе, носящем имя Лалибэлы (бывший город Роха).

Строились эти церкви методом вырубания в скалах сверху вниз наружных стен. А затем вырубался интерьер, включая колонны, арки и алтари. Вырубленные из единого монолита, церкви выглядят так, будто построены из отдельных камней. Всё в них, включая детали, тщательно вырезано из камня, причём имитируются своды, деревянные связи и наличники, тяги и другое.

Самый большой и великолепный собор Лалибэлы – Мэдхане-Алем (храм Спасителя) – имеет такие размеры: длина 33,7 метра, ширина 23,7 метра, высота 11 метров. Именно здесь находится камень, на котором, по преданию, сам Христос благословил Лалибэлу, и здесь же якобы похоронен архитектор всего ансамбля Сиди-Мэскэль.

Кроме Мэдхане-Алем в комплекс входят церкви: Бет-Марйам, Бет-Мэскэль, Бет-Дэнагыль, Бет-Гийоргис, Бет-Эммануэль, Бет-Меркуриос, Бет-Габриэль-Рафаэль, Абба-Либанос, Бет-Голгофа (в ней находится могила императора Лалибэлы). Архитектура и декор церквей Лалибэлы свидетельствуют о бесспорном продолжении аксумского стиля. То есть период правления ластенской династии Загуйе можно считать историческим продолжением прежней аксумской государственности и культуры.

Лалибэла был последним могущественным правителем династии Загуйе. После него трон занял, вероятно, его племянник Нэакуто-Леаб. К тому времени (XIII век) усилились конфликты внутри самой династии Загуйе. Так, сын Лалибэлы Йитбарэк претендовал на престол, занятый его двоюродным братом Нэакуто-Леабом. Знать Ласты разделилась на два боровшихся за власть лагеря. Но сохранились об этом только легенды.

В одной из них говорится следующее: в царствование Нэакуто-Леаба в Шоа жил Йикуно-Амлак, потомок в девятом колене Дэль-Нэада, последнего правителя Аксума. Отец Йикуно-Амлака, боясь за жизнь сына, которой угрожали правители Ласты, отдал его на воспитание в монастырь святого Стефания, что на острове озера Хайк, поручив заботу о нём знаменитому монаху аббе Ийесусу-Моа. Однажды в монастырь святого Стефания прибыл абба Тэкле-Хайманот, основатель монастыря Дэбрэ-Асбо в Шоа, имевший особые заслуги перед церковью, поскольку он успешно обратил в христианство народ Шоа – амхара.

Оба священнослужителя – видные деятели того времени – пришли к согласию, что ввиду близкого и опасного соседства Ласты будет лучше, если подрастающий Йикуно-Амлак покинет монастырь на озере Хайк, чтобы вместе с Тэкле-Хайманотом отправиться в Шоа. Там абба Тэкле-Хайманот познакомил Йикуно-Амлака со знатью областей Шоа и Йифат. После чего Йикуно-Амлак, оставаясь неузнанным, появился при дворе в Ласте, где познакомился с придворным церемониалом.

Тем временем абба Тэкле-Хайманот, вознамерившись возвести на престол Йикуно-Амлака, распространял среди знати мнение об узурпаторском характере власти представителей рода Загуйе, происходящих из народа Ласты агау. В то время как жив потомок прежних правителей, законный наследник престола, представитель древней династии. Тэкле-Хайманот даже явился ко двору и заявил Нэакуто-Леабу, что эфиопский трон принадлежит не ему. И Нэакуто-Леаб – богобоязненный царь, – опасаясь, как бы слова аббы Тэкле-Хайманота не принесли несчастья, согласился, чтобы после его смерти власть перешла в руки Йикуно-Амлака.

Далее легенды повествуют двояко. По одной Нэакуто-Леаб пожелал передать трон Йикуно-Амлаку, чтобы он не достался двоюродному брату Йитбарэку. По другой народ в Ласте восстал против царя, и, когда Йикуно-Амлак также выступил против него с армией из Шоа, войска Нэакуто-Леаба предали его и отказались сражаться. Тогда Йикуно-Амлак убил укрывшегося в соборе святого Кирилла Нэакуто-Леаба и сел на трон предков.

Все эти версии повторяют тезис о поддержке, оказанной Йикуно-Амлаку духовенством и монахами, особенно аббой Ийесусом-Моа из Хайка, аббой Тэкле-Хайманотом из Шоа, аббой Йоханнысом из Дэбрэ-Дамо, аксумским ныбурэ ыд и главой эфиопской церкви абунэ Керлосом (Кириллом). Таким образом, на троне Эфиопии воссели правители, считавшиеся наследниками аксумской династии. Одновременно с концом правления династии из народа агау центр Эфиопии вновь передвинулся из Ласты на юг – в Шоа.

Новому повелителю Эфиопии удалось получить власть благодаря сильной поддержке христианского духовенства. В обмен на это Йикуно-Амлак заключил с духовенством договор, передававший в собственность церкви третью часть земель в Эфиопии. Очевидно, что владение третью имущества страны сильно укрепило экономическое положение церкви. С этого времени церковь не менее, чем императорская власть, была заинтересована в расширении границ империи и христианизации покоряемых народов. В рамках этого договора Йикуно-Амлак признал за эфиопским духовенством право на два государственных поста: ычэге и акабе сэат.

Высокое значение должности ычэге, главы эфиопских монахов, формально выражалось, в частности, в том, что этот сановник во время придворных торжеств сидел по правую руку от императора. Акабе сэат обладал правом разрешать религиозные споры в эфиопской церкви и издавать юридические постановления, а также составлять распорядок дня при дворе императора.

В эфиопской традиции год заключения договора Йикуно-Амлака с церковью называется «годом священного союза». Договор был заключён незадолго до коронации Йикуно-Амлака в 1270 году. В год священного союза сан ычэге получил Тэкле-Хайманот из монастыря Дэбре-Асбо в Шоа, а пост акабе сэата занял Ийесус-Моа из монастыря святого Стефания с озера Хайк.

1270 год – год священного союза – открыл в истории Эфиопии новый период, когда всё большую роль в судьбе страны стал играть народ амхара из Шоа. Несмотря на то, что в Эфиопии часто менялось соотношение политических сил, что страна населена различными этническими группами, что её горный рельеф благоприятствовал возникновению сепаратистских движений, в Эфиопии возникла довольно сильная политическая и культурная традиция, которая объединяла эфиопское государство в течение многих веков. Эта традиция состояла в объединении более или менее самостоятельных правителей, знатных родов и феодалов под властью императора – ныгусэ нэгэст, или «царя царей».

Абба Ийесус-Моа. Миниатюра из Евангелия. 1280 год

Год священного союза был важным моментом в истории формирования эфиопского государства. Он открыл период экономической и политической взаимозависимости государства и церкви. В рамках этой взаимозависимости в начале XIV века была создана и записана аксумским ныбурэ ыд Йисхаком на языке геэз легенда о древнем происхождении новой династии.

В этой легенде был использован взятый из библии рассказ о царе Соломоне и царице Савской. Эта легенда обосновывала бесспорное и исключительное право на занятие трона потомков Йикуно-Амлака, который якобы вёл своё происхождение по прямой линии от Менелика I, легендарного сына царицы из государства Саба и Соломона.

Именно тогда была написана книга «Кыбрэ нэгэст», то есть «Слава царей», одно из наиболее популярных в Эфиопии на протяжении веков произведений, игравшее важную политическую и культурную роль в истории страны. Политическую, потому что эта усилиями двора и духовенства широко разрекламированная легенда гласит, что жители Эфиопии являются потомками избранного народа, а её правители принадлежат к Соломоновой династии, основатель которой – божий избранник.

Таким образом, с одной стороны, легенда о царице Савской и царе Соломоне стала отличным инструментом легитимации правящей династии, с другой стороны, внушая народу его избранность, она явилась важным инструментом централизации и унификации Эфиопской империи. Формальным выражением роли, которую «Кыбрэ нэгэст» играла в политической истории Эфиопии, является факт изображения на печатях некоторых эфиопских императоров надписи: «Победил лев из колена Иудова».

«Кыбрэ нэгэст» сыграла также значительную роль в культуре Эфиопии, не раз становясь источником вдохновения при создании различных произведений и оказывая влияние на развитие эфиопской литературы.

О времени правления Йикуно-Амлака (правил в 1270–1285 годах) почти ничего не известно. Ясно только, что он сделал центром государства округ Тэгулет (в северном Шоа) и стремился к укреплению центральной власти. Легенды сообщают также содержание договора между Йикуно-Амлаком и Нэакуто-Леабом. Содержание этого договора говорит о том, что хотя правители Ласты потеряли господствующие позиции в государстве, однако у них ещё имелись достаточные силы, чтобы оставаться независимыми, продиктовав новому императору ряд выгодных для них условий, которые сохранялись в течение длительного времени. Условия эти были таковы:

1) Нэакуто-Леаб сохраняет до конца жизни право на престол и титул правителя Эфиопии;

2) после перехода трона к Йикуно-Амлаку власть в Ласте останется у правителей из династии Загуйе;

3) правитель Эфиопии будет восседать на золотом троне, а правитель Ласты – на серебряном, и у него будет право только на серебряные регалии власти;

4) ластенские феодалы не будут обязаны платить дань правителю Эфиопии и подчиняться его приказам;

5) правитель Эфиопии при встрече с правителем Ласты будет приветствовать его и почитать как брата.

В эпоху правления династии Загуйе и периода «священного союза» эфиопское государство располагалось в горных, северных и центральных районах Эфиопского нагорья, называемых Центральным массивом. А экспансия ислама шла в юго-восточном направлении, заключая в кольцо расположенное в горах христианское государство. К началу XI века рядом с Эфиопией, вероятно, существовало какое-то объединение исламских государств, во главе которого стояла правительница Бадит бинт Майя. В последующие века на юго-восточных границах Эфиопии сложились враждебные по отношению к христианской империи мусульманские султанаты. В этническом отношении эти султанаты населяли в основном местные семитоязычные народности (адари, аргобба, гураге и другие).

В отличие от эфиопского христианского государства, отличавшегося организационным единством, основанном на политическом институте императорской власти, которой формально или фактически подчинялись правители областей и феодалы, в исламских султанатах не было центральной власти. Отдельные султанаты боролись друг с другом, и если один из них одерживал победу над другими, то его господство выражалось не в стремлении распространить на остальных свою власть, утвердив её как единственную, а в сохранении доминирующего положения. Поэтому между отдельными султанатами и эмиратами постоянно велась междоусобная борьба.

Мусульманские пленные перед императором Йикуно-Амлаком. XVIII век

Конфликты между христианской империей и мусульманскими султанатами являются важной составной частью истории Эфиопии. Мусульмане в этом конфликте стремились к тому, чтобы блокировать расположенную в горах Эфиопскую империю и отрезать её от богатых товарами стран – тех стран, чьи территории были удобны для прокладывания караванных путей, связывавших горные районы Центрального массива с морским побережьем.

Враждебность обоих противников неизбежно усугублялась принадлежностью их к различным культурам. Жители Эфиопии были связаны с культурой стран бассейна Средиземного моря, а жители мусульманских султанатов и эмиратов – с исламизированными странами Азии и Африки.

В XIII веке Шоанский султанат занимал ведущее положение среди других мусульманских государств этого района Африки. Он находился в юго-восточных районах провинции Шоа, северная часть которой (Тэгулет) была центром Эфиопской империи в период правления Йикуно-Амлака. В Шоанском султанате правила династия Махджуми, которая вела своё происхождение из Мекки.

Очень мало известно об отношениях между Йикуно-Амлаком и султаном Шоа. Однако известно, что непрерывная борьба между султанатами не раз заставляла султанов спасаться при императорском дворе Эфиопии и искать там убежища и поддержки в борьбе с соперниками. Так, свергнутый в результате борьбы за власть, бушевавшей внутри династии Махджуми, султан Дильмаррах-ибн-Мальзаррах, побеждённый Дильгамисом, искал помощи и убежища у Йикуно-Амлака, ко двору которого он прибыл в 1279 году.

Во второй половине XIII века наиболее значительным было соперничество за господство между династией Махджуми из Шоанского султаната и династией Уоласма из султаната Йифат. Шоанский султанат, бывший ранее гегемоном среди исламских государств этого региона, ослабленный внутренней борьбой за трон, а также набегами из Йифата, самые крупные из которых происходили в 1277 и 1280 годах, уступил своё господствующее положение султанату Йифат, и произошло это летом 1285 года.

Следует учитывать, что народы, жившие на юге и востоке по соседству с Эфиопской империей, стремившейся к расширению своих владений за их счёт, видя в султанатах опору против империи, переходили в ислам, увеличивая таким образом силы мусульман. Поэтому кроме султаната Йифат, игравшего ведущую роль, к исламским областям в это время принадлежали также Адал, Доуаро, Бали, Хадья и Фэтэгар.

Император Ягбыа-Цыйон (слева) со своими войсками в битве против султана Адала. XV век

В период правления Йикуно-Амлака, вследствие столкновений между султанатами, угроза Эфиопской империи с их стороны была слабой. После смерти Йикуно-Амлака в 1285 году на престоле воссел его сын Ягбыа-Цыйон (он же Сэломон I). Он занимал трон до 1294 года, и о его правлении известно лишь то, что он старался поддерживать добрососедские отношения с мусульманским Египтом и близлежащими султанатами. При нём абунэ Тэкле-Хайманот обратил в христианство народ Ыннарии.

После смерти Ягбыа-Цыйона пять его сыновей – Цынфэ-Арыд, Хызбэ-Ассэггыд, Кыдмэ-Ассэггыд, Жан-Ассэггыд и Бахыр-Ассэггыд – занимали трон последовательно по одному году. Эти императоры были известны слабостью, и за время их правления значительно укрепилось положение султаната Йифат и соседнего с ним султаната Адал.

После сыновей Ягбыа-Цыйона в 1299 году престол Эфиопской империи занял второй сын Йикуно-Амлака – Уыддым-Арыд. О его правлении, продолжавшемся до 1314 года, нет никаких сведений.

В 1314 году к власти в Эфиопской империи пришёл молодой и энергичный император Амдэ-Цыйон («Столп Сиона»), взявший тронное имя Гэбрэ-Мэскэль («Слуга Креста»). К этому времени христианская церковь в Эфиопии превратилась в сильнейшую организацию в империи. Император являлся владельцем всей страны, кроме земель, принадлежавших церкви. А в её владении находилась треть территории государства. Эфиопское духовенство постоянно обогащалось как вследствие распространения христианской веры и охвата влиянием церкви новых областей, так и благодаря дарам императоров и знати.

В то время в Эфиопии существовали три значительные группы духовенства, соперничающие между собой. Одну группу составляли монахи с островов на озере Хайк. У них была привилегия на занятие должности акабэ сэата, и таким образом они могли непосредственно влиять на решения императора. Другой группой были монахи из монастыря Дэбрэ-Асбо в Шоа. В их распоряжении находилась должность ычэге, благодаря чему они имели возможность управлять всем монашеством Эфиопской империи.

В начале XIV века должность ычэге занимал Филипос (Филипп). Вместе с тогдашним абунэ Яыкобом и двенадцатью проповедниками он занимался, как повествуют эфиопские предания, проповедью евангелия по примеру апостолов. При нём монахи из Дэбрэ-Асбо сумели значительно расширить своё влияние и увеличить размеры собственности. Они основывали новые монастыри в Дамоте на Голубом Ниле, в Аруси недалеко от озера Звай, в Ыннарии, Бульге, Борэне, Морэте, Мэрабэте, Фэтэгаре и других местах.

Третью группу возглавлял монастырь Дэбрэ-Либанос, расположенный на севере области Хам. Передаваемая эфиопскими источниками история основания этого монастыря такова: очень давно в Эфиопию прибыл монах абба Мэтаы, называемый также Либанос. Он основал в Тигре несколько монастырей, среди которых самым знаменитым был названный его именем монастырь Дэбрэ-Либанос в Хаме, в округе Шимэзанна.

Сначала великий император из династии Загуйе Лалибэла, потом Йикуно-Амлак из Соломоновой династии, а затем и император Амдэ-Цыйон I укрепили положение этого монастыря многочисленными земельными пожалованиями. Разумеется, при монастыре Дэбрэ-Либанос был водный источник, освящённый Либаносом и обладавший якобы поэтому чудесными лечебными свойствами. Слава об этом источнике привлекала желающих исцелиться, а наплыв страждущих ещё больше обогащал монастырь.

В начале правления Амдэ-Цыйона I до ычэге Филипоса и абунэ Яыкоба дошли сведения, что молодой император находится в связи со своей матерью. В императорскую резиденцию в Тэгулете отправились Яыкоб, Филипос, а также благочестивый и учёный монах абба Анореуос (Гонорий), чтобы лично разобраться в фактах. Хотя Амдэ-Цыйон I утверждал, что мачеха, а не мать является его наложницей, суровый абба Анореуос строго обругал императора.

До сих пор сохранявший спокойствие император разгневался и приказал высечь розгами дерзкого монаха. По Тэгулету разнеслась весть о небывалом событии – телесном наказании духовного лица. Вечером в городе вспыхнул пожар. Придворные стали обвинять монахов в мстительности, монахи же громко заявляли, что это божье наказание за бесчестье, нанесённое благочестивому Анореуосу. В ответ Амдэ-Цыйон I приказал сурово наказать всех монахов из Дэбрэ-Асбо. Одних отправили в ссылку, других в заточение. Ычэге Филипос был изгнан в Гышен, другие монахи – в Тигре, Дэмбию и Бэгемдыр.

Рассеянные по всей империи монахи из Дэбрэ-Асбо, приверженцы толка тоуахдо, стали закладывать монастыри на островах озера Тана, в Уолдэбба западнее Аксума, в Эррере и так далее. Результатом императорского наказания было широкое распространение тоуахдо из Дэбрэ-Асбо по всей Эфиопской империи.

В начале XIV века Эфиопия переживала период внутренней стабилизации, экономического развития и расцвета культуры. Кроме «Кыбрэ нэгэст» («Слава царей»), тогда же была написана книга «Сырыатэ Мэнгыст» («Правила царства»).

«Сырыатэ Мэнгыст» – это собрание правил придворных церемоний, описание степеней и званий знати, судей, священников и различных учреждений. В этой книге записаны церемониалы, обязательные при коронации, венчании, погребении и так далее, права церковных и светских трибуналов, их процедуры и полномочия и тому подобное.

Известно, что редактирование «Сырыатэ Мэнгэст» производилось при Амдэ-Цыйоне I. В период его правления была учреждена должность историографа – цэхафе тыызаза («записывающего приказы»). Сначала на эту должность назначались только аззажи благородного происхождения, но затем она превратилась в специальное придворное звание.

Усилия императора Амдэ-Цыйона I по централизации власти встретили вооружённое сопротивление на севере Эфиопии, в том числе со стороны фалаша. Около 1320 года император Амдэ-Цыйон I подавил там восстание во главе с Ябикой-Ыгзиы. Центром мятежа были округа Амба-Сэнэйти и Бихат. Император после победы над мятежниками «даровал» правителю округа Амба-Сэнэйти титул «правитель обезьян», показав этим, что считает мятежников недостойными человеческого имени. Однако гораздо более последовательно против императорской власти бунтовали фалаша в Сымен, Уогэре и Дэмбии.

После победы в борьбе за гегемонию в 1285 году султаната Йифат и правившей там династии Уоласма наступил период усиления исламских султанатов. Таким образом, начало процесса внутреннего упрочения султанатов и консолидация Эфиопской империи совпали во времени, приходясь на начало XIV века. Внутреннее укрепление сопровождалось стремлением к расширению своих территорий и подчинению себе богатых окраин. В этих условиях вооружённое столкновение между исламскими султанатами и христианской Эфиопской империей было неизбежно.

В 1328 году возник вооружённый конфликт, непосредственной причиной которого был захват султаном Йифата Хакк-ад-Дином I возвращавшихся из Каира послов императора Амдэ-Цыйона I и их истязание пытками. В первом столкновении Амдэ-Цыйон одержал победу, завершившуюся пленением Хакк-ад-Дина. Император назначил султаном Йифата брата пленника – Сабр-ад-Дина. Однако Сабр-ад-Дин не был верен императору и начал партизанскую войну, вторгаясь в пограничные районы Эфиопии – Дамот, Фэтэгар, Тэгулет, – достигая даже центральных областей: Амхары и Годжама. Здесь войска Сабр-ад-Дина устроили резню христиан, сжигали церкви и монастыри и в захваченных округах назначали верных себе правителей.

Солдаты эфиопской армии. Гравюра 1886 года

Амдэ-Цыйон I, готовясь к очередному походу, направил к Сабр-ад-Дину посольство с письмом: «Верно ли то, что я слышал о тебе, или нет? Сжёг ли ты церковь божию? Умертвил ли ты христиан, а оставшихся увёл ли в плен и обратил к своему закону?.. Разве ты не знаешь, что я заключил в тюрьму и сделал своим слугой твоего брата Хакк-ад-Дина? Разве ты не знаешь также, что я убил племянника твоего Дэрадэра? И с тобой я также поступлю, низложу тебя с престола твоего и погублю тебя, и, если ты убил десять христиан, я убью у тебя тысячу, если ты убил сто, я убью у тебя десять тысяч».

Ответ Сабр-ад-Дина не замедлил последовать. Он был таков: «Я не приду к тебе и не стану перед тобой, а если ты придёшь ко мне, я не испугаюсь, ибо у меня войска больше, чем у тебя. И оно сражается мечами, ножами, на конях, луками, копьями, щитами, железными палицами, стрелами. Если хочешь – приходи ко мне, путь длинен, а если нет, я приду и буду воевать с тобой!».

Сначала Амдэ-Цыйон I выступил против Амэно – правителя, союзного с Йифатом округа Хадья. Он легко разбил его и заставил послать Сабр-ад-Дину ложное известие о том, будто бы Амэно разгромил армию Амдэ-Цыйона, благодаря чему путь для вторжения в Эфиопскую империю свободен. Обманутый и обманувшийся Сабр-ад-Дин разделил свои войска на три армии и каждую из них послал по разным маршрутам на завоевание Эфиопии.

Амдэ-Цыйон I, ослабив таким способом главные силы противника, выслал вперёд без обоза небольшие, но воинственные и закалённые в боях свои самые верные отряды, называвшиеся «Гиены императора», а за ними двинулся сам со всей своей армией. «Гиены императора», опытные в стремительных маршах и боях, сумели задержать войска Сабр-ад-Дина до прибытия основных сил императорской армии. В 1331 году произошла решительная битва. Мусульманская армия потерпела сокрушительное поражение. Сабр-ад-Дин едва спасся бегством. Эфиопские войска праздновали победу, радуясь богатым трофеям – драгоценным камням, ценному оружию и одежде, – а также красоте захваченных невольниц.

Но и после этой битвы император Амдэ-Цыйон I вынужден был продолжать военные походы. В северных районах Эфиопии взбунтовался народ фалаша в округах Бэгемдыр, Сымен, Уогэра, Цэгэде и других. И на юге нельзя было считать борьбу с мусульманами законченной. Прежде всего потому, что правитель Доуаро, Хайдэра, оказал поддержку побеждённому султану Йифата.

Амдэ-Цыйон I разделил свою армию на две части. Конные и пешие полки из Дамота, Сэкэльта, Гондэра и Хадья, которые особенно прославились в последней битве, император послал против фалаша под командованием Цэга-Крыстоса. Сам же во главе остальной части армии выступил против Доуаро. Здесь он одержал новую блестящую победу, увенчанную захватом в плен главных мусульманских правителей – Сабр-ад-Дина и Хайдэра.

Победой в Доуаро Амдэ-Цыйон I обеспечил на какое-то время превосходство Эфиопской империи над мусульманскими султанатами. Он расширил границы империи, включив в состав Эфиопии Мэнз, Зэга, частично Йифат до реки Аваш. Правителем мусульманских округов император назначил Джемаль-ад-Дина, брата прежних султанов Йифата. На короткое время на юго-восточной границе Эфиопской империи наступил мир.

В тридцатых годах XIV века война между Эфиопской империей и исламскими султанатами велась постоянно с большей или меньшей интенсивностью. Через несколько лет после поражения в 1331 году опять окрепла коалиция мусульманских государств. Правда, султанат Йифат был ослаблен в области военных сил и урезан территориально, но стали усиливаться исламизированная страна Адал, а также Мора, распространившие своё влияние от Доуаро и Фэтэгара до Индийского океана.

Джемаль-ад-Дин, султан покорённого Йифата, назначенный Амдэ-Цыйоном I, также не собирался сохранять верность императору «неверных»-христиан. Поэтому тридцатые годы прошли в бесконечных боях и походах. Не раз мусульманские войска окружали небольшие эфиопские отряды. Ибо армия императора была вынуждена сражаться на два фронта: против мусульман на юге и против фалаша и других мятежных народов на севере Эфиопской империи.

Часто самому Амдэ-Цыйону I приходилось спасаться бегством под покровом ночи. Иногда оба противника, истощённые длительным взаимным кровопролитием, заключали кратковременные соглашения и перемирия.

Однажды император Амдэ-Цыйон I зашёл вглубь неприятельской территории и разбил лагерь на берегу реки Яс. Мусульманские полководцы также собрали свои войска и отправились, чтобы разбить армию «неверных» насара. Вскоре эфиопские конные дозоры доложили о приближении многочисленного мусульманского войска, «сила которого равна дождю и ветру во время бури». По стечению обстоятельств в этот самый день над лагерем императорских войск пронеслась чудовищная буря, поразившая всех и подорвавшая дух уже ослабленных голодом и лишениями солдат. Тогда Амдэ-Цыйон I приказал своим вестникам обратиться к воинам: «Не бойтесь и не ужасайтесь, народ христианский, видя дождь и бурю, – это знамение божье, что мы ниспровергнем неверных». Этим обращением император сумел «укрепить своих воинов и не допустить в них страха». Атака мусульманской армии была отбита.

Так прошло много месяцев, в течение которых император Амдэ-Цыйон I вместе со своими воинами, не зная отдыха и не откладывая меча, постоянно сражался и продвигался вперёд. Наконец он достиг страны Адал, став первым христианским императором, ступившим на её землю. Армия шла вперёд по неизвестной стране, «камни этой земли как шипы, а люди её ходили на руках; ноги их вверху, а головы – внизу, и бегали они на руках, а не на ногах». Тут придворный хроникёр изрядно приврал. Видимо, он сам в походе не участвовал.

Император со своими войсками сражался днями и ночами. Амдэ-Цыйон I далеко углубился в полупустынные районы Адала, движимый, вероятно, желанием окончательно решить проблему мусульманских вторжений на юго-восточных границах, так как султанаты собирались создать новую коалицию, в которую также вошли бы и прибрежные территории в окрестностях Зейлы. Мусульманская сторона, которая рассчитывала на помощь Йемена, собирала силы.

Правитель страны Адал, Салех, решил привлечь на свою сторону Джемаль-ад-Дина. Амдэ-Цыйон I в этой ситуации спешил разбить мусульманские войска, до того как они соединятся. Салех же стремился к объединению сил исламских государств, чтобы уничтожить удалившуюся от Эфиопии армию императора. Свои планы Салех изложил султану Йифата, предоставив ему выбор: оставаться верноподданным вассалом Амдэ-Цыйона I или завоевать независимость. Хроника пишет об этом так:

«Мир тебе и мир величеству твоему. Послушай совета моего и внемли слову моему: вот царь христиан идёт по тесному пути, где ему не пройти. Ты же выбери себе одно из двух: давать ему подать и дары или нет. Если ты хочешь давать ему дары, продай свою жену и детей и всё, что есть у тебя; если ты так поступишь, как не поступали твои отцы, бывшие перед тобой, ты не избавишь от рабства своего потомства и потомства твоего дома вовеки. Ныне же реши своим умом, что делать. Собери войско, сражающееся мечом, луком, со щитом, копьями, деревянными пиками, палицами из железа. И я приду с войском из всадников и пеших, и мы окружим его со всех сторон и всецело, и погубим сразу, и не оставим никого из них».

Четыре месяца собиралось мусульманское войско. Однако, когда правитель страны Адал увидел многочисленность своей армии, он, не желая ни с кем делить предстоящие трофеи, решил сам атаковать армию императора, не ожидая подхода войск Джемаль-ад-Дина из Йифата.

Амдэ-Цыйон I, готовя к бою отряды из Амхара, Шоа, Годжама и Дамота, приказал украсить серебром и золотом конные и пешие полки, чтобы солнечные лучи, отражаясь в доспехах, своим блеском слепили противника. Но, когда подошла мусульманская армия, Амдэ-Цыйон I лежал в шатре, мучимый уже неделю приступом тяжёлой лихорадки. Однако по сигналу труб, возвестивших о начале сражения, император поднялся с ложа, но упал, не имея сил стоять на ногах.

Обе жены, особенно императрица Жан-Мэнгэса, умоляли его остаться в шатре: «Неужели, господин наш, ты пойдёшь на войну? Разве может твоя нога бежать, как прежде, когда была здорова? И рука твоя разве способна натягивать лук, брать щит и копьё? Есть ли у тебя сила воссесть на коня?..». Амдэ-Цыйон ответил им: «Неужели я умру женской смертью? Не умру я смертью женщин, ибо знаю смерть мужей – борцов».

И, преодолевая слабость, Амдэ-Цыйон I отправился на битву. Сражение продолжалось очень долго и завершилось грандиозной резнёй мусульманской армии. А у императора, когда он вернулся в шатёр, сообщает летописец, пришлось силой отрывать от руки меч, так приклеила его к ладони неприятельская кровь.

Битва, которая произошла приблизительно в 1335 году, окончательно закрепила превосходство Амдэ-Цыйона I над мусульманскими султанатами, сохранявшееся вплоть до конца его правления. А умер император Амдэ-Цыйон I в 1344 году.

Сын и наследник Амдэ-Цыйона I Сэйфэ-Арыд (правил в 1344–1372 годах), называвшийся также Ныуайе-Крыстос, начал своё царствование борьбой с династией Уоласма в султанате Йифат. Он победил и посадил в тюрьму султана Али (сына побеждённого Амдэ-Цыйоном I султана Сабр-ад-Дина). На пост султана Йифата Сэйфэ-Арыд назначил сына Али – Ахмеда-Харб-Арада. Однако через некоторое время император Сэйфэ-Арыд помиловал Али и даровал ему свободу. С этого момента в династии Уоласма началась борьба за трон сначала между отцом и сыном, а затем и между другими претендентами на престол. Эти междоусобные столкновения обеспечивали на какое-то время мир на границе Эфиопской империи. Более того, император Сэйфэ-Арыд оказывал военную помощь то одному, то другому претенденту на власть, стараясь использовать внутренние столкновения в Йифате, ослаблявшие опасного врага Эфиопской империи. В конце концов султаном Йифата стал Хакк-ад-Дин II, внук султана Али.

История правления преемника Сэйфэ-Арыда – императора Ныуайе-Марьяма (1372–1382) – совсем неизвестна. Можно только предполагать, что и этому императору в течение своего десятилетнего царствования приходилось бороться с мусульманскими султанатами.

Сменивший Ныуайе-Марьяма император Давид I (правил в 1382–1411 годах) одержал победу в сражении над султаном Йифата Хакк-ад-Дином II, погибшим в бою в 1386 году. Несмотря на эту победу, война продолжалась с ещё большим ожесточением. Преемник Хакк-ад-Дина II султан Саад-ад-Дин поднял на борьбу с христианской Эфиопской империей все силы местных мусульман, начав священную войну – «джихад», в которой вместе с армией сражалось и население. Но и эта война завершилась успешно для императорских войск.

Тем временем внутри Эфиопии во второй половине XIV века возросло значение монастырей толка и устава Евстахия (Аустатеуоса). Монахи этого устава почитались духовными наследниками знаменитого аббы Мэтаы (Либаноса). Евстахиевская секта, возникшая в Гэральта, постепенно проникла в районы к северу от Аксума. Наиболее важным и знаменитым в истории Эфиопии монастырём устава Евстахия стал Дэбрэ-Бизэн. Благодаря очень выгодному расположению этого монастыря (рядом с современной Асмэрой) под его контролем находился торговый путь, связывавший Массауа и Дыбаруа. Одновременно он был крепостью на северной границе Эфиопской империи. С начала своего существования Дэбрэ-Бизэн прославился борьбой, которую он вёл с мусульманами побережья.

Духовенство Эфиопии. Гравюра 1886 года

Основателем Дэбрэ-Бизэна был абба Филипос (1319–1403), ученик Евстахия. Именно абба Филипос сделал монастыри устава Евстахия сильнейшими на севере Эфиопии. Монахи этого устава считали, что своим значением они также обязаны крупным земельным пожалованиям императора Давида I.

В период правления Давида I столкновения внутри эфиопской церкви приобрели важное политическое значение. Абба Филипос из Дэбрэ-Бизэна, несмотря на поддержку императора, был обвинён акабэ сэатом Сэрэкой-Бырханом в ереси. Вплоть до смерти этого акабэ сэата абба Филипос оставался узником монастыря на озере Хайк. По окончании срока заключения абба Филипос проводил не пресекавшуюся императором Давидом I деятельность по основанию новых монастырей и укреплению позиций монахов Евстахиевского устава.

Император Давид I, находившийся под серьёзным влиянием монахов, воспользовавшись предоставленным правом проезда по дорогам мусульманских стран, организовал большое паломничество в Иерусалим, участники которого привезли оттуда реликвию «креста Христова». Император добился этого права на мирных переговорах с Египтом.

Воспользовавшись набожностью императора, монахи решили свергнуть его с трона. Однажды Давид I решил спросить о своей судьбе монахов и пустынников «островов и пещер», которые умели предсказывать будущее. Они посоветовали императору отречься от престола и передать трон сыну Теодросу. Предсказание должны были подтвердить влиятельные при дворе монахи с озера Хайк. Давид I, отдавая себе отчёт в том, что игнорирование прорицания вызовет открытый конфликт с духовенством, отрёкся от престола в 1411 году, а в 1413 году он погиб в результате несчастного случая. Бывшего императора Давида I похоронили на острове Дэга озера Тана.

О времени правления императора Теодроса I нет почти никаких сведений. Известно только, что Теодрос I расторг договор «года священного союза», устанавливавший принадлежность церкви одной трети территории Эфиопской империи. Император Теодрос I считал, что такое большое богатство должно служить народу, и начал делить между бедными церковное имущество. В 1414 году император Теодрос I неожиданно скончался. Вполне вероятно, что «святые отцы» из эфиопской церкви помогли ему это сделать с помощью какого-нибудь зелья. Теодрос I был похоронен в Мэрабэте.

На трон взошёл брат Теодроса император Йисхак. При нём в эфиопской церкви ещё больше увеличилось число толков и сект. Но этот воинственный император основное время проводил в военных походах. Султан Йифата Саад-ад-Дин, разбитый императором Йисхаком, умер на одном из островов недалеко от Зейлы. Оставшиеся в живых сыновья Саад-ад-Дина продолжили борьбу с христианской империей. Опираясь, как и их предшественники, на поддержку Йемена, Зейлы и Адена, они вели партизанскую войну. Постоянным набегам мусульман из Адала подвергались пограничные районы Эфиопской империи. А иногда мусульманские отряды проникали далеко вглубь Эфиопии. Они разрушали всё на своём пути, жгли деревни, церкви и монастыри. В 1424 году Мансур, один из сыновей Саад-ад-Дина, оказался в плену у императора Йисхака. Его брат Джемаль-ад-Дин продолжил войну, постоянно нападая на территорию империи, иногда в своих походах достигая даже реки Аббай (Голубой Нил).

Император Йисхак, который, кроме войн с султанами династии Уоласма, прославился и другими многочисленными походами, погиб в одном из сражений в августе 1429 года. После его смерти на престоле Эфиопской империи сменилось несколько императоров, о содержании царствования которых ничего неизвестно. Это императоры: Ындрыяс, 1429–1430; Тэкле-Марьям, 1430–1433; Сыруы-Ийесус, 1433; Амдэ-Ийесус, 1433–1434. Неизвестно даже, чем были вызваны частые смены императоров на престоле. То ли политическими интригами, в результате которых в своё время отрёкся от престола император Давид I и явно преждевременно скончался император Теодрос I. То ли какой-то эпидемией, во время которой умер император Амдэ-Ийесус.

В 1434 году на трон Эфиопской империи взошёл император Зэра-Яыкоб («Семя Иакова»). Его тронное имя – Куастантынос I (Константин). Зэра-Яыкоб родился в округе Фэтэгар. Его отцом был император Давид I, матерью – Ыгзиы-Кыбра. Детство и молодость он провёл на горе Амба-Гышен, где уже с XIII века члены императорских семей, фактические и потенциальные претенденты на трон, проводили долгие годы, а иногда и всю жизнь в ожидании своей очереди на занятие императорского престола. Как утверждает легенда, император Бахыр-Ассэгыд, имевший много братьев, пришёл к мысли заточить их всех вместе на вершине неприступной горы, чтобы обеспечить им жизнь, «лишённую политических забот».

Вероятно, с этого времени начало функционировать это единственное в Эфиопской империи учреждение. На плоской вершине недоступной горы принцам были созданы хорошие условия для жизни. У них имелись резиденции с богатыми библиотеками, где они могли в обществе церковных учёных вести дискуссии и постигать искусство стихосложения. Основным неудобством этой беззаботной жизни была усиленная охрана и отвесные склоны Амба-Гышен, делавшие побег практически невозможным. К тому же совершенно отсутствовали все связи с внешним миром.

Зэра-Яыкобу, заточённому в Амба-Гышен, пришлось долго ждать момента прихода к власти. На вершине горы он пережил правление трёх своих братьев и трёх племянников. Когда в 1434 году он оказался в императорском шатре, ему было 35 лет. То есть возраст достаточно зрелый, но не старый. К этому моменту у Зэра-Яыкоба уже была продумана концепция управления Эфиопской империей. Основными в ней были два тезиса: максимальное сосредоточение власти в руках императора и создание централизованной системы управления во всём государстве, а также расширение границ Эфиопии и усиление её позиций на севере. В течение тридцати четырёх лет своего правления Зэра-Яыкоб неукоснительно воплощал в жизнь свой план, преодолевая все препятствия, возводимые как светскими феодалами, так и духовными лицами.

Несмотря на долголетнюю изоляцию в Амба-Гышен, Зэра-Яыкоб прекрасно ориентировался во внутреннем положении империи. Он получил хорошее образование в области истории, религии и приобрёл глубокие познания об обычаях и традициях различных народов, населявших Эфиопию того времени. Всё это помогло императору в осуществлении его замыслов.

К осуществлению своих политических концепций Зэра-Яыкоб приступил сразу после того, как дорвался до императорского трона. Очевидно, что великий план объединения и централизации Эфиопской империи был реален только в том случае, если он совпадал с интересами какого-то социального слоя эфиопского общества. В Эфиопии того времени наилучшим союзником в деле установления абсолютной власти императора была церковь.

Сильная императорская власть была в интересах духовенства, так как позволяла ему сохранять значительное влияние. Светские же феодалы теряли при централизации власти самостоятельность и независимость, которой они пользовались в своих владениях и провинциях. Поэтому светская знать могла быть только противником планов императора Зэра-Яыкоба.

В XV веке эфиопская церковь представляла собой крупную и независимую экономическую величину и имела большое влияние в государственной администрации. Однако эфиопская церковь не была единой. Напротив, в её составе появлялось всё больше различных направлений и сект, которые боролись друг с другом, стремясь к исключительному влиянию в империи и подчинению себе всей церкви.

В политические планы Зэра-Яыкоба также входило укрепление позиций Эфиопской империи на севере с целью обеспечить стране выход к морю. Зэра-Яыкоб был первым правителем Соломоновой династии, происходившей из Шоа, то есть с юга, который думал не только об усилении родной провинции, но руководствовался интересами всей Эфиопии.

Житель провинции Шоа. Гравюра 1886 года

Плодородная провинция Шоа была больше заинтересована в соседних юго-восточных, в основном обращённых в ислам, областях, чем в расположенном далеко на севере побережье Красного моря. Соломонова династия, занимавшая эфиопский трон с XIII века, имела свою резиденцию в округе Тэгулет в провинции Шоа. Правители шоанской династии в разные периоды проводили либо южную политику, то есть политику, направленную на усиление провинции Шоа, либо северную политику, в основе которой лежало стремление получить выход к морю. В Соломоновой династии сторонники северной политики были немногочисленны, но именно к ним принадлежал Зэра-Яыкоб. Представители северной политики, обращаясь к исторической традиции аксумских времён, стремились к осуществлению идеи единой Эфиопии, к стиранию противоречий между провинциями, населёнными различными народностями. Император, который собирался проводить северную политику, сразу же заявлял об этом фактом совершения коронационной церемонии в старинном кафедральном соборе Цыйон (Сион) древней столицы Аксумского царства города Аксум.

Сразу после восшествия Зэра-Яыкоба на трон перед ним встала задача ликвидации внутренних противоречий в эфиопской церкви. На севере и на юге, в Тигре и в Шоа, господствовали две разные церковные группы. На юге монастырь Дэбрэ-Асбо был центром толка тоуахдо, на севере же монастырь Дэбрэ-Бизэн возглавлял монахов Евстахиевского устава. Император Давид I в своё время укрепил положение северной группы крупными земельными пожалованиями. Отличались обе группы трактовкой богословских догматов, и каждая стремилась к распространению своего толкования.

Император Зэра-Яыкоб, нуждавшийся для осуществления своих намерений в поддержке обеих этих групп духовенства, лично участвовал в решении их споров и улаживании множества противоречий в вопросах веры и литургии. Император ввёл для всей Эфиопии строгие религиозные правила, придерживаться которых обязаны были все эфиопские духовные лица под угрозой конфискации имущества в пользу местных управляющих, называемых шумами.

Эти догматико-литургические принципы были опубликованы в книгах, автором которых был сам император. Всего Зэра-Яыкоб написал три богословских трактата: «Книга Света», «Книга Рождества» и «Книга Троицы». Для народа Зэра-Яыкоб учредил обязательные церковные праздники: субботу, воскресенье; ежемесячные праздники Марии и Михаила и другие. Император издал предписания и о праздниках для священников, о строительстве церквей, размещении в них алтарей, о купели, которая должна была находиться снаружи церковного строения, и о многом другом. Он даже определял содержание проповедей, которые священнослужители должны были произносить в дни праздников.

Изданием этих правил, охватывавших как общие проблемы догматики, так и частные вопросы обрядности, Зэра-Яыкоб хотел превратить эфиопскую церковь в идеологически единую структуру. Однако для реализации этого замысла только законодательных мер было недостаточно. Зэра-Яыкоб располагал средствами, которые позволили ему ввести в практику эти правила, зачастую огорчительные для представителей разных толков духовенства.

Например, монахи толка тоуахдо праздновали воскресенье и отрицали необходимость празднования субботы. А монахи Евстахиевского устава праздновали субботу и отказывались праздновать воскресенье. Они спорили по этому вопросу между собой. А теперь они по распоряжению императора должны были праздновать и субботу, и воскресенье.

Средствами, которыми император заставил духовенство принять навязанный им устав, стали в руках Зэра-Яыкоба экономические и политические привилегии, возместившие духовенству его догматические и литургические уступки. Так, например, во время своего коронационного путешествия в Аксум в 1436 году Зэра-Яыкоб значительно усилил духовенство севера пожалованиями церквям, а также основал там несколько новых монастырей.

Усиление позиций северного клира было уравновешено почти одновременным обогащением южного клира – толка тоуахдо. На обратном пути из Аксума Зэра-Яыкоб заложил в округе Цэхая в провинции Амхара два монастыря – Мэканэ-Гол и Дэбрэ-Нэгодгуад, поселил там много монахов, пожаловал им земли. В монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад император приказал передать гроб с останками своего отца императора Давида I, чем значительно поднял престиж нового монастыря. После чего богатый во всех отношениях монастырь Зэра-Яыкоб передал представлявшему толк тоуахдо ычэге Ындрыясу.

А центральный монастырь толка тоуахдо, Дэбрэ-Асбо, император Зэра-Яыкоб вообще приказал переименовать в Дэбрэ-Либанос, то есть присвоил ему имя одного из наиболее известных в Эфиопии монахов, аббы Либаноса. Который не имел никакого отношения к шоанскому монастырю Дэбрэ-Асбо, а главное, монастырь Дэбрэ-Либанос, основанный аббой Либаносом, уже существовал в провинции Тигре.

Таким образом император Зэра-Яыкоб поддерживал равновесие между враждующими группами духовенства, привлекал их на свою сторону и умело использовал противоречия между ними для достижения своих целей. Строительство каждого нового монастыря было связано с земельными пожалованиями, а монастырские владения становились неприкосновенной собственностью духовенства и освобождались от всех налогов в пользу императора.

Монастыри, в которых находились останки императоров, получали дополнительные щедрые дары от царствующих особ. Поэтому понятно сопротивление, оказанное монахами острова Дэга, где был похоронен император Давид I, когда Зэра-Яыкоб забирал у них такой высокодоходный гроб. Понятна также экономическая и моральная выгода, которую приобрели монахи тоуахдо, получив так щедро всем обеспеченный монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад, который не был для них единственным императорским подарком. И наконец, понятно, что за такую цену вполне можно было пойти на уступки в вопросах догматики и обрядов.

Когда император Зэра-Яыкоб пришёл к власти, конфликт с мусульманскими султанатами не был урегулирован. Более того, исламизированные области Доуаро, Бали и Хадья опять вошли в коалицию с султанатами Йифат и Адал и, рассчитывая на помощь со стороны Йемена и Египта, готовились к новому столкновению с Эфиопской империей.

Эфиопский пеший воин.

Гравюра 1886 года

Сначала император Зэра-Яыкоб пытался разобщить союзников и заполучить для себя с помощью дипломатии приверженцев в мусульманском лагере. С этой целью он сам вступил в брак с сестрой Махико – гэрада области Хадья. Сверх того, Зэра-Яыкоб сделал её своей первой женой, в результате чего она стала императрицей. Но гэрад Махико всё равно отказался платить дань императору и вошёл в союз с другими мусульманскими правителями.

Несмотря на дипломатические усилия Зэра-Яыкоба, война снова стала неизбежной. Эфиопская империя и мусульманские султанаты собирали войска и готовились к генеральному сражению. Армии противников встретились в 1445 году в местности Ыгубба. В продолжавшейся несколько часов битве долго не происходило перелома в чью-либо сторону. Наконец гибель в сражении командующего мусульманских войск султана Ахмеда-Бэдлая, называвшегося в эфиопских источниках Арыуе-Бэдлай («Бэдлай-Чудовище»), решила исход битвы в пользу армии императора. Преследуемый императорскими войсками брат Бэдлая Хаыр-ад-Дин также погиб у реки Аваш. В 1445 году завершилась длившаяся почти сто лет война. Султанат Йифат перестал существовать. Местный исламский центр переместился в Адал. С этого времени там располагалась главная резиденция султанов династии Уоласма.

Император Зэра-Яыкоб, таким образом, отметил военный и политический успех битвы при Ыгуббе. День победы, 29 число каждого месяца, он повелел отмечать как всеобщий праздник для увековечивания победы христианской империи над её мусульманскими противниками. Тело убитого Бэдлая император Зэра-Яыкоб приказал четвертовать и части разослать правителям различных провинций в качестве знака предостережения.

Большую помощь в проведении политики унификации оказывала императору Зэра-Яыкобу группа церковных сановников во главе с акабэ сэатом Амха-Ийесусом. Интересы организованных групп духовенства совпадали с императорскими не только в имущественном отношении. Император Зэра-Яыкоб стремился к объединению эфиопской церкви и при этом хотел искоренить все местные культы и верования. Поэтому влиятельные монахи имели в то время неограниченные возможности для расправы с неугодными им людьми. Кровавые расправы вершила церковная инквизиция под руководством ычэге Ындрыяса и акабэ сэата Амха-Ийесуса.

Никто не был застрахован от интриг и доносов монахов. Донос влёк за собой или публичное наказание розгами обвинённого в ереси, или ссылку, или жестокие пытки, в результате которых жертва доноса зачастую лишалась носа и языка. Император калёным железом выжигал любой культ и любую другую не им установленную форму веры. На севере Эфиопии были кровавым образом уничтожены секты стефанитов (ыстифанос) и микаэлитов.

Почитатели богов Десака и Денно под угрозой конфискации имущества и публичного сечения розгами вынуждены были прекратить отправление своих старинных культов. Прощения не было никому. Никто не проверял, соответствует ли донос действительности, поэтому погибали все подряд: мужчины и женщины, дети, монахи и сами доносчики, ставшие жертвой доноса. Три известных доносчика тех времён – Зэра-Цыйон, Тэаука-Бырхан и Гэбрэ-Крыстос – никем не проверявшимися обвинениями погубили много монахов, чиновников и представителей знати, прежде чем сами были казнены. Возможно, что с помощью доносчиков церковные группы творили расправу над теми, кто стоял на их пути. При помощи системы доносов монахи держали народ, знать и остальное духовенство в постоянном страхе и создавали обстановку перманентного террора.

Чтобы сосредоточить власть в своих руках и ввести единую систему управления округами, Зэра-Яыкобу нужно было преодолеть сопротивление местных сановников и балаббатов, проживавших на местах и господствовавших в своих владениях практически независимо. Знатные роды из местного населения, разумеется, были связаны с обычаями, культами и традициями своих народностей и поэтому пользовались там властью и обладали авторитетом.

Такая независимость округов была причиной многочисленных заговоров и интриг против императора. Один из таких заговоров возглавлял зять Зэра-Яыкоба Амдэ-Мэскэль, занимавший пост битуоддэда, который делал его приближённым к императору лицом. По утверждению хроники, Амдэ-Мэскэль был инициатором «вероломных проектов, замыслов, о которых лучше не говорить вслух, достойных дьявольской, а не человеческой души». В заговоре участвовали монах Амха-Ийесус, ныбурэ ыд Ноб из монастыря Дэбрэ-Дамо, а также предшественник Амдэ-Мэскэля на посту битуоддэда Исаяс.

Обвинение Амдэ-Мэскэля в супружеской неверности было предлогом для начала процесса и осуждения заговорщиков. Только император точно знал место в провинции Амхара, куда был сослан его зять, которого на процессе против заговорщиков переименовали: вместо Амдэ-Мэскэль – «Столп Креста» – его стали называть позорным именем Амдэ-Сэйтан – «Столп Сатаны». Монах Амха-Ийесус и ныбурэ ыд Ноб, которому сменили имя на Кэбэро-Сэйтан – «Тамбурин Сатаны», – были сосланы в Гошыаро. Бывший битуоддэд Исаяс был отправлен к месту ссылки с надетым на шею большим железным ошейником.

Этот процесс стал началом реорганизации управления Эфиопской империей. Зэра-Яыкобом был проведён большой шум шыр («разжалован, назначен»), то есть перестановки сановников на придворных и провинциальных должностях. Император использовал представившийся ему случай, чтобы сразу по всей Эфиопии лишить власти и влияния неугодных ему местных балаббатов, шумов, мэсафынтов и мэкуаннынтов («князей»), то есть наиболее влиятельных представителей феодальной знати. Желая обеспечить везде строгий контроль, Зэра-Яыкоб важнейшие посты раздал своим детям, и прежде всего дочерям, опасаясь наследников-мужчин, которым он доверил менее ответственные должности.

Никогда в Эфиопской империи, ни до, ни после правления Зэра-Яыкоба, женщины не занимали так много государственных и придворных постов. Дочь императора Бырхан-Зэмэда, жена осуждённого битуоддэда Амдэ-Мэскэля (Амдэ-Сэйтана), была назначена на пост гыра битуоддэда, другая дочь Зэра-Яыкоба, Мэдхын-Зэмэда, получила должность кэнь битуоддэда. Во главе всех важнейших провинций империи вместо прежних правителей из местной родовой знати были назначены также дочери императора. В провинции Амхара управляла Амэтэ-Мэших, в Тигре – Дыль-Сэмра, в Годжаме – Ацнаф-Сэмра, в Шоа – Ром-Гэнэйела, в Бэгемдыре – Цэбэле-Марьям, в Йифате – Амэтэ-Гийоргис, в Анготе – Бахыр-Мэнгыса, в Гыддыме – Софья, в Гень – Ацнаф-Сзгзду, племянница императора. Другие должности получили сыновья Зэра-Яыкоба.

Однако этот необычный шум шыр не дал императору ожидавшегося укрепления его власти. В своём стремлении к единовластию принцы и принцессы не отличались от местных крупных феодалов. Поэтому вскоре был проведён следующий шум шыр, гораздо более жестокий и кровавый. Его проведению поспособствовали монахи толка тоуахдо.

Знаменитые эфиопские доносчики того времени – Зэра-Цыйон, Тэаука-Бырхан и Гэбрэ-Крыстос – обвинили принцев и принцесс в переходе в языческую веру и поддержке местных, искоренявшихся императором культов, особенно в почитании богов Десака и Денно. Доносчики предъявляли также «много других обвинений, которые были известны только царю; но открыто только то, что они поклонялись Десаку».

Доносы не остались без благосклонного внимания Зэра-Яыкоба. На многолюдном публичном собрании императорские сыновья и дочери, принцы Теодрос, Гэлаудеуос, Амдэ-Цыйон и Зэра-Абрэхам, принцессы Дыль-Сэмра и Ацнаф-Сэмра и многие другие на глазах собранного народа истекали кровью под ударами розог. Над перепуганной толпой, со страхом наблюдавшей за расправой над детьми императора, раздался голос самого Зэра-Яыкоба: «Смотрите, что сделали мы детям нашим. Мы не пощадили их, ибо они погрешили против бога. И ныне скажите и выскажитесь, достаточно ли этих пыток или мы должны прибавить ещё?». Среди собравшихся раздался плач: «Да не прибавляйте им никакого наказания, ибо они близки к смерти, господин наш, царь!».

Некоторые из детей императора умерли сразу же на месте казни, другие позднее скончались в мучениях. После разборок дел веры не выжил никто. Одновременно с императорскими детьми были подвергнуты смертельным пыткам ещё многие неизвестные нам люди, также оклеветанные доносчиками. Что все эти обвинения против членов императорской семьи были интригой ычэге Ындрыяса, можно только предполагать по последним словам умиравшего под пытками Зэра-Цыйона: «Смотрите, как пронзает меня огненным копьём абба Ындрыяс Дэбрэ-Либаносский!».

После неудачной попытки укрепить императорскую власть, опираясь на членов своей семьи, Зэра-Яыкоб прибег к другому методу. Он состоял в том, чтобы назначить на должности правителей провинций специально подобранных императором чиновников и присвоить им соответствующие титулы. Таким образом была предпринята попытка отстранить от власти местные феодальные роды, традиционно управлявшие округами.

Пример судилища, которое император устроил над собственными детьми, служил предостережением каждому, кто попытался бы выступить против власти Зэра-Яыкоба. Вновь назначенные правители провинций понимали, что в любой момент они могут потерять посты и титулы, присвоенные им волей императора. Поэтому они были больше заинтересованы в сохранении верности Зэра-Яыкобу, чем в участии в заговорах против своего повелителя.

Правители провинций Дамот, Годжам, Бэгемдыр, Тигре, Ангот, Гень, Йифат, Шоа, Кыдда и Гыддым получили титул рак масэре, правитель Доуаро – титул аурари, правители Джир, Гыббыр и Уодж – хегэно, правитель провинции Амхара – цэхафе лам, а провинции Фэтэгар – аззаж. В результате этого шум шыра все важнейшие должности в Эфиопской империи были заняты людьми, лично преданными императору и связанному с ним своими интересами.

Окончательный успех абсолютистской политике Зэра-Яыкоба обеспечили специальные военные отряды «шоа». Они посылались главным образом в пограничные районы терзаемой постоянными войнами Эфиопской империи. Полки «шоа» подчинялись только императору. Они получали во владение захваченные у врага округа и освобождались от платежей в пользу правителей провинций, выплачивая дань только императору. Следовательно, отряды «шоа» были заинтересованы как в сохранении верности императору, так и в завоевании и удержании пограничных округов для него.

Зэра-Яыкоб ещё больше укрепил экономическое положение и авторитет «шоа». После подавления бунта находившихся в Доуаро отрядов «шоа», которые вошли в сношения с силами мусульман, император закрепил за каждой провинцией и округом соответствующий полк «шоа», оберегавший интересы императора и только ему подчинявшийся.

Роспись церкви Ура-Кидане-Мехрет на озере Тана в наши дни

Подразделения «шоа» в каждом округе имели свои названия, так же как и те, наиболее надёжные, которые несли службу при дворе и являлись личной охраной императора. Зэра-Яыкоб, значительно увеличив численность, авторитет и привилегии отрядов «шоа», мог противопоставить их сепаратистам в лице традиционных феодальных родов, которых новая политика императора лишила части прежних привилегий.

Кроме отрядов «шоа», значение которых возросло во всей Эфиопии, император Зэра-Яыкоб, в соответствии со своей направленной на север политической концепцией, поднял ранг и значение не только духовенства в северной части империи, но и правителя приморских территорий. По императорскому повелению титул мэляке бахыр («приморский наместник») был изменён на бахыр нэгаш («царствующий в приморье»). Также по приказу императора объём власти бахыр нэгаша был увеличен. Ему были подчинены правители Шире, Сэрае и Бур. Таким образом, должность бахыр нэгаша превратилась в одну из важнейших в Эфиопской империи.

В период с 1434 года по 1454 год император Зэра-Яыкоб сумел осуществить все свои политические замыслы. Он подчинил себе земли на севере вплоть до побережья, с одной стороны, благодаря дарованию правителю этой провинции привилегий, намного превосходящих привилегии и права правителей других провинций, с другой стороны, благодаря упрочению позиций тамошнего духовенства. Зэра-Яыкоб объединил Эфиопскую империю путём учреждения централизованной системы управления и отстранения от власти представителей местных феодальных родов, стремившихся к сепаратизму. Император дал эфиопской церкви единую организацию и определил единую форму верования, одновременно укрепив с помощью церкви политическую и культурную общность народов, проживавших на территории Эфиопской империи. И в то же время Зэра-Яыкоб сумел победоносно закончить более чем вековую войну с мусульманскими султанатами, подтвердив превосходство Эфиопской империи знаменитой победой в битве при Ыгуббе в 1445 году.

Последние четырнадцать лет своего правления Зэра-Яыкоб поддерживал функционирование созданной им системы абсолютной императорской власти, почти совсем не покидая основанной в 1454 году резиденции в Дэбрэ-Бырхане. В Эфиопской империи не было постоянных столиц, то есть городов, в центре которых размещались императорские дворцы. Обычно эфиопские императоры выбирали какую-то местность в качестве центрального пункта, а сами большую часть времени проводили в военных походах и в инспекционных поездках по империи для контроля за феодалами.

Императорская резиденция представляла собой лагерь, выстроенный по правилам местной архитектуры, а не город – центр политической жизни империи. То, что Зэра-Яыкоб мог четырнадцать лет провести в основанной им резиденции, свидетельствует о том, что созданная им конструкция императорского единовластия стала настолько прочной и стабильной, что не требовала постоянного личного контроля на местах.

Зэра-Яыкоб основал Дэбрэ-Бырхан, руководствуясь «знамением божьим», озарившим огненным столбом эту гору. Отсюда и её название: Дэбрэ-Бырхан – «Гора Света». На этой горе император Зэра-Яыкоб приказал построить частокол из стволов оливковых деревьев, с которых предварительно ободрали кору, чтобы издалека они сверкали белым цветом. Эти стволы высотой в 20 локтей были так плотно пригнаны друг к другу, что не оставалось ни малейшей щелки.

Частокол устанавливали только высокопоставленные придворные сановники, причём император запретил им одеваться в одеяния, положенные им по званиям и титулам, до тех пор пока строительство частокола не будет закончено. Внутри частокола было построено здание главной резиденции императора, а на её крыше был установлен огромный золотой крест, видимый издалека. Императорская резиденция была огорожена ещё одним частоколом и соединена с построенной ранее церковью Троицы, чтобы никто не мог видеть Зэра-Яыкоба, когда он направлялся на службу в церковь или возвращался оттуда. Только акабэ сэат и несколько пажей во главе с блаттенгета сопровождали императора на богослужение.

Император Зэра-Яыкоб, сумевший навязать империи свою абсолютную власть, искоренявший все местные верования и державший Эфиопию в страхе, сам панически боялся магии, могущей быть направленной против него.

Пажам из окружения Зэра-Яыкоба запрещалось стричь волосы, чтобы отрезанные локоны не могли попасть в руки колдунов и магов, которые с помощью этих волос могли бы сглазить императора и его двор. Круглосуточно, днём и ночью, чтобы отогнать злых духов, кружили по огороженным высокими частоколами дворам резиденции монахи, постоянно окропляя святой водой всё подряд. С рассвета до заката и с заката до рассвета монахи распевали псалмы и гимны, а особенно сочинённый самим Зэра-Яыкобом гимн «Бог царствует».

Император Эфиопии.

Гравюра XIX века

Опасаясь колдовства, император приказал выкопать внутри огороженного частоколом двора глубокую яму, которую все придворные были обязаны наполнять святой водой. Этой водой, якобы имевшей чудесные свойства, снимали чары, крестили и лечили болезни.

Внизу, у подножия главной императорской резиденции, куда имел доступ только акабэ сэат Амха-Ийесус, располагались несколько построек. В них проживали монахи из разных монастырей, которым император разрешил находиться при своей персоне. Это были монахи из Дэбрэ-Либанос, Дэбрэ-Бизэн, Дэбрэ-Марьям в Гэральта и из многих других монастырей. Все они не ели мяса и не пили спиртных напитков. Одни из монахов допускались к участию в ежедневном императорском богослужении, другие – только по праздникам.

Далее стояли казармы отрядов «шоа» из разных округов империи, затем – кухни и кладовые, сокровищница, в которой хранилась вся получаемая императором дань, и, наконец, конюшни и пастбища для императорских лошадей также были обнесены частоколом, чтобы никто не смог бросить на них дурного взгляда.

Аллеей из сикимор был окружён двор, на котором проводились суды и казни. Были строго определены места, где придворные могли принимать пищу, в соответствии с их положением при дворе.

Кушанья на стол Зэра-Яыкоба подавала только одна из его жён – гыра бальтихат Фыре-Марьям, именовавшаяся также Жан-Хайла. Это ей в подарок император приказал построить церковь Мэканэ-Марьям в Тэгулете. Фыре-Марьям подавала повелителю пищу, окружённая свитой из высших сановников, среди которых находилась другая жена императора – кэнь бальтихат Ылени, называвшаяся также Жан-Зала. А вот другая жена Зэра-Яыкоба, Цыйон-Могэса – мать наследника престола Бэыдэ-Марьяма – оказалась замешана в неудавшемся государственном перевороте. Зэра-Яыкоб раскрыл заговор и приказал засечь до смерти Цыйон-Могэса. Такая же судьба должна была постигнуть и Бэыдэ-Марьяма, но он был помилован и даже получил отцовское прощение благодаря заступничеству ычэге Ындрыяса из Дэбрэ-Либаноса.

Охрана постоянно несла караул во дворах, освещавшихся и ночью. Каждый из придворных знал, до каких границ в императорской резиденции ему позволено доходить. Посторонний человек мог войти на территорию императорской резиденции в Дэбрэ-Бырхане только с разрешения императора, акабэ сэата или начальника охраны. Любого и каждого, кто приближался без разрешения, немедленно убивали.

Когда император направлялся на службу в церковь, блаттенгета уведомлял об этом отряды «шоа», которые трубили в рога и трубы, выстроившись до самых дверей церкви вдоль частокола, за которым шёл невидимый император с немногочисленной свитой. Когда начиналось богослужение, вокруг императорской резиденции становились на стражу вооружённые саблями и мечами монахи из Дэбрэ-Бизэн, а также отряд лучников «шоа» под названием «Молния в Адале».

Во время богослужений все отряды «шоа» получали хлеб и выпивку в большом количестве. Невидимый за частоколом возвращался Зэра-Яыкоб из церкви в обществе акабэ сэата и нескольких пажей. И только когда император входил в главное здание резиденции, блаттенгета подавал знак движением руки, и шоанские отряды начинали пляску под звуки барабанов, рогов и труб. По следующему сигналу всё затихало, и каждый возвращался на своё место. Так проходило время в резиденции Зэра-Яыкоба в Дэбрэ-Бырхане.

Но, несмотря на всю борьбу со сглазом и враждебной магией, тщательную охрану, псалмы, гимны, молитвы и святую воду, император Зэра-Яыкоб умер в Дэбрэ-Бырхане 26 августа 1468 года. Он умер, оставив в наследство сыну объединённую и организованную Эфиопскую империю, но только по видимости примирившуюся с абсолютной властью императора.

В воскресенье 26 августа 1468 года в 3 часа дня на престол Эфиопской империи вступил Бэыдэ-Марьям – двадцатилетний сын Зэра-Яыкоба. Первое дело, которым занялся новый император, было разрушение абсолютной императорской власти, которую всю жизнь укреплял его покойный родитель.

На следующий день с утра Бэыдэ-Марьям объявил амнистию всем противникам централизаторской политики Зэра-Яыкоба. В тот же понедельник, 27 августа 1468 года, Бэыдэ-Марьям восстановил в каждой провинции традиционные высшие должности и ликвидировал большую часть должностей, учреждённых Зэра-Яыкобом. Вместо правителей провинций, назначенных императором и беспрекословно ему подчинявшимся, новый император торжественно короновал местных феодалов, независимость которых с таким трудом ликвидировал Зэра-Яыкоб.

Бэыдэ-Марьям предоставил каждой провинции и каждой этнической группе независимость во внутренних делах при условии уплаты ими надлежащей дани в императорскую казну. Главной целью Зэра-Яыкоба было превращение Эфиопской империи в единое государство. Бэыдэ-Марьям, наоборот, предоставил свободу отдельным областям, признал местные обычаи, не требовал единого управления.

Некоторым областным правителям новый император вернул старые титулы в соответствии с местными традициями и разрешил носить короны, то есть формально признал их самостоятельность. Правители бывшего султаната Йифат, подчинённого в 1445 году Эфиопской империи, получили право употреблять перед своим титулом имя Уоласма, что явилось знаком уважения со стороны нового императора местной традиции и правившего там издавна рода, обязанного платить дань только императору. Была ликвидирована должность правителя области Йифат, введённая Зэра-Яыкобом, – рак масэре.

Сановники, правящие в провинциях Амхара, Шоа, Дамот, стали носить при Бэыдэ-Марьяме титул цэхафе лам; в провинциях Ангот, Тигре и Кыдда – бахыр нэгаш; в провинциях Хадья, Гэнз, Доуаро – гэрад; в Гыддым – акацэн; в Гень – нэгусэ; в Годжаме – нэгаш.

Торжественно прошёл состоявшийся в первый же день правления императора Бэыдэ-Марьяма этот эпохальный шум шыр, в котором приняла участие вся светская и церковная знать Эфиопской империи. Сам император возлагал золотые короны на головы тех, кто совсем недавно был лишён постов и даже свободы, кто по воле Зэра-Яыкоба был устранён из политической жизни. И вот, стоило только Зэра-Яыкобу умереть, и за сутки весь абсолютизм рухнул.

Бэыдэ-Марьям во внутренней политике признавал свободу удельных княжеств, формально объединённых под скипетром императора, носившего титул ныгусэ нэгэст. Удельная политика нового императора была традиционной для разнородной в этническом отношении империи, чем перспективная линия Зэра-Яыкоба. Уже в период правления Бэыдэ-Марьяма увеличились заговоры и интриги группировок, соперничающих между собой в борьбе за власть.

«Новая» политика Бэыдэ-Марьяма выражалась не только в возвращении прежнего значения удельным феодалам, но и в уважении местных обычаев разных народностей Эфиопии. Это уважение было рассчитано на мирное подчинение отдельных областей императорской власти. Так, перед коронацией в Джыджыно император приказал раздать местному населению нарядные одеяния белого цвета, который в данной местности был цветом праздников и торжеств. А находясь в стране народа амхара, Бэыдэ-Марьям организовал торжества благословения императора народом в полном соответствии уже с местным обычаем. Теперь народ и знать были одеты в чёрные одежды.

Бэыдэ-Марьям продолжил только два направления политики своего отца. Это насаждение в качестве обязательной для всех жителей империи христианской веры и борьба с местными культами; развитие северной политики.

Вскоре после проведения шум шыра, ликвидировавшего все достижения Зэра-Яыкоба во внутренней политике, Бэыдэ-Марьям отправился в основанный Зэра-Яыкобом монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад, чтобы там, в обществе монахов толка тоуахдо, торжественно почтить память умершего правителя. Монахи приняли нового повелителя, выйдя ему навстречу торжественной процессией, которую возглавлял настоятель монастыря, ехавший на коне некогда побеждённого Зэра-Яыкобом султана Бэдлая-Чудовища с его щитом и копьём в руках. Эти вещи убитого мусульманского правителя Зэра-Яыкоб даровал монастырю Дэбрэ-Нэгодгуад после знаменитой победы в битве при Ыгуббе. В Дэбрэ-Нэгодгуад состоялся большой, предписанный обычаем церемониал поминовения умершего императора, после чего Бэыдэ-Марьям пожаловал монахам всю дань, поступившую из окрестных деревень.

Из Дэбрэ-Нэгодгуад, который находился на севере от Тэгулета, Бэыдэ-Марьям отправился ещё севернее, на ещё языческие территории Кыланто. Но это не был военный поход. Император послал сначала гонцов с богатыми дарами для местного населения, которые, раздавая украшения и наряды, оповещали об изменении названия страны с языческого Кыланто на христианское Атронсэ-Ыгзыытнэ-Марьям – «Престол Госпожи нашей Марии». Прибывший вслед за ними император был торжественно встречен местными жителями, нарядившимися в подаренные платья и громко выкрикивавшими новое название страны. Бэыдэ-Марьям приказал построить здесь церковь Атронсэ-Марьям («Престол Марии») – наиболее известное сооружение из всех возведённых за время его правления.

Бэыдэ-Марьям многое пожертвовал Атронсэ-Марьям из своей личной сокровищницы и подарил храму ценную библиотеку. Кроме того, сюда были перенесены захоронения умерших правителей Эфиопской империи – императора Теодроса I из Мэрабете, Ныуайе-Марьяма из Асэро, Йикуно-Амлака из Йикуно – и останки крупнейших сановников эфиопской церкви. Бэыдэ-Марьям приказал похоронить здесь также тело своего любимого учителя – монаха Тэкле-Ийесуса. Этот собор вместе со всей пожалованной ему землёй император Бэыдэ-Марьям отписал монахам толка тоуахдо из шоанского Дэбрэ-Либаноса.

Не все области удавалось так легко подчинить как Атронсэ-Марьям. Бэыдэ-Марьям несколько лет вёл войну за покорение округа Доба. Округ Цэлемт, при правлении Зэра-Яыкоба сохранявший независимость, он подчинил своей власти, разместив там отряды «шоа». Главную роль в завоевании Цэлемта сыграл один из военачальников Бэыдэ-Марьяма – монах Маркос.

В первые годы правления императора Бэыдэ-Марьяма правитель страны Адал Мухаммед-ибн-Бэдлай сам предложил платить дань императору в том случае, если прекратятся постоянные вторжения отрядов «шоа», разорявших это государство. Бэыдэ-Марьям согласился на это предложение, но в последние годы его правления усилившийся Адал сам стал совершать нападения на пограничные районы Эфиопской империи. Тогда император приказал двинуть против мусульманского Адала свою армию. Бэыдэ-Марьям не считал угрозу особенно опасной и сам не стал возглавлять войска, а поставил командовать армией своих битуоддэдов. В произошедшем сражении армия Эфиопской империи потерпела поражение и оба битуоддэда погибли.

Повстанцы отдают дань почтения праху императора. Гравюра XIX века

После десяти лет правления ещё молодой тридцатилетний император внезапно умер 8 сентября 1478 года в результате отравления – случайного, как утверждают одни источники, или умышленного, как утверждают другие. Но очевидно, что силы, заинтересованные в устранении императора, он поощрял сам.

Ослабление императорской власти вследствие «новой» политики Бэыдэ-Марьяма способствовало росту амбиций светской и духовной знати. Взаимная неприязнь и интриги стали часты среди окружения императора, которое вздохнуло с облегчением после смерти Зэра-Яыкоба. Как всегда бывает в периоды обострения политической борьбы, в Эфиопии распространилось бродяжничество «ясновидящих» монахов, «предсказывавших» будущее. Удивительная точность этих монашеских предсказаний свидетельствует об искусности, с какой церковь осуществляла свои политические планы, попутно укрепляя свой авторитет среди народных масс.

Тем более что при дворе стала возрастать роль одной из жён императора, кэнь бальтихат Ылени, называвшейся также Адмас-Могэса. При этом коронованной императрицей была другая жена, гыра бальтихат Жан-Сэйфа, но Ылени, благодаря красоте, светскому опыту и дипломатическим способностям, занимала первое место в сердце императора и имела влияние на государственные дела. Всё это не могло оставить равнодушной императрицу. В такой ситуации ликвидация Бэыдэ-Марьяма могла освободить руки сторонникам Жан-Сэйфы.

После смерти императора на трон в большой спешке был возведён малолетний Ыскындыр (Александр), сын Бэыдэ-Марьяма. При несовершеннолетнем императоре фактически управлять империей стали регенты: императрица Романэ-Уорк, акабе сэат Тэсфа-Гийоргис и гыра битуоддэд Амдэ-Микаэль. Тройка регентов поделила власть, отстранив от принятия решений четвёртого регента – кэнь битуоддэда Бэдыларыда.

Мать Ыскындыра, императрица Романэ-Уорк, распоряжалась армией, акабе сэат Тэсфа-Гийоргис руководил всеми церковными и административными делами, битуоддэд Амдэ-Микаэль занимался стратегическими вопросами империи. Такая ситуация неизбежно вызывала недовольство светской и духовной знати, которая была вынуждена подчиняться распоряжениям равных себе по рангу сановников.

Очень скоро против регентов возник первый заговор, активное участие в котором приняли священнослужители. Заговор был быстро раскрыт, и главные организаторы – два монаха, абба Амду и абба Хасбо, и человек по имени Мыымэн-Бэцдыку – были приговорены к сечению розгами и ссылке. Так же поступали регенты и с участниками последующих заговоров.

Шестнадцать лет продолжалось более или менее единодушное правление триумвирата регентов Эфиопской империи. Пока не подрос император Ыскындыр. Он уже принимал участие в войнах как верховный главнокомандующий эфиопской армии и начал угрожать самовластному правлению регентов. Тогда во время одного из карательных походов Ыскындыра против мятежных племён было организовано убийство императора. Непосредственным организатором убийства Ыскындыра был полководец Зэсыллус. Ночью он подослал к императору убийц, а сам, покинув лагерь, немедленно направился в направлении провинции Амхара, чтобы посадить на трон своего ставленника.

После насильственной смерти Ыскындыра борьба за власть разбушевалась в полную силу. Часть светских феодалов поддерживала кандидатуру Наода, сына Бэыдэ-Марьяма. Вновь появившаяся на политической сцене бывшая любимая жена Бэыдэ-Марьяма Ылени вместе с Зэсыллусом вербовала сторонников для Ынко-Ысраэля, брата убитого Ыскындыра. Битуоддэд Амдэ-Микаэль, противник обоих этих кандидатов на трон, собирался сделать императором Ындрыяса, малолетнего сына Ыскындыра, думая править при нём ещё лет пятнадцать.

Сторонники Наода уже сумели привезти двадцатилетнего принца из Амба-Гышен. Однако противники умело скомпрометировали его кандидатуру, распространив среди народа слухи, что Наод – это зловещий для Эфиопской империи претендент на престол. Потому что он родился в Гэбэрге, в той местности и в тот момент, когда император Бэыдэ-Марьям получил печальное известие о поражении эфиопской армии в битве в Адале и гибели двух своих битуоддэдов.

Быстро был нейтрализован Зэсыллус, которого обвинили в убийстве императора Ыскындыра, и верные покойному императору солдаты закололи его копьями. Униженный принц Наод был вынужден вернуться на гору Амба-Гышен. А битуоддэд Амдэ-Микаэль возложил императорскую корону на голову своего малолетнего протеже Ындрыяса. И только после всего этого, 8 мая 1494 года, в годжамском монастыре Дэбрэ-Уорк были похоронены останки императора Ыскындыра.

Однако торжество битуоддэда Амдэ-Микаэля оказалось непродолжительным. 26 октября 1494 года, после семи месяцев формального пребывания на троне Эфиопской империи, мальчик-император Ындрыяс неожиданно умер.

С горы Амба-Гышен вновь был доставлен принц Наод, который пользовался поддержкой провинциальных феодалов, недовольных правлением придворного узурпатора Амдэ-Микаэля. Духовенство, вероятно, также поддерживало его, поскольку по Эфиопской империи вовсю распространялись предсказания монаха Йоханныса о счастливой звезде будущего правителя – императора Наода.

Первое дело, которым занялся новый император, была казнь битуоддэда Амдэ-Микаэля, которого Наод вполне обоснованно считал виновным в своём унизительном возвращении на Амба-Гышен. Связанный по рукам и ногам бывший регент Эфиопской империи был растоптан копытами прогнанного по нему стада скота. Не раз составлялись заговоры против Наода, крупнейший из которых был организован Тэка-Крыстосом, который пытался склонить отряды «шоа» на сторону мусульман и создать антиимператорскую оппозицию. Но заговор был раскрыт, и ослеплённый Тэка-Крыстос остаток дней провёл в ссылке.

В 1510 году по распоряжению императрицы Ылени в Португалию отправился армянин Матеуос (Матвей), снабжённый письмом и подарками королю. Направившись через Индию, он прибыл в Лиссабон только в 1513 году. Письмо императрицы и устный рассказ посла представили политическую и стратегическую ситуацию Эфиопии. Ылени предлагала Португалии отправить на Красное море свой флот, который совместно с сухопутными войсками Эфиопской империи уничтожил бы в этом районе мусульманское могущество.

Посол императрицы Ылени прибыл в Лиссабон в тот момент, когда король Мануэл I Великий (1495–1521) как раз строил планы расширения экспансии Португалии вне Европы, и особенно в Африке. Поэтому поступившее из Эфиопии предложение изгнать мусульман из района Красного моря заинтересовало португальского короля.

В 1518 году, уведомив об эфиопском посольстве римского папу Льва X, Мануэл I отправил в Эфиопскую империю своих представителей. Главой миссии был назначен 86-летний дон Эдуард Галван, флотом командовал Лопеш Суареш Д,Албугера. После смерти Галвана его обязанности стал исполнять дон Родриго де Лима. Папа Лев X назначил капелланом миссии Франсишко Алвареша, одновременно поручив ему представлять Рим при эфиопском дворе. Встреча португальских послов с императором Либнэ-Дынгылем произошла в 1520 году в местности Анцокия в Йифате. Уставшим от долгого и опасного пути послам Либнэ-Дынгыль оказал не очень радушный приём. Он желал видеть результатом миссии Матеуоса военную помощь в какой-либо форме, а не дипломатическую делегацию.

Король Португалии Мануэл I Великий. XVIII век

Кроме того, не Либнэ-Дынгыль был инициатором установления связей с Европой и не видел необходимости создания антимусульманской коалиции с Португалией. Его интересовала только возможность получения военной помощи и специалистов-ремесленников, в обмен на что он склонен был согласиться на занятие Португалией нескольких портов на побережье Красного моря, которые к тому же не принадлежали Эфиопской империи, а также на установление связи с Римом и даже на назначение католика епископом принадлежащей туркам Зейлы.

Португальская миссия пробыла в Эфиопии 6 лет, главным образом из-за невозможности возвращения. Отношения между эфиопским двором и португальцами за это время значительно улучшились, но мнение императора не претерпело изменений. При отъезде миссия получила подарки. Она увезла с собой золотую корону для португальского короля Жуана III и золотой крест для римского папы Климента VII. Вместе с португальцами выехали эфиопские послы. Эфиопию при португальском дворе должен был представлять Цэга-Аб. Другие эфиопские послы направлялись в Рим вместе с отцом Алварешем.

В письмах Либнэ-Дынгыля, отправленных в Лиссабон и Рим, давалось согласие на занятие португальскими гарнизонами побережья Красного моря и на учреждение там католического епископства. Убедительно просил Либнэ-Дынгыль о присылке в Эфиопию ремесленников и технических специалистов. Но эта просьба так и не была выполнена, а направленные в европейские столицы послы никогда не вернулись домой.

Таким образом, установленные по инициативе императрицы Ылени, умершей в первые годы пребывания португальской миссии в Эфиопии, контакты с Португалией не принесли никаких результатов. Эфиопская империя накануне опустошительного мусульманского нашествия оставалась одинокой.

Либнэ-Дынгыль не предвидел надвигающейся катастрофы. Он думал, что позиции Эфиопской империи так прочны, что не нужна никакая внешняя помощь. Вероятно, Либнэ-Дынгыль недооценивал и военную мощь Португалии. С европейской точки зрения миссия Родриго де Лимы тоже не дала никаких практических результатов. Создать новый опорный пункт в районе Красного моря не удалось. Только Франсишку Алвареш составил первое в Европе достоверное описание Эфиопии.

После кончины императора Наода 2 августа 1508 года на престол был возведён 11-летний Либнэ-Дынгыль (он же Давид II). После коронации он имел титул Анбаса Сегад – «Перед кем склоняются львы». Он был сыном императора от императрицы Наод-Могэса, которая была дочерью гэрада (гэрад – титул правителей мусульманских областей, подчинённых Эфиопской империи) Доуаро. Естественно, что власть при малолетнем императоре оказалась в руках его бабки императрицы Ылени, Наод-Могэса и годжам нэгаша («правящего Годжамом» – титул правителя провинции Годжам) Уосэн-Сэгэда.

Вдоль юго-восточных границ Эфиопской империи располагались эмираты с мусульманским населением. И уже давно периодически происходили военные столкновения империи с ними. Причём имперские сановники запросто переходили из христианства в ислам и обратно, если это давало возможность занять более высокий пост или сулило иные преимущества. Ещё при императоре Наоде посланный с войском в Бали Уонаг-Жан перешёл в ислам и изменил императору. А Уонаг-Жан был братом Уосэн-Сэгэда. Разбитый императорскими войсками и взятый в плен Уонаг-Жан перешёл обратно из ислама в христианство и был назначен правителем Бали. Но впоследствии он опять переметнулся в ислам, перерезал императорских чиновников и приказал всем жителям Бали принять ислам. Ещё до того, как на помощь Уонаг-Жану подошли войска из Адала, армия империи во главе с Наодом и Уосэн-Сэгэдом разгромила в трёхдневном сражении балийское воинство. После этого с Адалом был заключён мир.

Но вот около 1516 года эмир Адала Махфуз снова стал совершать нападения на пограничные районы Эфиопской империи. Молодой император Либнэ-Дынгыль возглавил поход против мусульманских налётчиков. Сражение состоялось где-то в районе границы Йифата с Фэтэгаром. При этом на вооружении войск эмира Махфуза было некоторое количество огнестрельного оружия, в Эфиопии в то время неизвестного. Махфуз получил его в подарок от турецкого губернатора Зейлы вместе с зелёным знаменем для борьбы с неверными. Но в этот раз войска императора одержали победу. Тут решающую роль сыграл поединок эфиопского монаха аббы Гэбрэ-Ындрыяса с эмиром Махфузом. Монах отрубил Махфузу голову. Потеряв командующего, мусульмане разбежались. После этой победы Либнэ-Дынгыль преисполнился уверенности в силе имперских войск и не слишком беспокоился об угрозе мусульманского вторжения.

Между тем с Адале в 1518 году был убит султан Мухаммед, и за следующие два года на троне поменялись ещё пять султанов. В 1520 году султан Абу-Бакр ибн Мухаммад перевёл столицу в город Харэр. В борьбе за власть в Адале верх взял эмир Ахмед-ибн-Ибрахим аль-Гази по прозвищу Грань (Левша). Он был женат на дочери эмира Махфуза Бати-Дыль-Уонбэре. Наконец Ахмед-ибн-Ибрахим убил султана Абу-Бакра, а сам принял титул имама и установил свою власть над мусульманскими племенами у юго-восточных границ Эфиопской империи. Хотя и на султанский трон в Харэре он посадил свою марионетку Умар-ад-Дина. Имам Ахмед Грань разорвал мирные договорённости с империей и начал подготовку к большой войне, усиленно вооружаясь и набирая армию.

Император Либнэ-Дынгыль решил нанести упреждающий удар через Доуаро на Адал. И послал туда армию под командованием уаг шума (шум – «назначаемый») Фануэля. В сражении с войсками имама Ахмеда эта армия была разбита. Грань вторгся в Доуаро, но затем отступил в Харэр. В 1525 году было заключено перемирие, но имам Ахмед продолжал энергичную подготовку к войне. В 1527 году Либнэ-Дынгыль вновь направил в поход на Адал армию под командованием зятя императора раса (рас – «голова») Дэгальхана. В результате битвы, длившейся шесть дней, армия Дэгальхана отступила. После победы над Дэгальханом армия имама Ахмеда перешла в наступление на округ Йифат. Туда части армии Граня вторглись с трёх направлений. Вскоре войска, защищавшие Йифат, были разгромлены, а правитель округа Уонаг-Жан погиб. Имама Ахмеда ибн Ибрахима в походах сопровождала Дыль-Уонбэра. Устроив резню и изрядный грабёж в Йифате, войско имама Ахмеда вернулось в Харэр. Но это был только предварительный набег с целью добыть средства на джихад. Имам рассылал мусульманским племенам письма с призывами присоединяться к его армии, дабы идти на джихад против Эфиопской империи. С целью финансирования священной войны против неверных грабились императорские караваны. А на деньги от проданного золота, рабов и слоновой кости закупалось вооружение.

Наконец приготовления были закончены, и войско имама Ахмеда-ибн-Ибрахима отправилось на завоевание Эфиопской империи. Как и положено, на белом с красной каймой знамени имама были вышиты суры Корана. Вместе с Гранем следовала Дыль-Уонбэра. У границы империи имам разделил свою армию на три части под командованием своего брата Мухаммеда-ибн-Ибрахима, своего шурина Мэттана-ибн-Отмана и своего визиря Адоле. Переправившись через реку Аваш на границе Йифата с Фэтэгаром, воины Аллаха захватили округ Кэсэм и направились к Бадуки, где была резиденция эфиопского императора. А в резиденции находилась весьма богато украшенная церковь, выстроенная по указанию Наод-Могэсы.

Когда новость о вторжении армии имама Ахмеда Граня дошла до императора Либнэ-Дынгыля, он отправился в округ Бет-Амхара и начал там сбор своей армии. Сюда прибывали военные формирования из Ангота, Бэгемдыра, Годжама, Гэнь, Кэдда и районов побережья Красного моря. Параллельно в покинутом ныгусэ нэгэст Бадуки собирались войска из Бали, Доуаро, Гэнз и Фэтэгара. Сюда же подошли знаменитые своими отравленными стрелами лучники племени майя.

Император Давид II.

Гравюра 1590-х годов

Либнэ-Дынгыль оставил войскам, собиравшимся у Бадуки, приказ не вступать в сражение до его возвращения с основными силами. Дабы ударить по джихадистам всей мощью имперской армии. А если мусульмане будут атаковать, то сжечь Бадуки и отступить. Но среди командования отрядов, собравшихся у Бадуки, возобладало мнение, что не стоит выполнять приказ ныгусэ нэгэст. А лучше дать сражение у реки Сэмэрма. Эта битва продолжалась несколько дней. Не имевшие опыта сражений с регулярными войсками муджахиды имама ломали строй и разбегались, потому что привыкли к стремительным налётам и грабежам. Увидя хаос и сумятицу в боевом строю воинов джихада, эфиопские войска бросились в погоню и тоже нарушили строй. Около имама Ахмеда осталось только около 40 воинов. Судьба сражения повисла на волоске. Однако среди возникшей паники Грань не растерялся. Воины имама стали энергично рубить бегущих и заставили их вернуться и атаковать эфиопские войска, которые в результате потерпели поражение. Хотя имам не взял Бадуки, куда успел подойти Либнэ-Дынгыль с главными силами, но он сумел одержать первую победу, которая подняла его авторитет и боевой дух мусульманского войска. А Либнэ-Дынгыль, хоть и был в ярости от преступного своеволия своих феодалов, но не мог отменить понесённого поражения имперских войск.

В начале 1529 года армии ныгусэ нэгэст Либнэ-Дынгыля и имама Ахмеда-ибн-Ибрахима сошлись у местечка Шынбыра-Куре. Перед началом битвы Либнэ-Дынгыль выступил перед воинами. Он пренебрежительно отзывался о противнике и выразил уверенность, что враг будет разбит. Имам Ахмед тоже выступил с речью для поднятия боевого духа. Грань нарисовал муджахидам картины райской жизни и ожидающих их гурий, если они погибнут на пути Аллаха. Мол, ведь джихад это путь из путей в рай. С рассветом началась битва. Император в окружении конной гвардии наблюдал за сражением. Имам находился в центре построения своих войск. Эфиопы сомкнутым строем атаковали фланги армии Ахмеда. Битва была очень ожесточённой, но победа в сражении досталась мусульманским агрессорам. Погибло более 15 тысяч воинов императора. Хотя он сам с остатками войск отступил. В битве у Шынбыра-Куре погибли многие эфиопские полководцы. От стрелы, попавшей в глаз, погиб нэгаш Доуаро Амха-Тынсай; погиб бахыр нэгаш («правящий в приморье») Зоуонгель; был разрублен саблей пополам рас Жан-Белеу; погиб цэхафе лам («переписывающий коров») Робель; пронзённый копьём имама, погиб правитель провинции Тигре Ыкубэ-Микаэль; погибли правители Агаме, Абэргэле, Тэмбена, Целемта, Шире. По арабским источникам, полководцев из Тигре погибло 86, из прочих провинций – 125. У Шынбыра-Куре полегли самые воинственные тигрейские полки имперской армии и самые преданные императору военачальники и феодальные властители. Это страшное поражение открыло оперативный простор для мусульманского нашествия.

Но оно началось не сразу. Сначала имам вернулся в Харэр, чтобы доставить туда захваченные трофеи, рабов и пополнить армию, которая в двух сражениях понесла большие потери. Только в июне 1529 года армия Ахмеда-ибн-Ибрахима снова двинулась в поход на Эфиопию. На этот раз она вторглась в Доуаро со стороны реки Уаби-Шэбэлле. Воины ислама жгли и казнили, захватывая огромные количества невольников, скота и разнообразных товаров. Вторжению армии имама пытался дать отпор правитель Доуаро рас Бэнят. Но часть феодалов договорилась с имамом и согласилась не оказывать вооружённого сопротивления, если их округа не будут разграблены. Войска имама Ахмеда, разделившись на несколько частей, захватывали провинцию с помощью местных проводников, вербуемых среди правоверных. Те императорские полководцы, кто сопротивлялся, гибли или попадали в плен. А те, кто не сопротивлялся, присоединялись к имаму, приняв ислам. Покорив Доуаро, имам Ахмед отправился в провинцию Бали. И только после разграбления этой провинции армия Граня, отягощённая богатой добычей, вернулась в Харэр.

Этот поход имам Ахмед-ибн-Ибрахим проводил с целью грабежа. Потому что, несмотря на капитальное разорение двух пограничных провинций империи и переход на его сторону ряда феодалов, он не назначил туда своих наместников. А из-за прибарахлившихся воинов своей армии имам не смог двинуться на завоевание центра Эфиопского нагорья. Хотя имам Ахмед прилагал все усилия для разжигания ненависти к христианам и пропаганды священной войны – «джихада». Добычу из Доуаро и Бали Ахмед-ибн-Ибрахим использовал для пополнения своей армии и закупки вооружения. Привлечённые слухами о победах имама над неверными, в Харэр стекались воины не только из восточной Африки, но и из Аравии. После двух месяцев отдыха армия имама вновь отправилась в поход на Эфиопию. Теперь при ней было семь артиллерийских орудий. Перед началом этого похода имам Ахмед-ибн-Ибрахим поклялся или завоевать всю Эфиопскую империю, или погибнуть.

После того как верные ныгусэ нэгэст правители Бали и Доуаро погибли или попали в плен, Либнэ-Дынгыль направил туда подкрепления. Ибо армия Ахмеда Граня через Доуаро направлялась к Дамоту. Первой целью, поставленной имамом перед своими воинами, стало разграбление богатой церкви в Анцокии. Защищать её должны были имперские войска под командованием раса Дэгальхана и битуоддэда (придворный чин) Бэдлая. Опять проводники указывали войскам имама дороги, по которым они обходили засады императорских корпусов. Рас Дэгальхан, зять Либнэ-Дынгыля просил о подкреплениях. И к нему прибыл с большим войском правитель Фэтэгара рас Ыслам-Сэгэд, он же битуоддэд Ысламо. Большую часть его войск составляли лучники племени майя, чьих отравленных стрел боялись воины имама. Ысламо и военачальник Аббет расположились двумя корпусами на горных позициях около церкви в Анцокии.

Битва у Анцокии произошла в начале весны 1531 года. В ней мусульманская армия впервые в этой войне применила артиллерию. Именно артиллерийский огонь подорвал стойкость пехоты из провинции Бали. Несмотря на все усилия Аббета и Ысламо, позиции были оставлены и Анцокия была взята и разграблена воинами джихада. Отступающие войска раса Ысламо были рассеяны. Затем войско имама Ахмеда Граня заняло округ Айфэр и поживилось там богатой добычей. Некоторые воины захватили по 30 мулов и десятку рабов, не считая оружия и прочего. Отсюда победоносная армия направилась в область Шарка, где ей безуспешно пытался оказать сопротивление битуоддэд Бэдлай. В Шарка были пленены жёны и дети некоторых феодалов, что стимулировало их на переход в ислам и присоединение к армии имама. В населенном пункте Андурах правоверные без боя захватили церковь, которую 11 лет строили на средства нэгаша Годжама Уосэн-Сэгэда. Командиры мусульманских войск посетили эту церковь и были поражены её архитектурой, иконами, коврами, шелками и драгоценностями. Вдоволь подивившись, содержимое разграбили, а церковь сожгли.

После получения вестей о поражении у Анцокии, Либнэ-Дынгыль стал собирать новую армию. Командовать ей ныгусэ нэгэст поручил правителю округа Ангот расу Тэкле-Ийесусу. Эта армия состояла в основном из уроженцев Ангота и Тигре. Тридцать военачальников и наместников привели свои полки. В том числе: Абрахам из Цэлемта, Гийоргис из Годжама, Йисхак из Бэгемдыра, Кыфле из Хамасена и Кыдда, Сэмаил из Шире и другие. К этой же армии примкнул и рас Ыслам-Сэгэд. Хотя Либнэ-Дынгыль и простил ему поражение у Анцокии, но командования на этот раз не доверил.

Эфиопские воины в окрестностях Антало, главного города провинции Тигре.

Гравюра 1868 года

Рассчитывая, что войско имама, захватившее уже много добычи, начнёт отход на Харэр через Доуаро, рас Тэкле-Ийесус принял решение перехватить его и нанести удар с тыла. Но Ахмед-ибн-Ибрахим был хорошо осведомлён через своих соглядатаев, находившихся в окружении командования имперской армии, об этом плане Тэкле-Ийесуса. В результате оказались внезапно атакованы войска Эфиопской империи, которые, проснувшись однажды утром, обнаружили перед собой мусульманские полки, приведённые к лагерю проводниками. В немедленно начавшемся сражении у имперской армии не было никаких шансов на победу. В битве погибли командующий рас Тэкле-Ийесус, рас Ысламо и 130 военачальников из Амхара и Тигре. После этого поражения в битве у Айфэр феодалы Доуаро признали власть имама Ахмеда-ибн-Ибрахима.

За имамской армией двигался огромный обоз с добычей. Воины уже собрались возвращаться домой. Но на сей раз имам, почувствовавший свою силу и удачливость, не допустил превращения «джихада» в набег. В узком проходе он остановил войско и приказал рубить головы всем, кто посмеет оставить себе больше трофеев, чем может нести один мул. В округе племени майя, который не грабили из страха перед отравленными стрелами, излишки добычи были брошены. А мусульманская армия отправилась на священную войну в житницу Эфиопской империи – округ Уорэба.

У Либнэ-Дынгыля не было достаточно войск для нового сражения, и он начал отступление. Воины Граня сожгли императорскую резиденцию в Гэбэрге, оставленную без борьбы. Ныгусэ нэгэст отступал в Дамот, куда подошёл с подкреплениями бывший регент империи, нэгаш Годжама Уосэн-Сэгэд. Он пользовался большим авторитетом в Эфиопии и даже имел прозвище Йедыха-Аббат – «Отец бедных». Вскоре после разорения округа Уорэба и сожжения Гэбэрге войска Либнэ-Дынгыля и Уосэн-Сэгэда соединились. Последний попытался воздействовать на имама Ахмеда, направив ему послание следующего содержания: «Победа не вечна. Достаточно тебе и того, что ты уже совершил. Возвращайся домой. Ты твердишь сам себе: я обратил в бегство императора у Шынбыра-Куре, я сделал то же самое в Анцокии, в округе Зари я уничтожил императорские войска. А теперь перестань обманывать сам себя: императорские силы восстановлены. У императора многочисленная армия, какой ты не видел и не знал прежде – это народы гураге, гафат, люди из Дамота, Ыннарии, Зейта, Джимы… Возвращайся с золотом и добычей к себе… Я тот, кто убил твоего старшего брата… Не думай, что я буду таким же военачальником, каких ты встречал до сих пор. Я – Уосэн-Сэгэд». Но этот блеф не впечатлил имама. В ответном послании Грань написал: «Мы не боимся рабов, так как знаем их. А ты, если ты такой, каким считаешь себя, – мы на твоей земле, – сражайся за неё».

План Уосэн-Сэгэда был таков. Одна часть имперских войск под командованием самого Либнэ-Дынгыля должна была занять горные проходы, ведущие в область Дамот, и удерживать армию имама Ахмеда. В то время как другая часть эфиопских войск под командованием Уосэн-Сэгэда должна была пройти через Уодж и Доуаро на Адал и напасть на столицу султаната Харэр. Уосэн-Сэгэд рассчитывал, что армия имама тоже разделится и ей можно будет нанести поражение. Но предатели не только донесли имаму об этом плане, но и за деньги и высокие должности показали малоизвестные проходы в горах Дамота. Через которые мусульманская армия обошла войска императора, охранявшие главный проход, и атаковала их с тыла. После ожесточённой рукопашной схватки в горном ущелье разбитые войска Либнэ-Дынгыля отступили в Уодж и Доуаро на соединение с армией Уосэн-Сэгэда. За ними следом наступала армия джихада, опустошая Дамот, Доуаро, Уодж и Фэтэгар. Как и положено на «священной войне с неверными», все христианские церкви и монастыри в этих провинциях были сожжены. 17 июля 1531 года сгорел и важнейший монастырь эфиопской церкви Дэбрэ-Либанос. Сгорела его библиотека, в которой в течение столетий собирались рукописные книги. Была разграблена сокровищница резиденции ычэге (ычэге – титул настоятеля монастыря Дэбрэ-Либанос, главы эфиопских монахов). Не в силах вынести гибель в огне пожара духовной столицы Эфиопской империи, некоторые монахи добровольно сгорели вместе с монастырём.

Потеря Либнэ-Дынгылем позиций в Дамоте обрушила весь план Уосэн-Сэгэда. Тем не менее годжам нэгаш повёл свою армию навстречу захватнической армии Граня. В свою очередь, имам Ахмед, вопреки мнениям большинства своих военачальников и желаниям солдат, стремился к скорейшему сражению с эфиопскими войсками. Поэтому, хотя уже начался сезон дождей, Грань повёл свои полки навстречу Уосэн-Сэгэду. Продвигаясь под ливнями, по грязи, скользкими горными тропами имам Ахмед даже бросил застрявшую артиллерию. Так он спешил использовать своё психологическое преимущество над деморализованными поражением в Дамоте эфиопами. Имперские войска переправились через разлившуюся от ливней реку Аваш, чего до этого никогда не делали. Переправа производилась на лодках, построенных европейцами – генуэзцами, каталонцами, баском, греком и немцем. Они попали в Эфиопскую империю из мусульманского плена и остались при дворе. Уосэн-Сэгэд хотел занять позицию для сражения у горы Бусат. Но армия имама его опередила, потому что Ахмед-ибн-Ибрахим вёл свои полки максимально быстро.

Уосэн-Сэгэду пришлось принять бой там, где его атаковали. Строй эфиопских войск отбил пять атак мусульман. Во время шестой атаки части гэрада Шамуна прорвали построение. Чтобы выправить положение, контратаку возглавил сам Уосэн-Сэгэд. Верхом на коне он налетел на гэрада Абида и поразил его копьём в левое плечо. Но копьё в этот момент сломалось, а гэрад Абид ударил Уосэн-Сэгэда саблей по шее. Он упал с коня. Сейчас же в рядах мусульман поднялся крик: «Уосэн-Сэгэд мёртв!». Уже напрасно он призывал воинов: «Продолжайте сражаться, я жив!». За шумом его не слышали, а пешим его видеть не могли. После всех поражений падение с коня знаменитого полководца деморализовало эфиопских солдат. Расчёт имама Ахмеда Граня оказался верен. И это сражение имперская армия проиграла. Погибло около 30 преданных императору феодалов. В том числе аззаж («повелевающий») Тэклэ-Хауарьят, наместники Лалибэлы и Ындэрты. Но наибольшей потерей была гибель Уосэн-Сэгэда. Равного ему по авторитету не было среди знати и при дворе. После его смерти многие округа перешли на сторону имама Ахмеда-ибн-Ибрахима и приняли ислам. Армия имама заняла Гыддым и Тэгулет, а Либнэ-Дынгыль, оставив Уодж, отступил в провинцию Амхара.

Хотя император Либнэ-Дынгыль покинул территорию Шоа и юго-восточные провинции империи, там остался его старший сын Яыкоб, как представитель династии. В то время как имам Ахмед-ибн-Ибрахим хотя и захватил эти провинции, но даже не назначил туда своих наместников. Либнэ-Дынгыль организовал оборону оставшейся части Эфиопской империи в труднодоступном высокогорном округе Бет-Амхара. Со всех направлений этот район был защищён крутыми и почти отвесными скалами. Внутрь округа можно было проникнуть только по пяти проходам в виде не очень широких ущелий с обрывистыми склонами. Такие позиции даже малое число воинов могло успешно защищать от многократно превосходящих сил противника. Каждый проход перекрыли эфиопские войска. Обороной двух важнейших ущелий, Маят и Уосиль, командовали рас Дэгальхан и сам Либнэ-Дынгыль. Рас Дэгальхан приказал дополнительно выкопать глубокий ров у входа в ущелье Маят. Рас Бэнят такой же ров выкопал в ущелье Мэнзи. А вот император в ущелье Уосиль ограничился только занятием войсками господствующих высот.

Первая атака войск под командованием имама Ахмеда Граня была направлена на ущелье Маят. Рас Дэгальхан легко и без особых потерь для своих полков отразил её. Тогда имам Ахмед решил прибегнуть к хитрости и направился к ущелью Уосиль. Его войска двигались без обозов, он приказал не жечь церкви, не грабить, говорить только на амхарском языке. А специально высланные вперёд отряды распространяли слухи, что следующие за ними подразделения – это часть войск Дэгальхана, направляющаяся на помощь императору. Разумеется, эти новости достигли императорского лагеря над ущельем Уосиль, и войска Либнэ-Дынгыля спокойно наблюдали, как «подкрепления» взбираются по тропинкам к лагерю. Вдруг с вершины горы заметили дым над ближайшей церковью. Взбешённый нарушением приказа имам повёл своих воинов в атаку бегом, ибо вершина была уже близко. А в императорском лагере только сейчас стали седлать коней и хвататься за оружие. Всего час длился бой на вершине. Эфиопских солдат охватила паника из-за того, что они приписали появление имама и его войск колдовству. Многие из них сдавались или бросались в пропасть. Остальные разбежались. У входа в императорский шатёр Либнэ-Дынгыль увидел силуэт человека огромного роста с саблей в левой руке. Он понял, что это сам имам Ахмед Грань-Левша. Неузнанный император бросился бежать пешком, кинув шатёр, трон, двор и даже коня. Благодаря этому манёвру ему удалось улизнуть, спрятавшись среди деревьев. Так 21 октября 1531 года пало ущелье Уосиль, открыв путь для вторжения врага в доселе недоступное сердце Эфиопской империи. Воины имама разграбили белый шатёр императора, забрав оттуда трон и прочие монаршие побрякушки, а также разобрав придворных дам. Затем имам двинулся дальше. В области Амхара стояло множество церквей и монастырей с богатыми библиотеками и сокровищницами. Предатели указали Ахмеду-ибн-Ибрахиму на наиболее богатые из них. Визирь Нур-ибн-Ибрахим был направлен к монастырю Атронсэ-Марьям, построенному при императоре Бэыдэ-Марьяме. К монастырю императора Зэра-Яыкоба Дэбрэ-Нэгодгуад двинулся отряд Сиди Мохаммеда. В этом монастыре, кроме огромных богатств, хранились доспехи султана Бэдлая-Чудовища, захваченные в 1445 году. Сам же имам Ахмед Грань отправился к самому примечательному сооружению Эфиопской империи – собору Мэканэ-Сылласе, начатому при императоре Наоде и достроенному при Либнэ-Дынгыле. Впрочем, и менее значительные монастыри воины джихада тоже не оставили своим вниманием.

В окружении своих сановников имам Ахмед-ибн-Ибрахим осмотрел Мэканэ-Сылласе. Высотой почти 50 метров, с позолоченной крышей, с дверями, выложенными плитками золота и серебра с инкрустацией жемчугом, с позолоченными статуями, собор произвёл впечатление на имама. Вдоволь насмотревшись, имам приказал разграбить и разрушить это капище неверных. Сотни воинов топорами срубали со стен золото, серебро и драгоценные камни. Всё сорвать не смогли и подожгли храм, ещё полный сокровищ. Аналогичным образом визирь Нур-ибн-Ибрахим разрушил Атронсэ-Марьям, прихватив в качестве трофеев евангелие с золотыми страницами, золотой алтарь и прочее. Монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад и все прочие монастыри в Амхара были разграблены и сожжены. Вместе с ними сгорели монастырские библиотеки, где были собраны памятники эфиопской письменности. Поэтому сейчас история Эфиопии до XVI века известна лишь фрагментарно. Но для фанатичного мусульманского имама это был триумф. Он сумел ввергнуть империю неверных в страшное, доселе невиданное бедствие.

Лестница и ворота, ведущие в тюрьму на горе Амба-Гышен. XIV век

Тем временем с оставшимися войсками ныгусэ нэгэст Либнэ-Дынгыль отошёл к реке Бэшило. Его преследовала погоня под командованием гэрада Ахмушу. Император отступил дальше в Бэгемдыр, а отряд Ахмушу направился к Амба-Гышен. В этой твердыне пребывали многие родственники императора, и было много сокровищ. Мусульмане несколько раз пытались штурмовать Амба-Гышен, но не преуспели. Гэрад Ахмушу даже был захвачен в плен обороняющимися и обезглавлен. 25 ноября 1531 года атаки на Амба-Гышен были прекращены. Имам хотел сам направиться к Амба-Гышен, но его отговорили. Ведь в захваченных провинциях не были назначены новые правители из числа правоверных. А старым нельзя было доверять из-за их христианства. Тогда Грань приказал войскам собираться в Дэбрэ-Бырхане, а сам направился к озеру Хайк. На его берегах находился монастырь Дэбрэ-Ыгзыабхер, а на острове пустынь – Дэбрэ-Ыстифанос. Монастыри с озера Хайк славились богатством, а их монахи имели привилегию занимать должность акабе сэата («хранителя часов»). Обо всех достойных внимания имама объектах Эфиопской империи Грань узнавал у предателя Ананиаша, который хорошо знал империю и провёл войска захватчиков от границы в глубь страны. С монахами с озера Хайк имаму удалось договориться. В обмен на неприкосновенность строений и монахов имаму были выданы все сокровища и пленные мусульманские сановники.

От озера Хайк корпус имама направился к Дэбрэ-Бырхану, по пути разрушая другие монастыри. Во время этого перехода два эфиопских вельможи, ранее принявших ислам и сопровождавших имама, сбежали к Либнэ-Дынгылю. А в войсках под командованием визиря Адоле, шедших к Дэбрэ-Бырхану с юга, распространились слухи, будто бы император разбил войско имама. Поверив этим слухам, из войск визиря бежали несколько отрядов, сформированных из местного населения. В начале 1532 года обе части мусульманской армии соединились в Дэбрэ-Бырхане. Здесь был произведён раздел добычи. Мула покупали за сорок мер золота и, кроме этого металла, в то время в Дэбрэ-Бырхан не использовали никакого другого.

Роспись дверей Дэбрэ-Бырхан-Сылассе, изображающая освещение монастыря. XV век

Из покорённых провинций тем временем стали поступать сведения о восстаниях и переходе вельмож, ранее принявших ислам, обратно в христианство. Имам и его советники приняли решение о проведении карательной кампании на юго-востоке с целью подчинения этих округов. В течение года, с начала 1532 до начала 1533 года, продолжалась война с правителями провинций, оставленных императором, но не подчинившихся имаму. Теперь капитуляцию у знати не принимали. Или назначали правителями мусульман, или требовали принятия ислама. В результате сражений в юго-восточных провинциях упорствующие в поклонении Христу наместники или гибли, или бежали на север к Либнэ-Дынгылю. В частности, погибли правитель Бали Адаль и правитель Уоджа Ыслам-Дахар. В начале 1533 года провинции Бали, Гэнз, Доуаро, Йифат, Уодж, Уорэба, Фэтэгар, Хадья были приведены к покорности. Под контролем императора оставались только Бэгемдыр, Годжам и Тигре.

Весной 1533 года армия имама Ахмеда вновь была сосредоточена в Дэбрэ-Бэрхане. Часть военных начальников считала нужным дать ещё время на реорганизацию покорённых провинций и укрепление тыла. Но имам Ахмед и визирь Адоле считали иначе. И настояли на немедленном наступлении на север, чтобы использовать увеличенную численность войск, пополненных в недавно покорённых районах.

В апреле 1533 года имам Ахмед-ибн-Ибрахим аль-Гази по прозвищу Грань отправился в поход на север для окончательного захвата территории Эфиопской империи. 9 апреля 1533 года в результате боёв у ущелья Уосиль были принуждены к отступлению эфиопские войска под командованием Тэкле-Хайманота, сына раса Дэгальхана. Армия имама опять осаждала Амба-Гышен, но была вынуждена снять осаду. Далее войско Граня отправилось в провинцию Тигре. По пути в округе Ласта были опустошены знаменитые церкви Лалибэлы. Но поскольку они целиком высечены в скалах, то разрушить их воинам ислама не удалось. Поэтому они сохранились и включены в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Затем были разорены округа: Кыдда, Ындырта, Агаме и Тэмбен. Подверглась разорению и древняя столица Аксум. Всюду воины имама энергично убивали, жгли и грабили. Имам Ахмед начал изнурительную гонку за императором Либнэ-Дынгылем, который пытался скрыться от отрядов имама на оставшейся под его контролем территории Эфиопской империи. В горных районах Грань часто прибегал к обману, выдавая свои воинские части за императорские войска. А также используя сепаратистов и иудейские племена фалаша. Преследуя Либнэ-Дынгыля, армия имама Ахмеда пограбила Шире, Уолдэббу, где были убиты 250 монахов из пустыни аббы Самуэля, Уогэру, Дэмбию и Ынфыраз.

16 февраля 1534 года уже за Ынфыразом авангард армии имама обнаружил брошенные кухни армии императора. Не дав своим воинам сойти с коней, имам Ахмед Грань немедленно бросился в погоню. Уже наступила ночь, и солдаты имама молча смешались с хвостом колонны императорских войск. В темноте, двигаясь по ущелью, воины ислама пробирались в голову колонны. Но императорская охрана зажгла факелы, и обман раскрылся. Среди эфиопских войск началась невообразимая паника. А воины имама стали рубить солдат императора. В этой бойне погибли многие сановники, в том числе акабе сэат Нэгэдэ-Ийесус и его сын Быысе-Ыгзиабхер. Однако ныгусэ нэгэст Либнэ-Дынгыль на хороших лошадях сумел бежать и добраться до Годжама.

Затем имам отступил в Аксум для соединения с корпусом визиря Адоле. Тем временем население районов, разорённых войсками имама, по своей инициативе начало партизанскую войну с захватчиками. 21 июня 1534 года правитель Сэрае Тэсфа-Лыуль нанёс поражение корпусу визиря Адоле, который погиб в этом сражении. И хотя затем Тэсфа-Лыуль был убит в битве с войском визиря Аббаса, а Сэрае захвачено, но это была первая победа эфиопов в войне с джихадом имама Ахмеда Граня. Высокогорный холод, голод и усталость постепенно истребляли армию имама. Поэтому в марте 1534 года он отвёл свои войска в более тёплые горы Бэгемдыра, оставив в покорённых округах своих назначенцев.

Император Либнэ-Дынгыль принимает португальских посланников. Гравюра из португальской книги XVII века

Отчаявшись справиться с нашествием своими силами, ныгусэ нэгэст Либнэ-Дынгыль в 1535 году обратился за военной помощью к Португалии. Он отправил венецианца Жоао Бермудеша, состоявшего при императорском дворе, в качестве посла к португальскому королю и римскому папе. Чего он обещал в обмен на помощь, точно неизвестно. Но, учитывая критическое положение империи, Либнэ-Дынгыль мог обещать принятие католицизма и территориальные приобретения. Бермудеш отправился в Европу, а император должен был удержать под своей властью остатки империи, до тех пор пока не прибудет помощь.

В 1536–1537 годах имам Ахмед Грань последовательно разгромил войска правителей Цэлемта, Уогэра и Дэмбии, завоевал Бэгемдыр и захватил остров Галил на озере Тана. Тогда же имам Ахмед избрал местом своей постоянной резиденции округ Дэмбия. Он раздал земли в этом округе своим соратникам и приказал построить там мечеть. Оттуда имам водил войска в Годжам, а затем восемь месяцев провёл в Доуаро. В 1538 году имам Ахмед-ибн-Ибрахим предложил Либнэ-Дынгылю заключить мир на своих условиях. Но такой мир ныгусэ нэгэст отверг.

Тогда Грань начал новую гонку за императором, находившимся в области Уаг. С начала апреля 1538 года полки имама, преследуя обоз императорского двора, постоянно сражались с отрядами Либнэ-Дынгыля и постоянно наносили им поражения. 2 апреля 1538 года в бою с мусульманскими войсками погибли аззаж Амха-Микаэль, аззаж Тэкле-Гийоргис, Гад, Яыкоб, абба Тынсыа-Крыстос, Гедеуон из Сымена, сноха императора Юдит и многие другие. 7 апреля 1538 года в новом бою пал сын императора Фиктор и несколько военачальников высшего ранга. 20 мая 1538 года в очередной схватке погибли оба придворных блаттенгета («господин пажей») Йерзи и Эздраш и был захвачен в плен другой сын императора – Минас. 11 июня того же года Либнэ-Дынгыль бежал из Уага в Цэлемт. 8 июля император едва избежал засады, устроенной наместником имама Йорамом, и отправился из Цэлемта в Шире. Эта погоня продолжалась почти два года. Только осенью 1539 года императору удалось одержать победу в бою с преследователями. Но в январе 1540 года мусульманские войска овладели Амба-Гышен, ворота которой открыл предатель – один из княжеских слуг. А помощь из Португалии всё ещё не прибывала.

2 сентября 1540 года близ монастыря Дэбрэ-Дамо скончался ныгусэ нэгэст Либнэ-Дынгыль. Эфиопский трон унаследовал его сын Гэлаудеуос, который впоследствии носил тронное имя Аснаф Сегад – «Перед кем склоняются вершины». Поскольку его матерью была императрица Сэбле-Уонгель, происходившая из знати провинции Тигре, то новому императору была обеспечена поддержка на севере, которой так не хватало Либнэ-Дынгылю, который был сыном императрицы Наод-Могэса из рода гэрадов южной провинции Доуаро.

7 декабря 1540 года Гэлаудеуос одержал победу в первом же сражении с мусульманским отрядом под командованием визиря Аса, который был убит в нём. При поддержке агау из Сымена Гэлаудеуос покончил с правителями округов Сэрае, Тэмбен и Шире, назначенными имамом Ахмедом. Затем он совершил поход в Тигре, где 24 апреля 1541 года вёл сражение с войсками гэрада Умара. Эта битва не выявила победителя, и войско Гэлаудеуоса вернулось в Сымен. Здесь императорская армия была разделена. Одна часть под командованием императора отправилась в Шоа, а другая осталась на севере. В Шоа армия Гэлаудеуоса сражалась с южным корпусом войск имама под командой Насреддина.

А в это время 9 июля 1541 года наконец высадился в Аркико полк из 400 португальских мушкетёров под командованием Кристована да Гама, присланный по просьбе покойного Либнэ-Дынгыля. Бахыр нэгаш Йисхак провёл вооружённых пушками португальцев к Дэбрэ-Дамо, где стояла армия императрицы Сэбле-Уонгель. 4 апреля 1542 года произошла торжественная встреча союзников. Затем эфиопско-португальская армия дала два сражения северному корпусу войск имама Ахмеда. Если первое закончилось с неопределённым результатом, то во втором союзная армия одержала победу.

Сезон ливней 1542 года эфиопско-португальская армия провела в провинции Тигре и атаками в направлении Сымена очищала эту область от фалаша – иудейских союзников мусульманского имама Граня. Тем временем сам имам Ахмед спешно усиливал свою армию. В частности, из Йемена к Граню прибыл отряд из 1000 воинов, вооружённых огнестрельным оружием и 10 пушками.

После получения сведений о прибытии помощи из Европы император Гэлаудеуос повёл свою армию на север для соединения всех сил. Стремясь не допустить соединения войск противника, имам Ахмед Грань атаковал эфиопско-португальский лагерь в Анаса уже 28 августа 1542 года, до окончания сезона дождей. Эта битва закончилась поражением союзников. Армия была рассеяна. Почти половина португальцев погибла. Раненый Кристован да Гама был взят в плен и немедленно казнён. После победы в Анаса имам Ахмед отправил обратно в Йемен большую часть вызванных оттуда стрелков.

Но подошедшая с юга армия Гэлаудеуоса соединилась с остатками войск императрицы Сэбле-Уонгель, и 7 ноября 1542 года в Уогэра они дали бой мусульманскому корпусу под командованием Сиди Мохаммеда. В этом бою джихадисты были разгромлены, а Сиди Мохаммед убит.

Решающее сражение произошло 22 февраля 1543 года у горы Зэнтэра. В самом начале битвы, в 9 часов утра, пуля из португальского мушкета убила имама Ахмеда-ибн-Ибрахима аль-Гази по прозвищу Грань. После чего армия имама тут же бросилась бежать. Бежала и вдова имама Ахмеда Дыль-Уонбэра.

Сразу после битвы у Зэнтэра Жоао Бермудеш потребовал у Гэлаудеуоса исполнения обещаний Либнэ-Дынгыля. А именно: передать половину Эфиопии под власть Португалии, принять католицизм и назначить Бермудеша главой эфиопской церкви. Гэлаудеуос, посовещавшись с аббой Зыкыре и аббой Паулосом, отказался выполнять требования Бермудеша. Потому что, по его мнению, помощь Португалия оказывала из христианской солидарности, и потому нет никаких оснований передавать ей какие бы то ни было территории. А подчинение эфиопской церкви римскому папе невозможно ввиду того, что эфиопы верят в единого бога, а католики в троичного. После этого отказа португальские мушкетёры под командованием Мигела да Кастаньозо эвакуировались из Эфиопии. Но теперь их присутствие уже не играло решающей роли. Северная часть империи уже почти полностью контролировалась императором.

Целые области переходили под власть Гэлаудеуоса, которому оставалось только принимать присяги от феодалов. Большинству из них была прощена измена Либнэ-Дынгылю, и лишь очень немногих постигла кара. Но переход под власть императора не менял полунезависимого статуса провинций. Зависимость от императора местных правителей ограничивалась преимущественно уплатой дани и фактом принадлежности к императорской короне.

Особенно большой самостоятельностью пользовались четыре провинции. Формальным выражением этой самостоятельности было право их правителей сидеть на золотом троне. Этим правом обладали правители Тигре на севере, Бэгемдыра и Ласты в центре тогдашней территории Эфиопской империи, а также Годжама на западе. В других провинциях правители имели право сидеть на серебряных или медных тронах.

Среди народностей, стремившихся к самостоятельности, сильнее всего сепаратизм проявляли иудеи-фалаша, издавна сопротивлявшиеся власти христианских императоров.

В середине 1543 года на измотанную длительной войной Эфиопию обрушился голод, что вызвало прекращение военных действий на некоторое время.

С 1545 года Гэлаудеуос начал отвоёвывать провинции Бали, Доуаро и Фэтэгар, наместником которых был визирь Аббас. Император выиграл у Аббаса крупное сражение в области Уодж. После него ныгусэ нэгэст овладел Доуаро и затем три года подавлял мусульманские мятежи. С 1548 года император восстанавливал контроль над Дамотом. А в 1550–1552 годах опять сражался на юго-востоке. Правда, теперь приходилось вести борьбу не только с армией Харэрского султаната, но и с племенами галла, которые с юга мигрировали на территорию Эфиопской империи. И хотя сражения с галла Гэлаудеуос неизменно выигрывал, но эти нашествия разоряли страну.

После неудачи 1543 года римские папы и пожизненный генерал ордена иезуитов Игнатий Лойола отнюдь не оставили планов обратить Эфиопию в католицизм. При церкви Сан-Стефано деи Мори в Риме была открыта спецшкола для иезуитских миссионеров, готовившая кадры для работы в Эфиопии. В этой школе изучали язык, традиции и обычаи африканской империи. В 1554 году папа Юлий III своей буллой назначил патриархом Эфиопии Нуньеса Баррето. Чтобы обеспечить подобающий назначенцу викария Христа приём, в Эфиопию в 1555 году был направлен иезуит Гонсало Родригеш. Но переходить в католицизм Гэлаудеуос и эфиопское духовенство отказались. Родригеша лишь заверили, что патриарха Баррето примут при дворе.

В 1556 году Баррето с группой иезуитских миссионеров выехал в Эфиопию. Сам он остался в Гоа, а в Африку отправил епископа Андреса де Овьедо. Епископ Овьедо прибыл ко двору ныгусэ нэгэст в 1557 году, где его приняли с почётом. Сам император с абунэ («наш отец» – титул главы эфиопской церкви) Йесуфом проводил дискуссии с Овьедо. Потом был созван синод, на заседаниях которого присутствовал Гэлаудеуос. В конце 1558 года Овьедо оставил двор, не добившись принятия Эфиопией католицизма. Он получил только разрешение иезуитам вести проповедь евангелия на территории империи.

А пока при эфиопском дворе дискутировали на религиозные темы, войсками Османской империи в 1557 году были захвачены порты на побережье Красного моря, и прежде всего Массауа. В это время в Харэрском султанате к власти пришёл племянник имама Ахмеда Граня Нур-ибн-Муджахид. Есть легенда, что на войну с Эфиопией его подстрекала вдова Граня Дыль-Уонбэра.

Как бы там ни было, но Нур-ибн-Муджахид выступил в поход против Эфиопии и атаковал Фэтэгар. Гэлаудеуос, не успевший собрать всю армию, двинулся навстречу мусульманскому войску. Не прислушавшись к мнению своих военачальников, отговаривавших от сражения до подхода подкреплений, 23 марта 1559 года ныгусэ нэгэст начал битву, закончившуюся полным разгромом имперской армии. В этом сражении погибли ныгусэ нэгэст Гэлаудеуос, ычэге Йоханныс, акабе сэат и множество других феодалов. Часть эфиопского духовенства считала смерть императора в бою божьей карой за позволение иезуитам проповедовать евангелие.

Но и мусульманам эта победа тоже не принесла ничего хорошего. Сразу после неё в Харэрском султанате начался голод. Три года подряд не было дождей. И народ стал считать, что это именно выставленная на столбе у городских ворот Харэра отрубленная голова императора Гэлаудеуоса вызвала бедствия в землях мусульман.

После гибели Гэлаудеуоса императором стал его брат Минас, выкупленный из мусульманского плена. Он начал своё правление с того, что отобрал титул ытеге (титул жены императора после коронации) у Сэбле-Уонгель, матери своей и Гэлаудеуоса, которая имела поддержку на севере страны и популярность по всей Эфиопии. Низложив мать, Минас сделал ытеге свою жену Сыллус-Хайла, получившую тронное имя Адмас-Могэса. Представители эфиопского духовенства – абба Зыкыре и абба Паулос – протестовали против этого, но тщетно.

В Эфиопии стал нарастать сепаратизм. Подняли мятеж фалаша в Сымен. А бахыр нэгаш Йисхак, правитель Тигре и Хамасен, стал готовить свержение Минаса. Для этого он составил коалицию с потомками сына императора Либнэ-Дынгыля Яыкоба. В 1559 году ныгусэ нэгэст Минас отправился с войском в Сымен на подавление мятежа фалаша. Сражение с войском фалаша под командой Рэдета победы не принесло, а сразу после произошло неудачное покушение на Минаса. В 1560 году император вел войну с войсками бахыр нэгаша Йисхака и его ставленника на императорский трон Тэзкарэ-Каля, внука Либнэ-Дынгыля. Сначала императорская армия потерпела поражение, и её командующий Зэра-Йоханныс был убит. Но затем войска возглавил сам Минас и в июле 1561 года в сражении в Уогэра одержал победу. Взятого в плен племянника Тэзкарэ-Каля по приказу императора сбросили в пропасть с вершины горы Лемалемо в Бэгемдэре.

Но бахыр нэгаш Йисхак не отказался от своих планов. Для укрепления своих позиций он провёл переговоры с Земуром, турецким пашой в Массауа. И в обмен на поддержку в борьбе с Минасом передал туркам прибрежные земли от Массауа до Дыбаруа. Йисхак провёл и переговоры с иезуитскими миссионерами, которым Минас запретил проповедовать католицизм и поселил строго изолированно в Фремоне. За предоставление военной помощи из Европы для борьбы с императором Йисхак обещал иезуитам перейти в католицизм вместе со страной. На пост императора бахыр нэгаш подобрал новую кандидатуру – брата покойного Тэзкаро-Каля Фасиледэса.

Решительное сражение состоялось 20 апреля 1562 года. В нём коалиция Йисхака потерпела поражение. Однако у императора не хватало войск, чтобы окончательно покончить с мятежным бахыр нэгашем. Он был вынужден отправиться на юг, в Шоа. Там император Минас дал несколько победных сражений вторгшимся племенам галла, но в 1563 году неожиданно умер от жёлтой лихорадки.

После смерти Минаса началась борьба за власть между группами знати. Первая группа, в которую входили ытеге Сыллус-Хайла, императрица Сэбле-Уонгель, командующий императорской гвардией Ананья, аззаж Кумо и церковники Кыфле-Марьям, Ацкэ-Дынгыль, Сыбхат-Леаб, поддерживала кандидатуру 13-летнего Сэрцэ-Дынгыля («Отрасль Девы») – сына Минаса. Вторая группа, в составе правителя Годжама Зэра-Йоханныса, управителя Дэмбии Харбо и других крупных феодалов, подсаживала на трон племянника Либнэ-Дынгыля Хамэльмаля.

Первая группа сразу провозгласила Сэрцэ-Дынгыля императором. Тогда их оппоненты решили прибегнуть к силе оружия. Решающее сражение произошло 13 февраля 1564 года, и победа была одержана сторонниками Сэрцэ-Дынгыля. После этого некоторые феодалы были брошены в тюрьму, другие смирились. Хамэльмаль получил в управление Годжам, но скоро умер. А Харбо примкнул к бахыр нэгашу Йисхаку.

Тогда на трон стал претендовать Фасиледэс, внук Либнэ-Дынгыля из Шоа. В 1566–1568 годах шла война с этим претендентом. И в сражении с его войсками императору удалось одержать победу. После подавления сторонников Фасиледэса армия Сэрцэ-Дынгыля покоряла округ Ыннарию и добилась от него выплаты дани.

Монастырь в Фремоне, недалеко от Адуа. Гравюра из португальской книги XVII века

Затем, до 1569 года, император предпринимал военные походы в округа Гураге, Кулло, Кэмбата, Шоа и Хадья. В последнем он расправился с исламским правителем и назначил наместником дэджазмача («командующий у императорского шатра») Тэкле-Гийоргиса. Следующие три года Сэрцэ-Дынгыль сражался с племенами галла, вторгавшимися в Шоа и Бэгемдыр. И хотя император выиграл много сражений, но не смог остановить миграцию галла на земли Эфиопской империи.

В 1580-х годах Сэрцэ-Дынгылю удалось победить правителя фалаша Гошена и подчинить империи эти племена. После этого ему пришлось опять подавлять восстания в Ыннарии и других юго-восточных областях. В этот раз ныгусэ нэгэст заставил правителя Ыннарии Бандэчо принять христианство.

Иезуитские миссионеры при Сэрцэ-Дынгыле сидели в изоляции во Фремоне, куда их поместили по распоряжению императора Минаса, постепенно вымирая. Сэрцэ-Дынгыль посылал письмо королю Испании Филиппу II через Дуарте де Мендеса, бывшего в Эфиопии. В этом письме император Эфиопии просил огнестрельное оружие и специалистов. Но ответа не последовало.

Тем временем бахыр нэгаш Йисхак сколотил антиимператорскую коалицию с турками и Харэрским султанатом. Султан последнего Мухаммед IV начал войну с Эфиопской империей в 1577 году. В битве у реки Уаби императорские войска разгромили армию султаната. В то же время набег галла разорил Харэр, и столица султаната была перенесена в оазис Ауса в пустыне Данакиль.

После победы над харэрцами Сэрцэ-Дынгыль направил армию на север империи, где концентрировались войска бахыр нэгаша и турок. По настоянию своей тётки Уолетэ император попытался договориться с Йисхаком. Бахыр нэгашу было предложено сохранение титула и владений, если он разорвёт союз с турками. Но Йисхак отказался. В ожесточённом сражении в ноябре 1578 года в Ынтичоу армия Сэрцэ-Дынгыля одержала победу. После поражения Йисхак попытался возобновить переговоры с императором. Но теперь от него потребовали участия в борьбе с османами, на что бахыр нэгаш не пошёл.

В новой битве у Адди-Коро в декабре 1578 года войска бахыр нэгаша были окончательно разгромлены. В этом бою бахыр нэгаш Йисхак и турецкий паша были убиты. А император занял резиденцию бахыр нэгаша Дыбаруа.

Несколько лет спустя турки дали титул бахыр нэгаша Уольдэ-Ысуму и передали под его управление Дыбаруа и Хамасен. В новом сражении с императорскими войсками Уольдэ-Ысум потерпел поражение и погиб. Сэрцэ-Дынгыль после этой победы попытался завоевать Аркико, но не преуспел. Удалось овладеть только Хамасеном. В 1589 году с турецким пашой Кадавертом был заключён мир. По его условиям Массауа и Аркико остались в турецких руках.

Вновь назначенный Сэрцэ-Дынгылем правитель северных территорий уже не получил титула бахыр нэгаша. Император приказал именовать Ыкубэ-Микаэля титулом уольдэ ныгусэ («сын царя»). С помощью этого манёвра Сэрцэ-Дынгыль ликвидировал титул бахыр нэгаша.

В 1597 году ныгусэ нэгэст Сэрцэ-Дынгыль скончался во время очередного похода против племён галла. То есть все 34 года своего правления император непрерывно совершал военные походы против мятежников, сепаратистов и агрессоров.

Сразу после смерти Сэрцэ-Дынгыля в империи развернулась борьба за власть. На престол был посажен Яыкоб – несовершеннолетний и незаконнорожденный сын императора Сэрцэ-Дынгыля. За него правила группа из ытеге Марьям-Сыны, раса Атнасыйоса из Бэгемдыра, раса Кыфле-Уахдома из Тигре и дэджазмача Зэсылласе. Эта группа придерживалась традиционного курса в отношении иезуитов – их полной изоляции. Но тут иезуиты решили активизировать проникновение в Эфиопию, и в 1603 году в империю прибыл их новый представитель, испанец П. Паес. Яыкоб, когда подрос, дал иезуитским миссионерам право открыть школы и обучать эфиопских детей, готовя их к службе при дворе. Подобное самовольство императора вызвало сопротивление придворной камарильи. В результате в 1603 году Яыкоб был низложен и сослан в Ыннарию.

На трон ныгусэ нэгэст взошёл Зэ-Дынгыль – внук императора Минаса. Иезуитские миссионеры стали просить у него подтверждения прав, данных им Яыкобом. Зэ-Дынгыль поставил своё решение в зависимость от ответа на свои послания римскому папе Клименту VIII и королю Испании и Португалии Филиппу III. В этих посланиях Зэ-Дынгыль предлагал им союз, принятие эфиопской церковью католицизма и захват турецких портов на Красном море. При этом Массауа доставался Испании, а Аркико Эфиопии. Также император просил прислать специалистов и военную помощь.

Разумеется, все эти предложения были совершенно фантастичны для европейских адресатов. Им в Африке нужны были не союзники, а колонии. Но император не знал Европы и по наивности думал, что это христиане. Как раз в это время в области Амхара явился человек, утверждавший, что он Христос. Пришлось посылать войска на подавление приверженцев этого движения. Данный лжемессия был схвачен и казнён. Сразу после подавления этого бунта Зэ-Дынгыль издал эдикт, по которому размер подати устанавливался в каждой области в зависимости от урожая, а не от желания местного правителя. Это мигом сделало всю знать врагами императора.

Кроме того, Зэ-Дынгыль участвовал в нескольких церковных собраниях, где иезуитские и эфиопские теологи спорили об истинности веры. Стали распространяться слухи, что император вместе с командующим армией дэджазмачем Лаыкэ-Марьямом принял католицизм. Абунэ Петрос отлучил Зэ-Дынгыля от церкви. Одновременно дэджазмач Зэсылласе поднял восстание в Годжаме.

В 1604 году в местности Барча в Дэмбии произошло сражение между армией отлучённого от церкви императора и войском феодалов, в котором вместе с солдатами сражались священники и монахи. Зэ-Дынгыль погиб в этой битве. Затем ревностные христиане выкололи еретику глаза и затоптали труп копытами лошадей. Истоптанные останки Зэ-Дынгыля повесили на дереве, запретив хоронить.

После убийства Зэ-Дынгыля императором сановники опять сделали Яыкоба. Но тут появился новый претендент на престол. Это был Сусныйос – сын Фасиледэса из Шоа. Он заключил союз с племенами галла. Решающее сражение между войсками претендентов на трон произошло в 1607 году. Армия Сусныйоса одержала победу. В этой битве император Яыкоб и абунэ Петрос были убиты.

Заняв императорский трон, Сусныйос с самого начала своего правления столкнулся с оппозицией духовенства из-за убийства абунэ. Для нейтрализации этой оппозиции ныгусэ нэгэст привлёк к себе феодалов, предоставив им полную свободу грабежа населения провинций. На ключевые должности при дворе и в империи Сусныйос назначил своих братьев: Афэ-Крыстоса, Йеманэ-Крыстоса, Малька-Крыстоса и Сахле-Крыстоса. Сусныйос основал город Дэнкэз в Дэмбии и сделал его императорской резиденцией. Племенам галла за поддержку в борьбе с Яыкобом были пожалованы земли в разных провинциях, например в Годжаме и Дамоте. Причем многие из этих земель были отобраны у монастырей.

В 1608 году на севере Сымена появился «чудесно спасшийся император» Яыкоб и начал собирать войска. В бою в Шире с войсками Сусныйоса самозванец погиб. Но население, обираемое феодалами, продолжало бунтовать. В 1616 году вспыхнуло восстание в Сымене, в 1617 году в Шире, в 1619 и 1620 годах в Бэгемдыре, в 1626–1627 годах опять в Сымене и в 1629–1632 годах в Ласте. И все их подавляли императорские войска.

Сусныйос позволил Паесу и иезуитским миссионерам свободно проповедовать католическое христианство в Эфиопии. Что ещё больше восстановило против него духовенство. Но и среди монофизитского духовенства произошёл раскол на сторонников тоуахдо из Шоа во главе с ычэге и сторонников кыбат из Годжама и Тигре во главе с абунэ.

Император Сусныйос собирает служителей церкви для обсуждения их разногласий. Миниатюра из ТАНАХа, начало XVII века

В 1621–1622 годах и 1622–1623 годах были созваны два собора, которые не смогли принять никакого решения. Тогда окончательное решение против абунэ принял сам Сусныйос. Тем более что в это же время сам император Сусныйос, его брат Сахле-Крыстос и группа придворных сановников были крещены Паесом по католическому обряду. Когда это стало известно, абунэ Сымон отлучил императора от церкви. Начались беспорядки, переросшие в религиозную войну. В генеральном сражении армия императора Сусныйоса сумела одержать победу, а абунэ Сымон погиб на поле боя. После этого в Эфиопию стало прибывать ещё больше иезуитских миссионеров. Они отменили празднование субботы и оставили эфиопам только празднование воскресенья, как в католицизме.

В 1622 году внезапно умер католический креститель Эфиопии Паес, и через пару лет из Рима прибыл назначенный римским папой новый патриарх Эфиопии – фанатичный член ордена иезуитов Афонсо Мендес. Он, в отличие от Паеса, стал обращаться с эфиопскими сановниками как с дикими язычниками, в частности требуя вставать на колени при его появлении. Наконец, 12 февраля 1628 года император Сусныйос объявил о введении в Эфиопии католической веры. В ответ в стране вспыхнула война. Монофизитские священнослужители, не желавшие принимать католицизм, подвергались пыткам и казням. В ходе войны с мятежниками погиб сын императора Маркос и дочь ныгусэ нэгэст, княжна Мэлекотауит. Духовенство называло императора Алауи-Ныгусе («Еретический царь»).

После четырёх лет войны Сусныйос признал свою ошибку с введением в Эфиопии католицизма и отрёкся от престола в пользу своего сына Фасиледэса. 14 июня 1632 года на трон взошёл новый император и принял тронное имя Алам Сагад («Тот, перед которым склоняется мир»). Католическая вера в Эфиопии была отменена. После чего в Гондэре был созван собор. На нём теологический спор вели: Мендес от католиков и ычэге Бэтрэ-Гийоргис от эфиопских христиан. Последний обратился к Фасиледэсу с просьбой выдать Мендеса и прочих иезуитов эфиопскому духовенству для расправы. Но император только приказал разоружить католиков и сослать их во Фремону в Тигре. Оттуда иезуиты бежали к бахыр нэгашу Йоханнысу. А когда Фасиледэс потребовал их вернуть, Йоханныс отказался это сделать, но передал католиков туркам.

Фасиледэс впервые в истории Эфиопии построил каменную резиденцию в Гондэре, хотя большую часть времени проводил в разъездах. Продолжался мятеж в Ласте. Её правитель Мэлька-Крыстос стремился к независимости от империи. В местности Либо в Бэгемдыре в 1632–1633 годах армия Ласты разгромила войска Фасиледэса, и ему пришлось бежать. В 1634–1635 годах против императорских войск сражались уже армии правителей Ласты и Тэмбена. Однако наступивший в Эфиопии голод временно прекратил военные действия. Император Фасиледэс восстановил обычай заточать принцев на горе Уохни-Амба («Тюремная гора»). Регулярно приходилось Фасиледэсу отражать нападения на территорию Бэгемдыра и Годжама племён галла. Такие нападения были в 1636, 1639, 1643, 1649, 1652, 1658 годах. Фасиледэс предоставил в распоряжение монахов толка тоуахдо («единобожие») Дэбрэ-Либаноса монастырь Азэзо в Дэмбии, где господствовал толк кыбат («елеосвящение»). При нём же состоялось два церковных собора. Но если на соборе 1654 года в Барча в Бэгемдыре победил кыбат, то на соборе в Аринго в 1664 году, где против представителя кыбат Зэийесуса из Дэмбии выступал сторонник тоуахдо Адам из Ынфыраза, верх одержал толк тоуахдо. Около 1660 года императору удалось победить правителя Ласты Мэлька-Марьяма, и тот согласился платить дань и взять в жёны дочь Фасиледэса.

После смерти Фасиледэса в 1667 году на трон взошёл его сын Йоханныс I, принявший тронное имя Айлав Сагад («Тот, перед кем склоняются десятки тысяч»). Он являлся последователем тоуахдо. Йоханныс I издал указы с предписаниями последователям каждой религии жить отдельно и не контактировать друг с другом. Таким образом, его можно считать родоначальником апартеида. В 1669 году все католики, не принявшие монофизитство, были изгнаны из Эфиопской империи. При Йоханнысе I были казнены шесть францисканских миссионеров, присланных римским папой Александром VII для обращения эфиопов в католичество. Всё правление Йоханныса I прошло в распрях между тоуахдо и кыбат. Под давлением монахов монастыря Азэзо 20 октября 1681 года был созван новый собор. На нём тоуахдо представлял абба Николаос, а кыбат – абба Акале-Крыстос. Победа была присуждена аббе Николаусу, и собор предал анафеме кыбат.

Летом 1682 года ныгусэ нэгэст Йоханныс I скончался и на престол был посажен император Иясу I. Он объявил решение последнего собора обязательным и принял ряд мер для поднятия авторитета тоуахдо Дэбрэ-Либаноса. Для этого император дал право ычэге (главе тоуахдо) носить корону и роскошные одеяния. Также Иясу I ввёл обычай, по которому при торжественных выходах императорская свита следовала в следующем порядке: впереди шёл ычэге со священнослужителями, за ними на лошади ехал император, а замыкали процессию светские сановники.

Сразу после воцарения Иясу I провёл большой шум шыр. Уойзэро Ылени, сестра императора, получила под управление Сымен, дэджазмач Аныстасйос получил чин раса битоуддэда и Дамот в управление, фитаурари («атакующий во главе») Фысыха-Крыстос стал правителем Годжама а аггафари (придворный чин типа церемониймейстера) Асрат – правителем Бэгемдыра. Абба Ассэрэ-Крыстос стал акабе сэатом, а абба Хырьяксо получил сан ычэге.

В 1684–1685 годах император Иясу I воевал с галла в Уолло и Годжаме. А в 1687 году по настоянию сторонников кыбат был созван новый собор, но и он подтвердил правоту тоуахдо. Однако для разрешения разногласий Иясу I приказал наиболее авторитетным богословам обеих групп отправиться в монастырь Дэбрэ-Марьям на острове в озере Тана и там спокойно решать вопрос о природе Христа. Спор на острове продолжался целый год.

Святой Марк переписывает Евангелие. Фреска XIV века. Монастырь Дэбрэ-Марьям на острове в озере Тана

А в Годжаме в это время (1687–1688) вспыхнуло народное восстание под руководством кузнеца Йисхака-Уорення («Йисхака-Поджигателя»). Он провозгласил себя императором и сражался с армией в Годжаме, Амхара-Сайнт и Шоа. Убежище ему предоставили галла-тулома. Под угрозой разорения их земель Иясу I удалось принудить галла к выдаче Йисхака. Созванный специально императорский трибунал в присутствии Иясу I приговорил Йисхака-Уорення к смертной казни.

А после этого завершились богословские сидения на озере Тана, и в 1688 году в Йибабе был созван новый собор. На нём аббы тоуахдо Бетэ-Крыстос и Уольдэ-Крыстос опять препирались с аббами кыбат Космосом и Тэбданом о природе Спасителя. Собор снова предал анафеме кыбат.

В 1689 году взбунтовалось население округа Уаг, отказываясь платить дань императору. Во главе восстания стояли крестьяне Абрам, Сэбхай, Сэрцэ-Кыссос, Ынкуай и Уольдэ-Хуарьят. Бунт был подавлен самым кровавым образом.

В 1689–1690 годах Иясу I реорганизовал мыкыр бет – совещательный орган при императоре. Теперь порядок выступлений был строго определён. Сановники выступали по мере возрастания степени их чина, а завершало заседание мыкыр бета выступление императора, который объявлял о принятом решении. Право выступать последним перед императором получил рас битуоддэд.

В 1692–1693 годах Иясу I совершил походы на север империи и подчинил себе Сымен, Кэрэн и Хабаб. А с помощью своей женитьбы на Уолете-Цыйон, дочери Хабтэ-Ийесуса, правителя Хамасена, император закрепил свою власть. Одновременно Иясу I добился от наиба Мусы, турецкого правителя Массауа и Аркико, выгодных условий торговли с Эфиопией. Для этого он прекратил поставки продовольствия из Хамасена в Массауа. Наиб Муса пытался прорвать блокаду силой, но потерпел поражение от войск императора. Тогда Мусса прибыл в Аксум на переговоры и договорился с императором о размерах пошлин. Организацию торговли император Иясу доверил армянину Мураду и египтянину Хаджи-Али.

В 1693–1694 годах племена галла-гурду атаковали Годжам и Бэгемдыр. В 1697 году по настоянию сторонников кыбат опять был созван собор. И опять представители кыбат аббы Тэмэртэ и Уольдэ-Тынсае были преданы анафеме. В 1699 году в сражении с армией императора Иясу I погиб вождь галла-гурду Диламо. А состоявшийся в том же году собор опять подтвердил истинность учения тоуахдо. Но в 1700 году в новом сражении с галла-гурду погибли: ликэ мекуас («двойник императора, отвлекающий внимание врага на себя») Гэбрыэль, цэхафе тыызаз («записывающий приказы» – титул историографа) Хауарья-Крыстос и другие сановники.

Около 1705 года началась борьба за наследование престола стареющего императора Иясу I. Он объявил наследником Тэкле-Хайманота. Сторонники кыбат организовали заговор и наладили контакты с Тэкле-Хайманотом. Узнав о заговоре, ныгусэ нэгэст вызвал наследника к себе. Опасаясь засады, Тэкле-Хайманот отказался явиться по вызову и стал готовить мятеж. Тогда император Иясу I отрёкся от престола и удалился в монастырь на одном из островов озера Тана, дабы провести остаток дней в молитвах.

Город-крепость Гондэр в наши дни

В 1706 году Тэкле-Хайманот вступил в Гондэр и провозгласил себя императором. А под влиянием своих дядей, Дармэна и Паулоса, новый император стал последователем кыбат. Как только об этом узнал Иясу, он отменил своё отречение и предал Тэкле-Хайманота анафеме. В ответ воины нового императора вывезли Иясу с острова. А затем Тэкле-Хайманот отправил отряд для убийства отца. В последний момент командир отряда галла-меча отказался убивать старого императора. Тогда сопровождавшие отряд Дармэн и Паулос убили этого командира. А затем расстреляли Иясу и подожгли его шатёр.

После этого Тэкле-Хайманот провёл шум шыр, на котором Дармэн получил в управление провинцию Годжам, а Паулос – Бэгемдыр. Однако на созванном в 1707 году соборе толк кыбат, который представляли аббы Мадэре, Тэмэртэ, Уольдэ-Тынсае и Цедаль-Комите, был опять предан анафеме.

Тогда сторонники кыбат в Годжаме начали восстание. Императора публично объявили отцеубийцей и дали прозвище Рыгум Тэкле-Хайманот («Проклятый Тэкле-Хайманот»). Уже в 1707 году под Йибаба произошло решительное сражение. Победу одержали войска Тэкле-Хайманота. В бою пали многие священнослужители кыбат. Но летом 1708 года император Тэкле-Хайманот погиб при туманных обстоятельствах во время охоты на буйволов.

Трон занял брат Иясу I – Теуофлос, поддержанный духовенством толка кыбат и бэджырондом (императорским казначеем) Йостосом. Теуофлос объявил официально кыбат правильной верой. Он присвоил Йостосу титул раса и дал ему в управление Сымен и Тигре. Дармэн и Паулос были смещены. В Годжам был назначен дэджазмач Уольдэ-Абиб, а в Бэгемдыр дэджазмач Хызкыяс. Духовенство тоуахдо требовало созыва собора, но Теуофлос отказался это сделать. Тогда сторонники ычэге организовали волнения в империи. Дэджазмач Хызкыяс взбунтовал Бэгемдыр. Император сместил его и назначил в Бэгемдыр раса Дыметроса. В 1709 году галла-либэн напали на Годжам и разорили город Йибаба на южном берегу озера Тана. Теуофлос сумел одержать победу над галла, но в 1711 году умер, отравленный расом Йостосом.

На сей раз императором стал узурпатор Йостос, не имевший отношения к Соломоновой династии. Пять лет своего правления он провёл в основном в увеселениях, пока в 1716 году не был то ли отравлен, то ли задушен.

Теперь ныгусэ нэгэст стал сын Иясу I – Давид III. Он провёл шум шыр в интересах кыбат. Битуоддэдом стал дэджазмач Гийоргис – годжамский сторонник кыбат. 10 апреля 1720 года был созван собор, на котором от имени императора выступал битуоддэд Гийоргис. Монахи Дэбрэ-Либаноса отказались прибыть на этот собор, поэтому тоуахдо на нём представляли монахи из Азэзо. Решение собора каждая группа истолковала в свою пользу. Обращение представителей тоуахдо к абунэ Крыстодулосу тоже ничего не прояснило, потому что он ответил, что истиной следует считать веру предков и отцов церкви.

Последователи тоуахдо обратились к абунэ повторно, и на сей раз он высказался в их пользу. Это вызвало кровавые столкновения сторонников тоуахдо и кыбат. Император Давид III и битуоддэд Гийоргис бросили на помощь кыбат своих мусульманских и языческих солдат. Армия императора разгромила Азэзо и другие монастыри тоуахдо за пределами Шоа и поубивала многих их богословов, в том числе аббу Николауса. В 1721 году Давид III скончался.

Теперь трон достался сыну Иясу I и уойзэро Марьямауит – Бэкаффе. До этого он уже два раза сбегал из Уохни-Амба, но его находили и возвращали обратно. По совету дэджазмача Амхайеса Бэкаффа поклялся, что не будет преследовать своих двоюродных братьев. В годы правления Бэкаффы было много заговоров против него. В 1723 году император ходил в поход против галла, вторгшихся в империю через реку Аббай. По возвращении в Гондэр Бэкаффа обнаружил там анархию. Ему пришлось провести шум шыр в армии и подтянуть дисциплину. Вскоре после этого умерла мать императора, похороненная им в Дэбрэ-Бырхан-Сылласе.

В 1724 году дэджазмач Амхайес получил титул раса битуоддэда. На место ычэге вместо Тэкле-Хайманота император назначил Йоханныса. Одна из сестёр Бэкаффы, уойзэро Уолетэ-Руфаэль, со своим сыном Сусныйосом организовала неудачное покушение на ныгусэ нэгэст. За это организаторы были сосланы в Уолькайт. Затем рас битуоддэд Амхайес вызвал из Уохни-Амба принца Наода и попытался провозгласить его императором. Но людям Бэкаффы удалось схватить Наода. Помня о своей клятве, Бэкаффа не стал его убивать. А только приказал отрубить Наоду руки и ноги, от чего тот, однако, умер. А рас Амхайес бежал в Ласту, где примкнул к антиимператорскому восстанию Губала.

Пока императора не было в Гондэре, там провозгласил себя императором Хызкияс. Пришлось возвращаться в столицу. Когда Хызкияса схватили, то ему отрубили руки. Вообще, Бэкаффа предпочитал именно такой метод борьбы с участниками многочисленных заговоров и покушений.

Император Иясу II и его мать императрица. Гравюра XVIII века

Женой Бэкаффы была ытеге Мынтыуаб. Она была дочерью балаббата (правителя сельской общины) из народности куара, где однажды остановился заболевший император. Ухаживавшая за ним дочь балаббата очаровала Бэкаффу. После выздоровления он женился на ней, а затем короновал как императрицу.

И когда в 1730 году Бэкаффа заболел, Мынтыуаб взяла власть в свои руки. Она не сообщала о смерти императора, до тех пор пока не прибыли из Куара её родные и двоюродные братья. После того как Мынтыуаб расставила их на ключевые посты, она объявила о кончине Бэкаффы и о том, что императором стал её сын Иясу II.

Феодалы из старых амхарских и тигрейских родов были возмущены возвышением куарийских выскочек. Рас битуоддэд Зэгийоргис, сосланный при Бэкаффе в Уолькайт, организовал мятеж. Его войска направились к Уохни-Амба, чтобы освободить оттуда принца Уольдэ-Гийоргиса. Но к тому времени охрану Уохни-Амба уже возглавлял брат ытеге Мынтыуаб дэджазмач Уольдэ-Лыуль. Два дня вокруг Уохни-Амба продолжался бой, в котором Зэгийоргис потерпел поражение.

Затем поднялось восстание в Гондэре во главе с Хызкиясом и расом Элиясом. В ответ сторонники Мынтыуаба привлекли на свою сторону племена галла. Одновременно абунэ Крыстодулос объявил каждого погибшего за императора мучеником. После длительных военных действий группа Мынтыуаб-Иясу II сумела подавить и это восстание.

Для укрепления своей власти Иясу II женился на Уыбит – дочери сановника из племени галла-уолло, получившей после крещения имя Уолете-Берсабех. Позже правитель Шоа мэрыд азмач («прекрасный вождь») Абийе отказался платить дань в Гондэр. Против Шоа было послано войско во главе с братом Мынтыуаб Уольдэ-Лыулем, получившим титул раса. Но успеха этот поход императорским войскам не принёс. Позднее Иясу II удалось договориться с Абийе.

Следующий поход был предпринят на север, где турецкие правители Массауа и Аркико опять стали грабить караваны, идущие в Эфиопию. Сначала император приказал правителю Тэмбена расу Микаэль-Сыулю заставить турок прекратить грабежи. Микаэль-Сыуль обещал, но ничего не делал. Тогда Иясу II сам возглавил поход на север. Рас Микаэль не стал сам воевать с императорской армией, а подговорил напасть на неё племена галла-райя и галла-азебо. Но Иясу II с помощью правителя Ындэрты разбил галла. Рас Микаэль-Сыуль с отрядом солдат и казной укрылся на горе Сэмаят. Когда гору окружили императорские войска, Микаэль-Сыуль раскаялся и явился к императору. Сначала его приговорили к заточению, но вскоре освободили и сделали советником ныгусэ нэгэст.

Ытеге Мынтыуаб не вышла замуж после смерти Бэкаффы. А завела себе тайного любовника – двоюродного брата Бэкаффы по имени Иясу и прозвищу Мыльмыль-Иясу («Иясу-Избранник»). Император Иясу II много лет был в неведении о похождениях матери. Но когда он узнал об этом, то разгневался. Пригласив Мыльмыля-Иясу на прогулку, Иясу II приказал утопить его в озере. Это тайно наблюдала сестра Мыльмыля-Иясу и поклялась отомстить. В 1755 году ей удалось отравить императора Иясу II.

После Иясу II был посажен на престол его сын Ийоас. При дворе началась борьба между куара во главе с ытеге Мынтыуаб и галла во главе с матерью императора Ийоаса Уолете-Берсабех. Последняя вызвала в Гондэр своего отца Амизо и братьев Бырылле и Либо с войсками из числа галла-уолло и галла-йеджу. Когда Амизо, Бырылле и Либо были назначены на высокие должности, Мынтыуаб добилась признания её брата, раса Уольдэ-Лыуля, ставшим пожизненным губернатором Гондэра. Тогда этот пост считался первым в иерархии после императора. После смерти Уольдэ-Лыуля ытеге Мынтыуаб настояла на назначении наместником императора в Гондэре другого своего брата – Ышэте. Она же не допустила коронации Уолете-Берсабех как ытеге.

Во время похода против галла-борана при таинственных обстоятельствах погиб брат Мынтыуаб, губернатор Гондэра Ышэте. Поползли слухи, что его убили люди, подосланные Бырылле. Новым наместником Гондэра был назначен правитель Бэгемдыра, зять Мынтыуаб, рас Марьям-Бария. Но вскоре между ним и императором возникли трения и Марьям-Бария получил отставку. Тогда он удалился в Бэгемдыр и вообще отказался подчиняться императору Ийоасу, мотивируя это тем, что при дворе всем заправляют сановники из Уолло.

Оппозицию группировкам куара и уолло возглавил наместник провинции Тигре – рас Микаэль-Сыуль. В его распоряжении находилась армия из 26 тысяч воинов. Стремясь нейтрализовать влияние племён куара и галла, император Ийоас назначил Микаэль-Сыуля губернатором Гондэра. Новый наместник столицы прибыл со своей армией и установил жесткий порядок в Гондэре. Но теперь Ийоас стал с подозрением смотреть на Микаэль-Сыуля, авторитет и влияние которого сильно возросли. Император начал тайно интриговать против раса Микаэля. А ытеге Мынтыуаб внимательно наблюдала за развитием интриг, готовясь внести раскол между императором и столичным наместником, что могло дать ей шанс на захват власти.

Первый серьёзный конфликт между Ийоасом и Микаэль-Сыулем возник в ходе борьбы с расом Марьямом-Бария. Последний наращивал свои войска не только в Бэгемдыре но и за счёт союза с феодалами Ласты. Рас Микаэль-Сыуль, прежде чем начинать войну, пригласил союзников Марьяма-Бария из Ласты на переговоры в Гондэр. По прибытии был организован сердечный приём. На этих переговорах рас Микаэль-Сыуль не скупился на обещания и добился перехода Ласты на свою сторону.

Но всю эту дипломатию гондэрского наместника разрушил император Ийоас, по приказу которого подосланный им человек убил представителей Ласты на переговорах. Разгневанный рас Миказль-Сыуль приказал уничтожить убийцу, подосланного императором.

Следующим эпизодом трений между Ийоасом и Микаэль-Сыулем стал вопрос о расе Марьям-Бария. В битве под Нэфас-Муса войска раса Марьям-Бария были разбиты армиями императора и гондэрского наместника. Губернатор Бэгемдыра бежал в Уолло, но был оттуда выдан. Рас Микаэль-Сыуль предложил не казнить Марьям-Барию, а посадить его в тюрьму. Потому что расправа над ним могла вызвать рост оппозиции к Гондэру среди знати амхара и куара. Но вопреки советам Микаэль-Сыуля ныгусэ нэгэст Ийоас приговорил раса Марьям-Бария к смертной казни, которую произвели после жестоких пыток.

Наконец, в 1769 году поднял восстание наместник Дамота Фасиль. Это восстание было инициировано императором Ийоасом, обещавшим Фасилю пост гондэрского наместника, если тот сумеет уничтожить Микаэль-Сыуля и его армию. Поэтому императорские войска не выступили против Фасиля. Армия Микаэль-Сыуля отправилась в поход одна. Ытеге Мынтыуаб после казни своего зятя раса Марьям-Бария искала случая отомстить своему внуку Ийоасу. Узнав о послании императора Фасилю, она сразу известила об этом Микаэль-Сыуля.

После победы в сражении с войсками Фасиля воины раса Микаэля схватили посланцев императора, хотя сам Фасиль сумел бежать. Кроме показаний этих посланников, оказалось, что в составе войск Фасиля было несколько подразделений из состава армии императора.

Возвратившись в Гондэр, рас Микаэль-Сыуль созвал 7 мая 1769 года собрание высших светских и духовных сановников, где предъявил императору обвинение в заговоре. Во время этого собрания Гондэр контролировался только войсками раса Микаэль-Сыуля.

Открывая заседание, рас Микаэль сказал: «По приказу императора я выступил против бунтовщиков. Император же в помощь бунтовщикам направил верных себе людей. Во время боя один из них, выполняя поручение своего властителя, пытался меня убить, но плохо прицелился, и погиб один из находившихся рядом со мной солдат».

В ходе дальнейшей дискуссии мнения разделились. Часть собравшихся высказывалась за заключение императора в тюрьму. Но возобладала другая точка зрения. Собрание знати решило, что ныгусэ нэгэст Ийоас заслуживает смертной казни посредством удушения муслиновой шалью. Через неделю по приказу раса Микаэль-Сыуля император Ийоас был задушен. После чего вся власть перешла в руки наместника Гондэра. Но ытеге Мынтыуаб никакой власти не получила и удалилась в основанный ей монастырь Кускуам.

Ликвидируя императора, рас Микаэль-Сыуль заранее подобрал на его место преемника. Им стал Йоханныс II, сын Иясу I, брат Бэкаффы. В своё время за попытку побега из Уохни-Амба по приказу Бэкаффы Йоханнысу отрубили руку. Когда его привезли в Гондэр из Уохни-Амба, ему было 70 лет, и он уже давно не интересовался политикой.

Когда рас Микаэль-Сыуль представил совету знати свою кандидатуру на пост императора, некоторые сановники возражали, ссылаясь на то, что старый, немощный, безрукий и неопытный в политике человек не сможет исполнять обязанности императора. Но эти качества устраивали раса Микаэля, и Йоханныс II был утверждён. Затем рас Микаэль-Сыуль выдал замуж за императора свою внучку Уолете-Сылласе.

Йоханныс II просидел на троне всего пять месяцев. Поскольку он отказывался принимать даже формальное участие в церемониях, ни разу не выступил публично, отказался ехать с армией в поход и просил вернуть его в Уохни-Амба, рас Микаэль-Сыуль понял, что такая марионетка ему не нужна. 7 октября 1769 года по приказу гондэрского наместника нэгусэ нэгэст Йоханныс II был отравлен.

После ликвидации Йоханныса II, рас Микаэль-Сыуль посадил на императорский трон его 15-летнего сына Тэкле-Хайманота II. В отличие от своего отца Тэкле-Хайманот II энергично помогал расу Микаэль-Сыулю подавлять бунты в провинциях. Они вместе выступили против войск Фасиля. В битве при Фагит погибли более 10 тысяч воинов. Войска Фасиля были разбиты, но он сам опять сумел сбежать. Тогда рас Микаэль приказал убивать всех пленных. В ответ восстания только усилились. Взбунтовались рас Гошу из Амхара-Сайнт и дэджазмач Уонд из Ласты.

Эфиопские воины. Гравюра 1854 года

Перед сражением с войсками бунтовщиков рас Микаэль отвёл армию в Аксум. Здесь, в провинции Тигре, он сумел набрать пополнение. А пока император с гондэрским наместником находились в Аксуме, войска повстанцев заняли Гондэр. Было объявлено о низложении Тэкле-Хайманота II и провозглашении императором Сусныйоса II, внука Иясу II.

Узнав о свержении Тэкле-Хайманота II, Фасиль тоже направился в Гондэр, рассчитывая занять какой-нибудь высокий пост. Но поскольку Гошу и Уонд ничего достойного ему не предложили, то Фасиль сделался горячим сторонником законного императора Тэкле-Хайманота II. Вскоре рас Микаэль-Сыуль и Тэкле-Хайманот II, собрав 40-тысячную армию, двинулись на Гондэр. Узнав об этом, Сусныйос II, брошенный союзниками, бежал из столицы и скрылся в лесах к западу от озера Тана. Не встречая сопротивления, император и рас Микаэль вступили в Гондэр. Они помирились с Фасилем, который стал именоваться Фасиль Могучий.

После возвращения Тэкле-Хайманота II в Гондэр начались расправы с изменниками. Множество светских и духовных сановников, поддерживавших Сусныйоса II, были повешены. С октября 1770 года многие недели в Гондэре продолжались публичные казни.

В начале 1771 года началось восстание в Бэгемдэре. Восставшие заняли округ Дэмбия и подступили к Гондэру. Рас Микаэль-Сыуль выступил им навстречу с 25-тысячной армией. 6 мая 1771 года произошло сражение около Сыбэркуаза, южнее Гондэра. Победу не удалось одержать никому. На следующий день после сражения главные руководители мятежников Гошу и Уонд предложили императору отослать раса Микаэль-Сыуля в Тигре в обмен на лояльность восставших. Тэкле-Хайманот II не согласился на это предложение.

19 мая 1771 года сражение возобновилось, однако его остановил ливень. На следующий день битва разгорелась с новой силой. 20 мая войска императора потеряли 3 тысячи солдат убитыми, в то время как мятежники потеряли 10 тысяч человек.

23 мая 1771 года состоялась третья битва под Сыбэркуазом. На сей раз победа склонилась на сторону раса Гошу. Рас Микаэль-Сыуль с императором укрылись в столице, но после короткой осады Гондэр капитулировал. Рас Микаэль-Сыуль был убит по указанию раса Гошу, обвинившего Микаэля в убийстве императора Ийоаса.

Тэкле-Хайманот II пока оставался на престоле, но всё решал рас Гошу, занявший пост гондэрского губернатора. Спустя несколько лет Тэкле-Хайманот II попытался вернуть себе власть. По его приказу был арестован рас Гошу. Но ему удалось освободиться при помощи войск дэджазмача Уонда, после чего император был низложен. Его выслали в Уальдыбба, где в 1777 году, через несколько месяцев после отречения от престола, Тэкле-Хайманот II скончался очень кстати для Гошу и Уонда.

На императорский трон был посажен Сэломон II, сын Аданэ, хотя законным наследником был сын Тэкле-Хайманота II, Уольдэ-Сэломон. Но Сэломон II просидел на престоле только два года, до июля 1779 года. После него императорскую власть получил Тэкле-Гийоргис, брат Тэкле-Хайманота II. Его поддерживали правители Дамота и Тигре расы Киффу-Адьяма и Уольдэ-Сылласе. Пытаясь укрепить свою власть, Тэкле-Гийоргис вводил налоги в Бэгемдэре, где их давно не взимали. Это вызвало протесты феодалов. Они писали ныгусэ нэгэст: «Как не может быть в городе джунглей, так и в Бэгемдыре налогов…». Император продолжал настаивать на своём. Тогда в Бэгемдыре началось восстание. Его руководители грозили императору, что «если он не изменит своей политики, то они сменят повелителя». Ничего не добившись, Тэкле-Гийоргис в феврале 1784 года был вынужден покинуть престол Эфиопской империи.

После отставки Тэкле-Гийоргиса власть в Гондэре перешла к губернатору Али из рода Серу-Гуангуль. Теперь наместники Гондэра назначали императоров, ставших марионетками. Рас Али назначил в 1784 году императором Иясу III. В ответ рас Гэбрэ-Мэскэль провозгласил императором Бэыдэ-Марьяма II. К 1788 году в Эфиопии уже было четыре императора, поддерживаемые разными феодальными группами.

В 1788 году наместник Гондэра рас Али Великий умер. В том же году был смещён и умер император Иясу III. В стране развернулась война феодальных кланов, которые меняли императоров как перчатки. Императоры «правили» по году, по полгода, по несколько месяцев. За следующие 12 лет шесть императоров сменялись на троне 12 раз. Рекорд поставил Тэкле-Гийоргис, который ещё пять раз садился на трон.

В 1788–1793 годах остатками Эфиопии правил рас Алигаз, брат Али Великого. После его смерти власть перешла к дядям Али и Алигаза – расам Асрату и Уольдэ-Гэбрыэлю. Оппозицию захватившим власть в Гондэре представителям рода Серу-Гуангуль возглавляли: рас Уольдэ-Сылласе из Ындэрты, рас Гэбрэ– Мэскэль из Тэмбена и рас Хайлу из Годжама.

После смерти в 1799 году дядьёв Али Великого править Гондэром стал рас Гугса. Этот представитель рода Серу-Гуангуль продержался у кормила до 1825 года. И за время своего правления сменил всего трёх марионеточных императоров: Ыгуале-Цыйона (1801–1818), Ийоаса II (1818–1821) и Гигара (1821–1826).

После смерти раса Хайлу Годжамом стал править его сын рас Мэрыд. Он пытался навести порядок. Ограничивал произвол феодалов и боролся с бандами. Положение в Годжаме несколько улучшилось. Рас Мэрыд стал популярен среди крестьян, но феодалы его ненавидели. Очень скоро он погиб в одной из междоусобных войн.

Рас Гугса держался на посту наместника Гондэра с помощью огромной армии. В 1805 году 60-тысячное войско Гугсы разгромило армию Гэбрэ-Мэскэля. Но на Тигре и Шоа Гугса нападать не решился. Как и они не нападали на Гондэр. А после смерти в марте 1816 года раса Уольдэ-Сылласе не осталось ни одного старого претендента на власть в Гондэре.

Но появился новый – дэджазмач Зоуде, правитель Дамота. Сначала он напал на Годжам, наместником которого был союзник Гугсы дэджазмач Гуалу. Войска Зоуде выиграли битву у армии Гуалу. Но затем прибыла армия Гугсы и разгромила силы Зоуде. После подчинения Дамота вне контроля Гугсы оставались только Тигре и Шоа. 23 мая 1825 года рас Гугса умер и был похоронен в Дэбрэ-Таборе.

Губернатором Гондэра стал сын Гугсы рас Йимам. Против него сразу начались восстания. Правитель провинции Сымен дэджазмач Хайле-Марьям подошёл со своим войском к Гондэру. В сражении с армией Йимама его войска были разбиты, а сам Хайле-Марьям погиб. Его сын дэджазмач Уыбе продолжил войну. Но и он проиграл битву в Уогэра и отступил в Сымен. Впрочем, власти Йимама Уыбе не признал и налогов Сымен в Гондэр не платил. После смерти Йимама в 1827 году гондэрским губернатором стал его брат рас Марйе.

В это время сын дэджазмача Зоуде дэджазмач Гошу, управлявший Годжамом, отказался платить налоги наместнику Гондэра. Одновременно вышел из повиновения и правитель Агаме дэджазмач Сэбагадис. Совершив несколько военных походов, рас Марйе сумел принудить Гошу и Уыбе к повиновению. Годжам и Сымен возобновили уплату налогов в гондэрскую казну. Только дэджазмач Сэбагадис продолжал бунтовать.

Армия раса Марйе совместно с войсками дэджазмача Уыбе выступила в поход против Агаме. В январе 1831 года на берегу реки Тэкэзе в Май-Ысламай произошло генеральное сражение с армией Сэбагадиса. Войска последнего были разбиты, а он сам попал в плен. Но через несколько часов на победителей напали войска сына Сэбагадиса дэджазмача Хагоса, подошедшие к месту битвы. В возобновившемся сражении Хагос убил раса Марйе, а затем погиб сам. В результате всю выгоду от сражения у Май-Ысламай получил дэджазмач Уыбе.

Преемником раса Марйе стал рас Дори. Он назначил Уыбе правителем Хамасена и Тигре за участие в битве у Май-Ысламай на стороне Марйе. В апреле 1831 года и рас Дори скончался. Пост гондэрского губернатора занял племянник раса Гугсы, рас Али Малый. Сразу же отказались платить налоги новому наместнику Гондэра правитель Годжама Гошу, его сын Бырру, правивший Дамотом, и дэджазмач Уыбе.

Тогда рас Али Малый провёл шум шыр. Он вызвал из Йеджу верных себе феодалов и назначил их губернаторами Годжама и Дамота. Дэджазмач Сыюм-Бэккахэнь получил назначение в Годжам, а дэджазмач Мэшэша-Баббу в Дамот. Но власть в этих провинциях назначенцы ещё только должны были захватить с помощью войск Али Малого. В местности Дэрэбе-Меда произошло сражение войск из Годжама и Дамота с войсками из Йеджу и Бэгемдэра. Армия Али потерпела поражение, а дэджазмач Сыюм-Бэккахань погиб. Гошу и Бырру сумели одержать победу и в следующей битве со ставленниками Али Малого. После этого рас Али пересмотрел свои решения и признал законность власти Гошу в Годжаме и Бырру в Дамоте.

Будучи гондэрским наместником рас Али Малый менял на троне трёх марионеточных императоров: Гэбрэ-Крыстоса (2 раза), Йоханныса III (3 раза) и Сахле-Дынгэля (5 раз). Но Али контролировал только центральную часть Эфиопии. На юге провинцией Шоа правил ныгусэ Сахле-Сылласе. А на севере продолжалась борьба между дэджазмачем Уыбе и сыновьями Сэбагадиса. Когда в 1832 году Уыбе отправился в Сымен, они воспользовались его отлучкой и вступили в Тигре. Войска дэджазмача Касай заняли Адуа. В 1833 году дэджазмач Уыбе во главе 60-тысячной армии выступил против войск сыновей Сэбагадиса. Но части дэджазмача Гэбрэ-Руфаэля отошли в Тэмбен, и против Уыбе остались только войска дэджазмача Касай из Агаме и кэнтибы Хайлу из Хамасена. У них было только 30 тысяч воинов.

Решающее сражение произошло в местности Фэрэс-Май и окончилось победой Уыбе. Гэбрэ-Руфаэль, Касай и Хайлу признали власть Уыбе и стали платить ему дань. Позже Касай пытался бунтовать ещё раз, но был захвачен в плен и сослан.

Родился Каса в 1818 году в местности Шарге, области Куара, к северо-западу от озера Тана. То есть являлся земляком императрицы Мынтыуаб. Его отец, Хайле-Марьям, был мелким феодалом в Куара. После смерти отца опекуном Касы стал его дядя, дэджазмач Хайле-Кынфу, назначенный расом Али Малым правителем округа Дэмбия. Хайле-Кынфу отправил Касу в монастырь Махбэрэ-Сылласе на обучение.

В это время правитель Египта паша Мухаммад Али покорил Судан. В 1838 году один из египетских отрядов вторгся в Эфиопию и направился к Дэмбии. Войска дэджазмача Хайле-Кынфу дали бой этому отряду и одержали победу. В этом бою было убито более тысячи египетских солдат. Но вскоре Хайле-Кынфу умер и Каса остался без опекуна. Чтобы достать средства, мать Касы занялась торговлей коссо – лекарственным растением, помогающим при желудочно-кишечных заболеваниях.

В 1840 году в монастырь Махбэрэ-Сылласе ворвался отряд дэджазмача Мару и устроил кровавую резню учащихся. Однако Касе удалось бежать и добраться до Куара. Здесь он присоединился к отрядам шыфта («разбойника») и вскоре завоевал среди них большой авторитет. Затем Каса-Хайлю отправился ко двору правителя Годжама дэджазмача Гошу и стал его военным советником.

Тем временем в 1841 году дэджазмач Уыбе усилился настолько, что решил стать императором. Для этого он направил в Египет своего представителя Хабтэ-Сылласе, чтобы тот привёз оттуда нового абунэ. Вновь назначенный александрийским патриархом абунэ Сэлама, прибыв в Эфиопию, остался при Уыбе. Затем во главе 20-тысячной армии Уыбе начал поход на Дэбрэ-Табор, где расположились войска раса Али Малого, собранные из Бэгемдэра, Годжама и Дамота, а также набранные из племён галла: азебо, йеджу, рая и уолло. В январе 1842 года войска Уыбе вошли в Дэбрэ-Табор. Сейчас же на его сторону перешли многие сановники. В том числе и марионеточный император Йоханныс III. Уже в феврале 1842 года в окрестностях Дэбрэ-Табора произошло решающее сражение. Оно закончилось победой войск под командованием дэджазмача Уыбе.

Но когда победители праздновали свой успех, их неожиданно атаковали отряды галла, собранные Алигазом – одним из полководцев раса Али. На этот раз триумфаторы были разгромлены, а дэджазмач Уыбе попал в плен. Рас Али Малый, уже убежавший довольно далеко, не ожидал такого. Поэтому, приняв от Уыбе выкуп и присягу в повиновении, рас Али освободил его.

А в это время Каса-Хайлю вернулся в Куара, собрал отряды шыфта и сформировал из них свою личную гвардию. Он стал фактическим правителем Куара, стал называть себя дэджазмачем, хотя его не признавали ни дэджазмач Гошу, ни рас Али Малый.

В 1846 году отряд Каса-Хайлю напал на округ Дэмбию и разбил войско его правителя, поставленного расом Али Малым. В ответ мать раса Али, императрица Мэнэн, направила отряд во главе с дэджазмачем Уонд-Йирадом, приказав схватить Касу. Уонд-Йирад хвастался, что без труда поймает «сына торговцев коссо». В бою в местности Чачо, к западу от озера Тана, отряд войск раса Али был разбит, а Уонд-Йирад попал в плен. Каса-Хайлю пригласил Уонд-Йирада на пир и приказал ему выпить большую дозу коссо. В результате Уонд-Йирад умер от обезвоживания, ибо коссо действует как сильное слабительное.

Эфиопская наложница. Гравюра 1878 года

В том же году в Эфиопию вторглась новая египетская армия под командованием Муссы Паши. Она двигалась с запада в направлении Куара и Дэмбии. Мусса Паша получил приказ в первую очередь разбить войска Касы-Хайлю. Но Каса не стал вступать в бой с египтянами, а отвел свои части в горы, откуда вёл наблюдение. Вторжением египтян решила воспользоваться императрица Мэнэн, супруга марионеточного императора Йоханныса III и мать раса Али Малого. Она отправила против войск Касы армию, приказав схватить «сына торговцев коссо». Императрица думала, что теперь будет легко разбить силы Касы, потому что с другой стороны против них будет действовать армия Муссы Паши. Войска императрицы сопровождала её внучка, княжна Тоуабэч. Её отправили для воодушевления войск. Но в сентябре 1846 года воинство Мэнэн вместо отрядов Касы-Хайлю набрело на армию Муссы Паши, который принял войско императрицы за солдат Касы и приказал атаковать. Египетская артиллерия одержала победу. Эфиопы были разгромлены, а княжна Тоуабэч захвачена в плен.

Каса понял, что ему представился шанс повысить свой авторитет и породниться с императорской династией. Поэтому, собрав все свои войска, Каса-Хайлю атаковал египтян и разбил их, освободив Тоуабэч, отобранную Муссой Пашой для своего гарема. Но пока Каса вернул Тоуабэч в Гондэр.

Тем временем рас Али Малый решил покончить с Касой. Против него была направлена 20-тысячная армия под командованием императрицы Мэнэн. В эту армию входили и отряды дэджазмача Уыбе. Битва произошла в Дэмбии. Несмотря на численное превосходство, армия императрицы потерпела поражение, а она сама попала в плен. За освобождение своей матери рас Али согласился признать власть Касы над Дэмбией и Куара. Но, после того как императрица Мэнэн была возвращена в Гондэр, войска раса Али и дэджазмача Гошу отправились в поход на Дэмбию. На сей раз Каса отвёл свои части в Куара. Рас Али назначил Гошу правителем Дэмбии и вернулся в Гондэр. А Гошу отбыл в Годжам.

Пополнив свою армию до 15 тысяч солдат, Каса-Хайлю двинулся к столице, рассчитывая получить согласие императорской семьи на свою женитьбу на княжне Тоуабэч. Однако императрица Мэнэн отвергла его предложение. Тогда пришлось дать сражение армии раса Али Малого, которое завершилось победой войск Касы-Хайлю. Рас Али бежал. Армия Касы в июне 1847 года заняла Гондэр и взяла в плен императора Йоханныса III и императрицу Мэнэн. В том же году состоялась свадьба Касы-Хайлю с Тоуабэч, которая породнила его с императорской семьёй. А кроме того, Тоуабэч обожала Касу, с тех пор как он освободил её из рук египтян и она стала его верным союзником.

А в это время другой претендент на трон Эфиопии – ныгусэ Шоа Сахле-Сылласе – готовился вступить в войну. Но неожиданно заболел и скончался 22 октября 1847 года. У власти в Шоа встал его сын ныгусэ Хайле-Мэлекот.

Прежде всего Каса решил разгромить войска дэджазмача Гошу, занимавшие Дэмбию. Решающее сражение произошло 27 ноября 1852 года в Гур-Амба. Меньшие по численности войска Касы начали терпеть неудачу, но в этот момент дэджазмач Гошу был убит пулей. После гибели полководца его солдаты разбежались или сдались.

После этой победы Каса-Хайлю предложил расу Али провести переговоры, но Али Малый отверг его предложение. Видимо, его воодушевили войска, присланные на помощь дэджазмачем Уыбе. В марте 1853 года армия раса Али под командованием четырёх дэджазмачей – Аббе, Бырру-Алигаза, Бэлоу и Язоу – начала наступление против войск Касы – Хайлю. Битва состоялась уже 12 апреля 1853 года. Несмотря на численное превосходство войск раса Али, они потерпели поражение. Дэджазмачи Бырру-Алигаз и Бэлоу погибли в сражении. Теперь Каса уже не нуждался в переговорах с Али Малым. В мае 1853 года армия Касы взяла и сожгла главный оплот раса Али – Дэбрэ-Табор. После этого рас Али ещё два раза пытался переломить ход войны, давая сражения, но оба раза терпел поражения. После битвы 28 июня 1853 года при Айшале рас Али Малый был вынужден бежать в Анкобэр ко двору ныгусэ Шоа Хайле-Мэлекота, а затем в Йеджу.

Теперь Касе-Хайлю подчинялась вся Центральная Эфиопия. Оставалось устранить дэджазмача Уыбе, владевшего Тигре и Сыменом, и ныгусэ Хайле-Мэлекота, контролировавшего Шоа. Но прежде Каса-Хайлю решил привлечь на свою сторону эфиопскую церковь в лице абунэ. После проведения переговоров с абунэ Сэлама III и Каса издали 15 июля 1854 года указ, предписывающий всем подданным исповедовать одну веру. И разумеется, этой верой стал толк кыбат, поддерживаемый абунэ. Одновременно Каса признал верховенство абунэ над ычэге монастыря Дэбрэ-Либанос. Всем нарушителям указа грозили смертью. А в Шоа ещё в 1840 году Сахле-Сылласе объявил обязательной веру в толк тоуахдо. В 1855 году по этому указу Касы и Сэламы были репрессированы католики.

После заключения соглашения с абунэ, армия Касы-Хайлю перешла в наступление против войск дэджазмача Уыбе. Генеральное сражение произошло 4 февраля 1855 года в местности Дэрэсге в Сымене. Уыбе потерпел поражение и был взят в плен. По приказу Касы его заключили в тюрьму близ Гондэра, где Уыбе и просидел до своей смерти в 1867 году.

Сразу после победы при Дэрэсге Каса решил короноваться в качестве императора Эфиопии. 7 февраля 1855 года в Сымене, рядом с местом недавней битвы, в монастыре Марьям-Дэрэсса прошла церемония коронации. Проводил её абунэ Сэлама III. Как император, Каса-Хайлю взял имя Теодрос II. Он решил использовать старую легенду о том, что во время правления императора с именем Теодрос в Эфиопии настанет мир, справедливость и благополучие, а слава о могуществе Эфиопской империи обойдёт весь свет. После коронации Теодрос II назначил дэджазмача Арая наместником провинции Тигре и вернулся с армией в Гондэр.

Теперь на очереди стояло покорение провинции Шоа, чей ныгусэ Хайле-Мэлекот заключил союз с княжной Уоркит, управлявшей племенами галла в провинции Уолло. Первый удар армия Теодроса II нанесла именно по Уолло, стремясь лишить Шоа союзника. После победной битвы с войсками галла Теодрос II приказал отрубить пленным руки и в таком виде отпустить в Уолло. Эта демонстративная акция навела требовавшийся императору ужас. Провинция Уолло сразу признала верховную власть Теодроса II.

Император Теодрос II.

Гравюра XIX века

В октябре 1855 года Теодрос II, сопровождаемый абунэ и другими духовными лицами, во главе армии прибыл в округ Мэнз, на границе Уолло с Шоа. Здесь императору с помощью абуны Сэламы III удалось склонить на свою сторону местные племена. Затем армия императора направилась к Анкобэру, столице царей Шоа, где пребывал ныгусэ Хайле-Мэлекот. 26 октября по приказу Хайле-Мэлекота Анкобэр был подожжён. Сгорела большая часть города, в том числе и резиденция ныгусэ Шоа.

Накануне решающего сражения, 9 ноября 1855 года, неожиданно заболел и умер ныгусэ Хайле-Мэлекот. Скоропостижная смерть ныгусэ Шоа вызвала позднее слухи, что он был отравлен шпионом Теодроса II. Но пока командование шоанской армии скрывало смерть ныгусэ. При подготовке к сражению тело Хайле-Мэлекота посадили в паланкин, установленный среди войск, где обычно во время битв находился ныгусэ. Но солдаты не могли его видеть, ибо занавески паланкина были задёрнуты. Командиры пояснили солдатам, что у Хайле-Мэлекота болят глаза и потому ему вреден солнечный свет. Но все эти ухищрения не помогли. Сражение завершилось победой армии Теодроса II. Императорская армия захватила артиллерию шоанцев.

Позже наследник Хайле-Мэлекота, 12-летний Сахле-Марьям, был захвачен на юге Шоа. Его поместили в качестве заложника в горной крепости Мэкдэла. Держали его в хороших условиях в одной из двух резиденций Теодроса II. После покорения Шоа под властью Теодроса II оказались основные эфиопские провинции. Император силой заставлял феодалов подчиниться, но они продолжали борьбу всеми доступными способами. С 1855 по 1857 год было совершено 17 покушений на жизнь императора Теодроса II. Он получил несколько ранений, но убить его тогда не удалось.

Восстания против императора происходили после ухода его армии из завоёванных провинций. После победы над войском покойного Хайле-Мэлекота Теодрос II назначил наместником в Шоа Бэззаббыха. Но против него поднял восстание Сэйфу, брат Хайле-Мэлекота, и сместил ставленника императора. Пришлось Теодросу II совершать новый поход в Шоа. Причём на этот раз бои были гораздо более ожесточённые и кровопролитные. Во время второго похода в Шоа был полностью уничтожен Анкобэр. Бэззабых был восстановлен на посту правителя Шоа.

Теодрос II реорганизовал административную систему Эфиопской империи, разбив страну на более мелкие округа и назначив туда своих людей. Он также изменил систему сбора налогов. Теперь налоги должны были поступать в императорскую казну, а не в руки местных феодалов. Император попытался лишить крупных феодалов права иметь собственные армии и судебные органы. Особым указом ныгусэ нэгэст Теодрос II запретил в Эфиопии работорговлю. В этом же указе всем подданным было предписано найти себе работу. Императорский указ требовал, «чтобы крестьяне вернулись к земледелию, купцы к торговле и каждый человек к своей работе».

Вскоре после обнародования этого указа к императорскому двору прибыла группа людей, которая заявила, что не может выполнить указ о возвращении к своей работе. Так как они всю жизнь занимались только разбоем и грабежами, пребывая в отрядах шифта. Теодрос II выслушал их спокойно, а затем сказал, чтобы они приходили на императорский двор через несколько дней вместе с другими участниками шифта, и тогда он определит какую работу им предоставить.

Когда разбойники прибыли к императору снова, на этот раз в большем количестве, так как явились банды шифта со многих окрестных местностей, Теодрос II приказал своей гвардии окружить их и расстрелять всех. С помощью таких мер императору удалось повысить безопасность путей сообщения и торговли в Эфиопии. Теодрос II издал закон о том, что каждый христианин может иметь только одну жену. И даже удалил всех своих наложниц, стремясь показать пример.

Во внешней политике Теодрос II стремился обеспечить выход Эфиопии к Красному морю, чему препятствовали египетские войска, занимавшие порты. Египетский гарнизон появился даже в Харэре. В качестве союзника для борьбы с мусульманами Теодрос II пытался привлечь Британскую империю. Надежду на это императору дала беседа с британским консулом в Массауа Уолтером Плоуденом. Последний нанёс визит императору 25 июня 1855 года и поддержал намерения Теодроса II. Тогда предложения Плоудена о поддержке планов эфиопского императора были одобрены генеральным консулом в Египте лордом Брюсом и министром иностранных дел Джорджем Кларендоном. Но очень скоро позиция Лондона изменилась на противоположную. Там сообразили, что выход Эфиопии к морю ослабит Османскую империю. А Британская империя всячески поддерживала Турцию против России. И даже вела в это время совместно с османами и французами Крымскую войну против Российской империи. Таким образом, британская русофобия вышла боком Эфиопии и лично Теодросу II. Все планы поддержки Эфиопии были в Лондоне отброшены, чтобы они хотя бы косвенно не усилили Россию.

Но Теодрос II ничего не знал о патологической русофобии англосаксов и, наверное, вообще о России не думал. И продолжал надеяться на британскую помощь.

В это время умерла Тоуабэч, что стало тяжёлым ударом для Теодроса II. Императрицу похоронили в Гыше. Был объявлен многодневный траур, во время которого в районе Гондэра поднял мятеж сын дэджазмача Кынфу Гарэд, стремившийся установить свою власть над областью Амхара.

В феврале 1860 года Уолтер Плоуден заболел и решил выехать в Англию на лечение. Но когда вместе с Джоном Биллом он выехал из Гондэра, на дипломатов напал отряд Гарэда – одного из феодалов, восставших против императора. Плоуден был смертельно ранен и вскоре скончался. Войска Теодроса II, конечно, энергично преследовали бунтовщиков. Теодрос настиг войско Гарэда и разгромил его, а пленным приказал отрубить руки и ноги.

Британское правительство сочло себя удовлетворённым и не выражало претензий к Эфиопии. Но для Теодроса II гибель Плоудена, сторонника дружеских отношений Британии с Эфиопией, с мнением которого считались в министерстве иностранных дел, была большой потерей.

Едва Теодрос II подавил восстание Гарэда, как в окрестностях озера Тана начался новый мятеж под предводительством Бырру-Хайлу. Император разбил и его воинство, но Бырру-Хайлу укрылся на озёрном острове. Теодрос II посадил солдат в лодки, атаковал остров и разбил бунтовщиков. В этом бою Бырру-Хайлу был убит. В провинции Годжам восстание против императора возглавил её правитель дэджазмач Тэдла-Гуалу. Он располагал крупными воинскими формированиями и император только готовился к войне, когда в 1860 году Тэдла-Гуалу заболел и умер.

Но самым крупным восстанием против Теодроса II был мятеж дэджазмача Ныгусэ в провинции Тигре. В 1858 году Ныгусэ захватил всю северную Эфиопию и провозгласил себя ныгусэ. Стремясь к короне ныгусэ нэгэст, в ноябре 1859 года Ныгусэ отправил послов к императору Франции Наполеону III и римскому папе Пию IX с богатыми дарами и просьбой о помощи. Во главе эфиопского посольства, прибывшего в Париж в январе 1860 года, стоял абба Ымнату, эфиопский католик. Посольство приняли в Париже благосклонно и обещали помощь. Ко двору Ныгусэ был отправлен капитан де Рюссель для налаживания непосредственных контактов.

Но когда де Рюссель прибыл в Массауа, положение уже в корне изменилось. Теодрос II со своей армией выступил в поход на север, объявив награду за голову Ныгусэ. Одержав победу в нескольких сражениях в январе 1861 года, Теодрос II настолько ослабил армию противника, что у Ныгусэ осталось только несколько тысяч солдат. Войска императора окружили остатки армии ныгусэ Тигре близ Аксума и нанесли им окончательное поражение. По приказу Теодроса II схваченным Нэгусэ и его брату отрубили правую руку и левую ногу, а только потом казнили. Император Теодрос II раз за разом одерживал победы над мятежниками, но в постоянных военных действиях разорялись эфиопские провинции и редела императорская армия.

В феврале 1862 года в Эфиопию приехал новый британский консул, капитан Камерон. Теодрос II рассчитывал на помощь Британии в вопросе выхода Эфиопии к морю. 30 октября 1862 года эфиопский император отправил письмо королеве Виктории. Письмо Теодроса II отвёз в Лондон Камерон, который сообщил, что император выразил желание пригласить в Эфиопию инженеров и врачей. Министр иностранных дел, лорд Рассел, отклонил все предложения Теодроса II. Камерон возвратился без ответного письма от королевы, а только с инструкцией лорда Рассела переехать из Эфиопии в Массауа. Обиженный Теодрос II в январе 1864 года приказал арестовать Камерона по обвинению в антиэфиопской деятельности. Основанием послужила поездка британского дипломата в пограничные с Египтом районы и встречи с командирами мусульманских отрядов. Вместе с Камероном арестовали ещё около 40 европейцев находившихся в Эфиопии.

В том же году Теодрос II приказал арестовать абунэ, который выступал против усиления власти императора и его вмешательства в дела церкви. Закованного абунэ бросили в тюрьму в Мэкдэле, где он и умер. Были подвергнуты репрессиям и другие духовные сановники, выступавшие против императора. К середине 1860-х годов Теодросу II пришлось бороться против всех. Непрерывные покушения на его жизнь и вооружённые мятежи изматывали и императора, и страну. Никакой возможности создать великую Эфиопию у императора не было, пока он не подавит сопротивление крупных феодалов. А подавить это сопротивление ему не удавалось, хотя он регулярно громил бунтовщиков. Но на место одних немедленно вставали другие.

Из Мэкдэлы 30 июня 1865 года бежал сын Хайле-Мэлекота, Сахле-Марьям, и провозгласил независимость Шоа. К борьбе с Теодросом II готовилась Уоркит – правительница провинции Уолло. Император наказал её за помощь, оказанную бежавшему из Мэкдэлы Сахле-Марьяму. По его приказу была сброшена в пропасть дочь Уоркит, находившаяся в Мэкдэле как заложница. В том же 1865 году Сахле-Марьям взял себе имя Менелик и титул ныгусэ Шоа. Затем Менелику удалось разгромить Бэззаббыха, а потом пригласить его на переговоры и расстрелять.

Мэкдэла, резиденция императора, располагалась на плоской вершине горы с обрывистыми склонами. В окружающих Мэкдэлу пропастях нашли свою смерть многие заложники и противники императора Теодроса II.

Солдаты Теодроса II поднимают в гору гигантскую мортиру.

Гравюра 1869 года

В середине 1860-годов в Эфиопии уже было три региона, где не подчинялись императорской власти. Первым была провинция Шоа, где Сахле-Марьям не только провозгласил независимость, но и стремился сам захватить императорскую власть. Вторым была Ласта, где правящий уаг шум Гобэзе тоже готовился к захвату императорской короны. Третьим был Тигре, где дэджазмач Бэзыбэз-Каса, потомок раса Микаэля-Сыуля, тоже стремился на императорский пост. К 1865 году под контролем императора Теодроса II оставались только Бэгемдыр, Дэланта и ещё несколько округов.

После ареста Камерона британское правительство пыталось освободить его при помощи переговоров. Для этого в Эфиопию был направлен политический советник в Адене Х. Рассам. Не имея возможности прибыть ко двору Теодроса II через Северную Эфиопию, находящуюся под контролем сил Бэзыбэз-Касы и Гобэзе, Рассам поехал через Судан. В ноябре 1865 года Рассам прибыл в Мэтэмму. В январе 1866 года в сопровождении охраны, присланной Теодросом II, он направился в императорский лагерь на границе Дамота и Агау-Мыдыра. Рассам передал Теодросу II письмо от королевы Виктории. В нем содержалось требование освобождения арестованных европейцев. Теодрос II сказал Рассаму, что освободит европейцев, если Британия пришлёт ему оружейников и поможет в строительстве военного завода. А до тех пор пока это не будет сделано, Рассам останется в Эфиопии.

Тем временем в Лондоне начали готовить вооружённое вторжение в Эфиопию. В апреле 1867 года министр иностранных дел официально обратился к военному министру и к государственному секретарю по делам Индии с предложением разработать план экспедиции в Эфиопию. В июле того же года кабинет министров Британии принял решение отправить вооружённую экспедицию в Эфиопию. Командовать войсками был назначен генерал Роберт Нэпир.

Базой этой экспедиции стал Бомбей. Осенью 1867 года палата общин предварительно выделила 2 миллиона фунтов на финансирование похода в Эфиопию с целью освобождения европейцев, задержанных по приказу Теодроса II. 21 октября 1867 года в порту Зула высадились первые британские части. 3 января 1868 года к войскам прибыл генерал Нэпир. В том же месяце экспедиционный корпус вошёл на территорию Эфиопии. Вместе со вспомогательным персоналом и резервными частями численность британской армии в Эфиопии достигала 40 тысяч. Расходы на свержение Теодроса II тоже возросли до 9 миллионов фунтов стерлингов.

Продвигаясь в направлении Мэкдэлы, британские войска не встречали никакого сопротивления. Бэзыбыз-Каса, Гобэзэ и Сахле-Марьям были в восторге от предоставившейся возможности разделаться с ненавистным императором руками иностранных интервентов. Бэзыбыз-Каса взялся поставлять продовольствие для британских войск. В феврале 1868 года состоялась встреча дэджазмача Бэзыбыз-Касы с генералом Нэпиром. В обмен на поставки продуктов и охрану коммуникаций экспедиционного корпуса генерал Нэпир обещал предоставить оружие.

Самоубийство Теодроса II. Гравюра XIX века

Единственный серьёзный бой в этой кампании войска Теодроса II дали 10 апреля 1868 года под Ароге. Императорскими войсками, насчитывавшими всего 4 тысячи солдат, командовал фитаурари Гэбрыйе. Теодрос II наблюдай бой в подзорную трубу с ближайшей горы. Огонь британской артиллерии решил исход боя. Императорские войска потеряли более 700 человек убитыми и около 1500 ранеными. В то время как британцы потеряли 2 человек убитыми и несколько десятков ранеными. Погиб при Ароге и фитаурари Гэбрыйе. После гибели своего лучшего полководца и преданного друга Теодрос II потерял всякую надежду удержать трон и решил бежать на юг через Уолло. Но выяснив, что Уоркит своими войсками перекрыла все пути отхода, укрылся в Мэкдэле. 11 апреля Теодрос II освободил европейцев, а 13 апреля начался штурм крепости. Мэкдэла была подвергнута интенсивному артиллерийскому обстрелу. Видя безнадёжность положения, Теодрос II приказал войскам оставить Мэкдэлу, а сам застрелился. Занявшие крепость британцы уничтожили 33 захваченных эфиопских пушки и мортиры, а Мэкдэлу взорвали. В плен была захвачена вторая жена Теодроса II – Тыру-Уорк, дочь дэджазмача Уыбе и малолетний наследник престола Алемайеху. Тыру-Уорк вскоре умерла, а Алемайеху был отвезён в Англию, где скончался в 1879 году в возрасте 18 лет. Золотую корону Теодроса II и множество других сокровищ и старых книг британцы вывезли из Эфиопии в Лондон. Среди вывезенных старинных рукописей была и императорская «Кыбрэ нэгэст», та самая «священная книга эфиопского народа», в которой изложена легенда о царе Соломоне, царице Савской и Менелике I, якобы основателе династии эфиопских императоров.

После смерти императора Теодроса II трон стал вакантен. Теперь на него претендовали правители трёх провинций: шоанский Сахле-Марьям, принявший титул ныгусэ и имя Менелик, уаг шум Гобэзе из Ласты и дэджазмач Бэзыбыз-Каса из Тигре. В конце апреля 1868 года британцы начали отход из Мэкдэлы к Красному морю. Генерал Нэпир передал Мэкдэлу Гобэзе. А Бэзыбыз-Касе, через чьи земли отходили интервенты, было передано 12 пушек, несколько сотен винтовок и запасы боеприпасов.

После ухода британцев первым перешёл к действиям уаг шум Гобэзе, располагавший 60-тысячной армией. Прежде всего он напал на Уолькайт и Дэмбию, где правил Тасоу. В сражении Тасоу погиб, а его войска были разгромлены. После этого правитель Бэгемдыра, рас Уольдэ-Марьям, признал верховную власть Гобэзе.

Следующим Гобэзе атаковал Годжам. Там после смерти дэджазмача Тэдла-Гуалу, бунтовавшего против Теодроса II, стал править его сын дэджазмач Ныгусэ-Гуалу. Но в результате заговора он был свергнут и бежал из Годжама. А правителем стал его младший брат дэджазмач Дэста. Он отказался подчиниться Гобэзе, но в битве потерпел поражение и бежал.

Уаг шум Гобэзе назначил правителем Годжама баламбараса («главу горной крепости») Адаль-Тэсэмму. Гобэзе даровал ему титул раса и выдал за него свою сестру Лакэч-Гэбрэ-Мэдхын. Затем армия Гобэзе направилась на покорение Тигре. Но Бэзыбыз-Каса не стал раньше времени вступать в войну и признал верховенство Гобэзе и обязался платить ему дань.

Подчинив всю Эфиопию, кроме Шоа, Гобэзе провозгласил себя ныгусэ нэгэст. Коронация прошла в Гондэре летом 1868 года. Из-за отсутствия абунэ церемонию коронации провёл ычэге. Как император, Гобэзе взял себе имя Тэкле-Гийоргис II. В 1869 году Тэкле-Гийоргис II заключил соглашение с ныгусэ Шоа Менеликом. В обмен на признание Тэкле-Гийоргиса императором Менелик получил право на свободу действий в Шоа и Уолло.

Первый мятеж против Тзкле-Гийоргиса II поднял рас Уольдэ-Марьям – правитель Бэгемдыра. Войска раса даже нанесли поражение в битве императорской карательной экспедиции. Тогда Тэкле-Гийоргис II возглавил армию сам. На сей раз войска раса Уольдэ-Марьяма были окружены, и он вынужден был просить милости у императора. Вопреки ожиданиям и обычаям Тэкле-Гийоргис II не только простил Уольдэ-Марьяма, но и оставил под его управлением провинцию Бэгемдыр.

Едва закончился мятеж в Бэгемдэре, как начался мятеж в Йеджу. Там восстание возглавил Али-Фарис. Тэкле-Гийоргис II направился туда. Императорские войска разбили мятежников, а Али-Фарис бежал к племенам галла.

В 1871 году дэджазмач Бэзыбыз-Каса решил, что его время пришло, и отказался повиноваться Тэкле-Гийоргису II. Узнав о мятеже в провинции Тигре, император отправился подавлять его во главе 60-тысячной армии. Жена Тэкле-Гийоргиса II, Дынкынэш, сестра Бэзыбыз-Касы, зная о военных талантах брата и силе его армии, пыталась отговорить мужа от этого похода. Но император полагался на численное превосходство.

11 июля 1871 года около реки Дарыча произошло генеральное сражение. Хотя у Бэзыбыз-Касы было только 12 тысяч солдат, но они были гораздо лучше вооружены, благодаря подаркам генерала Нэпира. Кроме того, перед битвой с императором к войскам Бэзыбыэ-Касы присоединились части раса Алулы. Наконец, во время битвы ныгусэ нэгэст Тэкле-Гийоргис II был ранен и упал, что вызвало панику в императорской армии. Войско императора было разгромлено, а он сам попал в плен. По приказу Бэзыбыз-Касы Тэкле-Гийоргиса II подвергли пыткам и бросили в тюрьму на горе Абба-Сэлама, где он вскоре скончался.

21 января 1872 года дэджазмач Бэзыбыз-Каса был коронован в аксумском соборе Цыйон как император Эфиопии Йоханныс IV. Церемонию провёл глава эфиопской церкви, абунэ Атнатеуос. Уже через несколько недель после коронации против нового императора подняли восстание племена галла-рая и галла-азебо. Едва Йоханныс IV подавил это выступление, как и в его столицу Мэкэле пришла новость о восстании правителя Годжама раса Адаль-Тэсэммы. Муж сестры Тэкле-Гийоргиса II обвинял Йоханныса IV в убийстве своего шурина и отказывался признавать его власть. Йоханныс IV отправился с армией в Годжам и разбил войска Адаль-Тэсэммы, который бежал. Император назначил губернатором Годжама дэджазмача Дэсту, присвоив ему титул раса. Но как только армия Йоханныса IV покинула Годжам, рас Адаль-Тэсэмма вернулся и разгромил войско нового правителя. Рас Дэста был убит, и власть опять вернулась в руки Адаль-Тэсэммы. Однако, понимая, что не сможет победить армию императора, Адаль-Тэсэмма отправил послов в Мэкэле, которые от имени раса Адаль-Тэсэммы присягнули в верности Йоханнысу IV. Поскольку император готовился к войне с Египтом, он не мог воевать на юге и потому признал Адаль-Тэсэмму правителем Годжама.

Император Йоханныс IV.

Гравюра XIX века

В том же 1872 году император Йоханныс IV обратился с просьбой к правительству Британской империи вернуть ему книгу «Кыбрэ нэгэст», так как «народ не желает слушать моих приказов, пока у меня нет этой книги». В декабре того же года британские колонизаторы отослали императору Йоханнысу IV эту бесценную для него рукопись. Но с тех пор на книге, обладателем которой мог быть только эфиопский император и которую держал при себе даже в минуту смерти Теодрос II, стоит печать Британского музея в Лондоне и подпись библиотекаря.

Начало военных походов Египта против Эфиопии в 1870-х годах связано с именем шведского авантюриста Вернера Мюнцингера. Он женился на дочери вождя племени из пограничной с Эфиопией области и находился на службе у хедива Египта. Когда Мюнцингер был губернатором Массауа, он в 1871 году предложил план похода из Массауа через Кэрэн к Судану. В 1872 году Мюнцингер захватил район Кэрэн – Билен. К 1874 году Египту был подчинён и округ Богос.

После этого хедив Египта Исмаил решил захватить Северную и Восточную Эфиопию. В 1875 году в районе Массауа было сконцентрировано значительное количество египетских войск. В том же году началось наступление на Эфиопию. Отряд под командованием Рауф-паши выступил из Зейлы. Эти войска легко заняли Харэр и присоединили его к Египту, тем самым создав угрозу Восточной Эфиопии.

Во главе второго отряда, насчитывавшего около 500 солдат и выступившего из Таджура, стоял паша Вернер Мюнцингер. Этот отряд направлялся в Центральную Эфиопию через земли Ауса на границе с Данакильской пустыней. Мюнцингера сопровождали несколько эфиопских военачальников, не признавших Йоханныса IV. Отряд вступил в Ауса в начале ноября 1875 года. В районе озера Асэль был устроен привал. Ночью лагерь египтян окружило одно из данакильских племён. Несколько воинов пробрались в шатёр Мюнцингера, напали на него и после короткой борьбы убили. Почти весь египетский отряд был вырезан. В живых осталось около 20 человек. Нападение на отряд Мюнцингера-паши было совершено по приказу султана Ауса, союзника Йоханныса IV.

Третий отряд египетских войск выступил из Массауа под командованием полковника Арендрупа, датчанина, служившего в Египте, и армянина Аракия-бея. Одной из частей этого отряда командовал австрийский офицер князь Зихи, состоявший на службе у хедива. Вооружённый артиллерией и современными винтовками, этот отряд переправился через реку Мэрэб и направился к провинции Тигре. 7 ноября 1875 года в местности Гундэт египтяне встретились с армией императора Йоханныса IV. Он разделил свою армию на две части. Одной командовал сам император, а другой рас Алула. Две части эфиопской армии одновременно с разных сторон атаковали египетский лагерь. Битва при Гундэте продолжалась весь день и носила ожесточённый характер. Только к вечеру эфиопы одержали победу. Большинство египтян погибли в сражении, среди них Аракия-бей и полковник Арендруп.

После провала первой попытки завоевать Эфиопию хедив Исмаил усилил группировку своих войск. В декабре 1875 года в Массауа высадились 20 тысяч египетских солдат под командованием Мулай Хассан-паши, получившего военное образование в Германии. В этой египетской армии были и другие известные военачальники, в том числе Ратиб-паша. В феврале 1876 года египетские войска уже продвинулись к реке Мэрэб.

Для отражения нового вторжения мусульман ныгусэ нэгэст Йоханныс IV объявил «крестовый поход». Он мобилизовал дополнительные отряды из Годжама и Шоа и довёл численность императорской армии до 60 тысяч солдат. В марте 1876 года оба войска встретились в местности Гураы. Пользуясь тройным превосходством в численности, эфиопы атаковали египетский лагерь. Но египтяне построили вокруг лагеря систему полевых укреплений и отбивали все атаки эфиопских «крестоносцев». Мулай Хассан-паша, не слушая советов опытного Ратиба-паши, приказал идти в атаку и разгромить противника в поле. Покинув укрепления, египтяне утратили своё тактическое преимущество. А в чистом поле более многочисленные эфиопы сломили египтян и ворвались в лагерь. Сражение перешло в резню разбегавшихся египетских солдат. Хассан-паша был взят в плен и доставлен к императору. Йоханныс IV приказал выжечь у него на плечах два креста, чтобы горе-главнокомандующий всегда помнил о своём поражении. Армия императора захватила большое количество современных пушек и винтовок. После заключения мира между Египтом и Эфиопией, хедив Исмаил выкупил Хассан-пашу и других офицеров попавших в плен в битве при Гураы.

После войны с Египтом первым отказался повиноваться императору правитель Тигре рас Алула. За ним последовали ныгусэ Шоа Менелик и правитель Годжама рас Адаль-Тэсэмма. Йоханныс IV решил договориться с ними. 26 марта 1878 года император короновал Менелика как ныгусэ Шоа и заключил с ним соглашение. По этому соглашению Менелик обязался платить дань императору Йоханнысу IV, поставлять продукты армии императора, если она будет проходить через Шоа, употреблять только титул ныгусэ Шоа, а не ныгусэ нэгэст, оказывать помощь императору, если потребуется.

Расу Адаль-Тэсэмме император присвоил титул ныгусэ Годжама и дополнительное имя Тэкле-Хайманот. А расу Алуле Йоханныс IV передал округ Агау-Мыдыр, взяв его у ныгусэ Годжама и перессорив тем Алулу с Адалем. В том же 1878 году на соборе в Бору-Меда принципы Годжамско-тигрейского религиозного толка кара (кыбат) были объявлены официальными и обязательными. В развитие решений собора Йоханныс IV издал распоряжение об обязательном принятии догм толка кара всеми подданными под угрозой пыток. Стремясь укрепить господство толка кара, Йоханныс IV призвал из Александрии четырёх патриархов. Двух абунэ император оставил в Тигре, двух других отправил в Годжам и Шоа.

Император Йоханныс IV издал также указ о запрете курения как занятия, недостойного христианина. В качестве меры наказания курящих применялись: конфискация земельных участков и рассечение губ.

В 1882 году Йоханныс IV отобрал у Менелика Уолло и разделил его на два округа. Один из этих округов император даровал своему сыну расу Арае, а другой своему полководцу расу Микаэлю – недавно принявшему христианство Мухаммеду Али. Чтобы не терять половину Уолло Менелик предложил свою дочь Зоудиту в жёны сыну императора расу Арае. Йоханныс IV дал своё согласие, и 22 октября состоялась символическая свадьба 12-летнего Арая-Йоханныса с 7-летней Зоудиту.

Но решающее влияние на события в Эфиопии оказывали иностранные державы. В 1881 году началось восстание в Судане против Египта и иностранцев. Возглавлял его Мухаммед Ахмед, объявивший себя махди и призвавший к джихаду против «неверных». В 1882 году Британская империя начала оккупацию Египта. В 1883 году махдисты заняли Кордофан и разбили британо-египетские войска под командованием генерала Гикса. В апреле 1884 года войска махдистов достигли территории Эфиопии и осадили город Мэтэмму.

А на побережье Красного моря в 1879–1883 годах итальянская пароходная компания Рубаттино и правительство Италии заключили несколько соглашений с вождями данакильских племён и султанами Асэба. По этим соглашениям был предусмотрен отказ от территорий вдоль Баб-эль-Мандебского пролива и признавался протекторат Италии над этими землями. В целях более подробного ознакомления с будущей итальянской колонией правительство Италии направило в Эфиопию несколько научных экспедиций. Первая такая экспедиция была в 1881 году вырезана данакильскими племенами.

В 1882 году уже сам порт Асэб с прилегающими территориями был объявлен итальянской колонией. В следующем году итальянская научная экспедиция под руководством Густаво Бьянки опять была уничтожена. Но другие экспедиции прошли удачнее и собрали нужные сведения. Постарались и итальянские миссионеры. Особенно преуспел священник Массайя, который пытался обратить в христианство племена галла. Затем он переехал в Шоа и сумел установить доверительные отношения с ныгусэ Менеликом. Итальянское правительство решило поддержать Менелика против императора Йоханныса IV. 21 мая 1883 года Менелик подписал с представителем Италии Пьетро Антонелли договор об обмене консулами и развитии торговли.

В связи с наступлением махдистов в Судане Британия решила заключить договор с Эфиопией о борьбе с ними. В 1884 году в Тигре, где пребывал Йоханныс IV, прибыл адмирал Уильям Хьюитт. После переговоров 3 июня 1884 года в Адуа был подписан британо-эфиопский договор. Его подписали: с одной стороны император Эфиопии Йоханныс IV, а с другой – адмирал Хьюитт от СКВ и губернатор Массауа Муса-бей от хедива Египта. По этому договору Эфиопия получала право на транзит всех товаров через Массауа. С 1 сентября 1884 года область Богос возвращалась Эфиопии. Египетские гарнизоны, оставляя крепости, построенные в Богосе: Амдыб, Кэсэла и Сэнхет, должны были оставить в неприкосновенности укрепления, склады оружия и боеприпасов для передачи эфиопской армии. Император обязывался оказывать помощь египетским войскам, эвакуирующимся из Амдыба, Кэсэлы и Сэнхета в Массауа через территорию Эфиопии. Все споры между императором Эфиопии и хедивом Египта после подписания этого договора передавались на рассмотрение правительства Британской империи.

В январе 1885 года эфиопские войска прорвали кольцо суданцев-махдистов и эвакуировали население из Мэтэммы. После отхода императорских войск Мэтэмму заняли махдисты. В том же году хедив Египта и правительство СКВ обратились к Йоханнысу IV с просьбой деблокировать осаждённые в Кэсэле, Амдыбе и Сэнхете махдистами египетские гарнизоны. За освобождение этих гарнизонов император потребовал возвращения Эфиопии порта Массауа. Великобритания дала согласие на это.

Одновременно правительство в Лондоне заключило тайное англо-итальянское соглашение, по которому Италия должна была оказать военную помощь окружённому махдистами в Хартуме египетскому гарнизону под командованием генерала Гордона. В обмен на это Великобритания предоставляла Италии полную свободу в захвате побережья Красного моря и порта Массауа. То есть СКВ одновременно обещало Массауа и Эфиопии, и Италии.

5 февраля 1885 года итальянский десант под командованием полковника Танкреди Салетта высадился в Массауа, где находился египетский гарнизон, не оказавший никакого сопротивления. На следующий день Салетта опубликовал воззвание к населению Массауа: «Итальянское правительство в согласии с английским и египетским правительствами, а также с правительством Абиссинии поручило мне с сегодняшнего дня взять в свои руки контроль над крепостью Массауа и поднять итальянский флаг рядом с египетским». Англия в соответствии с тайным договором не возражала против захвата порта Массауа. С формальным протестом выступили только египетские гражданские власти города.

Когда итальянцы собрались идти на помощь генералу Гордону, пришло сообщение о падении Хартума. Поскольку теперь поход в Судан стал неактуальным, итальянцы занялись захватом побережья Красного моря. Они захватили Аркико и все прибрежные районы между Массауа и Асэбом. Одновременно итальянцы начали возводить укрепления в Массауа. Йоханныс IV протестовал против оккупации Массауа и побережья, ссылаясь на англо-эфиопский договор 1884 года, но безрезультатно. А прибегнуть к силе оружия, будучи связан войной с Суданом на западе, император не мог.

Тем временем в Судане 22 июня 1885 года скончался от тифа суданский махди Мухаммед Ахмед ас-Сайид Абдаллах. Его преемником стал Абдаллах ибн аль-Саид Мухаммед. В сентябре 1885 года войско раса Алулы направилось в район Куфит, где находилась армия Османа Дигны, командующего махдистов в Северном Судане. В сражении в Куфите рас Алула одержал победу. Эфиопы потеряли 2 тысячи солдат убитыми, а махдисты – 3 тысячи. Но отступившая армия Дигны потеряла более 10 тысяч солдат. В ответ махдисты под командой эмира Уад Арбаба вторглись в Эфиопию южнее и сожгли ряд селений, в том числе почитаемый монастырь Махбэрэ-Сылласе.

В 1885 году итальянцы депортировали египетского губернатора Массауа и начали захватывать новые территории в прибрежных районах.

«Египет, Судан, Красное море, порт Асэб и порт Массауа, Эфиопия».

Итальянская карта 1887 года

По императорскому указу в январе 1886 года против войск эмира Уад Арбаба выступила 100-тысячная эфиопская армия под командованием ныгусэ Тэкле-Хайманота. Махдистский эмир с 17 тысячами солдат отчаянно защищался в Мэтэмме. Но после взрыва в крепости складов с боеприпасами Мэтэмма была взята эфиопами, после чего Тэкле-Хайманот возвратился в свои провинции – Бэгемдыр и Годжам.

Узнав о поражении Уад Арбаба, суданский халиф Абдаллах назначил эмиром Мэтэммы своего племянника Юнуса. Под его командование было выделено войско из 10 тысяч пехотинцев и 2 тысяч кавалеристов. Юнус занял брошенную эфиопами Мэтэмму, совершил набег на эфиопские земли, сжигая деревни почти до Чыльга, и вернулся обратно, занявшись укреплением Мэтэммы.

А в это время на севере Эфиопии итальянцы продолжали занимать всё новые территории, не обращая внимания на протесты императора Йоханныса IV и раса Алулы. В 1886 году из Асэба пошли караваны с оружием в Шоа. Итальянцы стремились вызвать войну между Йоханнысом IV и Менеликом. В конце 1886 года опять была полностью уничтожена данакильскими племенами итальянская «научная» экспедиция Пьетро Порро.

В начале 1887 года итало-эфиопские отношения резко обострились, поскольку Италия захватывала территории, которые по договору с Хьюиттом принадлежали Эфиопии. После оккупации района Саати рас Алула предъявил ультиматум главнокомандующему войск Италии генералу Джене. Алула потребовал очистить спорные территории, выведя оттуда итальянские войска. Когда это требование не было выполнено, войска раса Алулы начали наступление на Массауа.

В первом бою эфиопы потерпели поражение. Но 26 января 1887 года близ Догали итальянский отряд из 500 солдат под командованием полковника Христофори столкнулся с авангардом армии раса Алулы из 15 тысяч солдат. В завязавшемся сражении эфиопы смогли использовать своё 30-кратное численное превосходство. Итальянцы были разгромлены. В бою погибли 23 итальянских офицера и около 400 солдат. После этого поражения итальянское командование стянуло все силы в Массауа, эвакуировав многие другие гарнизоны, и занялось усилением укреплений.

В том же январе 1887 года войска ныгусэ Шоа Менелика захватили Харэр, оставленный египетским гарнизоном ещё в 1885 году.

В июле 1887 года халиф Абдаллах отправил императору Йоханнысу IV письмо. В нём было сказано: «Если ты уничтожишь свой крест и станешь, как и я, мусульманином, то мы тотчас заключим мир. Кроме того, если ты хочешь мира, то должен мне вернуть всех пленных, находящихся в твоей стране – мужчин и женщин, рабов, старых и молодых. Тогда и я верну захваченных эфиопов. Если откажешься, то объявлю тебе войну». На это письмо император не ответил. Потому что принимать ислам он не собирался.

Командование войной против Эфиопии Абдаллах поручил своему лучшему полководцу Абу Анге, в распоряжение которого была передана 100-тысячная армия. А в это время в Италии парламент выделил новые кредиты на ведение военных действий в Африке, и был сформирован специальный африканский корпус численностью 25 тысяч солдат под командованием генерала Сан Марциано. Одновременно Италия заключила 20 октября 1887 года соглашение о союзе с ныгусэ Шоа Менеликом.

Император Йоханныс IV пытался с помощью дипломатии предотвратить войну с Италией, потому что он уже вёл войну с Суданом, а с юга ему угрожал Менелик. С этой целью Йоханныс IV отправил письмо британской королеве Виктории, прося о посредничестве правительства Британской империи в вопросе о Массауа. Ссылаясь на договор с Хьюиттом, Йоханныс IV указывал, что Великобритания согласилась на транзит грузов для Эфиопии через Массауа. Италия же, оккупировавшая порт, не позволяет его использовать эфиопам, нарушая англо-эфиопский договор 1884 года. Правительство СКВ взялось за посредничество, но итальянский премьер-министр Франческо Криспи в официальном ответе в Лондон заявил, что не видит возможности каких-либо уступок Эфиопии со стороны Италии.

Обратились итальянцы и к императору Йоханнысу IV со своими предложениями по разрешению конфликта. Предложения были такие: признание Эфиопией итальянского протектората над Саати и другими спорными территориями, заключение торгового соглашения с Италией и выражение сожаления со стороны Эфиопии о своей победе в битве при Догали. Все эти условия были отвергнуты императором Йоханнысом IV.

7 ноября 1887 года 200-тысячная эфиопская армия во главе с императором направилась из Бэгемдыра на север. Защиту западных границ Йоханныс IV возложил на ныгусэ Годжама Тэкле-Хайманота, поручив охранять в первую очередь Дэмбию и Гондэр.

Когда Абу Анга узнал о походе императора Эфиопии против итальянцев, он немедленно перешёл в наступление на Гондэр. 17 января 1888 года на равнине Сар-Уыха состоялось сражение махдистской армии вторжения с войском Тэкле-Хайманота. Битва продолжалась весь день и закончилась победой Абу Анги. Погибли многие эфиопские военачальники, а Тэкле-Хайманот бежал. Махдисты взяли много пленных, в том числе и дочь Тэкле-Хайманота. Три дня мусульмане праздновали победу, а 21 января 1888 года ворвались в Гондэр. Оказывать сопротивление было уже некому. Войска Абу Анги разграбили бывшую столицу Эфиопской империи, сожгли все церкви и захватили богатые трофеи. Жителей или убивали, или брали в плен. Затем Абу Анга приказал возвращаться в Мэтэмму. Все селения по пути уничтожались. Но на обратном пути Абу Анга скоропостижно скончался.

После поражения при Сар-Уыха Йоханныс IV ещё раз попытался избежать войны на два фронта. Император направил Абдаллаху письмо такого содержания: «Заключим мир между собой и будем жить в согласии. Народы Судана и Эфиопии имеют общее происхождение. Мы близки друг другу. Вместо того чтобы быть врагами, лучше объединимся и будем бороться против общего врага». Но тщетно император взывал к разуму фанатика ислама и призывал бороться с европейскими колонизаторами. В ответном письме, отправленном в марте 1888 года, Абдаллах написал: «Если оставишь свою веру и станешь мусульманином, то мы будем настоящими друзьями. В том случае, если не примешь ислама, то станешь главным врагом Аллаха и пророка Мухаммеда. И что бы тогда ни случилось, я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя».

Потерпев неудачу с замирением на западе, Йоханныс IV пошёл на заключение мира с Италией, которая под давлением Великобритании, заинтересованной в войне Эфиопии с Суданом, также согласилась на мир. Большая часть итальянского африканского корпуса была вывезена в Италию. После этого Йоханныс IV смог перебросить основные силы своей армии на западное направление. Огромная эфиопская армия из 150 тысяч пехотинцев и 20 тысяч кавалеристов направилась к Мэтэмме. Императора сопровождали: рас Алула, рас Арая, рас Микаэль, рас Хайле-Марьям и сын императора рас Мэнгэша.

Эмир Зеки Тумаль, сменивший Абу Анги на посту командующего 85-тысячной армией махдистов, бросил все силы на укрепление Мэтэммы. В течение января и февраля 1889 года её укрепления были значительно усилены. В начале марта эфиопская армия подошла к Мэтэмме. Император Йоханныс IV перед началом битвы направил эмиру Зеки Тумалю письмо: «Я прибыл с тобой сражаться. Приготовься и жди меня, и не говори потом, что я напал на тебя неожиданно, как вор. Моя цель – отомстить за христианскую кровь».

9 марта 1889 года эфиопские войска начали штурм. Сосредоточение огромных масс войск на ограниченном пространстве привело к тому, что в поднятых клубах пыли командиры утратили управление частями. Эфиопские солдаты в двух местах прорвали укрепления махдистов и ворвались в Мэтэмму, но из-за неразберихи им не было послано подкрепление. К тому же прорвавшиеся солдаты, вместо того чтобы нанести по обороняющимся удар с тыла, начали поджигать дома и обыскивать те места, где предполагали найти труп Абу Анги. Его тоже хотели сжечь в отместку за сожжение Гондэра.

Хотя эфиопы не использовали благоприятную возможность атаковать с тыла, после четырёх часов сражения они явно побеждали. Но в этот момент упал раненный пулей император Йоханныс IV. Дело в том, что он решил подбодрить солдат и, в соответствии с обычаем, пешим находился среди пехотинцев. Когда слух о ранении императора дошёл до солдат, огромные толпы охватила паника и они бросились бежать. Командиры не смогли остановить панику, а только забрали с собой раненого императора. Вместе со всеми бежали и абунэ Петрос и ычэге Теуофилос. Так близкая победа превратилась в поражение.

Не понимая, почему эфиопская армия обратилась в бегство, эмир Зеки Тумаль в ночь с 9 на 10 марта оставил свои войска внутри укреплений. Только на следующий день, когда разведчики доложили ему, что армия противника полностью разбежалась, он понял, что одержал победу. Тогда Зеки Тумаль приказал перейти к преследованию бегущей эфиопской армии.

На следующий день после битвы при Мэтэмме император Йоханныс IV объявил, что передаёт трон своему сыну расу Мэнгэше, и в тот же день скончался. После смерти императора гроб с его телом сановники повезли к реке Атбара. 11 марта на её берегу они разбили лагерь. Здесь их настигла погоня. За гроб императора начался бой. В конце концов махдисты захватили гроб. Отрубленную голову Йоханныса IV, как и головы других эфиопских сановников, эмир Зеки Тумаль отослал в знак своей победы в Омдурман в подарок халифу Абдаллаху ибн аль-Саиду Мухаммеду. В столице Судана в честь победы над «неверными» были организованы трёхдневные торжества, украшением которых стала голова императора Эфиопии на колу. После их окончания по приказу халифа голову Йоханныса IV возили привязанной к верблюжьему горбу по всему Судану. А специально приставленный пропагандист всем разъяснял: «Вот какой конец нашёл могущественный император Эфиопии».

Но последствия поражения под Мэтэммой для Эфиопии не были фатальны. Потому что в 1888 году в Судане случился ужасный неурожай, вызвавший голод. Численность армии Зеки Тумаля в результате голода и эпидемий сократилась с 85 тысяч до 10 тысяч человек. Именно поэтому махдисты не смогли использовать свою победу под Мэтэммой для завоевания Эфиопии.

Пока император Йоханныс IV воевал с махдистским Суданом, ныгусэ Шоа Менелик стянул все свои войска к своей новой резиденции Ынтотто. В начале марта 1889 года эти войска двинулись к Дэбрэ-Бырхану, куда прибыли 18 марта. Оттуда Менелик направился в Уолло, где он получил сообщения о поражении императорской армии под Мэтэммой и смерти Йоханныса IV. Менелик тотчас же приказал обнародовать прокламацию, объявляющую, что он теперь считает себя императором Эфиопии. 18 апреля Менелик прибыл в Йеджу, где уже как император назначил своим наместником дэджазмача Уоле, младшего брата своей жены Тайту, присвоив ему титул раса. Здесь же Менелика признали императором ныгусэ Годжама Тэкле-Хайманот, уаг шум Ласты Бырру, правитель Сымена Уольдэ-Сылласе. Хотя они знали, что Йоханныс IV назначил наследником раса Мэнгэшу, но сочли, что гораздо выгоднее поддержать Менелика. И не ошиблись. Всем им новый император даровал дополнительные земли во владение, после чего вернулся в Шоа.

Менелик II, князь Шоа и император Эфиопии. Конец XIX века

После гибели Йоханныса IV итальянцы вновь захватили Догали и другие местности в Северной Эфиопии. Одновременно итальянская дипломатия предложила своему старому союзнику в Эфиопии подписать новый договор. 2 мая 1889 года в Учыале (по-итальянски – Уччиалли) был подписан итало-эфиопский договор, называемый Уччиалльским. По условиям этого договора провозглашались вечный мир и дружба, производился обмен дипломатическими представителями, создавалась комиссия для решения пограничных споров.

Менелик согласился на передачу Италии некоторых территорий, в том числе округов Богос, Кэрэн и Хамасен. Эти округа принадлежали расу Алуле и расу Мэнгэше. Граница между Эфиопией и итальянской колонией проводилась по реке Мэрэб. Монастырь Дэбрэ-Бизэн, расположенный на итальянской территории, признавался собственностью Эфиопии. С оговоркой, что его нельзя использовать в военных целях. Разрешался транзит оружия и военной амуниции для Эфиопии через порт Массауа. При этом оговаривалось, что до границы с Эфиопией караваны будут сопровождать итальянские войска.

Следующие статьи определяли порядок передвижения граждан по обе стороны границы, гарантии свободы религии, взаимной выдачи преступников, развития торговли и ликвидации работорговли. Ключевой в договоре была статья 17. В экземпляре договора на амхарском языке было написано: «Его величество царь царей Эфиопии может прибегать к услугам правительства его величества короля Италии во всех делах с прочими державами и правительствами». А в экземпляре на итальянском языке слово «может» было подменено словом «согласен». На основании этого мошеннического подлога итальянцы впоследствии стали утверждать, что Эфиопия не может иметь никаких отношений с другими державами, кроме как через Рим, поскольку она «признала» протекторат Италии над ней.

29 сентября 1889 года король Италии Умберто I ратифицировал Уччиалльский договор. А 1 октября того же года представитель Эфиопии рас Мэконнын подписал в Неаполе дополнительную конвенцию к этому договору. Правительство Италии предоставило Эфиопии заём в 4 миллиона лир, из которых половина должна была пойти на оплату купленного в Италии оружия. А сверх того, Менелику были переданы в качестве подарка 30 тысяч винтовок и 28 пушек.

Уже 11 октября 1889 года министерство иностранных дел Италии сообщило через послов, что в соответствии с 34 статьёй Генерального акта о разделе сфер влияния в Африке, подписанного европейскими государствами в Берлине 26 февраля 1885 года, Италия на основании 17 статьи Уччиалльского договора будет представлять интересы Эфиопии на международной арене. При этом итальянские войска продолжали занимать всё новые территории в районе побережья Красного моря. Они вошли в Асмэру и Акэле-Гузай.

После «урегулирования» пограничного вопроса с Италией Менелик вернулся в Шоа. 3 ноября 1889 года в соборе Марьям в Ынтотто прошла коронация Менелика как императора Эфиопии. Её проводил абунэ Матеуос. Новый император стал именоваться Менеликом II. Согласно легенде, Менеликом звали основателя династии эфиопских императоров – сына царя Соломона и царицы Савской. Поэтому новый император взял себе второй номер.

В декабре 1889 года Менелик II разослал сообщения о своей коронации правительствам европейских государств. 1 января 1890 года Италия выпустила прокламацию об образовании колонии Эритрея. Император писал письма королеве СКВ Виктории, королю Италии Умберто I и другим монархам со своей интерпретацией 17 статьи Уччиалльского договора. Но итальянское правительство продолжало попытки склонить Менелика II к признанию протектората. С этой целью ко двору императора в 1890 году приезжал итальянский представитель Пьетро Антонелли, но ничего не добился.

В ответ на мошеннические действия Италии Менелик II отправил 10 апреля 1891 года правительствам всех европейских государств письмо, в котором сообщал о границах своей империи и отвергал итальянскую ложь, будто он признавал чей-то протекторат. Но аферисты в Риме почему-то не теряли уверенности в том, что смогут уболтать императора Эфиопии на отказ от суверенитета.

В феврале 1893 года в новую столицу Эфиопии Аддис-Абебу прибыла целая группа итальянских жуликов. Возглавлял её «советник Менелика II» Салимбени. Назначили «советника» в Риме, даже не интересуясь мнением императора, нужен ли ему таковой. Его сопровождали политические представители Италии в Харэре и Шоа – Чезаре Нераццини и Леопольдо Траверси.

Сразу же по прибытии Салимбени потребовал от императора признать его советником по юридическим вопросам, а все споры, возникающие между итальянцами и эфиопами, уполномочить решать губернатора Эритреи генерала Баратьери. Менелик II решительно отверг все эти наглые требования. В ответ Салимбени заявил, что эти требования вытекают из Уччиальского договора. На что император ещё раз заявил, что Эфиопия готова быть дружественной Италии, но не собирается быть её колонией или вассалом.

27 февраля 1893 года император Эфиопии Менелик II официально сообщил правительствам европейских государств, что со 2 мая 1894 года считает Уччиальский договор недействительным. В ответ итальянские колонизаторы стали перебрасывать войска в Эритрею. В 1893 году итальянские войска захватили Агордат, выбив оттуда махдистов. А в следующем году итальянские оккупанты заняли Кэсэлу, вытеснив махдистов из всего этого района. Наконец итальянское жульё решило напугать императора ультиматумом. В середине 1894 года в резиденцию ныгусэ нэгэст заявился некий майор Пьяно, который «потребовал» у Менелика II объяснений его нелояльности к Италии, угрожая войной в случае неподчинения. На это император ответил, что правительство Италии должно признать эфиопскую редакцию 17 статьи Уччиалльского договора. В противном случае Эфиопия тоже готова к войне.

В декабре 1894 года итальянские войска вторглись на территорию Эфиопской империи. 14 января 1895 года произошло первое столкновение армии вторжения с войсками раса Мэнгэши в районе Коатит. Сначала эфиопы потеснили итальянцев, но подошедшее подкрепление генерала Аримонди не дало им одержать победу. Наступившая ночь прервала бой. На следующий день, узнав о прибытии новых итальянских частей, войска раса Мэнгэши начали отступление к Сэнафе. Но их настигли, и в новом бою эфиопы потерпели поражение. Рас Мэнгэша бежал, а многие эфиопские военачальники погибли. Итальянцы захватили обоз раса Мэнгэши.

Менелик II обратился к итальянскому правительству с предложением вывести итальянские войска с территории Эфиопии. Разумеется, это предложение было проигнорировано. Войска генерала Ореста Баратьери заняли Адди-Грат. И хотя итальянские силы в Эритрее насчитывали всего 20 тысяч солдат, Баратьери почему-то был уверен, что этого достаточно для завоевания Эфиопии. Затем была захвачена столица провинции Тигре – город Мэкэле. А продвинувшаяся дальше всех на юг итальянская воинская часть под командой майора Тозелли заняла Амба-Алаге. Здесь наступление остановилось, и итальянцы стали строить укрепления.

В сентябре 1895 года Менелик II выпустил манифест с призывом к войне против итальянцев. Манифест гласил: «Из-за моря пришли к нам враги; они вторглись на нашу землю и стремятся уничтожить нашу веру, наше отечество. Я всё терпел и долго вёл переговоры, стремясь уберечь нашу страну, которой так жестоко приходилось страдать в последние годы. Но враг движется вперёд и, действуя обманным путём, грозит нашей земле и нашему народу. Я собираюсь выступить в защиту отчизны и надеюсь одержать победу над врагом. Пусть каждый, кто в силах, отправится вслед за мной, а те из вас, которые слабы, чтобы воевать, пусть молятся за победу нашего оружия».

2 октября ныгусэ нэгэст во главе 25 тысяч пехотинцев и 3 тысяч кавалеристов выступил из Аддис-Абебы. В качестве регента в столице остался дядя императора рас Дарге. Как раз накануне выступления армии на север пришло известие о готовящемся итальянскими агентами восстании данакильских племён. Рас Мэконнын, губернатор провинции Харэр, получил приказ покарать мятежников. Вождей племён, участников проитальянского заговора, Мэконнын вызвал на совещание в Харэр. Они не знали, что заговор раскрыт, и потому приехали. Когда вожди расселись и приготовились начать совещание, воины раса Мэконнына их всех расстреляли. Это профилактическое мероприятие предотвратило бунт в тылу во время войны.

Рас Мэконнын. 1902 год

27 октября 1895 года императорская армия прибыла в Дэссе. Сюда же подходили армии правителей провинций: раса Мэконнына из Харэра, раса Микаэля из Уолло, раса Уоле из Йеджу, раса Мэнгэши-Атикэма из Гондэра, ныгусэ Текле-Хайманота из Годжама и других. Всего армия эфиопского императора насчитывала около 100 тысяч человек.

Но прежде чем начать военные действия, император Менелик II попытался ещё раз договориться. Он отправил письмо генералу Баратьери, предлагая оставить Эфиопию. В ответ итальянский командующий выдвинул контрпредложения Менелику II разоружить эфиопскую армию, посадить в тюрьму раса Мэнгэшу, передать Италии всю территорию Тигре и Агаме и признать итальянский протекторат над Эфиопией.

Капитулировать без борьбы Менелик II не собирался, и он приказал расу Мэконныну атаковать Амба-Алаге. Этот итальянский гарнизон насчитывал 2450 солдат и 34 офицера под командованием майора Тозелли. В начале декабря к Амба-Алаге подошли 15 тысяч солдат раса Мэконнына, 11 тысяч солдат раса Микаэля, 10 тысяч солдат раса Уоле, 6 тысяч солдат раса Мэнгэши-Атикэма, 5 тысяч солдат раса Алулы, не считая более мелких отрядов. Штурм Амба-Алаге длился около двух часов и закончился разгромом итальянцев. Погибли 2250 солдат и 31 офицер. Только 200 человек сумели добраться до лагеря генерала Аримонди. Тозелли погиб, прикрывая отступление. После этого поражения Баратьери отдал приказ о концентрации всех итальянских войск в районе Адди-Грата.

По этому приказу генерал Аримонди начал отвод гарнизонов в указанный район. Итальянский гарнизон был оставлен только в Мэкэле. Там, на вершине горы Ында-Ийесус, находилась крепость, защищённая системой укреплений. В ней были оставлены 1500 солдат во главе с майором Галлиано, получившим приказ как можно дольше оборонять твердыню. В крепости были большие запасы продовольствия, но только 200 тысяч литров воды в специальных цистернах. Итальянское командование считало важным удерживать Мэкэле.

8 декабря 1895 года к Мэкэле подошёл эфиопский авангард, и началась осада крепости. Эфиопские войска захватили источники воды и установили блокаду гарнизона. 7 января 1896 года в Мэкэле приехал император, и в тот же день начался штурм крепости. Однако атаки в этот и следующие дни не давали никаких результатов. Эфиопы несли большие потери, а итальянцы незначительные. Но начал ощущаться недостаток воды. Зная об этом, Баратьери предложил Менелику II выпустить отряд Галлиано. Кроме крепости, передаваемой в целости, Баратьери гарантировал, что солдаты гарнизона не будут использоваться в дальнейшем для войны с Эфиопией. Последнее обещание впоследствии выполнено не было.

Император, не желая более терять солдат в безнадёжных штурмах, дал согласие на итальянское предложение. 21 января 1896 года отряд майора Галлиано оставил Мэкэле и отправился к Адди-Грату. После взятия Мэкэле Менелик II опять предложил генералу Баратьери заключить мир. Но у Баратьери была инструкция из Рима при переговорах требовать признания протектората Италии над Эфиопией. Поэтому переговоры не могли иметь успеха.

К концу февраля 1896 года эфиопская императорская армия и итальянский экспедиционный корпус сблизились в окрестностях города Адуа. Итальянские силы насчитывали 17 700 солдат и 56 артиллерийских орудий. Генерал Баратьери разделил свою армию на четыре части. Первую колонну под руководством генерала Альбертоне из 4076 солдат и 14 орудий. Вторую колонну под командованием генерала Аримонди в составе 2493 солдат и 12 орудий. Третью колонну генерала Дабормиды из 3800 солдат и 18 пушек. Четвёртая часть составляла резерв под командой генерала Элена. Резерв насчитывал 4150 солдат и 12 орудий. Тут не учтены артиллеристы, офицеры и вспомогательный персонал, потому что в этих 4 частях только 14 519 человек.

Менелик II в битве при Адуа.

Страница из французской газеты от 28 августа 1898 года

Эфиопская армия состояла из следующих войсковых частей: войск императора Менелика II – 30 тысяч, войск императрицы Тайту – 3 тысячи, войск фитаурари Гэбэйеху – 6 тысяч, войск ныгусэ Тэкле-Хайманота – 3 тысячи, войск раса Микаэля – 8 тысяч, войск раса Уоле – 3 тысячи, войск раса Мэконнына – 8 тысяч, войск уаг шума Гуангуля – 6 тысяч, войск раса Мэнгэши-Атикэма – 3 тысячи, войск расов Алулы, Мэнгэши-Йоханныса и Хагоса – 3 тысячи. Всего 73 тысячи воинов и 42 пушки. Были ещё и нерегулярные части. Так что в целом численность эфиопских войск могла быть около 100 тысяч человек.

Численное превосходство в 5 раз было на стороне эфиопов. Но итальянские войска были лучше вооружены и имели превосходство в артиллерии. Пушек у агрессоров было не только больше, но они были лучше и новее. Кроме того, подготовка и дисциплина в итальянских войсках превосходили таковые в эфиопских ополчениях.

Битва при Адуа началась с атаки колонны генерала Альбертоне в 5 часов 32 минуты 1 марта 1896 года. В бой вступили солдаты фитаурари Гэбэйеху, уаг шума Гуангуля, раса Микаэля и раса Мэнгэши. После ожесточённой схватки фитаурари Гэбэйеху был убит выстрелом из винтовки. Потеряв командира, эфиопские войска начали отступать. Но развить успех итальянцы не смогли. Хотя колонны Аримонди и Дабормиды получили приказ поддержать наступление Альбертоне, но расстояние между колоннами было слишком велико. То есть ещё до начала сражения бездарный генерал Баратьери предопределил своё поражение, рассредоточив небольшие силы итальянцев на отдельные части. Во время сражения между ними была утрачена связь. А это позволило эфиопской армии поочерёдно громить колонны итальянцев.

Возобновились атаки на колонну Альбертоне. К 10 часам он уже потерял большинство своих офицеров. Атаки эфиопов сдерживал только огонь артиллерии. Но тут мул, на котором сидел генерал Альбертоне, был убит, и он упал на землю. Генерала окружили эфиопские солдаты и взяли в плен. После этого итальянские солдаты бросились в паническое бегство. Эфиопские войска, развивая успех преследования бегущих солдат Альбертоне, с ходу атаковали колонну Аримонди. В атаку пошли войска самого императора. Менелик II, согласно обычаю, тоже участвовал в бою в одежде солдата. А его официальный двойник, ликэ мэкуас, в императорских одеждах отвлекал на себя внимание противника.

Вскоре колонна генерала Аримонди была окружена. Подошедший резерв генерала Элена дал возможность итальянцам контратаковать. Но контратака была остановлена массой эфиопских войск. И в этот момент был убит генерал Аримонди. Итальянцев снова охватила паника. Спасаясь бегством, части Аримонди увлекли с собой остатки резерва. Вместе с ними бежали: командующий Баратьери и раненный в ногу генерал Элена.

Битва при Адуа. Последний призыв генерала Дабормида. 1896 год

Дольше всех, до 18 часов вечера, сопротивлялась эфиопам колонна генерала Дабормиды. Её атаковало 30 тысяч солдат под командованием раса Мэконнына. Когда стали иссякать боеприпасы, итальянцы начали отступление. Артиллерию пришлось оставить. Во время отхода погиб генерал Витторио Дабормида. Принявший командование полковник Рани уже не смог сохранить порядок под постоянными атаками эфиопских войск. Отступление превратилось в беспорядочное бегство. Эфиопские отряды преследовали итальянцев до пограничной реки Мэрэб. За 24 часа остатки разгромленного экспедиционного корпуса пробежали 105 километров от Адуа до Адди-Кэйих в Эритрее.

Потери итальянских агрессоров в битве при Адуа составили около 11 тысяч человек убитыми и ранеными и около 4 тысяч пленными. В Адди-Кэйих вернулись около 2500 человек. Эфиопы захватили всю итальянскую артиллерию, более 11 тысяч винтовок и многое другое военное снаряжение. Потери эфиопской армии оцениваются в 5 тысяч человек убитыми и 10 тысяч ранеными. Но эти данные могут быть и заниженными, потому что никакого учёта личного состава в эфиопских частях не велось. В сражении при Адуа погибли: фитаурари Гэбэйеху, князь Дамтоу, дэджазмач Мэшэша, дэджазмач Чача, кэннязмач (командующий правым флангом) Тафэссэ, кэннязмач Гэнэме и другие эфиопские военные.

Армия императора два дня праздновала победу. После торжественного молебна в Аксуме Менелик II вместе с большей частью армии вышел в обратный путь в Шоа. То есть он сознательно не стал выбивать итальянцев из Эритреи. Хотя сделать это он тогда мог легко. Но император предпочёл оставить морское побережье в руках Италии, чем его освобождением усилить позиции Тигре и других северных провинций.

Когда 3 марта новость о поражении под Адуа достигла Италии, во всех крупных городах Апеннинского полуострова прошли демонстрации протеста против политики правительства в Африке. Премьер-министр Криспи ушёл в отставку. Вместо Баратьери губернатором Эритреи был назначен генерал Антонио Бальдиссера.

Через несколько дней после разгрома при Адуа итальянцы предложили начать мирные переговоры. 9 марта в лагерь эфиопских войск прибыл майор Сальса. За два дня были согласованы условия перемирия. Они включали три пункта: 1) итальянцы оставляют Адди-Грат и всю эфиопскую территорию до пограничной реки Мэрэб; 2) обмен раненых итальянцев на взятых ранее эфиопских пленных; 3) перемирие действует три месяца, до прибытия в Ынтотто спецпредставителя короля Италии, имеющего полномочия заключить мирный договор.

15 апреля 1896 года ныгусэ нэгэст Менелик II торжественно вступил в Аддис-Абебу. В мае римский папа Лев XIII отправил императору письмо с просьбой освободить пленных. В знак своей доброй воли Менелик II в том же месяце освободил 50 итальянских солдат. А 26 октября 1896 года в Аддис-Абебе был подписан мирный договор. Он предусматривал: прекращение состояния войны, аннулирование Уччиалльского договора, признание Италией независимости Эфиопии, установление границы по линии Мэрэб – Бэлеса – Муна.

Договор был ратифицирован и военнопленные итальянцы освобождены. Авторитет Эфиопии и лично императора Менелика II на международной арене резко возрос.

Ещё будучи ныгусэ Шоа, Менелик начал завоевания территорий к востоку, югу и западу от Шоа. Его замысел заключался в том, чтобы изменить конфигурацию границ Эфиопии. Если до его завоеваний Шоа была пограничной, юго-восточной провинцией, то после оказалась в центре Эфиопии. К моменту своей коронации Менелик II уже контролировал Уолло, Харэр, Уоллегу и Иллубабор. После того как Менелик II стал императором, войска Шоа в 1891 году захватили Огаден, Бале и Сидамо, огромные малонаселённые территории к югу и юго-востоку от Шоа. В 1894 году войско раса Уольдэ-Гийоргиса овладело государствами Гоффа и Джанджэро.

Мелкие государства, не имевшие сильных армий, одно за другим присоединялись к Эфиопии. Некоторое сопротивление оказала только Кэфа и её тато («правитель») Тченито. В 1896 году Менелик II приказал расу Уольдэ-Гийоргису покорить Кэфу. В ноябре того же года 10-тысячное войско Уольдэ-Гийоргиса вторглось в Кэфу. Преодолев сопротивление, эфиопы заняли столицу Кэфы – город Ындэрача. Здесь рас Уольдэ-Гийоргис построил лагерь, чтобы окончательно разгромить силы местного повелителя. Тченито, понимая, что у него слишком мало войск для победы в сражении, перешёл к партизанской войне. Отряды Тченито неожиданными нападениями держали в напряжении эфиопскую армию.

Рас Уольдэ-Гийоргис приказал схватить Тченито во что бы то ни стало. Но тому постоянно удавалось уходить от преследования. Положение местных партизан резко ухудшилось, когда в Кэфу вступили с запада войска раса Дэмсоу, а с севера отряды вассального Эфиопии правителя Джиммы Абба-Джыфара II. В середине 1897 года главные силы Тченито были разгромлены, а он сам с небольшой группой еле скрылся от преследования. Уольдэ-Гийоргис понимал, что, не захватив тато в плен, он не может доложить императору о покорении Кэфы. А в лагере оккупационных войск в Ындэраче начались голод и болезни, потому что Тченито ещё в начале эфиопского вторжения приказал уничтожить запасы зерна, ничего не сеять и всё разрушать. В разгаре обсуждений надо ли уходить из Кэфы или ещё подождать, 14 августа 1897 года тато Тченито был наконец схвачен одним из эфиопских отрядов.

Кэфа была покорена. В награду за победу император Менелик II назначил Уольдэ-Гийоргиса губернатором Кэфы. Тченито был отправлен в Шоа как пленник раса Уольдэ-Гийоргиса. Там он был посажен в тюрьму в Анкобэре, а оттуда переведён в тюрьму в Дэссе.

В июле 1897 года 15-тысячная эфиопская армия под командованием фитаурари Хабтэ-Гийоргиса достигла границы Кении и заложила здесь форт. В октябре 1897 года было отправлено несколько военных экспедиций. Рас Мэконнын, губернатор Харэра, отправился покорять страну Бени-Шангуль на запад, до Нила. Дэджазмач Тэсэмма должен был захватить земли на юго-западе и дойти до верхнего течения Нила. Губернатор Кэфы рас Уольдэ-Гийоргис отправился на юг до озера Рудольф.

В январе 1898 года 30-тысячная армия Уольдэ-Гийоргиса выступила в поход. В конце марта она дошла до озера Рудольф. По пути власти императора Эфиопии были подчинены Голдеа и Меджи и все племена в районе нижнего течения реки Омо.

В апреле 1898 года дэджазмач Тэсэмма во главе 8-тысячного войска направился через Баро к Белому Нилу. И в начале июля достиг его. 15 сентября 1898 года Тэсэмма вернулся в Аддис-Абебу и доложил императору о выполнении задания.

Параллельно с завоеваниями Менелик II проводил преобразования и внутри страны. В 1893 году в Эфиопии была учреждена почта и выпущены первые эфиопские почтовые марки. В 1894 году были введены в обращение новые монеты – талеры. Аддис-Абеба получила телефонную и телеграфную связь с побережьем. При Менелике II была построена французами первая в Эфиопии железная дорога, соединившая Аддис-Абебу с Джибути. В столице были открыты первые в Эфиопии школа и больница. Был построен первый водопровод, по которому вода подавалась в императорский дворец. Были упорядочены звания и титулы. Иерархия была выстроена так:

I. Княжеские должности: 1) ныгусэ, 2) мэрыд азмач, 3) абето.

II. Военные должности: 1) рас битуоддэд, 2) рас, 3) дэджазмач, 4) лигаба, 5) фитаурари, 6) аггафари, 7) кэннязмач, 8) гыразмач, 9) баламбарас, 10) шака, 11) бальдэрас, 12) баша.

III. Административные должности: 1) битуоддэд, 2) афэ ныгусэ, 3) цехафе тыызаз, 4) аззаж, 5) бэджиронд, 6) нэгадрас, 7) кэнтиба, 8) блаттенгета, 9) ликэ мэкуас, 10) уохни аззаж, 11) блата, 12) лидж, 13) ато.

Менеликом II были заключены соглашения с Италией, Великобританией и Францией, определившие границы Эфиопии с колониями этих государств в Африке. Развивались и отношения с Россией. В 1894 году в Аддис-Абебу прибыла русская научная экспедиция, руководимая А.В. Елисеевым и Н.С. Леонтьевым. В июне 1895 года Санкт-Петербург посещала эфиопская дипломатическая миссия. Во время итало-эфиопской войны в Эфиопию был отправлен русский санитарный отряд, организовавший полевой госпиталь в Аддис-Абебе. Н.С. Леонтьев в 1895–1897 годах был советником императора. Дипломатические отношения между Российской и Эфиопской империями были установлены в 1897 году.

В 1898 году правитель провинции Тигре рас Мэнгэша-Йоханныс собрал армию из 80 тысяч воинов и объявил, что не признаёт императором Менелика II, поскольку его отец Йоханныс IV передал трон ему. Его поддержали дэджазмач Хагос-Тэфэри и рас Сыбхат. Против бунтовщиков император послал 40-тысячное войско под командованием раса Мэконнына. Дэджазмач Хагос-Тэфэри и многие другие феодалы покинули Мэнгэшу и перебежали к Мэконныну. Не дав ни одного серьёзного сражения, рас Мэнгэша сдался в феврале 1899 года. Менелик II не стал его казнить, а только лишил должности и сослал в Анкобэр. А править Тигре поставил Мэконнына. Через полтора года рас Мэконнын вернулся в Харэр, а губернатором провинции Тигре стал брат императрицы Тайту рас Уоле-Бытуль.

Поскольку у императора Менелика II не было сыновей, то вопрос о престолонаследии в Эфиопской империи приобрёл особую остроту. Многие крупные феодалы стали строить планы по захвату власти. В 1901 году в связи с кончиной из претендентов на трон выбыл ныгусэ Годжама Тэкле-Хайманот. Наибольшими шансами располагал двоюродный брат императора рас Мэконнын. Его мать, княгиня Тэнанье-Уорк, была сестрой Хайле-Мэлекота, отца Менелика II. Но 21 марта 1906 года рас Мэконнын умер. Это несколько повысило шансы раса Мэнгэши-Йоханныса, но и он умер в том же году.

На первое место среди претендентов выдвинулся внук Менелика II, Лидж-Иясу. Он был сыном дочери императора принцессы Шоуарэг и раса Микаэля из Уолло. В свою очередь, ытеге Тайту протежировала на трон своего племянника раса Гугсу-Уоле, женатого на Зоудиту – другой дочери императора.

В конце 1908 года император Менелик II серьёзно захворал. Он уже не мог управлять государством и был лежачим больным. От имени императора стала править Тайту. Она назначала и снимала с постов сановников, чем вызвала недовольство знати. После начала заболевания императора рас Микаэль заявил, что единственным законным наследником престола является его сын.

В связи с ухудшением состояния здоровья Менелик II выехал из столицы к целебным источникам в Дэбрэ-Либанос. А в Аддис-Абебе стали циркулировать слухи, что император умер. Тайту, которая прикрывалась авторитетом мужа, добилась его возвращения в столицу весной 1909 года.

Император Менелик II. Начало XX века

После возвращения в Аддис-Абебу Менелик II принял окончательное решение о престолонаследнике. 18 мая 1909 года император подготовил письменную прокламацию с объявлением Лиджа-Иясу наследником престола. Тогда же император добился заключения брака 13-летнего Лиджа-Иясу с внучкой Йоханныса IV, 7-летней принцессой Роман.

В результате противодействия императрицы Тайту, которая сама ухаживала за больным Менеликом II, решение императора официально не обнародовалось. Понимая, что в случае выражения воли императора в пользу Лиджа-Иясу его поддержат шоанские феодалы, Тайту пять месяцев скрывала императорский указ. А пока тайна сохранялась, она продолжала назначать на государственные должности преданных себе людей и удалять из столицы тех сановников, в преданности которых ытеге не была уверена.

Такая практика привела к военным действиям. В мае 1909 года императрица назначила дэджазмача Абатэ уаг шумом в Сэкота, передав в его подчинение часть провинции Тигре. Тайту хотела таким образом удалить Абатэ из Аддис-Абебы.

Дэджазмач Абрыха, прежний губернатор округа Ындырта, часть которого императрица передала Абатэ, в это время развлекался в Аддис-Абебе. Он был возмущён произволом императрицы. Не только потому, что у него отобрали земли, но и потому, что была нарушена традиция, по которой уаг шумом мог назначаться только представитель рода Абрыхи. Кроме того, императрица поделила доходы от добычи и торговли солью в Ындырте, которые раньше полностью получал Абрыха. А теперь эти доходы распределялись между Абрыхой, Абатэ и расом Уоле.

Не желая терпеть таких обид и несправедливостей, Абрыха решил сражаться, хотя его войско насчитывало всего 3 тысячи солдат. В то время как армия Абатэ состояла из 10 тысяч воинов. Тем не менее 9 октября 1909 года войска дэджазмача Абрыхи атаковали ночью столицу уаг шума Корэм. Битва длилась до следующего утра. Были убиты более 2 тысяч солдат Абэтэ и тысяча солдат Абрыхи. Численное превосходство сказалось, и Абрыха был разбит и взят в плен. Отправленный в Аддис-Абебу Абрыха был обвинён в измене, но вскоре освобождён.

Престолонаследник Лидж-Иясу и рас Тэсэмма. 1909 год

Тем временем, 27 октября 1909 года Менелик II потерял дар речи. Императрица уже праздновала победу, потому что сам император теперь не мог назвать наследника престола, а письменный документ она успешно скрывала, а могла теперь и вообще уничтожить. Однако здоровье императора внезапно улучшилось, и 30 октября 1909 года он созвал совещание с участием высших сановников и абунэ для объявления наследника.

На этом совещании ныгусэ нэгэст сказал, что завещает трон Лиджу-Иясу, своему внуку от Шоуарэг. Император просил всех присутствующих исполнить его волю. Отдельно Менелик II обратился к абунэ Матеуосу. Главу церкви император попросил в случае бунта против Лиджа-Иясу пригрозить отлучением от церкви главарям мятежа. А в случае продолжения бунта, несмотря на угрозу отлучения, нужно отлучить бунтовщиков от церкви. Одновременно Менелик II сообщил, что до совершеннолетия Лиджа-Иясу назначает регентом Эфиопии раса Тэсэмму.

В тот же день эти решения императора были сообщены императорской гвардии и другим воинским частям в Аддис-Абебе. В каждую провинцию были посланы специальные глашатаи, которые торжественно зачитывали императорский указ о наследнике престола. Планы императрицы не удались. Феодалы Шоа не стали возражать против решения Менелика II. Но Тайту даже это не остановило. Она продолжала плести интриги с целью посадить на трон раса Гугсу-Уоле.

В ответ регент Эфиопской империи рас Тэсэмма и феодалы Шоа решили отстранить императрицу от власти. Для этого 21 марта 1910 года в Аддис-Абебе было созвано собрание крупнейших шоанских феодалов. Это собрание постановило, что ытеге Тайту должна покинуть императорский дворец в течение недели. Императрица обратилась с просьбой, чтобы ей разрешили уехать ко двору её брата, раса Уоле в Йеджу. Но в этом ей отказали. Решили, что пока она останется ухаживать за императором, а затем будет отправлена в монастырь.

В то же время были арестованы сторонники Тайту, в том числе рас Гугса-Уоле. Командующий императорской гвардией дэджазмач Аялеу, ставленник императрицы, перешёл на сторону регента раса Тэсэммы. Когда уаг шум Абатэ узнал о назначении Лиджа-Иясу наследником престола, он отправился в столицу. Но по приказу Тайту он был по пути задержан в Джиру аззажем Заманелем и аззажем Мэшэша. Но, когда императрица была свергнута, они поменялись местами. Теперь дэджазмач Абатэ арестовал аззажей и вернулся в Аддис-Абебу. Владения Тайту в Гондэре, Бэгемдыре и Сымене отошли расу Уольдэ-Гийоргису.

После отстранения императрицы Тайту рас Тэсэмма стал фактически первым лицом в Эфиопии. Он даже использовал печать с гербом Эфиопии и надписью «Рас битуоддэд Тэсэмма, полновластный в эфиопском государстве наместник императора». По поручению Менелика II, ещё живого, но недееспособного, который поручил регенту опеку над Лиджем-Иясу, рас Тэсэмма готовил наследника престола к управлению государством. Но при этом он пытался не допустить влияния на принца феодалов из мусульманских провинций, сторонников раса Микаэля.

11 апреля 1911 года неожиданно почувствовал себя плохо и в тот же день со словом «яд» на устах умер регент Эфиопской империи рас Тэсэмма. Так и осталось неизвестным, кто именно отравил регента: сторонники раса Микаэля или сторонники императрицы Тайту. А выгодна ликвидация Тэсэммы была обеим группам.

По состоянию здоровья назначить нового регента Менелик II уже не мог. А находившегося при дворе Тэсэммы Лиджа-Иясу начали приглашать в свои резиденции шоанские феодалы. Рас Абатэ даже созвал собрание сановников и предложил совместно воспитывать наследника. Но после одобрения предложения Абатэ окружил своими солдатами дом, где жил Лидж-Иясу, желая только сам контролировать его. Началась схватка со стражей принца. Пришлось вмешаться абунэ Матеуосу и ычэге Уольдэ-Гийоргису, чтобы заставить раса Абатэ убрать своих солдат.

В начале осени войска раса Микаэля вступили в Аддис-Абебу. По приказу Микаэля был арестован рас Абатэ. Затем Абатэ был сослан в Дэссе, а позднее в Мэкдэлу. Лидж-Иясу в ожидании смерти императора Менелика II выехал из Аддис-Абебы и большую часть 1912 года пребывал в Дэссе у своего отца, раса Микаэля. Когда распространились очередные слухи о смерти императора, Лидж-Иясу со своими войсками выступил на Аддис-Абебу. 1 февраля 1913 года он вступил в столицу. Но официального объявления о смерти Менелика II не делалось, а значит, Лидж-Иясу не мог считаться законным императором.

8 февраля 1913 года Лидж-Иясу направился во главе своей гвардии к императорскому дворцу, чтобы захватить его. Но начальник охранявшей дворец императорской гвардии фитаурари Гэбрэ-Марьям не пустил его. Он заявил, что по обычаю во дворце может быть только один император. Был ли в это время жив Менелик II, неизвестно. Официально о его кончине оповестили только 12 декабря 1913 года, но, сколько месяцев её скрывали, неведомо.

Возмущённый тем, что его не пропустили во дворец, Лидж-Иясу приказал начать штурм. Несколько дней продолжались бои между императорской гвардией Менелика II под командованием фитаурари Гэбрэ-Марьяма и войсками Лиджа-Иясу, которыми командовали бэджыронд Ашэннафи, аггафари Бэйенэ и кэннязмач Уольдэ-Гэбрыэль. Бои прекратились после вмешательства абунэ Матеуоса, который отправился к Гэбрэ-Марьяму и принудил его к капитуляции под угрозой отлучения от церкви. При этом абунэ гарантировал Гэбрэ-Марьяму безопасность в своей резиденции. В Эфиопии был обычай, в соответствии с которым дом абунэ был неприкосновенен и никого там нельзя было арестовать. Но Лидж-Иясу нарушил обычай. Он арестовал Гэбрэ-Марьяма в резиденции абунэ и сослал фитаурари в Годжам. Но тем самым лишился поддержки церкви. Поэтому так и не была проведена церемония коронации Иясу V.

Правление нового императора началось с восстания в провинции Тигре. Правитель Адуа и Аксума, дэджазмач Гэбрэ-Сылласе, отказался подчиняться императорскому указу о передаче этих округов расу Уольдэ-Гийоргису. Против Гэбрэ-Сылласе было послано войско дэджазмача Сыюма, а следом и армия Уольдэ-Гийоргиса. В марте 1914 года произошёл бой в Фэрэс-Меда между войсками Сыюма и Гэбрэ-Сылласе. Благодаря новым карабинам, полученным из Италии, дэджазмач Гэбрэ-Сылласе одержал победу. Но после подхода армии раса Уольдэ-Гийоргиса мятежный дэджазмач бежал в Эритрею. Были и другие выступления, которые подавлялись войсками раса Микаэля.

Назначения нового императора тоже способствовали падению его авторитета. Он назначил своего отца раса Микаэля ныгусэ Уолло и Тигре. Хотя всегда правители Тигре назначались только из местных родов. Скандально известный войной из-за соли Абрыха был назначен министром внутренних дел. Лидж-Иясу отдалил свою жену-христианку Роман и вступил в связь с дочерью мусульманского правителя Аусы Мухаммеда Абу-Бакра. Кроме того, Лидж-Иясу окружил себя наложницами. Император христианской империи стал строго соблюдать мусульманские обычаи, возводить в различных городах мечети и назначать мусульман на важные посты. Ходили слухи, что Лидж-Иясу даже приказал составить своё генеалогическое древо, где выводил свой род от пророка ислама Мухаммеда. Это сделало врагами императора эфиопскую церковь и шоанских феодалов.

Некоронованный император Эфиопии Иясу V в мусульманском тюрбане. 1916 год

В сентябре 1916 года грянул государственный переворот. Войска шоанских феодалов заняли Аддис-Абебу. Лидж-Иясу в это время находился в Харэре. Ныгусэ Микаэля тоже не было в столице. Руководители переворота – лиуль рас Каса-Хайлу, рас Уольдэ-Гийоргис, бэджиронд Тэкле-Хауарьят, кэнтиба Гэбру, нэгадрас Гэбрэ-Хыйуот-Байкэдань и другие – пришли к абунэ и заявили ему: «Освободи нас от присяги верности. Никогда мы не уступим исламу. Мы не хотим, чтобы наша страна подчинилась иностранцам из-за вредной политики Лиджа-Иясу, ведущего страну к гибели. Мы не позволим, чтобы нами руководил правитель, изменивший своей вере». Абунэ, который до этого не выступал открыто против Лиджа-Иясу из страха перед армией раса Микаэля, теперь решительно поддержал переворот.

27 сентября 1916 года глава эфиопской церкви зачитал обращение к народу, в котором объявил о низложении Лиджа-Иясу. Императрицей провозглашалась дочь Менелика II – Зоудиту. Наследником престола, соправителем Зоудиту и регентом Эфиопии назначался сын раса Мэконнына, дэджазмач Тэфэри-Мэконнын, получавший титул раса. Обращение призывало народ к послушанию новым властям и грозило отлучением от церкви за неповиновение.

Переворот в столице прошёл бескровно, так как верные Лиджу-Иясу войска находились в провинциях. Ныгусэ Микаэль находился в Дэссэ, когда узнал о низложении своего сына. Собрав армию численностью в 60 тысяч воинов, он перешёл в наступление на провинцию Шоа. Первый бой с шоанцами произошёл в местности Тора-Мэск, близ Анкобэра. Войско из нескольких тысяч солдат под командованием раса Луль-Сэгэда и дэджазмача Тэсэмма-Гэзму попыталось преградить путь армии Уолло. 17 октября 1916 года этот заслон был сметён. Луль-Сэгэд и Тэсэмма-Гэзму погибли.

Дальше дорогу на Аддис-Абебу перекрывали армии фитаурари Хабтэ-Гийоргиса и раса Дэмса. Это были многочисленные армии, но уступавшие войску ныгусэ Микаэля. Но Хабтэ-Гийоргис опасался не столько числа воинов противника, сколько атаки кавалеристов из Уолло, известных храбростью и военным мастерством. Поэтому Хабтэ-Гийоргис загодя заказал в Джибути партию пулемётов. Но они пока ещё не прибыли. Поэтому, стремясь потянуть время, фитаурари Хабтэ-Гийоргис решил начать переговоры. Он направил Микаэлю письмо, в котором написал, что ему трудно представить, что может произойти битва между двумя старыми полководцами Менелика II. Ныгусэ Микаэль надеялся, что ему удастся переманить на свою сторону Хабтэ-Гийоргиса, поэтому он пошёл на переговоры.

План Хабтэ-Гийоргиса удался, и решающее сражение было отложено на несколько дней. Именно в эти дни прибыли пулемёты. Поэтому в следующем письме Микаэлю Хабтэ-Гийоргис уже призвал к повиновению расу Тэфэри-Мэконныну и писал, что Лидж-Иясу полностью скомпрометирован.

Ныгусэ Микаэль приказал перейти в наступление. Тем временем в лагерь шоанских войск приехал регент Эфиопии рас Тэфэри-Мэконнын. 27 октября 1916 года битва при Сэгэле началась атакой конницы ныгусэ Микаэля. Встреченная неожиданным для неё пулемётным огнём, кавалерия Уолло понесла огромные потери, сломала строй и не смогла не только прорвать, но даже приблизиться к линиям армии Шоа. Битва продолжалась ещё несколько часов и завершилась полной победой шоанцев. Ныгусэ Микаэль не пытался бежать, как ему советовали, и, сражаясь в окружении своей гвардии, был взят в плен. Многие его соратники погибли. Шедшая на соединение с Микаэлем армия Лиджа-Иясу не успела прибыть к битве при Сэгэле. Вместе с остатками разбитой армии своего отца Лидж-Иясу отступил в Уолло.

31 октября 1916 года рас Тэфэри-Мэконнын торжественно вступил во главе победоносной армии Шоа в Аддис-Абебу, ведя с собой много пленных. Хотя Лидж-Иясу не был захвачен, но его основная ударная сила была разгромлена. Бывший император ещё продолжал борьбу, но его шансы на успех были минимальны.

11 февраля 1917 года прошла торжественная коронация императрицы Зоудиту в соборе святого Георгия в Аддис-Абебе. В тот же день как наследник престола был коронован и рас Тэфэри-Мэконнын. Через несколько дней императрица Зоудиту провела церемонию коронации раса Уольдэ-Гийоргиса ныгусэ Годжама. Этот титул Уольдэ-Гийоргис получил при поддержке регента, дабы уравновесить влияние фитаурари Хабтэ-Гийоргиса. Но через год новый ныгусэ скончался.

Императрица Зоудиту I и регент рас Тэфэри-Мэконнын.

Между 1916 и 1930 годом

Уже в 1917 году среди победивших феодалов Шоа образовались две группы: «староэфиопов» и «младоэфиопов». Во главе «староэфиопов» стоял фитаурари Хабтэ-Гийоргис, уже имевший звание дэджазмача, но называвший себя только фитаурари. «Староэфиопы» выступали против любых политических, социальных и экономических реформ. Также решительно консерваторы были против связей с иностранными государствами и внедрения в Эфиопии европейских технических новшеств. Группу «младоэфиопов» возглавлял регент империи Тэфэри-Мэконнын. Эта группа стремилась путём проведения различных реформ централизовать государство, развивать зарубежные связи и технический прогресс.

Но прежде чем проводить реформы, регенту Тэфэри-Мэконныну нужно было усилить свою армию и окончательно победить Лиджа-Иясу. Свои войска регент старался вооружить новым импортным оружием. А война с бывшим императором продолжалась ещё 5 лет, поскольку его поддерживали в Уолло и других мусульманских провинциях. В этом вопросе Тэфэри-Мэконнын и Хабтз-Гийоргис выступали единым фронтом.

Решающим сражением в этой войне оказалась битва в Уолло, в которой войска Лиджа-Иясу были разгромлены армией Хабтэ-Гийоргиса и его союзников: раса Абатэ, раса Дэмса, дэджазмача Кэббэдэ и дэджазмача Уольдэ-Цадыка. Лидж-Иясу пытался скрыться, но в 1921 году был арестован в тигрейском монастыре Гыбция. Затем бывший император был отдан под стражу лиуль раса Каса-Хайлу и посажен в тюрьму в Сэлале-Фэче.

Регент империи Тэфэри-Мэконнын обоснованно опасался, что Эфиопия может стать жертвой агрессии колониальных держав. И поэтому пытался укреплять армию и свои позиции на международном уровне. 28 сентября 1923 года Эфиопия была принята в Лигу наций, хотя Британская империя категорически протестовала против этого шага. Мотивировал Лондон свои возражения тем, что якобы не может допустить членства в Лиге наций страны, где есть рабы. Фактически Британская империя не хотела связывать себе руки на случай, если ей будет нужно захватить Эфиопию или какую-нибудь её часть.

В 1924 году регент Тэфэри-Мэконнын совершил большую поездку по Европе. Его сопровождали: лиуль рас Каса-Хайлу, рас Сыюм-Мэнгэша, внук Йоханныса IV, и лиуль рас Хайлу-Тэкле-Хайманот, губернатор Годжама. Последний был весьма остроумен. Говорили, что, когда он встретился с британским королём Георгом V, тот спросил его, знает ли он английский язык. «Нет», – ответил лиуль рас Хайлу. Когда король получил также отрицательные ответы на вопросы о знании французского и арабского языков, на его лице можно было заметить разочарование. Тогда рас Хайлу, в свою очередь, спросил Георга V, знает ли он амхарский язык, языки галлиння или гураге. Получив отрицательный ответ, рас Хайлу-Тэкле-Хайманот с улыбкой заметил, что ему приятно констатировать, что они оба одинаково невежественны.

Эфиопская делегация поехала в Палестину, Египет и уже оттуда направилась в Европу. Она посетила Францию, Италию, Великобританию, Бельгию Швецию, Грецию и Швейцарию. Добиться предоставления Эфиопии выхода к морю нигде не удалось. Даже Франция не предоставила Эфиопии свободную зону в порту Джибути. Только король Георг V согласился вернуть Эфиопии золотую корону императора Теодроса II, захваченную в 1868 году войсками Нэпира в Мэкдэле.

Хотя ещё Теодрос II и Менелик II издавали указы, запрещавшие работорговлю, Тэфэри-Мэконныну пришлось из международных соображений ещё раз её запретить, чтобы дезавуировать британские обвинения, звучавшие в Женеве на заседаниях Лиги наций. В 1924 году регент добился от императрицы Зоудиту издания декрета об уничтожении рабства.

В 1927 году умер фитаурари Хабтэ-Гийоргис. Это усилило политические позиции регента, так как лишило «староэфиопов» лидера. Усилился Тэфэри-Мэконнын и экономически, потому что он конфисковал земельные владения Хабтэ-Гийоргиса. В следующем году регент нейтрализовал ещё одного своего противника – дэджазмача Бальчу, губернатора провинции Сидамо. Он больше всех протестовал против издания декрета об отмене рабства и не платил налоги центральному правительству.

Регент империи Тэфэри-Мэконнын. Около 1923 года

В начале 1928 года регент Эфиопской империи вызвал Бальчу в Аддис-Абебу для объяснений. Дэджазмач Бальча прибыл в сопровождении 10-тысячной армии и разбил лагерь в окрестностях города. Тогда Тэфэри-Мэконнын пригласил его на банкет в свой дворец. Бальча явился в сопровождении 600 стражников. Пока продолжалось пиршество, в лагерь войск Бальчи направились представители регента во главе с лиуль расом Каса-Хайлу. Они выдали каждому солдату по нескольку талеров в обмен на их уход по домам. Немедленно получив деньги, солдаты покинули лагерь. Когда Бальча вернулся с банкета, он обнаружил, что его армии больше нет. Через несколько часов дэджазмач Бальча сдался на милость Тэфэри-Мэконнына, который приказал бросить его в тюрьму.

Тем временем фашистское правительство Муссолини стало разрабатывать планы завоевания Эфиопии. С этой целью 2 августа 1928 года в Аддис-Абебе был подписан итало-эфиопский «Договор о дружбе, консультациях и арбитраже». В 1-й статье договора говорилось, что «мир и вечная дружба будут существовать между королевством Италия и империей Эфиопия». Обе страны обязывались не предпринимать в будущем никаких шагов, которые могли бы нанести ущерб независимости и суверенитету высоких договаривающихся сторон. Декларировалось, что спорные вопросы будут решаться исключительно мирным путём.

Этот договор позволил Италии создать в Эфиопии целую сеть консульств и торговых представительств, главной или единственной задачей которых был шпионаж. Таким образом, итальянским фашистам удалось достаточно хорошо узнать территорию, которую они собирались захватить и колонизировать.

После ареста Бальчи противники Тэфэри-Мэконнына стали группироваться вокруг императрицы Зоудиту, на которую после смерти Хабтэ-Гийоргиса надеялись «староэфиопы». Однако регент уже обеспечил себе военное преимущество в столице. В сентябре 1928 года войска Тэфэри-Мэконнына окружили императорский дворец и разоружили гвардию Зоудиту. Фактически вся власть перешла к регенту, хотя формально императрицу не стали объявлять низложенной.

7 октября 1928 года в церкви Мэканэ-Сылласе в Аддис-Абебе состоялась торжественная коронация регента Эфиопии раса Тэфэри-Мэконнына ныгусэ Шоа. После коронации регент стал действовать решительнее. В 1929 году он пригласил из Бельгии военных инструкторов для обучения императорской гвардии. В том же году регент сам назначил 5 эфиопских епископов, начав процесс получения независимости эфиопской церкви от александрийской патриархии.

Такой «реформаторский зуд» вызвал в империи вооружённые восстания. Вспыхнули бунты в Огадене. На севере страны восстали племена галла-азебо. Но самым серьёзным выступлением был мятеж губернатора провинции Бэгемдыр раса Гугсы-Уоле. Хотя его жена Зоудиту была провозглашена императрицей, но его удалили из Аддис-Абебы. Летом 1929 года Гугса-Уоле заявил, что не будет больше платить налогов, поскольку не признаёт власти регента. В распоряжении раса Гугсы-Уоле имелась 10-тысячная армия, хорошо вооружённая итальянскими фашистами. Кроме того, оппозиционно к регенту были настроены рас Сыюм-Мэнгэша из Тигре и рас Хайлу-Тэкле-Хайманот из Годжама. Регент империи вёл с ними переговоры, параллельно собирая войска.

В марте 1930 года, прервав переговоры, рас Гугса-Уоле двинул свои войска в наступление на Аддис-Абебу. Но Франция оказала помощь регенту, передав армии Тэфэри-Мэконнына боевое снаряжение и два самолёта. Против войск раса Гугсы-Уоле ныгусэ Шоа и регент Эфиопской империи смог выслать 20-тысячную армию под командованием военного министра дэджазмача Мулугеты.

31 марта 1930 года на границе Бэгемдыра, в местности Зэбит, произошло решающее сражение. Большую помощь правительственным войскам оказали два самолёта, пилотируемые французскими лётчиками. Сначала они вели разведку, докладывая Мулугете о передвижениях противника, а затем бомбили войска раса Гугсы. Бомбардировка с воздуха не только нанесла большие потери, но и вызвала панику в армии мятежников. Войско Гугсы-Уоле было разгромлено.

1 апреля 1930 года в Аддис-Абебе был дан артиллерийский салют в честь победы над расом Гугсой-Уоле. На следующий день внезапно, но очень кстати для регента скончалась от разрыва сердца императрица Зоудиту. 3 апреля 1930 года ныгусэ Шоа и регент Эфиопской империи Тэфэри-Мэконнын был провозглашён императором Эфиопии под именем Хайле Селассие I. С языка геэз это имя переводится как «Сила Троицы», или «Мощь Троицы». Это событие вызвало провозглашение раса Тэфэри воплощением бога Джа на Ямайке и появление религии растафарианства.

Английский писатель Ивлин Во так описал подготовку к коронации, посмотреть на которую он прибыл в Аддис-Абебу: «Казалось, будто к постройке города приступили только сейчас. На каждом углу виднелись незавершённые здания. Некоторые из них строители уже покинули, возле других работали толпы оборванных туземцев. Как-то днём я наблюдал, как во дворе, у парадного входа, два-три десятка человек под началом мастера-армянина разбирали груды щебня и камней. Требовалось наваливать щебень на деревянные носилки, а потом сбрасывать его на насыпь пятьюдесятью ярдами далее. Мастер с длинной палкой сновал среди людей. Стоило ему на минуту отлучиться, как всё замирало. Это не значило, что уборщики усаживались, разговаривали или укладывались на землю, нет, просто они, как коровы на пастбище, замирали в том положении, в каком находились, подчас прямо с кирпичом в руках, погружаясь в летаргический сон. Наконец, являлся мастер, и тогда они опять начинали двигаться, но крайне вяло, как персонажи фильма, снятого методом замедленной съёмки. Когда мастер палкой лупил их, они не молили о пощаде, не протестовали, а только чуть проворнее двигались. Но удары прекращались, и движения их замедлялись, а если мастеру приходилось вновь отлучиться, моментально прерывали работу и замирали».

2 ноября 1930 года в Аддис-Абебе прошла пышная коронация «Льва из колена Иудова, избранника Бога, царя царей Эфиопии» Хайле Селассие I. На церемонии присутствовали официальные третьестепенные представители из некоторых государств (принц Генри из СКВ, принц Эудженио из Италии). В том же месяце император создал конституционную комиссию.

Новый император провёл некоторые реформы. Например, он запретил такое наказание, как отрубание рук и ног, что являлось обычной мерой наказания даже за мелкие преступления. Заменил четвертование расстрелом. Запретил заковывать узников в кандалы. Наконец, императорским декретом отменил как несостоятельный метод нахождения преступников «лебащай».

Этот метод дознания основывался на силе колдовских напитков. Чародеи поили мальчиков тайным зельем, и те, одурманенные, ведомые сверхъестественной силой, указывали на «преступника» на улице. Или заходили в чей-нибудь дом, что тоже указывало на виновного в преступлении. Того, на кого они указывали, толпа четвертовала на месте.

16 июля 1931 года Хайле Селассие I огласил первую конституцию в истории Эфиопии. Конституция состояла из 55 статей. В 1 и 2 статьях утверждалось единство эфиопских народностей, которые «создают единый эфиопский народ», и неделимость территории государства. В 3 статье было писано, что «звание императора останется навсегда связано с династией Хайле Селассие I, потомка ныгусэ Сахле-Сылласе, который по прямой линии происходит из династии Менелика I, сына царицы Савской и царя Соломона из Иерусалима». В 5 статье говорилось, что «особа императора священна в силу его императорской крови и в силу полученного помазания. Его достоинство ненарушаемо, а его власть не может быть подвержена сомнению. Он имеет право на различные почести, которые признаёт за ним традиция и данная конституция. Если кто-либо осмелится оскорбить императора, будет наказан».

Конституция учреждала парламент, состоящий из двух палат: сената и палаты депутатов. Сенат состоял из крупных феодалов, министров, судей и высших офицеров. Всех их назначал сенаторами император. В палату депутатов входили вожди племён и представители мэкуаннынтов («князь, земельный собственник»). Депутатов тоже назначал император. Парламент не имел права принимать никаких решений, не санкционированных императором. Конституция предусматривала создание совета министров, состав которого также назначался императором и только перед ним нёс ответственность.

В результате оная конституция не только никак не ограничила абсолютную монархию, но конституционно закрепила абсолютизм. Никаких выборов никуда эта конституция не предусматривала. Если не считать выборами назначения одним человеком по своему желанию и произволу. Поэтому у оппозиции оставалась только одна возможность действовать – устраивать заговоры.

Уже в 1932 году лиуль рас Хайлу-Тэкле-Хайманот организовал попытку свержения Хайле Селассие I. Для этого он решил использовать бывшего императора Лиджа-Иясу, сидевшего в тюрьме под надзором лиуль раса Касы-Хайлу. Когда в мае 1932 года лиуль рас Каса-Хайлу уехал в Аддис-Абебу на свадьбу наследника трона мэрыд азмача («прекрасного вождя») Асфа-Уосэна, Хайлу-Тэкле-Хайманот организовал побег Лиджа-Иясу. Правитель Годжама обещал ему возвращение на престол ныгусэ нэгэст. Лидж-Иясу сидел в тюрьме уже 11 лет, но всё ещё надеялся на возвращение к власти. Поэтому согласился на предложение лиуль раса Хайлу-Тэкле-Хайманота. Да и терять ему было нечего, кроме цепей. Стража была подкуплена деньгами и обещаниями высоких постов, когда Лидж-Иясу снова станет императором.

В день, когда в Аддис-Абебе проходили свадебные торжества, Лидж-Иясу бежал. Люди Хайлу-Тэкле-Хайманота начали распространять слухи среди мусульман, что Лидж-Иясу, когда вернёт себе трон ныгусэ нэгэст, дарует им особые привилегии. А среди христиан распространялись слухи о знамении, сообщающем божью волю, что Лидж-Иясу должен вернуться к императорской власти. Сообщение о побеге Лиджа-Иясу пришло в столицу только через несколько дней и вызвало там замешательство. Хайле Селассие I не знал, кто поддерживает Лиджа-Иясу.

Но скоро этот вопрос прояснился. Императору поступил донос от фитаурари Гиндо, одного из доверенных людей лиуль раса Хайлу-Тэкле-Хайманота. Он послал Гиндо на помощь Лиджу-Иясу, но не выдал или выдал недостаточно денег. Тогда Гиндо решил, что он куда больше заработает на разоблачении заговора, чем на его исполнении, и выдал всё, что знал. Теперь император мог действовать. После короткой схватки с его личной гвардией лиуль рас Хайлу-Тэкле-Хайманот был арестован. Против Лиджа-Иясу выступило войско раса Дэста-Дамтоу вместе с отрядами лиуль раса Каса-Хайлу. Битва с отрядом Лиджа-Иясу произошла в Гындэ-Бэрэте и закончилась победой императорских войск. Лидж-Иясу бежал в Годжам, но в округе Либэн был арестован фитаурари Гэссэсэ-Бэлоу. Затем Гэссэсэ-Бэлоу передал пленника расу Дэста-Дамтоу, который отвёз Лиджа-Иясу в Аддис-Абебу. Оттуда бывший император был отправлен в тюрьму в Гара-Мулета.

1 июля 1932 года состоялся суд над лиуль расом Хайлу-Тэкле-Хайманотом, приговоривший его к смертной казни. Хайле Селассие I, опасаясь, что казнь Хайлу-Тэкле-Хайманота усилит сепаратизм в Годжаме, заменил смертный приговор тюремным заключением. 20 сторонников Лиджа-Иясу повесили вдоль главных дорог, ведущих в Аддис-Абебу. Губернатором Годжама император назначил раса Ымру.

Наследник престола Асфа-Уосэн.

1932 год

В момент этого заговора император производил операцию по нейтрализации оппозиции в провинции Тигре. Операция состояла в браках детей Хайле Селассие I. Наследник престола мэрыд азмач Асфа-Уосэн женился на Уолетэ-Ысраэль, дочери лиуль раса Сыюма-Мэнгэши. А дочь императора принцесса Зэннэбэ-Уорк вышла замуж за дэджазмача Хайле-Сылласе-Гугсу, сына лиуль раса Гугсы-Арая. Но Зэннабэ-Уорк вскоре умерла, а Хайле-Сылласе-Гугсу обиделся на тестя, когда Хайле Селассие I не пожаловал ему титул раса и новых земель.

Тем временем уже в 1932 году в Эритрее и Сомали вовсю велась подготовка к агрессии против Эфиопии. Итальянское министерство колоний отдало приказ о тайной мобилизации местных жителей в возрасте от 18 до 25 лет. В начале января 1933 года дуче фашизма и первый министр Италии Бенито Муссолини принял вновь назначенного посла Италии в Эфиопии графа Луиджи Винчи. Он дал послу следующие инструкции: полностью отвергать все подозрения о военных планах Италии и подчёркивать мирные намерения в отношении Эфиопии. При этом Муссолини заявлял послу, что верит в успех военной операции против Эфиопии, а военные чины во главе с генералом де Боно уже изучили планы военных действий.

Итальянские фашисты внимательно изучили территорию будущих военных действий. Военный атташе Италии в Аддис-Абебе полковник Руджиеро организовал для этого в Эфиопии специальную сеть шпионов. Фашистская пропаганда Италии постоянно распространяла сообщения о стычках на границах Эфиопии с итальянскими колониями Эритреей и Сомали. Эти стычки сами фашисты и организовывали, но лгали об «агрессивности» Эфиопии. Итальянская фашистская пропаганда раздула заурядный бытовой инцидент в Гондэре до размеров чрезвычайной угрозы интересам Италии. А вся история состояла в том, что эфиопская сотрудница итальянского консульства в Гондэре флиртовала одновременно с охранником консульства и полицейским и в конце концов полицейский застрелил охранника.

Вместе с пропагандистской подготовкой агрессии производились и мероприятия по подготовке путей подвоза войск и грузов. В 1934 году были расширены уже существующие и построены новые аэродромы в Эритрее и Сомали. Были реконструированы порты: Массауа в Эритрее и Могадишо в Сомали. В 1934 году итальянские фашисты стали организовывать провокации, оккупируя эфиопские территории, расположенные в десятках километров от границы. На протесты фашисты отвечали, что по их картам эти места принадлежат Сомали. Дело в том, что в пустыне просто нет пограничных пунктов и разграничение на местности никогда не проводилось.

Желая ликвидировать почву для пограничных столкновений, правительство Эфиопии договорилось о более точном определении границы с Британским Сомали. Была создана специальная пограничная комиссия во главе с подполковником Клиффордом с британской стороны и фитаурари Тэсэмма-Банте со стороны Эфиопии. 23 ноября 1934 года эта комиссия прибыла в оазис Уольуоль, расположенный в глубине эфиопской территории, более чем в 100 километрах от границы с Итальянским Сомали. Комиссию охранял отряд эфиопских войск под командованием фитаурари Шифэррау. В Уольуоле комиссия обнаружила отряд итальянских фашистов из 250 солдат. Эфиопы заняли позиции напротив оккупантов. 25 ноября британские и эфиопские члены комиссии, в связи с присутствием итальянцев, уехали в оазис Адо, в 30 километрах от Уольуоля. В Уольуоле осталась только охрана, получившая приказ соблюдать осторожность, чтобы не спровоцировать войну.

10 дней фашисты выжидали. При этом командир итало-фашистского отряда Чиммарута отказался покидать Уольуоль. А 5 декабря 1934 года в 15 часов 30 минут итальянцы открыли огонь по эфиопским солдатам. Фашисты использовали танки и авиацию. То есть провокация была заранее подготовлена. Погибло много эфиопских военных, в том числе фитаурари Алемайеху. Впоследствии итальянские фашисты пытались лгать, что это эфиопы первыми открыли огонь. Но это совершенно неважно. Ведь именно фашистская Италия усиленно искала повод для начала агрессивной войны, планы которой уже были составлены в Риме. И итальянский отряд находился на территории Эфиопии.

14 декабря 1934 года министерство иностранных дел Эфиопии проинформировало генерального секретаря Лиги наций об инциденте в Уольуоле, утверждая, что все прежние попытки урегулирования с Италией не принесли результатов. Констатировалось, что правительство Италии во главе с Муссолини не проявляет никакого желания к мирному решению конфликта. В ответ фашистская пропаганда начала кампанию с попытками обвинить в разжигании конфликта Эфиопию.

Следующие вооружённые столкновения в районе границы Эфиопии с Итальянским Сомали произошли в конце декабря 1934 года. После них правительство Эфиопской империи официально обратилось в Лигу наций с просьбой рассмотреть итало-эфиопские инциденты на основе 11 статьи Пакта Лиги наций. Эта статья обязывала Совет Лиги наций предпринять конкретные меры в случае угрозы миру.

После внесения 3 января 1935 года в Лигу наций эфиопского протеста против итальянских провокаций правительство Муссолини предложило разрешить спор при помощи прямых переговоров между обоими государствами. Это была уловка с целью снять с обсуждения Совета Лиги наций эфиопский вопрос. А тем временем Муссолини заручился поддержкой своих планов в Эфиопии со стороны правительства Франции. 7 января 1935 года в Риме состоялось подписание договора «Лаваль – Муссолини», по которому Италия получала свободу действий в Эфиопии. По римскому пакту Франция уступала Италии 114 тысяч кв. км территории у южных границ Ливии, 800 кв. км на границе с Эритреей и острова Думейра и передавала итальянцам 20 % акций железной дороги Джибути – Аддис-Абеба. Италия в ответ заявляла, что более не имеет спорных проблем с Францией в Африке.

Премьер-министр Пьер Лаваль перед заседанием Лиги нации. 1935 год

Британия и Франция поддержали предложение Италии урегулировать конфликт в соответствии с итало-эфиопским договором 1928 года, предусматривающим решение споров посредством консультаций. 10 января 1935 года бывший министр колоний генерал Эмилио де Боно был назначен верховным комиссаром в Восточной Африке. Несмотря на этот агрессивный шаг фашистов, представитель Эфиопии в Лиге наций Тэкле-Хауарьят 11 января забрал обратно жалобу своего правительства. При этом представители обеих сторон сделали заявления с согласием решить спор миром по договору 1928 года. Совет Лиги наций принял резолюцию, что в случае новых конфликтов Италии с Эфиопией этот вопрос будет поставлен на очередной сессии Совета Лиги.

Прибывший в январе в Эритрею генерал де Боно энергично готовился к развязыванию агрессивной войны. В феврале 1935 года в Эритрею начали прибывать военные транспорты с войсками и снаряжением. На границе участились инциденты, провоцируемые итальянскими фашистами. Сообщения итальянских газет тоже не могли внушить эфиопам оптимизма. В них писалось: «Большой фашистский совет с энтузиазмом приветствует военные распоряжения, изданные в последнее время с целью обеспечения безопасности и мира нашим восточноафриканским колониям». При этом прямые переговоры бесконечно затягивались представителями Италии.

Генерал Эмилио де Боно в Эритрее.

1935 год

5 февраля в Италии вышел первый приказ о мобилизации. 17 марта правительство Эфиопии проинформировало генерального секретаря Лиги наций о мобилизации итальянцами новых дивизий, доставке их в Эритрею, а также сообщило, что переговоры практически не идут. Эфиопское правительство просило Лигу наций провести расследование, предусмотренное 15 статьёй Пакта Лиги наций, заявляя, что итальянские военные приготовления противоречат как итало-эфиопскому договору 1928 года, так и резолюции, принятой Советом Лиги 19 января. В итальянском ответе, датированном 22 марта, фашистское правительство цинично утверждало, что эфиопская жалоба основана на неверных данных и Италия не имеет наступательных намерений в Африке. Усиление же итальянских войск в Эритрее и Сомали вызвано исключительно потребностью обороны от нападений Эфиопии на границах.

20 и 23 марта произошли новые пограничные стычки, спровоцированные итальянскими фашистами. В связи с этими инцидентами эфиопское правительство вновь подало жалобу генеральному секретарю Лиги наций, прислав по его требованию и новые материалы об итальянской военной активности в Африке. Одновременно была представлена записка о безуспешных переговорах с итальянскими представителями, в том числе с послом Италии в Эфиопии Луиджи Винчи. Эфиопия просила Совет Лиги наций создать специальную комиссию для рассмотрения эфиопо-итальянских пограничных конфликтов. Посол Эфиопии в Риме Ийесус-Афэ-Уорк тщетно взывал к мировой общественности: «Клянусь своей честью и честью своего народа, что никогда эфиопское правительство не думало и не думает нападать на итальянские колонии Сомали и Эритрею».

Весной 1935 года итальянская разведка попыталась организовать установление протектората над Джиммой. Когда умер её правитель Абба-Джыфар, итальянские шпионы пытались действовать через наследника. Но Хайле Селассие I быстро передал управление Джиммой расу Дэста-Дамтоу, губернатору Сидамо, несмотря на протесты итальянских представителей.

В начале апреля правительство Эфиопии вновь обратило внимание генерального секретаря Лиги наций на новые военные приготовления Италии, и в основном на строительство стратегической дороги от Массауа до границы с Эфиопией. Эфиопия предложила, чтобы вопрос об итало-эфиопском конфликте рассматривался на 85-й сессии Совета Лиги наций. Накануне начала этой сессии итальянский режим снова прибег к попытке отложить обсуждение. Фашистский режим сообщил, что согласен на созыв арбитражной комиссии. Тэкле-Хауарьят продолжал требовать включения эфиопского вопроса в повестку сессии. В его выступлении подчёркивалось, что итальянские военные приготовления угрожают независимости Эфиопии, поэтому Совет Лиги наций должен решить вопрос по существу. Но затем выступили представители Великобритании и Франции и поддержали откладывание дискуссии по итало-эфиопскому конфликту. Их предложение было принято, и обсуждение отложено до мая.

В начале мая обстановка ещё более обострилась. В Италии были сформированы ещё две дивизии и объявлена мобилизация призывников 1913 и 1914 годов рождения. 7 мая заместитель министра колоний Лессона выступил в палате депутатов с антиэфиопской речью. 20 мая Хайле Селассие I выступил с осуждением итальянских приготовлений к войне. Он указывал на сосредоточение войск Италии на границах Эфиопии и на пропагандистскую кампанию в итальянских СМИ. Император потребовал приостановки подготовки к войне и рассмотрения вопроса Советом Лиги наций.

Накануне майской сессии Совета Лиги наций итальянская пресса развернула истерическую кампанию обвинений в адрес Эфиопии в провоцировании пограничных столкновений. Эта шумиха должна была «обосновать» отправку новых дивизий в Африку, психологически подготовить итальянское общество к войне и осложнить работу эфиопской делегации в Лиге наций.

Дискуссии, проходившие в Женеве с 22 по 25 мая, дали такой результат. Совет Лиги наций ещё раз отложил рассмотрение итало-эфиопского конфликта по существу, возлагая работу на арбитражную комиссию. Но в то же время постановил, что арбитраж должен закончить работу до 25 августа.

Итало-эфиопские арбитражные переговоры продолжились. Фашистская Италия просто тянула время. Единственный результат первых встреч – решение встретиться в следующий раз 25 июня в Шевенингене. На этой встрече постановили приостановить работу до 9 июля. А когда арбитражная комиссия собралась в этот день, то вообще прекратила работу. Тем временем правительство Муссолини объявило о формировании дополнительных дивизий.

18 июля Хайле Селассие I выступил с речью в парламенте, в которой заявил, что Эфиопия будет защищать свою независимость до конца. 24 июля эфиопское правительство, ввиду прекращения работы арбитражной комиссии, потребовало созвать Совет Лиги наций. 28 июля император в интервью французской газете «Ле пти журналь» говорил, что Эфиопия не проводит даже частичной мобилизации и не сосредотачивает войск на границах, так как верит в авторитет Лиги наций и желает жить в мире с соседями.

На требование Эфиопии созвать Совет Лиги наций Муссолини ответил в интервью «Эко де Пари». Дуче заявил: «Лига наций, видимо, воображает, что она может задержать жизнь и ход истории? Должны ли из-за Пакта Лиги наций мир и цивилизация стоять на мёртвой точке? Если так, то пусть он исчезнет». С 31 июля по 3 августа проходила чрезвычайная сессия Совета Лиги наций, рассматривавшая итало-эфиопский конфликт. В результате были приняты две резолюции. Первая требовала продолжения работы арбитражной комиссии с условием заниматься только инцидентом в Уольуоле. Вторая постановляла, что, независимо от арбитража, Совет Лиги наций соберётся 4 сентября для рассмотрения итало-эфиопского конфликта в полном объёме.

В качестве ответа на резолюции 3 августа правительство Муссолини мобилизовало ещё 3 дивизии. 6 августа в фашистской прессе был опубликован текст речи дуче перед батальонами «чёрнорубашечников». В ней Муссолини заявил, что решения Лиги наций никак не повлияют на позицию Италии. Накануне 4 сентября Муссолини произнёс ещё одну речь перед войсками, в которой объявил о призыве в сентябре 200 тысяч солдат и доведении численности итальянской армии до 1 миллиона человек. В этой же речи первый министр Итальянского королевства заявил, что в сентябре этого года не будет отпусков в армии.

31 августа в ОГА был принят «Закон о нейтралитете», согласно которому президент ОГА получил право запрещать экспорт вооружения и военных материалов в государства, находящиеся в конфликте, независимо от того, какое из них агрессор.

3 сентября 1935 года арбитражная комиссия опубликовала своё решение об «инциденте в Уольуоле». Ответственность возлагалась на обе стороны, хотя инцидент произошёл на эфиопской территории. На следующий день в Женеве открылась 88-я сессия Совета Лиги наций, которая должна была наконец рассмотреть итало-эфиопский конфликт по существу. Представитель Италии Алоизи в своём выступлении заявил, что в течение последних 15 лет Италия пыталась установить дружеские отношения с Эфиопией, но не смогла это сделать из-за постоянной угрозы нападения на итальянские колонии со стороны Эфиопской империи. Итальянская делегация в тот же день распространила меморандум, в котором утверждалось, что Эфиопия не имеет морального права быть членом Лиги наций, потому что Эфиопия проводит агрессивную внешнюю политику, что вынуждает Италию принимать оборонительные меры против эфиопской агрессии.

Представитель Эфиопии в своём выступлении, разумеется, отверг все эти бредовые тезисы фашистской пропаганды. Он заявил, что, несмотря на все усилия эфиопского правительства, направленные на мирное урегулирование, Италия продолжает подготовку к агрессии. 5 сентября выступил народный комиссар иностранных дел СССР М.М. Литвинов. Он поддержал позицию Эфиопии, заявив: «Налицо несомненная угроза войны, угроза агрессии, которую не только не отрицает, а, наоборот, подтверждает сам представитель Италии». От имени СССР Литвинов предложил Совету «не останавливаться ни перед какими усилиями и средствами, чтобы предотвратить вооружённый конфликт между двумя членами Лиги».

По итогам дискуссии Совет Лиги наций создал Комитет пяти в составе представителей Великобритании, Франции, Испании, Польши и Турции. Комитет должен был рассмотреть все вопросы, связанные с итало-эфиопским конфликтом, и подготовить проект урегулирования. Председателем Комитета пяти стал представитель Испании, Мадариага.

Тем временем в Женеве открылась XVI Ассамблея Лиги наций. 11 сентября представитель Эфиопии Тэкле-Хауарьят выступил на ней с призывом о помощи. Он сказал: «Народ Эфиопии призывает всех людей доброй воли не допустить чудовищной несправедливости – пролития крови их братьев в Африке». Он отверг также итальянские обвинения в наличии рабства в Эфиопии и предложил Лиге наций отправить специальную комиссию для рассмотрения этого вопроса на месте.

18 сентября Мадариага представил правительствам Италии и Эфиопии предложения Комитета пяти по урегулированию конфликта. Согласно этим предложениям Эфиопия сохраняла независимость, но над ней устанавливался международный контроль с целью «не только улучшения жизни эфиопского народа и развития ресурсов страны, но также предоставления возможности Эфиопской империи поддерживать мирные отношения с соседями». Предлагалось передать Италии от Эфиопии провинцию Огаден и округ Данакиль. Было обещано предоставление Италии ряда концессий в Эфиопии. Эти предложения явно ограничивали суверенитет Эфиопии.

Маршал Родольфо Грациани. 1936 год

22 сентября 1935 года итальянский представитель в Женеве Алоизи проинформировал Мадариагу, что фашистское правительство итальянского королевства отвергло предложения Комитета пяти по урегулированию конфликта. 23 сентября представитель Эфиопской империи заявил о согласии своего правительства принять эти предложения как основу для дискуссий по урегулированию. 26 сентября Совет Лиги наций создал Комитет тринадцати для дальнейшего изучения способов разрешения конфликта.

Тем временем Италия заканчивала подготовку к агрессии. Уже были развёрнуты на Северном фронте в Эритрее до 250 тысяч солдат (10 дивизий) под командованием генерала Эмилио де Боно. В Итальянском Сомали на Южном фронте итальянцы развернули до 110 тысяч солдат (4 дивизии) под командой генерала Родольфо Грациани. На вспомогательном Восточном фронте в районе Асэба было 17 тысяч итальянских солдат (1 дивизия). Между тем в Эфиопии даже не объявлялась мобилизация. А для избегания провокаций имеющиеся эфиопские войска были отведены от границы с Эритреей вглубь страны на несколько десятков километров. 27 сентября 1935 года в итальянской газете «Ил пикколо» было напечатано: «В Эфиопии закончилась пора дождей. Быть может, недалёк тот день, когда участники женевских дискуссий будут разбужены грохотом орудий. Тогда они поймут, что Италия начала сводить счёты за свои старые и новые долги».

В ночь на 3 октября 1935 года внезапно, без объявления войны войска фашистской Италии вторглись в Эфиопию с трёх направлений. Только теперь, через пять часов после того, как итальянские самолёты начали бомбить города и сёла Эфиопии, в 10:00 император Хайле Селассие I отдал приказ о мобилизации. Местом сосредоточения войск, кроме уже находившихся в пограничных районах, император назначил Аддис-Абебу.

В тот же день в Женеву стали поступать известия о начале итальянской агрессии. Вечером 3 октября поступила официальная просьба эфиопского правительства о немедленном созыве Совета Лиги наций. Перед лицом явной и неспровоцированной агрессии со стороны Италии эфиопское правительство просило рассмотреть возможность применения Пакта Лиги наций, гарантирующего её членам нерушимость границ, для защиты суверенитета Эфиопии.

4 октября 1-я арабо-сомалийская дивизия итальянцев заняла населённый пункт Доло на юге Эфиопии. 5 октября 2-я арабо-сомалийская дивизия при поддержке танков и авиации захватила с боем оазис Герлогуби на Харэрском направлении в 150 километрах от границы.

В тот же день Объединенные Государства Америки (ОГА) запретили поставки оружия в Италию и Эфиопию. Но, поскольку у Италии была собственная военная промышленность, она без оружия не осталась. А вот Эфиопия сама вооружение не производила. Поэтому отказ в продаже оружия был для неё невосполним. ОГА как всегда поддержали фашистскую агрессию.

5 октября начал заседать Совет Лиги наций. Представитель Эфиопской империи Тэкле-Хауарьят в своём выступлении сказал: «В этот трагический для Эфиопии момент я обращаю ваше внимание на то, что правительство Эфиопии не дало никакого повода для агрессии. Напротив, оно делало всё, чтобы предотвратить войну». В связи с этим он просил Лигу наций действовать в соответствии с 16 статьёй Пакта, предусматривающей применение санкций против агрессора. В результате на этом заседании Совет Лиги наций создал Комитет шести для анализа ситуации и подготовки решения. В Комитет вошли представители Великобритании, Франции, Дании, Румынии, Португалии и Чили. На следующий день Комитет шести представил доклад, в котором подтверждалось, что Италия нарушила Пакт Лиги наций. 7 октября Совет Лиги наций принял без дискуссий доклад Комитета шести.

Такое признание означало, что теперь Италия находится в конфликте со всеми членами Лиги наций. Это должно было повлечь как минимум экономические санкции. 9 октября была созвана Ассамблея Лиги наций. На следующий день Ассамблея приняла резолюцию о введении санкций против Италии всеми членами Лиги. Из 54 государств 50 одобрили санкции, Италия была против и 3 воздержались (Австрия, Албания и Венгрия). Но для определения перечня санкций и сроков их вступления в силу был создан Координационный комитет. Этот комитет составил списки товаров, запрещённых к ввозу в Италию, и назначил введение санкций только с 18 ноября 1935 года.

Но под санкции не попали важнейшие виды сырья, и прежде всего нефть. А ведь не имея собственных запасов нефти, Италия не смогла бы продолжать агрессию без неё. Кроме того, государства, не входящие в Лигу наций, и прежде всего Третий рейх (Германия) и Объединенные Государства Америки (ОГА), не присоединились к санкциям. Таким образом, получилось, что санкции реально не смогли остановить фашистскую агрессию в Эфиопии. Как писал У. Черчилль: «…Меры, на проведение которых столь шумно настаивали, не были реальными санкциями, способными сковать агрессора. Это были лишь такие нерешительные санкции, которые агрессор стал бы терпеть, ибо они, хотя и создавали затруднения, на деле разжигали воинственные настроения итальянцев. Поэтому Лига наций взялась за спасение Абиссинии, заранее убеждённая в том, что ничем нельзя помешать вторгшимся итальянским армиям».

Тем временем войска Северного Фронта под командованием генерала Эмилио де Боно форсировали пограничную реку Мэрэб. 100-тысячная группировка итальянцев, оснащённая танками, авиацией и артиллерией, продвигалась вперёд весьма осторожно. 8 октября агрессоры достигли линии Аксум – Адуа – Адди-Грат. Здесь командующий остановил войска и начал строить коммуникации. 10 октября на сторону итальянских фашистов перешёл дэджазмач Хайле-Сылласе-Гугса. Итальянская разведка наобещала ему трон ныгусэ нэгэст, законным владельцем которого он считал себя как правнук императора Йоханныса IV. Но попользовавшись амбициозным дэджазмачем, фашисты, конечно, ничего ему не дали. С 11 октября стал подвергаться систематическим бомбардировкам итальянской авиацией оазис Горрахей.

В Аддис-Абебу стали прибывать войска из провинций. 12 октября первыми подошли войска из округа Кэмбата под командой дэджазмача Мэшэши-Уольдэ. 18 октября в столицу вступили отряды под предводительством дэджазмача Аурариса. Ещё позднее подошли войска дэджазмача Йигэзу, которые вёл его заместитель фитаурари Ныгату. Поскольку армии из провинций шли к столице пешком, то сбор войск растянулся на два месяца. Затем к месту сосредоточения подошли армии битуоддэда Мэконнына-Дэмсоу, дэджазмача Бэйенэ-Хабте-Марьяма, дэджазмача Мэконнына-Ындалькачоу, раса Гетачоу, дэджазмача Дэббэбэ-Андаргачоу, дэджазмача Хабтэ-Марьям-Гэбрэ-Ыгзыабхера.

При вступлении в столицу каждого войска устраивались традиционные торжества – фуккеры. После прибытия войск император Хайле Селассие I с военным министром расом Мулугетой провели смотр. Тут же собранным войскам был зачитан императорский приказ, который предписывал снять все золотые и серебряные украшения, выбросить бесполезные на этой войне копья и щиты и одеться так, чтобы можно было маскироваться от итальянской авиации. Потому что абсолютное господство в воздухе изначально было на стороне фашистских агрессоров. Итальянские ВВС имели на Эритрейском фронте 183 самолёта (из них 108 бомбардировщиков), а на Сомалийском фронте 91 самолёт (из них 48 бомбардировщиков). В то время как Эфиопия располагала только 7 старыми гражданскими пассажирскими самолётами.

Техники 15-й эскадрильи «Ла Дисперата» на аэродроме Асмары готовят бомбардировщик к вылету. 1935 год

Впрочем, у Эфиопской империи не было не только авиации. 150 итальянским танкам Эфиопия могла противопоставить только 5. Не хватало даже винтовок. Во всей Эфиопии тогда имелось около 500 тысяч винтовок. Из них только 50 тысяч с магазином, а остальные устаревших образцов. Имперская армия располагала тремя сотнями пулемётов и двумя сотнями орудий. И это при том, что итальянские агрессоры имели 600 гораздо более новых орудий.

В 1935 году, очень кстати для правящего императора, скончался сидевший в заключении Лидж-Иясу. Ходили слухи о его отравлении.

В начале ноября по приказу Муссолини, недовольного слишком медленным продвижением, генерал де Боно начал наступление на Мэкэле. У горы Гундэт войска дэджазмача Гэбрэ-Хыйуота, дэджазмача Уорэса и фитаурари Ассэгахэня вступили в бой с итальянцами. В сражении обе стороны понесли тяжёлые потери, но эфиопы отступили. Итальянская армия заняла город Мэкэле, оставленный по приказу раса Сыюма-Мэнгэши.

На южном фронте оазис Горрахей подвергся особенно интенсивным бомбёжкам 20 самолётами в период со 2 по 4 ноября. После подхода к Горрахею 7 ноября двух итальянских колонн одновременно с бомбардировкой начался артиллерийский обстрел. Командир гарнизона гыразмач Афэ-Уорк-Уольдэ-Сэмаыт был ранен осколком бомбы, и эфиопы начали отступать. Поскольку ближайший центр Красного креста находился в более чем 200 километрах, то Афэ-Уорк умер по пути туда. 11 ноября моторизованная колонна итальянцев столкнулась с эфиопским отрядом, выдвинутым из Дагабура для прикрытия отхода Горрахейского гарнизона. Потеряв от артиллерийского огня 3 танка и несколько грузовиков, итальянцы отошли назад.

К этому времени к линии фронта подошли войска из Аддис-Абебы. Эфиопская армия на севере насчитывала до 200 тысяч солдат под командованием раса Мулугеты, раса Сыюма-Мэнгэши, раса Каса-Хайлу, раса Ымру и дэджазмача Аялеу. На юге итальянцам противостояли до 150 тысяч эфиопских солдат под командованием раса Нэсибу-Заманеля и раса Дэсты-Дамтоу.

28 ноября вместо слишком осторожного генерала де Боно главнокомандующим был назначен маршал Пьетро Бадольо, который начал подготовку нового наступления. Но в середине декабря 1935 года группировка войск раса Ымру и дэджазмача Аялеу перешла в наступление на правый фланг итальянского Северного фронта в направлении на Аксум. В районе реки Тэкэзе эфиопы окружили значительную группу итальянских войск. Эфиопские войска захватили несколько танков и пушек. Несколько сотен итальянцев погибли, большое количество попало в плен. Эфиопы тоже понесли большие потери. Погиб один из командиров отрядов – фитаурари Шиффэррау-Рэтта. Итальянцы на этом участке оказались отброшены к Абби-Адди. Войска раса Ымру подошли к Аксуму.

Между тем 9 декабря министры иностранных дел Великобритании и Франции выступили с новыми предложениями по урегулированию итало-эфиопской войны. Эти предложения предусматривали передачу Италии части территории Эфиопии. Эти предложения, предусматривающие фактическую аннексию значительной территории Эфиопии даже без военной победы Италии, встретили в Аддис-Абебе категорические возражения. 12 декабря правительство Эфиопии официально отклонило «план Лаваля и Хора». Оно заявило, что эти предложения ведут к тому, чтобы Эфиопия, будучи жертвой агрессии, отдала агрессору около половины своей территории и в дальнейшем ожидала полной аннексии.

Солдаты эфиопской армии позируют рядом с захваченными итальянскими танками ЧВ-33. 1935 год

Хайле Селассие I тогда же заявил: «Торжественно и со всей решительностью заявляю, что наши стремления к мирному урегулированию конфликта не изменились, тем не менее принятие нами англо-французских предложений означало бы измену не только в отношении нашего народа, но также Лиге наций и всем тем государствам, которые показали, что возлагают надежды на систему коллективной безопасности. Эти предложения попирают те принципы, на которых основана Лига наций».

Оглашение предложений Лаваля и Хора вызвало возмущение во всём мире. Оба министра были вынуждены подать в отставку. Мировая пресса определила «план Лаваля и Хора» как стремление наградить агрессора и подвигнуть его на новые агрессивные акты.

16 декабря император Хайле Селассие I издал прокламацию к населению Годжама. В ней, в частности, говорилось: «Годжамский народ! Когда придёт враг, он начнёт беспощадно и жестоко искоренять твою веру. Отберёт силой твоих жён и дочерей. Заберёт наследственную собственность. Я не верю, что ты предпочтёшь измену мне, вместо того чтобы пролить кровь за свою страну, за свободу Эфиопии, за ортодоксальную веру. Изменили своей стране Эфиопии и мне, императору, дэджазмач Гэссэсэ, фитаурари Тамрат, фитаурари Гэссэсэ-Ныгусэ, фитаурари Зэллекэ-Каса, фитаурари Зэллекэ-Уоле, кэннязмач Айеле-Хайлу, кэннязмач Мэрыд-Уасе…».

Эти феодалы, сторонники раса Хайлу-Тэкле-Хайманота, подняли мятеж против Хайле Селассие I в конце 1935 года, считая, что война создала благоприятные условия для освобождения от власти шоанцев. Прокламация императора не дала результата. Пришлось на подавление бунта посылать войска, ослабляя тем самым и так невеликие силы на фронте.

На Южном фронте губернатор провинции Бале, дэджазмач Бэйенэ-Мэрыд, 13 декабря начал наступление в районе Уаби-Шэбэлле. 27 декабря войскам Бэйенэ-Мэрыда удалось разгромить 7-тысячную сомалийскую группу войск под командованием султана Уололь-Джыле. Сомалийцам не помогла даже поддержка авиации их хозяев – итальянцев.

Тогда маршал Бадольо и генерал Грациани решили применить против эфиопов отравляющие вещества, огнемётные средства и разрывные пули, запрещённые международной конвенцией. В середине декабря генерал Родольфо Грациани обратился к Муссолини с телеграммой, в которой писал: «Считаю, что в борьбе с варварскими ордами, готовыми на опасные действия в своих целях, мы не вправе отказываться от любого оружия. Я прошу предоставить мне полную свободу действий в использовании удушающих газов…». «Применение газов допустимо», – немедленно ответил дуче.

На Южном фронте 12 января генерал Грациани начал наступление против войск раса Дэсты-Дамтоу тремя колоннами. 13–14 января эфиопы оказывали упорное сопротивление, но сильный артиллерийский огонь вынудил их к отступлению. Части Грациани двинулись к Негелли. 20 января город Негелли был подвергнут бомбёжке 20 самолётами и захвачен моторизованной колонной. Эфиопская армия потеряла до 10 тысяч человек.

На северном фронте в январе 1936 года в Тэмбене войса расов Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши начали наступление в направлении Адуа. К 18 января эфиопские войска почти прорвались к дороге соединяющей Адуа с Мэкэле. 20 января итальянцы перешли в контрнаступление. Они стремились окружить эфиопов в местности Зэбан-Кэр-Кахта на речке Май-Мэрытта. В течение трёхдневной битвы в Тэмбене неоднократно дело доходило до рукопашных схваток. Но итальянцы постоянно получали подкрепления, а у Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши не было резервов, и они вынуждены были отступить. Из-за поражения в Тэмбене войска раса Ымру и дэджазмача Аялеу тоже отошли.

Над городами и сёлами Эфиопии итальянские самолёты начали распылять в больших количествах иприт. Пары и капли иприта отравляли население, скот, посевы. Бомбы с ОВ сбрасывались на места сосредоточения эфиопских войск, не имевших воздушного прикрытия. Босые, легко одетые эфиопские солдаты были особенно легко уязвимы для химического оружия. «Это не война, – заявлял один из очевидцев, работник Красного Креста, – это даже не избиение. Это казнь десятков тысяч беззащитных мужчин, женщин и детей с помощью бомб и отравляющих газов».

Опыт первых месяцев войны продемонстрировал, что для захвата Эфиопии итальянским фашистам нужно больше войск и вооружения. Муссолини перебросил в Эфиопию ещё 8 дивизий. В феврале 1936 года усиленная итальянская группировка в Эфиопии насчитывала: 350 тысяч солдат, 14 500 офицеров, 60 тысяч человек вспомогательного персонала, 100 тысяч солдат из Сомали и Эритреи, 510 самолётов, 300 танков, 800 артиллерийских орудий, 11 500 пулемётов, 15 тысяч автомобилей. Теперь у эфиопских войск не было даже численного превосходства, а техническое превосходство агрессора было огромным изначально.

У Эфиопии в феврале 1936 года были три группы войск на Северном фронте. В районе горы Амба-Арадом находилась армия под командованием раса Мулугеты численностью около 80 тысяч солдат, имевшая 50 пулемётов и несколько орудий. Против этой армии маршал Бадольо двинул 1-й и 3-й корпуса общей численностью 100 тысяч солдат. На вооружении этих корпусов имелись: 250 пушек, 230 лёгких танков, 1344 станковых пулемёта, 486 ручных пулемётов и 200 самолётов.

В нескольких десятках километров к западу от позиций войск раса Мулугеты находилась группа расов Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши численностью 60 тысяч солдат. Она имела на вооружении только старые ружья. Против неё действовала группа итальянских войск в 25 тысяч солдат, но она имела танки, авиацию, 55 орудий, 76 станковых и 212 ручных пулемётов.

Командование Северным фронтом: маршал Пьетро Бадольо (справа), генерал Умберто Сомма (слева). 1936 год

Ещё далее на запад располагалась группа войск раса Ымру и дэджазмача Аялеу из приблизительно 40 тысяч солдат. Против неё маршал Бадольо направил 90 тысяч солдат, имевших 148 пушек, 1160 станковых пулемётов и 536 ручных пулемётов.

План маршала Бадольо предусматривал разгром этих трёх эфиопских групп войск поочерёдно. Первой должна была быть атакована армия военного министра Эфиопии раса Мулугеты в районе Амба-Арадом.

11 февраля началось сражение за Амба-Арадом. 1-й и 3-й корпуса обошли гору с флангов. Несколько дней продолжались ожесточённые бои. Эфиопы закрепились на склонах горы Амба-Арадом на высоте 3 тысячи метров, и атакой взять эти позиции было сложно. Тогда итальянские войска начали интенсивные бомбардировки и артобстрелы. Применялось и химическое оружие, в основном иприт. В течение 5 дней эфиопские солдаты удерживали свои позиции под непрерывными воздушными и газовыми атаками и артиллерийским огнём. Наконец рас Мулугета отдал приказ об отступлении. Преследование итальянской авиацией отступающих эфиопских войск довершило дело. Победа итальянцев в битве за Амба-Арадом явилась решающим успехом в ходе войны. В результате этого сражения были разгромлены основные силы эфиопской армии, и агрессорам был открыт путь на Аддис-Абебу. Преследование войск Мулугеты велось 1-м корпусом, а 3-й корпус двинулся на запад против группы Касы и Сыюма. Остатки армии Мулугеты отступали по двум направлениям. 25 февраля они подверглись налёту 40 бомбардировщиков в районе Амба-Алаги, а 28 бомбардировщиков осуществили бомбардировку Мэкдэлы.

После победы у Амба-Арадом Бадольо решил атаковать группу войск раса Касы-Хайлу и раса Сыюма-Мэнгэши, занимавшую позиции в районе Андино в Тэмбене. В третьей декаде февраля войска расов Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши, усиленные отрядами дэджазмача Бэйенэ-Хабтэ-Марьяма, дэджазмача Хайлу-Кэббэдэ, дэджазмача Мэнгэши-Йильма, добились небольшого продвижения. Однако итальянский 3-й корпус, подошедший из района Амба-Арадом, перерезал эфиопам дорогу на юг. 27 февраля итальянские фашисты перешли в наступление на эфиопскую оборону в районах Пасо-Уарию и Кэчэм-Мельфа в округе Тэмбен. Вторая битва в Тэмбене продолжалась 4 дня. Фашисты опять использовали химическое оружие. Иприт, авиация и танки снова принесли победу Италии. Эфиопским солдатам приходилось с голыми руками кидаться на итальянские танки. Но и это не помогало.

Эфиопский солдат в противогазе.

1935–1936 год

Особенно опасно для эфиопских войск было применение итальянцами ядовитых газов. Император Хайле Селассие I писал об одной из газовых атак, предпринятых против армии раса Сыюма-Мэнгэши: «Началась бомбардировка. Вдруг солдаты начали бросать винтовки, закрывать глаза руками и падать на землю. Сверху на нашу армию медленно опускалась смертоносная мгла. Всё живое, что ещё оставалось после бомбардировки, было уничтожено газами. В этот день полегло столько людей, что нет сил назвать их число… Мы атаковали пулемётные гнёзда, артиллерийские позиции, почти с голыми руками шли на танки и захватывали их. Не сломили нас и воздушные атаки, но с отравляющими газами мы ничего не могли поделать».

28–29 февраля войска расов Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши сражались на 10-километровом пространстве между наступающим с юга 3-м корпусом и итальянской туземной дивизией на севере. В ночь на 1 марта остатки эфиопских войск отступили за реку Тэкэзе.

Во время этого сражения дэджазмач Бэйенэ-Хабтэ-Марьям исполнил свою клятву, данную императору во время фуккеры в Аддис-Абебе. Он тогда поклялся, что будет бороться с врагом до последней капли крови. Теперь, видя, что итальянцы побеждают, дэджазмач Бэйенэ-Хабтэ-Марьям с криком «Бэйенэ не отступает перед врагом» бросился с обнажённой саблей рубить захватчиков, пока не был застрелен.

Во второй битве в Тэмбене эфиопы понесли огромные потери. В этом сражении получил смертельное ранение дэджазмач Мэшэша-Уольде. Погибли и многие другие командиры отрядов. Остатки эфиопских войск отступили в горный район Сымен. Здесь их также продолжала атаковать итальянская авиация. Но расы Каса-Хайлу и Сыюм-Мынгэша с остатками разбитой армии сумели прорваться на юг и соединиться с императорской гвардией.

Во время второй битвы в Тэмбене армия раса Ымру и дэджазмача Аялеу находилась в округе Шире, на северном берегу реки Тэкэзе. 29 февраля группа раса Ымру перешла в наступление на позиции 2-го итальянского корпуса, стремясь помочь частям Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши, сражавшихся в Тэмбене. Итальянцы перешли к обороне. Однако, оправившись, фашисты стали атаковать. Рас Ымру сдерживал их на подготовленных позициях. В ночь на 3 марта, получив сведения о полном отходе из Тэмбена войск расов Касы-Хайлу и Сыюма-Мэнгэши, рас Ымру тоже отступил за реку Тэкэзе. Во время отступления армия раса Ымру и дэджазмача Аялеу понесла большие потери при бомбардировках химическим оружием в горных теснинах и при переправе через реку.

Второй итальянский корпус израсходовал за два дня боёв с войсками раса Ымру 40 тысяч снарядов и 8 миллионов пулемётных и винтовочных патронов. Эфиопы сбили два боевых самолёта, причём погибли два полковника авиации. Рас Ымру увёл остаток своей армии в Годжам, где ему пришлось сражаться с бунтовщиками. А военный министр Эфиопии рас Мулугета 4 марта был убит в столкновении с мятежниками, нападавшими на отходившие войска.

После поражения на Северном фронте трёх основных групп эфиопских войск в начале марта на направлении главного удара итальянской армии оставались только сосредоточенные в районе озера Ашэнге резервы императора. Маршал Бадольо планировал разгромить этот последний заслон на пути из Мэкэле в Дэссе. К концу марта эфиопское командование смогло собрать у озера Ашэнге севернее Дэссе остатки разбитых войск Мулугеты, Касы-Хайлу, Сыюма-Мэнгэши и Ымру, которые вместе с императорской гвардией насчитывали около 40 тысяч солдат.

Император Хайле Селассие I в полном обмундировании. 1934 год

Командовал этой группировкой сам император Эфиопии Хайле Селассие I. Вместе с императором находились абунэ Петрос и ычэге Гэбрэ-Гийоргис, а также эфиопские военачальники: командующий императорской гвардией гыразмач Абэрра-Гызау, кэннязмач Мэкурия, фитаурари Бырру-Уольдэ-Гэбрыэль, рас Кэббэдэ-Мэнгэша, рас Гетачоу-Абатэ, дэджазмач Мэнгэша-Йильма, дэджазмач Уонд-Йирад, дэджазмач Уольдэ-Амануэль, дэджазмач Абэрра-Тэдла, фитаурари Ашэннафи, дэджазмач Абэрра-Каса и многие другие.

Три подходивших с севера итальянских корпуса насчитывали 125 тысяч солдат. То есть в три раза больше, чем эфиопов. Итальянские агрессоры имели мощную авиационную поддержку. Наступающие фашисты имели в своём распоряжении: 276 танков, 210 артиллерийских орудий, 1720 станковых и 698 ручных пулемётов. При таком соотношении сил у эфиопских войск не было никаких шансов на победу.

Тем не менее 21 марта император принял решение атаковать наступающих итальянцев в районе Май-Чоу. На подтягивание эфиопской армии к намеченному району ушло 10 дней. Итальянская авиация в период с 20 по 30 марта производила массовые налёты на район Ашэнге – Кворам – Дэссе. 27 марта итальянская разведка перехватила телеграмму императора, посланную в Аддис-Абебу, в которой Хайле Селассие I информировал императорский двор, что 28–31 марта эфиопская армия атакует врага. Зная о планах эфиопского командования, итальянские части заняли выгодные позиции и подготовились к обороне.

31 марта, в понедельник, в ночной темноте, эфиопская армия начала наступление под Май-Чоу. Наступали тремя группами. Самой важной, центральной группой командовал рас Каса-Хайлу. С ним вместе были рас Кэббэдэ-Мэнгэша, фитаурари Арая, министр сельского хозяйства Сэйф-Джагыре, аззаж Богале, нэгадрас Уодаджо, дэджазмач Абэрра-Тэдла. Правой группой командовал рас Сыюм-Мэнгэша. Левой группой командовал рас Гетачоу-Абатэ. Атака была столь сильной и внезапной, что итальянцы, несмотря на то, что знали о готовящемся наступлении, не везде смогли устоять. Только массированные налёты авиации не позволили эфиопам прорвать левый фланг итальянских позиций.

Битва под Май-Чоу, к северу от озера Ашэнге, продолжалась три дня. За эти три дня под ураганным артиллерийским огнём и авианалётами итальянцев погибли 30 тысяч эфиопских солдат из 40 тысяч. Среди убитых эфиопских воинов было много известных в стране полководцев, таких как дэджазмач Мэнгэша-Йильма, дэджазмач Уонд-Йирад, дэджазмач Абэрра-Тэдла, фитаурари Нэгаш-Тэсфае и гыразмач Тэнанне-Дарге вместе со своим сыном Бэккэле.

2 апреля итальянцы начали контрнаступление, которое эфиопы уже не могли остановить. Итальянские самолёты бомбардировали отступающие эфиопские войска и поливали ипритом пути их отхода. Император в сопровождении тысячи солдат личной охраны отправился в Аддис-Абебу. 6 апреля итальянский туземный корпус занял Кворам, продвинувшись на 80 километров. Итальянцы захватили 18 орудий, 43 пулемёта, 1500 ружей, личный автомобиль ныгусэ нэгэст и 11 грузовиков. Это был конец сражения под Май-Чоу.

Через несколько дней после сражения под Май-Чоу Хайле Селассие I обратился к мировой общественности с призывом о помощи: «Неужели народы всего мира не понимают, что, борясь до горестного конца, я не только выполняю свой священный долг перед своим народом, но и стою на страже последней цитадели коллективной безопасности? Неужели они настолько слепы, что не видят, что я несу ответственность перед всем человечеством?».

В результате разгрома под Май-Чоу эфиопская армия на Северном фронте перестала существовать как организованная единица. От неё остались только разрозненные группы, перешедшие к партизанской войне. Путь на Аддис-Абебу был для итальянских агрессоров открыт. В середине апреля итальянские войска вступили в Дэссе. Город уже был в значительной степени разрушен предшествующими бомбардировками, и население разбежалось. 23 апреля в Дэссе по воздуху прибыл маршал Бадольо со своим штабом.

В это время в Женеве глава эфиопской делегации в очередной раз тщетно взывал о помощи: «Народ Эфиопии никогда не покорится. Сегодня он задаёт вопрос пятидесяти двум государствам: какие меры предполагают они принять, чтобы дать ему возможность продолжать борьбу?». В ответ на этот вопрос западные державы стали отказываться от применения санкций против Италии. Первой это сделала Великобритания.

От Дэссе к Аддис-Абебе вели две дороги: восточное шоссе с зигзагами (436 км) и западный караванный путь, непроходимый для автомобилей (310 км). Хайле Селассие I отходил из Дэссе караванным путём по ночам, чтобы избежать налётов итальянской авиации, следившей за шоссе, и прибыл в столицу 1 мая.

После поражения под Май-Чоу в эфиопской верхушке было два мнения по вопросу о том, как дальше вести борьбу. Помилованный незадолго до битвы под Май-Чоу Таккэле-Уольдэ-Хауарьят и его сторонники, такие как дэджазмач Фыкрэ-Марьям, баламбарас Аббэбэ-Арэгай, министр торговли Мэконнын-Хабтэ-Уольд, дэджазмач Йиггэзу и блаттенгета Хыруй-Уольдэ-Сылласе, предлагали императору с правительством переехать в Горе и продолжать войну, перейдя к партизанским методам.

Другое мнение выдвигалось расом Касой-Хайлу, расом Гетачоу-Абатэ и фитаурари Бырру-Уольдэ-Гэбрыэлем, считавшими, что Хайле Селассие I вместе с частью правительства должен выехать в Европу, чтобы на международной арене и в Лиге наций защищать Эфиопию. Император принял решение ехать в Европу. Он назначил своего двоюродного брата раса Ымру своим заместителем и временным главой правительства и отдал приказ продолжать сопротивление итальянцам. 2 мая ныгусэ нэгэст Хайле Селассие I с семьёй и приближёнными отбыл из столицы на двух поездах и 3 мая прибыл в Джибути.

Этот отъезд императора за границу дал ему возможность в безопасности переждать оккупацию Эфиопии итальянскими фашистами. Если бы он остался, вряд ли бы дожил до освобождения. Но в тот момент это деморализовало эфиопов, потому что они считали, что с бегством императора кончилась и империя. Эфиопы знали, что никогда ранее, даже в период чрезвычайной опасности, ни один император не покидал свою империю.

5 мая 1936 года итальянские моторизованные части заняли Аддис-Абебу. В этот же день Хайле Селассие I отплыл из Джибути на британском крейсере «Энтерпрайз». 6 мая итальянские войска вошли в Харэр. В течение трёх следующих дней они без всякого повода расстреляли более 500 человек. Расправы в Харэре продолжались 18 суток, массовым явлением были изнасилования.

Прибытие Хайле Селассие I с семьей в Хайфу на британском легком крейсере «Энтерпрайз». 8 мая 1936 года

Между тем 9 мая Муссолини объявил об окончательном завоевании Эфиопии. Король Италии Виктор Эммануил III был объявлен императором Эфиопии. Командующий Северным фронтом маршал Пьетро Бадольо был назначен на пост вице-короля Эфиопии и получил титул герцога Аддис-Абебского. Командующий Южным фронтом Родольфо Грациани был произведён в маршалы и получил титул маркиза Негелли. Дуче лживо заявил: «Мир с населением Абиссинии – свершившийся факт. Различные племена бывшей империи ясно показали, что они хотят спокойно жить и работать под трёхцветным флагом Италии».

Какова стала эта спокойная жизнь «под трёхцветным флагом Италии», хорошо показывает случай, произошедший в тот же день. 9 мая 1936 года, в воскресенье, солдаты итальянской оккупационной армии вошли в эфиопскую церковь в Харэре и начали звонить в колокола. 16 местных жителей пожилого возраста, думая, что звонят на молитву, отправились в церковь, но у входа все были убиты. Эта жестокая и бессмысленная расправа вызвала возмущение во всей провинции, даже на фоне развязанного оккупантами террора.

1 июня 1936 года итальянское правительство Муссолини издало декрет, по которому создавалась единая колония – Итальянская Восточная Африка, в состав которой включались: Эритрея, Эфиопия и Итальянское Сомали. Итальянская Восточная Африка делилась на 6 провинций:

1. «Эритрея» – включала в себя Эритрею, часть Тигре, султанат Ауса и округ Данакиль. Столицей этой провинции была Асмэра.

2. «Амхара» – столица Гондэр.

3. «Шоа» – столица Аддис-Абеба.

4. «Галла – Сидамо» – столица Джимма.

5. «Харэр» со столицей в Харэре.

6. «Сомалия» – столица Могадишо.

Во главе Итальянской Восточной Африки стоял генерал-губернатор, являвшийся одновременно вице-королём Эфиопии. Местопребыванием его резиденции была Аддис-Абеба. 11 июня 1936 года вице-королём Эфиопии и генерал-губернатором Итальянской Восточной Африки был назначен маршал Родольфо Грациани.

В момент объявления Италией аннексии Эфиопии итальянская армия контролировала только треть территории империи, хотя и занимала все крупные города. Грациани рассчитывал, что с помощью террора ему удастся быстро подавить партизанское движение. Он заверил Рим, что скоро в Эфиопии наступит спокойствие, партизаны будут разбиты, а население разоружено.

Однако уже в первые месяцы оккупации партизанские операции только усиливались. В районе Аддис-Абебы летом 1936 года действовали несколько партизанских отрядов: дэджазмача Фыкрэ-Марьяма в Йеке, дэджазмача Абэрра-Касы в Сулульте, Гэррасу-Дуки в Уолисо, дэджазмача Бальча в Уочэче, гыразмача Зоуде-Асфау в Гэфэрсе. В июне 1936 года отряды дэджазмачей Бальчи, Абэрра-Касы и Фыкрэ-Марьяма почти ежедневно нападали на итальянские колонны, следовавшие в Аддис-Абебу, с целью лишить итальянский гарнизон продовольствия. Оккупационные власти ввели в столице Эфиопии комендантский час.

Кроме отрядов, находившихся в окрестностях столицы, партизанские отряды сражались и в других районах и провинциях. В Шоа это была группа баламбараса Аббэбэ-Арэгая. В Сидамо отряды раса Дэсты-Дамтоу. Имелись отряды и в других округах: в Нэкэмте под командой дэджазмача Гэбрэ-Марьяма, в Аруси – бэджиронда Фыкрэ-Сылласе, в Уоллеге – фитаурари Йоханныса, в Джиме – кэнтибы Таны, в Бале – дэджазмача Бэйене-Мэрыда. Возникали всё новые партизанские отряды, и вскоре они уже действовали во всех провинциях.

Номинально партизанские отряды были подчинены расу Ымру, размещавшемуся в Горе. Фактически же из-за отсутствия средств связи и контроля оккупантов над важнейшими дорогами партизаны действовали в значительной степени автономно.

Против эфиопских отрядов, находившихся в горах в районе Харэра, которыми командовал фитаурари Баадэ, итальянское командование направило 40-тысячную группу войск при поддержке сотен боевых самолётов. Бои продолжались с 10 июня по 23 июля. Понеся значительные потери, итальянцы не смогли разбить войска фитаурари Баадэ. Маневрируя между Харэром и Джиджигой, эфиопские партизаны избежали окружения и отступили в Чэрчэр. И здесь итальянские фашисты применяли против партизан химическое оружие. Чтобы отомстить за потери, понесённые в боях с отрядами фитаурари Баадэ, итальянские фашисты расстреляли несколько тысяч человек из числа местных жителей.

С целью захвата юго-западной Эфиопии 26 июня был высажен первый воздушный десант в Лекемти. Самолёты доставили вооружение и командиров, чтобы возглавить туземные отряды. На высадившихся ночью напали отряды раса Ымру и вырезали всех, кроме одного миссионера, которому удалось вернуться в Аддис-Абебу.

Уехавший за границу император Хайле Селассие I в конце июня прибыл в Женеву, чтобы лично просить помощи у Лиги наций. 30 июня 1936 года на заседании Ассамблеи Лиги наций император произнёс речь на амхарском, хотя прекрасно знал французский. Хайле Селассие I сказал следующее: «Я, Хайле Селассие I, император Эфиопии, стою сейчас перед этой трибуной, требуя справедливости для своего народа и помощи, обещанной ему 8 месяцев назад, когда 50 наций единогласно вынесли вердикт об имевшем место нарушении международных обязательств и агрессии, совершённой против эфиопского народа. Не было ещё случая, чтобы глава государства выступал здесь лично, но не было также случая, чтобы целый народ подвергался столь невыносимой жестокости со стороны агрессора при полном попустительстве тех, кто объявил себя его союзниками. Не было также правительства, поставившего себе целью с помощью варварских методов полностью истребить другой народ, игнорируя самые священные обязательства, данные всеми нациями Земли, запрещающими применение против мирного населения ядовитых газов, вдыхание которых несёт смерть. Я призываю поддержать борьбу за древнюю независимость эфиопского народа. С этой миссией, ради выполнения своего священного долга, глава Эфиопской империи, возглавлявший ранее свой сражающийся народ, прибыл сюда, в Женеву. Я молю всемогущего Бога избавить другие народы от жесточайших страданий, выпавших на долю эфиопов, страданий, потрясёнными свидетелями которых выступили сопровождавшие меня сюда высокопоставленные лица… За пределами Царства Божия нет нации, которая была бы выше другой. Неужели поставленные перед фактом агрессии государства склонятся перед силой? Сегодня жертва мы, завтра наступит ваша очередь. Бог и история будут помнить ваше решение».

Итальянцы сносят памятник Менелику II в Аддис-Абебе. 1936 год

Речь эфиопского императора, произнесённая в Лиге наций, получила широкое освещение в мировой прессе. Но в Женеве не поддержали резолюцию, предложенную эфиопской делегацией, призывавшую не признавать аннексию Эфиопии. Была отвергнута также просьба Эфиопии о финансовой помощи в 10 миллионов фунтов стерлингов. 6 июля Координационный комитет Лиги наций принял решение об отмене экономических санкций против Италии с 15 июля 1936 года.

27 июля 1936 года 9 тысяч партизан под командованием сына раса Каса-Хайлу Аберра совершили нападение на Дэссе, но отступили, потеряв в бою до тысячи человек. 4 августа другой сын раса Каса-Хайлу, Вауд, организовал нападение на Гондэр.

Большую роль в сопротивлении оккупантам сыграла эфиопская церковь. После захвата итальянскими фашистами Аддис-Абебы абунэ Петрос присоединился к партизанам, действовавшим в Сэлале. Здесь он отлучил от церкви всех, кто не присоединился к борьбе с оккупантами. Это вызвало рост числа партизан. В июле 1936 года абунэ Петрос был схвачен итальянцами. Оккупационные власти обещали ему свободу в обмен на сотрудничество. Абунэ Петрос отказался от сотрудничества и 30 июля 1936 года был расстрелян итальянцами. Перед расстрелом он успел крикнуть: «Будьте прокляты все, кто подчинится итальянцам». Весть о смерти абунэ Петроса и его поведении распространилась по всей Эфиопии и вызвала усиление сопротивления оккупантам среди христианского населения.

После окончания сезона дождей вице-король Эфиопии маршал Грациани приступил к подавлению партизанского движения, отдав приказ расправляться с партизанами без всякого милосердия. Период правления Грациани в Эфиопии являлся царством террора и сопровождался неслыханной жестокостью и бесчеловечными пытками. В начале сентября 1936 года оккупантами была предпринята «данакильская экспедиция». 30-тысячная армия двинулась в пустынные районы Данакиля «наводить порядок». В ходе карательных операций, как и во время войны, применялось химическое оружие. После карательных рейдов фашисты часто отрезали головы убитых эфиопов и, держа их в руках, позировали для фотографирования.

В начале октября 1936 года усилились бои в районе Аддис-Абебы. Партизаны нападали на итальянских оккупантов преимущественно ночью, после чего отходили в горы, где пережидали налёты авиации. В это же время произошли первые крупные сражения оккупационной армии с войсками под командованием раса Дэсты-Дамтоу. В начале октября они атаковали итальянские позиции в районе железнодорожного моста на реке Аваш. В течение 16 суток день и ночь продолжались бои за этот мост. Эфиопские источники считают, что в этих боях погибли 30 тысяч человек. В основном эфиопов. Потому что со стороны оккупантов погибло около тысячи африканских солдат, находившихся на итальянской службе, и 300 итальянских «чёрнорубашечников».

16 октября партизанским отрядам удалось ворваться в Аддис-Абебу. Уличные бои продолжались до утра. Дэджазмач Фыкрэ-Марьям со своим отрядом дошёл до императорского дворца. Бои за Аддис-Абебу продолжались 5 дней. Затем партизанам пришлось отступить.

19 октября 1936 года в бою с итальянскими оккупантами погиб гыразмач Абэрра-Гызау – командир отряда, охранявшего императора Хайле Селассие I, когда тот после битвы под Май-Чоу возвращался в Аддис-Абебу.

Во второй половине 1936 года в Аддис-Абебе было создано «Высшее командование военно-воздушных сил итальянской восточной армии» с основными базами в Массауа, Асэбе, Могадишо и Аддис-Абебе. Вокруг столицы был создан пояс аэродромов радиусом до 300 километров, позволявший быстро перебрасывать авиацию в угрожаемых направлениях.

Осенью 1936 года Грациани решил начать ликвидацию двух самых опасных для оккупантов партизанских групп: раса Ымру и раса Дэсты-Дамтоу. 10 октября в районе Лекемти был высажен второй десант из 90 человек. На сей раз они во главе местных коллаборационистов при поддержке 24 самолётов заняли этот район. Подошедшая к 24 октября колонна итальянских войск соединилась с десантом. В ходе дальнейшего наступления эта группировка 26 ноября захватила город Горе.

Таким же методом десанта с последующим подходом наземных войск были захвачены Сайо и Гэмбела. Воздушные десанты захватывали те пункты, к занятию которых стремился рас Ымру. Они давали возможность фашистам выиграть время и склонить на свою сторону колеблющихся феодалов.

После захвата Лекемти, Горе, Сайо и Гэмбелы итальянцы перешли к уничтожению отрядов раса Ымру. Механизированные итальянские колонны, наводимые самолётами, окружили отряд временного главы правительства. В операции против отрядов раса Ымру принимали участие более 250 самолётов. 21 декабря рас Ымру сдался с 800 человек своего отряда. Заместитель императора был отправлен в тюрьму в Италию.

Несмотря на попытки итальянцев, им до конца 1936 года не удалось разгромить отряды под командованием раса Дэсты-Дамтоу. Он даже распространил свои операции на провинции Уоллега и Кэмбата. Грациани выслал против него специальный отряд в 8 тысяч солдат, который был разбит партизанами ценой огромных потерь. Совместно с расом Дэстой-Дамтоу действовал дэджазмач Гэбрэ-Марьям. Его вице-король Грациани пытался привлечь на свою сторону, предлагая должность губернатора провинции Сидамо. Дэджазмач Гэбрэ-Марьям с возмущением отверг это предложение фашистского наместника Эфиопии.

В середине декабря 1936 года пять итальянских колонн были направлены в район Фиче к северу от Аддис-Абебы, где сосредоточились отряды сыновей раса Каса-Хайлу. 21 декабря Фиче был взят, а Аберра и Вауд взяты в плен и убиты.

1 января 1937 года Грациани предпринял вторую данакильскую экспедицию силами 50-тысячной группировки. Сам же вице-король Эфиопии выступил во главе отборной 12-тысячной армии против отрядов раса Дэсты-Дамтоу. Группировку генерал-губернатора Итальянской Восточной Африки поддерживали 220 самолётов, не только распылявших иприт, но и выполнявших задачи снабжения и разведки. В этой операции принимала участие дивизия генерала Джелозо, итальянского губернатора Сидамо.

13–15 февраля в районе реки Аваш итальянцам удалось разбить объединённые партизанские отряды провинций Аруси, Бале и Харэр под командованием губернатора Бале дэджазмача Бэйенэ-Мэрыда. Бэйенэ-Мэрыд был захвачен в плен. Вместе с ним в плен к итальянским фашистам попали дэджазмач Гэбрэ-Марьям и фитаурари Шимэллис. Все трое были немедленно расстреляны.

В это же время оккупантами был захвачен район Ладжо, где итальянцами был пленён тяжело раненный эфиопский губернатор провинции Сидамо рас Дэста-Дамтоу. Маршал Грациани, разгневанный его длительным сопротивлением, приказал его немедленно расстрелять. Раненого раса, который из-за потери крови не мог стоять на ногах, привязали к дереву и расстреляли.

Но пока Грациани занимался борьбой с отрядами расов Ымру и Дэсты-Дамтоу, стремительно росли партизанские армии в других районах. Так в Шоа в начале 1937 года уже несколько десятков тысяч насчитывали силы под командованием Аббэбэ-Арэгая, ставшего расом. Совместно с ним проводили операции дэджазмач Аурарис, дэджазмач Зоуде-Асфау, дэджазмач Фыкрэ-Марьям.

Несмотря на пленение раса Ымру и гибель раса Дэсты-Дамтоу, в первые месяцы 1937 года усилилась партизанская война в Годжаме, где командовал дэджазмач Мэнгэша-Йильма, и в западной части Шоа под руководством дэджазмача Нэгаша. Таким образом, итальянские оккупанты подавляли восстание в одном месте и отправлялись в другое. А там, откуда они ушли, восстание вспыхивало снова. Однако за своё упорство партизаны платили непропорционально огромными потерями – гораздо большими, чем фашисты, располагавшие многократным техническим превосходством.

Торжественный выход маршала Родольфо Грациани – вице-короля Итальянской Восточной Африки – из дворца в Аддис-Абебе. 1937 год

19 февраля 1937 года перед императорским дворцом в Аддис-Абебе собрались многие крупные эфиопские феодалы, которым вице-король Эфиопии Родольфо Грациани собрался вручить подарки для бедных, желая тем самым повысить свою популярность. Церемония проводилась в связи с рождением наследника у итальянского принца Умберто. И в этот момент два молодых эфиопа, Абрыха-Дэбоч и Могэс-Асгэдом, совершили покушение на генерал-губернатора Итальянской Восточной Африки. Брошенные ими самодельные бомбы не обладали достаточной мощностью. Сам Грациани остался невредим, получив только небольшие ушибы. Было ранено около 30 человек, в том числе несколько высокопоставленных офицеров из свиты маршала Италии, например генерал Аурелио Лиотта, главнокомандующий итальянскими военно-воздушными силами в Эфиопии или итальянский мэр Аддис-Абебы Гидо Кортезе.

Взбешённый покушением генерал-губернатор Итальянской Восточной Африки приказал устроить кровавую бойню. Грациани отдал приказ стрелять в любого эфиопа, который покажется на улице. В Аддис-Абебе началась великая резня. Женщин и детей закалывали на улицах. Мужчин привязывали к автомобилям и волокли по земле или бросали под колёса грузовиков. Людей сотнями расстреливали из пулемётов. Когда жители укрылись в своих домах, итальянские фашисты стали их поджигать, а по людям, пытавшимся спастись от огня, открывали пулемётный огонь. Столицу, где происходила кровавая расправа с местным населением, окружили итальянские войска. Была прекращена телеграфная связь Аддис-Абебы со всем миром. В массовых убийствах эфиопского гражданского населения участвовали не только солдаты, но и «чёрнорубашечники»-добровольцы.

Погром в Аддис-Абебе продолжался трое суток. Убийства распространились на жителей всех близлежащих пригородов, таких как Йека, Фури, Акаки, Гэфэрса. На деревьях, растущих вдоль дорог, ведущих в Аддис-Абебу, раскачивались тела множества повешенных эфиопов. Происходили массовые убийства и в других городах, таких как Харэр и Дыре-Дауа. По разным данным, в Аддис-Абебе в феврале 1937 года были убиты от 9 до 30 тысяч человек. Такой разброс говорит о том, что никто не мог толком сосчитать. По всей Эфиопии в ходе этой кампании террора было убито более 30 тысяч мирных жителей. Тогда была физически уничтожена практически вся немногочисленная эфиопская интеллигенция, кроме той её части, которая была в эмиграции или в партизанских отрядах. Итальянские оккупанты сознательно убивали всех тех, кто мог в условиях Эфиопии оказать влияние на национальное самосознание народа и возглавить массовое сопротивление колонизаторам. Эфиопские патриоты проявляли исключительное мужество. По признанию Грациани, многие из них шли на казнь со словами: «Да здравствует независимая Эфиопия!».

3 марта 1937 года партизанский отряд под командованием баламбараса Ымру-Гызау захватил позиции итальянских оккупационных войск в местности Кэкса-Булала. Он сражался ранее в рядах эфиопской армии в провинции Бале, где отличился как командир отряда. С ним вместе сражались его братья Кэббэдэ-Гызау и Чэкол-Гызау. Они погибли в боях с итальянскими фашистами. Когда итальянская авиация подвергла захваченные укрепления в Кэкса-Булала бомбардировке, а войска атаковали их, после нескольких часов боя, когда его отряд практически перестал существовать, баламбарас Ымру-Гызау покончил с собой, не желая попасть живым в плен к фашистам.

Движение сопротивления в Эфиопии не имело современных средств пропаганды, поэтому распространяло призывы к борьбе с итальянскими оккупантами через бродячих певцов и предсказателей, пользовавшихся большим авторитетом среди народов Эфиопской империи. После покушения 19 февраля Грациани наряду с общим усилением террора в отношении гражданского населения и активизации военных действий против партизан приказал также приступить к ликвидации этих певцов и предсказателей.

О своих действиях вице-король Эфиопии Родольфо Грациани информировал министерство колоний итальянского королевства 19 марта 1937 года таким образом: «После покушения 19 февраля политические органы и полиция сообщили мне, что к опасным для общественного порядка элементам следует отнести бродячих певцов, ясновидцев и колдунов. Они распространяют среди отсталого, невежественного и суеверного населения неправдоподобные слухи о том, что якобы должно произойти полное уничтожение населения итальянцами, о приближающемся нападении на столицу повстанческих отрядов, использующих иностранную помощь, о близком возвращении ныгусэ во главе многочисленной армии и тому подобное… Убеждённый в необходимости с корнем вырвать эту сорную траву, я отдал приказ задерживать и расстреливать всех бродячих певцов, ясновидцев и предсказателей в городе и окрестностях. На сегодняшний день ликвидировано 70 человек».

На следующий день Грациани получил от своего дуче Муссолини телеграмму, полностью одобряющую террористические методы борьбы с эфиопским сопротивлением. 23 марта генерал-губернатор Грациани отдал приказ губернаторам провинций и командирам больших гарнизонов принимать такие же меры, что и в столице. Приказывая усилить террор в первую очередь на территории провинции Шоа, Грациани закончил свой приказ словами: «Я жду сообщения о числе расстрелянных отшельников, предсказателей, певцов и бродячих ясновидцев. А также число тех, кто будет отправлен в заключение».

Абиссинские воины в традиционных одеждах. 1936–1937 год

Несмотря на террор фашистских оккупантов, всё более широкие круги населения вступали на путь сопротивления. Тот факт, что в партизанскую деятельность включились бедные слои эфиопского населения, определил его размах. Составляя подавляющее большинство населения страны, бедняки были неисчерпаемым источником пополнения для партизанских отрядов. Участие крестьян в движении сопротивления явилось решающим фактором, предопределяющим его успехи. В горных районах Эфиопии практически невозможно было уничтожить партизанские отряды, имевшие поддержку местного населения. Эта поддержка обеспечивала поставки продовольствия и восполнение потерь партизан.

Это прекрасно понимали итальянские фашисты, которые, стремясь терроризировать население, жгли деревни, опустошая те области, где действовали крупные партизанские отряды. Деревни поджигались, как правило, при помощи бомбардировок с воздуха, чтобы наземные отряды не попали в засаду.

Проведение карательных операций против безоружного населения являлось обычным методом, систематически применяемым маркизом Негелли и вице-королём Эфиопии Р. Грациани. Об одной из многого множества таких операций итальянский генерал-губернатор так докладывал в Рим 25 марта 1937 года: «В радиусе 25 километров не осталось камня на камне. Разрушено свыше 40 деревень, сожжено 4 тысячи домов. Наши потери: 31 убитый и 38 раненых. Потери врага: 212 убитых во время боёв. Расстреляно 396 человек».

Особенно широко партизанское движение развернулось среди амхарского населения в Шоа. Поэтому и террор фашистских оккупантов прежде всего был направлен против амхара как в Шоа, так и в других провинциях. Оккупационные власти считали этот народ своим главным врагом, в отношении которого они особенно усердно применяли политику «всеобщего уничтожения», приказ о проведении которой маршал Грациани отдал ещё осенью 1936 года. Среди многочисленных актов террора, проводившихся итальянскими фашистами, выделился расстрел 24 апреля 1937 года 32 амхарских сановников.

О политике, которую проводили итальянские фашисты по отношению к амхарскому населению, предельно откровенно свидетельствует инструкция вице-короля Эфиопии Родольфо Грациани военным и гражданским властям от 12 мая 1937 года: «Действовать от моего имени более решительно против групп мятежников, с тем чтобы их разоружить, а также полностью изолировать всех амхарских вождей, как крупных, так и мелких, для того чтобы в будущем избежать противодействия с их стороны. Остальная часть населения является апатичной массой, которую после изоляции вождей можно будет легко подчинить. Все должны это осознать. Гражданские служащие и военные командиры должны отбросить ложное чувство милосердия и гуманизма. У нас должна быть только одна цель – укрепление империи».

Для истребления населения использовались также концентрационные лагеря на территории Итальянского Сомали. В них отправлялись взятые в плен партизаны, кого не расстреляли на месте, и – в соответствии с указаниями Грациани – те амхарские феодалы, которые, по мнению оккупантов, могли примкнуть к освободительному движению. Многие заключённые умерли в этих концлагерях из-за тяжёлой работы и невероятно трудных условий жизни, которые там для них специально организовывались.

В мае 1937 года в ответ на участие эфиопского духовенства в движении сопротивления фашистским оккупантам итальянский вице-король Эфиопии Родольфо Грациани приказал расстрелять всех монахов почитаемого монастыря Дэбрэ-Либанос. 19 мая исполнить эту террористическую акцию было поручено генералу Малетте, который получил короткий приказ: «Расстрелять всех монахов, пребывающих в монастыре». Испугавшись возможных политических последствий, которые вызовет такая расправа в святом для многих эфиопских христиан монастыре, генерал, видимо, послал Грациани запрос: правильно ли он понял приказ. 24 мая генерал-губернатор Грациани вновь телеграфировал Малетте: «Подтверждаю полную ликвидацию монастыря Дэбрэ-Либанос. Приказываю вашему превосходительству сразу же расстрелять всех монахов в Дэбрэ-Либаносе…». В конце мая 1937 года в Дэбрэ-Либаносе приговор Грациани был приведён в исполнение: было расстреляно 320 монахов.

Летом 1937 года в Амбо, близ Аддис-Абебы, состоялось совещание руководителей партизанского движения нескольких провинций, во время которого был создан комитет единства и сотрудничества. Он поставил своей целью объединение сил и координацию действий отдельных партизанских отрядов, для чего было избрано единое командование и политическое руководство. Начальником объединённого штаба стал рас Аббэбэ-Арэгай, а политическим секретарём – Блата-Тэкэле. Комитет наладил выпуск нелегальной газеты, поддерживал связь с правительством Хайле Селассие I в Лондоне, собирал деньги, добывал оружие, боеприпасы, продукты, медикаменты, налаживал связи партизан с населением и снабжение отрядов.

Итальянские фашисты установили в Эфиопии режим колониального грабежа и насилия. Лучшие земли, отнятые у эфиопских крестьян, передавались итальянским переселенцам, которых приехало до 200 тысяч. Итальянские оккупанты ввели в Эфиопии принудительный труд: крестьян заставляли четыре дня в неделю работать на оккупантов, тысячи городских жителей сгонялись на различные строительные работы, где они гибли от голода и болезней. В результате эфиопы массово уходили в леса и горы к партизанам и бежали в соседние страны.

Террор, применяемый наместником Муссолини маршалом Грациани после покушения 19 февраля 1937 года, не сломил партизанское движение, хотя нанёс ему тяжёлые потери. Под прессом массовых убийств и поджогов деревень ослабла активность партизанских отрядов в провинции Шоа, главном районе антиитальянского сопротивления. Но одновременно наметилось оживление военных действий против фашистских оккупантов в других провинциях, таких как Бэгемдыр, Годжам, Тигре и Уолло. В сентябре 1937 года партизанам даже удалось захватить на короткое время город Адуа в провинции Тигре. В боях за Адуа погибли несколько сотен итальянцев.

В том же месяце партизаны разгромили итальянский гарнизон в годжамском городе Дэбре-Таборе и 4 батальона оккупационных войск, отправленных ему на помощь. В октябре 1937 года произошло крупное сражение 10-тысячной группировки оккупантов с эфиопскими партизанами. Потери итальянцев были большими, а эфиопов – просто огромными. Тогда получил ранение баламбарас Таддэсэ-Ныгусэ.

Партизанскую войну в Годжаме вели отряды битуоддэда Нэгаш-Бэззабыха, дэджазмача Мэнгэши-Джембэре и лиджа Бэлая-Зэллекэ. В Бэгемдыре и Тигре вели операции рас Уыбнэх-Тэсэмма, дэджазмач Гэбрэ-Хыйуот, дэджазмач Асфа-Уогэра, фитаурари Мэсфын-Рэдда, лидж Дэста-Мару, лидж Йоханнес-Мару и дэджазмач Хайлу-Уонд. В Тэмбене прославился в партизанской деятельности фитаурари Хайлу-Кыбрэт. В Сидамо после гибели раса Дэсты-Дамтоу во главе партизан встали кэннязмач Бэйенэ, кэннязмач Бэккэле-Уольдэ-Мэдхын и кэннязмач Гудэтэ. В Уоллеге с оккупантами боролся фитаурари Гэррэсу, а в Боране – дэджазмач Тэсфайе-Уольдэ. В Риме поняли, что применяемая Грациани политика «тотального уничтожения» не приносит желаемых результатов. Это стало одной из причин того, что 21 декабря 1937 года правительство Муссолини сняло маршала Родольфо Грациани с постов генерал-губернатора Итальянской Восточной Африки и вице-короля Эфиопии.

Новым вице-королём Эфиопии и генерал-губернатором Итальянской Восточной Африки был назначен итальянский принц из Савойской династии – третий герцог Аостский Амедео Умберто Изабелла Луиджи Филиппо Мария Джузеппе Джованни ди Савойя, более известный под сокращённым именем Амедео д, Аоста. Не отказываясь от террора против партизан, новый главнокомандующий оккупационными войсками считал, однако, первостепенной задачей разжигание межнациональной розни среди народностей Эфиопии, чтобы таким образом ослабить борьбу с итальянскими оккупантами.

Амедео, 3-й герцог Аостский (справа) и Виктор Эммануил III (слева). 1939 год

В военных действиях против партизан использовались войска, состоящие из жителей итальянских колоний: Ливии, Сомали, Эритреи. Итальянская администрация предпринимала множество мер, чтобы разжечь межплеменные распри и религиозную рознь. В округа с христианским населением на руководящие должности назначались мусульмане, а в мусульманские округа христиане. В районы проживания племён галла назначались чиновники и служащие из амхарцев и наоборот.

Такая деятельность оккупационной администрации, естественно, вносила раскол между отдельными группами местного населения и снижала активность движения сопротивления, однако не настолько, как этого ожидали фашисты. Вызвать масштабную межплеменную резню итальянцам не удалось. Против оккупантов продолжали сражаться партизанские отряды, состоящие из представителей разных этнических групп населения Эфиопии.

В 1938 году император Хайле Селассие I получил от партизан резолюцию, в которой говорилось: «Если в мире есть ещё люди, которые думают, что мы можем подчиниться господству иностранной державы, то просим информировать их о том, что эфиопский народ никогда с этим не согласится. Пусть римский король спокойно пребывает в Риме. Эфиопия принадлежит только эфиопам. Враги хотели поссорить христиан и мусульман, жителей Шоа и Тигре, племена галла и амхара, сомали и данакиль – сынов одной отчизны и одного народа. Они хотели, чтобы мы убивали друг друга, но мы объединены и будем бороться все как один, каждый на своём посту, пока враг не уйдёт с нашей земли».

Амедео д, Аоста с санкции Муссолини решил нейтрализовать партизан с помощью объявления амнистии тем, кто сложит оружие. Взамен гарантировалась личная неприкосновенность и возвращение имущества. Некоторые итальянские губернаторы обещали даже денежные выплаты за сдаваемое оружие. Обещали деньги и за сам факт прекращения сопротивления.

Некоторых эфиопских сановников, особенно аристократическую молодёжь, начали приглашать в Италию, где они присутствовали на военных парадах, которые должны были показать им непобедимость итальянского оружия. Все эти меры, наряду с проведением военных операций против партизан, составили «Новую итальянскую политику».

Какой-то эффект эта политика дала. Часть партизан сложила оружие и получила утраченные поместья и звания. Другие не поддались на обещания оккупантов. Тем не менее в 1938 году партизанское движение ослабло. К этому времени часть участников освободительной борьбы утратили надежду на победу, так как не видели перспективы освобождения Эфиопии от оккупации в той международной ситуации. В 1938 году не было держав, желающих воевать с Италией за освобождение Эфиопии.

Тем более энергично оккупационные власти продолжили войну с оставшимися партизанскими отрядами. 20 февраля 1938 года большой партизанский отряд был окружён и уничтожен в местности Агамса в Годжаме. В этом бою погиб фитаурари Дэббэ-Мэсай. Спастись удалось только десяти партизанам.

Итальянская экономическая политика разоряла население Эфиопии. У крестьян итальянские власти реквизировали урожаи на содержание оккупационных войск. Даже если за отобранное платили какую-то ничтожную сумму, то это всё равно ничего не давало крестьянам, потому что итальянские бумажные лиры не стали у местного населения средством платежа. Поэтому крестьяне перестали ездить на ярмарки.

Местное население Эфиопии на строительстве дороги под руководством итальянцев и надсмотром аскари. 1937 год

Кроме того, оккупационным властям не удалось решить транспортную проблему. Дорогу, соединяющую Аддис-Абебу с Могадишо, с большим трудом удалось сделать проезжей для автомобилей. Дорогу, соединяющую столицу Эфиопии с побережьем Красного моря в Эритрее, тоже было сложно использовать. Она постоянно размывалась дождями и изобиловала крутыми поворотами. В результате грузовики часто ломались. Только строительство дорог с твёрдым покрытием могло сделать их проезжими круглый год. Новые дороги строились очень медленно и за весь период оккупации построены не были. В результате те товары, которые итальянцы брали даром или скупали за бесценок в провинциях, расположенных далеко от моря, из-за огромной стоимости транспортных расходов не давали желаемой прибыли.

В конце 1938 года началась активизация партизанского движения в Эфиопии. Партизаны действовали небольшими отрядами одновременно в разных частях по всей территории страны. Такая тактика вынуждала итальянцев дробить свои войска, постоянно перебрасывая их из одного места в другое. В колониальных войсках всё чаще происходили восстания. Перебив итальянских командиров, африканские солдаты с оружием в руках переходили к партизанам.

1 января 1939 года министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано сделал запись в своём дневнике: «Эфиопия, по сути дела, вся охвачена восстанием, и размещённым там 65 батальонам приходится отрабатывать своё содержание».

В начале 1939 года рас Аббэбэ-Арэгай возглавил всё партизанское движение в Эфиопии, а число партизан в том же году достигло 400 тысяч человек. Были установлены более прочные связи между движением сопротивления в Эфиопии и эмигрантскими центрами. Возрастающая угроза мировой войны давала эфиопам надежду, что в будущем их борьбу за независимость могут поддержать Великобритания и Франция, если они окажутся в состоянии войны с Италией и Германией.

В 1939 году партизанское движение вновь охватило всю Эфиопию. Итальянцы уже не могли передвигаться по дорогам иначе, чем в крупных колоннах. Оккупационный режим к началу Второй мировой войны сохранялся лишь в тех городах и населённых пунктах, где у итальянских фашистов имелись крупные гарнизоны. Многие военные базы блокировались партизанами, и снабжение находившихся там войск производилось с помощью доставки грузов авиацией. Область Данакиль и некоторые районы провинций Шоа, Годжам, Бэгемдыр, Уолло и Уоллега полностью контролировались партизанами.

10 июня 1940 года исполнилась мечта эфиопских патриотов. Италия объявила войну Франции и Великобритании. К этому моменту в Итальянской Восточной Африке находились 26 итальянских колониальных пехотных бригад, 40-я пехотная дивизия «Охотники Африки», 65-я пехотная дивизия «Гренадёры Савойи» и некоторые части усиления.

Уже в июне 1940 года британское правительство обратилось к Хайле Селассие I с предложением о совместных действиях против итальянских войск в Эфиопии. 25 июня 1940 года на британском самолёте Хайле Селассие I вылетел в Судан и 3 июля прибыл в Хартум. Отсюда он выступил по радио, обратившись с речью к народам Эфиопии, призывая к продолжению борьбы и заявляя, что освобождение родины и его возвращение уже близко.

Император Хайле Селассие I с сыновьями в Судане. 8 ноября 1940 года

Итальянские войска вступили на территорию Кении и Судана и после боя в Туг-Аргане выбили британские войска из Британского Сомали. Подготовка в Судане для вступления британских войск на территорию Эфиопии и налаживание связи с партизанами продолжались несколько месяцев.

В августе 1940 года в Годжам отправилась «миссия 101», состоявшая из англичан и эфиопов. Во главе этой миссии стоял британский майор Санфорд. Она должна была установить контакты с партизанскими отрядами и подготовить общеэфиопское восстание в момент вступления в Эфиопию войск Британской империи. Для эфиопских партизан начались поставки английского вооружения.

Вскоре партизанские отряды в Годжаме под командованием битуоддэда Нэгаш-Бэззаббэха и дэджазмача Мэнгэши-Джэмбэре очистили от оккупантов большую часть территории Годжама. Итальянцы попытались исправить положение, назначив губернатором Годжама сотрудничавшего с ними раса Хайлу-Касу. Но это назначение итальянским фашистам не помогло.

18 января 1941 года суданско-эфиопскую границу в районе Омедла провинции Годжам перешёл 2-тысячный эфиопский отряд во главе с императором Хайле Селассие I. Императора сопровождал британский полковник Уингейт. На эфиопской территории императорская армия стала стремительно пополняться партизанами и местным населением.

Одновременно в Эритрею вступила группа британских войск под командованием генерала Платта, а в Итальянское Сомали – армия генерала Каннингхэма. 1 февраля англичане заняли Акордат. Затем войска Платта направились к Асмэре. 5 февраля 5-я и 11-я пехотные бригады 4-й индийской дивизии начали сражение с итальянскими войсками под Кэрэном. Части полковника Орландо Лорендзини взорвали мост через реку Барка и устроили скальные завалы на дороге к Кэрэну. В феврале британским частям здесь прорваться не удалось.

Между тем группа генерала Каннингхэма 25 февраля овладела Могадишо и начала наступление на север. 10 марта британцы заняли Дэгэх-Бур, 17 марта – Джиджигу, а 19 марта захватили Дыре-Дауа. В Эритрее 15–27 марта 4-я и 5-я индийские дивизии СКВ прорвали итальянскую оборону у Кэрэна.

Новость о возвращении императора в Эфиопию активизировала деятельность партизан. Вооруженное восстание эфиопского народа способствовало быстрым успехам союзников в Эфиопии. Войска, состоявшие из английских, индийских, французских, бельгийских и южноафриканских солдат, население Эфиопии встречало как освободителей и оказывало всякую помощь.

Итальянский вице-король Эфиопии герцог Амедео д, Аоста приказал сконцентрировать оккупационные войска в 4 цитаделях: Гондэре, Дэссе, Амба-Алаге и Джимме. Сам генерал-губернатор Итальянской Восточной Африки укрылся в горной крепости Амба-Алаге с 7000 солдат.

Император Хайле Селассие I с офицерами британской армии: бригадиром Артуром Сэндфордом (слева) и полковником Уингейтом (справа). 15 апреля 1941 года

Одержав победы в боях под Буре, Бырр, Чэрэка и Гулит, императорская армия, усиленная британскими танками, 1 апреля вошла в Дэбрэ-Маркос. 6 апреля войска генерала Каннингхэма заняли Аддис-Абебу. 5 мая 1941 года император Хайле Селассие I торжественно возвратился в свою столицу. Возвращение специально было приурочено к пятой годовщине занятия Аддис-Абебы итальянскими оккупантами.

Отдельные итальянские воинские части, остававшиеся на территории Эфиопии, сопротивлялись ещё несколько месяцев. 20 мая 1941 года капитулировал гарнизон Амба-Алаге во главе с последним итальянским вице-королём Эфиопии. 21 июня пала Джимма. Последние очаги сопротивления итальянцев в Эфиопии были подавлены в январе 1942 года.

Итальянская оккупация нанесла народам Эфиопии тяжёлые потери. За время войны и оккупации погибли, по официальным эфиопским данным, 760 300 человек. Это составляло приблизительно 10 % населения Эфиопской империи. Из них 300 тысяч умерли от голода и болезней, 292 800 стали жертвами итальянского химического оружия, 78 тысяч партизан погибли в боях и 35 тысяч заключённых умерли в концлагерях. Остальные погибли во время боевых действий с итальянской армией и стали жертвами резни после покушения на Грациани. Десятки тысяч людей стали калеками в результате агрессии итальянских фашистов.

Велик был и материальный ущерб. Было уничтожено 525 тысяч жилых домов, разрушено 2 тысячи церквей и мечетей, деревня потеряла 5 миллионов голов крупного рогатого скота, 7 миллионов овец и коз, 1 миллион лошадей и мулов, 700 тысяч верблюдов. Конечно, это данные округлённые. Кроме того, во время отступления в 1941 году итальянцы систематически взрывали мосты и разрушали дороги.

При этом потери агрессора оцениваются в 29 тысяч человек убитыми. Из них 7 тысяч итальянцев погибли во время войны в 1935–1936 годах и 16 тысяч во время оккупации Эфиопии. Также в рядах итальянской армии погибли 4 тысячи сомалийцев и 2 тысячи эритрейцев. Последний генерал-губернатор Итальянской Восточной Африки и вице-король Эфиопии герцог Амедео д, Аоста умер 3 марта 1942 года в британском лагере для военнопленных в кенийской столице Найроби. Войска Британской империи во время военных действий в Восточной Африке в 1940–1941 годах потеряли 2 тысячи человек убитыми.

После освобождения первоочередными задачами эфиопской власти стало налаживание нормальной жизни в стране. То есть восстановление государственного аппарата, армии, полиции, сельского хозяйства, образования, торговли и т. д.

Британские войска обосновались в важнейших местах Эфиопии, заняли Эритрею, провинцию Огаден и не собирались покидать эфиопскую территорию. Императору нужно было заключить договор с Британской империей, который бы подтвердил суверенитет Эфиопии.

31 января 1942 года после долгих и трудных переговоров были подписаны англо-эфиопский политический договор и военная конвенция. Во время переговоров руководитель британской делегации Филипп Митчелл потребовал от Эфиопии согласия на присоединение части Юго-Западной Эфиопии к Кении и Судану и части Северной Эфиопии к Эритрее в качестве компенсации за помощь, оказанную Эфиопии в борьбе против Италии. Но эти требования император отверг. Великобритания получила только ряд привилегий на два года. Эфиопское правительство согласилось приглашать советников для полиции, армии и других служащих только из числа британских граждан. Все итальянские военнопленные передавались англичанам. За это британское правительство обязалось вернуть Эфиопии культурные ценности и произведения искусства, награбленные итальянцами. По договору устанавливались дипломатические отношения между Великобританией и Эфиопией, признавалась полная независимость и суверенные права последней. Великобритания признавала Хайле Селассие I законным правителем Эфиопии.

В соответствии с военной конвенцией провинция Огаден и большая территория, так называемая Резервная зона, прилегающая к Британскому Сомали, переходили под управление британской военной администрации. Британские военные власти получили право свободного передвижения по всей Эфиопии. Английская авиация могла без ограничений использовать воздушное пространство Эфиопии. Численность британских войск на территории страны определяли англичане на своё усмотрение. Эфиопское правительство не имело права контроля над британскими войсками. Условия были тяжёлыми, но императору удалось предотвратить превращение Эфиопии в британскую колонию.

Решение задач внутренней политики Хайле Селассие I начал с восстановления государственного аппарата. За пять лет эмиграции авторитет императора был значительно подорван. Этому способствовал выезд императора вместе с семьёй и большей частью членов правительства. Любое эмигрантское правительство со временем теряет авторитет внутри страны независимо от причин эмиграции. В Эфиопии же господствовало убеждение, что если бы император остался в стране или оставил вместо себя наследника престола, то это усилило бы движение сопротивления оккупации.

В восточной части провинции Тигре сразу же после капитуляции последнего итальянского гарнизона поднялся открытый бунт племён галла-рая и галла-азебо. Они считали, что дезертировавший император не имеет права на власть. Начались также мятежи в юго-западной части Эфиопии. Их возглавлял сын Лиджа-Иясу, претендующий на императорский трон.

Во время отступления итальянские оккупанты бросили много оружия, которое попало в руки жителей и банд шыфта. Нужно было организовать сбор и конфискацию этого оружия.

Перед императором стоял ещё один щекотливый вопрос: что делать с коллаборационистами, которые в разной форме сотрудничали с итальянскими оккупантами? Среди них было много людей, стоящих высоко в феодальной и удельной иерархии. Если их наказать, то это вызовет противодействие со стороны знати. С другой стороны, участники движения сопротивления требовали, чтобы на высшие должности назначались руководители партизанской войны. Но это было не нужно императору, который не желал иметь рядом с собой слишком популярных и влиятельных сановников. Больше всего император доверял тем, кто вместе с ним находился в эмиграции. Поэтому он снисходительно относился к коллаборационистам, чтобы иметь противовес влиянию руководителей партизанской борьбы. Когда англичане передали эфиопам схваченного ими раса Гугса, перешедшего к итальянцам, его приговорили к смертной казни. Но Хайле Селассие I заменил этот приговор тюремным заключением.

Среди руководителей партизанского движения получили титулы расов Адэфрысоу, Бырру-Уольдэ-Гэбрыэль и Хайлу-Бэлоу. Рас Бырру-Уольдэ-Гэбрыэль был назначен губернатором Кэфы и Джиммы, рас Хайлу-Бэлоу – Годжама, а рас Адэфрысоу – Сидамо.

Больше всего император доверял сановникам, которые вместе с ним находились в эмиграции. Поэтому они получили многие важные посты. Таким образом, баланс между тремя группами позволял Хайле Селассие I править, сталкивая их между собой и выступая в роли арбитра.

В августе 1942 года был создан Государственный банк Эфиопии с капиталом в 7 миллионов талеров Марии Терезии, которые обращались в Эфиопии с конца XVIII века.

В сентябре того же года был сформирован совет министров. Первым министром император назначил дэджазмача Мэконнына-Ындалькачоу. Тогда же был воссоздан назначенный парламент.

В 1942–1944 годах Хайле Селассие I провёл ряд преобразований. Губернаторы провинций и другие крупные феодалы лишились права иметь свои армии и проводить переговоры с иностранными представителями. Так император централизовал управление и лишил зарубежные державы возможности вызывать распри в Эфиопии. А в условиях, когда треть территории империи контролировалась британскими войсками, это было как никогда актуально.

Хайле Селассие I установил, что впредь государственные чиновники, полицейские и военные будут получать ежемесячное жалование. Тем самым отменялась практика содержания административного, полицейского и армейского аппарата за счёт поборов с местных жителей. В 1943 году в Эфиопской империи было вновь создано министерство просвещения.

14 декабря 1942 года Эфиопия объявила войну Италии, Германии и Японии. Но никакого реального участия в боевых действиях за этим не последовало. Этот шаг просто должен был продемонстрировать принадлежность Эфиопской империи к антигитлеровской коалиции. 23 апреля 1943 года Эфиопия установила дипломатические отношения с СССР. В июле 1944 года были восстановлены дипломатические отношения с ОГА.

Хайле Селассие I и другие высокопоставленные лица осматривают военный американский корабль на Ялтинской конференции в феврале 1945 года

В 1944 году вместо различных поборов был установлен единый налог на доходы от сельскохозяйственной деятельности. Эфиопия начала вывозить зерно в страны Ближнего и Среднего Востока.

19 декабря 1944 года был подписан новый англо-эфиопский договор, заменивший договор и военную конвенцию 1942 года. По нему провинция Огаден и Резервная зона продолжали оставаться под контролем британских войск. Но британская авиация уже не могла использовать воздушное пространство Эфиопии без разрешения эфиопских властей. Император мог без всяких ограничений приглашать любых военных советников, при этом все иностранцы, проживающие на территории Эфиопии, могли быть судимы только эфиопскими судами.

В начале 1945 года в Каире состоялась встреча императора Эфиопии Хайле Селассие I с президентом ОГА Франклином Делано Рузвельтом. После этой встречи было налажено более интенсивное сотрудничество между Объединёнными Государствами и Эфиопской империей. В Эфиопию стал внедряться огашный капитал. Огашные фирмы получили концессии на изыскания и добычу полезных ископаемых.

В 1945 году в Эфиопской империи была проведена денежная реформа. Было упразднено хождение талеров Марии Терезии и введён эфиопский доллар.

Нормализация отношений Эфиопии с Италией произошла в 1947 году. В подписанном 10 февраля в Париже договоре с Италией был раздел, посвящённый Эфиопии. В 33 статье договора указывалось, что «Италия признаёт и обязуется соблюдать суверенитет и независимость Эфиопского государства». Италия обязалась также заплатить Эфиопии репарации в размере 25 миллионов огашных долларов. 26 января 1951 года прерванные дипломатические отношения Эфиопской империи с Итальянским королевством были восстановлены с Итальянской республикой.

В 1948 году Хайле Селассие удалось договориться с александрийской патриархией, и в качестве абунэ стали назначать эфиопов, а не коптов.

В 1950 году в Аддис-Абебе был основан университетский колледж. Это означало появление в империи первого ВУЗа. 2 декабря 1950 года ООН приняла решение об объединении Эритреи с Эфиопией, которое вступило в силу 15 сентября 1952 года.

В 1953 году был подписан огашно-эфиопский договор «о взаимной обороне». Одновременно было заключено соглашение об использовании «оборонных укреплений» на территории Эфиопии вооружёнными силами ОГА. Договор «о взаимной обороне» предусматривал военную помощь ОГА Эфиопской империи. В Эфиопию прибывали военные инструкторы и производились поставки огашной боевой техники. В 1953 году в Эфиопии находились уже около 1500 огашников, которые работали советниками в различных ведомствах.

Элеонора Рузвельт и Хайле Селассие в Центральном парке Нью-Йорка. 30 мая 1954 года

Соглашение об использовании военных баз давало ОГА следующие привилегии: Объединённые Государства могли использовать существующие военные сооружения в Эфиопии, а также расширять их и строить новые; вооружённые силы ОГА, в том числе авиация, получили право неограниченного перемещения по всей территории империи; огашные власти после предварительного согласования с эфиопским правительством получали право проводить топографические измерения побережья и выполнять аэрофотосъёмку всех пограничных районов Эфиопии; ОГА могли на своих базах сосредотачивать вооружение и боеприпасы в таких количествах, которые сочтут необходимым. В соответствии с договором 1953 года в следующем году ОГА поставили в Эфиопию первую партию боевой техники на сумму в 5 миллионов долларов.

29 ноября 1954 года был подписан новый договор Эфиопии с Великобританией. По нему Огаден и Резервная зона возвращались под контроль Эфиопии. День 28 февраля определялся как последний день осуществления британскими войсками административной власти в Восточной Эфиопии.

Одновременно Хайле Селассие I укреплял армию и полицию. Лучше других была обучена императорская гвардия, располагавшаяся в Аддис-Абебе. Провинциальные армии были ликвидированы. Существование сильной армии, подчиняющейся только приказам Аддис-Абебы, делало возможным перевороты только при поддержке офицерского корпуса Эфиопской империи.

В 1955 году к 25-летию вступления на трон Хайле Селассие I была провозглашена новая конституция. Она вводила тайные, всеобщие и прямые выборы в палату депутатов. Император сохранил за собой право назначать только членов сената. «Провозглашение гражданских свобод по новой конституции, – писал Э. Лютер, живший в Эфиопии в 1950-е годы, – в значительной степени уступка цивилизованному миру. Ни один эфиоп в здравом уме не отважился бы… публично потребовать отставки какого-либо должностного лица. Ни один эфиоп, какое бы он ни получил образование, не рискнул бы написать письмо в газету с критикой государственного чиновника или правительственной политики в целом, и ни одна газета не напечатала бы такое письмо, даже если бы и получило его». Деятельность всех политических партий была запрещена, как и ранее. Хайле Селассие I не переставал укреплять репрессивный аппарат, при помощи которого подавлял любое инакомыслие, любую критику в свой адрес, любой намёк на посягательство на императорскую власть.

Эфиопия приняла активное участие в конференции в Бандунге, учредившей движение неприсоединения.

Но Хайле Селассие I не проводил никаких реформ в деревне. Поэтому каждый значительный неурожай вызывал голод. В 1958–1959 годах во время голода в Тигре и Уолло умерли многие тысячи крестьян.

12 ноября 1959 года был подписан новый франко-эфиопский договор о железнодорожной линии Аддис-Абеба – Джибути. По этому договору эфиопскому правительству переходило 50 % акций АО управлявшего этой линией. А правление переносилось из Парижа в Аддис-Абебу.

Спал ныгусэ нэгэст в огромных размеров кровати из светлого ореха. Притом что весил только 50 килограммов, а рост имел всего 157,45 сантиметра, он буквально терялся в этой постели. Ел мало и никогда не употреблял спиртных напитков. Только маленькой собачке японской породы по кличке Лулу было разрешено спать на ложе императора. Кстати, когда Лулу умерла, это ввергло Хайле Селассие I в неописуемое горе. Вставал он в 4 или в 5 часов утра, а когда отправлялся в зарубежный вояж, и в 3 часа.

У императора деревенели колени, и, оставаясь один, он волочил ноги и раскачивался из стороны в сторону, словно шёл на ходулях, но, зная, что кто-либо видит его, усилием воли заставлял мышцы сохранять эластичность, чтобы его движения были плавными и полными достоинства, а императорская фигура выглядела безукоризненно.

Начинал свой день император с самого важного – с выслушивания доносов. Он придавал огромное значение утренним доносам, поскольку днём все были у него на виду, а ночью мог составиться заговор. Написанного или печатного текста Хайле Селассие I терпеть не мог, поэтому ему всё нужно было излагать устно. Впрочем, император не только ничего не читал, но и старался ничего не писать и не подписывать. И хотя он был регентом, а затем императором более 50 лет, даже самые доверенные сановники не знали, как выглядит подпись царя царей.

Устный доклад позволял всегда, в случае необходимости, заявить, что докладывалось нечто другое. А сановник, не имея письменного текста, не мог возражать. Для письменной фиксации своих приказов и распоряжений Хайле Селассие I имел при себе министра пера. Во время аудиенций император говорил очень тихо, едва шевеля губами. Чего он говорил, посетители не слышали. Министру пера, стоящему возле трона, приходилось подставлять ухо вплотную к устам государя, чтобы услышать и передать решение царя царей. К тому же реплики монарха были двусмысленными и туманными.

Министр пера записывал услышанные краткие и расплывчатые замечания. А затем уже было делом министра, придать монаршей воле письменную форму и отправить по инстанциям для исполнения. Министр пера в таких условиях мог принимать почти любые решения. Если решение императора поражало всех своей мудростью, это служило доказательством величия ума ныгусэ нэгэст. Если же принятым решением были недовольны сановные массы, император обвинял в глупости министра пера, который не смог правильно понять мудрые предначертания. Поэтому общественное мнение, находя несравненными мудрость и доброту императора, именно министра пера обвиняло во всех вредных и просто нелепых решениях.

Во время утренней прогулки в дворцовом парке первую порцию утренних доносов сообщал императору начальник дворцовой разведки – Сэломон-Кадыр. Хайле Селассие I прогуливался, а приотставший на шаг Сэломон докладывал. Кто с кем встречался, где это было и о чём говорили. Против кого сговаривались и можно ли это считать заговором? Кадыр докладывал и о работе военно-шифровального отдела. Этот отдел контролировал шифровки, которыми обменивались дивизии, для установления факта возможного заговора.

Император никогда ничего не спрашивал и не комментировал. Только бросал львам и леопардам мясо, поданное служителями. В какой-то момент император кивком давал знак Сэломону, что выслушивание сегодняшней порции доносов закончено. Отвесив поклон и пятясь, чтобы не поворачиваться к императору спиной, Сэломон-Кадыр удалялся.

В ту же минуту из-за дерева появлялся министр промышленности и торговли Мэконнын-Хабтэ-Уольдэ, ожидавший своей очереди. У министра была частная сеть осведомителей, которую он содержал, повинуясь своей страсти к интригам. В том же порядке император выслушивает доносы Мэконнына о событиях минувшей ночи.

После министра промышленности и торговли император выслушивал доносы надзирающего за политической полицией Ашши-Уольдэ-Микаэля. При этом все три докладчика утренних доносов постоянно тряслись от страха что-нибудь упустить. А тогда мог возникнуть резонный вопрос: не сообщили, потому что не знали или сами участвуют в заговоре? Поэтому император наказывал за умолчание. Но и поток слов его раздражал и утомлял. Император никогда не комментировал доносы, чтобы получать их в объективном виде. Ведь если бы он начал выражать своё отношение, то доносчики начали бы подстраиваться под желания императора, и тогда система доносов стала бы субъективна, а истинное положение дел стало бы невозможно установить.

В императорском дворце не было отдела кадров, никаких анкет и папок. Все сведения об элите Эфиопской империи ныгусэ нэгэст держал у себя в голове.

Хайле Селассие I с гепардами в Юбилейном дворце в Аддис-Абебе. 1962 год

Закончив прогулку и позавтракав в новом дворце, Хайле Селассие I отправлялся на официальные церемонии во дворец Менелика II на соседнем холме. Он приезжал к 9 часам на одном из 27 автомобилей личного автопарка. Император предпочитал «роллс-ройсы», но иногда пользовался «мерседесами» и «линкольн-континенталями».

У ворот императора поджидала толпа подданных, пытавшихся вручить прошения. Но здесь возникала трудность. По обычаю при появлении императора простолюдинам нужно было падать ниц, а как в таком положении протянуть конверт в проезжающий лимузин? Проблему решали так. Императорский автомобиль сбавлял скорость, за стеклом можно было видеть лик государя, а следующая сзади охрана забирала часть прошений у простолюдинов, потому что забрать их все было невозможно, слишком много их было. Если толпа слишком приближалась к кортежу, императорские гвардейцы отпихивали и отгоняли наглецов. Авторитет монарха требовал, чтобы проезд происходил плавно, без задержек.

Император считался в Эфиопии фигурой божественной, и про него в народе ходили самые невероятные слухи. Например, что он, прежде чем принять какое-либо важное решение, советовался с духом «ганен», живущем в озере Звай и общающемся только с императором. Не только в сельской местности считалось, что Хайле Селассие I контролирует силы природы, управляет стихиями. И в городах образованные люди полагали, что удача или неудача в их жизни зависят от того, появится или нет Солнце в тот момент, когда во время сезона больших дождей император возвращается из своих поездок по провинциям.

Автомобили въезжали на холм и останавливались во дворе. Здесь императора ожидала совсем другая толпа. Эту толпу составляли сановники и чиновники. Хайле Селассие I обладал феноменальной зрительной памятью. Именно на неё рассчитывали искатели должностей. Если взгляд императора скользнёт по физиономии, это может отложиться в памяти. А если лезть на глаза монарху неоднократно, то он может и подумать: лицо я не раз видел, а фамилию не знаю. И может спросить фамилию. А это решающий этап для получения должности. Потому что одна внешность это только образ, а одна фамилия – абстрактное понятие. А если в мозгу императора лицо и фамилия соединятся, то возникнет личность, готовый кандидат на занятие должности.

При дворе существовали три группы сановников: аристократы – родовая знать, бюрократы – работники министерств и ведомств и личные назначенцы императора. Последние зачастую набирались именно наугад. Получив от императора доступ к должностям и благам, личные назначенцы были особо преданны Хайле Селассие I, потому что их положение всецело зависело от императорского расположения. Именно они заполняли канцелярию дворца, министерство пера, императорскую политическую полицию.

С 9 до 10 часов император проводил «час назначений» в зале аудиенций. Хотя он назывался так, но осуществлялись не только назначения, но и разжалования. Все назначения не только решались императором, но и осуществлялись им лично. При этом никто из приглашённых не мог быть полностью уверен, повысят его в должности или снимут. Император сам заполнял не только верхушку иерархической пирамиды, но и её средние и нижние этажи. Хайле Селассие I назначал не только губернаторов или министров, а и директоров школ, гостиниц, заводов, начальников почт, постовых полицаев и прочих мелких служащих.

Хайле Селассие I вручает звезду Эфиопии олимпийскому чемпиону Абебе Бикиле в Зелёном салоне императорского дворца. Сентябрь 1960 года

Их приглашали в зал аудиенций на час назначений, и здесь, выстроенные в огромные шеренги, они ожидали прибытия императора. Потом каждый по очереди приближался к трону, выслушивал, кланяясь, на какую должность его назначает император, целовал царскую руку и, пятясь и откланиваясь, удалялся. Даже самое мелкое назначение требовало императорского утверждения, потому что единственным источником власти являлся лично царь царей, а не государство или какой-либо его институт.

Кстати, император всюду возил свою собачку Лулу. Во время различных церемоний она срывалась с коленей императора и ссала сановникам в обувь. Было запрещено выражать возмущение или делать какие-либо движения. Специальный служитель ходил и вытирал собачью мочу с обуви придворных.

Главным критерием всех назначений Хайле Селассие была преданность назначенца ему лично. Поэтому компетентность и эффективность никакой роли не играли. Например, на министра пера Уольдэ-Гийоргиса поступали тысячи доносов, но монаршее ухо оставалось глухо к ним, пока тот сохранял преданность. Но как только министр пера побывал на собрании фракции заговорщиков и не сообщил об этом Хайле Селасие I, он нарушил принцип преданности. Дворцовая разведка донесла об этом. И на следующий день император начал час назначений со своего министра пера, которого он назначил мелким служащим в захудалую южную провинцию. Или рас Ымру, не испросив согласия императора, раздал крестьянам часть своей земли. А следовательно, действуя по собственной инициативе, дерзко нарушил принцип преданности. В результате раса Ымру император на 20 лет отправил за границу. В империи мог быть только один источник благодеяний – Хайле Селассие I. Поэтому он предпочитал плохих министров, чтобы выгодно выделяться на их фоне. А как бы он мог выделиться, если бы его окружали хорошие министры? Народ бы стал уповать на доброту и мудрость ещё кого-то, кроме императора.

По национальным праздникам – в день рождения императора, годовщину коронации и годовщину возвращения в столицу в 1941 году – Хайле Селассие I отправлялся в аддис-абебский район Меркато, где со специально сооружённого помоста разбрасывал народу пригоршни мелких монет из специального мешка. Всегда эти разбрасывания мелочи сопровождались давкой и драками. В результате полиции приходилось разгонять напиравшую толпу, а императору уезжать, так и не раскидав содержимое спецмешка.

Завершив час назначений, император направлялся в золотой зал, где с 10 до 11 часов происходила выдача денежных ссуд. Здесь рядом с Хайле Селассие I находился его казначей и исповедник абба Ханна-Джэммо и хранитель мешка. Желающие получить денег по очереди подходили к императору, поясняли, зачем им необходима искомая сумма. Хайле Селассие I выслушивал, затем задавал дополнительные вопросы. Причём степень мелочности запросов была феноменальна. Министрам приходилось выпрашивать денег на ремонт служебных автомобилей, замену ржавых труб и т. д. Всё император желал утвердить лично.

Получив ответы на дополнительные вопросы, император давал согласие на ссуду. После чего шёпотом называл аббе Ханне сумму. Тот засовывал руку в мешок, доставал деньги, укладывал их в конверт и подавал просителю. Последний, кланяясь и пятясь, удалялся. Потом зачастую оказывалось, что в конверте оказывалась меньшая сумма, чем проситель рассчитывал там найти. Но заявить претензии никто не мог решиться.

С 11 до 12 часов во дворце проходил министерский час, хотя министры и так постоянно находились во дворце. Каждый из них часами прогуливался по коридорам дворца, надеясь встретить императора и отвесить ему поклон. Хайле Селассие I стремился принимать министров по одному: так министры смелее доносили на своих коллег и императору было проще понять работу правительства. Правда, на аудиенции министры говорили не о своём ведомстве, а критиковали других, но, побеседовав со всеми, император получал искомую картину.

С 12 до 13 часов в строении, прилегающем к дворцу, император выступал в роли верховного судьи. Одетый в чёрную тогу до пят, Хайле Селассие I стоя на специальном возвышении, выслушивал дела, как представляли их стороны, и выносил приговоры. Это должно было соответствовать процедуре, установленной 3 тысячи лет назад царём Соломоном. Приговоры императора были окончательными и пересмотру не подлежали.

В час дня ныгусэ нэгэст удалялся в свою резиденцию на обед. Императора сопровождали члены августейшей семьи и приглашённые сановники. Старый дворец мгновенно пустел.

Гырмаме-Ныуай родился в 1924 году в округе Моджо в провинции Шоа. Он происходил из знатной и преданной императору семьи, и по окончании школы Хайле Селассие I направил его на учёбу по стипендии в ОГА. Там Гырмаме-Ныуай окончил университет и в 1954 году вернулся в Эфиопию.

По возвращении император назначил Гырмаме-Ныуая губернатором округа в южной провинции Сидамо. Прошло некоторое время, и из Сидамо стала приезжать знать и доносить неслыханные вещи. На полученные, как и положено, взятки новый губернатор стал строить школы! Знать в замешательстве, не знает, что и думать. Конечно же, губернатор получает мзду. Власть порождает деньги – так заведено испокон веков. Но тут происходит что-то ненормальное: взятки переводятся на строительство школ. Император всё это выслушал, но ничего не сказал.

Занятия в эфиопской миссионерской школе для девочек. 1930-е годы

А Гырмаме-Ныуай пошёл дальше. Вскоре в Аддис-Абебу прибыли представители знати с новым доносом. Гырмаме-Ныуай зарвался: стал раздавать залежные земли неимущим крестьянам – покусился на частную собственность. Повёл себя как коммунист.

На сей раз император вызвал его в столицу и в час назначений направил губернатором в Джиджигу, где раздавать землю он уже не мог: там живут одни кочевники. На торжественной церемонии Гырмаме-Ныуай совершил проступок, который должен был насторожить императора: узнав о своём новом назначении, он не стал целовать руку Хайле Селассие I.

Будучи человеком очень способным, хорошим и убедительным оратором, Гырмаме-Ныуай вскоре собрал вокруг себя группу столичной интеллигенции. Эта группа устраивала собрания, на которых обсуждались вопросы о необходимости социальных и экономических реформ в Эфиопии, которые позволят улучшить положение беднейших слоёв населения.

Первым человеком, которого Гырмаме-Ныуай вовлёк в заговор против императора, был его старший брат, командующий императорской гвардией, генерал Менгисту-Ныуай. Затем оба брата склонили на свою сторону начальника императорской полиции, генерала Цыге-Диббу, потом начальника охраны дворца, полковника Уоркынэха-Гэбэйеху, и других людей из ближайшего окружения императора.

В условиях строгой конспирации заговорщики создали Революционный Совет из двадцати четырёх человек. Этот Революционный Совет состоял в основном из офицеров императорской гвардии и дворцовой разведки. Мэконнын-Хабтэ-Уольдэ стал что-то подозревать и донёс императору. Тогда Хайле Селассие I вызвал полковника Уоркынэха-Гэбэйеху и спросил его, правда ли готовится заговор, но тот ответил: ничего подобного. Уоркынэх принадлежал к числу личных фаворитов императора, и Хайле Селассие I безгранично доверял ему. Возможно, в силу психологии. Невозможно всех и всегда подозревать. Нужно кому-то и доверять.

13 декабря 1960 года император Хайле Селассие I отбыл с очередным зарубежным визитом в Бразилию. После отъезда императора Менгисту-Ныуай раздал пистолеты офицерам императорской гвардии и приказал ждать дальнейших распоряжений. Вечером во вторник в императорской резиденции «Менен» собралась на ужин семья Хайле Селассие I и группа высших сановников. Когда они сели за стол, посланец Менгисту-Ныуая прибыл с сообщением, что император во время путешествия занемог, что он при смерти и всем нужно собраться во дворце, чтобы обсудить положение. Когда сановники прибыли во дворец, их взяли под стражу. Одновременно гвардейские офицеры арестовали других сановников в их собственных резиденциях.

Во второй половине дня 13 декабря 1960 года по приказу Менгисту-Ныуая части императорской гвардии захватили все важнейшие стратегические пункты в Аддис-Абебе и радиостанцию. Были арестованы многие государственные советники, но оставлены на свободе некоторые генералы, которые – как надеялся Менгисту-Ныуай – перейдут на сторону восставших. Оказалось, что это была одна из самых больших ошибок декабристов. Позже эти генералы выступили на стороне императора.

К тому же, как бывает в нервозной атмосфере, о многих сановных персонах просто забыли. Некоторые сумели скрыться из города или укрылись у знакомых. Вдобавок мятежники поздно перекрыли телефонную связь, и люди из императорского окружения стали организовываться. Прежде всего, в ту же ночь через британское посольство сообщили императору о заговоре. Хайле Селассие I тут же прервал визит и отправился обратно.

14 декабря 1960 года в полдень по радио Аддис-Абебы было зачитано обращение Революционного Совета. Его зачитал наследник престола мэрыд азмач Асфа-Уосэн. В обращении, автором которого был Гырмаме-Ныуай, говорилось: «Эфиопия гордится своей славной 3-тысячелетней историей, но в течение такого длительного времени не произошло никаких значительных изменений в основных областях жизни страны. Этот застой и низкий уровень жизни существует и сегодня. Не видно прогресса ни в какой области. Это является следствием того, что горстка сановников закоснела в своём эгоизме и коррупции, вместо того чтобы трудиться для общего блага. Народ Эфиопии всё ждал того дня, когда наконец будет ликвидирована нищета и отсталость, но так ничего и не было осуществлено из многочисленных обещаний. Никакой бы другой народ не смог так долго терпеть. Огромные успехи, достигнутые получившими недавно независимость странами Африки, показывают, что эти страны своими достижениями в области экономики, просвещения и повышения жизненного уровня оставят Эфиопию далеко за собой. В последние несколько лет в Эфиопии царил полный застой. Атмосфера недовольства и разочарования всё более росла среди крестьян, купцов, служащих; недовольна армия и полиция, учащаяся молодёжь – и всё общество Эфиопии…». Обращение заканчивалось словами: «Народ Эфиопии! Пусть твоё единство станет сильнее железных цепей! Сегодняшний день станет началом новой эры для Эфиопии в глазах всего мира!».

По замыслу братьев Ныуай Асфа-Уосэн должен был занять пост императора, а первым министром должен был стать рас Ымру. Однако мало кто в ту пору мог слушать радио, и обращение не вызвало никакого отклика. В Аддис-Абебе шла бойкая торговля, на улицах продолжалось движение и толчея. Большая часть населения ни о чём не слышала, остальные не знали, что и думать.

14 декабря Хайле Селассие I прибыл в Монровию (Либерия) и по радио связался со своим затем, генералом Аббием-Аббэбэ, губернатором Эритреи. Зять тем временем уже вёл переговоры с группой генералов, готовивших в окружающих столицу военных базах наступление против мятежников. Эту группу возглавляли генералы Мэрыд-Мэнгэша, Асэффа-Айенэ и Кэббэдэ-Гэбрэ – все они были родственниками императора.

В тот же день абунэ Базылиос выпустил прокламацию, в которой угрожал отлучением от церкви каждому, кто выступит на стороне заговорщиков. Листовки с текстом этой анафемы сбрасывали с самолёта над столицей.

Императорская гвардия Эфиопии – Кебур Забанга («Почётная Гвардия»), или Первая дивизия. Середина XX века

15 декабря 1960 года радио Аддис-Абебы объявило, что новое правительство взяло власть в свои руки мирным путём, без пролития крови, при полной поддержке армии и полиции. Однако на самом деле заговорщики располагали только императорской гвардией, насчитывавшей 4200 солдат и не имевшей тяжёлого вооружения.

Поскольку переворот совершила гвардия, которая была просвещённой и хорошо оплачиваемой, то генералы стали противопоставлять ей армию – тёмную и нищую. Сыграв на этих противоречиях, генералы говорили солдатам: гвардейцы рвутся к власти, чтобы помыкать вами. Эта лживая пропаганда имела успех. Солдаты готовы сражаться и умирать за императора. Генералам удалось натравить армию на гвардию.

Генерал Менгисту-Ныуай проводит специальное совещание с представителями студентов, призывая их к сотрудничеству с новым правительством. Во время выступления Менгисту-Ныуай сказал, что неизвестно, что будет в будущем, но даже если переворот не удастся, то разожжённый ими огонь никогда не погаснет и рано или поздно разгорится полным пламенем. Он показывает студентам кусок чёрствого хлеба. «Этим хлебом мы сегодня накормим сановников, чтобы они знали, что ест народ. Нам нужна ваша помощь». На общем собрании студенты огромным большинством голосов выражают поддержку заговорщикам.

В это время полки под командованием лояльных императору генералов занимают предместья столицы. Император перелетает из Монровии в Форт-Лами (Чад). А оттуда перелетает в Эритрею. При возвращении Хайле Селассие I в Эритрею армия и авиация окончательно переходят на сторону монарха.

Менгисту-Ныуай не организует оборону столицы, стремясь избежать кровопролития. 16 декабря 1960 года с утра начинается штурм Аддис-Абебы армейскими частями. Императорская гвардия, располагавшая только лёгким оружием, не имеет шансов в боях против танков и авиации. После коротких, но кровопролитных сражений, в которых погибло несколько сотен человек с обеих сторон, гвардейцы отступают к дворцу. Самым значительным оказалось количество случайных жертв: во время уличных боёв погибли сотни наблюдавших за событиями детей, идущих на рынок женщин, спешивших на работу или гревшихся на солнце мужчин. После полудня начинается штурм дворца, в котором обороняется Революционный Совет. В наступление переходит танковый батальон под командованием капитана Дэрэджи-Хайле-Мариама. «Сдавайтесь, собаки!» – кричит капитан из танковой башни и падает, прошитый очередью из станкового пулемёта. Внутри дворца рвутся артиллерийские снаряды. Коридоры и покои наполняются огнём и дымом. Дальнейшая оборона невозможна. Заговорщики врываются в Зелёный салон, в котором со вторника содержатся сановники императорской свиты, и расстреливают их на месте. Среди 15 человек здесь были убиты: премьер-министр рас Аббэбэ-Арегай, генерал-губернатор провинции Тигре рас Сыюм-Мэнгэша, придворный священник абба Ханна-Джэммо, генерал Мулугета-Були. Теперь заговорщики и отряды гвардейцев покидают территорию дворца и отступают в сторону холмов Ынтотто.

Когда разбитые армейскими частями заговорщики бросились к ближайшему лесу, воодушевлённые абуной простолюдины кинулись выслуживаться перед божественным императором. Нищие, которым император разбрасывал мелочь по праздникам, с ожесточением кинулись преследовать мятежников, которые хотели отнять у них его величество и обречь на прозябание без милостыни. Устремившись по следам беглецов, город увлёк за собой деревню. Крестьяне окрестных сёл, схватив, что подвернулось, будь то дубина или нож, проклиная заговорщиков, тоже ринулись в погоню, желая отомстить за оскорбление, нанесённое императору.

Отряды гвардейцев, окружённые преследователями в лесах, оборонялись, пока имели боеприпасы, позже кое-кто сдался, остальные погибли от рук солдат и «монархической» черни. Несколько тысяч мятежников погибли, ещё несколько тысяч попали в тюрьмы.

Генерал Цыге-Диббу погиб ещё при штурме дворца, а его тело чернь повесила на перекладине возле ворот казарм Первой дивизии. Полковник Уоркынэх-Гэбэйеху, покинув дворец, добрался до предместья, где его окружили, пытаясь взять живым. Отстреливаясь до последнего патрона, он убил несколько солдат, после чего застрелился. Его тело повесили на дереве возле кафедрального собора Святого Гийоргиса. Поразительно, но Хайле Селассие I так и не поверил в измену Уоркынэха-Гэбэйеху. Много месяцев спустя император по ночам звал в опочивальню прислугу и требовал, чтобы к нему явился полковник.

Император прилетел из Асмэры в Аддис-Абебу вечером в субботу, 17 декабря 1960 года, когда в городе ещё слышалась стрельба, а на площадях казнили участников восстания декабристов. Император ехал в своём автомобиле в центре колонны танков и бронетранспортёров. Население Аддис-Абебы высыпало на улицы, дабы засвидетельствовать своё смирение и верность обожаемому монарху. Верноподданные усердно били поклоны о мостовую, а у ворот дворца рас Асрате-Каса поцеловал императорскую обувь. В ту же ночь Хайле Селассие I приказал расстрелять своих любимых львов, которые, вместо того чтобы охранять доступ во дворец, пропустили туда заговорщиков.

Тем временем Гырмаме-Ныуай, генерал Менгисту-Ныуай и капитан Байе из императорской гвардии, покинув Аддис-Абебу, пробирались на юг. Они могли идти только по ночам: за их поимку сразу же назначили награду в пять тысяч долларов. Все их разыскивали, ведь это – целое состояние. 24 декабря 1960 года, когда они отсиживались, укрывшись в кустарнике, их окружили крестьяне, участвовавшие в полицейской облаве. Уже несколько дней беглецы ничего не ели, опасаясь появляться в деревнях.

Когда крестьяне уже приближались, Гырмаме-Ныуай выстрелил сначала в Байе, потом в своего брата, а затем застрелился. Но убиты оказались только Байе и Гырмаме-Ныуай. Менгисту-Ныуай с залитым кровью лицом был ещё жив. Их доставили в Аддис-Абебу, и арестованный Менгисту-Ныуай попал в больницу.

Когда обо всём доложили Хайле Селассие I, он заявил, что хочет видеть тело Гырмаме-Ныуая. По императорскому повелению труп вдохновителя восстания декабристов доставили во дворец и бросили на лестницу перед главным входом. Император вышел из дворца, остановился и долго разглядывал труп Гырмаме-Ныуая. Он смотрел молча. Потом император вздрогнул и попятился, приказав привратнику закрыть парадные двери. Позже тело Гырмаме-Ныуая было повешено у кафедрального собора Святого Гийоргиса. Там толпа зевак демонстрировала свою верноподданность, потешаясь над мятежниками, хлопая в ладоши и отпуская грубые шутки.

По выходе из больницы Менгисту-Ныуай предстал перед военным трибуналом. На процессе он держался с достоинством и не проявлял ни смирения, ни стремления вымолить у императора прощение. Менгисту-Ныуай заявил, что не страшится смерти, ибо с момента, когда решил бороться с произволом и осуществить переворот, понимал, что может погибнуть. Он заявил, что они с Гырмаме мечтали осуществить революцию, и добавил, что хотя он её ещё не дождался, но готов пролить свою кровь, на которой взрастёт зелёное древо справедливости.

Менгисту-Ныуай был повешен на рассвете 30 марта 1961 года посреди рыночной площади в Аддис-Абебе. Одновременно с ним повесили ещё шестерых гвардейских офицеров. Менгисту внешне сильно изменился. Гырмаме своим выстрелом выбил ему глаз и разворотил лицо, заросшее позже бородой.

После подавления восстания декабристов под руководством братьев Ныуай Хайле Селассие I прибег к дежурной демагогии и демократической фразеологии. Император пытался представить эту попытку переворота как дело рук «небольшой изолированной группы офицеров», объявивших о своём желании покончить с деспотизмом и нищетой, что перекликалось, по словам Хайле Селассие I, «с осуществлением программы прогресса в области просвещения, здравоохранения и общественного благополучия, которая уже давно выполняется», то есть цели заговорщиков якобы совпадали с уже реализуемыми императорским режимом программами, а потому и оснований для их выступления не было.

Немало участников неудавшегося переворота было отправлено в тюрьмы на длительные сроки, на каторжные работы; в армии, полиции и службе безопасности произвели чистки. Всех подозреваемых в соучастии или в сочувствии участникам восстания выслали в отдалённые районы империи.

Хотя император и делал вид, будто восстания декабристов не было, и никогда не возвращался к этой теме, неудавшийся переворот братьев Ныуай привёл к самым губительным последствиям для монархии. По мере того как время шло, последствия этого переворота не сглаживались, а только обострялись, порождая новые перемены в жизни двора и Эфиопской империи. Однажды пострадав, дворец уже не знал подлинного и безмятежного покоя. Постепенно менялась атмосфера в столице.

Вход на территорию Аддис-Абебского университета в наши дни

В 1961 году Университетский колледж был преобразован в Национальный университет. При университете возник ряд научно-исследовательских институтов: институт исследований, институт географии и картографии. Сразу же в полицейских донесениях было отмечено, что в стенах нового и единственного в Эфиопии высшего учебного заведения появились скептически настроенные и неблагосклонные к императору субъекты, готовые распространять слухи, вызывающие тревогу у Хайле Селассие I.

Император ввёл новые послеполуденные часы правления, от шестнадцати до девятнадцати. В час, отведённый для проблем развития (с 16 до 17), император принимал целые делегации проектировщиков, экономистов, финансистов, беседовал с ними, расспрашивал, поощрял и нахваливал. Хайле Селассие I ездил и присутствовал то на церемонии открытия нового моста, то сдачи дома, то аэропорта, присваивая этим объектам своё монаршее имя – мост имени Хайле Селассие в Огадене, больница имени Хайле Селассие в Харэре, зал имени Хайле Селассие в Аддис-Абебе, и так всё, что строилось, называлось именем правящего императора.

Хайле Селассие I также закладывал первые камни в основания фундаментов, знакомился с прогрессивными методами в строительстве, торжественно разрезал ленты и всюду беседовал, расспрашивал, ободрял и поощрял развитие. Во дворце повесили карту развития Эфиопской империи, на которой, стоило только императору нажать кнопку, вспыхивали лампочки, стрелки, звёздочки, кружочки и все они светились и мигали. Различные зарубежные делегации как из африканских, так и из других стран явно упивались созерцанием карты развития и, выслушав пояснения императора, обменивались мнениями, восхищались и нахваливали.

В 1961 году образовался Фронт Освобождения Эритреи (ФОЭ), и в сентябре того же года он начал вооружённую борьбу за независимость от Эфиопии. В ответ в 1962 году Хайле Селассие I лишил Эритрею автономии, распустил её парламент, ввёл цензуру и распустил политические партии.

Хайле Селассие I выступил одним из инициаторов создания Организации африканского единства (ОАЕ). Она была создана в 1963 году на конференции глав государств и правительств независимых стран Африки в Аддис-Абебе. Местопребывание штаб-квартиры ОАЕ было утверждено в столице Эфиопии.

По случаю этой встречи африканских лидеров в мае 1963 года император Хайле Селассие I устроил пышный приём. Вот как его описывает свидетель – Рышард Капущинский: «На этот приём специальные самолёты доставили из Европы вина и икру. За двадцать пять тысяч долларов из Голливуда привезли Мириам Макэбу, чтобы в заключение пиршества она исполнила гостям песни племени зулу. Приглашено было свыше трёх тысяч человек, поделенных согласно иерархии на несколько высших и низших категорий, каждой из которых соответствовал свой цвет пригласительного билета и иное меню.

Приём происходил в старом императорском дворце. Гости шествовали вдоль длинных рядов императорской гвардии, вооружённой саблями и алебардами. Трубачи, освещённые прожекторами, исполняли на вершинах башен императорский гимн. Труппы актёров на портиках разыгрывали исторические сцены из жизни покойных монархов. С балконов гостей осыпали цветами девушки в национальных одеждах. Небо озарялось фейерверками.

Император Эфиопии Хайле Селассие I и президент Египта Гамаль Абдель Насер на саммите Организации африканского единства. 1963 год

Когда в Большом зале гости уже расселись за столами, ударили фанфары и вышел император; по правую руку от него шествовал Насер. Они составляли удивительную пару: Насер, высокий, крупный, властный, с выдвинутой вперёд головой, с улыбкой, игравшей на широких щеках, а рядом щуплая, даже болезненная и уже подточенная годами фигура Хайле Селассие; но на его худощавом живом лице сверкали огромные проницательные глаза. За ними попарно выступали остальные главы государств. Зал встал, все аплодировали. Последовали овации в честь единства и в честь самого императора. Потом началось собственно пиршество. Один темнокожий официант приходился на четырёх гостей (у официантов от нервотрёпки и волнения всё валилось из рук). Столы были сервированы серебром в старом харэрском стиле, на них лежало несколько тонн дорогостоящих антикварных серебряных вещей. Кое-кто рассовывал столовые приборы по карманам: один прихватывал ложку, другой – вилку.

Повсюду высились гигантские горы мяса и фруктов, рыбы и сыров. Многослойные торты были облиты сладкой и яркой глазурью. Изысканные вина распространяли разноцветное сияние, освежающий аромат. Играла музыка, а разряженные шуты кувыркались, к радости развеселившихся участников пиршества. Время проходило за разговорами, смехом и едой.

Здорово было!

Во время банкета мне потребовалось удалиться в более укромное место, но я не знал, где оно. Через боковую дверь вышел из Большого зала во двор. Стояла тёмная ночь, сеял мелкий майский, но холодный дождь. От самых дверей начинался пологий спуск, а на расстоянии полусотни метров виднелся плохо освещённый навес. От двери, из которой я вышел, до этого строения стояла цепочка официантов, которые подавали друг другу блюда с остатками пиршества. На этих блюдах на весу двигался поток костей, огрызков, недоеденных салатов, рыбьих голов, мясных объедков. Я последовал туда, скользя среди грязи и разбросанных повсюду ошмётков.

Возле навеса я заметил, что тьма, простирающаяся за ним, колышется и что-то такое в этой тьме движется, бормочет и хлюпает, издаёт вздохи и чавкает. Я обогнул навес с тыла.

В густоте ночи, в грязи, под дождём топталась плотная толпа босых нищих. Мойщики посуды швыряли им из-под тента объедки. Я глядел на толпу, которая деловито и сосредоточенно поедала огрызки, кости, рыбьи головы. В этом сотрапезничестве ощущалась сконцентрированная, деловая собранность, несколько убыстрённый и самозабвенный биологический процесс, голод, утоляемый с напряжением, в натуге, в экстазе.

Официанты время от времени прерывали подачу, поток блюд прекращался, и толпа на минуту расслаблялась, распускала мышцы, словно бы командир отдал команду «Вольно!». Люди отирали мокрые лица и приводили в порядок лоснящиеся от дождя и грязи лохмотья. Но блюда снова поступали, так как там, наверху, грандиозная жратва, чавканье и хрумканье шли полным ходом, и толпа снова продолжала труд благословенного утоления голода.

Я промок и возвратился в Большой зал на императорский приём. Поглядел на серебро и золото, на бархат и пурпур, на президента Касавубу, на моего соседа, некоего Айе Мамлайе, вдохнул аромат благовоний и роз, послушал впечатляющую песню племени зулу в исполнении Мириам Макэбы, отвесил поклон монарху (это было неукоснительное требование протокола) и отправился домой».

И вот посреди этого развития и африканского единства студенты национального университета начали поносить монархию за демагогию и лицемерие. О каком развитии может быть речь, если нищета так и вопиёт! Какой же это прогресс, если народ нищает и целые провинции вымирают от голода? Редко у кого есть хотя бы пара ботинок, лишь горстка подданных может читать и писать. По плану развития образования на 1963–1964 годы неполное среднее образование должны были получить только 13,3 % детей, а среднее – 1,9 % молодёжи. Позднее и этот план признали очень завышенным. Стоит кому-либо тяжело заболеть, как он обречён. В стране нет ни больниц, ни врачей, вокруг сплошное невежество, варварство, унижение, надругательство над личностью, деспотизм, сатрапия, эксплуатация и отчаяние.

3 ноября 1967 года Хайле Селассие I в ответ на вопрос корреспондента агентства Франс Пресс о конечной цели его правления Эфиопией ответил: «Пробудить в нашем народе понимание современности, вызвать в нём стремление к прогрессу, стимулировать желание улучшить условия своей жизни – такова задача, к выполнению которой мы стремились всю жизнь».

Даже передав в 1966 году некоторые функции исполнительной власти премьер-министру, император продолжал внимательно следить за работой правительства и многократно вмешивался в его деятельность, подтверждая тем самым, что является главой исполнительной власти. Более того, Хайле Селассие I специально реорганизовал личный кабинет, перепоручив ему, несмотря на сопротивление министров, многие правительственные функции, в том числе контрольные.

Мнение этого органа императорской власти после одобрения Хайле Селассие I имело решающее значение. В 1974 году бывший премьер-министр Аклилу-Хабтэ-Уольдэ в следственной комиссии, созданной военными, признал, что «фактически премьер-министром был сам император» и что «другим реальным премьер-министром была старшая дочь монарха Тэнанье-Уорк, которая меняла решения Совета министров по своему усмотрению».

Хайле Селассие I стремился возвысить трон над обществом, придав ему надклассовый, надрелигиозный и надэтнический характер. Представление о том, что он «отец нации», её высший арбитр, умудрённый опытом повелитель, усиленно насаждалось имперской пропагандой и долго и стойко держалось в сознании народа.

Император намеренно принуждал своих приближённых к постоянному соперничеству в погоне за его благосклонностью, насаждал противоборствующие группы на всех уровнях государственного аппарата и тем более при дворе.

Император время от времени приказывал стрелять по студенческим демонстрациям. В конце концов студенты выступили с требованием реформ. Прогресс немыслим без реформ. Крестьянам необходимо дать землю, отменить привилегии, демократизировать общество, ликвидировать феодальный строй и освободить страну от иностранной зависимости.

С семнадцати до восемнадцати часов император стал проводить международный час. Хайле Селассие I стал совершать всё больше зарубежных визитов. Неутомимый повелитель посещал самые отдалённые страны, до такой степени бывая захвачен этими вояжами, что зарубежные журналисты называли его летающим послом собственного правительства и интересовались, когда он намерен посетить собственную империю!

Почему же император всё чаще путешествовал? Видимо, причиной послужило выступление братьев Ныуай, которое навсегда нарушило покой в империи. Их упрёки императору в отсталости и косности. Вскоре после мятежа братьев Ныуай император приказал приступить к всеобщему развитию, а сам отправился странствовать в поисках кредитов, помощи и капиталов.

Император Эфиопии Хайле Селассие I и президент ОГА Ричард Никсон.

8 июля 1969 года

Международные вояжи императора обходились эфиопской казне весьма дорого. Только в 1967–1973 годах на их организацию и проведение было потрачено 13,2 миллиона долларов. Сконцентрировав своё внимание на международной деятельности, Хайле Селассие I рассчитывал получить признание как активный поборник мира, как миротворец в конфликтных ситуациях. В Аддис-Абебе с большим разочарованием восприняли отказ присудить Хайле Селассие I Нобелевскую премию мира за 1964 год. Императору тогда предпочли огашного проповедника Мартина Лютера Кинга.

Хайле Селассие I совершил и четыре официальных визита в СССР (в 1959, 1967, 1970, 1973 годах). В Москве эфиопского императора наградили орденом Суворова 1-й степени и подарили самолёт «Ил-14», который по его повелению оборудовали как специальный императорский авиалайнер.

Всего эфиопский император Хайле Селассие I получил 88 иностранных орденов, в том числе 5 британских. От Британской империи он получил такие награды: Рыцарь Большого креста ордена св. Михаила и св. Георгия, Рыцарь Большого креста ордена Бани, Рыцарь Большого креста Королевского Викторианского ордена, Королевская Викторианская цепь, орден Подвязки.

Визит Хайле Селассие I в Москву. 1959 год

Кроме того, эти визиты служили императору передышкой. Он мог на какое-то время избавиться от доносов, не слышать шума демонстрантов и полицейской стрельбы. В зарубежных странах никто не готовил заговоров против императора, и ему никого не приходилось отправлять на виселицу. Хотя, делая это, он никогда не колебался, чистосердечно признавая: «Мы никогда не боялись быть суровыми… Мы не страдаем, когда выносим приговор, так как мы уверены в его справедливости».

День 80-летия Хайле Селассие I в 1972 году ОАЕ объявила торжественным днём по всей Африке, а в сентябре 1973 года в Алжире, на первом заседании IV конференции неприсоединившихся стран, по предложению президента Замбии Кеннета Каунды зал стоя приветствовал Хайле Селассие I как виднейшего деятеля движения неприсоединения и борца за свободу Африки.

С восемнадцати до девятнадцати часов Хайле Селассие I ввёл военно-полицейский час. Достаточно сказать, что в Эфиопской империи, насчитывавшей 30 миллионов крестьян, на сельское хозяйство расходовался 1 % государственного бюджета, в то время как на 100 тысяч солдат и полицейских расходовалось 40 % государственного бюджета империи.

Сохранив императору трон в декабре 1960 года, армейские генералы теперь домогались платы за эту услугу. Не отставали и полицейские чины. Все генералы выражали горячее желание, чтобы император туго набивал их карманы деньгами. Потому что армия и полиция – это самый надёжный оплот монархии. А в критический момент и единственная опора, которая может удержать империю от падения. Во время военно-полицейского часа Хайле Селассие I щедро одаривал высших офицеров и проявлял заботу об армии и полиции.

В армии, как и в целом в империи, подавляющее большинство руководящих должностей в соответствии с назначениями Хайле Селассие I занимали амхара и христиане, прежде всего монофизиты. Такая откровенная дискриминация, активно проводившаяся императором, не могла не вызвать недовольства в стране, хотя в своих речах Хайле Селассие I неоднократно говорил о равных правах и возможностях для представителей всех народов Эфиопии.

Иначе, чем с армией и полицией, сложились отношения между дворцом и университетом. С того дня как Менгисту-Ныуай явился в университет и представил студентам императора как человека, который терпимо относился к господствующей при дворе коррупции и мирился с нищетой миллионов своих подданных, это вызвало антагонизм между университетом и императором. С этого дня студенты начали борьбу, и университет не знал спокойствия. Конфликт между монархом и университетом продолжался около 14 лет, унёс десятки жизней и завершился только с низложением Хайле Селассие I.

Во время очередной студенческой демонстрации в декабре 1969 года был убит президент Союза студентов Аддис-Абебского университета Тылахун-Гызау. Во время похорон на следующий день состоялась ещё более мощная демонстрация. Император направил на разгон демонстрации бронетранспортёры и приказал навести порядок с помощью чрезвычайных мер. В результате были убиты уже более двадцати студентов, а сотни были ранены и арестованы. Хайле Селассие I распорядился закрыть университет на год.

Революция в Эфиопии началась с очередного голода. В 1972–1973 годах в провинциях Уолло и Тигре от голода умерло около 200 тысяч человек. Летом 1973 года в Эфиопию приехал корреспондент британского телевидения Джонатан Дамбильди. Он сумел снять документальный фильм «Тайный голод». Фильм был продемонстрирован по британскому телевидению.

В фильме были показаны тысячи умирающих от голода, а следом император, беседующий с сановниками, вслед за этим дороги, усеянные трупами крестьян, а затем самолёты, доставляющие из Европы шампанское и икру, здесь – целые поля смертников, там – Хайле Селассие I, скармливающий мясо своим собакам с серебряного блюда.

После демонстрации фильма в Лондоне разразился скандал, последовали запросы в парламенте, британские газеты осуждали Хайле Селассие I. Из Лондона в Аддис-Абебу направился самолёт с журналистами из ряда европейских государств. Они желали посетить голодающие провинции и вообще осветить положение в Эфиопии.

Журналистов в страну впустили, но дальше Аддис-Абебы не выпустили. Сразу же по их приезде состоялась пресс-конференция. Задан был вопрос: что предпринимается для ликвидации последствий голода? На что министр информации Тесфайе-Гэбре-Ызги ответил, что о голоде ему ничего не известно. Журналисты тогда спросили: смогут ли они поехать на север? «Нет, это невозможно, – отвечал министр, – так как на дорогах полно разбойников». После пресс-конференции министр совершил с журналистами поездку по столице, показывал им заводы и расхваливал прогресс. Но корреспондентов прогресс не интересовал, они желали видеть голод. «Ну, – отвечал министр, – этого вы не получите, какой голод, если кругом развитие».

Голод в Эфиопии. Вторая половина XX века

Студенты отправили на север своих посланцев, и те навезли в столицу и фотографий и свидетельств о голоде и снабдили всем этим иностранных журналистов. Разразился скандал: утверждать, что никакого голода нет, стало уже невозможно. Корреспонденты снова принялись размахивать фотографиями и сыпать вопросами, что предприняло правительство в борьбе с голодом. Теперь министр отвечал, что его императорское величество придаёт этой проблеме первостепенное значение. А что это значит конкретно? «Конкретно император в соответствующее время объявит, какие он намерен принять решения», – отвечал министр.

В результате журналисты так и улетели, не увидев голода. А министр информации представил свою позицию как успех, местная пресса – как победу.

Поскольку было объявлено, что император придаёт проблеме голода первостепенное значение, Эфиопской империи пришлось принимать гуманитарную помощь от зарубежных благотворителей. В Эфиопию приехали врачи и миссионеры, представители зарубежных благотворительных организаций, студенты из-за границы и переодетые санитарами журналисты. Все они отправились на север, в провинции Уолло и Тигре. Когда эти миссионеры, врачи и санитары попали в голодные районы на севере, они увидели там следующее зрелище: тысячи умирающих от голода, а рядом рынки, которые ломятся от еды. Продовольствие было, но из-за неурожая крестьянам пришлось всё отдать помещикам, поэтому у них ничего и не осталось.

А спекулянты, представляющие императорскую администрацию, взвинтили цены настолько, что невозможно стало купить пропитание. А тут ещё выяснилось, что гуманитарная помощь до голодающих не доходит, а оседает на складах принадлежащих имперским сановникам.

И вот посреди этих скандалов с голодом и воровством начались волнения в армии. Генерал Бэллетэ-Аббэбе отправился в инспекционную поездку в Огаден, и остановился в Годе, в тамошних казармах. Назавтра во дворец поступило неслыханное сообщение: генерал взят под арест солдатами, которые заставляют его есть то, чем их кормят. Еда настолько ужасна, что генерал и действительно может заболеть и умереть. Император направляет гвардейскую часть. Она освобождает генерала и доставляет его в госпиталь, а гарнизон Годе расформировывают.

12 января 1974 года начался мятеж в 4-й бригаде территориальной армии в Негелли, в южной провинции Сидамо. Солдаты арестовали офицеров, протестуя против снабжения гнилой пищей и грязной водой. Речь шла о том, что в этом тропическом селении пересохли солдатские колодцы, а офицеры запретили солдатам брать воду из своего колодца.

В середине февраля 1974 года начинаются беспорядки в Аддис-Абебе. Началось всё с того, что министр торговли повысил на 50 % цены на бензин. В ответ около тысячи водителей такси – тёмно-синих «Фиатов-600» – начали забастовку. 17 февраля улицы столицы заметно опустели. Продолжали ходить только красные автобусы – помимо такси, единственный общественный транспорт в городе. На следующий день забастовали учителя. Одновременно на улицы вышли учащиеся технических училищ, которые стали нападать на городские автобусы и поджигать их. А автобусная компания являлась собственностью императора Хайле Селассие I.

Эфиопский военный патруль утоляет жажду. Огаден, середина XX века

Полицейские хватают пятерых учащихся, сталкивают их с холма и открывают стрельбу по ним. Трое убиты, двое тяжело ранены. На демонстрацию солидарности выходят студенты. Они идут прямо на дворец, поэтому полиция открывает огонь, пускает в ход дубинки, производит аресты, травит демонстрантов собаками. Всё напрасно, народ не желает успокоиться.

23 февраля император Хайле Селассие I выступил по радио и телевидению. Он признал резкий рост стоимости жизни, ссылаясь на засуху, поразившую некоторые районы Эфиопии, и мировой экономический кризис с сопровождавшей его инфляцией. Обещая принять меры по контролю над ценами, император объявил о снижении недавно повышенных цен на бензин и призвал подданных к выполнению своих обязанностей и к спокойствию. На следующий день было принято решение увеличить жалование солдатам и сержантам.

25 февраля 1974 года взбунтовалась Вторая дивизия, расквартированная в Эритрее. Восставшие захватили Асмэру, арестовали своего генерала и губернатора провинции и зачитали по захваченной радиостанции петицию солдат и сержантов дивизии к императору. 23 пункта петиции не выдвигали каких-либо серьёзных политических требований. Солдаты лишь просили повысить жалование, улучшить пенсионное обеспечение, жаловались на барское, унижающее отношение офицеров к рядовым и требовали похорон, какие пристали человеку. Дело в том, что во время боёв с сепаратистами в Эритрее командование захоранивало только тела офицеров. А чтобы не нести лишние расходы на погребение рядового состава, тела погибших солдат просто бросали на местности на съедение гиенам и грифам.

Ведущие члены Дерга. Слева направо: Менгисту-Хайле-Мариам, Микаэль-Аман-Андом, Атнафу-Абате. Между 1974 и 1977 годом

На следующий день к восставшим присоединяется военно-морской флот Эфиопской империи. Его командующий, внук императора, контр-адмирал Искандер-Дэста спасается бегством. В тот же день к требованиям петиции присоединилась Третья дивизия, военнослужащие главной базы ВВС Эфиопии в городе Дэбре-Зейт и другие части вооружённых сил и полиции. Наконец восстаёт самая крупная Четвёртая дивизия, которая окружает столицу и требует отдать под суд министров и других сановников, погрязших в коррупции.

Теперь петиции армейских частей становились более радикальными. Вот петиция из 11 пунктов от группы военных: 1) свобода печати, 2) свобода демонстраций, 3) разрешение деятельности политических партий, 4) проведение земельной реформы под девизом «землю крестьянам», 5) принятие нового законодательства о труде, 6) освобождение политических заключённых, 7) бесплатное образование для всех, 8) установление контроля над рыночными ценами, 9) суд над министрами и чиновниками-казнокрадами, 10) прибавка жалованья солдатам и рабочим в соответствии с ростом цен, 11) создание постоянного комитета из гражданских и военных лиц для контроля над ценами.

28 февраля 1974 года в эфиопских газетах появилось невиданное доселе «дворцовое извещение». Вот его полный текст:

«Совет министров эфиопского правительства заявил вчера о своей отставке его императорскому величеству Хайле Селассие I. Представитель императорского двора сообщил, что его императорское величество принял эту просьбу».

Таким образом, прекращал своё существование кабинет Аклилу-Хабтэ-Уольдэ, который стоял во главе правительства Эфиопской империи на протяжении предыдущих 13 лет.

Новым премьер-министром Хайле Селассие I назначил 47-летнего либерала Энделкачеу-Мэконнына. Новое правительство формировалось с трудом. Министром обороны император назначил генерала Аббейя-Абэбэ, остальных членов кабинета должен был найти сам Энделкачеу. Продолжались волнения в армейских гарнизонах. Пятитысячная демонстрация студентов в Аддис-Абебе сожгла чучело старого премьера и потребовала отставки нового.

1 марта 1974 года Совет Всеэфиопской Конфедерации профсоюзов (СЕЛУ) принял и разослал всем своим секциям обращение, содержащее 16 пунктов требований к правительству. В этом обращении говорилось: «Если основные требования не будут удовлетворены, мы вынуждены объявить забастовку с 7 марта 1974 года».

Обосновывая своё решение начать забастовку, Совет СЕЛУ заявил: «Правительству многократно подавались петиции о бедственном положении рабочих, оставшиеся без ответа. Вот уже три года откладывается предоставление парламенту законопроекта об отношениях между рабочими и работодателями. Реальная зарплата рабочих за последние десять лет сократилась на 60 %. Цены же на продовольствие за то же десятилетие выросли на 70 %.

5 марта престарелый император опять выступил по телевидению. Он официально заявил о скорой реформе конституции. Было обещано ввести положение об ответственности премьер-министра перед парламентом и гарантировать населению гражданские свободы. В общей форме устами самого императора было объявлено о переходе к конституционной монархии. Но объявить о роспуске парламента и проведении досрочных выборов Хайле Селассие I не решился.

7 марта 1974 года началась первая в истории Эфиопской империи всеобщая забастовка, в которой приняли участие сто тысяч рабочих и служащих, организованных в профсоюзы. Остановились немногие, но важные для Эфиопии предприятия: сахарные, нефтеперерабатывающие заводы, текстильные фабрики, железная дорога, порты, городской транспорт. Перестали выходить газеты. Забастовка продолжалась четыре дня, до 10 марта. Когда правительство было вынуждено отступить, пообещав постепенно выполнить все требования профсоюзов.

Разоблачения императорского режима, призывы к реформам, особенно аграрной, стали постоянными темами трёх столичных газет «Аддис Земен», «Аддис Суар» и «Эфиопиен Геральд». Характерную статью «Откровенно говоря» напечатала 5 марта «Эфиопиен Геральд». Там было написано: «Наступило время решительно требовать, чтобы новый период нашей истории сопровождался не только сменой имён, но и главным образом сменой концепций». Если раньше на 30 миллионов населения Эфиопии приходилось 20 тысяч тиража ежедневных газет, то теперь тиражи выросли в несколько раз. Рядом с заголовком газеты «Эфиопиен Геральд» появился девиз: «Пресса стимулирует перемены».

Весь март и апрель в Эфиопии продолжались демонстрации, забастовки, митинги. Правительство Энделкачеу-Мэконнына создало комиссию по выработке проекта новой конституции, выпустило «Белую книгу» с изложением программы нового кабинета.

Пытаясь справиться с ходом событий, правительство уволило наиболее проворовавшихся губернаторов, генералов, судей, управляющих. Вместе с тем всё чаще применялись репрессии, особенно по отношению к забастовщикам. В некоторых городах – Джимме, Гондэре, Арба-Мынче – произошли расстрелы демонстраций.

20 апреля 1974 года в Аддис-Абебе прошла крупнейшая в истории Эфиопии стотысячная демонстрация. Её основными участниками были мусульмане столицы, её главным лозунгом – отделение церкви от государства и провозглашение равенства всех вероисповеданий. Пять часов по главным улицам Аддис-Абебы шествовали демонстранты. Манифестация переросла религиозные рамки, к ней присоединились молодёжь и студенчество.

В ночь с 26 на 27 апреля 1974 года подразделения Четвертой дивизии арестовали около трёх десятков важных сановников императорского режима. За решёткой оказались бывший премьер-министр Аклилу-Хабтэ-Уольдэ, бывший министр внутренних дел Тэтахун-Тэсэмма, бывший министр иностранных дел Мынасе-Хайле, бывший министр аграрной реформы и администрации Бэлай-Аббайе, бывший министр торговли и промышленности Кэтэма-Ифру и другие. Были арестованы также двести генералов и высших офицеров, известных своей преданностью императору. В том числе был арестован начальник генерального штаба генерал Асэффу-Айенэ, который во время восстания декабристов командовал разгромом императорской гвардии и уничтожением группы братьев Ныуай.

В это же время представители военных впервые устроили пресс-конференцию для эфиопских журналистов, где заявили, что поддерживают правительство Энделкачеу-Мэконнына. Пресс-конференцию проводил командир батальона парашютистов полковник Яалем-Зевуд-Тэсэмма.

Именно в эти недели Энделкачеу-Мэконнын и Аббей-Абэбэ предприняли попытку взять под контроль армию. 30 апреля последовало официальное объявление о создании комиссии национальной безопасности под председательством министра обороны Аббея-Абэбэ. Традиционная речь императора 5 мая по случаю дня победы над итальянскими оккупантами в 1941 году была опубликована под заголовком: «Император призывает к единству против агитаторов». В печати замелькали любимые реакционерами штампы «иностранного вмешательства», «подрывных элементов», «безответственности молодёжи» и других.

В июне правые группы решили, что они достаточно укрепились, чтобы восстановить политический контроль над армией. 22 июня произошла перестрелка парашютистов Яалем-Зевуда с лётчиками в Дэбрэ-Зейте. 26 июня восемь депутатов парламента посетили расположение Четвёртой дивизии, где выступили перед солдатами и офицерами, предложив им освободить арестованных министров и других высших сановников. Но сторонники императорского режима просчитались. Солдаты и низшее офицерство не собирались возвращаться к роли холуёв режима разваливающейся империи.

В конце июня 1974 года в расположении Четвёртой дивизии прошло собрание представителей армейских частей и полиции. Несколько дней около 120 военных в звании не выше майора обсуждали положение в стране. Шли дискуссии о путях развития революции, о том, как отразить контрнаступление реакции. 28 июня 1974 года был создан КВВС – Координационный комитет вооружённых сил, полиции и территориальной армии в составе 120 членов. Или по-амхарски – Дерг («Совет»). Члены Дерга дали клятву: не пытаться завладеть властью для себя, не вести внутренних склок, не делать никаких национальных и религиозных различий, решения принимать большинством голосов, после революции Дерг распускается и возвращается по казармам, нарушители клятвы заранее согласны с наказанием. Председателем Дерга был избран представитель Третьей дивизии из Харэра майор Менгисту-Хайле-Мариам. Его заместителем стал майор Атнафу-Абате. Полковник Яалем-Зевуд поспешил бежать из столицы.

На следующий день по приказу Дерга вооружённые силы Эфиопии установили полный контроль над столицей и взяли фактическое управление страной в свои руки. 9 июля 1974 года Дерг впервые открыто выступил с программой своих действий и целей под лозунгом «Эфиопия прежде всего». В тринадцати пунктах этой программы выдвигались требования и ставились задачи по демократизации Эфиопии. Намечалась очистка страны от паразитических элементов и архаичных порядков, оздоровление общественной жизни в интересах трудового народа, прежде всего крестьянства. В программе отмечалось, что социальная система новой Эфиопии, её национальные интересы должны служить большинству населения, чтобы ликвидировать в стране нищету, болезни, неграмотность. Специально подчёркивалась важная задача укрепления национального единства Эфиопии, решительной борьбы с этнической и религиозной рознью.

Первой задачей Дерга стала борьба с придворной олигархией и реакционным генералитетом. Был арестован председатель Совета Короны рас Асрате-Каса, а также ещё около 50 сановников, включая императорскую родню. Дерг ввёл в Аддис-Абебе комендантский час. Императору Дерг предъявил ряд требований. Среди них – амнистия политическим заключённым, гарантия безопасности возвратившимся эмигрантам, продление сессии парламента для законодательного оформления реформ и рассмотрения новой конституции, разрешение Дергу непосредственно вступать в контакты с государственными учреждениями. Императору ничего не оставалось делать, как принять эти условия, потому что силой ныгусэ нэгэст уже не располагал.

Опять был сменён начальник генерального штаба вооружённых сил. Им стал 50-летний генерал-лейтенант Микаэль-Аман-Андом, который последние девять лет был не у дел, заседая, по назначению императора, в сенате.

22 июля по требованию Дерга ушло в отставку правительство Энделкачеу-Мэконнына. Ему было предъявлено обвинение в том, что «он не только стал препятствием для спокойных перемен, но и пытался создать разногласия внутри вооружённых сил». По представлению КВВС премьер-министром стал Микаэль Ымру – сын известного политического деятеля, героя сопротивления итальянским захватчикам раса Ымру. Микаэль Ымру представлял Эфиопию в Женеве при учреждениях ООН. В день назначения его премьером он находился в Швейцарии. Вернувшись на родину, Микаэль Ымру заявил, что будет проводить политику тесного сотрудничества с Дергом и что его правительство разделяет политическую программу армии.

В августе был опубликован проект новой конституции. Начала заседать комиссия по расследованию незаконного обогащения и злоупотреблений властью бывшими министрами и чиновниками. Первый вопрос, разбиравшийся комиссией, – причины массовой гибели людей от голода в провинции Уолло, где умерло более 100 тысяч человек. Комиссия пришла к выводу, что бывший премьер-министр Аклилу-Хабтэ-Уольдэ, его брат – тогдашний министр сельского хозяйства – и губернатор провинции несут прямую ответственность за эту трагедию.

Задолго до того, как начались массовые голодные смерти, в Аддис-Абебу поступали сообщения о надвигающейся катастрофе, однако правительство, считавшее, что крестьяне в Уолло всегда голодали – поголодают и ещё раз, не приняло никаких мер. Заместитель санитарного врача провинции Уолло Гэбрэмедхин-Селласие сообщил, что ещё в марте 1973 года его группа в течение шести недель обследовала положение в районах провинции и пришла к выводу, что засуха сильно поразила эти места. «Мы самым серьёзным образом предупредили власти, что необходимо оказать помощь пострадавшим районам. Однако наше предупреждение игнорировалось, и в итоге по меньшей мере 100 тысяч человек, которых можно было бы спасти, умерли».

Почти каждый день публиковались факты преступного отношения императорских властей к нуждам населения, данные о гигантском размахе воровства и коррупции. Оказалось, что из 10 миллионов эфиопских долларов, собранных в конце 1973 года населением в фонд помощи голодающим, менее 10 % дошло до этих голодающих. В бесчестном воровстве у голодающих участвовали и члены императорской семьи.

В августе же Дерг провёл национализацию пятнадцати императорских дворцов и ряда компаний, где главными акционерами были император и его придворные. Эти разоблачения и конфискации имели большое политическое значение, раскрывая паразитический облик людей, выдававших себя за цвет нации.

Тогда же были ликвидированы феодальные государственные институты: упразднён Совет Короны, бывший фактически тайным правительством, ликвидирован верховный императорский апелляционный суд «чилот», личный штаб императора, министерство двора и министерство пера, через которые проходили все важные законы и решения.

В это же время была арестована группа приближённых к императору Хайле Селассие I лиц: начальник личной охраны императора полковник Тасоу-Уайо, адъютант императора генерал Асэффу-Дэмыссе, командующий императорской гвардией генерал Тадэссе-Лемма, личный секретарь Хайле Селассие I – Сэломон-Гэбрэ-Мариам, бывший премьер-министр Энделкачеу-Мэконнын, министр высочайших привилегий Адмасу-Рэтта и ещё два десятка других.

По всей стране пропагандировался лозунг: «Эфиопия прежде всего». Цель этой кампании была в том, чтобы развернуть борьбу за ликвидацию нищеты, болезней и невежества, за обеспечение прав каждого гражданина на основе современной демократической конституции. «Судьбы нашей страны не должны больше решаться сверху людьми, которые объявляют себя источником всех истин. Революция делается народом и для народа», – писала в те дни газета «Аддис Суар».

30 августа Дерг опубликовал специальное заявление, в котором строго предупредил реакционные силы, что, если они не прекратят попыток помешать реформам в стране, против них будут приняты самые серьёзные меры. «Силы реакции, ведомые своекорыстными принцессами и аристократами, должны хорошо усвоить, что они уже не имеют аудитории, желающей выслушивать их проповеди. Народ сказал “нет” крепостничеству и феодализму, и Координационный комитет позаботится о том, чтобы силы реакции были стёрты с лица нашей земли», – говорилось в этом заявлении.

Во второй половине августа 1974 года офицеры Дерга арестовывают последних людей из окружения Хайле Селассие I. Он остаётся во дворце один с личным камердинером. Но императора пока не трогают. Функционерам Дерга нужно время, чтобы провести кампанию по дискредитации монарха. Дело в том, что в народном сознании господствуют представления о «помазаннике божьем». В этом бреде император – лучший, мудрейший, непорочный, благороднейший и милосердный. Во всех бедах верноподданное сознание винит сановников и приближённых и думает: «Если бы император только знал, что творят его приближённые, он тотчас же исправил бы всё зло. Но негодяи скрывают от монарха свои делишки, и поэтому жизнь так невыносима и жалка».

Бредовы эти рассуждения потому, что в абсолютной монархии именно император – это главный двигатель всего происходящего. Он прекрасно обо всём знает, а если чего-то и не знает, то только потому, что не желает знать. Подлость и ничтожество являются главными критериями, по которым монарх отбирает приближённых. Ведь если сановники сами ничего из себя не представляют, то они всем обязаны императору. А если они сами что-то могут, то таких монарх изгоняет немедленно. Потому что они в какой-то степени могут стать независимыми от него.

«Царь царей». Фреска XIII века

Претензии на божественное происхождение «соломоновой династии» и дарованную богом власть имели большое значение для эфиопской монархии. Поскольку «соломонова династия» получила право править народом от самого бога, то любое выступление против монархии рассматривалось как бунт против бога и христианской религии. Эфиопская империя была не только монархией, но и теократией. Пропагандировала «святость» императора и его «божественные полномочия» эфиопская христианская церковь, насчитывавшая тысячи священников и монахов. Церковные проповеди веками являлись единственной «духовной пищей» миллионов подданных императоров Эфиопии. Вера в императора как представителя самого бога на земле была прочно вбита в сознание эфиопов. Три главных добродетели согласно церковной доктрине – покорность, преданность и набожность – как нельзя лучше устраивали императоров и его семью.

Все годы правления Хайле Селассие I усердно трудилась и государственная пропаганда. Ни одна книга в Эфиопской империи не выходила без портрета Хайле Селассие I, будь то туристический справочник или школьный учебник. Именем императора назывались и международный аэропорт Аддис-Абебы, и стадион, и единственный в Эфиопии университет, и главная улица столицы.

Чуть ли не в каждом центре провинции стояли огромные монументы Хайле Селассие I. Обязательной принадлежностью городов были дворцы и резиденции императора, некоторые из которых «божественный гость» не посещал годами.

Сознательно культивировалось имперской пропагандой представление о Хайле Селассие I как о «благодетеле» и «творце» современной Эфиопии, «отце народа», великом и безупречном деятеле. Как уже упоминалось раньше, периодически устраивались пропагандистско-демагогические императорские выезды с раздачей милостыни и подарков. Иногда Хайле Селассие I проезжал на автомобиле по столице, разбрасывая на ходу монеты и мелкие купюры.

Правда, к этому времени сильно подорвал веру в доброго и всемогущего императора-благодетеля голод. Явной стала жестокость, алчность и продажность правящей элиты, непосредственно виновной в трагедии.

Однако миллионы жителей Эфиопии ещё оставались во власти религиозно-монархических предрассудков, и, прежде чем выступить с лозунгом: «Долой императора», необходимо было морально-политически развенчать Хайле Селассие I, развеять окружавший его «божественный ореол».

Для этого офицеры из Дерга стали наносить регулярные визиты в Юбилейный дворец. Там они зачитывали императору бумаги с требованиями, чтобы он вернул народу деньги, которые на протяжении более 50 лет воровал, незаконно размещал в банках по всему миру, а также незаконно укрывал как во дворце, так и в домах сановников. «Всё это необходимо вернуть, ибо это достояние народа, оно нажито его потом и кровью», – заявляли представители Дерга.

«Какие деньги? – отвечал император. – У нас денег не было, всё шло на развитие страны, ведь развитие – это стимул прогресса».

«Какое там развитие, – отвечали офицеры из Дерга, – это пустая демагогия, дымовая завеса, чтобы придворные могли обогащаться!» И тотчас же встают с кресел, поднимают с полу персидский ковёр, а там под ним лежат уложенные плотными рядами пачки огашных долларов, так что пол казался покрашенным в зелёный цвет. Эти доллары офицеры Дерга немедленно в присутствии императора приказали сержантам пересчитать и составить опись, чтобы их национализировать.

Когда офицеры ушли, император с камердинером выгребли пачки долларов из ящиков стола и рассовали между страниц изданий Библии на разных языках, которых имелась у императора целая коллекция.

На следующий день офицеры из Дерга опять являются, снова требуют возврата наворованных денег. Император, сидя за столом, молчит, пустые ящики стола им показывает. В ответ на это офицеры вскакивают со своих мест, открывают книжные шкафы, вытряхивают доллары из каждой Библии, а сержанты ведут подсчёт и регистрируют купюры, чтобы их национализировать.

«Но этого мало, – говорят эмиссары Дерга, – надо вернуть остальное, особенно то, что находится на личных счетах императора в английских и швейцарских банках на общую сумму в полмиллиарда долларов, а возможно, и больше». При этом они требуют подписать нужные чеки, чтобы таким образом эти деньги можно было вернуть народу.

«Откуда такие деньги? – удивляется Хайле Селассие I. – Если он посылает гроши на лечение наследника престола Асфа-Уосэна, пребывающего в одной из швейцарских клиник».

«Хороши гроши», – отвечают офицеры Дерга и уже вслух зачитывают письмо из посольства Швейцарии, в котором сообщается, что на счету эфиопского императора в банках Швейцарской конфедерации лежит сто миллионов долларов ОГА. И так представители Дерга и император спорят до тех пор, пока Хайле Селассие I не закрывает глаза и погружается в медитацию, переставая отвечать. Тогда офицеры удаляются из кабинета, обещая вернуться.

Почти месяц эфиопские газеты ежедневно публиковали материалы, раскрывавшие преступную сущность придворной клики, императорской семьи и самого «помазанника божьего», их участие в беззастенчивом воровстве и хищнической эксплуатации народа. Особенно впечатлили жителей Аддис-Абебы разоблачения императорских махинаций с доходами пивного завода «Святой Георгий» и городской автобусной компании «Лев».

Пивной завод был построен в Аддис-Абебе ещё до итальянской оккупации. После окончания войны в 1941 году этот завод перешёл в собственность эфиопского правительства, купившего его за полмиллиона эфиопских долларов. Все доходы пивного завода поступали императорской семье. А в 1973 году Хайле Селассие I «продал» этот государственный завод… государству, получив за это из бюджета империи 1 миллион 660 тысяч эфиопских долларов! При этом все доходы от работы пивзавода продолжали поступать на личные счета императора. По эфиопскому телевидению был продемонстрирован чек на сумму 94 тысячи эфиопских долларов, полученных императором от продажи пива, датированный июлем 1974 года. А в целом пивные доходы Хайле Селассие I и его семьи превысили 20 миллионов эфиопских долларов!

Императорская семья была и главным держателем акций автобусной компании «Лев». Эта компания принесла коронованному предпринимателю и его родственникам 6,5 миллиона эфиопских долларов!

В антиимператорскую кампанию были вовлечены даже оставшиеся в живых сыновья Лиджа-Иясу, проведшие почти 30 лет под домашним арестом. Они обвиняли Хайле Селассие в преднамеренной клевете на их отца с целью захвата трона. В интервью Менелик-Иясу осуждал монархический режим и лично Хайле Селассие I.

Самые компрометирующие документы офицеры Дерга обнаружили в ведомстве высочайших привилегий. Тем более что бывший министр Адмасу-Рэтта сам стал чрезвычайно энергично всех сдавать. Некогда привилегии распределял сам Хайле Селассие I, но по мере роста аппетитов сановников к безудержному воровству император не мог уже лично со всем управиться и часть полномочий по раздаче привилегий передоверил Адмасу-Рэтта. Тот, не обладая такой феноменальной, как у императора, памятью, вёл подробный учёт раздачи земельных участков, домов, предприятий, валюты и разных прочих благ, полученных сановниками. Теперь все эти списки оказались в руках военных из Дерга, которые, опубликовав столь компрометирующие документы, развернули широкую кампанию по поводу коррупции, процветавшей при дворе.

Когда офицеры уезжали из дворца, то становились слышны крики и возгласы с улиц, окружающих резиденцию императора. По городу проходили многочисленные демонстрации, участники которых проклинали Хайле Селассие I, называя его вором и обещая повесить ныгусэ нэгэст на первом суку. Участники патриотических демонстраций скандировали: «Мошенник, верни наши деньги!». Либо принимались выкрикивать пожелание: «Повесить императора!».

Крестьян, отдававших за аренду небольшого поля до трёх четвертей урожая, особенно поразили сообщения о том, что ещё недавно император раздавал своим придворным сановникам поместья размером в тысячи гектаров. В конце августа, лишённый преданных ему придворных и генералов, потеряв контроль над вооружёнными силами, Хайле Селассие I оказался в полной изоляции и стал узником своей резиденции – Юбилейного дворца.

Немало компрометирующих Хайле Селассие I материалов помещалось тогда и в зарубежной печати. Сообщалось, например, что Хайле Селассие I в 1941–1974 годах раздал представителям знати 577 строений, сооружённых на государственные средства либо оставшихся в стране после изгнания итальянских оккупантов и построенных ими. Что он изымал из казны в свою пользу ежегодно по 500 тысяч долларов, что его семья присвоила почти все земли в долине реки Аваш. Назывались суммы личных вкладов императора в зарубежных банках: от 3 до 10 миллиардов долларов ОГА и даже 50 миллиардов.

27 августа 1974 года Дерг вынес решение запретить императору выезд из Аддис-Абебы, чтобы в какой-нибудь из провинций вокруг Хайле Селассие I не смогли сосредоточиться реакционеры и выступить против революционной столицы.

Корреспондент газеты «Правда» В.И. Коровиков в начале сентября 1974 года видел около сотни демонстрантов, которые прошли вдоль дворцовой решётки по авеню Менелика II, скандируя «Императора на виселицу!».

В конце августа – начале сентября каждый день по эфиопскому радио и телевидению сообщалась порция сенсаций о жизни двора и императора. Сообщались цифры и имена, указывались номера банковских счетов, названия имений и частных фирм. Показывались дома представителей знати, собранные там богатства, содержимое тайников, горы драгоценностей.

Часто выступал бывший министр высочайших привилегий Адмасу-Рэтта, который, давая показания перед комиссией по расследованию коррупции, сообщал, кто из сановников что и когда получил, где и на какую именно сумму.

Дерг провёл с 6 по 9 сентября четырёхдневное закрытое совещание, на котором принял решение о свержении императора. Тогда же было предложено обратиться к Хайле Селассие I с требованием вернуть в казну многомиллионные тайные вклады, которые он и его семья держали в иностранных банках. Из показаний некоторых арестованных министров, доверенных лиц императора и других источников было точно известно, что припрятанные капиталы императорского дома весьма велики.

Ведь чуть ли не вся добыча с золотых приисков Адола на юго-востоке провинции Сидамо шла в сейфы императора. А только в годы после итальянской оккупации там было намыто около 30 тонн золота! Три тысячи рабочих и старателей в тяжелейших условиях тридцать лет пополняли императорские сокровищницы, получая мизерную плату за каторжный труд.

Бурным потоком лились в личную казну императора нескончаемые дивиденды, ренты, проценты с многочисленных поместий, плантаций, от компаний, гостиниц, с ценных бумаг и других видов собственности, которыми владела императорская семья. Например, старшей дочери императора, принцессе Тэнанье-Уорк, только в долине реки Аваш принадлежали земли площадью в 600 тысяч гектаров. И она регулярно получала дань с нищих кочевников за пастьбу их скота в своих владениях.

Однако Хайле Селассие I отверг требование военных из Дерга и, заявив, что у него в иностранных банках никаких денег нет, ничего оттуда в Эфиопию не перевёл.

Было ясно, что дни правления Хайле Селассие I сочтены. Все в Аддис-Абебе ждали, когда новая власть объявит о свержении некогда абсолютного монарха.

11 сентября, в первый день эфиопского Нового года, по телевидению выступал глава Эфиопской христианской церкви абунэ Теофилос, обязанный своим назначением Хайле Селассие I. В торжественной проповеди по случаю наступления Нового года Теофилос прямо обвинил императорскую власть в пренебрежении своими обязанностями и игнорировании народных бед. Порицание из уст абунэ, хотя и выраженное в вежливой форме и явно вынужденное, означало, что церковь смирилась со свержением императора.

Сразу после выступления абунэ по телевидению был показан документальный фильм Джонатана Дамбильди «Тайный голод». По рекомендации офицеров Дерга этот документальный фильм посмотрел и император Хайле Селассие I.

В 6 часов утра 12 сентября 1974 года к Юбилейному дворцу подошла колонна военной техники. Трое офицеров в полевой форме проследовали в кабинет, в котором император пребывал с самого рассвета. Там один из них зачитал текст отречения: «Несмотря на то что народ в доброй вере расценивал трон как символ единства, Хайле Селассие I использовал авторитет, достоинство и честь престола в своих личных целях. Хайле Селассие I, который правил страной более 50 лет, с тех пор как получил власть кронпринца, злоупотреблял своим положением, достоинством и честью короны во имя личного благополучия, а также корыстных интересов своих родственников. В результате страна оказалась в состоянии разрухи и упадка. Кроме того, 82-летний монарх, принимая во внимание его возраст, не в состоянии выполнять свои обязанности. В связи с этим Его императорское величество Хайле Селассие I отрекается от престола 12 сентября 1974 года, а власть на себя принимает Координационный комитет вооружённых сил. Эфиопия прежде всего!».

Император стоя выслушал офицера, вслед за этим выразил всем свою благодарность, констатируя, что армия ни разу не обманула его ожиданий, и добавил, что если революция совершается на благо народа, то и он на стороне революции и не будет противиться отречению. «Тогда, – заявил майор, – ваше императорское величество, пожалуйста, следуйте за нами!» – «Куда?» – спросил Хайле Селассие I. «В безопасное место. Ваше императорское величество лично удостоверится в этом».

Низложенный император Хайле Селассие I выходит из Юбилейного дворца в сопровождении офицеров Дерга. 12 сентября 1974 года

Все вышли из дворца. У подъезда стояла крохотная горбатенькая дешёвая автомашина марки «Фольксваген» с обыкновенным городским номером АА33819. А как уже упоминалось, Хайле Селассие I предпочитал «роллс-ройсы». За рулём сидел офицер, который распахнул дверцу и придерживал переднее сиденье, чтобы экс-император мог влезть в машину. «Как? – задохнулся от возмущения Хайле Селассие I. – Я должен ехать на этом драндулете?». Это восклицание в то утро было единственным проявлением протеста бывшего императора. «Да, именно на этом», – спокойно ответил офицер из Дерга. «Фольксваген» тронулся, предшествуемый джипом с вооружёнными солдатами, такой же джип следовал сзади. Так навсегда покинул дворец обанкротившийся ныгусэ нэгэст и «225-й потомок царя Соломона». Ещё не было семи часов утра, действовал комендантский час, поэтому ехали по пустынным улицам. Затем автоколонна скрылась в воротах казарм Четвёртой дивизии.

Уверенность в благоприятном для него развитии событий не покидала бывшего императора даже в расположении казарм Четвёртой дивизии. Через десять минут после доставки туда Хайле Селассие I спросил имя организатора его свержения. Услышав ответ, переспросил: «Менгисту? Не родственник ли тому, кто пытался свергнуть меня в 1960 году?». И сам себе ответил: «Вряд ли, он не остался бы тогда в армии. В любом случае, когда я вернусь во дворец, я должен буду уничтожить это имя».

В тот же день декрет об отречении Хайле Селассие I был зачитан по радио и опубликован в печати. Аддис-Абеба приветствовала свержение императора. «Вопреки имевшимся опасениям, что действия против эфиопской короны могут вызвать широкие волнения и даже кровопролитие, свержение монархии было встречено с явным одобрением и чувством облегчения во всех частях страны», – писалось в пропагандистской брошюре новых властей Эфиопии через год. А тогда же были опубликованы декрет № 1 и заявление о принципах внешней политики.

Первый декрет Временного Военного правительства состоял из 11 пунктов. Он узаконил свержение Хайле Селассие I, распустил парламент и правительство, прекратил действие Конституции 1955 года как «диаметрально противоположной нынешнему народному движению за экономические, политические и социальные реформы».

Дерг принял на себя всю полноту государственной власти, «до тех пор, пока не будет учреждена должным образом законно созданная народная Ассамблея и правительство». Но монархия этим декретом не отменялась. Корона, по традиции, признавалась символом национального единства.

Однако права нового ныгусэ (титул ныгусэ нэгэст отменялся) сводились к чисто церемониально-представительским функциям, Он не имел доступа к административным и политическим делам страны. Будущим ныгусэ объявлялся наследный принц, старший сын Хайле Селассие I, 58-летний Асфа-Уосэн, находившийся на лечении в Швейцарии. Он получил тронное имя Амха Селассие I.

Сохранение монархического декора в государственной структуре Эфиопии было уступкой радикального крыла Дерга сохранявшимся иллюзиям многих эфиопов. Но ещё до свержения Хайле Селассие I Дерг принял тайное решение о ликвидации монархической системы правления.

15 сентября 1974 года Координационный комитет вооружённых сил был преобразован во Временный военный административный совет (ВВАС). Одновременно объявлялось, что председателем ВВАС избран генерал-лейтенант Микаэль-Аман-Андом. Первым заместителем председателя ВВАС стал майор Менгисту-Хайле-Мариам. Но сообщено об этом было только в ноябре того же года.

Вскоре ВВАС перенёс свою штаб-квартиру из здания, находящегося на территории казарм Четвёртой дивизии, в исторический старый дворец Менелика II.

С середины сентября решениями Дерга отменялись одна за другой привилегии придворной верхушки, конфисковывались незаконно полученные виллы и поместья, чиновных казнокрадов заставляли возвращать наворованное государству. Из тайных досье и архивов извлекались документы, свидетельствующие о преступном расточительстве богатств страны, ограблении её нищего населения, захвате алчными придворными огромных земельных угодий. Так, в многострадальной провинции Уолло сто тысяч гектаров лучших земель принадлежали императорской семье и группе придворных. Только наследный принц и старшая дочь Хайле Селассие I владели здесь поместьями площадью 50 тысяч гектаров.

Щедрые дары за счёт народа раздавались бывшим ныгусэ нэгэст верным придворным. Только в Аддис-Абебе стоимость домов, земельных участков, пожалованных сановникам империи «добрым императором», составила более ста миллионов эфиопских долларов!

Особенно вопиющим был налог на нужды образования. Его платили все крестьяне, хотя были поголовно неграмотными: школ в деревнях не существовало. А вот собранные деньги передавались затем богатейшим семьям Эфиопской империи в виде субсидий на обучение их сыновей в университетах Европы и Северной Америки! Новые власти отменили эту циничную перекачку средств от нищих к сверхбогатым.

20 сентября 1974 года первый председатель ВВАС генерал Микаэль-Аман-Андом провёл свою первую пресс-конференцию. Он с порога отверг «любую импортированную иностранную идеологию», заявив, что реформы будут проводиться только на базе местных, чисто эфиопских воззрений. На вопрос о земельной реформе он дал самый общий ответ: она должна способствовать сельскохозяйственному развитию. Генерал Андом поспешил успокоить и владельцев плантаций, заводов, вкладчиков капитала: никаких попыток национализации иностранных инвестиций предпринято не будет.

7 октября верные радикальному крылу ВВАС военные напали на лагерь инженерного корпуса вооружённых сил, контролировавшийся сторонниками умеренного генерала Андома. 5 человек было убито, 20 ранено, остальные арестованы.

19 октября 1974 года была учреждена Чрезвычайная комиссия и специальный суд для расследования деятельности высших чиновников императорского режима, виновных в несчастьях и трагедиях эфиопского народа.

Одновременно шла разработка проектов коренных реформ, направленных на ликвидацию феодальной системы. Однако в целом положение в Эфиопии в сентябре – ноябре 1974 года оставалось неустойчивым. Реакционеры всё ещё надеялись на реванш.

Декларации нового режима провозглашались довольно в общих формулах и давали возможность весьма широкого толкования – от либерально-буржуазного до революционно-демократического. И в самом Дерге были представители разных социальных групп с различными политическими взглядами и планами действий. Назначенный председателем ВВАС генерал Микаэль-Аман-Андом рассматривался большинством членов Дерга как представительская фигура. Коллективным главой государства и правящим органом был объявлен ВВАС в целом.

Однако Микаэль-Аман-Андом и поддерживающие его силы имели свои расчёты – обуздать революцию, сохранить экономические позиции иностранного капитала и эфиопских дельцов, ограничиться лишь умеренными антифеодальными реформами.

Два месяца продолжалась тайная и явная борьба Микаэля-Амана-Андома с Дергом. Генерал, используя свою популярность в армии, пытался подчинить себе ВВАС, вести подрывную работу в воинских частях, связывался с офицерами ОГА и НАТО.

Был раскрыт заговор в гвардейской, в Первой, дивизии. Член Дерга капитан Демиссие-Шиферау пытался организовать выступление гвардейских частей против революционного правительства. Однако солдаты разоблачили и арестовали предателя.

В эти недели, когда решался вопрос, по какому пути пойдёт Эфиопия после свержения Хайле Селассие I, огромную политическую работу провели представители левого крыла ВВАС. Они ездили по воинским частям, разъясняя и доказывая, что борьба за революционно-демократический путь развития Эфиопии только начинается.

Первый заместитель председателя ВВАС майор Менгисту– Хайле-Мариам посетил многие гарнизоны, призывая солдат к решительной борьбе с реакцией и к созданию новой Эфиопии. 15 ноября Микаэль-Аман-Андом обратился ко всем воинским частям с сообщением о противоречиях внутри ВВАС.

Майор Менгисту-Хайле-Мариам (слева) и генерал Тэфэри-Банти (справа).

1975 год

17 ноября 1974 года на генеральной ассамблее Дерга генерал Андом был смещён с поста председателя группой членов ВВАС во главе с Менгисту-Хайле– Мариамом и генералом Тэфэри-Банти. ВВАС принял решение об аресте генерала Микаэля-Амана-Андома за «нарушение воинской присяги, попытку внести раскол в вооружённые силы и вызвать в стране кровопролитие», как было объявлено в заявлении Дерга.

Ещё до ноябрьского кризиса Специальная комиссия по расследованию преступных действий императорских министров и генералов выявила сотни фактов взяточничества и казнокрадства, злоупотреблений властью, нанёсших Эфиопии и её народу колоссальный ущерб. 138 томов с 2800 документами составили дело: «Народ против императорского режима». Став на период с 17 по 28 ноября 1974 года вторым председателем ВВАС, Менгисту-Хайле-Мариам утвердил смертный приговор, вынесенный большой группе сановников и высших офицеров двора и армии, находившихся уже несколько месяцев в заключении. Великий голод 1972–1973 годов, нищенское положение миллионов крестьян и бесстыдно роскошная жизнь эксплуататорской верхушки Эфиопской империи, её полное пренебрежение судьбами эфиопского народа были вполне достаточным основанием для возмездия.

23 ноября 1974 года в Аддис-Абебе были расстреляны 59 высших представителей администрации Эфиопской империи. В частности, были расстреляны бывший премьер-министр Аклилу-Хабтэ-Уольдэ, бывший премьер-министр Энделкачеу-Мэконнын, внук Хайле Селассие I, бывший командующий военно-морским флотом Эфиопской империи, принц, контр-адмирал Искандер-Дэста, бывший председатель Совета Короны рас Асрате-Каса, бывший губернатор провинции Шоа рас Месфин-Силеши и ещё одиннадцать бывших губернаторов провинций, бывший министр обороны генерал-лейтенант Кэббэдэ-Гэбре, бывший министр обороны и бывший председатель сената генерал-лейтенант Аббей-Абэбэ и ещё шестнадцать генералов, полковник Яалем-Зевуд-Тэсэмма и другие. Как говорилось в коммюнике ВВАС, эти деятели были расстреляны по обвинениям в злоупотреблении властью, халатном отношении к служебным обязанностям и несправедливости по отношению к эфиопскому народу, которая выразилась в проведении политики «разделяй и властвуй», основывавшейся на принципах этнической и религиозной дискриминации, а также в незаконном обогащении за счёт народа, страдающего от голода.

Между тем Микаэль-Аман-Андом не являлся в штаб-квартиру ВВАС, отдавал приказы из своей резиденции, пытаясь сплотить своих сторонников. В тот же день, 23 ноября, войска верные ВВАС атаковали резиденцию Амана-Андома. В результате двухчасовой перестрелки с охраной генерал-лейтенант Микаэль-Аман-Андом и ещё два поддерживающих его члена ВВАС были убиты.

25 ноября 1974 года в эфиопских газетах был опубликован официальный декрет Дерга № 11 о проведении кампании «Развитие через сотрудничество». Этот декрет предусматривал отправку в сельские районы на полтора года наиболее грамотной и динамичной части городского населения, разделяющего принципы и цели национально-демократической революции. К участию в этой «земетче» (по-амхарски – «кампании») привлекались студенты университета и колледжей, учащиеся выпускных классов средних школ, а также учителя, молодые рабочие и военнослужащие. В это время в Эфиопии имелись в наличии около 25 тысяч школьных учителей, 18 тысяч студентов вузов и техникумов и около 50 тысяч школьников последних 10–12 классов. Вот их всех Дерг и отправил своим декретом по деревням.

В декрете Дерга чётко излагались цели «земетчи»: помочь народу понять и усвоить принципы лозунга «Эфиопия прежде всего» и заложить основы для практической реализации его положений. Вместе с местными властями проводить обучение грамоте и другую просветительскую работу, пропагандировать новые агрономические приёмы, технические знания, правила гигиены. Довести до сознания каждого гражданина, что все имеют равные права и обязанности и что никто не может подвергаться дискриминации на основании происхождения, религии, богатства, служебного положения или уровня образования. Воспитывать уважение к физическому труду, к рабочему человеку. Бороться с вредными традициями и привычками, «объяснять, что пьянство, распущенность, нечестность и тому подобное – это проявление морального разложения и безнравственности, и прилагать все усилия к возрождению морального здоровья населения».

Деревня в районе Гондэра со смешенным – еврейским и христианским – населением. 1984 год

Задачи молодёжи сводились не только к просветительству и пропаганде. Студенческие отряды должны были внести собственный трудовой вклад в обновление деревни, совместно с крестьянами участвовать в стройках, реально помочь им начать выбираться из векового тупика нищеты, забитости и неграмотности. «Главная цель кампании – дать всем эфиопским гражданам единую политическую ориентировку, организовать их на революционной основе, чтобы в будущем возникла сильная, единая, демократическая Эфиопия», – подчёркивалось в послании ВВАС к молодёжи.

28 ноября 1974 года председателем ВВАС стал генерал Тэфэри-Банти. Решительные действия против реакции укрепили позиции революционно-демократических сил как в Дерге, так и среди народных масс. Появились объективные возможности для проведения социальных реформ, выдвижения более радикальной программы. 20 декабря 1974 года такая программа была обнародована. В ней впервые провозглашалось, что идеологией революции, целью преобразований будет «эфиопский социализм». Были сформулированы пять принципов «эфиопского социализма» – равенство, вера в свои силы, уважение к труду, приоритет общественных интересов над личными, территориальное единство страны.

В новой программе содержались требования, направленные на ограничение эксплуатации народных масс, и она явно выходила за рамки антифеодальной революции. На основе принципов декларации в декабре 1974 года – январе 1975 года были приняты декреты, резко ограничивающие роль иностранного капитала, проведены реформы административного аппарата. Был издан закон об общенациональных праздниках. Сокращалось до четырёх число христианских празднеств, узаконивались как официальные выходные дни три мусульманских праздника. Это решение было принято для осуществления принципа реального равенства религий, провозглашённого в декларации об «эфиопском социализме».

Специальная декларация об экономической политике провозглашала необходимость установления государственного контроля над развитием народного хозяйства, подчёркивала роль государственного сектора и определяла формы и сферы деятельности частных предпринимателей и иностранных компаний.

Как отмечалось в экономической декларации ВВАС, «старый режим политически и экономически объединял в себе черты феодализма и капитализма. Этот режим охранял интересы помещиков-паразитов, присваивавших большую часть национального богатства и растрачивающих его на свою экстравагантно-роскошную жизнь. Государственная машина служила для защиты интересов этого класса. Режим также защищал богатых местных и иностранных дельцов, которые получали огромные прибыли, но не направляли их в сферу производства. Разрешался беспрепятственный вывоз капитала иностранцами, что ослабляло экономику страны, наносило вред национальным интересам».

Одна из самых бедных стран мира с годовым доходом на душу населения в 80 огашных долларов, Эфиопия была официально отнесена ООН к группе экономически наименее развитых государств. Эфиопия всё более и более зависела от иностранных займов, фирм и банков. Общая сумма внешних долгов к 1974 году превысила миллиард эфиопских долларов. На выплаты займов и процентов по ним уходило более 10 % стоимости всего экспорта Эфиопии. В наиболее развитой текстильной промышленности почти полностью господствовали иностранцы – итальянские, японские, индийские, британские фирмы.

Крупнейший частный банк Эфиопии – «Аддис-Абеба бэнк» – контролировался британским «Нейшнл Гриндлейс бэнк. Лондон». Иностранным предпринимателям предлагали в Эфиопии райские условия – долголетние отсрочки на выплату налогов с прибылей, свободный перевод капиталов, разнообразные льготы при импорте товаров. Закон 1966 года об инвестициях прямо указывал, что его цель – «сделать сколь можно лёгким для иностранных вкладчиков основание и расширение предприятий». Дело доходило до того, что иностранным предпринимателям и зарубежным фирмам разрешалось брать займы на капиталовложения и внешнеторговые операции из… эфиопских банков!

Природные ресурсы Эфиопии и дешёвые рабочие руки её жителей легко отдавались на откуп иностранным бизнесменам, потому что почти всегда рядом с ними орудовали эфиопские чиновники и землевладельцы. В Эфиопии действовали более ста отделений крупных иностранных компаний и более двухсот смешанных фирм, то есть с участием эфиопских акционеров. Наживались они всеми способами – от установления нищенской зарплаты работникам и подделки бухгалтерских документов до подкупа чиновников.

Открыто входя в коррупционный альянс с важными сановниками, вводя их в состав правления фирм, давая крупные взятки, иностранные дельцы добивались за счёт казны разнообразных льгот. Например, большая текстильная компания в Эритрее «Баратолло» не платила налогов с 1954 года. Только в конце 1971 года местный суд признал недействительными предоставленные итальянским миллионерам льготы. А только за 1970–1972 годы сумма налогов с прибылей «Баратолло» превысила 4 миллиона эфиопских долларов! Или за 13 лет работы прядильной фабрики в Аддис-Абебе её хозяева, братья Лазаридис, получили прибыль более чем в семь миллионов эфиопских долларов, а общая сумма уплаченных ими налогов составила всего 250 тысяч эфиопских долларов.

Характерна деятельность в Эфиопии известной британской фирмы «Митчелл-Котс», прибывшей в страну в 1941 году буквально с обозами британской армии. Два десятка лет она вела торговлю, в основном автомобилями. С 1960 года хозяева «Митчелл-Котс» решили заняться выращиванием хлопка. Получили в Нижнем Аваше 10 тысяч гектаров земли и к 1972 году собирали уже 22 тысячи тонн хлопка. Весь этот хлопок выращивали и собирали за гроши 12 тысяч подёнщиков – голодных кочевников – афаров, потерявших скот от засухи, безземельных крестьян – отходников из провинций Уолло и Тигре.

В то время как население этих провинций тысячами умирало от голода, держатели акций «Тендахо плантейшн компани», дочернего предприятия «Митчелл-Котс», делили рекордные прибыли. На каждую стодолларовую акцию платили 15 долларов дивидендов. А всего за 1972 год прибыли этой хлопковой компании достигали почти шести миллионов эфиопских долларов.

Рауль Кастро, Фидель Кастро и Менгисту-Хайле-Мариам. 1975 год

Новые власти не собирались мириться с подобным неоколониальным разграблением Эфиопии. Поэтому 1 января 1975 года декретом ВВАС были национализированы все частные банки и страховые компании. А через месяц собственностью государства стали 72 крупных предприятия, а в 29 других государство получило контрольный пакет акций. Среди них были текстильные, пищевые, кожевенно-обувные фабрики, несколько металлообрабатывающих, химических, цементных заводов, а также ряд крупных строительных и транспортных компаний. Раньше абсолютное большинство этих предприятий принадлежало полностью или частично иностранному капиталу. Теперь практически вся современная промышленность Эфиопии стала собственностью государства.

Эти меры революционного правительства значительно ослабили неоколониальный контроль над экономикой Эфиопии, подорвали позиции местной компрадорской буржуазии и бюрократии, лишив их многих источников доходов, ограничили возможности поддержки иностранными компаниями внутренней реакции и организации экономических диверсий и саботажа.

Однако, учитывая отсталость и уязвимость экономики Эфиопии, революционные власти не стали запрещать участие иностранного капитала в развитии отдельных отраслей хозяйства. Как подчёркивалось в декларации об экономической политике от 7 февраля 1975 года, «имеются такие сферы, предприятия и проблемы, с которыми в настоящее время нельзя справиться только своими силами без участия иностранных капиталовложений, технологии и профессиональной помощи. Поэтому иностранным инвестициям будут даны достаточные возможности в ряде областей экономической деятельности».

Декларация определила отрасли, монопольно принадлежащие государству. Это добыча драгоценных (в Эфиопии есть месторождения золота и платины) и радиоактивных металлов, чёрная металлургия, нефтеперерабатывающая, цементная, текстильная, табачная промышленность, судостроение, энергетика, железнодорожный, морской и воздушный транспорт, радио– и телекоммуникации, крупные типографии и некоторые другие.

На долю смешанных, частно-государственных предприятий с участием иностранного капитала оставлялись: добыча нефти, угля, железа, руд цветных металлов, серы, фосфатов, поташа, мясная и мясоконсервная промышленность, производство пластмассовых изделий, бумаги, капитальное строительство и туризм.

В основном в частных руках были оставлены предприятия пищевой промышленности, небольшие фабрики и мастерские по металлообработке и ремонту автомашин, пошиву одежды, изготовлению тканей, ковров, обуви, розничная торговля, гостиницы, зрелищные мероприятия, часть экспортно-импортной торговли.

Революционное правительство гарантировало тысячам мелких предприятий, ремесленникам, владельцам бесчисленных лавок и забегаловок, гаражей и баров возможность продолжения их деятельности при условии соблюдения нового трудового законодательства, установленных государством цен и размеров зарплаты, а также других экономических и социальных решений, принимаемых в интересах народного хозяйства и всех трудящихся.

Признавая объективную необходимость существования многоукладной экономики, правительство заявило, что укрепление и рост государственного сектора – это основной фактор в развитии народного хозяйства. Стихийный процесс капиталистического накопления будет контролироваться и ограничиваться государством, народными органами власти на местах.

В Аддис-Абебе был создан штаб «земетчи», подчинённый непосредственно Дергу, обладавший большими полномочиями и самостоятельным бюджетом. Государство выделило значительные средства, чтобы обеспечить молодых энтузиастов одеждой, питанием, жильём, транспортом, медицинской помощью. Общая сумма, отпущенная на проведение «земетчи» в 1975 году, составила почти 45 миллионов эфиопских долларов. Десятки тысяч форменных костюмов для участников «земетчи» срочно шились на фабриках Аддис-Абебы и других городов, тысячами закупались палатки, одеяла, матрасы, спальные мешки, вёдра, посуда и многое другое.

Эфиоп обрабатывает дерево при помощи топора-тесла, известного человечеству с доисторических времен.

Вторая половина XX века

Штаб-квартира «земетчи», занявшая здание одного из факультетов столичного университета, работала чуть ли не круглые сутки. В коридорах и аудиториях лежали ящики с консервами, груды лопат и топоров, стопки букварей и тетрадей, стояли канистры для бензина, шесты для палаток, громоздились тюки с одеждой, одеялами, кедами, палатками. Дни и ночи проводили за столами и телефонами активисты и руководители «земетчи», связываясь с городами и посёлками, срочно разрабатывая, исправляя, перепечатывая инструкции и пособия для занятий с неграмотными, по сооружению колодцев, туалетов, пунктов по оказанию первой медицинской помощи, по сбору растений. Около тысячи человек работало в штаб-квартире и её отделениях в провинциях.

Предстояло сформировать почти пятьсот отрядов, разместить их, обеспечить необходимым оборудованием и припасами. Всем были сделаны прививки против оспы и других распространённых заболеваний. Чтобы легче переносить трудности жизни и работы в сельских районах, десять тысяч девушек прошли специальную спортивную тренировку.

Почти месяц продолжался подготовительный период. И вот 10 января 1975 года Аддис-Абеба торжественно провожала первый отряд «земетчи». Пятьсот юношей и девушек в автобусах и на грузовиках отправились на юг, в провинцию Сидамо. За четыре недели около пятидесяти тысяч участников кампании были доставлены в самые далёкие уголки Эфиопии автомобилями, самолётами, а кое-где пешком или по реке.

Усилия армии и молодёжи были сосредоточены на выполнении восьми заданий. Соответственно, в каждом отряде создавались группы, решающие ту или иную часть общей программы.

Первое задание – политическое просвещение крестьян, объяснение им принципов революции, лозунга «Эфиопия прежде всего», роли народных масс в преобразовании страны.

Второе задание – организация курсов по ликвидации безграмотности. Примечательно, что обучение грамоте и детей, и взрослых велось не только на официальном языке амхара, но и на родных языках местного населения – оромо, тигринья, гураге и сомалийском.

Третье задание – пропаганда санитарно-гигиенических навыков и оказание медицинской помощи населению. 24 мобильных медицинских отряда проникали в районы, где никогда не бывало врачей.

Четвёртое задание – строительство. Участники «земетчи» построили 155 школьных зданий, 206 сельских медпунктов, 2000 деревянных мостов, 87 местных дорог. Кроме того, они благоустроили четыреста рыночных площадей, высадили два миллиона саженцев и делали многое другое.

Пятое задание – пропаганда новых агротехнических знаний. Участники сельскохозяйственных секций распространяли сортовые семена овощей, трав, активно вели борьбу с эрозией, проводили лесонасаждения.

Шестое задание – поиск и учёт исторических памятников, сбор образцов местного народного творчества.

Седьмое задание – работа с женщинами-крестьянками. Эти секции занимались всем – от разъяснения принципов равноправия обоих полов в новой Эфиопии до кулинарных советов.

Восьмое задание, ставшее первым по значимости, – участие в проведении аграрной реформы, провозглашённой 4 марта 1975 года, и организация крестьянских ассоциаций.

Из всех реформ, предпринятых в Эфиопии в 1975 году, самой важной и значительной как по своим масштабам (она коснулась 90 % населения), так и по социальным последствиям стала аграрная. Национализация земли в Эфиопии, провозглашённая 4 марта, по существу являлась аграрной революцией.

Потому что владение землёй, контроль и распределение доходов от крестьянского труда веками были основой экономики и социального строя Эфиопской империи. Её общественная структура, положение каждого человека во многом определялись владением землёй, размерами и доходностью участков. Могущество императора и знати также опиралось на принадлежащие им огромные поместья.

До самых последних дней правления императора Хайле Селассие I Эфиопия оставалась феодальным, крепостническим государством с нищими бесправными крестьянами и купающейся в роскоши, высокомерной верхушкой.

Огромные латифундии в десятки тысяч гектаров раздавались императором генералам и сановникам. Десятилетиями Хайле Селассие I жаловал «за верную службу» земли в южных провинциях своим придворным, офицерству и чиновничеству, главным образом дворянам. Немалые земельные участки вместе с чинами получали и представители местной племенной знати, помогавшие центральной власти держать в узде ограбленное и угнетённое население. По далеко неполным подсчётам, после 1941 года Хайле Селассие I раздарил 1 миллион 760 тысяч гектаров земли! И хотя на этих дарёных участках веками жили и работали тысячи крестьянских семей, они считались нелегальными поселенцами. Новый хозяин мог в любой момент согнать их с земли, превратить в крепостных-арендаторов или своих батраков.

Экономическая эксплуатация и политическое бесправие крестьян-арендаторов и батраков в южных районах дополнялись национальным и религиозным гнётом. Большинство коренного населения там – мусульмане или язычники. Им запрещалось обучение детей на родных языках, а поскольку амхарского языка они не знали, полная неграмотность оставалась всеобщим уделом.

Деревня в районе Гондэра. На одежде матери вышиты сионистские символы, а сын изучает брошюру на иврите. 1984 год

Провозглашение земельной реформы 4 марта 1975 года стало решающим событием в ликвидации старых порядков времён Эфиопской империи. Газета «Эфиопиен Геральд» в этот день писала: «Это исторический акт и гигантский прогресс в жизни нашей страны. Мечта стала реальностью. Земля объявлена общественной собственностью. Благодаря решительным мерам, предпринятым военным правительством, позорная феодальная система, при которой немногие паразиты процветали за счёт пота и крови народных масс, с сегодняшнего дня мертва».

Декретом Дерга провозглашались следующие принципы земельной реформы.

Земля национализируется, становится собственностью эфиопского народа. Компенсация за земельные владения не выплачивается.

Только лица, собственным трудом обрабатывающие поля, могут иметь наделы в частном пользовании – максимальный их размер 10 гектаров. На этих условиях, как и всем крестьянам, участки предоставляются и бывшим помещикам.

Не разрешается нанимать батраков, рабочую силу для обработки полей. Исключения допускаются для вдов, стариков, многодетных семей, инвалидов, то есть для тех, кто не мог самостоятельно обрабатывать свой надел.

Земельные участки среди населения распределяются местными властями по возможности равными долями с учётом плодородия и расположения полей, а также числа едоков в семье. Закреплённые за хозяйством поля запрещается продавать, обменивать, сдавать в аренду, закладывать. Только прямые наследники (супруг, дети) имеют право на эту землю.

Безземельные вступали во владение участками, которые они арендовали и обрабатывали. Более того, их полностью освобождали от уплаты ренты, долгов и других обязательств.

Специальная статья декрета определяла судьбу крупных товарных ферм. Значительная их часть передавалась государству, другие становились кооперативными хозяйствами, или их земли и имущество распределялись среди крестьян.

Декрет о земле определял и новые органы самоуправления, формы власти на местах, с помощью которых крестьяне могли провести реформу, подавить сопротивление помещиков и их подручных, взять под контроль ведение местных дел.

Первичной организацией новой структуры власти становилась крестьянская ассоциация. Она объединяла окрестные деревни и хутора на площади не менее 800 гектаров. В члены её на первом этапе принимались только безземельные арендаторы и крестьяне, имевшие не более 10 гектаров земли. В обязанности этих ассоциаций входили контроль за соблюдением установленных правил пользования землёй, водами и лесами, охрана общественной собственности, обеспечение обработки земельных участков инвалидов и стариков.

Ассоциации создавали свои суды, комитеты для ведения общих хозяйственных дел, организации кооперативов, строительства и так далее. Из представителей первичных ассоциаций образовывались крестьянские союзы района, области и провинции. На этих уровнях в их состав включались также представители государственной власти, специальные уполномоченные министерства земельной реформы.

После провозглашения этой революционной реформы в Аддис-Абебе сотни тысяч людей вышли на демонстрацию. Митинги, шествия, народные гулянья проходили по всей Эфиопии. Впервые в деревни приехали столичные журналисты, чтобы взять интервью у людей, которые ещё совсем недавно считались полурабами.

Разумеется, что столь радикальная земельная реформа вызвала возмущение, ненависть и вооружённое сопротивление помещиков, терявших свои латифундии, доходы и привилегии. У крупных землевладельцев в родовых усадьбах зачастую имелись целые арсеналы оружия, многие из них имели личных телохранителей и вооружённых слуг, готовых выполнять любые приказы.

На первых порах после объявления реформы враги революции старались по-всякому извратить её сущность. Землю-де отнимут не только у помещиков, а у всех, в том числе и крестьян. Поэтому не надо её обрабатывать и засевать, ибо всё равно весь урожай отберёт государство.

Положение декрета о максимальном размере земельного участка в десять гектаров для одного крестьянского хозяйства провокаторы представляли как обязательство новых властей предоставить каждому земледельцу такой надел, что во многих районах было невозможно сделать из-за нехватки сельскохозяйственных земель. В провинциях со смешанным этническим населением распускались слухи, что-де землю отнимут у амхара и передадут её оромо или гураге.

И вот в разгаре начинающейся схватки за воплощение аграрной реформы ВВАС решил, что настало время для окончательного упразднения Эфиопской империи. 21 марта 1975 года вышел декрет об отмене монархии в Эфиопии. Бывший формальным ныгусэ Амха Селассие I превращался просто в частное лицо.

Эфиопская империя прекратила своё существование, но ещё оставался под стражей бывший император Хайле Селассие I. Его перевели из казарм Четвёртой дивизии в одно из помещений старого дворца Менелика II. Последние месяцы своей жизни Хайле Селассие I проводил в окружении солдат.

По рассказам очевидцев, эти солдаты (как и во времена существования империи) по-прежнему отвешивали поклоны бывшему ныгусэ нэгэст. Благодаря этим поклонам, как свидетельствовал представитель международной организации по оказанию помощи, который нанёс ему визит и посетил других узников, заключённых во дворце, Хайле Селассие I продолжал верить, что он император Эфиопии.

Бывший царь царей находился в добром здравии (это сведения от февраля 1975 года), стал много читать (чего раньше терпеть не мог, но ведь теперь никто не докладывал устно) и время от времени давал советы солдатам, которые его охраняли. Солдат этих меняли еженедельно, так как бывший император сохранял свой талант убеждать собеседника. Как и во времена Эфиопской империи, каждый день бывшего императора проходил по установленной программе, согласно протоколу.

Хайле Селассие I вставал на рассвете, участвовал в заутрене, позже читал. Иногда интересовался тем, как протекает революция. Бывший властелин неоднократно повторял то, что сказал в день своего свержения с престола: «Если революция совершается для блага народа, я на стороне революции».

В интервью французским журналистам, посетившим его в заточении в мае 1975 года, Хайле Селассие I достаточно чётко излагал свои мысли относительно происходящего в Эфиопии. На вопрос, как он относится к переменам в стране, этот ещё совсем недавно всемогущий властелин без всякого смущения заявил: «В стране осуществляются реформы, как мы и повелели».

Шествие в честь последнего христианского императора Хайле Селассие I у церкви Святой Троицы в Аддис-Абебе.

2000 год

Наконец руководителям Дерга надоело содержать этого бывшего императора. Тогда ВВАС опубликовал сообщение о «внезапной болезни» бывшего ныгусэ нэгэст и переводе его в больницу под строгим надзором. Военные не допустили к больному Хайле Селассие I его личных врачей и ничего не сообщили о диагнозе.

27 августа 1975 года бывшего императора Эфиопии Хайле Селассие I задушили подушкой, а труп закопали под полом туалета. Как говорится: «Sic transit gloria mundi» («Так проходит мирская слава»).

На следующий день было опубликовано в газетах и передано по радио сообщение Эфиопского информационного агентства: «Вчера скончался бывший император Эфиопии – Хайле Селассие I. Причиной смерти явилась сердечная недостаточность». Официального расследования причин смерти бывшего императора не проводилось. Также не были опубликованы результаты вскрытия.

История Эфиопии продолжилась, но история Эфиопской империи на этом завершилась.

Бартницкий А., Мантель-Нечко И. История Эфиопии. М.: Прогресс, 1976.

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. М.: Военное издательство министерства обороны Союза ССР, 1961. Том 1.

История Второй мировой войны. 1939–1945. М.: Военное издательство министерства обороны СССР, 1974. Том 2.

Капущинский Р. Император. Шахиншах. М.: Европейские издания, 2007.

Коровиков В.И. Эфиопия – годы революции. М.: Изд-во Агентства печати «Новости», 1979.

Цыпкин Г.В., Ягья В.С. История Эфиопии в новое и новейшее время. М.: Наука, 1989.