Разработка Ставкой Верховного Главнокомандования и Генеральным штабом стратегического плана действий Красной Армии на очередной этап войны определялась условиями военно-политической обстановки, сложившейся к весне 1942 года. У советского руководства не было твердой уверенности в том, что второй фронт будет открыт в 1942 году. В то же время и руководство Германии знало, что в ближайшее время ожидать открытия второго фронта не стоит. Поэтому оно могло использовать максимум сил и средств для развертывания новых активных действий на Восточном фронте. Советский Союз должен был рассчитывать только на самого себя. Между тем многочисленные данные свидетельствовали о том, что новое крупное наступление врага на советско-германском фронте начнется уже весной 1942 года.

Так, например советская военная разведка 18 марта 1942 года доносила в Генеральный штаб: «Подготовка весеннего наступления подтверждается перебросками немецких войск и материалов. За период с 1 января по 10 марта переброшено до 35 дивизий (фактически около 20 дивизий. – Прим. автора), непрерывно идет людское пополнение в действующие армии. Ведутся интенсивные работы по восстановлению железнодорожной сети на оккупированной территории СССР, идет усиленный завоз боевых и транспортных машин, боеприпасов, артиллерии. Не исключается, что решительное наступление немцев на Восточном фронте будет при одновременном выступлении Японии против СССР и нажиме со стороны немцев на Турцию с целью принудить ее к пропуску немецких войск на Кавказ… Немцы, не имея возможности произвести соответствующую перегруппировку сил на фронте, не смогут повторить наступление на широком фронте. Все усилия они сосредоточивают на подготовке последовательных операций: вначале с целью захвата Кавказа и Мурманской железной дороги, затем распространение операций к северу с задачей овладения городами Москвой и Ленинградом. Решением этих задач достигалась бы основная стратегическая цель – изоляция СССР от союзников, лишение его нефти, и если не разгром, то низведение его до степени, когда он теряет всякое значение. В этом основной замысел германского командования.

Плакат периода Великой Отечественной войны, 1942 год

Центр тяжести весеннего наступления будет перенесен на южный сектор фронта с вспомогательным ударом на севере, при одновременной демонстрации на центральном фронте против Москвы…» И как вывод в донесении отмечалось: «Германия готовится к решительному наступлению на Восточном фронте, которое развернется вначале на южном секторе и распространится в последующем к северу. Для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит до 65 новых дивизий… Наиболее вероятный срок весеннего наступления – середина апреля или начало мая 1942 года».

В сообщении внешней разведки в Государственный Комитет Обороны, датированном 23 марта 1942 года, говорилось: «Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда по направлению к Каспийскому морю. Этим путем немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти. В случае удачи операции с выходом на Волгу у Сталинграда немцы наметили повести наступление на север вдоль Волги. Немцы этим летом будут стремиться не только выйти к Волге и Каспийскому морю, но и предпримут основные операции против Москвы и Ленинграда, так как захват их является для немецкого командования делом престижа».

Таким образом, советская разведка вновь допустила серьезный просчет в определении направления немецкого главного удара на Восточном фронте. Основываясь на данных разведки, И.В. Сталин полагал, что немцы летом 1942 года будут в состоянии вести крупные наступательные операции на двух стратегических направлениях, вероятнее всего – на московском и на юге – и больше всего опасался за московское, где у противника находилось более 70 дивизий. Поэтому, по мнению Сталина, советским войскам еще не имевшим достаточно сил и средств для крупного наступления на ближайшее время нужно было ограничиться активной стратегической обороной, но одновременно провести и пять – шесть частных наступательных операций: в Крыму, в районе Харькова, на льговско-курском и смоленском направлениях, а также в районах Ленинграда и Демянска.

Начальник Генерального Штаба Красной Армии маршал Б.М. Шапошников, разделяя в целом мнение Сталина, предлагал ограничиться только активной стратегической обороной, измотать и обескровить врага в начале лета, а затем, накопив резервы, перейти к широким контрнаступательным действиям.

Генерал армии Г.К. Жуков, также соглашаясь с оперативными прогнозами Сталина и мнением Шапошникова, также предлагал ограничиться обороной, но считал, что одну наступательную операцию нужно все-таки провести – разгромить ржевско-вяземскую группировку противника.

Тяжелый танк КВ-1 на замаскированной боевой позиции. Брянский фронт, лето 1942 года

Легкий танк Т-60 и стрелковое отделение на учебных занятиях по отработке взаимодействия. Юго-Западный фронт, июнь 1942 год

Ввиду сложности вопроса и возникших разногласий И.В. Сталин приказал обсудить общую обстановку и возможные варианты действий советских войск в летней кампании. На совещании, которое состоялось в ГКО в конце марта, присутствовали К.Е. Ворошилов, С.К. Тимошенко, Б.М. Шапошников, А.М. Василевский, Г.К. Жуков и И.Х. Баграмян.

Б.М. Шапошников сделал очень обстоятельный доклад, который в основном соответствовал прогнозам И.В. Сталина, но тем не менее на ближайшее время предложил ограничиться активной обороной. Основные стратегические резервы, не вводя в дело, сосредоточить на центральном направлении и частично в районе Воронежа, где, по мнению Генштаба, летом 1942 года могли разыграться главные события.

На исходной позиции – Т-34 «Пархоменко» и «Котовский» из состава 116-й танковой бригады. Западный фронт, 1942 год

Выгрузка танков Pz.III Ausf.J 24-й танковой дивизии. 4-я танковая армия, армейская группа «Вейхс», июнь 1942 года

При рассмотрении плана наступательной операции, представленного командованием юго-западного направления (силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов), маршал Б.М. Шапошников пытался указать на трудности ее организации, но Сталин, не дав ему закончить, сказал:

«Не сидеть же нам в обороне сложа руки и ждать, пока немцы нанесут удар первыми! Надо самим нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника. Жуков предлагает развернуть наступление на западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера».

Слово взял С. К. Тимошенко, Доложив обстановку на юго-западном направлении, он сказал:

«Войска этого направления сейчас в состоянии и, безусловно, должны нанести немцам на юго-западном направлении упреждающий удар и расстроить их наступательные планы против Южного и Юго-Западного фронтов, в противном случае повторится то, что было в начале войны. Что касается перехода в наступление на западном направлении, я поддерживаю Жукова. Это будет сковывать силы противника».

К.Е. Ворошилов поддержал мнение С.К. Тимошенко.

Г.К. Жуков еще раз доложил свое несогласие с развертыванием нескольких наступательных операций. Б.М. Шапошников на этот раз промолчал. Совещание закончилось указанием И.В. Сталина подготовить и провести в ближайшее время частные операции в Крыму, на харьковском направлении и в других районах. Таким образом, было принято решение о стратегической обороне при нескольких крупных наступлениях. Такое решение неизбежно предопределяло распыление сил и средств, что могло привести и привело к самым печальным последствиям.

Немецкий план летней кампании обсуждался в ставке Г итлера в Растенбурге примерно в то же время – 28 марта 1942 года. Гитлер собрал на совещание только узкий круг командования Вермахта: кроме Кейтеля, Йодля и Гальдера были приглашены также полдюжины высоких чинов, представлявших все три вида вооруженных сил. Слово было предоставлено Гальдеру, и он начал излагать свой план под кодовым наименованием «Блау». Первоначально этот план должен был называться «Зигфрид», но Гитлер не хотел более использовать имена героев германского эпоса в качестве названий для своих военных операций, поскольку это обязывало его ко многому, а название «Барбаросса» выглядело теперь уже не таким удачным. Гитлер постоянно перебивал Гальдера, задавая ему вопросы о деталях. Таким образом, обсуждение доходило до мельчайших подробностей. Через три часа Гитлер одобрил этот план.

Подготовка к вылету пикирующего бомбардировщика Ju 87D-1. Восточный фронт, лето 1942 года

Танки Pz.IV Ausf.F2. На эти новенькие, только что переданные войскам машины еще не нанесены дивизионные эмблемы. Восточный фронт, 1942 год

Спустя неделю, 4 апреля 1942 года, генерал-полковник Йодль положил на стол фюрера проект директивы. Она была написана в лучших традициях германского генерального штаба, а следовательно оставляла значительную свободу действий командующему группы армий «Юг» генерал-фельдмаршалу фон Боку. Последнее обстоятельство совершенно не устроило Гитлера. После зимней кампании 1941 года он утратил веру в лояльность своих генералов, которые не раз демонстрировали нежелание подчиняться его приказам. Так как к тому времени Гитлер взял командование сухопутными войсками на себя, то и заниматься разработкой директивы решил сам. Он взял бумаги из рук Йодля со словами: «Я сам займусь этим делом». На следующий день на свет появился результат его трудов – десять машинописных страниц – директива № 41.

Части 8-й итальянской армии выдвигаются к линии фронта. Артиллерийский тягач Fiat Spa TL37 буксирует большегрузный прицеп. Группа армий «Юг», июнь 1942 года

В различных изданиях этот, без всякого сомнения один из самых судьбоносных документов Второй мировой войны, трактуется по разному. В некоторых, например, утверждается, что он содержал детальный график выхода к Сталинграду. Чтобы убедиться, что это не так, директива приводится здесь полностью.

Тяжелый бронеавтомобиль Sd.Kfz.233 из состава разведывательного батальона моторизованной дивизии «Великая Германия». Восточный фронт, июль 1942 года

Фюрер и верховный главнокомандующий

вооруженными силами ОКВ

(Штаб оперативного руководства) № 55616/42

Сов. секретно. Только для командования

Ставка фюрера. 5.4.1942 г.

ДИРЕКТИВА № 41

Зимняя кампания в России приближается к концу. Благодаря выдающейся храбрости и готовности солдат Восточного фронта к самопожертвованию оборона наших позиций увенчалась большим успехом немецкого оружия.

Противник понес огромные потери в людях и технике. Стремясь использовать мнимый первоначальный успех, он израсходовал этой зимой большинство резервов, предназначенных для дальнейших операций.

Учитывая превосходство немецкого командования и немецких войск, мы должны снова овладеть инициативой и навязать свою волю противнику, как только это позволят условия погоды и местности.

Цель заключается в том, чтобы окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров.

Для этого будут использованы все войска, имеющиеся в распоряжении наших вооруженных сил и вооруженных сил союзников. При этом следует обеспечить при всех обстоятельствах охрану областей, оккупируемых нами на западе и севере Европы, в особенности побережья.

I. ОБЩИЙ ЗАМЫСЕЛ

Общие первоначальные планы кампании на востоке остаются в силе; главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ.

Эта задача может быть выполнена только путем расчленения ее на несколько этапов, так как необходимо учитывать обстановку, создавшуюся после окончания зимней кампании, наличие сил и средств, а также транспортные возможности.

Поэтому в первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет.

Окончательное окружение Ленинграда и захват Ингерманландии откладываются до тех пор, пока изменение обстановки в районе окружения или высвобождение других достаточных для этого сил не создадут соответствующих возможностей.

План немецкого летнего наступления 1942 года

Разгрузка одного из подразделений 4-й танковой армии. Восточный фронт, июль 1942 года. На платформах – бронеавтомобили Sd.Kfz.222

II. ПРОВЕДЕНИЕ ОПЕРАЦИЙ

А. Первоочередной задачей сухопутных сил и авиации после окончания периода распутицы является создание условий для осуществления главной операции.

Для этого необходимы стабилизация и укрепление всего Восточного фронта и тыловых районов с задачей высвободить благодаря этому по возможности больше сил для главной операции, одновременно на остальных фронтах быть в состоянии небольшими силами отразить наступление противника.

Там, где для этой цели по моему указанию будут проводиться наступательные операции с ограниченной целью, необходимо также обеспечить во всех случаях использование всех имеющихся в распоряжении наступательных средств сухопутных сил и авиации для достижения быстрых и решительных успехов превосходящими силами. Только таким путем уже перед началом крупных операций весной этого года в наших войсках будет укреплена непреклонная уверенность в победе, а войска противника убедятся в том, что мы обладаем подавляющим превосходством.

Б. Последующие задачи в рамках этих операций: очистить от противника в Крыму Керченский полуостров и овладеть Севастополем. Авиация, а вслед за тем и военно-морской флот должны с целью создания условий для этих операций блокировать порты Черного моря и Керченский пролив.

На юге противник, вклинившийся по обе стороны от Изюма должен быть отрезан на р. Донец и уничтожен.

Операции, которые необходимы для выравнивания линии фронта на его центральном и северном участках, могут быть разработаны и проведены только по окончании ведущихся в настоящее время боевых действий и периода распутицы. Однако, как только позволит обстановка, необходимые для этого силы должны быть выделены с фронта.

Широко использовавшийся в Вермахте французский 2-тонный грузовик Renault AHS на прифронтовой дороге. Группа армий «Юг», июнь 1942 года

Румынские офицеры осматривают немецкий бронеавтомобиль Sd.Kfz.221, вооруженный тяжелым 28-мм противотанковым ружьем sPzB 41. Это ружье имело конический ствол, сужавшийся к дульному срезу до калибра 20 мм. Восточный фронт, лето 1942 года

В. Гпавная операция на Восточном фронте. Ее цель, как уже указывалось, – разбить и уничтожить русские войска, находящиеся в районе Воронежа, южнее его, а также западнее и севернее р. Дон. В связи с тем, что необходимые для этого соединения будут поступать только постепенно, эта операция распадается на ряд последовательных, но связанных между собой ударов, дополняющих друг друга. Поэтому их следует распределить по времени с севера на юг с таким расчетом, чтобы в каждом из этих ударов на решающих направлениях было сосредоточено как можно больше сил, как сухопутной армии, так и в особенности авиации.

В связи с тем, что в настоящее время совершенно ясно выявилась нечувствительность русских к окружению оперативного характера, главное внимание (как это было в обоих сражениях в районе Вязьма, Брянск) следует уделять отдельным прорывам с целью плотного окружения группировок противника.

Необходимо избегать того, чтобы в результате слишком позднего подхода войск, предназначенных для окружения, противник получил возможность избежать этого окружения.

Не следует допускать, чтобы вследствие слишком быстрого продвижения танков и моторизованных войск на большую глубину терялась связь со следующей за ними пехотой. Нельзя также допускать такого положения, когда танковые и моторизованные войска сами теряют возможность оказывать непосредственную помощь продвигающейся с тяжелыми боями пехоте путем нанесения ударов в тыл взятого в клещи противника.

Следовательно, независимо от главной оперативной цели, всегда следует ставить перед собой задачу уничтожения атакованного противника, причем эта цель должна найти свое отражение в самой организации наступления и использования войск.

Колонна автомобилей ЗИС-5 с боеприпасами. Южный фронт, 1942 год

Сдаточная площадка Сталинградского тракторного завода. На переднем плане танки Т-34, на заднем – артиллерийские тягачи СТЗ-5. Июль 1942 года

Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Орел в направлении на Воронеж. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего маневра, северная должна быть сильнее южной. Цель этого прорыва – захват города Воронежа. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа от исходного района наступления (Орел) в направлении на Воронеж, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом от Воронежа вдоль р. Дон на юг для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв примерно из района Харькова на восток. И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы уничтожить силы русских во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Дон моторизованными соединениями.

8-тонный артиллерийский тягач «Краусс-Маффей» Sd.Kfz.7 буксирует 88-мм зенитную пушку Flak 36

Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Дон, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрог, Артемовск между нижним течением р. Дон и Ворошиловградом через р. Донец на восток. Эти силы должны затем соединиться с наступающей на Сталинград танковой армией.

Если в ходе этой операции, в особенности в результате захвата не разрушенных мостов, представится возможность создать плацдармы восточнее или южнее р. Дон, – ее необходимо использовать. В любом, случае необходимо попытаться достигнуть Сталинграда или, по крайней мере, подвергнуть его воздействию нашего тяжелого оружия с тем, чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций.

В особенности желательно либо захватить не разрушенные мосты в самом Ростове, либо прочно овладеть плацдармами южнее р. Дон для продолжения операций, намеченных на последующий период.

Чтобы не дать возможности большей части находящихся севернее р. Дон русских сил уйти за реку на юг, важно, чтобы группировка, продвигающаяся из района Таганрога на восток, получила подкрепления на своем правом фланге – танки и моторизованные части; в случае необходимости из них можно создать подвижные группы.

Во время проведения этих операций нужно не только учитывать необходимость обеспечения северо-восточного фланга наступающих войск, но и немедленно начать оборудование позиций на р. Дон. Особенно большое значение следует придавать созданию мощной противотанковой обороны. Позиций должны быть оборудованы с учетом их возможного использования в зимнее время и обеспечены всеми требующимися для этого средствами.

Для занятия позиций на этом растянутом по р. Дон фронте, который будет постоянно увеличиваться по мере развертывания операций, будут в первую очередь выделяться соединения союзников с тем, чтобы использовать немецкие войска для создания мощного барьера между Орлом и р. Дон, а также на Сталинградском перешейке; отдельные высвободившиеся немецкие дивизии должны быть сосредоточены в качестве подвижного резерва за линией фронта на р. Дон.

Штурмовое орудие StuG III Ausf.F из состава моторизованной дивизии «Великая Германия». Восточный фронт, 1942 год

Союзные войска должны распределяться по нашим позициям с таким расчетом, чтобы на наиболее северных участках располагались венгры, затем итальянцы, а дальше всего на юго-восток – румыны.

Г. Для достижения цели операции необходимо обеспечить быстрое продвижение войск за р. Дон на юг, поскольку к этому вынуждает небольшая продолжительность благоприятного времени года.

III. АВИАЦИЯ

Наряду с непосредственной поддержкой сухопутных сил задача авиации состоит в усилении прикрытия с воздуха района развертывания группы армий «Юг». В особенности это относится к железнодорожным мостам через р. Днепр.

В 1942 году на вооружение противотанковых дивизионов танковых и моторизованных дивизий Вермахта начали поступать самоходные установки Marder II, вооруженные трофейной советской 76-мм пушкой Ф-22. На фото – САУ Marder II на марше

150-мм тяжелая полевая гаубица F.H.18 на огневой позиции. 4-я танковая армия, армейская группа «Вейхс», июнь 1942 года

Если будет установлено, что противник сосредоточивает свои силы для наступления, необходимо парализовать его коммуникации и железные дороги, ведущие к району боев. Для этого в первую очередь разрушить железнодорожные мосты через р. Дон.

Перед началом операции концентрированными ударами обеспечить уничтожение авиации противника и его аэродромов в районе наступательных операций.

Следует учитывать возможность быстрого перебазирования авиации на центральный и северный участки фронта; для этого по возможности сохранить существующие аэродромы.

IV. ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

На Черном море главная задача военно-морского флота, поскольку это позволяют имеющиеся в распоряжении боевые и сторожевые корабли, а также тоннаж грузовых судов, состоит в том, чтобы частично взять на себя подвоз снабжения для сухопутных сил и авиации.

Ввиду того, что русский Черноморский флот еще сохранил свою боеспособность, особенно важно быстрое приведение в боевую готовность легких боевых кораблей, переводимых в Черное море.

Безопасность плавания в Балтийском море должна быть обеспечена путем блокады русских военно-морских сил во внутренней части Финского залива.

V

Еще раз напоминаю всем участвующим в подготовке операций инстанциям о моих указаниях относительно сохранения тайны. О характере отношений к союзникам мною будут даны дополнительные указания.

VI

О планах подготовки трех видов вооруженных сил к намеченным операциям и о ходе ее проведения докладывать мне через ОКБ.

Подпись: Адольф Гитлер

Совершенно очевидно, что директивой № 41 предусматривалось наступление на Кавказ, а Сталинградское направление рассматривалось только как вспомогательное. При этом немецкое руководство явно переоценивало свои возможности. В теории план выглядел более чем гладко. Однако, непонятно как Г итлер предполагал обеспечивать растянутые коммуникации и контролировать территорию, если даже прикрытие левого фланга группировки немецких войск, двигавшейся на Кавказ за столь необходимой для Германии нефтью, он доверил союзникам. А ведь низкая боеспособность, в первую очередь итальянских и румынских войск, была общеизвестна.

В результате тяжелых поражений, которые потерпела Красная Армия в мае – июне 1942 года, обстановка на советско-германском фронте изменилась в пользу противника. Немцам удалось значительно улучшить положение своих войск и создать выгодные условия для проведения «главной операции» на юге Восточного фронта.

Бронетранспортеры Sd.Kfz.251 и мотоциклы 23-й танковой дивизии на марше. Южнее Воронежа, июль 1942 года

5-тонный тягач «Бюссинг-НАГ» Sd.Kfz.6 с установленной на нем 37-мм зенитной пушкой Flak 36 (слева) и бронетранспортер Sd.Kfz./10, вооруженный 37-мм противотанковой пушкой Pak 35/36). Июль 1942 года. Обе машины принадлежат к составу 23-й танковой дивизии Вермахта. Ее неофициальная эмблема – Эйфелева башня – хорошо видна на лобовой броне бронетранспортера

К этому времени в составе и организации действующей Красной Армии произошли некоторые изменения по сравнению с началом мая 1942 года. Были упразднены как не отвечавшие требованиям новой обстановки промежуточные звенья руководства войсками – главнокомандования Западного, Северо-Кавказского и Юго-Западного стратегических направлений. Все фронты действующей армии стали подчиняться непосредственно Ставке. В ее распоряжении имелись 10 фронтов (54 общевойсковые армии), три флота, отдельная армия и Московская зона обороны, фронт и две армии ПВО страны, авиация дальнего действия и ряд отдельных авиасоединений резерва Ставки. Количество ударных авиационных групп Ставки за это время сократилось с десяти до одной. Авиацию этих групп обратили на формирование воздушных армий фронтов. По состоянию на 1 июля 1942 года воздушные армии имелись уже в семи фронтах действующей армии

В резерве Ставки находилось 10 общевойсковых, одна танковая и три формируемые воздушные армии, одна из которых была задействована на Брянском фронте, и более 50 отдельных соединений и частей различных родов войск. Шесть общевойсковых и одна танковая армии были сосредоточены в районах Калинина, Тулы, Тамбова, Борисоглебска, Сталинграда. Остальные четыре резервные армии располагались в более глубоком тылу – на линии Вологда, Горький, Саратов.

Поскольку главнокомандования направлений были упразднены, основной упор в управлении огромным количеством объединений, действовавших на большом по протяженности фронте, Ставка стала делать на своих представителей.

В конце июня в составе действующей армии (без учета сил Военно-Морского Флота, войск ПВО страны, Московской зоны обороны и Закавказского фронта (за исключением 44-й армии) находилось около 410 дивизий (с пересчетом бригад и укрепленных районов на дивизии). Всего насчитывалось 5,5 млн. человек, 6 тыс. танков, 55,6 тыс. орудий и минометов и 2,6 тыс. самолетов.

Расчет станкового пулемета «максим» поддерживает огнем атаку пехоты. Юго-Западный фронт, июль 1942 года

Из таблицы видно, что сложившиеся к концу июня группировки сил и средств на Западном и Юго-западном направлениях были примерно одинаковы.

Оперативно-стратегическое положение советских войск на Северо-Западном и Западном участках советско-германского фронта оставалось в основном прежним. На южном же крыле положение войск и их группировка к началу немецкого наступления были следующими.

Брянский фронт занимал оборону в 350-км полосе от г. Белев до верхнего течения р. Сейм, прикрывая правым крылом тульско-московское направление, а левым – воронежское. Войска Юго-Западного фронта после отхода за р. Оскол организовали оборону на 300-км рубеже от верховьев р. Сейм до г. Красный Лиман. Южный фронт закрепился на 250-км участке фронта от Красного Лимана до Таганрога, прикрывая два важных направления – на Ворошиловград и Ростов.

В составе войск этих трех фронтов по состоянию на 1 июля 1942 года в общей сложности насчитывалось 81 стрелковая и 12 кавалерийских дивизий, 38 мотострелковых и стрелковых бригад, 9 укрепленных районов, 62 танковые бригады – всего 1 715 тыс. человек, около 2,3 тыс. танков, 16,5 тыс. орудий и минометов, 758 боевых самолетов.

Германское командование, захватив весной 1942 года стратегическую инициативу на советско-германском фронте, приступило согласно директиве № 41 к подготовке генерального летнего наступления. В начале июня были разработаны планы двух крупных наступательных операций, которыми должно было начаться генеральное наступление на юге. Операцию «Блау» («Синяя») намечалось провести на воронежском направлении, а «Клаузевиц» – на кантемировском.

В соответствии с планом операция «Блау» немецким войскам предстояло нанести два удара по сходящимся направлениям: один – из района северо-восточнее Курска на Воронеж, другой – из района Волчанска на Острогожск. Таким образом, немецкое командование рассчитывало разгромить советские войска на воронежском направлении, окружить их западнее Старого Оскола, выйти на Дон на участке от Воронежа до Новой Калитвы и захватить плацдарм на его левом берегу.

Операцию «Клаузевиц» планировалось начать сразу же после выхода частей Вермахта в район Воронежа, откуда 4-я танковая армия Гота должна была повернуть на юг и нанести удар в направлении на Кантемировку, в тыл войскам Юго-Западного фронта.

Задачей же ударной группировки, находившейся в районе Славянок, Артемовск, Краматорск, был прорыв советской обороны в стыке Юго-Западного и Южного фронтов. Далее, развивая удар на Кантемировку, 1-я танковая армия Клейста должна была завершить окружение основных сил Юго-Западного фронта, а затем быстро продвинуться в двух смежных направлениях – на Кавказ и Сталинград.

Во второй половине июня 1942 года немецкое командование завершило сосредоточение и развертывание ударных группировок в районах северо-восточнее Курска и северо-восточнее Харькова, предназначавшихся для проведения операции «Блау» (с 30 июня она была переименована в «Брауншвейг»). В это же время началось и сосредоточение сил в Донбассе для проведения операции «Клаузевиц».

Для нанесения удара на Воронеж предназначалась армейская группа «Вейхс» в составе 10,5 пехотных, четырех танковых и трех моторизованных немецких дивизий и 10 дивизий 2-й венгерской армии. Большинство немецких соединений перебросили на Восточный фронт из Германии и Франции. Из группы армий «Центр» прибыли танковая и моторизованная дивизии, а также управления 4-й танковой армии, танкового и двух армейских корпусов.

Расчет 50-мм противотанковой пушки Pak 38 ведет огонь по советским танкам. 6-я полевая армия, июль 1942 года

В целях создания ударной группировки в районе Харькова в полосе 6-й немецкой армии были дополнительно сосредоточены девять пехотных, две танковых и одна моторизованная дивизии.

Чтобы обеспечить наступление на воронежском направлении по плану операции «Блау», командование Вермахта в дополнение к действовавшим там 2-й и 6-й армиям планировало направить сюда еще 29 дивизий.

Танк Т-34, застрявший в болотистой пойме реки и брошенный экипажем. Брянский фронт, июль 1942 года

Для проведения наступательной операции на кантемировском направлении и создания по плану «Клаузевиц» ударной группировки в районе Славянска и Краматорска сюда в конце июня из Франции были переброшены две пехотные дивизии, а несколько ранее – танковая дивизия из Крыма и управления танкового и армейского корпусов из группы армий «Центр».

Во второй половине июня на Восточный фронт начали прибывать части 8-й итальянской армия, две дивизии которой уже к концу месяца расположились на Украине. Кроме того, на Украину походным порядком следовала 3-я румынская армия.

Накануне летнего наступления командование Вермахта несколько изменило структуру управления войсками на Восточном фронте. Согласно плану, разработанному еще в апреле, группа армий «Юг» 9 июля 1942 года была разделена на группу армий «Б» (под командованием генерал-фельдмаршала Ф. Бока) в составе 4-й танковой, 2-й и 6-й полевых немецких и 2-й венгерской армий и группу армий «А» (под командованием генерал-фельдмаршала В. Листа) в составе 1-й танковой, 17-й и 11-й немецких полевых и 8-й итальянской армий (11-я армия до 4 июля действовала в Крыму, а 8-я итальянская армия сосредоточивалась в тылу 1-й танковой армии). В группе армий «Б» была создана уже упоминавшаяся армейская группа «Вейхс», включившая три армии из четырех: 2-ю полевую и 4-ю танковую немецкие и 2-ю венгерскую.

Подбитый советский легкий танк Т-60. Район Воронежа, июль 1942 года

Всего же к 28 июня 1942 года на Восточном фронте противник имел 11 полевых и четыре танковые армии, три оперативные группы, в которых насчитывалось 230 дивизий и 16 бригад – 5 655 тыс. человек, более 49 тыс. орудий и минометов, 3,7 тыс. танков и штурмовых орудий. Эти силы поддерживались с воздуха авиацией трех воздушных флотов, авиационной группой «Восток», а также авиацией Финляндии и Румынии, имевших в своем составе около 3,2 тыс. боевых самолетов.

Наиболее крупная группировка сил – группы армий «А» и «Б» – была развернута на южном крыле Восточного фронта, где находилось 37 процентов пехотных и кавалерийских и 53 процента танковых и моторизованных соединений. В ее состав входило 76 пехотных, 10 танковых, восемь моторизованных и три кавалерийские дивизии (900 тыс. человек, 1,2 тыс. танков и штурмовых орудий, более 17 тыс. орудий и минометов), поддерживаемых 1640 боевыми самолетами.

Таким образом, изготовившаяся для наступления группировка немецких войск уступала противостоящим ей войскам Красной Армии в численности личного состава и в танках почти в два раза при примерном равенстве в артиллерии. Лишь в авиации немцы имели двукратное превосходство. Тем не менее, как это уже бывало не раз, на направлениях главных ударов немцам удалось добиться многократного превосходства в силах. Последнее обстоятельство легко проиллюстрировать на примере войск Брянского фронта.

Подбитый английский пехотный танк МК-II «Матильда», поставлявшийся в СССР по ленд-лизу. Эта машина принадлежала к составу 11-го танкового корпуса 5-й танковой армии. Брянский фронт, июль 1942 года

Все четыре армии фронта располагались в первом эшелоне. В резерве фронта находились 1-й и 16-й танковые корпуса, 8-й кавалерийский корпус,1-я гвардейская и 284-я стрелковые дивизии, 115-я и 116-я танковые бригады. Группировка войск Брянского фронта не отвечала сложившейся обстановке. Командование фронтом ошибочно считало более важным орловское направление, где и сосредоточило основные силы. Угроза наступления противника на воронежском направлении недооценивалось. Оборонявшаяся на этом направлении 40-я армия занимала фронт протяженностью 110 км. Стрелковые дивизии первого эшелона армии располагались почти равномерно. Одна стрелковая дивизия и две стрелковые бригады второго эшелона находились в 40–60 км от переднего края. Части 40-й армии не подготовили оборонительных рубежей ни в тактической, ни в оперативной глубине, а артиллерийско-противотанковые резервы и противотанковые районы не создавались вовсе.

Между тем 26–28 июня заканчивалось сосредоточение немецких войск в полосе Брянского фронта. Против советских 13-й и 40-й армий (13,5 стрелковых дивизий на фронте в 180 км) развернулись для наступления 14,5 пехотных, четыре танковых и три моторизованных. На направлении главного удара превосходство было еще более значительным. Так, в районе 45-км участка обороны советских войск на стыке 13-й и 40-й армий немцы сосредоточили в первом эшелоне три танковых, одну моторизованную, две пехотные и одну легкопехотную дивизии. Этой группировке противостояли лишь три советских стрелковых дивизии.

Основные усилия сторон в зимней кампании 1942–1943 годов сосредоточивались на южном крыле советско-германского фронта. Именно здесь находились наиболее крупные и активные группировки как Вермахта, так и Красной Армии.

Можно констатировать, что к середине ноября 1942 года основные задачи поставленные перед немецкими войсками директивой № 41 были выполнены на Сталинградском направлении полностью, на Кавказском – частично. Уже к концу сентября Сталинград прекратил свое существование как промышленный и транспортный узел, судоходство по Волге было прервано. В этом отношении продолжение наступления с целью окончательного овладения всем районом Сталинграда уже ничего не могло дать.

105-мм гаубица FH18 ведет огонь прямой наводкой. Для поддержки своих войск немцы могли ставить на прямую наводку даже орудия крупных калибров. Сталинград, октябрь 1942 года

В отличие от немцев, наши войска могли использовать в городе лишь орудия калибром не свыше 76 мм. На фото: расчет устанавливает на огневой позиции 76-мм пушку ЗИС-3. Сталинград, октябрь 1942 года

С точки зрения военной целесообразности в этом также не было никакой необходимости, поскольку в стратегическом отношении для обеспечения северовосточного фланга немецких войск при наступлении на Кавказ достаточно было занять линию Астрахань – Калач – Воронеж с основным опорным пунктом на перешейке между Волгой и Доном, как это и предусматривалось директивой № 41. Сталинград не было необходимости включать в эту линию, так как краеугольными камнями обороны перешейка являлись высоты в излучине Волги у Красноармейска и на западном берегу Дона севернее Калача. И те и другие прочно удерживались немецкими войсками.

В этих условиях попытка занять Сталинград с хода в конце августа 1942 года и даже сентябрьский штурм города выглядят еще оправданными. Однако все дальнейшее напоминает театр абсурда. К этому времени стало очевидно, что план летней кампании рушится и в него необходимо вносить существенные коррективы. Для наступления по двум направлениям у Вермахта не было ни сил, ни средств. Решение главного командования могло быть двояким: либо отказаться от наступления на Кавказе и сосредоточить все силы для взятия Сталинграда, либо отказаться от Сталинграда и продвигаться дальше на Кавказ. Как с военной, так и с экономической точки зрения второе решение выглядело более перспективным. Однако, начальник генерального штаба сухопутных сил генерал Гальдер, потребовавший прекращения наступления на Сталинград, 24 сентября 1942 года был уволен в отставку. Гитлер не хотел менять планы, он не хотел отказываться ни от чего, вопреки логике и здравому смыслу. С конца сентября вопрос о взятии Сталинграда все более переходил из военной категории в категорию идеологическую и политическую.

Гвардейцы-автоматчики ведут бой в, так называемом, «районе баков». Так в Сталинграде называли место, где находились нефтяные резервуары. Октябрь 1942 года

Выступая 8 ноября 1942 года в мюнхенской пивной «Левенбройкеллер» перед своими товарищами по путчу 1923 года, Гитлер сказал: «Я хотел дойти до Волги, и до конкретного места, к определенному городу. Случайно этот город носит имя самого Сталина. Не подумайте, что я вышел к этому городу только потому, что он носит это имя. Он мог бы называться иначе. Это произошло потому, что там находится один важный пункт. Овладев им, мы перережем транспортную артерию с производительностью 30 млн. тонн грузов, среди них – почти 9 млн. тонн нефти. Там стекались потоки пшеницы с Украины, Кубани и далее отправлялись на север, там был гигантский перевалочный пункт. Его я хотел взять, и знаете, мы – скромные люди, – мы овладели им. Остались незанятыми совсем небольшие площади. Другие могут сказать: «Почему же вы не ускорите темп сражений?» Ответ: «Поскольку я не хочу второго Вердена. Я хочу сделать это небольшими штурмовыми подразделениями. Время при этом никакой роли не играет. Теперь ни одно судно не пойдет вверх по Волге. И это решит дело».

Интересно, верил ли Гитлер сам в то, что говорил? «Гигантский перевалочный пункт» был уже ликвидирован, тем не менее, он все время торопил Паулюса, требуя взять Сталинград как можно скорее. Почему? Затянувшийся штурм города, носившего имя Сталина, преподносился советской, английской и американской пропагандой как явление символическое, и это, без сомнения, бесило Гитлера. Не следует забывать, что он был психически неуравновешенным (если не сказать больше) человеком, увлекавшимся мистикой, черной магией и т. п. Если бы город назывался Крыжополь, то от этого Гитлеру было бы гораздо легче. Кроме того, речь шла о «потере лица» перед немецким народом, перед которым Г итлер считал себя подотчетным (не следует забывать, что нацистская партия пришла к власти в Германии вполне законным путем, в результате демократических выборов, в отличие от партии большевиков, захватившей власть в России вооруженным путем). Гитлер был вынужден считаться и с союзниками Германии, некоторые из которых относились к его действиям весьма критично. В основном по политическим соображениям, немецкие и союзные армии, расположенные по обе стороны от Сталинграда и на среднем течении Дона, предполагалось объединить в новую группу армий «Дон» под командованием маршала Антонеску. Штаб этой группы армий с середины сентября находился в Ростове-на-Дону, однако Антонеску весьма дальновидно не хотел занимать пост командующего до окончания боев за Сталинград. Последнее обстоятельство не добавило позитива в его отношения с Гитлером.

Короткая передышка между боями. По виду этого солдата можно судить насколько нелегко давался немцам путь к Волге. Сталинград, октябрь 1942 года

16 ноября 1942 года Гитлер радировал в штаб 6-й армии: «Трудности боев за Сталинград мне известны. Трудности русских сейчас, когда на Волге ледостав, еще больше. Если мы сумеем использовать данный момент, мы сохраним много нашей крови. Поэтому я ожидаю, что командование армии со всей решительностью, еще раз, как это было раньше, равно как и войска, сделают все, чтобы, по крайней мере, на участках металлургического завода и оружейного завода пробиться к Волге и взять эти части города».

Линия фронта на 13 октября 1942 года

Благодаря своей высокой скорострельности немецкий пулемет MG34 был грозным оружием, особенно в уличных боях

Таким образом, можно прийти к выводу, что стратегический план немецкого летнего наступления к середине ноября 1942 года свелся к тактической задаче захвата еще удерживаемых советскими войсками остатков территорий металлургического завода «Красный Октябрь» и артиллерийского завода «Баррикады» в Сталинграде в нескольких сотнях метров от берега Волги.

Прежде чем рассматривать планы советского командования стоит задаться вполне логичным, в свете сказанного выше, вопросом: если штурм Сталинграда был бессмысленным с военной точки зрения, то не была ли столь же бессмысленной его оборона? И не прав ли был командующий 62-й армией генерал А.И. Лопатин, когда хотел сдать Сталинград, за что и был 8 сентября 1942 года отстранен от командования. Безусловно прав! Оборона Сталинграда ровным счетом ничего не давала Красной Армии. Город был разрушен, немцы вышли к Волге и севернее и южнее Сталинграда, отрезав 62-ю армию. Снабжение войск в этих условиях было делом трудным, требовавшим немалых усилий и стоящим больших потерь. Опасаться же форсирования немцами Волги в этом районе не приходилось. Куда более опасным был бы удар 6-й и 4-й танковой армий вдоль Волги в направлении Астрахани, где советских войск было явно недостаточно. Так что дивизии 62-й армии пришлись бы тут кстати. Однако вопреки военной целесообразности части Красной Армии завязали оборонительные бои в Сталинграде. И тут на первый план выступили причины идеологического и политического характера, морально-нравственного, наконец. Сдача Сталинграда противоречила смыслу и духу приказа № 227 «Ни шагу назад!» Кроме того, в условиях, когда инициатива находилась в руках противника, было крайне необходимо выиграть время и хоть как-то стабилизировать фронт. Последнее обстоятельство давало возможность перегруппировать войска, подтянуть резервы, наконец, просто сообразить, что делать дальше. Впрочем, подобные малоосмысленные действия советского командования продолжались не долго.

Перелом в этом отношении произошел 12 сентября 1942 года на совещании в Москве. Вот как описал в своих воспоминаниях события этого памятного дня Г.К. Жуков: «Днем 12 сентября я вылетел в Москву и через четыре часа был в Кремле, куда вызвали и начальника Генштаба А.М. Василевского.

Александр Михайлович доложил о подходе в район Сталинграда новых частей противника из района Котельникова, о ходе сражения в районе Новороссийска, а также о боях на грозненском направлении.

Верховный, внимательно выслушав доклад А.М. Василевского, резюмировал:

– Рвутся любой ценой к грозненской нефти. Ну, теперь послушаем Жукова о Сталинграде.

Я повторил то же, о чем докладывал по телефону, и, кроме того, сказал, что 24-я, 1-я гвардейская и 66я армии, участвовавшие в наступлении 5 – 11 сентября, показали себя боеспособными соединениями. Основная их слабость – отсутствие в армиях достаточных средств усиления, мало гаубичной артиллерии и танковых частей, необходимых для непосредственной поддержки пехоты.

Местность же на участке Сталинградского фронта крайне невыгодна для наступления наших войск; открытая, изрезанная глубокими оврагами, где противник хорошо укрывается от огня. Заняв ряд командных высот, он имеет дальнее артиллерийское наблюдение и возможность во всех направлениях маневрировать огнем. Кроме того, у противника есть возможности вести дальний артиллерийский огонь и из района Кузьмичи – Акатовка – совхоз «Опытное поле». При этих условиях 24-я, 1-я гвардейская и 66-я армии Сталинградского фронта прорвать фронт обороны противника не могут.

Бой в городе ведется не только по горизонтали, но и по вертикали, когда один этаж занят нашими войсками, а другой противником

Что нужно Сталинградскому фронту, чтобы ликвидировать коридор противника и соединиться с ЮгоВосточным фронтом? – спросил И.В. Сталин.

Минимум еще одну полнокровную общевойсковую армию, танковый корпус, три танковые бригады и не менее 400 стволов гаубичной артиллерии. Кроме того, на время операции необходимо дополнительно сосредоточить не менее одной воздушной армии.

А.М. Василевский полностью поддержал мои расчеты.

Подразделение немецких связистов пережидает налет собственной авиации. Сталинград, октябрь 1942 года

Верховный достал свою карту с расположением резервов Ставки, долго и пристально ее рассматривал. Мы с Александром Михайловичем отошли подальше от стола в сторону и очень тихо говорили о том, что, видимо, надо искать какое-то иное решение.

– А какое «иное» решение? – вдруг, подняв голову, спросил И.В. Сталин.

Я никогда не думал, что у И.В. Сталина такой острый слух. Мы подошли к столу.

– Вот что, – продолжал он, – поезжайте в Генштаб и подумайте хорошенько, что надо предпринять в районе Сталинграда. Откуда и какие войска можно перебросить для усиления сталинградской группировки, а заодно подумайте и о Кавказском фронте. Завтра в 9 часов вечера соберемся здесь.

Весь следующий день мы с А.М. Василевским проработали в Генеральном штабе».

Окончательное решение о контрнаступлении под Сталинградом было принято на следующий день 13 сентября 1942 года после заслушивания И.В. Сталиным докладов генералов Г.К. Жукова и А.М. Василевского. «Перебрав все возможные варианты, – вспоминал Г.К. Жуков, – мы решили предложить И.В. Сталину следующий план действий: первое – активной обороной продолжать изматывать противника; второе – приступить к подготовке контрнаступления, чтобы нанести противнику в районе Сталинграда такой удар, который резко изменил бы стратегическую обстановку на юге страны в нашу пользу». При этом учитывалось, что решительный разгром противника на сталинградско-ростовском направлении поставит в тяжелое положение группу армий «А», действовавшую на Северном Кавказе, и заставит ее или поспешно отступать, или сражаться, по существу, в условиях окружения. Срок начала контрнаступления не устанавливался, однако предполагалось, что через 45 суток операцию можно будет обеспечить необходимыми силами и средствами и хорошо ее подготовить.

Штурмовая группа выдвигается на рубеж атаки. Сталинград, октябрь 1942 года

Ближайшей к Сталинграду железнодорожной станцией на левом берегу волги был Эльтон. От него войска, в данном случае пехота, шли пешком по степи более 160 км. Октябрь 1942 года

Суть стратегического замысла сводилась к тому, чтобы из района Серафимовича (северо-западнее Сталинграда) и из дефиле озер Цаца и Барманцак (южнее Сталинграда) в общем направлении на Калач, находившийся западнее Сталинграда, нанести мощные концентрические удары по флангам втянувшейся в затяжные бои за город вражеской группировки, а затем окружить и уничтожить ее основные силы – 6-ю полевую и 4-ю танковую немецкие армии. До начала контрнаступления было признано необходимым уделить самое пристальное внимание обороне города, с тем, чтобы на его развалинах максимально измотать и обескровить врага и ни в коем случае не допустить его продвижения вдоль Волги на север, в сторону Камышина. Таким образом, начиная с этого момента, солдаты 62-й армии, сами того не зная, выполняли архиважную задачу – отвлекали на себя основные силы немецких войск.

Соображения представителей Ставки были в принципе одобрены. После этого заместитель Верховного Главнокомандующего и начальник Генерального штаба убыли в район Сталинграда, чтобы на месте изучить все вопросы, связанные с подготовкой контрнаступления, и представить в Ставку конкретные предложения по плану этой операции. Особое внимание обращалось на строгое соблюдение скрытности подготовки контрнаступления. Результаты работы представителей Ставки ВГК на фронтах сталинградского направления были обсуждены в конце сентября на совещании у Верховного Главнокомандующего. Тогда и был в основном утвержден оперативный план контрнаступления, определены направления главных ударов, необходимые для них силы и средства, районы размещения выдвигаемых к фронту резервов и примерные сроки их сосредоточения. Одновременно были приняты решения по организации управления войсками в предстоящей операции. В частности, Сталинградский и Юго-Восточный фронты, руководство которыми ранее осуществлял командующий Юго-Восточным фронтом, переименовывались соответственно в Донской и Сталинградский с непосредственным подчинением Ставке ВГК. В полосе среднего течения Дона создавался новый, Юго-Западный фронт, на который возлагалась главная задача в операции – нанести мощный удар по флангу сталинградской группировки противника, выйти ей в тыл и сыграть решающую роль в ее окружении.

Командир 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор А.И. Родимцев (в центре) беседует с бойцами. Сталинград, октябрь 1942 года

Во главе фронтов, которым предстояло начать контрнаступление на юге, были поставлены опытные военачальники: командующим Донским фронтом – генерал К.К. Рокоссовский, находившийся до этого на посту командующего Брянским фронтом; командующим Юго-Западным фронтом – генерал Н.Ф. Ватутин, который летом и осенью 1942 года являлся командующим Воронежским фронтом; командующим Сталинградским фронтом оставался генерал А.И. Еременко.

Операция получила условное наименование «Уран». Днем перехода в контрнаступление войск Юго-Западного и Донского фронтов было назначено 9 ноября, а войск Сталинградского фронта – 10 ноября. Разница в сроках перехода фронтов в наступление обусловливалась различной глубиной задач и необходимостью обеспечить одновременный выход ударных группировок в район Калач-на-Дону – Советский, где предусматривалась их встреча.

К практической работе над планом контрнаступления штабы фронтов Сталинградского направления были привлечены в первых числах октября. В эти дни представители Ставки ВГК ознакомили в общих чертах руководящий состав фронтов с замыслом и планом Сталинградской операции на окружение врага. Фронты получили указания разработать конкретные предложения о наиболее целесообразном использовании сил и средств в операции. 9 октября командующие фронтами представили в Ставку свои первоначальные соображения.

Радист передает приказание офицеру. В отличие от Красной Армии в войсках Вермахта активно использовалась радиосвязь. Особенно незаменима она оказалась в уличных боях. Сталинград, октябрь 1942 года

В центральных управлениях Наркомата обороны, штабах родов войск разрабатывались принципиальные вопросы использования в контрнаступлении авиации, артиллерии, бронетанковых войск и материально-технического обеспечения операции. Возглавили эту работу выезжавшие в район Сталинграда по заданию Ставки ВГК командующий артиллерией Красной Армии генерал Н.Н. Воронов, командующий ВВС генерал А.А. Новиков, командующий авиацией дальнего действия генерал А.Е. Голованов, начальник Главного автобронетанкового управления генерал Я.Н. Федоренко. В непосредственной работе по планированию материально-технического обеспечения контрнаступления принимали участие начальник Тыла Красной Армии генерал А.В. Хрулев и начальник Главного артиллерийского управления генерал Н.Д. Яковлев.

Одновременно с развертыванием подготовки контрнаступления на Сталинградском направлении Ставка приказала командованию ряда других фронтов готовить войска к активным наступательным действиям. Так, Ленинградскому и Волховскому фронтам было приказано впредь до особого распоряжения никаких частных операций не проводить, а готовить войска к прорыву блокады Ленинграда. В свою очередь Северо-Западный, Калининский и Западный фронты должны были в октябре – ноябре 1942 года провести совместную наступательную операцию на московском направлении с целью разгрома противника в районах Ржева и Ново-Сокольников. Эта операция получила наименование «Марс». Первоначальный срок ее готовности был определен 21 октября, а начало боевых действий – 23 октября. Закавказский фронт получил приказ прочно удерживать занимаемые рубежи, а войскам Северной группы надлежало быть готовыми к наступлению с целью нанести поражение моздокской группировке противника. Срок готовности Северной группы войск к проведению операции был определен 3 ноября, а начало действий – по специальному распоряжению Ставки.

Пикирующие бомбардировщики Пе-2 готовят к боевому вылету на одном из аэродромов 8-й воздушной армии в районе Сталинграда. Октябрь 1942 года

Успешно развернувшееся создание резервных формирований позволило Ставке ВГК в середине ноября приступить к подготовке новой операции, получившей условное наименование «Сатурн». Замыслом этой операции, являвшейся составной частью стратегического контрнаступления, предусматривалось через две-три недели после начала контрнаступления под Сталинградом нанести войсками левого крыла Воронежского и правого крыла Юго-Западного фронтов глубокий рассекающий удар с рубежа Дона (в его среднем течении) через Миллерово на Ростов. По плану проведения операций «Уран» и «Сатурн» под удар советских войск попадали до 60 дивизий врага. В случае успеха «Сатурна» могла быть окружена и группа армий «А», действовавшая на Северном Кавказе.

Расчет 45-мм противотанковой пушки выдвигается на огневую позицию. 51-я армия, сентябрь 1942 года

Планируя контрнаступление под Сталинградом, Ставка предусмотрела сковывание сил врага активными действиями войск на западном, северо-западном направлениях и на Северном Кавказе. Она учитывала, что, как только противник попадет в тяжелое положение под Сталинградом и на Северном Кавказе, главное командование Вермахта попытается перебросить на помощь южной группировке часть войск с других участков фронта, в частности из района Ржева и Вязьмы. Вот тогда-то и должна была начаться наступательная операция «Марс». Цель ее состояла не только в том, чтобы сковать силы противника и нанести ему поражение в районе ржевско-вяземского выступа, но и заставить немецкое командование перебросить резервы на это направление. Такая же роль в ходе Сталинградской наступательной операции отводилась контрударам войск Закавказского фронта в районе Моздока.

Танковая часть 57-й армии занимает исходные позиции для наступления. Сентябрь 1942 года

Для осени 1942 года стал характерным переход немецких войск на южном фланге Восточного фронта от боевых действий направленных на разгром противника к боевым действиям, направленным на удержание территории. Причем переход этот проходил в крайне неблагоприятных условиях для Вермахта, в особенности для группы армий «Б». Фронт последней растянулся на 1400 км, его стык с группой армий «Центр» находился примерно в 80 км юго-восточнее Орла. На левом фланге группы армий «Б» участок фронта протяженностью около 250 км занимали 14 дивизий 2-й немецкой полевой армии. Далее к юго-востоку по правому берегу Дона 190-км фронт обороняли 10 венгерских и две немецких дивизии 2-й венгерской армии. На следующем более чем 200-км участке, опять таки по правому берегу Дона, были развернуты 10 итальянских и две немецких дивизии 8-й итальянской армии. Далее на 170-км участке, в основном по берегу Дона, занимали оборону 10 дивизий 3-й румынской армии. В основном потому, что на участках Еланская – Серафимович и Клетская – Сиротинская линия фронта проходила на 10–20 км южнее Дона и в руках Красной Армии находились два стратегически важных плацдарма, как раз на стыках 3-й румынской армии с 8-й итальянской и 6-й немецкой армиями. Последняя действовала непосредственно в районе Сталинграда. Ее 16 дивизий занимали участок протяженностью около 150 км от Клетской до Красноармейска. Здесь, в 15 км к югу от Сталинграда к флангу 6-й армии примыкала 4-я танковая армия Вермахта, три немецких дивизии которой занимали фронт в 50 км. Входившие в состав этой армии семь румынских дивизий располагались южнее, вдоль Сарпинских озер, на участке около 200 км. Эти дивизии предполагалось с 20 ноября выделить в самостоятельную 4-ю румынскую армию. Еще южнее, прикрывая теоретический стык группы армий «Б» с группой армий «А» где-то в районе Утты в самом сердце Калмыцких степей на участке в 300 км оперировала 16-я немецкая моторизованная дивизия из состава 4-й танковой армии.

Атакуют бойцы 37-й гвардейской стрелковой дивизии. Сталинград, октябрь 1942 года

Таким образом, по состоянию на середину ноября, все немецкие войска группы армий «Б» за исключением 2-й армии, занимавшей фланговое и весьма удаленное от района основных боевых действий положение, были сосредоточены на небольшом 200-км участке в районе Сталинграда. Остальной фронт протяженностью около 1 тыс. км удерживался войсками союзников Германии, боеспособность которых, особенно итальянских и румынских, была весьма невысокой.

Особая роль в планах советского командования отводилась румынским войскам. Именно в полосе их обороны намечались главные удары операции «Уран». Этот факт, кстати, не обойден вниманием западных, в первую очередь немецких, историков и мемуаристов. По их утверждению события под Сталинградом могли развиваться иначе, если бы фланги 6-й армии прикрывали немецкие соединения. Что ж, возможно. Однако эти соединений у Гитлера просто не было. Привлечение в таких масштабах армий союзников к боевым действиям на Восточном фронте стало следствием серьезного, в определенной степени даже фатального просчета, германского военно-политического руководства. Просчет этот был допущен отнюдь не в 1942 году, а существенно раньше – при подготовке вторжения в СССР. Глобальная переоценка своих возможностей и недооценка возможностей противника наложились на совершенно иные, чем в Европе и плохо воспринимаемые людьми с европейской ментальностью, факторы времени и пространства. Уже в 1941 году немецкие войска «утонули» в пространстве и потеряли контроль над временем. То же самое повторилось и летом-осенью 1942 года в ходе «похода за нефтью». Немецких войск катастрофически не хватало для удержания пространства, а время таяло. Так что появление венгерских, итальянских и румынских армий на Восточном фронте – это закономерность. Все рассуждения, типа – «повезло русским под Сталинградом, что их удар пришелся по румынам» – не выдерживают критики. Допустим, не было бы румын под Сталинградом, но без них немцы все равно не могли бы обойтись. Где-то, они бы все равно появились. Например, в районе Ржев – Вязьма, на направлениях главных ударов операции «Марс». Интересно, продолжал бы Гитлер атаки на Сталинград, получив 200-км «дырку» на центральном участке фронта? Чем-то ведь ее надо было затыкать? Пришлось бы снимать немецкие дивизии из-под Сталинграда. Так что все рассуждения о том, что русским повезло, не более чем желание затушевать собственные ошибки. Германское командование не могло не отдавать себе отчет, что, размещая слабые войска союзников на угрожаемых направлениях, оно подставляется.

Расчет станкового пулемета «максим» ведет бой в одном из рабочих поселков в северной части Сталинграда. Октябрь 1942 года

Вплоть до начала ноября немецкое командование продолжало использовать в уличных боях бронетехнику. На фото: штурмовое орудие StuG III Ausf.B с десантом мотопехоты на броне на одной из разрушенных улиц Сталинграда. Октябрь 1942 год

На переправе через Волгу: буксир, вооруженный крупнокалиберным пулеметом, тянет паром боеприпасами и пополнением. Сталинград, октябрь 1942 года

Командующий 62-й армией генерал-лейтенант В.И. Чуйков ставит задачу командиру 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майору А.И. Родимцеву. Слева направо: начальник штаба армии генерал-майор Н.И. Крылов, В.И. Чуйков, генерал-лейтенант К.А. Гуров, генерал-майор А.И. Родимцев. Сталинград, ноябрь 1942 года

В этом плане вполне справедливо выглядит точка зрения Ганса Дерра: «Вину за развал румынских позиций в большой излучине Дона и в Калмыцких степях несет главное командование германской армии, которое в своем высокомерии, переходящем всякие границы, ставило перед союзниками не выполнимые для них задачи. Верховный главнокомандующий также игнорировал предложения своих военачальников, как и предложения военачальников союзников. Даже маршал Антонеску – единственное влиятельное лицо из всех деятелей держав оси, – говоривший с Гитлером без обиняков и не позволявший себя игнорировать, не мог добиться того, чтобы Гитлер обратил внимание на его предостережения. Он доказывал Гитлеру, что 3-я и 4-я румынские армии в связи с понесенными ими потерями, отсутствием противотанковых средств (у них были только 37-мм противотанковые орудия на конной тяге), тяжелого оружия (у дивизии не было артиллерии крупных калибров), а также другими недостатками в вооружении и обмундировании не были в состоянии противостоять решительному наступлению противника.

Линия фронта на 18 ноября 1942 года

Несмотря на это, румынским дивизиям были отведены полосы, ширина которых по фронту была равна ширине фронта, принятой для дивизии в германской армии. Следует учесть, что румынские войска не были подготовлены для смелого ведения боя в боевых порядках, присущих германской армии; они прошли подготовку в духе французской тактики, предусматривавшей большую степень безопасности, что отвечало национальному духу румынского народа. Ширина полос для дивизий в 20 км и больше не отвечала возможностям румынских войск. Следствием явилось то, что войска с самого начала чувствовали себя неуверенно и слабее противника, так как они знали о своей неспособности отразить атаки танков».

Таким образом, наиболее боеспособные немецкие соединения находились непосредственно в районе Сталинграда. Фланги их прикрывали румынские и итальянские войска, оборонявшиеся на широком фронте. Вражеская оборона на Среднем Дону и к югу от Сталинграда, хотя и совершенствовалась в течение полутора месяцев, достаточной глубины не имела. В инженерном отношении противник оборудовал лишь тактическую зону обороны глубиной 6 км и более. Основой ее являлась система опорных пунктов, которые включали в себя окопы, участки траншей и ходов сообщения, а также деревоземляные сооружения для огневых средств. Подступы к опорным пунктам прикрывались заграждениями и огнем всех видов. В оперативной глубине заранее подготовленных оборонительных рубежей не было.

Осенью 1942 года немецкое командование считало, что большие потери в летних сражениях не позволят Красной Армии перейти в стратегическое наступление. В оперативном приказе № 1, подписанном Гитлером 14 октября 1942 года, утверждалось, что «русские в ходе последних боев были серьезно ослаблены и не смогут зимой 1942/43 годов располагать такими же большими силами, какие имелись у них в прошлую зиму».

Штурмовая группа ведет бой в развалинах цехов завода «Баррикады». Сталинград, октябрь 1942 года

Тем не менее, командование Вермахта не исключало возможности наступления советских войск на одном или нескольких участках фронта, хотя и считало, что это наступление не сможет иметь большого размаха. Что касается мест и времени возможных ударов, то немецкая разведка, введенная в заблуждение дезинформационными мероприятиями советского командования, давала руководителям Вермахта весьма противоречивую информацию. Если в начале октября она еще не отрицала возможности наступления Красной Армии в районе Сталинграда, то в последующем пришла к выводу, что «главный удар готовится и будет нанесен… на участке группы армий «Центр». В середине октября этот вывод был подтвержден другим документом, где отмечалось, что советское командование, очевидно, проводит подготовку крупной зимней операции против группы армий «Центр», которая должна быть завершена примерно в начале ноября. В конце октября, оценивая обстановку в полосе группы армий «Б», вражеская разведка утверждала: «…Противник не намеревается в ближайшем будущем предпринимать крупные наступательные операции на Донском фронте…» За неделю до начала контрнаступления командование группы армий «Б» выражало некоторую озабоченность в связи с возможностью наступления советских войск в полосе 3-й румынской армии. Однако оно не исключало, что удар может быть нанесен и западнее, из района Калача, считая, что «при этой неясной картине определить общие оперативные замыслы противника в настоящее время невозможно…».

Впрочем, выражением этой озабоченности стало лишь выделение примерно 15 ноября в резерв группы армий «Б» 48-го танкового корпуса Вермахта. В его состав вошли 22-я немецкая и 1-я румынская танковые дивизии. Корпус был развернут в тылу 3-й румынской армии.

Тяжелое пехотное 150-мм орудие sIG33 на огневой позиции. Сталинград, октябрь 1942 года

В конечном счете, немецкий генеральный штаб на основе многочисленных частных признаков все же установил значительное увеличение советских войск перед левым флангом группы армий «Б» и сделал вывод, что советское командование здесь решило начать зимнее наступление. Однако, по свидетельству бывшего начальника генерального штаба сухопутных войск генерала К. Цейтцлера, руководители Вермахта «все еще не знали, на каком участке растянутого левого фланга русские нанесут удар – на румынском, находившемся близ Сталинграда, на более западном итальянском или, наконец, на венгерском, который протянулся еще дальше на запад». Считая наиболее вероятным удар по румынской армии, Цейтцлер признается, что им так и не удалось установить день начала советского наступления. Что касается второго удара, из района южнее Сталинграда, то он для немецкого командования оказался совершенно неожиданным.

В ходе ожесточенных оборонительных боев летом и осенью 1942 года резервы Красной Армии в основном были израсходованы. Поэтому при подготовке наступления Ставке ВГК пришлось активно заняться их восстановлением и накоплением. В отличие от первого года войны, когда резервы создавались главным образом из вновь формируемых частей и соединений, осенью 1942 года их накопление шло прежде всего за счет вывода в тыл с фронта на доукомплектование общевойсковых, танковых, кавалерийских и артиллерийских объединений, соединений и частей. Так, например, в октябре 1942 года для пополнения резервов были вновь сформированы две стрелковых дивизии, четыре стрелковых бригады и три механизированных корпуса. В то же время в резерв Ставки были выведены с фронта 33 стрелковых дивизии и четыре стрелковых бригады, шесть танковых и три механизированных корпуса, 22 танковые бригады. Всего же с июля по ноябрь 1942 года в резерв для доукомплектования были выведены две танковые армии, 80 стрелковых дивизий, 53 стрелковые и 70 танковых бригад. Эти объединения и соединения планировалось подготовить к отправке на фронт с октября до середины ноября 1942 года.

Помимо направления в действующую армию из резерва частей и соединений в период подготовки и в начале контрнаступления под Сталинградом приходилось усиливать фронты маршевым пополнением, танками, артиллерией.

Как видно из таблицы, лишь треть маршевого пополнения, орудий, минометов и танков поступала под Сталинград. Вместе с тем на фронты Сталинградского направления было более 60 % резервных соединений. Только за два месяца (октябрь – ноябрь 1942 года) эти фронты получили 25 стрелковых и девять кавалерийских дивизий, шесть танковых и механизированных корпусов, значительное количество артиллерийских частей. На это же направление были перебазированы два смешанных авиационных корпуса (384 самолета) и авиация дальнего действия. После усиления фронтов Сталинградского направления в резерве Ставки ВГК еще находились в стадии формирования и укомплектования управления пяти общевойсковых и одной танковой армий, 20 стрелковых дивизий, пяти танковых корпусов и ряд других частей и соединений. Они предназначались для участия в боях на последующем этапе кампании.

Минометчики обстреливают немецкие позиции из 50-мм ротного миномета. Сталинград, ноябрь 1942 года

Таким образом, новый подход в вопросе формирования и накопления резервов, осуществленный накануне стратегического контрнаступления, позволил значительно усилить фронты Сталинградского направления, что во многом предопределило успех советских войск не только в Сталинградской наступательной операции, но и во всей зимней кампании 1942–1943 годов.

Расчет пулемета «максим» поддерживает огнем штурмовую группу. Сталинград, ноябрь 1942 года

Особенность стратегической обстановки на советско-германском фронте осенью 1942 года состояла в том, что противник, имея основную группировку своих войск на юге, продолжал держать весьма значительное количество сил и на других направлениях. Так, например, в группах армий «Центр» и «Север» находилось до половины всех сил и средств, действовавших на советско-германском фронте. Естественно, что советское командование, готовя главный удар на южном крыле, не могло ослаблять эти направления и также вынуждено было держать здесь крупные силы. Кроме того, предусматривалось развернуть активные действия с решительными целями на западном и северо-западном направлениях. Поскольку наступательные операции на этих направлениях предполагалось осуществлять без значительных пауз после главной операции на юге, признано было целесообразным оставить здесь достаточно крупные группировки. Советское командование планировало начать наступательные действия на северном крыле и в центре без предварительных сложных оперативно-стратегических перегруппировок, проведение которых к тому же было крайне затруднено, так как противник перерезал большинство рокадных коммуникаций. Этим и определялось количество сил и средств в составе фронтов действующей армии.

После того как по Волге пошла шуга, переправа стала практически невозможной. 62-я армия могла использовать только накопленные запасы боеприпасов. На фото: офицеры штаба армии осматривают склад боеприпасов возле переправы. Сталинград, ноябрь 1942 года

Обстановка не позволяла советскому командованию добиться существенного перевеса над противником в силах и средствах на направлении главного удара к началу контрнаступления.

Из таблицы видно, что для нанесения глубокого удара на Сталинградско-Ростовском направлении этих сил было недостаточно. Однако Ставка рассчитывала решить ими лишь ближайшую задачу кампании – разгромить группировку противника в районе Сталинграда. В дальнейшем предполагалось ввести в сражение на южном крыле советско-германского фронта армии Воронежского и Закавказского фронтов, а также основные силы стратегических резервов. Следовательно, в стратегическом наступлении на фронте от Воронежа до предгорий Главного Кавказского хребта должно было принять участие более 40 % всех сил и средств, находившихся в действующей армии и резерве Ставки.

Характерной особенностью подготовки зимней кампании 1942–1943 годов стало обеспечение скрытности осуществляемых мероприятий на главном направлении. В целях достижения стратегической внезапности Ставка ВГК в середине октября 1942 года направила в штабы фронтов Сталинградского направления директивы, предписывавшие прекратить все частные наступательные операции и перейти к жесткой обороне. Войскам было приказано оборудовать оборонительные рубежи, приспособить населенные пункты к круговой обороне, построить инженерные заграждения, накопить в опорных пунктах боеприпасы, продовольствие, медикаменты, питьевую воду и т. д. Фронтам предлагалось отселить все гражданское население в тыл, за пределы 25-км прифронтовой полосы. Под видом усиления обороны велась подготовка исходных районов и позиций для вновь прибывающих войск. Директивы фронтам о переходе к обороне были переданы Генеральным штабом по прямому проводу. Они не шифровались, поэтому вскоре стали известны немецкой разведке.

Немецкие офицер и унтер-офицер, вооруженные пистолетами-пулеметами MP40, ведут уличный бой. Сталинград, ноябрь 1942 года

В то же время Верховное Главнокомандование Красной Армии рассчитывало на то, что наличие крупных сил советских войск на западном направлении и проводимые ими частные наступательные операции создадут у противника иллюзию, будто именно здесь начнется широкое зимнее наступление. Подтверждать эту версию должно было и то обстоятельство, что значительная часть стратегических резервов Ставки осенью 1942 года формировалась и располагалась восточнее и юго-восточнее Москвы: в районах Тамбова, Балашова и Саратова. Вражеской разведке удалось определить некоторые районы формирования резервов, в частности районы Тамбова и Балашова. Это, естественно, оказало определенное влияние на неверные выводы командования Вермахта о стратегической обстановке на Восточном фронте и ближайших планах советского командования. В частности аналитики германского генштаба считали, что Красная Армия не сможет одновременно провести две крупных наступательных операции на различных направлениях. Указывалось также и то, что московское направление более привлекательно для советского командования из-за возможности развития наступления на Смоленск и даже в тыл группе армий «Север». Отмечалась и недостаточно развитая дорожная сеть в южном секторе советско-германского фронта, что осложняло снабжение войск.

Наряду с мероприятиями общего дезинформационного характера Ставка ВГК особое внимание уделяла обеспечению скрытности подготовки удара под Сталинградом. Переписка и телефонные разговоры, связанные с предстоявшим контрнаступлением, были категорически запрещены; распоряжения отдавались в устной форме и только непосредственным исполнителям; сосредоточение и перегруппировка войск проводились только ночью. Ставка немедленно и резко реагировала на любое нарушение скрытности подготовки контрнаступления. В одной из директив командующему Сталинградским фронтом указывалось: «Ставка Верховного Главнокомандования категорически запрещает Вам впредь пересылать шифром, какие бы то ни было соображения по плану операции, издавать и рассылать приказы по предстоящим действиям. Все планы операции по требованию Ставки направлять лишь только написанными от руки и с ответственным исполнителем. Приказы на предстоящую операцию командующим армиями давать только лично по карте».

Танковая часть Донского фронта атакует позиции 6-й полевой армии севернее Сталинграда. Начало ноября 1942 года. На переднем плане – американский легкий танк М3л (М3А1 «Генерал Стюарт»), поставлявшийся в СССР по ленд-лизу (слева внизу)

Немецкая боевая группа отбивает контратаку бойцов Красной Армии. Сталинград, ноябрь 1942 года

Сохранению в тайне замыслов готовившихся операций способствовало также пребывание на фронтах представителей Ставки ВГК Г.К. Жукова и А.М. Василевского. Они решали на местах, без переписки между генштабом и командованием фронтов не только вопросы организации взаимодействия между фронтами, но и другие принципиальные вопросы планирования и подготовки операции.

Мероприятия Ставки по достижению стратегической внезапности дали положительные результаты. Об этом свидетельствуют и документы немецкой разведки, и оценка командованием Вермахта положения на советско-германском фронте, и стабильность группировки вражеских войск перед контрнаступлением Красной Армии.

При подготовке наступления было необходимо провести большую работу по материально-техническому обеспечению войск. Выполнять ее приходилось в сложной обстановке. Главная трудность состояла в том, что осенью 1942 года экономика СССР еще не могла полностью удовлетворить потребности Красной Армии. Поэтому приходилось, исходя из наличных весьма ограниченных ресурсов, так распределять материальные средства, чтобы фронты, которым предстояло действовать на направлении главного удара в кампании, были в достаточной степени обеспечены всем необходимым для успешного выполнения боевых задач.

Не менее сложной проблемой оказалась и своевременная доставка материальных средств из районов их производства в центральные базы и на фронтовые склады. В предшествовавшую кампанию железнодорожный транспорт, на долю которого приходилась основная часть перевозок, потерял большое количество подвижного состава, а восполнения его в 1942 году фактически не было. Кроме того, захват противником кратчайших железнодорожных и водных путей, соединявших центр с югом страны, привел к значительному удлинению тыловых коммуникаций. Так, например, кавказскую нефть доставляли теперь через Каспий и Среднюю Азию, а уголь для железных дорог – из Кузбасса, удаленного от европейской части страны на 3 тыс. км. Это крайне усложнило работу всех видов транспорта и создало дополнительные трудности в обеспечении воинских перевозок.

Как говорится, можно оправиться и закурить. За поясом у офицера складная саперная лопатка – не столько, чтобы окапываться, а столько, чтобы драться. Сталинград, октябрь 1942 года

Бойцы подразделения старшего лейтенанта Горунова ведут бой в рабочем поселке завода «Красный Октябрь». Сталинград, ноябрь 1942 года

К тому же в тылу фронтов Сталинградского направления была слабо развита сеть железных дорог (в этом немецкая разведка не ошиблась). Однако принимались срочные меры, чтобы быстрее завершить постройку железнодорожных линий Кизляр – Астрахань, Иловля – Петров Вал, Ахтуба – Причальная. В их строительстве участвовали не только железнодорожные войска и специальные формирования Народного комиссариата путей сообщения (НКПС), но и местное население. Быстрый ввод в эксплуатацию этих железнодорожных линий, а также паромных переправ через Волгу у Сталинграда и Астрахани обеспечил переброску войск, боевой техники, боеприпасов и снаряжения фронтам. Одновременно была увеличена пропускная способность железнодорожного направления Красноводск – Илецк и фронтовых железнодорожных участков Баскунчак – Астрахань, Балашов – Камышин, Таловая – Калач (юго-западнее Борисоглебска).

Для бесперебойного обслуживания фронтовых железных дорог локомотивами и поездными бригадами осенью 1942 года по решению ГКО было сформировано 35 паровозных колонн резерва НКПС с 750 паровозами. Более 500 паровозов обслуживали воинские перевозки в районе Сталинграда. Чтобы использовать железнодорожные цистерны, скопившиеся на Закавказской железной дороге и оказавшиеся отрезанными от остальных дорог страны, была организована их перевозка морем в Красноводск и Гурьев, откуда они после технического осмотра и заливки горючим отправлялись на центральные и фронтовые базы.

Г.К. Жуков (довоенный снимок). Осенью 1942 года – представитель Ставки ВГК, генерал армии

Всего же, только по централизованным планам воинских перевозок Юго-Западному, Донскому и Сталинградскому фронтам было подано 3295 поездов, или около 142 тыс. вагонов с войсками и грузами.

В оперативном тылу и прифронтовых районах велась работа и по строительству и восстановлению шоссейных и грунтовых дорог. Особенно важное значение к осени 1942 года приобрела военно-автомобильная дорога Москва – Рязань – Тамбов – Сталинград. Дорожные войска вели также строительство деревянной дороги на Волховском фронте (Тихвин – Войбокало), восстанавливали разрушенные весной участки шоссе, отходившие от Москвы на запад и северо-запад. Одновременно велось строительство и усиление мостов на военно-автомобильных дорогах, наведение переправ через Дон и особенно через Волгу. В период подготовки зимней кампании 1942–1943 годов автотранспортные части выполнили большой объем перевозок. Значительную помощь фронтовому автомобильному транспорту в этот период оказывали автотранспортные части Ставки ВГК, которые в течение сентября – октября перевезли на фронты более 10 дивизий, а с 1 по 20 ноября доставили свыше 150 тыс. тонн грузов. Большая часть этих перевозок была выполнена по военно-автомобильной дороге Москва – Рязань – Тамбов – Сталинград.

Бронебойщики ведут огонь по вражескому танку. Сталинград, ноябрь 1942 года

А.М. Василевский (послевоенный снимок). Осенью 1942 года – начальник Генерального штаба Красной Армии, представитель Ставки ВГК, генерал армии

Немалые трудности предстояло преодолеть и при накоплении боеприпасов для предстоящего наступления. Их производство в первом и втором полугодиях 1942 года увеличилось, однако неуклонно возраставшие потребности фронтов полностью еще не удовлетворялись. Запасы боеприпасов, особенно наиболее ходовых номенклатур (76 и 122 мм), на базах и складах ГАУ были невелики. Так, в октябре 1942 года потребности действующей армии превышали ресурсы боеприпасов: по 76-мм снарядам – в 3 раза, по 122-мм – в 13 раз и по минам – в 4 раза. В связи с этим Генштаб в период подготовки зимней кампании установил лимит расхода боеприпасов. Наращивание производства артиллерийских выстрелов, широкий маневр запасами боеприпасов и строго лимитированный их расход обеспечили создание в относительно короткий срок необходимого резерва снарядов и мин на центральных базах. Это позволило перед началом контрнаступления отгрузить действующим под Сталинградом фронтам сверх созданных в войсках запасов дополнительно 1,5 боекомплекта боеприпасов для стрелкового оружия, до 2 боекомплектов мин всех калибров, до 3 боекомплектов 76– и 152-мм снарядов.

Штурмовая группа ведет бой в развалинах цехов завода «Баррикады». Сталинград, ноябрь 1942 года

Масса проблем возникала и при обеспечении войск горючим. В то время как добыча и переработка нефти в стране значительно сократились, потребность в бензине и дизельном топливе в связи со значительным насыщением действующей армии боевой и транспортной техникой резко возросла. Как и в случае с боеприпсами, постановлением ГКО в августе 1942 года пришлось установить строжайший лимит расхода горючего. Это позволило резко сократить среднемесячный расход и увеличить запасы горючего на центральных складах. Запасы его из отдаленных районов страны – Дальнего Востока и Забайкалья – были перемещены в Волжско-Камский район. Только в сентябре – октябре с Дальнего Востока было переброшено 100 тыс. тонн авиационного бензина.

По понятным причинам летом и осенью 1942 года крайне осложнилась доставка в действующую армию горючего из Бакинского района. Транспорты, отправляемые фронтам из Баку и Махачкалы через Каспий, Красноводск, Среднюю Азию, Урал и Волгу, находились в пути 40–50 суток. В этих условиях важную роль в обеспечении фронтов юго-западного направления горючим сыграла Астраханская перевалочная база. Были также развернуты базы снабжения в Саратове и Вольске. Для более экономного использования высококачественного бензина, поступавшего по лендлизу в ограниченных количествах, его смешивали с низкооктановым бензином. Это расширяло возможности создания запасов горючего для авиации.

Расчет 45-мм противотанковой пушки меняет огневую позицию на окраине Сталинграда. Ноябрь 1942 года

Сталинградская стратегическая наступательная операция. Ноябрь – декабрь 1942 года

Направляя основную часть горючего в войска ЮгоЗападного, Донского и Сталинградского фронтов, органы тыла Красной Армии смогли к началу контрнаступления обеспечить танки и авиацию этих фронтов всеми видами горюче-смазочных материалов. Значительно хуже войска были обеспечены автомобильным бензином, что отрицательно сказалось на использовании автотранспорта в ходе операции.

Количество продовольствия и фуража в войсках к началу контрнаступления было вполне достаточным. Непосредственно перед началом контрнаступления их запасы во фронтах были повышены с 15 до 20 суточных дач.

Что касается вещевого снабжения, то оно проводилось с учетом опыта снабжения войск зимним обмундированием в битве под Москвой. В результате органы тыла Красной Армии значительно лучше подготовились к сезонной смене имущества осенью и зимой 1942 года. Отправка теплых вещей фронтам началась заблаговременно, еще в августе, и была завершена к ноябрю. Всего в этот период в действующую армию и тыловые военные округа было отправлено 10 300 вагонов с предметами зимнего обмундирования. Под лозунгом помощи действующей армии в стране развернулось патриотическое движение населения по сдаче теплых вещей в фонд обороны. Своевременное поступление теплых вещей в адрес фронтов и использование местных ресурсов во многом способствовали тому, что наши войска зимой не испытывали недостатка в теплой одежде.

Весьма эффективным средством ведения боя в городе стали ранцевые огнеметы, причем использовались они обеими сторонами. Сталинград, ноябрь 1942 года

Впрочем, при достаточно благоприятной картине со снабжением войск в целом, ситуация в отдельных соединениях могла отличаться как в ту, так и в другую сторону. Так, например, к началу операции в 4-й механизированный корпус Сталинградского фронта удалось подвезти 1–1,8 боевого комплекта боеприпасов различных калибров, 1,3–2 заправки горючего, 0,3–0,6 заправки смазочных масел. В некоторых бригадах эти показатели были еще ниже. Например, запасов масла МК и автола в 59-й мехбригаде и 55-м танковом полку не было совсем. С продовольствием также не все обстояло хорошо – хлеба имелось на двое суток, других продуктов – на четверо суток. Примерно такая же картина наблюдалась и в 4-м кавалерийском корпусе. В то же время в докладе командования 4-го механизированного корпуса начальнику ГБТУ генералу Я.Н. Федоренко отмечалось, что корпус вводится в прорыв, имея в наличии два боекомплекта боеприпасов, 2,5 заправки ГСМ и шесть суточных дач продовольствия.

Немецкий связист тянет проводную линию связи. Сталинград, конец октября 1942 года

Что касается дислокации войск, то к началу контрнаступления войска действующей Красной Армии на Сталинградском направлении занимали следующее положение.

Полосу протяженностью 250 км от Верхнего Мамона до Клетской занимал Юго-Западный фронт. Юго-восточнее, от Клетской до Ерзовки, в 150-км полосе действовал Донской фронт. От северной окраины Сталинграда до Астрахани в полосе шириной до 450 км находились войска Сталинградского фронта. В ходе ожесточенных оборонительных сражений войска этих фронтов понесли серьезные потери. Поэтому Ставка ВГК при подготовке операции особое внимание уделяла их усилению. Переброска в этот район резервных частей, соединений и объединений позволила к началу контрнаступления изменить соотношение сил и средств в пользу Красной Армии.

Советские войска значительно превосходили противника в артиллерии и, особенно в танках, что имело решающее значение для прорыва вражеской обороны и быстрого развития успеха в оперативной глубине. Наибольшим превосходством в танках обладали Юго-Западный и Сталинградский фронты, которым и отводилась решающая роль. Советскому командованию удалось также достичь небольшого перевеса над противником и в самолетах.

Проводную линию связи прокладывают советские связисты. Сталинград, ноябрь 1942 года

Непосредственная подготовка наступления на фронтах началась в первой половине октября 1942 года.

Ударная группировка Юго-Западного фронта в составе 5-й танковой армии генерала П.Л. Романенко и 21-й армии генерала И.М. Чистякова должна была перейти в наступление с плацдармов в районах Серафимовича и Клетской. Ей предстояло прорвать оборону противника, разгромить 3-ю румынскую армию и, развивая наступление в общем направлении на Калач, на третий день операции соединиться с войсками Сталинградского фронта. Одновременно предусматривалось силами 1-й гвардейской армии (командующий генерал Д.Д. Лелюшенко) нанести удар в юго-западном направлении, выйти на рубеж рек Кривая и Чир и создать здесь активно действующий внешний фронт окружения. Прикрытие и поддержка войск с воздуха возлагались на 17-ю воздушную армию под командованием генерала С.А. Красовского. Привлекались также и соединения 2-й воздушной армии (командующий генерал К.Н. Смирнов).

Немецкие пехотинцы на боевой позиции в Сталинграде. Ноябрь 1942 года. На ряде участков фронт стабилизировался и солдаты обустраивались как могли. В данном случае блиндаж оборудован под подбитым советским танком Т-34

Минометчики на огневой позиции. Восточный фронт, осень 1942 года

По решению командующего Сталинградским фронтом главный удар наносили 64, 57 и 51-я армии, которыми командовали генералы М.С. Шумилов, Ф.И. Толбухин и Н.И. Труфанов. Ударная группировка фронта получила задачу перейти в наступление из района Сарпинских озер, разгромить 6-й румынский армейский корпус и, развивая наступление на северо-запад, в направлении Советский и Калач, соединиться здесь с войсками Юго-Западного фронта. Часть сил фронта должна была наступать в направлении Абганерово – Котельниковский и создать на этом рубеже внешний фронт окружения. Усилия 8-й воздушной армии (командующий генерал Т.Т. Хрюкин) предусматривалось сосредоточить на прикрытии и поддержке ударной группировки фронта.

Союзники: штурмовое орудие Вермахта с десантом венгерской пехоты на броне. Группа армий «Б», осень 1942 года

Донской фронт наносил удары с плацдарма в районе Клетской силами 65-й армии генерала П.И. Батова и из района Качалинской силами 24-й армии генерала И.В. Галанина. Задача этих армий состояла в том, чтобы, развивая наступление по сходящимся направлениям на Вертячий, окружить и уничтожить соединения противника, оборонявшиеся в малой излучине Дона. Предусматривалось, что 65-я армия, участок прорыва которой примыкал к полосе 21-й армии, должна перейти в наступление 19 ноября, а 24-я армия – на трое суток позже. Объяснялось это тем, что последней предстояло прорывать оборону противника на значительном удалении от ударной группировки Юго-Западного фронта и соседней 65-й армии. Ее успех во многом зависел от темпов продвижения к Вертячему 65-й армии, которую от этого населенного пункта отделяло большее расстояние, чем 24-ю армию. 16-я воздушная армия под командованием генерала С.И. Руденко свои основные усилия должна была направить на поддержку соединений 65-й, а в дальнейшем и 24-й армий.

Авиацию дальнего действия намечалось применить в полосе Юго-Западного фронта. Прикрытие войск в Сталинграде возлагалось на 102-ю истребительную авиационную дивизию ПВО. Общая координация действий всей авиации была возложена на представителя Ставки ВГК по авиации генерала А.А. Новикова.

Армиям Юго-Западного фронта на выполнение задач глубиной 120–140 км отводилось трое суток, а Сталинградского фронта, глубина операции которого не превышала 100 км, – двое суток. После выполнения ближайших задач всем трем фронтам предстояло развивать достигнутый успех, чтобы возможно быстрее расчленить и уничтожить вражескую группировку, одновременно отражая все попытки противника вырваться из окружения или деблокировать окруженных ударами извне.

Особенность операции «Уран» состояла в сосредоточении основных сил на направлениях главных ударов, что было возможно благодаря хорошему знанию положения и намерений противника, а также скрытному осуществлению всех мероприятий по подготовке наступления. Принцип массирования сил и средств в таком объеме не применялся еще ни в одной из предшествовавших наступательных операций Красной Армии. Совершенно очевидно, что на втором году войны немецкий опыт был наконец-то учтен в полном объеме.

Смотр батареи 47-мм противотанковых пушек одного из берсальерских полков 3-й моторизованной дивизии «Принц Амадео Дука д'Аоста». Восточный фронт, 8-я итальянская армия, август 1942 года

Мотоциклист из состава 3-го берсальерского полка. На мотоцикле Moto-Guzzi GT17 установлен пулемет Breda модели 1930 года. 8-я итальянская армия, август 1942 года

Основные силы Юго-Западного фронта были сосредоточены в полосе наступления 5-й танковой и 21-й армий. На участках прорыва этих армий шириной 22 км, что составляло всего 9 % всей протяженности фронта, находились половина стрелковых дивизий, три танковых и два кавалерийских корпуса, около 85 % артиллерии РВГК и вся реактивная артиллерия. В интересах этой группировки должны были действовать вся авиация 17-й воздушной армии, 2-я воздушная армия Воронежского фронта и авиация дальнего действия.

На Сталинградском фронте ширина участков прорыва равнялась 40 км, или 9 % общей протяженности линии фронта. Здесь были сосредоточены две трети стрелковых дивизий 64, 57 и 51-й армий, механизированный, танковый и кавалерийский корпуса, а также основная масса артиллерии. Ударную группировку должны были поддерживать главные силы фронтовой авиации.

Глубина построения войск достигалась эшелонированием сил и средств в армиях, осуществлявших прорыв. Типичным в этом отношении можно считать оперативное построение 5-й танковой армии, которая находилась в первом эшелоне фронта. Она наступала в полосе 35 км, а оборону противника прорывала на участке 10 км. Из шести ее стрелковых дивизий две были развернуты в полосе 25 км, а четыре сосредоточены на 10-км участке (две дивизии, усиленные танковыми бригадой и батальоном, – в первом эшелоне, а две – во втором). 1-й, 26-й танковые и 8-й кавалерийский корпуса составляли подвижную группу армии и предназначались для развития успеха. В случае необходимости они могли быть использованы и для завершения прорыва тактической зоны обороны противника.

Средний танк Pz.IIIN из состава 1-й бронетанковой дивизии «Великая Румыния». Восточный фронт, 3-я румынская армия, ноябрь 1942 года. Накануне советского наступления дивизия получила 11 боевых машин этого типа

21-я армия, действуя в 40-км полосе, прорывала вражескую оборону на участке 12 км. Из шести ее стрелковых дивизий четыре со средствами усиления находились в первом эшелоне (три – на участке прорыва и одна – на оставшемся 28-км фронте). Две стрелковые дивизии были выделены во второй эшелон. В подвижную группу армии входили 4-й танковый и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Аналогичное построение (при некоторой разнице в боевом составе) было и в других армиях.

Основу парка 1-й румынской бронетанковой дивизии составляли легкие чехословацкие танки LT-35, выпускавшиеся в Румынии под индексом R-2. Восточный фронт, ноябрь 1942 года. Похоже, что и в танках румынские солдаты не расставались со своими колоритными папахами

Массирование сил и средств позволило создать на направлениях главных ударов значительное превосходство над противником. Так, войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов на участках прорыва превосходили противника: в людях – в 2–2,5 раза, в артиллерии и танках – в 4–5 и более раз!

Особенно тщательно было спланировано взаимодействие между родами войск, а также между различными соединениями и частями.

Ставка ВГК передала фронтам Сталинградского направления для проведения операции 75 артиллерийских и минометных полков. Всего в составе этих фронтов находилось 250 артиллерийских и минометных полков, насчитывалось более 15 тыс. орудий и минометов – в два раза больше, чем в контрнаступлении под Москвой. Кроме того, в составе фронтов имелось 1250 боевых машин и станков реактивной артиллерии, способных за один залп выпустить 10 тыс. снарядов. Для прикрытия войск и важнейших объектов тыла использовалось 1100 зенитных орудий.

Основная масса артиллерии привлекалась для обеспечения продвижения ударных группировок, что позволило сосредоточить от 40 до 100 и более орудий, минометов и боевых машин реактивной артиллерии на 1 км участка прорыва. Наивысшая плотность артиллерии – 117 единиц на 1 км участка прорыва – была в 5-й танковой армии; наименьшая – 40–50 единиц на 1 км – в армиях Сталинградского фронта, что создавало определенные трудности при подавлении обороны противника.

В основу планирования боевых действий авиации был положен принцип массирования ее сил на направлениях главных ударов и тесного взаимодействия авиации с сухопутными войсками. С этой целью пункты управления командующих воздушными армиями были развернуты вблизи командных пунктов командующих фронтами, а в штабы общевойсковых армий были направлены авиационные представители со средствами связи.

Легкий танк Pz.38(t) из состава 22-й танковой дивизии Вермахта. Группа армий «Б», 48-й танковый корпус, ноябрь 1942 года

Важное значение придавалось и инженерному обеспечению наступления. Инженерным войскам предстояло в первую очередь оборудовать переправы через Дон и Волгу и пути подхода к этим переправам. В итоге инженерные войска Юго-Западного фронта построили 17 мостов и 18 паромных переправ через Дон, подготовили 12 фронтальных маршрутов, две основные и несколько дополнительных рокадных дорог. Для переброски войск, боевой техники и грузов на правый берег Волги юго-восточнее Сталинграда было оборудовано 10 переправ, по которым только с 1 по 20 ноября переправились свыше 111 тыс. человек, 427 танков, 556 орудий, 6561,5 тонны боеприпасов. На Донском фронте в ноябре были построены три моста и четыре паромные переправы через Дон. Кроме того, фронт имел несколько переправ через Волгу. Об интенсивности их работы можно судить по тому, что только по переправе в районе Антиповки (25 км южнее Камышина), например, с 8 по 17 ноября было перевезено 12 800 человек, 396 орудий, 1684 автомашины и 822 повозки.

Начальник сборочного цеха Горьковского автозавода Д.Н. Антонов и испытатель танков М.И. Таланов готовят к сдаче танк Т-70. Ноябрь 1942 года

Одновременно инженерные войска занимались другими видами инженерного обеспечения – обезвреживанием минных полей в исходных для наступления районах, прокладкой колонных путей для подвижных войск в период их ввода в сражение и др.

Решающая роль в проведении операции «Уран», безусловно, отводилась танковым и механизированным войскам.

В танковые войска Юго-Западного фронта входили 5-я танковая армия, 4-й танковый корпус и три танковых полка. В составе войск Сталинградского фронта находились 4-й механизированный и 13-й танковый корпуса, восемь отдельных танковых бригад (13, 56, 84, 90, 235, 236, 254 и 6-я гвардейская) и три отдельных танковых батальона. Донской фронт имел 16-й танковый корпус и четыре отдельные танковые бригады (9, 10, 58 и 121-ю).

Всего в составе этих трех фронтов насчитывалось 979 танков, из которых более 80 % находились на Юго-Западном и Сталинградском фронтах.

5-я танковая армия имела в своем составе 1-й, 26-й танковые и 8-й кавалерийский корпуса, шесть стрелковых дивизий (14-я и 47-я гвардейские, 119, 124, 159 и 346-я), 8-ю отдельную танковую бригаду, мотоциклетный полк, два отдельных танковых батальона, 26 артиллерийских и минометных полков и специальные средства усиления. Армия получила задачу прорвать оборону противника на участке в 10 км и, развивая успех в направлении Перелазовский, Калач, Советский, совместно с подвижными соединениями Сталинградского фронта окружить основную группировку немецких, действовавшую в районе Сталинграда.

Первый эшелон 5-й танковой армии – четыре стрелковые дивизии со средствами усиления – получил задачу прорвать главную полосу обороны противника. Танковые корпуса составляли подвижную группу армии и предназначались для развития успеха. В сражение их намечалось ввести в первый день операции после прорыва стрелковыми дивизиями главной полосы обороны противника, на глубине 8 – 10 км от переднего края. 1-й танковый корпус генерала В.В. Буткова получил задачу нанести удар в направлении Липовский, Тузов и к исходу второго дня операции овладеть районом Тузова. Передовыми частями корпус должен был захватить переправы через Дон южнее Тузова и перерезать железную дорогу в районе Суровикино. 26-му танковому корпусу, которым командовал генерал А. Г. Родин, было приказано стремительно развивать наступление в направлении на Перелазовский и Калач и к исходу третьего дня операции во взаимодействии с 4-м танковым корпусом 21-й армии, 4-м механизированным и 13-м танковым корпусами Сталинградского фронта завершить окружение вражеской группировки в районе Сталинграда и быть готовым к ее уничтожению. Глубина задач обоих танковых корпусов достигала 140 км. Это расстояние планировалось преодолеть в течение трех суток, со среднесуточным темпом 40–45 км.

Полугусеничные автомобили ЗИС-42 перед отправкой на фронт. Ноябрь 1942 года

Пулеметный расчет старшего сержанта В.Н. Плотникова на боевой позиции. Сталинградский фронт, 64-я армия, ноябрь 1942 года

Вслед за 1-м танковым корпусом в прорыв намечалось ввести 8-й кавалерийский корпус и 8-й мотоциклетный полк. При этом последний получил задачу после ввода в прорыв обогнать танковый корпус и к исходу первого дня операции выйти к реке Чир, в 30 км западнее Суровикино, перерезав железную дорогу на участке Сталинград – Лихая. Кавалерийский корпус наступлением в южном направлении должен был обеспечить действия ударной группировки армии с запада и юго-запада.

4-й танковый корпус под командованием генерала А.Г. Кравченко, действовавший в составе 21-й армии, получил задачу развить наступление в общем направлении на Манойлин и Голубинский и к исходу второго дня захватить переправы через Дон севернее Калача. В дальнейшем корпус должен был наступать на Советский с задачей совместно с 26-м танковым и 4-м механизированным корпусами завершить окружение немецких войск в районе Сталинграда. 16-му танковому корпусу генерала А.Г. Маслова была поставлена задача развивать наступление 24-й армии Донского фронта в направлении на Вертячий и Песковатку и к исходу первого дня во взаимодействии с 3-м гвардейским кавалерийским корпусом окружить задонскую группировку вражеских войск.

Бой в цеху завода «Красный Октябрь». Сталинград, ноябрь, 1942 года

Герой Советского Союза снайпер В.Г. Зайцев подписывает письмо И.В. Сталину. Сталинград, ноябрь 1942 года

Снайпер комсомолец И.В. Гордеев, уничтоживший 58 немцев. Сталинград, ноябрь 1942 года

Механизированный и танковый корпуса Сталинградского фронта также решено было использовать для развития успеха. 13-й танковый корпус под командованием генерала Т.И. Танасчишина должен был в первый день операции вступить в сражение в полосе 57-й армии и стремительным броском к исходу дня выйти в район Рокотино, имея задачу не допустить отхода войск противника из Сталинграда в юго-западном направлении. Глубина задачи корпуса составляла 60–65 км. 4-й механизированный корпус генерала В.Т. Вольского получил задачу развить наступление 51-й армии в западном направлении, к исходу второго дня выйти в район Советского и во взаимодействии с подвижными соединениями Юго-Западного фронта завершить окружение немецких войск в районе Сталинграда. За два дня корпусу предстояло преодолеть с боями около 90 км.

Отдельные танковые бригады, полки и батальоны всех армий планировалось использовать для непосредственной поддержки пехоты. Выделенных для этой цели танков не хватало, поэтому плотность на участках прорыва не превышала 5–6 танков на 1 км фронта, что было явно недостаточно. Поэтому для усиления пехоты командующие фронтами были вынуждены использовать машины танковых и механизированных корпусов. Например, для выполнения задач по непосредственной поддержке пехоты была привлечена 216-я танковая бригада 26-го танкового корпуса; в 51-й армии – два танковых полка 4-го механизированного корпуса; в 57-й армии – танковый полк 13-го танкового корпуса. Эти меры позволили повысить плотность танков непосредственной поддержки пехоты, в частности, в 5-й танковой армии она составила 12–14 боевых машин на 1 км фронта.

Легкий танк Т-70 с десантом мотострелков выдвигается на исходный рубеж для атаки. Сталинградский фронт, ноябрь 1942 года

Задача артиллерийского обеспечения ввода корпусов в сражение возлагалась на армейские артиллерийские группы и артиллерию стрелковых дивизий, на участках которых планировался их ввод. Управление огнем артиллерии в ходе наступления предусматривалось осуществлять артиллерийскими корректировщиками из танков с радиостанциями. Для лучшего взаимодействия авиации с наземными войсками один авиационный корпус 17-й воздушной армии был оперативно подчинен 5-й танковой армии.

Грузовой автомобиль «Опель-блиц» одной из частей 6-й полевой армии. Ноябрь 1942 года. С целью обеспечения быстрого запуска двигателя в сильный мороз, капот автомобиля укрыт плотной тканью и обложен соломой. Впрочем, это помогало мало

Батарея 120-мм минометов готовится открыть огонь по врагу. Донской фронт, ноябрь 1942 года

В период подготовки контрнаступления в штабах частей и соединений проводились военные игры на картах и на ящиках с песком, штабные тренировки и поездки командного состава, в район предстоящих действий для ознакомления с местностью. В войсках проводились специальные тренировочные занятия, на которых особое внимание уделялось взаимодействию танков с пехотой, артиллерией, авиацией и инженерными войсками. До начала боевых действий все командиры танков и механики-водители 1, 26 и 4-го танковых корпусов изучили маршруты движения из исходных районов до переднего края обороны противника. Большое внимание уделялось обеспечению внезапности. Степная местность, особенно в полосе Сталинградского фронта, создавала большие трудности в обеспечении скрытности сосредоточения войск, в связи с этим все части и соединения передвигались только ночью, радиостанции работали только на прием. Танковые корпуса Юго-Западного фронта к началу наступления были скрытно сосредоточены на правом берегу Дона на удалении 10–15 км от переднего края, механизированный и танковый корпуса Сталинградского фронта – 15–20 км. Соединения и части, предназначенные для непосредственной поддержки пехоты, заняли выжидательные позиции за 2–3 дня до перехода в наступление, в 4–6 км от переднего края.

Подготовка к боевым действиям в штабе 5-й танковой армии и в штабах корпусов проводилась с соблюдением строгой секретности. С планом операции был ознакомлен лишь узкий круг офицеров и генералов, и только в необходимом объеме. Остальному командному составу конкретные задачи ставились лишь за сутки или двое до начала наступления. Инженерная подготовка исходного положения для наступления войск первого эшелона проводилась ночью. Переписка, телефонные и телеграфные переговоры о готовившемся наступлении запрещались.

В связи с начавшимся 12 ноября осенним ледоходом уровень Волги поднялся и в ряде мест подходы к переправам оказались затопленными. Это еще больше осложнило доставку войск и грузов на правый берег. С высокого правого берега Дона противник в ясную погоду мог просматривать местность на большое расстояние. Поэтому в целях достижения скрытности любые передвижения в тылу советских войск осуществлялись только ночью или в ненастную погоду.

Эти обстоятельства не позволили закончить подготовку операции к намеченному сроку. Начало наступления пришлось на несколько дней перенести. 13 ноября генералы Г.К. Жуков и А.М. Василевский, возвратившись из района Сталинграда в Москву, доложили на совместном заседании Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставки о состоянии подготовки фронтов к предстоящему контрнаступлению. Тогда же были определены окончательные сроки начала операции: для Юго-Западного и Донского фронтов – 19 ноября, для Сталинградского – 20 ноября.

Приказ о переходе в наступление был объявлен войскам Юго-Западного и Донского фронтов в ночь на 19, а войскам Сталинградского фронта в ночь на 20 ноября 1942 года.

Кладбище трофейной техники, захваченной в ходе Сталинградской битвы. На переднем плане – два перевозчика боеприпасов Munitionsschlepper I. 1943 год

Самоходное орудие StuIG 33, захваченное частями Красной Армии во время боев под Сталинградом. 1943 год

Бойцы и командиры Красной Армии осматривают подбитые немецкие танки Pz.III Ausf.J и Ausf.L. Сталинград, февраль 1943 года

Всем раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь.

Ваш ответ ожидается в 15 часов 00 минут, по московскому времени, 9 января 1943 г. в письменном виде через лично Вами назначенного представителя, которому надлежит следовать в легковой машине с белым флагом по дороге разъезд Конный – ст. Котлубань.

Ваш представитель будет встречен русскими доверенными командирами в районе «Б» 0,5 км юго-восточнее разъезда 564 в 15 часов 00 минут 9 января 1943 года.

При отклонении Вами нашего предложения о капитуляции предупреждаем, что войска Красной Армии и Красного Воздушного флота будут вынуждены вести дело на уничтожение окруженных германских войск, а за их уничтожение Вы будете нести ответственность.

Представитель Ставки Верховного Главного

Командования Красной Армии

генерал-полковник артиллерии ВОРОНОВ.

Командующий войсками Донского фронта

генерал-лейтенант РОКОССОВСКИЙ

Погрузка трофейных танков на железнодорожные платформы. На переднем плане – средний танк Pz.III Ausf.N. Сталинград, весна 1943 года