Всем привет! Если вы читаете эти строки, значит, вы такие же ненормальные фанаты историй о попаданках в фэнтезийные миры. Я тоже такой была. Да. Именно «была». А потом всё изменилось, и я решила записать свою историю. В назидание, так сказать.

Итак, давайте знакомиться. Меня зовут Ларетта, или просто Лара. Мне двадцать один год и когда-то я была обычной студенткой одного из питерских университетов. Не первая красавица, ибо волосы хоть и густые, но обычные, русые, лицо как лицо, глаза крупные, голубые, в обрамлении тёмных густых ресниц, в общем красивые. Зато картину портит нос с небольшой горбинкой, ну и при немалом росте, почти сто восемьдесят сантиметров, имеется у меня с десяток лишних килограммов.

Что ещё? Не спортсменка (смотри выше), не комсомолка (знать бы ещё, что это и с чем едят, но точно песня не обо мне, нутром чую). Не умница, так, с тройки на четвёрку со скрипом перебивалась. Активисткой тоже прежде не была, скорее раздолбайкой, у которой всё в жизни происходило спонтанно. Почему я пишу в прошедшем времени? Потому, что, как я уже и говорила — в один миг всё изменилось.

А началась эта история банально. Появился у нас в универе супер мачо. Этакий брутальный латинос из мыльных опер. Стильный, зараза — весь в коже — облегающие брюки, сапоги (не упарился ли летом?), куртка типа косухи, но без единой кнопки или молнии, всё на затейливых ремешках, да ещё и насыщенного тёмно-красного цвета. Сам высокий, чернявый, смуглый, с нереальными, смотрящими прямо в душу, зеленющими глазами в обрамлении густых, на зависть многим девицам, ресниц.

Поразил красавчик сердца едва ли не всех, как свободных, так и не очень свободных представительниц прекрасного пола. Я исключением не стала.

Ну а что? Одно то, что парень под два метра ростом, в моём случае — уже огромный плюс. Терять мне нечего. Честь и ту где-то посеяла на одной из первых студенческих вечеринок, любви великой пока не встретила, вот и решила — вдруг он и есть моя большая и, возможно, чистая?

Помнится, даже в фитнес-клуб записалась и на диету села, чтобы экстренно обрести более привлекательный вид. Взялась за это дело слишком уж активно, на третий день уже едва ноги волочила. Болело всё что можно и нельзя, жрать хотелось неимоверно, а мачо по-прежнему меня не замечал, и это бесило.

А главное, никто не мог выяснить, кто он и что тут делает. Не студент, не педагог — это точно. Только имя удалось выяснить — Мэрион. Ненашенское, будоражащее фантазию.

И тут, внезапно объявляют набор на конкурс нестандартных логических задач. Где я, а где логика? Но вожделенный мачо выступает в качестве приза. Вернее, не совсем так. Победитель на пару недель едет куда-то в компании этого красавчика! Предстояла какая-то работёнка по разгадыванию шарад прошлого. Но не это важно, главное, что появляется такой шанс закадрить красавчика. Ну и несколько оставшихся несданными экзаменов победителю зачтут. А что для нормального студента может быть слаще халявы? Правильно: ещё большая халява!

Ну я и кинулась к ноуту, на этот раз прокачивать мозги, а точнее логику. Нашла море задач, в чём-то и вправду разобралась, что-то тупо заучила. И, не выспавшаяся, по-прежнему голодная и всё ещё ни разу не худая, пошла… Участвовать, в смысле.

Что готовилась, что нет, тут всё было иным, словно с ног на голову перевёрнуто. Ассоциации возникали самые бредовые, и за неимением вариантов я озвучивала явную чушь. И кто бы мог подумать? Победила!

Метнулась домой, покидала вещи в сумку, чиркнула предкам записку. Благо они уже привыкли к моим эпизодическим загулам. И поехала… С ним! Вдвоём!

Вот только ехали мы недолго. Сели в обычную пригородную электричку. А где же так подходящий к образу этого мачо джип?

Минут сорок теснились среди потных в этот жаркий июньский день дачников и вышли на ничем не примечательной платформе. Я всё косилась на спутника, ожидая, когда он уже взопреет в этой своей стильной кожаной броне или хотя бы воротничок расстегнёт, показав мини-стриптиз. Но увы, он даже не вспотел.

Мэрион оказался неразговорчив. Да и улыбка его угасла ещё в тот момент, когда стал очевиден финалист конкурса. Неужели я так ему неприятна? О чём прямо и спросила.

— Мы надеялись, что победит мужчина, — коротко отозвался он и пошёл дальше.

Хм… Кто такие «мы»? И говорит он странно да. Почему так официозно — «мужчина»? Сказал бы просто — «парень». Сам-то немногим старше меня. С виду, конечно, а там кто знает?

Стоит заметить, я настолько увлеклась конечной целью конкурса, что даже не удосужилась просмотреть бумаги, которые подписывала, всецело положившись на администрацию университета. Ведь они просто обязаны были взвесить все «за» и «против», прежде чем позволить провести отбор среди студентов.

И вот мы идём обычной просёлочной дорогой. Хорошо что я решила не выпендриваться и ещё с утра натянула обычные джинсы-резинки, благо, несмотря на лишний вес, я могу не без гордости носить подобные вещи, футболку и кроссовки. Иначе давно бы уже ноги переломала на этих колдобинах.

В какой-то момент мы свернули с начинающей зарастать, но всё же явно торной дороги на узкую тропку, ведущую куда-то в лес.

— Вы уверены, что мы идём правильным путём? — интересуюсь, едва поспевая за спутником.

Тот что-то буркнул неразборчиво. Может мне и послышалось, но кажется, мы куда-то опаздываем. Видимо так и есть, вот он и решил путь срезать. Хорошо если не заплутаем.

Сумка ещё недавно почти невесомая, сейчас тянет вниз, словно в ней не вещи, а гири.

Видать сказываются мои минувшие нагрузки в фитнес-клубе. Ветки так и норовят по лицу хлестануть. Да ещё и комары еду почуяли, налетели окаянные. И спутник ведёт себя так, что все мечты о большой и чистой разбиваются в пыль. Всё это хорошему настроению отнюдь не способствует.

Из леса вышли как-то неожиданно. Только что он был, и ничто не предвещало перемен. Вроде бы он не редел, и подлеска я не заметила, но вот мы уже в чистом поле. Даже обернуться захотелось, чтобы убедиться в том, что тот лес вообще был, но сил нет. И так отстаю.

Сколько мы шли? Не знаю. И вот перед нами посёлок. Странный такой. Может какой-нибудь староверческий? Высоким частоколом обнесён, ворота не для галочки навешены, а основательные такие, срубленные из древесных стволов, каждый из которых с моё, отнюдь не дистрофичное, бедро в обхвате. Правда одна створка ворот при нашем приближении отворилась. Вошли.

Оглянулась по сторонам надеясь увидать местных жителей. Никого. До ближайшего строения далековато, а больше спрятаться вроде бы и негде. Странно, кто-то ведь ворота нам открыл?

Мэрион всё спешит куда-то. Бегу за ним из последних сил. И попутно озираюсь по сторонам.

Дома добротные, бревенчатые и что удивительно, заборами друг от друга не огороженные. Колодцы то тут, то там встречаются.

Пахнет навозом и куриным помётом. И ни одного столба вокруг! Ни одной спутниковой тарелки. Думается, и сотовый тут вне зоны. Достала мобильник, бросила взгляд на экран и невольно скривилась.

Как и любой современный человек, я смутно представляю себе жизнь без гаджетов. Привыкла начинать утро с просмотра почты и сообщений в соцсетях и заканчивать день, обнимаясь с планшетом, где либо киношки крутятся, либо очередная книжка-фэнтезюшка в электронке куплена.

— Пришли, — коротко бросил спутник и повернул к одному из ничем не примечательных домов.

Скрипнули под ногами половицы крыльца. Распахнулась высокая толстая дверь, обдав вырвавшейся из помещения прохладой. Чудны дела, неужто кондиционер где-то притаился? Видать электричество здесь всё же есть, но кабели под землёй спрятаны, чтобы не портить антураж. Вот только масляные лампы под потолком, почти точь-в-точь такие, какие я видела в деревне у родственников, в мою теорию совершенно не вписываются. Или это тоже дань специфичному антуражу этого места, и на самом деле они всё же электрические?

— Привёл? — послышался незнакомый мужской голос, и я невольно вздрогнула.

Конечно, факт того, что невесть куда еду с красавчиком Марионом это одно, но ещё кто-то из мужчин в этом богом забытом месте?

— Привёл, — отозвался мой спутник, и от его бархатистого голоса у меня даже поджилки затряслись.

Вот нельзя быть мужикам такими… Слишком во всём избыточен. И внешне хорош и голос ласкает слух. Хочется закрыть глаза и слушать, слушать, слушать.

Наконец и я узрела новое действующее лицо. Поджидавший нас человек производил неизгладимое впечатление.

Сколько ему лет, с виду понять было сложно. Так же высок как Мэрион, широк в плечах, смугл и темнобров. Черты лица правильные, кожа гладкая, без единой морщинки, вот только длинные, заплетённые в затейливую косу волосы оказались абсолютно седыми. Одет так же как и мой спутник, в кожаные брюки, высокие сапоги и опять же кожаную куртку, только в зелёных тонах, а не в красных, как у Мэриона.

— Девка? — совершенно неприлично окидывая взглядом мои обтянутые джинсами ноги, выдал этот некто.

Оборзел? Какая я ему девка?!

— Она прошла тесты, — вздохнул Мэрион.

— Прошла, говоришь? — остановив взгляд на моей груди, произнёс мужчина.

А грудь у меня вполне впечатляющая, это да. Ещё и футболкой обтянута, словно специально на обозрение выставлена. Хотя, что скрывать? Я же на Мэриона впечатление хотела произвести, вот на все свои немногочисленные достоинства акцент и делала. Только он что-то никак не желает впечатляться.

— Сейчас проверим, как именно она его проходила. Знаю я тебя, — вставая из-за стола, произнёс мужик.

Эм… Это что он удумал? Я невольно попятилась к выходу, хоть и понимала, что обратно дорогу сама ни за что не найду. Но всё равно страшно же, когда такой бугай надвигается на тебя с неопределёнными целями.

— Значит, у тебя нестандартная логика, — приблизившись, не то спросил, не то констатировал мужчина. — Как кличут?

Я опешила от такой формулировки вопроса.

— Зовут как? — на этот раз как-то резковато спрашивает.

Так и подмывало ответить что-то в духе «меня не зовут, я сама прихожу», но не рискнула нарываться.

— Ларетта.

— Ларетта, говоришь, — покивал каким-то своим мыслям мужчина. — Вот и чудесно. Меня Владисветом кличут, а этого… Ну да ты сама, наверное, знаешь. Вот и познакомились. Так, что там тебе логика говорит? Оглянись-ка по сторонам. Может, что приметишь, да логика твоя хвалёная шепнёт подсказочку.

И тишина. Стоит. Смотрит.

Эм… Вопрос разве не риторический? Ответа ждёт? А что моя логика должна говорить? Вот моя пятая точка уже не просто шепчет, она орёт благим матом, что я вляпалась во что-то по самое не балуй.

— Закрой глаза, — приказывает седой.

Боязно, но подчиняюсь. Внушает этот мужчина какой-то первобытный страх.

— Неужто ничего удивительного не замечаешь?

Хм… Как замечать-то, если глаза закрыты?

Открываю.

— Закрой! — тут же рявкнул Владисвет. — И отвечай. Или все мозги протестировала? — ехидно добавляет.

Я задыхаюсь от гнева, но стою с послушно закрытыми глазами.

— Слушай, нюхай, вспоминай, думай…

Вот же чудны дела. Так, с закрытыми глазами, все чувства будто обостряются.

Слушаю. Тихо. Почти. Сердце моё гулко бьётся. Дыхание мужчин на удивление чётко различается. И запахи словно ярче, насыщеннее стали. Кстати, странные такие запахи. Будто я не в жилом доме, а в глуши лесной. И тут доходит до меня: не хватает едва уловимых, но таких привычных оттенков пластика, парфюмерии.

Опять же и поселение это странное. На улице жара, в доме прохлада. Прислушалась ещё раз, пытаясь уловить тихое шуршание кондиционера. Ничего. Да и воздух циркулировал бы по помещению, а он недвижим.

Что ещё? Свет. Кстати, слишком яркий для масляных ламп, видела я их когда-то в действии. К тому же, наперекор всем требованиям пожарной безопасности в деревянном доме эти лампы висят прямо под потолком, а одна вообще вплотную к занавеске возле окна. А они ведь нагреваться должны, ткань воспламениться может. Да и как их зажигать? Неужели каждый раз под высоченный потолок лезть?

О, вот что ещё! Стекло у этих ламп совсем не закопчено. То ли они новые, то ли свеженачищенные, то ли не греются и не коптят. Значит, не пламя в них. Но и проводов я не видела, и вариант спрятанной проводки отметается хотя бы потому, что дом как снаружи, так и изнутри бревенчатый. Где провода прятать? Ни заклеить, ни заштукатурить. Слышала я когда-то или читала о беспроводной электроразводке, но что-то подсказывает мне — нет здесь электричества. Совсем нет.

Как ни крути, странное место. А ещё удивительнее то, что в каких-то сорока минутах езды от города обнаружился такой оазис первозданной природы. Вспомнился путь сюда. Отсутствие населённых пунктов, вездесущих линий электропередачи, вышек сотовой связи. И лес странный был. А закончился он ещё страннее, словно лоскут от картины оторвали: был — и не стало. Как зачарованный.

Хих… Этак я и до магии додумаюсь, с моей-то извращённой логикой.

Кстати… Ворота же как-то открылись, а за ними никого не было. Да и в одиночку такую махину не сдвинуть.

— Ну как оно? Думается? — ехидно интересуется Владисвет.

— Магия, — решив убить его наповал своей железной и сугубо женской логикой, ляпнула я.

— Ну, надо же, — в голосе мужчины вместо ожидаемых усмешек послышалось удивление.

Вот и гадай — сарказм это был, или реальное удивление, основанное на правильности моей догадки? Не-е-ет. Бред. Какая, к чертям, магия?

А вокруг тишина. Открываю глаза. Мужики взирают на меня округлившимися глазами, едва рот не раззявив. И как это понимать прикажете?

— Прекрасный выбор, Мэрион, — произнёс наконец седой. — В корень зрит. Не то, что её предшественники. Может быть, на этот раз нам и повезёт. А коль не повезёт… — мужчина лишь тяжко вздохнул, да рукой махнул.

То есть были и другие до меня, и уже их нет. Вопрос: совсем нет, или они больше не участвуют в этом странном мероприятии?

Спросить ни о чём не успела. Седой приблизился и, выставив перед моим лицом руку с расставленной пятернёй, приказал:

— Смотри. И рассказывай, что видишь.

— Руку, — не понимая к чему всё это, честно ответила я.

— Само собой не ногу, — раздражённо огрызнулся мужчина. — Внимательно смотри.

Да что ж ему надо-то? Но делать нечего, смотрю.

Пальцы, пять штук, ладонь — одна штука, запястье — тоже одна штука. Всё как у всех. Шрамик небольшой возле мизинца. Может, он болен чем? Если и так, руки это не коснулось. Кожа гладкая, без сыпи или покраснений. Может он хочет, чтобы я погадала? Так не адресу обратился, ибо не умею.

Сама тем временем всё ещё смотрю на руку, боясь моргнуть. И тут замечаю что-то странное, будто всю кисть обволакивает едва заметный перламутрово-золотистый туман.

Всматриваюсь до рези в глазах, замечая, что туманность эта словно живая: сгущается в одном месте, вытягивает жгутик и, словно пёс, идущий по следу, водит кончиком, как носом, будто что-то ища. Хм… А что она может искать? Почему-то никаких идей кроме одной:

Угрозу.

Боже мой, какие ещё бредни мне в голову со страха придут? Моргнула, желая прогнать зрительные галлюцинации.

Туманность и жгутик-ищейка не исчезли, даже, кажется, чётче стали. Как бы понять, что это на самом деле? Подняла свою руку, провела рядом со жгутиком. Тот лениво пошевелился, словно провожая мою кисть невидимым взглядом. А если?..

— Ай!!! — восклицаю, потирая пострадавшую конечность.

Туман точно почувствовал мимолётное желание причинить вред седому и хлестнул меня по руке, похлеще крапивы. Жжёт кожу вполне ощутимо. Но что-то мне подсказывает — это не более, чем предупреждение. А сам туман — защита.

— На вас поставлена защита? — интересуюсь, невольно продолжая любоваться переливами золотистой с различными отливами энергии.

— Ещё и истинновидящая. Да, врождённая защита, — это уже мне сказано. — Ну и что ты ещё надумала?

— Ничего.

— Плохо, что ничего. Наблюдательность имеется, способности к магии тоже, и нестандартное логическое мышление в наличии. Очевидно же — всё что мы видим, слышим и чувствуем, это не более чем кусочки головоломки. Неужели ты совсем не замечаешь общей картины? Думай.

Вот привязался. Думай. Смотри. Слушай. Нюхай. И Мэрион помалкивает, в разговор не встревает. Присел на лавку и прикинулся ветошью. Я тут по его воле оказалась, мог бы что-то объяснить для разнообразия или намекнуть, что вообще от меня требуется.

Опять же. Тут. А где, собственно, это «тут»? Бросила взгляд в высокое окно. Небо чистое, голубое, ни единого инверсионного следа, а ведь самолёты постоянно летают то тут, то там.

Странный лес. Отсутствие электричества, самолётов и пластика, наличие магии. Земля ли это?

— Ну, наконец-то! — обрадовано воскликнул седой, и я с опозданием осознала, что произнесла последнюю мысль вслух.

— Это шутка, да?

— Увы, — усмехнулся седой.

— Ээээ… Я на такое не подписывалась. Верните меня назад!

— Вот с заданием справишься, и сразу вернём, — подал голос Мэрион.

Нет, мужики, вы явно переигрываете. И чего я здесь нанюхалась, раз у меня сплошные галлюцинации. Вижу невесть что. Слушаю какой-то бред…

— И что от меня требуется? — для приличия интересуюсь, понимая, что открутиться и свалить прочь от этих сумасшедших, не усыпив их бдительность, явно не получится.

Мужчины переглянулись. Мэрион лишь плечами пожал, видимо давая седому возможность лично преподнести новость. Тот скривился, будто лимон съел, и произнёс:

— Магию вернуть надо.

— Что?! — опешила я.

По-моему шутки пора уже заканчивать. Вот только мужик с виду серьёзен до ужаса. И это пугает. Не слишком приятно попасть в руки умственно отсталых или вернее, помешанных, вдали от какой-либо помощи и цивилизации. Вон и мобильник даже не поможет, что с него толку без приёма? Нужно сначала выбраться отсюда и найти зону действия сети.

— Вам? — растерянно спросила.

Пока не придумаю, как сбежать, надо подыгрывать. Значит, делаю вид, что совершенно не понимаю при чём здесь я и магия?

— Видишь ли, эээ… Ла… Ла…

— Ларетта, — подсказала я.

— Да, Ларетта. Так вот, видишь ли, жизнь в нашем мире всецело завязана на магии. Все процессы, будь то брачные союзы, зачатие детей, защита планеты — всё держится на магии. А её нет. Уже почти год, как нет…

Хрррр… Нет, ну точно надо поскорее заговаривать зубы, усыплять бдительность и валить отсюда, пока не стемнело. И никогда больше не вестись на смазливых мужиков.

— Постойте, — прервала я собеседника. — Как так нет? Я же вашу защиту видела? Видела, — с самыми честными глазами говорю.

Ага-ага, и не важно, что всё это — глюки.

— И это, — я ткнула пальцем в явно не масляную лампу, которая в принципе вполне может питаться от батареек или аккумулятора. — Это же тоже работает. И на Землю, и обратно вы как-то переместились, — соловьём заливаюсь я, придерживаясь их ветки развития сюжета.

— Всё что ты перечислила, это остатки былого, — горько вздохнул, явно вошедший в роль, или и вправду верящий в этот бред Мэрион.

Грустно. А с виду такой мужчина! Хотя… Может он просто-напросто прекрасный актёр и по нему «Оскар» плачет? О! А может я попала на какое-нибудь реалити-шоу и сейчас миллионы зрителей с увлечением наблюдают за происходящими в этой комнате событиями? Или… Может, у меня появился экстравагантный, находчивый, и явно богатый поклонник, организовавший для меня «эксклюзивный тур в попаданство»? Последнее, конечно, маловероятно, не настолько уж я прекрасна, чтобы так тратиться. А вот шоу? Вполне возможно. Это нынче в моде. И финансируют их хорошо.

— То есть? — произношу я, стараясь поддержать беседу.

— Эти светильники — всего лишь артефакты. Их использовали лишённые магии, — мужчина не сумел скрыть брезгливости при этих словах. Нет, всё же он точно сумасшедший. Фанатик фэнтези, блин. — Прочие же всегда использовали плярисы… — распинался тем временем он.

Это слово из уст красавца резануло слух. Совсем недавно я дочитала очередную книгу фэнтези, этакий милый романтичный «девочковый» романчик, где описывался полностью завязанный на магии по воле создавших его богов, мир Раментайль. И там источники света назывались плярисами. Конечно же, это всего лишь выдумка автора, а они… Мои кто? Просто ли собеседники, актёры, ведущие шоу, или стоит взглянуть правде в глаза и назвать их похитителями? Ведь этот странный конкурс в университете тоже мог быть розыгрышем. Ну, то есть, они могли предоставить руководству какие-то поддельные документы, а если это шоу, то и настоящие. И моя победа слишком подозрительна…

Что-то не о том я думаю. Но почему-то кажется важным понять их мотивы. Жаль мысли разбегаются в разные стороны, видать, я и вправду надышалась чем-то странным. Или это от избытка кислорода после прогулки по лесу?

Вот, опять отвлеклась. О чём я там думала? Ах, да-а-а. Плярисы. Книга. В общем, видимо они читали ту же книгу, что и я недавно. Или организаторы шоу, или мой тайный воздыхатель… В любом случае, организатор всего этого знал, что именно я читала. Или это совпадение и я попала в руки обычных фанатов?

Хотя, странно это. Мужчины обычно не читают, так называемый «ромфант». И уж тем более от него не фанатеют. И всё же одной из самых реалистичных версий выглядит то, что кто-то решить разыграть меня и нанять актёров. Хотя, нет. Вряд ли. Дороговато удовольствие. У меня нет знакомых шутников-миллионеров, способных воссоздать такой антураж. Или они хорошо скрываются? В смысле — миллионеры.

— Мы опаздываем, — ворвался в мои мысли голос седого.

Ну да, ну да, помнится и Мэрион об этом бурчал ещё по дороге сюда. Но сам факт, что я выберусь из этого дома, а возможно и посёлка, порадовал. Может, удастся сбежать? Ну а что? Скажу, мол, простите мужики, но мне вон в те дальние кустики по естественным надобностям требуется. Неужто следом попрутся? Какое-то время выиграю. Пока они будут ждать, я смоюсь.

— Куда спешим? — интересуюсь.

Мэрион как-то подозрительно на меня покосился, но всё же ответил:

— В столицу, нас ждёт аудиенция у Его Величества, — и столько значимости вложено в эти слова, что так и хочется рассмеяться ему в лицо.

Ну да и ладно, к королю аль императору надобно податься? Ну, я вот прямо-таки вся из себя готовая. Даже сбегать, пожалуй, пока не стану. А что? Интересно же! Может его играет сам организатор сего действа? Как там говорят? По канонам жанра в жизни «прекрасной» попаданки просто обязан появиться прекрасный пры́нц, или хотя бы завалящий властный пласт… Ой, властелин. Чем я-то хуже? Может вовсе и не этот Мэрион моя большая и чистая?

— Как добираться будем? — интересуюсь, понимая, что на столицу или её предместья здешние пейзажи явно не тянут. — Предупреждаю, на лошадь не сяду! Я их боюсь.

Интересно, как они выкручиваться теперь будут? Всё же заигрались, как мне кажется. Одно дело, если бы сейчас седой сообщил, что он ни много ни мало сам король или император, в общем, монарх, и совсем другое — пообещать некую столицу. Это вам не селение в оригинальном антураже отстроить. Это город. А значит, там обязаны быть парки, дворцы, куча народа, ведущего себя и одетого в соответствии с эпохой.

— Лошади нам без надобности, — отозвался седой и коснулся браслета на своей руке, активируя…

— Вау! — не сдержав восхищения, воскликнула я.

В пространстве перед нами, сантиметрах в пятнадцати над поверхностью пола, повис подёрнутый рябью серебристый, в обрамлении мерцающей всеми цветами туманности, овал. Красота неописуемая. Думаю, такими спецэффектами не каждая киностудия может похвастаться, заменяя их компьютерной графикой.

— Вот это голограмма! Качество супер!

— Голо… Что? — Владисвет сделал вид, что не понял меня.

Ну да, они же иномирцы типа, откуда им наши техногенные словечки знать? И ведь как хорошо отыгрывают выделенные им роли, прямо так и хочется зааплодировать.

— Иди первый, — обращаясь к Мэриону и кивая в сторону проекции, изображающей межпространственный портал, произнёс седой.

Тот послушно делает несколько шагов по направлению к «порталу», и… Исчезает. Как? Если бы прошёл сквозь голограмму, снизу были бы видны его ноги. Но их нет. Я даже нагнулась, чтобы в этом убедиться. Неужели учли заранее расположение мест, где мы будем стоять и создали эффект оптического обмана? Я как-то раз была в таком музее, впечатлений осталось море. А сейчас… Сейчас, у меня всё больше разрастается любопытство: что будет дальше и кто стоит за этой, мягко говоря, недешёвой постановкой.

Мысли мыслями, но я даже обошла «портал», наивно полагая, что сейчас застукаю спрятавшегося с той стороны красавчика. Увы, никого. Может и вправду спрятался? Как и те, кто открыл нам ворота на входе в селение? Хотя там, скорее всего, всё вообще открывалось с какого-нибудь брелока. Неуверенно потрогала ногой пол позади проекции. Ровный. Вытащила из кармана джинсов обёртку от конфеты, которую некогда так и позабыла выбросить. Прикинула длину мужского шага и положила бумажку на пол, примерно туда, куда должен был ступить Мэрион. Вернулась к наблюдающему за моими трепыханиями Владисвету, повернулась к голограмме, и замерла с открытым от удивления ртом. Вот это высший пилотаж! Вот это фокусы! Фантик виден. Лежит себе.

— Наигралась? — поинтересовался Владисвет. — Напоминаю, что мы опаздываем. Император не то лицо, которое будет ждать.

Хм… Значит, всё же император. В той книге тоже был именно император. О… У той расы, именуемой вельхорами, в повседневной жизни имелось единственное внешнее отличие от людей — заострённые ушки!

С этими мыслями я и направилась к седому, у которого, кстати, как и у успевшего слинять Мэриона волосы собраны таким образом, чтобы ушки не были видны. Неужто организаторы этого шоу, разорившиеся на столь крутые спецэффекты, не смогли прилепить им кончики ушек?

Видимо что-то было пугающее в моем решительном наступлении, коль этот двухметровый, седовласый детина, с косой саженью в плечах, даже попятился. Вот только отступать ему было уже некуда, сам же ранее загнал меня в угол, а теперь, сам оказался в ловушке.

— Стой! — увлёкшись своим исследованием и напрочь позабыв о минувших страхах, скомандовала я.

Тот то ли подчинился, то ли причина в том, что отступать собственно некуда? А может, это просто шок от внезапно прорезавшихся в моем голосе командных ноток? В общем, стоит, безвольно наблюдая как моя рука тянется к его голове… Вот мои пальцы тихонько, едва ли не ласково, касаются его лба, скользят к виску, подцепляя седую прядь оказавшихся неожиданно мягких волос, и заправляют их за… Остроконечное ушко! Ну надо же! Как натуралистично смотрится! И зачем было прятать такое произведение искусства перевоплощения? Прямо как настоящее. Не удержавшись, даже подёргала, отчего мужчина скривился, видимо боясь, что оторву приклеенную часть. Нет, ну до чего же натуралистично! Даже на ощупь. Так разве бывает? Для пущего эффекта ущипнула.

Мужчина неожиданно тонко взвизгнул, ухватившись за пострадавшую «конечность», которая начала стремительно краснеть! Да ладно? Ну, я слышала конечно о том, что есть идиоты, считающие себя эльфами и для пущего сходства делающих пластические операции, но… Но что? Не похож этот Владисвет на такого? А не я ли сама не так давно думала, что он сумасшедший фанат фэнтези? Или мне вопреки здравому смыслу захотелось поверить в сказку и ощутить себя в роли настоящей попаданки?

— Эльф или вельхор? — сама уже не понимая, в шутку ли, интересуюсь.

На эльфа тот никак не отреагировал, а вот услышав о вельхорах… Глаза мужчины подозрительно сощурились:

— Откуда ты знаешь о нашей расе?

Уууу… Переигрывает. Или я спутала им карты, и по сюжету эта новость должна была быть преподнесена как-то более эффектно?

— Читала, — честно отозвалась я, подавляя желание сказать: «как и вы».

— Идём! — явно отойдя от шока, излишне резковато рявкнул он и подтолкнул меня к всё ещё мерцающей голограмме «портала».

Хочет, чтобы я вошла? Заложена эта сцена в программу? Хорошо. Делаю шаг, и… Меня буквально оглушают звуки: крики зазывал, цокот копыт по мостовой, птичьи трели, доносящиеся из раскинувшегося неподалёку парка, журчание фонтана. По глазам ударяет солнечный свет. И тепло! Да, это самое настоящее солнце, а не подсветка в павильоне. Ветерок доносит ароматы свежей выпечки и цветов. Прохожие одеты совсем не поземному, у всех женщин поголовно юбки «в пол». Стоит ли говорить, что все они странно косятся на мою одежду. Всё слишком реально. Выходит… Тогда парки и дворцы, окружающие огромную площадь, где мы очутились, тоже настоящие? Ну, прямо-таки…

— Раментайль… — выдыхаю и оказываюсь под пристальным взглядом двух пар глаз: Мэриона и Владисвета.

— Говорит, читала о нашем мире, — пояснил товарищу седой.

— Да? — удивлённо приподнял бровь красавчик. — Вот так совпадение. Мне говорили об одной книге из вашего мира. Может это и к лучшему. Добро пожаловать, — усмехнулся он, витиевато поклонившись. — Тогда тебе должно быть известно, какое значение для нашего мира играет магия.

О да, я знала. И… Уже практически поверила. Да нет, дело далеко не в вере. Я вдруг осознала, что реально попала!

— Мать вашу… — простонала я. — Это ведь не розыгрыш, да?

Мужчины переглянулись и дружно кивнули.

Мамочки! Сколько же времени они пытались донести до меня суть происходящего. Не на словах, понимая, что не поверю, а вынуждая прислушиваться к собственным чувствам, делать выводы. А о чём думала я? О том, кто они, кто стоит за моим «похищением»? Ой… Это что же, мы сейчас реально на аудиенцию к самому императору попадём? И… И…

— Вы реально думаете, что я могу чем-то помочь в возвращении магии? — интересуюсь.

— Нам нужен некто, нестандартно мыслящий для нашего мира. Кто-то, кто не привык полагаться на магию, но и не чувствующий себя ущербным из-за её отсутствия, — произнёс седой. — Идёмте.

Хм… Им нужен некто, нестандартно мыслящий для их мира. Кто-то, кто не привык полагаться на магию, но и не чувствует себя ущербным из-за её отсутствия. Это, конечно, подходит для моей характеристики. Житель Земли по-любому многое воспринимает иначе в силу отличий менталитетов, и магия для меня — не более чем сказка из фильмов и книжек.

Была до сих пор.

Вот же! Одно дело зачитываться историями, в тайне мечтать оказаться на месте героинь фэнтезийных романов, и совсем другое — по-настоящему «попасть».

Ну да ладно, порефлексирую позднее. Сначала надо бы оценить масштабы трагедии.

Тем временем мы уже успели покинуть площадь, миновали молчаливо проводившую нас взглядами охрану на воротах. Вокруг, насколько хватает зрения, простирается величественный парк. И не рядки искусственно высаженных тщедушных кустиков и деревьев вперемешку с клумбами. Вокруг ровные, будто подстриженные газоны и могучие деревья, вершинами устремляющиеся к самому солнцу, а по обхвату стволов достойные воспевания поэтами. И всё это явно многовековое великолепие цветёт, распространяя дурманящие ароматы разнотравья. Мощно, и в тоже время чарующе. Создатели земных ботанических садов умерли бы от зависти, сумей они увидеть этот шедевр садово-паркового дизайна.

Ну да ладно, надеюсь, насмотрюсь ещё. Что мы имеем? Почему у них пропала магия? Как её вернуть? Подумаю над этими вопросами, когда появится хоть какая-то дополнительная информация, а пока надо бы вспомнить, что мне известно о Раментайле.

Мир создали две сестры-богини. Одна слишком сблизилась с вельхорами — как именуется населяющая планету раса. Сблизилась настолько, что вступила в брак с простым смертным. Вторая богиня посчитала этот поступок предательством и прокляла род вероломной сестрицы.

Собственно, та книга, которую я читала, как раз и рассказывала о том, как это проклятие в итоге было снято. Но сейчас мне это вряд ли чем-то поможет, хорошо хоть успела вовремя почерпнуть общую информацию о мире. В общем, то всё были дела божественного пантеона и, надеюсь, меня они не коснуться. Где я, а где боги? Хотя… Не так давно я так же думала о магии.

В остальном, что мы имеем? Вельхоры — раса, внешне почти не отличимая от людей, исключение — острые ушки. Из прочих отличий — наличие магии, которой сейчас нет, и способность оборачиваться в лериреев — как по желанию (при наличии магии), так и в обязательно-принудительном порядке на протяжении трёх ночей во время полнолуния. Выглядят лериреи как наши земные песцы, но с крыльями. По описаниям — милашки. Интересно будет взглянуть на этих лериреев живьём.

Стоп. В период массового обращения, срабатывает установленная ещё богами защита планеты и всех гостей-иномирян выкидывает в их родные миры! То есть… Я невольно скользнула рукой по кончику собственного уха, искренне надеясь, как и героиня того романа, обнаружить там небольшие, но весьма важные изменения. Увы, обычное, человеческое. Это что же выходит, у меня времени на «всё про всё» — до ближайшего полнолуния? А ведь кто-то из мужчин обмолвился, что я их последний шанс. Магии нет, а значит, создать новые артефакты для перехода между мирами они не смогут.

— Когда полнолуние? — уточняю у спутников.

— Через двадцать восемь дней, — вздохнул седой.

Учитывая то, что соотношение здешнего времени и земного один к двум, то да, всё как и сказали — на Земле меня не будет всего пару недель. Но почему тогда на моё требование вернуть меня назад, мне ответили, что это произойдёт не через определённое время, а лишь тогда, когда я решу проблему? Хотели простимулировать моё стремление к сотрудничеству?

— И меня выкинет обратно на Землю, — уже начиная сомневаться в правильности собственных предположений, не слишком уверенно резюмировала я.

— Не факт, — отозвался Мэрион. — Магии нет. Защита слабеет.

Ой-ей… Это что же выходит? Не выкинет меня? И межмировой портал не создадим, пока не вернём магию?! А если вообще не вернём? Я до смерти останусь тут? Наблюдая, как погибает мир, наивно возложивший на меня надежды. А там, на Земле, мои родные будут сбиваться с ног, безуспешно разыскивая ушедшую в загул блудную дочь?

— Будем надеяться, — продолжил тем временем Мэрион, — что до той поры твою хорошенькую головку посетит какая-нибудь спасительная идея.

От этих слов я даже зарделась, да. Ну а что? Приятно же, когда такой красавчик говорит, что ты хорошенькая, да ещё и искренне надеется что умненькая. Если учесть, что по их взглядам женщина должна стоять у плиты, ну или вести хозяйство, руководя прислугой, в зависимости от сословия, то это, можно сказать, наивысшая похвала.

Всё-таки неплох этот вельхорчик, очень даже неплох. Может, стоит в награду за оказанное доверие закрутить с ним романчик? Этакий почти курортный.

«Если только он не женат» — мелькнула печальная мысль.

Дело не в том, что я такая уж рачительная поборница нравов, просто здешние боги ещё те затейники и слегка перемудрили при создании мира.

Здесь женщины, в обличии вельхор, обязаны блюсти честь до брака. Скажете — ну и что такого? История знает множество примеров столь пуританских взглядов! Однако сколько якобы порядочных дев приносили тайком приплод в подоле, рожая бастардов. Увы, не всё так просто.

Во-первых, не получив благословения брачного артефакта, раментайльские женщины не в состоянии забеременеть. Круто! Гуляй не хочу, и никаких тебе залётов. Но… Пройдя брачный обряд, потерявшая до брака невинность вельхора карается смертью! И тому есть причины. В частности, смерть супруги в первые сутки после венчания освобождает мужчину от брачных уз и всех связанных с этим ограничений. Каких? Это отдельная тема.

До брака мужчины могут заниматься сексом, удачей считалось завоевать внимание какой-нибудь вдовы, хотя некоторые представители сильного пола не гнушались совращать невинных девиц. А после брака — чисто на физиологическом уровне они уже не могут вступать в связь ни с кем, кроме собственной жены. Если же та отошла в мир иной, то на личной жизни ставился жирный крест. Причём на мужчин это правило распространяется во всех обличиях, будь он хоть вельхором, хоть лериреем. А разводов не существует. Раз и навсегда, в болезни и здравии.

При этом у лериреев царит полная свобода нравов (не считая ограничения для женатых мужчин). Вельхор даже к брачному артефакту не сможет прийти до той поры, пока в ипостаси лерирея не наставит меток своей избраннице. То есть не так. Прийти к артефакту можно, они имеются в каждом храме, вот только брак признан не будет. И ставятся они, эти самые метки, именно в процессе животной вязки! Зачастую в этом участвует сразу несколько самцов, и это норма! Вот такой дисбаланс нравов в разных ипостасях.

Что мы в итоге имеем? Учитывая то, что без магии нельзя поставить метку… Да, на Раментайле возникли реальные проблемы, грозящие вырождением расы. Нет магии — нет брака, нет брака — нет детей. Весело. И что мне с этим всем делать?!

Дальнейшие мысли ушли на второй план. Деревья, стоящие вдоль аллеи, по которой мы до сих пор шли, расступились, и я увидела во всей красе императорской дворец!

Монументальный и в тоже время какой-то воздушный, он не давил своим величием, не вызывал желания раболепствовать, наоборот вдохновлял на свершения. Словно шепча на ушко: «Посмотри на меня. И ты тоже можешь создать нечто, не менее прекрасное. Попробуй».

Наверное, многие из посетивших это место вельхоров раскрыли здесь свои таланты. Меня вот, так и тянуло взять в руки кисть и увековечить эту красоту на холсте, хотя прежде за собой такого не замечала. А у кого-то возможно в голове рождались рифмы или мелодии. А ещё я вдруг поняла, что даже имей я такую возможность, уже не смогу отказаться от возложенной на меня миссии, не позволю погибнуть расе, способной создавать подобные шедевры.

Я шла и впитывала в себя окружающую красоту, величие, силу этого места. Мы давно уже оказались внутри здания. Миновали неисчислимое количество лестниц, коридоров, залов и галерей, и все они были по-своему прекрасны. А главное, на фоне обилия эмоций, вызванных величественностью дворца, я напрочь позабыла о волнении перед встречей с императором. Да и разве может живущий в подобной атмосфере чело… вельхор быть плохим? В ходе событий, описанных в ранее прочитанной книге, император показал себя мудрым и дальновидным правителем, хотя не все его поступки до поры до времени можно было истолковать верно. Опять же, неизвестно какова доля вымысла в том романе, и сколько с той поры прошло времени?

— А кто у вас нынче император? — шёпотом уточняю у Владисвета.

— Его Величество? Леонель…

Дальше я просто-напросто не слышала. Леонель! Я его увижу! Лично! Настоящего, из плоти и крови! Я же была буквально влюблена в этого героя книги, грезила о нём, не понимала выбор сделанный героиней. На тот момент он являлся пока ещё кронпринцем. Интересно, какой он? В смысле, наяву. Похож ли на тот образ, что некогда нарисовало моё воображение?

— А он женат? — сама того не замечая, озвучила я очередной пронёсшийся в голове вопрос и Мэрион тут же скривился, пробормотав:

— И эта туда же…

Хм… Это куда «туда же»? И почему «и эта»? Ну, он завидная партия для здешних дам, но я-то не они. Или до меня среди «избранных спасителей» всё же были девушки?

Спросить не успела. Как раз в этот миг мы остановились перед очередными дверями и, по тому, как внезапно затрепыхалось у меня в груди сердечко, я поняла — он там, за этой дверью.

Я невольно затаила дыхание в тот момент, когда распахнулись двери… Смотреть бы мне сейчас во все глаза, ан нет. Не ожидала от себя подобной реакции, но да, я смутилась. Опустила взгляд к полу. Обычному такому. Деревянному. Конечно же, начищенному до блеска, но всё же как-то это простовато для тронного зала.

— Ваше Величество, — молвил стоящий по правую руку от меня Владисвет. — Прибыла избранная…

— Избранная, — повторил бархатистый голос, от звуков которого у меня всё внутри совершило кульбит, а сердце забилось едва ли не вдвое быстрее.

Невероятный голос! Ой! Что ж это я? Как там принято было приветствовать императора? Ах да, никаких реверансов, просто наклон головы.

— Ваше Величество, — произношу, учтиво склоняя голову и наконец-то отрывая взгляд от пола. Но поднять его выше сапог стоящего чуть в отдалении мужчины так и не решилась, боковым зрением в общих чертах оценивая окружающую обстановку.

Хмм… А это вовсе и не тронный зал, скорее кабинет.

— С моей обувью что-то не так? — вкрадчиво интересуется монарх и в его голосе слышится…

Растерянность?

Нууу… Если не считать того, что я как-то не представляла себе императора в сапогах, то нет, всё в полном порядке. Но это не более чем мысли. Как-то странно завязывается наше знакомство.

— Простите, Ваше Величество, — пробормотала я, наконец-то поднимая взгляд. — О, боги… — вырвалось наружу.

Окружающий мир подёрнулся дымкой, чёткими остались лишь черты лица стоящего напротив меня мужчины. Он оказался куда красивее, нежели некогда мне позволила представить моя скудная фантазия. Черты его лица были отнюдь не идеальных классических форм, но в этом и была особая прелесть. Как там, в книге, писалось? Брутальный блондин с ярко-голубыми глазами? Именно так и есть. Добавить нечего, просто нет подходящих слов, чтобы описать.

— Вы… Вы, случаем не… — неожиданно робко начал что-то говорить император, но прервался, мотнув головой, словно отгоняя какие-то назойливые мысли.

— Что я? — на удивление спокойным голосом уточняю.

— Нет-нет, мне показалось. Да, определённо показалось. Благодарю вас, милорды, можете быть свободны. О размещении нашей гостьи я позабочусь лично, — обратился он к мужчинам.

Я даже не видела, как Владисвет и Мэрион вышли, просто вдруг ощутила, что воздух вокруг будто наэлектризовался. Его Величество сделал несколько шагов, приближаясь ко мне. Протянул руку к моему лицу, и я едва не подалась ей навстречу, как кошка, жаждущая ласки, невольно прикрывая глаза в ожидании прикосновения. Мгновение растянулось в вечность. Однако чуда не случилось. Послышался звук удаляющихся шагов, и всё внутри внезапно заполнила какая-то щемящая пустота.

— Простите, я не хотел вас напугать, — произносит мужчина, и в голосе его слышится напряжение.

Напугать?! Бог мой! Так вот как он истолковал мою реакцию? Да я… Да он… Да… Ай, что толку от всех этих глупых мыслей. В конце-то концов, кто он, а кто я? Император и попаданка. По канонам жанра мы, безусловно, пара, но здесь отнюдь не сказочное, написанное каким-то автором фэнтези, тут сводящая с ума реальность. Так что даже о мимолётном романе и думать нечего.

— Присаживайтесь, нам многое предстоит обсудить, — жестом указывает он на одно из имеющихся здесь кресел, сам же занимает стоящее напротив. — И простите за упущение, я слишком быстро отпустил ваших спутников. Не успев узнать имени нашей избранной.

— Ларетта, Ваше Величество. Меня зовут Лареттой.

— Ларетта, — повторил император. — Непривычное для наших мест имя, что и не удивительно, да, — задумчиво произнёс он и дёрнул висящий над столом колокольчик. — Вы напомнили мне одну старую знакомую… — тем временем признался мужчина. — Немного иной профиль… — произнёс он, откровенно разглядывая моё лицо.

Хм… Даю голову на отсечение, это явно «камушек» в мой нос. Бабушка любила об этом изъяне моей внешности припоминать при каждом удобном случае. Я в какой-то момент даже почти решилась на пластическую операцию, но была осмеяна — мол, это наследственность не исправит. Она очень гордилась чистотой своей крови, только я никогда не понимала в чём именно, та чистота заключалась. Своих прабабку и прадеда по материнской линии я никогда не видела, даже фотографий их в доме не было. Мама их тоже не помнила, зато по её словам, деда бабуля буквально в могилу свела всевозможными упрёками. От него, кстати, маме достались русые волосы, перешедшие и мне в наследство, что тоже было поводом для бабулиного недовольства. Хотя в целом она была неплохой, по-своему доброй и любящей, просто странноватой. Вот только нет её больше, пару лет назад умерла, а мои комплексы всё так же живут: на всех фото корректирую в фотошопе нос и всё никак не решу, в какой оттенок перекраситься, чтобы позабыть про свой блеклый цвет волос.

— Волосы светлее… — словно считав мои мысли, продолжает озвучивать свои наблюдения император. — Но это естественно, при условии смешения с аборигенами вашего мира.

— Что?! — опешила я от такого заявления.

— Не обессудьте за бестактность, — встрепенулся он. — Насколько хорошо вы знаете свою родословную?

Эм… А это тут причём? Начали за здравие, закончили за упокой, называется. Я только что об этом думала, и тут же на эту тему вопрос. Совпадение? Опять же, в книге не говорилось о способности Леонеля считывать мысли, но его отец обладал талантом видеть гораздо больше, нежели готов о себе рассказать чело… Вельхор. Но речь не о мыслях, иначе бы не было необходимости в задаваемых мне вопросах. Или он так вынуждает меня думать о том, что хотел бы узнать? Наружу так и рвался вопрос: «Вы читаете мои мысли?»

Вот только спросить я ничего не успела. Раздался стук в дверь и на пороге появился седоволосый пожилой вельхор с идеальной выправкой плеч и в безупречно сидящем костюме, явно соответствующем эпохе этого мира.

— Роланд, распорядись, чтобы подготовили комнату для миледи, — сказал император, чем немало меня поразил. Это я-то миледи?

— Обед на две персоны, сюда, — продолжал он. — Подыщи нашей гостье служанку. Через час-полтора потребуются её услуги, и… Пришли модисток в комнату миледи чтобы сняли мерки для полного гардероба. А пока пусть подберут что-нибудь готовое на первое время. И заберите багаж, — указал он взглядом на брошенную на пол сумку.

— Эээ… Благодарю, но это слишком личное! — подтягивая её поближе к себе заявила я, на что император лишь плечами пожал. Мол, как пожелаете.

И на том спасибо. Значит, по мнению Его Величества, я тут застряну надолго. Вот даже и не знаю, радоваться мне или плакать?

— Будет исполнено, — тем временем, поклонился тот, кого назвали Роландом, и удалился.

— Миледи? — удивлённо произнесла я.

— Магия пропала, но врождённые, вернее, наследственные способности сохранились. Так же как и работоспособность артефактов. Я вижу вашу связь с одним из самых древних родов нашего мира. К сожалению, представить вас вашим родственникам не удастся, — уже тише добавил он, а я…

Я молчу. У меня слов нет. Не думаю, что он так шутит, но мои родные и этот мир? Как? Кто? Неужели моя бабка была отсюда родом? Как вариант, такое возможно. По крайней мере, это бы объяснило её вечные стенания о чистоте крови. Если тут она была дочерью каких-нибудь титулованных родителей, знающих свою родословную до самых её истоков, то на Земле… Да к тому же в России, вернее, тогда ещё в СССР, никакой речи о титулах и чистоте крови не было.

— А почему меня нельзя представить возможным родственникам? — интересуюсь.

— Они… Одна давно уже перебралась к вам, на Землю и, к сожалению, мы не знали как её найти. А она могла нам помочь. Вторая пропала вместе с мужем и едва рождённым сыном, как раз год назад.

Хм… Одна пропала с год назад. Причём он не зря сказал «как раз», а значит, считает, что происходящее сейчас на Раментайле как-то связано с ней или её… Моим родом? Обнаружение второй могло помочь? И она на Земле. Что-то напоминает мне это ранее прочитанную книгу. Там одна из героинь осталась на Земле. Однако в их роду всегда рождались девочки, а тут сын. Или это было до снятия проклятия? Ну уж нет, не могу я с ними быть в родстве. Слишком это как-то. Но ещё… Как вариант: та, вторая, не моя ли бабуля?

— А той, что на Земле… Сколько ей лет?

— Трудно сказать, — устало вздохнул сидящий напротив меня мужчина, меньше всего в этот момент напоминающий императора. — Стабильный переход между нашими мирами был создан не так давно, но и он теперь почти перестал функционировать. Прежде же, скачки происходили хаотично относительно времени.

М-да, ну очень исчерпывающий ответ. Вот прямо-таки сразу всё стало понятно, ага. Нет, в целом-то ясно, что именно он имел в виду, но ответа на свой вопрос я так и не получила. Как вариант, это может быть моя бабка, а может и не она.

— Но как она выглядела, хотя бы на момент ухода отсюда?

— Лет сорока по нашему… По вашим меркам, дели возраст на два. А так… — и опять этот исполненный тоски взгляд, будто ласкающий моё лицо, словно старающийся запечатлеть, впитать в память мои черты, или, будем честны, корректирующий мою внешность? — Как ты, но…

— Нос поровнее и волосы потемнее? — буркнула я, не особо-то и придав значение тому, что император перешёл на «ты».

Мужчина вздрогнул от моих слов, но кивнул. Ну как бы да, на бабку в молодости похоже. Хотя, сколько таких может быть, или было, или ещё будет на Земле? Особенно если учесть, что прежде переселенцев перекидывало спонтанно, да ещё и в различные эпохи.

— Почему вы так решили? — интересуется он, снова «выкая».

— Насчёт чего?

— Внешности.

— Вы сами сказали о профиле и волосах, и… — я остановилась на полуслове, так и не решив, стоит ли говорить про бабулю.

— Что? — мужчина даже немного подался вперёд.

Это удивило. При его-то положении требуется железная выдержка, а передо мною, если кончики ушей в расчёт не брать, находился, по сути, обычный человек, в меру открытый, со своими слабостями. Хотя… Насчёт обычного, я конечно загнула, таких красавцев, даже на обложках глянца прежде не видела. Ну или всерьёз их внешность не воспринимала, считая её не более чем детищем пластической хирургии и фотошопа.

Эх, была не была. В конце концов, какой смысл что-то скрывать?

— Моя бабушка безумно гордилась чистотой своей крови и вечно укоряла нас с мамой за то, что мы не сумели в полной мере унаследовать семейные черты, — едва ли не на одном дыхании выпалила я.

— Как её зовут? — вновь встрепенулся собеседник.

— Звали, — уточнила я, и только после этого ответила: — Клавдия.

— Фууух, — с некоторым облегчением выдохнул император, и я вновь утонула в его, кажущихся бездонными и какими-то магнетически притягательными, глазах. — Не она. Но однозначно одна из их рода.

Сказать, что я что-то поняла? Нет. Вообще ничего. Хотя вру. Поняла, что если я в вымышленного персонажа некогда едва не влюбилась, то вот этот, живой, из плоти и крови, буквально сводит меня с ума взглядом своих голубых глаз, тембром голоса. Так хочется прикоснуться к нему… Никакого эротического подтекста в этом желании нет, всего лишь стремление убедиться в том, что этот мужчина реален, что он не плод моей фантазии.

— Ларетта… — собирался что-то сказать император, но раздавшийся словно гром среди ясного неба, стук в дверь, оборвал его на полуслове.

Дверь распахнулась, и на пороге появились служанки с подносами. Выставили их содержимое на поспешно освобождённый от каких-то бумаг стол и удалились. А по комнате поплыли умопомрачительные ароматы еды! А я голодная. Нет, не так. Я — ГОЛОДНАЯ!!! И этот красавец рядом. Ароматы божественные от блюд, у меня уже слюнки буквально капают. Внутри всё просто скручивает от желания вцепиться зубами вон в то румяное запечённое рёбрышко. Но у меня же диета. Мне прямо вот срочно надо стать стройной и красивой! Желудок тут же предательски заурчал.

— Присаживайтесь, — мужчина с лёгкостью подхватил одной рукой довольно громоздкий с виду стул, больше напоминающий облегчённую версию кресла и приставил его к столу. — Не стесняйтесь. Как там у вас говорят? Будьте как дома. Ведь на какое-то время здесь и вправду будет ваш дом.

— Я буду жить в этом… В вашем дворце?

— Если вы не против… — отозвался император. — И ещё, мне сложно постоянно настраиваться на вашу земную манеру общения и «выкать». Не хотел оскорбить, вызвать ощущение высокомерия или пренебрежения, поэтому честно пытался, но… Здесь это не принято. Титулы, обращения в соответствии с ними, но несмотря на это нет никакого «вы», есть «ты». Не знаю, понятно ли я излагаю свою мысль?

— Да, — киваю, пожирая голодным взглядом расставленные на столе блюда, но не решаясь к ним прикоснуться раньше Его Величества.

— Хорошо, — неожиданно улыбнулся он, отчего стал ещё привлекательнее и даже моложе. — И ещё, Ларетта, у меня просьба. Обращайся ко мне по имени — Леонель. Без посторонних можно просто Лео.

Упс… Лео. В этом предложении проскользнуло нечто столь личное, едва ли не интимное. Я невольно потупила взгляд, ощущая, как щеки вспыхивают от смущения. Я! Покраснела?!

Идея и дальше придерживаться диеты прямо здесь и сейчас вмиг выветрилась из головы. Я ухватилась за столовые приборы, как утопающий за спасительную тростинку и начала накладывать себе в тарелку пищу, отнюдь не духовную. Того чуток, этого немножечко, ещё вон то, и… В общем, пока боролась со смущением, всецело погрузившись в вопрос выбора блюд, навалила себе целую тарелку. Как на это отреагировал император, не знаю, взгляд поднять стыдно было. Ведь я…

Я как в том анекдоте, едва услышав его предложение, тут же мысленно сыграла вальс Мендельсона… Вот такая я в душе блондинка. Прежде за собой такого не замечала. Ну и мужиков таких на моём жизненном пути пока ещё не попадалось.

За время обеда Леонель рассказал в общих чертах всё, что знал о предшествующих исчезновению магии событиях. Ускорило этот процесс моё признание о прочитанной прежде книге, давшей неплохие базовые знания о мире и некоторых замешанных во всей этой истории лицах.

А суть сводилась к тому, что порой лучше бы боги не вмешивались в жизнь простых смертных. В данном случае имелись в виду боги-неумёхи, совсем недавно по наследству принявшие опеку над Раментайлем. О том, как они сменили прежнюю богиню, я тоже читала, поэтому никаких вопросов не возникло. Да и неважно это было для решения имеющейся проблемы. Главное, боги были сильны и могущественны, но из-за неопытности не сумели предусмотреть последствия своих деяний. А потом… Как оказалось, вместе с магией исчезли и они.

— Мы надеялись найти кого-то нестандартно мыслящего, но и предположить не смели, что это окажется некто из их рода.

На слове «их» он сделал акцент. Вот только я так и не поняла к чему это?

— Кого «их»? — уточняю, решив, что лучше уж выяснить всё сразу, нежели позднее половину не понять из-за глупого нежелания показаться глупой.

— Ты так и не поняла, что являешься родственницей Катрионы, о которой читала? — ошарашил меня собеседник.

Уууу… Ну вот за что мне такое наказание, а? Выходит, и я отношусь к той полубожественной ветви? И именно в Катриону некогда был беззаветно влюблён нынешний император. В мою дальнюю родственницу, черты которой он и выискивал на моём лице.

От обиды горло сдавил спазм, а на глаза навернулись непрошеные слезы. Я-то, наивная, успела поверить, что хоть немного заинтересовала его. Ан нет. Его внимание привлекло лишь сходство с некогда любимой женщиной. С той, которая предпочла другого и уже никогда не будет принадлежать Леонелю. А я… Я даже сгожусь в качестве альтернативной замены: внешне почти она, на нос можно не обращать внимания или с возвращением магии откорректировать, волосы подкрасить, кровь, несмотря на примесь землян в двух поколениях, всё равно наверняка обладает столь ценными для императорской семьи свойствами.

По завету недавно покинувшей этот мир богини, от союза императорского рода и… Ну да, моего… В общем, будет произведено весьма ценное по племенным качествам потомство: сильное во всех смыслах, мудрое, способное целиком и полностью изменить уклад жизни этого мира.

И так обидно стало от осознания того, что этот супер-мужчина возможно будет стремиться связать наши жизни, но при этом видеть во мне лишь племенную кобылку.

Готова ли я стать всего лишь заменой? Казалось бы, чего ломаться — он красив, обаятелен, богат. В конце концов, он император! Но так вдруг захотелось любви, взаимности… Бог мой, что у меня в голове? Он же ни малейшего повода пока не давал, а я уже едва ли не имена нашим детям придумываю! Вернее, как и некогда делала Катриона — заблаговременно ищу пути для отступления. Что бы там дальше не произошло, как бы не повернулись события, я не стану бледной тенью своей дальней родственницы, её заменой и самкой-производительницей для императорского рода.

— Что-то случилось? — явно заметив подступающие к моим глазам слезы, с выглядящей вполне искренней тревогой во взгляде, поинтересовался мужчина.

— Нет-нет, — солгала я, решив заодно проверить, читает ли он мои мысли. — Просто, вот это блюдо… — я указала на одно из наиболее понравившихся. А то вдруг, решат меня потом им баловать постоянно, и жуй изо дня в день какую-нибудь гадость. — Бабушка такое иногда готовила.

— Хм… — почему-то едва не подавился от моих слов, потягивающий вино Леонель. — Не знал, что женщины вашего рода увлекаются изучением столь экстремальных видов кулинарии. Магией, наукой, некоторые политикой интересуются, но кухня? — продолжал он, а я навострила ушки, пытаясь понять, в чем именно успела проколоться?

— Даже представить такое сложно, — добавляет, и тут же спрашивает: — А где она брала мясо бердонга у вас, на Земле?

На этот раз уже император меня удивил своими познаниями в явно женской сфере.

— Что такое бердонга? — уточняю, уже предчувствуя, что ответ мне, скорее всего совсем не понравится.

— Бердонг — особо ядовитый вид змей, — пояснил он.

Уууу… Я ощутила, как содержимое желудка стремительно направляется к выходу. А что, если её неправильное приготовление может стоить гурману жизни? Никогда не понимала таких гастрономических изысков.

— Не волнуйтесь, мы никого не принуждаем рисковать жизнями, отлавливая ползучих гадов, — тут же принялся оправдываться по-своему истолковавший мою реакцию собеседник. — Всегда находятся те, кто осознанно идут на этот риск ради вознаграждения.

— Спрос рождает предложение, — буркнула я, вставая из-за стола. — Наверное, я ошиблась. Моя бабуля ни за что не стала бы лишать жизни невинных змеек!

От этих слов глаза императора в прямом смысле едва не вылезли из орбит.

— Невинных? М-да, это точно семейное, — едва слышно проворчал он.

Вот и о чем здесь речь? Что-то мне подсказывает — о дурости…

— Простите, дорога сюда была непростой.

— Прости, — произнёс он, и я на миг даже с мысли сбилась.

— Что?

— Не простите, а прости, помнишь? — произносит он, и от звуков его голоса опять дрожат колени.

Хрррр… Пора валить! И чем быстрее, тем лучше, а то расплывусь тут лужицей или сама чего натворю…

— Да и все эти новости, свалившиеся, словно ком снега на голову, — продолжаю тараторить, отступая к двери. — Я хотела бы отдохнуть, разобраться с полученной информацией…

«И с собственными мыслями и чувствами» — уже про себя добавила я.

Задерживать меня не стали. Император лишь звякнул колокольчиком в тот момент, когда я направилась к двери. И верно. Мне ведь неизвестно, куда идти.

Роланд возник рядом, словно из ниоткуда, и молча, опережая на шаг, повёл меня в нужном направлении. Дорогу я не запоминала. Не думаю, что придётся часто наведываться в кабинет Его Величества. Да ладно уж, я вообще сейчас ни о чём не думала, упиваясь жалостью к себе любимой и обидой на судьбу-злодейку, посадившую меня на скамейку запасных.

Иду. Шаги раскатистым эхом гуляют по коридорам и залам, а ведь я в кроссовках! Что же будет, когда кто-нибудь на каблуках пробежит? Хорошо, что я не на них, а то точно не в лесу, так здесь ноги переломала бы. Слёзы упорно ищут выход, застилая мутной пеленой обзор. Иду, не столько видя перед собой дорогу, сколько ориентируясь на смутный силуэт Роланда. Дойти бы уж поскорее, хоть немного побыть наедине с собой, подумать о жизни…

Дошли. Вот только мечты об одиночестве пришлось забыть, ибо едва переступив порог, я оказалась в персональном аду.

Служанка мне досталась явно не робкого десятка, умудряясь постоянно тараторить, заваливая меня всевозможными вопросами. Но она была меньшим из зол, а вот модистки…

Эти фурии взяли меня в оборот: обмеря́ли, щупали, примеряли, что-то подгоняли. Спасибо ещё, что ничего жизненно важного не отрезали и в качестве подушечки для булавок не использовали. Я пыхтела как самовар, и даже присущее мне чувство юмора пасовало в данной ситуации.

Одна из них, видимо главная, постоянно бурчала что-то о самозванках, даже спину как следует держать не умеющих. Насчёт самозванки конечно обидно, у меня и в мыслях не было претендовать на титул герцогини. Тут уж спасибо императору, удружил. Но не оправдываться же? А по поводу осанки как бы и не спорю, она у меня среднестатистическая. Не сутулюсь вроде, но как-то специально спину держать меня никто и не учил. Кстати, это косяк со стороны бабули, или она в самом деле была уверена, что мы никогда не окажемся в этом мире?

К тому моменту как завершились истязания модистками, о слезах я напрочь позабыла, пытаясь удержать себя в руках и никого ненароком не прибить. А пока боролась с кровопролитным искушением, рассматривала выделенные мне от широт душевных апартаменты.

Как я поняла, тут было ещё несколько комнат, помимо проходной гостиной и спальни. Всё отделано в нежно-салатовых тонах. Ну и… Собственно эти помещения, как и всё в этом дворце и вокруг него, неоспоримо являются образцами дизайнерского искусства. Удобно, практично, красиво.

— Миледи, я приготовила вам ванну, — молвила Арлетта, как звали выделенную мне служаночку.

Темноволосая, сероглазая, со смешным курносым носиком, лет шестнадцати на вид по земным меркам, а по здешним и все тридцать пять может оказаться.

Ванну? Хм… Да, пожалуй, это хорошая идея. Я проследовала за Арлеттой к маленькой невзрачной дверце и очутилась… В раю! Светлое, просторное помещение с огромным видовым окном, едва ли не во всю внешнюю стену. Благо высота большая, маловероятно, что из парка кто-то посмеет подглядывать. Хотя, если забраться на одно из деревьев, то…

Бррррр… Ну вот что за мысли? Какой самоубийца будет ползать в императорском парке по деревьям, рискуя не только быть пойманными, но и шею свернуть, сверзившись с одного из здешних зелёных великанов ради сомнительного удовольствия увидеть как моется одна залётная попаданка.

Но главное… Чаша ванны сопоставима по размерам с небольшим бассейном! И там водичка… Коснулась рукой. Ммм… Тёплая! Прямо такая как мне нравится, в самый раз.

Стою. Жду, когда уйдёт служанка. А та явно тоже чего-то ждёт. Знать бы ещё, чего именно? Так и вода остынет.

— Ты чего-то хотела, Арлетта? — потеряв терпение, интересуюсь.

— Помочь принять ванну, — вполне спокойно отозвалась та.

Хрррр… Нет, ну прямо-таки стесняться мне нечего. Но как-то непривычно даже думать о том, что мне кто-то будет помогать в столь интимном вопросе. Но с другой стороны здесь ведь так принято. Как-никак я якобы герцогиня и гостья ни много ни мало самого императора.

— Хорошо, — вздыхаю, начиная разоблачаться.

Сказать, что её заинтересовала молния на джинсах, это всё равно, что ничего не сказать. Девушка стояла и смотрела, словно зачарованная на то, как я стягиваю так заинтриговавший её элемент одежды. Хи, это она ещё моё нижнее бельё не видела. Футболка-то у меня грудь облегает и приталенная, а к низу свободная и удлинённая — едва ли не до середины бедра.

— Вот, смотри, — подозвала я Арлетту, демонстрируя молнию в действии. — Тут два ряда зубчиков специальной формы. При зацеплении друг с другом они крепко… — увидев отвисшую челюсть служанки, я даже с мысли сбилась. — В общем, это собачка, она двигается и соединяет зубчики между собой, — кое-как дообъяснила я.

— А можно потрогать? — с мольбой взглянула на меня девушка. И вот нехорошо это, да, но я едва не расхохоталась от такой реакции.

Вручила ей джинсы, и… Потянула кверху футболку, краем глаза наблюдая за реакцией.

— Какие грубые швы тут, и какая тонкая работа здесь, — шепчет.

Вот её руки едва ли не нежно пробегают по застёгнутой в этот момент молнии, пальцы робко касаются язычка собачки, плавное движение туда-обратно, и исполненный какого-то детского восторга взгляд на меня…

— Ой! — едва не выронив ещё мгновение назад столь привлекавшую её вещь, Арлетта уставилась на мои нижние совсем не девяносто, а вернее, на то, во что они, эти, прямо скажем, сто, были облачены.

Ну да, помню я отсутствие восторга от здешнего нижнего белья у героини некогда прочитанного мною романа. Времени с той поры прошло не так уж и много, вряд ли мода успела столь кардинально измениться. И мои кружевные стринги явно совсем не походили на здешние панталончики.

«Ладно, детка, челюсть подбери, сейчас будет очередной номер. Итак, раз… два… три!» — мысленно скомандовала себе я, и жестом фокусника стянула с себя футболку.

Браво! Это фурор! Только оваций не хватает. Но отвисшая челюсть и вылезшие из орбит глаза восхищённой зрительницы в наличии имеются.

Как ни в чём не бывало, снимаю столь поразившее служанку белье, небрежно бросаю его на пол, как нередко поступают героини фильмов, и грациозно (ну мне так кажется) забираюсь в ванну. Хотя этот этап шоу никого и не заинтересовал, даже обидно. Девушка трепетно поднимает оброненные мною вещи, складывает на небольшой столик. При этом расправила их, пощупала там и сям.

А дальше… Дальше был рай для меня! Я и не предполагала, что это настолько приятно, когда не ты сама, а кто-то моет тебе голову, и… Практически всё тело, да. Никакого эротического подтекста, зато полнейший релакс.

Из ванной я вышла, словно заново родившаяся. Умелые ручки Арлетты, не только отмыли каждый кусочек моего бренного тела, она в процессе умудрилась промассировать каждую мышцу! Волшебница, не иначе, и плевать, что тут сейчас магии нет.

Кстати о магии…

— Вы на ужин спуститесь в столовую залу или подать сюда? — сбила меня с мысли вышедшая из ванной комнаты Арлетта.

С одной стороны, энергии во мне сейчас хоть отбавляй, можно было бы и прогуляться, а с другой, это же надо одеться по их моде, причёску забабахать… Не-е-е, спасибо. Мне ещё о многом поразмыслить надо, да и с Леонелем прямо сейчас столкнуться будет лишним. Не готова я. Совсем не готова.

— Ужинать буду здесь, — ответила я, и с облегчением вздохнула, когда служанка вышла, оставив меня один на один с собственными мыслями.

Поразмышлять особо-то и не успела. Арлетта оказалась не в меру расторопной. Едва я присела в одно из кресел, окинув взглядом, теперь уже свою спальню, привыкая к мысли, что ближайший месяц точно проведу здесь, как в дверь постучали.

— Войдите! — крикнула я, поправляя складочки на свободной юбке домашнего, как выразилась служанка, платья. Хотя на Земле в таком не стыдно было бы и на званый приём заявиться.

— Миледи, — поприветствовали меня вошедшие женщины, нагруженные подносами.

Хм… О какой тут диете может идти речь, если выбор столь богат, а ароматы сводят с ума, вызывая усиленное слюноотделение? Эх… Да и что толку теперь от тех диет? Леонель всё равно будет видеть во мне лишь копию Катрионы и потенциальную мать неимоверно сильного потомства. Хотя… Я же не вельхора чистокровная, магией не обладаю в принципе, не говоря уж о том, что оная вообще ныне отсутствует на Раментайле. Опять же, даже если удастся её вернуть, то обернуться в лерирею я не смогу, метки мне поставить не удастся, а значит брачный артефакт не признает такого брака, и не будет от него, то есть от этого брака, блондинистого голубоглазого потомства. Никакого. Ни сильного, ни обычного.

И вот вроде же уже решила для себя, что хочу любви, взаимности, и не стану всего лишь заменой некогда любимой женщины для императора, а на душе так тоскливо становится, хоть вой.

Что-то внутри меня было несогласно с ранее принятым решением. Так и подмывало доказать Леонелю, что я — не она, я отдельно взятая личность. Может быть и не лучше своей дальней родственницы, а просто другая и не менее её достойная искренней любви.

От всех этих дум, так грустно стало, что даже аппетит пропал. Сижу, ковыряюсь вилкой в блюде, ещё совсем недавно казавшемся неимоверно вкусным.

Вот и что мне делать? Ну, как-то вернуть магию надо, это однозначно. Как? Это уже другой вопрос. Однако, коль уж во мне имеется немалая доля божественной крови, то что-нибудь придумаю. Быть такого не может, чтобы при таких обстоятельствах, именно я оказалась здесь совершенно случайно. Наверняка это воля богов. Не факт, что только что пропавших. Возможно та, древняя богиня, ещё не до конца отпустила бразды правления, вот и рулит в прежней своей манере — напрямую не вмешиваясь, но так или иначе подталкивая кого-то к действию.

И за это время надо бы как-то окончательно разобраться с собственными чувствами. Решить что делать, вернее, как жить дальше? Одно дело, когда я ещё не встречала в своей жизни мужчину с первых звуков его голоса, с первого взгляда на которого хотелось бы заявить — «МОЁ»! И совсем другое — когда ты знаешь, что он реален. Но… Но ты для него не более чем альтернатива. А может, я ему и вовсе не нужна? От этой мысли сделалось ещё печальнее.

Так, всё. Хватит рефлексировать! Не время. Надо решать, с чего начинать эпопею по возвращению магии в этот мир.

Что-то мне подсказывает, что сидя в императорском дворце, или изучая здешнюю библиотеку, я в этом деле не преуспею. Тут и до меня покопались. Думается, стоит посетить родовое гнездо. Ту беседку на озере, где Катерина некогда встречалась с древней богиней. Может, порыться в её записях. Кажется, в книге говорилось, будто она вела дневник.

Да, точно, так и поступлю. Вопрос лишь в том, как туда попасть, а заодно и как пробраться в лабораторию. Что-то мне подсказывает, Катерина именно там хранила особо ценные записи.

Вспомнился момент, описанный в книге, когда героиня, едва обретя магию, переусердствовала с экспериментами и не смогла выйти из защищённой лаборатории, оказавшись там в ловушке в облике лериреи. Она при этом думала о том, что лапкой не сумеет воспроизвести шифр-код. Ясное дело, этот код мне неизвестен, но… Но чуть больше чем через сутки её вызволили из ловушки двое слуг — Клара и Клаус. Как им это удалось, история умалчивает, но это сейчас не столь важно. Главное, известно, что именно их-то мне и надо будет разыскать и убедить помочь.

Пока я обдумывала стратегию дальнейших действий, вернулась Арлетта. Поинтересовалась, не желаю ли я чего-либо, и убедившись, что госпожа ей досталась странноватая и не в меру самостоятельная, разобрала постель и, пожелав доброй ночи, удалилась.

Проводив девушку взглядом, я подумала, не стоит ли запереться на ночь, во избежание появления незваных визитёров. Но, увы, ничего похожего на замки или щеколды на входных дверях я не обнаружила. Для собственного спокойствия приставила к дверце, ведущей из спальни в гостиную, стульчик. Если кто и явится, замечу — вернее, услышу.

Так себе охранка, конечно, ну и ладно. Не думаю, что в вельхорском пуританском обществе принято без спроса вторгаться в личное пространство титулованных дам. Разве что сам император посмеет наведаться.

Но его визит…

Даже и не знаю, расстроит он меня или порадует? С другой стороны, можно ведь просто закрутить мимолётный роман к взаимному удовольствию друг друга. У него с учётом положения наверняка всё же имеются варианты удовлетворения плотских желаний — император, как-никак. Хотя, кто знает, может он до сих пор девственник? А я… Я ведь не дева невинная, могу и облагодетельствовать. Будет хоть что вспомнить на старости такого, о чём детям стыдно рассказать. Эх…

С этими мыслями я и провалилась в мир грёз и грешных фантазий.

Ух, какие сны мне снились! И, конечно же, с Леонелем в главной роли. Чувственные, нежные, в антураже моей новой спальни. Вот только до самого интересного дело так и не дошло. Объятия, поцелуи, жадные ласки, от которых тело плавилось, а душа устремлялась куда-то ввысь, в неведомые мне дали. Мозг требовал продолжения, но… Вместо этого он в какой-то момент сдался, провалившись в сон во сне.

Проснулась с блаженной улыбкой на подозрительно припухших, словно от поцелуев, губах. Окинула взглядом окружающий меня клубок из одеял и простыней. Мелькнула на миг шальная мысль о ночном визитёре, но одного взгляда в сторону двери хватило, чтобы понять — никого, кроме моей бурной и неуёмней фантазии тут не было. Стульчик как стоял, так и стоит на своём месте.

Вопреки здравому смыслу стало даже как-то обидно. У Леонеля был шанс, а он им не воспользовался.

Когда Катриона случайно или сознательно сбежала в иной мир, именуемый Землёй, я был в гневе. Столько лет был рядом, пусть не в открытую, но всё же помогал ей в реализации сумасбродных идей, и вот она, благодарность! Катриона как всегда поступила по-своему, не советуясь, не беря в расчёт мнения окружающих. Своенравная, неуправляемая, неприручаемая, словно дикий зверь, и это ещё больше притягивало.

Ослеплённый желанием обладать ею, я даже не придал значения тому, что с той поры на её месте была другая. Внешне похожая, как две капли воды, такая же не в меру самодостаточная, но всё же — другая. Вот только я просто-напросто не желал этого замечать, напролом пробиваясь к вожделенной цели. В мыслях главенствовало — «Моё»!

В тот момент я злился на лучшего друга, посмевшего проявить интерес к моей избраннице. А там, у алтаря, когда она выбрала его, я возненавидел и его, и весь мир.

Время шло. Было нестерпимо больно видеть со стороны счастье в глазах этой женщины. Теперь уже безвозвратно чужой. Старался не пересекаться ни с ней, ни с бывшим другом, продолжая упиваться обидой. Забросил все дела, потеряв интерес к жизни.

Отец долго пытался привести меня в чувства, взывая к голосу разума. Но я был глух. И тогда он решился на самый действенный шаг: объявил о том, что устал и передаёт бразды правления своему старшему сыну. То есть мне.

Не знаю уж, как так вышло, но во мне как будто что-то переключили. Видимо впитанное с молоком матери ожидание величайшей ответственности дало о себе знать. Я стал императором. Всё личное ушло на задворки сознания, оставив место логике и холодному расчёту.

Какое-то время отец даже гордился мной, говоря, что из меня вышел мудрый правитель. Но мои соглядатаи нет-нет, да доносили о том, что откуда-нибудь из дальних земель опять во дворец пребывает очередная неписаная красавица. Отец, явно жаждал увидеть меня возле брачного алтаря, вот только я не готов был ещё раз отдать кому-либо своё сердце. О чём прямо и сообщил. Тогда он изменил тактику. Появляющиеся в моём окружении девы стали исключительно темноволосы и голубоглазы, отдалённо напоминая собой Катриону. От этих лиц уже рябило в глазах! А некогда столь любимый мною типаж теперь вызывал лишь раздражение.

Но главное, я вдруг прозрел. Понял, что все они — это не она. И даже та землянка, оказавшаяся сестрой Катрионы, она тоже всего лишь была внешне похожа на неё. Ну-у-у, не только, конечно, есть у них и общие черты характера — независимость, эксцентричность, способность добиваться своего. И обе они обладают талантом выводить меня из себя. Кстати, последнего качества особенно не хватало подставным красоткам. Кроткие, скромные, преданно взирающие на тебя… Скукота. Но главное, я наконец-то понял, что даже обладающая всеми необходимыми как внешними, так и внутренними качествами Катерина, даже она была не той, в которую я некогда безоглядно, с присущим юношам пылом, влюбился.

Тем временем жизнь не стояла на месте. Всё текло своим чередом, а неугомонная Катерина, род которой некогда начался от одной из богинь нашего мира, пыталась пробудить дремавшую в ней божественную силу предков. И пробудила ведь, на свою и на нашу голову. Что мешало Катерине получше взвесить все «за» и «против», проанализировать значение сформировавшейся фразы, прежде чем вливать в неё наконец-то обретённую не только магическую, но и божественную силу?

Как раз в тот переломный для нашего мира день, под предлогом поздравления с рождением сына, я и заявился в их дворец, желая объявить перемирие. Теперь-то я понимал, что любимую потерял ещё тогда, когда та сбежала на Землю, а лучший друг… Его поддержки, совета, да и просто общества мне катастрофически не хватало.

Позднее я узнал, что в Катерине после рождения малыша пробудилась дремавшая доселе сила предков. Увидев меня, женщина решила, что я вновь стану её в чём-то упрекать, от чего-то отговаривать, и не придумала ничего лучше, как в очередной раз пойти ва-банк, использовав новообретённую силу.

— Я говорила, что добьюсь своего? — сверкая голубыми глазищами, спросила она и, не дожидаясь реакции, выдала: — Пусть в этом мире больше не будет проблем из-за магии!

Последовавшая за этими словами вспышка молнии на миг ослепила меня, а когда я наконец-то проморгался, Катерины поблизости уже не было. Первоначально я решил, что всё это не более чем отвлекающий манёвр, благодаря которому она сумела избежать общения. После столь «тёплого» приёма, не желая навязывать своё общество, я активировал портальный браслет и перенёсся к себе в кабинет.

Уже спустя полчаса поступили многочисленные сообщения об исчезновении магии. Все в один миг потеряли свой дар, работали лишь артефакты. Исчезла магия видимо в тот самый момент, когда обрётшая божественную силу Катерина выкрикнула своё весьма размытое, оказавшееся судьбоносным для Раментайля то ли пожелание, то ли очередное божественное проклятие.

О чём она думала в тот момент? Что желала вложить в свой посыл? Никому не ведомо. Вот только вышло то, что вышло. От магии в этом мире теперь точно не было проблем. Зато появилась одна, очень большая проблема, заключающаяся в отсутствии магии, лежавшей в основе всего.

Время шло, день за днём пролетела неделя, за ней другая, а Славиэль — муж Катерины и мой всё ещё бывший друг, так и не появлялся на работе. Что странно при его-то пунктуальности. На запросы через амулет связи он не отвечал. Тогда к ним во дворец отправили посыльного с требованием явиться на аудиенцию. Увы, тот вернулся ни с чем. И Катерина, и её новорождённый сын, и муж исчезли, словно сквозь землю провалились. Я подсознательно винил во всём происходящем именно себя. За то, настолько «достал» Катерину, коль уж одного моего появления стало достаточно, для того, чтобы спровоцировать выплеск такого количества энергии.

С той поры начался нелёгкий период переустройства быта и выживания. То тут, то там вспыхивали недовольства. Нашлись и такие, кто стал распускать слух о моей причастности к случившемуся. Как узнали? В смысле, что в тот момент я вообще был там, в эпицентре выплеска божественных сил? Безусловно, те, кто осмелились меня обвинить, в чём-то были правы, ведь именно мой визит довёл Катерину до крайней точки, но упрекать я себя не позволил, быстро и довольно жестоко погасив очаги восстаний.

Жить без магии оказалось совсем непросто. Многому пришлось учиться едва ли не с нуля. Среди работников теперь особо ценились те, кто ранее считались изгоями, обделёнными магией. Ведь для них ничего не изменилось. Цены на артефакты взлетели до небес. Сельское хозяйство, промышленность, экономика — всё встало с ног на голову.

И если бы все проблемы закончились бытовыми вопросами, можно было бы как-то свыкнуться с новым образом жизни, но… Без магии не ставились метки, не признавал новых союзов брачный артефакт, не рождались дети… Раментайль медленно, но верно погибал.

Тогда-то и было принято решение искать помощь со стороны. Довериться гостям нашего мира не решились, обратив взгляды в сторону Земли, на которую, благодаря всё той же Катерине, теперь вёл стационарный портал в одном из отдалённых селений, вернее, в его окрестностях.

Первоначально мы надеялись отыскать ушедшую в тот мир Катриону. Увы, планета оказалась слишком велика. Тогда решили просто попытать счастья с нестандартно мыслящими молодыми людьми. Их мозг вполне адекватно воспринимал реальность параллельных миров, в отличие от более зрелых, умудрённых житейским опытом.

Попытка следовала за попыткой. К полнолунию очередного человека выбрасывало с Раментайля, и поиски начинались заново. В какой-то момент защита практически иссякла без притока магических сил и очередной «спасатель» прогостил у нас больше двух месяцев. Пришлось уводить его через портал обратно. Одно хорошо — на Земле магическая сила, пусть и не в полной мере, но возвращалась к тем, кто её лишился после необдуманного действия Катерины. Иначе сложно было бы провернуть все эти отборы, не привлекая ненужного внимания.

Кое-кто, узнав о том, что там есть магия и шанс на выживание, малодушно собрал пожитки и попросту сбежал из родного мира. Как итог, лимит работы портала практически подошёл к концу. Мощности в нём осталось на переход трёх, максимум четырёх вельхоров или людей, после чего он прекратит свою работу.

На этот раз на поиски нашего последнего шанса я отправил Мэриона. Мой дальний родич молод, но благодаря своим заслугам он около пяти лет назад занял пост главы имперской тайной канцелярии, после того как его предшественник был казнён за участие в заговоре. Мэрион сильный маг. Вернее, был таковым, пока существовала магия. И главное, он обладал отголосками нашего с отцом дара — умея видеть не столько связи между людьми, сколько их способности к чему-либо. И не только это. Конечно же, я и не надеялся на то, что нам улыбнётся удача в виде представительницы божественного рода.

Но это я понял только теперь, а в тот момент, когда девчонка переступила порог кабинета, едва сдержал себя, чтобы не выставить гостей за двери. Думал, отец опять взялся за старое, а ведь сейчас, мягко говоря, не самое подходящее время для брачных игр. Разозлил меня ещё и тот факт, что в этой афёре приняли участие Мэрион и Владисвет. От них подобного я уж точно не ожидал.

Сходство с Катрионой резануло по глазам. Но не то, когда похожи цвет глаз и волос, нет. Черты, мелкие детали облика: изгиб шеи, линии губ, бровей, микродвижения… Всё в мелочах напоминало о любимой. И в тоже время цвет волос и горбинка на носу явно говорили — это не она. Хотя, что уж тут скрывать? На миг я даже усомнился, ведь на Земле женщины красят волосы. А нос… Такой эффект бывает после переломов, если их своевременно не залечить магией. Кулаки невольно сжались от бессильной злобы. Какой идиот мог поднять руку на женщину?!

Так кто же ты?

— Можете быть свободны, о размещении гостьи я лично позабочусь, — произношу, боясь, что сорвусь в агрессии на мужчин, прежде чем разберусь во всём.

Ушли. А она стоит, взгляд смущённо потупила, в сумку вцепилась, словно её отнять кто-то хочет. Хм… Катриона, или Катерина… Нет, те так вести бы себя не стали. Но девочка явно принадлежит к их роду, об этом буквально кричит мой врождённый дар. Выходит, прежде на Земле оказывались и иные представительницы их рода? А изменения во внешности — всего лишь результат смешения крови с людьми.

Слово за слово. Наконец-то она оторвала взор от моих сапог, и я… Я словно задохнулся от узнавания! Нет, прежде мы действительно никогда не встречались. В реальной жизни — никогда, но…

Именно это выражение. Смесь искреннего удивления, восторга, смущения и чего-то ещё, такое знакомое… На протяжении многих десятилетий эти эмоции заставляли меня во снах привлекать внимание снившейся мне женщины. Я искал в реальности воплощение своих ночных грёз и нашёл Катриону.

В желании окунуться в исходящий из её глаз свет, я не заметил и некоторых отличий во внешности. Да, цвет волос и форма носа… Вернее небольшая горбинка на переносице, отнюдь не портившая красоту моей ночной гостьи. Помнится при встрече с Катрионой, я был шокирован её сходством с Катериной. Но, увы, она была не способна дать мне то, чего я так жаждал. Я надеялся, что девушка оттает, полюбит, и тогда… Чуда не произошло. Приходилось довольствоваться встречами во снах, хоть тут видеть мою и в тоже время не мою, какую-то чужую, незнакомую и одновременно неимоверно близкую и родную Катриону. То есть, тогда я думал, что это она, а на самом деле… Как там представилась девушка? Ларетта…

И вот, мы уже больше часа наедине. Сказано так много, но главного произнести не могу. Потому что не понимаю, как такое возможно? Выходит именно её я видел во снах на протяжении более чем двадцати лет? Да и боязно, вдруг спугну, и она, едва появившись в моей жизни, уйдёт. Рано. Нужно время. И у нас оно есть…

Однако я и без того, похоже, переусердствовал. Она буквально сбежала, сославшись на усталость и желание всё обдумать. Возможно, действительно устала? Или её настолько смутила информация о собственном родстве с Катрионой? Говорит, что там, на Земле, она читала книгу о ней, о нашем мире. Случайность? Или новые игры богов? Вопрос: что в той книге было написано? Если это та история, с помощью которой Катерина и Катриона поменялись местами, то в ней слишком большая доля вымысла. Или существует и другая книга? Заглянуть бы в эту русоволосую головку, понять бы, что в ней творится, но, увы, мне этого и при наличии магии не было дано.

Но главное… Главное, теперь я знаю кто она — дева из моих снов. Знаю, и ни за что не отпущу. Сделаю всё, чтобы полюбила. И чтобы в мой мир вернулась магия. Тогда она увидит все прелести Раментайля, и не сможет так легко отмахнуться от шанса остаться здесь навсегда.

С такими мыслями я провалился в мир грёз, где рядом вновь была она…

Оказалось, очень непривычно просыпаться не просто на новом месте, а в новом мире, да ещё и в амплуа титулованной особы. Едва я открыла глаза, как тут же, словно по мановению волшебной палочки на пороге комнаты появилась Арлетта. Непрестанно щебеча о том и сём, она помогла мне умыться, одеться, расчесала мои волосы, и теперь укладывала их в замысловатую причёску. И самое странное, что держалась девушка куда аристократичнее, нежели виденные мною аристократки. Возможно, я просто не так и много их успела здесь повидать? Кто знает…

— На завтрак спуститесь в столовую, или…

— Спущусь, — не дав девушке договорить, отозвалась я.

После минувшего, будоражащего душу и тело сна, уж очень хотелось вновь воочию увидеть императора. Понять, так ли он хорош, или мне это лишь показалось на фоне приключений, свалившихся на мою многострадальную головушку. Ну и обсудить идею относительно посещения родового замка не помешало бы. Всё равно, больше я тут никого не знаю, а единственные знакомцы — Мэрион и Владисвет испарились, как только император их отправил восвояси. Кто они вообще такие, интересно? Надо бы навести справки, а то вдруг наши пути дорожки вновь пересекутся? Так хотя бы буду знать, как себя с ними вести.

— А Мэрион — он кто? — решив не оттягивать, поинтересовалась я у продолжающей колдовать над моими волосами Арлетты.

— О, миледи! Это один из самых завидных женихов, — с придыханием произнесла девушка, и внезапно потупив взор, добавила: — После императора, конечно.

У-у-у-у, да она, кажется, влюблена. Интересно, в кого из двоих? А служанка тем временем самозабвенно заливается соловьём о том, что он такой-растакой… И до сих пор не ясно, о ком именно речь — об императоре или Мэрионе. Но не перебиваю, мне любая информация пригодится. Хотя, в её случае, эта самая информация явно искажена предвзятым отношением. Ну да хорошо, хоть такая. Очереди из других информаторов что-то не наблюдается, в дверь тоже никто не ломится, горя желанием помочь бедной попаданке, или хотя бы о чём-то рассказать.

В итоге, стало ясно, что охи, вздохи и румяные щёчки адресованы Леонелю. Памятуя о здешних правилах создания семейных очагов, я невольно зубами скрипнула от досады. Во-первых, наверняка на этой курносой оторве со взором робкой лани и манерами истинной леди уже немало его меток понаставлено… Ведь на Раментайле при выборе спутника жизни социальный статус не играет никакой особой роли. Куда более важным считается влечение и то самое, труднообъяснимое для землян понятие «истинной пары». А значит, Арлетта в любой момент после возвращения магии может стать императрицей! Как и любая другая вельхора…

Хрррр… Ну вот что за мысли? На почве совершенно бредовой ревности я едва не забыла о том, что изначально интересовалась не Его Величеством, а Мэрионом. Хм… Мэрион, кто же ты?

Эх… Мысли вновь унеслись к голубым глазам блондинистого императора.

Чего я вообще голову себе морочу? Я же не вельхора… Как минимум, не чистокровная, ведь ушки обычные человеческие, да и в лериреев никогда не оборачивалась. Хотя… Вот если вспомнить прочитанную книгу, то…

Описываемая в той истории моя дальняя родственница, рождённая на Земле, тоже до поры до времени имела обычные ушки, ни в кого не оборачивалась и магией не обладала. По-первости она попадала на Раментайль, меняясь телами с двоюродной сестрой — Катрионой, являвшейся уроженкой этого мира. Но позднее, когда они одновременно оказались на Раментайле, то обе стали вельхорами! И кстати… Брачный артефакт ведь принял союз Катрионы и Леонида, который был… Да, человеком!

— О, боги… — простонала я, осознавая какой простор для моих необузданных фантазий открывается.

— Я сделала больно? — заволновалась Арлетта.

— Нет-нет, продолжай, — произношу, мысленно начиная строить коварные планы по методам получения местной «грин-карты», а лучше, сразу законного права на проживание в этом мире.

И не важно, что Леонель пока что видит во мне лишь копию другой, некогда любимой им женщины, а я вот прямо здесь и сейчас хочу «большой и чистой» под вальс Мендельсона. Сделать «большую» не проблема, русский человек из любой мухи с лёгкостью слона раздует, «чистую» тоже легко оформить, просто при необходимости отмыть и отдраить.

Посему, попал ты, император. Русские… Пусть и не по крови в полной мере, а лишь по менталитету, но в общем, наши женщины перед трудностями не сдаются. Докажу, что никто кроме меня тебе не нужен, и делов-то. Главное, чтобы он не просто жениться возжелал, а потом терпел моё присутствие до конца жизни, а именно полюбил! Хотя, возможно ли это, учитывая память о прошлой любви и бонус в виде весьма перспективного потомства? Особенно напрягает последний пункт. Эх.

Да и вообще, на самом деле не ясно, какая из задач сложнее: вернуть этому миру магию, или влюбить в себя императора? Как это сделать?

Ай! Всегда всё само прокатывало же? Правильно — прокатывало. И тут я не случайно оказалась. Значит, как-нибудь выкручусь. Вот, например, ка-а-а-ак завалю на сеновал! Ка-а-а-ак покажу, где настоящие суровые земные песцы зимуют. Потом, он как честный чело… вельхор, просто обязан будет на мне жениться. Но я повыпендриваюсь, пусть ещё подобивается праздничного банкета, вернее, абонемента на повторный доступ к моему телу. А там уж и до любви рукой подать. Можно и не до самой чистой, так уж и быть. С таким красавчиком сойдёт и грязная, это даже пикантнее.

И тут, совершенно сбив с боевого настроя, меня вдруг осенило: может мои ушки остались прежними потому, что сейчас здесь нет магии? А вот как появится, так я сразу и магичить смогу, и в милаху лериреюшку перекидываться, и… Ммм, да-а-а, меточки ставить, ага. Это героиня прочитанного мною романа, та, что с Земли — Катерина, феноменальная особь, умудрившаяся к своим двадцати четырём годам девственницей и скромницей остаться, а я этими… То ли доблестями, то ли недостатками? В общем, этими качествами не страдаю. Необходимость секса для здоровья признаю, и эти свои понятия в жизнь вполне активно по возможности воплощаю. Ну, а что? Живём-то один раз!

— Готово! — ворвался в мои мысли голос Арлетты.

Взглянула в зеркало и едва не зааплодировала от восторга! На меня из глубин зазеркалья, взирала незнакомка: губки стали сочнее, глаза засияли, став ярче, волосы непривычно блестят и так удачно уложены, подчёркивая изящный изгиб шеи… Пожалуй, помимо глаз и формы лица, это было единственным признаваемым бабулей достоинством в моей внешности. В общем, да, нескромно, но я залюбовалась сама собой…

— Великолепно! — искренне восхитилась я собственным преображением. — Ты волшебница! — похвалила Арлетту, отчего девушка неожиданно зарделась и прошептала:

— Простите…

— За что? — опешила я.

Та неуверенно бросила украдкой взгляд на дверь, приблизилась и зашептала:

— Говорят, Его Величество очень заинтересовался моей госпожой.

Хм… Даже так? Госпожа. Ну да ладно. Вот не успела я тут появиться, а обо мне уже что-то говорят? Ну что же… Послушаем.

А служанка, как назло, внезапно решила смутиться и в кои-то веки совершенно не своевременно попридержать язычок.

— И? — подтолкнула я её к продолжению.

— И… — девушка опять зарделась. — Я… Я признаюсь. Но надеюсь, за это вы не прогоните меня прочь. Я всё объясню, — явно нервничая, тараторила она.

— В чём признаешься? — эти слова насторожили.

Та вновь потупила взор, вздохнула, словно специально ещё сильнее распаляя моё любопытство, а потом, набрав в лёгкие побольше воздуха, выпалила:

— Я люблю его. Понимаю, что он никогда не обратит на меня внимания. Поверьте, нам не быть вместе и тому есть причины. Он… Он для меня как звезда в небе, её нельзя потрогать, можно только любоваться. Если вы будете вместе, я смогу видеть его. Мне этого достаточно для счастья. Умоляю, не гоните! Позвольте остаться, служить. Я никогда не предам, не подведу. Если бы могла, дала бы магическую клятву, — поспешно добавляет она и с надеждой смотрит мне в глаза.

Вот и что ей сказать? Ещё недавно я на полном серьёзе рассматривала её в качестве потенциальной конкурентки, и тут нате вам! Вот так финт ушами, м-да уж. С одной стороны, конкуренцию никто не отменял, ведь серьёзных аргументов она не привела, с другой, девочка поступила честно и в чём-то даже благородно, открыв свои мотивы. Всё это стоит обмозговать, но позднее, а сейчас надо что-то ответить…

— Но к чему это признание? — спрашиваю.

— Я могу сделать так, что он ни на кого из женщин смотреть не сможет, пред его взором вечно будешь ты…

Эка витиевато высказывается-то! Взять у неё, что ли, урок этикета, светской речи? Не удивлюсь, если выяснится, что она и танцует превосходно.

— Магии ведь нет, не так ли? — вопросительно приподняла бровь я.

Девица не так проста, как казалось сначала. Взять хотя бы тот факт, что она, как и император, до сего момента обращалась ко мне на «вы». Это было так естественно, что я не придавала значения сему факту. До той поры, пока она не сказала мне «ты». Оговорилась ли? Сознательно ли дала подсказку? И ведь прямо не спросишь… Такое впечатление, словно она была подготовлена для услужения именно мне. Вопрос лишь в том, кто её к этому подтолкнул? Ведь не могли же знать о моём появлении заранее? Или могли?

— У меня врождённый дар усиливать обаяние и красоту… — прервав поток моих мыслей, отозвалась Арлетта.

— Почему же сама себе не помогла завоевать Леонеля?

— Поздно, и тому есть причина… Да к тому же ни к себе, ни к представительницам своего рода я не могу применить свою силу, — вздохнула девушка.

— И ты решила помочь мне?

— Мне во сне привиделась богиня…

Складно поёт, видать уже прознала, к какому роду я отношусь. Как-то слишком уж шустро здесь сарафанное радио работает. Опять же, кто мог знать об этом, кроме меня и Его Величества? Не думаю, что он бегает и кричит о моём родстве на каждом шагу. Значит, нас кто-то подслушал? Кто посмел шпионить за самим императором? Да ещё и пересказывать полученную информацию слугам?

— Она шепнула мне направиться в столицу и попроситься в императорский дворец служанкой для леди…

— Постой, — воззрилась я на девушку. — Так ты прежде не была служанкой?

— Нет, — грустно улыбнулась она. — Я дочь графа Ардонского, Главы соседнего города, жена…

— Жена? — перебила я, вконец опешив от перечислений.

— Вдова, — исправилась она. — Муж погиб. Детей так и не нажили. Теперь мне не быть ни женой, ни матерью, разве что любовницей чьей-то до той поры пока возлюбленный не решит жениться для продолжения рода. Вот я и решила — почему бы и в самом деле не пойти в услужение? Я не гордая, да и не в кухарки же нанимаюсь.

Вспомнилось, что и моё распоряжение об ужине исполнила не Арлетта — еду принесли другие девушки. С опозданием резануло по глазам и то, как она держится. Осанка, мимика, жесты — всё это не идёт ни в какое сравнение с теми, прислуживавшими на ужине. Хм… Непростая мне служаночка досталась, ох непростая. Цельная леди. Соответственно воспитанная с самого детства. Явно не случайно именно она оказалась рядом. Ну что же, боги говорите, вмешались? Спасибо пра-пра-пра… Много раз «пра» бабушка. Но так легко соглашаться не стоит. Цену моего решения надо приподнять в глазах Арлетты.

— Кстати, как давно ты в императорском дворце?

— Неделя, — напрочь отбросив свою прежнюю и явно показную болтливость, степенно ответила девушка.

— Я подумаю над твоими словами, — произношу. — Проводи меня в столовую.

Идём. И опять я млею от восторга, глазею по сторонам. Прежде мне никогда не приходилось видеть такого великолепия! Всё здесь настолько гармонично! Убери любую, пусть даже самую миниатюрную деталь интерьера, и будет чего-то не хватать, добавь — окажется лишней.

Так, зазевалась по сторонам, что напрочь забыла о сотне крутившихся в голове вопросов, адресованных как Арлетте, так и императору. Да и о волнении перед встречей с Леонелем тоже как-то запамятовала, всецело растворившись в величие и красоте окружающих интерьеров и открывающихся за окнами пейзажей.

И вот наконец передо мною очередные двери. По учащённо забившемуся сердечку поняла — он там, за нею. Как я чувствую его близость? Магия рода какая-нибудь, не иначе.

— Спинку поровнее, носик повыше, улыбайся, — совсем не как служанка, а скорее как наставница, шепнула мне на ухо Арлетта и распахнула дверь.

М-да… Шок — это по-нашему! Ни о какой приватной обстановке и откровенных разговорах можно даже не думать. Столовая оказалась просторным залом с длинным столом, за которым в этот момент восседает не меньше сорока человек… то есть, вельхоров. И все они, с нескрываемым любопытством, а кое-кто из числа присутствующих дам ещё и с ненавистью, уставились на меня.

Как я сдержала порыв убежать? Вот честно — не знаю. Но на краткий миг что-то внутри действительно дёрнуло меня обратно.

Дура! Какая же я дура! Ясное дело, император — не та личность, с которой можно пообщаться с глазу на глаз в пиршественном зале. Тут обязательно будет куча советников, родственников и прочих нахлебников.

Так, Ларетта, берём себя в руки. Как там сказала Арлетта? Спинку поровнее? Ага, вот так! Носик повыше? Задерём, что уж там. В конце-то концов, я вам не тяп-ляп, а личная гостья императора, наследница божественного рода, да и вообще последняя надежда вашего мира. Что там мне ещё велено? Ах да, улыбаться. Сделано! Правда, не уверена, насколько обаятельно смотрится это со стороны. Судя по тому, как скулы свело, улыбка моя сейчас больше походит на оскал. Ну и ладно, что уж есть. Другую, в сложившихся обстоятельствах, выдавить из себя я не смогу, при всём желании.

— Миледи, ваше место по правую руку от Его Величества, — подсказал подошедший ко мне слуга.

— Благодарю, — отозвалась я, направляясь к указанному месту.

Под прицелом внимательных взглядов, ощущаю себя словно модель на подиуме в свете софитов. Перед глазами от напряжения всё плывёт. Есть точки старта и финиша, так что главное сейчас — дойти из пункта А в пункт Б, не оплошав, не оступившись…

Обычно я неуклюжестью не страдаю, но от волнения всякое может случиться. Ведь закон подлости он такой…

Каждый шаг, словно пытка, будто в гору ползу с тяжеленым рюкзаком за спиной. При этом держа и ту самую спину, и мину.

Фух! Этот экзамен позади. Слуга предусмотрительно придвинул мне стульчик. Села, всё так же с улыбкой, и прямой спиной. Её уже, кстати, сводить начинает от напряжения.

Наконец-то взглянула на стол. Уууу… Мать же вашу! Приборы… Сколько их? Зачем? За что… За что мне это наказание?

Аппетит окончательно пропал. Зря я решила явиться сюда, ох зря. Только опозорюсь, посмешищем стану.

— Рад представить вам мою гостью, прибывшую сюда по моему приглашению, — с акцентом на «мою» и «моему», произнёс император.

И опять от звуков его голоса у меня туман перед глазами. Всё моё существо превратилось в одно большое ухо, готовое внимать и внимать…

— Герцогиня Ларетта Заславская, — продолжил монарх.

Ух ты, как гордо звучит. А он ведёт дальше:

— Прошу любить и жаловать. И, предупреждая ваше любопытство: её предки некогда перебрались с Раментайля на Землю. Поэтому в жилах герцогини присутствует определённая доля свежей крови, что и привело к частичной потере семейных черт.

— Зачем?.. — как мне казалось, едва слышно выдохнула я.

— Лучше сразу всё расставить на места, чем ждать, когда начнутся придирки и обвинения в самозванстве, — так же тихо отозвался император, и тут же добавил: — Тебе невероятно идёт образ леди нашего мира. В этом платье, с причёской по нынешней моде… Ты обворожительна!

Сказать, что я смутилась, всё равно что не сказать ничего. Меня на миг бросило в жар, затем в холод, и я ощутила, как вспыхивают, явно предательски краснея, мои щёки.

И снова, на фоне вызванного вниманием Леонеля смущения, я забыла обо всём, включая присутствующих надзирателей. И да, опять, схватив первый попавшийся под руку прибор, я стала накладывать себе всякие яства, коих здесь имелось в изобилии. Совсем понемножку, на пробу.

Леонель что-то говорил, невольно вынуждая меня прикрывать от удовольствия глаза, пока я смаковала блюда и наслаждалась музыкой его голоса. Смысл фраз ускользал, но кажется, я вполне своевременно успевала кивать или давать односложные ответы, что, судя по всему, вполне устраивало собеседника. Окружающие перестали для меня существовать. Остались лишь нежнейшие яства и сидящий рядом мужчина.

— Странно, но ты действительно неравнодушна к мясу бердонга, — ворвалась в моё затуманенное сознание фраза императора. — Кто бы мог подумать?

— Что? — вмиг растеряв всю эйфорию, воззрилась я на него.

— Ты уже по третьему разу подкладываешь себе блюда именно из него, — пояснил Леонель, а я…

Я вспомнила, о чём он говорит. Ядовитый гад! И да, тут же ощутила, как содержимое желудка устремились вверх, явно ища выход. Схватила стоящий неподалёку бокал и едва ли не залпом выпила всё содержимое. По нёбу прокатился приятный фруктовый вкус, а потом… Горло вспыхнуло, в голове зашумело, а окружающий мир как-то вмиг стал ярче и дружелюбнее. Захотелось улыбаться. Не скалиться натянуто, а от души…

— Пожалуй, ты переусердствовала, — вставая из-за стола, тихо произнёс Леонель и, взяв меня за руку, уже громче добавил, явно обращаясь к сотрапезникам:

— Нам пора откланяться, дела…

Идём. А я… Я тут лужицей расплываюсь при всём честном народе. Ведь он… Нет, не так — ОН, взял меня за руку!

Ощущения непередаваемые. Волны тепла по всему телу — это единственное, что я могу описать. Да ещё и дурман в голове от выпитого спиртного. Да-да, всё осознаю, в том числе и то, что глупо улыбаюсь во все тридцать два зуба. Но, увы, ничего с собой поделать не могу.

Что-то невероятное со мною творится в те моменты, когда рядом этот блондинистый красавчик, а уж теперь-то и подавно. Ведь я так мечтала прикоснуться к нему, убедиться, что он реален… Реален… Ладонь у него тёплая, сухая и неожиданно жёсткая, но это даже приятно.

Шальные фантазии возвращаются к ночному видению. Я представляю, как эти руки касаются моей кожи на груди, ласкают тело. Дыхание сбивается от избытка чувств, а меня всё куда-то ведут и ведут. Скорее даже тащат, как на буксире. Неужто так прижало мужика, что совсем уж невтерпёж?

Дверь за спиной неожиданно громко захлопывается, на миг возвращая меня в реальность, и в сознание проникает голос императора:

— Выпей это…

Моей руки касается прохлада бокала.

Хм… Забавный, споить меня решил? Делаю глоток, оставляя бокал на столик, чтобы не мешал.

— Да я и так на всё готовая…

— То-то и заметно, — недовольно поджимая губы, произносит этот красавчик.

Хм… Я что, вслух это сказала, да? Ну и ладно, пусть знает, не надо будет долго брачные танцы с бубном плясать.

— Да-да, я всё понял. Пей, давай, — отвечает на явно вновь вслух высказанную мною тираду, император.

И приставляет бокал к моим губам, уже отбросив надежду на мою способность самостоятельно принять очередную дозу неведомого пойла. Ну ладно, коль так уговаривают, чего ломаться? Главное, не вырубиться, а то пропущу свою большую и чистую.

Делаю глоток, второй. Странное пойло. Вкуса никакого, но вязкое какое-то.

— Вот так. Ещё немного. Хоть поотпустит немного, — приговаривает он, а я даже поперхнулась.

Он что недоволен? Совсем прибалдел? То есть я ему прямо в лоб заявляю, что на всё готова, а он? Он, вместо того чтобы как любой нормальный мужик схватить меня в охапку, начинает отпаивать, чтобы дурь прошла?

Не-е-ет, не понять мне такого благородства. Или я ему так неприятна? Не-е-е, быть такого не может. Помню же, какие взгляды на меня ещё там, в столовой, кидал. Хм… А может опозориться боится? Ну-у-у, девственник и всё такое, не знает с какой стороны к женщине пристроиться для свершения акта продолжения рода. Хм… Так я же образованная в этом плане, ща всё покажу!

— Иди ко мне, мой сладкий белобрысик, — бормочу, обвивая руками шею явно ошалевшего от такого натиска мужчины. — Я никому ничего не расскажу… Ну что же ты? Не бойся! Всё у тебя получится… Я помогу…

— Лара! — неожиданно рявкнул объект моих притязаний, выворачиваясь из захвата и, протягивая мне бокал с мутноватой жидкостью, вкрадчиво добавил: — Выпей это, и потом всё будет так, как ты захочешь.

Ммм… Какое заманчивое предложение! А я хочу, да! Как? Эм… А вот так, и так, и эдак, а ещё во-о-он там! Ага. А ты пока иди ко мне, мой ушастенький. Вот так.

— Тут я, тут, — вздыхает мужчина, у которого почему-то ушки подозрительно порозовели и глаз странно так подёргиваться начал. — Ты, главное, пей до дна.

Глоток. И ещё… Что, опять пить? Эх… Тяжко живётся алкоголикам. Уже и пить не хочешь, а принуждают. А я… Я тряпка, на всё согласная, да.

— Если захочешь, — как-то обречённо добавляет он, а у меня в этот момент словно пелена с глаз спала.

Вокруг кабинет, да, точно. Я… Буквально вишу на шее у Леонеля, обвив оную, словно лианой, одной рукой. Во второй — опустошённый бокал. Леонель уже просто бордовый, до самых кончиков своих длинных ушей. А у окна, делая вид, что он вообще тут ни при чём, стоит какой-то мужик.

Уууууу…

— Мне пить нельзя, — отпуская многострадальную шею императора, простонала я.

— Мы заметили, — отвечает он. При этом у него как-то подозрительно нервно дёргается щека.

Экие мы нежные! Дева его возжелала, да ещё и обнять посмела, теперь век вспоминать в страшных снах будет. Хотя, конечно, неудобно вышло, что я того мужика не заметила. Конфуз.

— Бывает и хуже, — отозвался незнакомец.

Уууу! Да сколько же можно трепаться почём зря? Или они мои мысли читают?

— Не читаем, — усмехнулся рассматривающий меня мужчина.

— Пришла в себя? — уточняет Леонель, и я киваю. — Видать ещё не окончательно, раз так спокойна, — добавляет он и, оборачиваясь к незваному свидетелю моей внезапной страсти, произносит:

— Целиус Витаэль, рад, что ты так быстро отозвался на просьбу появиться при дворе. Извини уж, что нарушил твоё затворничество. Познакомься с герцогиней Лареттой Заславской. Ларетта, этот господин — друг вашего рода и личный целитель.

— Ну, здравствуй, девонька, — произносит не без интереса рассматривающий меня мужчина. — Да, родовые черты налицо.

— Как видишь, у нас проблемы… — как ни в чём не бывало, продолжает распинаться император.

То есть, «проблемы»? Это я, что ли, «проблема»? Другой бы на твоём месте счастлив был.

Упс… Я что, опять это вслух сказала?

— Да-да, опять, — порадовал меня император. — Лучше попридержи сейчас язычок, чтобы потом не сожалеть о сказанном.

Хм…

— Чего к девчонке пристал? Сам же её белокряжью опоил. И не отнекивайся, я видел, — вступился за меня этот… Витаэль, вот, вспомнила!

— Я про вас в книжке читала! — радостно восклицаю. — А что за белокряжь?

— Она зачем-то за обедом схватила мой бокал с наливкой силерного корня, и залпом его… — проигнорировав мой вопрос, сдал меня с потрохами Леонель.

— Что за корень? — опять не смогла сдержать вопрос я.

— В условиях отсутствия магии этим настоем усиливают врождённые качества. Вернее, немного не так. Она позволяет стать чувствительнее, чем и усиливает некоторые родовые способности. Но пьют её маленькими глоточками, и медленно.

— Эм… Стесняюсь спросить, что же за способности тогда у моего рода, коль я тут же лужицей расплылась и на шее у первого попавшегося мужика повисла?

— Мужика??? — воззрилась на меня император.

— Первого попавшегося? — хмыкнул Витаэль.

Да ну их. Сговорились против бедной несчастной меня.

— А лучше пока даже не думай ни о чём, — почему-то обиженно буркнул император. — У настоя белокряжи есть неприятный побочный эффект, сродни эликсиру правды. Всё что на уме, тут же оказывается на языке, — припечатал монарх.

Хм… Это он так боится узнать, что я о нём думаю, да?

По скривившемуся лицу императора я поняла, что опять взболтнула лишнего. Уууу.… Ну за что мне это всё? Погодите, вот как отпустит окончательно, устрою разбор полётов! Никому, вне зависимости от титулов мало не покажется. Обещаю.

— Вот видишь, — глядя на целителя, опять вздохнул император.

— Вижу, — отозвался Витаэль. — Но не осуждаю. И девочка не виновата. И ты всё правильно сделал. Действие силерного корня надо было нейтрализовать. Она к такому совершенно не подготовлена. Обостряются все чувства, эмоции, не дай-то боги, пробудились бы родовые способности…

— Та-а-ак, какие-такие способности? — спрашиваю я. Но для этих двоих меня словно не существует.

— У тебя же уже есть опыт помощи в адаптации землян. Возьмёшься? — игнорируя мой вопрос, интересуется император.

Эээ… Это как это они меня адаптировать собрались?

— Куда же я денусь, — усмехнулся целитель. — Интересно, где ты её откопал?

— Где-где… На Земле. И не я, а Мэрион.

— А-а-а-а. Ну, этот может. Талант у него такой — находить что-то ценное. А ты не бойся, адаптируем тебя, не впервой. И… Поверь, это не больно, — усмехнулся целитель, явно адресуя эти слова мне. — Думаю, ничего не случится за пару-тройку дней.

— Что может случиться? — опять не удержалась от вопроса я.

— Ни-чего! — по слогам ответил он же и, взглянув на императора, произнёс:

— Я забираю её в родовое поместье. Как придёт в себя и более-менее приспособится к здешней жизни, вернётся.

— Хорошо, — вздохнул Леонель. — Спасибо.

Значит, увезут. Избавился? С глаз долой, из сердца вон. Ох уж мне этот… Этот нехороший император! Ладно. Припомню. Ой! А как же…

— Мою служанку со мной отпустить можно?

— Можно. Она целиком и полностью в твоём распоряжении, — кивнул Его Величество, а Витаэль прошёл к дверям и распахнул их, приглашающе поманив меня за собой.

Я бросила исполненный обиды взгляд на белобрысика, горько вздохнула, и… Да, побитой кошкой поплелась прочь. Мысленно коря злодейку-судьбинушку за несправедливость к такой бедненькой и хорошенькой мне.

Арлетта встретила известие о поездке с искренним восторгом. Она вообще, как оказалось, любила путешествовать, бывать в новых местах. И много где побывала, о чём непременно обещала когда-нибудь рассказать.

Сборы много времени не заняли. У меня из вещей всего-то пока три платья, включая домашнее, остальные не готовы. Ну и сумка, та, с которой я сюда попала, с кучей ненужных здесь вещей. Благо до неё руки не дошли, так что и собирать её не пришлось. Арлетта же оказалась легка на подъём. В итоге, спустя полчаса мы уже входили в открытый Витаэлем портал.

Не знаю уж, какие эмоции вызвало у Арлетты моё родовое гнездо. Вот не до дворца мне вдруг стало. И не до окруживших, дружно приветствующих нас слуг.

Дело в том, что в момент перехода меня словно медным тазиком накрыло осознание всего того, что я успела наговорить Леонелю. И про девственника, и про то, что я в интимном плане образованная. А чего стоили обращения типа «белобрысик мой» или «ушастик»? И это лишь малая доля всего… Кошмар!

Мне искренне хотелось провалиться сквозь землю. Или сразу свалить на родину и больше никогда не видеться с красавцем-императором. Да, понимаю, что буду страдать, укорять себя, но как после всего этого посмотреть ему в глаза? А он молодец — не воспользовался моей сиюминутной слабостью. Отпоил. Эликсиром с эффектом сыворотки правды. Ну и наслушался пуще прежнего.

— Здесь была комната хозяйки, — тем временем проводил мне персональную экскурсию по дворцу Витаэль.

Всё. Решено. Из шкуры вон вылезу, но возвращу магию в этот мир и свалю отсюда. Значит, что мне там надобно? Ах, да…

— Витаэль, можно сразу определиться, где нас разместят? И у меня есть пара вопросов к вам и к слугам.

— Куда? — он взглянул на пожилого мужчину, явно то ли управляющего, то ли дворецкого.

— Покои уже готовят, миледи, — с лёгким поклоном произнёс седовласый.

— Прекрасно. Я хотела бы осмотреть кабинет Катрионы, оранжерею, где она любила работать, и…

Хотела сказать «лабораторию», но вспомнила, что по официальным данным в неё не может попасть никто, кроме хозяев. Думаю, не стоит развеивать этот миф. Однако мне-то известно то, что некогда было скрыто от остальных. Двое работников, Клара и Клаус, несмотря на отсутствие магии, сумели проникнуть внутрь и освободить попавшую в ловушку хозяйку имения.

— Позднее я хочу переговорить со всеми работниками. Главным образом меня интересует встреча с Кларой и Клаусом.

— Эм… — промямлил седовласый, видимо опешив от столь активного начала общения. — Видите ли, у них недавно появилась малышка…

— Оу! Так в них удалось пробудить магию?! — восторженно воскликнула я, искренне радуясь за столь полюбившуюся мне некогда пару Катриониных работников, обделённых магическим даром, из-за чего они даже пожениться не могли, не говоря уж о возможности обзавестись потомством.

— Да, миледи, — грустно улыбнулся пожилой человек. — Не только в них, во всех нас. Но что уж теперь вспоминать? Нет больше ни магии, ни госпожи…

— Будет, — сама не понимая, откуда взялась такая уверенность, говорю я. — Обязательно будет.

— Надо же, — усмехнулся целитель. — Даже в этом вы все схожи. Ну, будем надеяться, что ваша целеустремлённость принесёт плоды.

«Куда же я денусь?» — мысленно вздохнула я, памятуя о том, что без появления магии мне этот мир не покинуть. А жить тут, зная, что подвела, в любой момент, ожидая встречи с Леонелем… Ну, уж нет, лучше пострадаю где-нибудь там, на Земле. Напьюсь, в конце концов, пересплю с кем-нибудь, может даже для полноты ощущений на тройничок решусь, но главное отвлекусь, и забуду всё это как местами сладкий, но всё же кошмарный сон.

— Так что там с Кларой и Клаусом? — напомнила я.

— Их миледи отпустила, как раз накануне своего исчезновения, — вздохнув, поведал седовласый. — Будто знала, что что-то случится и не хотела, чтобы Клара волновалась. Она же со вторым малышом на сносях была. Вот-вот рожать. Ну, Катриона им домик и подарила в одном отдалённом, но прекрасном месте. Уж и не знаю, как-то они там сейчас? Знают ли о том, что госпожа с семьёй пропали?

— Порталом туда добраться можно? — интересуюсь.

— Портал покроет только часть расстояния, — помотал головой мужчина. — И ещё считайте день верхом.

— Хм… Верхом, — повторила я, памятуя о своём не самом удачном опыте общения с лошадьми.

Было это как-то летом. Поехала к родственникам в деревню, соседские ребята позвали меня на озеро, на лошадях прокатиться. Лошадей я любила. Но только издали и на картинках, а вот верхом в жизни не ездила. Но признаться-то стыдно. Ну и согласилась. Как взбиралась на скотинку отдельный вопрос, а потом она как понеслась! А как ею рулить, как тормозить? Не знаю. А она несётся по полю, того гляди ногу подвернёт, так что мы на пару головы себе свернём. А потом и вовсе в подлесок рванула. Ветви деревьев хлещут по лицу, рукам… Как я только глаз не лишилась? Не знаю. Повезло, видать.

В общем, не удержалась, упала я. Сломала руку. Вдали от всех. Одна. В незнакомом лесу. Ещё и перелом открытый. Кость торчит, кровища льётся… У меня истерика и полная дезориентация в пространстве. Хорошо, какой-то грибник неподалёку проходил. Заметил, вывел из леса на дорогу да помог до дома дойти. Там уж фельдшерицу местную вызвали, та и кость вправила и заштопала чутка, ну и обезболила, ясное дело. Но я с той поры зареклась к лошадям подходить.

— Значит на лошадях, без вариантов? — без какой-либо надежды уточнила я, а у самой даже испарина холодная выступила от одной лишь мысли, что придётся вновь приблизиться к этим непарнокопытным грациозным монстрам…

— Да, миледи, — отозвался седовласый.

Вот же! Но Клаус и Клара нужны мне как воздух. И не только потому, что они являются ключом к лаборатории Катрионы. Клара была её личной служанкой, поверенной, многое могла знать. Жаль, что она не присутствовала в момент исчезновения хозяйки поместья. Но тут уже и другие слуги сгодятся. Главное, найти к ним подход, разговорить.

А что для этого нужно? Правильно, доказать что я не чужачка, своя, знакомая с их обычаями и образом жизни. И кое-что, благодаря ранее прочитанной книге, мне действительно известно. Собственно, слово там, слово тут, для пущего эффекта, и можно завоевать хоть какое-то подобие доверия для начала. То же упоминание об оранжерее, где Катерина некогда любила поработать со своими расчётами и бумагами, интерес к слугам, коих я знаю едва ли не поимённо (жаль не всех, но тут можно допросить Витаэля). В общем, голову даю на отсечение, что седовласый уже уверовал в то, что я не просто залётная родственница их хозяйки, а её доверенное лицо, с которым не просто общались на обобщённые светские темы, а обсуждали дела имения.

Что же мне может помочь? Во-первых, надо у Витаэля выяснить список имён здешних работников, с внешним описанием и должностным положением каждого. Во-вторых, организовать принятый у них пикник-посиделку, в ходе которого обычно обсуждались особо важные вопросы в режиме прямого диалога вне чинов и титулов. Ну и конечно же, заблаговременно продумать свою речь перед здешними работниками, взвесить каждое слово. Пожалуй, это самая сложная часть для меня. Где я, а где не спонтанно рождающиеся, а продуманные речи? Но всё однажды происходит впервые. Главное, поскорее добиться результата и сбежать, пока ещё чего-нибудь не учудила.

И надо не забыть прогуляться по парку до озера, посетить плавающую беседку, где Катриона неоднократно встречалась с древней богиней. Вдруг и мне повезёт, и та, вопреки обыкновению, всё же чем-то поможет, или хотя бы подскажет что-то.

Но это теория, пора приступать к практике. Время тикает. Для начала придётся посмотреть своим страхам в глаза. Правда, всё же стоит хоть немного потренироваться, во избежание повторения ошибок прошлого.

— Арлетта, ты ездишь верхом? — интересуюсь, почему-то заранее уверенная в положительном ответе.

— Да, миледи, — оправдала та мои надежды.

— Прекрасно. Как только разберём багаж, я наведаюсь в кабинет, а ты сходи пожалуйста, на конюшню, выбери нам пару лошадок посмирнее.

— Хорошо, — и не подумала оспаривать странные приказы моя отнюдь не простая служанка.

Интересно, каково Арлетте даётся прислуживать, если всю жизнь прислуживали именно ей? Думается, нелегко так быстро изменить привычки. И да, почему-то эта девушка вызывает у меня симпатию. Надо о ней поразузнать, но всё же надеюсь, мы с ней поладим. И это стоит сделать поскорее, чтобы получить лишний плюсик в глазах Катриониных работников. Вот так всё прагматично, да. Прямо самой от собственных мыслей противно. И перед ней стыдно за то, что собираюсь сбежать из этого мира, порушив все надежды на жизнь рядом с императором. Не на ту лошадку она поставила… К сожалению, не на ту.

Ну что, пора приступать к более активным действиям?

— У нас выдался утомительный день. Арлетте тоже не помешало бы немного отдохнуть. Здесь найдётся кто-нибудь, способный помочь с разбором багажа? — вызвав явное удивление и благодарность в глазах Арлетты, произношу я, обращаясь к седовласому.

— Конечно, миледи, — тут же кивнул он. — Я распоряжусь. И… По поводу обеда. Будут ли какие-то пожелания? Возможно, у вас имеются какие-то предпочтения? К какому времени и куда его подать?

— В оранжерею. И можете особо не спешить, мы пока не слишком голодны, — совершенно не раздумывая, ответила я.

— На сколько персон? — уточнил седовласый, явно имеющий ввиду Витаэля.

— На меня и Арлетту. Она не моя служанка, а… подруга, — добавляю я, не без внутреннего смеха наблюдая за медленно отвисающей челюстью девушки. — Поэтому трапезы она будет разделять со мною.

— Да-да, понимаю, — закивал седовласый, видимо памятуя об аналогичных отношениях Катрионы и Клары. А у Витаэля тем временем брови едва на лоб не вылезают. Ну да, его отбрили в жёстко-ультимативной форме, да и о длительности наших с Арлеттой взаимоотношений думаю, он осведомлён. — У вас же вроде бы какие-то дела неотложные были? — совершенно нетактично намекаю я целителю на то, что его соглядатайство здесь не слишком желанно. — Позвольте я ещё немного позлоупотребляю вашим вниманием.

— Как скажете, — покорно произнёс явно ошарашенный таким резким поворотом событий, Витаэль.

— Ах да… — я задумчиво наморщила лобик, оборачиваясь к седовласому.

— Стефан, — тихонько подсказал мне догадавшийся о возникшей проблеме Витаэль, чем заслужил себе огромный плюс на будущее.

— Стефан, относительно предпочтений: никакого мяса бердонгов или каких-либо иных ядовитых тварей. И много не готовьте. Так, мяса какого-нибудь и гарнир. Пусть лучше соберут всё, что необходимо для вечернего пикника. Не стоит затягивать со знакомством, не так ли?

— Будет сделано, миледи, — сверкнул неожиданно белозубой улыбкой этот пожилой человек и, слегка склонив голову в знак уважения, умчался выполнять поручения.

Ну а я… Я отпустила Арлетту на конюшню, а сама, в компании Витаэля отправилась исследовать кабинет Катрионы.

Кабинет мы искали недолго. Вернее, искать его и не пришлось, Витаэль просто проводил меня к нему. Пара пролётов по широкой лестнице, несколько шагов по коридору, и мы на месте.

— Извините, что не предложила задержаться на обед, — всё же муки совести меня заели.

— Да понимаю я всё, — усмехнулся мужчина. — Ваша семейка вся слишком своевольна. Ничего иного я и не ожидал. Когда Катерина сюда попала, я наведывался к ней в гости, приводил в чувства после истощения, отвечал на накопившиеся вопросы, и всё. При Катрионе получал вызовы через амулет связи, а в бытность её родителей жил тут и чаще общался с вашими родными.

— Ясно. Ну, всё равно извиняюсь. Мне нужно произвести впечатление самостоятельной личности, а не дитятка с нянькой. Иначе ничего не добьюсь.

— Оправдания ни к чему, — перебил меня Витаэль. — У меня, кстати, действительно дел полно, но вызов императора я проигнорировать не мог. Поэтому давайте покончим со всеми вопросами тут, и я вернусь домой. Думаю, мы не просто так пришли сюда? — он взглядом обвёл помещение.

— Вы правы… — произношу я, понимая, что часть вопросов уже отпала сама собой. Ведь если они с Катериной редко виделись, то он мало что знал о её делах. — Расскажите мне о здешних работниках. Кто есть кто, как выглядит, чем занимается.

Разговор вышел не таким уж и коротким, но на удивление продуктивным. Оказалось, Витаэль очень хорошо осведомлён о жизни слуг в этом замке. поскольку ему не раз приходилось их лечить. Да и рассказчиком он оказался превосходным.

В итоге, я мысленно визуализировала всех, узнала их слабые, и сильные стороны, кто чем занимается, какими талантами обладает, кто кому симпатизирует и наоборот. В общем, информации огребла сполна. Теперь, имея её в наличии, стоило подготовить речь для вечерних посиделок.

Поблагодарив мужчину, я сослалась на вполне естественное в моём случае желание осмотреть кабинет. Благо тот и не подумал расстраиваться. Витаэль распрощался со мной, предварительно достав по-свойски из ящика стоявшего здесь комода амулет связи, и объяснил, как им пользоваться, на случай, если экстренно потребуется помощь или возникнут какие-либо вопросы. На том и распрощались.

Ну что же, здравствуй кабинет. Немудрено, что Катерине не очень-то нравилось здесь работать. Помещение конечно просторное, но какое-то здесь всё излишне массивное, из тёмного дерева — мрачное, давящее. Явно мужское, изначально создававшееся на многие века.

Осмотр я начала с поверхностей стола и открытых полок. Мелкие записки, напоминания, книги по магии, в которой я ни чёрта не понимаю. Отложила их для более детального изучения вопроса. Нашёлся тут и толстенный талмуд, оказавшийся чем-то типа амбарной книги с… О, чудо! С такой знакомой двойной системой бухгалтерской записи, а-ля дебет и кредит. Катерина всё же ввела здесь земной метод учёта доходов и расходов. Но вот обидно, ничего личного или как-то связанного со всем, произошедшим здесь ранее, так и не обнаружилось. По крайней мере, на первый взгляд.

Зато я в полной степени ощутила серьёзную нехватку освещения. Спустя минут сорок у меня начали побаливать глаза от напряжения. Во времена, когда магия была вполне активна, владельцы кабинета наверняка зажигали плярисы, добавляя света, но это было тогда, а сейчас… Сейчас, я боролась с желанием покинуть это унылое, мрачное место, разрываясь между этим соблазном и необходимостью продолжать поиски.

Стук в дверь заставил меня с надеждой взглянуть на вышедшую в помещение Арлетту.

— Лошадей для прогулки я подобрала, — отчиталась девушка. — Вилар сказал. что обед уже готов и его с минуты на минуту подадут в оранжерею.

Хм… Вилар… Да, теперь я тоже знала, кто это. Но и она шустрая, уже со здешними слугами перезнакомиться успела. И никакой спеси, а ведь графиня же! И главное, я её буквально обожаю, за принесённую новость об обеде. Так можно смыться отсюда под вполне благовидным предлогом. А потом, когда немного отойду, можно будет и продолжить поиски того, сама не знаю чего.

— О, это чудесная новость! Идём!

Путь до оранжереи Арлетта тоже вызнать уже успела. Ну прямо-таки не служанка, а кладезь полезных талантов! Вот если она меня ещё и верхом ездить научит, то совсем ей цены не будет.

Оранжерея произвела на меня неизгладимое впечатление. Как там писалось в книге? Создатели земных ботанических садов умерли бы от зависти, увидев это чудо? О, да! Именно так!

Строение это, мягко говоря, было огромным. Деревца перемежались с кустиками, промеж ними произрастали самые разнообразные травы и цветы, кое-где вились лианы, и всё это великолепие цвело, распространяя вокруг головокружительные ароматы. Ну и дорожки тут имелись, выложенные каким-то гармонирующим по цвету с окружающей зеленью камнем. Они петляли, нет-нет да скрываясь из вида за очередным поворотом. Иногда на пути встречались удобные ажурные лавочки со спинками.

И вот мы уже достигли места нашего обеда, где нас явно с волнением поджидала едва ли не четверть имеющейся во дворце прислуги.

— Здесь великолепно! — невольно выдохнула я, окидывая взглядом накрытый стол и не без любопытства озираясь по сторонам.

— Рады, что угодили, миледи, — белозубо улыбнулся Стефан, тот самый седовласый, оказавшийся домоправителем, как выяснилось из рассказа Витаэля.

— Благодарю вас, можете быть свободны, дальше мы справимся сами, — произношу я, замечая промелькнувшее на лицах прислуги облегчение.

Ну да, они не привыкли слишком выслуживаться, ведь в этом доме всегда царили довольно демократичные взгляды на отношения слуг и хозяев.

Дождавшись, когда посторонние уши и глаза удалятся, я с удовольствием принялась за дегустацию шедевров здешней кулинарии, кивнув Арлетте, чтобы присоединялась. Благо та и не подумала ломаться, тут же приступив к трапезе. А наготовили они куда больше, нежели просто что-то мясное и гарнир. Здесь были и рыба, и мясо, и соления, и десерты с напитками.

Промежду делом задаю девушке вопросы о её семье, да и вообще о прошлой жизни. Та отвечала сразу, без малейших раздумий. Успела даже вскользь рассказать о своих путешествиях.

— А что тебе известно обо мне? — интересуюсь я.

— Немного. Ведь ты не из нашего мира, хотя и принадлежишь к одной из самых… известных и древнейших семей, — тут же отозвалась она.

При этом на словах «одной из самых», она на мгновение запнулась, словно выбирая выражение потактичнее.

— А если не юлить? Арлетта, давай сразу договоримся. В нашем мире не любят кулуарных игр словами, там ценят честность и прямоту, пусть порой и не самую приятную. Если мы наедине, говори всё как есть, не таясь. Хорошо?

— Хорошо, — смущённо улыбнулась девушка.

— Так что ты хотела сказать, но не решилась? — напомнила я. — Про мою семью.

— Женщины вашего рода скандально известны своими неподобающими желаниями и стремлениями, — уткнувшись взглядом в тарелку, негромко произнесла она.

— Ты так считаешь? — удивилась я, никак не ожидая такой закостенелости во взглядах от той, что с лёгкостью решилась сменить жизнь в довольстве на работу прислугой — и кстати с удивительной быстротой, явно несвойственной здешним миледи, нашедшей общий язык со слугами.

— Нет, так считают при дворе.

— Ну, вот и чудесно! А то я уже подумала, что мне достался в компаньонки этакий синий чулок.

— Компаньонки? Синий чулок? — явно опешила Арлетта.

— Про синий чулок забудь, это выражение такое… Игра слов.

— Да? Но почему компаньонки?

— Ну не служанка же! Ты графиня. Так ею и оставайся.

— Но я ведь хотела быть подле…

Она неожиданно шмыгнула носом, так и не произнеся — «императора».

Эх, девочка, прости меня за эту ложь, но правду тебе знать, совсем ни к чему.

— Ты и будешь! — самозабвенно начинаю соловьём заливаться я. — Я незамужняя знатная леди, мне в сопровождение полагается компаньонка для соблюдения приличий. Ты овдовевшая графиня. Это же идеальное сочетание! Мы буквально созданы друг для друга!

— Но… Но когда вы с Леонелем поженитесь, необходимость во мне исчезнет, — совсем поникла девушка.

— Для начала, надо магию в этот мир вернуть, — вздохнула я, и Арлетта от этих слов даже вся встрепенулась.

— Так тебя из-за этого пригласили?

— Да, — просто ответила я.

— А как же… А потом, когда магия вернётся, — она с надеждой взглянула мне в глаза. — Ты же не уйдёшь назад, не дав Леонелю шанса?

Хрррр… Как же близка она к истине, и как же неприятно строить отношения на лжи. Но иначе не видать мне в её лице союзницы.

— Как я могу упустить такой шанс? Ведь он император! Или ты уже передумала мне помогать? Если так, я пойму… Любовь, она… собственница.

— Нет-нет, что ты! У меня и в мыслях ничего подобного не было! Я… Я всегда восхищалась Катрионой, — неожиданно призналась она. — И вообще женщинами вашего рода. Но сама… — девушка осеклась на полуслове, но вскоре продолжила: — Я выбила себе лишь право на путешествия по миру. Так что я, конечно же, помогу тебе. Для меня счастье любимого — это самое важное. А с кем, как не с женщиной вашего рода, он сможет обрести то самое счастье? Жаль…

— Чего жаль? — поинтересовалась я, заметив, что пауза явно затягивается.

— Жаль, что после твоего замужества мне придётся вернуться домой, — едва ли не на одном дыхании выпалила девушка.

— О, боги! Арлетта! Ну как в твою ясную головку пришла такая чушь?

— Служанкой я бы осталась рядом, а компаньонка будет больше не нужна.

— Ты забыла, что я стану императрицей, а ей положены фрейлины!

В следующий миг я оказалась полузадушена пылкими объятиями осчастливленной моими словами Арлетты и смачно полита слезами.

— Ну, всё-всё, чего разрыдалась? Всё ведь хорошо, да? — бормотала я, гладя девушку по волосам и не зная, как её утешить.

— Да-да, спасибо тебе! — всхлипывала та в ответ, но своё мокрое дело так и не прекращала.

— Тогда соберись, приведи себя в порядок, и пойдём, прогуляемся по парку. Мне надо посетить здесь одно местечко. Да и вообще, проветриться нам не помешает.

Стоит заметить, Арлетта покривила душой, говоря, что её дар не распространяется на саму себя и представительниц собственного рода. Не исключаю, что у них имеется такое семейное табу. Опять же глупо! Но это не моё дело.

Главное, что сейчас она буквально несколько раз провела ладошками по своему лицу и опухших и покрасневших глаз и носа, как не бывало! Вернее, не так. Эти части тела, конечно же, остались на положенных им местах, а вот краснота и припухлость исчезли! Магия! Пусть и пассивная в данном случае, но всё же — магия.

Ну что сказать? Парк меня впечатлил. Не так, как императорский, иначе, но не менее сильно. Здесь всё было более… Нежно, что ли? Хрупко. И, конечно же, безумно красиво.

А увидев озеро, я едва подавила желание скинуть одежду и тут же искупаться. Оно так и манило в свои объятия, звало, обещая оградить от всех тревог и снять усталость. Помнится и Катерина, и Катриона обожали купаться здесь. Я тоже обязательно попробую, но позднее, сейчас дел многовато.

Пока шли сюда, болтали о том и сём с Арлеттой. Наконец-то скинув маску служанки, девушка стала сама собой: непосредственной, любознательной, начитанной, и главное, она не разделяла свойственных высшей аристократии предрассудков, относительно лишённых магии и общения с прислугой. Это радовало.

Для меня, человека выросшего в современной России, вообще было несколько дико наблюдать за столь чёткой градацией социальных слоёв. Я привыкла что горничные, повара, уборщицы, или, как нынче модно стало их называть — менеджеры по клинингу — это такие же люди, как и я, просто по тем или иным причинам устроившиеся именно на эту работу. Почему? Ну, мало ли? Может, нравится им, или наоборот, от безвыходности. В жизни ведь всякие ситуации бывают.

Здесь же, если ты не титулованная особа, то уже автоматически оказываешься человеком второго сорта. А если ещё и лишён магии (в те времена, когда она ещё была), то таковых вообще полагали едва ли не полуразумным скотом.

И забавно, что при подобном раскладе раментайльская история знает немало примеров таинственным образом возникших на фоне этого неравенства счастливых семей, связавших воедино простых кухарок, пастушек и графов или даже герцогов. Чудно, но подобные браки вполне благодушно принимались высшим светом. Думаю, даже императора бы не осудили. И всё объяснялось непонятным для меня словосочетанием «истинная пара»! Это же вам не фэнтези, придуманное автором, это реальный мир! Какие к чёрту «истинные пары»?!

Пока я размышляла подобным образом, мы, прогуливаясь вдоль берега, приблизились к ведущему в беседку мостику. Да уж, как и описывалось в книге — узкий, длинный, да ещё и без поручней, не факт, что устойчивый. И вода… Повсеместно нежно-бирюзовая, не считая центра озера, где, очевидно, довольно приличная глубина, а тут, вокруг мостика непроглядная тьма. То ли такой эффект от разросшихся по дну водорослей, то ли и здесь очень глубоко? Но почему тогда мостик построили именно здесь, а не на относительном мелководье? Не знаю.

— Подожди меня тут, — обращаюсь к Арлетте. Та лишь рассеянно кивнула в ответ, задумчиво любуясь играющими на водной глади солнечными зайчиками.

Хорошо, что перестав прикидываться простушкой, она прекратила задавать порой совершенно неуместные вопросы. Я не уверена, что смогла бы более или менее связно объяснить ей причину моего стремления в эту беседку. А рисковать и брать Арлетту с собой? Ну уж нет. Шанс на встречу с божественной родственницей и так не слишком велик, а уж при посторонних та и вовсе может не показаться. Пусть даже Арлетта не совсем уж случайный чело… вельхора, а по её же божественному наущению оказавшаяся рядом со мной. Но зачем рисковать?

Подошла к мостку. Стою. Смотрю на узкую дощатую полоску, на омывающие её тёмные воды. Бррр. Жутковато как-то. Кажется, упадёшь туда, и больше никогда не выберешься.

Так! Стоп. Что за мысли? Я должна дойти. Я могу это сделать. И я сделаю.

Приблизилась ещё на шаг. Вот вроде и плавать умею, но так боязно вставать на него. Однако мне всё же удалось взять себя в руки и заставить сделать первый шаг. Окружающая мостик вода всколыхнулась, словно живая. Да уж, он действительно оказался не слишком устойчив. Но ведь мои предшественницы как-то преодолевали это препятствие? Чем же я хуже.

Шаг, ещё один. Амплитуда раскачивания мостика увеличивается. Приходится, как канатоходцу, раскинуть руки в стороны и так балансировать. Ещё пара шагов. И ещё… В глазах рябит из-за отбрасываемых водной гладью солнечных зайчиков. Ноги и спину свело от напряжения, но, главное, полпути уже позади.

Совсем не хочется думать о том, что позднее придётся возвращаться тем же путём. Как там говорят: «будем разбираться с проблемами по мере их возникновения?» Вот так и сделаю. Иначе единственным верным решением покажется идея о том, чтобы вовсе не идти к беседке. А мне туда надо. Не знаю, сейчас, или может в какое-то иное время, или в другой день? Но я должна сюда попасть. Даже если сама богиня там не появится, возможно, найдётся некая зацепка, подсказка как мне действовать дальше?

И вот мостик позади, а я, измученная морально и физически, буквально падаю на скамью. Оглядываюсь по сторонам. Никого. Обидно. Неужели все эти мучения были напрасны?

Но и уходить, едва дойдя до цели, сил нет. Надо передохнуть, решить, что делать дальше. А сюда… Сюда, видимо, ещё не раз придётся вернуться. Зачем? С чего я взяла, что эта встреча с богиней вообще когда-либо состоится? Не знаю, но чувствую — рано или поздно я должна с ней увидеться. Вряд ли она оставит всё как есть, позволив медленно, но верно погибать некогда ей же созданному миру. Почему-то она и прежде не вмешивалась в жизнь своего детища, лишь опосредовано влияя на сильных мира сего, или на тех, кто мог внести какие-либо коррективы в ход истории. Может это какое-то божественное табу о невмешательстве? Неважно. Для меня куда полезнее была бы подсказка…

— К чему стремиться? Что изменить? Изменить в себе или вокруг? Чем я могу помочь этому миру? — бормочу, ни к кому конкретному не обращаясь, просто формулируя вопросы и задумчиво глядя на умиротворяюще искрящуюся в лучах солнечного света поверхность воды.

Неожиданно налетевший порыв холодного ветра заставил поёжиться. С надеждой окидываю взглядом беседку — вдруг, таким образом, проявилось появление богини? Увы, по-прежнему никого.

Ну что ж… Сидеть здесь, сложа руки, и дальше? Смысл?

Встала, направляясь к столь пугающему меня пути назад. Бойся, не бойся, но не век же мне в этой беседке куковать?

Делаю шаг на неустойчивый, шаткий мостик. Ещё и ветерок как назло разгулялся, словно специально мешая балансировать на столь ненадёжной опоре под ногами. По водной глади рябь бежит, отчего солнечные блики пуще прежнего глаза слепят. Где-то за спиной расшуршалась листва оплетающего беседку неведомого растения, словно шепча что-то, предостерегая об опасности.

Всё это не добавляет мне уверенности. Мелькнула мысль вернуться, переждать пока стихия угомонится. Вот только стихнет ли ветер, или, наоборот, усилится? Не знаю. А потому иду.

Шаг, второй, третий…

— Полнолуние… — сквозь завывание ветра и шелест листвы, доносится скрипучий женский голос.

Неужели явилась богиня?!

Я на миг замерла, балансируя и осторожно оборачиваясь назад. Беседка по-прежнему пуста, лишь ветер играет листвой. Странно. Но я ведь вполне отчётливо расслышала это слово! Или всё же показалось?

— Вы здесь?

Ответом мне послужило шуршание листвы и подвывание всё более усиливающегося ветра.

Может это Арлетта мне что-то крикнула с берега? А сознание как-то не так распознало её слова? Оборачиваюсь к довольно далёкой сейчас полоске прибрежного песка, где у самой кромки воды сидит моя компаньонка, задумчиво плескаясь одной рукой в набегающих прибрежных волнах. Хм… Не она. Сюда даже не смотрит.

Опять оглядываюсь на беседку. Никого.

Шаг. Ещё. Кажется, я начинаю сходить с ума. Совсем нервы расшалились. Слышу то, чего нет. Вот разберусь тут с проблемами, вернусь домой и отправлюсь куда-нибудь отдохнуть. Может даже на море? Да, точно! Однозначно на море!

Ветер уже откровенно свистит в ушах, волны поднялись, то и дело захлёстывают на настил мостика. Идти стало ещё сложнее. Мало того, что поверхность неустойчивая, шатается, а меня как парус ветром мотыляет, так теперь ещё и скользко.

Очередной порыв ветра застал меня врасплох. Раскинула руки шире прежнего, уже заваливаясь на бок, но всё ещё пытаясь удержаться на ногах. Поскользнулась, и…

Полетела в воду.

Фейерверк брызг ослепил. От удара о воду из лёгких выбило весь воздух. В нос попала вода. Вода… Вода везде. Сверху, снизу, со всех сторон. Да и где тут верх или низ, уже не разобрать.

Я усиленно заработала руками и ногами, пытаясь выплыть на поверхность, вздохнуть, да не тут-то было! Ноги тут же облепило тканью просторной юбки, спеленало, словно паутиной, не позволяя двигаться. Руки беспомощно ищут, за что бы ухватиться. Лёгкие разрывает от нехватки кислорода. В борьбе с желанием вздохнуть горло сковал болезненный спазм. В ушах звенит. Сознание окутывает паника.

В следующий миг показалось, что с меня живьём сорвали скальп. Я невольно захлебнулась в оставшемся беззвучным крике, вода хлынула в лёгкие. Голова идёт кругом. Резкий рывок за многострадальные волосы уже не вызвал никакой реакции…

— Глупая девчонка! — донёсся, словно откуда-то издалека, странно звучащий, но смутно узнаваемый мужской голос.

Что-то сдавило грудную клетку, вынуждая очутившуюся во мне воду хлынуть наружу. Через нос, рот. Всё тело скрутило от боли, я невольно забилась в конвульсиях, мечтая лишь об одном: чтобы всё это поскорее закончилось и мне даровали лёгкую смерть.

Умереть мне не дали. Перехватили мою отнюдь не миниатюрную тушку поперёк тела, и при этом встряхнули так, что вместе с остатками воды из головы вмиг вылетели и все мысли о лёгкой смерти. Кашель раздирает горло, а меня, как куль с мукой, перекинули через плечо и куда-то тащат.

Открыла глаза и едва не задохнулась от ужаса. Мимо, с безумной скоростью, проносятся досочки мостика, за ними чернеет пугающая пропасть… Вернее, это всего лишь вода. Та самая, в которой я едва не утонула. А также, в кадре мелькают почему-то голые мужские пятки, и… Конечно же, совершенно не ужасающий, а вполне такой впечатляющий, мужской… зад.

Вопрос — чей? Вдруг, вот он и есть моя большая и чистая? А не всякие там Мэрионы и Леонели. Одно то, с какой лёгкостью меня несут, балансируя на мостике, уже немалого стоит. Да и картинка, та, что ближе к носу, мне определённо нравится. Кстати, как я упустила такую возможность и не заценила филейную часть императора? Хм… Какая она, интересно? Судя по тому сну, на ощупь очень даже ничего, поджарая, упругая. А вот внешне… Неизвестно.

На этой самой мысли, мой носильщик бодро спрыгнул с мостика на прибрежный песок и совсем не ласково скинул меня с плеча.

— Поаккуратнее можно? — не сдержалась я, потирая ушибленное колено и саднящую ладонь.

Песок — это только звучит мягко. Он, конечно, сыпучий, когда сухой, а вот если влажный, как здесь, то удар о него немногим приятнее, чем об асфальт.

— Я прибыл узнать, как продвигаются дела, как обживаешься, — услышала я голос того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. — А вынужден спасать решившую утопиться недобогиню!

— И ничего я и не топилась! — как-то по-детски хлопнув и без того пострадавшей ладошкой по песку, обиженно огрызнулась я, глядя в бесстыжие зелёные глаза…

Мэриона.

— То-то я и заметил, — буркнул красавчик, но тут же был оттеснён в сторонку причитающей Арлеттой.

— Лара, ты как себя чувствуешь? — с какой-то материнской заботой прикладывая тёплую ладошку к моему лбу, с искренним волнением в голосе спрашивает девушка. — Я… Я так испугалась, увидев как ты падаешь! А я… Я же даже плавать не умею, — стыдливо потупив взор, признаётся она.

— Ничего, научим, — окончательно приходя в себя, отозвалась я. — Ты меня верхом ездить, я тебя плавать, — говорю, глядя на ставшую вновь совершенно спокойной водную гладь.

«Только плавать мы будем, подальше от этого места» — мысленно добавила я, краем уха вслушиваясь в расточаемые Арлеттой дифирамбы, адресованные моему спасителю. Чудны дела, но он при этом так забавно смущается!

— Никак не ожидал тебя здесь встретить леди Арлетта, — наконец-то поборов смущение, или просто дождавшись паузы, произнёс Мэрион.

И этот неожиданно вкрадчивый тон, и исполненный какой-то странной тоски, обращённый к девушке взгляд красавчика, меня откровенно шокировали. Неужели этому бруталу не чужды чувства? И адресованы они не кому-то другому, а моей Арлетте? Обалдеть!

Жаль только, что сохнет она по императору, да и логической развязки у этих отношений, если бы они вдруг завязались, увы, не будет. Ведь даже если вернётся магия, повторные браки в этом мире невозможны. Жестокое правило жестоких богов.

Но всё же… Хотя, кто знает, как лучше? С одной стороны, Арлетта права, не желая травить себе душу временными интрижками, зная, что рано или поздно, твой возлюбленный женится на другой для продолжения рода. А женившись, уже никогда не будет с тобой, по чисто физиологическим причинам. Но с другой стороны, нельзя же осознанно объявить целибат только потому, что эта любовь не на века? Вон, на Земле, там люди и не мечтают о вечной любви (сбросим со счетов тринадцатилетних наивных дев), все живут здесь и сейчас. Надо бы с ней поговорить на эту тему тет-а-тет.

— Слышал о твоей потере, — тем временем произносит Мэрион. — Соболезную.

— Благодарю, но я уже оправилась от этого удара, — отозвалась Арлетта.

— Ты ведь его не любила? — едва слышно не то спросил, не то констатировал он.

— Какое это уже имеет значение, Мэр… Что сделано, то сделано, прошлого не вернуть… — так же тихо ответила моя сероглазка.

Мэр… Ух ты, как всё запущено. Они, оказывается, не просто знакомы, их связывает гораздо большее. И… И тут до меня дошло. Тот мой вопрос, про Мэриона. Когда Арлетта отвечая, приплела и императора… Я же решила, что слова о любви адресованы именно Леонелю. Ещё и взревновать успела, пусть и ненадолго. Но кажется… Я внимательно взглянула на мило зарумянившееся курносое личико своей компаньонки. Мать же вашу! Так вот кого она любит? Но… Как же те слова о том, что она восхищалась Катрионой? Или о том, что счастье любимого для неё важнее всего? Она что…

Выходит, тогда она думала, что я претендую на Мэриона? Хм… Возможно, ведь и мой вопрос был именно о нём. Но ведь позднее она явно должна была понять, что речь идёт об императоре. И что? Да ничего! Она просто-напросто сделала вид, что так прежде и считала. Какой бы простушкой Арлетта не прикидывалась, играя роль служанки, но она отнюдь не проста. И чувствами владеть умеет и лицо держать в нужный момент. Мне такому ещё поучиться надо.

Одного не пойму, почему же она так цепляется именно за меня? Не потому ли, что, как мне уже известно, Мэрион является Главой Имперской Тайной Канцелярии и как дальний родственник Его Величества живёт в императорском дворце? Бог мой, как же я была слепа…

Задерживаться на берегу не стали. Мало приятного сидеть на песке в мокром, облепившем тело платье. Хотелось поскорее переодеться в сухое и выпить чего-нибудь горячего, а если честно, то после пережитого стресса лучше даже горячительного.

— Ты надолго задержишься? — поинтересовалась я у нежданного гостя по дороге к дворцу.

— Если позволишь. Его Величество дал мне пару дней на это дело. Думал, навещу тебя и отдохну потом где-нибудь. Но тут так чудесно. Так что, если не прогонишь, задержусь.

Хих. Заметила я, как самое чудесное здесь чудо смущённо краснеет, топая в сторонке. Ну что же, пожалуй, он не помешает. Пока я буду перелопачивать библиотеку и рабочую зону оранжереи, Арлетте хоть не придётся скучать. А там уж как карта ляжет. Может быть между этими двумя что-то и срастётся? Пусть не на веки вечные, но на год, два, а может и на все десять? А если магию не верну, то и до гробовой доски…

Вот только я не имею права на такой промах. Не хочу всю жизнь мучиться угрызениями совести из-за того, что не оправдала возложенных на меня надежд. Не хочу шарахаться от каждой тени, боясь, что в ней может скрываться «ушастенький белобрысенький девственник» коему я опрометчиво пообещала популярно объяснить с какой стороны подходить к женщине и как деток правильно делать. У-у-у-у… Язык мой, враг мой!

Кстати, о языке. Речь составить надо бы, но теперь несколько иную. Ведь не оставлю же я Мэриона с Арлеттой в то время как сама отправлюсь на пикник со своими… Ну не совсем, конечно, своими, но всё же работниками?

Может, они бы и не против были. В смысле, Мэрион с Арлеттой. Вернее, он. Но приличия, хотя бы для видимости, надо соблюдать. А значит, никаких задушевных бесед со слугами не будет. На этот раз придётся ограничиться просто более близким знакомством со здешними работниками. Ну и речь по такому случаю должна быть иной.

— Конечно, оставайся, — наконец ответила я после излишне затянувшегося молчания, из-за которого мои спутники, кажется, даже успели занервничать.

Вот же! Ведь взрослые лю… вельхоры, а ведут себя, как дети малые.

Пока размышляла, мы уже и до входа во дворец дошли.

— Миледи! — едва стоило моей мокрой светлости переступить порог, как рядом тут же очутился взволнованный управляющий. — Что случилось? Никто не пострадал?

— Всё нормально, Стефан, — отозвалась я. — Мои вещи уже разобраны?

— Да, миледи.

— Прекрасно. Пришли ко мне кого-нибудь из девушек. Боюсь, самостоятельно я с этим не справлюсь, — говорю, взглядом окидывая мокрое платье.

— Сию минуту… — кивнул Стефан.

— Я могу пом… — начала говорить Арлетта.

— Постой, — прервала я девушку. — Леди Арлетте тоже будет нужна личная служанка. И ещё, у нас гость. Позаботьтесь о его размещении.

— Как скажете, — склонил голову седовласый, и на удивление бодро для своих лет припустил прочь, явно намереваясь выполнять поручения, но на входе в служебные помещения притормозил. — А что относительно планов на вечер? Отменить?

— Нет, всё остаётся в силе, — отозвалась я и побрела к своей комнате.

Слуги здесь оказались на удивление шустрыми. Едва я доплелась до своей комнаты, как меня уже нагнала рыжеволосая женщина, лет тридцати по земным меркам.

— Миледи, — произнесла она, предупредительно приоткрыв передо мною дверь.

— Благодарю, Таниса, — улыбнулась я, радуясь, что успела расспросить Витаэля о здешнем персонале.

— Госпожа частенько изволила мокрой возвращаться, особенно в жару. Сейчас мы быстренько приведём всё в порядок, — щебечет служанка, доставая из кармашка какой-то амулет. — Так и снять будет проще, — приговаривает, суетясь вокруг.

А я… Я в шоке наблюдаю за происходящими с моим платьем метаморфозами. Минуты не прошло, как не только оно, но и всё что было под ним на глазах стало не просто сухим, а ещё и разгладилось, словно только что из-под утюга. Ни малейшей замятинки или складочки. Обалдеть! Вот она — магия!

Впервые я увидела её действие вот так, в прямом смысле слова воочию. Порталы не в счёт. Их природа мне слишком чужда и непонятна, ни с чем реально знакомым не ассоциируется, а вот это… Это чудо!

— Вот теперь можно и переодеться.

«Теперь можно и не переодеваться» — чуть было не ляпнула я, но вовремя попридержала язык.

— Может, ванну?

Хм… После минувшего стресса, пожалуй, расслабиться не помешает. В итоге я ограничилась кивком, и женщина тут же скрылась за одной из дверей. Вскоре оттуда послышался звук льющейся воды.

А спустя минут десять, я уже нежилась в горячей водичке, тая от удовольствия в умелых руках этой огневласой волшебницы. Даже покидать этот мир расхотелось. Там, на Земле, если и умеют настолько чутко и трепетно относиться к клиентам, то стоит это… В общем, нет у меня там таких денег, и вряд ли когда-нибудь они появятся в количестве необходимом для поддержания такого образа жизни. Эх…

И что обидно, ведь никто меня отсюда не гонит. Император даже намекал, мол, после восстановления магии вновь заработает портал, ведущий на Землю. Хочешь, навещай родных, хочешь, забирай их с собой. Но…

Тогда… Тогда я точно рано или поздно с ним столкнусь. Вообще неизвестно, удастся ли мне сейчас избегать общения с ним? Но я приложу для этого все усилия. А то вдруг он возжелает узнать, с какой стороны к женщине подступать и как деток делать? Не то чтобы я против самого процесса, в особенности с ним, но… После всего того, что я наговорила под этими их дурманными пойлами…

Вскоре эти печальные мысли напрочь выветрились из головы. Очередным амулетом-артефактом мне высушили волосы, уложив их в незамысловатую, но очень милую причёску. Подобрали из гардероба Катрионы подходящее платье для планируемого мероприятия, поскольку мои, по мнению Танисы, для пикника были слишком уж хороши.

И вот я уже бодра, причёсана, одета, обута, с желе вместо мыслей в голове, иду в компании Арлетты, Мэриона и сопровождающего нас Стефана к месту проведения пикника. И да, речь моя будет спонтанна. Собственно, как и всегда.

— Ну чем же ты думала, когда озвучивала пожелание миру? — в очередной раз хватаясь за голову, причитала старая Марджа — древняя богиня мира Раментайль. — Как, ну скажи, как можно было лишить целый мир магии?! Мир, в котором всё завязано на ней!

— Я не этого хотела, — буркнула Катерина, ставшая причиной грядущего вырождения целой расы из-за спонтанно выкрикнутого желания вкупе с проснувшейся в ней божественной силой.

Эта перебранка регулярно повторялась на протяжении года. Всё, что можно, они уже успели обсудить сотни раз, поняв, чего именно желала Катерина, и в чём была её ошибка. Но события набирали обороты, боги следили за ними, переживали, и… раз за разом возвращались к этому разговору.

Так уж вышло, что благодаря спонтанному пожеланию новоявленной богини все жители Раментайля в один миг потеряли способность к магии.

Казалось бы, ну и что такого ужасного произошло? Ну, неудобно всё делать ручками? Это да, спорить сложно, поначалу будет непросто с непривычки. Ну, немного откатятся в плане прогресса? Не смертельно. Ну, слегка всех потрясёт в лихорадке бунтов и возмущений, неизбежных в условиях переломных моментов и экономических кризисов? Но живут же иные расы вообще без магии, и ничего, не жалуются.

Увы, в этом случае результат оказался практически фатальным. Исчезновение магии не изменило наложенных на этот мир ограничений, некогда взвешенных и обдуманных, ныне же грозящих ему вырождением.

Без магии брачные артефакты не признавали новых браков, вне брака не рождались дети. А те, что появлялись на свет у ранее успевших пожениться пар, были обречены на жизнь с осознанием того, что они последние представители своего рода.

К тому же, запитанная магической энергией местного населения защита планеты ослабевает месяц от месяца. Это перестало быть тайной после того как в очередное полнолуние гости Раментайля автоматически не депортировались на родные планеты, как бывало прежде.

Не исключено, что где-то уже вовсю планируется вторжение. А как ему противостоять, если во время полнолуния всё население Раментайля, вне зависимости от желания, по-прежнему вынужденно меняет ипостась, превращаясь в лериреев — разумных животных, внешне напоминающих земных песцов, но ещё и с крыльями. Милых, но совершенно беззащитных перед возможными оккупантами, будь те хоть из магических, хоть из техногенных миров.

И самое страшное заключается в том, что и боги, будь то древняя Марджа, новоиспечённые сестры-богини, или же натворившая дел Катерина, все они вместе с семьями оказались заточены в божественных чертогах. С магией, со всеми удобствами, но без возможности покинуть это место, или хоть как-то помочь бьющемуся в агонии миру.

Единственной, кто хоть как-то сумел пробиться к своим чадам, была Марджа. Древней богине не удалось материализоваться, но она несколько раз всё же преодолела всевозможные преграды, бросив смертным словесные подсказки. Услышали ли её? Поняли ли? Приняли ли совет к действию? Оставалось лишь гадать, наблюдая за действиями смертных.

С каждым разом проникнуть в отвергающий своих богов мир становилось всё сложнее. Сил хватало на одно-два слова и природа словно бесновалась в ответ на вероломное появление богов, устраивая локальные катаклизмы.

Год… Прошёл целый год, прежде чем император и его советники наконец-то сумели найти ту, что реально могла помочь. Могла, если бы знала как. Если бы пожелала этого.

Ларетта, представительница их божественного рода. Не отвергнутая этим миром, лишь благодаря примеси человеческих генов в двух поколениях. Уже не вельхора, ещё не совсем человек, и уж явно не богиня. Та, что несла в себе столь ценный ген, та, что могла осуществить самое древнее пророчество Раментайля, произведя на свет потомка двух родов: божественного и императорского.

Самого факта зачатия хватило бы для пробуждения силы, для того, чтобы освободить заточенных в золотую клетку богов и дать шанс этому миру.

И именно благодаря тому, что она не чистокровная вельхора, ей, в отличие от остальных, не требовалось одобрение брачного артефакта для продолжения рода. Нужно было лишь желание…

С момента появления Ларетты на Раментайле в божественных чертогах воцарилось затишье. Прекратились споры, упрёки. Сам факт появления девушки был уже какой-никакой, но победой над безвыходностью. Все небожители с волнением наблюдали за происходящими событиями, мысленно молясь о том, чтобы эти двое нашли в себе силы вопреки всему поверить в любовь.

— Надеюсь, он-то готов к решительному шагу? — ворчала Марджа, наблюдая за тем, как Ларетта и император упорно борются со своими чувствами и эмоциями, соблюдая приличия.

— Боюсь, как бы не чересчур готов, — огрызнулась Катерина.

— Может хоть она не такая нервная как ты? — не унималась древняя богиня, явно намекая на импульсивность своей двоюродной пра-пра-пра… много раз «пра» внучки.

— Твоими стараниями! — не осталась в долгу Катерина, но притихла, поймав укоризненный взгляд матери.

— Мне кажется Леонель произвёл на девочку достойное впечатление, — решила разрядить обстановку одна из средних богинь.

— А мне кажется, что у нас уже совершенно нет времени на их конфетно-букетный период отношений, — отозвалась Марджа.

— Думаешь уже скоро? — со вздохом поинтересовался Славиэль, муж Катерины.

— Думать можно о многом, но я чувствую, что если ничего не изменится — это полнолуние станет последним… И для вельхоров, и для нас, — едва слышно промолвила древняя богиня, отличавшаяся талантом к прорицательству. Общаясь со смертными, она частенько использовала такой образ.

— Значит, нападут? — злясь на собственное бессилие и сжимая кулаки, подвёл итог Славиэль. — Маги или технари?

— Какая разница? — прервала их Катерина. — Это знание ни нам, ни вельхорам не поможет. Эх… Будь моя воля, я бы этой Ларетте дубинкой по голове…

— Ага, и к императору в койку, — перебил Катерину отец. — Слышали мы уже это. Только что-то ты сама в своё время к нему в койку прыгать не спешила, — добавляет, ловя на себе гневный взгляд Славиэля. — Ладно-ладно, молчу! — поднимает примирительно руки.

— Да как вы не поймёте! — восклицает Марджа. — Дело не в соединении жидкостей. Нужны чувства. Истинные. Без них не зародится новая жизнь. Лишь любовь сможет преодолеть все преграды!

— Так может ты, такая вся из себя всё понимающая, тоже возьмёшь на себя часть вины за случившееся? — влезла в перепалку мать Катерины. — Не наставила бы столько ограничений, и жизнь бы проще была, и не случилось бы того, что случилось.

— Вернётся сила, сниму блок на брачный артефакт и рождаемость, — буркнула уязвлённая замечанием старуха.

— Вообще-то через этот твой артефакт заряжается защита мира. Или нет? — поддела её Катерина.

— Об этом я тоже думала, — невесело усмехнулась Марджа. — В отличие от тебя, девочка, я умею думать и взвешивать последствия своих решений.

— Ага, умеешь, как же! Учась на своих ошибках. А меня загнобить готова за одну-единственную…

— Зато едва ли не фатальную! — перебила её древняя богиня. И не дожидаясь комментариев, изрекла: — Артефакты будут брать необходимую энергию из всех жителей Раментайля вне зависимости от того, проходили они брачный обряд или нет. Но чтобы эти правила заработали, нужно пробуждение божественной искры.

— Дубинкой по голове, и… Ладно, шучу! — фыркнула Катерина, виновато глядя на мужа. — Мардж, может этой твоей Арлетты рядом с Ларой маловато, а? Вдруг она недопоняла, что от неё требуется? Ты же всегда так скользко выражаешься, поди пойми ещё. Вдруг она не сумеет подтолкнуть девчонку в нужном направлении? Вдруг та просто-напросто не пожелает прислушиваться?

— Предлагаешь пробиться к ней? — невесело усмехнулась древняя богиня, и вздохнула. — Пыталась уже. Вокруг неё словно защита какая-то. Мне не пробиться.

— Может она в этот момент находилась в каком-нибудь особенном месте? — предположила одна из средних богинь. — Надо попытаться донести информацию именно до неё.

— Что она творит? — воскликнула в этот момент Катерина, наблюдавшая за смертными. — Она выпила настой силарного корня! Хих… А Леонель сама галантность! Смотрите, как волочит её к выходу, чтобы не опозорилась при всех.

— О, не-ет… — выдохнула Марджа, видя, как молодой император отпаивает девушку, желая снять побочные эффекты, ранее употреблённого настоя. — Да уж, только этого нам не хватало… Хотя, может оно и к лучшему? Леонель ей симпатичен, а у неё сейчас всё что на уме, то и на языке будет. Может, сладят?

— Ох, бабуля, — ухмыльнулась Катерина. — Не знаешь ты, что у русских женщин на уме бывает.

— И что же? — заинтересовался Славиэль.

— Поверь, дорогой, тебе о том лучше не знать, — улыбнулась мужу Катерина.

Где-то там, на Раментайле двое боролись с собственными чувствами и эмоциями, а здесь, в небесных чертогах, боги наблюдали за их терзаниями и ломали голову, как же дать понять Ларетте, что она действительно истинная пара императора, хоть возможно и не успевшая в полной мере осознать свои чувства. Что от их любви зародится чудо, которое спасёт этот, пока что погибающий, мир. И что время на исходе.

Пока они только обсуждали. Придумывали короткие словесные формулировки. Марджа несколько раз пыталась пробиться к Ларетте. Не вышло.

— Не понимаю, что происходит, — растерянно бурчала древняя богиня. — Прежде такого никогда не было.

— Часто ли ты вообще являлась перед смертными? — поинтересовалась Катерина.

— Не то чтобы часто… — поджала губы Мардж.

— Где это чаще всего происходило? — встрепенулся Славиэль.

— Беседка на озере… — начала говорить древняя богиня, но была прервана, криком Катерины:

— Смотрите! Она идёт туда!

— Как? Куда? Ох… — только и смогла выдохнуть Марджа, погружаясь в медитативное состояние, в котором обыкновенно общалась с простыми смертными.

Тяжело. Как же тяжело ей давалось преодоление невесть откуда возникающих преград. Но Мардж чувствовала — девчонка где-то рядом. Увидеть бы, убедиться, но сил нет. И это плохо. Ведь тех сил, которые пока ещё имеются, уже не хватит на запланированные слова «истинная пара», «любовь», «ребёнок», «успеть до полнолуния».

«Полнолуние!» — выкрикнула древняя богиня, чувствуя, что окончательно лишается сил, и тут же провалилась в забытьё.

А где-то там, на Раментайле, Ларетта не веря своим ушам, озиралась по сторонам. Мостик под её ногами всё сильнее раскачивался, поднятые внезапно налетевшим ветром волны захлёстывали и без того не самую надёжную опору…

Я топала к месту проведения пикника, пребывая в весьма благодушном состоянии. Стараниями своей новой служанки теперь я была полна сил и энергии, готовая горы свернуть при необходимости. Шла и пыталась хоть примерно представить — что буду говорить? Но, увы, мысли нет-нет да ускользали, возвращаясь к минувшим событиям.

Наверное, я какая-то ненормальная. Ведь любого здравомыслящего человека, после случившегося на озере, мучили бы кошмары. Любого. Но не меня. Все мои мысли вертелись вокруг таинственного слова «полнолуние».

Причудилось ли мне, что это кто-то сказал? Или это действительно был глас божий? А если так, то я на все сто согласна с мнением героини прочитанного мною романа — краткость не всегда сестра таланта, она близкая родственница «непоняток». Потому как если «полнолуние» не слуховая галлюцинация, то я всё равно не понимаю, что это значит. Сбрасывать со счетов этот случай, списывая всё на шум ветра, нельзя. Как бы не пришлось потом до конца жизни об этом сожалеть.

Итак, что есть «полнолуние»? Это либо некий интервал времени, либо крайняя или стартовая точка его отсчёта. В любом случае, это связано со временем.

Возможно, в полнолуние можно будет что-то сделать, что вернёт магию в этот мир? А может, это крайний срок, до которого можно успеть что-либо исправить? Или не до него, а напротив, после? Мне несложно выстроить сотни и даже тысячи предположений, вот только, приблизят ли они меня к решению возникшей на Раментайле проблемы?

Ладно. Буду исходить из минимума данных и максимально безопасных временны́х критериев расшифровки, предположительно божественного послания. При подобном раскладе нужно что-то успеть сделать до наступления полнолуния.

Допустим. Но что? Знать бы подробности исчезновения Катиной семьи. Не зря же Леонель в разговоре связал эти два события между собой. Значит, он что-то знал, или хотя бы догадывался, но мне, увы, не сказал. Не доверял? Или просто не успел? Какая теперь разница. Спрашивать я точно не пойду. По крайней мере, пока совсем уж не прижмёт.

Сегодняшний день минусуем, он почти завершён. Итого, до полнолуния остаётся двадцать шесть дней. Много это или мало?

Мне срочно нужны бумаги Катерины. Её дневник. Наверняка там найдётся подсказка. Думаю, не стоит слишком затягивать этот пикник. Поужинаем все вместе, немного пообщаемся, и за работу.

Пока есть силы, надо осилить разбор бумажек в кабинете. Завтра по плану тренировка верховой езды и раскопки имеющихся бумаг в оранжерее.

Главное, чтобы то самое, что я ищу, никуда не пропало. В принципе, управляющий сказал, что они ни к чему не прикасались, причём как в кабинете, так и в оранжерее. Если это так, то чудесно. А вот если требуемые записи исчезли… Или их и вовсе не существовало… Бррр…

В следующий миг я сбилась с мысли. Лесок, сквозь который мы шли, начал редеть и в промежутках между деревьями я узрела масштабы «скромного» пикника. Нет, гор яств и спиртного отсюда видно не было, а вот здоровенный, метров двух в высоту, костёр, не заметить было сложно.

К моменту нашего появления практически все оказались в сборе. Вначале обстановка была несколько напряжённой, и так как речь я не заготовила, то просто-напросто импровизировала на ходу. Мэрион и Арлетта тоже не остались в стороне, и в итоге чудо свершилось — народ раскрепостился, мне стали задавать вопросы, о том, откуда я родом, и почему прежде не навещала родственников. Немного поколебавшись, решила не увязать во лжи и честно призналась в том, что я с Земли. Боялась, как это воспримут, но оказалось — более чем благосклонно. Ведь Катерина была родом оттуда, а Катриона, наоборот, перебралась на Землю. Было видно, что обеих хозяек здесь любят, уважают, и очень по ним скучают.

— Может, и Катерина перебралась туда? — пожав плечами, вздохнул Стефан. — Вы с ними там не встречались, видимо.

— Увы, — пришлось признаться мне.

— Быть того не может! — прикрикнула на управляющего седовласая экономка. — Была б она жива, здорова, да в здравом уме, то обязательно поставила бы нас в известность. Поручения раздала бы. Да, в конце концов, вещи собрала бы и попрощалась, а не так «пшик» и нет.

— Тсссс… — с опаской косясь в сторону Мэриона, зашипел Стефан, остальные же притихли, и даже, кажется, ссутулились.

— Что значит «пшик» и нет? — удивлённая реакцией окружающих, заинтересовалась я.

— Так оно же как было-то, — начала рассказ женщина. — Гуляла миледи с малышом…

— Хватит напраслину наговаривать, — рявкнул на рассказчицу Стефан.

— А ты меня не затыкай! Тебя тут не было, ты вообще в городе был, — не осталась в долгу женщина. — Так вот же, я и говорю, гуляла она, значит, а тут портал — «хлоп». Император явился! Никакого спасу нашим девочкам от него нет.

Ну, ладно, в этой части я с ней не то чтобы совсем уж согласна, но судя по ранее прочитанной книге, своей напористостью Леонель моих родственниц буквально с ума сводил. Хотя мне лично, именно в этом он импонировал больше всего. Меня никто и никогда столь целеустремлённо… Да ладно уж, что там юлить-то. Моего внимания, вообще никто и никогда не добивался. Поэтому, читая, я завидовала героиням и искренне недоумевала — как они умудряются оставаться равнодушными?

— Да что ты несёшь, дура старая?! — тем временем шипел на разоткровенничавшуюся работницу Стефан.

— Что видела, то и говорю! — огрызнулась та, и продолжила: — Миледи явно на взводе была. По осанке, по движениям оно сразу видно-то.

— А о чём говорили? — интересуюсь.

— О чём уж они говорили, мне неведомо. Я хоть и недалече была, да не слышала ничего. Да и недолго они говорили. Минуту, может две. А потом с ясна неба молния ка-а-ак ударит! Пока проморгалась, и нет уже нашей госпожи. Император один-одинёшенек стоит. Озирается по сторонам, словно не верит своим глазам. Ясное же дело — что-то сотворил! Но не мне ж его спрашивать. Постоял он значится, чутка, а потом и ушёл. Я хотела к миледи порталом перенестись, спросить, может надо что. Аль утешить вдруг требуется. Оно ж всяко бывало. И плакали, и… Ай, что уж тут вспоминать, — женщина лишь вздохнула, махнув рукой.

Минута тишины показалась вечностью. Я уже собиралась задать очередной вопрос, но женщина, переведя дух, продолжила свой рассказ:

— В общем, не возник портал к госпоже. То ли оттого, что её уже в этом мире не было, то ли оттого, что магия исчезла. Вот я и говорю: замучил Его Величество наших девочек, как есть замучил! Одна сбежала, а вторая и вовсе сгинула…

Ничего себе новости… Но как же так-то? То есть встретились, переговорили, а потом, бамс — молния, и Катерины здесь больше нет, как и всего её семейства. И от друга-предателя избавился, и от бывшей возлюбленной, посмевшей отдать предпочтение другому, и от их дитя заодно. Но он ведь любил её, ну или как минимум Катриону, вот только чувств своих к сёстрам не разделял, это да. А из ревности убивать поздновато вроде как, ведь к тому моменту прошло уже четыре года с той поры, как у брачного алтаря Катерина выбрала в мужья другого. Или…

Может, впервые увидев её с ребёнком на руках, он вдруг окончательно осознал потерю и сорвался? Да и истребил всю семью. Маг-то он не из слабеньких. Могло такое быть? Могло. А исчезновение магии… Прощальный «дар» отвернувшихся от этого мира богов? Богов, не простивших смерть своей родственницы. Потому-то он, наверное, и не рассказал мне о той последней встрече с Катериной. Потому, сам того не замечая, невольно в разговоре и связал её «уход» с исчезновением магии.

— Постой, — оторопела я от такой новости и обрушившихся на мою многострадальную голову идей. — Ты думаешь, что император мог Катерину… Того… Что он её убил?

— Да не трогал он её! — вскакивая со своего места, воскликнул Мэрион, и всё взгляды тут же обратились к нему.

Я лишь с разочарованием взглянула в его сторону и тут же отвернулась. Лжец. Лицемер. Сейчас будет распаляться, выгораживая своего любимого-разлюбимого императора. Я тоже хороша, уши развесила, слюни пузырями. И… Ведь влюбилась, да. Но как влюбилась, так и развлюблюсь. Только не потому, что мне стыдно этому белобрысому в глаза смотреть, а потому, что противно! Вот вправду, от омерзения просто передёргивает. Нашёлся, блин, Раментайльский тормознутый Отелло.

Взгляд упал на Арлетту и на душе совсем грустно стало. Вспомнилось, что по-первости, она мне «выкала», точно так же, как и Леонель. Совпадение? Вряд ли. Значит, права я была когда-то, считая её подсадной уткой. Вот сама-то я чем думала? Графиня — и в служанки! Ага-ага! Да и эта клоунада с тайной любовью между ней и предателем Мэрионом. Идеальная постановка, пора аплодировать стоя. Ведь я поверила. Позволила ему остаться. А в итоге, что? Спасибо притащившему меня сюда Витаэлю и этой смелой женщине, решившейся поделиться собственными наблюдениями. Выходит, Катерина исчезла, либо из этого мира, либо и вовсе ушла из жизни. Ну а я… Я ни на шаг не приблизилась к разгадке этой тайны. И даже не знаю, хочу ли теперь помогать императору.

Хотя… Вот же хитрецы, взяли меня в оборот. Сначала этот розыгрыш с конкурсом в универе. Потом, заморочили мне голову сказками… Кстати, сдаётся мне, и та книга на литературном портале не случайно оказалась. Леонель же сам говорил, что прежде, перемещение между нашими мирами было не линейно во времени. А почему я должна верить его словам о том, что те перемещения были хаотичны? Не факт, ой не факт, что это правда! И тогда… Тогда ведь им ничто не мешало прыгнуть слегка назад, создать эту книгу и подсунуть мне… Как я на неё вышла? Хоть убей, не помню. Может, привлёк внимание какой-нибудь рекламный баннер. Или прочла чей-то отзыв и заинтересовалась? Да и важно ли это теперь?

Главного они добились. У них в руках теперь есть куда более покладистая и непривередливая представительница божественного рода. А вокруг капканы: не пробудив магию, останусь здесь навсегда, и плюнуть на всё не смогу. Не только из-за желания вернуться домой, а ради самого этого мира и населяющих его вельхоров, а не в угоду идиоту-императору и его приспешникам.

И что мне теперь делать? Как поступать? Кому верить? Проблему придётся решать. Вопрос — как? И надо же, не показалось мне, что Леонель не слишком в восторге от того, что Витаэль забрал меня именно сюда. Видать опасался, что слуги могли что-то заметить и рассказать, что и сделали. Император этого явно опасался, потому-то Мэриона следом и послал. Только он не смог помешать им. И возможно, теперь им грозит монарший гнев. Но они теперь мои люди, и в обиду я их не дам. Плевать мне на то, что император перестраховался, и возле меня теперь двое соглядатаев, которые обязательно всё доложат Его Белобрысому Величеству.

— Мэрион, — произношу, обращаясь к этому «красавцу», абсолютно вхолостую сотрясающему воздух нелепыми отговорками. — Да, у меня нет силы моих предков. Пока нет. Но если хоть один волос упадёт с голов моих людей, — я обвела взглядом присутствующих, — то поверь, и тебе, и твоему императору, мало не покажется!

— Это не то, о чём ты подумала! — заявил Мэрион.

О да, плавали, знаем. Правда, обычно с этой фразы начинаются супружеские разборки, на фоне вытащенной из-под благоверного любовницы. Но суть та же — ложь. А ведь я ему уже начала симпатизировать. Наивная. Да и Арлетту приняла, хотя изначально и сомневалась в ней. Не зря говорят — первые впечатления самые верные, к ним стоит прислушиваться.

И так обидно за собственную глупость становится, так противно. Поверила в сказку, дурёха! В идеальный мир, где едва ли не все благородны! А тут на тебе, мордой в навозную жижу. Всё как всегда, и даже хуже. Тут не просто лжецы и лицемеры, тут покрывают убийство. И не просто абы кого, а моей, между прочим, пусть и дальней, но родственницы.

— Уходи! — собрав всю силу воли, чтобы не сорваться на крик, произношу, глядя в мечущие якобы праведные грома и молнии, зеленющие глаза Мэриона.

И ведь подобрали же на эту роль брутального красавчика, которому так и хочется поверить. Респект тем, кто кастинг проводил. Был бы он поприветливей да поулыбчивей, могло бы всё и совсем печально кончиться для моей наивной и влюбчивой души. Арлетта тоже превосходная актриса. Ай! Даже думать о них не хочу!

— Ты заблуждаешься! — ухватив меня за плечи и встряхивая, рычит Мэрион.

— Лара… — робко подаёт голос Арлетта.

Уууу… Лучше бы она молчала! Ведь их обман раскрыт, неужели это так сложно признать? Чего добивались, спрашивается? Хотели сделать из меня послушную марионетку? Не выйдет. Не на ту напали.

Увы, Арлетта моих мысленных посылов так и не уловила, потому что вновь залепетала:

— Возможно, ты излишне поспешно…

— Тебя это тоже касается! — рявкнула я.

— Что? — выдохнула графинистая притвора.

Ага-ага, сейчас, для пущего эффекта, ещё в обморок упади. Не упала. Но ошарашенный вид отыграла виртуозно. Этакий ангел во плоти. Невинный, незаслуженно обиженный. Глазки распахнула, при этом ещё и слёзки выдавила, и ротик, аки рыбка на берег выброшенная, открывает-закрывает, открывает-закрывает. Я едва сдержала чисто физический порыв захлопнуть ей пасть ударом в челюсть.

— Извините, мне многое надо обдумать, — обращаюсь я к присутствующим. — Мэрион, Арлетта, вам в этом доме больше не рады. Прошу покинуть земли моего рода прямо сейчас. Ваши вещи доставят в императорский дворец. И запомните, я вам не ручная зверушка и тявкать по команде не буду. Что и как делать, решу сама. А тронете кого-нибудь из моих людей, и я вас из-под земли достану. А о том, что потом сделаю, лучше вам не знать! Вон!

К чести изгнанников, препираться или качать права они не решились. Видимо я была весьма убедительна в гневе. Мэрион тут же молча активировал портальный браслет, взял за руку обиженно взирающую на меня полными слез глазами Арлетту, и…

Да, они удалились. Надеюсь, удастся выкинуть их из головы. Обиды, переживания и сомнения в правильности этого поступка будут лишь мешать, отвлекая от основной цели.

— Все свободны, — выдохнула я, ощущая себя выжатым лимоном.

— Миледи, может, не стоило так резко… — неуверенно произнёс Стефан. — Это ведь не более чем бабские домыслы. Мало ли, что ей привиделось?

— Сво-бо-дны, — по слогам повторила я, с некоторым облегчением заметив, что слуги беспрекословно засобирались и начали расходиться.

Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя настолько плохо. Из меня словно выдернули какой-то ранее поддерживавший внутренний стержень. И ещё… Я чувствовала себя грязной. Попользованой.

Упала на одно из брёвен, служащих здесь скамьями. Поплакать бы, но слез, как назло, нет. Сижу. Смотрю на всё ещё яростно полыхающий костёр. И вспоминается мне совет, прочитанный некогда в одной из книг. Там ведьма объясняла клиентке, как порчу снять и заодно от всякого негатива и жизненных неудач избавиться.

Так, что там надобно было? Костер — одна штука. Есть. Бумага писчая, желательно лист побольше. Имеется. Прихватила, когда сюда шла. На всякий случай. Просто вспомнила, как Катерина в день знакомства тоже опрос своих работников делала, так сказать анонимно. Вот и хапнула стопку бумаги и писчих принадлежностей. Как раз то, что мне сейчас надо, даже с избытком.

Что дальше. Никого посторонних чтоб рядом не было. Оглядываюсь по сторонам. За пределами костра тьма-тьмущая. Как я потом отсюда выбираться буду во мгле, дороги не зная? Ну ладно, буду решать проблемы по мере поступления. А сейчас меня потряхивает, надо как-то успокоиться. В общем, будем считать, что я тут одна-одинёшенька. Что ещё? Сесть поудобнее. Вроде сижу. Поёрзала, устраиваясь. Нормально, лучше не будет. Взять лист бумаги и ручку. Ну, в моем случае магическое перо. Сойдёт.

Приготовления завершены. Пора приступать к практической части.

Посидеть, глядя в огонь и, отпустив ситуацию здесь и сейчас, окунуться в свои самые ранние детские воспоминания. Вспомнить свою первую физическую и душевную боль, первые обиды, злость, ненависть. Не таясь и не лукавя, записать их все, самыми мелкими буквами, а то вдруг потом всё не влезет. И писать, вспоминая всё плохое что было в моей жизни, до той поры, пока хронология событий не дойдёт до посиделок возле этого костра наедине с самой собой и исписанным листом бумаги. А потом отпустить эти беды и простить все нанесённые мне обиды. Легко сказать. Ну да ладно, посмотрим, что выйдет. Не зря же говорят «сказка ложь, да в ней намёк».

Сижу. Смотрю в огонь. Вспоминаю. И так обидно, словно всё это переживаю прямо сейчас, так что душа наизнанку выворачивается и слёзы на глаза наворачиваются. Но я смахиваю солёную влагу и, шмыгая носом, пишу дальше. Ещё и ещё. Что закономерно — львиная доля моих обид связана с бабушкой. Ладно, не отвлекаемся. Пишу. В какой-то момент эмоции притупляются. Словно в прострации, наблюдаю за событиями своей прошлой жизни, и строчу, строчу, строчу. Видимо, я всё же злопамятная.

Домучила. После мыслей об императоре, Мэрионе и Арлетте, поставила жирную точку. Здоровенный лист исписан с обеих сторон. Кошмар! Как-то я и не предполагала, что во мне столько всего накопилось.

Что там дальше надо? Перечитать три раза? Бррр… Меня даже передёрнуло. Но надо, так надо. Читаю. Переживания действительно как-то притупляются.

Второй заход. На душе как-то спокойно. Это ведь уже в прошлом.

Чтение третье. Какие-то моменты буквально проскальзываю глазами. Теперь они кажутся такими несущественными, совершенно не стоящими внимания, и я уже искренне недоумеваю, зачем вообще тратила время, занося их в этот список. Не стоили эти мелочи моего внимания. А что-то, наоборот, вызывает ностальгию и умильную улыбку на губах. Надо же, а ведь и вправду работает, а я думала, что слова «простить и отпустить» это всего лишь образное выражение. Ан нет, так ведь и происходит. Реально прощаю. Искренне, от души.

Хорошо. Спокойно. Но это ещё не всё. Кострище, некогда огроменное, вот-вот грозит прогореть. Едва тлеет уже, не в силах разогнать подступающую мглу.

Не-е-ет, так дело не пойдёт, ты мне ещё понадобишься, мой огненный друг. Благо, работники перед пикником заблаговременно заготовили дров с запасом, сложив их неподалёку.

Подкинула поленьев. Зашипели, пузырясь соком и смолой свежесрубленные ветви, схватились всполохами огня те, что посуше. И вновь вокруг далеко расстилается светлое пятно из неверных отсветов пламени. Кажется, будто это духи водят хороводы. Но мне не страшно. Они благосклонны ко мне, я это чувствую.

Продолжим. Новый лист бумаги. Теперь записываем всё хорошее, полезное, что я почерпнула из некогда столь обидевших меня ситуаций. Воспоминания о тёплых, светлых моментах, связанных с этими людьми, а под конец и вельхорами.

Хм… Надо же, оказывается всё вовсе не так уж плохо. И улыбка сама собой расцветает на губах. И мир как-то светлее становится, окружающее пространство наполняется красками, а недавно тонувшие в кромешной мгле деревья, травы, предметы, обретают чёткость контуров и линий. Боги! Это же рассвет! Сна ни в одном глазу. В душе покой, в голове небывалая ясность. Ну что же, остался последний, завершающий штрих: сжечь написанное и уйти не оборачиваясь.

И как-то так вдруг грустно становится прощаться с этими воспоминаниями. Ведь они часть меня, часть прошлого, благодаря которому я стала той, кто есть здесь в данный момент. Но не время проявлять слабоволие. Бросаю исписанные листы бумаги в уже опавшее пламя вновь догорающего костра. Разворачиваюсь к нему спиной и замечаю вдали над деревьями крышу замка. Иду в нужном направлении. А сзади словно зовёт кто-то, молит, чтобы не бросала. Но я не поддаюсь соблазнам, иду дальше.

К замку не пришла, а буквально подлетела. Денёк не самый лёгкий вчера выдался, ночь бессонная, а у меня словно крылья за спиной выросли, а в душе появилась уверенность: я всё правильно сделала, и теперь-то всё точно будет хорошо. И что бы я не задумала, со всем справлюсь.

Из лесочка выбралась с первыми лучами восходящего солнца. Миновала безлюдный в столь ранний час внутренний двор, вошла в холл и ошалела от открывшейся мне картины.

Кажется, не только я, но и вообще никто этой ночью во дворце не спал. Все работники имения собрались здесь, и, судя по встревоженным лицам, чего-то ждали. С непонятной решимостью во взглядах, а у кого-то даже с обречённостью. Только у одного из мужчин подозрительно вздымалась грудь, словно после пробежки. Неужели следил за мною? Возможно.

— Мы боялись, что сюда явится Его Величество, — выступая на шаг вперёд, произнёс Стефан.

— И? — опешила я, искренне не понимая, к чему тот клонит.

— И мы решили. Хватит! Ещё одну госпожу в обиду не дадим! — вставая рядом с ним, заявила та самая экономка, что некогда стала свидетельницей последнего разговора между императором и Катериной.

— Ты нас не знаешь, но вступилась, — добавила та рыженькая, что вчера была назначена мне в служанки. — Мы не позволим кому бы то ни было причинить тебе вред.

Эти слова сработали как спусковой механизм. Меня тут же обступили со всех сторон, как-то странно пожимая мне руки, предплечья, касаясь спины, плеч, волос.

Эти прикосновения не вызывали дискомфорта или ощущения вторжения в личное пространство. Будто это не люди… то есть, не вельхоры, а кошки или собаки ластятся, в меру своих сил и возможностей помечая «свою» территорию, давая понять, что они рядом, что в обиду не дадут.

Было в их манере поведения что-то дикое, животное, первобытное, и в то же время безумно трогательное. Я едва сдержала подкативший к горлу комок и желание всплакнуть от избытка охватившей меня смеси благодарности и умиления. Чувствовалось, что сейчас в них единодушно заговорила их звериная сущность.

Так вот вы какие, лериреи.

Сейчас передо мною были именно они. Не внешне, но по повадкам.

— Благодарю вас, — произношу я, с трудом узнавая собственный, внезапно охрипший от волнения голос. — Вы за мной следили? — интересуюсь у наконец отдышавшегося мужчины, и тот как-то слишком уж поспешно отводит взгляд.

Ясно. Следил. Но дело не в недоверии. Беспокоились. Волновались. Сидели наготове, чтобы в случае чего успеть прийти на помощь. Вот только что они могут сделать? Новоиспечённые маги, лишившиеся дара, не воины. Многие из них уже не молоды.

— Миледи, мы посовещались, и решили, что рядом с тобой всегда должна быть охрана, — опять взял слово Стефан. — И… Позволь дать совет.

— Какой? — удивилась я такой постановке вопроса.

— Стоит активировать защитные артефакты над территорией дворца и прилегающими к нему землями, как в осадное время, — отозвался Стефан, явно признаваемый среди здешних работников лидером.

— Ээээ… А такие времена бывали? — удивилась я. Почему-то, исходя из прочитанного у меня в голове сформировался образ чудесного мира, где никогда не было междоусобных или ещё каких-либо войн.

— Когда приходили с Иеранталя, — ответил следивший за мной мужчина, который, судя по данным Витаэлем описаниям, звался Ароном.

К этому моменту мои самоназванные защитники отступили, прекратив меня «метить».

— Арон, что это за Иеранталь? — спрашиваю. — Я же не местная, — напоминаю.

— Ещё один мир, — невесело усмехнулся ответивший вместо Арона Стефан. — Был. Мир, от которого отвернулись сами боги.

Эм. Это он иносказательно, или в прямом смысле? Если в прямом, то как-то напрягает меня это упоминание. Нынешняя ситуация на Раментайле слишком уж подходит под краткую характеристику «мир, отвергнутый богами». Сколько же всего я не знаю!

— Как понять «отвернулись»? Что произошло, и почему они пытались напасть?

— У них… — начал говорить Стефан, но запнулся на полуслове и обвёл взглядом присутствующих. — А ведь у них было то же самое.

По просторному, заполненному народом холлу пронеслись охи, вздохи и приглушенные ругательства.

М-да уж, ну прямо-таки очень информативно. Теперь мне точно всё понятно.

— Так что же там произошло? — интересуюсь у примолкших слуг.

— Кто же их знает, — пожал здоровенными плечами Арон. — Там мир иной. Техника и магия. Вон, может он знает, — кивнул он на седовласого управляющего.

— Сначала пропала магия, но артефакты, как и у нас, ещё работали, — опять вступил в разговор Стефан. — Потом отказывать стали и они, выходить из строя не полностью, а частично. Какие-то функции сохранялись, но стали неуправляемы. То тут, то там что-то взрывалось. От артефактов стали избавляться. Но были и большие, стационарные техномагические штуковины. Они тоже посходили с ума. Те, что не взорвались, начали, например, вместо защиты, уничтожать всё живое, появляющееся в зоне поражения.

Хм… Постапокалипсис. Ну, а чего хотеть, если техника, судя по описанию, была завязана «мозгами» или «питанием» на сошедших с ума артефактах. Брррр… Жутковато. Благо здесь хотя бы техники нет.

А вообще, что я понимаю в артефактах? Вдруг они тоже представляют собой не единую, монолитную, монофункциональную штуковину? Вдруг они, так сказать, «составные»? Отдельный элемент отвечает за то, отдельный за это. Пока всё функционирует нормально, действие артефакта сбалансировано. А если отключится, или начнёт неадекватно себя вести какой-нибудь фрагмент системы? Это сродни атомным электростанциям, где может, например, отказать система охлаждения или выйти из строя реактор. Неважно, что именно, и — бах! Здравствуй, Чернобыль. Мама родная… Куда я попала!

— Откуда тебе это известно? — ощущая, как внутри меня всё холодеет от ужаса, уточняю, глядя на Стефана.

Я мечтала о фэнтезийных мирах! Завидовала попаданкам фэнтезийных миров! Но уж никак не героям постапокалиптических романов, переживающим гибель целых цивилизаций!

— Господин… Отец Катрионы. Он отвечал за безопасность. Я как-то раз присутствовал в допросной, вот и узнал.

Час от часу не легче. Выходит, жители того мира просто искали куда бы сбежать, вот и ринулись сюда от безнадёги с войной. И мы как-то слишком уж похоже начинаем повторять их историю. Магия у нас уже пропала. Прошёл год, и, насколько мне известно, некоторые артефакты уже выходят из строя.

— А стоит ли при таком раскладе активировать защитные артефакты? — усомнилась я. — Что опаснее — гнев императора, или неуправляемый артефакт?

— Если работа защиты засбоит, будет уже неважно, активна она или нет, — включился в обсуждение ещё один из мужчин. — А так хоть какой-то шанс уберечься от напастей.

Присутствующие затихли, с ожиданием глядя на меня. Вот же. Ситуация та ещё. Мало мне глобальных проблем и локальных разногласий с императором, так ещё и новые радужные перспективы нарисовались, словно некий «волшебный пендель» для ускорения мыслительной деятельности у одной не слишком активной попаданки.

И они правы. Пока что лично для меня и моих людей основная угроза исходит именно со стороны императора. И коль уж имеется возможность хоть как-то себя обезопасить, надо это сделать.

— Что требуется для включения? — уточняю, будучи уверена в том, что тот же Стефан точно знает ответ.

— Ваша кровь, миледи. Она сможет пробудить артефакт, — оправдав мои предположения, отозвался седовласый.

Ну что ж, кровь, так кровь. Не думаю, что из меня выкачают всё до последней капли. Вот только подойдёт ли она? Всё же во мне существенная доля той самой крови принадлежит «аборигенам Земли», как выразился некогда Леонель.

— Веди, где там этот артефакт, — вздыхаю я, замечая облегчение на лицах присутствующих тут вельхоров.

Ну, меня и повели… В подвал. Часть вельхоров молча направилась вслед за задающим направление Стефаном, часть словно в кольцо меня взяла, видимо чтоб не передумала и не сбежала. Остальные всё так же молча следовали за образовавшейся процессией.

Со стороны посмотреть — ну прямо-таки сектанты на выгуле. Ещё и местечко достойно съёмок фильма ужасов: мрачноватое, едва светят редкие, встроенные в стены стационарные плярисы. Вокруг каменные стены, пол, потолок. Сыро, холодно, звуки шагов разносятся эхом.

На мгновение я даже испугаться успела. Стоило ли настолько доверяться этим, по сути, незнакомым вельхорам? Мало ли что они на самом деле задумали? Может, обряд какой с жертвоприношением одной незадачливой попаданки устроить возжелали, а я, аки агнец божий на заклание, собственными копытцами туда цокаю.

Отогнала прочь пугающие мысли. В конце концов, что мне терять? Жизнь? А не лишусь ли я её в скором будущем и так? Вспомнились исполненные ненависти взгляды кобр, восседавших за столом во время моего триумфального пожирания мяса бердонга в несметных количествах в императорской столовой зале. Эти, если доберутся до моей бренной тушки, то никакое полубожественное происхождение не поможет. Да и император, если осерчает за то, что я против его воли пойти посмела, тоже по головке не погладит. Если уж он с Катериной расправился в пору существования магии, то я ему и вовсе на один зуб. И это только верхушка айсберга — те угрозы, о которых я хотя бы подозреваю. Ну и мир, катящийся в бездну, тоже, тот ещё подарочек, что вполне способен рано или поздно погрести меня под своими обломками.

Так что если уж и эти нелюди меня предадут, то чего вообще стоит этот мир? Не будет меня, не будет и мизерного шанса на спасение. Сами себя и накажут, а мне будет уже всё равно. Как минимум, хочется в это верить. В смысле в то, что моё существование всё же что-то да значит для Раментайля.

Шли мы довольно долго. За это время я столько всего надумать успела, что и не перескажешь. И всё-то меня в крайности кидало — то корила себя за доверчивость, то, наоборот, ругала за скептицизм. Прощалась с жизнью, окуналась в апатию и, вопреки всему, вновь жаждала выжить.

На минус четвёртом этаже мы, наконец, подошли к высокой, окованной железом двери. Все замерли, явно чего-то ожидая и глядя на меня. Гм… Знать бы ещё, чего именно им надо?

— Приложи руку к двери, — шепнула, оказавшаяся поблизости, рыжеволосая Таниса.

А! Ну это-то я могу.

Приложила. Где-то в глубине души опасаясь, что вот сейчас-то и выяснится, что дар императора засбоил, и никакая я не дальняя родственница некогда правившего этим имением полубожественного семейства. Дверь не отворится, защитный артефакт я включить не смогу, да и мир, не факт, что спасу.

Однако опасения не оправдались. Где-то в глубине стены послышался нарастающий рокот, всё вокруг задрожало от мелкой вибрации. Я едва успела отступить в сторону, и… Эта гигантская, безумно тяжёлая на вид дверь, совершенно беззвучно, без малейшего скрипа или скрежета, отворилась, и по глазам ударил, показавшийся нестерпимо ярким, свет сотен, а может и тысяч, плярисов.

Вельхоры расступились, освобождая для меня проход. Ну что ж, идём.

Само помещение, где размещался артефакт, неожиданно впечатлило, наполнив всё внутри каким-то трепетом. Никаких инкрустаций и позолоты нет. Огромное помещение, больше напоминающее пещеру, но явно не природного происхождения, а довольно грубо высеченное прямо в каменной породе. С потолками, уходящими в вышину, непроглядную из-за слепящих глаза плярисов. А в центре зала высится пьедестал, на котором тускло мерцает матово-переливающийся, словно наполненный туманом, шар.

Так вот ты какой, защитный артефакт моего рода. Сразу вспомнился озадачивший меня недавно вопрос о структуре артефактов. И вот один из них передо мною. И что? Ничего не понятно. Шар себе и шар, сантиметров тридцати в диаметре, таинственный, безусловно, и вероятно неимоверно мощный. А что в нём спрятано? Не разбирать же, любопытства ради. Да и рука не поднимется свершить подобное кощунство. Есть что-то в этом предмете чарующее. Смотришь на него, и нет сил взгляд оторвать.

Обошла его со всех сторон, рассматривая. Ну и как использовать это чудо божественно-магической мысли?

— Что мне надо сделать? — почему-то шёпотом, интересуюсь я.

Ну, они же говорили, мол, нужна моя кровь. И как это сделать? Никаких ритуальных принадлежностей наподобие часто описываемых в книгах клинков и кубков нигде не видно. Оттисков, напоминающих по форме след от человеческой ладони, или дырочки-отверстия, куда можно было бы пальчик сунуть, тоже нет. Как и вообще каких бы то ни было углублений на пьедестале или на самом артефакте.

— Положите руку на поверхность артефакта, — тихонько подсказал Стефан.

Хм… Ну что ж, страшновато конечно. Вдруг сейчас как шибанёт молнией? Но не поворачивать же обратно, под пристальными взорами собравшихся? Да и отпустят ли? Ведь активация защиты — залог их безопасности. А без кого-либо из владельцев имения им артефакт не активировать.

Ладно, вдох-выдох. Раз… Два… Три!

Вот только приложить руку не удалось. Она прошла вглубь шара, так и не ощутив препятствия. Кожу покалывает, словно слабыми разрядами электрического тока. Не сказать, чтобы неприятно, скорее даже наоборот, это как-то будоражит, словно пробуждая чувствительность.

Шар на миг подёрнулся плотной пеленой, отчего внешне показался схожим с гладко отполированным белым камнем, а затем вспыхнул нестерпимо ярким светом, от которого невольно заслезились глаза. И всё. Покалывание прошло.

Вытащила руку. Внешне и по ощущениям, цела и невредима. Даже неинтересно — ни кровопролития, ни жертвоприношений.

— Благодарим, миледи, — молвил Стефан, и все присутствующие, как один, припали на колени.

Хм… А в книге говорилось, что они никому не кланяются. Максимум, лёгкий наклон головы в дань уважения, а тут такое!

Хотя… Книга, она такая книга. Если моя догадка верна, и написана та была не случайно, а с целью морально-психологической подготовки одной конкретно взятой попаданки, то всему ли стоит верить? Ведь в этом случае как с историей — её пишут победители, сильные мира сего, не художественного наследия ради, а для правильного настроения в массах.

Стою. Взираю на коленопреклонённую толпу. Может это обычай какой-то и от меня что-то требуется? Знать бы ещё, что именно.

Вот только чувствую, что здесь то ли холодать начинает, то ли и прежде не жарко было, да я просто не придавала этому значения. А может это некий откат, плата за активацию артефакта? Или бессонные сутки дают о себе знать? В общем, гадать о причинах можно до бесконечности, но факт остаётся фактом — зябко как-то и мурашки по коже нет-нет да пробегают. Бррр…

— Миледи… — робко привлёк моё внимание так и не посмевший подняться с колен Стефан.

— О… Встаньте, что вы так… Все, все встаньте! — попросила я, ощутив примешивающийся к ознобу прилив слабости. — Пойдёмте наверх. Здесь холодно.

И вот мы уже идём. Только каждый шаг, каждая ступенька почему-то даются с большим трудом, словно я подвиг совершаю. Такое ощущение, будто у меня все суставы заледенели. Руки, ноги и нос так точно ледяные.

Где-то посреди пути наверх я, отбросив церемонии, обняла себя, спрятав озябшие кисти под мышки.

— Миледи, — послышался рядом голос моего новоявленного «телохранителя» и на мои плечи лёг, показавшийся сейчас едва ли не горячим, свободный сюртук.

— С-спассибо, — стуча зубами, выдала я, кутаясь в спасительную материю.

Идти стало немного легче. Остатки чужого тепла, хранимого одеждой, будто поддерживали жизнь в моём как-то слишком уж стремительно замерзающем теле. К этому моменту даже мысли уже стали какими-то вялыми, словно вязли в густом киселе. Или это мозг густеет от холода? Бррр… Ну и бред!

— О, боги! — воскликнул осенённый какой-то идеей Стефан. — Магии же нет!

М-да уж, очень важное открытие. К чему это он?

— Целиус, у нас проблема! — тем временем орал управляющий в амулет связи.

А меня едва на истерическое «ха-ха» не разобрало, так напоминала произнесённая седовласым фраза, крылатую некогда: «Хьюстон, у нас проблемы!»

— Да, с ней, — продолжал переговариваться с кем-то Стефан. — Что? Магическое истощение…

Ээээ… Это обо мне, что ли? О каком истощении речь? Магии же нет. Как же так-то?

— Вот так! — отозвался седовласый, то ли прочитав мои мысли, то ли ответив невидимому собеседнику. — Сделаем. Ждём!

Целиус… Целиус… Ааааа, это он с Витаэлем общался! Витаэль, это хорошо. Витаэль, мне нужен. Он умный, добрый и обязательно мне поможет.

— Арон! Бери миледи на руки и бегом наверх, Таниса, тоже с ним беги. Срочно в горячую ванну. Целиус собирает всё необходимое и скоро будет здесь.

Сильные мужские руки тут же подхватили моё продолжающее коченеть тело. Я сжалась в комочек, пытаясь сохранить остатки тепла, и… потеряла сознание.

Обморок, он такой обморок. Никогда прежде в оном состоянии не бывала. Ну, а придя в себя, тут же смачно покраснела. Ибо картина предо мной предстала следующая: одна женская особь, помимо меня любимой, то бишь Таниса, мужские особи в количестве двух штук — ага, Арон и Витаэль, ванна с горячей водой — одна штука, оттаивающая в ней попаданка — тоже одна штука. Причём штука эта голая! Совершенно.

— Не шевелись, — приказал целитель, заметив, что пациентка не только пришла в себя, но и готовится свершить некие движения в целях прикрытия особо интересных и стратегически важных частей своего тела.

— Эм… — только и смогла выдавить я, с удивлением осознав, что сидя в целой ванне воды буквально умираю от жажды. Вот даже язык к небу прилип.

— Не пытайся говорить, — добил меня приказ Витаэля.

Так и подмывало спросить: «А дышать-то можно?» Увы, на этот подвиг меня не хватило. В смысле на то, чтобы задать вопрос. А вот дышать, да, дышу.

Витаэль что-то мутит с помощью неведомых мне артефактов, Таниса на подхвате, то подай, сё принеси, это мне в рот влей. А вот на кой тут Арон?

Ну, коль говорить не могу, то уж испепелять взглядом виновников моего смущения, это с лёгкостью. Чем усиленно и занимаюсь, при этом не менее усиленно краснея.

— Поверь, как женщина, ты его совершенно не интересуешь, — наконец-то соизволил отреагировать Витаэль.

Уууу… Да ладно! Не то, чтобы так уж мне и хотелось бы стать центром вселенной для этого самца, но не так уж я плоха, чтобы… Оу, блин! Да дело-то, наверное, не во мне. Вот никогда бы не подумала, что такой брутальный мужчинка голубком оказаться может. Даже обидно как-то. Эх… Вырождается мужское племя, как есть вырождается.

— Он просто женат, — словно прочитав мои мысли, добавил Витаэль.

Вот же! Как-то мой мозг ещё не до конца осознал, где именно находится. Услышав, что не интересую Арона как женщина, я тут же сделала вполне логичные для землян выводы. А он… Он всего лишь женат!

Ну-у-у-у, по здешним жестоким божественным законам это не совсем, чтобы «просто», ибо для него теперь во всех мирах существует лишь одна женщина — его жена. Я — не она, и потому для него совершенно безразлична. Всё равно, что неодушевлённый предмет мебели, и эмоций вызываю у него ровно столько же. Логично. Для жителей Раментайля — логично. Но не для меня.

Спустя некоторое время ко мне наконец-то вернулись способности и шевелиться, и говорить. Воды обычной дали напиться вдоволь. И я почувствовала себя почти счастливой. Ну а что? Магия магией, боги богами, но пусть и не всех, а хотя бы своих людей, вернее, вельхоров, я всё же защитила.

— Что это вообще было такое? — интересуюсь, обращаясь к Витаэлю.

— Магическое истощение, — отвечает он, вновь вызывая моё полное недоумение.

Стефан тоже что-то такое говорил, но где я, а где магия? К тому же, в мире лишенной оной.

— Ты активировала защиту, — тем временем продолжает говорить целитель. Но это ведь и не новость не так ли? — Магии не было, отчего сработал механизм, используемый в критических ситуациях, при магическом истощении.

— А попонятнее можно? — невесело усмехнулась я, с помощью Танисы выбираясь из ванны.

— Энергия для запуска артефакта бралась из твоих жизненных сил, — пояснил он.

Не скажу, что совсем ничего не поняла, но… Выходит, я сама на себя пиявку, жизнь выкачивающую, поставила? Что-то не согласная я, с такой постановкой вопроса.

— Это что же, оно из меня постоянно теперь силы сосать будет? — уточняю.

— Нет, — отозвался Витаэль, и я наивно успела вздохнуть с облегчением. — До полнолуния не будет, — добавил он и умолк, погрузившись в какие-то свои мысли.

Оптимизма это не вызвало. Как-то насторожило то, что он словно на полуслове оборвал свои пояснения. По-крайней мере у меня создалось устойчивое ощущение недосказанности.

Ещё и Таниса отвлекает. Да, согласна, одеться нужно, но не так срочно, как получить ответы на все мои вопросы. В конце концов, мне здесь стесняться некого. Таниса женщина, да и чего она на моем теле не видывала? А оба представителя мужского пола женаты, и на мои прелести даже в мыслях не польстятся. А Витаэль молчит, словно специально нагнетает обстановку. Или обдумывает, что стоит рассказать одной глупой попаданке, а о чём стоит умолчать? А он вообще кто мне? Друг или враг? Как-то слишком я доверилась своему отношению к героям некогда прочитанной книги. Если она писалась не просто как хронология реальных событий, а с акцентами, позволяющими изменить отношения читателей к тем или иным героям, то… Выходит, и Витаэль тоже тёмная лошадка?

Ладно, о теории воздействия художественной литературы на неокрепший разум попаданок подумаю на досуге, если оный когда-либо выдастся, а пока…

— Так что будет в полнолуние? — не выдержав затянувшегося молчания, уточняю.

— Не знаю. То есть, не знаю, чем тебе помочь в полнолуние, — добавил Витаэль, и мне от этих слов как-то не по себе стало. — Мы, как тебе известно, в лериреев перекинемся.

— Вы что, агрессивны во второй ипостаси? — внезапно осенённая идеей, вытаращилась я на собеседника. Остальные же помалкивают, в разговор не влезают.

— Нет, нет, конечно. Просто щит у тебя опять силы качать начнёт, а помочь мы не сможем. Оставлю запас поддерживающих эликсиров. Горячая ванна с действующим артефактом подогрева воды. Большего сделать не смогу. Прости. Силой и магией поделиться смогу только с рассветом, не раньше. Одно хорошо, защита теперь будет.

— Над дворцом… — вздыхаю, представляя себе локальный апокалипсис: нападение на Раментайль извне, наподобие того, о котором рассказывал Стефан, разруха, стаи беззащитных лериреев, и я со своими сменившими ипостась работниками в теперь уже защищённом дворце.

— Над планетой, — добил меня новостью Витаэль.

— То есть? — опешила я.

— Ты забыла, к какому роду принадлежишь? — вопросом на вопрос ответил он.

— Забудешь тут, — вздыхаю.

Вот только к чему он сейчас решил об этом напомнить? И что значит «над планетой»?

Стоп.

— Над планетой?! — до меня дошёл смысл сказанного.

— Именно, — как-то подозрительно отводя взгляд, подтверждает Витаэль.

Я взглянула на Танису. Та вмиг глаза закрыла. На Арона. Отвернулся.

— Они знали, — констатировала я. — Знали, что это не только защита дворца.

— Не суди их строго, — вздохнул Витаэль. — Уже ни для кого не секрет, что в полнолуние планировалось нападение на Раментайль. Они сделали что могли. Это их мир, судьбы их близких зависели от факта наличия защиты…

Да, зависели. И, в теории, от меня тоже. Ведь кое-кто блондинистый полагал, что я в силах вернуть магию, а в итоге что? Он сам некогда едва не стал причиной гибели собственного мира. Узнав правду, я решила, что не желаю иметь ничего общего с лживым императором, что справлюсь со всем сама. Ведь у меня были эти «милые» вельхоры. Те, кого я наивно причислила к «своим». А они…

Они просто-напросто использовали меня как батарейку. Одноразовую, стоит заметить, батарейку. Ведь если сейчас на активацию защиты ушло столько сил, что я едва к праотцам не отправилась, несмотря на активную и своевременную помощь Витаэля, то… То что будет в полнолуние? Когда он будет в облике лерирея и никто, совершенно никто не сможет мне помочь!

Вот же! Вместо паники накатило раздражение. Ну и как жить дальше? Что делать? Кому верить? В сказку попала? Ага! И в ней, как в том лесу, чем дальше, тем страшнее.

— Ларетта, — привлёк моё внимание молчавший до этого момента Арон. — Если успеть вернуть магию до…

Дальше я не слышала. Главное уловить успела, и мысли тут же понеслись вскачь, заглушая собой всё вокруг.

Хм… Он прав! Да, если вернуть магию в мир, то защита вновь начнёт питаться от брачных артефактов, кои будут подкачивать магию из местного населения. Интересно, знал ли обо всём этом Стефан до того, как подбил меня на опрометчивый шаг с активацией защиты? Судя по его реакции на обратном пути, о последствиях он не подумал.

Да и я тоже хороша. Вместо того, чтобы всё выяснить, взвесить все «за» и «против», тут же ломанулась исполнять. Собственно, как всегда. А теперь что? Мне жить осталось двадцать пять дней? Не-е-е-е, я так не согласна! Вот совсем не согласна. Всем назло выживу. Дело за малым. Всего-то и надо — срочно свершить не свершаемое.

— Оставьте меня одну, — прошу, и Арон тут же направляется к выходу. — Мне нужно всё обдумать, — добавляю, глядя на закрывающуюся за моим охранником дверь.

Таниса заколебалась, косясь на Витаэля.

— Ларетта, тебе поесть сейчас надо и выспаться, — произнёс целитель. — Подумать обо всём ещё успеешь.

— Надо, так надо, — вздыхаю.

В принципе, я не прочь. Есть и вправду хочется, и глаза слипаются, что немудрено, после бессонных суток и всего пережитого. Но усну ли я, когда в голове роятся сотни вопросов без ответов?

Вскоре рядом со мной очутился распространяющий умопомрачительные ароматы поднос. На еду я налетела так, словно меня неделю не кормили. Даже думать в процессе не получалось, настолько все мысли и чувства были сосредоточены на поглощении белков и углеводов.

И вот я уже сытая, и вполне себе пока ещё живая и здоровая, сижу в своей спальне. Витаэль всё ковыряется в своих баночках-скляночках, Таниса застыла бессловесным изваянием возле двери. И от неё буквально исходит чувство вины.

Возникает закономерный вопрос. Мои работники… вернее, работники моих дальних родственников, но будем считать, что они именно мои. Так вот, они в самом деле не продумали последствия активации защиты, или же это планомерный шаг, этакий «волшебный пинок» для не слишком активной попаданки? Ведь одно дело угроза некоему, как ни крути, чуждому мне миру, в теории являющая пугающий шанс на то, что я не смогу вернуться домой, и совсем другое, когда твоей жизни грозит вполне реальная опасность. Которую мне даже опробовать дали, видимо, чтобы я в полной мере прониклась. Да ещё и сроки сжатые…

— Ларетта, ты должна выспаться, — уже направляясь к выходу из спальни, напомнил Витаэль.

— Какое тут спать, если жить двадцать пять дней осталось, — буркнула я, но целитель расслышал.

— Возможно, тебе удастся вернуть магию, но если ты будешь изматывать свой организм, то ни дельных идей, ни продуктивных поступков не будет. Ты не думай, что они это со зла учудили. Ты наш последний шанс, в этом Леонель прав.

Хм… В этом! А не в этом? Ой… Лучше мне его не вспоминать. Сознание тут же будто на части разрывается — одна тоскует, тянется к белобрысому, пытается найти ему оправдание, другая же бесится от одного лишь упоминания об императоре. Вот же! Но… Хватит! Не буду о нём думать. Любовь зла. Не зря говорят, что полюбишь и козла. И будет он самый-самый, и за всё его простишь… Ррррр… Всё! Кажется, я и вправду хочу спать. И, о, чудо — я едва подавила зевок. Пожалуй, Витаэль прав. Подумаю обо всём позднее, а пока — спать.

Едва голова коснулась подушки, я тут же провалилась в мир грёз и грешных фантазий. Да-да, здесь, в моём сне, опять был сводящий с ума блондинистый голубоглазый красавчик. Вот помню же, что зла на него. Что это он виновник всего произошедшего и на Раментайле и, собственно, со мной. Ведь не истреби он Катерину — не прогневались бы боги, не исчезла бы магия, не потребовалось бы тащить меня в этот мир, и уж тем более не пришлось бы, жертвуя собственной жизнью, активировать защиту планеты. Да, всё помню, но не могу не таять от звуков его тихого голоса, от его лёгких, едва ощутимых прикосновений, а потому, плавлюсь как воск, тону в его, кажущихся бездонными, глазах.

— Девочка моя, — шепчет этот обольститель. — Как же долго я тебя ждал. Искал и не находил. Сходил с ума…

И всё это перемежается лёгкими поцелуями, заставляющими забыть все обиды, принципы и обещания. Ведь это всего лишь сон. Так почему я не имею право на счастье хотя бы тут?

И я таю в его объятиях, отвечаю на поцелуи, искренне желая чего-то большего. Вот только мой… Кто? Кто он мне?

— Кто ты? Для меня кто? — интересуюсь у видения.

— Твоя судьба и истинная пара, — отзывается он, не прекращая сводить меня с ума поцелуями.

Судьба… Моя судьба ко мне жестока. Позволила мне встретить того, за кого без колебаний не то что замуж пойти, жизнь отдать хотелось бы за один лишь краткий миг блаженства в его объятиях.

И тут же — мордой в грязь. Обстоятельства сложились так, что мои глупые принципы не позволят отдаться в руки врага, как бы разум и тело не желали обратного. Одна утеха — во снах. Ведь это моё, сугубо личное пространство, где вопреки всему можно помечтать о неосуществимом. И пусть мне осталось совсем чуть-чуть, но я хотя бы тут, в грёзах, успею напоследок познать счастье.

Жаль, что всё хорошее рано или поздно заканчивается. Так и мой, наполненный негой сон подошёл к концу. Ещё миг назад я таяла в объятиях любимого мужчины, а потом — хлоп, и вот я уже одна в своей спальне. За неплотно прикрытыми шторками виднеется звёздное небо и серпик луны. Той самой, что станет однажды вестницей моего последнего дня на этом свете.

Так, всё! Витаэль прав, не время расклеиваться. Если уж у меня ещё остался хоть какой-то шанс, то его надо использовать. Итак, на дворе ночь, значит ни о каких тренировках верховой езды речи не идёт. Да и нужны ли они в свете открывшихся сведений? Что я найду в лаборатории? Стоит ли тратить и без того не такой уж долгий выделенный мне срок жизни на поездки к слугам? Не знаю. Однако никто не помешает мне завершить поиски в кабинете. Вдруг всё же отыщу что-то полезное?

Дорогу к нужному мне помещению найти удалось без особых проблем, благо располагался кабинет на том же этаже, где и выделенные мне апартаменты, с другой стороны от лестницы.

Вошла. Окинула взглядом фронт работ и как-то сразу взгрустнулось. И дело даже не в объёме имеющейся здесь, безусловно, полезной макулатуры. Совершено неожиданно навалились вызывающие непонятную тоску воспоминания.

Вот казалось бы, была я тут всего один раз, и нате вам, ностальгия по тем, совсем ещё недавним временам, когда я была доверчива и наивна. Когда радовалась приходу Арлетты, когда не ожидала подвоха от здешних работников, когда, сбежав из императорского дворца, зарекалась встречаться с Леонелем из-за каких-то глупостей, что успела ему наговорить… Когда вопреки всему смотрела на окружающий мир сквозь розовые очки.

А сейчас я ощутила себя неимоверно одинокой. Не в данную секунду, когда все во дворце спали, а вокруг меня были люди… вернее, вельхоры. Но все они для меня чужие. Вдали от родного дома, рядом нет ни любимого, ни родственников, ни друзей. Не на кого положиться, довериться, некому излить душу, в конце концов. Та, что едва не стала подругой, оказалась предательницей, и я уже начинаю сомневаться в правильности своего решения. Может, не стоило прогонять Арлетту? Хоть я и не могу ей доверять в полной мере, но её присутствие, её участие, пусть даже наигранное, всё же создавали иллюзию того, что я не одна.

А что теперь? Двадцать пять… Нет, уже двадцать четыре дня жизни. В полном одиночестве. И эти сны… Если они будут и дальше меня преследовать, я просто-напросто сойду с ума, или же плюну на всё и отправлюсь в столицу, с одной единственной целью: напоследок затащить императора на сеновал. Потом хоть не так обидно будет умирать в полнолуние.

Так. Всё. Отставить эмоции. Включаю мозг. Бумажки-бумажечки, я иду к вам.

В какой-то момент ещё недавно казавшееся нудным занятие вдруг стало увлекательным. А причина проста — обнаружилась книга по теории построения контрзаклинаний. Ведь даже если это боги в гневе лишили мир магии, а скорее всего так и случилось, то мне же, подобрав правильную формулировку, возможно, удастся вернуть магию. И не важно, что оной ни во мне, ни в мире сейчас нет. Защиту же я активировала несмотря ни на что.

Вот я и зачиталась, набираясь ума-разума. Благо книженция была не слишком увесистой, да и написана языком, вполне понятным для человека, не посвящённого в тонкости магического искусства.

Зачиталась я до рассвета. Так вот, забравшуюся в кресло с ногами и с книгой в руках меня и обнаружила Таниса.

— Миледи, — всплеснула ручками рыжеволосая. — Целиус Витаэль рекомендовал отдых, а ты…

— Я не перенапрягаюсь, пытаясь спасти этот мир и себя, — невесело усмехаюсь в ответ. — Кстати, у нас есть что поесть?

Удивление на лице служанки красноречивее любых слов сказало о том, что я сморозила какую-то чушь.

Блин, ну то, что во дворце продукты есть, это понятно, но-то я имела в виду что-то готовое. Но не оправдываться же?

— Вам сюда принести? — поборов удивление, уточняет Таниса.

Оглядываюсь по сторонам. И почему мне прежде тут не нравилось? По-утреннему яркие лучики солнца пробиваются сквозь неплотно задёрнутые портьеры. И всё вокруг такое… Даже слов не подобрать. В общем, располагающее к кропотливому труду.

— Да, принеси сюда, — говорю, и уже в тот момент, когда женщина взялась за дверную ручку, собираясь выйти, добавляю: — Может, составишь мне компанию?

— Как скажешь, — смущённо улыбнулась Таниса.

Бррр… Интересно, я когда-нибудь привыкну к обращению «миледи» и при этом на «ты»?

В итоге мы довольно мило посидели. Таниса рассказала о том, как пробуждала свою магию. Как, всё ещё не веря в своё счастье, получала метки от возлюбленного…

— Вот только к алтарю не спешила, — вздыхает. — Хотела самое лучшее платье… Миледи мне ткань на него заказала. А потом… Кто же знал, что так выйдет и магия исчезнет?

— Сочувствую. Будем надеяться, что магию удастся как-нибудь вернуть.

— Мы очень надеемся, что у тебя всё получится. Если нужна будет помощь, ты только попроси. Никто из наших не откажет.

И тут меня осенило: у меня недостаточно знаний о магии и мире, а у них они есть. Так почему бы и мне не провести конкурс нестандартных логических решений?

Заметив, что я ушла в глубокую задумчивость, Таниса тихонько собрала со стола остатки трапезы и удалилась, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Итак, задавать вопросы так как есть, неразумно. Ответы будут неосознанно предвзятыми и сформируются под призмой ситуации. Не-е-ет, меня это не устраивает. Нужно провести некие аналогии, не слишком угадываемые.

В приступе энтузиазма я схватила магическое перо и лист бумаги. Первый столбец — изначальный объект данных, второй — аналог изначальных данных, которые использую для задачек.

Хм… Что у нас исходное? Записываю все, потом лишнее вычеркну. Сам мир, боги в целом, Катерина, император, магия, я, любимая…

Действия… Важны ли? Да и что я знаю? Сейчас, после того как пыл слегка поостыл, а может, благодаря проведённому ранее обряду, я несколько иначе взглянула на ситуацию.

Не думаю, что здешняя экономка солгала. Информацию она подала пусть и нейтрально, в словесной форме, но эмоций скрыть не сумела. Она же не говорила прямо, что император убил Катерину. Сказала только, что была ослепившая её вспышка, после которой моей родственницы нигде в пределах этого мира не оказалось. Ну и фразы типа «никакого покоя от императора».

Однозначно женщина не слишком-то любит здешнего правителя, но не более того. А я, будучи и так на взводе, злясь на свои же загребущие ручки, что в рот тянут всё, что не приколочено, да на язык, который меня предал, разболтав то, о чём говорить совершенно не стоило. А тут ещё и эта непонятка с исчезновением Катерины. Прибавил подозрений и тот факт, что Леонель не рассказал об этой последней встрече с Катериной. Всё словно специально одно к одному. И на Мэриона с Арлеттой сорвалась. Эх…

Ладно, отбросим рефлексии в сторону и взглянем на ситуацию более трезво, а то мне кажется, я уже побила все рекорды по нестандартности решений и неадекватности поступков.

Начнём с Леонеля. Памятуя о прошлых событиях, я сама сбежала, не дав ему рассказать всё что известно, а после… После мы уже не виделись наедине или в обстановке располагающей к беседе. Выходит, он мог бы рассказать о встрече с Катериной, будь у него на это шанс и, возможно, собирался это сделать. Но такого шанса так и не представилось.

Продолжим. Опять же Леонель и… Типа убийство Катерины. Никто ведь не видел, откуда взялась та молния. Никто не знает, о чём шла речь между беседующими.

Если Витаэль прав, и в своей напористости и импульсивности я похожа на представительниц своего рода, то ожидать от них можно многого. Вспышка могла быть чем угодно. Тем же межмировым порталом, к примеру. А может, так себя проявило брошенное в порыве злости проклятие. Ведь Катерина могла проклясть императорский род, так же как некогда древняя богиня прокляла наш. Возможно, исчезновение магии — это не более чем одна из кар на голову опального императора. Типа справится, спасёт Раментайль, не прибегая к помощи богов, тогда и будет ему прощение.

Жестоко. И по отношению к миру, и к населяющим его вельхорам, и к Леонелю. Это конечно же не более чем гипотеза, но очень уж правдоподобная. Прослеживается в этой версии нечто явно семейное… Одна проклинает своих, пророча перемены от скрещивания наших родов… Другая непонятно что учудила, если учудила, конечно же. В итоге, я — последняя из их рода. Хм… Пойти скреститься что ли? Авось поможет? Не-е-е, это перебор.

С Арлеттой и Мэрионом я тоже погорячилась. Не выслушала. Не разобралась. Неудобно как-то. Особенно перед сероглазкой.

Ладно, что-то не о том я думаю. Изначальные объекты обозначены. Надо придумать их аналогии и взаимосвязи.

Так… Сам мир сузим до более приемлемого и простого аналога. Допустим, где-то живёт семья, которой по каким-то причинам жизненно необходимо регулярно употреблять козье молоко, аналог магии для Раментайля. Боги в целом — пусть будут небольшим стадом коз, кормящим всю семью. Не станет коз и их молока — семья умрёт. Катерина — молодая самочка в стаде, единственная способная принести новое сильное потомство. Остальные только и могут давать живительное молоко до поры до времени. Император — пастух? Не-е-ет, он… Волк? Не факт. Ладно, приблудный суперпородистый козел, покушающийся на честь козочки. Норовит породу новую вывести. Козочка не выдерживает натиска кавалера и сбегает. Прочие козочки в печали, доиться перестали, семейство хозяйское чахнет без молочка, с ног сбивается, ищет беглянку. Искали её, искали, но вместо неё нашли… Меня любимую… Кем я буду? Ну, в соответствии со сказкой, тоже козой, но частично потерявшей качества породы из-за примеси лесных аборигенов в родословной. М-да уж, ну и сказочка о козочке. Вот после таких эпосов люди и спрашивают, что курили авторы детской литературы в процессе создания подобных шедевров. Ладно. Мораль той басни неизвестна. Но что-то мне подсказывает, будто я уже знаю, какой совет читатели дадут хозяевам стада.

И всё же сказка имеет право на жизнь. Может что-то попроще, на примере плюшек придумать? Покумекала-покумекала, и поняла, что даже в такой интерпретации меня всё равно придётся скрещивать с императором для спасения мира.

Стук в дверь стал для меня неожиданностью. Я даже вздрогнула, отчего лежавший на краю стола листик с «козьей» историей упал на пол.

— Миледи! — влетела в кабинет, странно разрумянившаяся Таниса. — Ой, ты обронила, — поднимая лист бумаги, произносит рыжеволосая.

— Прочти, — приказала я. — И скажи, что им делать дальше.

— Миледи, но…

— Прочти, там всего пара строк.

Женщина послушно забегала глазами по строчкам. Нахмурилась. Перечитала ещё раз. Посмотрела на меня удивлённо, и произнесла:

— Искать дальше свою пропажу, а пока пусть найдёныш новое потомство делает. Какие-никакие, но козлятки будут. Свежая кровь — это хорошо. А там уж и продолжение породы, и молоко.

— Хм… — только и смогла выдавить я, убедившись, что мои начальные выводы подтвердились.

Неужто и вправду скрещиваться придётся? Не то чтобы эта мысль сильно меня пугала, просто после обилия всяких выводов как-то сложно перестроить свои взгляды на Леонеля.

— Ой! Миледи, там император!

— Что?! — вытаращилась я на неё.

— Внизу. Ждёт.

В этот миг мне слабовольно захотелось унестись куда-нибудь подальше, где меня, как и козочку из сказки, никто не найдёт.

Шок прошёл довольно быстро. На смену ему тут же явилось женское кокетство. Плевать на все былые обиды, ещё неизвестно как всё на самом деле было. Плевать и на смущение из-за того, что я прежде наговорила. Главное, что тут сам император, а я в домашнем платье, с толком не расчёсанными волосами! Кошмар!

— Таниса, отвлеки гостя, мне надо привести себя в порядок…

И сердце снова колотится как заполошное. Вот же! Странно. Леонель уже какое-то время здесь, во дворце, а я почувствовала его присутствие только сейчас.

— Не надо меня отвлекать, — донёсся из-за начавшей приоткрываться двери голос, от звука которого по телу тут же расползлось предательское тепло. — Оставь нас наедине, — приказывает, обращаясь к служанке.

Как же он хорош, гад! Как-то чересчур хорош. Даже вот такой — припорошённый дорожной пылью, уставший. Эх… Что там моей козочке требуется? Совратить залётного козла для появления потомства? Ага, вот прямо-таки он и совратился, глядя на лохматое недоразумение, коим я сейчас являюсь. От обиды на проказницу судьбу, я даже носом шмыгнула, для пущего эффекта красоты неописуемой.

— Ларетта, что происходит? — сразу поинтересовался гость, едва за служанкой закрылась дверь.

И до чего же чарующий у него голос. Хочется слушать и слушать.

— Эм… — многозначительно выдавила я.

Да уж, красноречивостью я его поразить явно не сумею. И все тысячи вопросов, что роились у меня в голове, вмиг позабылись.

— Мэрион рассказал о случившемся на пикнике. Я решил лично разобраться. И что?

— Что? — повторила я, поражаясь своему богатому лексикону.

— И не смог перенестись в твой дворец, вот что!

А… Ага, точно, защита… Кстати, и как он в итоге прошёл, интересно?

— Я активировала защиту.

Вот только прозвучало это не гордо, как планировалось, а как-то жалко, словно оправдание.

— Ты? Что?!

— Ээээ… Защиту… Активировала, — выдавила я, ощущая себя нашкодившим котёнком.

А он смотрит на меня как-то странно. Желваки по лицу так и гуляют, челюсти плотно сжаты, красиво очерченные губы напряжены, буквально крича о том, что Его Величество в ярости. Вот и чего он завёлся? Между прочим, я его миру услугу оказала. Пусть и не осознанно, но запустила защиту над всей планетой.

— Мне это, между прочим, жизни будет стоить, — обиженно пробурчала я.

— Вот и я о том! Магии же нет! Чем ты думала?! Хотя, о чём я… Где это видано, чтобы женщины вашего рода думали.

Что?! Да он, да… Прав он.

— К полнолунию я прикажу собрать всё необходимое для поддержания твоей жизни. Но лучше бы тебе успеть вернуть магию.

Вот же новость какая! Вопрос — как это сделать.

— Слухи меня опередили, — продолжает распаляться Леонель. — И ты хороша. Услышала, не разобралась, и вот.

— Что вот?

— Додумалась защиту поставить.

Ну не говорить же ему, что я вообще в тот момент не думала. В смысле, когда защиту ставила. Да и о чём думать, если я в этом ни капельки не смыслю.

— Мне сказали, что на Раментайль планировалось вторжение в полнолуние, — отмазалась я.

Да-да, типа такая я вся из себя благородная патриотка, жизнь положить во имя их мира готова. И видимо нужный эффект произвести сумела. Вон как у собеседника глазищи голубые вытаращились и челюсть отвисла.

— Ты сумасшедшая… Как все Заславские, — уже тише добавляет, и…

В следующий миг я очутилась в медвежьих объятиях. Ммм… Как же это приятно, когда твой мужчина такой вот большой, сильный…

— Глупая… Глупая… Что же ты натворила… — шепчет мне в макушку, а я таю в его объятиях, вдыхаю запах его тела, с лёгкими нотками пыли и пота, слушаю его голос. — Я чуть с ума не сошёл, когда узнал о том, что ты надумала, услышав о нашем с Катериной разговоре. Рванул сюда, собираясь всё объяснить. А добраться не получается… Вот, из соседней провинции добирался пешим ходом.

— Да ладно? — на миг растеряв всё очарование момента, выдохнула я. — Что-то не спешил ты. Мэрион ушёл вечером. Поздно вечером. А защиту я ставила утром. Сутки назад.

— Да, рано утром я и пытался к тебе попасть, — невесело усмехнулся он. — Узнал обо всём сразу, но Мэр и Владисвет отговорили меня от немедленного визита к тебе. Мол, дай ей время успокоиться, всё взвесить, осознать. До утра дотерпел и рванул. А портал не открывается. Ни к тебе, ни во дворец. Смог попасть только на границу соседних владений. На лошадях до сих пор гнал. Боялся, думал, что-то случилось.

Хм… Ну насчёт «пешим ходом» он приукрасил, всё же на лошадях, это вам не пешком. И защита меня разочаровала. Думала, она извне вообще никого не пустит, а вот же!

— Хорошо хоть не додумался отправить кого-нибудь за тобой. Их бы не пропустило, — словно прочитав мои мысли, продолжил Леонель.

Хм… Просчитались мои работнички. Видимо, именно против императора эта защита бессильна.

— Прости! — спохватился мужчина, наконец-то выпуская меня из объятий.

Ну, вот зачем, а? Мне так хорошо было, так уютно. А теперь ноги подгибаются.

Плюхнулась в стоящее неподалёку кресло.

Главное, Леонелю явно наплевать на всю ту чепуху, что я ему когда-то наговорила. В противном случае он бы на нашу встречу иначе реагировал. А он волнуется. И это безумно приятно.

— Так что же произошло между тобой и Катериной? — интересуюсь.

Ну, он и рассказал, и я такой дурой себя почувствовала, каких поискать. Вот же, бывают совпадения. Конечно, нельзя исключать того, что Леонель лжёт, но какой в этом смысл? Да и не расходятся его слова со словами экономки. Всё же сыграли роль мой, отнюдь не дружелюбный, настрой в тот момент и её отношение к императору. Вернее, даже не к императору как таковому, и не как к личности в целом — вряд ли слуги настолько близко знакомы с Его Величеством, а как к мужчине, изрядно досадившему женщинам нашего рода. И как итог, имеем то, что имеем.

— А моим предшественникам ты рассказывал эту историю? — интересуюсь.

— Естественно, как и моим доверенным лицам. Думаю, от твоих соотечественников информация и просочилась в народ. За своих я уверен, они бы не стали такое разглашать.

— Мои вельхоры могли с кем-то поделиться наблюдениями.

— Маловероятно. Они ведут затворнический образ жизни. Дань привычке, сформировавшейся ещё в те времена, когда они были лишены магии и считались изгоями. Лишь ваш управляющий иногда наведывается в столицу по делам, но он никому даже под пытками не расскажет о том, что происходит в поместье.

Вот же. Неприятно. За соотечественников неприятно. А ещё больше… Чёрт с ним, с Мэрионом. Перед Арлеттой очень неудобно. Как теперь выпрашивать у неё прощение? Где её искать? Хотя… Надо бы кое-что о ней выяснить.

— А Арлетта, её ты ко мне приставил?

— И в мыслях не было, — на первый взгляд, вполне честно отозвался Леонель. — Она появилась незадолго перед тобой. А к тебе её назначил мой секретарь. В конце концов, она с рождения владела магией, к тому же, Арлетта аристократка, образована, повидала мир, многое знает. В отличие от простых слуг, она реально могла помочь.

— Ты хорошо осведомлён о жизни слуг. Тем более недавно появившихся во дворце, — с подозрением произношу я.

— Какая же ты! Во всём видишь подоплёку. Ричард отчитался мне сразу, как только Арлетта появилась в замке. Он не мог не упустить из вида этот редкий случай, когда графиня подаётся в служанки. К тому же многим при дворе известно, что её и Мэриона некогда связывали тёплые отношения. Загадка лишь в том, почему у алтаря она выбрала другого.

При этих словах император невольно скривился, негромко буркнув:

— Попробуй пойми вас, женщин.

— Ясно. Прости за слишком поспешные выводы, — смущенно произношу я.

— Бывает и хуже, — усмехнулся Леонель, а мне в его интонации буквально послышалось «с вашей семьёй».

Тактичный. Но если бы и озвучил свои мысли, то был бы прав. Осудить его за это сложно, особенно, когда я узнала, что учудила Катерина.

И возникает вопрос: как исправить то, что она натворила? Да, теперь мне дословно известно проклятие «осчастливившее» Раментайль. Дело за малым — сочинить контрзаклинание, которое не принесёт ещё большего вреда, ну, и придумать, как его активировать без магии.

Одно ясно. Прежде надо посоветоваться с Витаэлем, чтобы в момент активации целитель был рядом со мной. И сделать это надо до полнолуния, потому что, как это ни печально, лично для меня «после», может уже не быть.

— Ты слышишь? — выдернул меня из размышлений голос Леонеля.

— Прости, задумалась, — не стала лукавить я.

— О чём именно?

— Как выпросить прощение у Арлетты. Как правильно составить контрзаклинание. Как его активировать без магии. Как…

— У тебя смотрю много этих «как». Давай остановимся для начала на уже озвученных.

— И?

— Что «и»? — вопросом на вопрос ответил Леонель, как-то странно глядя на меня, отчего хотелось лужицей расплыться или отдаться ему прямо здесь и сейчас.

— Ну и как решать мои первостепенные «как»?

— С Арлеттой всё просто. Она там места себе не находит. Мэрион утешает её как может, но… В общем, просто позови обратно, — говорит он, взглядом указывая на артефакт связи.

— Так она же не сможет пройти сюда…

— По приглашению сможет. И… Ну если тебе не сложно, открой доступ для Мэриона и Владисвета. Они мои самые доверенные лица, не считая секретаря. Их помощь и совет нам не помешают.

Это «нам», совершенно неожиданно согрело душу, дав понять, что я окончательно и безоговорочно прощена. Захотелось запрыгать от счастья, по-детски хлопая в ладоши. Но сдержалась. Хватит, я и так сполна начудила в его присутствии. Неизвестно, какая капля станет последней и решающей на весах его хорошего отношения ко мне. А мне не хочется, чтобы это произошло, чтобы он отвернулся, стал избегать моего общества.

— Зови уже, — усмехнулся император, видя, что я нервно тискаю в руке амулет связи. — Остальное все вместе и обсудим.

С недоверием взглянула на императора, чувствуя себя ребёнком, которому позволили забрать с прилавка магазина понравившуюся игрушку. Леонель кривовато усмехнулся одной стороной рта, и кивнул, будто подталкивая меня к решительному шагу. Стоит ли говорить, что я тут же активировала амулет связи?

— Арлетта…

— Лара? — в голосе подруги послышались искренние радость и волнение.

Вот как ей это удаётся? Всего одно, короткое слово, а столько в нем информации… Я поняла, что не просто прощена, что на меня и не обижались. Что она всё это, пусть и недолгое время переживала, надеялась, что я осознаю свою ошибку. И от понимания всего этого на душе так легко стало, будто давивший до этого груз свалился.

— Прости, — произношу. — И вернись. Мне тебя очень не хватает.

— Мне тебя тоже, — отозвалась выходящая из портала моя курносая сероглазка, и в следующее мгновение я оказалась в её объятиях.

— Прости… Я такая… — шепчу, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы и в носу подозрительно пощипывает.

— Ты такая, какая есть, я тебя такую и люблю, — шепчет та в ответ.

Мы продолжали обниматься, неся всякую ерунду, поглаживая друг друга по спине и волосам.

— Ладно. Разговора сейчас не выйдет, — донёсся сквозь наше неразборчивое бормотание, шмыганье носом и всхлипы, голос императора. — Я вернусь позднее, с Мэрионом и Владисветом. Там с тобой ещё кое-кто пообщаться жаждет, но тебе сейчас, похоже, не до этого.

— Кто? — опешила я, понимая, что запас моих знакомых уже исчерпан, и этот некто не из их числа.

— Элизия, это…

— Подруга Катрионы и Катерины, — продолжила я за него. — Передай, пусть приходит, мне было бы интересно с ней пообщаться.

«Ещё бы времени свободного побольше» — мысленно добавила я.

— Передам. А мы с Мэрионом и Владисветом вернёмся ближе к ужину. Здешние повара весьма искусны. Надеюсь, пригласишь нас отведать их шедевров. Там и поговорим.

Слукавил он, конечно. Его повара уж точно не хуже.

— Хорошо, — отозвалась я и, глядя в голубые улыбающиеся глаза, едва сдержала порыв броситься к нему на шею, чтобы расцеловать. — Я буду ждать…

Вот только вряд ли он услышал мои последние слова. Портал мигнул на мгновение и тут же погас, оставив нас с подругой наедине.

— Ну как ты тут, без меня? — поинтересовалась сероглазка.

Ну и понеслось. Я наконец-то выговорилась. Рассказала о том, что успела натворить в её отсутствии. Без утайки поведала и о том, что думала, из-за чего осерчала. Покаялась в том, что, не разобравшись в ситуации, выставила их с Мэрионом за порог.

— Кошмар! Ларетта, ты какое-то стихийное бедствие. И как же теперь пережить полнолуние?

— Как вариант — вернув магию, — усмехнулась я, и вкратце поведала о своих, пока ещё сугубо теоретических идеях.

— Чтобы вернуть магию, нужно составить контрзаклинание, говоришь? И изначальное «пожелание» миру нам известно. Думаю, с этим мы справимся. А вот магия…

Арлетта задумалась на время. Я, решив не мешать ей, принялась читать дальше о построении контрзаклинаний. Как ни крути, а сейчас эти знания мне очень нужны. Теперь, когда стала известна формулировка первоначального заклятия, чтение это стало ещё увлекательнее. В местах практикумов я перестраивала задания на имеющуюся у меня задачу.

— А знаешь… — начала что-то говорить Арлетта, но стук в дверь прервал едва начатую речь.

— Миледи, — произнесла вошедшая в кабинет Таниса. — К вам гостья.

Хм… Тут, конечно, даже думать нечего о том, кто это. Посторонних защита не пропустит.

— Элизия? — на всякий случай уточняю, и служанка тут же кивает. — Прекрасно. Пригласи её сюда. И… Вещи леди Арлетты, ещё не отправлены?

— Ой! — смутилась служанка. — Простите! Мы так переволновались из-за случившегося, что совсем забыли. Я распоряжусь…

— Постой. Не надо ничего собирать. Я сделала поспешные выводы и была не права. Арлетта остаётся у нас. И… Вечером у нас будут гости. Как минимум трое, включая Его Величество. Как раз к ужину.

— Х-хорошо.

— Не волнуйся. И другим передай — он нам не враг, и ни на кого не зол. А теперь зови нашу гостью, она, наверное, заждалась.

Вскоре дверь распахнулась, и в комнату впорхнула сама жизнь. Иными словами не описать это жизнерадостное, открыто улыбающееся создание с неимоверно яркими и огромными зелёными глазами, красиво контрастирующими с ярко-огненными волосами.

— Ну, привет! — не то сказала, не то пропела она. Заметив сидящую в сторонке Арлетту, улыбнулась, отчего показалось, что в помещении даже стало светлее. — Приветствую, леди Арлетта. Миледи, — она вновь обратила свой взор на меня. — Однажды мы уже встречались, но вы с Его Величеством так быстро исчезли, что нас даже не представили друг другу.

— Ты принцесса Элизия, супруга принца Женоэля, подруга Катрионы и Катерины.

— О, да! Ты знаешь. Приятно. Можете звать меня просто Элиза или Лиза… Так частенько меня называла Катя.

— Хорошо, для меня имя Лиза намного привычнее.

— Я как узнала, что ты появилась здесь, в смысле, в нашем мире, хотела познакомиться, но всё случая не выпадало. А тут Леонель сказал, что я приглашена и могу быть чем-то полезна.

Ну я и рассказала без утайки, хотя и вкратце, о всех своих приключениях, что выпали на мою долю за какие-то трое с половиной суток с момента моего появления на Раментайле.

Арлетта и Элизия в процессе что-то уточняли, и вот, наконец-то моя история подошла к концу.

— Да уж, ты истинная дочь своего взбалмошного рода, — беззлобно усмехнулась принцесса. — Кстати! Слыхала я когда-то, что императорский дворец не случайно стоит именно на том месте, — произнесла она, и умолкла, выдерживая театральную паузу.

— И? — встрепенулась я, с неудовольствием отмечая тот факт, что Леонель об этом не обмолвился. Хотя, когда бы он успел?

— Где-то под императорским дворцом, как и у вас здесь, есть пещера. Но в ней находится не артефакт, а источник магической силы.

— Хрррр… — только и смогла прорычать я, схватившись за амулет связи, собираясь высказать одному белобрысому за укрытие полезной информации.

— Постой! — схватила меня за руку Арлетта. — Возможно это всего лишь легенда. Может источник иссяк вместе с уходом магии. Или подчиняется только членам императорского рода. Думаю, иначе Леонель рассказал бы тебе о нём.

— Если бы успел, — поддержала её Элиза, вторя моим недавним мыслям. Но всё же червячок сомнений закрался в душу.

— С него станется умолчать. Уууу…

— Порой твоя манера речи повергает меня в ступор, — вздохнула подруга.

— Привыкай. И что, мы будем бездействовать, ожидая пока всё само собой решится? Так ведь не решится же.

— Так ведь и для использования магии, надо сначала заклинание придумать, — напомнила Элиза. — И ещё. Магия была слишком мощной, а значит, нужен какой-то биологический материал от того, кто создал первоначальное заклятие.

— Биологический? — в недоумении переспросила я.

— Кровь, волосы, ногти, — видимо, куда больше меня понимая, о чём именно речь, пояснила Арлетта.

— Боюсь, спустя год с момента исчезновения у нас возникнут проблемы с этими ингредиентами, — расстроилась я.

— Где сейчас служанка Катерины? — интересуется Элизия.

— Клара? К ней я планировала отправиться на лошадях, на которых ещё даже не умею ездить. Она с мужем живёт где-то в сутках конного перехода от ближайшего места, куда можно было бы перенестись порталом, — со вздохом поясняю я. — Ну и… После её ухода Катерине пару дней прислуживала Таниса.

— Зови эту твою Танису. Но сомневаюсь, что она сумеет чем-то помочь, — тут же решительно произнесла Элиза.

— Думаешь, придётся ехать? — расстроилась я. А ведь так надеялась избежать конной прогулки…

— Боюсь, что да, — хором, словно сговорившись, отозвались собеседницы.

Танису мы всё же пригласили. Вот только помочь нам она ничем не смогла. Не сохранилось у неё ничего личного от Катерины.

— А вот у Клары есть прядь её волос, это я точно знаю, — произнесла служанка. — Госпожа, отправляя их с мужем и ребёнком, подарила на память медальон со своим изображением, и вложила в него прядь своих волос. Сказала, что это будет оберегать их семью от невзгод. Будто знала, что больше не свидятся.

— Ясно, — вздохнула я с обречённостью приговорённого. — А кто знает, где найти их дом?

— Так Стефан всё готовил к переезду молодой семьи. Он знает. Арон, наверное, тоже. Он вроде помогал ему.

— Спасибо, — произношу. — Можешь идти.

— Миледи, уже время обеда… — напомнила служанка.

— Да? — я взглянула на настенные часы. — И точно. Составите компанию? — обращаюсь к Арлетте и Элизе.

— Да, — кивнула подруга.

— Почему бы и нет? — отозвалась принцесса.

— Вам опять сюда всё принести?

— О нет! — воскликнула я, ощущая, что эти стены всё-таки давят. Одно дело, если ты что-то изучаешь — тогда здешняя атмосфера действует весьма положительно, а вот так за болтовнёй, всё же угнетает.

— Пусть накроют в оранжерее, — попросила я.

— Хорошо, — кивнула служанка и удалилась.

— Обожаю их оранжерею, — с грустной улыбкой произнесла принцесса. — Сколько девичьих слез там было выплакано, сколько тайн поведано.

Обед прошёл за непринуждённой болтовнёй. После него мы перебрались в парк, на берег озера. А я всё косилась, то на манящие к себе бирюзовые воды, то на пугающие, едва ли не чернильно-чёрные, возле ведущих к беседке мостков.

Обсуждали ситуацию, строили планы и гипотезы. Прикидывали в общих чертах примерные формы контрзаклинания. Так, за рассуждениями, не заметили, как подкрался вечер.

— Лара! Ужин скоро! — спохватилась Арлетта.

— И? — растерялась я.

Если она думает, что я забыла о том, что на ужин приглашены гости, то заблуждается. Но это ведь не мои проблемы, а слуг.

— И?! — вытаращила на меня свои серые глаза подруга. — Ты же без причёски, в домашнем платье!

— Ой, и правда… — я тут же подскочила с места и, напрочь позабыв обо всех, припустила в сторону дворца.

— Постой! — донёсся из-за спины голос успевшей запыхаться Арлетты. — Я помогу тебе собраться.

— Таниса справится, — отмахнулась я.

— Справится, да не так. Я же тебе обещала кое в чём помочь, — напомнила подруга.

Я с благодарностью обернулась к Арлетте и, не сдержавшись, обняла подругу. Честно признаться, за всеми этими перипетиями, именно об этой договорённости я успела позабыть.

— Ой… А как же Лиза? — вспомнила я.

— О ней не переживай. У неё тоска по этим местам. Прогуляется, вспомнит былое. К ужину подойдёт, — заверила меня Арлетта.

— А не обидится?

— Пффф… — фыркнула подруга. — Насколько я знаю, в императорском дворце нет никого более неунывающего и необидчивого, чем она. Так что не беспокойся.

Ну, а дальше… Дальше мы оказались в моей комнате, и Арлетта принялась творить самое настоящее волшебство при отсутствии магии. Прошло совсем немного времени, и вот из зеркала на меня глядит очаровательная незнакомка.

— Это… Это волшебно! — воскликнула я.

Арлетта смутилась, но ненадолго. Миг, и она быстро поправила свою причёску, разгладила несуществующие складочки на своём платье, и буквально потащила меня в столовую.

Когда мы вошли, выяснилось, что гости уже не только прибыли, но и успели занять места за столом. Все, включая Элизу.

Я кивком поприветствовала Владисвета, смущённо отвела взгляд от Мэриона, буркнув приветствие, и только усевшись во главе стола, вспомнила эпизод в столовой, описанный в прочитанной ранее книге. Там из-за занятого мною места разгорелся спор между Леонелем и Катериной. Та, точно так же, совершенно бездумно, села во главу стола, а Леонель, в то время ещё принц, буквально взбесился из-за столь вопиющего поведения, принявшись высказывать ей, что это его место и тому подобное. Ну и выслушал в ответ всё, что ему наговорила воспитанная в свободолюбивой России Катерина. Разругались.

И видимо, то ли его взгляды за это время глобально изменились, то ли он проникся особенностями русского менталитета и решил, что с нашей семейкой лучше не спорить, но ведь сам же сейчас сел по правую руку от того места, где теперь восседаю я. Вот же! Наши бабы не только в горящие избы войдут и коня на скаку остановят, но и императора выдрессируют. Прямо-таки гордость за свой род растёт с каждой минутой. Ещё бы они косячили поменьше…

Тем временем за столом шёл неспешный разговор о погоде, состоянии экономики, очередных волнениях в отдалённых провинциях. Меня это мало занимало, поэтому, погрузившись в собственные мысли, я почти не прислушивалась. Как оказалось, зря. Светские беседы ни о чём в какой-то момент закончились и присутствующие принялись за обсуждение дел насущных.

— …завтра утром выезжаем… — уловила я фрагмент фразы и с непониманием уставилась на произнёсшего эти слова Мэриона.

— Что не так? — приподнял брови брюнетистый мачо.

— Кажется, я слишком задумалась и пропустила что-то важное, — не став юлить, честно призналась я.

Мужчины переглянулись, и как-то синхронно уставились на Элизу.

— Я выяснила всё про магический источник, — произнесла огненноволосая красавица. — Потом расскажем, — она взглянула на Арлетту и та кивнула. — И нам действительно понадобится что-то сугубо личное, принадлежавшее Катерине. Или её биоматериал.

— Так что выезжаем утром к её бывшей служанке, — завершил за Элизу император.

— Выезжаем?! — не веря своим ушам, повторила я.

Не выезжаешь, не выезжаете, а выезжаем? Он что, собрался с нами? Но… Но я же не умею ездить верхом! И Мэрион об этом знает. Но молчит. Это месть такая за изгнание, да? Эх… Ну и что теперь делать? Оповестить весь мир об этом? Одно дело признаться в этом подруге, или той же Элизе, но не Леонелю же! И Элизия с Арлеттой тоже хороши, могли бы что-то придумать, оттянуть поездку хотя бы на пару дней. Понимаю, что времени у нас мало, но… Как я поеду?!

Так. Всё. Отставить команду «паника», включаем режим «нам реки по колено, нам горы по плечо».

— Утром, так утром, — как можно беззаботнее отозвалась я.

Хорохорюсь, да, а у самой от одной лишь мысли о предстоящей поездке по коже мурашки бегут, на спине испарина проступила и кости ломит, будто их не просто поломали, а так, словно по мне асфальтный каток проехался. Причём пару раз для верности проехал. Этакий контрольный выстрел ядерной боеголовкой по комару.

Не то чтобы я отказывалась от этой поездки, но… Как-то не готова я ещё. Ни морально, ни физически. Мне бы хоть разок проехаться. Азы какие-то освоить. Ну и свыкнуться с мыслью о неизбежности конного путешествия. А вот так, сразу — не готова я. Совсем!

— Надо дать распоряжения о сборе всего необходимого в дорогу, — произношу я.

Ну а что? Чем не повод отправиться хоть на денёк, но позднее?

— Мы всё возьмём. Вам нужны лишь личные вещи и лошади, — не дал мне шанса на отмазку Леонель. — Выезжаем на рассвете.

Уууу… Нехороший чело… Вельхор!

Распрощавшись с гостями, я кинулась к Арлетте:

— Что мне делать?!

— Что? Ты ему не просто нравишься, он тобой надышаться не может.

— Что? — опешила я от такой смены темы. Думала-то совсем о другом.

— То, — грустно улыбнулась Арлетта. — Мне со стороны виднее. Как он к тебе тянется, как ты на него смотришь. Поверь, всё у вас получится.

Гхм. Что это у нас должно получится? Эээ… То есть я конечно же понимаю к чему она клонит, и в глубокой теории не против, но неужели моё отношение так заметно со стороны? Взглянула на подругу и поняла — о-о-очень заметно. Вот же!

— Я не о том, — вздыхаю, уходя от одной болезненной темы к другой, не менее болезненной. — Я лошадей боюсь.

— Ты об этом говорила, но я думала, что это образно. Ну, мол, ездить верхом не умеешь, вот и опасаешься. Так не велика наука. Покажем, как управляться…

— Было бы всё так просто, — поникла я, рассказав о своём прошлом опыте общения с этими животными, и о долго снившихся мне потом кошмарах прошлого.

— Так, — произнесла Арлетта, и мне не понравилась решимость на её лице. — Идём.

— К-куда?

— Преодолевать страхи. Учиться.

— Но… — я взглянула в окно. — Темно же уже.

— А по-твоему, мы будем ехать только при свете дня? — даже и не подумала сжалиться надо мною эта жестокая вельхора.

— Стефан сказал, что там всего день пути…

— Опытным всадникам может и так, а с тобой мы в любом случае только затемно доберемся.

И вот мы уже идём. А у меня мороз по коже. Может, стоит с собой Витаэля взять с его мазями, эликсирами и артефактами? Хоть откачает меня, если что. О чём и сказала.

— Прекрати. Всё не так страшно. Да, первый твой опыт был неудачным, но рядом будут опытные наездники. Даже если лошадь понесёт, её остановят. Да и Леонель, думаю, не даст тебе упасть.

Вышли во двор. Темно. В небе звёзды и основательно, как мне кажется, потолстевший за эти дни серпик луны. На диету ее срочно. Хи. Вот же чушь в голову лезет от страха.

Запах конюшни я узнала издалека. Меня даже передернуло от одной мысли, что там находятся эти грациозные, сильные и, как показала практика, практически неуправляемые животные. Сомневаюсь я как-то, что узнав теорию управления лошадьми, сумею воплотить её на практике.

— Может Витаэля сразу позовем? — попросила я, останавливаясь на входе в конюшню.

— Ты на время смотрела? — схватив меня за руку и затаскивая внутрь пропахшего сеном, конским потом и навозом помещения, отозвалась Арлетта.

— И что, мне умирать тут потом из-за того, что ночь на дворе?

— Для начала прекрати накручивать себя. Что за упаднические настроения?

— Потому что боюсь упасть! — огрызнулась я, начиная злиться на подругу.

А вокруг тишина. Только стоящие в стойлах кони нет-нет да всхрапнут.

— Нет, если ты об этом мечтаешь, то пожалуйста, — отозвалась тем временем Арлетта. — Витаэля я позову. После того как упадешь.

— Спасибо, — буркнула я. — Утешила.

— Миледи, — рядом с нами словно из ниоткуда появился здешний конюх. — Вы что-то хотели?

— Нет-нет, ничего, — попыталась пойти на попятную я.

— Хотели! — сжав мою руку так, что я едва не взвыла от боли, произнесла Арлетта. — Помнишь, я выбрала двух лошадей?

— Да, леди, — кивнул конюх.

— Завтра утром, на рассвете, они должны быть готовы к выезду. И дай одного заводного коня. Приготовь корм на пару суток. А сейчас приведи сюда лошадь, выбранную для миледи.

Мужик неуверенно взглянул на меня, и я, не веря собственным ушам, кивнула. Только для меня? А она что, не поедет? Или мы вообще никуда не поедем? Она же сказала привести, а не запрячь, или как там это называется?

— То есть… Мы прямо сейчас никуда не поедем? — уточняю.

— А я разве что-то говорила про ехать? Я сказала «Преодолевать страхи и учиться». И вот ты тут. Сейчас будем знакомиться с твоей красавицей.

Меня откровенно затрясло. Лошадь. Сейчас я впервые с тех пор увижу лошадь. Все эти годы я избегала любых напоминаний о них: пролистывала фрагменты книг, где речь шла об этих непарнокопытных, проматывала фильмы. А сейчас… Сейчас ни пролистнуть, ни промотать не удастся, и от этого становится совсем жутко. Кажется, кошмары прошлого оживают, и даже давно сросшийся перелом болеть начал. Я как-то по-детски зажмурилась, словно это могло мне чем-то помочь.

Сколько я так простояла? Не знаю. А потом что-то коснулось моей руки. Я вздрогнула, распахнула глаза, и…

Увидела её.

Стою, как зачарованная. Смотрю в эти какие-то нереально умные глаза, и оторваться не могу. Вмиг позабыв о былых страхах, протянула руку, погладила бархатистый носик, шёлковую шею.

— Вот видишь? — негромко произносит Арлетта. — Тучка совсем не страшная.

— Тучка, — прошептала я, поглаживая светло-пепельный бок коняшки. — Какая же ты Тучка? Ты самое настоящее Солнышко. Будешь Солнышком? — спрашиваю у кобылки, и та… Кивает!

Вот же! Не удивлюсь, если в этом мире и лошади разумные. Тогда нам с моим Солнышком надо подружиться. Лично мне она безумно нравится. Хочется надеяться, что я ей тоже.

Оказалось, лошадь лошади рознь. Те, деревенские, были своенравные, непослушные. Эта же не в пример красивее их, даже невзирая на неяркую окраску. Да ещё и добрая, умная, и… Ну вот вообще суперская!

— Хватит уже её тискать, — искренне смеялась за моей спиной Арлетта. — Нам вставать рано. А потом ты со своим Солнышком можешь хоть всю дорогу сюсюкать.

Понимаю, что она права, но… Как уйти от этого чуда с нереальными умными глазами цвета гречишного мёда в обрамлении длинных белых ресниц?

Кобылка вновь будто поняла мои внутренние терзания, всхрапнула негромко и, уткнувшись носом в мое плечо, подтолкнула к выходу, словно говоря «Иди!»

Ну что тут поделаешь? Вздохнув, я потрепала её по холке на прощание, шепнув какой-то вздор типа пожелания сладких снов, и пошла вслед за направившейся к выходу из конюшни Арлеттой.

Брела к своей комнате и улыбалась. Какой же дурёхой я была! Как можно судить о всех лошадях по одной? Всё равно, что делать выводы о всём человечестве узнав всего одного человека. И да, пусть я и не пробовала оседлать своё Солнышко, но была уверена, что поездка на ней окажется не опаснее пешей прогулки.

На пороге своей комнаты я хотела распрощаться с подругой, но та воспротивилась:

— Ладно, нам не спится, но зачем тебе будить служанку, если я рядом?

— Да не буду я никого будить, — опрометчиво отмахнулась я.

— То есть, платье ты сама, без проблем снимешь? — уточнила Арлетта, пряча улыбку.

— Неа… Не сниму.

— Лара! Ну что за «неа»? Ты же герцогиня, а не прачка или рыночная торговка! Надо говорить — «нет»!

— Ага, — рассмеялась я, на что девушка лишь глаза к потолку возвела, безмолвно жалуясь на мою неисправимость. — Ладно-ладно. Слушаюсь и повинуюсь, о повелительница неразумной меня! — отвесила я дурашливый поклон. — Моя светлость, так уж и быть, примет твою помощь в разоблачении…

И вот я уже удобно устроилась на кровати. Заснуть бы, ведь встала, считай, сутки назад, да и до того сколько не спала? Ан нет, все мысли крутятся вокруг Солнышка, минувшей встречи с императором и предстоящей поездки.

Сколько я так провалялась? Не знаю. Но стоило мне провалиться в мир грёз, и рядом тут же оказался голубоглазый блондин, сводящий меня с ума одним только фактом своего присутствия.

И снова были объятия, шёпот, поцелуи. А потом… Потом, пришло какое-то слишком уж раннее утро, в лице Танисы, явившейся помочь мне со сборами. За окнами ещё даже не рассвело. Но я не расстроилась. Ведь это означало, что вскоре я наяву встречусь с Леонелем и наконец-то вдоволь пообщаюсь со своим Солнышком. Ну и вообще что-то увижу помимо императорского и родового дворцов. А то за пять дней пребывания здесь так ничего и не видела.

Хм… Пять дней… Ну, не пять, а пятый, а до полнолуния двадцать три дня. Много это, или мало? Еще и сейчас мы два, а может, и все три дня потратим на поездку. Останется двадцать. За это время надо придумать контрзаклинание, ну и попытаться использовать магический источник под императорским дворцом. И молиться, чтобы у нас всё получилось.

— Миледи, завтрак уже накрыт, — завершив упаковку моей светлости, известила Таниса. — Я пока ваши вещи в дорогу соберу.

Есть в столь раннее время не хотелось, разве что чаю попить, чтобы взбодриться. Я кивнула служанке и побрела в сторону столовой. Поприветствовала сидящую за столом Арлетту, с поразительным аппетитом уплетающую яичницу с беконом и свежеиспеченным душистым хлебом. И вот же чудо, миг назад я была совершенно не голодна, а от одних только мыслей о еде тут же начинало подташнивать, и вдруг во мне проснулся воистину зверский аппетит.

Я налетела на еду, словно меня век не кормили. Арлетта уже поела. Сидит, откинувшись на спинку стула, взирает на меня с явным одобрением. К чему бы это?

— Фто? — прочавкала я, глядя на подругу, и та вновь очи к небу возвела, явно намекая на мои манеры.

— Ешь-ешь, — говорит. — В следующий раз перекусить удастся очень не скоро.

— Ум-нум-нум-нум, — многозначительно отозвалась я, вгрызаясь в местами сочный, а по краям румяный и хрустящий кусочек бекона.

Арлетта лишь вздохнула, но от комментирования моего неподобающего поведения всё же удержалась.

И вот мы уже выходим из дворца. Лёгкий ветерок обдаёт утренней прохладой. Рассвет едва занимается. Вокруг ещё не светло, но и не тьма. Тот самый момент, что бывают на рассвете и на закате, когда окружающий мрачный чёрно-белый мир вдруг преображается. Вроде бы ещё темно, но уже прекрасно различимы все предметы, а контуры и линии становятся до нереальности чёткими. Дома, там, на Земле, я замечала, что в это время минут на пять холодает, а потом вдруг резко становится тепло. Не знаю, все ли это ощущают, или это особенность моего восприятия? Но летом, в бессонные ночи мне казалось, что в момент кратковременного похолодания становилось тише, и даже комары летать переставали.

Вот и сейчас вокруг царила почти полная тишина, нарушаемая лишь изредка доносящимися со стороны конюшни словами и всхрапыванием лошадей. Природа дремала, в отличие от вельхоров.

Так, ладно, не время рассматривать окружающие красоты и предаваться ностальгии. Что можно будет полезного сделать в дороге? Всё же целый день в пути. На ходу, не записывая, строить варианты контрзаклинания? Не лучшая идея. Если что путное и выйдет, то к моменту возвращения точно всё позабуду. О! Надо будет уточнить у Леонеля об источнике. Наверняка там есть какие-то тонкости, нюансы. И…

В следующий миг я позабыла обо всём. Потому что увидела своё Солнышко!

Витаэль забрал с собой Ларетту, а я стою, смотрю ей вслед и на душе как-то неспокойно. Чувствую, что совершил какую-то ошибку, но вот понять бы ещё, какую именно?

Разобраться с причиной моих внутренних терзаний я так и не успел. Входная дверь распахнулась и в кабинет, как всегда, без стука, буквально влетел Мэрион.

— Лео, в западных провинциях опять неспокойно, — произнёс он.

— Кто на этот раз? — вздохнул я.

— Герцог Варкари, — коротко, словно выплюнул, ответил мой начальник тайной канцелярии.

Варкари… Варкари — это плохо. Он один из ближайших родичей. Это, впрочем, не слишком важно, ведь в случае чего, трон наследует не просто ближайший родственник, как принято во многих мирах, а наиболее сильный маг… И он силён. Но магии нет. Так что это сейчас не слишком важно. К тому же этого детину матушка-природа наделила недюжинной силой, а род их неимоверно богат и буквально помешан на военном деле. Прежде над ними посмеивались из-за этого пристрастия: стрельбища, казармы, муштра. Кому всё это надо? Думали, мол, чем бы ни тешились, лишь бы в политику не лезли.

И вот итог: в сложившихся условиях, у них в руках все шансы занять трон, устранив меня, отца, да и моего брата с его женой и ребёнком, так, просто для пущей надёжности своего положения.

— В чём это выражено? — уточняю.

Не думаю, что Мэрион стал бы беспочвенно привлекать моё внимание к этому вопросу. Но надо бы ещё мнением Владисвета поинтересоваться.

— Мобилизацию проводят. Негласно. Объявлений официальных не было, но в замок стекаются преданные герцогу вельхоры, возрастом от семнадцати и до…

— Ясно… — выдохнул я, только сейчас осознав, что ждал ответа, затаив дыхание.

Мэрион прав. Вряд ли это спроста. И самое противное заключается в том, что предъявить им пока что нечего. Хотя…

— А Владисвет что по этому поводу думает?

— Должен с минуту на минуту подойти, — отозвался глава тайной канцелярии.

Тут же, словно по заказу раздался уверенный стук в дверь. Владисвет, лёгок на помине.

— Ваше Величество, — вошедший слегка склонил голову в поклоне.

Знает же, что не люблю это придворное расшаркивание, но… Неисправим он.

— Давай без этих штучек, ближе к делу, — произношу.

— Сборы аргументированы якобы угрозой внешнего вторжения, — скептически скривив губы, отозвался мой советник.

— Не придерёшься, — фыркнул Мэрион. — Якобы под защиту замковых стен всех собирают?

О да, у Варкари целый город за крепкой каменной стеной, в два ряда окружающей территорию, скромно именуемую замком.

— Женщин и детей при этом не эвакуируют, только боеспособное население, — подлил масла в огонь Владисвет.

— На защиту жителей замка, значит…

— Или… Скорее всего, Варкари сам готовится к нападению, — произношу, гадая, что могу противопоставить этому заядлому вояке.

— Меня больше всего напрягает тот факт, что его племянник уже три года как возглавляет императорскую армию… — подал голос Мэрион.

— Представители их рода всегда занимали эти посты. Кому как не им возглавлять армию. Но Ромиэль вот уже год как не в ладах с герцогом Варкари, — напомнил я, хотя утешением это служило слабеньким.

— Тебе это не кажется подозрительным? — произнёс Владисвет. — Пропала магия, и они тут же разругались. Причём это был не простой внутрисемейный конфликт. Его словно специально раздули и обнародовали.

С этим поспорить сложно. Как-то прежде я их род априори относил к лояльным. А стоило ли?

Я взглянул на Мэриона.

— Никакой переписки Ромиэля с главой их рода в этот период отмечено не было, — ответил глава тайной канцелярии на мой невысказанный ответ. — Но это исключительно моя паранойя. Повода следить за ним не было. Так что… Может, связи и нет…

— А если она есть, то нам в спину могут ударить собственные защитники, — невесело усмехнулся Владисвет.

— Что будем предпринимать? — интересуюсь.

— Привлечь к защите проверенных, надёжных вельхоров. Эвакуировать близких. Возможно, сместить Ромиэля с поста, — начал сыпать предложениями советник.

— Не слишком ли это кардинально? Мы таким поведением покажем, что опасаемся. Опять же народ разволнуется… — засомневался я.

— Я тоже предлагал обождать, — произнёс Мэрион. — Рядом с Ромиэлем и герцогом есть верные нам вельхоры. Если выплывет что-то более конкретное, мы тут же узнаем.

— Ты в них так уверен? — взглянул я на главу тайной канцелярии.

— Более чем, — уверенно отозвался тот. — Но это не означает, что нам следует расслабиться. Некие меры стоит предпринять, чтобы в случае чего не пожалеть о потерянном времени…

Обсуждение затянулось надолго. Было сделано немало распоряжений. Наконец-то Владисвет ушёл, оставив нас с Мэрионом наедине. Тот наполнил бокалы вином, попытался завязать беседу на отвлечённую тему. Но я всё никак не находил себе места. И дело было отнюдь не в угрозе короне. Все мысли кружились вокруг иномирянки. Как там она на новом для неё месте, в окружении совершенно незнакомых вельхоров. И ещё… Ещё не давала покоя мысль, что именно её и надо в первую очередь эвакуировать. От греха подальше. Потерять и её я не мог себе позволить. Вернее, не так. Именно ЕЁ я не мог потерять.

В итоге, не выдержал, попросил Мэриона навестить новоиспечённую герцогиню Заславскую. Товарища просить дважды не пришлось. Ещё бы, там ведь его ненаглядная Арлетта. Что он в ней нашёл? И какой смысл до сих пор терзать свою душу и тело, если она давно уже избрала другого. Да, её муж погиб, но какой смысл в том, чтобы продолжать искать встреч со своей бывшей возлюбленной? Ничто ведь уже не будет как прежде. Им не создать семьи, не обзавестись детьми… Хотя… Если магию вернуть не удастся, то у них будет хоть какая-то отдушина.

Мэрион ушёл, а я вновь метался по дворцу неприкаянным приведением. Пытался сосредоточиться на делах, да какое там! Ещё и сведения об очередных вспышках недовольства выбивали из колеи. Да, я отправил верных мне вельхоров разобраться с ситуацией на месте, но как-то смущал тот факт, что слухи о моей причастности к исчезновению магии просачивались в самые отдаленные уголки Раментайля.

Как? Ну вот как такая информация распространяется? Я абсолютно уверен в том, что мои доверенные к этому непричастны. Точно так же, как и население земель Заславских. И пусть версии событий, описываемых в распускаемых сплетнях, расходятся, но суть и начальная расстановка участников той сцены, остаются неизменными: мой визит к Заславским, разговор с Катериной, вспышка молнии, и последующее исчезновением моей собеседницы вместе с её семьёй и магией. Словно некто был свидетелем произошедшего. Или имел возможность разузнать о подробностях из первоисточника и теперь планомерно разносит слухи, вызывая волнения то тут, то там.

Так кто же этот кукловод? Сам Варкари, или кто-то ещё? Знать бы только кто. Тогда укоротили бы язык одному, но зато избежали бы массовых расправ. Народ же не знает подробностей, а оглашать их смысла нет, ибо найдутся те, кто истолкует информацию двояко, исказит смысл, додумает и станет лишь хуже. Они не понимают, что этими бунтами лишь отвлекают от решения проблемы.

Да и столь ли важно, кто именно стоит за всем этим? Куда интереснее, кто именно стал источником информации? И что-то мне подсказывает, что это — болтливые языки землян. Вот только где они теперь? С них не спросить, ведь портал закрыт.

И вновь мысли вернулись к минувшему завтраку. К голубоглазому русоволосому чуду. К тому, как Ларетта с мечтательной полуулыбкой поедала мясо бердонга, пока не узнала, что именно она ест. Какие яркие у неё эмоции! А все эти глупости, что она несла по дороге из столовой и в кабинете! Я бы ни от кого не потерпел такого обращения, но в её исполнении всё это звучало так мило.

«Белобрысенький мой»… «Ушастик мой»… Я бы многое отдал, чтобы почаще слышать эти слова из её уст. И чтобы она смотрела на меня точно таким же, исполненным нежности, любви и желания взглядом. Повезло, что к моменту нашего появления Витаэль был в кабинете. А иначе… Даже и не знаю, сумел бы я воздержаться?

Вроде понимаю, что уже спать пора, а сна ни в одном глазу. Лежу, глазею в потолок, и вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю.

А в следующий миг все мысли растворились не оставив и следа.

На пороге появился Мэрион. Запыхавшийся, явно взволнованный, он влетел в мою спальню и выпалил:

— Лео, готовься!

— К чему? — опешил я от такого вступления. — И что ты тут делаешь? Что-то случилось?

— Я так понимаю, о последнем разговоре с Катериной ты ей не рассказал? — спросил он, словно не слыша моих вопросов.

Пришлось напрячься, припоминая все наши беседы. И да, выяснилось, что не успел я об этом поведать. О чем и сообщил, напряжённо дожидавшемуся ответа Мэриону.

И товарищ вкратце рассказал мне о не самой приятной для меня сцене, свидетелем которой он стал.

— Трудно сказать, что творится в её хорошенькой головке, — произнёс в заключение Мэрион. — Служанка не исказила фактов, но судя по реакции и репликам Ларетты, она сделала совершенно неожиданные выводы. И вот я, и даже Арлетта здесь.

— Постой, а она-то тут причём?

— Попала под горячую руку. Зачислена в стан врага и убийцы, в лице Твоего Императорского Величества, и, изгнана без права на объяснения или оправдания, — невесело усмехнулся Мэрион.

— О необходимости её усиленной охраны и возможности вторжения ты сообщить-то успел?

— Да. Хорошо, что сразу же по прибытии переговорил с их управляющим. Потом было уже не до того.

— Постой, — произношу, понимая, что товарищ что-то явно недоговаривает. — Ты же сказал, что выставили вас уже поздно вечером. Что было до того, и почему ты сразу не явился ко мне?

— Ну-у-у-у… — отводя взгляд, протянул Мэрион.

— Объяснись! — сам от себя такого не ожидая, рявкнул я.

Меня буквально разрывало на части между желанием сию же секунду рвануть к Ларетте с целью объясниться, и необходимостью сначала узнать всё, что известно Мэриону. А он как назло тянет, выдавая информацию в час по чайной ложке.

Неожиданно раздался стук в дверь.

— Кого там принесло посреди ночи?! — рыкнул я.

Оказалось это Владисвет.

— Мне доложили о твоём возвращении, — глядя на Мэриона, произносит он. — И что ты сразу направился сюда. Что произошло? Почему служанка Ларетты здесь, и рыдает безутешно?

— Как раз сейчас Мэрион и собирался мне поведать подробности, — отозвался я и выжидающе уставился на товарища.

И он заговорил. На этот раз со всеми деталями. Я чуть с ума не сошёл, узнав о том, что Ларетта едва не утонула, а потом из-за того, какие именно выводы она сделала, узнав о моём последнем разговоре с Катериной.

— Победительница конкурса нестандартного логического мышления, — невесело усмехнулся Мэрион, и уже тише добавил: — И этим всё сказано.

— Я должен отправиться к ней, — произношу, вставая со своего места.

— Сядь! — неожиданно приказал Владисвет, как в те давние времена, когда был моим наставником. — Не пори горячку. Дай ей остыть, поразмыслить. Может и сама поймет, что была неправа.

— Или учудит что-нибудь в репертуаре Заславских, — буркнул я, не без труда сдерживая себя, чтобы не рвануть к любимой.

— Поверь, если ты явишься к ней сейчас, она натворит куда больше, — попытался достучаться до моего разума Владисвет.

— Я объясню!

— Ты будешь впустую сотрясать воздух. Она тебя просто-напросто не услышит. Не поймёт в нынешнем состоянии, — пояснил своё мнение советник. — В итоге, из-за твоей импульсивности, мы рискуем вместо союзника получить врага. Возможно, весьма могущественного.

— И что мне делать?! — вскинулся я, понимая, что доля истины в его словах есть.

— Ложись спать. Завтра займись делами. Выжди сутки…

— Да я с ума сойду! И дело не в моём личном отношении. Она — наша последняя надежда!

— Дождись хотя бы утра, вот тебе мой совет, — произнес Владисвет и, кивнув на прощание, покинул мои покои. Следом за ним ушёл и Мэрион.

Ночью я никак не мог заснуть. Если и до этого сон не шёл, то теперь и подавно. Я боялся. Как же я боялся, что опять произойдёт что-то непоправимое. Что потеряю её. Ту, что виделась мне на протяжении нескольких десятилетий. Ту, что я искал и так долго не находил. Ошибался. А теперь за эти ошибки расплачивается весь мир.

Рассвет послужил для меня командой, и я тут же рванул к Ларетте. Вернее, попытался это сделать. Портал во дворец Заславских не открылся. К самой землянке тоже. Попытался открыть пространственный переход куда-нибудь на её земли. Ничего! Схватился за амулет связи. Итог тот же, что с переносом в пространстве.

Я сходил с ума, гадая, что случилось? Что умудрилась натворить эта девчонка за одну-единственную ночь? Зная её семейку, можно ожидать чего угодно.

Я метнулся к Мэриону, но и он не смог преодолеть неведомый барьер.

— Может, всё дело в том, что мы в опале у нынешней хозяйки владений? — предположил товарищ.

В итоге мы разбудили и Владисвета. Увы, результат был прежним. Точно так же как и мы с Мэрионом, Владисвет не сумел преодолеть возведенный барьер.

— Смахивает на осадную защиту, — произнёс мой советник.

— Но кто её мог активировать? — воззрился я на него. — Магии нет. Да и Ларетта ею не обладает. Думаешь, кто-то из Заславских вернулся?!

— Это вряд ли. Могла она сохраниться с той поры, когда Катриона или Катерина ещё были тут? — спросил Мэрион.

— В теории — да, — согласился я. — Кто знает, на что ещё способны Заславские. Но меня больше волнует другое. С чего вдруг сработала защита?

— Думаешь, имела место попытка нападения? — заволновался Мэрион.

— Как знать… — вздыхаю, собираясь сорваться с места и мчаться на помощь, одновременно мысленно прикидывая, какие атакующие и защитные артефакты стоит с собой взять.

— Учитывая то, что при дворе с первого же дня появления этой девчонки расползались слухи о твоём интересе к ней, то всякое возможно, — недовольно констатировал Владисвет. — Тот же Варкари. Если ему удастся захватить Ларетту, то и тобой можно будет манипулировать. И не отпирайся, уж мы-то знаем, что это так. А вокруг не глупцы слепые.

Что тут скажешь? Порою у меня руки чешутся придушить своего советника за прозорливость и прямоту суждений. Благо заострять внимание на моих личных симпатиях он всё же не стал, переключившись на более актуальные вопросы. Например, с каких сторон есть доступ к землям Заславских. Прежде я не оценивал местоположение их дворца с военно-стратегической точки зрения. Выяснилось, что таких мест не так уж много.

С одной стороны их территории омывают воды Безумного моря, получившего своё название за непредсказуемый нрав. Судоходство там не развито по двум причинам — во-первых, всю прибрежную линию занимают неприступные скалы с неисчислимыми рифами, во-вторых — часто возникающие и совершенно непрогнозируемые штормы и бури.

С двух других сторон, высятся горы. Непроходимые в любое время года из-за частых оползней и лавин. И лишь с одной стороны, с юга, к владениям Заславских подступают вполне проходимые степи, принадлежащие кому? От мысли об этом, мне как-то вмиг поплохело:

— Варкари! Её земли граничат с Варкари! — восклицаю, срываясь с места.

— Постой! Ты не можешь отправиться туда без охраны! — доносится мне вслед окрик Владисвета.

Да, наверное, он прав. Не могу, но сделаю. Нет времени на сборы. Заскочил в хранилище, нацепив на себя всё, что попалось под руку из защитных и атакующих артефактов. Понимаю, что это не панацея. Тот же Варкари отнюдь не дурак, и помимо того, что возлагает надежду на применение физической силы, он наверняка озаботился и достойным комплектом артефактов.

Мэрион и Владисвет крутятся рядом. Поняли, что меня не остановить, и мои мысли для них как открытая книга, а потому лишь добавляют всё новых и новых артефактов.

— Вот, — протягивает Владисвет камзол и брюки из черной кожи.

— Мне вот только о том, как выгляжу, сейчас и думать, — отмахнулся я.

— Это артефактные вещи, — отозвался мой советник. — Их никакой меч или стрела не возьмёт. А вот голову береги.

Хм… Надо же! Я и не знал, что у нас такое имеется. Пришлось переодеться. И вот мы уже на конюшне. Подаренного мне некогда ещё Катрионой Мрака (так кличут моего коня) взнуздали за считанные минуты.

— Я собираю воинов, — отрапортовал Мэрион. — Как только будем готовы, выдвинемся на границы между Варкари и Заславскими.

— Хорошо, — киваю.

— Будь на связи, мальчик, — как когда-то в детстве, потрепал меня по волосам Владисвет и, открыв портал, добавил: — Удачи, и не слишком геройствуй. Она, конечно же, наш последний, но весьма призрачный шанс, а ты — всё что у нас есть из реального.

И вот я во всеоружии выезжаю из портала, а вокруг… Тишь да гладь. Солнышко всё выше поднимается над горизонтом, разгоняя утренний туман, над нетоптаным лугом, птицы поют в раскинувшейся неподалеку рощице. И нигде никаких следов. А они должны быть, пройди тут хоть войско, хоть небольшой отряд. И ведь иного прохода нет. Только этот вот кусок в несколько десятков локтей. По левую руку начинаются непроходимые болота, по правую тянется уходящая вдаль, до самых Кантарских гор, горная цепь.

Выходит, если нападение и было, то проникнуть пытались всё же порталами. Дорогое нынче удовольствие. Или же… Или же что-то иное привело к активации защиты. Но что?

Все эти мысли мелькали в голове столь же стремительно, как и сменяющие друг друга пейзажи. Дубрава, луг, озерцо, возделанные поля, река с раскинувшейся на берегу деревенькой. И снова поле, луг, молодой лесок… Солнце в зените печёт немилосердно. Есть хочется, но впопыхах я ничего не взял. Благо хоть флягу с водой мне заботливый конюх успел вручить. Полегчало, но ненамного. Вечереет. Конь едва ноги переставляет. Как бы не загнать. В очередной деревушке пришлось всё же заночевать. До конечного пункта езды от силы пара часов, но много ли я наезжу в ночи, не зная дороги?

Хлебосольные хозяева и коня обиходили, и меня накормили, напоили да спать уложили. Утром, едва ли не затемно, я уже покинул гостеприимный дом, оставив на столе горсть монет. Несколько часов пути, и вот уже в слепящих лучах успевшего взойти солнца, на горизонте замаячил дворец. Подъехал. Ворота закрыты. Вот и что бы это значило?

— Ваше Величество! — кинулся открыть ворота вынырнувший невесть откуда мужик. — Не извольте гневаться…

— И в мыслях не было, — отмахнулся я, наконец-то входя в приоткрывшиеся ворота. — Лучше ты мне скажи, что у вас тут происходит?

— А? Э… Лучше пусть миледи расскажет, — потупил взор мужик.

Хм… Если бы нападение было, думаю, он сразу бы об этом сказал. Ну что ж, поговорим. Ох, поговорим!

Во дворе меня встретил сонно потирающий глаза конюх. Поначалу он едва прочь не бросился, завидев, кто именно в гости пожаловал, но всё же сумел побороть страх. Забрал коня, ну а я, ничего ему не говоря, направился ко входу во дворец.

В холле я сразу же столкнулся с насмерть перепугавшейся при виде меня служанкой. Стоит. Глазами хлопает, слова молвить не может. Побледнела вся. Что это с ними со всеми?

— Сообщи госпоже о моём визите, — распорядился я, и с облегчением устроился в удобном кресле.

Судя по обстановке, ничего экстраординарного тут не происходило, если не считать едва не заикающихся при виде меня слуг. Неужто вся проблема в том разговоре, при котором присутствовал Мэрион? Думают, что разгневаюсь? Начну карать направо и налево? Глупость какая! Да где ж эта девчонка? Сколько собираться можно? Или она решила поразить моё воображение и прихорашивается, словно на бал? Или… Или не желает меня видеть, а слуги боятся в этом признаться?

Не выдержав, направился к лестнице, куда ранее ушла служанка. Поднялся на тот этаж, где, по словам Мэриона, поселилась Ларетта, и тут, с другой стороны, из противоположного крыла, расслышал едва различимый, приглушенный расстоянием и дверями, разговор.

— Отвлеки гостя… — голос явно принадлежал Ларетте.

— Не надо меня отвлекать, — произношу, приоткрывая дверь. Первым делом ловлю взглядом дорогой сердцу облик. Жива. Здорова.

— Оставь нас наедине, — приказываю служанке. Женщина вмиг исчезла из вида.

— Ларетта, что происходит? — интересуюсь.

И снова ловлю на себе этот взгляд. Тот, ради которого хочется горы свернуть и остановить время, чтобы чудесный момент длился бесконечно.

— Эм… — комкая в руке какой-то лист бумаги, промычала отрада глаз моих.

— Мэрион рассказал о случившемся на пикнике. Я решил лично разобраться, и что?

— Что? — повторила она, а я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить её, не сжать в объятиях и никогда и никуда больше не отпускать.

— И не смог перенестись в твой дворец, вот что!

На лице девушки буквально отразилась напряжённая работа мысли.

— Я активировала защиту, — как-то виновато пробормотал она.

— Ты? Что?!

— Ээээ… Защиту… Активировала…

Идиотка! Нет, ну какая же идиотка! Как? Ну вот как до такого можно додумался в период отсутствия магии? И что теперь делать?

— Мне это, между прочим, жизни будет стоить, — обиженно бурчит она, видимо читая мои мысли по лицу.

— Вот и я о том! Магии же нет! Чем ты думала?! Хотя, о чём я. Где это видано, чтобы женщины вашего рода думали, — в сердцах выпалил я, и лишь потом осознал смысл сказанного. Вот же! Не хватало, чтобы ещё и из-за этого обиделась. — К полнолунию я прикажу собрать всё необходимое для поддержания твоей жизни. Но лучше бы тебе успеть вернуть магию, — произношу как бы примирительно, а девчонка в ответ лишь криво усмехнулась. — Слухи меня опередили, — продолжаю. — И ты хороша. Услышала, не разобралась, и вот.

— Что вот?

— Додумалась защиту поставить.

— Мне сказали, что на Раментайль планировалось вторжение в полнолуние, — произносит, отводя взгляд.

— Ты сумасшедшая… Как все Заславские, — констатирую, борясь с нарастающим желанием обнять. Не сдержался. — Глупая… Глупая… Что же ты натворила… — шепчу, вдыхая аромат её волос. — Я чуть с ума не сошёл, когда узнал о том, что ты надумала, услышав о нашем с Катериной разговоре. Рванул сюда, собираясь всё объяснить. А добраться не получается… Вот, из соседней провинции добирался пешим ходом, — ну тут я покривил душой, но для тех, кто привык к порталам, и конная прогулка сродни пешей.

О мятежном соседе ничего решил не говорить. Незачем забивать её хорошенькую головку политикой. Да мне и самому сейчас сложно сосредоточиться, когда она так близко. Когда подняла лицо, смотрит в глаза. Хм… Она меня ещё и в нерасторопности обвинила. Вот даёт! Никакого пиетета. Хотя… Может, именно поэтому только она на меня и смотрит вот так, как сейчас? Точно так же как в моих снах? И от всего этого кровь буквально вскипает от желания. Но имею ли я право претендовать на что-то? Ведь без магии я даже в жены её взять не могу, а вот так, просто попользоваться? Нет, на это я права не имею.

— Прости! — спохватился я, нехотя выпуская из объятий сводящую меня с ума девчонку.

Она буквально упала в стоящее неподалёку кресло.

— Так что же произошло между тобой и Катериной? — интересуется.

Рассказал обо всём. Слово за слово, выяснил и то, за что была изгнана Арлетта. По сути, та оказалась невиновна, просто у Лары нервы расшалились и подозрительность повысилась. А теперь это голубоглазое чудо не знает как замолить грехи перед единственной подругой в этом мире.

— С Арлеттой всё просто. Она там места себе не находит. Мэрион утешает её как может, но… В общем, просто позови обратно, — говорю, взглядом указывая на артефакт связи.

— Так она же не сможет пройти сюда…

— По приглашению, сможет. И… Ну если тебе не сложно, открой доступ для Мэриона и Владисвета. Они мои самые доверенные лица, не считая секретаря. Их помощь и совет нам не помешают. Зови уже, — усмехаюсь, видя, как она нервно теребит в руке амулет связи. — Остальное все вместе и обсудим.

С недоверием взглянула на меня и, дождавшись кивка, тут же активировала амулет связи.

— Арлетта… Прости, — говорит. — И вернись. Мне тебя очень не хватает.

— Мне тебя тоже, — в тот же миг отозвалась выходящая из портала девушка.

Ууууу… Вот обязательно все эти обнимания? Бесит! Потому что хочу быть на месте этой Арлетты.

— Прости… Я такая… — шепчет Ларетта.

— Ладно. Разговора сейчас не выйдет, — произношу. — Я вернусь позднее, с Мэрионом и Владисветом. Там с тобой ещё кое-кто пообщаться жаждет, но тебе сейчас, похоже, не до этого.

— Кто? — наконец-то обратило на меня внимание моё голубоглазое чудо.

— Элизия, это…

— Подруга Катрионы и Катерины, — перебила она меня. Ну да, точно, она же какую-то книгу о нашем мире читала. — Передай, пусть приходит, мне было бы интересно с ней пообщаться.

— Передам. А мы с Мэрионом и Владисветом вернёмся ближе к ужину. Здешние повара весьма искусны. Надеюсь, пригласишь нас отведать их шедевров. Там и поговорим.

— Хорошо, — отозвалась она и я поспешил скрыться в портале, чтобы не испытывать силу воли. Ведь так сложно сдерживаться, подавляя желание прижать к себе, подарить те ласки, что виделись мне во снах…

Про коня вспомнил уже у себя во дворце. Ну и ладно. Всё равно вечером предстоит встреча, заодно и Мрака заберу.

По прибытии я первым делом, успокоил Мэриона и Владисвета, сообщив, что вернулся и никакой угрозы Заславским не обнаружил. Те покивали, но всё же решили выставить на границе с землями Варкари временный кордон.

День тянулся мучительно долго. Мне никак не удавалось сосредоточиться на делах. И вот, наконец, долгожданный вечер настал! Мы с Мэрионом и Владисветом перенеслись во дворец герцогов Заславских. На этот раз слуги при виде меня не шарахались, сбегать не пытались, дар речи не теряли. Проводили в столовую залу, где в одиночестве, поджидая прихода остальных, уже потягивала сок Элизия.

Товарищи ждут, когда же я выберу себе место за столом. Сразу вспомнился мой инцидент с Катериной из-за этого вопроса. Вряд ли взгляды Ларетты во многом расходятся с её собственными — всё же обе девушки воспитаны не только в одном мире, где много народов со своими традициями, но и в одной и той же стране. Элиза тактично заняла второе место по левую сторону от «главы». Предположим, та сторона будет женской. Значит, мне лучше сесть справа, что я и сделал. Мэрион и Владисвет устроились на свободных местах за мной.

Мои спутники поприветствовали девушку, но та, будучи погружена в какие-то мысли, лишь рассеянно кивнула в ответ.

— Элиза, всё в порядке? — уточнил я.

— А… Да-да, извини, задумалась. Кстати, спасибо, что пригласил сюда. Это… Это очень для меня важно. Словно шаг в прошлое, глоток детства.

— Ясно. А с Лареттой общий язык нашли?

— Иначе я всё ещё была бы здесь? — сверкнула зелёными глазами девушка.

Вот же язва. Не может не уколоть при возможности. Едва мы успели перекинуться парой фраз, как в столовую вошла ОНА! Как я мог спутать девушку из моих снов с Катрионой или Катериной? Они же совсем другие! А вот эта девочка, с иным цветом волос, с несвойственной Заславским формой носа, с вроде бы теми же, но совершенно иными, выразительными глазами, она и есть воплощение моих грёз и фантазий. Так и тянет провести кончиками пальцев по нежной щеке, скользнуть к подбородку, почувствовать бархат кожи на её шее… Впиться поцелуем в эти сочные губы.

Девушка кивнула в знак приветствия Владисвету, бросила мимолётный взгляд на Мэриона, буркнув приветствие…

О, как она смущается! Щёчки вспыхнули, грудь взволнованно вздымается. Последнее буквально приковало моё внимание, что и немудрено — высокая, пышная, не то, что у большинства вельхор. Так хочется ощутить её упругость в своих руках, прикоснуться губами, как во снах срывая с этих манящих к себе губ сладострастный стон.

В следующий миг, наши взгляды встретились, и я будто в водоворот попал. Совершенно не отдавая себе отчета, я едва не поднялся со своего места, чтобы шагнуть к ней навстречу. Сидящий рядом Владисвет словно предугадал мои желания и крепко сжал под столом мою руку, приводя в сознание.

Благодаря своему советнику я удержался на месте. Что радует, ибо как-то уж слишком возбуждает меня эта девчонка. Встав из-за стола, я более чем красноречиво признался бы присутствующим в своих желаниях. Здесь, конечно, все свои, но всё же подобные реакции не подобают императору. Отец всегда был внешне спокоен, хоть я и знаю, что их с матерью всегда связывала страсть. Интересно, Ларетта заметила мой порыв? И если да, то как бы восприняла, подойди я к ней? Оттолкнула бы? Или, опешив от неожиданности, ответила на поцелуй, как тогда, в кабинете?

Я ел, совершенно не ощущая вкуса, стараясь не смотреть в сторону девушки, будоражащей разум и тело. Вникнуть в суть ведущегося за столом разговора было непросто. Благо поначалу шла ни к чему не обязывающая светская болтовня. Немного о погоде, немного о политике…

Элиза, очень кстати заинтересовалась магическим источником, скрывающимся в недрах раскинувшихся под моим дворцом пещер. А ведь я его в учёт совершенно не брал. Использовал для восстановления работоспособности артефактов, и всё. Сам же, вблизи с ним пытался что-нибудь сотворить, но самое большее, что мне удавалось, это создать плярис или сменить ипостась. Вот только, что пользы от этого? И, конечно же, с Лареттой я его никак не связывал. Какой смысл, если девчонка никогда не владела магией?

Мысли мыслями, соблазны соблазнами, а всё же мы многое успели обсудить, и даже решили, что я выдвинусь к бывшим слугам Катерины вместе с Лареттой. А Мэрион и Владисвет тем временем присмотрят за порядком. Им не впервой, справятся. На крайний случай никто не отменял амулеты связи. Это вчера, при попытке связаться с Лареттой он засбоил из-за защиты, но в остальных случаях эти артефакты работают безотказно.

— Кажется, я слишком задумалась и пропустила что-то важное, — неожиданно встрепенулись Ларетта.

— Я выяснила всё про магический источник, — пояснила Элиза. — Потом расскажем, — она взглянула на Арлетту и девушка кивнула в ответ. — И нам действительно понадобится что-то сугубо личное, принадлежавшее Катерине. Или её биоматериал.

— Так что выезжаем утром к её бывшей служанке, — резюмировал я.

— Выезжаем?! — переспросила моя голубоглазая. И, заметив мой кивок, с какой-то обречённостью вздохнула: — Утром, так утром.

Что её так напрягло? Неужели так и не простила то, что я не успел рассказать о своём последнем разговоре с Катериной? Или тот мой порыв в кабинете настолько напугал землянку, что теперь ей неприятно лишний раз находиться рядом со мною? Но… Она ведь ответила на поцелуй. И сейчас так смотрит, что хочется душу демонам продать, лишь бы на меня вечно вот так взирали эти голубые глаза. Или… Может, она на всех так смотрит?

Укол ревности стал неприятным сюрпризом. Захотелось схватить её и, как сказочный дракон, утащить в свою пещеру к магическому источнику, сменить ипостась и заклеймить своими метками так, чтобы никто иной и приблизиться не посмел. Но, увы, она всего лишь человек. Ей не дано стать лериреей, не дано получить метки. Хотя… Как показала практика, человека брачный артефакт признаёт в качестве одного из супругов. Дело за малым — возродить магию, чтобы этот артефакт заработал. Хм… А может, просто притащить его в мою пещеру? Стоит об этом подумать…

— Надо дать распоряжения о сборе всего необходимого в дорогу, — тем временем произносит Ларетта. Вот только звучит это как отговорка, как способ оттянуть неизбежное. Неужели не понимает, что в нашем случае каждый час на счету?

— Мы всё возьмём. Вам нужны лишь личные вещи и лошади, — не давая ей шанса на то, чтобы пойти на попятную, вставая из-за стола, произнес я. — Выезжаем на рассвете.

Кто бы знал, как я метался, оказавшись дома. Не находил себе места, ломая голову, что означает столь странное поведение девушки, ставшей для меня слишком ценной. Но в итоге, всё же заснул, и во сне опять увидел её. Оторвался по полной: лаская её груди, впиваясь поцелуями в эти сочные губы. Кто бы знал, как не хотелось останавливаться на достигнутом. Имею ли я право на большее? Пусть это всего лишь сон, но… Я не посмел.

А потом пришло утро. Быстрые сборы, явление Мэриона известившего, что он едет с нами. И вот я, скрывшись за стойлом, словно шпион, наблюдаю за тем, как Ларетта приближается к конюшне. Кажется, девушку снедает нетерпение. Странно. Ещё вчера она явно не испытывала восторга от мыслей о предстоящей поездке. Что же могло измениться всего лишь за одну ночь?

И вот, мы уже в пути. Ларетта как-то неуверенно держится в седле. Ссутулилась, норовит зачем-то ухватиться не за вожжи, а за лошадиную гриву. Мне известно, что там, на Земле, уже несколько веков как перестали использовать лошадей в качестве способа передвижения. Но если для девчонки это впервые, то должен присутствовать страх. А его нет. Совсем.

Ближе к обеду мы остановились на отдых. До сих пор неплохо державшаяся в седле Ларетта, сейчас едва ли не стеная, сползла с лошади. Да и то при помощи успевшего подоспеть раньше меня Мэриона. Невольно наблюдаю за этой картиной. Рррррр… Его счастье, что я не в силах сменить ипостась прямо сейчас. Кулаки невольно сжимаются при виде того, как руки товарища касаются столь желанного тела. И пусть в этих движениях нет никакого подтекста, но это я, я должен был снять девчонку с лошади!

Едва расположились на мягкой луговой траве, как завибрировал, привлекая моё внимание, амулет связи. Вот и кому я срочно понадобился? Просил же без крайней необходимости не тревожить. Но делать нечего, ответил.

— Лео! — тут же послышался взволнованный голос Владисвета. — Разворачивайте всех обратно, а ты и Мэр, срочно нужны в столице, — выпалил он и, ничего не поясняя, отключился.

В холле я столкнулась с Арлеттой, выглядевшей на удивление бодро. Это ведь я вчера, разоблачившись с её помощью, сразу упала в кроватку, а она ещё пошла раздавать распоряжения касательно сборов. Хотя… Учитывая их семейный дар, нечего удивляться подобной свежести лица ранним утром.

Перекидываясь ни к чему не обязывающими фразами, мы вышли из дворца и направились к конюшням. Моя пепельная красавица, заметив меня ещё издали, тут же приветственно заржала, нетерпеливо переступая передними копытами. При этом склонила голову, будто кланяясь. Вот и не верь после этого в разумность здешних непарнокопытных. Подхожу ближе, и тут же оказываюсь в плену её волшебных глаз. Ну, до чего же хороша!

Не сдержав порыва, обняла красавицу за шею, потёрлась щекой о шелковистую шкуру.

— Ты ведь мне поможешь, девочка? Я совсем-совсем ездить верхом не умею, — шепчу, а она негромко всхрапывает в ответ, то ли соглашаясь, то ли посмеиваясь.

— Он тут, — послышался откуда-то сбоку приглушённый голос Арлетты.

Я заозиралась, пытаясь понять, о ком именно речь, и тут же натолкнулась взглядом на Леонеля. Сердце сжалось от боли. Неужели я опять допустила ошибку, доверившись Арлетте? Неужели заблуждалась, и предмет её воздыханий всё же не Мэрион, а император? И тут, как на заказ, из ворот конюшни вышел брутальный латинос с удлинёнными ушками. Резко оборачиваюсь назад, успевая заметить обращённый в его сторону грустный взгляд моей сероглазки.

На душе как-то вмиг полегчало. Посмотрела на своего блондинистого красавчика, и угрызения совести проснулись. Вот что у меня в голове вечно творится? Без ста грамм не разберёшься в этой каше. Опять ведь едва всякой гадости не напридумывала. Надо как-то бороться с дурной привычкой делать поспешные выводы, да и перепады настроения у меня какие-то нездоровые.

Самокопанием я занималась, спрятав лицо в шелковистой гриве моего Солнышка. В таком положении почему-то проще думалось и не так стыдно было за успевшие промелькнуть в моей буйной головушке поспешные выводы, словно я малое дитя, которое, прикрыв глаза, считает, что спряталось от всего и всех.

— Выдвигаемся, — раздался голос, от звуков которого я едва лужицей не расплылась, но всё же взяла себя в руки.

— Как же мне на тебя взобраться? — бормочу, отступая на шаг и окидывая взглядом предстоящий фронт работ.

А лошади, стоит заметить, здесь довольно высокие. По крайней мере, в сравнении с теми деревенскими, которых я прежде вживую видела. При своём отнюдь не маленьком по земным меркам росте, моя макушка едва ли достаёт до седла. Прежде, будучи очарованной этим милым созданием, я как-то даже и не оценила масштабов.

Солнышко же изогнула шею, покосившись в мою сторону, каким-то подозрительно лукавым взглядом, и… Поколебалась, пару секунд странно сгибая и разгибая… Не знаю, как это у лошадей называется. Пусть будут колени. А потом, неожиданно припала на передние ноги, опустившись на землю передней частью туловища. Затем, подогнув и задние ноги, практически легла животом наземь, негромко заржав, словно приглашая меня сесть.

Ух ты! Не лошадка, а золотко самое настоящее! Задача посадки теперь значительно упростилась, так что я справилась с ней, без труда забравшись в седло. Как мне кажется, непосвящённые даже и не догадались о моей проблеме. Взяла в руки заботливо поданные конюхом поводья. Нащупала стремена, вдела в них обтянутые мягкими замшевыми сапожками ноги. Поёрзала, устраиваясь поудобнее и, ощутив, что сидится мне вполне комфортно, наклонилась немного вперёд, с благодарностью погладив упругую, шелковистую конскую шею.

Коняшка словно только этого и ждала. Она тут же осторожно поднялась, и вот я уже взираю на окружающий мир с высоты. С весьма существенной высоты, да. И падать отсюда, если что, будет гораздо больнее. Надеюсь, мне не придётся испытать это на собственном опыте.

Только сейчас, осознав, что самое страшное позади, я окинула взглядом нашу небольшую процессию. Я, Арлетта, Леонель и Мэрион, Арон и ещё с десяток незнакомых мне мужчин. Видимо, охрана императора. И так чудно, что он вот так просто, бросив все дела, едет с нами. Ну и, по-моему, охранять венценосную особу должны более основательно. Но может у них так принято? Кстати… Интересно, а как они миновали защиту? Ведь я их не приглашала.

— Я взял на себя смелость провести своих вельхоров, — заставил меня вздрогнуть раздавшийся поблизости голос Леонеля.

Вот же! Как я умудрилась настолько зазеваться, что даже не заметила его приближения? Это дар мой странный как-то сбоит, или я просто-напросто привыкаю к близости этого блондинистого мачо? Не то, чтобы я совсем не заметила изменений в своём организме, сердечко-то давно бьётся как заполошное. До сих пор я думала, что это связано с моей встречей со страхами детства — коняшка и всё такое, но не связывала эти ощущения с присутствием Его Величества. Ведь он подъехал так близко, что наши ноги едва не соприкасаются, а я… Я умудрилась это пропустить.

Тут же вспыхнул портал, и мои спутники начали просачиваться в него, исчезая из поля зрения. Первыми, как и следовало ожидать, вошли охранники Его Величества, затем Мэрион, потом Арлетта, Арон взглянул на меня и, заметив мой кивок, проследовал за остальными. Остались лишь я и император. Ох! Арлетта так завертелась, что не рассказала мне, как рулить моим Солнышком. Что же делать?

— Солнышко, выручай, иди за всеми, — чуть склонившись к лошадиной шее, прошептала я.

Стоит ли говорить, что умная животинка тут же неспешной, неожиданно мягкой для лошади поступью направилась к порталу? Золотце! Воистину золотце.

И вот мы уже вышли по ту сторону пространственного перехода. Изрезанная оврагами долина. Неподалёку небольшая рощица, слева виднеется горная гряда с белоснежными шапками на пиках. Воздух тут какой-то другой, более прохладный и напоенный ароматами, иных, не таких как в окрестности дворца, трав и цветов.

Наши спутники, убедившись, что все в сборе, задают направление. Во главе отряда едут Арон с Мэрионом и половина императорской охраны, в центре я с Леонелем. Неподалёку, стараясь нам не мешать, пристроилась Арлетта. Завершают процессию остальные охранники Его Величества, заодно ведущие за собой нагруженных каким-то багажом лошадей.

Мысли вернулись к былому разговору, и как-то обидно стало. Выходит, зря я жизнью рискую. Ведь стоит кому-то пожелать, неважно по какой причине, добровольно или по принуждению, но… Любой житель или гость замка сможет привести за собой хоть целую армию?

— Защита в таком случае не срабатывает? — спросила я, нарушив успевшую основательно затянуться паузу.

— Что? — от неожиданности растерялся Леонель.

— Например, тебе дан доступ в мой дворец, и ты можешь провести за собою кого угодно?

— Если у кого-то имеются дурные намерения относительно вашего рода, барьер таких не пропустит, — пояснил Леонель.

Слушаю, и растворяюсь в звуках его голоса. Однако главное ухватить всё же удалось. Действие защитного артефакта — это ещё и своеобразный детектор лояльности. Не пройдут только враги, а вот союзники смогут. Только не напрямую, порталом, если, конечно, их не пригласил хозяин или кто-то из его «близких», а окольными путями, то есть пешим ходом от самых границ моих земель. Интересно, а…

— А если кто-то враждебно настроенный на момент активации защиты уже был внутри? — интересуюсь.

— Его выкинет, — отозвался император, и только сейчас, за болтовней, я заметила, что мы уже миновали рощицу и огибаем довольно глубокий овраг.

Склонилась немного вперёд, потрепала Солнышко по шелковистой гриве, мысленно благодаря за помощь. Леонель, видимо, воспринял это как знак того, что разговор окончен, и навязывать своё общество не стал, направившись вперёд, в авангард нашего отряда. А жаль. Я не прочь была поболтать. Но не кричать же всем на потеху — «постой»!

Итак, что я узнала из его рассказа? Враги на мои земли теперь точно не войдут… Вернее, до тех пор, пока есть питающая защитное поле энергия. То есть, пока во мне теплится жизнь. И почему-то мне кажется, что чем активнее будут попытки прорваться внутрь, тем скорее я начну слабеть. А ещё… Ещё я вдруг осознала главное: все жители моего родового поместья лояльны лично мне! Ведь на Раментайле именно я сейчас единственная представительница рода герцогов Заславских. И все работники мне верны. И Витаэль. Ведь он прибывал во дворец по приглашению управляющего. И некогда несправедливо обвинённые мною Мэрион и Арлетта, и… Да, и Леонель!

Едем дальше. Я любуюсь возглавляющим отряд Леонелем. Вот нельзя быть мужчинам такими. Слишком красив, слишком умён, слишком уравновешен, слишком… Всё слишком. Обидно, что сказка про козочку — всего лишь сказка. Я была бы не прочь настругать с ним голубоглазых блондинистых карапузиков.

Вот только легко самой себе говорить, мол, надо бороться за своё счастье. Но я ведь помню, что по факту являюсь всего лишь бракованной копией той, которую он любил. Коробит как-то необходимость борьбы за право стать заменой. Да и к тому же не стоит забывать о том, что я временная гостья в этом мире. А для мимолётного романа Леонель слишком… Да-да, опять это проклятое «слишком», и на этот раз, касается оно чрезмерного благородства Его Императорского Величества.

Мысли мыслями, а толку от них нет. Едем. Солнышко молодец, идёт так плавно, словно трава на ветру стелется. Ни тебе толчков, ни рывков. В этом плане всё хорошо, а вот в остальном… Ноги и спину уже сводить начинает от необходимости долгое время находиться в непривычной позе. Сейчас бы спешиться, пройтись, а то и вовсе какие-нибудь разминающие упражнения сделать, разгоняя кровь в мышцах. Но останавливать из-за этого отряд? Неудобно как-то признаваться в собственной слабости, а посему терплю. Порой склоняюсь к лошадиной шее, делая вид, что поглаживаю роскошную гриву. Ну и поглаживаю, конечно. В таком положении пояснице хоть немного полегче. Но в остальное время стараюсь брать пример с Арлетты. У той, вон, идеальная осанка! Едет в таком же, как и у меня, седле, и тоже на коне, а так вот, со стороны, посмотришь — королева на троне восседает, не иначе.

— Вот видишь, ничего страшного, — подъехав поближе, произносит подруга.

Что ей сказать? Лишь улыбнулась так, как смогла. Боюсь, правда, что это больше смахивало на оскал. По крайней мере, Арлетта прекратила попытки разговорить меня, отъехав в сторонку. Остаётся лишь надеяться, что она не обиделась. Хотя это вряд ли. Если уж прошлые мои закидоны девушка умудрилась понять и простить, то и сейчас однозначно должна догадаться, что я просто-напросто устала.

Время идёт. Солнце в зените. Ног уже почти не ощущаю. Во рту пересохло так, что язык к нёбу прилипает. Интересно, неужели никто кроме меня не устал? Хоть бы крохотный привал сделали. В кустики бы сползать, носик попудрить, воды напиться, да полежать на сочной луговой травке часиков этак дцать. А ведь это не более чем полпути только до цели, а потом… Потом нам ещё обратно возвращаться. От одной этой мысли тело превращается в безвольное желе, так и норовя сползти с седла, а там уж будь что будет.

К тому моменту, когда сил уже совсем не осталось, в затуманенное от усталости сознание ворвался приказ о привале. Солнышко сама остановилась. И вот она, исполнившаяся мечта — слезай с лошади, разминайся, валяйся, что хочешь делай. Вот только сил нет. Совсем нет.

Солнышко, заметив, что мои спутники спешиваются, без просьб, самостоятельно припала на передние ноги, одновременно пригибая и задние, так, чтобы я кубарем с неё не слетела. Вот только даже из такого положения выбраться из седла мне не удалось. Попыталась, да. И плюхнулась обратно на пятую точку, испустив исполненный горести вздох. Глаза застило слезами обиды на собственную беспомощность. Сижу. Шмыгаю носом. А со всех сторон доносятся до мерзости бодрые разговоры, шуршание травы, какое-то бряцание.

Чьи-то руки заботливо подхватили меня, сняли с лошади, поставили на подгибающиеся ноги, поддержали, чтобы не упала. Кто это? Из-за слёз не видно. Но явно не Леонель, я бы почувствовала. И от мысли, что голубоглазый красавчик даже не удосужился помочь мне, ещё больше плакать хочется. И вроде бы понимаю, что он император, не монаршее это дело иномирянок с лошадей снимать, но… Но так хотелось бы ощутить прикосновение его рук не только во сне, но и наяву, пусть и вот так, под действием обстоятельств.

Стоило лишиться опоры и я тут же, сползла по Солнышкиному боку, буквально распластавшись на траве. Что я там думала про попудрить носик? Наивная! Я даже шагу ступить не могу. Что-то прохладное коснулось руки.

— На, попей, — донёсся до сознания смысл сказанных Арлеттой слов.

Вцепилась в флягу, приложила к пересохшим губам, едва отхлебнула, и тут же чуть не поперхнулась, услышав:

— Арон, мы в столицу, а вы срочно возвращаетесь, — раздался голос Лионеля.

— К-как это возвращаемся? — спрашиваю.

Мой вопрос то ли не расслышали, то ли проигнорировали. И что, вот это всё было зазря? Я столько времени провела в седле и снова садиться? Ради чего? Раньше хоть цель была, а теперь что? Типа мир уже спасать не надо? В магии отпала необходимость? Бред какой-то.

— Ларетте нужен отдых! — услышала я на удивление настойчивый окрик подруги и, протерев всё ещё слезящиеся глаза, обернулась, желая взглянуть на кого это она так взъярилась.

В отдалении стоял с открытым от изумления ртом Мэрион, а вот Арлетта… Арлетта, грозно уперев ручки в бока, напирала на… Его Величество!

— Я всё понимаю, — кривовато и как-то невесело усмехнулось белобрысое Величество, взбирающееся на своего черного, как сама ночь, коня. — Но поверь, если вы засветло не доберётесь до дворца, то боюсь, уже никогда не узнаете, что такое покой.

— Что?! — хором выпалили все присутствующие. Ну и я, конечно, ничем от них не отличилась.

Это наезд? Что за ерунда. Всё ведь было нормально, можно сказать хорошо, а тут какие-то нелепые угрозы.

— Лео? — встав рядом с Арлеттой, вопросил Мэрион.

— Мэр, так надо. Нет времени объяснять. Ларетта, отдых отменяется. По коням. И гоните, что есть сил. Главное, успейте укрыться в здании до сумерек! И закройте наглухо все окна и двери. С наступлением темноты никого не впускайте. Как только смогу, свяжусь и всё объясню. Арон, ты за главного до прибытия во дворец! — распорядился он и, развернув коня в том направлении куда мы и так собирались ехать, громогласно объявил: — Мэрион, гвардейцы, за мной!

Сижу. Провожаю уносящуюся вдаль кавалькаду удивлённым взглядом. Он что, решил сам поехать к Кларе с Клаусом? И как он их разыщет, если дорогу туда знал лишь Арон? Или он по дороге сюда успел объяснить, где искать нужных нам вельхоров? Но почему мы не поехали вместе? Решил сжалиться надо мною? А зачем этот приказ во чтобы то ни бывало успеть во дворец до темноты и запереться? Прихоть, или…

— Миледи, — произнёс подошедший Арон. — Нам надо поспешить. Времени осталось не так много.

— Времени до чего? — даже и не думая подниматься со своего места, поинтересовалась я. — Зачем куда-то спешить? Зачем запираться? Никакой враг не сможет проникнуть на наши земли!

— Ларетта, думаю, приказ Леонеля обоснован. И не уверена, что хочу знать, чем именно, пока мы не достигнем безопасного места, — поддержала моего телохранителя, подруга.

Ну и что с ними делать? Один получил приказ и в лепешку разобьётся, но его выполнит, другая ещё и меня запилит до смерти, если не подчинюсь.

Кое-как поднялась на основательно подрагивающих ногах. Солнышко, до сих пор терпеливо так и сидевшая или лежавшая, тихонечко заржала и мотнула головой — мол, забирайся. Как я на этот раз водружала свою непослушную тушку в седло, словами не передать. Благо, рядом никого из посторонних не было. Арлетта же прекрасно понимала моё состояние, а Арона я просто-напросто не стеснялась. Ну и он додумался помочь, за что ему громадное спасибо.

И вот мы уже идём. Наш «старший» подгоняет. И тут меня осенило:

— Портал! — крикнула я, и попыталась активировать переход.

Ничего не произошло.

— Как так? — буркнула я.

— Аномальная зона, — отозвался заметивший мои манипуляции, Арон, и шлёпнул ладонью по крупу моей лошадки, подгоняя. — Давайте не будем испытывать судьбу. Как только минуем эти места, сразу же активируем портальный браслет.

Эти места. Ну и что это за места? Что значит «аномальная зона»? В ней вообще никакая магия не работает, что ли? Всегда, или именно сейчас? Эх… Сколько же всего я не знаю об этом мире! Но вариантов нет. Едем. Я держусь в седле на честном слове, потому что ног и спины уже практически не чувствую. Все чаще цепляюсь, успевшими побелеть от напряжения, пальцами то за край седла, то за шелковистую гриву.

Спутники подгоняют своих коней, задавая ритм, Солнышко бежит за ними. Хорошо, что ею рулить не надо, она у меня умница — всё понимает сама.

Сколько уже времени минуло с момента расставания? Не знаю. Вот только солнце уже подозрительно клонится к горизонту. В голове туман, во рту пересохло, желудок, кажется, переваривает сам себя, мочевой пузырь уже даже не болит, в живот словно нож воткнули. И как бы плавно Солнышко не двигалась, всё равно каждый её шаг для меня словно пытка. И ведь просила же остановиться, но нет, мчатся, словно за нами по пятам сами демоны несутся.

— Миледи, портал! — донёсся сквозь пелену голос Арона.

Портал? Какой? Мысли ни в какую не хотят собираться в кучку.

— Открывай скорее портал, смеркается! — видимо заразилась паникой Арлетта.

Ах, вот чего хотят! Портал? Это я могу. Там можно слезть с Солнышка, дойти до туалета… Попить… Поесть… А ещё не помешало бы вызвать Витаэля.

Ну, я и открыла портал, да. Как входили туда уже и не помню. Кажется кто-то подхватил меня на руки и куда-то понес. Ага, во дворец! Ну и ладно. Зато хорошо запомнилась поднятая Ароном суета. Все заперлись во дворце. Законопатили все окна и двери и только после этого вспомнили о бедной хозяйке поместья, то есть временной хозяйке… В общем, обо мне любимой.

Кажется меня всё же искупали, накормили, и точно уложили спать. А большего в этот момент я и не хотела.

Проснулась я посреди ночи, от какой-то странной, оглушающей, тишины. Казалось бы, странная характеристика, но от тишины сейчас в ушах звенело. Всё тело болело после минувшего конного путешествия. Ну и душно было, да. Кто-то додумался позакрывать все окна. В комнате темно, хоть глаз выколи. Села, нащупала ногами домашние тканевые туфельки, встала, дотянулась до ближайшего пляриса, активируя осветительный артефакт, и замерла, пытаясь осознать увиденную картину.

В кресле, сонно хлопая огромными серыми глазами сидит Арлетта, сжимающая обеими руками странный, заострённый предмет. Это что? Она меня этим колом облагодетельствовать решила? Брррр… Нет, исключено.

Хватит уже маразмами страдать, обвиняя всех и вся во всевозможных грехах. Хотела бы она моей смерти, так уже сто раз убила, а не ждала невесть чего.

Я прошлась до окна, отдернула шторы, впуская внутрь кажущийся тусклым, на фоне зажженного пляриса, лунный свет и потянулась к щеколде…

— Нет! — выкрикнула вмиг окончательно проснувшаяся Арлетта, и с колом наперевес бросилась ко мне.

— Ты чего? — шарахнулась прочь я, чувствуя, что былые страхи и опасения вновь оживают.

— Не вздумай открывать! — тяжело дыша, и почему-то шёпотом, ответила странно побледневшая девушка.

— Да почему? — опешила я. — Душно же.

— Ты так и не поняла? — удивлённо воззрилась на меня подруга.

— Что я должна понять? Поясни мне, неразумной.

Арлетта тяжко вздохнула. Видимо, я не понимала чего-то очевидного. Очевидного для жителей этого мира, но не для меня.

— Я сразу об этом подумала, когда услышала слова Леонеля, — тихо произносит подруга. Вот только мне от этих слов понятнее не становится. — Надеялась, что ошибаюсь, но оказалось, что нет. Увы, мои предположения оказались верны…

— Какие предположения? — не выдержав долгих вступлений, перебила я.

— Во внешних мирах узнали о том, что на Раментайле отсутствует магия…

— Это уже давно не новость. Так что же изменилось?

— Леонель связался со Стефаном…

— И?

— На Раментайле поработали некроманты!

— Ээээ… Кого-то упокоили?

— Подняли!

Хм… Ну, в книгах я о таком читала, да, но к услугам некромантов там чаще прибегали чтобы те упокоили какую-нибудь разбушевавшуюся нежить и крайне редко магию смерти использовали во зло, призывая некогда умерших. И если даже появился тут какой-то плохиш-некромант, то об этом узнали бы в первую же ночь, а не днём. И над моими землями стоит защита…

— Постой, — опешила я. — Но вчера ночью всё было нормально, новость пришла днём. С чего они взяли? Может это всего лишь «пуля»…

— Что значит пуля?

— Эм… Так говорят в моём мире, когда имеют в виду ложную информацию, распускаемую для дезориентации, подталкивания к неверным действиям противника, — пояснила я.

— Я была бы счастлива, будь это так. Пока мы добирались сюда, Леонель связался со Стефаном…

— Это я уже слышала. И что дальше?

— Оказалось, был схвачен некромант. Который… — Арлетта, словно испытывая моё терпение, выдержала паузу и наконец договорила: — Который, только что… На тот момент — только что завершил обряд! Ещё и с применением очень мощного артефакта.

— Это всё конечно здорово, — произношу я, а у подруги глаза от моих слов округляются. — В переносном смысле «здорово», — поясняю. — Так вот, с чего все решили, будто какие-то обряды возымеют силу в мире лишенном магии? И над нашими землями защита. Или… Думаешь, что защита станет срабатывать в момент нападения? Ведь мертвяки не думают, у них нет заведомого желания причинить вред лично мне или моим людям?

— Вельхорам, — поправила меня Арлетта. — Но, увы, на нежить вся эта защита не распространяется.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Отец когда-то, когда магия ещё была, постоянно держал защиту над нашим имением. У него на эту тему пунктик был. Не желал иметь среди приближённых предателей. Да и откуда им взяться-то? Подлость у нас отсутствует, в отличие от посещающих мир чужаков…

— Но за счёт этого вы наивны в некоторых вопросах. Вами могут манипулировать пришельцы извне, — напомнила я кажущуюся мне прописной истину. — Так что, возможно, твой отец был не так уж и неправ.

— Может, — пожала плечами девушка. — Но речь не о том. Как-то в соседних землях пошалил залётный некромант…

— Почему залётный? — удивилась я.

— Вельхоры не способны властвовать над смертью. Так вот, тогда вся эта нежить совершенно беспрепятственно бесчинствовала на наших землях, оказавшихся незащищёнными от этой напасти!

— Вот же… — буркнула я. — Но столица — это не ближайшие земли. Не уверена, что нам грозит какая-нибудь опасность.

— Не уверена? — невесело усмехнулась Арлетта, глядя куда-то за окно.

Она тихо прошла мимо меня. Коснулась пляриса, гася свет. Я потёрла глаза, привыкая к скудному свету луны, молча наблюдая за её действиями. Арлетта, подходит ко мне, берёт за руку и шепчет:

— Смотри…

Хм… И что я должна увидеть?

— Куда?

— В окно, — едва слышно выдыхает подруга.

Смотрю. И забываю, как дышать. На балконе, за стеклом стоит девочка, лет пяти. Отдалённо напоминающая меня в том же возрасте, только носик поаккуратнее и волосы в едва разгоняемой лунным светом тьме кажутся чёрными как смоль. А ещё глаза у неё куда ярче, и губки более алые, и румянец на щеках… Чудно, что всё это видно в ночи. И она будто шепчет что-то, то ли зовёт, то ли просит о чём-то. Внутри всё так и рвётся к ней навстречу. Я даже успела сделать шаг вперёд, но Арлетта дёрнула меня за руку, вынуждая остановиться.

— Кто она? — спрашиваю, и голос звучит хрипло.

— Вряд ли кто-то даст тебе ответ на этот вопрос, — отозвалась продолжающая меня удерживать Арлетта. — Может, ребенок кого-то из здешних работников. Что вряд ли, поскольку во дворце испокон веков служили обделённые магией, а у них не было ни семей, ни детей. Значит или кто-то из окрестных крестьян некогда потерял ребенка, или кто-то из вашего рода.

— Это точно из нашего рода… — шепчу, борясь с желанием броситься к малышке, открыть дверь, впустить, обогреть, накормить…

— Собой? — произносит подруга, давая понять, что я опять начинаю размышлять вслух.

Арлетта включила свет, задернув поплотнее портьеры.

— А вдруг она реальна? — неуверенно спрашиваю, всё ещё глядя в сторону окна.

— Однозначно реальна. Её можно даже потрогать, — нервно хихикнула Арлетта. — Вот только ты после этого будешь так же по ночам стоять под чьими-то окнами или дверями.

«…боюсь, вы уже никогда не узнаете, что такое покой…» — вспомнились слова Леонеля.

— А люди? Мои люди?! — наконец-то осознав, что всё это далеко не шутка, всполошилась я.

— Вельхоры, — вновь поправила меня подруга. — Стефан оповестил всех старост в селениях. Всех, с кем сумел связаться… — уже тише добавила она.

Благодаря некогда просмотренным фильмам, фантазия вмиг дорисовала все те ужасы, которые могут произойти, попади это «милое» создание внутрь. Находись я в этот момент где-нибудь на первом этаже, то может быть и поддалась бы чарам некромантского детища. Можно подумать, что это действительно чей-то ребёнок. Пусть неимоверно очаровательный, удивительно похожий чем-то на меня в детстве, но реальный, живой. Однако, что ему делать здесь, на балконе третьего этажа? Как она могла сюда попасть? Опять же, если бы магия не пропала, то рёбенок мог перекинуться в лерирею, взлететь на высоту третьего этажа и уже здесь сменить ипостась. Но магии нет. Как и детей во дворце. А значит, предположение, что малышка играла днём и, проскользнув через мою комнату, спряталась на балконе, тоже не рассматривается. Тут только взрослые, не считая одного-единственного младенца, дочурки одной из кухарок, но та совсем ещё кроха — грудничок.

Это что же выходит? Пойман некромант. Новых дел он возможно уже не наворотит, но могут быть и другие. Не только мастера смерти. А ведь Мэрион и Стефан что-то говорили о возможном нападении во время полнолуния. Выходит, они просчитались и враг оказался более нетерпеливым и изворотливым.

Насколько уменьшилась популяция вельхоров этой ночью? И сколько ещё погибнет, пока удастся побороть это проклятие? Доживём ли мы все до того самого полнолуния? Когда может что-то случиться? Местное население не властно над магией смерти, да и магии нет. Что предпринимает Леонель? Есть ли у него что предложить сторонним магам? Можно ли им доверять? Или станет лишь хуже? Добрался ли Леонель до Клары и Клауса, получил ли столь необходимую нам прядь волос?

Вопросы, вопросы, вопросы, где бы найти ответы? Связаться с императором? Что-то мне подсказывает, что ему сейчас не до болтовни с попаданками. И тут мелькнула жуткая мысль: а успел ли он достигнуть укрытия до наступления сумерек? Ведь он связывался со Стефаном, будучи ещё в пути! Сердце заколотилось как заполошное, внутри всё вмиг похолодело.

— Леонель выходил на связь после наступления темноты? — спрашиваю у Арлетты, понимая, что та может и не знать об этом.

Та лишь плечами пожала, вздохнув. Ясно. Тоже волнуется, ведь с Леонелем был и её ненаглядный Мэрион. Дрожащими руками я ухватилась за висящий на шее амулет связи, представила себе голубоглазого блондина и затаила дыхание, ожидая ответа.

— Лео? — произношу, сама не понимая, почему именно сейчас решилась использовать это сокращение. — Как там вы?

— Плохо, — отозвался тот, и я отчётливо расслышала бряцание металла, чье-то тяжёлое дыхание, выкрики команд. — Кто-то впустил этих тварей во дворец. Ларетта… Хочу чтобы ты знала… Я люблю тебя. Давно. Береги себя. И… Помоги Раментайлю, что бы ни случилось.

От таких речей я даже забыла как говорить… Любит? Мне не послышалось?

Пока собиралась с мыслями, услышала наполненное болью шипение.

— Эй, с тобой всё хорошо?! — выкрикнула я.

— Жить буду. Наверное, — отозвался император. — Прости, если что…

— Держитесь там, — прошептала я, понимая, что связь уже оборвалась.

И в следующий миг осознала, что съехав по стене, сижу на полу, сжимая в руке амулет связи, а Арлетта смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Что там? — бросилась ко мне подруга.

— Твари в императорском дворце… — выдохнула я, тужась сообразить, чем могу помочь.

— А Мэрион?

— Не знаю… Прости.

«Прости…» — он сказал мне «прости». За что? За признание? За то, что прежде молчал о своих чувствах? Или… Вспомнилось как он зашипел от боли. И эти его слова «жить будет, наверное…»

— Эти твари способны держать в руках оружие? — интересуюсь, потому что в фэнтези они могли, а вот как дело обстоит в реальности?

— Нет, не способны, — прошептала подруга, и тут же встревожилась: — А что?

В двух словах я передала ей то, что слышала, помимо признания.

— Сожалею… — она опустилась рядом со мной прямо на пол.

— Думаешь, его грызнула одна из тварей?

— Думаю, что теперь будет с Раментайлем. Без императора, с этими вот, — она мотнула головой в сторону окна. — С угрозой завоевания извне…

— Стой! Как это без императора? — встрепенулась я.

— Так. К рассвету Леонель перестанет быть собой.

— Что?! — выкрикнула я, вскакивая со своего места.

Не в такой мир я мечтала попасть. Совсем не в такой! Я недобогиня. У меня сейчас нет магии, но она может пробудиться, нужен лишь стимул. Леонель может умереть. Чем не стимул? А значит… Значит, я иду к нему. Ведь без него жизнь потеряет смысл. Да и много ли до полнолуния осталось? Двадцать три дня. Двадцать три дня в обществе монстров и с осознанием того что я даже не попыталась спасти того, в чьем присутствии сердце так и норовит выскочить из груди, от чьего голоса колени подгибаются, от чьих самых невинных прикосновений я таю, как воск горящей свечи.

— Тут точно всё заперли? — уточнила я, чувствуя как по коже, заставляя ежиться, нет-нет да пробегают мурашки, и в тоже время ощущая странную решимость.

— Д-да… Ты что задумала? — вскакивая вслед за мною, воскликнула Арлетта, но дальнейших её слов я уже не слышала — портал проглотил их.

Портал вывел меня в императорский кабинет. Стою. Вслушиваясь в тишину. Однозначно, сражение ведётся не здесь. Надо отыскать Леонеля. Чем я смогу ему помочь? Что могу противопоставить этим тварям, если они встретятся на моём пути? Как спасти любимого от участи стать таким же, как они?

Мысли дальше несутся вскачь в моей многострадальной голове, а я тем временем, прихватив из кабинета каминную кочергу, крадусь по коридору к лестнице. Откуда-то снизу доносятся звуки борьбы. Время — мой враг. Срываюсь с места. Бегу, едва ли не перескакивая через ступеньку, задерживаясь лишь на лестничных площадках, чтобы прислушаться. Как-то не греет душу перспектива внезапного нападения со спины из-за моей неосторожности. На этажах вроде бы тихо. Значит, прорыв произошел именно снизу. Попался бы мне в руки тот урод, что додумался открыть здесь двери. Порвала бы в тряпки, несмотря на всю мою врождённую доброту.

Итак, мне нужен сам Леонель, и… Магия. Источник. Прядь Катиных волос — если найдётся. А дальше буду действовать по наитию. В конце концов, я же победительница конкурса нестандартного логического мышления. Не может же быть так, что нестандартно мысля, я лишь косячу?

Прежде мне казалось, что я с лёгкостью заблудилась бы в этом дворце. Ан нет. Ноги сами донесли меня до нужного места, миновав несколько этажей лестницы, пару залов и ещё пару пролетов по другой лестнице. Хотя… Доносящийся отсюда шум служил более чем явным ориентиром. И да, по дороге мне никто не встретился, ни живой, ни мёртвый. Видимо, все способные держать оружие были внизу, в точке прорыва, а остальные попрятались.

Вылетаю в холл и замираю. Людей… Тьфу ты! Вельхоров, в смысле, целое море! И попробуй разберись, кто из них кто? Противники выглядят живее живых, вот только оружия у них нет. У некоторых уже рты окровавлены. Вот и все различия. Ни тебе запаха тлена, как описывалось в книгах, ни бессвязного бормотания или воя, ни полуразложившихся тел. Продираюсь сквозь ряды защитников, пытаясь отыскать Леонеля.

Нашла. Стоит ли сомневаться, что он оказался в числе сражающихся на первой линии? Первым меня заметил Мэрион. Оскалился как-то по-звериному, отразил атаку очередной твари, снеся той голову, и направился ко мне, явно желая убрать меня куда подальше. Сейчас! Не ради того, чтобы отсиживаться в каком-нибудь закутке, я сюда явилась.

— Леонель! — крикнула, привлекая к себе внимание.

Тот и без этого отбивался с трудом, а заметив меня, и вовсе едва не оказался погребён под телами кровожадно оскалившихся противников. Всё вокруг словно замедляется, звуки становятся громче. Проскользнув мимо Мэриона, впечатываю в голову ближайшего мертвяка кочергу. Краткий миг задержки, хруст черепа, и орудие входит внутрь, словно в масло. Тварь падает к моим ногам, но упокаиваться явно не собирается. Выдёргиваю кочергу. Та выходит с мерзким, чавкающим, звуком, от которого подкатывает тошнота. А руки некогда живого существа тянутся ко мне, пытаясь ухватить, пасть скалится. Со всей дури бью пяткой по шее распростершейся нежити, и та с хрустом ломается, отделяя тело от головы.

— Что ты тут делаешь?! — кричит подскочивший ко мне Леонель, и его голос кажется оглушительным.

— Нам надо пробраться к источнику! — отвечаю.

Что буду делать там, не знаю, но чувствую, что нам надо именно туда. А пока, окидывая взглядом истерзанную, заляпанную кровью одежду Леонеля, замечаю кровоточащую рану на предплечье. Значит, я была права, его успели цапнуть. И такая волна бешенства внутри поднимается, кажется выпусти её наружу — сметёт всё на своём пути как цунами. Отталкиваю пытающегося отстранить меня подальше Леонеля.

Кто-то что-то кричит, но время замедлилось ещё сильнее, и слов или интонаций уже не разобрать. Несусь, словно ураган смерти, кося мертвяков своей божественной кочергой. Удар по черепу, следом удар ногой по шее. Схема отлажена, работает без сбоев. Они слишком медлительны, чтобы успеть чем-либо навредить, а я… Я слишком зла, чтобы бояться. Но тварей много, а силы не бесконечны. Чувствую, что вот-вот выдохнусь. Но надо добраться до двери, закрыть, чтобы новые гадины не могли проникнуть внутрь.

Рывок. Удар. Ещё и ещё. Вот она, вожделенная цель. Захлопываю дверь перед носом, хоть и безмозглых, но явно опешивших мертвяков, запираю засов, едва не став при этом чьим-то пиршеством. Отбилась. Союзники теснят оставшихся противников. Время начинает ускорять бег. Наваливается усталость, и тут мой взгляд выцепляет среди валяющихся вокруг тел знакомое лицо. Витаэль!

Рядом всё ещё идёт бой. Отбиваюсь на остатках сил от очередного некромантского отродья и без сил падаю на колени возле окровавленного тела целителя. Потрогала его шею возле ключицы. Пульса нет. Что же ты тут делал? Зачем кинулся в самую гущу? Как я теперь без тебя? Загнанной птицей в груди бьётся тоска. Он был одним из моих верных союзников. Опора, поддержка, а теперь… Теперь его нет. И если буду тянуть, то потеряю ещё и…

— Леонель… — выдыхаю, ощущая, что вот-вот лишусь не только сил, но и сознания.

Нет-нет, мне никак нельзя этого делать! Не сейчас! Ведь рассвет уже так близок. Окружающие звуки оглушают, запах крови, кажется, пропитал каждую клеточку моего тела. Ощущаю, как чьи-то руки подхватывают моё обессиленное тело и куда-то несут. Открываю глаза, пытаясь сфокусироваться на таком близком, таком родном лице.

— К источнику, — шепчу.

— Мы на месте, — доносится такой родной голос.

Открываю глаза. Темно, несколько плярисов не справляются с окружающей нас мглой. Поискала взглядом какой-нибудь артефакт, напоминающий тот, что остался в подземельях моего родового замка. Ничего. Вернее, есть нечто, но слишком уж простенькое для гордого названия «источник магии» — небольшая колонна с вырезанными в ней ликами. При таком освещении не разобрать, кого именно. И не тянет меня к этому чему-то, хотя что-то в этой пещере явно есть, потому что самочувствие ненамного, но улучшилось. Огляделась ещё внимательнее. Лишь тьма вверху и такая же тёмная водная гладь впереди. Ни дать ни взять, как возле мостков на озере, где я не так давно тонула. Невольно поёжилась, едва не заскулив от охватившей все мышцы судороги.

Что со мной? Что было там, в холле, когда я превратилась в машину смерти? И почему сейчас мне так плохо? Неужто какой-то магический дар пробудился и опять выкачал из меня все жизненные силы? Тогда мне надо в источник. И плевать на страхи, я должна ожить, и спасти Леонеля.

— Опусти меня в воду, — прошу.

— Это не просто вода, — отозвался продолжающий держать меня на руках мужчина.

— Вот в эту не просто воду и опусти, — требую. И, о чудо, Леонель подчинился.

Ноги, руки… Всё тело покалывает, словно маленькие молнии бьют со всех сторон. Напоминает то ощущение во время активации защиты, но силы и впрямь возвращаются. Хватаю Леонеля за руку, рывок, всплеск, и вот он уже рядом. Взирает на меня широко распахнутыми глазами. Разрываю ткань его рубахи, оголяя руку до самого плеча, закрываю глаза, чтобы не отвлекаться, прикладываю ладошки к ране. И такое чувство, будто открывается какое-то новое видение окружающего мира. Я вижу, как зараза распространяется по телу, течёт по венам, норовя отхватить как можно больше, добраться до сердца. Ну уж нет! Не пущу! Не позволю!

Слегка отстранила ладошки, чтобы тактильные ощущения не сбивали. Вот так хорошо, я вижу темные жгуты вредоносной отравы, чувствую их жар. На миг приоткрыла глаза, и видение исчезло. Жар даже на расстоянии чувствую, кровь пропала, не оставив и следа. С виду, когда смотришь обычным зрением, передо мною вполне здоровое тело. Цвет кожи ровный, если не считать саму рану.

— Что ты делаешь? — хрипловато шепчет Леонель, на висках и челе которого выступила обильная испарина.

— Терпи, так надо… — отозвалась я и, отведя взгляд от его лица, для пущего эффекта вновь закрыла глаза.

Стоит заметить, распространение черноты остановилось. Это какая-никакая, а победа. Только моей заслуги тут нет, это источник помог. Как же убрать эту мерзость? Поводила ладошкой от краёв заражённого участка к ране. Змейки словно запульсировали, что-то им пришлось не по нраву.

— Простите уж, вы мне тоже не нравитесь, — бурчу я.

Продолжаю водить руками вдоль тела, и чувствительность, похоже, обостряется. Ощущение такое, будто я не на расстоянии рукой провожу, а размазываю некую густую, липкую, жирноватую субстанцию. Вернее, наоборот. Не размазываю, а пытаюсь собрать её в кучку. Тошнота подкатывает, но я продолжаю. Сколько до рассвета осталось? Не знаю. Но надо успеть. Главное, чернота отступает, сгущаясь возле раны. Всматриваюсь, стараясь не оставить ни единого пятнышка в обработанных участках. И продолжаю, до рези в закрытых глазах, до дрожи в напряжённых ладонях, до спазмов в норовящем вывернуться наружу желудке.

Сколько я так промаялась? Не знаю. Леонель шипел сквозь зубы, но терпел. Видимо, отрава ни в какую не желала покидать своё новое вместилище. И вот всё собрано в один, кажущийся живым и плотным, хотя всё ещё липкий и жирный, пульсирующий чёрный комок. Ухватилась за него рукой, чувствуя, как мои пальцы погружаются в горячую плоть, ещё больше расширяя рану. Леонель уже не стонет приглушённо, как прежде, а откровенно воет от боли, но не сопротивляется.

И вот эта мерзость у меня на ладони. Что с ней делать? Как уничтожить? Растворить в источнике? А не отравлю ли я его? В книгах, когда что-то подобное описывали, ведьмы и знахарки зачастую сжигали всю вытянутую из больного гадость, или закапывали там, где люди обычно не ходят.

Открыла, наконец, глаза. Огляделась по сторонам. Вдоль берега сплошняком один камень, так что вариант с закапыванием не рассматривается. Сжечь? Где мне огонь-то взять?

Взглянула на Леонеля и сердце сжалось от страха. Не опоздала ли я? Как-то не слишком хорошо он выглядит. Вечно смуглая кожа побледнела, губы почти бесцветные, под глазами залегли черные тени… Я даже ладошкой свободной возле его лица провела, проверяя, не та ли гадость обосновалась и тут? А то мало ли, вдруг были и иные ранения, которых я не заметила. Но ничего странного не ощутила.

— Мне нужен огонь, — бормочу, осознавая, что сил нет, даже несмотря на то, что я в прямом смысле этого слова сижу в магическом источнике.

— Огонь… — бормочет неимоверно измождённый блондин. Скривившись от боли поднимает руку, и над его ладонью вспыхивает самое настоящее пламя.

Хм… Вот она — магия. Только оценить её прямо здесь и сейчас я не в силах. Как же спалить эту гадость? Руку в огонь совать? Не-е-ет, что-то не хочется. Подняла ладонь над пламенем. Жжётся, как настоящее. Разжала пальцы, желая скинуть вытащенную из Леонеля мерзопакостную субстанцию, а та, словно боясь открытого пламени, прилипла к руке и отцепляться не желает. Вот же! Долго ли Лео в таком состоянии сумеет продержаться? А тут ещё новые проблемы…

Попыталась отлепить. Ни в какую! Бросила взгляд на лицо любимого. Оно совсем осунулось. То ли я что-то не то сделала, то ли использование магии совсем его добивает? Сжала зубы поплотнее и резким движением приложила свою ладонь к его.

Боги! Как же больно!!! Но я терплю, наблюдая за тем, как пузырится начавшая источать невообразимую вонь субстанция. Моя кожа тоже уже даже не просто волдырями пошла, а облезать начала. К смраду добавился запах палёной плоти. Боль притупилась. Глаза видят, что… Что, кажется, теперь калекой останусь. Но что значит моя рука в сравнении с жизнью любимого существа? И Витаэля теперь нет, с его живительными амулетами, баночками и скляночками. То есть, добро-то его осталось, но что с ним делать? Надо жену его известить о потере…

Так отвлекаюсь от происходящего. Да и на фоне творящегося на Раментайле, одна рука — разве большая потеря? Тут целый мир того и гляди в Лету канет.

Стоило субстанции истлеть, и Леонель сам затушил магическое пламя. Осторожно взял мою руку за запястье, задумчиво прикусив губу, смотрит на изуродованную кисть. Потом… Поднимает взгляд и глаза его округляются…

— Ты… — хрипло шепчет.

— У? — только и смогла выдавить я.

— Ты вельхора!

— Ч-что? — спрашиваю и, повинуясь его взгляду, здоровой рукой касаюсь собственного уха… Длинного такого, остроконечного!

— Ээээ… — многозначительно выдавила я.

— Тебе надо сменить ипостась. Всё заживёт. И магия восполнится…

Надо… Да, надо. Но как?

Да, я помню об исцеляющем действии оборота. И ещё… Ещё о том, что во второй ипостаси при наличии магии можно меток понаставить. А они являются залогом того, что артефакт признает брак… Опять же, при наличии магии. Тут-то её полно, а артефакт где-то там. Замуж за одного конкретно взятого императора очень хочется. И брачный артефакт признал бы наш союз без всяких меток, останься я человеком, но я в поле действия источника сменила расу. Вот так вот, к добру или к худу!

Бррр… Вот и о чём я думаю? Мне бы руку вернуть, а то уже предплечье немеет, видимо из-за нарушения кровообращения. Легко было читать о том, как Катерина в своё время билась в попытках сменить ипостась. Ей для этого не хватало магии. Во мне она уже пробудилась. Ну и как? Как превратиться в умильного пушного зверька?

— Просто пожелай, — обессилено бормочет Леонель, и сам тем временем перекидывается в…

Как я только не заверещала от восторга, увидев плавающего рядом зверя? По шкале оценки «умильности» он все сто процентов получил бы. Довольно мощное крылатое тело скрылось в воде источника, но на поверхности осталась чёрная мохнатая мордочка с торчащими вверх пушистыми ушками и взирающими на меня с тревогой умными пронзительно-голубыми глазами… А какие знатные усы! И мех даже при столь скудном освещении лоснится. Я даже о пострадавшей руке на миг забыла, невольно потянувшись к зверюхе, в желании потискать, прижать к себе… И тут же заорала в голос от охвативших опалённую руку жжения и боли. Кажется, в попытке сбежать прочь от обидевшей меня «воды» я бросилась к берегу, но поскользнулась и упала. Хорошо ещё, на мелководье.

Лерирей заскулил. Но мне было не до него. Я ухватила пострадавшую руку за предплечье. Баюкаю её, дую, как в детстве на ранки, а до сознания окончательно доходит то, что я сама с собой сотворила. Если не произойдёт заражения, то лишусь кисти. Правой! Самой необходимой! А перекинувшись в лерирею, я смогу регенерировать ткани. Хочу, хочу, хочу! Но как?! Ответа нет. Озноб бьёт так, будто я в лихорадке. Перед глазами всё плывёт.

«Просто пожелай…» — сквозь сводящую с ума боль всплывают в затуманенном сознании слова Леонеля. И я желаю! Из всех сил. Настолько, насколько вообще можно чего-либо желать. Мысли уже почти материальны, их кажется можно пощупать. Неужели этого мало?

Сколько я билась в этой агонии, потеряв от боли связь с реальностью? Не знаю. А потом боль неожиданно отступила, не оставив и следа! Слез больше нет и зрение изменилось — ранее тонувшие во тьме своды пещеры стали вполне различимыми и чёткими, появились новые запахи. Выпростала вперёд ранее пострадавшую руку… И в шоке уставилась на то, что некогда было той самой рукой! Нет, моему взору предстала не обугленная культя, и не здоровая кисть… До меня с опозданием дошло: я это сделала! Я — лерирея! Вот ведь и лапки уже есть! Пусть мокрые и потому не слишком умильные, но покрывающий их серебристый мех даже в таком виде кажется шелковистым и густым.

— Уииии!!! — попыталась заверещать я, но наружу вышло лишь какое-то смешное потявкивание.

При попытках пробежаться, подпрыгнуть, с непривычки путаюсь в лапах. Ну да ничего страшного, научусь ещё! В восторге ныряю — это получается. А выскакивая наружу, сталкиваюсь с напряжённым взглядом чёрного лерирея.

Какой же красавчик! Объект моего внимания в это время встряхнулся, картинно разбрызгивая вокруг себя целые фейерверки сияющих в свете плярисов брызг. Что-то сродни тому, как в рекламе шампуней девы с шикарными волосами разбрасывают вокруг себя брызги, создавая завораживающий оптический эффект. Выбрался на мелководье, представая предо мною во всём своём очаровании. Косит в мою сторону магнетически голубыми глазами, грудку выпятил, приосанился, расправляя шикарные чёрные крылья, с которых вмиг стекла вода, оставив мех сухим и пушистым. А лерирей знай себе поводит крыльями. Вверх поднимет, опустит, присоберёт на спинке и вновь расправляет, словно готовясь к полёту. Позёр! Но до чего же красивый позёр.

По телу разливается приятное тепло и томление. Хм… Видимо так у лериреев ощущается тяга к самцу. Ну и ладно! Я разве против? Я очень даже за! Встряхиваюсь. Пытаюсь расправить крылья, искренне надеясь, что смотрюсь в этот миг не менее привлекательно.

— Играть, — раздался в голове заставивший меня вздрогнуть от неожиданности, радостный голосок. — Мы ведь будем играть?

Ох-хо-хошеньки… Я и позабыла уже о том, что у вторых ипостасей ещё и своё сознание есть. А моя-то лериреюшка, считай новорождённая, дитя совсем по уровню развития… Мда… Ну и о каких желаниях и метках я думала? Не хватало ещё, чтобы моя лериреюшка умом двинулась из-за чрезмерного обилия чувств и эмоций. Вряд ли такое положительно скажется на неокрепшей детской психике.

«Прости, милый друг», — думаю, с тоской и нежностью взирая на подкрадывающегося ко мне лерирея.

— Он с нами хочет играть?!

— Нет, хорошая моя, он… — я растерялась, подбирая слова.

Вот как объяснить ребенку, что хочет от нас этот вполне очаровательный кобелек?

— Он не хочет с нами играть?! — сделала вполне закономерный вывод лериреюшка. — Совсем-совсем? — в её интонациях послышались слезы.

Ууууу… Вот и что делать? Ему никак не сказать, чтобы сейчас не лез, да и как такое скажешь? Да, милый, я тебя тоже люблю, но не смей приближаться к моей лерирее со своими похотливыми мыслями!

Нет, такое определенно говорить нельзя. Но что делать? Избегать его? Он не поймёт, а малышка либо примет это за чистую монету и будет бояться или недолюбливать Леонеля, либо посчитает это игрой… Ну почему же всё так сложно, а?

— Играть! — так и норовя перехватить управление телом, верещала кроха.

— Ладно-ладно, — примирительно отвечаю ей. Странное это ощущение — говорить мысленно. — Сейчас будем играть.

— А как? Во что? С ним?..

Вопросов оказалось слишком много, успеть на них ответить просто-напросто нереально. Да малышка и не обладала должной выдержкой, чтобы дождаться, пока я соберусь с мыслями. Зато для новорожденной она неимоверно болтлива и сообразительна. Вот и что придумать такого, чтобы Леонель однозначно понял, что со мною что-то не так.

— Давай в волшебных рыбок поиграем? — предлагаю.

— Давай! Давай! А как?

Хм… Как бы ей это преподнести, чтобы заинтересовать? Увы, опыт общения с детьми у меня нулевой. Слишком простая игра не подойдёт, уровень интеллекта у лериреюшки далеко не низкий. Сложная тоже не подходит — малышка может быстро утомиться, потерять интерес.

— Мы будем нырять и пытаться рассмотреть, что там, на дне, — предложила я. — По очереди. Сначала я, потом ты. Вынырнув, будем проплывать как можно дальше и одновременно описывать увиденное, придумывая историю этого чего-то, — произношу, понимая, что всё же перегнула со сложностью. — Придумывать сказки будем, — сократила я задачу. — Только не забывай задерживать дыхание, когда ныряешь. В воде дышать нельзя.

— Сказки!!! Плавать, нырять! Игра опасная! Здорово! Только я мало знаю. Ты поможешь?

— Плыть? — уточняю.

— Не-е-е-ет! — с явным превосходством отозвалась лерирея.

— Нырять? — спрашиваю, понимая, что малышка уже затеяла свою игру «угадайку».

— Неа!

— Описать увиденное?

— Не-е-е-ет, сказку сочинить, — голосом, полным восторга и подкупающего доверия, пояснила кроха.

— Конечно, помогу, — пообещала я, мысленно улыбаясь от окутывающего всё внутри меня тепла и нежности. Краем глаза заметив приближающегося Леонеля, я поскорее нырнула.

Вода вмиг попала в уши. Как же щекотно! Хочется встряхнуть головой, что я и попыталась сделать, тут же совершенно потеряв ориентацию — где тут верх, где низ? Нахлынула паника. Вспомнилось, как совсем недавно я тонула возле мостков у беседки.

— Красиво! — взвизгнула у меня в голове даже не подумавшая испугаться лериреюшка, и мои страхи тут же отступили.

Теперь я была не одна. Но и ответственность несла не только за себя.

Гребок передними лапами. Другой. Задним ещё и крыльями помогаю, отчего в воде целые вихри образуются. Но всё же выгребла на поверхность. Отдышалась.

Подводим итоги: ныряльщик из лериреи аховый. Попробуй, погреби в воде, если у тебя лапки! Но Леонель всё ближе, и я-таки набралась смелости и ещё раз нырнула, показывая пример малышке. Вынырнула — и обратно, ещё и ещё. И вот мы уже довольно глубоко. И, что чудно, там, внизу, не так уж и темно. Откуда-то со стороны дна исходит неяркое свечение, совершенно почему-то незаметное с берега или просто с поверхности. Чудо, не иначе. Хотя, чего ещё можно ожидать от магического источника?

Оказывается, пока я приноравливалась к нырянию, то умудрилась довольно далеко отплыть от берега. То есть, расстояние не столь уж и значительное, а вот глубина…

— Сказку! Сказку! — напомнила лериреюшка.

— Юная принцесса решила однажды искупаться…

— Это я, да? Это про меня?

— Да-да, милая, — мысленно улыбаясь, отозвалась я, усиленно подгребая в сторону берега.

— А что дальше?

— Зашла она в воду и что-то словно поманило её, нашептывая: «нырни, я здесь…»

— Кто? Кто это нашептывал?

— Скоро узнаем, — отозвалась я.

— И она нырнула, да?

— Да. А там… — хотела продолжить я, нащупав лапами дно и наконец-то переводя дыхание.

— А там к ней подплыл принц! — восторженно повизгивая, мысленно выпалила лерирея, перехватывая управление телом и разглядывая успевшего приблизиться Леонеля.

Гхм… В чём-то она конечно права, пусть он уже лет пять как не принц, а император. Но что-то его близость меня смущает.

— Да, подплыл, — говорю, отводя взгляд от чернявого красавца, и добавляю: — Но принцесса его не заметила!

— Но это же неправда! Она ведь его видела!

— Мудрые принцессы не проявляют интереса к окружающим! Тогда они всем кажутся таинственными и самыми прекрасными, — загнула я. — Мы же хотим, чтобы принц думал, что мы самые чудесные принцессы?

Вместо ответа, лериреюшка перехватила управление телом и, быстро отплыв от берега, нырнула. Стоит заметить гораздо глубже, нежели я. Теперь представилась возможность в мельчайших деталях рассмотреть дно. Камни, камни, и ещё раз камни, но какие! Не просто порода, булыжники или галька, а какие-то таинственные, по форме напоминающие яйцо, и… светящиеся! Именно от них и исходило это таинственное свечение. Интересно, обратила ли внимание малютка на этот факт, и если да, то как опишет?

— Принцесса нырнула, и увидела камни силы.

Хм… Интересно сказано. Камни силы. Если б это так и было, то тут уже камушка на камушке не оставили бы, всё растащили.

Видимо эта мысль прошла в общем эфире, потому что лерирея тут же пояснила:

— Но войти в пещеру с волшебным озером может или принц или принцесса… Ну владыка этих мест ещё, и боги…

— Боги? — удивилась я подобным речам из уст ребёнка.

— Они тоже могут, да! — уверенно отозвалась лериреюшка. — Поэтому я и знаю, что мы с тобой и вправду принцесса, а он — принц.

Мелькнула мысль оспорить её утверждение относительно нашего происхождения, но внезапно до меня дошёл смысл всего только что услышанного.

Малышка ещё что-то лепетала. Я запоминала её слова, будто пророчество, почему-то уверовав в то, что она не выдумывает, а знает! Откуда? Может, та самая наследственная память предков? Но главное — посторонние сюда попасть не смогут. По крайней мере, без приглашения, если всё здесь сделано по аналогии с защитой дворца. А значит, это самое безопасное место на Раментайле. К тому же здесь есть камни силы и им можно найти применение. Ну и главное: сюда могут приходить боги!

— Ну и что? — в ответ на очередные претензии Мардж, фыркала Катерина наблюдая за творящимся на Раментайле.

— Что? Ты ещё спрашиваешь? — ворчала, основательно уставшая от бесконечных споров и пикировок, древняя богиня, хотя сама же зачастую их и начинала, будучи не в силах смириться с происходящим в некогда созданном ею мире. — Время они впустую тратят, вот что! Куда их несёт?! Зачем им этот источник? А клок твоих волос и вовсе им не поможет. Лучше бы поскорее переспала с этим смертным! Пока он вообще жив! Хоть бы к источнику пришла, может удастся к ней ещё раз пробиться. А она… Она… Эх… — горестно вздохнула старуха.

— Она делает что может, — попыталась вступиться за дальнюю родственницу Катерина. — Ты ждёшь от неё исключительно верных поступков, забывая, что никому кроме тебя… Ну и нас… Не суть! Там, на Раментайле никому не ведомо, где и при каких обстоятельствах вы можете встретиться. Точно так же как и о способе возвращения богов и магии.

— Да толку-то? — огрызнулась Мардж. — У этой девицы всё равно в голове каша вместо мозгов! Вроде, человеческая самка, но какая-то ущербная! Мужика в постель затащить не может. Переспала бы, понесла от него и всем бедам конец, но нет же!

Катерина досадливо скривилась, явно давая понять, что ей такие речи не по душе. Но кое-что всё же уточнила:

— С чего ты взяла, что она вообще от него забеременеет? До полнолуния всего три недели. У людей такая физиология, что зачатие возможно лишь в краткий период месячного цикла… А ты не в силах вмешиваться. Не забыла?

— Это при спаривании со слабыми человеческими самцами они не беременеют. От вельхора понесёт сразу же, она ведь всего лишь человек.

— Да с чего бы? Что ты напала на людей? От вас ожидать… Вы всего лишь люди… Вы то, вы сё!

— Думаешь, почему людям был закрыт вход на Раментайль? — спросила старуха, буравя Катерину гневным взглядом.

— Потому, что кто-то из людей когда-то наступил тебе на больную мозоль? — не без доли ехидства поинтересовалась молодая богиня, отметив, как исказилось от застарелой злости лицо старухи.

— Потому, что их самки плодились как… Как ваши кошки! Откуда по-твоему пошли проблемы с неодарёнными? До той поры пока здесь не было землян, все дети рождались с магией! Сразу! Но эти ваши человеческие женщины… Отрада для раментайльских голодных самцов.

— Да неужто и твоего самца увели?..

Договорить Катерина не успела. Звонкая пощёчина обожгла щеку, оставив белый, быстро краснеющий след.

Мардж стоит напротив, испепеляя взглядом свою двоюродную пра-пра-пра… Много раз «пра»-внучку. Девушка встряхнула головой, словно сбрасывая прочь неприятные ощущения, жестом остановила рванувшихся к ней мужа и мать, и с иронией взглянула на древнюю богиню.

— Может, оттого ты так на сестру и разгневалась? — вкрадчиво произнесла она, игнорируя бешеный взгляд древней. — Ну, а что? Почему это её возлюбленный остался с ней, а не с какой-то там землянкой, как твой?

— Дослушай, что тебе говорят, дерзкая девчонка! — резко отворачиваясь, рявкнула Мардж.

Богине с трудом удавалось сдерживать эмоции. Всё же, после изгнания сестры из чертогов, она на протяжении многих тысячелетий ни с кем не общалась вот так, лицом к лицу, на равных. Не приходилось прятать чувства и эмоции под маской безразличия. Отсутствие практики давало о себе знать. А прошлые обиды так и не забылись, оставив не просто рубцы, а кровоточащие незаживающие раны на сердце. Сердце, в которое она больше никого не пускала.

— Они, эти самки, некогда заполонили всё! — наконец-то взяв себя в руки, продолжила древняя богиня. — Их век недолог, зато их отпрыски носились стадами по всему миру! Внешне похожие на вельхор, но не вельхоры! А через одно, два или десять поколений в их роду обязательно появлялся кто-то, лишенный магии. Да, я перекрыла проход на Землю. Сквозь него могли прорваться лишь некоторые из вашего рода! Единственными исключениями за многие тысячелетия стали твой отец и муж Катрионы. И всё! Благо про открытый вами стационарный портал эти твари не прознали, иначе вновь хлынули бы сюда, как саранча.

— Не смей о них так говорить! — хором выпалили Катерина и её мать.

— Молчите! — рявкнула Мардж, и тут же, как ни в чём не бывало, продолжила: — Благо, притока человеческих самок больше не было, но постепенно все так или иначе перероднились с их помесями и чистокровных вельхоров практически не осталось. Теперь у всех детей задержка в проявлении магии и никто не знает, появится ли она? До ваших… До них этого не было!

Пренебрежительное отношение к людям стало последней каплей. Катерина родилась на Земле, прожила двадцать четыре года среди людей, считая себя обычным человеком, а потому эти слова оскорбляли и её.

— Хватит, Мардж! Веришь, я устала от этих упрёков в мою сторону, в сторону Ларетты. Я думала, с чего это ты на неё так рычишь? Оказывается, из-за того, что она относится к нашей ветви, да ещё и человек больше чем наполовину! Я устала от упрёков в сторону моей матери, тетки и людей в целом, — едва ли не на одном вдохе выпалила Катерина. — Все не такие, всё делается не так! И в случившемся сейчас ты обвиняешь только меня. Но не ты ли наворотила дел, создав этот вывернутый наизнанку мир? Да ещё и мою семью наградила проклятием? А цепочка-то издалека тянется. Ты в чужих глазах соринки видишь, а в своих брёвна замечать не желаешь! Признай уже, что и ты свою лепту внесла! И нечего теперь на других всю вину сваливать!

— Мы не обо мне говорили! — рыкнула вмиг ушедшая в оборону старуха. — А о ней!

— Да, о ней, — терпеливо согласилась младшая богиня. — Но… — она замялась на миг, и добавила: — Уважающая себя девушка так просто в постель никого не потянет.

— Противоречишь своим же высказываниям относительно дубинки и койки, — ухмыльнулась старуха. — Ты к ней свои взгляды на жизнь применять стала? Что ты знаешь о её прошлом? Может, таких как он, у неё уже сотни были, а сейчас она для вида ломается и тянет время, которого у нас нет. От вас, людей, всего ожидать можно.

— Сотни! — повторила Катерина, игнорируя очередной выпад про людей. — Ты как что-то ляпнешь порой, так хоть стой, хоть падай.

— Не в количестве дело. Вот, смотри! Пока они до твоей служанки доберутся, пока обратно, пусть даже порталом, пока явятся к источнику с клочком твоих волос, то потеряют дня два, а то и больше. И это если она опять чего-нибудь не учудит.

— Зато у источника ты к ней прорвёшься и всё пояснишь, — решилась вставить слово одна из средних богинь — мать Катерины.

— А ты вообще помалкивала бы! Лучше бы за языком своей дочери следила получше. Никаких проблем бы не было. А эта девица… Она опять что-то не поймёт или сделает не так, — фыркнула старуха.

— Как знать? — вмешался в разговор Славиэль. — Эта Ларетта невольно что-то меняет в судьбах окружающих и так же непредсказуемо решает возникающие проблемы. Так что, может, её затея не лишена права на жизнь.

— Не лезь хоть ты! Тебе нас не понять, смертный! — раздражённо воскликнула Мардж, отмахиваясь от мужчины, словно от назойливого комара.

Вельхор, некогда ставший по прихоти судьбы супругом одной из богинь, той самой, воспитанной среди людей Катерины, лишь закатил глаза, давая понять, что спорить не собирается. Жизнь с любимой некогда казалась ему раем, о котором рассказывала жена, но тогда рядом не было её родственников. Теперь же, его существование превратилось в сущий ад.

— Мы боги! — распалялась уязвленная старуха, но мужчина её уже не слушал.

Славиэль молча ушёл. Начинать спор не имело смысла. Мардж не воспринимала никаких аргументов, считая себя истиной в последней инстанции. А он…

Он не может ничем помочь ни родственникам жены, ни друзьям и близким, ни своему родному миру, и это бессилие раздражает. Да что уж там, ему даже не дано увидеть, что же творится там, на Раментайле. Ещё и любимая жена всё время пребывания в божественных чертогах ходит сама не своя, нервная, дёрганая. Утешить бы, но она, стоит лишь приблизиться, тут же ощетинивается как дикий зверь. Всё это вгоняет в депрессию. Все мысли мужчины нет-нет да возвращаются к заветной мечте о том времени, когда всё это сумасшествие закончится и жизнь вернётся в прежнее русло. Русло, где рядом жена и их ребенок, а её безусловно глубокоуважаемые божественные родственники живут отдельно и далеко!

Конечно же, это были не единственные его мысли. Славиэль скучал по другу, тому самому императору, семя которого теперь является ключом для возвращения богов на Раментайль. Извращённый метод, бесспорно! Но хвала ворчливой Мардж за то, что сама того не ведая, оставила хотя бы такую лазейку.

И к работе вернуться не терпится. Безделье и праздность сводят с ума. К тому же его всевидящая (именно в этом месте — в божественных чертогах) жена обнаружила немало интересного, что очень заинтересовало бы тайную канцелярию. Едва ли не впервые с основания мира вся императорская семья оказалась под угрозой. И своевременное вмешательство может предотвратить трагедию, но… Но пока это не более чем мечты. Он здесь, в обители, а там, внизу, никто не догадывается о заговоре, во главе которого стоит один из особо приближённых к императору вельхоров. Славиэль был поражён, впервые услышав от внезапно разговорившейся жены о столь вероломном предательстве. А теперь…

Теперь, Славиэль нормально спать не мог, волнуясь о судьбе друга и его семьи. Поэтому-то и вынужден был постоянно находиться рядом с вечно грызущимися между собой богинями, боясь пропустить что-то важное и мысленно молясь каким-то неведомым, иным богам, чтобы они предотвратили то, что вот-вот должно произойти. Вот только богов тех или не существовало, или они были глухи к мольбам простого смертного.

Божественные чертоги были почти бескрайними, но, увы, остаться здесь наедине с самим собой даже при очень большом желании было просто-напросто невозможно. Причина проста — немногочисленным жителям этого места (честнее назвать их узниками), достаточно лишь пожелать увидеть коллегу по несчастью, и они тут же оказывались рядом. К Славиэлю в нечастые моменты уединения присоединялись мужья средних богинь, порою со своими божественными супругами. Иногда, беря передышку в ругани с Мардж, приходила Катерина. Славиэль не имел ничего против их общества, но стоило хоть немного разговориться, как кто-то из собеседников тут же срочно оказывался нужен этой несносной старухе. И получалось так, что пространства много, но все постоянно находились где-то поблизости.

Вот и сейчас, уйдя от споров и ругани, он забрал сына, мечтая просто повозиться с малышом. Ан нет, не вышло.

— Слава! — воскликнула материализовавшаяся из пространства супруга.

Славиэль невольно сжал кулаки, увидев, как на лбу любимой женщины закладывается хмурая морщинка, как гневно трепещут крылья её точёного носика, как вздымается, в такт прерывистому дыханию, сочная грудь. Здесь он мог прикоснуться к жене лишь в мечтах. Постоянно кто-то был рядом.

— Что случилось? — встрепенулся мужчина, поспешно отводя взгляд от будоражащих мужское естество прелестей супруги.

— Там… Он совсем с ума сошёл!

Судя по жесту, речь шла о ком-то с Раментайля.

— Кто? Леонель? — предположил Славиэль, плохо соображающий из-за накатившего желания обладать стоящей напротив него женщиной.

— Нет! Витаэль! — воскликнула жена, явно не зная, с чего именно начать рассказ о происходящем на Раментайле.

О том, что этот вельхор, будучи доверенным лицом Леонеля, вероломно вынашивает планы свержения нынешнего императора и искоренения всей его родни, Славиэль, благодаря жене уже знал. Напоминание об этом вельхоре вмиг охладило былой пыл.

— Что там произошло?

Катерина же тем временем смотрела невидящим взглядом куда-то вниз, и супруг понимал, что та наблюдает за смертными. Но что там происходит, она не говорила, и это распаляло интерес.

— Там… Там некромант провёл обряд… — выдохнула младшая богиня.

— Что? Какой?

О том, на что способны маги смерти, Славиэль знал. Но что именно из их арсенала было применено? И при чём тут этот проклятый Витаэль?

— Твой артефакт вычислил всплеск магии. Его… Некроманта, схватили… Но поздно.

Славиэль, прежде возглавлявший гильдию магов, некогда создал для работников тайной канцелярии артефакт, выявляющий аномально мощные выплески магии. Порой он срабатывал, указывая место проявления силы, и с ситуацией разбирались. До сих пор ничего действительно опасного не обнаруживалось, но некромантский обряд — это уже нечто из ряда вон выходящее.

— Где сейчас Леонель, Ларетта? И при чём тут Витаэль?

— Ах да… Ты же ушел раньше, — всматриваясь во что-то, пробормотала Катерина.

Мужчине нестерпимо хотелось подойти, взять жену за плечи, встряхнуть, чтобы та сосредоточилась и рассказала обо всём, но он боялся, что та пропустит нечто важное, происходящее на Раментайле. Дело в том, что здесь, в божественных чертогах, не существовало понятия времени. Боги могли лишь на миг отвести взгляд от своих подопечных, а там, внизу, утреннюю зарю уже сменял закат. Или наоборот, казалось бы довольно долго всматривались, до рези в глазах, а в подведомственном мире в это время медленно протекали считанные мгновения.

— Тсссс… — приложив палец к губам, прошипела Катерина, наблюдая за чем-то. Затем выдохнула с облегчением и произнесла:

— Ларетта уже дома спит.

— В смысле — уже? — не понял Славиэль, явно немало пропустивший.

— Они отправились к Кларе, но Леонеля отозвали после обнаружения некроманта, — пояснила богиня. — А вот Витаэль… — лицо женщины болезненно скривилось. — Боги! Как я была слепа…

— Да что там происходит? — не выдержал Славиэль, видя как жена подаётся немного вперёд, руки невольно прижимаются к губам, а глаза широко распахнулись, словно их обладательница не верит в то, что предстало её взору.

— Он… Он… Его…

— Что?! Кто? Кого? — не сдержавшись, мужчина всё же встряхнул богиню за плечи, привлекая внимание.

Катерина зажмурила глаза. Сделала глубокий вдох и, лишенным каких бы ни было эмоций голосом, произнесла:

— Витаэль мёртв. Жаль. Я бы сама его убила.

Спокойствие, с которым была произнесена эта фраза, окончательно выбило Славиэля из колеи. Мужчина ломал голову, что же могло произойти, чтобы его ненавидящая жестокость жена возжелала собственноручно убить вельхора, которого она, несмотря ни на что, до последнего пыталась оправдать, который некогда служил ей опорой в том мире, оставшемся за непреодолимым барьером.

— Милая, всё образуется, — нежно проводя ладонью по её щеке, прошептал мужчина, и невольно вздрогнул, заметив на лице любимой одинокую слезинку.

— У-у… — замотала головой женщина.

— Да что там такое-то? — обращаясь не к жене, а к самому мирозданию, беспомощно воскликнул Славиэль, и вдруг…

Внезапно картина окружающего пространства изменилась. Иными стали запахи и звуки. Славиэль заозирался по сторонам и возликовал: императорский дворец! Свобода! Магия и боги вернулись на Раментайль! Но что же произошло? Ответа не было, а в следующий миг рядом вспыхнул портал и из него вышел живой и невредимый Витаэль! Причём, явно тут же собирающийся уйти! Через дверь — не порталом.

Мужчина на мгновение опешил. Как так? Ведь Катерина чётко сказала, что Витаэль мёртв. Что за наваждение?

— Витаэль! — отбросив растерянность, выкрикнул невольный наблюдатель, делая жест активации парализующего заклинания.

Ничего не произошло. Значит, магии всё же нет. Славиэль опустил руку, пытаясь нащупать перевязь меча. Ни перевязи, ни меча не было.

Да и целитель, стоя спиной к нежданному свидетелю происходящего, не проявил никакой реакции, словно был глух и ничего не слышал.

«Неужели он зачарован?» — мелькнула мысль в голове Славиэля, и мужчина улыбнулся, наконец-то найдя объяснение вероломному предательству.

Всё же Витаэль всегда был приближён к императорам, а Славиэль рос и воспитывался вместе с принцем, часто оказываясь во всяких переделках, результаты которых добрый целитель частенько залечивал, оставляя проделки ребят в тайне от воспитателей. И, конечно же, Славиэлю точно так же, как и Катерине не хотелось верить в осознанную причастность Витаэля к заговору, хотя то, о чём рассказывали богини, вынуждало уверовать в пробудившуюся в вельхоре подлость, что в большинстве случаев не свойственно их расе. Справедливость, упорство, целеустремленность — да, но не подлость!

Откуда-то сзади послышались тяжёлые шаги. Со стороны одного из коридоров в холл вышел гвардеец, увидев Витаэля. Он смотрел на целителя сквозь Славиэля, растерянно наблюдающего за всем происходящим. Это казалось странным. Он был здесь, и его будто не было. Для окружающих не было. У мужчины начали закрадываться мысли относительно видения. Видимо, некие боги всё же есть. Они услышали его. Но что даст ему эта сцена, очевидцем которой он стал?

— Остановись! Двери открывать нельзя, — срываясь на бег, выкрикнул гвардеец.

Не успеет. Разделяющее их пространство слишком велико.

Славиэль, стоя рядом с целителем, заметил его резкое движение, активирующее какой-то атакующий артефакт.

— Поверь, лучше уж такая смерть, — словно оправдываясь, произнес Витаэль, а гвардеец, мгновение назад бывший крепко сложенным здоровым мужчиной, обратился в оседающую на пол горстку пепла.

Погиб. Бесславно, нелепо, от руки предателя. Однако свою лепту он всё же внёс, ненадолго задержав атаку. Послышался топот приближающихся шагов и в холл со всех сторон хлынули гвардейцы.

В голове Славиэля начала складываться мозаика. Некромант. За окнами темно, значит, сейчас на Раментайле ночь. Запрет на открытие дверей — это итог допроса некроманта. За дверью кто-то, или вернее, что-то есть. Что-то, чьё проникновение в здание несёт нечто настолько ужасное, что в сравнении с этим смерть от атакующего заклинания можно приравнять к величайшей благодати.

Выходит, Витаэль знал о некроманте и проведенном обряде. И сейчас осознанно собирался открыть дверь, впустив жутких тварей в императорский дворец. Не исключено, что и некроманта он сам нанял — ведь это надёжный способ избавиться от всех представителей династии, живущих под одной крышей и не способных противостоять трудноубиваемой нежити. Это глава гильдии магов знал не понаслышке. Ему уже приходилось сталкиваться с подобной ситуацией.

Осознание всего этого, подтолкнуло Славиэля к действию. Вернее, к попытке остановить предателя. Увы, он видел себя, чувствовал, но на окружающих это не распространялось. Рука прошла сквозь тело целителя, не ощутив преграды. Что-то говорить или делать не имело смысла. Можно было лишь смотреть. Худшая из участей: видеть, как гибнут другие, знать, как можно противостоять злу, но вынужденно бездействовать.

Гвардейцы, оценившие разделяющее их расстояние и угадавшие намерение Витаэля, пустили в ход атакующие заклинания.

Слишком медленно, слишком поздно.

— За Заславских! — выкрикнул Витаэль и распахнул дверь, в тот же миг превратившись в корм для ввалившихся в помещение мертвяков.

Какое-то время Славиэль вынуждено наблюдал за кровопролитной мясорубкой. Гвардейцы, с решимостью смертников, кидались в бой, нанося удары мечами, копьями, пиками. Кто-то тратил впустую безумно ценные атакующие артефакты, но ничто из этого не могло утихомирить поднятую из могил нежить. Зато упокаивались сами защитники, чтобы уже следующей ночью примкнуть к рядам атакующих.

— Слава! Слава, ты меня слышишь? — донеслись до сознания Славиэля, произнесенные таким родным голосом, слова.

Кто-то тряс его за плечо, и та, иная, реальность начала подергиваться дымкой.

Последнее, что успеть заметить Славиэль — ворвавшихся в холл Леонеля и Мэриона. Да, они знали слабые места тварей. Но этим вельхорам не место в рядах сражающихся, слишком дорога жизнь императора для нашего мира. И дело не просто в наследовании власти, без него не вернётся магия, не вернутся боги… Без него Раментайль обречён.

— Слава! Что с тобой было? — испуганно спрашивала его жена.

— Я всё видел, — выдохнул мужчина. — Не знаю как. Просто был там, в тот момент, когда Витаэль открыл двери.

— Странно… — растерянно пробормотала богиня. — Значит, ты уже знаешь?

— Что именно? — насторожился Славиэль.

— Леонеля укусили…

От этих слов мужчина даже пошатнулся.

— Ларетта обрела дар берсеркёра. Она… Они выбили нежить из дворца.

— Власть перейдёт к Женоэлю, — констатировал Славиэль. — Его не готовили к этому… И он женат, а значит Ларетта уже не забеременеет от представителя императорского рода.

В следующий миг вокруг стало слишком оживленно. Один за другим, рядом с Катериной и её супругом появлялись временные узники божественных чертогов.

— Они направились к источнику! — воскликнула мать Катерины.

— Я отправляюсь к ним, — прокаркала Мардж. — У них от силы час на то, чтобы зачать ребенка. Потом Леонель перестанет быть вельхором.

Древняя богиня уселась в медитативную позу. А остальные утихли. Но нет-нет да слышались восклицания:

— Она исцеляет!..

— В ней пробудилась магия!

— Леонель будет жить!..

— Ларетта вельхора!..

— Они лериреи!..

Наконец Мардж зашевелилась и все с волнением уставились на старуху, хотя богини наверняка и сами всё видели.

— Я им всё сказала, — устало произнесла она. — Но… Неужели вы не поняли очевидного?

— Чего? — в унисон спросили присутствующие.

— Она уже не человек. Зачатие может не произойти сразу же. Для этого теперь ещё нужен брак. И… Брачный артефакт уже есть возле источника. Но… Ей нужны метки, а лерирея этой девицы совсем дитя. Говорила же, ничего людям доверить нельзя! — фыркнула старуха и исчезла, оставив остальных переваривать сказанное.

Какое-то время мы с лериреюшкой ещё поиграли в сказки. История получалась волшебной и, несмотря на малолетство моей пушистой ипостаси — романтичной. Леонель, видимо решив, что это я так флиртую, поддержал игру, просто-напросто плавая со мной наперегонки и ныряя, соревнуясь, кто глубже. Казалось бы, всё хорошо, никаких поползновений в мою сторону, однако вскоре моя пушистая тушка устала. Выбраться бы на берег, растянуться на камушках, но… Боязно. Неизвестно, как себя поведет чёрный самец? Вдруг посчитает это призывом?

Когда сил совсем не осталось, я, перехватив управление телом, буквально выползла на мелководье. В идеале мне бы перекинуться обратно в вельхору, но так с малышкой расставаться не хочется. Неизвестно ведь, когда в следующий раз мне удастся обернуться в лерирею. Возможно только в полнолуние? Вопрос, переживу ли я его?

Судьба решила всё за меня. В пещере внезапно поднялся локальный ураган, и на берегу нашим изумлённым взорам предстала древняя старуха. Я ни на миг не усомнилась в том, кто это.

— Вы должны спасти мир! — перекрикивая завывания ветра, изрекла она так, словно сообщила нечто новое.

«Лично меня для этого на Раментайль и притащили» — хотелось ответить ей. Но сложно что-то сказать, будучи крылатым песцом.

— Мы спасители мира?! — восторженно заверещала в моей голове лериреюшка.

— Угу, — буркнула я, прижимаясь к покрывающим дно камням, чтобы не унесло ненароком.

— Ваше дитя откроет путь для богов! Мы вернёмся!

Хм… Дитя? Это она про мою малышку что ли? Понять бы, что ей надо делать. А там уж уговорю, замаскирую действо под очередную забаву…

— Прости маленькая, мне надо с ней пообщаться. Позднее увидимся, — мысленно пообещала я и пожелала сменить ипостась.

— Расскажешь… — попыталась что-то сказать лерирея, но я уже не слышала.

Сижу на мелководье, стыдливо прикрывая грудь рукой. Вот же! Я и забыла, что у Катерины поначалу были такие же проблемы с одеждой. Леонель тоже обернулся в вельхора.

— Какое дитя? — уточнил он, явно не хуже меня понимая, кто пожаловал в гости.

— Ваше… Но она, — старуха кивнула в мою сторону, — она теперь вельхора. Нужны метки, брак, зачатие.

Так речь не о лерирее?! Дитя моё и Леонеля? Метки?! Умом двинулась?! Не то, чтобы я этого боялась, но моя лериреюшка ещё совсем ребенок! О чем я и высказалась.

— Тогда прочь от источника! — рявкнула старуха, и я, совершенно не ожидая таких нападок, вмиг забыла о смущении и отползла прочь.

— Дальше! Ещё дальше! И молись о том, чтобы вновь стать человеком!

Кто бы мог подумать, что тут такие хамоватые боги! И ведь это моя, пусть и очень дальняя, но всё же родня. Едва открыла рот, желая огрызнуться, как старуха подернулась дымкой, очертания её лица и фигуры поплыли, и она растаяла, оставив меня с Леонелем наедине. Ветер тут же затих и пещера погрузилась в тишину.

Не знаю, о чём сейчас думал Леонель. Я вот, в шоке переваривала новости, и панически искала способ, чтобы не вставая с места добраться до оставшейся на берегу одежды. А лежала она как назло за вполне одетым, с любопытством взирающим на меня императором.

— Ларетта, согласишься ли ты стать моей женой? — произнёс поедающий меня взглядом мужчина.

Так и подмывало сказать что-то типа: «А у меня есть варианты?»

— Соглашусь, но как? Магии нет. Артефакт не признает брака.

— Брачный артефакт вон там стоит, — кивнул Леонель на странную стелу, что привлекла моё внимание в самом начале.

— Допустим. Но моя лерирея совсем ещё ребенок. Я…

Хотела сказать «не позволю травмировать малышке нервную систему», и вдруг поняла, что выбора у меня особо-то и нет. Не будет меток, брака и зачатия — не вернутся боги и магия, и я вряд ли переживу полнолуние. Если вообще до него дотяну, с учётом поднятой нежити, для борьбы с которой опять же нужна магия! Я умру. И моя кроха вместе со мною.

— Так ты согласна? — подойдя ближе, с волнением глядя на меня, уточнил Леонель.

Эх… Я бы всё отдала ради того чтобы услышать эти слова. Если бы знала, что ему нужна именно я. А не жертва во имя спасения мира, на которую он вынужден решиться.

В памяти всплыли его слова — «люблю тебя, давно». Да, давно, но, увы, не меня, а Катриону. И так грустно от этой мысли стало…

— Ларетта? — привлёк моё внимание мужчина.

— А? — встрепенулась я.

— Так ты станешь моей женой?

Как будто у меня есть выбор. Да и чего ломаться? Во имя спасения мира… Ладно, отбросим патетику. Хотела бы я стать женой Леонеля, если бы не все эти обстоятельства с возвращением магии и богов? Хотела бы. Стать императрицей? Жить в этом дворце… Вернее, в окружении тех змей, что встречались мне во время памятного завтрака. И наверняка обязанностей целая куча навалится. Эти стороны нашего союза меня не прельщают. Но выбора нет. Леонель видный мужчина, с этим не поспоришь, а то, что он император, так у каждого имеются какие-то недостатки. Так что гневаться на судьбу грешно. Проблема лишь в крохе…

— Да, — просто ответила я, ёрзая на удивительно тёплом, но оттого не менее неудобном и твёрдом камне. — Принеси, пожалуйста, мою одежду.

К тому моменту, когда мы выбрались на поверхность, уже было утро. Нежить отступила. Гвардейцы под руководством своего главнокомандующего и Мэриона разгребали последствия нападения: сжигали трупы, убирали невесть откуда появившиеся завалы. Прислуга наводила порядок, уничтожая следы ночного сражения.

Леонель, не отпуская моей руки, шёл к своему кабинету. Встретившиеся вельхоры, теряли дар речи, провожая нас удивлёнными взглядами.

В императорской приемной толпились просители: женщины, мужчины, молодые и старые, угрюмые, заплаканные, злые, растерянные. Ну и встревоженные, да. А при виде монарха, живого и невредимого, все они попадали ниц.

Это поражало. Ведь в памяти, после прочитанной некогда книги, засела уверенность — эта раса ни перед кем не склоняется. Но сначала мои люди преклонили колени после активации артефакта, и сейчас вот опять. Чудно. То ли в романе сведения искажены, то ли вокруг происходит нечто странное.

Леонель распахнул дверь, и мы тут же очутились в объятиях Женоэля и его огненноволосой супруги, видимо помогавшей мужу разбираться с проблемами просителей. Выпроводив какого-то старика, Женоэль распахнул дверь и выглянув в приемную, объявил:

— Его Императорское Величество продолжит приём после обеда!

Спорить никто не посмел.

— Как же я рад, что всё обошлось! — воскликнул он, стоило двери захлопнуться, отгораживая нас от любопытных взоров и ушей.

— Так и скажи, что рад избавиться от бремени власти, — усмехнулся император.

— И это тоже правда, — не стал отнекиваться младший.

— О! Теперь и ты вельхора! — воскликнула Элизия. Она подхватила меня за локоток и увлекла к пышущему жаром камину.

Не то, чтобы в подземелье, возле источника, я замёрзла. Нет, там было тепло, но всё произошедшее вытянуло из меня последние силы. Сейчас я едва держалась на слегка подрагивающих ногах, меня знобило, и я нет-нет да ёжилась, что не укрылось от внимательного взора огненноволосой.

Вскоре в руках оказался бокал. Сделала маленький глоток, ощутив, как по языку прокатилась приятная сладость. Напиток не казался хмельным, но согревал, и даже, казалось, придавал сил.

Элизия о чём-то спрашивала, я отвечала, краем уха прислушиваясь к разговору мужчин.

Как выяснилось, слух о том, что твари укусили Леонеля и императором стал Женоэль разлетелись по всему миру, рождая новые тревоги и опасения. Как будто местным жителям мало было проблем с отсутствием магии и нашествием нежити.

Привыкнув к стабильности и почти не заметив перемен при переходе власти от прежнего императора к его старшему сыну, вельхоры теперь опасались того, что их ждёт в будущем. Они не особо-то верили в то, что новый монарх, которого не готовили к этой роли, сумеет справиться с возложенным на него бременем, и уж тем более с некромантской напастью. Да и сам Женоэль понятия не имел, что предпринять. Мысль о том, что Леонель неким чудом спасётся, никому даже в голову не пришла. Про меня в суматохе и вовсе забыли.

Сейчас же мужчины решали, что делать в сложившейся ситуации. Можно ли доверяться сторонним магам? Или же стоит порыться в сокровищнице, поискав там какой-нибудь мощный артефакт, способный упокоить всю поднятую нежить. В первом случае имелся риск, что станет лишь хуже, во втором поиски могли затянуться. А ведь на счету была каждая ночь.

— А ты? — вклинился в размеренное щебетание Элизии голос Женоэля.

Я взглянула на мужчину, понимая, что тот обращается ко мне.

— Что я?

— Ты можешь упокоить этих тварей? Я слышал, как ты их крушила ночью, там, у входа. И брата вот из-за грани миров вытащила. Может и…

Вот и что ему ответить? Может, и могу, но как это сделать? Понятия не имею. Я не маг и никогда им не была. А эти странные способности — явно наследие предков. Что во мне ещё таится — никому не ведомо. Как это нечто пробудить? Не знаю. И подсказать некому.

— Если бы могла, — вздыхаю, не желая давать ложных надежд.

Понимаю, что жизнь не стоит на месте, что сейчас по всему Раментайлю дремлют тысячи, сотни тысяч, а может и многие миллионы мертвяков, с наступлением ночи готовых накинуться на местных жителей.

Вот только сил ни на что нет. Да и что я могу? Отбиваться? Как показала практика, это в моих силах, но потом вновь понадобится источник. Он, конечно, есть… Но опять же, многих ли я убью? Десяток, три, сотню? Это капля в море. А если не я, а меня?

Жить хочется. Очень. Особенно после знакомства с собственной лериреюшкой и явления богини.

Богиня. Она сказала, что зачатие нашего с Леонелем ребенка вернёт в мир магию и откроет богам дорогу назад. Жаль, мы не знали об этом раньше. Ведь прежде всё было проще — я была человеком. Отныне же я — вельхора, и не знаю, радоваться этому или печалиться?

Для зачатия нынче необходим брак. А чтобы артефакт меня принял, нужны метки, но моя лерирея совсем ещё дитя. Замкнутый круг.

И боги, хоть они и видят многое, всё равно не могут с точностью предсказать поступки противника. Ведь он внешний, не с Раментайля. Известно лишь, что в полнолуние произойдёт нечто ужасное, хотя куда уже хуже нынешнего зомбиапокалипсиса?

Кто бы сказал мне пару недель назад, что я окажусь в магическом мире, где сменю расу, став оборотнем, и буду биться с ожившими мертвяками… Засмеяла бы. Ан нет, наши пути неисповедимы. А жизнь порою смахивает на какой-то сюрреалистично-кошмарный сериал.

— Тебе надо отдохнуть, — прорвался в сознание голос Элизии.

Надо? Да, пожалуй.

Послушно поднимаюсь из кресла, с грустью бросаю прощальный взгляд на даривший тепло камин. В сторону мужчин стараюсь не смотреть.

Как-то неловко от мысли, что Леонель будет вынужден во имя спасения родного мира жениться на мне. Это ведь процесс необратимый. Ладно, я, мне будущий супруг не то, что нравится, я с ума рядом с ним схожу. А он… Те слова о любви… Вряд ли они были искренними. Чего не наговоришь в минуту критической опасности, тем более, что Леонель уже был ранен и считал себя обречённым.

— Ларетта! — уже возле дверей, догнал меня голос императора.

Я замерла, не в силах обернуться и посмотреть мужчине в глаза.

— Мы кое-что вспомнили!

— Что же?

— Чем чаще происходит обращение в лерирею и обратно, тем скорее она взрослеет.

— Да ладно?! — удивилась я.

— Кстати да, — подтвердила всё ещё придерживающая меня за руку Элизия. — Идём, — потянула меня за собой вельхора. — По дороге расскажу.

И вот мы уже идём. Мимо мелькают ставшие некогда знакомыми, внушающие трепет и восторг коридоры, галереи, залы. Страшно подумать, что всё это придёт в запустение, если нам не удастся вернуть магию и богов.

А Элизия тем временем делится полезной информацией.

Как оказалось, дети, даже рано пробудившие в себе магию, в большинстве случаев лет до тринадцати не в состоянии менять ипостась по собственному желанию. Они перекидываются в лерирею только в полнолуние. И лишь с того момента, как вторая ипостась становится «взрослой», могут делать это в любой момент.

— Но встречаются и исключения… — продолжала вещать спутница. — Крайне редко особо одаренным удаётся сменить ипостась ещё лет в десять. Им это нравится. Они, играя, меняют ипостась туда и обратно. А к вечеру их лерирея уже способна получать или ставить метки. Ты в этом плане уникум — обратилась сама, ещё до своего первого полнолуния.

— Обратилась, — невесело усмехнулась я, вспоминая обстоятельства этого процесса. — Я в тот момент уже почти не соображала. Леонель сказал, что я теперь вельхора и смогу это сделать.

— Ты поверила?

— А почему нет? Я же не знала о том, что всё должно быть так сложно.

— Наверное, это благодаря твоей крови.

— Не знаю. У нас, на Земле, говорят так: «блажен неведающий».

Элизия, повернув ко мне лицо, вопросительно приподняла бровь.

— Имеется в виду то, что если человеку неведомо, что то или это невозможно, то он может это совершить благодаря отсутствию внутреннего мысленного барьера.

— Это как с дурашками, — невесело улыбнулась огненноволосая. — У нас тоже бывают нездоровые детки. Редко. И у простых крестьян и ремесленников они долго не живут. А вот среди знати… Ведь какое бы оно ни было, но оно твоё чадушко.

Говорила она так, словно эта проблема ей была близка. Кто, интересно? Неужели сестра или брат? Хотя… Не до этого сейчас. Главное, теперь известно, как можно вырастить лерирею. Но это потом, а пока спать, спать и ещё раз спать.

Тем временем мы добрались до моей спальни, где и распрощались. Поджидавшая меня служанка помогла раздеться. А дальше… Казалось бы, нужно провалиться в сон. Да куда уж там! Мысли, они такие мысли.

Леонель весьма своевременно вспомнил об этой особенности вельхоров. Не будем возлагать надежды на то, что я так легко обернулась. Тут я как та самая «дурашка», как выразилась Элизия.

Невзирая на усталость, попыталась сменить ипостась. Ничего не вышло. То ли проблема в том, что я узнала о сложности процесса, то ли — в отсутствии магии. Не знаю. Надо будет попытать счастья возле источника.

Но это позднее. Итак, сколько раз надо обернуться туда и обратно до полного взросления? Тринадцать лет. По десять полнолуний в году. Три ночи в каждое полнолуние.

Озвереть! Это же… Триста девяносто раз!

Да я с ума сойду. И ладно я, мне хотя бы известно для чего всё это. А вот как объяснить это малышке?

«Тебя вон тот дядя пометить хочет! Прямо-таки жить не может, как хочет. А для этого надо срочно вырасти!»

Ага, так малявка всё и поймёт. Что же делать?

Грустно оттого, что придется лишить лериреюшку детства. Беззаботной поры, когда хочется просто сказок и безбашенных игр. Любой с радостью вернулся бы в то время, а она… Она его и не запомнит.

Жестоко. Но, увы, необходимо.

Эх… Останется ли пушинка такой же милой и непосредственной? Или станет циничной, расчётливой, ехидной?

Ладно, прочь рефлексии. Удивляет одно: богиня не сказала об этом способе взросления. Почему? Не знала? В жизни не поверю! Или это у неё игры такие? Что-то скажу, что-то не скажу…

Хотя… Может, у них там ограничение какое-то на общение? Опять же, богам сюда дороги нет, но она-то как-то пробилась… Сплошные непонятки с этими богами.

Ладно, сейчас не о том думать надо. Придумать бы, как завлечь кроху в последнюю для неё «детскую» игру.

Сколько времени я ломала голову над этим вопросом? Неведомо. Вот только все варианты отметались, не выдерживая критики. А в какой-то момент, я просто-напросто провалилась в сон.

И опять мне снились исполненные нежности прикосновения рук и губ одного голубоглазого блондина. Того, что во имя спасения этого мира вскоре станет моим мужем. И отцом моего ребёнка.

На этой мысли я проснулась.

Ребёнок. Как-то не вижу я себя в роли мамочки. Жены? Пожалуйста! Но мамы?!

Вынашивать малыша. Улыбаться, замечая, как всё больше увеличивается животик. Чувствовать первые движения крохи внутри себя. Волноваться. Надеюсь, Леонель будет хорошим отцом…

Но… Но потом ведь придётся рожать!

Ох, мамочки… Надеюсь, что магия к тому времени и вправду вернётся и весь этот процесс пройдёт безболезненно.

А ещё… Ещё я буду императрицей. А это не просто красивые наряды, слуги и слепое обожание подданных. Это труд. И кажется, я не готова взвалить на себя такую ответственность… Вот только альтернатив нет. Чувствовать вину за погибающий мир, наблюдать, как вымирает целая раса? Нет уж.

Отвлекая от противоречивых мыслей, организм настоятельно потребовал справить естественные нужды. Ещё и желудок заурчал, напоминая, что давненько его не наполняли.

Наскоро привела себя в порядок, нет-нет да возвращаясь к идее поиска иного решения проблемы. Такого, где я не буду рожать и править целым миром.

Так. Опять я не тем занята. Коль уж проснулась, то надо думать, как преподнести лерирее необходимость многократного обращения.

С такими мыслями я и покинула свою комнату, направляясь по подозрительно пустынным коридорам дворца к столовой.

В столовой оказалось пусто. Нет, мебель-то, конечно же, осталась на месте, а вот вечно праздно слоняющихся прихлебателей или хотя бы прислуги нигде не было. И тишина вокруг какая-то нездоровая. Затишье перед бурей. Словно все вымерли.

Тьфу-тьфу-тьфу…

Попрятались, что ли? Так ведь рано же. За окнами всё ещё солнце светит. И в желудке урчит. Хорошего расположения духа это не добавляет. Да и думается с голодухи плохо. А тем для размышлений более чем достаточно.

Прошла в подсобные помещения. Тихо. Безлюдно. Или правильнее сказать — безвельхорно?

Вот и куда всех сдуло?

Эвакуация? Но куда?

А может, Леонель с советниками придумали, как победить нежить? И им понадобились все вельхоры, что были поблизости?

Или… Или…

Я невольно поёжилась.

Кто-то ведь открыл двери нежити прошлой ночью. Возможно, во избежание повторения, всех просто-напросто где-то заперли?

Не исключено.

Что-то в этой мысли неприятно царапнуло. Это как же надо ненавидеть обитателей дворца, чтобы решиться на такой шаг. Ведь открытие дверей — это верная смерть не только для здешних обитателей, кои могут и спастись, но и гарантированный летальный исход для самого вредителя.

Единственным погибшим на момент моего появления в холле был Витаэль. Неужели это он сделал? Не-е-ет! Зачем? Или, вернее спросить — за что? Кто знает? Но если это действительно так, то я ничего не понимаю.

Вельхоры, с их гипертрофированным чувством справедливости и чести могут испытывать обиду, злость или ревность, но не пойдут на предательство. Это заложено в их генах. Единственная причина, способная побудить вельхора на злодеяние — борьба с несправедливостью, в которую виновный будет искренне, всем сердцем верить, свершая своё личное правосудие. А та самая справедливость у каждого своя в меру осведомлённости и восприятия. Это я знаю не только из книг. Так мог ли это сделать Витаэль?

Громкое возмущение желудка заставило отбросить праздные мысли. Какая теперь разница, кто и почему открыл проход тварям. Важнее то, что мой желудок вот-вот переварит сам себя. И драгоценное время уходит. Об остальном подумаю позже. На досуге. Если он когда-нибудь будет.

Поиски кухни много времени не заняли. Однажды я тут уже бывала. Сложнее оказалось отыскать тут что-то съестное. Запах еды сводит с ума, заставляя желудок сжиматься болезненными спазмами. Но на жаровнях и в очаге ничего нет. Ни тебе кастрюль, ни тушек на вертелах. Утвари всякой полно. Шкафчиков море. Но большая часть либо закрыта, либо пустует.

Отыскав кой-какие фрукты, погрызла нечто похожее на яблоки и обречённо повздыхав, поплелась в сторону подземелий, откуда можно было попасть к источнику. Оставалось лишь надеяться, что не заплутаю, и здешняя защита пропустит меня в святая святых.

Блуждала я долго. Успела даже испугаться, что потерялась. По дороге по-прежнему не встретилось ни одной живой души, неживой, к счастью, тоже. А вот внизу меня ждал сюрприз. И назвать его приятным было сложно.

Я вошла в огромную, кажущуюся сейчас тесной пещеру и ошалело заозиралась по сторонам. Потёрла глаза, будучи не в силах поверить в то, что предстало моему взору. Картинка не поменялась. Встряхнула головой, пытаясь поставить мозги на место. Не встали.

Вокруг по-прежнему царила какая-то сюрреалистическая вакханалия.

Народ. Много. Очень много. Не десятки или сотни, а целые тысячи вельхоров. Они меняли ипостась, по-быстрому сношались. Возвращались в свои двуногие тела и в полной тишине, кто-то улыбаясь (те, что ближе к алтарю), но по большей части с обречёнными лицами, подходили к брачному артефакту. Прочие же стояли поодаль и наблюдали.

Фантасмагория. Иного подходящего слова у меня нет.

Я забралась на небольшой выступ-возвышение. Окинула взглядом окружающее пространство, пытаясь отыскать в толпе знакомые лица.

Ближайшими оказалась совершенно неожиданная для этого места пара: Мэрион и Арлетта! Что она тут делает? Неужели что-то случилось в моём родовом гнезде? Или… Она опять помчалась за мною? Или к нему? Но почему плачет?

— Что тут происходит? — спрашиваю, пробившись к ним.

— Лара! — всхлипнула подруга и тут же повисла у меня на шее, умудряясь одной рукой цепляться за Мэриона.

— Да что такое-то?

— Мы нашли заклинание от нежити, — как-то излишне резко произнёс Мэрион.

— И?

— Магия источника не поможет. Напрямую не поможет. Нужна аккумулированная артефактом, — болезненно скривившись, он покосился в сторону столба, куда тянулась очередь.

Так. Источник питания вельхоров, они отдают силу артефакту. Женатые и замужние отдают…

— И??? — протянула я, уже догадываясь, что все присутствующие просто-напросто добровольно приносят в жертву свои судьбы. — Но… Но это же необратимо! Они друг друга не любят!

— Мертвым счастье тоже не положено, — невесело усмехнулся Мэрион. — Зато кто-то сможет жить дальше и радоваться.

Кто-то, но не они. Не Арлетта, которой не дано ещё раз познать счастье в браке, а теперь нависла угроза потери любимого. Не Мэрион, которому придется пройти с кем-то через артефакт и лишиться части себя, своих истинных чувств, оказавшись связанным с чужой женщиной. А сколько тысяч будут обречены на страдания?

— Император что-то жениться не спешит, — прошипела одна из стоящих неподалеку женщин.

— Что?! — опешила я.

Мэрион лишь поджал губы. Арлетта отвела взгляд.

Стоп. Какое такое жениться?

— Где он? — выдохнула я, в панике высматривая тех кто был сейчас возле алтаря.

Ну да, кто бы сомневался! Он там, да. И эти куропатки недоощипанные, что волком смотрели на меня во время того единственного завтрака в императорской столовой, так и вьются вокруг. Нет, не куропатки, стервятники! Ну ничего, и против лома есть приёмы, а в моём случае двустволка в самый раз.

— Мэрион, не вздумай жениться! — рявкнула я и, преисполненная решимости, направилась к брачному артефакту.

Шла и не могла оторвать взгляд от непривычно поникших плеч Леонеля. Кажется, обстоятельства всё же сломили этого сильного мужчину. И это разозлило. Не его слабость, нет. А то, как причуды моего семейства ломают судьбы людей… Тьфу ты! Вельхоров.

Когда подходила, очередная обречённо вздыхающая пара приблизилась к артефакту.

— Стойте! — выкрикнула я.

Получилось неожиданно громко в царящей здесь тишине. Мужчина и женщина со смесью растерянности и надежды воззрились на меня. Леонель скривился как от зубной боли.

— Нам нужна эта сила, — негромко произнес он, но, думаю, услышали его почти все присутствующие. — У нас нет возможности ждать пока твоя вельхора вырастет. Потери слишком велики. Ещё одну ночь мы не протянем.

— Значит, не будем тянуть, — кивнула я. — К артефакту идут только истинные пары, изначально желавшие вступить в брак! — объявила я во всеуслышание. — Не надо нам жертв.

— Кто это?.. Кто она такая?.. А как же…

Дальше я уже не слушала, искренне надеясь, что вельхоры вняли моим словам. Всего-то и надо триста восемьдесят раз пройти обращение в лерирею, а потом… Потом, при всех ставить метки и женихаться. Вернее, выходить замуж при всех. С прочим мы как-то и сами справимся.

Первое обращение далось с трудом. То ли сказалось нервное состояние, то ли всё ещё урчащий желудок, то ли излишнее внимание окружающих. А может, причиной было осознание нереальности происходящего? Ведь я, как вельхора, сродни грудничку, какая уж тут смена ипостаси? Или дело в том, что магии во мне, по сути, нет, и черпать её из источника на расстоянии не удаётся?

Но я сдюжила!

— Привет! — радостно воскликнула лериреюшка.

— Раз, — посчитала я. — Прости, — это было адресовано пушинке.

Обернулась вельхорой и тут же вспыхнула как маков цвет. Да, я голая. А вокруг народ. И их много. Все смотрят на меня в недоумении. Видимо своим явлением и приказным тоном я привлекла излишне внимание. Но не могла же я оставить всё как есть? Стоять и спокойно смотреть как сотни, тысячи вельхоров обрекают себя на долгую жизнь с нелюбимыми? Да ещё и Леонель с этой фразой: «Мы не можем ждать…»

Не может он! А отказаться от любви может? Или её и не было? В любом случае, мои чувства никуда не делись и за собственное счастье я ещё поборюсь. Как и за этот мир, за возвращение магии и богов.

Да и чёрт-то с ними, с этими вельхорами. Для их же блага стараюсь. Гордо вздернула подбородок, и как была, нагишом, так и прошествовала в напитанный магической силой водоём.

Второе обращение прошло уже легче. Наверное, источник помог.

— Два, — посчитала я.

— Что происходит?! — в голосе крохи слышится паника.

— Так надо, маленькая, — как можно спокойнее отозвалась я. — Сейчас поиграем в «смени ипостась».

— Это как?

— А вот так: я становлюсь тобой, ты мной. И считаем. Умеешь считать?

— Наверное… — неуверенно ответила лериреюшка. — Как-то это не весело.

— Это сейчас так кажется, — терпеливо отозвалась я. — А потом нас ждёт приз. Обещаю!

Может быть, он ей даже понравится. Взрослой-то. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Лео, чего ты смотришь… Вот же она я, — чуткий лерирейский слух уловил курлыканье одной из недокуропаток.

«Уррр…» — едва не зарычала я в полный голос.

— Приз?! — привлёк моё внимание внутренний голосок лериреюшки. — Тогда давай! А долго играть?

— Зачем так нескромно, графиня? Я лучшая партия, — послышался ещё один голос.

— Сейчас было «два», — едва не скрипя зубами, ответила я малышке. — А надо «триста восемьдесят».

Главное, чтобы за это время моего жениха не охомутали.

— Ууууу… Много, — недовольно проворчала кроха.

— Да вы обе и мизинца моего не стоите! — вмешалась в разборки стервятниц третья особь.

Я невольно скребнула когтистой лапой по дну, разгоняя тут же засиявшие камни силы.

«Спокойствие, Лара. Только спокойствие. Леонель в их сторону даже не смотрит».

— Если будем делать это быстро, — как можно беззаботнее отвечаю лерирее, — ты и не заметишь, как счёт подойдёт.

— Ты так хочешь этот приз?

— Безумно! — добавив в интонации побольше восторга, отозвалась я. Мысленно поклявшись себе, как только стану императрицей, изгнать всех стерв… Ну, то есть, стервятниц, из дворца. — Ты мне поможешь? Сама я устану, или со счета собьюсь.

— Ну, если ты так этого хочешь, то — три!

И вот я опять нагая пред взорами всего честного народа. Не затягивая, меняю обратно ипостась.

— Четыре! — выполняет свою миссию пушинка.

А бабьё всё ещё бьётся за чужого мужика. Глупые, так и не поняли, зачем я устроила это шоу.

Пять… Шесть… Десять… Сорок… Семьдесят… Сто пятьдесят пять… Голова идёт кругом. Даже любопытство погасло, и я больше не прислушиваюсь к стервятничьим склокам на берегу. Двести… Сил уже нет, хоть я и в источнике. Двести сорок три…

— Я устала… — захныкала лерирея.

— Понимаю, моя хорошая. Потерпи. Большая часть уже позади…

— А мне приз понравится?

— Будем надеяться, — не стала обманывать её я. — Но, если нет, мы тебе другой придумаем, — даже мысленная речь, теперь давалась с трудом. — Договорились?

— Угу, — не слишком бодро откликнулась лериреюшка. — Двести сорок четыре.

Больше мы не разговаривали, лишь кроха продолжала вести счёт.

На триста пятидесятом я думала, сдохну. Ан нет, выжила. Но вернувшись в состояние вельхоры, так и осталась на четвереньках. С каждым обращением силы утекали, словно вода сквозь совсем уж прохудившееся решето. Вот только истина была где-то рядом. И ночь наверняка на дворе. Где-то мертвяки уже вовсю терроризируют местное население. А нам ещё метки ставить, жениться и детей строгать.

Вот такая, почти воинская, вернее, государственная повинность. Секс пушистый, секс обычный. Сомневаюсь, что буду в силах оценить внезапно свалившееся на меня счастье.

Но я это сделаю! А после… После пусть боги сами разруливают сложившуюся ситуацию. С меня хватит!

— Всё! — проскулив, резюмировала лерирея, на долгожданном, буквально выстраданном и вымученном триста восьмидесятом обороте. — Прости… Но это был первый и последний раз, когда я на такое повелась.

Да уж, это речи не той пушистой и непосредственной милашки. Грустно. Но что тут поделаешь?

— Больше и не придётся… — отозвалась я и, перехватив управление телом, на подрагивающих, норовящих подогнуться лапах, двинулась сквозь толпу вельхоров к Леонелю.

Подошла. Кое-как приподняла мордочку, заглянув в его глаза. В них я прочла сочувствие и затопившую всё внутри нежность.

Стою. Смотрю ему в глаза и не могу оторваться. Тону в них. А ведь раньше, ещё там, на Земле, читая подобные описания в книгах, считала это образным выражением. Ан нет. Весь мир гаснет, растворяется в дымке, и остаются лишь эти голубые озёра.

Миг, и предо мной уже знакомый по прошлому совместному купанию лерирей. Даже усталость забылась, хотя бодрости и не прибавилось. Но спинку я выпрямила, грудку выпятила, вся из себя приосанилась. Тянемся друг к другу носами…

— Хррр… — раздаётся справа.

— Уррр… — многоголосое ворчание слева.

Поворачиваюсь в одну сторону. В другую. Лериреи. Штук шесть! Может даже больше. Серые, белые, чёрные. Обступают. Морды оскалены, шерсть на загривках дыбом, уши прижаты.

Мама родная, что делать-то?! Я ж на лапах едва держусь.

— И это приз? — не без ехидства интересуется моя лерирея. — Я надеялась, нам тот кобелёк перепадёт.

Хм… Прежняя пушинка нравилась мне гораздо больше — не такая язва. Но этой зато об отношении полов объяснять ничего не надо. Как получается, что они могут так быстро взрослеть? Не только физически, но и умственно.

— Да, приз, — отозвалась я. — Но за него ещё придётся побороться.

— Такого уговора не было. Мне, знаешь ли, моя шкура дорога.

— И что? Откажешься? — расстроилась я, ломая голову над тем, что же теперь делать?

— Ну-у-у-у… — как-то неопределенно протянула лерирея и, перехватив управление телом, бросила взгляд назад. — Мы ещё поборемся. Эти к тебе хорошо относятся. Переживают. Чувствую.

А сзади уже образовалась пушистая группа поддержки. По описаниям, данным в некогда прочитанной книге я узнала Элизию и Женоэля. Двое других, стоящие плечом к плечу, видимо Мэрион и похожая на лисичку Арлетта, а во главе этого лерирейского ополчения — подозрительно седой, крупный самец. Неужели сам Владисвет? Давненько не виделись.

Итого, нас, считая меня и Леонеля — семеро. Их — шестеро. К тому же на нашей стороне четыре крупных сильных самца. Неужели не откажутся от затеи?

Судя по тому, как соперницы порыкивают, нет-нет да припадая на передние лапы, как взирают исподлобья, отступать они не намерены. Интересно, их не смущает то, что они и друг дружке сейчас конкурентки? Или главное избавиться от меня, а за приз потом будут биться?

Идиотки! Лезут, сами не зная куда. Императорского тела им захотелось! А вот фиг вам.

В этот момент одна из противниц атаковала. Не возьми моя пушинка управление на себя, быть нашей шкурке потрёпанной. Но нет, увернулись.

А в следующий миг я просто потеряла связь с реальностью. На нас накинулись все шестеро! Моя повзрослевшая лерирея с рычанием уворачивалась, клацала зубами. Иногда вхолостую, иногда челюсти смыкались на чьей-то шкуре. Клочья вырванной шерсти неприятно налипли на язык. Сплюнуть бы как-то эту гадость, но некогда. Глаза, как ни странно, успевают заметить всё, и от этой круговерти кружится голова.

И лериреев вокруг уже гораздо больше.

Тьфу ты! Опять шерсть. Гадость!

Кто они? Друзья? Враги? Или просто любопытные зрители? А если друзья, то чьи: мои или противниц?

Ай! Больно-то как… Какая-то зараза вцепилась зубами в бедро.

Многовато тут всех. Попробуй, разберись, кто есть кто. Вот и как я потом их изгонять буду? И время тикает, а метки поставить не дают… Мой это самец! Мой!

Брррр… Что за мысли?

И вдруг вокруг вновь воцарилась тишина. Никто не рычит, не атакует.

Озираюсь по сторонам. И замечаю начавшую проявляться возле меня уже знакомую фигуру древней богини.

Та окинула взглядом присутствующих, и изрекла:

— Не препятствуйте этому браку! Грядут перемены. Мы вернёмся…

На последнем слове её тщедушная фигурка начала расплываться и исчезла. Видимо, нелегко богине прорваться в закрывшийся мир.

Но главное, она попыталась образумить собравшихся. Вступилась за меня, за что ей спасибо. Вопрос лишь в том, подействует ли это на перевозбуждённые умы претенденток, жаждущих императорского сердца, руки и прочего.

Несколько мгновений было тихо. Лериреи переваривали случившееся, я мысленно молилась, а потом… Со всех сторон послышалось уже знакомое угрожающее рычание и всё пришло в движение.

Я и Леонель оказались взяты в кольцо пушистой охраны! А вокруг вовсю кипел бой. Сомневаюсь, что дело было лишь в желании некоторых самок захомутать венценосного самца. Больше смахивало на переворот. Слишком много противников. И кажется, их целью была не только я. Или вовсе не я?

И тут зал начали заполнять вновь прибывающие вельхоры. Мужчины с воинской выправкой, в кольчугах, со стальной защитой на ногах и руках, при мечах, с горящими в руках сгустками магической энергии.

Они приближались, а у меня всё внутри холодело. Против магии я бессильна. Да что там магия? Я в принципе уже едва сознание не теряю от изнеможения. Неужели это конец? Вот так нелепо? Хотели вернуть этому миру магию и богов, а получим переворот и бесславную смерть тогда, когда решение проблемы уже найдено?

И вот мы уже полдня в пути. Наблюдаю за лишившей меня покоя землянкой. Поначалу она хорошо держалась в седле, будто не из техномира к нам пришла, но сейчас явно сдаёт. Так и хочется забрать её к себе. Посадить рядом. Обнять. Но… Боюсь спугнуть.

Объявляю привал.

Едва спешились, и тут же завибрировал, привлекая внимание, амулет связи. Новости, полученные от оставшегося в столице Владисвета не порадовали. Мало нам волнений из-за подозрительных сборов у Варкари, ещё и некроманта по выплеску магии обнаружили.

Вот только перенестись мгновенно на место проведения обряда не удалось. В условиях отсутствия магии портальные браслеты портируют в стационарные точки. Их, казалось бы, много, но маг был предусмотрителен, отыскав место, удаленное от всех портальных площадок.

Гвардейцы прибыли на место с опозданием. Некромант схвачен, нейтрализован, заточён в подземелье, но… Обряд уже завершён.

Мысли мечутся в голове со скоростью стрел.

Подзываю начальника охраны, Мэриона и Арона — отвечающего за безопасность Ларетты. Вкратце обрисовал ситуацию, одновременно раз за разом пытаясь активировать портальный браслет. Увы, ничего не происходит.

Мы, как назло, достигли аномальной зоны — места, откуда даже во времена магии нельзя было никуда телепортироваться. Случайность ли это, или везучесть некроманта? А может, ему кто-то подсказал, как и когда именно следует действовать?

А ведь мало кто знал о спонтанной поездке в эти края. Да и об особенностях этого пути, то есть о наличии здесь аномальной зоны, вообще почти никто не задумывался. Но кому-то это было известно. Чем и воспользовались. Выходит вредитель гораздо ближе, чем думалось.

Я, Ларетта, Женоэль с супругой, Мэрион, Арлетта, Владисвет и Витаэль. Все свои.

Мы с Лареттой не рассматриваемся.

Для меня лишь графиня тёмная лошадка, но готов поклясться, Мэрион даст голову на отсечение, что это не она. Да и повода губить всех собравшихся у неё нет.

Мэрион сам не полез бы сюда. Даже если и воспылал бы ко мне праведным гневом, то себя и возлюбленную губить не стал бы.

Брат и Элизия отпадают хотя бы потому, что живут счастливо и того же желают своему малышу, а вот к власти совершенно не стремятся.

Тут не присутствуют лишь двое из посвящённых: Владисвет и Витаэль.

В наставнике я уверен. Ну, почти. По-крайней мере, хочется в это верить. В конце концов, если бы это была его затея, то он не предупредил бы. Или одумался? Нет. Не верю!

А Витаэль…

Вспомнилось, как совсем ещё недавно я ломал голову, гадая, от кого просочилась информация о моей причастности к исчезновению магии. А ведь это мог быть он!

Доступ к первоисточнику — свидетелям той сцены — есть. Поводов для обид у него тоже хватает. Ведь он винит меня в том, что сбежала его разлюбимая, заменившая дочь, Катриона. Потом, погибла Катерина. Ещё и мир лишился магии и катится в бездну. Но…

Он ведь знал, что Ларетта с нами! Неужели ради мести решил пожертвовать девчонкой? Хотя… Не так уж давно они знакомы, вряд ли успели сблизиться. Выходит, он?

Не знаю. Гарантий нет. Доказательств тоже. Да и никакой роли это уже не играет. Позднее разберусь. Важнее другое: Ларетта и её спутница должны успеть вернуться во дворец засветло. И мы с Мэрионом тоже. И чем раньше, тем лучше. А прядь Катерининых волос? Если понадобится, сам потом отправлюсь за ней, но Лареттой рисковать больше не стану.

Ведь если некроманту удалось бы уйти, мы не узнали бы об опасности. И ночью…

Мой взгляд невольно метнулся к прижавшейся к своей лошади Ларетте и суетящейся возле неё графине.

— О продолжении пути не может быть речи, — буквально озвучил мои мысли Мэрион.

С этим не поспоришь. Вот только как поступить? Двигаться дальше, в надежде, что успеем достигнуть конца аномальной зоны до наступления сумерек? Или возвращаться? При быстром темпе можно успеть добраться до того места, куда мы переносились из дворца Заславских. Но женщины утомлены, да и лошади могут не вынести такой темп.

— Лео, они вернутся, — с какой-то обречённостью в голосе произнёс Мэрион. — Нам надо двигаться вперёд. Скорее попасть во дворец. Всё это неспроста. То Варкари, то некромант. По словам дворецкого в предместьях, где поселилась эта пара слуг, порталы уже работают, хоть стационарной точки и нет.

— Можно это сделать всем вместе… Поехать… — начал я.

— Вместе можем не успеть, — отрезал глава тайной канцелярии. — Как бы оно ни было, именно твоя безопасность для меня на первом месте, так что не спорь.

Говорит, но видно, что и сам ещё колеблется. Но, зная товарища, понимаю — этот устоит даже перед немалым соблазном спасти возлюбленную.

Я скомандовал сбор, поручив Арону во что бы то ни стало доставить герцогиню домой живой и здоровой.

— К-как это возвращаемся? — спрашивает Ларетта.

Что ей сказать? Мы и так немало времени потратили на обсуждения, а сейчас каждая минута на счету.

— Ларетте нужен отдых! — грозно уперев руки в бока, напирает на меня Арлетта.

— Я всё понимаю, — невесело усмехнулся я, взбираясь на коня. — Но поверь, если вы засветло не доберётесь до дворца, то боюсь, уже никогда не узнаете, что такое покой.

— Что?! — хором выпалили все неосведомленые присутствующие.

— Так надо. Нет времени объяснять. Ларетта, отдых отменяется. По коням. И гоните, что есть сил. Главное, успейте укрыться в здании до сумерек! И закройте наглухо все окна и двери. С наступлением темноты никого не впускайте. Как только смогу, свяжусь и всё объясню. Арон, ты за главного до прибытия во дворец! — распорядился я, и под требовательным взглядом Мэриона развернул коня в том направлении куда мы и так собирались ехать.

Как же тяжело уезжать! Кажется, что я, как трус, бегу с поля боя. Хочется плюнуть на всё, вернуться. А там, успеем добраться до безопасного места? Хорошо. Нет? Так я хотя бы последние минуты жизни проведу рядом с ней.

Мэрион словно почуял мой настрой и буквально напирает сзади. Эх…

По дороге я молил всех богов чтобы успели и мы, и они… У нас шансов было немного больше. Хотя бы благодаря закалке, ведь в седле мы провели немало времени. Ну, а если что, то и жизни свои дорого продадим. На ходу связался с управляющим поместья Заславских, проинструктировал.

Аномальную зону миновали на удивления быстро. Я порывался рвануть назад, вернуть спутников, но Мэрион не позволил:

— Они уже довольно далеко. Пока нагоним, у них лошади не слишком выносливы, пока с их скоростью поползём обратно. Укрыться до сумерек точно не успеем.

Пришлось признать, что товарищ прав.

Во дворце царили суета и переполох. Новость о некроманте и обряде здесь давно не была тайной. И правильно, иначе как объяснить жильцам, почему нельзя выйти на улицу, открыть дверь или окно?

Владисвет посадил на амулеты связи несколько десятков вельхоров для оповещения наиболее крупных населенных пунктов, глав родов, градоначальников, старейшин в селениях. Те, в свою очередь, должны будут оповестить небольшие окрестные поселения.

Эта схема была отработана давно, но никогда прежде не применялась в реальной практике. Увы, всё бывает впервые.

Мечусь по дворцу, раздавая распоряжения. В промежутках забегаю в библиотеку, где Мэрион пытается отыскать что-нибудь о том, как побороть свалившееся на нас проклятие, не пользуясь помощью сторонних магов. А то кто знает, чем может обернуться такая помощь? Как бы хуже не стало.

Управляющий Заславских доложил о прибытии Ларетты и её сопровождения. Успели. Хорошо.

За окнами стемнело. Во дворце какая-то неестественная тишина. Все заперлись по своим комнатам. Сидят, не высовывая носа, лишь гвардейцы патрулируют этажи.

И вдруг слышу, внизу какой-то переполох. Крики, топот проносящихся мимо моего кабинета гвардейцев. Мы с Мэрионом и Владисветом переглянулись и рванули вниз.

Открывшаяся картина заставила похолодеть кровь: мертвяки, благодаря количеству и «неуязвимости» уверенно теснят гвардейцев, и вот-вот достигнут прохода на этаж, а там и на лестницы…

Есть ли уже пострадавшие? Неизвестно. Раненые, те, кого придётся сжечь поутру, имеются уже точно.

Кидаемся в гущу сражения. Гвардейцы, заметив наше участие, удваивают силы. Тесним противника обратно к дверям. Некоторых тварей удаётся убить.

— Головы! Головы отрубайте! — орёт Мэрион.

Тяжко биться с теми, кто почти неубиваем. Руку пронзает боль. Отрываю голову успевшей ухватить меня твари. Вот и всё. Моя песня спета. А тут ещё и амулет связи завибрировал. Не отвечать бы — отвлекаться лично для меня уже не опасно, но можно подвести тех, кто рядом. И удержаться, не ответить, не могу — вдруг что-то случилось с ней?

— Лео? — раздаётся такой родной голос, что в груди всё болезненно сжалось. — Как там вы?

— Плохо, — отозвался я, перекрикивая звон металла. — Кто-то впустил этих тварей во дворец, — говорю, краем глаза замечая распростёршееся на полу возле самых дверей тело Витаэля. Вот кто за этим стоял.

Но ей об этом я говорить не стал.

— Ларетта… Хочу чтобы ты знала… Я люблю тебя. Давно. Береги себя. И… Помоги Раментайлю, что бы ни случилось.

Очередная тварь вцепилась в предплечье. Я невольно зашипел от боли. Наслаждаюсь последними ощущениями. Боль, злость, опасение за близких и любимую. Скоро я лишусь возможности сопереживать, волноваться, чувствовать.

— Эй, с тобой всё хорошо?! — доносится исполненный волнения голос, и на душе так тепло от мысли, что я ей небезразличен. И грустно.

— Жить буду. Наверное, — слукавил я, добавив про себя «но недолго». — Прости, если что…

— Держитесь там, — прошептала она, но я оборвал связь.

Никогда не любил долгих прощаний, а сейчас это слишком больно.

Бой идёт. Тварей потеснили обратно ко входу, но выдворить их за порог не удаётся, сзади их поджимают неживые собратья. Убиваем по мере сил и возможностей. Стараюсь держаться так, чтобы соратники не замечали моих ранений. Не хватало ещё, чтобы они духом пали.

— Леонель! — доносится окрик.

Я даже на миг зажмурился и головой встряхнул, прогоняя прочь галлюцинации. Но этот, прорезавшийся сквозь шум битвы звук стоит в ушах, словно наваждение. Пытаясь отбиваться, озираюсь по сторонам.

Не показалось. Она здесь. Сердце стиснуло тисками: «лишь бы не пострадала». Ларетта же, проскользнув мимо Мэриона и прочих защитников, воинственно держа в руках кочергу, пробирается ко мне.

Глупая, сумасбродная девчонка!

— Стой! — кричу, пытаясь прорваться к ней, преградить путь. Но она словно в трансе — не слышит.

И тут же, как-то едва ли не профессионально, будто всю жизнь только этим и занималась, впечатывает кочергу в голову ближайшей твари. Раздаётся хруст черепа, мертвяк падает к её ногам, тянет к обидчице свои ручищи. Не успеваю ничего предпринять. Она заправски выдёргивает кочергу, бьёт пяткой по шее распростершейся нежити и та с хрустом ломается.

Да уж, вот это женщина! Наши бы в обмороке уже валялись, а эта… Эх, повезёт же кому-то.

— Что ты тут делаешь?! — кричу.

— Нам надо пробраться к источнику! — отвечает она.

Сейчас? Бросить всё как есть, и идти к источнику? Нет, не смогу.

Взгляд Ларетты цепляется за окровавленные лохмотья на моей руке. Ну вот и всё. Теперь она знает. Уж лучше пусть смирится, уйдёт. Целее будет.

Как же я плохо знаю женщин! Или это землянки такие неправильные?

Вместо того чтобы сдаться, она начала крушить всё и вся, не замечая никаких препятствий на своём пути. Удары мощные, чёткие, будто выверенные десятилетиями тренировок. А скорость движений какая! Берсеркёр, не иначе! Идёт, кося противника, а следом лишь широкая тропа из уже окончательно почивших трупов.

Я даже залюбовался. Не девушка, а огонь! Нет, ураган! Этакая сказочная богиня войны. Или как их ещё называли? Валькирии? У нас-то, в истории Раментайля, таких не было никогда, но сказки иных миров я читал.

Мне уже и противников не достается, Ларетта всех выкосила. Но и силы кажется покидают её тело — движения становятся медленнее, осанка уже не та, плечи поникли, голова опущена… Захлопывает входную дверь, запирая её на засов.

Эти движения, или осознание того, что опасность позади, словно позволяют ей расслабиться. В следующий миг девушка падает на колени, рядом с только что поверженной тварью. Кидаюсь к ней. А она… Смотрит на распростёршееся тело Витаэля, щупает пульс, наивно надеясь спасти предателя.

— Леонель… — выдыхает.

Подхватываю её обессилившее тело, несу в подземелье, исполняя её просьбу. Пока я ещё жив, до рассвета у нас есть время побыть рядом. Просто помолчать, посидеть или полежать рядом, касаясь её руки — большего мне уже и не надо.

Открывает глаза.

— К источнику, — шепчет.

— Мы на месте, — отозвался я.

И понеслось! От этой женщины не знаешь чего ожидать. Она додумалась залечивать мои раны. Неужели не понимает, что это бессмысленно? Больно! Кто бы знал, как же это больно! Но я терплю. Наконец мучения окончились. Я едва дышу, глядя на затянувшиеся шрамы. Увы, это не поможет. Не сами раны смертельны, а попавший в кровь яд. Но не хочу её расстраивать, пусть думает, что всё удалось. В конце концов, она и сама покалечилась. Вот на кой ей тот огонь дался? Руку едва не до кости себе спалила. Или это обряд какой-то и она жертву приносит?

И только сейчас замечаю, что она вельхора! Кончики ушек удлинились, явно извещая о том, что девушка сменила расу. А у нас ведь при смене ипостаси едва ли не все хвори проходят. Моя, конечно, не пройдёт, мне даже обернуться не удастся, а вот она… Маловероятно, ведь как вельхора, она, считай, новорожденная. Но каких только чудес в жизни не случается.

— Ты… — прохрипел я.

— У? — немногословно отозвалась она.

— Ты вельхора!

— Ч-что? — переспрашивает она и, повинуясь моему взгляду, здоровой рукой ощупывает собственное ухо… — Ээээ… — многозначительно выдала Ларетта.

— Тебе надо сменить ипостась. Всё заживёт. И магия восполнится… Просто пожелай, — с трудом произнёс я, напрочь забыв о том, что мне оборот в лерирея уже не светит…

И обернулся!

Быть того не может! Я же заражён! Но это есть. Выходит… Выходит, она не просто раны залечила, а ещё и отраву из организма вывела? Я буду жить?! Да ладно!

Она лерирея! Получилось! Обалдеть.

А она смешно потявкивает от восторга. Скачет, прыгает, путаясь в собственных лапах. Такая забавная, такая милая и до чего же желанная…

Вот только ей не до меня. Видать, испытывает новые для себя ощущения: плавает, ныряет. Нет-нет да косится в мою сторону. Во взгляде видится неприкрытый восторг и восхищение. Глянуть со стороны, так совсем ещё ребёнок. Кхм… А вдруг и вправду? Это же её первый оборот, и тут я подкрался со своим «взрослыми» подкатами.

Пока не столько с целью поймать, сколько желая быть рядом, видеть и приручить её вторую ипостась, кручусь поблизости. Почти догоняю и даю возможность ускользнуть. Плыву следом за ней, делая вид, что мне не угнаться.

Умом понимаю, что кроха ещё слишком юная для вязки, а физиология требует своего: заклеймить метками, утащить к брачному артефакту… Эх…

Пока я грезил о несбыточном, в пещере поднялся ураган и на берегу появилась древняя богиня. Так и хотелось спросить: «Где тебя носит, когда мир бьётся в агонии?»

— Вы должны спасти мир! — перекрикивая завывания ветра, воскликнула та. — Ваше дитя откроет путь для богов! Мы вернёмся!

Дитя?

Ларетта тем временем сменила ипостась. Сидит на мелководье, стыдливо прикрывая женские прелести разметавшимися мокрыми волосами.

— Какое дитя? — уточнил я.

— Ваше… Но она, — старуха кивнула на смущённо краснеющую девушку, — она теперь вельхора. Нужны метки, брак, зачатие.

Ларетта что-то возмущенно залепетала. Кажется, мои догадки верны. Её лерирея совсем кроха. Но может мне послышалось? Ветер не унимается, хотя откуда бы ему тут взяться? Не иначе, как это связано с приходом богини.

— Тогда прочь от источника! — рявкнула старуха, гневно глядя на Ларетту. — Дальше! Ещё дальше! И молись о том, чтобы вновь стать человеком! — выкрикнула старуха, исчезая.

Я обернулся вельхором, приблизившись к опешившей от столь тёплого общения девушке.

— Ларетта, согласишься ли ты стать моей женой? — говорю, боясь услышать набивший оскомину ответ, коими пичкали меня все её сестрицы.

— Соглашусь, но как? — отвечает она, а у меня едва сердце из груди не выскакивает. — Магии нет, — продолжает она. — Артефакт не признает брака.

— Брачный артефакт вон там стоит, — кивнул я в сторону, радуясь, что ранее приволок его сюда, осенённый внезапной идеей.

— Допустим. Но моя лерирея совсем ещё ребенок. Я…

Слово за слово, и мы договорились. Я до последнего опасался, как бы она не передумала. И буду бояться до тех пор, пока Ларетта не станет моей женой.

Но долго нежиться в лучах счастья не получилось. Где-то там, наверху, все уверены, что власть сменилась. Как бы переворот не случился под шумок. Не зря же активизировался этот проклятый Варкари.

Идём по коридору дворца. Встречные склоняют колени, что для нашего народа невиданно. Наверное, причина в том, что я чудесным образом умудрился исцелиться. Миновали заполненную народом приемную. Вхожу в кабинет, где младший брат со своей супругой принимают просителей.

Женоэль, заметив наше с Лареттой появление, весь засиял. Жаль, не время сейчас для радостей. Да, я жив, но мертвяки так никуда и не делись.

— Его Императорское Величество продолжит приём после обеда! — выкрикнул брат, выглянув в приёмную.

Ларетта тут же оказалась во власти гиперактивной жёнушки моего братца. Мы же обменивались полученными сведениями. Я рассказал и о том, что кое-кто отныне вельхора, к тому же сумевшая сменить ипостась. О визите богини и её словах я тоже рассказал. Как и о том, что Лареттиной лерирее надо бы подрасти.

И тут нам кое-что вспомнилось. Знать бы ещё, так ли всё обстоит на самом деле, или это не более чем сказки и досужие вымыслы.

— Ларетта! — окликнул я, видя, что женщины уходят. — Мы кое-что вспомнили!

— Что же?

— Чем чаще происходит обращение в лерирею и обратно, тем скорее она взрослеет.

— Да ладно?!

— Кстати, да, — подтвердила Элизия. — Идём. По дороге расскажу.

Они ушли, а мы с братом продолжили, поиски способа решения возникшей проблемы. Мэрион и Владисвет тоже не сидели сложа руки.

Решение было найдено. Обряд и заклинание требовали неимоверного количества сил. Не просто магических, а аккумулированных через брачный артефакт.

Мы окунулись в расчеты, определяя, сколько народа потребуется. Ведь артефакт мог принимать силу лишь от тех, кто прошёл обряд бракосочетания. Таковых было немало, но магии они не имели, в отличии от тех, кто мог оказаться в относительной близости от источника.

Тут же были отправлены распоряжения о сборе всех, до кого можно дотянуться и выдернуть во дворец. Доступ есть не у всех, но у многих. Однако и их оказалось мало. В смысле, тех, что уже состояли в браке.

Дворец превратился в место паломничества. Народ прибывал. Много. Очень много. Не десятки, не сотни, тысячи вельхоров. Но, увы, аккумулированной через них магии катастрофически не хватало.

Пришлось объявить не самую приятную новость, вернее, монаршую волю: все присутствующие, желающие брака или же просто готовые пожертвовать семейным счастьем во имя спасения мира, должны пройти обряд бракосочетания. В воздухе повисло недовысказанное: если этого будет недостаточно, то придётся свободой и правом выбора жертвовать все.

Кто-то этому был безмерно рад — ведь имелись пары уже почти потерявшие надежду на то, чтобы обрести семью и детей со своими истинными избранниками, но многие решились на это ради спасения Раментайля от некромантской напасти.

— Император тоже должен жениться! — выкрикнул кто-то из толпы собравшихся возле источника.

Этот возглас словно спустил невидимую пружину. Народ зароптал, поддерживая выдвинутое требование.

В груди всё сжалось от боли. Как им объяснить, что у меня есть пара, и вскоре я присоединюсь к брачующимся? Но это явно не сегодня. И дело не только в моей любви, в пророчестве обещающем сильнейшее потомство. Нам являлась богиня, и…

Что бы я, или мои советники не говорили, объединённые общей идеей вельхоры оставались глухи. У них засело в голове одно: если они будут жертвовать, то и я тоже должен. И не важно, что именно я отыскал способ решения проблемы. Главное, что именно мои подчинённые допустили возможность её возникновения.

А в возвращение магии и богов никто вообще не верил.

— Сожалею, — похлопав меня по плечу, выдохнул Владисвет. — И тебе сочувствую, — обратился к Мэриону, который должен был вопреки чувствам пройти обряд с кем-то из незамужних женщин.

Это прозвучало как вердикт. Народ тут же потянулся к брачному артефакту. Первыми шли истинные пары, давая шанс остальным избежать неприятной участи, в случае, если магической энергии станет достаточно для активации заклинания против нежити.

Я молил всех богов, чтобы так и случилось, чтобы ни мне, ни Мэриону, ни кому бы то ещё не пришлось против зова сердца вступать в брак, обрекая себя на пожизненные страдания рядом с нелюбимым или нелюбимой.

Однако надежды мои таяли на глазах. Пары подходили и отходили, а магии прибавлялось совсем незначительно.

Тут уже буквально образовался базар из женихов и невест. Выбирали, не глядя на сословия, чисто визуально. Меняли ипостаси, ставили метки и с обречёнными лицами вставали в очередь.

Возле меня тоже собралась толпа девиц. Высокородных, красивых, но… нелюбимых. А та, что нужна, единственная, жизненно необходимая, была где-то далеко. Не в смысле расстояния. Я сразу же заметил её появление в подземелье. С потаённой надеждой вглядывался в скрытые под распущенными волосами ушки. Увы, но она по-прежнему была вельхорой. Её лерирея слишком мала для меток, без коих нам не стать супругами. А значит, не видать мне счастья. Придётся смириться и искать иной способ возвращения магии.

— Мэрион, не вздумай жениться! — донёсся, словно усиленный магией, возглас Ларетты, и девушка стала проталкиваться сквозь толпу ко мне и брачному артефакту.

Неужели не понимает… Ведь наверняка ей всё уже рассказали. Объяснили, что происходит и почему.

Приблизилась. Окинула меня испепеляющим гневным взглядом. Посмотрела на приближающуюся к алтарю поникшую пару.

— Стойте! — выкрикнула она.

— Нам нужна эта сила, — произношу я, и вокруг воцаряется тишина. — У нас нет возможности ждать, пока твоя вельхора вырастет. Потери слишком велики. Ещё одну ночь мы не протянем.

— Значит, не будем тянуть, — кивнула она. — К артефакту идут только истинные пары, изначально желавшие вступить в брак! Не надо нам жертв.

— Кто это?.. Кто она такая?.. А как же…

Ропот возрастал, а я смотрел на эту сумасбродную девчонку, силясь понять, что всё это значит?

Сменила ипостась. Затем обратно. Мило смутилась, перебравшись в воды источника, и продолжила перекидываться из вельхоры в лерирею и назад.

Сумасшедшая! Она что, решила вот так быстро достичь возраста постановки меток? Да никаких сил не хватит же! Это почти четыреста оборотов!

— Лео, чего ты смотришь… Вот же она я, — попыталась привлечь моё внимание одна из кандидаток в невесты.

— Зачем так нескромно, графиня? Я лучшая партия, — послышался ещё один голос.

— Да вы обе и мизинца моего не стоите! — вмешалась третья.

В дальнейшие женские склоки я не вслушивался, будучи не в силах оторвать взгляд от быстро сменяющей ипостась девушки. И да, считаю изменения.

Хватит ли у неё сил? Не только на взросление, но и на метки, брак, и брачную ночь. Ведь тогда и впрямь все эти жертвы будут не нужны. Вернутся боги. Но если они и не помогут, то с возвращением магии мне хватит энергии для обряда изгнания нежити за грань миров.

Триста семьдесят… Осталось совсем чуть-чуть. Ларетта явно изнемогает от усталости. Изменения происходят всё медленнее. Лерирея уже едва стоит на подрагивающих лапах, вельхора и вовсе лежит в воде, не поднимаясь. О каких метках речь?!

Всё! Она это сделала. Глазам не верю. А Ларетта неверной походкой, словно преодолевая невидимое сопротивление, движется ко мне. Иду ей навстречу. Меняю ипостась.

— Хррр… — раздается справа.

— Уррр… — слева.

Нас обступают лериреи. Пасти оскалены, шерсть на загривках дыбом, уши прижаты.

Возле меня замирают в боевых стойках брат с Элизией, Мэрион с Арлеттой, Владисвет.

Атмосфера накаляется. Кажется, скоро воздух искрить начнёт. И вот одна из лерирей-девиц, кидается на Ларетту. Это послужило командой для остальных. Началась безобразная свалка.

Нападающих как-то слишком много. Видимо, присоединились родственнички потенциальных невест. И не побоялись же! Или это заговор? Кое-кто решился под шумок избавиться от неугодного императора? И бог-то со мною, но здесь брат со своею супругой, и Ларетта…

Бой кипит. Огрызаемся, как можем. Пока все живы, хотя нельзя сказать, что целы.

И вдруг всё затихает. А рядом материализуется богиня. Что нового скажет?

— Не препятствуйте этому браку! Грядут перемены. Мы вернёмся… — произносит она и исчезает.

Нас берут в кольцо верные трону лериреи. А в проходе появляются вооружённые до зубов вельхоры во главе с Варкари.

Только их не хватало! Сомнения в том, что это переворот, отпали напрочь.

Но случилось чудо. Вновь прибывшие встали кольцом, защищая нас!

В душе шевельнулся червячок сомнения, и тут же пришло раскаяние за скоропалительные выводы.

Краем глаза замечаю, как лерирея Ларетты обессилено падает на камни.

Меняю ипостась.

— Благодарю, — обращаюсь к Варкари. — Думал, не отобьемся.

— Служу короне, мой император. Племянник связался. Изложил ситуацию. Дал доступ во дворец, — отозвался мужчина. — И вот мы тут. Какие будут распоряжения?

— Атаковавших схватить и в казематы. Позднее разберемся. Прочих по своим покоям. Двери, окна…

— Не открывать. Выставлю в укрепление и свои посты на этажах, — кивнул понявший всё с полуслова вельхор и принялся раздавать команды.

Вокруг слышались мольбы, проклятия, крики и жалобы. А я смотрел на свою ненаглядную, слишком быстро повзрослевшую лерирею и вместо физического влечения ощущал щемящую нежность и сочувствие.

— Лео, ставьте метки! — раздался рядом голос наставника.

Да, время поджимает. Но как? Как это сделать с той, что и на лапах-то стоять не в силах?

Словно уловив мои мысли, лерирея пусть и не с первой попытки, но всё же встала. Самоотверженная, решительная, и такая жалкая…

Приблизился. Осторожно коснулся носом её носа, что позволяло передать мыслеобразы. Выразил, как мог, своё сожаление и поддержку. А та… Та неуверенно, то и дело оступаясь, повернулась ко мне хвостом и мотнула головой — мол, давай уже.

Эх… Не так бы я хотел поставить ей свою первую метку. Не на виду у сотен тысяч свидетелей, многие из которых смотрят на нас с ненавистью. Но их вскоре уведут гвардейцы и вельхоры Варкари.

Вздохнул, и направился к застывшей в ожидании Ларетте.

Осознав, что явившиеся воины вовсе не противники, из меня словно стержень вытянули. Я упала на пол, прикинувшись тряпочкой. Тело уже не болит, я его просто-напросто не чувствую.

— Дороговатый приз, — подала голос лерирея.

Молчу, не зная, что ей ответить. Леонель, тем временем сменив ипостась, переговаривается с седовласым мужчиной, возглавляющим прибывших на подмогу вельхоров.

— Зато сколько самок его хотело! — неожиданно бодро восклицает лерирея и, довольно урча, добавляет: — А он теперь наш!

— Да, — отозвалась я. — Правда… Ты хотела принца, а он император.

— Это я маленькой и наивной была, — резюмировала лерирея. — А сейчас император нам в самый раз. Нечего размениваться по мелочам. И ты кое-что обещала объяснить. Я всё помню.

Пришлось поведать ей вкратце историю об исчезновении магии и прочем. Вернее, не так. Я попыталась это сделать, но сгорающая от нетерпения лерирея пояснила, как дать ей доступ к воспоминаниям. Там всё сама и увидела.

— Так ты влюблена! — восклицает она.

— Есть немного…

— Да какое там немного! Ой, он к нам идёт. Небось, метки намерился ставить. Эх…

И с этими мыслями лерирея перехватила управление телом.

Как мы вставали на четыре лапы, история отдельная. Они не держали, подгибались, но упорство взяло верх над слабостью. И вот его нос коснулся моего, и разум затопило волною нежности, тепла, сочувствия и, кажется, даже гордости за меня. Это придало сил. Ну и картинки о его желаниях ворвались в сознание.

Лерирея на заплетающихся лапах повернулась к нему филейной частью и приглашающе кивнула головой.

Я мысленно вся сжалась, ожидая продолжения. Как это должно произойти? Будет ли больно?

Об окружающих нас вельхорах я уже не думала.

Казалось, что уже не в состоянии чувствовать, но когда сверху навалилось крупное сильное тело, вместо страха я ощутила прилив невесть откуда взявшихся сил. Внизу живота разлилось тепло. Послышалось утробное урчание, и я не сразу осознала, что этот звук исходит от меня.

Прикосновение горячей упругой плоти заставило невольно прогнуться, в желании, в полной мере прочувствовать то, что меня ждёт. И… О боги, как же это оказалось сладко!

Былую усталость как рукой сняло. Я упивалась доселе неведомыми мне ощущениями. Тая, млея и довольно урча от небывалого наслаждения. Ничто прежде испытанное не шло ни в какое сравнение с этим!

Раз за разом я билась в болезненно-сладостных конвульсиях, ощущая пульсацию изливающегося в меня самца. И ненасытно желала продолжения!

Мир прекратил существовать, перед глазами всё плыло. Осталась лишь я, придавливающее меня своим весом сильное мужское тело, всепоглощающая страсть и истома, тут же сменяющаяся очередной волной неутомимого желания и блаженства.

В какой-то момент я ощутила, что Леонель отстранился. Невольно заскулила, требуя продолжения, но его не последовало. Зато мою мордочку кто-то обхватил руками, и такой родной голос прошептал:

— Родная, смени ипостась…

— Удачи! — хихикнула довольная лериреюшка и сама выкинула меня в тело вельхоры.

Озираюсь по сторонам. Никого. Почти. Лишь Женоэль с супругой, Мэрион с Арлеттой, служитель, что проводил обряды бракосочетания и мы с Леонелем.

И да, я опять, конечно же, голая, но на смущение нет ни сил ни эмоций. Да и вещей моих не видно. Что немудрено, после былой-то свары. Хорошо ещё, что сами уцелели.

Леонель снял свой камзол, накинул мне на плечи. Так себе прикрытие, но хоть стратегически важные места не видны. И на том спасибо.

Священнослужитель что-то говорил. Долго, вдумчиво, не так, как тогда, когда по шустрячку венчал простых вельхоров. Видать для императорских отпрысков ритуал несколько иной. Ну да и ладно, подожду. Жаль, на оценку торжественности момента я уже не способна.

Как-то в фоне прослушиваю монотонную речь, на автомате отвечаю. Протягиваю руку, шипя сквозь зубы в тот миг, когда на ладони делается надрез ритуальным ножом.

«Негигиенично» — мелькает несвоевременная мысль, но вспоминаю, что вельхоры не болеют так, как люди. Ведь каждая смена ипостаси излечивает почти все недуги.

И вот моих губ касаются губы любимого мужчины. Даруя тепло, ласку, нежность. Вокруг слышатся поздравления. Меня подхватывают на руки. Муж. Теперь уже мой муж. Кто бы знал, что за любимого мужчину придется бороться, выкладываясь по полной, до изнеможения. Но главное, всё получилось. И пусть только кто-нибудь попробует помешать нашему счастью.

— Боги ждут, — целуя в висок, шепчет сводящий меня с ума мужчина, и несёт наверх.

— Я тоже, — улыбаясь, отвечаю.

К подземельям идти далеко, но вот так, тая в объятиях любимого, я даже не заметила, как оказались в спальне.

Меня аккуратно, будто хрупкую и неимоверно ценную ношу, возложили на кровать. Одежда с Леонеля исчезла как по мановению волшебной палочки. Наброшенный мне на плечи камзол — тоже.

— Любимая, — шепчет мужчина, покрывая поцелуями каждый миллиметр моего тела. — Единственная… Моя…

Ответить бы. Но не могу. Всё моё существо растворяется в переполняющих душу и тело ощущениях. Щекотно, сладко и так многообещающе!

Мы упивались друг другом, выплёскивая наружу накопившиеся страхи, нежность, страсть, желание. Это был не просто секс, а симфония тел и душ. Полное единение, когда кажется, что дыхание одно на двоих, а сердца бьются в унисон.

— Вы справились! — раздался над нашими головами, знакомый до боли, скрипучий голос богини.

Смущённо натягиваю на себя сбившуюся на край постели простынь и в шоке взираю на окружающую нас толпу… Судя по всему, моих божественных родственников. Узнаю древнюю богиню. Две женщины постарше и стоящие рядом с ними мужчины — явно родители Катерины и Катрионы. А вот и виновница всех наших бед. Мы и вправду несколько похожи. Девушка стыдливо отводит взгляд, прячась в объятиях мужа. И да, у него и впрямь бирюзовые глаза невероятного цвета. Но у Леонеля всё равно красивее!

И тут до меня доходит главное.

Она сказала «Справились»? То есть… То есть уже? Я буду мамой? Ой, бли-и-и-ин… Нет, ради спасения мира надо, да, но всё равно я не готова.

Родственники убрались разбираться с проблемами, с ними и муженёк ушёл. У меня на подобные подвиги сил уже не было. За окнами начинало смеркается, а значит, вскоре наружу выберутся некромантские твари. Надеюсь, в этот раз боги сумеют избавиться от проблемы.

Поймала себя на мимолётном уколе ревности к Катерине, но тут же отбросила шальную мысль, вспомнив о том, что Леонель — женатый вельхор и на измену в принципе не способен.

На этом и провалилась в мир грёз.

Вот только странные это были грёзы. Я спала и не спала. Тело было словно не моё. Ничего не чувствую. Ни звуков, ни окружающих запахов. И пошевелиться не могу. Вокруг тьма. И мысли… Мысли… Мысли… Мои мысли.

Жду, когда же привидится любимый, привыкла ведь в каждом сновидении оказываться в его объятиях.

Ничего.

Почему?

Может, причина в том, что я теперь вельхора? Или сыграло роль то, что мы теперь в браке? Не знаю.

Время тянется бесконечно. Кажется, минула вечность, прежде чем в моё сознание ворвался до боли знакомый голос:

— О! Вернулась.

Я подскочила словно ошпаренная, озираясь по сторонам. Зажмурилась. Открыла глаза. Картинка не изменилась. Потёрла веки. Сильно, до боли. Увы, не помогло.

— А чего это ты так рано? — вопрошает мама, нависающая над моей городской, земной, кроватью. — Говорила, мол, практика две недели будет, а прошла всего одна. Даже меньше…

— Ээээ… — многозначительно выдала я и, осторожно, стараясь не привлекать внимание, коснулась кончика своего уха.

Обычного. Человеческого.

Это сон! Однозначно, сон. Я просто утомилась, соскучилась по родным, а сейчас, когда основные проблемы решены, мой мозг расслабился, и…

— Мать твою! — простонала я, осознав прописную истину: я выполнила условие договора — магия и боги вернулись, а меня выкинуло обратно на Землю.

— Что, заметила? — усмехнулась мама.

Я опешила и всмотрелась в окружающую обстановку. Ничего нового. Взглянула на маму. Хм… Прихорошилась. Бровки подщипала, немного изменив их форму, подкрасилась, и сарафанчик новенький.

Бросила взгляд на настенные часы. Одного не пойму… Судя по времени, она должна быть на работе, а вместо этого находится дома. Почему?

— Похорошела, — говорю, хотя она и так всегда чудесно выглядела. Что немудрено при такой-то наследственности.

— Представляешь, я выиграла поездку в Болгарию на неделю! — сияя белозубой улыбкой, отозвалась она. — На двоих! Вот, уезжаем с отцом. Думали, к твоему возвращению вернуться успеем. Но так даже и лучше. Квартира под присмотром останется, — изрекла она, деловито поливая стоящие на окне цветы.

— Опаздываем! — донёсся из коридора голос отца.

— Ларка вернулась! — крикнула ему мать.

— Это хорошо! — заглядывая в комнату, отозвался отец. — Бросай лейки! Дочь польет. Опоздаем же!

Родители, наскоро распрощавшись и надавав «ЦУ», умчались, а я… Я так и сидела в шоке, переваривая происходящие в моей жизни перемены и в тоже время сомневаясь: а было ли что-то? Может, мои воспоминания навеяны сном?

Возможно.

А где я тогда шлялась почти неделю?

Ладно, я уехала из института с… Пусть всё же с Мэрионом, какое-никакое, а имя. Уехала и… И дальше всё слишком нереально. Галлюцинации? Может, я что-то не то выпила, съела, или и вовсе покурила, хотя прежде таким не баловалась и всесторонне порицала?

Выбралась из постели и, преодолевая странную слабость во всём теле, прошлась до кухни. Всё такое знакомое, и в то же время чуждое. Словно не здесь моё место.

— По мне психушка плачет, — буркнула я, щёлкая кнопочкой чайника и направляясь в душ.

Обычно вода приводила меня в чувства, бодрила, но не сейчас. Ноги за какие-то пару минут так устали, что подрагивают, так и норовя подогнуться. Ещё и голова кружится.

Вот и где я неделю шлялась, что в итоге в памяти остался лишь сказочный бред, а тело измотано до полуобморочного состояния?

Налив чаю и соорудив бутерброд, я поплелась к себе в комнату, мечтая о мягкой кровати. Надкусила свой завтрак, и… Едва успев поставить кружку на прикроватную тумбочку, рванула в туалет.

Обнималась я с «белым другом» довольно долго. До саднящей боли в горле, до спазмов во всех мышцах. Возвращалась в комнату, дыша через раз и придерживаясь за стеночки.

Да, явно позади какое-то сильное отравление. Это объясняет и моё нынешнее состояние, и странные воспоминания. На всякий случай осмотрела даже вены на внутреннем сгибе локтя. Фух. Ничего. Но и к врачу с таким не пойдёшь. Не дай-то бог… Тьфу ты!

Почему-то упоминание бога вызвало странный трепет. А ведь набожной я никогда не была. Скорее уж атеисткой.

— Отпусти меня чудо-трава… — пробурчала я, доставая из-под кровати ноутбук.

Просмотрела сообщения в почте и соцсетях. Ничего интересного. Заглянула в «календарь», где хранились всевозможные напоминания. Немного проморгалась, не веря собственным глазам. Перевела взгляд с выделенных красным цветом дней, одним из которых был сегодняшний, посмотрела в угол экрана, проверяя дату. Увы, картинка осталась прежней.

Не знаю, чем я думала, экстренно собираясь в поездку, но о предстоящих женских «праздниках» напрочь позабыла. И вот, они должны уже быть, а их нет. Уж что-что, а цикл у меня был настолько регулярный, что по нему часы сверять можно. И застудиться нигде не могла…

В душе зашевелился червячок сомнений. Заметалась по квартире, ища кошелёк. Ага! Пять кошельков!

Он, как и мобильник, и ключи от квартиры остался в сумочке. А вот где она сама? Неведомо.

Перевернула весь дом. Сумочку и мобильный так и не нашла, зато обнаружила связку запасных ключей, и кой-какую заначку наличности в родительской комнате.

Напрочь позабыв об усталости и хандре, быстренько переоделась, и с замирающим сердцем рванула в аптеку.

Как бежала назад, смутно помню. Перед глазами опять плыло, слабость давала о себе знать, но у меня появилась цель.

Захлопнув входную дверь, швырнула остатки сдачи и ключи на тумбочку и прямиком метнулась в туалет.

Как пользоваться тестом на беременность я знала, с этим проблем не было, а вот с тем, чтобы набраться смелости и взглянуть на результат, возникли сложности.

Мозг панически вспоминал минувшие месяцы. Что бы это ни было, до поездки я долгое время ни с кем не вступала в близость. Женщина забеременеть может лишь в середине цикла, а не в последние несколько дней, как в моем случае. Значит, бояться нечего!

Подумала так и, взглянув на результат, взвыла.

Две полоски!

Две! Мать вашу, грёбаных красных полоски!

Когда? Как?

Достала из отброшенной в сторону упаковки инструкцию к тесту. Бумажка гласила, что тест-система сверхточная, определяет беременность уже через несколько часов после имплантации эмбриона в полость, и… Бла-бла-бла!

— Тест бракованный, — утешала себя я, несясь обратно в аптеку.

Купила ещё три. Ну, это чтобы уж точно. К тому же разных фирм.

Одно дело то, что я понимаю, что беременности быть не может, а другое — что тест посеял в душе сомнения. Ведь да, здесь я действительно залететь не могла, разве что от святого духа, а вот если мои воспоминания о минувшем приключении не фантазия, то…

То что делать-то?!

Оставив Ларетту отдыхать, я, в обществе богов, отправился в кабинет, где собирался разобраться смогут ли они помочь, и чем именно. По дороге известил советников о возвращении магии и богов на Раментайль.

— Сам допустил, сам разгребай! — скрипуче заявила сварливая древняя богиня, услышав перечень претензий.

— Ты обещала смягчить некоторые вопросы, — напомнила ей Катерина.

— И от своих слов не отказываюсь! — рявкнула старуха. — Повторные браки будут возможны. Рождение детей вне зависимости от брака — допускаю, даже у неодарённых. Но нежить — не моя проблема!

Как же хотелось взять её за грудки и встряхнуть как следует, чтобы мозги на место встали. Ведь вельхоры гибнут! А она принципиальная, видите ли!

Я устал. Кто бы знал, как устал! Но выбора мне не оставили. Доверяться талантам новоявленных горе-богинь я не решился. За окнами уже смеркается.

Я схватил со стола талмуд, в котором обнаружилось описание обряда, и бросился в подземелья.

К источнику мчался, перескакивая через несколько ступеней. Ведь и сам обряд тоже потребует времени. А каждая минута промедления с наступлением темноты стоит чьей-то жизни. Жаль, к источнику нельзя перенестись порталом.

О да, с появлением магии энергии в брачном артефакте оказалось более чем достаточно.

Я сверился с записями в книге и приступил к священнодействию. Рассеял зрение, связал нити магических энергий, и запел, вплетая слова в энергетическое волокно. Вот только чем дольше читал заклинание, тем больше осознавал — процесс тянет силы не только из артефакта, но и из меня. Да, рядом источник, но и его как показала практика — мало.

Ещё и до середины обряда не дошёл, а уже едва стою на ногах. Привалился к алтарю. При непосредственном контакте стало легче выкачивать силу из артефакта, но сосредоточиться на плетении и тексте становилось всё сложнее.

Последние слова я уже шептал едва слышно. Голова шла кругом, во рту пересохло, а совершенно обессилившее тело так и норовило сползти на каменный пол пещеры.

В итоге я упал. Источник близко, шагов пять, не больше, но как их преодолеть, если сил совсем не осталось даже на то, чтобы пальцем шевельнуть. Наверное, что-то подобное испытывала и Ларетта после активации защиты.

Сколько я так пролежал в полубреду? Не знаю.

Механизм восстановления магического баланса сработал сам по себе: тело сменило ипостась.

Я бросился в воды источника, надеясь, что это поможет.

Увы. Сколько ни бултыхался, даже лакал её — ничего не помогло. Физически лерирей был крепок и здоров, а вот тех потаённых сил, что требовались для обратной смены ипостаси, не было.

Но важно ли это сейчас? Главное, успел. Смог. И, надеюсь, мои потуги были не напрасны.

Вздохнув, я поплёлся обратно, наверх. Где-то там жена. От мысли о любимой женщине на душе стало теплее, и даже лапы по ступеням зашлёпали шустрее.

Будить не стану, пусть поспит. Утром как-нибудь растолкую, что мне надо восстановить магический баланс. Как буду объяснять, что именно мне надо? Не знаю. Потом придумаю. А до той поры и лериреем побуду. Не страшно.

Я пробирался в нашу спальню едва дыша, боясь потревожить совершившую несвершаемое и безумно любимую женщину. Но стоило проникнуть в помещение, как я замер, прислушиваясь.

Тишина.

Лишь моё дыхание.

А она ведь перенапряглась… Вдруг организм не выдержал?

Внутри всё сжалось от страха. Рванул к постели.

Пусто.

Метнулся к ванной.

Дверь слегка приоткрыта. Внутри тихо и темно.

Встряхнул головой, отгоняя пугающие мысли.

Попытался мыслить здраво.

Внезапно проснулась, а тут душно. Могла решить, что с приходом богов все проблемы остались позади, или вообще от усталости не подумала, и… Вышла на балкон? А там…

Нет-нет! Ларетта — здравомыслящая девушка.

И всё же, надо проверить.

Подбежал к балконной двери. Та и вправду неплотно прикрыта. Перед глазами полыхнуло алым, сердце заколотилось о рёбра, норовя выскочить наружу.

Как такое возможно?

Ну вот почему? Почему я не проверил дверь, уходя?! Что с ней? Где она?

Сколько времени прошло с момента наступления темноты и до завершения ритуала? Успел ли вернуться дотемна? Не знаю. Важно другое: Ларетты здесь нет.

И помочь не смогу. Я заперт в шкуре лерирея и не могу сменить ипостась без близости. Что приравнивается к «останусь зверем навечно», если без жены.

Плевать на меня. Плевать на то, что империя лишится императора. Женоэль отобьётся как-нибудь. А вот Ларетта…

Повел носом, обнюхивая всё вокруг. Слишком устал, это сказывается даже во второй ипостаси. Чую аромат её кожи, но слабо, слишком слабо, после того как тут боги толпой потоптались.

Попытался выкинуть лишние мысли и страхи из головы. Закрыл глаза, принюхиваясь. Хм… Ощущение такое, будто она была, и хлоп — не стало её. А может… Может портальный браслет использовала? Но зачем? Куда направилась?

И тут подкралась мысль, заставившая беспомощно осесть на пятую точку.

А вдруг… Вдруг кто-то просчитал всё это заранее и планомерно приоткрыл дверь, в то время пока мы брачевались возле артефакта?

Я метнулся в коридор. Сам не заметил, как домчался до спальни Мэриона. В комнату я буквально влетел. И тут же едва увернулся от летящего в меня смертоносного заклятия.

— Лео?! — воззрился на меня товарищ, прикрывая собой стыдливо кутающуюся в одеяло Арлетту.

Ну вот что тут сказать? И как? Проскулил, как мог, показывая, что у нас проблемы.

— Обернись и скажи нормально, — недовольно кривя губы, произнёс Мэрион.

Я лишь обречённо вздохнул и помотал головой.

— Не можешь? — тут же догадался товарищ. — Значит, сам обряд проводил? Почему не позвал? Я бы…

Ну… Прав он, да. Стоило позвать, но я был слишком зол на древнюю, а время поджимало. Да и что теперь уж?

Киваю на дверь, давая понять, что надо идти.

Товарищ мгновенно сложил в уме, что к чему:

— Ларетта? Ты не смог вернуть силу… Что с ней? Где она?

Рыкнув в ответ, выскакиваю в коридор. А то он долго болтать будет. На углу задержался, ожидая, когда Мэрион натянет штаны и появится в поле зрения, а потом припустил к спальне. Следом слышался топот товарища.

Мы обыскали всё, но ни мой нюх, ни магия Мэриона не помогли. Ларетты и след простыл. Пришлось привлечь к поискам Владисвета и Женоэля. Увы, результат остался прежним.

— Демоны! — внезапно воскликнул осенённый какой-то идеей Мэрион. — Условие! — восклицает так, как будто этим всё сказано.

— Рррр… — озадаченно уставился я на товарища.

— По условию, — вздохнул он. — По условию нашего соглашения, её должно выкинуть в родной мир, сразу после того как вернётся магия. Со всеми этими переживаниями, я напрочь об этом забыл.

Я беспомощно плюхнулся на пятую точку и заскулил, с надеждой глядя на товарища.

— Портал ещё не включился. Энергия иссякла, нужно время на подзарядку, — припечатал Владисвет.

— Тебе в таком виде на глаза никому попадаться нельзя, — подал голос брат.

— Пойдут слухи, и… — оборвал себя на полуслове мой советник.

Договаривать было необязательно. И так ясно, что сейчас времена смутные.

— Уходи из дворца, покинь столицу… — поддержал наставника Мэрион. — Скажем, вы с супругой отправились в турне. Женоэль пока справится.

— Куда ж я денусь, — вздохнул брат. — Продвигайся к стационарному порталу, — добавил он. — Пока доберёшься, может и энергия в нём наберётся для перехода на Землю.

— Вопрос, пропустит он его, или нет? — скептически скривился Мэрион.

Тут товарищ прав. Мы не знаем, как отреагирует межмировой портал на проход лерирея. Обычные, например, просто выталкивали пушистых обратно, поэтому мне и предстояло бежать в даль несусветную лапами, вместо того, чтобы преодолеть расстояние с помощью магии.

— Да и как ты её там найдёшь? Их мир велик, тебе он незнаком. Лучше жди у границы, — продолжал размышлять вслух Мэрион. — Недели тебе более чем хватит, чтобы прибыть на место. А там мы уже немного успокоим народ и я приду к тебе. Смотаюсь на Землю. В договоре есть её домашний адрес. Приведу. Вернём тебе облик, тогда и возвращайтесь в столицу на здоровье.

Я взглянул на брата и Владисвета, желая убедиться в том, что они принимают такое решение. Те синхронно кивнули в ответ.

И я побежал!

Весь день слонялась по дому, словно неприкаянная. Всё произошедшее не укладывается в голове. Ведь если бы не внезапная беременность, я бы ни за что не поверила в реальность воспоминаний. А так осталось лишь смириться с фактом существования иных миров, рас, магии. И ломать голову над вопросом: как быть дальше?

В институт мне пока что не надо. Срок освобождения от занятий ещё не истёк, ребенка сохраню однозначно, это даже не обсуждается. А вот как смириться с потерей того, кто казался воплощением девичьих грёз? Или… Как найти путь обратно на Раментайль?

День тянулся долго. Мысли крутились вокруг одного и того же вопроса, а ответа по-прежнему не было. А ночью… Ночью меня осенило: книга!

Вернее, не так. Не книга, а автор книги. Она же общалась с Лизой и Катериной. Да, сама она вряд ли чем-то сможет помочь, но связаться через неё с той же деятельной Лизой вполне реально!

И вот понимаю же, что в моём беременном положении нужно соблюдать режим сна и питания, но днём кусок в горло не лез, а сейчас, сна ни в одном глазу. Включила ноутбук, нашла сайт автора, написавшего ту достопамятную книгу о Раментайле. Зарегистрировалась и…зависла, не решаясь оставить сообщение через обратную связь.

Казалось бы, что такого? А попробуй подбери слова, чтобы адресат не проигнорировал, не решил, что я сумасшедшая фанатка его творений, бредящая о мире лериреев. Как доказать, что мои слова правда, и каждая минута дорога. Хотя последнее скорее прихоть, нежели необходимость — ведь ничто у меня не горит и не гнетёт.

На сочинение короткого послания из четырёх строк ушло полтора часа. Полтора! Как же авторы целые книги пишут?! Я даже прониклась уважением к этим людям.

Наконец, текст составлен, и волшебная кнопочка «отправить» нажата. Для подстраховки отправила дубли послания по адресам страничек соцсетей, найденных тут же, на сайте автора.

Дело сделано, спать бы мне и спать, да какое там?

Слоняюсь по квартире неприкаянным приведением. Трубку домашнего телефона таскаю с собой, боясь пропустить вызов. Да будет ли он вообще? Тот самый вызов. Может, автор в отпуске, находится вне зоны действия сети, или заболел и ему не до звонков. Или того хуже — вообще отошёл в мир иной. Книга написана несколько лет назад, с той поры всё что угодно могло случиться.

Обо всём этом думать не хотелось, но думалось. Я через каждые пять минут обновляла страничку авторского сайта, до рези в глазах всматриваясь в иконку «личного кабинета», где в случае получения сообщения появится циферка, как уже было сразу после регистрации.

Светало. Но никто со мной связываться так и не думал. Понимаю, ночь, нормальные люди спят. А я… Я ненормальная.

Вот только и утром мне не написали, не позвонили. Отыскала ту, судьбоносную в некотором роде книгу. Не то, чтобы подробно всё изучила, на это у меня терпения не хватило бы, да и бессонные ночи давали о себе знать. Но кое-что я определить смогла: город, в котором, если верить книге, жили Катерина, Лиза, Евгений и Леонид. Проверила наличие и расположение промелькнувших в романе описаний и названий улиц. Это был Питер. Многомиллионный Санкт-Петербург. Отыскать там кого-либо, не зная полных паспортных данных или домашнего адреса, практически нереально.

Зато… Зато я знала, где и кем прежде работала Катерина! А ещё… Еще в том же холдинге заправлял Леонид. Хм… Отыскать фамилию владельцев компании оказалось несложно. Она совпадала с той, что была упомянута в книге. А вот адрес… Что ж, мне бы к зданию их центрального офиса попасть, а уж там буду день и ночь дежурить, пока кого-нибудь из нужных мне людей не отловлю. Ведь не факт, что удастся пробиться внутрь.

Дело за малым — нужны деньги на дорогу и проживание в отнюдь не дешёвом городе.

С этими мыслями, отчасти окрылённая, отчасти расстроенная, я наконец-то провалилась в сон.

Леонеля я больше не видела. Сновидений вообще не было и, пробудившись, я первым делом прислушалась к своим чувствам. Увы, вокруг было тихо, а запахи говорили о том, что я по-прежнему на Земле.

Утро ничем новым в плане сообщений не порадовало. Очередной день прошёл в метаниях. Зато к вечеру я обнаружила папину НЗ-шную кредитную карту, и память тут же услужливо напомнила мне пин-код, который отец как-то раз называл, давая кредитку для покупки платья на выпускной. Оставалось лишь надеяться, что на ней есть деньги, и я ничего не напутала в наборе цифр.

Для проверки метнулась к ближайшему банкомату. Вводя пин-код, не дышала. А увидев представленный банкоматом выбор функций, едва в ладошки не захлопала. Обналичить удалось шестьдесят тысяч. Много по здешним меркам, мало для посещения северной столицы. Но судя по балансу на чеке, средства на счету ещё были. Видимо, имелся суточный лимит на обналичиваемую сумму.

Домой летела, словно на крыльях!

Первым делом забралась в интернет, отыскав рейсы на Питер. Их оказалось не так уж и много. Утренний уже ушёл, а до следующего времени было полно. Попытка купить билет через сайт провалилась — эта карта не поддерживала такие возможности. Зато я узнала, что места на поезд есть.

Сбор вещей и документов много времени не занял. Ноутбук с собой тоже взяла. Какое-никакое подспорье в информационном плане. Ну и книгу, конечно — она моя шпаргалка.

И вот я уже на вокзале, в руках только что приобретённые билеты, рядом чемодан. Сердце взволнованно бьётся в груди, мысли кружат над вопросами: «Что сказать при встрече?», «Как доказать, что я это я… Вернее, что я не посторонний человек?»

Можно сказать, что я герцогиня Заславская. Нет, не пойдёт. Так они решат, что я фанатка фэнтези. Наверное, нужно использовать некую информацию, которой не было в книге, но которую точно знали питерские прототипы героев романа.

Вопрос, а что из такого знаю я?

Хм… Немного, но!!! Книга ведь рассказала историю не до конца. Они переженились, как и полагается героям романтического фэнтези, и на этом всё. А о том, что у Катерины там, на Раментайле родился сын, в книге не было ни слова. Правда, не факт, что здешним «родственничкам» об этом было известно. Что ещё?

Казалось бы, вот сейчас самое время волноваться, ан нет. Стоило лишь расстелить постельные принадлежности, забраться на своё место, и я тут же провалилась в сон. Собственно, вариантов особо-то и не предвиделось: взятый в последний момент билет загнал меня на верхнюю боковую полку. Снизу уже дремала какая-то женщина, так что присесть было некуда. Не слоняться же призраком по вагонам? Благо, проспать мне не грозило — Питер был конечной станцией.

На этот раз сновидения пришли. Путаные. Странные. Я словно блуждала по незнакомой местности, что-то, или кого-то ища и упорно не находя. Ещё и ноги при этом вязли на ровном месте.

В северную столицу прибыла рано утром. Ожидала увидеть хвалёные белые ночи, но так и не поняла это оно и есть, или уже рассвело?

Немало поплутав в метро, добралась до нужной мне станции. Вышла, огляделась по сторонам, и уже издали заприметила громадину современного офисного здания, которое ещё дома со всех сторон изучила на фотографиях.

Остановиться я решила в гостинице неподалёку. Не бюджетно, да, ведь район отнюдь не из дешёвых, но зато рядом с целью визита.

Наскоро взяв номер, приняла бодрящий прохладный душ, переоделась, привела себя в порядок и направилась к зданию холдинга.

К проходной тянулись ручейками люди. Я влилась в один из таких, стараясь не смотреть на стоящих возле дверей охранников. Что буду делать, если не пустят внутрь? Не знаю, наверное, просто караулить на улице.

Как ни странно, стоило мне приблизиться, и стоящие в очереди сотрудники тут же стали расступаться, почтительно приветствуя. Кто-то растерянно тормозил, не сходя с места, но их тут же оттягивали с моего пути более внимательные.

Хм… Что бы это значило? Однозначно, тут сыграло роль внешнее сходство, но… Насколько я помню, Катерина здесь почти добилась успехов на карьерном поприще. Но главное слово в этой фразе — «почти». Опять же, с её ухода на Раментайль минуло несколько лет, а Катриона… В книге писалось, что она уволилась из компании.

Вот же! Не память, а решето. Она же здесь вышла за Леонида — двойника раментайльского Леонеля. Там он император, тут — не так глобально, всего лишь возглавляет одну из крупнейших корпораций. Ту самую, куда я и направляюсь.

Выходит, его жену тут многие знают в лицо, но не настолько хорошо, чтобы найти два отличия в нашей внешности. Значит, перечить не посмеют, пропустят. По крайней мере, в это хочется верить.

С такими мыслями я и проникла в холл здания, где, несмотря на царящую вокруг суету, ко мне навстречу тут же бросилась весьма миловидная, молодая русоволосая женщина, с удивительно цепким взглядом серых глаз. От её взора явно не укрылся цвет моих волос и горбинка на носу. Дрогнувшая от изумления аккуратно подщипанная бровь не позволила мне усомниться в том, что мой гардероб, явно куда хуже той, за кого меня приняли.

Однако, несмотря на эти отличия, проверку я всё же прошла.

— Приветствую. Вы давно к нам не заглядывали. Будут какие-то распоряжения? — на ходу оправляя несуществующие складочки на строгой юбке, поинтересовалась женщина.

Решив воспользоваться ситуацией, пока не поздно, я сдержанно кивнула, хотя всё внутри дрожало от волнения и ликовало от столь удачного стечения обстоятельств.

Вот только как не выдать себя? Факт остаётся фактом — Катриона здесь слишком редкий гость. Скорее её знают по фотоснимкам и репортажам из прессы. Но там всё зависит от ракурса. Однако, конкретно взятая, стоящая напротив меня женщина, несмотря на молодость, кажется излишне внимательной. И это опасно. Чем могла отличаться Катриона? Голос у нас с Катериной практически одинаковый, значит и с ней тоже… Хм! Она же с Раментайля, а там не «выкают»!

— Расскажи в общих чертах, как идут дела, — почему-то я была уверена, что женщина весьма осведомлена.

Кто она? Референт? Нет, слишком горделиво держится. Руководитель какой-то, из финансовых служб? Возможно.

Надо что-то говорить дальше. А то будет странно, почему я шатаюсь по офисному зданию, словно потерявшийся кутёнок.

— И, проводи меня в кабинет Леонида, — продолжила я, отмечая, как недовольно кривятся губы собеседницы.

Сотрудница тут же приступила к выполнению обязанностей, возложенных на неё «высокой гостьей». Сказано вести? Ведёт. Требуют отчитаться? Отчитывается.

Так, под её негромкое повествование мы и миновали очередной пост охраны, на этот раз оснащенный турникетами. Поднялись на лифте наверх. И… О чудо! Это строгое деловое создание, оказалось секретаршей. А на первый взгляд — не меньше чем финансовый директор, быстро взлетевшая к карьерным вершинам.

Девица, продолжая менторским тоном зачитывать основные моменты деятельности компании, проводила меня в кабинет её главы, предложив разместиться где мне будет удобно, но даже не подумав угостить кофе!

— Сделай чашечку эспрессо, — мой голос застал её уже на выходе.

И без того прямая, как доска, спина выпрямилась ещё сильнее. Странная она. Не спина, конечно, а девица. На месте Катрионы я бы испытала определённое волнение насчёт верности мужа. Такое явное недовольство проявляется неспроста. Он, как-никак, двойник Леонеля, а значит должен быть мужчиной видным, а не обречённым на безысходную верность вельхором.

Пока мне готовили напиток, я осматривалась по сторонам. Дорого. Стильно. По-мужски. Как-то прежде не доводилось мне бывать в рабочих кабинетах больших боссов. Разве что по телеку видела, да в фильмах, но сколько там истинного? Оказалось, немало.

Всё вокруг буквально дышало роскошью. Отделка, мебель, современные картины на полстены. От созерцания меня оторвали раздавшиеся в приёмной голоса.

Мужской вызвал дрожь во всём теле. Пришлось напоминать себе, что это не Леонель. И тут же пришёл страх. Станет ли меня слушать хозяин этого кабинета? Или без лишних разговоров прикажет гнать прочь?

— Как такое возможно? Что случилось? — произнёс входящий в кабинет мужчина и из-за спины донёсся облегчённый вздох.

— Я не знаю… — на удивление робко отозвалась растерявшая весь гонор секретарша.

— Это не Катя, — выдохнул он.

— Да, я её сестра, — произношу, оборачиваясь, и едва не тону в таких родных глазах. — Леонид, мне нужно с вами поговорить. Наедине, — добавляю, — замечая, что эта секретаристая проныра решила под шумок окопаться в кабинете.

— Сестра, значит. Ещё одна. Сходство налицо. Любопытно, — произнёс такой знакомый голос, что захотелось зажмуриться и, забыв о том, где я и кто передо мною, просто слушать, слушать и ещё раз слушать, впитывая звуки и интонации, представляя что я всё ещё на Раментайле.

— Ну, здравствуй, — окидывая меня внимательным взглядом, произнёс хозяин кабинета. — Не солгу, сказав, что прежде ничего о тебе не слышал.

Хм… Это и немудрено. Ни Катерина, ни Катриона обо мне ничего не знали. Как и я о… Нет, не об их существовании, хотя и в это не верила, а уж о родстве и вовсе не помышляла. Вот только стоит ли об этом говорить? И в то же время, какой смысл врать, если при очной ставке всё встанет на свои места?

— Меня зовут Ларетта, — представилась я. — Ваша супруга не знает о моём существовании, как ещё совсем недавно и я не предполагала о наличии родственников по материнской линии.

— Интересно, — так знакомо, одной стороной губ, улыбнулся Леонид. Но больше не проронил ни слова, явно не собираясь облегчать мою задачу в плане объяснений, с чего это я рванула знакомиться с роднёй.

И всё же, до чего они похожи! Так и хочется утонуть в его глазах, ощутить его объятия, прикосновения губ, рук… Приходится мысленно окатывать себя ледяной водой, чтобы избавиться от наваждения.

— Вы бывали на Раментайле, — говорю. — А я… Я буквально на днях стала женой Леонеля… — и замешкалась, заметив блеснувшие в зелёных глазах собеседника опасные огоньки.

— Поздравляю, — сухо произнёс он. — Так чем же мы обязаны… Эээ… Чего вы, Ларетта, добиваетесь этим визитом?

Я как-то даже опешила, от такой постановки вопроса.

— Мне нужна помощь.

— Вам? — усмехнулся мужчина, и от едкости в интонациях он вмиг теряет былое очарование. — Дайте-ка угадаю, что же это может быть? Не работа, это точно. Не связи, они вам тут ни к чему. Деньги? Императрице наделённого магией мира?..

— Магией? — повторила я, осознавая, что тут, на Земле никто и не знал, оказывается, о происходящем в последний год на Раментайле. Год там — полгода здесь. — Её долго не было. В смысле — магии не было. Катерина немного переборщила с пожеланиями миру после пробуждения родовой силы.

— Родовой? — переспросил явно напрягшийся собеседник.

— Божественной, — выдохнула я.

— Вот же… — буквально простонал он, но тут же взял себя в руки: — Но это не объясняет причин вашего появления.

М-да, автор книги чётко подметила насчёт того, что вся похожесть между Леонелем и Леонидом заканчивается внешностью. И первый ошеломляющий эффект от этого самого сходства уже миновал, оставляя лишь раздражение. Он тут политесы разводит, время тянет, а там… А я не знаю, что там!

Так и подмывало из вредности сказать: «Воспылала родственными чувствами, хочу воссоединиться с родными!» Но порыв язвительности пришлось попридержать.

— Мне нужно пообщаться с вашей женой и её подругой Лизой.

— Зачем?

— Надеюсь, они смогут…

— Помочь? — не без ехидства уточняет, воспользовавшись возникшей паузой, Леонид.

— Ну-у-у-у… Подсказать, как мне вернуться на Раментайль, — сдерживая накатывающие волны нервозности, отозвалась я.

Да что ж со мной происходит-то? Видимо это беременность даёт о себе знать. Гормоны, и всё такое.

— Подсказать?

— Угу, — только и смогла выдавить я, ощущая себя застывшим перед удавом кроликом.

— Моя жена беременна, ей стрессы ни к чему.

— Я тоже, — вздыхаю, невольно поглаживая живот.

— И это, на днях выйдя замуж? — слегка склонив голову набок, недоверчиво воззрился на меня мужчина, очевидно уже знающий особенности вельхорской физиологии.

Ну что тут скажешь? Я в ответ лишь руками развела, мол, что есть, то и есть.

Хозяин кабинета некоторое время постоял молча, буравя меня взглядом уже совершенно не кажущихся родными глаз.

— Хорошо, сейчас поедете со мной… — произнёс он и направился к выходу из кабинета. — Отмени все встречи на сегодня! — обращаясь к секретарше, довольно резко распорядился мужчина.

Ну, мы и поехали. Лифт… Авто… Спутник молчит, лишь порою бросает задумчивые взгляды в мою сторону. И вот мы уже стоим возле квартиры, а на меня с запозданием наваливается паника. Ещё бы! Я ж не планировала, что вот так, сразу по прибытии в город, встречусь с Катериной.

Открывшая дверь девушка при виде меня замерла на пороге, неверяще хлопая глазами.

— Кат, может пустишь нас в дом? — нежно целуя жену в висок, прошептал Леонид.

Хм… С ней он был совершенно иным. Может, и Леонель с другими женщинами ведёт себя иначе?

— Знакомься, дорогая, — обнимая жену за плечи, произнёс мужчина. — Это ещё одна твоя родственница.

— Ларетта, — представилась я, боясь реакции хозяйки дома.

Но всё оказалось проще простого. Девушка доброжелательно улыбнулась и крикнула:

— Лиз! У нас гости!

Миг спустя прихожую буквально осветило явление огненноволосой копии Элизии. Ярко-зелёные глаза светятся предвкушением, щёки заливает румянец.

Я была искренне рада видеть инициаторшу большинства приключений, свалившихся на моих родственниц. Ведь кто-кто, а уж она точно наведёт шухер и поможет мне отправиться обратно к мужу. И дело не в чрезмерно развитой ответственности за окружающих, просто натура у неё излишне деятельная. Если вцепится в какую-то затею, не успокоится, пока не доведёт дело до конца.

— Проходите, — подала голос хозяйка дома. — Тапочки там… — махнула она на обувную тумбу и только сейчас я обратила внимание, что Катриона находится на последней стадии беременности. Ей рожать вот-вот!

Как же мне не терпелось приступить к решению возникшей проблемы! Но увы. Во-первых, не факт, что мне смогут помочь, а во-вторых, им было слишком интересно кто я, что приключилось. Ну и конечно же, Катриона расспрашивала о доме, а Лиза — о Кате.

Новость о неудавшемся пожелании, превратившемся в проклятие, буквально шокировала присутствующих. Особенно впечатлили последствия. Тут уж даже не участвующий в разговоре ледышка Леонид и тот хоть как-то отреагировал.

— И ты думала, мы поможем тебе вернуться? — уточнила Катриона, на что я лишь кивнула. — Вариантов мало. В своё время Катя испробовала всё, поэтому и был создан стационарный портал. Там в лесу, откуда ты впервые и попала на Раментайль. Вопрос лишь в том, работает ли он теперь, после того как пропадала магия?

Да, помню, Мэрион говорил, что до момента восстановления магического баланса ни на Землю, ни обратно не пройти. Конечно, магия вернулась, но достаточно ли этого?

Проболтали мы до вечера. Хозяева ни в какую не желали меня отпускать.

— Сейчас туда соваться бессмысленно, да и рискованно, — говорила Катриона. — Переходу надо напитаться энергией, прежде чем он начнёт полноценно функционировать.

Рисковать не хотелось. К тому же я прекрасно помнила о том, что это где-то в пригороде, куда ещё доехать надобно, а потом ещё и дойти пешком, желательно не переломав в сумерках руки и ноги.

Домой меня не пустили, оставив ночевать у себя. И опять я никак не могла уснуть. Ведь утром Леонид обещал отвезти меня к переходу, благо дорогу он знал…

И снова мне не спалось. Мучила совесть: с родителями не пообщалась, отцовскую кредитку растранжирила, да ещё и не попрощаюсь. Понимаю, что буду скучать, что буду рваться обратно, желая навестить родных, но это позднее. А сейчас… Сейчас они будут волноваться, ломая голову, куда запропастилась их блудная дочь.

Об институте совершенно не задумывалась. Я больше не видела свою жизнь здесь, а потому не было смысла убиваться из-за образования.

Забылась беспокойным сном ближе к утру. Казалось, едва сомкнула веки, и вот уже кто-то зовёт.

Не без труда продрала сонные глаза и не сразу поняла, где нахожусь.

— Вставай, Лёня не любит ждать, — несколько смущённо улыбнулась заглядывающая в комнату Катриона.

Стоит ли говорить, что я буквально взлетела, вспомнив, куда и зачем повезёт меня её муж.

Наскоро позавтракав и воспользовавшись телефоном для краткого и весьма запутанного оповещения родителей, я тепло распрощалась с новыми знакомыми, схватила собранный Лизой и Катрионой пакет с сухпайком на случай чего, и помчалась вслед за Леонидом к машине.

Ехали довольно долго. На дорогах велись ремонтные работы, транспортные потоки пускали по одной полосе, а учитывая утренний наплыв автомобилей в сторону города, прождать пришлось немало. Это нервировало.

И вот Леонид запарковал свой джип на обочине, возле ничем не примечательного лесочка. Я огляделась, стараясь запомнить местность.

— Дальше пешком, — известил он.

И мы пошли. Вот только в этот раз я оказалась отнюдь не в удобных кроссовках, а в босоножках. Пусть и без каблуков, но всё же эта обувка не слишком подходила для прогулок по лесу. Спасибо спутнику, который в отличие от Мэриона не нёсся вперёд, а шёл неспешно, нет-нет да помогая мне перебираться через преграды.

Иду, честно пытаясь запомнить дорогу. Получается так себе. Через час я, возможно, и повторила бы путь, а вот неделю спустя — уже сомнительно.

В какой-то момент мой спутник остановился. Поприсматривался к окружающим пейзажам. По мне, так ничего примечательного. Ёлки, сосны, черничные кусты и едва заметная тропка, по которой мы и шли.

— Там вон, — мужчина указал на один из стволов, — сук обломанный, букву «У» напоминает. А там, — указал на дерево напротив, — дупло приметное. Под ним пень. Отсюда сама пойдёшь. На вот, — протягивает мне мобильник. — там мой номер забит. Если через минут пять-десять окажешься вне зоны, значит, портал активировался и тогда иди прямо. Если же удастся дозвониться, то поворачивай обратно. Я буду ждать здесь. Максимум двадцать минут и уеду. Всё ясно?

— Да, спасибо, — вполне искренне поблагодарила я.

И пошла. Вернее, не пошла, полетела! И таки дошла! До того, столь запомнившегося мне обрыва леса. Миг назад он был, и вот его уже нет, а под ногами стелется луговая трава. Взглянула на экран мобильного и едва не запрыгала от радости — покрытия сети нет!

До чего же люди непостоянные создания! В первый мой визит сюда, помнится, я бесилась из-за того что не могла никуда позвонить, а теперь ликую.

Учитывая то, что никто меня не подгонял, до поселения я добралась уже в сумерках. Тяжеленные ворота при моём приближении открылись сами собой. Вошла. Тихо. Если не считать урчания моего желудка. Ни в одном окошке света не видно.

Побрела по улочке, в надежде узнать тот дом, где мы останавливались с Владисветом и Мэрионом. Вот только ничего приметного в том доме не было, да и какая разница, тот или иной. Переночевать бы где-то, а уже утром решать буду, как отсюда выбираться.

Для проформы постучав в один дом, подёргав двери и окна, прошла к другому… К третьему… Пятому.

Ничего. Тихо. Ни души, все двери заперты. И вот, на невесть какой попытке, дверь приветливо приоткрылась.

— Есть тут кто? — крикнула я, заглянув в сени.

Ответом мне послужила тишина.

Вошла. Прошествовала в комнату, ту самую, где мы сидели с мужчинами в мой первый визит на Раментайль. Вон, в свете заглядывающей в окно почти полной луны виднеется некогда брошенная мною бумажка, с помощью которой я проверяла зону видимости за порталом, считая всё происходящее розыгрышем.

От осознания того, что нашла хоть что-то знакомое, немного полегчало. На всякий случай вернулась в сени, заперла двери изнутри. Как-то не хотелось оказаться застигнутой врасплох нежданными гостями.

Темно. Щёлкнула пальцами, так, как делала это во дворце, чтобы активировать плярисы. Увы, ничего не произошло. Сняла одну из ламп. Долго вертела её в руках, ощупывая со всех сторон и пытаясь понять, как зажечь? Явно не магией — они же горели тут в то время, когда магии в этом мире не было. К сожалению, секрет этот так и остался для меня тайной. Хорошо ещё, что среди собранных для меня вещей имелась зажигалка. Нащупала её. Запалила огонёк. Так себе освещение.

Подсвечивая крохотным фитильком содержимое пакета, достала свой сухпаёк. Погрызла бутербродов, запивая минералкой. На десерт съела пряник. Не сказать, что наелась, но и все запасы сразу уничтожать глупо. Неизвестно, сколько времени я проведу вдали от людей. А если и доберусь до жилых районов, всё равно мне расплатиться за постой нечем, а кричать что я императрица, как минимум глупо.

В одном из имевшихся в помещении сундуков я обнаружила несколько одеял и подушку. Матраца, к сожалению, не нашла. Хотя не слишком и усердствовала, экономя единственный источник света и огня. Обустроила кой-какое спальное место на широкой скамье возле окна.

Удобство сомнительное, но несколько почти бессонных ночей дали о себе знать — я отключилась почти мгновенно.

И во сне увидела Леонеля! Но почему-то в виде лерирея. Вид у него был довольно потрёпанный: шерсть местами сбилась в колтуны, то там, то сям торчали запутавшиеся в мехе репейники и куски веток. Лерирей уставился на меня каким-то странным взглядом и заскулил.

От шока я проснулась, и тут же вздрогнула. В дверь кто-то скрёбся.

Кто? Неведомо.

Тут же вспомнилось о том, что перед моим исчезновением с Раментайля там активировалась нежить. Успели ли её упокоить с той поры? А если нет, то не мертвяки ли заявились по мою душу?

Озираюсь по сторонам. Темно. Знать бы ещё, плотно ли закрыты все двери и нет ли тут второго выхода? Ведь входная-то дверь была открыта…

До утра я не сомкнула глаз. Забилась в дальний угол и сидела почти не дыша, боясь выдать своё присутствие. На улице как на грех разгулялась непогода. Ветер завывает, дождь хлещет по стёклам окон. И да, кажется, что по-прежнему кто-то скребётся. Или мне это лишь кажется? Может это ветви какого-нибудь кустарника или дерева создают такой звук?

Как бы оно ни было, желания проверять у меня не было. К утру дождь прекратился, небо на горизонте начало светлеть. С первыми лучами солнца все страхи отступили. Если нежить и была, то сейчас не её время.

Осмелев, ну и наконец-то начав нормально видеть всё вокруг, не боясь споткнуться и разбить нос, я направилась к выходу из дома. Хотелось взглянуть на него со стороны, понять, что же меня так напугало?

Приблизилась к дверям и едва не обделалась! Кто-то вполне отчётливо заскрёбся снаружи! Отскочила прочь, словно сам факт близости к выходу представлял угрозу.

Брррр… Вот что-что, а на этот раз мне не показалось! Я вполне отчётливо слышала этот звук. И никакие это не ветви. Но и не нежить. А кто?

— Кто там? — спрашиваю, и голос звучит как-то сипло из-за пережитого страха.

В ответ тишина и новое «шкрыг… шкрыг…»

Хм… Не человек. Вернее, не вельхор, это точно. Иначе бы постучал, или откликнулся.

И тут меня осенило: лерирей!

Вмиг перед глазами пронеслись привидевшиеся мне во сне картинки: Леонель во второй ипостаси. Внутри всё прямо рванулось к дверям, жаждая открыть, но разум заставил попридержать прыть. А вдруг там какой-нибудь хищник, почуявший добычу?

Вот и что делать? Как узнать, кто там?

Я окинула взглядом сени и, заметив ведущую на чердак лестницу, рванула к ней. Забралась наверх. В нос ударил запах пыли. Повсюду паутина. Бее-е… Терпеть не могу пауков! Но любопытство сильнее.

Пробралась к смотровому окошку, припала щекой к пыльному стеклу. Ничего не видно. Не потому что грязное, нет, улица кое-как просматривалась. Но именно улица, а не то, что творилось под самыми стенами дома.

Пришлось открывать присохшую к раме створку окна и осторожно выбираться наружу. Кто бы там ни был внизу, на крышу ему не попасть. Если он не лерирей, конечно. Но последнее всё же маловероятно. Ведь тогда «гость» мог просто-напросто сменить ипостась и постучаться, или позвать, а он ничего такого не делал.

Аккуратно ступая по пологой, ещё влажной после ночного дождя кровле, я подобралась к самому краю, и…

— Лео?! — воскликнула я, невольно подавшись чуть-чуть вперёд и, сделав неосторожное движение, оступилась, начав неловко заваливаться набок.

Попытка удержать равновесие не принесла успеха.

Полёт был стремительным и недолгим. Приземление — болезненным. Зубы клацнули так, что не удивлюсь, если они раздробились. Во рту появился привкус крови. Правую ногу пронзила волна боли. В глазах потемнело, и я провалилась в забытьё.

Пришла в себя под поскуливание лерирея. Кожа на лице горит от обжигающе палящего полуденного солнца, стоящего в зените, ладони саднит, желудок урчит от голода, пострадавшую ногу от малейшего движения пронзает боль.

Зашипев сквозь зубы, оглянулась по сторонам, решая, где бы укрыться от зноя. Увы, сейчас солнце было везде! И позднее, как я понимаю, тень появится с другой стороны дома, а туда ещё попасть как-то надо. Взглянула на ведущую в укрытие дверь, горько вздохнув. Вот понесло же меня на крышу после того, как я закрыла входные двери.

Влажный прохладный нос осторожно ткнулся мне в щёку, привлекая внимание.

Стоп. А я ведь… Я могу обернуться лериреей, и всё пройдёт!

Пожелала этого. Ничего. Подняла стёсанную в кровь ладошку к своему уху, коснулась, и застонала. Человек! Я человек!

И тут нагрянул целый шквал мыслей. Падение, не повредило ли оно ребенку? И Леонель, почему он не меняет ипостась?

Я взглянула на жалобно взирающего на меня лерирея. Точь-в-точь такой же как во сне. И репьяхи на месте и запутавшиеся в мехе ветки, и колтуны, будто он довольно долго не менял ипостась. Хм… И чтобы это значило?

Неужели магию потерял?

Вариантов, по сути, всего два. Или моё исчезновение с Раментайля и смена расы на человека, было распознано как смерть супруги, или… Или он исчерпал магический резерв и ему для обратного обращения нужна вязка. Вот только он женат, и ни с кем, кроме моей лериреи, сделать этого не может. А я… Я теперь не вельхора! Вот же.

Осторожно, стараясь не потревожить саднящей ладони, кончиками пальцев погладила лежащего рядом обессиленного самца. Тот приглушенно заурчал и легонько коснулся языком тыльной стороны моей ладони.

— Ничего, я человек, но мы справимся, — пообещала я, сама не понимая кого утешаю — его или себя?

Всё же мы переползли немного в сторону, и вскоре безжалостно палящее солнце перестало жалить кожу. Есть хотелось немилосердно. Пить — и того больше. Колодец вон, недалеко, рукой подать. Но лерирей даже будучи в полной силе, не сумел бы достать воды, ибо, как в тех мемах из соцсетей, у него лапки! А я… Я вообще сейчас неходячее недоразумение, ни на что не способное.

Вот и почему раса обратно не возвращается? Может, в этом мире опять какие-то проблемы с магией? И осветительные артефакты не зажигались, и Леонель ипостась сменить не может, и я остаюсь человеком вопреки всему.

Спросила об этом Леонеля, помня о том, что хоть говорить он и не в силах, но всё же мог показывать мне картинки и передавать эмоции, дотрагиваясь носом.

Зверёк подполз поближе и коснулся моей щеки.

Боги! Что ему пришлось пережить… Внутренние терзания оставим в стороне, о потере любимого я тоже горевала, зато я даже смутно не представляю, каково это — думать, что навечно оказался в звериной шкуре. А кроме этого были ещё и физиологические неудобства. Он же, как не крути, император, а в прошлом принц. Рядом всегда были те, кто позаботится: уберёт, приготовит. Даже в нечастых походных условиях. А сейчас, он впервые оказался один. Не способный охотиться — ведь прежде в этом не было необходимости. Питался какими-то сырыми грибами, которые попадались нечасто, лакал воду из луж и ручьёв. И так целую неделю!

А в последние дни он ещё и на Землю сунуться додумался. Межмировой портал его пропустил, а вот дальше… В общем, у Леонеля был шок, который усугубила ещё и встреча со сворой гуляющих «свадьбу» собак. Потрепали лерирея знатно. Едва ноги унёс. А потом, боясь возвращаться той же дорогой, долго плутал, почти отчаявшись отыскать путь обратно на Раментайль. Спас его мой запах, обнаруженный на одной из троп. По нему, как за путеводной звездой он и приплёлся в поселение. Ну а дальше я уже и сама всё знала.

Ответа на вопрос о магии, о моей расе, у него не было. Зато он показал свой прощальный разговор с Мэрионом, из которого стало ясно, что того стоит ждать в гости. Это радовало и обнадеживало. Я вовсе не была уверена, что мы сможем долго протянуть здесь — голодные, израненные, днём под палящим солнцем, ночью в холоде. А если опять непогода разыграется?

А ещё я узнала, как он оказался в таком вот бедственном положении — в шкурке лерирея. И о том, что мертвяки больше не бродят по ночам.

Остаток дня и вечера прошли в полубреду. И я и Леонель уже совершенно не способны были двигаться. Желудок выедал сам себе, во рту пересохло. Я лежала, думая о том, как всё глупо складывается. Вот угораздило же проклятому условию договора свершиться столь скоропалительно! И Леонель, будто специально, исчерпал свой магический резерв.

Что теперь делать? Вдруг Мэрион занят и задержится? Сколько я ещё протяну? Нога вон опухла и посинела, смотреть жутко. Умру я, и Лео, даже выжив, будет обречён провести всю жизнь во второй ипостаси. Да и его лерирей неизвестно сколько ещё протянет. От нанесенных собаками ран и неполноценного питания он вконец обессилел.

Опять же, ну явится Мэрион, и что? Вопрос со сменой расы по щелчку чьих-то пальцев не решится. Но это потом, а пока… Меня-то он к лекарям, допустим, сможет переправить, а что делать с Леонелем? Максимум покормить, чтобы не загнулся от истощения и, вернувшись, обработать чем-нибудь раны. Иначе, даже смени я расу, всё равно буду не в силах помочь мужу. Вернее, не так. Это он будет не в состоянии принять мою помощь, поскольку для восполнения магического резерва потребуется деятельное участие лерирея. А пока он весьма деятельно лежит тряпочкой возле меня, даже глаза не открывает. Лишь дыхание выдает то, что он до сих пор жив.

Внутренний настрой меняется с пугающей быстротой: то тоска и безнадёга, от которой хочется скулить, то надежда, то волнение, когда я прислушиваюсь к слабому дыханию любимого, то накатывает злость и раздражение. То ли это от вынужденного безделья, то ли организм решил таким образом удерживать себя в сознании?

И вообще! Неправильные у них тут внутримировые порталы. Вот когда мы к Кларе собирались, прошли через портал с лошадьми. Так почему же он лериреев не пускает? Животное же, пусть и разумное.

В какой-то момент я не вынесла и попыталась пошевелить затёкшими от долгого пребывания в неудобной позе конечностями. Боль пронзила всё тело. В ноге жарко запульсировало, так, будто кто-то с особой жестокостью раз за разом ставил клеймо. Миг страданий показался вечностью, и я уплыла в спасительное забытьё.

— Вот же, демоны! — послышался рядом смутно знакомый голос.

Меня кто-то касался, но сил не было даже на то, чтобы приоткрыть глаза. Вскоре мне в рот влили какую-то жидкость. Вкуса я не ощутила. Рядом слышались многочисленные голоса.

Нас нашли? Или это предсмертный бред?

Как позднее выяснилось, межмировой портал, накапливая энергию, выкачивал магию из всего окружающего его пространства. Приютившее нас с Леонелем поселение оказалось как раз в этой зоне. Именно поэтому не работали артефакты, а я не сумела сменить расу по возвращению. И да, Мэрион успел. Меня, в полубессознательном состоянии, он доставил к целителям. За Леонелем вернулся верхом и, забрав обессиленного лерирея императора, доставил того в столицу.

В общем, в чувства нас привели. Окончательно мы ожили у источника силы в подземельях. Там же случилась и вторая в нашей с мужем истории близость во вторых ипостасях. А потом — и в телах вельхоров.

Спустя положенное время у нас родился чудесный розовощёкий малыш. Назвали его Владимэром, собрав гибрид из имён Владисвет и Мэрион, благодаря которым я оказалась на Раментайле.

Зря я боялась становиться мамой. Роды в магическом мире — штука совершенно не страшная. Куча нянек вокруг, облегчают уход за малышом. И вообще, появление ребенка, это… Когда на тебя смотрят эти голубые глазки, пухлые пальчики теребят локоны твоих волос… Это непередаваемое чувство. А незаурядных способностей у сына мы пока не обнаружили. Может, слишком рано? Но если их и не будет, какая разница?

Ах, да! Как только мы оправились, тут же наведались на Землю, к моим родным. Мама была шокирована историей и происхождением нашей семьи, отец и подавно. Жаль, бабуля не дожила до счастливого дня единения. Теперь мы ездим друг к другу в гости. Чаще мы к родителям, они же вырываются в отпуск, словно на курорт.

Мама здесь тоже меняет расу и, попадая на полнолуние, даже бегает в шкурке лериреи. И магии учится. А ещё целительное влияние экологически чистого Раментайля, полное оздоровление после смены ипостаси… В общем, у меня скоро появится младшая сестричка или братик!

Что ещё? Мардж сдержала некогда данное обещание. Отныне браки могут заключать даже магически обделённые. И детки вне брака и от повторных союзов тоже теперь рождаются. Народ к такому повороту оказался не готов, отчего случился самый настоящий бэби-бум. Мэрион и Арлетта поженились, и у них в семье тоже ожидается пополнение.

А в остальном? Боги в нашу жизнь больше не вмешиваются. И слава… Всем и всему. Внешние агрессоры, узнав о возвращении магии, отступили, и никаких попыток завоевания более не предпринимали. Внутренних заговоров тоже не было. Жутко даже думать, что их зачинщиком был Витаэль… Но о мертвых или хорошо говорить, или никак, поэтому помолчим.