Маленький Юрка приехал из города в деревню к бабушке в гости.

Старая бабушка обрадовалась приезду внука и, конечно, стала его расспрашивать, как он ехал и как доехал, долго ли, хорошо ли.

Внук про дорогу рассказывал подробно: ехал долго, хорошо, мягко. За постель в вагоне мама заплатила десять рублей и за яблоко пять…

Бабушка ахнула:

— Пять рублей за яблоко! То-то, я вижу, ты вроде голодный. А ну, погоди!

Она мигом открыла подпол и на глазах у внука провалилась под землю. Юрка поглядел на чёрную дырку в полу с недоверием и опаской: в городе, где он жил с матерью на восьмом этаже большого серого дома, никаких таких фокусов нельзя было устраивать. Разве только если прорубить дыру из восьмого этажа в седьмой, в чужую квартиру, за что по головке не погладят.

Бабушка под полом задержалась. Юрка помрачнел и позвал сначала тихонько:

— Бабка! А, бабка! Иди домой!

Бабушка не отвечала. Она была глуховата, старая бабушка, да и видела не очень уж хорошо и сейчас вот никак не могла найти в темном подвале банку со сметаной и горшок с творогом.

Вместо бабки из подпола вылез толстый пёстрый кот чёрной, желтой и серой шерсти. Розовый кошачий нос был к тому же наполовину белым. Этот пятицветный котище намного раньше старой бабушки нашёл в подполе сметану. Неспроста он сейчас мурлыкал на весь дом и очень вкусно облизывался.

Юрка, глядя на пёстрого кота, повеселел и перестал бояться.

— Бабка! — позвал он громко. — Вылезай сейчас же! Что ты там в темноте делаешь?

Из подвала донеслось глухо:

— Сиди, милый! Сметанку ищу.

— Не буду я есть сметану! — заявил Юрка и забубнил потихоньку: — Бабка Макабка! Бабка Макабка!

Этот хитрый человек знал, что бабушка не может услышать такое тихое дразненье. Он только не знал, Юрка, что со двора в комнату в открытое окошко в это самое время глядела соседская девочка Маша и всё слышала. На широких подоконниках бабушкиного дома в горшках и кадках густо росли цветы. Солнце играло. Листья и травинки на окне шевелились, и среди такой зелени и цветов трудно было разглядеть Машу.

— Ай-яй-яй! — громко сказала она, просовывая в комнату голову. — Ай-яй-яй! Сидит мальчишка и дразнится. И кого дразнит? Бабушку!

— Уйди! — попросил Юрка, оглядываясь, и тут же схитрил: — Я вовсе не бабушку дразню, а тебя. Я тебя давно вижу, только молчу. Уходи отсюда, бабка Макабка!

— Это я-то бабка? — удивилась Маша, — Ну, уж это ты врёшь, дрянной мальчишка! Да я с тобой после этого и играть никогда не буду! Какая же я бабка? А ты сам кто? Старый дед?

Юрка подумал, подумал и неожиданно сказал с удовольствием:

— А что? Дед! Дед Макабка — это я и есть.

Маша фыркнула, цветы на окошке закачались, и девочка исчезла.

Бабушка вылезла из подпола со своими горшками и крынками. Юрка съел три блюдца творога со сметаной и отправился гулять. На улице перед домом вместе с Машей стояли разные мальчишки и девчонки. Все они, когда увидели Юрку, закричали громко и весело, и Маша громче и веселей всех:

— А, дед Макабка! Здравствуй!

— Это не я — дед, — сказал было Юрка, — это вот она — бабка!

Но его никто не слушал.

Всем очень понравилось, что в деревне появился такой маленький дед. Даже самый настоящий старый дед Семён обрадовался и говорил теперь с Юркой уважительно: «А ну давай, кум, садись, посидим, покурим. Нашего с тобой полку прибыло. А то уж в деревне вроде маловато стало нас, дедов!..»

Так и прозвали Юрку с тех пор дедом Макабкой. Так его долго звали. Ему уж давным-давно надоело быть дедом, а всё звали.

Вот что значит дразниться! А ведь он был неплохой человек — Макабка!