Последними снегами осыпалась зима на город. Сколько бы ни крутился февраль вьюжными ветрами, его время уходило. Приближался март.

В это утро понедельника Феликс встал раньше обычного и начал собираться в агентство, попутно отбиваясь от крысы с вороном, которым что-то немедленно потребовалось обсудить.

– Не сейчас, – бросил мужчина, переходя из спальни в гостиную. – Потерпит ваше дело до вечера.

– Вечером тебе опять будет не до нас! – «Домашний зоопарк» плелся следом, путаясь под ногами. – И мы опять ничего не спросим!

– Что такого случилось срочного? Чего вам приспичило? – Феликс зашел в ванную, захлопывая дверь перед носом и клювом.

Зная, что потом он пойдет в гардеробную, а дальше – пить свой кровезаменитель, Паблито с Доном Вито сразу отправились на кухню. Усевшись возле стоящей на полу стеклянной вазы, наполненной орехами и сухофруктами, Дон Вито глубоко вздохнул, отчего его упитанные бока раздались пушистым шаром.

– Это ведь и вправду не самый подходящий момент для разговора, – сказал он.

– Для него любой момент неподходящий! – сердито каркнул Паблито. – Раз никак не получается обходными путями выяснить, спросим, наконец, в лоб!

– И как бы самим потом в лоб не получить, – снова вздохнул Дон Вито.

Вскоре явился Феликс. На нём был костюм оливкового цвета, неизменно строгого классического кроя, и светло-серая рубашка. Еще влажные от воды жесткие черные волосы были тщательно зачесаны назад и скреплены гладким золотым зажимом. Открыв холодильник, Феликс достал пакет с кокосовыми орехами, початую бутылку красного сухого вина и принялся готовить кровезаменяющий напиток – кокосовое молоко, разбавленное вином.

– Феликс! – громко каркнул Паблито. – Ты почему Даану ненавидишь, а? Отвечай!

– Да, дорогой, – пискнул крыс, – сделай милость, скажи, пожалуйста.

Разломив скорлупу очередного ореха, мужчина слил белесую жидкость в бокал и обернулся.

– Вы опять за свое? Что за бредовый вопрос, и почему я его слышу время от времени?

– Мы получим ответ на этот вопрос, и тогда Даана подарит нам телефон!

Уставившись на взъерошенную, решительно настроенную птицу, Феликс поинтересовался:

– Зачем вам телефон?

– Как это – зачем? Для связи! С внешним миром!

– С каким еще миром? Ваш писк и карканье кто-нибудь кроме меня понимает? Кому нужны эти звуки в эфире?

– У него есть лапы с пальцами, он может писать текстовые сообщения! – кивнул на крыса ворон.

– Так закажите Даане сразу компьютер в обмен на интересующую ее информацию, пообещайте хорошенько порыться в моих вещах, например…

– Мы уже рылись, – махнул лапкой Дон Вито.– А насчет компьютера ты прав, достаточно, наверное, будет и небольшого планшета, как у твоего сотрудника Германа, но и телефон тоже не помешает.

– Феликс! – нетерпеливо вмешался Паблито. – Если ты не хочешь говорить, чем тебе досадила Даана, соври что-нибудь правдоподобное – мы ей передадим, получим от нее свой телефон, от тебя— планшет, и все от всех отстанут!

– Даже и не знаю, что ответить таким мелким гнусным интриганам.

Разбавив кокосовое молоко вином, мужчина залпом выпил напиток, сполоснул бокал и отправился в прихожую.

Затянутое тучами серое утреннее небо плыло над заснеженным городом, грозясь опуститься на крыши. День обещался быть беспросветно пасмурным, но Феликс все равно вел машину в солнцезащитных очках – даже такой тусклый свет был слишком ярким для его глаз.

К особняку агентства «ЭФ» он приехал первым – у ограды не стояли машины сотрудников, в офисных окнах не горел свет. Еще из салона Феликс заметил прогуливающуюся по дорожке вдоль здания девушку в коротком лисьем полушубке, она ходила туда-сюда, очевидно дожидаясь открытия агентства. Выйдя из машины, Феликс направился к калитке, и девушка торопливо подошла к нему.

– Здравствуйте!

– Доброе утро, – ответил Феликс, открывая замок. – Снова решили зайти к нам?

– Вы меня узнали?

– Конечно. Вы приходили в декабре, хотели, чтобы мы проследили за вашим молодым человеком на предмет его измен. Все-таки хотите, чтобы мы этим занялись?

– Нет, мы с ним расстались, – без особого сожаления сказала она. – Я к вам по другому делу. Дело довольно странное, я все никак не могла придумать, куда с ним пойти, кому рассказать. Потом вспомнила про ваше агентство. Вы на меня тогда впечатление произвели, и я решила, что именно к вам и стоит обратиться. Можно прямо сейчас рассказать, или рабочий день у вас еще не начался?

– Рабочий день у нас начинается с первого клиента.– Феликс посторонился, пропуская её вперед. – Проходите, готов вас выслушать.

Когда за Феликсом закрылась дверь, Паблито походил по коридорам, покрутился возле кухни и направился в гостиную. Увидев, каким целеустремленным шагом ворон прошествовал в комнату, Дон Вито на всякий случай последовал за ним.

Паблито притормозил у одного из шкафов, задрал клюв и принялся рассматривать инкрустацию фасада.

– Красивая всё-таки мебель, – сказал он, опуская голову и рассматривая широкие нижние ящики. – Как, Феликс говорил, звали того мастера?

–Анри-Шарль Буль. – Усевшись поблизости, крыс наблюдал за птицей с возрастающим беспокойством.

– Умели раньше делать, умели.

Паблито шагнул к правому ящику и практически уткнулся клювом в позолоченную ручку в виде львиной головы, держащей во рту кольцо.

– Собираешься порыться в шкафах?

– Что сразу «порыться». Рыться в чужих вещах некрасиво. Так… просто посмотрю, что там за богатство.

Дон Вито тяжело вздохнул:

– Всё Феликсу расскажу.

– Не расскажешь.

– Почему это?

– Потому что я тоже про тебя что-нибудь расскажу!

– Я не делаю ничего плохого.

– А я придумаю! И расскажу!

– Ну да, ты соврешь – недорого возьмешь, – пробормотал крыс и добавил громче:– Надеюсь, все ящики заперты на ключ.

– Эти не заперты – тут только ручки, замков вообще нет.

– Смотри, какие они большие и наверняка тяжелые. Мы их не выдвинем.

– Мы? Выдвинем! Давай помогай, а то совру – недорого возьму!

И ворон решительно сунул клюв в золотое колечко.

Совместными усилиями им и впрямь удалось выдвинуть ящик практически на четверть. Он оказался до отказа забит стопками писем и фотографий.

–Тю! – расстроился Паблито. – Всего-навсего бумажки! Давай навались – задвигаем обратно!

Однако Дон Вито «наваливаться» не спешил – содержимое ящика его заинтересовало.

– Погоди, погоди, это может быть интересно.

– И что там может быть интересного в старых письмах? Хотя ты же у нас жил при библиотеке, любишь читать всякое!

Но крыс его уже не слушал. Маленькими пальчиками он шустро прошелся по сложенным листкам бумаги без конвертов и вытянул из стопки одно письмо. Положив его на пол, Дон Вито развернул пожелтевшую от времени бумагу и уставился на чернильные строки.

– И на каком языке написано? – Паблито недовольно покосился на письмо.

– На русском.

– А чего ж там какие-то странные точки, закорючки?

– Это старо-русский, так писали в царской России, еще до Революции.

– Небось сам царь ему и пишет?

– Нет, это от женщины письмо. Не мешай, пожалуйста, я хоть и жил при библиотеке, но такое письмо тоже с трудом разбираю.

– Вслух давай читай! А то пристроился в одиночку, ишь какой!

Касаясь лапкой аккуратных, тонких, словно бисерных строчек, Дон Вито начал читать:

– Мой господин! Вести о предстоящем вашем отъезде разрывают мое сердце. Нет сил даже мыслить об этом. Вчерашний вечер в опере неужто был последней нашей встречей? Каким мучительным счастьем было находиться подле вас, украдкой касаться вашей руки! Я как преступница, воровка ловлю каждый ваш взгляд, что дороже мне всех сокровищ мира. Мне нет больше жизни без вас! Умоляю, не оставляйте меня! Готова следовать за вами всюду, в какие бы чужедальние страны ни лежал ваш путь. Приму с поклоном и благодарностью лишения и невзгоды, стерплю людскую молву, не побоюсь гнева Господа Бога. Пусть отречется от меня семья, родня, отвернется весь свет – все, лишь бы ехать с вами. Клянусь быть преданным другом, старательной служанкой, покорной наложницей вашей! Да хоть велите мне надеть мужское платье да ночи напролет ходить по кабакам! Все подле вас мне будет в радость! Жду весточки от вас. Навечно ваша, Анна Уварова.

Дон Вито закончил читать и поднял взгляд. Ворон сидел с приоткрытым клювом и смотрел в потолок. Услышав, что наступила тишина, он очнулся:

– А фотка есть?

– Нет.

– Может, где-то лежит? Давай посмотрим!

И с новым интересом Паблито сунул клюв в ящик.

Среди плотных стопок писем нашлась и пара пачек фотографий, перевязанных ленточками. Крыс аккуратно развязал ленты, и на полу оказалась целая россыпь снимков юных девушек и прелестных молодых женщин в одеждах разных эпох.

– Неплохая коллекция, – одобрил Паблито. – Все симпатичные такие.

–О да, видно, что у Феликса весьма утонченный вкус. – Перебирая фотографии, Дон Вито залюбовался прекрасными созданиями.

– И это же наверняка далеко не все, а только те, кто запомнился, впечатление произвел?

– Скорее всего.– Крыс снова погрузился в письма. – Разные страны, языки, государства, которых больше не существует… Как интересно прикасаться к весточкам давно ушедших времен!

– И все— любовные письма?

– Ага. Трогательные такие, пронзительные. Вот послушай…

И до самого обеда они читали послания своему хозяину, пытаясь в ворохе фотографий угадать, кто же из этих запечатленных красавиц доверял свою любовь и страсть, отчаяние и надежду пожелтевшим бумажным страницам.

Усадив посетительницу на гостевой диванчик секретарской, Феликс спросил, не желает ли она чая или кофе.

– Наш секретарь еще не пришел, но я вполне могу вам приготовить.

– Нет, спасибо.

Темноволосая, кареглазая, с миловидным личиком и пухлыми губами с терракотовой помадой, она с откровенным интересом рассматривала директора агентства и к делу переходить не спешила.

Феликс сел за секретарский стол, положил обе руки на столешницу, сцепил пальцы в замок и сказал, глядя на девушку:

– Я вас слушаю.

Но она продолжала рассматривать мужчину. Любопытный взгляд скользнул по прекрасно сшитому костюму оливкового цвета, задержался на массивном золотом перстне с винно-красным камнем и монограммой в виде буквы «F», прошелся по лицу с правильными, словно высеченными из холодного мрамора чертами и пронзительно-яркими синими глазами.

– Я вас слушаю, – повторил Феликс.

– Вы совсем не похожи на детектива. Артист, актер какой-нибудь – да, но никак не детектив.

– Представим, что я актер, играющий детектива, и вы тоже снимаетесь в этом сериале. И вот— сцена первая: вы пришли в мое агентство, чтобы рассказать, что у вас случилось. Итак, что?

– С чего же начать… – Девушка опустила взгляд и стала смотреть на глянцевые журналы, лежащие на столике перед нею.

– Начните со своего имени. Меня зовут Феликс, Феликс Эдуардович Нежинский, а вас?

–Лебедева Вероника. Просто Вера, отчество не обязательно.

– Договорились.

Повисла пауза. Вероника смотрела на журналы, а Феликс – на Веронику, ожидая, пока она соберется с мыслями. Наконец, все так же глядя на журналы, девушка произнесла:

–Год назад я открыла ЗОЖ-центр «Бэлль». Это небольшой салон красоты с полностью натуральной косметикой. При нем кафе на три столика с легкими экологически чистыми продуктами и напитками. Есть и маленький магазинчик, где можно купить косметику, биодобавки и всякое по мелочи, что укладывается в представление о здоровом образе жизни. Дела пошли хорошо, быстро появилась постоянная клиентура, я уже подумываю о расширении, но… есть одно но. Центр я открывала вместе со своей подругой, она вложила часть денег – где-то четверть от всех затрат, остальную сумму добывала я: что-то было накоплено, что-то заняла, пришлось даже влезать в кредит. Всё на свой страх и риск, но вроде риск оказался оправдан, дело приносит доход, долги я уже отдала, кредит потихоньку гашу. В общем, живи, работай, радуйся, но где-то с месяц назад стала я замечать, что с подругой моей, – зовут ее Карина, – будто что-то неладное происходит. Она в нашем ЗОЖ-центре работает косметологом, к ней очередь стоит, настолько она хороший специалист в своем деле. Веселая, общительная, открытая… знаете, такой вот прямо солнечный человек. А тут как-то замкнулась, закрылась, улыбается через силу и все время словно о чем-то напряженно размышляет. Я уже и так, и сяк, и с одного боку и с другого – глухо. Не желает рассказывать и всё тут. Мы словно моментально сделались чужими. Я уже что только не передумала: от того, что её хотят переманить в какой-то другой салон красоты, до того, что она задумала меня кинуть. Я уже натурально извелась в такой атмосфере. Не могу понять, что у неё происходит и к чему готовиться. Вот и решила к вам обратиться, чтобы вы своими… э-э-м-м… детективными методами выяснили, почему Карина так изменилась.

– Может, приболела, но не хочет рассказывать о проблемах со здоровьем?

– Нет, тут точно нет, она в этом плане ужасно мнительная, за собой тщательно следит – даже если легкую простуду подхватит, сразу постельный режим себе устраивает. Случись что со здоровьем, она бы сразу перестала на работу ходить.

– С лично жизнью у неё как?

– Она не замужем, постоянного на данный момент нет никого, как говорится: «в активном поиске». Хотя, наверное, активным этот поиск тоже не назовешь, просто ждет, пока принц на лимузине подъедет прямо к нашему центру.

– А с членами семьи, родителями все в порядке?

– Вроде, да.

– Сколько ей лет?

– Двадцать шесть. Я её на два года старше.

– Давно вы знакомы?

– Лет шесть. Раньше жили по соседству, потом я переехала, но дружба сохранилась.

– Почему вы решили, что она может вас кинуть? Прежде подруга давала повод думать, что она на такое способна?

– Не давала, но… – Вероника замялась, откинулась на спинку дивана и посмотрела в потолок. – Я уже никому не верю, понимаете? ЗОЖ-центр уже не первая моя попытка завести собственный бизнес, всего их было четыре. И всякий раз так или иначе меня подставляли партнеры. Из-за предпоследней компаньонки я чуть под суд не попала, а знакомы мы с ней были с детского сада. Не знаю, может, я сейчас зря накручиваю и у Карины действительно что-то случилось, чем она не хочет делиться, но я должна знать. Если она задумала что-то против меня, мне надо быть готовой; если у нее что-то стряслось, я подумаю, как ей помочь. Вы беретесь за такие дела?

– Мы практически за все дела беремся, если они не нацелены на нанесение кому-либо вреда.– Взгляд Феликса был устремлен в дальнее окно у входной двери. К ограде агентства подходил старик в драповом пальто и кепке-картузе, под руку его держала юная блондинка в фиолетовой кожаной курточке. – Мне понадобится от вас фотография Карины, ее домашний адрес и данные о привычках, образе жизни, членах семьи, друзьях-знакомых, местах, где она бывает.

– Да-да, всё предоставлю, – закивала девушка. – А расценки ваши можно узнать?

– Расценки можно узнать у нашего секретаря. – Феликс указал на входную дверь, и в тот же момент она открылась. На пороге возникла пара: дед с внучкой. – Знакомьтесь, секретарь агентства «ЭФ» Вересов Никанор Потапович и наша сотрудница Арина.

Арина приветливо улыбнулась, а Никанор стащил с головы картуз и отвесил чинный поклон.

– Разрешите и вам представить Веронику Лебедеву, – сказал Феликс, поднимаясь из-за стола. —Она наш новый клиент.

Познакомившись со всеми сотрудниками агентства «ЭФ», Вероника пообещала в тот же день прислать на почту секретаря фотографии с биографией своей подруги, распрощалась и ушла.

– Что-то она мне не нравится, – поморщилась Алевтина Михайловна, когда за посетительницей закрылась дверь.

– Вовсе не обязательно влюбляться в клиентов. – Феликс подошел к окну. За стеклом шел мелкий снег, хмурые тучи висели над домами, не желая впускать в город солнце. – Они нам не за это платят. И я хочу, чтобы этим делом целиком и полностью занимались вы. Без меня. Думаю, такую простую задачу, как выяснить, что же там случилось у девушки, вы сможете решить максимум за неделю.

– Скорее всего, – кивнул Герман. – Надеюсь, в этой истории нет никакого криминала.

– Если даже и есть, на этот случай у нас припасен капитан Мухин. Ждите письма, а я, пожалуй, поеду по своим делам, чтобы у вас было больше пространства для творчества и меньше искушения задавать мне вопросы.

– Погодите минутку, – сказала Арина. Она сидела за секретарским столом и что-то записывала в тетрадку. – Скажите, когда у вас день рождения? Я составляю календарь праздников и памятных дат, чтобы мы не забывали поздравлять друг друга.

– По нынешнему календарному стилю – двадцать шестого апреля.

– И исполнится вам четыреста восемьдесят один?

– Четыреста восемьдесят два, четыреста восемьдесят один мне исполнилось в прошлом апреле.

– Ага, хорошо, всё записала.

– Совсем молодой еще! – хмыкнул Никанор Потапович, вынося из туалетной комнаты веник с совком. – Только жить начинаешь!

– А тебе, Потапыч, сколько годков? – заулыбался Валя Сабуркин. – И когда праздновать будем?

– Январский я. Отмечать не люблю, но на следующий раз, так уж и быть, погуляем.

– А годков-то сколько?

– Да кто их там считать будет, годки энти, давно уж со счета сбился.

– Ладно, не хочешь – не говори, но день рождения не зажимай, гулять будем!

– А у кого по календарю самое ближайшее выпадает? – Заинтересовавшись, Гера подошел к столу и заглянул в тетрадку.

– У Феликса Эдуардовича.

– До конца апреля не так уж много времени, надо прикинуть что-нибудь особенное… —задумчиво произнесла Алевтина.

– Лучше прикидывайте, с чего начнете сбор информации, – сказал Феликс, снимая с вешалки черное полупальто, – разрабатывайте стратегию своих детективных действий. Всего хорошего, я пошел. Звоните только в крайнем случае.

Выйдя за ограду особняка агентства, Феликс положил пальто на заднее сидение своей машины, сел за руль и, прежде чем включить зажигание, набрал номер компании «Gnosis». Ответил Павел.

– Вы говорили, что лучше не дожидаться окончания срока действия препарата и колоть «внахлест», – сказал Феликс. – У меня освободился день. Могу заехать к вам.

– Отлично, давайте, ждем.

Подъезжая к светло-желтому трехэтажному особняку, Феликс заметил, как в приоткрытое окно второго этажа один за другим залетела пара кречетов. Оставив машину на стоянке, он перешел через дорогу и потянул на себя дверь с металлической табличкой: «Представительство компании “Gnosis”». Вестибюль как обычно встретил гулкой пустотой и полумраком.

– Поднимайтесь, Феликс! – донесся сверху голос Петра.

На этот раз вечно меняющийся интерьер помещения на втором этаже выглядел комнатой отдыха с белоснежной мягкой мебелью и цветочными букетами в высоких напольных вазонах. И лишь один предмет мебели не вписывался в обстановку – кресло, напоминающее стоматологическое, но с мягкой бархатной обивкой сидения и спинки свекольного цвета. Рядом с креслом располагался небольшой столик из желтого металла на длинной тонкой ножке, на нем стояла хорошо знакомая Феликсу темно-синяя бархатная коробка со всем необходимым для инъекции.

Поприветствовав Петра и Павла, которые как всегда были в неизменной своей светло-серой одежде – по-летнему легких рубашках и брюках свободного кроя, Феликс кивнул в сторону кресла с бархатным сидением:

– Видимо, мне туда?

– Именно! – широко, белозубо улыбнулся Павел, а Петр подошел к столику и открыл коробку.

В ярком электрическом свете сверкнула ампула с синей жидкостью.

Сняв пиджак, Феликс повесил его на спинку кресла, сел и стал расстегивать манжету рубашки. Петр тем временем взялся подготавливать препарат к инъекции. И вдруг спросил:

– Феликс, а что там с запасной ампулой, которую мы вам давали в поездку в Феодосию? Вы её использовали?

– Нет, не пригодилась. Знаю, что обещал вернуть, но очень уж хочется оставить ее дома – на всякий случай, для подстраховки.

Петр с Павлом переглянулись.

– И что вас беспокоит? – Закатав рукав рубашки, Феликс вытянулся в кресле. – Я просто хочу уменьшить собственное беспокойство в связи с препаратной зависимостью. Мало ли какой форс-мажор может приключиться, мне нужна хоть какая-то гарантия своевременной инъекции.

– В общем-то, вы правы, – кивнул Павел. – Но вы помните, да, что ни в коем случае…

– …препаратом «Фелис-1» не должен воспользоваться никакой другой вампир, он разработан индивидуально для меня, – сказал Феликс. – Все помню, не беспокойтесь. Приступайте, я готов.

Игла шприца вошла в белую, будто мраморную кожу, Петр плавно опустил поршень, и синяя жидкость устремилась по руке тончайшими голубоватыми ручейками. Вдруг Феликс коротко задохнулся. На миг ему показалось, что картинка перед глазами – комната с мягкой мебелью и цветочными вазонами – застыла, как нарисованная, а потом начала трескаться.

Синие глаза моментально налились кровью, зрачки сузились вертикальными иглами, в углах рта выступила розоватая пена. Феликс дернулся, словно его ударило током, но из нижней части кресла, из подлокотников, из самой спинки мгновенно выскочили металлические фиксаторы рук, ног, груди и с глухими щелчками обездвижили вампира. Сознание Феликса раздвоилось: одна часть осознавала самое себя, позволяла слышать звуки, видеть окружающее пространство, другая же стремительно разливалась чернильной мутью, ослепляя и вырываясь надсадным хрипом из гортани. Затем все померкло перед глазами, остались лишь звуки – хлопанье крыльев и встревоженный птичий клекот. Тут Феликсу показалось, что его стало затягивать в бездонную липкую воронку, раскручивая при этом на бешеной центрифуге. Частью сознания, не залитой чернильной тьмой, он цеплялся за угасающую реальность, осознавал – нечто происходит вокруг, непосредственно с ним самим, но не понимал, что именно.

Проваливался он в беспамятство или нет, Феликс тоже не смог понять, лишь в один момент ощутил, как стало замедляться вращение бешеной центрифуги, а сам он начал подниматься из липкой воронки все выше и выше, к её широкому жерлу.

Когда темнота рассеялась, Феликс увидел склонившихся над ним Петра и Павла. Они были частично трансформированы – за плечами виднелись серебристые крылья, вместо светлых волос головы покрывали перья, а кисти рук походили на когтистые птичьи лапы.

Феликс хотел что-то сказать, но из сухого горла вырвался лишь хриплый стон. Петр наклонился и откуда-то снизу поднял прозрачный стеклянный сосуд, напоминающий лабораторную колбу. Сосуд наполняла непрозрачная жидкость оранжевого цвета. Петр поднес колбу к губам Феликса, стеклянный край стукнулся о зубы, и в глотку пролилась густая, прохладная, сладковатая жидкость с отчетливым привкусом крови.

В пару глотков осушив колбу, Феликс перевел дух и ощутил мгновенный прилив сил. Словно изнутри его озарило ослепительное сияние и золотистыми своими переливами очистило рассудок, сделав его ясным до абсолютной прозрачности.

– Скажите что-нибудь, – произнес Петр.

– Вы не до конца оборотились, – ответил Феликс.

Петр с Павлом посмотрели друг на друга и словно только сейчас заметили крылья, перья и когти. Они отошли в сторону и стали подпрыгивать на месте, словно разминались перед пробежкой. Прыжки становились все выше и выше, оборотни пару раз зависли в воздухе, и вокруг их крылатых фигур возникли легкие, но непрозрачные белые облачка.

Когда Петр с Павлом опустились на пол, а дымка рассеялась, они снова выглядели симпатичными русоволосыми молодыми мужчинами с серыми глазами и открытыми белозубыми улыбками. На первый взгляд они казались близнецами, но один был все-таки старше.

Они оба склонились над Феликсом, пристально вглядываясь в беломраморное лицо с электрически-синими глазами.

– Что со мной было? – Феликс попробовал пошевелиться, но фиксаторы все еще удерживали его.

– Сами пока толком не поняли. Но уже взяли вашу кровь – сегодня же проведем анализ, выясним, что дало такую мощную обратную реакцию.

– Обратную реакцию? Я что, моментально начал становиться прежним?

– Ну, не все так буквально и однозначно, – уклончиво ответил Павел, – но нечто похожее было, да.

– На солнце теперь лучше не выходить?

– Нет-нет! Сейчас все в порядке, живите как жили! Возможно, нахлест инъекций получился слишком большой. Надо провести пару экспериментов…

– Я так люблю, когда надо мной ставят эксперименты, – произнес Феликс, каким-то образом умудряясь смотреть им обоим в глаза одновременно. – Конечно, проводите, я всеми руками за.

–Феликс, мы ничего не можем поделать в данном случае, – сказал Петр. – Вы знаете, что препарат экспериментальный, тестировать его на ком-то другом было невозможно, и никто не знает, какие еще могут быть побочные эффекты, сколько времени понадобится для его усовершенствования…

– Я все это уже десять раз слышал. То есть препарат довольно непредсказуем и то время, что я его принимаю, вовсе не показатель стабильности? В любой момент может начаться обратная реакция?

– Понадеемся, что нет. Мы постоянно работаем над препаратом, изучаем его, стараемся сделать лучше…

– Не перестарайтесь только, – сухо отрезал Феликс и снова попытался пошевелиться. – Не хотите меня отстегнуть? Я уже вроде в своем уме и опасности не представляю.

– Ах да, простите!

Ни Петр, ни Павел не прикоснулись к креслу, металлические фиксаторы сами собой раскрылись и ушли внутрь кресла.

– Любопытная конструкция.– Феликс встал на ноги, опустил рукав рубашки и принялся застегивать манжету. – Инквизицию напоминает.

– Ну что вы! – чересчур радостно и дружно засмеялись Петр с Павлом. – Какие могут быть аналогии!

– Самые прямые. Всё, могу идти?

– Да-да! Если что, звоните…

– …в любое время дня и ночи, – закончив на ходу фразу, Феликс снял пиджак со спинки кресла и вышел на лестницу.

Покинув особняк компании «Gnosis», Феликс обнаружил, что на улице уже темно, и посмотрел на циферблат наручных часов – восемь вечера. Перейдя через дорогу, он направился к своей машине, сел за руль и бросил пиджак на сидение рядом. Самочувствие было отменным, даже чересчур хорошим, отчего распирала какая-то веселая азартная злость – почти позабытое чувство, в прежние времена сопутствовавшее охоте на людей.

«Ауди S8» цвета «Амулет» рванула с места, стремительно исчезая в потоке машин. Четкими до автоматизма движениями Феликс вел машину, глядя в лобовое стекло взглядом отстраненным и пустым. Казалось, он видит перед собой совершенно иные картины, не имеющие ничего общего с магистралью.

Приехав домой, Феликс прошел к лифтовой, против обыкновения не поздоровавшись с охранником Алексеем, лишь коротко кивнул ему.

Поднявшись в квартиру, он сразу прошел на кухню. Не испытывая ни малейших признаков голода, он тем не менее смешал кровезаменяющий напиток: немного кокосового молока и много вина. Поставив бокал на стол, мужчина сел лицом к окну и стал смотреть, как в стекле плывет и подрагивает уличная иллюминация.

Вскоре на кухонном пороге возник маленький черный силуэт.

– О, Феликс, дорогой, ты уже дома? А почему в темноте сидишь?

– Мне хватает света.

– Что-то случилось? – Дон Вито прошмыгнул мимо его ног и забрался на соседний стул. – Почему ты такой мрачный?

– Просто устал.

– Не хочешь рассказывать?

– Просто устал. Где Паблито?

–Полетел размяться, заодно и посмотреть, спокойно ли в нашей округе.

– Что может быть в нашей округе беспокойного?

– Мало ли. На всякий случай мы следим.

Феликс молча кивнул и снова стал смотреть в окно.

Забравшись на деревянный подлокотник стула с резной спинкой, место которому скорее было в католическом соборе, нежели на кухне, крыс коснулся рукава рубашки.

– Ты не переоделся как обычно.

– И пиджак в машине оставил.

– Что же могло случиться за сегодняшний день? – Дон Вито пару раз провел лапкой по ткани рукава, словно разглаживал ее. – Неизвестность хуже пытки, так ведь, да?

– Все в порядке. Просто я был на инъекции в «Gnosis»и немного нехорошо себя чувствую.

– Новые побочные эффекты обнаружились? – немедленно всполошился крыс.

– Вот, лучше бы не рассказывал. Теперь ты посеешь панику и Паблито окончательно сведет всех с ума своими истериками. Все в порядке, говорю, отдохнуть мне надо.

Так и не прикоснувшись к бокалу с напитком, мужчина встал из-за стола и пошел в гардеробную переодеваться, после – в ванную.

Вода в этот раз шумела дольше обычного, причем лилась так, словно кран открыли, но под душ не встали. Крыс сидел под дверью, шевелил ушами, улавливая малейшие движения и звуки, и страстно желал, чтобы домой сейчас не заявился Паблито.

Когда вода, наконец, стихла и мужчина вышел, то он не обратил внимания на сидящего у порога крыса и сразу направился в спальню. Феликс по-прежнему нигде не включал свет, квартира оставалась погруженной во тьму, и у Дона Вито создалось ощущение, будто они прячутся от кого-то.

Заглянув в спальню, крыс увидел, что мужчина лежит на кровати, подложив ладонь под голову, и смотрит в потолок, а не как обычно – на коллекцию холодного оружия, занимавшего всю противоположную стену от пола до потолка.

Цепляясь за край простыни, свисающей к самому полу, Дон Вито забрался на постель и уселся у правого плеча Феликса.

Какое-то время они оба молчали, затем крыс тихонько произнес:

– Феликс, ты любил кого-нибудь? Встречались тебе женщины, заставлявшие тебя терять рассудок от страсти?

– Случалось увлекаться, – ответил он, ничуть не удивившись вопросу, – но чтобы любить до потери рассудка… Наверное, нет. Я не мог себе этого позволить – в моем-то положении.

– А можешь рассказать хоть о ком-нибудь, кем ты был увлечен? Может, вспомнится кто-то?

– Я их всех помню, так или иначе. Кто-то остался четким портретом, кто-то практически живой, осязаемой фигурой, кто-то зыбким наброском, а от кого-то остался смех, или запах волос, или манера одеваться, или пристрастие к кокаину.

– А все же расскажи о ком-то конкретном.

– О ком-то конкретном… Мы встретились в тысяча шестьсот восемьдесят шестом году в Париже. Ее звали Луиза де Монжар, и она была одной из первых певиц, вышедших на сцену. Еще каких-то четверть века до этого появление женщины на театральной сцене означало скандал и эпатаж. Актерами были только мужчины. Талант Луизы де Монжар заметил и огранил очень известный в те времена Жан Батист Люлли, грубо говоря, этот человек все решал в сфере музыкального искусства и, по сути, создал французскую оперу. Он вывел Луизу на сцену театра, который теперь называется «Гранд Опера». Я был восхищен ее красотой и талантом, а когда мы познакомились и сблизились, она к тому же оказалась незаурядной личностью.

Наши отношения продолжались два года, хотя лучше сказать – всего год, до момента смерти Люлли. Его уход стал для Луизы страшным ударом, на нервной почве она начала терять голос. На сцену она больше выходить не могла, а без оперы не видела смысла жизни, к тому же её стала преследовать навязчивая мысль, что теперь, когда она утратила свой талант, я непременно потеряю к ней всякий интерес. В конце концов, Луиза довела себя до полнейшего нервного истощения и попросила ее убить. Как истовая католичка, она не могла совершить такой страшный грех, как самоубийство.

Феликс замолчал. Немного помедлив, крыс поинтересовался:

– И что? Что ты сделал?

– Выполнил просьбу Луизы. Я её убил.

Он произнес это таким спокойным будничным тоном, словно говорил о вполне обыденных вещах. А после добавил:

– Давай спать, Вито. Поздно уже.

Проснувшись еще затемно, Феликс долго лежал с закрытыми глазами, слушая, как под боком похрапывает крыс, а на спинке кровати посвистывает во сне ворон. Когда Паблито вернулся, они с Доном Вито не слышали – в спальню ворон прокрался на удивление тихо.

Феликс встал с кровати так, что никто из крепко спящих даже не шелохнулся. Он словно исчез из постели, лишь чуть шелохнулись простыни.

Зайдя в ванную, Феликс закрыл дверь и пару минут просто стоял у порога, обводя отсутствующим взглядом пространство: стены и пол одной гаммы – винно-красной, черная каменная чаша на бронзовых лапах с душевой панелью, раковина с полочкой, где в безупречном порядке расставлены бритвенные принадлежности, которыми никогда не пользовались, флакон туалетной воды из толстого стекла, с выдавленной на стенке буквой «F», и вместо зеркала – небольшой портрет под стеклом. На мгновение Феликсу показалось, что молодой человек с четырехсотлетнего холста перевел на него взгляд.

– Ты отвернулся, если бы мог, да? – вслух произнес Феликс. – Но нет, мы и дальше будем смотреть друг на друга.

Включив душевую панель, он перешагнул каменный бортик, но не встал под мелкие струи, неизменно отрегулированные на одну и ту же интенсивность распыления, а лег на дно ванной. Ощущая спиной, затылком, всем телом холод постепенно намокающего черного мрамора, Феликс продолжал смотреть на картину, висящую над раковиной. Ему там было чуть больше двадцати, на этом портрете, но прямой, пристальный взгляд глубоких синих глаз делал его старше— так говорили сестры. Отчего-то Ракель и Леокадии обеим не нравился именно этот портрет.

Опустив веки, Феликс глубоко вдохнул, сосредотачиваясь на звуке льющейся воды и мраморной прохладе.

Когда, наконец, соизволили проснуться Паблито с Доном Вито, Феликс уже сидел на кухне за столом – в сером костюме с черной рубашкой, с гладко зачесанными и собранными в хвост под золотой зажим ещё немного влажными волосами. На столе перед ним стоял бокал кокосового молока, едва подкрашенного сухим вином.

– Доброе утро, дорогой! – пропищал крыс, забегая на кухню. За ним, лениво переваливаясь с лапы на лапу, плелся сонный ворон. – Надо же, мы и не услышали, как ты встал, так бы и спали, думая, что ты тоже…

Взгляд Дона Вито упал на настенные часы— стрелки показывали половину девятого.

– Тебе не надо сегодня ехать в агентство?

– Надо.

– Что же не едешь?

– Сейчас поеду.

Голос Феликса звучал ровно и глухо, а взгляд был устремлен куда-то в пространство, хотя вроде бы он и смотрел на крыса. Замерев в метре от стола, Дон Вито поводил чутким носиком, словно настороженно принюхался к чему-то.

– Дорогой… всё в порядке? Ты себя хорошо чувствуешь?

– Да, всё в порядке.

Феликс залпом выпил молоко, встал из-за стола, поставил бокал в раковину и вышел из кухни. Через полминуты хлопнула входная дверь.

– Чего это с ним? – удивленно проскрипел ворон.

– Ничего. Ты же слышал – всё в порядке.

Дон Вито поспешил к стоявшей на полу вазе с широким горлом, которую наполняли орехи, цукаты и сухофрукты.

– Он бокал оставил в раковине! Не вымыл его! Просто оставил и ушел! И ты будешь мне заливать, что все в порядке? Да я даже не представляю, что могло случиться, чтобы Феликс оставил грязный бокал! Быстро говори, что там за дела такие?

– Я не знаю.– Сидя на стеклянном краю, крыс дотянулся до кусочка засахаренного манго. – Честное слово.

– Какое может быть у крысы честное слово? Говори, кому говорю! А то я сейчас…

Дон Вито тяжело вздохнул, бросил манго обратно в вазу и сказал:

– Он был вчера в «Гнозис» на инъекции, и что-то там пошло не так.

– Что – не так? – Паблито даже крылья растопырил, что говорило о сильнейшем волнении, охватившем птицу.

– Сказал, что нехорошо себя почувствовал. И всё, больше ничего. Подробностей не знаю, клянусь. Просил тебе не рассказывать, чтобы ты своими истериками всех с ума не свел.

– А-а-а… Вот как. Что ж, понятно. Спасибо за доверие.

Ворон опустил крылья и поковылял к кухонной двери. Перепрыгнув через порог, он скрылся в коридоре.

У ограды особняка агентства уже стояли машины сотрудников – синий «Опель» Германа и недавно приобретенная бордовая «Тойота» Алевтины. Феликс припарковался почти у самой калитки и вышел из салона. С беспросветно-серого неба сыпал мелкий снег, порывы сырого ветра налетали неожиданно и резко. Войдя на территорию, Феликс поднялся по ступенькам, привычно бросив взгляд на вывеску над входом: «Агентство “ЭФ”. Частный розыск. Помощь в беде», толкнул дверь и вошел в секретарскую. Против обыкновения, помещение пустовало. Из кухни лился кофейный аромат, доносился звон посуды да голос старика Никанора, насвистывающего какой-то простенький мотивчик.

Заглянув на кухню, Феликс увидел секретаря, намывающего посуду, поздоровался и поинтересовался:

– А где народ?

– В главном офисе! – торжественно ответил Никанор Потапович, ставя на сушилку очередную вымытую чашку.

– И что они там делают?

– Как что? – вскинул старик кустистые брови и с еще большей торжественностью добавил: – Работают!

– Ну да. Что же еще. Пойду погляжу, что они там наработали.

Главный офис встретил директора картиной, которую он желал увидеть с момента открытия агентства, но дождался только сейчас: все сотрудники сидели на своих местах перед компьютерами. Гера что-то писал, быстро шурша клавиатурой, Алевтина с Сабуркиным с одинаково завороженными лицами смотрели в мониторы, изредка щелкая мышкой, Арина что-то помечала карандашом на листе бумаги, поглядывая в экран. А на центральном столе для посетителей, словно специально положенная на самое видное место, красовалась ядовито-желтая пластиковая папка, подписанная крупным каллиграфическим почерком секретаря: «Дело № 5. Изменившаяся Карина».

– Карина изменившимся лицом бежит пруду… – на выдохе пробормотал Феликс и сказал громче: – Ваш директор приветствует вас, товарищи детективы.

«Товарищи детективы» выглянули из-за мониторов, поздоровались и снова уткнулись в компьютеры.

– Что ж, вижу, вы заняты, не буду мешать. Если понадоблюсь – я в кабинете. – И, толкнув дверь с бронзовой табличкой «Нежинский Феликс Эдуардович. Директор», скрылся из вида.

Как только за директором захлопнулась дверь, сотрудники оторвались от экранов и переглянулись.

– Кажется, он нами доволен, – шепотом произнесла Аля.

– Сто процентов, – кивнул Валентин. – Кстати, кто-нибудь нашел что-нибудь стоящее?

– Ерунда пока что всякая, – ответил Гера. – В соцсетях у Карины в основном кулинарные рецепты, перепосты клипов и статей о красоте-здоровье. Событий из жизни практически никаких.

– Но мы же только взялись! – так же шепотом воскликнула Арина. – Главное – понять, с чего начинать, как к этой девушке подступиться!

– Может, карты на нее раскину? – предложила Алевтина.

– Если Феликс узнает, что мы свое расследование начали с карточного гадания… – засомневался Герман, а Сабуркин перебил:

–А нечего ему про это знать! Без разницы, как дело размотаем, главное – успех!

– Поддерживаем единогласно, – закивала Арина. – Давай, Алечка, раскидывай!

Стоя у окна, Феликс смотрел, как мелкий снег постепенно превращается в дождь и струится тонкими нервными ручейками по мутному стеклу. Асфальтово-серые тучи, казалось, гнали такой же серый ветер, превращающий пейзаж за окном в старую черно-белую фотографию.

Ни мыслей, ни чувств, ни желаний – лишь отчетливое ощущение, что порывам ветра нет препятствий, он легко проходит сквозь окна и стены и продувает насквозь, закручиваясь тугими вихрями где-то в межреберном пространстве. Феликс чувствовал взгляд. Взгляд золотисто-зеленых глаз, смотрящих ему в спину с фотографии на письменном столе. И непонятно, что больше тяготило – ветер, воющий в грудной клетке, или этот пристальный взгляд.

Во внутреннем кармане пиджака ожил мобильный телефон. Феликс взял аппарат и, не глядя, принял вызов:

– Слушаю.

– Утро доброе, – произнес голос Павла. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Никаких перепадов?

– Нет.

– Побочные эффекты, беспокоившие в начале приема препарата, не вернулись?

– Нет.

– В ближайшие пару дней вы могли бы хотя бы тричетыре раза в день сообщать о своем самочувствии, не упуская подробностей, даже самых, казалось бы, незначительных изменений?

– Мог бы.

– Все силы сейчас брошены, чтобы выяснить причину сбоя, – торопливо заговорил Павел, словно скупые, односложные ответы Феликса вызвали в нем чувство вины. – Рассчитываем в кратчайшее время найти причину, возможно, это даже поможет нам усовершенствовать препарат…

– Почему я так и не стал отражаться в зеркалах? Возникали ведь в самом начале пусть смутные, пусть рваные, но все-таки контуры. Была надежда, что вот-вот появится четкая картинка. Но она так и не появилась. В чем причина?

Трубка помолчала немного и вздохнула:

– Конкретно на этом пункте мы особо не фокусировались, посчитав его малозначительным. Но опять же, мы высказывали предположения, что как только вы начнете есть обычную пищу, хотя бы в малых количествах, появится и отражение.

– Как это связано? С приемом пищи я стану более материальным? Нынешней моей материальности не хватает для получения отражения?

– Мы можем лишь предполагать…

– Понятно. Тему еды мы с вами уже обсуждали, я говорил, что не знаю, как съесть хоть что-то из того, что вижу на прилавках. Это не имеет никакого отношения к продуктам, которые я ел при жизни – ни по цвету, ни по запаху, ни по составу. Не исключено, что обычный кусок хлеба просто убьет меня, и закончится на этом весь эксперимент. И вы обещали…

– Да-да! Мы обещали подумать над этим вопросом, и поверьте – думаем! Скажу больше – мы работаем над этим!

– Так пожалуйста, как доработаете – съем, что предложите. Я же всегда открыт для новых опытов.

На бледных губах мужчины возникла кривая улыбка, больше похожая на гримасу.

–Вот и превосходно, значит, договорились! И в ближайшие пару дней вы прозваниваете нам…

– Три-четыре раза, – кивнул Феликс суетливым ручейкам на стекле. – Могу и по ночам звонить, если заснуть не получится.

– Договорились! В любое время суток!

Нажав на отбой, Феликс сунул телефон в карман пиджака, и в этот момент в дверь постучали.

– Да! – сказал директор, оборачиваясь.

Дверь приоткрылась, показался Герман.

– Феликс, там Дмитрий зашел к нам кофе выпить.

– И что? Пусть пьет.

– А ты не выйдешь? Он с тобой пообщаться хочет.

Феликс потер переносицу, словно у него болела голова, и кивнул.

Капитан Мухин уже расположился на гостевом диване с кофейной кружкой, когда в секретарскую явился директор. Они пожали друг другу руки, поговорили о том, о сем, и Дмитрий принялся сокрушенно вздыхать, что несомненно указывало на то, что районному участковому опять что-то понадобилось от агентства «ЭФ». И Феликс помог поскорее перейти к делу:

– Что у тебя случилось?

– Да у меня-то ничего.– Мухин шумно вздохнул, и его курносое веснушчатое лицо сделалось загадочным и кислым одновременно.

– У лейтенанта Пестимеева проблемы появились?

– Ай, да нет! – отмахнулся он. – У Пестимеева вообще все прекрасно: какой-то родственник у него помер, дачу у озера в Подмосковье ему оставил. Сейчас тепла дождется, ремонт сделает, и будем на рыбалку к нему ездить.

– Рад за Пестимеева. Так в чем печаль-кручина?

Дмитрий сделал маленький глоточек кофе и поставил кружку на стол.

– Кореш мой из следственного отдела – Слава Семенихин, неделю уже ходит к нам коньяк пить. А я на прошлых выходных портвейном отравился, прям смотреть не могу на тот коньяк. И главное – непонятно, почему так не пошло! Хороший ведь портвейн, из Испании в подарок привезли, и вдруг такое.

– Наверное, все дело в количестве. Или у тебя индивидуальная непереносимость портвейна. Пусть с Пестимеевым выпивает, тоже компания.

– Не пьет Пестимеев на работе, – снова тяжело вздохнул Мухин. – Семенихину одному приходится.

– Сочувствую Семенихину. А проблема-то в чем?

–Проблема в том, что он мучается! – Дмитрий многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Семенихин?

– Да.

– Сам расскажешь, что его мучает, или так и будем играть в вопрос-ответ?

– Расскажу, конечно.– Мухин откинулся на спинку дивана, вытягивая ноги, и Феликс заподозрил, что он пришел надолго. – На участке нашем за полгода три смертельных случая, которые ни я, ни Семенихин понять не можем, – две женщины, один мужчина. Все трое умерли от асфиксии, но при этом никаких следов удушения. Вскрытие показало, что все здоровы, признаков насильственной смерти тоже нет, в квартире находились одни. Складывается впечатление, что они просто взяли и задохнулись ни с того, ни с сего. Слава говорит, что нутром чувствует – что-то тут не так, а зацепиться не может. Люди все приличные, не маргиналы, у всех семьи, убитые горем родственники, наседают на меня, на Семенихина, даже Пестимееву достается, требуют разобраться, а мы ничего сделать не можем. Нет криминала.

– На патологоанатомов пусть наседают, значит, они что-то проглядели при вскрытии.

– На них тоже наседают, но врачи только руками разводят. Странное дело, да?

– Возможно, – пожал плечами Феликс. – Только смертельные случаи не в компетенции нашего агентства, сам знаешь. Наше поле деятельности – неверные супруги да сбежавшие от бабушек коты. Так что, товарищи полицейские, выкручивайтесь сами. К тому же, думаю, врачи все-таки смогут найти причину, наверняка вся загвоздка в проблемах со здоровьем. Сейчас такая экология, что внезапно могут выстреливать болезни, которые раньше о себе никак не заявляли.

– Ну, это да.– Мухин взял со столика кружку, заглянул внутрь и поставил обратно. – Экология нынче дрянь. Главное, знаешь еще, люди эти разных возрастов и…

– Дим, это не наша сфера, извини. Я бы рад помочь тебе, Семенихину, Пестимееву— всем, но деятельность детективного агентства не предполагает расследования летальных случаев. И мы соблюдаем законы.

– Да понятно все, понятно, – с еще более кислым видом вздохнул участковый. Взяв с дивана фуражку, он водрузил ее на макушку и нехотя стал подниматься. – Ладно, я пойду тогда, а то как раз обед подходит, Слава и придет. С коньяком опять. Все ждет, когда меня воспоминания о портвейне отпустят. А они всё никак. Не отпускают.

– Молока попей.

– Да пил уже. Не помогает.

Махнув рукой, участковый поплыл на выход, так больше и не притронувшись к кофе

Когда за участковым захлопнулась дверь, Феликс вернулся в главный офис, где за компьютерами продолжали сидеть сотрудники с очень сосредоточенным видом.

– У вас тут как дела? Движутся?

– Конечно! – ответил Гера, не отрывая взгляда от монитора. – Мы уже выработали стратегию!

– Молодцы, дерзайте.

Директор ушел в свой кабинет, а сотрудники немедленно выскочили из-за компьютеров и столпились вокруг стола Алевтины. Из верхнего ящика она достала основательно потрепанные карты и, глядя на фотографию миловидной черноглазой девушки с темно-каштановыми волосами на экране компьютера, принялась перемешивать колоду.

– Так, девочка у нас молоденькая, значит, быть ей дамочкой бубновой.– Аля достала нужную карту, положила на стол рядом с клавиатурой и снова стала перемешивать колоду. – Ну-ка, посмотрим, посмотрим…

Вдруг несколько карт выпали из колоды на пол, еще несколько зацепились друг за друга и вылезли вверх. Алевтина нахмурилась, собрала их, снова взялась перемешивать и карты посыпались опять.

– Сноровку растеряла без практики? – посочувствовал Валентин.

– Не в сноровке дело, тут может быть что-то другое.

– Что?

– Погоди, поглядим сейчас.

Алевтина начала раскладывать карты вокруг бубновой дамы и с каждой новой картой, выходящей из колоды, хмурилась все сильнее. Наконец, она произнесла:

– Похоже, информация закрыта, не хотят карты отвечать.

– Как? Почему? Где ты это видишь? – Гера, Арина и Сабуркин склонились над раскладом, словно ближе получилось бы рассмотреть нечто принципиально новое.

– Смотрите, – женщина ткнула пальцем в трефовую даму, – эта карта никак не «играет» с соседними, она выпадает и выпадает словно сама по себе и путает весь расклад— верный знак, что карты дают ложную информацию. И то, что они вылетали из колоды, это такой же знак.

– И что теперь?

– Сейчас еще попробуем.

Алевтина собрала карты, открыла ящик стола, сунула их внутрь, а взамен достала колоду карт Таро. Затаив дыхание, троица наблюдала, как Аля перемешивает колоду. Ни одна карта не упала. В такой же напряженной тишине она начала расклад. И вскоре развела руками:

– Здесь такая же картина. Белая карта выпала – это значит…

– Что кина не будет? – догадался Валя.

– Именно.

– А с чем это может быть связано? – поинтересовался Гера.

– Да много может быть причин.– Алевтина собрала карты и убрала обратно в стол. – Так сходу и не скажешь.

– И что будем делать? – спросила Арина.

– Предлагаю пойти самым простым и очевидным расследовательским путем, – сказал Сабуркин. – Сегодня пятница, значит, объект на работе, потом пойдет домой отдыхать. А завтра выходные начинаются, свободное время. Вот и посмотрим, чем она занимается, куда ходит, с кем встречается.

– Предлагаешь просто следить за ней? – уточнил Гера.

– Ну да. Все детективы так делают.

Подъезжая к дому, Феликс ощутил пока еще слабое эхо подступающего голода. Не желая допускать, чтобы это разрывающее чувство вошло в силу, он торопливо поднялся на этаж, поздоровавшись с охранником Алексеем лишь коротким кивком, вошел в квартиру и сразу направился на кухню. Открыв холодильник, Феликс досадливо поморщился— несколько дней он не заезжал в супермаркет и не пополнял запасы кокосовых орехов, их осталось всего три штуки, но на один прием должно было хватить. Сняв пиджак, он бросил его на спинку стула, тщательно вымыл бокал, оставленный утром в раковине, и принялся за орехи. Нечеловеческая сила вампира позволяла с такой легкостью разламывать толстую скорлупу, словно она была не прочнее яичной.

В одном орехе молока почти не оказалось, и удалось нацедить всего четверть бокала. Добавив красного вина, Феликс взял бокал и пошел в гостиную. Квартира окружала тишиной и пустотой, лишь ход настенных часов с маятником вносил в эту пустоту немного размеренной механической жизни. Поставив бокал на круглый стол, накрытый искусно расшитой скатертью, Феликс включил напольный светильник, расстегнул рубашку, снял с волос золотой зажим и сел в кресло. Мягкий медовый свет растекся по старинному шелковому ковру, мебельной инкрустации, тускло заблестел на картинной раме – висящем в простенке натюрморте с виноградом и дичью.

Взяв бокал, Феликс сделал большой глоток и перевел дух, ощутив моментальное успокаивающее, обволакивающее действие кровезаменителя. Ушло сковывающее напряжение невидимых тисков, сдавливающих грудь и голову, пропало ощущение удавки на горле. Выпив еще, мужчина откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Сквозь опущенные веки он созерцал медовый свет ночника до тех пор, пока не ощутил движение воздуха у своих босых ног.

– Привет, – произнес Феликс, почти не размыкая губ.

– Привет, дорогой, – пропищал в ответ Дон Вито. – Ты сегодня рано.

– Да, уехал до закрытия агентства, сегодня не было для меня никаких дел.

– Ну и хорошо, зачем нужны дела в пятницу.

Усевшись на ковре рядом с креслом, крыс выпятил упитанное светлое брюшко и поднял мордочку, разглядывая мужчину в кресле блестящими глазками-бусинками. Феликс так и сидел с закрытыми глазами, откинувшись на мягкую спинку, жесткие черные волосы падали ему на плечи, обрамляя лицо и придавая ему сходство с темными, вечерними портретами Ван Дейка и Тициана.

– Феликс, а вампиры могут иметь детей? – неожиданно поинтересовался крыс.

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Да так. Просто последние несколько дней размышляю о том, что человеческое вампирам чуждо, а что нет, чего они лишены и чем обладают.

– Детей мы иметь не можем, но можем их создавать – из человеческих. Вечных детей, которые никогда не вырастут. Возможно, кто-то так и поступал, но в нашем обществе за все четыреста восемьдесят лет я ни разу не слышал, чтобы кто-то сотворил себе такого ребенка.

– Почему?

– Довольно хлопотное дело, ведь такое дитя не взрослеет не только физически, но и умственно, оно лишь ожесточается. В итоге получается неоправданно жестокое изворотливое существо без каких-либо представлений о правилах человеческого общежития, рядом с которым сложно хранить собственную тайну.

– А-а-а… понятно. Вот еще хотел спросить…

– Если тебя интересует, не чужды ли вампирам плотские утехи, то нет, не чужды. Иначе наша вечность была бы на порядок скучнее. Правда с людьми мы предпочитаем развлекаться морально, нежели физически. Физическая близость с людьми для нас пресновата, большинство не разделяет, да и вовсе не выдерживает наших фантазий.

– Что значит – развлекаться морально?

– То и значит. Обращенный в вампира человек очень быстро становится психологическим садистом. Его собственные чувства, эмоции постепенно сглаживаются, притупляются, и требуется все больше остроты, больше перца, чтобы подогревать собственные эмоции, что угодно – лишь бы не раздавила скука. С понравившейся жертвой могут долго играть, доводя до полного изнеможения. Чаще всего играют в то, что вампиры больше не в состоянии испытывать – в любовь.

– Совсем-совсем не в состоянии? Даже если встретят кого-то особенного, то не смогут влюбиться, испытать страсть?

–Что-то отдаленно похожее на страсть, видимо, смогут, но все равно это будет нечто болезненное и разрушительное. Чаще всего вампиры создают пары друг с другом. Но… как пары, скорее это похоже на партнерство двух садистов со страстью, направленной на кого-то третьего. Ладно, Вито, хочу сегодня лечь пораньше. Какая-то дрянная усталость навалилась и не отпускает.

– Наверное, это из-за весны. Межсезонье непростое время.

Феликс усмехнулся, залпом допил молоко с вином, выключил светильник и пошел в спальню, на ходу снимая рубашку.

Окунувшись в темноту спальни, он отбросил край черного покрывала, похожего на остывший пепел, и лег. Вытянувшись на лиловых простынях, мужчина сунул ладонь под затылок, намереваясь как всегда перед сном рассматривать клинки и рукояти коллекции холодного оружия, но отчего-то даже едва заметные отблески металла показались ему утомительно резкими. Опустив веки, Феликс стал прислушиваться к пространству вокруг и к своим ощущениям в этом пространстве, чтобы сконцентрироваться на них до каждой мелочи, до остроты восприятия и после разом отгородиться от всего. Он ощущал, как прикасаются к коже прохладные простыни— одна складка в ногах, три у бедра, как возвышается над головой деревянная спинка кровати, как над спинкой висит на стене арбалет. Чувствовал тяжелые шторы, мягкий ковер, скрадывающий шаги, прикроватные подставки с каменными спилами-столешницами, напольный светильник, принесенный на время из гостиной, да так и оставленный здесь.

Феликс слышал кожей каждую вещь, каждый предмет, его текстуру и температуру, и когда в спальне появился Дон Вито, показалось, что не крыса пробежала по полу и забралась на кровать, а вторглось в тишайшее замершее пространство нечто большое, горячее, чересчур живое.

Устроившись на покрывале, Дон Вито пошевелил усами и тихонько вздохнул, наблюдая, как засыпает Феликс. Крысу спать не хотелось, он собирался дождаться Паблито. После утреннего разговора расстроенный ворон улетел и весь день не показывался.

Но прошло немного времени, и, согревшись в мягких складках покрывала, крыс задремал и вскоре крепко заснул.

Через пару часов он резко проснулся, как показалось Дону Вито – от толчка в бок. Подскочив, он огляделся по сторонам, не понимая, что могло его потревожить. Спальня по-прежнему была погружена в тишину и темноту, спинка кровати, где обычно спал Паблито, пустовала, Феликс так и лежал на спине, подложив ладонь под затылок. Но… он не спал. Не спал и не бодрствовал. Дон Вито вдруг отчетливо почувствовал это странное его состояние. Подойдя ближе, крыс всмотрелся в застывшее лицо с неподвижными сомкнутыми веками, и ему показалось, что вот сейчас, прямо сейчас, мужчина погружен в какие-то тайные темные воды, и он плывет там, повинуясь неспешному бесшумному течению…

Вдруг Феликс резко открыл глаза— багрово-красные, с острыми иглами вертикальных зрачков, и тихо произнес:

– Где мой телефон?

– На столике у кровати, с правой стороны, – так же тихо ответил Дон Вито. – Что случилось?

Феликс молча поднялся, сел на краю кровати и взял аппарат со столика-подставки. Глядя ему в спину, крыс напряженно слушал, как он набирает чей-то номер. И, судя по имени, которое произнес Феликс, когда ему ответили, звонил он своему доверенному— Владимиру, занимавшемуся его делами на территории Российской Федерации.

– …мне нужен самолет, Володя. Сейчас, да, как можно скорее. Лететь – в Болгарию, в Софию, и там же сразу мне нужна машина… нет, без водителя, сам поведу. Да, жду звонка.

Закончив разговор, Феликс вышел из спальни. Дон Вито не сразу пришел в себя от такой быстрой смены событий. Когда же он спрыгнул с кровати и поспешил за мужчиной, тот уже скрылся в ванной.

Феликс успел полностью одеться, когда позвонил Владимир и сообщил:

– Заказал частный реактивный самолет, в течение трех часов будет готов к вылету из Внуково. В ближайшие полчаса с тобой свяжется представитель компании, сообщит подробности, бортовой номер и имя пилота. Перелет оплачен в оба конца, плюс сутки ожидания. Если собираешься задержаться дольше, то позвони, я доплачу.

– Думаю, суток вполне будет достаточно. Спасибо, Володя, и извини, что разбудил среди ночи.

– Все в порядке, – улыбнулся голос в трубке. – Хорошего полета и мягкой посадки.

Никаких вещей, кроме бумажника и телефона, Феликс с собой не взял. Даже не стал надевать пальто поверх черного костюма с серой рубашкой— с наступлением календарной весны он отбросил надобность соблюдения климатического дресс-кода, хотя повсюду еще лежали сугробы.

Часы показывали половину пятого утра. Феликс направился в прихожую, за ним поспешил Дон Вито.

– Не скажешь, зачем тебе так внезапно понадобилось в Болгарию?

– Кое-кого надо проведать. Скоро вернусь.

Дверь за ним захлопнулась, и Дон Вито остался в темном коридоре. С тревогой и тоской слушал крыс удаляющиеся шаги, пока они не стихли.

В прихожей он и просидел в задумчивости до тех пор, пока со стороны кухни не раздалось хлопанье птичьих крыльев. Дон Вито и не помнил, когда в последний раз так радовался этим звукам.

Выскочив из прихожей, он едва не столкнулся с Паблито – ворон направлялся в гостиную.

– Ты чего здесь? – притормозил Паблито. – И почему не спишь?

– Феликса провожал, он срочно улетел в Болгарию.

– Куда-а-а?

– В Болгарию, в Софию.

–Это ещё зачем?

– Сказал – проведать кого-то. Думаю, кого-то из своих. Мне кажется, ночью я почувствовал, как это происходит, когда у вампиров возникает связь, когда они общаются на расстоянии. Похоже, кто-то передал ему послание, вот он и сорвался лететь.

– Ничего себе дела. А вдруг его в какую-то ловушку заманили?

– И что дальше? Думаешь, будут пытать, пока он не расскажет, как сумел выжить на солнечном свете? Самому-то не смешно?

– Прямо обхохочусь сейчас, да! – сварливо каркнул ворон, обошел крыса и вразвалочку направился дальше в комнаты.

– Ты сам-то хоть где был столько времени? – побежал за ним Дон Вито.

– Где был, там меня уже нет!

– У Дааны небось сидел, тоже мне тайна.

– Вот если все сам знаешь, чего тогда спрашивать!

По дороге Феликс заехал в супермаркет, купил кокосовых орехов, а в сувенирном магазине – плоскую металлическую фляжку. Затем в машине он разломил все купленные орехи, слил молоко во фляжку, выбросил пакет со скорлупой в мусорный контейнер и поехал в аэропорт.

Уже на подъезде к Внуково ему позвонил представитель авиакомпании. Феликс подтвердил свое намерение вылететь в Софию и выслушал подробные инструкции.

–Все понял, – сказал он, сворачивая к автостоянке аэропорта. – Я уже практически приехал, могу подняться на борт, как только скажете.

– Минут через двадцать все будет готово. Какой завтрак пожелаете?

– Ничего не надо, я не голоден.

– Скажите номер машины, вас встретят на парковке.

Феликс продиктовал номер, добавив марку и цвет машины – темно-зеленая «Ауди S8», и отключился со связи.

Когда Феликс заехал на стоянку, его уже ожидал молодой человек в белом свитере и кожаной куртке, готовый взять багаж и всячески ухаживать за вип-клиентом. Но багажа не оказалось, верхней одежды тоже, клиент так и направился под мелким мерзким снегом через парковку к зданию аэровокзала в одном костюме и легкой обуви.

Завершив все формальности на таможне, парень вывел Феликса на летное поле, где их ожидал автомобиль, должный отвезти к самолету, и через несколько минут пассажир был уже на борту.

Расположившись в кресле у иллюминатора, он снова отказался от предложенного стюардессой завтрака с чашечкой кофе, положил голову на подголовник и закрыл глаза.

Так неподвижно пассажир и просидел до самой посадки в аэропорту столицы Болгарии. Лишь когда самолет пошел на снижение, он пошевелился и посмотрел в иллюминатор. Над плотным облачным покрывалом, скрывающим страну, сверкало оранжевое утреннее солнце. Лучи, ударившие в иллюминатор, на миг высветили в синеве глаз потаенные багровые блики, но Феликс надел черные очки, надежно скрывая свою тайну.

Болгарская таможня тоже не отняла много времени, и вскоре Феликс вышел из здания аэропорта, где у входа его поджидала черная «БМВ» представительского класса. Коротко кивнув встречающему, Феликс взял у него ключи, сел за руль и немедленно уехал.

Конечным пунктом его путешествия было маленькое село Лесковдол в сорока пяти километрах от Софии. Весна в Болгарии уже вовсю буйствовала: окрестности украшала молодая зелень, цвели кустарники, тянулись к свету саженцы в полях и огородах. Разогнав облачную завесу, солнечные лучи ударили прямиком в лобовое стекло. На миг потеряв трассу из вида, Феликс опустил автомобильный козырек.

Чёрная «БМВ» неслась по шоссе, обгоняя редкие машины – движение в этом направлении никак нельзя было назвать оживленным.

Вскоре начались фруктовые сады, стали встречаться брошенные разбитые домишки с плоскими крышами, и, не доезжая указателя «Лесковдол», Феликс свернул на проселочную дорогу. Живые картины, полученные ночью, вели его на местности лучше всякого навигатора, и через пару минут машина остановилась у одноэтажного каменного дома за высокой оградой.

Распахнув калитку, Феликс зашел на утопающую в зелени старых деревьев территорию и постучал в дверь. Не получив ответа, он открыл ее сам и шагнул за порог. Дом встретил тишиной и сырой сумеречной прохладой.

– Виктор! – крикнул Феликс. – Это я! Я приехал! Где ты?

– По коридору налево, – ответил чей-то тихий голос.

Все окна в доме были завешаны плотными двойными шторами, отчего внутрь не проникало на капли солнечного света. Пройдя по коридору, Феликс вошел в небольшую комнату, большую часть которой занимала кровать под шатром-балдахином из ткани такой же плотной, как и шторы. На постели, утопая в подушках, полулежал толи парень, толи мужчина – ни с первого, ни со второго взгляда было невозможно определить его возраст. Создавалось впечатление, что на юное лицо с большими черными глазами, четко очерченным крупным ртом и овальным подбородком наложили полупрозрачную маску возраста: черты лица заострились, по смертельно-бледной коже шли серые пятна, в густых черных волосах серебрилась сильная проседь.

Лежащий на кровати взглянул на Феликса, и на губах его возникла слабая улыбка. Жестом он попросил подойти ближе и произнес на английском:

– Здравствуй. Садись, пожалуйста.

Не сводя взгляда с лежащего, Феликс присел на край кровати.

– Виктор, что ты сделал с собой?

– Пять носителей больной крови подряд – всего ничего, а каков эффект, да?

– Но зачем?

Тот помолчал, затем вытянул раскрытую ладонь, и Феликс взял его за руку с массивным золотым перстнем с монограммой в виде буквы «V» на пальце. Когда их руки оказались рядом, Феликс невольно отметил, насколько темнее его кожа. В сравнении с кожей Виктора, она выглядела практически смуглой.

– Надо было раньше это сделать. – Тихий голос Виктора походил на шелест струящегося песка. – Сразу, как вы с Дамианом меня бросили. А я все чего-то ждал, надеялся – что-то изменится, но ведь триста лет вполне достаточный срок для понимания, что ничего не изменится, верно?

– Почему ты не остался с Дамианом, что произошло?

– Когда ты нас покинул, его перестало интересовать всё, что было общим – дома, города, страны и я в том числе. Однажды Дамиан просто ушел и не вернулся, он поехал дальше без меня. Но ты не думай, я был к этому готов: у меня были и лошади, и средства, и примерный план на будущее. Вот только будущего не оказалось. Смешно, да?

– Не очень. И как ты жил?

– Никак. Ничто, никогда и нигде не смогло меня заинтересовать, зажечь сильнее нашей прошлой жизни. Весь смысл заключался лишь в поиске еды и безопасном ночлеге. И в общем-то, с меня довольно.

– Ты связывался с Дамианом?

– Много раз, включая эту ночь. Он ни разу не отозвался.

– Почему же ты раньше не обратился ко мне?

– А смысл? Будь я тебе нужен, ты бы хоть раз вспомнил обо мне. К тому же Дамиан…

– Представляю, что он мог наговорить, не обязательно повторять.

– Ничего такого уж плохого он не говорил, – улыбнулся Виктор.– В основном…

–Меня правда не интересует, что там говорил Дамиан. Скажи лучше, ты знаешь, что с тобою будет дальше?

– Конечно. Не думаешь же ты, что это спонтанное решение. Я долго готовился.

– Неужели нельзя было найти какой-то другой выход? – С английского Феликс перешел на хинди. – Ты же из касты воинов, Арджуна, как ты мог опуститься до такого?

– Влачить подобное существование и дальше – вот это означает опуститься. – Он тоже перешел на хинди. Когда Виктор услышал свое настоящее имя и заговорил на родном языке, показалось, что даже уродующая его временная маска сделалась мягче и прозрачнее. – Хочу, чтобы ты знал – я не виню вас с Дамианом. Я вам даже в чем-то благодарен.

– Давай закончим этот разговор, Арджуна. Пять больных людей это плохо, но не смертельно, все еще поправимо. Можно составить противоядие, через пару дней ты станешь прежним. Я побуду здесь с тобой до полного выздоровления, потом мы вместе улетим в Россию. И начнем сначала— с поиска смысла для тебя, мальчик из Индии.

Арджуна рассмеялся:

– О, как давно я этого не слышал: «мальчик из Индии»! Как же забавно это сейчас звучит… мальчик из Индии… мальчик из Индии…

– Ты должен встать сейчас, мне нужно сделать пару проколов и выпустить хотя бы немного зараженной крови. Она сейчас у тебя густая, очень густая, не может двигаться, проколы помогут ей немного.– Феликс отнял руку, державшую ладонь Арджуны, сжал пальцы в кулак, отчего из его перстня выскочил острый золотой «коготь». – Ты сможешь встать?

– Смогу.

Он тяжело поднялся с кровати, выпрямился, цепляясь за полог и пошатнулся, схватившись за плечо Феликса. Выпрямившись, парень перевел дух и посмотрел ему в лицо. Черные глаза его лишь издали казались черными, вблизи было видно, что они темно-красные.

– Мы уедем из этой дрянной дыры буквально через пару дней, – сказал Феликс. – В Софии меня ждет частный самолет, он будет ждать, сколько понадобится…

Феликс говорил, но видел, что Арджуна не слушает, а просто смотрит на него с блуждающей улыбкой. Затем парень снова пошатнулся, шагнул в сторону, схватился за портьеру и сорвал её с окна.

Солнце ворвалось в комнату, моментально высвечивая всю старость, убогость обстановки с потеками сырости и плесенью на стенах. Арджуна схватился второй рукой за Феликса, и пальцы его буквально впились в плечи сквозь ткань пиджака. Они смотрели друг другу в глаза, пока Арджуна не начал дымиться. Руки его стали слабеть, и Феликс шагнул назад, выходя из светового круга. Кожа Арджуны пошла трещинами, тело стало лопаться и разваливаться, как перегретый в печи керамический кувшин. Феликс отступил еще на шаг, и в этот момент вампир взорвался беззвучной ослепительной вспышкой. На дощатый пол осыпался густой белесый прах, с глухим стуком упал массивный перстень с буквой «V», а в пространстве, в метре от пола, возник вытянутый световой протуберанец, внутри которого очертания света и тени создавали иллюзию кричащей человеческой фигуры.

Пока протуберанец не начал хаотично двигаться по комнате, Феликс обошел его, поднял перстень и сунул в карман.

Пройдясь по комнатам, Феликс поискал имущество Арджуны-Виктора, что-либо знаковое или ценное, что могло привлечь местных жителей или натолкнуть их на мысль, какое существо здесь обитало, но ничего кроме нескольких перемен одежды не обнаружил. Весь скудный скарб, кое-какие старые вещи – все, по-видимому, осталось в доме от прежних хозяев, а новый жилец вселился без багажа.

Выйдя во двор, Феликс захлопнул входную дверь и пару минут просто стоял и смотрел по сторонам, привыкая к солнцу и краскам, которые после сырых сумерек показались ядовито-яркими. Затем направился к машине.

Сев в салон, он вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую металлическую фляжку и залпом выпил ее содержимое. Затем черная «БМВ» тронулась с места. Руки водителя спокойно лежали на руле, взгляд рассеянно смотрел на дорогу сквозь стекла солнцезащитных очков, но видел Феликс не утопающую в весенней зелени трассу, а плотно укрытую летней ночью дорогу вдоль Атлантического океана. Они с Дамианом держали путь из Испании в Марокко, собираясь встретиться с магрибскими алхимиками, а заодно приобрести арабские ятаганы и берберских жеребцов, славившихся своей неприхотливостью и выносливостью.

Над штормящими черными волнами стояла огромная медно-красная луна, и в ее ярком, блистающим на воде свете еще издали стали заметны обломки португальского галеона. Дамиан не собирался сворачивать с пути, но Феликс настоял на этом, хотя что он там собирался отыскать в корабельных обломках, и сам не знал.

Феликс с Дамианом спустились к берегу и буквально сразу увидели в воде обломок мачты и истощенного парнишку на нем. Долго раздумывать не стали – совсем недавно они потеряли своего слугу, не успевшего вернуться в укрытие до рассвета, поэтому парнишку достали из воды и забрали с собой. По дороге его привели в чувство и узнали, что он индус из касты воинов по имени Арджуна, что семья отправила его в колледж иезуитов в Португалию, но по дороге корабль разбился. Разговаривая с ним, Феликс с Дамианом увидели, что у парня гибкий ум, он хорошо воспитан, образован и вполне сумеет стать не только слугой на время поездки, но и компаньоном на более длительный срок.

И по прибытию в Марокко Арджуна получил перстень с золотым «когтем» и имя – Виктор…

Черная«БМВ» подъехала к зданию аэропорта, и Феликс созвонился с пилотом, сообщив, что он закончил свои дела и готов улететь обратно.

В течение часа самолет подготовили к вылету, и единственный пассажир поднялся на борт. Он снова отказался от еды, сел у иллюминатора, откинув голову на подголовник и так просидел до самой посадки во Внуково.

Из здания аэропорта Феликс вышел под тихий крупный, почти что новогодний снегопад. Пройдя на автостоянку, он открыл свою машину, вынул из пиджачного кармана фляжку и сунул ее в бардачок. Выехав с территории аэропорта, он собирался домой, как вдруг резко сменил курс и поехал в сторону поселка Горчаково, находившегося в сорока минутах езды от Внуково.

Не доезжая нескольких километров до поселка, за высоким забором, в заснеженных соснах стоял трехэтажный загородный дом Феликса. Он уже несколько лет не заезжал туда, но силами пожилой пары, проживавшей в одноэтажном доме на этом же участке, в особняке поддерживался безупречный порядок и готовность встретить хозяина в любой момент.

Света в окнах одноэтажного дома не виднелось, дверь была заперта – видимо, работники отлучились куда-то по своим надобностям. Оставив машину у входа в особняк, мужчина поднялся по ступеням и зашел внутрь. В доме было сухо и тепло, все системы, как обычно, были настроены в соответствии с его привычками.

Часть первого этажа занимал бассейн с зимним садом— за время отсутствия Феликса растения разрослись в настоящие тропические заросли, но при этом были так тщательно ухожены, что казались пластмассовыми. Раздевшись в гардеробной, Феликс прихватил халат, полотенце и отправился в душ. После – прыгнул в бассейн. Как только он оказался в воде, в помещении автоматически включилось мягкое желто-оранжевое освещение, имитирующее солнечный свет. Окна всех трех этажей имели стекла-хамелеоны: с рассветом они темнели, не пропуская внутрь ни капли ультрафиолета.

Наплававшись, он набросил халат и пошел в соседнее помещение, выполненное и обставленное в стиле ар-деко. Там находилась небольшая винотека и коллекция посуды – от хрусталя до бронзовой чеканки. Выбрав бутылку, Феликс откупорил ее, прихватил бокал и отправился на третий этаж – единое просторное пространство без внутренних перегородок, со стеклянной частью потолка, где поджидали хозяина полукруглые диваны с многочисленными подушками, стеллажи с огромным количеством бесценных книг, пара старинных гитар на специальных подставках и черное фортепиано посреди зала.

С бокалом вина в руке, он прошелся по залу, словно привыкал и заново обживался в этом интерьере, затем сделал пару глотков, подошел к фортепиано, поднял крышку и сел за клавиши.

За городом Феликс пробыл всё воскресенье и покинул особняк только в понедельник утром – сразу направился в агентство. Хоть и выехал он с запасом, но предусмотреть крупное ДТП в десяти километрах от Внуково, собравшее огромную пробку, которую никак невозможно было объехать, все равно не мог. Поэтому к зданию агентства «ЭФ» директор подъехал с часовым опозданием.

Сотрудников своих он застал в секретарской за кофе и обсуждением чего-то важного.

– Доброго утра всем, – сказал Феликс, стряхивая с пиджака мгновенно тающие мелкие снежинки. – Как дела?

– Дела идут, – ответил Гера и отчего-то тяжело вздохнул. – Вот только Сабуркин куда-то подевался.

– В смысле? Что значит – куда-то подевался? – Рука Феликса замерла на лацкане, и он медленно обвел взглядом присутствующих.

– В пятницу мы договорились, что в субботу утром пойдем следить за нашей клиенткой, – торопливо принялась объяснять Арина. – Посмотрим, где она бывает, с кем встречается – все же детективы с этого начинают. Так вот, в субботу мы по адресу приехали, а Валя нет, хотя это именно его была идея и он собирался участвовать. Весь день мы ему звонили: сначала телефон не отвечал, потом стал недоступен. И в воскресенье тоже недоступен. И с утра сегодня звонили с тем же результатом…

– Почему вы домой к нему не поехали? – прервал Феликс.

– Мы бы поехали, – развела руками Алевтина Михайловна, – да только не знаем, где он живет.

– А мне почему не позвонили?

– Мы звонили, – сказал Гера, – только у тебя телефон тоже то вне зоны действия, то не отвечает, то опять вне зоны. Мы подумали, ты или отдыхаешь, или в разъездах где-то, или…

– Понятно. С этого дня, будьте любезны, обменяйтесь не только телефонами, но и домашними адресами друг друга. А я был в разъездах, да. Так, Аля, поехали, навестим пропавшего. Средь бела дня вскрывать замок или забираться в квартиру через окно – слишком заметно, так что если Валентин дома, но открыть не может, войдешь через стену и отопрешь дверь.

– Почему он не сможет открыть? – Васильковые глаза Арины расширились от страха и волнения. – По какой такой причине?

– По причине запоя, например! – отрезал директор.

– Полагаешь, он запил? – недоверчиво переспросил Гера. – Думаешь, Валя способен на такое? Он вроде ответственный человек и очень старался никого не подводить.

– Видимо, перестарался!

– Но запой…

– А что еще? Не инопланетяне же его похитили! Идем, Аля!

Женщина торопливо накинула кожаное пальто и выскочила вслед за Феликсом на крыльцо. Оставшиеся сотрудники переглянулись с пасмурными лицами – допивать кофе расхотелось, и Никанор Потапович стал собирать кружки.

Приехав к дому Сабуркина, Феликс на всякий случай позвонил ему на мобильный. Не получив ответа – в домофон. Реакции так же не последовало. Тогда Феликс взялся за край металлической двери и дернул на себя, ломая замок домофона.

– Ой, зачем! – воскликнула Алевтина. – Я бы могла пройти… Ну, да ладно.

Они зашли в подъезд, поднялись на этаж, и Феликс позвонил в дверь.

– Ни ответа, ни привета, – вздохнула Аля. – Может, дома его нет, уехал куда?

– Дома он! – процедил Феликс. – Чувствую его присутствие в квартире!

– Пожалуйста, ты только его сразу не мутузь, ладно? – Женщина прижала ладони к груди и умоляюще посмотрела на начальство. – Мало ли, что у человека случилось.

– Открой дверь, – сдержанно проговорил Феликс и добавил: – Будь так любезна.

– Подержи.– Алевтина сняла пальто, передала директору и подошла вплотную к стене у двери.

Потрогав ладонью выкрашенную зеленой краской поверхность, словно пробуя ее на прочность, Аля глубоко вдохнула, задержала воздух и шагнула прямиком в стену, исчезая из вида. Показалось, что зеленая краска пошла кругами и рябью, словно стена была нарисована на воде, но через мгновение все успокоилось.

Через минуту послышался звук отпираемого замка, дверь приоткрылась, и Алевтина впустила Феликса в квартиру.

– Похоже, ты прав, – удрученно сказала она, – судя по запаху, наш Валя загулял.

Тяжелый табачно-водочный дух ощущался даже в прихожей.

Феликс сразу направился в комнату, Алевтина зачем-то еще заглянула на кухню и вскоре догнала начальство. Валентин лежал на тахте лицом к стене и похрапывал во сне. На полу, на табуретке в изголовье стояли, лежали пустые и недопитые бутылки водки и коньяка, валялись какие-то огрызки и окурки, брошенные мимо пепельницы. А на письменном столе у окна красовался новая поделка – прекрасно выполненная копия замка Диснея.

Алевтина обвела недоуменным взглядом стеллажи и настенные полки, заставленные дворцами, замками, миниатюрными копиями известных туристических объектов разных стран, и поинтересовалась:

– Это еще что такое?

– Хобби нашего Валентина. Если можно так сказать.

Зайдя в комнату, Феликс подошел к кровати, склонился над спящим и пощупал пульс на шее. Затем достал телефон и набрал номер своего доверенного – Владимира.

– Володя, приветствую. – Прижимая трубку к уху плечом, он отошел к окну, отодвинул занавеску и открыл форточку, чтобы проветрить помещение. – Да, слетал прекрасно, все хорошо, авиакомпания выше всех похвал. У меня опять к тебе просьба. Пришли мне на дом хорошего врача-нарколога… Нет, не мне лично, я пока еще держусь, одному знакомому надо. В запой с пятницы ушел. Ну, классика, да. Нужно прокапать, почистить, привести в порядок. Адрес пришлю по смс. Хорошо, спасибо.

Сунув телефон в карман, Феликс обвел взглядом комнату, словно собирался собственнолично приняться за уборку и раздумывал, с чего начать.

– Сейчас я тут все выброшу и вымою, – с мрачной решимостью произнесла Алевтина. – Эх, Валя, Валя…

– Начни с кухни, – посоветовал директор.

Кивнув, женщина вышла из комнаты, вскоре послышалось звяканье стеклотары, а Феликс вдруг начал исследовать шкафы, антресоли, тумбочки. Его интересовали фотоальбомы, блокноты, личные записи, вещи Сабуркина. И к тому моменту, когда Аля закончила приводить кухню в порядок, он нашел все, что требовалось.

Пока дожидались врача, Алевтина прибралась и в комнате, вымыла полы и пришла к выводу, что доктора теперь не стыдно встретить.

– Надо было еще сиделку позвать, – сказал Феликс, глядя, как она выжимает тряпку в ведро. – Чтобы побыла тут с ним, еды приготовила.

– Зачем? Я побуду, суп сварю, чай сделаю, поговорю с ним о чем-нибудь – все лучше, чем чужой человек. А в агентстве тебе наши сами всё расскажут, чего мы там выследили по делу Карины.

– Пусть так, – кивнул Феликс. – Врача я тогда дожидаться не буду. Сама справишься?

– У меня муж запойный был, отчего и помер, – напомнила Аля. – Уж я-то справлюсь.

Вернувшись в агентство, Феликс созвал оставшихся сотрудников в главный офис, рассказал о ситуации с Валентином, после перешел к текущим делам:

– Аля сказала, вы сами доложите о результатах слежки за нашей клиенткой. Навыслеживали что-то интересное?

– Два дня, всю субботу и воскресенье, она ходила по церквям, – ответил Герман. – Ни с кем не встречалась, не общалась, ничем больше не занималась – только церкви объезжала. Причем побывала не только в христианских, но и в католических, иудейских, заезжала к баптистам, в мечети и в ашраме тоже была.

– Вот как? – Феликс приподнял одну бровь. – И что она делала там?

– Где-то свечки зажигала, где-то просто так стояла, губами шевелила, в общем, что положено делать в церквях, то и делала.

– Аля предположила, что Карина побывала у какой-то целительницы или гадалки, – подхватила Арина, – и она назначила ей такой ритуал от снятия порчи или сглаза, – кто знает, что она у нее там нашла.

– Впервые о таком ритуале слышу, – признался Феликс. – Чтобы просить помощи у всех религий сразу – это что-то новенькое.

– Аля говорит, есть такое.

– Хорошо, согласен, кто я такой, чтобы спорить. И что вы собираетесь дальше делать?

– Понаблюдаем еще, – пожал плечами Гера. – А как очнется Валентин, скорее всего, поедем к ней домой, и, пока Карина на работе, Арина оставит в зеркалах отражения – понаблюдаем, чем она там занимается.

– Да, стоит посмотреть. А что у нее за семья, у этой Карины?

– Вроде нормальная. Мать умерла. Отец армянин, человек состоятельный, свой бизнес. Женат вторым браком на эстонке – тоже женщина приличная, магазин брендовой одежды у нее.

– Понятно.– Феликс задумчиво посмотрел в сторону окна, где на подоконнике раскинул пышные листья цветок диффенбахии.– Что же за проблема такая могла возникнуть? Откуда бы ей взяться…

– Это, наверное, могла бы рассказать гадалка, к которой ходила Карина.

– Если ходила.

– Но Аля говорит…

–Да, Аля в этом деле у нас авторитет, не спорю. Хорошо, понаблюдайте дальше, пускай и Вероника вам регулярно докладывает о передвижениях Карины, как себя на работе ведет подруга.

– Мы с ней так и договорились.

– Все правильно, – кивнул Феликс. – Буду в кабинете.

Закрыв за собой дверь, он расстегнул пиджак, сел за стол и, положив руки на столешницу, сцепил пальцы в замок. Феликс смотрел на свой перстень с винно-красным камнем и монограммой в виде буквы «F» таким долгим, изучающим взглядом, словно увидел его впервые.

А в это время на лоджии высотного дома с видом на ресторан «Империал» вели неспешные разговоры трое: девушка с длинными, похожими на медные стружки волосами, крупная коричневая крыса и иссиня-черный ворон.

– И зачем ему так срочно понадобилось в Болгарию? – В тонких смуглых пальцах девушки покачивался бокал белого вина.

– Мало ли какие могут быть дела.– Крыс взялся прохаживаться меж цветочных горшков и напольных латунных подсвечников с оплывшими свечами. – Кого-то из своих, видимо, ездил проведывать.

– И да, мы не знаем, мужчина это или женщина! – сварливо каркнул с подоконника Паблито.

Даана медленно перевела на него взгляд золотисто-зеленых глаз, разрезом похожих на лепестки диковинного цветка, и так же медленно отвела в сторону.

– А вот ты, наверняка, в курсе, что случилось во время последней инъекции! – продолжил ворон. – Что там пошло не так, что стряслось?

– Это закрытая информация, – ответила девушка, продолжая плавно покачивать бокал.

– Как хорошо сказано! Пожалуй, мы хорошенько запомним эту фразу и будем частенько ее повторять!

– Не лезьте не в свои дела! – отрезала Даана, но ворон не унимался:

– О, вот эта фраза тоже хоть куда! Надо и нам…

– Давайте прекратим, пожалуйста.– Дон Вито прошелся до конца лоджии и повернул обратно. – Мы слишком часто вмешиваемся в жизнь Феликса, хотим быть в курсе каждого его шага, а это не может не раздражать.

– Можно подумать, мы из праздного любопытства! – проскрипел Паблито. – Волнуемся ведь!

– Думаю, четыреста восемьдесят лет – достаточный возраст, чтобы стать самостоятельным и уметь позаботиться о себе, – мягко ответил крыс. – Уж поверьте мне на слово.

– Но на сколько он улетел, когда вернется, мы хотя бы вправе знать? – Даана провела указательным пальцем по краю бокала и поднесла его к губам.

– Думаю, он уже вернулся, – тихонько вздохнул Дон Вито.

– Да? И где же он, по-твоему, может находиться?

– Рискну предположить, что в своем агентстве, где же еще. В конце концов, можно позвонить ему и спросить…

– Мы бы и сами могли это сделать! – снова вмешался ворон. – Да только у нас телефона нет! Обещали нам подарить, обещали, да так не подарили!

– Нет у меня повода ему звонить, – сказала девушка, не обращая внимания на Паблито.

– Хочешь, мы тебе его придумаем? – предложил Дон Вито.

– Конечно! – громко каркнул ворон. – Наврать-то что угодно можно!

В ответ Даана лишь отмахнулась от назойливой птицы и произнесла в пространство:

– Не стоит его беспокоить. Вдруг у них там работа кипит.

Работа в агентстве «ЭФ» и впрямь кипела. Герман с Ариной решили не дожидаться, когда Валентин сможет вернуться в строй,– договорились с Алевтиной забрать ее на пару часов, чтобы проникнуть в квартиру объекта. И созвонились с Вероникой, попросив ее задержать подругу на работе и отпустить только после сигнала. Составив план действий, Гера постучал в кабинет Феликса.

– Да!

– Феликс, мы уйдем сейчас, ладно? – сказал парень, заглядывая в приоткрытую дверь. – Хотим до конца рабочего дня ЗОЖ-салона попасть домой к Карине. Ее Вероника задержит, конечно, на работе, но все жене допоздна она будет там сидеть.

– Без Сабуркина поедете?

– Алю заберем с собой, потом вернем на место.

– Давайте, – кивнул Феликс. – Мы тогда с Потапычем досидим до шести, а вы по домам потом сразу езжайте, утром расскажете, как все прошло. И поаккуратнее там с заходом в квартиру.

– Всё будет в лучшем виде!

Приехав домой, Феликс поднялся на свой этаж и бросил взгляд на соседнюю квартиру, не так давно ставшую его собственностью. Пора было привести ее в порядок, выбросить старую мебель, сделать ремонт, но Феликс всякий раз откладывал это шумное и хлопотное дело.

Открыв свою дверь, мужчина уже привычно прислушался – дома его маленькие квартиранты или отсутствуют? Квартиранты отсутствовали.

Пройдя на кухню, он положил на стол большой пакет, полный кокосовых орехов, телефон, ключи от машины, золотой перстень с буквой «V». И отправился в душ.

Сквозь шум воды Феликс услышал, как явились крыс с вороном, как прошлись по коридору, притормозили у ванной и отправились дальше.

Когда Феликс пришел на кухню, на ходу завязывая пояс черного шелкового халата, они оба сидели на столе и рассматривали золотой перстень.

– Такой же как у тебя! – каркнул Паблито вместо приветствия. – Только буква другая! Откуда кольцо?

– Это допрос? – Взяв со стола пакет с орехами, Феликс понес его в холодильник.

– Да!

– В таком случае я имею право хранить молчание.

Захлопнув дверцу, он прихватил со стола перстень, телефон и ушел.

Крыс с вороном догнали его в гостиной. Из потайного ящика секретера Феликс достал потемневшую от времени резную шкатулку и держал ее в руках, глядя внутрь. На серой подложке в электрическом свете сверкало пять одинаковых перстней с винно-красными камнями и монограммами в виде букв: «J», «E», «K», «L»,«S». Только что к ним присоединился и перстень с буквой «V».

Паблито взлетел на секретер, сунул клюв в шкатулку и каркнул:

– Ого! И чьи они все?

– Пара так и остались ничьими, остальные имели хозяев.– Феликс закрыл шкатулку, убрал обратно в ящик и задвинул фальшивую панель, скрывающую тайник.

– Кстати, всегда хотел спросить, откуда взялись эти перстни? – Сидя на ковре, Дон Вито вытянулся в столбик, глядя на мужчину снизу вверх. – Когда человека обращают в вампиры, для него индивидуально изготавливают такое кольцо, или они заранее приготовлены?

– Заранее. И за каждым закреплено имя. А откуда они изначально взялись, сколько их всего гуляет по миру, я не знаю. У наделенных властью обращать всегда при себе имеется некоторое количество таких колец, а если кто-то из вампиров погибает, то его перстень не должен пропасть. Он переходит кому-то другому.

– Что же получается, из твоих знакомых кто-то погиб? – ахнул Дон Вито.

– Получается так.

– И все остальные перстни тоже принадлежали погибшим?

– Не все, этот третий, остальные так и не обрели своих хозяев.

– Хочешь сказать, ты наделен властью обращать других в вампиры? – Паблито повернул голову на бок и уставился на мужчину круглым глазом.

– И наделен, и обращал. Взять хотя бы того же Виктора, чей перстень я привез.

Вытянув переднюю лапку, Дон Вито коснулся края черного шелкового халата и тихо произнес:

– Расскажи о нем. Хотя бы в двух словах.

Так и стоя у секретера и глядя на его позолоту с инкрустацией, Феликс рассказал о своей поездке в Болгарию.

Когда он закончил, крыс всплеснул лапками:

– Ах, надо же…

Но его перебил Паблито. Склонив голову на другую сторону, он уставился на Феликса вторым круглым глазом и проскрипел:

– Он тебя что, с собою прихватить хотел? Виктор этот.

– Кстати, да, – закивал острым носом крыс. – Я почему-то сразу именно так и подумал, что он хотел уйти вместе с тобой. Иначе зачем ему было вцепляться в тебя, прежде чем сдернуть занавеску с окна.

– Он на ногах еле стоял, – нехотя ответил Феликс.

– Что, прям падал? За стенку пусть бы держался!

– Погоди! – отмахнулся от птицы крыс. – Феликс, дорогой, ты приехал ведь в это село уже после рассвета, верно? И Виктор не удивился, что ты пришел к нему, когда на улице светло?

– Говорю же, он был в таком состоянии…

– Но хоть что-то же он соображал?! – снова вмешался Паблито. – Как можно не обратить внимания…

– Да погоди ты! Дорогой, не знаю, как тебе, но мне вся эта история кажется крайне подозрительной. Не очень-то верится, что он пытался связаться с Дамианом, но тот не отозвался. Похоже, они сообща все распланировали.

– И в чем смысл? – Феликс опустил взгляд на крыса. – Если всем наверняка уже доподлинно известно, что я каким-то образом победил солнечную угрозу. И обществу лишь остается выяснить – каким именно.

– Возможно, хотели убедиться! И ради этого Дамиан не пожалел Виктора, а Виктор – сам себя!

– Может, и так, – пожал Феликс плечами и отошел, наконец, от секретера. – Какая теперь разница.

– Большая! – взволнованно воскликнул Дон Вито. – Это говорит о том, что нельзя терять бдительности! Ты сам прекрасно знаешь, на что способны твои кровавые компаньоны!

– Кровавые компаньоны, – усмехнулся Феликс, – неплохо звучит. Все, теперь я хочу отдохнуть и, по возможности, в одиночестве. Выберите себе любое место для ночлега, кроме спальни.

И, выключив свет, Феликс вышел из гостиной.

Оставшись в темноте, разбавленной лишь мутными пятнами городской иллюминации, крыс поплелся к дивану, а ворон перелетел с секретера на стол рядом с креслом Феликса.

Посидев немного в тишине, Дон Вито едва слышно пискнул:

– Даане будем рассказывать?

– Обязательно! – так же тихо проскрипел Паблито. – Хорошо бы еще и Петру с Павлом донести, но мы не знаем, как с ними связаться!

– Достаточно Даане рассказать. Она сама с ними свяжется.

Утром Феликс приехал в агентство за полчаса до открытия, но, как ни странно, весь коллектив, включая Сабуркина, был уже в сборе. Бледный, помятый, с мешками под глазами, Валентин был гладко выбрит, излишне парадно одет и на всю секретарскую разил одеколоном. Поздоровавшись с сотрудниками, Феликс лишь глянул на него, но ничего не сказал. С порога директор обратил внимание на удрученные лица Германа, Арины, Алевтины и обратился к ним:

– Что-то не получилось? Не зашли в квартиру?

– Не зашли, – развел руками Гера.

–И почему?

– Там была сигнализация! – выдохнула Аля. – Я зашла в прихожую и сразу увидала ее блок. В пяти сантиметрах, можно сказать, от этого устройства через стену и прошла! Едва не встретились.

– И что потом?

– И все потом. Выскочила обратно.

–Мы только успели из подъезда выйти и в машину сесть, как наряд полиции подъехал, – добавила Арина. – В общем, ничего у нас без Вали не получилось.

– Ну да, я ж всегда первым делом смотрю – есть сигнализация, нет её, – откашлялся Сабуркин.

Феликс перевел на него взгляд, и Валентин покраснел, словно на него кипятком плеснули.

– Теперь что делать думаете? – Директор прошелся по секретарской, выглядывая в окна.

– Думаем повторить сегодня вечером, но уже с Валентином. Что еще остается-то?

– Ну-ну, – как-то неопределенно ответил Феликс и снова посмотрел на Сабуркина. – Идем-ка ко мне в кабинет, поговорим.

– Мы собирались как раз сейчас ехать по делу! У нас еще есть планы на день!– воскликнул Гера, словно директор не в кабинет на разговор Валентина звал, а на избиение, и товарища срочно требовалось спасать.

– Через полчасика и поедете.

С этим Феликс скрылся в арочном проеме. Сабуркин поплелся за ним и каким-то образом дважды умудрился споткнуться о порог, зацепившись сначала одним ботинком, затем вторым.

В наступившей тишине особо громко прозвучало шарканье веника по полу – Никанор взялся за наведение порядка.

– Дедушка-а-а-а… – начала Арина.

– Вмешиваться не стану! – проворчал он. – Сам напился, сам товарищей подвел, сам пущай и отвечает!

– Никанор Потапович, ну что ты, в самом деле, как в пионерском лагере: «товарищей подвел».– Гера взял распылитель и начал брызгать водой на цветы в горшках. – Отчитает его сейчас Феликс, Валя с горя опять напьется.

–Тада зарплаты в энтом месяце не увидит, вот и всех делов! – сердито отрезал старик. – Не доросли вы еще до пионерского лагеря-то, все в детсаду сиживаете! Все титькой вас корми да по головке наглаживай! Никак-то из распашонок не повырастаете!

– Ну, дедушка-а-а-а…

– Что «дедушка», что «дедушка»?! Двести лет я уже дедушка!

– Сколько?.. – осекся Герман.

– Нисколько! – огрызнулся Никанор. – А ну сели все, ноги подняли, уборка у меня!

Аля, Арина и Герман послушно уселись на гостевой диван, а Никанор, закончив подметать, отправился в санузел за ведром и шваброй.

Через пару минут в секретарскую вернулся Валентин. Выглядел он вполне бодро, спокойно и в ответ на вопросительные взгляды коллег пожал плечами и сказал:

– Просто поговорили по душам, спросил, не случилось ли у меня чего плохого.

– И все? – удивился Гера.

– Ага.

Тут в арочном проеме показался Феликс, и все взгляды сфокусировались на нем.

– Итак, – сказал мужчина, остановившись в арке, – что у вас за планы на день?

– Мы решили пообщаться с нашим объектом, так сказать, вживую, – ответила Алевтина. – Для чего поедем сейчас к ней на работу, и я приду в этот ЗОЖ-центр под видом клиентки. Поболтаю с девочкой, постараюсь разговорить, посмотрю на нее, в общем.

– А вечером, пока она на работе еще будет, нормально уже зайдем в квартиру и оставим отражение аришино в зеркалах, – добавил Валентин.

– Вполне, – кивнул Феликс. – Действуйте.

Секретарская опустела в считанные минуты, остались только директор с Никанором. Домыв полы, старик отставил в сторонку швабру с ведром и приоткрыл входную дверь, чтобы покурить не выходя на крыльцо.

– День рождения у валиной дочки было в пятницу, – сказал Феликс. – Осенью в школу уже пойдет, а он ее первое сентября не увидит.

– Да так и понял, что все из-за семьи свой бывшей мается, – кивнул лохматой седой шевелюрой Никанор. – А ты вроде как надумал чегой-то по данному вопросу, сердешный?

– Надумываю пока.– Феликс подошел к окну у секретарского стола. С непроглядно-серого неба снова сыпался снег с дождем. – Вале про это знать вовсе не обязательно.

–Само собой.– Докурив, старик затушил окурок и прикрыл дверь. – В закрытый рот и муха не залетит.

Хозяйка ЗОЖ-центра «Бэлль» Вероника как раз стояла у окна, когда неподалеку притормозил синий «Опель». Из него вышла среднего роста статная женщина в кожаном пальто и деловой походкой направилась ко входу в салон. Вероника поспешила ей навстречу и едва не столкнулась с женщиной в дверях. Шепотом девушка произнесла:

– Здравствуйте! Карина как раз сейчас свободна, так что я вас сразу к ней и провожу. – И добавила громче: – Здравствуйте! Добро пожаловать в наш центр, меня зовут Вероника!

– Очень приятно. Алевтина Михайловна.– Женщина взяла ее за руку и энергично потрясла, одновременно с этим оглядываясь по сторонам. – Куда пальтишко можно пристроить?

– Сюда, пожалуйста, в гардеробную! – И Вероника указала на небольшой закуток с вешалками.

Избавившись от верхней одежды, Алевтина снова огляделась: небольшое светлое помещение со стойкой администратора, полукруглый диван, кофейный столик – с порога ЗОЖ-центр производил впечатление пускай не пафосного, но вполне приличного заведения.

– Какие косметические процедуры желаете? – спросила Вероника, и в ответ Алевтина вопросительно приподняла бровь. Пришлось помочь: – Чистку лица, маску, пилинг, массаж?

– Давайте… э-э-э… пилинг и маску.

– Прекрасно! Идемте, провожу вас к нашему косметологу!

Покачивая бедрами, словно на подиуме, Вероника направилась к двери рядом со стойкой администрации, приоткрыла ее и произнесла:

–Кариночка! К тебе посетительница!

Сидя в кресле с удобным подголовником, Алевтина искоса посматривала на косметолога Карину, чувствуя постепенно нарастающее жжение на лице под маской небесно-голубого цвета. Невысокая худенькая миловидная девушка с тяжелыми черными волосами, заплетенными в косу, закрученную на затылке, двигалась по косметическому кабинету так, словно собиралась заснуть или, наоборот, никак не могла проснуться. На все вопросы клиентки и прочие попытки завести разговор девушка отвечала вяло, односложно и как бы с запозданием, словно до нее не сразу доходил смысл сказанного. Алевтина даже подумала, что Карина находится под какими-то препаратами, но, пару раз заглянув ей в глаза и увидев вполне нормальные зрачки, отбросила эту мысль.

Вскоре жжение кожи стало таким сильным, что Алевтина ни о чем другом думать больше не могла и поинтересовалась, не пора ли смывать маску? Медленно развернувшись к большущим круглым часам на стене, девушка глянула на циферблат и зашевелила губами, словно высчитывала время. Затем кивнула, пошла к раковине, открыла кран и уставилась на льющуюся воду.

– Мне подойти туда, к вам? – спросила Алевтина спину в розовом халатике. И получила в ответ очередной сомнамбулический кивок.

Когда маску смыли, Алевтина промокнула лицо полотенцем и посмотрела в зеркало, то не сразу узнала себя. Лицо имело равномерный цвет вареной свеклы, не задетыми остались лишь области вокруг глаз и тоненький ободок вокруг рта, где белая кожа на фоне малиновой выглядела желтушной.

– Э-э-э-э… – только и смогла произнести пораженная результатом женщина.

– Видимо, у вас индивидуальная реакция на пилинг, – сказала Карина, безучастно глядя на свое творение. – Или на маску. Это пройдет.

– Когда?! – В голосе Алевтины зазвучали плаксиво-панические нотки.

– Дня через три. Можете оплатить только половину стоимости процедуры. И еще бесплатный кофе…

Дослушивать Аля не стала, швырнула в кресло полотенце, которое так и держала в руках, и выскочила из кабинета.

Увидав, в каком виде сотрудница агентства «ЭФ» вышла от косметолога, Вероника ахнула и выскочила из-за конторки, едва не столкнув стоявший на стойке горшок с орхидеей.

– Да как же так… да что же это… – залепетала она, со всех сторон рассматривая свекольное лицо с белыми кругами.

– Дня три буду так ходить, сказала ваша мастерица! – процедила Алевтина. – Интересно, часто у вас такой сногсшибательный результат, или только мне повезло?

– Первый раз! Клянусь, впервые! – Девушка прижала руки к груди, в ужасе глядя на потерпевшую. – Погодите, я вам сейчас кремики жирненькие, питательные дам, они увлажнят, успокоят, восстановят…

Вероника бросилась обратно за стойку, где-то покопалась и выставила на прилавок штук пять одинаковых маленьких пластиковых баночек-контейнеров – круглые, плоские, с красными крышечками.

– Эти крема мы сами тут готовим, только из самых лучших, самых натуральных компонентов…

– Благодарю! – Аля не глядя смахнула баночки в сумку, забрала пальто из гардеробной и пошла на выход.

Как только она вышла на тротуар, стоявший на другой стороне улицы синий «Опель» тронулся с места и подъехал к женщине. Рывком открыв дверцу, она села на заднее сидение к Арине, шумно выдохнула, словно выпустила вместе с воздухом скопившуюся ярость, и отрезала:

– Поехали!

Глянув на нее в зеркало, сидевшие впереди мужчины обернулись.

–Го-о-о-спо-о-д-и… – начал Гера, но Алевтина перебила:

– Поехали, кому сказала!

– Алечка, может, тебе в больницу? – неуверенно предложил Сабуркин. – Это ж вроде на ожог похоже…

– Мне дали жирненьких кремиков в помощь! Сказали, все пройдет через три дня!

– Целых три дня?! – хором ахнула компания.

– Да поехали уже, хватит на меня пялиться!

Машина тронулась с места и поползла вдоль улицы – Гера явно раздумывал, куда именно направляться.

– Давай мы домой тебя отвезем? – предложил парень. – Все равно сегодня ты особо не нужна уже, с квартирой и зеркалом справимся с Валей, тем более…

– Тем более, что меня с этой малиновой харей теперь за три километра видать! – выпалила Алевтина, и в ее голосе зазвенели злые слезы. – Последила, называется, за объектом!

– Алечка, все равно пока только мне за ней следить и придется, – Арина погладила ее по руке, – и то дома, из зеркала. А когда снова надо будет по городу ездить, ты уже станешь прежней.

– А что, если я никогда! Не стану! Прежней!

– Конечно, станешь, это же просто аллергия какая-то…

– А я говорю, на ожог это похоже…

– Валя, ну не надо! Какой ожог можно получить в косметическом салоне?!

– Химический, например. Ладно, ладно, все, уже молчу.

Машина набрала скорость, и Гера повез Алевтину в ее квартиру, прежде бывшую рабочим салоном гадалки «мадам Георгины», а в нынешние времена ставшую опять обыкновенной жилой однушкой, откуда ближе всего добираться в офис агентства «ЭФ».

По дороге Алевтина немного смирилась со своим положением, перестала постоянно трогать лицо, словно проверяя, на месте ли оно, почти что успокоилась и, наконец, поделилась впечатлениями от общения с Кариной:

– Действительно странно себя ведет. Сначала показалось, что девушка в какой-то глубочайшей задумчивости, но потом видишь, что соображает она плоховато, да и физически заторможена. Я уж подумала даже про таблетки или наркотики какие-то, но глаза нормальные, речь связная. Просто вот она, знаете… как бы выразиться… как пыльным мешком ударенная, что ли. И если Вероника говорит о ней прежней как о жизнерадостной, солнечной, веселой, то это, конечно, разительная перемена.

– И с чем же такая перемена может быть связана? – Герман притормозил на светофоре и посмотрел в зеркало на Алевтину.

– Без понятия, если честно. Но что-то должно было произойти.

– Может, заболела она чем-то серьезным? – предположил Валентин. – И в шоке от диагноза?

– Этот вопрос даже и не знаю, как прояснить, – ответил Гера. – Ее лечащий врач навряд ли сообщит такую информацию о пациенте, даже при предъявлении удостоверений сотрудников детективного агентства. У нас нет веских оснований требовать ее медкарту.

– А если Мухина попросить?

– Не хотелось бы злоупотреблять Мухиным. Надо попросить Веронику выяснить, к какому медучреждению Карина прикреплена, дальше посмотрим по ситуации.

– Я еще вечерком опять попробую на нее карты раскинуть. Вдруг на этот раз заговорят.

Вскоре синий «Опель» въехал во двор, со всех сторон окруженный пятиэтажками, и остановился у подъезда одной из них. Сотрудники попрощались с Алевтиной, пожелали ее лицу скорейшего выздоровления и отказались от предложения выпить чаю – проживала Карина на другом конце Москвы, и ехать по адресу стоило незамедлительно, дабы не столкнуться в дверях с хозяйкой, вернувшейся с работы.

В это время в опустевшем офисе агентства «ЭФ», в секретарской, оставались лишь директор с Никанором. Сцепив пальцы в замок, Феликс неподвижно сидел за столом и смотрел в пространство, размышляя о чем-то своем, а старик продолжал понемногу убираться, протирая влажной тряпочкой подоконники. Затем он решил почистить от снега крыльцо со ступеньками. Взяв веник, Никанор открыл дверь и увидел, что за забором, прямо у калитки, кто-то стоит. Выйдя на крыльцо, старик посмотрел поверх оправы очков на человека у калитки и поинтересовался:

– Ищешь чего, мил человек?

– А? – Тот словно очнулся и только сейчас заметил старика. – Нет, нет, так просто. Мимо проходил, смотрю – агентство какое-то открылось, а вроде ж не было тут раньше никакого агентства.

– С полгода уже как работаем.– Стоя у порога, Никанор продолжал в упор смотреть на незнакомца.

Лет тридцати пятисорока, среднего роста, худощавый, в темно-сером пальто, внешность он имел самую заурядную. Черты его лица, мелкие, словно стертые, напоминали мордочку какого-то грызуна, коротко стриженные светлые волосы были зализаны на косой пробор, и лишь неожиданно острый взгляд светло-карих глаз странным образом добавлял краски общему виду.

– На-а-адоже! – удивленно вскинув светлые брови, незнакомец заулыбался. – Целых полгода! Девиз у вас какой хороший: «Частный розыск. Помощь в беде». Это правильно, в беде надо помогать, люди нуждаются, все верно. А что это за название такое – «ЭФ»? Что оно означает?

–А ничо не означает, так, просто буквы «Э» и «Ф».

– Странно, я думал, все буквы что-то означать должны, если название из них собирается. А у вас, значит, вон как получается интересно. Не как у всех, да?

Старик пожевал губами и не ответил, лишь глаза прищурил, разглядывая незнакомца. Тот снова улыбнулся, сунул руки в карманы пальто и сказал:

– Ладно, пойду я. Всего хорошего.

–Прощевайте, – кивнул Никанор и не сходил с крыльца, пока мужчина не скрылся из вида. После смахнул снег со ступенек и вернулся в секретарскую.

– С кем ты разговаривал? – спросил Феликс.

– Да ходит тут какой-то хмырь, что-то вынюхивает.

– Человек?

– Ага.

– А, – махнул рукой директор и посмотрел на часы, – пусть тогда ходит. Поеду я, пожалуй, чего уже последние полтора часа высиживать.

– Езжай, сердешный, отдыхай, я тут присмотрю.

Только Феликс сел за руль своей «Ауди» и сунул ключ в замок зажигания, как ожил мобильник. Вызов шел от компании «Gnosis».

– Слушаю.

– Феликс Эдуардович, – прозвучал голос Павла, – мы с вами договаривались, что будете прозванивать нам почаще и сообщать…

– Да, я помню, просто не до звонков пока было. Чувствую себя нормально, вроде нет никаких сбоев.

– Прекрасно. Но все же…

– Сейчас домой еду. Давайте через пару часов созвонимся и поговорим подробнее.

– Да, хорошо, ждем.

Добраться домой удалось сравнительно быстро. На парковку заезжать Феликс не стал, оставил машину во дворе, благо оказалось свободное место почти у подъезда. Зайдя в вестибюль, он собирался кивнуть приветственно охраннику Алексею, но стеклянная конторка была пуста, негромко работал маленький телевизор, на столе дымилась чашка чая – видимо, охранник только что куда-то отошел.

В обозримом пространстве людей не ощущалось, значит, вполне можно было подняться на лифте. С тех пор как все лифтовые кабины стали полностью зеркальными, Феликсу чаще всего приходилось ходить пешком на двенадцатый этаж, чтобы ни в коем случае не столкнуться в лифте с другими жильцами.

Зайдя в кабину, он нажал на кнопку и нехотя перевел взгляд на свое отражение: костюм с рубашкой без головы и кистей рук. С момента начала приема препарата «Фелис-1», позволившего ему вести дневной образ жизни, частенько почти что явно проступали в зеркале штрихи лица и тела, Феликс постоянно ощущал себя на пороге величайшего события: вот-вот он снова увидит свое отражение, встретится с самим собой. Но дальше этих размытых штрихов дело не пошло. Затем и они пропали.

Двери лифта открылись, Феликс вышел на площадку, бросил взгляд на соседнюю квартиру и открыл дверь своей.

Зайдя в прихожую, он расстегнул пиджак и наклонился, чтобы снять ботинки, как вдруг его с головой накрыла тяжелая волна дурноты. Показалось даже, что она осязаемая, как плотная ткань, моментально обмотавшая лицо и тело. С осторожностью выпрямившись, Феликс сбросил обувь и, придерживаясь рукой то за стену, то за мебель, медленно пошел к ближайшей возможности присесть – на кухню. У самого порога дурнота нахлынула вновь. Но на этот раз она напоминала не плотную ткань, а тупой удар в голову, от которого мужчина пошатнулся и как подкошенный рухнул на пол.

Феликсу казалось, что он медленно поднимается со дна глубочайшей реки, багровая вода которой, густая как кисель, затрудняла, утяжеляла всякую попытку движения. Он пробирался сквозь трясину водорослей, черные ленты которых опутывали ноги и тянули обратно вниз, но Феликс упорно выплывал, бросая на это все свои силы.

Багровые воды расступились, выталкивая сознание на поверхность. Первыми возвратились ощущения: твердый пол, что-то мягкое под головой, нечто очень горячее рядом. Следом вернулись пока еще приглушенные звуки: цоканье птичьих когтей по мраморному полу и безостановочное карканье:

– Делайте! Что-нибудь делайте! Надо что-то делать!

Где-то над ухом пискнул крыс:

– Тише, Паблито! Кажется, он приходит в себя! Феликс, дорогой, ты меня слышишь?

Мужчина приподнял веки – сквозь ресницы пролилось тусклое багровое свечение, сверкнули черные иглы вертикальных зрачков. В обрамлении медного пламени волос над ним склонилось лицо Дааны. Губы девушки шевелились, она что-то говорила, но Феликс не слышал, что именно. Зато до слуха донеслось хлопанье птичьих крыльев: свистящее, резкое, явно не воронье – это в открытое кухонное окно влетела пара кречетов. Прямо в воздухе вокруг них словно взорвались белесые облачка, и на пол с метровой высоты опустились двое молодых мужчин в одинаковой светло-серой одежде.

Когда Петр и Павел возникли в коридоре, где лежал Феликс и сидели рядом с ним на полу Даана с Доном Вито, то девушка с крысой сразу же поднялись и отошли вглубь, к прихожей, где в панике бегал кругами ворон.

Павел опустился на одно колено, Петр присел на корточки, и они стали осматривать мужчину, неподвижно лежащего на спине. Заглянув в глаза с вертикальными зрачками, пощупав пульс на шее и запястье, оба вынули из карманов брюк сложенные в несколько раз матерчатые чехлы, положили их на пол и развернули. В одном чехле оказалось несколько небольших шприцев с колбами из материала со специальным светоотражающим покрытием, не позволяющим солнечным лучам проникать внутрь. Во втором из многочисленных креплений торчали короткие тонкие колбы-стержни с образцами составляющих препарата «Фелис-1» – штук тридцать, не меньше.

Павел поднял вверх правую руку, согнул пальцы, затем резко опустил ее вниз, и во время этого короткого движения кисть человеческой руки превратилась в птичью лапу с острыми загнутыми когтям. Когти эти полоснули по рукаву пиджака, буквально разрезая его от плеча до запястья вместе с рукавом рубашки. Получив доступ к венам, Павел набрал половину шприца густой и такой темно-красной крови, что она казалась черной, и передал Петру. По очереди в каждую колбу-стержень Петр принялся вводить микроскопическую дозу крови Феликса, причем делал он это с такой скоростью, что от силы минута потребовалась, чтобы крошечные черные капли оказались во всех пробирках. После Петр поднял развернутый чехол, встряхнул его и стал наблюдать, как ведут себя жидкости, как меняются их цвета и структура. И вскоре негромко произнес:

– Конфликт крови с двумя компонентами.

Павел взглянул на указанные пробирки, коротко кивнул и склонился над своим чехлом. Что он там делал, позвякивая каким-то хрупким стеклом, что с чем смешивал в очередном шприце, молчаливым зрителям в конце коридора видно не было. Затем Павел сделал Феликсу два укола – один в шею, другой в руку. Сразу после инъекций веки мужчины потяжелели, глаза закрылись и полностью расслабились все мышцы. Свернув и рассовав свои чехлы обратно по карманам, Петр с Павлом взялись за Феликса: Петр подхватил его подмышки, Павел – за ноги, подняли и понесли, следуя за Дааной, в спальню.

Там с Феликса сняли пиджак с рубашкой и положили на кровать поверх покрывала. Мужчина казался смертельно пьяным и совершенно не владеющим собственным телом, но тем не менее он был в сознании, только ничего не говорил и не открывал глаз. Голова его упала на подушку, рука свесилась с кровати. Даана взялась за запястье, чтобы положить ее на постель, как вдруг во внутреннем кармане пиджака, брошенного на пол, зазвонил мобильник. Достав аппарат, девушка посмотрела на экран – вызов был от Германа.

– Здравствуйте, – сказала она в динамик, держа аппарат чуть на расстоянии от своего уха.

– Вечер добрый. – Судя по голосу, молодой человек немного растерялся, услышав вместо своего директора женщину. – Можно Феликса Эдуардовича?

– Сейчас, к сожалению, он не может подойти к телефону, – мягко произнесла Даана, глядя на лежащего мужчину с безвольно запрокинутой головой. – Феликс Эдуардович приболел, ему надо отдохнуть как минимум сутки.

– Приболел? – окончательно растерялся парень. – Как это – приболел? Разве он может приболеть?

– Почему не может? Может.

– Простите, а вы кто?

– Его знакомая, Даана, я как-то приходила к вам в агентство.

– А-а-а… да-да-да, помню, здравствуйте. Скажите, может, нужно что-то? Я могу приехать немедленно, прямо сейчас…

– Спасибо, ничего не надо, ему просто требуется отдых. Хорошенько выспится – и все будет в порядке. Если там у вас ничего страшного и срочного не произошло, то не беспокойте его до тех пор, пока он сам не позвонит. Надеюсь, завтра Феликс уже сможет с вами связаться.

– Ага, хорошо, беспокоить не будем. Пусть выздоравливает поскорее. До свидания.

– Всего доброго.

Даана положила телефон на прикроватный столик-подставку, подняла с пола пиджак с рубашкой, аккуратно сложила их, перебросила через руку и посмотрела на Петра с Павлом, стоящих у двери. В ответ на ее взгляд они одновременно пожали плечами, и Павел тихо произнес:

– Делаем всё, что можем. – Затем подумал и зачем-то добавил: – Не знал, что у него еще и крыса живет, думал, только ворон. Никогда прежде не слышал, чтобы вампиры домашних животных держали.

– Ага, – кивнул Петр, – а тут целый зоопарк получается. Еще интересно…

Но вновь натолкнувшись на взгляд Дааны, оба замолчали, потоптались на месте, переглянулись и вышли из спальни.

То выплывая в реальность, то снова погружаясь в забвение, Феликс провел ночь и встретил утро на стыке этих состояний. Реальность в его восприятии то замедлялась, отчего от одного конца комнаты до другого ворон перелетал минуты за две, то ускорялась, и от этого шли волнами тяжелые портьеры и начинала судорожно раскачиваться лампа под потолком.

В размытых сумерках спальни с зашторенным окном мимолетно вспыхивали языками пламени волосы Дааны. Девушка не подходила к Феликсу, но он понимал, что она все время где-то рядом.

Часы в гостиной пробили полдень. Когда отзвучал двенадцатый удар, Феликс ощутил обжигающе горячую ладонь под своим затылком. Ладонь приподняла его голову, сквозь ресницы блеснул хрустальный край, и на губах возник вкус кокосового молока с вином. Медленно, глоток за глотком, мужчина осушил бокал и откинулся обратно на подушки.

Феликс не знал, сколько прошло времени, но постепенно он начал ощущать собственное тело, возвращалась прежняя гибкость и сила. Рассудок прояснился, а багровая краснота глаз сначала сменилась обсидиановой чернотой, а затем растворилась в электрически-яркой синеве.

Приподнявшись на локтях, Феликс увидал сидевших на краю кровати ворона и крысу. Не понятно, сколько они там находились – сидела парочка так тихо, что ничем не выдавала своего присутствия. Оба молча и как-то с опаской смотрели на мужчину, словно боялись неловким движением или громким звуком вернуть его в прошлое состояние.

Феликс посмотрел на них, посмотрел и сказал:

– Можно выдохнуть. Я в порядке.

Паблито закатил глаза, раскрыл клюв и выдал раскатисто:

– А-а-ар-р-р!

А Дон Вито сорвался с места, подбежал к нему, схватился за запястье обеими передними лапками и залопотал, заглядывая мужчине в лицо:

– Ах, как ты нас напугал, как напугал! Мы страшно переволновались! Ты правда хорошо себя чувствуешь? Ты такой бледный, дорогой, такой ужасно бледный!

– А так-то я обычно румяный, да? Довольно причитать, я действительно нормально себя чувствую. – Он поднялся и сел, опуская ноги на пол. – Сколько сейчас времени?

– Точно не знаю. Около трех часов, наверное.

– Дня или ночи?

– Дня.

Феликс посмотрел на собственные ноги, затем на телефон, лежащий на прикроватном столике, и уточнил:

– Три часа какого дня?

– Сегодняшнего. Плохо тебе стало вчера вечером.

– Вот как.– Он потянулся за аппаратом.– В агентстве меня потеряли, наверное.

– Да нет, вчера вечером звонил кто-то из сотрудников. Даана с ним разговаривала, сказала, что ты приболел, попросила не беспокоить.

Взяв аппарат, Феликс посмотрел список входящих вызовов и набрал номер Германа. Парень ответил после первого же гудка.

– Феликс… – взволнованно начал Гера, но тот его прервал:

– Все со мной в порядке, и не стоит это обсуждать. Говори сразу, что там у вас, зачем вчера звонил.

– Хорошо. Так вот, ездили мы к Карине домой. На этот раз все успешно прошло: Валя отключил сигнализацию, вскрыл замок, Арина зашла в квартиру и оставила отражения в нескольких зеркалах. Квартиру она тоже мельком осмотрела, говорит, обычный аккуратный дом, видно, что молодая девушка одна проживает, ничего особенного. Потом мы сели в машину, отъехали за угол и стали ждать хозяйку. К восьми часам она пришла домой, и Арина стала наблюдать. Говорила, что девушка все время ведет себя так, словно очень устала, вялая, еле передвигается, часто садится и сидит подолгу. Причем сидит и смотрит в одну точку, как сомнамбула, потом будто вспоминает, куда и зачем шла, встает и идет дальше.

Около двенадцати она легла спать. Мы думали, что сейчас просто отключится, и собирались уезжать, но Карина вдруг начала крутиться, вертеться, вскрикивать даже, как будто ее что-то мучило. Потом встала с кровати, вышла в центр комнаты и ее начало болтать из стороны в сторону: и голова то назад запрокинется, то на грудь упадет. И вот так ее до двух ночи кошмарило, потом она таки упала на кровать и отключилась. Мы, если честно, в озадаченности, Арина под впечатлением – говорит, на фильм ужасов это все походило, она прямо ждала, что Карина сейчас по потолку и стенам ползать начнет. Сегодня мы собираемся повторить наблюдение, но реально опасаемся за девушку. Возможно, нужна какая-то помощь, а мы понятия не имеем, какая именно. Хотели попросить тебя с нами поехать – ты в таких странных штуках наверняка больше нашего понимаешь. Но это смотря как ты себя чувствуешь…

– Нормально я себя чувствую! – отрезал Феликс. Услышав его голос, в дверном проеме возникла Даана, увидела, что он разговаривает по телефону, и растворилась в коридоре. – Во сколько собираетесь ехать?

– Как вчера. Часов в пять планируем зайти, оставить отражения и занять наблюдательный пункт. А тебе, наверное, лучше часам к одиннадцати подъехать. Примерно с этого времени начинается самое интересное, а до этого она просто бродит по квартире и делает какие-то элементарные бытовые дела.

– Понял. Как буду выезжать, позвоню – скажешь адрес и где вы находитесь.

– Да. Слушай, может, стоит с собой распятье взять? Ну… так, на всякий случай.

– Давай сразу экзорциста возьмем, будет надежнее.

– Точно! – обрадовался парень. – Отличная мысль! У тебя есть знакомые, или мне в интернете поискать?

– Я пошутил, Гера. Какие могут быть экзорцисты, о чем ты?

– А-а-а… – с явным сожалением протянул он. – Ну, хоть распятие…

– Гера, ты сотрудник детективного агентства или изгоняющий дьявола?

– Я сотрудник детективного агентства, директором которого является вампир. Представляешь, да? Случается же такое! – В его голосе прозвучала веселая ехидца, отчего Феликс тоже улыбнулся. – Так что если до вечера найду распятие, то я его возьму.

– Хорошо. Если найдешь – бери.

Ощущая тупую гудящую пустоту в затылке, Феликс вел машину, кое-как перебираясь из одной пробки в другую. Невзирая на позднее время, центр города был перегружен транспортом. В лобовое стекло сыпал мелкий дождь и растекался косыми ручейками, сверкающими в разноцветных огнях иллюминации. В эту ночь даже в черных очках глаза быстро уставали от такого количества искусственного света, словно их чувствительность обострилась до предела.

Подъезжая к дому Карины, Феликс снова позвонил Герману уточнить, не поменяли ли они дислокацию.

– Нет, стоим где стояли, – ответил парень. – У магазина «Спорттовары», рядом с въездом во двор.

Вскоре к небольшой стоянке у магазина подъехала «Ауди S8» и остановилась рядом с припаркованным синим «Опелем». Из обеих машин вышли люди и собрались под козырьком «Спорттоваров», спрятавшись от моросящего дождя. Подняв воротник не по погоде легкой курточки, Арина поежилась и произнесла:

– Сейчас Карина, как вчера, крутится в кровати. Может, заснуть пытается, может… не знаю, что с ней происходит. Крутится, и лицо у нее время от времени искажается, она морщится и будто вскрикивает – точно не скажу, я же звуков через отражения не слышу.

Посмотрев поверх ее светловолосой макушки на въезд во двор, Феликс спросил:

– На каком этаже квартира?

– На третьем, – ответил Сабуркин. – Хочешь зайти?

– Окна занавесками закрыты?

– Не обратили внимания.

– А надо бы. Ладно, идемте, кто-нибудь, покажете, где квартира, куда окна выходят.

– Я нужна? – Арина сунула руки в карманы и втянула голову в плечи, словно это помогло бы согреться.

– Нет, иди в машину, пока не простудилась.

– Я покажу окна, – сказал Герман.

Валя с Ариной вернулись в «Опель», а Феликс с Герой отправились во двор панельной девятиэтажки, где проживала Карина.

– Распятье-то нашел? – поинтересовался Феликс.

– К сожалению, нет, – вздохнул парень. – Но я где-то слышал или видел в каком-то фильме, если взять две обыкновенные палки, скрестить их и произнести…

– Гера, хватит, остановись. Не надо превращать расследование в цирковую программу, не стоит этого делать.

– Феликс, вот ты сейчас сам все увидишь и поймешь меня! Вон её балкон.

Они остановились у торца здания, смотрящего окнами на крошечный заснеженный скверик без единого фонаря. Посмотрев по сторонам и убедившись, что в этой части улицы достаточно темно и безлюдно, Феликс снял пиджак, оставшись в черной рубашке, и передал его Гере:

– Подержи. Квартира однокомнатная?

– Да. Кухонное окно выходит на ту сторону, а здесь комната.

– Стой здесь. В случае чего, телефон при мне.

Гера кивнул, а Феликс пошел к дому. Он коснулся раскрытой ладонью стены, словно проверил её на прочность, и вдруг легко и быстро, точно ящерица, скользнул вверх, в мгновение ока оказываясь на балконе третьего этажа. Черная фигура пропала из вида в темноте, и Гера зачем-то покрепче схватил пиджак двумя руками, будто тот мог вырваться и убежать.

Балконная дверь была лишь наполовину прикрыта полупрозрачной тюлевой занавеской, и через стекло превосходно просматривалось все помещение вместе с пустой кроватью. Карина стояла посреди комнаты и качалась из стороны в сторону с запрокинутой, безвольно болтающейся головой. Рот ее был приоткрыт, весь вид выражал какую-то странную усталость на грани измождения.

Понаблюдав за девушкой, Феликс бросил взгляд на окна и, не особо на что-то рассчитывая, тронул балконную дверь. Она оказалась открытой.

По виду Карина находилась в состоянии, схожем с гипнотическим трансом, поэтому Феликс не особо беспокоился ее испугать, он сомневался, что девушка вообще его заметит. Так и произошло. Мужчина шагнул в комнату и замер у двери, продолжая наблюдать. Тело девушки сменило амплитуду и стало раскачиваться не из стороны в сторону, а вперед-назад. Причем наклонялась она так, что было совершенно непонятно, каким образом она не падает.

– Карина, – тихим голосом позвал Феликс. – Карина, ты меня слышишь?

Продолжая раскачиваться с закатившимися глазами, она на миг словно очнулась, провела мутным взглядом по комнате, словно искала источник звука, и вдруг с размаху рухнула плашмя. Феликс бросился к ней, но в этот момент девушка вдруг забилась в страшных судорогах. Создавалось впечатление, что некто невидимый хватает ее за руки, за ноги, за волосы и что есть силы колотит об пол. Только Феликс собирался взять Карину за плечи и попробовать остановить припадок, как она начала надрывно кашлять, словно изо всех сил пыталась избавиться от чего-то в груди. Рот её широко раскрылся, словно в беззвучном крике, и показался какой-то отросток толщиною с женский мизинец. Сначала почудилось – змея, но чем больше оно высовывалось, тем очевиднее становилось, что это именно отросток, стебель растения— у него даже имелось несколько крошечных листочков. Черный, гладкий, блестящий, словно масляный, он медленно поднялся сантиметров на десять, постоял вертикально, чуть покачиваясь, и вдруг с огромной скоростью стал выходить из гортани и обматываться вокруг шеи девушки. Она захрипела, забилась отчаянно, но тут же обмякла и затихла. В тот же миг гибкий стебель утратил свой маслянистый блеск, моментально высох и рассыпался в труху.

Даже пульс не надо было проверять, чтобы убедиться – его нет. Карина была мертва. Странное же растение, в считанные секунды убившее ее, исчезло, не оставив следа ни на полу, ни на одежде, ни на коже девушки.

Завидев возвращающихся Феликса с Герой, Валентин вышел из машины. Следом показалась и Арина – бледная, перепуганная, она все еще находилась в шоке от увиденного через зеркальное пространство.

– Что это было? – взволнованно пролепетала девушка, глядя то на Геру, то на директора. – Что ее у-у-убило?

– Должно быть, в это трудно будет поверить, но я не знаю, – ответил Феликс.

– Как не знаете? Почему не знаете? Как это вы можете не знать!

– Арина, успокойся, пожалуйста.– Герман обнял ее за плечи, покрепче прижимая к себе— девушку колотило. – Видимо, это какая-то магия, колдовство, а Феликс у нас не по этой части.

– Сейчас что делать будем? – Сабуркин закурил, то и дело поглядывая в сторону дома Карины. – Ментов… то есть, тьфу, полицейских вызовем? Или Мухину сообщим?

– Никому мы ничего сообщать не станем, – ответил Феликс, – нас тут не было.

– Так, а как же… как же…

– Завтра Карина не придет на работу. Вероника позвонит нам. Мы посоветуем поехать к ней домой или связаться с родителями. Кто-то да приедет, дверь вскроют, тело найдут. А нас тут не было, запомните хорошенько.

– Хорошо, с этим понятно, – кивнул Валя, – но что теперь делать в целом?

– Прямо сейчас – ничего не делать, разъезжаться по домам. Завтра посмотрим, как будут события развиваться.

– Мы же это так не оставим, да? – Голос Арины задрожал. – Выясним, что это такое было… такое ужасное?

– Садитесь в машину! – приказал Феликс и направился к своей «Ауди». – И вперед по домам! Завтра утром не опаздывать!

Сотрудники молча погрузились в «Опель», и авто сорвалось с места.

Уже на подъезде к площади Восстания нахлынул резкий приступ такой сильной дурноты, что Феликс стал высматривать съезд, чтобы остановиться. Но дурнота так же быстро отступила. Остаток пути Феликс проехал медленно, предельно аккуратно, опасаясь повторения приступа, и на этаж поднялся на лифте, благо в этот поздний час дом уже спал.

Второй приступ накрыл уже в прихожей. Прислонившись лбом к стене, Феликс отдышался и сразу направился в спальню, раздеваясь на ходу. Рухнув на кровать, он закрыл глаза, ощущая тяжелую слабость, каменной плитой придавившую грудь. И следом навалился черный сон, больше похожий на беспамятство.

Стрелки на часах показывали время рассвета, хотя на улице было еще темным-темно, когда в квартиру явились ворон с крысой. На кухне горел свет, за столом сидел полностью одетый Феликс и что-то рисовал простым карандашом на листах бумаги для принтера.

– О! – каркнул Паблито, перепрыгивая через кухонный порог. – Он не спит, а мы крадемся, разбудить боимся!

– Доброе утро, дорогой! – Дон Вито шустро пробежал к столу и забрался на соседний с Феликсом стул. – Так рано встал или еще не ложился?

– Рано встал.– Мужчина не прекращал водить грифелем по бумаге, рассеянно глядя перед собой.

Вытянувшись столбиком, крыс схватился передними лапками за край стола и посмотрел на рисунки. На одном листе была изображена лежащая на полу девушка, чью шею обвивал стебель какого-то растения с парой небольших вытянутых, остреньких листочков.

На втором рисунке, над которым Феликс продолжал работать, в центре был нарисован мужчина, в котором Дон Вито признал сотрудника агентства «ЭФ» – Валентина Сабуркина, а вокруг него лица: курносая девочка лет пяти-шести с кудрявыми хвостиками и задорной челкой, молодая симпатичная женщина и мужчина лет пятидесяти с массивным квадратным подбородком и прямым строгим взглядом.

Захлопав крыльями, ворон взлетел на стол и тоже заинтересовано уставился на рисунки.

Пара последних штрихов – Феликс отложил карандаш и оценил результат быстрым взглядом. Затем взял листок с края стола и поднес его к крысиному носу.

– Вито, когда ты жил при библиотеке, не встречалось ли тебе описания чего-либо похожего на подобный колдовской ритуал: изо рта жертвы появляется стебель растения, захлестывает шею, душит и исчезает?

– Э-э-э… – Крыс поводил носиком, пошевелил усами, словно тщательно принюхался к рисунку, подумал и ответил: – Не припомню. Литературы по колдовству и магии много было, но маловато попадалось заслуживающей доверия. А вот такого… чтобы растение изо рта… нет, не припомню. А как оно в нее попало? Я имею в виду – растение в девушку?

– Если бы я знал.

– А Герман что говорит? Он же у вас по части растений специалист.

– По части обычных растений он специалист, а не по колдовским.

– А вы уверены, что оно именно колдовское?

– Да-а-а! – вмешался Паблито. – Может, просто зараза какая-то!

Феликс положил листок обратно на стол и подпер кулаком подбородок, задумчиво глядя в темный дверной проем.

– Да нет, на «просто заразу» оно никак не похоже. Это очень даже не простая зараза. Ладно, буду думать.

Подобравшись ближе ко второму рисунку, Паблито царапнул когтем краешек и поинтересовался:

– А этих всех зачем нарисовал? С ними что не так?

– Назрела одна проблема, давно её пора решить. – Взяв карандаш, Феликс обвел портрет кудрявой девочки тонкой круговой линией.

– И у тебя есть какая-то идея? – полюбопытствовал крыс.

– Да, кое-что наметилось. И в этом деле мне понадобится твоя помощь, Вито.

– Конечно, дорогой, все, что пожелаешь!

– А чего это только его помощь?! – возмутился Паблито. – Я тут что, со всех сторон лишний? Вообще меня никто не замечает?!

– Тихо, не шуми, – поморщился Феликс. – Сейчас расскажу идею вам обоим, там и решим, как лучше поступить.

Всё утро в офисе агентства «ЭФ» царила атмосфера напряженного ожидания: большинство сотрудников постоянно поглядывали на часы и вздрагивали от каждого телефонного звонка.

– Уже одиннадцать часов, – наконец произнесла Арина. – Почему она не звонит? Неужели Вероника до сил пор не заметила, что ее подруги нет на работе?

– А если она не каждый день работает? Если у них кабинет косметолога, допустим, раза дватри в неделю открыт? – предположил Гера.

– Быть того не может. Косметолог в салоне – основной доход. Другое дело, что их там может быть двое и они работают посменно,– возразила Алевтина Михайловна и полезла в сумку за зеркальцем, должно быть, уже в сотый раз за утро. Краснота с ее лица спала лишь чуть, и, чтобы не выглядеть ошпаренной кипятком, она нанесла на кожу толстенный слой тонального крема с пудрой, отчего сделалась похожей на бледно-розовую мумию. – И вообще, чего мучиться – давайте я позвоню сама, скажу, что так и гуляю с физиономией цвета коммунистического флага, попрошу к телефону косметолога для консультации, так и поймем – есть второй специалист или нет. И если нет, то почему не хватятся Карины до сих пор.

– Еще час подождем, и позвонишь, – сказал Феликс и закрыл желтую папку с надписью «Дело № 5: Изменившаяся Карина», куда он положил листок с изображением девушки со стеблем на шее.

– Кстати, я тем вечерком карты-то снова на неё раскинула.– Поглядев на себя, Аля сунула зеркальце в сумку. И не обращая внимания, какими взглядами на нее уставились Гера, Арина и Сабуркин, продолжила: – И кое-что все-таки показал расклад.

– Какие еще карты, на кого ты раскладывала? – поинтересовался Феликс, и Аля тут же осеклась, вспомнив, что директора в свои приемы следствия посвящать коллектив не собирался. – Ну? Что там за секреты, выкладывай.

– Да та-ак, – нехотя протянула женщина. – Просто параллельно с основными наблюдениями за объектом заодно и на картах посмотрели, что там с девочкой неладного творилось. Первый раз карты закрыли информацию, ничего не показали. А второй раз раскинула буквально позавчера, и кое-что вышло.

– И что же? Не томи, видишь, публика дышать перестала.

– Расклад показал, что на Карину наложено какое-то мощное проклятие, смертельное, оттого, видать, карты раньше и молчали – сильный колдун может так сделать, что карты будут закрываться, не покажут опасность, не предупредят. А буквально накануне ее смерти они и заговорили. Когда уже поздно предупреждать.

– Любопытно.– Подперев кулаком подбородок, Феликс уставился куда-то поверх прически Алевтины. – А что это за проклятие такое, карты не сказали?

– Увы, такие подробности они не сообщают.

Тут зазвонил мобильник Феликса. Взглянув на дисплей, он сказал:

– Это Вероника. – И в наступившей гробовой тишине нажал на прием вызова.

Разговор длился от силы пару минут, из динамика доносился взволнованный голос хозяйки ЗОЖ-центра, но что именно она говорила, сотрудники не разобрали, как ни вслушивались.

Закончив, Феликс сунул аппарат в карман и произнес:

– Значит так, подруги своей она хватилась, дозвониться до нее не смогла и тогда связалась с соседкой Карины. Соседка позвонила в дверь, затем на мобильный Карины и услышала, как телефон звонит внутри квартиры. После этого Вероника связалась с отцом Карины, и он уже едет домой к дочери. Так что, видимо, дверь вскроют в ближайшие часы.

–Фух! – выдохнула Алевтина. – И потом что? Дело закрывается само собой?

– Посмотрим, – пожал плечами Феликс. – Но кажется мне, что просто так это дело не закроется.

– Нам уже самим интересно, что это было, – добавил Гера. – Для общего, так сказать, развития.

Через два часа Вероника позвонила снова и, захлебываясь от волнения, поведала Феликсу, что квартиру вскрыли и обнаружили там бездыханное тело Карины. Вызвали скорую – первичный осмотр показал, что смерть наступила от асфиксии, но видимых причин не выявил. Медики вызвали следственную бригаду – те подтвердили смерть от удушья, но тоже не смогли назвать причину. Тело увезли в морг, отца – в больницу с сердечным приступом, квартира опечатана, а сама она не знает, что делать, видимо, у нее вот-то начнется самая настоящая истерика, и она уже выпила полбутылки мартини, который держит в центре для постоянных клиенток, а еще…

– Вероника, – мягко перебил Феликс, – думаю, ничего не случится, если вы сейчас закроете центр, поедете домой и допьете мартини в спокойной обстановке. Вам надо пережить это печальное событие…

– А можно я приеду к вам?! – В голосе девушки прозвучали визгливые нотки надвигающейся истерики.

– Ко мне – куда?

– Куда угодно!

– Приезжайте в агентство, адрес знаете, я как раз в офисе.

– Да! – выпалила Вероника и бросила трубку.

Передав коллективу суть разговора, Феликс тяжело вздохнул:

– Есть ли у нас мартини?

– Вино есть, ликерчик ампельсиновый, – принялся перечислять Никанор Потапович, – коньячку бутылочка, настоечка моя ореховая…

– Бренди и вискарь еще есть, – добавил Валентин, – вторым рядом в шкафчике стоят.

– А мартини?

– Мартини нет, но я сбегать могу, какие проблемы.

– И почему у нас столько алкоголя в офисе? Зачем?

– Ну так вот же, – многозначительно развел руками Сабуркин, —расколбасит вдруг клиента от переживаний, а у нас имеется, чем нервишки сходу поправить.

– Вы бы лучше с таким же усердием валокордина с валерьянкой запасли.

– Пятьдесят грамм коньяка лучше, чем пятьдесят грамм валокордина, – возразил Валя. – Так я пошел? Какой мартини взять?

– Бери любой, – снова вздохнул Феликс. – Думаю, сейчас ей абсолютно все равно.

Поднявшийся ветер расшевелил, погнал по небу ленивые черные тучи, изо дня в день тяжелым грузом висевшие над городом. Резанули солнечные лучи, и Феликс отошел от окна. Минутой позже, звеня бутылками, явился Валентин.

– На всякий случай взял четыре вида! – доложил он с порога.

– Не маловато ли?

– Феликс, ну там акция была! Скидки как раз на вермуты всякие, чего ж не взять! Еще к каждой бутылке по фирменному стакану в подарок дали!

– Да, понимаю, акции – твоя стихия. То коньяк с пепельницами, то мартини со стаканами. Купоны собирать не начал еще?

– Феликс, ну чего ты! Если девушка… как ее там… Вероника все не выпьет, оставим для следующих клиенток. Можем прямо сразу всех угощать, типа такое вот у нас приятное агентство…

– Сдается мне, четыре бутылки Вероника выпить в любом случае не сможет, даже если очень сильно постарается, – подал голос Герман.

– А вот тут не скажи! – Сабуркин поставил пакеты на стол секретаря и принялся выгружать бутылки. – Это уж как пойдет! Бывает, знаешь, как…

Но дорассказать, как бывает, Валентин не успел – Арина выглянула в окно и сообщила:

– К нам Мухин идет!

– Ой, надо же, как некстати! – Алевтина подскочила к столу, сгребла бутылки и понесла на кухню, словно районный участковый только и делал, что приходил в агентство лишь за тем, чтобы уничтожить стратегические запасы спиртного.

Входная дверь распахнулась, в секретарскую ввалился Мухин и громогласно кашлянул:

–Здр-а-асте!

Выглядел Дмитрий хоть и опрятно, застегнут был на все пуговицы, но на челе имел печать хмельной задумчивости. Никанор Потапович, стоявший в другом конце комнаты, втянул ноздрями воздух и произнес:

– Хороший коньячок-то, хранцузский небось?

–«Реми-и-и-ик!Мартин»,– утвердительно икнул Мухин.

– Вылечился после портвейна, не воротит уже? – с деланным участием поинтересовался Феликс.

– Пришлось. – Участковый глубоко вдохнул, шумно выдохнул, стараясь снова не икнуть. – Кореш мой из следственного отдела…

– Слава Семенихин, да, помню, – кивнул Феликс. – Опять у вас случилось трудное дело?

– Случилось, ой случилось! – скорбно, по-бабьи покачав головой, Дмитрий расстегнул бушлат и, не снимая его, уселся на гостевой диван. – Еще один такой же странный случай с неясной энтимал… этимол…этиологией смерти. Задохся человек и все— не пойми от чего. Ну, не ясно, чего ему не хватало, вы понимаете? Вот задохся и все, и все-о-о. Зараза такая…

Мухин опустил голову на грудь и закручинился. Сотрудники украдкой переглянулись, а директор взял стул, поставил его напротив диванчика, присел, пристально посмотрел на участкового и спросил:

– Где такой случай произошел, в каком округе?

– Да в нашем опять.– Голову Дима поднял, но теперь она самовольно запрокинулась и уперлась затылком в стену. – Случись в чужом, нам-то что за дело.

– И когда это было?

– Позавчера-а-а-а! – Мухин широко, с подвыванием зевнул и вроде как решил подремать, но Феликс не позволил:

– Дима, Дима! Смотри на меня, фокусируйся! – Директор вытянул руку и пощелкал пальцами у него перед носом. – Кто задохся: мужчина, женщина?

– Мужчина-а-а-а! – Зевота так и разрывала бедного участкового. – Тридцать лет всего. Жена с дитем у родителей были, вернулись, а он там… лежит – не дышит. А вы вот такие, вам не интересно…

– Интересно, Дима, очень интересно. Представь себе, мы даже посовещались всем коллективом и решили помочь вам с Семенихиным. Но знаешь, что для этого нужно?

– Что? – Собрав волю в кулак, Мухин поднял голову и даже на какое-то время сумел удержать ее ровно.

–Материалы дела. Мы должны их посмотреть.

– Какого именно дела? – Дмитрий старательно демонстрировал ясность рассудка и владение ситуацией, но получалось не очень.

– Всех. Всех этих странных случаев смертей от асфиксии с неясной этиологией.

– Может, их в архив уже отправили. – Глаза участкового стали медленно закрываться.

– А ты узнай, вдруг не отправили. Добудь эти дела и поснимай на мобильный страницы. Потом принесешь и покажешь.

И видя, что Мухин замялся, Феликс добавил:

– Дадим тебе бутылку коньяка, ничем не хуже вашего «Реми Мартина».

Услышав про коньяк, Дмитрий тут же начал икать и смог остановиться только после двух стаканов воды.

– Хорошо, – сказал он, наконец отдышавшись, – можно попробовать. Только там и с секретаршей выпивать придется, и с начальством…

– А ты немножко, по грамульке, – сказал Феликс и обратился к секретарю:– Никанор Потапович, бутылочку коньяка принесите, будьте так добры.

– Сей секунд, – с поклоном ответил старик и отправился на кухню.

Вернулся он с бутылкой «Мартеля» и целлофановым пакетом с надписью: «С праздником 8 марта!»

Понаблюдав, как участковый упорно пытается открыть дно пакета, чтобы положить бутылку, Феликс отобрал у него и бутылку, и пакет, все сделал сам, затем помог Мухину подняться, сам застегнул его бушлат на все пуговицы, вручил пакет с коньяком и проводил к выходу.

Выкатившись на крыльцо, участковый столкнулся с Вероникой. Учтиво приподняв фуражку, он выпалил:

– Драссьте, мадам! – обогнул ее и потопал вниз.

– Не мадам, а мадмуазель! – бросила ему вслед девушка и, споткнувшись о ступеньку, рухнула в объятья Феликса.

В офисе агентства «ЭФ» Вероника просидела почти до самого закрытия. Срываясь то на слезы, то на сентиментальные воспоминания о дружбе с Кариной, она пила мартини как воду, сотрудники даже начали тихонько гадать между собой – придется Валентину снова идти в магазин, или обойдется?

Направляя поток хмельного сознания клиентки в нужное русло, Феликс старался выудить какие-то детали, возможные мелочи, которые могла забыть или упустить Вероника, когда составляла «досье» на Карину. Но, невзирая на все попытки, картина особо не менялась: вполне благополучная семья, хорошие, ровные отношения с мачехой, отдельная квартира, купленная дочери отцом-бизнесменом в самом начале отношений с новой женщиной, паратройка не особо близких приятельниц и никаких сердечных историй на данный период времени.

Наконец, не выдержав, в долгую и неплодотворную беседу вмешался Герман:

– Она же была молодая, симпатичная девушка. Как же Карина могла вести такую скучную, можно сказать, замкнутую жизнь?

–Воспитали её так.– Разведя руками, Вероника едва не столкнула со столика стакан, только что заботливо наполненный Сабуркиным. – Вся из себя приличная такая, по клубам-ресторанам не ходила, ни с кем особо не сближалась, а что до личной жизни, видать, ждала, что принц на коне прямо в квартиру въедет. А он все не въезжал. Нет, может, в Армении они именно так и въезжают, но в Москве замучаешься ждать.

Взяв стакан, девушка принялась пить большими глотками, не обращая внимания, каким пристальным, немигающим взглядом смотрит на нее сидящий напротив директор агентства. И аккурат когда она допила, Феликс поинтересовался, есть ли у Вероники соображения, кто мог желать смерти ее подруге. Не обязательно кто-то из знакомых, нет. Быть может, на работе с кем-то конфликтовала? Случайно обидела кого-то? Отвергла кавалера?

Затуманенное сознание девушки не позволило провести параллели между вопросом и вероятностью насильственной смерти, поэтому она битый час добросовестно перебирала все возможные ситуации, близких и случайных людей, с кем сталкивалась Карина, и пришла к выводу, что нет. Никто. Никто не мог желать ее смерти. Карина была вежливой, спокойной, ни с кем не конфликтовала и никому не сделала ничего плохого.

– Понятно, – на выдохе произнес Феликс, наблюдая, как Валентин подливает мартини в её стакан.

– Вы не думайте, я вам все равно заплачу за вашу работу. – На глазах девушки опять заблестели слезы. – Вы хотя бы попытались разобраться, что с ней происходит…

– Так дело еще и не закончено. Мы и дальше будем разбираться.

Рука её замерла, не донеся стакана до рта. Лицо Вероники удивленно вытянулось.

– Как так? Разве теперь… когда Карины больше нет…

– Ну и что? Ты разве не хочешь узнать, что творилось с твоей подругой?

– Конечно, хочу! Но разве сейчас это возможно?

– Для нашего агентства практически не существует невозможных вещей. Разберемся и с этим.

– Вот это да! – Девушка просияла. – Спасибо! Хотя бы ради ее памяти я должна, должна все узнать! Давайте все выпьем, а? А то что я тут одна…

– К сожалению, мы на работе.

– Тогда я еще глоточек и поеду.

Поглядев на неё, Феликс перевел взгляд на Геру.

– Если позволите, я вас отвезу, – сказал парень. – Доставлю до подъезда.

– О! Вот это супер! Тогда я еще глоточек…

Увезти Веронику удалось только в половине шестого. Сотрудники вздохнули с облегчением, Никанор принялся за уборку, а Феликс так и сидел, глядя перед собой на опустевший гостевой диван. На место клиентки плюхнулся Валентин и поинтересовался:

– Дала нам что-нибудь эта беседа?

Феликс отрицательно качнул головой.

– И что делать будем? Есть соображения?

– Гадалка… – задумчиво произнес Феликс.

– А? Что? – отозвалась Алевтина.

– Я не тебе. То есть не тебя имел в виду. – Развернувшись, директор посмотрел на женщину. – Аля, ты уверена, что Карина обращалась к какой-то гадалке, а не по собственной инициативе пошла по всем подряд храмам?

– Сто процентов обращалась, – закивала она. – Это часть ритуала, сама бы она до такого не додумалась.

– Надо найти эту гадалку.– Феликс снова отвернулся к дивану. – Возможно, Карина с ней откровенничала, вероятно, у самой гадалки есть какой-то дар и она сможет рассказать, что это было за колдовство такое.

– И как ее искать? У нас же никаких зацепок.

– Надо посмотреть в квартире Карины. Слабый, но шанс, что какие-нибудь контакты найдутся.

– Я нужен – дверь вскрывать?

– Нет, Валя, зайду через окно. Квартира сейчас должна пустовать, так что самое время наведаться.

– И когда пойдешь?

– Сегодня ночью и пойду.

– Феликс Эдуардович, может, я с вами? – дрогнувшим голоском предложила Арина. – На всякий случай.

– На какой такой случай? – Директор искоса посмотрел на девушку, мнущуюся у секретарского стола.

– Ну… на какой-нибудь. Вдруг пригожусь.

– Нет уж. Обыскать пустую квартиру я вполне способен самостоятельно. Но за проявленную инициативу выражаю благодарность. – И, бросив взгляд на наручные часы, добавил: – Рабочий день окончен. Всем спасибо, до завтра.

В квартиру Карины Феликс попал без труда – окно на кухне оказалось приоткрыто, и ночной ветер успел намести на подоконнике маленькую снежную пирамидку. Пройдя из кухни в комнату, мужчина огляделся. Ничего не особо не напоминало о случившейся трагедии, кроме разобранной кровати со смятым постельным бельем.

Первым делом Феликс поискал электронные носители информации, но в доме не оказалось ни компьютера, ни планшета, не было даже мобильного телефона, что показалось немного странным. Либо технику забрали вместе с телом, либо в квартире побывал кто-то еще, либо Карина обходилась одним мобильником, а его унесли вместе с сумочкой и какими-то личными вещами.

Размышляя об этом, Феликс стоял посреди комнаты, на ковре, на том самом месте, где прошлой ночью задыхалась девушка, и рассматривал нехитрый интерьер. Сложившийся портрет скромницы позволял предположить, что какие-то особо личные вещи она не станет хранить на виду даже в собственном доме.

Обыск Феликс начал с прикроватных тумбочек. В поисках нити, ведущей к гадалке, он попутно искал записки, дневники – хоть что-то, проливающее свет на ее частную жизнь.

За тумбочками последовал книжный стеллаж, помимо книг по косметологии и детективов, заполненный коробками со счетами, рекламными газетами и распечатками каких-то женских историй из интернета. Острый взгляд вампира скользил по всем этим бумажным залежам, не упуская ни клочка, ни строчки, но ничего полезного так и не попалось.

Вернувшись на ковер, Феликс снова огляделся. Свет фонарей за окном рассеивал темноту в комнате, превращая ее в болезненно-зыбкое свечение, сродни холодному лунному свету. За кроватью всю стену возле балконной двери занимал платяной шкаф. Открыв дверцы, мужчина провел пальцами по ряду одежды на вешалке, заглянул вглубь, просмотрел коробки с обувью и перешел к отделению с постельным бельем и махровыми полотенцами – аккуратные выглаженные стопки, пахнущие цветами. Феликс сунул ладонь между ними, и пальцы сразу наткнулись на какой-то металлический предмет в глубине, у самой стенки шкафа.

Им оказалась небольшая металлическая шкатулка, украшенная чеканкой – старая, местами потемневшая, с разболтанным замочком-застежкой. В шкатулке лежала приличная сумма денег, горсть монет из разных стран и сложенный вчетверо тонкий глянцевый лист. Развернув его, Феликс увидел, что это реклама: на звездном фоне была изображена молодая женщина в вечернем платье – яркая брюнетка с длинными черными локонами, она держала в поднятой руке сверкающий шар. Текст листовки гласил: «Небесная гостья. Биоэнергет Диана Васильева. Увижу все ваши проблемы и помогу решить! Дом Культуры «Железнодорожник», 19 декабря в 18.00».

Сложив листовку, Феликс сунул ее в карман, шкатулку убрал на место, закрыл дверцы шкафа и направился было на кухню, как вдруг отчетливо ощутил чье-то присутствие. Он замер на пороге комнаты, вглядываясь в темноту маленького коридорчика, ведущего в прихожую. Кто-то стоял на площадке, прямо за входной дверью. Растворившись в темноте бесплотным призраком, мужчина вмиг оказался у двери. В дверном глазке царила такая же темнота – на площадке не горело ни одной лампочки, но Феликс и так прекрасно ощущал человеческое присутствие – это была женщина, взрослая, крупная, с хорошей здоровой кровью. Она стояла вплотную к двери, затем взялась за ручку и тихонько потянула на себя. Убедившись, что дверь заперта, женщина отступила, и вниз по лестнице прошелестели шаги.

В мгновение ока Феликс оказался у кухонного окна и черной ящерицей скользнул по стене дома. Спрыгнув в снег, он быстрым шагом направился во двор, но женщина успела выйти из подъезда раньше, и Феликс увидел лишь удаляющееся такси.

Вернувшись к своей машине, он сел за руль и вынул из кармана листовку. Судя по дате представления, которое давала «звездная гостья», проблемы у Карины начались почти что месяц назад. И за это время не нашлось человека, с которым бы она поделилась своими тревогами. Как бы ни хотелось беспокоить убитого горем отца, Феликс все больше склонялся к мысли, что разговора с ним не избежать.

Сунув ключ в замок зажигания, он тронулся с места и поехал домой.

Несмотря на глухую ночь, маленькие обитатели его квартиры не спали. Они упорно бодрствовали, дожидаясь его. И стоило только Феликсу переступить порог, как крыс с вороном бросились ему навстречу, торопясь узнать, удачно ли все прошло.

– Вполне.

Сбросив обувь, мужчина направился в гардеробную и вышел оттуда в черном шелковом халате, держа в руке какую-то бумажку. Голода не ощущалось, но он все равно решил смешать кокосового молока с вином.

Пока Феликс готовил напиток, крыс с вороном изучали рекламную листовку, оставленную на кухонном столе.

– Эм-м-м… – нерешительно произнес Дон Вито, вдоволь наглядевшись на картинку. – Думаешь, эта… эм-м-м… барышня сможет как-то помочь вашему делу?

– Посмотрим.– Феликс бросил разломанные орехи в мусорную корзину и достал из холодильника бутылку вина. – Возможно, это единственный человек, с которым откровенничала жертва. Да и что за заклятие сработало таким чудовищным образом, тоже не мешает узнать.

Долив вина до края, Феликс взял бокал и сел за стол. Сделав небольшой глоток, он посмотрел на сидящего перед ним крыса – тот задумчиво разглаживал сгибы листовки маленькими ладошками.

– Что там, есть новости?

– Ты насчет своего сотрудника?

– Да. Поговорил со своими?

– Разумеется, дорогой! Все в порядке, они уже приступили, действуют по плану.

– Мои тоже приступили! – вмешался Паблито. – Вернее, с утра приступят!

– Без твоих вполне могли бы обойтись, – тихонько, в усы вздохнул Дон Вито.

– Чего это?! Ты вечно чем-то занят, где-то участвуешь, а я все время не при делах! Нет уж! Хватит! Доколе?!

– Ладно! Ладно! Хорошо! Пусть и твои участвуют, только не кричи! Весь дом услышит, что из квартиры такого уважаемого жильца среди ночи воронье карканье раздается!

– Ну и что? Не самый мерзкий звук, между прочим!

– Я бы, конечно, не стал это утверждать со всей уверенностью…

– Может, хватит, а? – Осушив бокал в пару глотков, Феликс встал из-за стола. – Как вы только сами от себя не устаете? Идите спать, скоро рассвет уже.

– А ты сам-то спать собираешься? – поинтересовался ворон.

– Разумеется.

– Вот вместе и пойдем!

С самого утра солнце было на удивление сильным и теплым, словно взялось наверстывать упущенные первые весенние дни. Природа обрадовалась такому подарку: радостно затренькали синицы, начал таять снег на улицах и газонах. Город будто вздохнул и улыбнулся, расправляя плечи, столько времени несшие на себе тяжесть беспросветно-серых туч.

В агентство Феликс приехал без пятнадцати девять. Но, несмотря на ранний час, помимо Никанора с внучкой в секретарской находился капитан Мухин. Он сидел на гостевом диванчике с серым лицом, несчастными глазами и пытался попасть горлышком пивной бутылки в стакан. Осуществить стыковку стеклотары никак не удавалось. Феликс молча взял бутылку из непослушных пальцев, наполнил бокал и спросил:

– Сам-то выпить сможешь, или к устам поднести?

– Не надо… к устам… – выдавил Дмитрий.

Донести стакан до рта он смог самостоятельно, а второй уже и сам сумел налить.

После третьего Феликс поинтересовался: не напрасно ли здоровье пострадало, есть ли результат?

–Дыа! – булькнул в ответ районный участковый. – Там Гера… это… распечатывает уже.

– Прекрасно. Пойду посмотрю. А ты отдыхай, поправляйся, заслужил. Орешков, чипсиков хочешь?

– Не-е-ет! – Мухин многозначительно поднял вверх указательный палец. – Еще не время!

– Хорошо, скажи, как время наступит, и сразу подадим.

В главном офисе Феликс увидел сидящего за столом Геру. Парень сосредоточенно смотрел в монитор, временами щелкая мышкой, отчего оживал принтер и выдавал очередной листок с текстом.

– Как дела? Движутся? – произнес Феликс, подходя к столу.

– Помаленьку, – ответил Герман, не отрываясь от монитора. – Тормозит то, что приходится сортировать – отделять кривые фотографии страниц документов от селфи, которые, между прочим, получились намного качественнее.

– Каких еще селфи?

– Мухина с сотрудниками участка. Пара штук с девушкой – видимо, с секретаршей. Затем все время с каким-то мужиком – видимо, это и есть Семенихин.

– Они что, сами себя фотографировали?

– Да. Доблестные правоохранители органов нащелкали штук двадцать себяшек вместе и по отдельности.

– Не целовались хоть?

– Не знаю, на фотографиях не отражено. Так что где-то еще с полчасаминут сорок займет.

– Хорошо, как закончишь, принеси мне в кабинет.

– Будет сделано.

Феликс скрылся за дверью с табличкой: «Нежинский Феликс Эдуардович. Директор», а Герман продолжил щелкать мышкой.

В это время на работу явились Сабуркин с Алевтиной. Пивное пиршество в секретарской их ничуть не удивило, более того, Валя сходу предложил сходить за добавкой.

–Нинада, у меня все с собой.– Дмитрий указал на пару целлофановых пакетов, стоявших у брошенного на пол бушлата, и откинулся на диванную спинку с пивным бокалом в руке, держа при этом почему-то мизинец оттопыренным.

Через полчаса Герман заглянул в кабинет Феликса.

– Готово?

– Да. – Парень положил на стол пачку бумажных листов. – Постарался сложить все дела последовательно, но мог где-то и перепутать.

– Ничего, я разберусь.– Феликс пододвинул пачку к себе, а Гере протянул рекламную листовку. – Посмотри в интернете, что там есть об этой звездной гостье и где она работает, принимает, выступает.

– Это наша гадалка? – Парень взглянул на изображение и покачал головой: – Ну и ну. Верится с трудом, что она сможет оказаться полезной.

– Есть сомнения в её компетенции?

– Это ты с сарказмом сейчас сказал или всерьез?

– Гера, просто пойди и сделай то, о чем я тебя попросил. Хорошо? Спасибо.

– Конечно, да, сделаю. Но стоит признаться, надежды было больше. Наша Алевтина и то убедительнее выглядит. А тут… цирк какой-то.

– Гера…

– Уже ушел.

За парнем закрылась дверь, а Феликс взялся за распечатки. Три случая, четвертый совсем свежий – асфиксия с неясной этиологией. Обычные люди, все умерли дома, и каждый из них по какой-то причине в момент смерти в квартире находился один.

Просмотрев заключения судмедэкспертизы по всем четырем делам, Феликс сложил страницы в стопку, убрал в ящик стола и вышел из кабинета.

Гера в это время занимался сбором информации, копируя куски интернетных текстов в отдельный файл.

– А она довольно популярная, эта Диана Васильева, – сказал он, не оборачиваясь к подошедшему директору. – И по телеящику ее много, и книги издает. Вот только никаких сведений личного характера не попадается, даже даты рождения нигде нет – «звездная гостья» и все тут. Не оригинальный, но и неплохой пиар-ход по созданию ореола загадочности.

–Есть у нее где-нибудь офис, приемная на регулярной основе?

–Неа, встречи с народом только массовые, на разных площадках, и там она сама выбирает, с кем будет работать лично. Дело Кашпировского живет и процветает.

– И часто эти встречи проходят?

– Довольно-таки.

– Когда ближайшая?

– Сегодня в семь вечера в малом зале театра Российской Армии.

– Закажи мне билет.

– Уже заказал. – И, пару раз щелкнув мышкой, Гера добавил: – Третий ряд, партер, середина.

– Прекрасно.

Закончив, парень обернулся и спросил:

– А у тебя как? Дали что-нибудь мухинские трофеи?

– Помимо данных всех потерпевших, их родственников с адресами, дали уверенность, что эти случаи действительно связаны между собой и все эти люди умерли одинаковой смертью. Теперь уже ошибки быть не может.

– Какую-то еще очевидную связь, кроме удушения, увидел?

– Да. И она на поверхности. Во всех четырех случаях, а Карина – пятая, смерть наступила в одно и тоже время – ровно в час ночи.

Из агентства Феликс уехал пораньше, чтобы к семи часам успеть добраться до театра Российской Армии. Получив в кассе билет, мужчина прошел в малый зал – он был практически полон, и народ продолжал подходить. Заняв место в третьем ряду, Феликс расстегнул пиджак, откинулся на спинку кресла и стал смотреть на сцену с опущенным занавесом.

С небольшой задержкой представление началось: зал погрузился во тьму, послышался шелест поднимающегося занавеса, и когда на сцену ударил луч света, там уже стояла «звездная гостья». Реальный ее образ мало чем отличался от рекламного: вечернее красно-серебряное платье в пол, блестящие от лака черные кудри и яркий макияж. Среднего роста, с хорошей фигурой, женщине было около сорока – не больше. В руках она держала большой стеклянный шар, внутри которого клубился белесый дым.

Поздоровавшись с публикой, Диана поставила шар у края сцены и отошла в центр. Зазвучала тихая медитативная музыка, похожая на горный ручей, играющий с льдинками. Под эту музыку, таким же негромким, приятным и глубоким голосом, женщина начала разговаривать с залом.

Диана попросила всех сесть поудобнее, принять расслабленные позы, по желанию закрыть глаза, успокоить свои мысли и заглянуть внутрь себя. После подумать о своих тревогах, заботах, проблемах, о том, что беспокоит и мешает стать счастливым. Как можно четче увидеть внутренним взором свою проблему, боль, тревогу, представить ее в виде осязаемого, материального объекта, имеющего форму, цвет, и рассмотреть получившееся в деталях.

Зрители закрыли глаза и замерли в креслах, отдаваясь гипнотическому звучанию музыки. Феликс представил лицо задыхающейся девушки с черным стеблем, обмотанным вокруг шеи, и сквозь полуопущенные ресницы продолжил наблюдать за происходящим на сцене. Диана так и стояла в свете одинокого луча в центре сцены и, вглядывалась в зал, словно искала кого-то в ровной, темной массе людей. Раз-другой ее взгляд скользнул по мужской фигуре в сером костюме в третьем ряду, немного задержался, но не остановился.

Вскоре возник еще один световой луч – боковой, тонкий, белый, он осветил шар у края сцены. Дым, клубящийся в нем, стал менять свой цвет, становясь то золотистым, то зеленоватым, то фиолетовым. И вдруг он отчетливо начал сгущаться. В стеклянном шаре возникли черты человеческого лица, быстро формируясь в достаточно четкий портрет. Диана вышла из своего светового круга, приблизилась к шару и пристально вгляделась в картинку. Портреты менялись: одни лица растворялись, следом тут же формировались новые. Лицо самой Дианы сделалось застывшим, отрешенным, и глухим, но разборчивым, ясным голосом, она стала называть место и ряд. Люди, сидевшие на этих креслах, вставали и поднимались на сцену.

Всего собралось пятнадцать человек. Им Диана велела уйти за кулисы, а сама продолжила работать с залом. По сути, это был обычный сеанс массового гипноза, направленный на избавление от негативных мыслей и улучшение общего самочувствия. Но когда представление закончилось и вспыхнул свет, публика в массе своей выглядела заметно посвежевшей и приободренной: глаза и лица светились, люди улыбались, аплодировали, на сцену принесли пару букетов роз.

Пока «звездная гостья» прощалась со зрителями, Феликс встал со своего места и вышел из зала. Походив по театральным закоулкам, он отыскал дверь гримуборной и встал неподалеку, прислонившись спиной к стене.

Ждать пришлось довольно долго – видимо, госпожа Васильева проводила индивидуальные сеансы прямо за кулисами, но, наконец, она все-таки появилась. Выглядела Диана уставшей, даже шла тяжело, ссутулив плечи. Только взявшись за ручку двери гримерки, она заметила Феликса.

– Вам чего? – не особо любезно поинтересовалась женщина.

– Мне нужно с вами поговорить.

– После сеансов я ни с кем не разговариваю. Приходите в следующий раз.

И она скрылась в уборной, захлопнув дверь.

Через полчаса Диана вышла. На ней была норковая шуба, макияж остался прежним, прическа тоже сохранилась, а вместо туфель были сапоги-ботфорты на каблуках. В руке женщина держала среднего размера спортивную сумку.

– Вы все еще здесь? Сказала же, что разговаривать не стану.

– А если я очень хорошо попрошу? – с мягкой улыбкой произнес Феликс.

Диана смерила его пасмурным взглядом с ног до головы и бросила:

– Вариантов нет. Никакого общения вне сеансов.

– Я не о своих проблемах хочу с вами поговорить. У меня к вам другое дело.

– А мне нет дела до ваших дел. Все, до свидания.

Но прежде чем женщина успела отвернуться, с Феликсом произошла некая практически неуловимая глазом метаморфоза: лицо его словно осветилось изнутри каким-то торжественным сиянием, делая его облик настолько гипнотически прекрасным, что Диана на миг застыла, неотрывно глядя на мужчину. Затем пару раз моргнула длинными, густо накрашенными ресницами и криво усмехнулась:

– Можете не стараться. У меня стоит защита против наведения очарованности. Уходите, не буду я с вами разговаривать.

– Вы поняли, что я пытаюсь вас очаровать, что я могу это сделать.– Феликс улыбнулся, а сияние растворилось, рассеялось призрачной дымкой. – Неужели даже после такого вам не интересно, кто я и что у меня за дело?

– Нет, не интересно! – В голосе Дианы прозвучало неприкрытое раздражение. – Знать не хочу, кто вы и что вам от меня понадобилось! Еще раз увижу – вызову полицию! Имейте в виду, я слов на ветер не бросаю!

И, гулко стуча каблуками, она пошла прочь по коридору.

На выходе из театра Диана поговорила с кем-то по телефону, затем села за руль красной «Мазды» и растворилась в вечернем транспортном потоке. И в этой полноводной автомобильной реке, конечно же, сложно было заметить, что на весьма приличном расстоянии за красной «Маздой» следует темно-зеленая «Ауди S8».

Проживала госпожа биоэнергет в центре, недалеко от метро Таганская, в хорошем доме с охраной и шлагбаумом. Остановившись неподалеку, Феликс наблюдал, как она заехала на территорию, поставила машину на стоянку, взяла сумку из салона и пошла в подъезд, снова с кем-то на ходу разговаривая по мобильнику. Когда женщина скрылась из вида, Феликс вышел из машины и медленно стал обходить дом по периметру, глядя на окна. Он удерживал в сознании такой живой и четкий образ Дианы, что ощущал запах ее духов, лака для волос и даже губной помады. Связь с образом была крепкой, так что не составило труда отыскать именно ее вспыхнувшее теплым желтым электричеством окно. Зрачки глаз Феликса расширились, приближая картинку, словно зум-объектив камеры. Легкие занавески не служили помехой взгляду вампира, и какое-то время он наблюдал, как женщина переодевается, расчесывает волосы, наливает себе бокал вина. Двигалась она спокойно, расслабленно, как вдруг застыла посреди комнаты, обернулась и уставилась в окно, словно каким-то образом почувствовала взгляд Феликса. Поставив бокал на журнальный столик, Диана подошла к окну и плотно задернула портьеры.

Качнув головой, Феликс усмехнулся и пошел к своей машине.

Приехав домой, он сразу направился в душ и долго стоял под прохладными струями с закрытыми глазами и опущенной головой, смывая с себя театр с его коридорами, пахнущими старой мебелью и пыльной тканью, и залом, переполненным разгоряченными людьми, чья взволнованная кровь до сих пор отдавалась гулким пульсирующим эхом.

– Дорогой, у тебя там все хорошо? – послышался из-за двери крысиный писк.

– Да!

Словно очнувшись, он выключил воду, обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванной. Откуда-то издалека, слабо, нехотя, о себе напомнил голод.

Пока Феликс готовил кровезаменитель, ворон с крысой наблюдали за его действиями, сидя на обеденном столе, и заодно расспрашивали, как прошел день и разговор с возможной свидетельницей.

– Разговора не получилось. – Аккуратно, словно отмеряя лекарство, он долил в бокал вина почти до самого края. – Она наотрез отказалась общаться со мной.

– Как так?– изумился Дон Вито. – Женщина не захотела разговаривать с тобой? С тобой?!

– Представь себе.

– Да что о себе возомнила эта бабенка?! – возмущенно прокаркал Паблито. – Кто она вообще такая?!

– Биоэнергет. – Взяв бокал, мужчина развернулся. – Будьте любезны, покиньте стол, я не желаю перьев и шерсти в своем бокале.

Крыс поспешно спрыгнул на сидение стула, ворон перелетел на резную спинку.

– Нет, я не понимаю, – не мог успокоиться Дон Вито, – какая женщина способна отказаться от общения с таким мужчиной, как ты? Она что, слепая?

–Возможно, чересчур зрячая. – Усмехнувшись, Феликс сделал небольшой глоток и поставил бокал на стол. – Колоритная весьма барышня, есть в ней нечто цепляющее.

– И что собираешься делать, как заставишь ее разговаривать?

– Зачем заставлять? Надо по-хорошему. Она же всего-навсего свидетель, а не подозреваемая.

– У тебя есть план?

– Завтра вынесу ситуацию на коллективное обсуждение, посмотрим, какие идеи сгенерирует моя команда. Им ведь тоже надо развиваться.

– Тоже верно. Кстати, мы сегодня Даану видели, она спрашивала о твоем самочувствии.

– Мы сказали, что все пока нормально, – подхватил Паблито. – Только ты все время мрачный ходишь! Но это, в общем-то, твое обычное состояние!

– Ничего я не мрачный.

– Мрачный!

– Нет.

– Да!

– С тобой, Паблито, спорить – все равно, что пытаться переговорить попугая. Хочешь – оставайся при своем, мне все равно. Лучше скажите, как там наше дело, движется?

– О, да! – воскликнул крыс, всплескивая лапками. – Всё идет по плану! Думаю, в течение недели, максимум – дней десяти, получим результат.

– Отрадно слышать. – Мужчина залпом осушил бокал и встал из-за стола. – Идемте спать, хватит разговоров на сегодня.

Не включая света, Феликс лег на кровать, сунул ладонь под затылок и закрыл глаза, не став по обыкновению разглядывать коллекцию холодного оружия. Ворон забрался на спинку кровати, немного поцокал когтями, устраиваясь поудобнее, и затих. А крыс свернулся клубком рядом на постели. Но заснуть не получалось. Дон Вито посматривал на Феликса, на очертания его тела. Как обычно, мужчина лежал с неподвижностью скульптуры, не заметно было даже движения грудной клетки. Но крыс уже научился разбираться в гранях этой неподвижности: он знал, когда Феликс спит, когда просто лежит с закрытыми глазами, когда впадает в странное беспамятство, уносящее его куда-то далеко, за пределы реальности. Сейчас Феликс спал, а Дон Вито смотрел и смотрел на него, ощущая какую-то странную давящую тоску, совершенно не свойственную крысиному сердцу.

Утреннее солнце снова удивило силой и яркостью. Видимо, календарная весна решила всерьез и надолго остаться в городе.

Вокруг особняка агентства вовсю текли ручьи – снег быстро таял, плавился под теплыми лучами. Приехал Феликс до начала рабочего дня, но в секретарской уже находились Никанор с Ариной. Старик подметал пол, а девушка сидела за его столом и что-то задумчиво то ли записывала, то ли зарисовывала в блокноте. Поздоровавшись, директор расстегнул пиджак, присел на гостевой диванчик и поинтересовался, как дела у его сотрудников.

– Все в порядке, – ответила Арина. – Дедушка сказал, что весна в этом году хорошая, ранняя, давно такой не было, значит, скоро будем окна мыть и дома, и здесь.

– Может, это просто оттепель и вернутся еще холода.

– Дедушка говорит, что не вернутся, порадует нас солнце в этом году.

– Это хорошо. Сухой асфальт лучше обледеневшего. Что ты там рисуешь, пишешь?

– Думаю-размышляю.– Девушка сунула кончик карандаша в рот и посмотрела в пространство. —Надо как-то оригинально отпраздновать ваш день рождения.

Услышав это, Феликс удивленно приподнял брови.

– Я уже давно не испытываю никаких позитивных чувств от даты своего рождения. Их было слишком много, и не известно, сколько еще будет. Мне не нужно в жизни столько праздников.

– Но это ваш первый день рождения в новом качестве, новой роли – директора детективного агентства, – возразила Арина. – Ваш первый праздник вместе с нами. И мы должны отметить это событие. К тому же мы так и не отпраздновали открытие агентства и наше первое раскрытое дело. Вот все вместе и отметим как-нибудь… изысканно.

Феликс усмехнулся, но Арина продолжила размышлять вслух.

Вскоре подошли остальные сотрудники. Услыхав тему разговора, все сходу горячо поддержали Арину – дню рождения начальства обязательно быть.

– Надо только с местом определиться. В ресторане бы не хотелось – слишком банально, – сказала Алевтина, вешая на крючок свое кожаное пальто. Последствия визита в салон «Бэлль» почти прошли, на лице оставалась лишь легкая розовость, которую женщина продолжала старательно маскировать толстым слоем косметики.

– Можно дом арендовать… – начал Гера, а Валентин тут же подхватил:

– С бассейном! Или в санаторий куда-нибудь загородный рвануть…

Услышав про санаторий, Феликс глубоко вздохнул и, понимая, что от своих планов сотрудники все равно теперь не откажутся, нехотя сказал:

– У меня есть загородный дом с бассейном – мой, личный, не надо ничего арендовать. Можно там отметить, раз уж вам так приспичило.

– Замечательно! – воскликнула Арина и что-то отметила в своем блокноте.

– Раз уж такое дело, берите с собой ваших друзей, близких – познакомимся заодно.

В секретарской повисла тишина, люди замялись.

– Что такое, в чем дело? – Феликс переводил взгляд с одного лица на другое. – Не хотите, чтобы ваши друзья перезнакомились друг с другом или персонально со мной?

– Мне, например, некого приглашать, – сказал Гера. – Таких близких друзей, чтобы поехать с ними в твой загородный дом, у меня нет.

– Да у меня, в общем-то, тоже никого, – сказал Сабуркин. – Армейские дружки не в счет, не для такой они компании.

– Я не исключение, – усмехнулась Алевтина. – Тоже одна как перст.

– У вас что, ни у кого нет друзей, мало-мальски близких людей? – Похоже, для Феликса это оказалось неожиданностью.

– А у самого, поди, полным-полно дружков да приятелей, за стол все не поместятся? – с ухмылкой поглядел поверх очков старик-секретарь на Феликса.

– Ладно – я, у меня-то понятно, почему никого рядом нет, я людей по понятным причинам близко не подпускаю. Но вы-то почему в одиночки записались?

– Да как-то так вышло, – пожал плечами Валентин. – Тоже ведь мы все по-своему особенные, вот и привыкли держаться особняком. Как-то так оно спокойнее.

– Зато теперь у нас и работа, и друзья в одном флаконе! – хохотнула Аля. – Очень удобно, и видимся каждый день. Так что и справим своей компанией, скучно не будет!

– Торт закажем, подарки купим! – подхватила Арина с азартно заблестевшими глазами.

– Торт, подарки – потрясающе звучит! – Феликс это так произнес, что было непонятно – сарказм это, или он хоть немного разделяет воодушевление коллектива. – Ладно, всякую ерунду обсуждаем, а дело стоит. Попробовал я вчера пообщаться с гадалкой, вернее – с биоэнергетом Дианой Васильевой, но ничего не вышло. По какой-то причине она наотрез отказалась разговаривать со мной. Возможно, Диана поняла, кто я такой, а может, и впрямь у нее настолько железные принципы – ни с кем не общаться после выступления.

– Давай я попробую поговорить, – предложил Гера. – Даже если у нее и впрямь есть дар и она видит, кто что собой представляет, то в юристе, общающемся с растениями, нет ничего опасного лично для нее.

– Давайте лучше я! – неожиданно вмешался Сабуркин. – Я уже даже придумал план! У нее машина есть?

Феликс кивнул.

– Отлично! Мы ее подкараулим где-нибудь, издалека я сделаю так, что машина не заведется, подойду, предложу помощь, починю и так разговоримся. Отлично же придумано, да?

– Давай ты испортишь машину, а подойдет и поговорит Гера, – сказала Алевтина.

Валентин развернулся и с недоумением уставился на нее:

– Ты что, думаешь, я не смогу с женщиной разговориться? Ты вот так вот про меня думаешь? Вот очень, между прочим, зря!

– Ничего я не думаю! – огрызнулась Алевтина. – Просто на Геру надежды больше! Он культурный, обходительный…

– А я что, некультурный? Солдафон, что ли?

– Да, Сабуркин, именно! Солдафон! Правильное слово какое подобрал!

– Прекратите, а! – повысил голос Герман. – Друзья называется! Чуть что, сразу скандал начинаете! Поедем мы с Валей вместе, там по ходу разберемся! Ты, Феликс, только дай нам всю известную информацию и жди новостей. Уж с такой-то ерундой мы справимся!

– Пожалуйста, – кивнул Феликс. – Записывайте адрес и марку машины.

Получив желаемое, Гера с Валей немедленно засобирались «на дело», решив караулить клиентку, пока не подвернется подходящий момент для контакта.

– Удачи, контактеры, – пожелал Феликс и закрыл за ними входную дверь. – Буду у себя в кабинете, еще раз просмотрю мухинские материалы – вдруг там есть еще какие-то обобщающие детали, кроме времени смерти, которые я не заметил.

– А! Ты бы все сразу заметил! – махнула рукой Алевтина. – Надо бы девочке этой позвонить, Веронике. Как она там, живая хоть?

– Вот и позвоните пока. Заодно узнайте, как там отец Карины, стало ли ему лучше. И возьмите на всякий случай его телефон и, по возможности, адрес. Чувствую – пригодится.

Солнце так било в лобовое стекло, что Гере даже козырек опустить пришлось. Красная «Мазда» на стоянке у дома виднелась, значит, гражданка Васильева еще никуда не выезжала.

Неотрывно глядя на шлагбаум парковки, Валентин временами беззвучно шевелил губами. Покосившись на него, Гера поинтересовался:

–Репетируешь речь?

– Типа того, – вздохнул Валя. – Волнуюсь немного.

–И зачем тогда так настаивал?

– Да понимаешь, хочу себя еще как-нибудь проявить. – Сабуркин полез в карман за сигаретной пачкой и приоткрыл окно. – А то только и делаю, что замки открываю да сигнализации отключаю. Какой-то вор-домушник на зарплате.

– Это всего-навсего разговор с возможной свидетельницей. Не особый подвиг.

– Не скажи! – Валентин старательно выпустил дым в окно. – У Феликса же не получилось.

– А, ну если это только с целью уесть самого Феликса…

– Да нет же, причем тут «уесть»! Еще скажи, что выслужиться перед ним хочу, потому что частенько меня песочит за неспортивное поведение!

– Кстати, да, тоже вариант.

– Да нет же! Не так всё…

– Готовность номер один, – перебил Гера. – Вижу нашу «Мазду».

Поднявшийся шлагбаум пропустил красную машину, и на небольшой скорости она направилась к шоссе.

Валя торопливо пристегнул ремень безопасности:

–У дома останавливать смысла нет—покатаемся за ней, подождем. Одна женщина в машине? А то я что-то не разгляжу.

– Вроде да.– Гера завел мотор, и синий «Опель» устремился за «Маздой». – Если сзади на сидении никто не лежит горизонтально.

Поколесить по городу пришлось прилично: Диана проехалась по торговым центрам, завернула в парикмахерскую, и только возле кофейни попался подходящий выезд, где можно было вывести из строя машину без угрозы создания аварийной ситуации.

Пока женщина пила кофе, Валентин занялся делом. Отстегнув ремень безопасности, он опустил стекло и уставился на красный автомобиль. Когда на лбу выступили мелкие бисеринки пота, он поднял руку и раскрыл ладонь в направлении машины. Пристально наблюдавший за процессом Гера увидел, как покачнулась красная «Мазда», словно ее тряхнул подземный толчок.

– Ничего себе, – произнес парень. – Ты ее хоть не угробил?

– Нет, что ты.– Сабуркин вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Просто не заведется без видимых причин. А когда близко подойду, незаметно приведу ее в чувства.

– Приличное довольно расстояние. Это какая же мощность должна быть у твоей силы?

– Если бы еще знать, как эту силу замерять, – хмыкнул Валентин и полез за сигаретами.

– Слушай, а вот когда оно работать начинает, что будет, если я, например, свою руку поставлю около твоей ладони? Что-нибудь почувствую?

–Без понятия. Если хочешь, давай как-нибудь попробуем. Но предупреждаю: я все-таки не знаю, что это и как оно работает.

– Но интересно же!

– Интересно.

В дверях кафе появилась Диана, и Сабуркин резко открыл дверцу машины.

– Всё, я пошел.

– Ни пуха.

Оставшись в салоне, Гера положил руки на баранку, словно в любой момент был готов сорваться с места, и стал наблюдать за происходящим.

Валентин прошелся по тротуару до ближайшего журнального киоска и остановился у витрины, поглядывая то на ассортимент, то в сторону кафе. Диана подошла к своей машине, открыла дверь, села за руль. Через минуту-другую из машины женщина вышла, потом села обратно и снова вышла. Отойдя от киоска, Валя сунул руки в карманы куртки и направился к кафешке прогулочным шагом. И, как бы случайно, притормозил возле красной «Мазды». Что-то спросил у растерянной автоледи, она ответила, Сабуркин подошел ближе. Они разговорились. Затем Валентин поднял крышку капота и погрузился в изучение автомобильных внутренностей. Диана в это время отошла в сторонку и достала мобильный телефон.

Минут через пять Валя капот закрыл и жестами предложил хозяйке попробовать завести машину. Что ей сразу и удалось. Не заглушая мотора, женщина вышла из автомобиля, они снова о чем-то поговорили, а затем… сели в машину оба и уехали.

Опомнившись, Гера дал по газам, стараясь не упустить «Мазду» из вида. Притормозив на светофоре, он позвонил Феликсу и доложил о сложившейся ситуации:

– …вот не знаю, насколько это безопасно, что гадалка сейчас увозит его в неизвестном направлении.

– Знаешь, Гера, если к ночи Сабуркина принесут в жертву в каком-нибудь колдовском ритуале, я завтра же найду другого сотрудника, не будет агентство простаивать! Но я не знаю, способен ли вампир сдохнуть со смеху и не хочу это проверять – вдруг способен! Так что прекращайте там заниматься дурью и начинайте заниматься делом! И звонить мне только по факту, только по факту, Гера! Все, я занят!

Связь отключилась, сигнал светофора сменился с красного на зеленый.

– Никогда не знаешь, когда прилетит в висок тяжелым тупым предметом, – пробормотал парень, откладывая мобильник и трогаясь с места.

Пробираясь по загруженным магистралям, минут через сорок «Мазда» заехала во двор и остановилась у подъезда облезлой семиэтажки. Сабуркин вышел из машины, помахал рукой женщине за рулем и направился к подъезду. Судя по тому, что домофон он открыл своим ключом, Валентин приехал домой.

Дождавшись, когда красная машина скроется из вида, Гера позвонил ему.

– Але, да! – ответил Валя.

– Ты где вообще, что это значит все?

– А она уехала уже?

– Уехала.

– А ты где?

– У подъезда твоего.

– Сейчас спущусь.

Видимо, в квартиру Валентин зайти не успел – вышел он сразу же. Усевшись на переднее сидение, Сабуркин деловито начал пристегиваться. Молча поглядев на него, Гера поинтересовался:

– Как прошло? Что узнал?

– Нормально все прошло. Очень интересная оказалась женщина, так с ней приятно было общаться… Представляешь, в ответ на мою помощь предложила подвезти, куда мне надо, а я ничего лучше не сообразил, как сказать, что надо мне домой. И так хорошо мы поговорили, такая жизнь у нее, ты представляешь…

– По делу-то что? Насчет Карины?

– Насчет Карины как-то не было удобного момента поговорить, не в тему это было совершенно.

– Блестяще провернул ты операцию. – Глубоко вздохнув, Гера повернул ключ в замке зажигания. – Бурные и продолжительные аплодисменты.

– Да погоди ты! Мы завтра договорись куда-нибудь сходить вместе, в какой-нибудь уютный ресторанчик. Там и поговорим обо всем.

– Не понял. У тебя что, завтра свидание?

– Ну-у-у… Наверное, можно и так сказать, – ответил Сабуркин, смутившись.

– Нарежет нас Феликс тонкими ломтиками и на хлеб намажет с такими-то результатами, – мрачно произнес Гера, глядя в лобовое стекло. – И так он чего-то не в духе – разозлить его, что ли, кто-то успел, еще и ты тут на свидание со свидетельницей собрался.

– И что такого? В спокойной обстановке всяко лучше информацию добывать. А чего Феликс злой? Ты когда ему звонил, по дороге?

– Ну да, – нехотя ответил Гера. – Когда ты к ней в машину сел, я малость переволновался. Кто знает, с какими такими колдунскими целями тебя захватили и увозят.

– Да ну что ты! Какое там колдунство!– рассмеялся Валентин. – Диночка совсем не такая! Она удивительно милый, светлый человечек…

– Прекрати, пожалуйста,– поморщился парень. – А то можно подумать, тебя уже заколдовали и в жертву принесли.

Вернувшись в агентство, Гера с Валентином застали в секретарской всех, кроме директора. С порога парень поинтересовался: что сегодня успело так взбесить Феликса?

Алевтина, Никанор и Арина переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Да ничего такого не было, у нас спокойно, а он почти все время в кабинете находился, – сказала Аля. – Выходил только, когда я узнала, что Георгий Грантович умер.

– Какой еще Георгий Грантович?

– Отец Карины. Его так звали, оказывается. Фамилия – Ароян.

Гера с Валей как стояли, так и застыли.

– То есть как – умер?

– Ну вот так, сердце все-таки не выдержало. Ему как плохо стало после смерти дочери, увезли его в больницу, вроде откачали, но этой ночью случился обширный инфаркт. Вероника там вообще в шоке, еле разговаривала…

– Да бог с ней, с этой Вероникой. Теперь выходит, только мачеха из всей семьи осталась?

– Получается так. Мы, конечно, не в курсе, сколько у них там родственников в Армении, но тут, в Москве, только она.

– Выяснили, как ее зовут и где живет?

– Да, конечно, но Вероника знает только имя – Эрика, ни отчества, ни фамилии. Адрес дала – я записала, он у Феликса.

– Ну и новости…

– А у вас что и как? Новости есть?

– Да не особо… – начал Гера, но Валентин перебил:

– Контакт с объектом установлен, на завтра назначена личная встреча!

– О, молодец! – Аля с Ариной даже в ладоши захлопали. – Ты не сказал ей, кто ты, откуда и по какому вопросу?

– Пока нет.– Валентин многозначительно поднял вверх указательный палец. – Чтобы не спугнуть. А перекусить осталось что-нибудь? А то мы без обеда мотаемся.

– Есть, как не быть, – сразу пошаркал на кухню Никанор, – дожидаются ваши порции. Ступайте за столы, сейчас поднесу.

Гера с Валей уже заканчивали свой поздний обед, когда из кабинета вышел Феликс. Его лицо, обычно и без того похожее на лик мраморной скульптуры, смотрящей в вечность, показалось абсолютно застывшим и чересчур белым. Но не успел Герман задать вопрос, все ли с ним в порядке, директор сказал:

–Я поехал домой, увидимся завтра.

Проводив взглядом удаляющуюся спину в темно-синем пиджаке, Валентин посмотрел на парня.

– Даже не спросил, как мы съездили.

– Завтра спросит. Все равно особо рассказывать нечего.

Домой Феликс добирался долго, и не вечерние пробки были тому виной. То и дело накатывала дурнота с сильнейшим головокружением, ухудшалось зрение, реакции и возникала угроза не справиться с управлением. Но всё же он сумел добраться без происшествий, оставил машину во дворе и зашел в вестибюль.

Молча кивнув в ответ на приветствие охранника, Феликс широким шагом направился к лифтовой, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Не особо заботясь о том, столкнется с ним кто-либо из жильцов в лифте или нет, он нажал кнопку вызова – требовалось как можно скорее попасть в квартиру.

Ввалившись в прихожую, мужчина едва не наступил на Дона Вито, благо крыс успел отскочить в сторону. Сбросив обувь, Феликс почти вслепую прошел в гостиную, упал в кресло и закрыл глаза. Бросившись за ним, крыс по расшитой скатерти вскарабкался на круглый стол рядом и перепугано пропищал:

–Дорогой, что с тобой? Позвать Даану? Ты меня слышишь?

– Слышу. Не надо никого звать, – глухо ответил он. – Сейчас пройдет. Дай посидеть спокойно.

Дон Вито послушно замолчал и даже отошел к краю стола. Усевшись на искусно вышитом цветке, он напряженно вслушивался в тишину квартиры – не возвращается ли Паблито? И мысленно упрашивал птицу задержаться в суматохе вечерних улиц подольше.

Где-то через полчаса мужчина начал приходить в себя, даже стало заметно, что он дышит. Открыв глаза, Феликс искоса глянул на стол. На краю так и сидел тихонько пузатый испуганный крыс и смотрел на него.

– Всё нормально, – сказал Феликс. – Всё хорошо.

– Из-за препарата, да? – пискнул Дон Вито. – Что-то пошло не так?

– Да, что-то не так. – Феликс встал с кресла, снял пиджак, расстегнул рубашку и сел обратно. – Уже вроде оставили неконтролируемые приступы ярости, но сегодня опять случилось. И я сорвался на Геру. Хорошо хоть по телефону. Я чуть не разнес вдребезги весь кабинет, но также резко отпустило. Сколько мы ждали завершения адаптации, устранения побочных эффектов – вроде все притихло, но начался какой-то конфликт компонентов с моей кровью. Да что я рассказываю, ты же сам присутствовал, все слышал и видел.

– Видел, да, – кивнул крыс. – Чем это тебе грозит, если все будет… ухудшаться?

–Я не уточнял.

Взгляд Феликса – тяжелый, глубоководный, – плавал по комнате, погруженной в сумерки, слабо разбавленные лишь светом уличной иллюминации.

– А сам? Ты же наверняка все и так знаешь сам…

– Знаю… – эхом прозвучал его голос. – Как же много мне известно… А многие знания – многие печали, да, Вито?

– Феликс, пожалуйста! Не уходи от разговора! – Всплеснув лапками, крыс сложил их на груди, словно собирался молиться. – Скажи, что произойдет, если препарат так и не приживется в твоей крови?

– В лучшем случае я стану прежним.– Нащупав золотой зажим, скрепляющий волосы в хвост, мужчина стянул его и положил на стол. – В худшем – меня не станет совсем. Еще есть вариант, что резкий и окончательный конфликт препарата с кровью произойдет внезапно. В любое время суток. Средь бела дня, когда я буду на солнце. И все— пуф-ф-ф! —выдохнул он, щелкнув пальцами. – Яркий факел на глазах удивленных прохожих. Гореть, правда, будет недолго, но впечатления всё же останутся.

Немного помолчав, крыс тихо произнес:

– Ты так и не выяснил, кто они такие?

– О ком ты?

– О компании «Гнозис», о Петре, Павле— кто они? Зачем им это все понадобилось?

– Мне изначально четко дали понять: придет время, я все узнаю. Пока это время не пришло, я не узнаю ничего, как бы ни пытался. И я хорошо понимаю, что да – в данном случае я ничего не смогу сделать. Пока они сами не посчитают нужным разговориться, эта информация останется закрытой.

– Феликс, я много думал обо всем этом. – Крыс принялся взволнованно ходить по столу туда-сюда. – Думал об этой компании, о том, зачем они сделали такое открытие, разработали препарат? Ведь это революция, целая революция, о которой и не помышляли тысячелетиями подобные тебе! Даже представить сложно, какие затраты, какие технологии были вложены в подобную разработку! И зачем? Чего они хотели этим добиться, а?

– Наверное, чего-то хотели. – Взгляд Феликса остановился на натюрморте, висящем в простенке. – И у них практически получилось.

– Да не «практически»! – воскликнул Дон Вито. – У них получилось! Но зачем? Какую они преследовали цель?

– Какой-то эксперимент… – нехотя произнес Феликс.

– Какой еще эксперимент? Они что, научный институт? Ты не раз бывал у них в компании, на что это похоже?

Феликс молчал долго. Затем ответил:

– Ни на что.

– Вот видишь! Даже ты, ты не можешь понять, что это за организация, чем они занимаются и какие цели преследуют! Но они полностью владеют тобой, понимаешь – полностью! Эти Петр с Павлом… у них есть крылья, да, но они не ангелы, они – оборотни! Чего мы можем ждать от оборотней?

– Вот тут ты зря, – усмехнулся Феликс, – среди оборотней вполне приличные люди встречаются.

– Кто для тебя Даана, Феликс? Она ведь там же, при этой организации состоит.

– Это уже мое личное дело.– Он провел пальцами по своей шее, трогая цепь медальона. – И в это дело я никого не собираюсь посвящать.

– Почему ты так странно к ней относишься?

– Опять ты за свое? Уясни себе раз и навсегда: не имею я привычки обсуждать женщин с кем бы то ни было. Да и вообще – сплетни не моя стихия.

– Почему не расскажешь? Почему не поделишься? Ты же знаешь, я – могила.

– Ты столько времени крутился подле нее, ты был ее крысой…

– Не был я никогда ее крысой!

– У меня был ворон, у нее крыса. Ты старательно изображал ее прислугу, Вито.

– Изображал! Всего лишь изображал!

– Допустим. Ты же зачем-то это делал. Что-то вызнавал, вынюхивал. Узнал что-нибудь полезное? Может, мне расскажешь?

– Вы все равно были знакомы гораздо дольше. Что я мог вызнать? Да и не было у меня именно такой задачи…

Со стороны кухни послышались хлопки птичьих крыльев. Феликс перевел взгляд на стол. Дон Вито сидел на краю, повесив нос. Мужчина протянул ему руку.

– Идем спать.

Дон Вито бросился бежать по руке, забрался на плечо и уткнулся носом в черные жесткие волосы у виска. Феликс погладил крысиную спинку и пошел вместе с ним в спальню.

Утром в агентство «ЭФ» заглянул капитан Мухин. Он был трезв, но выглядел так, что старик-секретарь с порога предложил ему «чайку али минералочки».

– Не надо, не лезет ничего, – проскрипел Дмитрий. – Феликс здесь?

– А как же.– Никанор кивнул и указал подбородком на арочный проход, ведущий в главный офис. – Где-то тама.

Директор стоял у окна, на подоконнике которого раскинул пестрые листья цветок диффенбахии, и смотрел, как в солнечных лучах переливается весенняя капель.

– Феликс, привет.

На ходу расстегнув бушлат, районный участковый отодвинул стул от ближайшего стола и тяжело присел.

– Здравствуй, Дима, – ответил тот не оборачиваясь. – Как самочувствие?

– Жить трудно, но можно. Слушай, я тебе материалы приносил? А то тут помню, тут не помню. Эти коньяки, даром что французские…

– Приносил.

– Ты их смотрел?

– Смотрел.

– Что-нибудь высмотрел?

– Да.

– И что?

– Все эти люди умерли в одно и тоже время.

Сдвинув брови к переносице, Мухин напряженно уставился на спину в пиджаке цвета крепкого кофе.

– В какое время?

– В час ночи.

– И… и… и что?

– Ничего. Наверное, так совпало.

– Это все?

– В общем-то, да.

– А ты не хочешь пообщаться с родственниками, с возможными свидетелями? Адреса все есть.

Феликс, наконец, повернулся, прислонился к стене и скрестил на груди руки.

– Семенихин твой с ними общался?

– Ну-у-у… да.

– Что-нибудь дало ему это общение?

– Ничего, – тяжело вздохнул Дмитрий. – Но мало ли, вдруг…

– Есть хоть какие-то предпосылки, что это могут быть насильственные смерти?

– В том-то и дело, что нет! И не пропало ничего, не обокрали.

– Ну и с чего ты взял, что общение с родственниками покойных что-то даст если не Семенихину, так мне? Сам-то подумай.

Дмитрий честно попытался подумать, но этот сложный процесс пока еще ему не давался, что и отразилось на курносом веснушчатом лице. И тогда он страдальчески воскликнул:

– Но ведь отчего-то же они умерли! Не может быть, чтобы просто так, без причины!

– Это лишний раз говорит о том, как мало нам известно о природе человеческого организма.

– Так что же нам с Семенихиным делать?

– Вы – полиция, вот и делайте свою работу.

Мухин закрыл глаза и с умирающим видом потер лоб и виски.

– Да не оставлю я эти истории, не переживай.

Услышав это, участковый моментально воскрес.

– Тогда на связи, да? – Он встал со стула и принялся застегивать бушлат. – Любая помощь, все, что в моих силах…

Феликс утвердительно кивнул, и Мухин потопал на выход.

Когда он скрылся в коридоре, Феликс взял мобильный телефон и набрал номер Вероники. Ответила девушка не сразу. Голос ее звучал вяло и словно расплывался.

– Всё в порядке? – уточнил Феликс.

– Да, просто успокоительных напилась и как во сне теперь. Что вы хотели?

– Есть у тебя телефон мачехи Карины?

– Эрики? Да, теперь есть. Она сама мне позвонила, попросила помочь с похоронами. У нее тут толком ни друзей, ни знакомых, которые могли бы поучаствовать. Дать вам ее номер?

– Не надо. Сама ей можешь позвонить, узнать, где она и какие у нее планы на день?

– Зачем это?

– Надо.

– Ладно, сейчас позвоню.

– Не стоит ей объяснять, зачем ты интересуешься, да?

– Конечно, я ж не совсем дура.

– Надеюсь. – Это Феликс произнес уже отключив телефон.

Через пару минут Вероника перезвонила и сообщила, что Эрика в дальнем Подмосковье, решает вопросы с местами на кладбище, вернется поздно вечером.

– Она решила похоронить их в дальнем Подмосковье?

– Да, говорит, в Москве и ближайших окрестностях очень дорого.

– Понятно. Ладно, спасибо. Если что понадобится – звони.

Сунув телефон в карман пиджака, Феликс пошел в секретарскую.

Там сотрудники агентства в полном составе пили чай с апельсиновым кексом. Директор обвел взглядом собрание и остановился на Сабуркине. На Валентине красовались синие джинсы, полосатый свитер и серый пиджак. Бывший десантник был свежеподстрижен, гладко выбрит и распространял щедрые волны одеколона на всю секретарскую.

– Валя, что с тобой?

– У меня сегодня важная встреча! С нашей свидетельницей! – ответил Сабуркин и одернул пиджак.

–И зачем ты надел пиджак поверх свитера?

– Тепло и красиво!

– Тепло – может быть, но отнюдь не красиво. Оставь что-то одно.

– Что оставить? – Валентин сосредоточенно уставился на свою полосатую грудь.

– У тебя что под свитером?

– Майка.

– Пиджак с майкой не очень будет смотреться, да? Поэтому сними его и оставайся в свитере.

– Ну, просто в свитере – это как-то стрёмно…

– Пиджак поверх свитера – вот это стрёмно, Валя! Снимай и не позорься! – С этим Феликс повернулся к Алевтине, женщина доедала последний кусочек кекса. – Сейчас поедем с тобой, посмотрим одну квартиру.

– Какую? – Аля деловито стряхнула с юбки крошки, всем своим видом демонстрируя полную боевую готовность.

– Мачехи Карины.

В секретарской повисла тишина.

– Думаешь, она может быть причастна? – спросил Гера.

– Вот и посмотрим, пока убитая горем вдова выбирает на кладбище места подешевле в дальнем Подмосковье.

– Так, может, у нее реально денег нет, – пожала плечами Арина.

– Может. Поехали, Аля.

Уже в машине Алевтина запоздало вспомнила о сигнализации.

– Понадеемся, что обойдется, – ответил Феликс, выезжая на трассу. – Если стоит, то съезжу еще раз с Валентином, когда он закончит со своими встречами.

Немного помолчав, Аля сказала, глядя в окно на проплывающие мимо дома и машины:

– Если мачеха постаралась, то зачем? Чего ей не хватало? Падчерица все равно жила отдельно, никак ее не касалась.

– Откуда же знать? Мы понятия не имеем, что это за семья, как она жила и чем дышала.

– А что мы хотим найти в квартире?

– Посмотрим. Может, что-нибудь да найдем.

Проживала вдова недалеко от парка Лосиный остров, в многоэтажке среднего класса, поэтому кроме домофона на двери подъезда никаких других препятствий не возникло. Минут пять ожидания – из подъезда вышли жильцы, и Феликс с Алевтиной смогли войти.

Подъезд оказался чистым, с хорошим ремонтом, лифт тоже не подкачал – видно было, что жильцы свой дом берегут и заботятся о нем.

Квартира вдовы находилась на восьмом этаже. Пара вышла из лифтовой кабины на лестничную площадку и огляделась. Тишина, где-то парой этажей выше слышались голоса, а в какой-то квартире снизу приглушенно звучал рояль.

Алевтина окинула взглядом темно-коричневую, «под кожу» дверную обивку, солидную латунную ручку и подошла к стене рядом с дверным косяком. Пальцы ее коснулись бежевой штукатурки, легонько стукнули по стене, словно женщина проверяла на прочность и штукатурку, и стену, затем под ладонью возникла едва заметная рябь, будто поверхность размягчилась. Хитро подмигнув своему директору, Алевтина Михайловна шагнула прямиком в стену, исчезая из вида.

Большая, просторная трехкомнатная квартира имела несколько сложных замков, но, к счастью, сигнализация отсутствовала.

– Только ничего не трогай, – предупредил Феликс, как только Алевтина открыла дверь изнутри и впустила его. – Не должны остаться следы нашего пребывания.

– Ясен перец, – кивнула женщина, и они пошли осматривать комнаты.

По всей видимости, дела у господина Арояна шли неплохо: в квартире был дорогой ремонт, дорогая мебель и не менее дорогая бытовая техника. Спальня, гостиная, кабинет-библиотека—там Феликс задержался. На стене у книжного стеллажа висели фотографии в рамках. На одних снимках была Карина в детстве или уже взрослая, на других фото – двое: блондинка лет тридцати, с худощавым лицом, высокими скулами, выразительными голубыми глазами и стильной стрижкой. Рядом с нею на всех фотографиях был запечатлен мужчина лет пятидесяти: немного ниже ростом, полноват, с приятным, располагающим лицом, он обнимал блондинку то за талию, то за плечи и неизменно счастливо улыбался.

– Феликс, смотри, что тут есть.

Он обернулся. Алевтина стояла у массивного письменного стола, заглядывая куда-то за него.

– Что там?

– Иди глянь.

За столом, вдоль стены, до самого окна громоздились большие, туго набитые целлофановые пакеты. Заглянув внутрь пары из них, Феликс с Алевтиной обнаружили там ношенную мужскую одежду и обувь.

– Надо же, как быстро вдовушка мужнины вещи собрала, – с холодком в голосе произнесла Аля. – На помойку, интересно, снесет или в фонд какой благотворительный?

– Кто знает, кто знает.– Феликс отошел обратно к стене с фотографиями.

Еще раз посмотрев на снимки, он вышел из кабинета.

С полчаса Феликс осматривал квартиру, заглядывая в шкафы и тумбочки. Не найдя ничего интересного, он махнул Алевтине, и они пошли в прихожую. У платяного шкафа Феликс притормозил и открыл дверцы. Кроме женской верхней одежды, там висели еще и сумки. Одна – большая, из мягкой рыжей кожи, привлекла его внимание очертанием предмета, находящегося внутри. Феликс взял сумку и вытащил из нее планшет, а следом мобильник в белом чехле с нарисованной веточкой сакуры и россыпью сверкающих кристаллов. Поочередно включив оба аппарата, Феликс быстро удостоверился, что они принадлежали Карине.

В телефоне, кроме списка контактов и пары селфи-фотографий с работы, ничего не нашлось, зато в планшете имелось множество фотографий. Детство и отрочество Карины с отцом и матерью – полной, большеглазой армянкой, с короной черных волос. Затем повзрослевшая Карина с отцом. И с десяток свежих снимков. На них девушка находилась не только с отцом, но, по всей видимости, и с мачехой, только на одних снимках женщина была обрезана и в кадре оставалась лишь ее рука или плечо, а на других грубо замазана при помощи Фотошопа.

– Не очень-то, видать, отношения сложились, – сказала Аля, глядя на экран. – Что, прижмем дамочку?

– Нам нечего ей предъявить.– Феликс выключил планшет и убрал вместе с телефоном обратно в сумку.

– То есть как – нечего? А… а… а…

– Да-да-да, что? Одежда в пакетах? Так, может, горе слишком велико, не может видеть в квартире вещи любимого, ее это травмирует. Гаджеты падчерицы забрала из квартиры? Так, может, на автомате, чтобы чужие люди не прихватили.

– Но мы-то чувствуем, что она замешана!

– Предлагаешь ей чувства наши предъявлять? На эмоциях мы далеко не уедем.

–А ты что предлагаешь?

– Вечером Эрика вернется из Подмосковья.– Феликс закрыл дверцы шкафа и направился ко входной двери. – Узнаю ее планы на завтра и понаблюдаю за ней – куда поедет, с кем пообщается.

– Да ну, – досадливо поморщилась Алевтина, – так это дело еще бог знает на сколько растянется.

– Считаешь, лучше выбить признание под пытками для ускорения процесса? Мы сами не знаем пока, насколько она виновна и виновна ли вообще.

– Виновна! – отрезала Аля. – Вот увидишь – виновна!

Они покинули квартиру и, никем незамеченные, вышли из подъезда. В солнечных лучах сверкал, переливался быстро тающий снег. По асфальту текли самые настоящие весенние ручьи, которых в Москве раньше апреля и не ждали.

– Надо же, как рано весна началась в этом году.– Перепрыгнув небольшую лужицу, Аля подошла к машине и открыла переднюю дверь. – Может, и лето будет хорошим.

– Может.– Феликс сел за руль, надел черные очки и вдобавок опустил солнцезащитный козырек – для его глаз солнечный свет был чересчур слепящим. – Аля, садись, поехали.

– Да я покурить хотела.– Женщина так и стояла у открытой двери.

– В машине покуришь, садись.

– Ты ж не любишь, когда в машине.

– Я много чего не люблю, но приходится мириться. Садись, говорю.

Алевтина села в салон и достала из сумки пачку тонких ментоловых сигарет.

По перегруженным магистралям в агентство добрались уже в четвертом часу. К этому моменту Алевтина успела сильно проголодаться, да и Феликс ощутил пока еще слабое эхо голода.

Зайдя в особняк, Алевтина сходу отправилась на кухню, а Феликс – к себе в кабинет. Из сейфа он достал свой любимый кубок работы Бенвенуто Челлини, из миниатюрного холодильника – кокосовые орехи и початую бутылку красного сухого вина.

Приготовив кровезаменяющий напиток, мужчина сел за стол и достал из ящика папку с делом Карины. И только он поднес к губам бокал, как стол с раскрытой папкой и бумагами пошатнулся и закачался перед глазами. Внезапно нахлынувшая дурнота вдавила в спинку кресла с такой силой, что Феликс едва не выронил кубок. Все же сумев сделать пару глотков, мужчина осторожно поставил бокал на столешницу подальше от края. Ослабевшие пальцы разжались, выпуская ножку кубка, рука осталась на столе, и тут Феликс почувствовал это. Бьющий в окно солнечный луч попал на запястье, и кожа вдруг ощутила его так, будто внезапно обострилась до предела чувствительность – это походило на ожог крапивы или ядовитой медузы.

Резко отдернув руку, он вместе с креслом отодвинулся в тень. Никакого следа на запястье не виднелось, ощущение ожога быстро прошло, но Феликс продолжал напряженно смотреть на этот небольшой участок кожи, словно в любой момент там могло произойти нечто страшное.

Неизвестно, сколько бы он просидел в таком оцепенении, но вскоре в дверь постучал Гера и сообщил, что вернулся Валентин и желает доложить о результатах встречи.

По сияющему лицу Валентина сразу было понятно, что свидание с Дианой Васильевой прошло успешно. Феликс терпеливо выслушал восторги по поводу необыкновенных личных качеств «настоящей волшебницы», и в конце концов, дошло до дела:

– Она согласилась с тобой увидеться и поговорить!

– А сам ты у нее не мог спросить, что это было за колдовство? Хватило бы и названия.

– Мне она не стала говорить, как-то я в этом плане не внушил доверия, Дина посчитала, что я или что-то напутаю, или забуду – не моя это стихия. С тобой только под конец обеда и согласилась пообщаться, вот прямо очень сильно не хотела, но я уговорил. Долго объяснял, рассказывал про наше агентство, сказал, что люди странно умирают, хотим докопаться до причины, ну и все такое. А она мне: ты знаешь, насколько опасное существо ваш директор? Не человек даже, а именно – существо! И я в ответ: ну конечно, мы же не первый день вместе работаем, он хоть и трудный по характеру, но в целом отличный мужик.

– Почему это я трудный по характеру? – Скрестив руки на груди, Феликс в упор смотрел на своего сотрудника немигающим взглядом.

– Не так я, наверное, выразился. Не трудный, а так, тяжелый. Тяжеловатый немного…

– Нет, ты сказал конкретно: «трудный по характеру». В чем эта трудность заключается? Будь любезен объяснить.

В этот момент не удержался и прыснул со смеху стоявший у окна Герман, и Феликс с Валентином посмотрели в его сторону.

– Простите меня, – с улыбкой произнес парень, – просто очень уж напомнило сцену из фильма «Служебный роман»: «Вы утверждали, что я черствая! – Почему? Мягкая!» Извините, продолжайте, пожалуйста.

Но продолжать не стали, Феликс просто спросил, где и когда они увидятся с Дианой.

– В восемь вечера в ресторане «Келья». Я адрес записал, там Сивцев Вражек… – Валентин полез в карман джинсов, но Феликс махнул рукой:

– Этого хватит, я найду.

С этим директор ушел в свой кабинет. Хотя солнце уже не заглядывало в окно, Феликс все равно опустил жалюзи, допил кровезаменитель, после позвонил Веронике и попросил узнать о планах Эрики еще и на завтра.

– Хорошо, – уже не задавая вопросов ответила девушка. – Только, если можно, не так часто, а то я не знаю, какие причины каждый раз выдумывать. Перезвоню вам, как узнаю.

Феликс отложил телефон, взял чистый лист бумаги, сел за стол и принялся записывать какие-то свои мысли. Что именно он писал, понять было затруднительно – свои записи директор обычно вел на испанском или латыни.

За полчаса до конца рабочего дня он убрал записи в папку, папку – в ящик стола и покинул кабинет.

Попрощавшись с коллективом, Феликс поехал домой, снова максимально аккуратно управляя машиной— он опасался внезапного повторения приступа.

На половине пути ожил телефон – звонили из компании «Gnosis», желая узнать о его самочувствии. Феликс рассказал о часто повторяющихся приступах полуобморочной дурноты и подробно описал недавний случай с солнечным лучом.

– Прямо ожог почувствовали? – озадаченно уточнила трубка голосом Павла.

– Прямо – да. Следа не осталось, но ощущения были яркими весьма.

– Да что ж такое… Сможете приехать к нам на днях?

– Когда именно?

– Пока не знаю, я должен пообщаться с разработчиками препарата. Как станет ясно, что и как, сразу позвоню.

– Конечно, звоните, мигом примчусь.

И с гримасой зубной боли Феликс швырнул телефон на сидение рядом.

На подъезде к площади Восстания позвонила Виктория и сообщила, что завтра с утра пораньше, прямо к открытию, Эрика собирается в банк, а потом снова поедет в Подмосковье и будет дальше заниматься вопросами похорон, которые назначены на послезавтра.

Когда Феликс переступил порог квартиры, раздался третий звонок – от Владимира. Личный помощник доложил, что готов отчет о текущих делах и он готов подвезти бумаги в любое удобное время.

– Можно завтра вечером, но я не знаю пока, во сколько освобожусь, – ответил Феликс, разуваясь. – Если закончу пораньше – позвоню, если нет, то послезавтра.

Закончив разговор, мужчина направился в гардеробную переодеваться, туда же вскоре заглянули и его маленькие квартиранты. Понаблюдав, как он снимает пиджак, рубашку, берет с вешалки черный шелковый халат, Паблито прокаркал недовольно:

– И чего ты все время в одном халате ходишь?

– Он не один, их несколько, – ответил Феликс, завязывая пояс.

– Да, но они одинаковые! Неужели не скучно ходить в одном и том же?

– А тебе не скучно все время ходить в одних и тех же черных перьях?

– Я-то не могу свои перья снять или перекрасить, а халат вполне можно поменять!

– Ну чего ты прицепился, вот зачем? – Маленькие пальчики крысы схватились за жесткое перо крыла и ощутимо за него подергали.

– Мне просто интересно! – сварливо каркнула птица. – Почему при таких возможностях надо в одном халате ходить!

Остановившись у порога, Феликс посмотрел на ворона и произнес:

– За свою жизнь я поменял достаточно халатов, камзолов, костюмов и прочего барахла, чтобы однажды прийти к чему-то, что полностью меня устраивает. К чему-то, что избавляет меня от выбора, поиска, от мыслей об одежде. Это мои перья, Паблито.

Голос его прозвучал спокойно, тихо, даже, показалось, печально, отчего и ворон, и крыс притихли. Перешагнув порог, Феликс направился в ванную, оттуда – в спальню, где его уже поджидала носатая и пернатая компания.

– Слышал, Владимир твой звонил? – Сидя на покрывале, на ощупь напоминающем остывший пепел, Дон Вито старательно взбивал маленькими кулачками прямоугольную подушку, на которой предпочитал спать мужчина.

– Да, встретимся на днях.

Сняв халат, Феликс взъерошил влажные после душа волосы, чтобы они быстрее сохли, и присел на край кровати.

– Ты как-то говорил, что у него кровь нездоровая, поэтому ты его и выбрал, но разве с его болезнью так долго живут? Вы же лет двадцать уже сотрудничаете или около того.

– Всякий раз как он приходит ко мне в гости, я угощаю его вином и легкими закусками.

– Что-то подсыпаешь туда, да? – догадался ворон, сидевший на спинке кровати.

– Подливаю. – Положив мобильник на каменную столешницу прикроватного столика-подставки, мужчина вытянулся на постели и скомандовал: – Всё, спать.

И закрыл глаза.

Около шести часов утра Феликс уже находился в районе Лосиного острова, у дома вдовы Георгия Грантовича Арояна, и наблюдал за окнами ее квартиры. Он видел, как зажегся свет, как движется женский силуэт за шторами – спокойно, даже медлительно.

В восемь Эрика вышла из дома: высокая, с хорошей спортивной фигурой, с тщательно уложенной прической, в обтягивающих джинсах и короткой кожаной куртке с меховыми вставками, – выглядела она прекрасно. Женщина села в припаркованную во дворе горчичного цвета «БМВ» и тронулась с места. Поехала за ней и «Ауди S8», держась на приличном расстоянии.

Отделение банка находилось неподалеку, но все равно по дороге встретился один светофор. Машина Эрики затормозила, Феликс встал прямо за нею. Оказавшись всего в паре метров от женщины, он посмотрел ей в спину через лобовые и задние стекла автомобилей и ощутил голос ее крови. Голос хорошей, здоровой крови, он слышал его совсем недавно – через дверь в квартире Карины.

Сидящая за рулем женщина занервничала, стала оглядываться, но тут зажегся зеленый сигнал, и «БМВ» поехала дальше.

У банка, куда направлялась Эрика, имелась своя парковка, машины можно было оставить практически под окнами.

Женщина вошла в здание, а Феликс остался на стоянке. Выйдя из машины, он стал прохаживаться, поглядывая в окна, будто ждал кого-то. На самом деле он наблюдал за Эрикой. Ее прекрасно было видно в пустом зале сквозь большие оконные стекла.

Эрика взяла два бланка, отошла в сторонку, села за стол и стала их заполнять, сверяясь с данными на своем листке бумаги. Феликс занял наилучшую точку обзора, и зрачки его расширились, заполняя густой, маслянистой чернотой пронзительную синеву глаз, словно зум-объектив камеры, приближая картинку.

Вдова все еще находилась в банке, когда Феликс сел за руль и набрал номер капитана Мухина.

– Слушаю! – вполне бодро прозвучал он.

– Дима, можешь узнать по номеру расчетного счета, куда был сделан перевод? Вернее, два перевода по двести пятьдесят тысяч рублей на один счет.

– Э-э-э… – озадачился районный участковый. Судя по звукам в трубке, он был на улице. – Можно, конечно, сделать запрос, но это пару дней займет.

– Не дольше?

– Нет.

– Можешь записать номер?

– Я в участок сейчас иду. Или перезвони минут через двадцать, или смс пришли.

– Смс сейчас пришлю.

– А отправитель переводов известен?

– Это женщина, зовут Эрика, фамилия может быть по мужу – Ароян, а может быть другая, другой я не знаю.

– Все понял, присылай номер счета, будем выяснять.

Феликс открыл окно смс, написал в сообщении двадцать цифр, отправил на номер Мухина и повернул ключ в замке зажигания.

В агентство он приехал с приличным опозданием. Весь коллектив был в сборе, кроме того, на гостевом диванчике расположился посетитель – крепко сбитый лысоватый мужчина лет пятидесяти в пестром свитере и мешковатых синих джинсах. Круглое лицо его с широким носом и близко посаженными глазами выглядело расстроенным. То и дело он вытирал блестящий лоб скомканным платком и смотрел по сторонам, словно ожидал возникновения в пространстве чего-нибудь спасительного.

– А вот и наш директор! – воскликнула Арина, как только на пороге возникла статная фигура в строгом костюме. – Феликс Эдуардович, у нас посетитель!

– Да, вижу. Здравствуйте.

Феликс подошел к нему, протягивая руку, гость привстал, пожал узкую ладонь с длинными ровными пальцами и представился:

– Вениамин Сергеевич, Травушкин, – моя фамилия.

– Рад знакомству.– Директор присел напротив и машинально поправил глянцевые журналы на столике, чтобы стопка была ровной. – У вас что-то случилось?

Вениамин Сергеевич перевел взгляд на стоявших у окна Сабуркина с Алевтиной и посмотрел на них растерянно и умоляюще. Откашлявшись, Валя сказал:

– Мы тут уже послушали немного проблему. В общем, очень его дело похоже на наше, которым мы сейчас занимаемся. Только у человека сестра так умерла – задохнулась без причин.

– Вот как? – Феликс вперил взгляд куда-то в переносицу посетителю. – А где вы проживаете, в этом округе?

– А-а-а… да, – вопрос его явно озадачил. – Тут, неподалеку. А что, почему вы спрашиваете?

–Вас кто-то надоумил к нам прийти, или это была ваша идея? – не ответив, задал следующий вопрос Феликс.

– Соседка… – произнес Вениамин Сергеевич, все больше и больше теряясь под взглядом директора агентства «ЭФ». – Увидела вашу вывеску и сказала, что детективная какая-то контора у нас поблизости открылась. Вот я и решил…

– Понятно. Я вас слушаю.

– Прямо сначала рассказывать?

–Давайте самую суть. Когда, при каких обстоятельствах, ваши соображения по данному поводу.

Вениамин Травушкин, в очередной раз вытер лоб замученным платком и заговорил на выдохе.

Без малого четыре месяца назад умерла его сестра, умерла дома, в одиночестве, соседи позвонили, сказали, что свет второй день в квартире круглые сутки горит. Сестре его, Марии, всего-то было тридцать восемь лет, здоровая молодая женщина, не было у нее никаких причин для внезапной смерти.

– Полиция все равно ничего делать не станет, – шумно вздохнул он. – Так и сказали: нет состава преступления, смерть наступила хоть и от неясных, но все-таки естественных причин. А вот сердцем, слышите, сердцем чую, – что-то тут не так! Тем более, где-то за месяц до случившегося говорила мне Маша, что подозревает – Катька порчу на нее наведет из-за зависти, как пить дать наведет!

– Так, вот с этого места давайте поподробнее: что за Катька, чему завидовала, какую порчу собиралась навести?

– Вроде по интернету они познакомились, дружить стали, – охотно принялся рассказывать мужчина, видя, что его внимательно слушают. – Сестра моя разведена была давненько, детей в браке не получилось, в общем, искала она себе пару, да все не случалось никак. Вот у них там в интернете собралось что-то вроде клуба одиноких женщин, делились советами, где лучше знакомиться, как себя вести, истории смешные рассказывали о приключениях своих. Это мы с Машкой как-то у меня за рюмочкой сидели, вот она и рассказала, чем они в клубе этом своем занимаются и что подругу она там себе нашла, чуть помладше возрастом, тоже в разводе – Катерину. А потом они вместе какой-то центр начали посещать, и Маша сильно изменилась.

– Как именно изменилась?

– Какая-то задумчивая стала, вроде как потерянная.

– А что за центр она посещала?

– Да это вот… как сказать… – Он наморщил лоб и пощелкал пальцами, подбирая слова. —Развелось их еще полным-полно… ну, где духовно растут, самосовершенствуются…

– Ага, понял. И что дальше?

– Потом Маша вроде встретила какого-то мужчину…

– В том центре?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Она подробно не рассказывала, но дала понять, что кто-то у нее появился. А потом так вышло, что Катерине тот мужчина понравился, и через это у них дружба расстроилась. Жаловалась на нее Маша, тогда и сказала, что Катя, наверное, порчу наведет, решила, стало быть, сражаться за свое женское счастье всеми средствами. Только Маша тоже уступать не собиралась. После того разговора мы редко виделись, а потом вот… несчастье случилось.

– Понятно.– Взгляд Феликса переместился с переносицы посетителя на его макушку и уперся в стену поверх головы. – Что-нибудь о Катерине, кроме имени, вам известно?

– Увы, – развел он руками.

– Название центра, куда они ходили, клуба так называемого в интернете?

Вениамин Сергеевич отрицательно покачал головой.

– Мобильный телефон Маши, компьютер, планшет – или что у нее было, где сейчас?

– В скупку пришлось отнести. Похороны нас с женой врасплох застали, каждая копейка была счету.

– Ясно. Фамилия как вашей сестры?

– Яковлева, по мужу бывшему.

Перед глазами Феликса возникли страницы одного из трех дел, принесенных капитаном Мухиным.

– Давайте так поступим, – сказал директор. – Мы занимаемся сейчас похожим делом— смертью молодой девушки, умершей при схожих обстоятельствах. Вполне допускаем, что в этом замешано какое-то колдовство, и главное теперь – найти источник. Как только мы его найдем— поставим вас в известность, а дальше вам уже решать: захотите, чтобы мы нашли Катерину или другого какого-то заказчика, будем искать, уже отдельно работая с вами, захотите справиться своими силами— тоже воля ваша. Устраивает вас такое предложение?

– Х-м-м… – он обвел задумчивым взглядом секретарскую с молчаливо присутствующими сотрудниками, – в принципе, разумно, годится. А есть гарантия, что вы найдете этот, как вы выразились, источник?

– Разумеется, есть.– Бледные губы директора агентства «ЭФ» растянулись в узкой, как лезвие, улыбке. – Мы обязательно найдем.

Под конец рабочего дня Сабуркину позвонила Диана Васильева и попросила его тоже приехать, мол, один на один с Феликсом она все равно отказывается встречаться.

– Вот что поделать, а? – виновато развел руками Валентин. – Не понимаю, чего она так боится.

– Мало ли, кто меня знает, – ответил Феликс—он как раз собирался выходить из секретарской в кабинет. – Вдруг ка-а-ак прыгну, да ка-а-ак вопьюсь! Никанор, тебе если за продуктами надо, поезжай сейчас с Алевтиной. И орехов мне возьми.

– А поедем, да, ладненько, – закивал старик пышной шевелюрой. – Чего без дела-то сиживать. Поехали, Алечка, пополним кладовые.

Алевтина направилась к вешалке с верхней одеждой и крикнула Феликсу вслед:

– А вина тебе взять?

– Нет! – донеслось из коридора за арочным проходом. – Вино я покупаю сам!

– Не доверяет, – прокряхтел Никанор Потапович, надевая кепку-картуз, – но мы не в обидах, сам так сам.

Никанор с Алевтиной ушли, Сабуркин перебрался в главный офис, в секретарской остались лишь Герман с Ариной. Девушка сидела за секретарским столом и что-то задумчиво выводила в своей тетрадке для записей. Гера взял распылитель, стал брызгать на листья цветов на подоконнике и спросил:

– О чем ты задумалась?

– О дне рождения Феликса Эдуардовича.– Арина сунула кончик карандаша в рот и уставилась в потолок. – Хочется сделать этот день незабываемым.

– Для него или для нас? – усмехнулся парень.

– Для всех, но конечно же, в первую очередь для именинника.

– Кажется, это будет не так-то просто. Что его вообще может удивить, чего он не видел?

– Вот я и думаю все время – что?..

– Расскажи, как надумаешь, мне тоже интересно.

Тут раздался стук, и молодые люди уставились на дверь.

– К нам кто-то пришел, – настороженно произнесла Арина.

– Похоже. А чего мы сразу напряглись? Мы же все-таки агентство, к нам должны приходить посетители.

Поставив распылитель меж цветочных горшков, Гера подошел к двери и распахнул ее. На пороге стояла хорошо одетая, симпатичная молодая женщина.

– Здравствуйте, – неуверенно произнесла она, заглядывая парню через плечо, что сделать было трудновато—он был выше ростом. – Это здесь детективное агентство?

– Здравствуйте, здесь.

– У вас Валентин Анатольевич работает?

– Валентин Анатольевич? – переспросил Гера, не сразу понимая, о ком идет речь. И на всякий случай уточнил: – Сабуркин?

– Да-да!– торопливо закивала женщина. – Можно с ним поговорить?

– Конечно, проходите, он на месте.

Герман посторонился, пропуская гостью. Она вошла в секретарскую, поздоровалась с Ариной и огляделась. Все ее движения, походка, взгляд – всё было скованным и напряженным.

– Ариш, позови Валю, к нему пришли.

– Минутку.

Девушка выскочила из-за стола и скрылась в белой арке. Повисла неловкая тишина, но Гера предпочел ее не нарушать, опасаясь, что женщина занервничает еще больше.

Вскоре в коридоре послышались шаги, в арочном проеме возникла широкоплечая фигура Валентина. Увидев посетительницу, он остановился, буквально замер, уставившись на нее. Женщина же схватилась за ремешок сумки, висевшей на плече так, что побелели костяшки пальцев, и сдавленно произнесла:

– Валя, здравствуй.

– Марина, ты тут что… как ты тут…

– Валечка, мне поговорить с тобой надо.– Как она ни сдерживалась, в голосе все равно прозвучали плаксивые нотки. – Помощь нужна…

– Да, конечно,– Валя посторонился, – идем туда, сядем, поговорим.

И они вместе скрылись в коридоре, ведущем в главный офис.

Снова оставшись вдвоем, Герман с Ариной переглянулись.

– Кто это? – кивнула девушка на белую арку.

Гера пожал плечами.

– А все-таки?

– Предполагаю, что бывшая жена Сабуркина.

В васильковых глазах девушки зажегся интерес.

–Ого. Чего это она вдруг про Валю вспомнила?

– Если хочешь, можем пойти спрятаться в коридоре и хорошенечко подслушать.

– Подслушивать некрасиво, – рассмеялась Арина. – Подождем, пока Валя сам расскажет.

Валентин же привел свою спутницу в главный офис, помог снять пальто, усадил за свой стол, сам присел на стул Геры и спросил:

– Что случилось? Что-то с Олей?

– Нет, нет, с дочкой все в порядке.– Марина поставила сумку на колени и снова вцепилась в ремешок. – Тут такое дело…

В этот момент распахнулась дверь кабинета и возник директор агентства. Женщина обернулась и застыла, уставившись на него во все глаза. Статный мужчина в строгом дорогом костюме, с бледным лицом, словно сошедшим с полотен фламандских мастеров, длинными черными волосами, забранными в хвост, и синими глазами, такими яркими, что казалось, они светятся.

– Марина, познакомься, это наш директор Феликс Эдуардович. Феликс, это Марина, супруга моя бывшая.

– Очень приятно, – с легкой улыбкой кивнул директор, подходя ближе. – Вас оставить, или я не помешаю?

Сабуркин вопросительно приподнял брови, а женщина перевела взгляд с Феликса на Валентина, затем обратно и ответила:

– Останьтесь, наверное, я не знаю… Валя ведь кем у вас работает, охранником?

– Нет, он в команде детективов, ведет дела.

– Вот как… —Марина замялась, – тогда… тогда…

– Если у вас дело к детективному агентству, то рассказывайте нам обоим, если же личное дело к Валентину, то я вас оставлю, – помог Феликс.

– Наверное, вам обоим надо рассказать, посоветоваться… Я не знаю.– В ее голосе снова зазвенели слезы.

– Марин, успокойся, пожалуйста, – сказал Валя. – Рассказывай лучше, что стряслось. Мы тут все дела решаем, еще ни разу не случалось, чтобы не решили. Что у тебя?

– Да не у меня, – она судорожно вздохнула, стараясь успокоиться, – у мужа моего что-то происходит, а что – не понятно. Валя, ты же знаешь Пашу, он человек спокойный, основательный, добрый, а тут его как подменили. В части его военной что-то творится неладное. Он мне особо не рассказывает, чтобы лишний раз не волновать, но разве от того, что он по ночам не спит, на подчиненных по телефону кричит, валидол ест на завтрак, обед и ужин, я не нервничаю? Вчера ему под утро позвонили, как я поняла, из части что-то очень важное пропало, что это ему, как командиру, звания может стоить. Он белый весь стал, я перепугалась до смерти – у него все-таки возраст и сердце шалит. И вспомнила, как кто-то мне говорил, что ты в детективном агентстве теперь работаешь, вот и решила обратиться, вдруг вы как-то сможете помочь.

Выслушав бывшую супругу, Сабуркин посмотрел на Феликса. Тот пожал плечами, предоставляя ему возможность решать самостоятельно.

– Марин, мне бы с Пашей самим поговорить. Так-то непонятно, что в части происходит и что расследовать. Ты уговори его к нам прийти: хочет – сам, хочет – с тобой, пусть расскажет. У нас тут все секретно, контора серьезная, никто ни о чем не узнает.

Ее лицо немного посветлело, разжались пальцы на ремешке сумки.

– Спасибо, Валя, и вам тоже спасибо!– Марина встала и потянулась за своим пальто, висевшим на спинке соседнего стула. – Я поговорю с Пашей, я его уговорю, обязательно уговорю! До свидания!

Стуча каблуками, она пошла в коридор, а Сабуркин все смотрел ей вслед, даже когда женщина скрылась из вида. Затем произнес задумчиво:

– Надо же, как это… самое… жизнь выкаблучивается. Вот уж никогда бы не подумал…

– Валя, заканчивай мелодраму, – прервал Феликс. – Ехать пора, если не хотим опоздать на встречу с твоей прекрасной волшебницей.

Возможности припарковаться не нашлось не то что у ресторана «Келья», но и в самом переулке Сивцев Вражек, пришлось ставить машину на соседней улице и пройтись пешком. На встречу они не опаздывали, наоборот, приехали с приличным запасом, поэтому шли неторопливо. Асфальт под ногами уже высох, вечерний воздух пах тревожно и волнующе— весной и талым снегом.

– Интересно, почему он так называется, этот переулок: Сивцев Вражек? – произнес Валентин, застегивая молнию кожаной куртки. – Что-то польское, что ли?

– В конце восемнадцатого века на месте этого переулка текла речушка Сивка, ее так называли из-за серого, сивого цвета воды. Потом речку заключили в трубу, возник переулок. Назывался он и Троицким, и Протасьевским, затем стал Сивцов, потом – Вражеским и, в конце концов, получил нынешнее название.

– А, вот в чем дело, ясно.

Они перешли через дорогу и направились по тротуару вдоль ограды большого старинного здания в стиле ампир, монументального и величественного вида.

– Знаешь, что это за дом? – кивнул Феликс на ограду, за которой высились раскидистые кроны старых деревьев.

Валентин кивнул:

– Раньше Кремлевская больница была, теперь президентская.

– Да. Еще раньше она называлась «Первая градская», в тысяче восемьсот втором году была основана. Ради этого три больницы объединили, еще при Российской Империи построенных. Но не это интересно, а то, чей дом когда-то стоял на месте этой больницы. Знаешь, чей?

– Вот этого точно не знаю.– Валентин замедлил шаг, разглядывая фасад здания с колоннами белокаменного портика. – Известный кто-то жил?

– Довольно-таки.– Смутная улыбка воспоминаний возникла на губах Феликса. – Здесь проживал граф Федор Иванович Толстой— огневого склада характера человек. Сила, мощь, ловкость – всё при нем было, блестящую военную карьеру ему прочили, да только в нем самом пороху имелось с избытком. С семнадцати лет начал драться на дуэлях. Заядлый картежник, любитель женщин, он ходил с Крузенштерном в кругосветное плавание, побывал в Америке, пожил на необитаемом острове, отправлялся добровольцем на войну с Наполеоном, дружил с Пушкиным, Гоголем, Вяземским, Грибоедовым, с князем Михаилом Долгоруковым и многими другими известнейшими персонами. Двенадцать детей имел, и одиннадцать умерли во младенчестве— ровно столько человек он на дуэлях застрелил. Считал это наказанием, завел список убиенных и после смерти очередного ребенка зачеркивал по одному имени из убитых им и писал напротив: «квит». Только дочка Прасковья, двенадцатый ребенок, осталась в живых и дожила до глубокой старости.

– Неслабо.– Сабуркин с пристальным интересом смотрел на здание горбольницы, словно видел на его месте особняк Федора Толстого и в окнах его горел свет. – Были знакомы?

– Не то чтобы близко, пару раз сиживали вместе за карточным столом, на приеме у Долгорукова встречались, да случилось еще отговорить его от двенадцатой дуэли. Больше не пересекались наши дороги.

Они пошли дальше, оставляя позади больницу, и вскоре подошли к входу в ресторан «Келья» – гранитной арке с тяжелой деревянной дверью. Толкнув дверь, Феликс вошел внутрь. Просторное помещение, разделенное на бар и ресторан, тяжелая темная мебель, небольшие столики со стульями, длинные столы со скамейками. Негромко играла музыка. Занята была всего пара небольших столиков.

– Похоже на пивной ресторан, – сказал Феликс. – Странный выбор для ясновидящей женщины.

–Это, наверное, из-за меня, – немного смутился Валентин. – В прошлую нашу встречу сказал, что люблю пиво, но давно не пил хорошего, разливного.

Феликс покосился на него, но ничего не сказал.

Диана еще не пришла. Они заняли столик неподалеку от входа, Валентин взялся изучать меню, а Феликс стал смотреть на дверь, ожидая появления свидетельницы.

– Жрать охота, – пробормотал Сабуркин, – но цены тут…

– Ты что, мало зарабатываешь?

– А и правда, да, могу себе позволить. Так, что у нас из мясного…

Открылась дверь, и зашла Диана. На ней был длинный блестящий кожаный плащ с меховой оторочкой, черные кудри взбиты в высокую прическу, на лице яркий макияж – выглядела женщина так, словно только что со сцены. Феликс поднялся ей навстречу, Сабуркин обернулся и тоже торопливо встал. Валентин помог даме снять плащ, повесил на вешалку, отодвинул стул, пододвинул стул, рассыпался в комплиментах, в общем, всесторонне проявил галантность. Диана же была весьма сдержана и то и дело посматривала на Феликса сквозь длинные, густо накрашенные ресницы.

Излишне громким и бодрым голосом Валя предложил заказать по говяжьему стейку с гарниром, на что женщина отстраненно кивнула. Ее внимание было поглощено сидящим напротив мужчиной в строгом и по виду совершенно новом темном костюме с белой рубашкой. Он же смотрел то на нее, то на Валентина, то на подошедшего официанта спокойным, чуть прохладным взглядом, ожидая, когда же можно будет приступить к беседе.

Заказ принесли довольно быстро, на столе появились тарелки, большие кружки бельгийского пива, Феликс же ограничился бокалом красного вина.

За стейками молчаливое напряжение, главным образом исходившее от госпожи Васильевой, постепенно начало спадать: лицо ее смягчилось, колючие, настороженные взгляды, которые она бросала на Феликса, сделались просто заинтересованными. Пара глотков пива, и она произнесла:

– И вы на самом деле директор детективного агентства?

Феликс молча вынул портмоне из внутреннего кармана пиджака, из портмоне – визитку и положил ее на стол рядом с пивной кружкой.

– «Агентство “ЭФ”, Нежинский Феликс Эдуардович, директор», – вслух прочитала Диана. – Почему – «ЭФ»?

– Первые буквы имен Эрнандо и Феликс.

– Вы испанец?

– А похож?

– Похожи.

– Значит, вы угадали.– На губах его мелькнула усмешка.

– Странно, очень странно.– Диана взялась постукивать вилкой по краю тарелки. – Зачем это вам? Почему именно детективное агентство?

– Почему нет? Это часть моего бизнеса, один из способов заработать.

Женщина оценила быстрым взглядом массивный перстень на его руке, часы, выглядывающие из-под пиджачного рукава, и хмыкнула:

– Ладно, сделаю вид, что поверила. Так что вы от меня хотели?

–На одном из ваших выступлений, – скорее всего, недавнем, – присутствовала одна девушка. Вероятно, вы выбрали ее для индивидуальной работы и посоветовали посетить храмы сразу нескольких религий.

При этих словах улыбка сошла с лица Дианы.

– Вы припоминаете подобный случай? – Сцепив пальцы в замок, Феликс немного подался вперед, словно опасался что-то пропустить.

–И что с ней? Жива девочка?

– Вы ее помните?

– Конечно. Не каждый день приходит человек с таким страшным заклятьем. Если не ошибаюсь, звали ее Карина.

Ресторанный зал постепенно заполнялся народом, музыка стала громче.

– Умерла Карина довольно странно.– Феликс взял свой бокал и принялся вращать его, глядя на вино. – У нее изо рта вышел черный стебель, обвился вокруг шеи и задушил ее. Какое же заклятье способно сотворить такое?

– Называется оно Лиана Стромболи.– Диана положила вилку на тарелку и отодвинула ее. Подперев кулаком подбородок, Валентин слушал, не вмешиваясь. – Я о нём только слышала, вот так, в реальности, столкнулась впервые, не сразу даже поверила, что это именно оно, то самое. Но после общения с девочкой сомнений не осталось. Лиану Стромболи практически невозможно убрать. Есть маленькие шансы в самом начале, когда заклятье только начинает работать, а Карина пришла уже в завершающей стадии процесса. Девочку было очень жаль, я должна была хотя бы попытаться.

– Можете рассказать принцип? Как это заклятие работает?

– У магистра должно иметься семечко: на вид обычное, черное, похожее на крупное семя подсолнечника, только оно блестящее, будто масляное. Семечко помещается в сосуд со специальной алхимической почвой. В этот же сосуд кладется любая вещица, волосы, фотография— что угодно, принадлежащее человеку, на которого наводится заклятие. И семя начинает прорастать. Одновременно с этим процессом начинает слабеть человек. Обычно это длится с месяц, может, чуть меньше, но никогда дольше. Человек не понимает, что с ним происходит, у него ничего не болит, просто, что называется, начинают сбиваться настройки: сильная слабость, головокружение, возникают проблемы с координацией, плохо соображает, создается впечатление, что человек не слышит или не понимает, что ему говорят, не соображает, где находится, что происходит вокруг.

Когда семя дает побег, он крепнет, выбрасывает пару листочков, это означает— процесс близок к завершению. А потом появляется подобие ягоды или цветка— вот этой детали я точно не знаю, и в тот момент Лиана выстреливает в человеке. Как правило, это происходит в одно и тоже время.

– В час ночи, – кивнул Феликс. – Довольно сложный процесс, надо сказать.

– Именно, – вздохнула Диана. – Я потому и удивилась, что кто-то здесь занимается заклятием такого уровня. Дома на кухне такое не осуществишь: семена требуется хранить в полной темноте, да и остальной процесс должен проходить без капли солнечного или электрического света. Для развития и роста Лианы Стромболи нужна имитация лунного света, причем света не обычной, а особой – «колдовской» зеленой луны. Плюс специальный микроклимат, обычным воздухом это «растение» не дышит.

– Выходит, целая лаборатория необходима? – подал голос Сабуркин.

– По сути, да. Контроль освещения, микроклимата, да и саму алхимическую почву не так-то просто сделать – нужны ингредиенты и навыки. Это невероятно сложное заклятие, но зато со стопроцентным результатом.

– Откуда вы о нем знаете, как сталкивались?

– У меня хорошая база знаний, – усмехнулась Диана. – Не скажу, что я готова ко встрече с любым врагом, но с весьма широким спектром— это точно.

– «Стромболи»…Откуда-то из Италии оно к нам пришло? – Феликс сделал крошечный глоток вина и поставил бокал на стол.

–Легенда гласит, что именно там, на этом маленьком вулканическом острове Стромболи, и проживал, кажется, веке в семнадцатом магистр, создавший это чудовищное растение.

– Как он его получил, легенда об этом не умалчивает?

– Он культивировал его из обычной виноградной лозы. Имени алхимика легенда не сохранила, но донесла его мотивы: обычные, банальные – он хотел поквитаться со своими врагами, уничтожить их, но чтобы ему за это ничего не было. Иными словами, остаться вне подозрений. Когда у него все получилось, магистр так вошел во вкус, что начал косить народ направо и налево за малейшие свои обиды. Остров маленький, люди не все поголовно дураки – нашли довольно быстро, откуда ветер задувает. Родня погибших его просто линчевала без особого суда и следствия, лабораторию разгромили, но кто-то, видимо, забрал часть готовых семян и записи. С тех пор это заклятие и путешествует по миру. А! Забыла сказать! Если имеешь одно такое семечко, можно убить только одного человека, а можно сперва вырастить материнскую лозу, которая будет обеспечивать тебя этими семенами в любых количествах, и убивать уже через семена, которые дает лоза.

– Человек, который это осуществил здесь и сейчас, он не чужд алхимии, магии, химии, биологии – чего именно?

– Пожалуй, всего, – глубоко вздохнула Диана. – Тут нужен обширный комплекс знаний и умений.

– Интересно.– Взглядом Феликс рассеянно прошелся по залу с торопливыми официантами и компаниями ужинающих людей. – Какая-то примета не помешала бы, чтобы найти подобного специалиста, это же должен быть особенный человек.

Большими глотками женщина осушила почти половину кружки, выдохнула и посмотрела в стену. Затем перевела взгляд на Феликса.

– Примета, говорите?

Он коротко кивнул.

– Не знаю, насколько это правда, а насколько легенда, но вроде бы мастер, работающий с таким заклятием, приобретает определенный запах. Но это не именно такой запах, который мы можем учуять своим носом, он скорее… как бы сказать… ментальный, что ли. Этот запах звучит на другом уровне, в иной грани реальности. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Вполне, – кивнул Феликс. – Кто может учуять этот запах?

– Эм-м-м… – задумалась женщина. – Вот так чтобы прямо через обоняние… даже не знаю. Магистр или просто маг достаточно высокого уровня могли бы его распознать по-своему, иными фибрами ощутить.

– Вы могли бы?

– Я? Нет.– Диана улыбнулась. – Я в магии теоретик, могу только вытаскивать по наработанным схемам, не обладаю подобной чувствительностью.

– А если вернуться к обонянию. Оборотень смог бы?

– Оборотень? – она приподняла брови. – У вас есть знакомый оборотень?

– Допустим, – улыбнулся в ответ Феликс. – У них ведь особое обоняние.

– С оборотнями я не общалась, но теоретически – да, наверное, смог бы.

– Что это за запах? На что он похож, хоть приблизительно?

– Надо подумать… – Женщина взяла вилку и снова принялась постукивать по краю тарелки.

– А давайте еще пива? – предложил Сабуркин.

– Да, отличная мысль.– Диана повернулась и по-мальчишески свистнула официанту. – Такого же, или по темному?

– Как дама пожелает.– Валентин расплылся в улыбке, не сводя с нее глаз. – Мне все тут нравится.

Диана сама выбрала пиво и посмотрела на Феликса:

– Вам что?

– Спасибо, ничего, вино еще есть.

– Не знаю, что вы там пьете, но думаю, тут найдется бокал хорошей «Риохи». Давайте, я угощаю, – она лукаво подмигнула, и Феликс рассмеялся.

– Хорошо, давайте.

Когда принесли пиво и вино, Феликс поднял бокал, вдохнул винный аромат и демонстративно закатил глаза от удовольствия.

– Только не говорите, что это подделка! – расхохоталась Диана, глядя на него.

– Нет, хорошая «Риоха», с удовольствием выпью за наше знакомство и прекрасный вечер. Послушайте, похоже, у вас действительно есть дар. Разве он не нуждается в некотором уединении? Зачем вам эти театральные представления?

– Как ни странно, именно такие массовые мероприятия и подпитывают мой дар. Происходит сильнейший энергообмен между мной и залом, к тому же так я сразу могу выбрать нескольких человек для индивидуальной работы— это существенно экономит время и силы.

– Понял. Тогда еще вопрос по заклятию.

– Задавайте, если знаю – отвечу.– Диана с Валентином стукнулись кружками и выпили, весело глядя друг на друга.

– Существует ли какой-то способ ускорить прорастание лианы в человеке?

– В смысле? – Диана поставила кружку и посмотрела на директора агентства вмиг посерьезневшим взглядом.

– Допустим, кого-то нужно убить немедленно, не дожидаясь, пока эта дрянь будет целый месяц прорастать. Семена способны так работать?

– Да. Это еще одно, что я забыла вам рассказать. Они способны на убийство в считанные минуты.

– Что для этого нужно?

– Поместить семя непосредственно в человека, в рану или порез – это мгновенное прорастание. А от просто свежей, живой крови приговоренного Лиана прорастет минут за десятьпятнадцать.

– Кровь нужно капнуть на семечко, или бросить семя в стакан?

– Капнуть. Достаточно одной капли.

– Понятно. Так как насчет запаха? На что он похож?

– М-м-м-м… – Диана снова призадумалась, – пожалуй, пожалуй… Вы представляете, как пахнет горелый кофе?

– Растворимый или натуральный?

– Натуральный.

– Вполне могу представить, да.

– Так вот, от того, кто использует заклятие «Лиана Стромболи», будет пахнуть именно так.

Ближе к обеду Феликс засобирался по каким-то своим делам, наказав сразу звонить, если явится Мухин с новостями или кто-нибудь еще.

Отъехав от особняка агентства «ЭФ», Феликс позвонил в «Gnosis»и предупредил, что скоро будет.

– Отлично, ждем вас, – ответил Петр.

Солнце било в стекла автомобиля с такой энергией и силой, что по дороге у Феликса не раз возникало желание включить полное затемнение, превратив машину в светонепроницаемый бункер – не помогали ни черные очки, ни опущенный козырек, глаза резало, и ощутимо обжигало кожу.

Добравшись до места, он оставил машину на стоянке и едва ли не бегом поспешил к зданию компании. Рывком распахнув дверь, мужчина шагнул в спасительную тень. Вестибюль был погружен в прохладный серый полумрак, лишь с высоты лестничного пролета лился рассеянный белесый свет.

– Поднимайтесь, Феликс Эдуардович! – донесся сверху голос Павла.

Помещение, в котором обычно проходили встречи, имело свойство полностью меняться, даже окна в нем то исчезали, то появлялись вновь. На этот раз комната походила на уютный номер дорогого отеля, лишь стоявшее в центре кресло, напоминающее стоматологическое, нарушало гармонию интерьера.

Поприветствовав Петра и Павла, Феликс сходу направился к этому креслу, спросив: надо ли снимать пиджак?

– Достаточно расстегнуть, просто для вашего удобства.

Павел подошел к креслу вслед за Феликсом, а Петр взял с круглого полированного столика странной формы бокал, похожий на широкую пробирку, поставленную на высокую стеклянную ножку. Почти доверху бокал наполняла серебристая жидкость – вылитая ртуть.

Расстегнув пиджак, Феликс сел в кресло, и тут же выскочили фиксаторы ног и груди, руки пока что остались свободны. Петр поднес ему бокал, мужчина взял, посмотрел содержимое на просвет, но жидкость была непрозрачной.

– Каких сюрпризов стоит ожидать?

– Понадеемся, что никаких, – ответил Павел, стоявший позади кресла. – Сделайте сначала маленький глоток: если не случится мгновенного отторжения, остальное – залпом.

Феликс поднес бокал к губам. Жидкость ничем не пахла. Вкуса у нее тоже не оказалось, лишь температура – слегка прохладная. Первого глотка он даже не почувствовал, словно это была не жидкость, а воздух. Выждав минуту, Петр коротко кивнул, и Феликс залпом опрокинул весь бокал. Павел тут же бокал выхватил, и на обеих руках мужчины защелкнулись фиксаторы, полностью обездвиживая его.

Поначалу ровным счетом ничего не произошло. Петр с Павлом стояли по бокам и пристально смотрели на Феликса. Только сейчас он заметил у них в руках неизвестно откуда взявшиеся тонкие шприцы с короткими иглами.

– Это что? – Феликс взглядом указал на шприцы.

– Антидот, – ответил Петр, а Павел добавил:

– На всякий случай.

Феликс собирался еще что-то спросить, как вдруг почувствовал нарастающую тяжесть в районе солнечного сплетения, зрачки его стали расширяться, и Петр с Павлом оба сгруппировались, словно приготовились прыгнуть на него. Тяжесть сконцентрировалась в тугой комок и взорвалась такой яркой болью, что Феликс на мгновение ослеп от этой вспышки.

Только перед глазами возникла мутная картинка с размазанными пятнами склонившихся над ним лиц, как вспышка повторилась вновь. И опять, и опять…

Скрипнув зубами, Феликс стал подниматься. От нечеловеческой силы вампира, умноженной слепящей болью, начали гнуться и расходиться фиксаторы кресла, но парный невыносимый взрыв – одновременно в голове и груди – опрокинул его обратно. Сознание померкло, голова упала на грудь, мужчина замер неподвижно.

Как только он затих, Павел протянул руку, намереваясь коснуться его шеи, но Петр остановил его:

– Не трогай. Он может среагировать и в бессознательном состоянии.

Приоткрылась дверь, и в помещение вошла высокая стройная девушка с безупречной фигурой. В темно-зеленом облегающем брючном костюме, с белым шелковым шарфом, скрывающим пламя медно-рыжих волос, она казалась экзотической малахитовой статуэткой, сошедшей с каминной полки.

Подойдя к креслу, она взглянула на Феликса, затем перевела взгляд на Петра и Павла. Глаза ее, продолговатого разреза, искрились золотой зеленью, фиолетовые зрачки сужались и расширялись с бесстрастностью метронома.

– Он жив, все в порядке, – сказал Павел, не дожидаясь вопроса.

– Это называется «в порядке»? – кивнула она на недвижимую фигуру с опущенной головой.

– Да, в пределах допустимых погрешностей. Мы даже антидот не применили.– Павел показал шприц, после сунул его в нагрудный карман рубашки.

– Очнется, – добавил Петр.

– Когда?

В ответ они оба пожали плечами.

– Я хочу поговорить с разработчиком, – с холодом в голосе произнесла девушка.

– А смысл, Даана? – вздохнул Павел. – Мы делаем все возможное. Думаешь, не в наших интересах, чтобы с ним все нормально было? Проект и так оказался сложнее, чем предполагалось.

Немного помолчав, Даана спросила:

– Какие-то побочные эффекты ожидаются?

– Если в течение двадцати четырех часов ничего не произойдет, можно считать, что обошлось.

Очнулся Феликс в своей спальне. Он лежал на кровати в темноте и тишине, в одной рубашке и брюках. Голову нещадно давили невидимые тиски, в горле торчал липкий тошнотворный ком. Мужчина поднял руку, чтобы посмотреть на часы, и увидел, что она светится. Серебристо-ртутный свет словно шел из глубины тела, просвечивая кожу. Приподнявшись, Феликс рванул рубашку на груди и серебристое сияние разлилось в сумерках комнаты.

Он встал с кровати, замер на миг от приступа головокружения, после снял рубашку, швырнул ее на пол и посмотрел на себя. Ровный белый свет шел сквозь кожу, словно в глубине его тела зажгли лампу дневного света.

– Мадре миа… – пробормотал Феликс.

В дверном проеме спальни немедленно возник женский силуэт, словно эта тихая фраза прозвучала громким окриком.

– Что это? – Мужчина вытянул руки ей навстречу. – Почему это со мной происходит?

– Побочный эффект. – Даана вошла в спальню и приблизилась к нему. – Ты начал светиться еще по дороге. Немыслимая красота.

Она поднесла пальцы к его лицу и, медленно погружаясь в сияние, коснулась его щеки.

– И надолго эта… немыслимая красота? – процедил Феликс, отстраняясь.

– Кто знает. – Девушка улыбнулась, мечтательно глядя на него. – Пусть бы подольше сохранилось. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Феликс пробормотал какие-то ругательства на испанском и включил напольный светильник, желая посмотреть, как будет вести себя «побочный эффект» при электрическом освещении.

Он повернулся к Даане спиной. От поясницы до левой лопатки шли продольные косые шрамы, и ртутный свет бил через них, как сквозь щели в жалюзи.

– Феликс, откуда у тебя эти шрамы? Что у них за история?

– Эти шрамы меня не беспокоят. Пусть и тебя не беспокоят тоже, хорошо?

Он поднес руку к теплому свету лампы – и кожа вмиг потемнела, приобретя цвет сильного загара. Пока Феликс раздумывал над этой метаморфозой, на прикроватном столике зазвонил телефон. Это был Владимир. Он сказал, что в течение часа будет в районе площади Восстания, очень надеется повидаться, потому что кроме отчета есть еще тема для обсуждения.

– Хорошо, приезжай, я дома,– ответил Феликс. После обернулся к Даане и произнес: – Надо повсюду свет включить в квартире, максимально яркий свет. И где эти мелкие проходимцы?

– Имеешь в виду Паблито с Доном Вито?

– Кого же еще.

– Они суетились, бегали-летали, шумно переживали, и я попросила их погулять на улице. Но на улицу они не пошли – сидят на лестничной площадке. Под дверью.

– Запусти их в квартиру, еще заметит кто-нибудь. – Выключив напольный светильник, мужчина направился к двери. – Мне нужно принять душ и переодеться.

– Ты как себя чувствуешь? – прозвучало вслед.

Феликс остановился на пороге и обернулся.

– Я себя чувствую подопытной крысой. Только теперь еще и радиоактивной.

Впустив ворона с крысой в квартиру, Даана ушла, чтобы не мешать хозяину готовиться к приходу гостя.

Переодевшись в брюки свободного кроя и рубашку с длинным рукавом, Феликс достал из морозильной камеры холодильника блюдо с полукруглой крышкой. На блюде оказались заранее приготовленные закуски к вину. Видя, что Феликс сильно не в духе, Паблито с Доном Вито благоразумно затихли где-то в комнатах, не напоминая о своем присутствии.

К моменту, когда Владимир позвонил в дверь, на обеденном столе уже стояла открытая бутылка вина, два бокала, одна тарелка с вилкой и блюдо с закусками.

Увидев Феликса, Владимир хотел что-то сказать, да так с открытым ртом и застыл на пороге.

– Не обращай внимания, – махнул рукой Феликс. – Начал посещать солярий, врачи сказали – полезно для здоровья.

– Ты бы хоть предупредил! – Рассмеявшись, он покачал головой, заходя в прихожую. – Я уж думал, квартирой ошибся!

Против обыкновения, Феликс проводил своего доверенного не в гостиную, а на кухню. Всюду горел свет. Владимиру еще не доводилось видеть эту квартиру при полной иллюминации, поэтому он смотрел по сторонам так, словно впервые тут оказался.

– Прошу, присаживайся.– Феликс указал на деревянный стул с высокой резной спинкой.

– Благодарю. – Володя положил на край стола кожаную папку-портфель и сел, продолжая смотреть по сторонам. – Только я не особо голоден, да и за рулем.

– А это и не еда, так, закуски, и один бокал вполне можно себе позволить.

Наполнив бокалы, он протянул один гостю, второй взял сам и присел напротив.

Первым делом Владимир достал из портфеля пачку бумаг, протянул Феликсу, после взял бокал. Пригубив, он нет-нет да посматривал на своего работодателя, привыкая к его загорелому лицу.

Как всегда, Феликс быстро просматривал документы и закончил до того, как Владимир успел выпить половину бокала.

– Что ж, прекрасно, – сказал он, откладывая бумаги на стол. – Текущим положением дел вполне удовлетворен. Ты что-то еще хотел обсудить?

– Хотел, – на выдохе произнес Владимир. – Мы сотрудничаем почти двадцать лет, пора бы мне и на покой, пожалуй.

– А в чем дело? Что тебя не устраивает?

– Нет-нет, все устраивает. Просто сдавать стал, здоровье плоховато, не знаю, на сколько меня еще хватит. Врачи говорят, итак невероятно, что я столько лет продержался, но совсем уж сказочных чудес, сам понимаешь, не бывает. Надо бы подыскать мне замену.

Немного помолчав, Феликс посмотрел на нетронутое блюдо и сказал:

– Попробуй закуски. Это настоящие испанские тапас, специально приготовил к твоему приходу.

Владимир кивнул и взял с блюда несколько маленьких бутербродов с чоризо, хамоном и оливками, с воткнутыми по центру маленькими деревянными шпажками.

– Очень вкусно, идеально к красному вину, – сказал он. – Так что скажешь? Есть у тебя кандидат на замену? Или мне самому подыскать?

– Я подумаю. Ты же не прямо завтра собираешься меня оставить? – Феликс взял бутылку и долил вина в его бокал.

– Все-все, хватит! Не наливай больше. Я в общем-то не собираюсь тебя оставлять, всегда рад общению, просто вряд ли уже смогу быть тебе полезен как прежде.

Владимир взял с блюда еще один бутербродик и, под пристальным взглядом Феликса, отправил его в рот.

– Я все понял. Но если ты вдруг, допустим… просто предположим, почувствуешь себя лучше, ты продолжишь со мной работать?

Владимир улыбнулся:

– Конечно, с удовольствием, но я же все равно не бессмертный. Это, пожалуй, единственное в жизни, что никак не изменить.

Феликс промолчал, и разговор сам собой перешел на другую тему.

Вскоре Владимир засобирался уходить. Феликс проводил его, убрал на кухне и направился в спальню, попутно всюду выключая свет.

Один за другим из-под кровати показались ворон с крысой.

– Только. Ничего. Не. Говорите,– процедил мужчина. Он снял рубашку, и темноту рассеяло серебристое свечение.

– И не собирались, дорогой! – торопливо пропищал Дон Вито. – Что ты, что ты, только добрых снов пожелать хотели!

Феликс сдернул с кровати покрывало, но тут Паблито все же не удержался и каркнул:

– Спокойной ночи, наш… лучезарный!

За это покрывало прилетело ему на голову, целиком накрывая птицу.

К утру свечение тела заметно уменьшилось и кожа перестала реагировать на электрический или дневной свет резким потемнением.

Перед уходом из дома Феликс еще раз подошел к окну и посмотрел на свои руки. Затем перевел взгляд на ворона с крысой, ходивших за ним по пятам.

– Как я выгляжу? Заметно что-нибудь такое, из-за чего на меня люди могут внимание обращать?

– Они на тебя так и так обращают внимание! – ответил Паблито, а крыс торопливо залопотал:

– Нет-нет, все в порядке, дорогой, ты выглядишь как обычно. Просто постарайся пока избегать темных помещений, и все будет в порядке.

К агентству «ЭФ» Феликс подъехал одновременно с Герой. Они вышли из машин, пожали друг другу руки и остановились у синего «Опеля», не торопясь заходить в особняк.

– Про военного этого спросить хочу, – сказал парень. – Что там хоть случилось? И какова моя задача?

В основных чертах Феликс передал разговор с полковником, и лицо молодого человека вытянулось.

– Слушай, я отчего-то не уверен, что в военной части повсюду горшки с цветами понаставлены. Откуда же мне информацию брать? И может, полковнику в самом деле священника позвать? А то по тому, что ты описал, и впрямь похоже, что его часть кто-то проклял.

– Видишь, какая ранняя весна в этом году наступила? – Феликс кивнул на ограду палисадника, за которой еще недавно лежал снег, а теперь подсыхала земля с жухлой прошлогодней травой. – Возможно, из-за такого резкого перепада стали себя неадекватно вести вороны.

– И что? Не вороны же документы с ракетным чипом вынесли.

– Разумеется, нет. Это могли сделать крысы.

Гера уставился на своего директора, но из-за черных очков, скрывающих его глаза, не смог понять, шутит он или серьезно. А Феликс тем временем продолжал:

– У них так же мог случиться какой-то сдвиг, и крысиная стая похозяйничала в части, только и всего. Поищите пропажи в подвалах, в вентиляционных шахтах. Валентину не составит труда найти посторонние предметы даже глубоко в воздуховоде или трубах – с металлом он договорится.

– Так, а мне-то что делать?

– Сдвинув брови к переносице, проводить тщательный осмотр – вот, что тебе делать. И по мере надобности отвлекать внимание посторонних от деятельности Валентина. Вон он, кстати, – Феликс подбородком указал на мужчину в джинсах и кожаной куртке, идущего от метро. – Поезжайте прямо сейчас, постарайтесь разобраться оперативно, возможно, скоро вы понадобитесь по нашим делам.

–Хорошо, сделаем, – кивнул парень. – Может, нам какие-то инструменты, типа как у криминалистов? Для пущей важности.

– Для военной части и так сойдет. Главное – найдите пропажу.

Ближе к обеду Феликсу позвонил капитан Мухин и сообщил, что выяснил, кому принадлежит банковский счет.

– Слушаю внимательно.

Феликс подошел к окну своего кабинета и сквозь щели жалюзи посмотрел, как на глянцевой синеве неба белеют легкие перья облаков.

–Это частное предприятие «Камбрия», юридический адрес московский. Сами посмотрите, чем они там занимаются, или хочешь, чтобы я?

– Попробуем сами посмотреть, спасибо.

В ответ трубка тяжело вздохнула и замялась, не торопясь прощаться.

– Что такое? – помог Феликс.

– Еще один такой же случай, представляешь? Мужчина, двадцать девять лет, асфиксия с неясной этиологией.

– На вашем же участке?

– Прописан на нашем, умер в гостинице, в центре. Поссорился с женой, уехал ночевать в отель – и привет. Выходит, прав Семенихин, что-то тут не чисто. Не в таинственных свойствах организма дело. Ну не может быть, чтобы так… так кучно пошло. Что скажешь?

– Посмотрим, Дима, посмотрим. Мы работаем над этим.

– Не бросили, нет, правда?

– Нет, конечно, мы ничего на полпути не бросаем, все доводим до конца.

Сунув телефон в карман, Феликс вышел из кабинета и направился в секретарскую.

– Гера не вернулся?

– Пока нет, – ответила Арина. Девушка сидела за столом секретаря и что-то искала в своем телефоне. Из кухни лился запах куриного супа, доносились голоса Никанора и Алевтины – они вместе готовили обед. – А зачем он вам понадобился?

– Посмотреть кое-что в интернете.

– Так давайте я посмотрю.– Она кивнула на свой телефон. – Что нужно?

– Частное предприятие «Камбрия». Чем занимается, где находится.

– Сейчас погляжу, минутку.

И вскоре Арина сообщила:

– Фирма «Камбрия» занимается выращиванием экзотических растений, в основном орхидей, торгует оптом и в розницу, гордится качеством своей продукции. Директор фирмы – Краснов Евгений Викторович. Смотрите, какой милый дядечка, на Санта Клауса похож.

Девушка подняла телефон, показывая Феликсу экран. С экрана смотрел упитанный господин в костюме, и впрямь напоминающий Санту: румяное лицо с бородкой, веселый прищур и улыбка.

– Хм-м-м… – протянул Феликс. – Адрес есть? Где они торгуют оптом и в розницу.

– Есть, да. Офис фирмы вместе с теплицами и магазином находится неподалеку от Ботанического сада, есть схема проезда. Распечатать вам вместе с адресом?

– Сделай милость, – кивнул Феликс.

– Моментик! – Девушка выскочила из-за стола и скрылась в арке, ведущей в главный офис.

Из кухни выглянул Никанор и поинтересовался:

–Кады ж ребятки наши явятся?

– Как закончат, так и явятся.

– Обедать пора. Нешто без них начинать?

– Хотите ждите, хотите начинайте, мне, как ты сам понимаешь, сугубо все равно.

Что-то проворчав, старик махнул рукой и скрылся в кухне. Через минуту, размахивая листами, вернулась Арина.

– Вот, пожалуйста! – С сияющим видом она протянула бумаги Феликсу. – На всякий случай я распечатала всю информацию, что была на сайте, вдруг вам захочется самому посмотреть. И да, «камбрия» – это название орхидеи.

Взяв распечатки, Феликс не удержался от улыбки, глядя на Арину. Девушка была так рада, что смогла оказаться полезной, и напоминала щенка, виляющего хвостиком. Мужчина потрепал ее по щеке и сказал:

– Большое спасибо, лапушка, ты мне очень помогла. Поищи теперь, что есть интересного непосредственно о Евгении Викторовиче Краснове. Все-все-все, что найдешь про этого Санта Клауса, тоже распечатай.

– Будет сделано! Пойду тогда за свой компьютер, а то не очень-то удобно с телефона.

Арина ушла, а Феликс присел на гостевой диван и стал просматривать страницы.

Фирма «Камбрия» существовала четыре года, специализировалась на выращивании редких орхидей и некоторых видов экзотических растений, адаптированных для сурового климата средней полосы. Информация сайта гласила, что продукция «Камбрии» неоднократно была отмечена наградами выставок и пользуется неизменной популярностью как у любителей, так и у профессиональных ценителей этих прекрасных растений.

Вскоре Арина принесла следующую распечатку – информацию о директоре «Камбрии», и картина перед глазами Феликса сложилась такая: фирма целиком и полностью являлась результатом многолетней страсти господина Краснова к цветоводству. Сам Евгений Викторович всю жизнь проработал в нефтегазовой отрасли, занимал приличную должность и, выйдя на пенсию, отдался, наконец, своему увлечению – занялся орхидеями. И даже добился определенного успеха: вырастил стрессоустойчивые растения, не требующие особого ухода.

Просмотрев последнюю страницу, Феликс отложил бумаги на столик и рассеянно посмотрел куда-то в пространство. Арина только собиралась спросить о результатах умозаключений директора, как открылась входная дверь и появились Гера с Валентином.

– Успешно? – сразу спросил Феликс.

– Более чем, – кивнул Герман. – Сейчас расскажем. Это и впрямь нечто удивительное…

Но из кухни выглянул Никанор и в приказном порядке велел идти в главный офис, рассаживаться за столы, обедать, пока все не остыло, а потом уже рассказы свои рассказывать.

– Ну мы хоть в двух словах… – попробовал возразить Валентин, но спорить с секретарем было не только бесполезно, но и себе дороже.

Наспех съев по тарелке супа, Гера с Валей наперебой принялись рассказывать о результатах поездки в военную часть.

– Там реально здоровенная стая воронья крутится! – выпалил Сабуркин. – Будто ее вихрь на одном месте гоняет! И орут, орут, орут! Я говорю, давайте орнитологов позовем или кто там психическими птицами занимается…

– Валь, погоди ты с воронами, – отмахнулся Гера. – Там поинтереснее дела творились!

И с горящими глазами парень стал рассказывать о найденных в подвалах документах, испорченных грызунами, о мелких личных вещах военнослужащих, обнаруженных во всевозможных щелях и дырах, а также о ракетном чипе в вентиляционном воздуховоде шахты.

– Это крысы, действительно, крысы! Просто невероятно, как смогли грызуны все это провернуть! Складывается ощущение, что они действовали абсолютно разумно, иначе просто не знаю, как объяснить то, что они умудрялись вытаскивать документы из закрытых сейфов! А про ракетный чип я вообще молчу – уму непостижимо, как они его достали!

– Паша, конечно, в шоке был, – шумно вздохнул Валентин. – Что угодно мог подумать, только крыс не подозревал. Прям глазам своим не верил. А когда я чип из трубы вытянул, у него руки затряслись, говорит, идемте, водки выпьем, а я отвечаю…

– Валя, да погоди ты! Феликс, возможно, на территории этой части какая-то аномалия, и она вот так действует на птиц с крысами? Может, имеет смысл хорошенько там все изучить? Это ведь реально интересно может быть!

– На днях похолодание обещали, – ответил Феликс.– Опустится немного температура, приблизится к норме, и сразу же закончится аномалия.

– Все-таки считаешь, это с погодой связано? – В голосе парня прозвучало разочарование. – А может…

– Погода.

– Ладно, как скажешь.

И Гера стал сметать со стола хлебные крошки в свою пустую тарелку. А Валентин доел оставшуюся на дне вермишель и сказал, глядя на стеллаж с цветными картонными папками:

– Когда мы уходить уже собрались, Паша сказал, что надо бы чаще общаться и у Олюшки скоро выпускной в детском саду. И чтобы я тоже приходил. Представляете? – Валя перевел взгляд на Феликса, затем поочередно посмотрел на остальных. – Выпускной в детском саду. Это с каких таких пор в детсадах выпускные устраивать начали?

– Вот уж не в курсе мы жизни детсадовской, – ответила Алевтина. – А тебя только это волнует или то, что дочку, наконец, увидишь?

– Да нет… да я… да это… Какова хоть форма одежды? В чем идти на такой выпускной? Что с собой брать? Цветы, конфеты, шары – что?

Алевтина рассмеялась, заулыбались и остальные.

– Валечка, ты нам дня за два до даты скажи, мы тебя полностью снарядим и укомплектуем! Не переживай!

– Да я и не переживаю, – смущенно усмехнулся Сабуркин, заметно расслабляясь. – Все-таки как-то странно это все. Невероятное какое-то совпадение. Чтобы именно в Пашиной части…

– Так, господа хорошие, – прервал Феликс, – с этим делом закончили, давайте с нашим продолжать. Мухин выяснил, кому на счет поступили платежи от Эрики. Это частная агрофирма, выращивающая орхидеи.

– Адрес известен? – спросил Гера.

– Да, это в районе Ботанического сада.

– Кажется, даже догадываюсь, где именно. Там есть небольшая промзона со всякими садово-цветочными магазинчиками, складами и теплицами. Я там своего Йозефа покупал.– Гера кивнул на диффенбахию, красующуюся на подоконнике. – И что же, нашу убийственную лиану в промзоне вместе с орхидеями выращивают?

– Поедем – посмотрим, – пожал плечами Феликс. – Как стемнеет, так и наведаемся.

– Сегодня?

– Почему бы и нет. – Тут Феликс зачем-то пристально глянул на свои руки и добавил: – Нет, лучше завтра. Выходной, воскресенье, никого на территории точно не будет, и мы спокойно сможем все осмотреть.

– Каким составом едем? – спросила Алевтина.

– Возможно, придется полным.

– И я? – подскочила Арина.

– И ты. Кому-то не помешает оставаться в машине и наблюдать за окрестностями.

– Только и всего…

– В ночных операциях не бывает мелочей, – с едва заметной улыбкой произнес Феликс. – Важен каждый винтик в общем механизме.

В конце рабочего дня, когда Феликс уже сел в машину, собираясь домой, позвонила Вероника, и, судя по голосу, девушка была прилично выпившей. Придерживая мобильник плечом, Феликс включил зажигание и отъехал от ограды особняка агентства «ЭФ», слушая Веронику. Она рассказывала о том, как прошли похороны и как хорошо держалась вдова.

– … родственники из Армении приехали, когда их только успели оповестить…

– Родственники?

– Да, тетя Карины, сестра дяди Георгия с двумя сыновьями.

– Ты знаешь, где они остановились?

– Знаю, я их отвозила. В квартире Карины они поживут пару дней. А что?

– Ничего, просто для общей информации. Ты что-то еще хотела рассказать? Мне просто не совсем удобно разговаривать, я за рулем.

– Хотела! – вдруг плаксиво выдала девушка. – Пригласите меня куда-нибудь, а?

– В каком смысле? – притормозив на светофоре, Феликс опустил правую руку в полумрак под сидением и посмотрел на кисть, пальцы. Кожа светилась. Не так сильно, чтобы при этом свете можно было читать, но всё же заметно.

– В смысле – свидание! Давайте сходим куда-нибудь?

– Вероника, я бы с удовольствием, но у меня очень много работы.

– Вы говорили, что неженаты, да?

– Верно, но у меня есть подруга.

– И не одна, наверное, да? В очереди стоят, я так думаю.

– Вероника…

– Понимаю я все, извините. Просто таких мужчин, как вы, я никогда не видела. Посидеть с вами, пообщаться, вина выпить – уже интересно. Но нет так нет. А Герман у вас свободен? Красивый парень. Или он с этой, как ее, с Ариной?

– Прощу прощения, но вынужден прервать беседу. Меня сейчас оштрафуют за разговор по мобильному за рулем.

– Ладно, простите. Можно позвоню на днях?

– Конечно, звоните.

Дома Феликса поджидал один ворон – Дон Вито отсутствовал, занимался какими-то своими крысиными делами.

Растопырив крылья, Паблито взялся ходить по квартире вслед за мужчиной.

– Видал сегодня твоих в части. Приезжали расследовать?

– Да.

– И как?

– Успешно.

–Мои могут улетать? А то их тошнит уже там крутиться.

– Пусть завтра день еще продержатся, а к вечеру улетают. И выбери где-нибудь в пригороде место – высыплю им пару мешков корма. Ты же им еды пообещал?

– А что еще! Не билеты же в театр!

Феликс опустил взгляд на снующую под ногами птицу. На черной груди болталась тоненькая золотая цепочка с маленьким медальоном в виде открытого человеческого глаза. Украшение то тщательно пряталось в перьях, то выставлялось напоказ, придавая птице нарядный вид.

–Ты так и носишь эту цепочку не снимая?

– Конечно.– Паблито клювом поправил медальон, чтобы он располагался точно посередине груди. – Подарок заграничный, да и вообще – память.

– Внимание привлекаешь к себе золотом.

– Я высоко летаю, там это золото никому не нужно!

– Смотри. Все равно будь осторожнее.

– Так приятно, что ты обо мне переживаешь! Спинку между крыльями почеши, а?

В воскресенье, около полуночи, команда агентства «ЭФ» в полном составе почти одновременно подъехала к территории промзоны в районе Ботанического сада. Все, кроме директора, были одеты во все черное, с черными же шапочками на головах, плюс перчатки, отчего напоминали банду грабителей. Феликс же обошелся темно-серыми брюками и тонким свитером-водолазкой.

Машины оставили в ближайших переулках, и Сабуркин отправился на разведку – смотреть сигнализацию, камеры, замки.

Вернулся он минут через двадцать и сообщил, что вскрыл калитку черного входа, не став связываться с автомобильными воротами и будкой КПП.

– Там прожектора, света много, а у той калитки только пожарный фонарь, еле-еле под нос себе светит, – доложил Валентин, натягивая шапку поглубже на лоб. – Можно заходить.

Оставив Арину в машине Феликса, откуда лучше всего просматривались окрестности, команда отправилась за Валентином.

Держась темной стороны улицы, они подошли к неприметной калитке в кирпичной ограде и поочередно скрылись за ней.

Погруженная во тьму территория промзоны оказалась довольно обширной. В отсветах прожекторов рисовались контуры одноэтажных зданий, складских ангаров и прямоугольных теплиц.

– Долговато искать будем, – шепотом произнесла Алевтина. – Интересно, сторожа, собаки тут имеются?

– Вроде тихо, – прислушался Сабуркин. – Не слышно собак, а со сторожем разберемся аккуратно, если что.

– Давайте так попробуем, – сказал Феликс, оборачиваясь к Никанору. У него единственного на голове вместо вязаной шапки красовалась неизменная кепка-картуз. – Потапыч, поищи-ка запах горелого кофе. Запах не физический, скорее ментальный, так что он должен и на дальних расстояниях улавливаться.

– А может, и совсем наоборот, – покачал головой Никанор.

– Попробуй.

Старик вышел вперед, сдвинул кепку на затылок, поднял голову и поводил носом из стороны в сторону. В глазах его вспыхнул желтоватый звериный огонь, зрачки сузились вертикально. Раз, другой глубоко втянув ноздрями воздух, Никанор обернулся:

– А есть такой запах, верно говоришь. Вон оттудова тянет, – и указал на правый сектор промзоны.

– Веди нас.

Петляя по дорожкам между тесно стоящими сооружениями, команда вышла вслед за Никанором к небольшому деревянному павильону с вывеской «Камбрия». Посветив в окна предусмотрительно захваченным фонариком, Валентин сказал:

– Это магазин с офисным закутком. Идемте дальше.

Обогнув павильон, они зашли на территорию, принадлежащую непосредственно фирме: пара теплиц, складское помещение… Не обратив на них особого внимания, Никанор Потапович уверенно двинулся вглубь.

В конце, почти у самой ограды, находилось сооружение, похожее на сарай, обшитый вагонкой, без окон, но с добротной металлической дверью.

– Здесь оно, – кивнул на сарай Никанор. – Отседова тянет.

– Погодите, сначала я посмотрю, – сказал Валя.

Он подошел к сараю, вытянул руки, раскрыл ладони и поводил ими в воздухе, не касаясь двери.

– Есть сигнализация, простая, но отключить можно только изнутри.

– Говори где, отключу, – сказала Алевтина.

Получив подробный инструктаж, женщина подошла к стене, потрогала деревянные рейки и шагнула вперед, исчезая из виду.

Минут пять команда агентства простояла в тишине, сверля взглядами стену, прежде чем Алевтина вышла обратно.

– Выключила, но дверь изнутри не открывается. Давай теперь ты.

Сабуркин кивнул и посветил фонариком, высматривая количество замков – два. Прижав ладонь к личинке первого, он ощутил, как с заметным сопротивлением пошли вверх штыри сейфового замка. Со вторым оказалось легче – просто щелкнули обычные ригели.

Дверь открылась, и Феликс первым вошел в помещение. Оказался он в небольшой комнате, где находились полки с инвентарем и шкафчики для одежды. Дальше путь преграждала еще одна сейфовая дверь. Сигнализации она не имела, поэтому Валентин открыл ее без особого труда.

Дверь вела в длинное прямоугольное помещение, где самым светлым был серый кафельный пол, стены и даже потолок затягивала плотная черная ткань. Вдоль стен, на небольшом расстоянии друг от друга, тянулись ряды узких деревянных тумб, метра полтора высотой, так же черного цвета. Все они были оборудованными индивидуальными источниками света – приглушенное серебристо-зеленоватое свечение шло откуда-то снизу, словно из глубины самой тумбы; и на каждой переливался широкими гранями квадратный стеклянный купол, под которым располагались керамические пиалы, до краев заполненные грунтом, похожим на крупный декоративный песок цвета медного купороса. В центре емкостей, острой стороной вверх, выглядывали семена – по одной штуке на пиалу. С полмизинца, они напоминали гигантский подсолнечник и лоснились, будто обмазанные маслом. В одних пиалах кроме семян ничего не было, в других вместе с семенем из грунта выглядывали чьи-то фотографии, пучки волос, обрывки ткани… В одном таком горшке даже обручальное кольцо виднелось. Створки семян в «пустых» горшках были крепко сомкнуты, а в пиалах с дополнениями шло развитие: где-то проклюнулся росток, где-то – полноценный побег, а где-то вполне уже взрослое растение выбросило пару узеньких листочков – бледно-голубых, с красноватыми прожилками. А на некоторых алели тугие бутоны, готовясь вот-вот распуститься. Все побеги – маслянисто черные, – казались искусственными, сделанными из пластмассы, лишь едва заметное покачивание взрослых растений говорило о том, что они живые.

В конце комнаты, у дальней стены, находилась тумба иного вида и размера, напоминающая подставку с аквариумом литров на триста, только вместо воды с рыбами за стеклом раскинуло узловатые веточки растение, похожее на деревце-бонсай. Угольно черное, оно лоснилось, поблескивая в серебристо-зеленом свете, и, кроме семян и листочков, на нем виднелось три раскрытых красных цветка.

На крышке тумбы рядом с «аквариумом» находилась квадратная плоская тарелка, опять же под стеклянной крышкой. На тарелке, на подложке из волокон, похожих на какую-то синтетическую траву, возвышалась кучка семян— штук пятьдесят— не меньше.

Рассмотрев всю композицию, Феликс приподнял крышку над тарелкой, взял сверху горки три семечка и сунул в карман.

– Зачем тебе? – шепотом спросил стоявший рядом Гера.

– Для коллекции. Поснимай тут все на фото и видео. Только смотри, чтобы мы в кадр не попадали.

Парень кивнул и достал смартфон.

Походив от тумбы к тумбе, Никанор Потапович покачал головой и произнес укоризненно:

– Какой только пакости не учудят, а!

–Надо с канистрой бензина сюда вернуться! – сердито кашлянул Сабуркин. – Это ж надо, такую подлость выращивать!

– Канистра бензина – это, конечно, хорошо, – произнес Феликс, отходя от «аквариума с бонсаем», – но здесь уничтожим теплицу – в другом месте организуют. Нужно с самим хозяином разобраться.

– Так придем завтра с утра и разберемся! – отрезала Алевтина. – Можем и Мухина с собой прихватить, пускай полюбуется! Уж он-то наверняка сходу придумает, к чему в этой фирме придраться и прикрыть тут все, вместе с хозяином!

– Подумаем, подумаем, – неопределенно ответил директор и посмотрел на Германа. Закончив съемку, парень все рассматривал «бонсай», словно тот его заворожил. – Гера, можем уходить.

– Сейчас, сейчас… Какое-то совершенно фантастическое растение, сущий инопланетянин. Интересно, оно контактное?

– Не стоит выяснять.

– Но все же! Уникальный случай! Такого, возможно, никогда больше не представится. Я только попробую, дайте мне немножко времени.

– Две минуты у тебя.

Гера чуть склонился, приближаясь к стеклу, чтобы Лиана Стромболи оказалась на уровне глаз, и устремил взгляд в центр ствола. Лицо его застыло, становясь отрешенным, а глазные яблоки стали наливаться пронзительно-яркой зеленью.

Прошла минута, другая, и вдруг под взглядом молодого человека растение зашевелилось. Заволновались голубые листья, алые цветы словно ожили и задышали, узловатые ветки задвигались и потянулись к стеклу. Герман отшатнулся, выходя из контакта, яркая зелень моментально погасла, и глаза стали прежнего цвета. Растение тоже вернулось в исходное состояние и замерло неподвижно, лишь лепестки цветков продолжили пульсировать, словно внутри ствола ритмично билось сердце.

– Вот же гадость, – пробормотала Алевтина. – Еще и щупальца свои тянет. Сконтактировало оно хоть?

–Сконтактировало.– Гера озадаченно и даже немного растерянно смотрел на Лиану Стромболи. – Очень странное существо, я даже в полной мере «растением» это назвать не могу.

– Оно что-то показало тебе?

– Показало. Давайте выйдем отсюда, по дороге расскажу.

В свете уличного фонаря возникли знакомые фигуры, и Арина вышла из машины им навстречу.

– Садись в салон! – махнул девушке Феликс и на ходу обернулся к остальным: – Отъедем к Ботаническому саду, там встанем и поговорим.

Рассевшись по машинам, команда агентства «ЭФ» поехала прочь от промзоны.

Следуя за «Ауди S8», они добрались до Ботанического сада, притормозили на обочине у ограды и вышли на тротуар. В тихой ночи изредка налетали колючие порывы ветра, пахнущие талым снегом, но люди были так взволнованы, что холода никто не ощущал. Геру сразу засыпали вопросами

– Что ты увидел? Какие картинки растение показало?

– Вы знаете, это были даже не картинки, – ответил он, задумчиво глядя на асфальт. – Ничего похожего на прежние контакты, когда словно чуть размытое кино смотришь. Тут оно передало мне… как бы выразиться… какой-то эмоциональный сгусток, что ли. Это были эмоции, ощущения, и я их понял. Я его ощутил так, словно растение стало частью меня, передало мне свою суть, и у него действительно есть эмоции и чувства, но абсолютно другой формации. Это удивительно сложноорганизованное существо, могущественное, безжалостное, всегда голодное, и оно… скучает. Оно способно на большее, но вынуждено сидеть в своей стеклянной клетке, и это его жутко бесит. Кроме того, я видел несколько картин недавнего прошлого: по проходу между тумбами ходили люди в защитной спецодежде и респираторах на лицах, в стеклянных колбах они смешивали какие-то жидкости и поливали ими семечки в горшках.

– Люди? – переспросил Феликс. – И сколько их было?

– Двое. Среднего роста, худые, какого цвета волосы – не знаю, у них на головах были шапочки вроде медицинских.

– Вполне нормально, что у Краснова есть персонал, – пожала плечиками Арина. – Не в одиночку же ему и с орхидеями, и с чудовищами управляться.

– Может быть, может быть.– Феликс проводил взглядом проехавший мимо пустой автобус. – Пора теперь и с ним пообщаться. Поступим по схеме «тележурналисты берут интервью». Делаем репортаж о малом бизнесе, об интересной инициативе увлеченного цветоводством человека. Еду я и Гера.

– Утром я звоню на фирму и договариваюсь?

– Именно. А теперь по домам.

Но тут Валентин сдвинул брови к переносице и, сосредоточенно глядя на директора, сказал:

– Феликс, можно один вопрос?

– Ну?

– Ты светишься, или мне мерещится все время?

– Мерещится! – отрезал он и пошел к своей машине.

Утром Гера позвонил Феликсу, когда тот был на пути в агентство.

– Договорился о встрече с Красновым, – сообщил парень. – Он так обрадовался, что его предприятием заинтересовались журналисты, что сам готов был приехать куда угодно, но я сказал, что лучше пообщаться на месте, заодно посмотрим натуру для съемок. Правильно?

– Да.

– Он так фонтанировал позитивом, с таким упоением трещал о своих орхидеях, что я еле отвязался, иначе это часа на два бы растянулось. И знаешь, как-то не увязывается у меня образ румяного энтузиаста-цветовода с тем, что мы видели. Или Краснов само зло, или он не в курсе, что растет у него под боком.

– Поговорим – посмотрим, – ответил Феликс, меняя маршрут. – Еду к Ботаническому саду.

– Давай, я уже на подъезде к промзоне.

Когда Гера уже взял пропуски на КПП и прохаживался вдоль забора, Феликс приехал. Пожав руку директору, парень сказал:

– Краснов уже раз пять звонил за последние двадцать минут, все волновался: нашли мы дорогу, точно ли приедем. Может, сразу попросить показать нам тот сарай, и он с радостью покажет?

– Особо не торопимся. Пообщаемся на отвлеченные темы для начала.

Евгений Викторович встречал гостей на улице, у двери своего фирменного павильона: невысокий, пузатый, в шерстяных штанах и толстом белом свитере с воротником, в реальности он еще больше походил на добряка Санту, чем на фото.

Сходу горячо поблагодарив «товарищей журналистов» за интерес к его детищу, Краснов проводил гостей в павильон, где в офисном закутке, на письменном столе, красовались заранее подготовленные образцы – цветущие орхидеи в горшках.

– Не возражаете, если сразу начнем записывать ваш рассказ, чтобы не упустить ничего важного? – спросил молодой человек.

– Да, да, да, конечно!

Включив на смартфоне режим диктофонной записи, Гера положил его на крышку стола, а Феликс начал задавать вопросы: что же привело Евгения Викторовича в цветоводство? О чем он и начал охотно рассказывать.

Как оказалось, родился и вырос Евгений на севере: край суровый, природа скудная. И во взрослой жизни довелось ему побывать в командировках в экзотических жарких странах. Растения, цветы, которые он там увидел, произвели на северное сознание такое неизгладимое впечатление, что Краснов буквально заболел этими «дивными созданиями».

Когда в России начался бум привозных голландских орхидей, он загорелся мыслью наладить свое хозяйство, к тому же выращивать не просто экзотические цветы, а адаптированные, устойчивые к климату средней полосы…

Далее он практически слово в слово процитировал информацию с собственного сайта. Гера с Феликсом выслушали с вежливым вниманием, после изъявили желание посмотреть хозяйство, теплицы…

– …и прочую натуру для съемок, – сказал парень.

– Пожалуйста, прошу, идемте!

Выйдя на улицу, троица обогнула павильон и направилась к теплицам.

–А сотрудники у вас какие-то есть? Или в одиночку справляетесь? – спросил Феликс, надевая черные очки. Утреннее солнце быстро разогнало легкие облака и засверкало во всю силу.

– Две женщины помогают, один бы я не справился. Вон, кстати, и они подошли, знакомьтесь…

Из-за павильона показались высокие, крепко сбитые немолодые женщины, похожие друг на друга фигурами и лицами, как сестры. Гере хватило быстрого взгляда, чтобы понять: в спецодежде и респираторах в теплице-лаборатории были совсем другие люди.

После непродолжительного общения с помощницами, экскурсия продолжилась. Осмотрели теплицы, впечатлились красотой произрастающих там растений, затем Гера указал на постройку в глубине территории:

– А там у вас что?

– Там не мое, это Патрика, – отмахнулся Краснов.

– Патрик – это еще один ваш помощник?

– И да, и нет.– Евгению Викторовичу явно не хотелось обсуждать какого-то там Патрика, хотелось разговаривать исключительно о своих орхидеях.

– Вы нас заинтриговали, – мягко улыбнулся Феликс.– Расскажите в общих чертах, что это за человек, чем занимается, ведь это тоже может быть интересно для программы.

И выяснилось следующее: года полтора назад, когда Евгений вовсю бился над никак не желающей повышаться стрессоустойчивостью своих орхидей, он прямо здесь, на территории промзоны, познакомился и разговорился с молодым человеком, предложившим ему помощь. Молодой человек, представившийся Патриком, оказался биохимиком, также экспериментирующим с растениеводством, и он предложил составить специальное удобрение для орхидей. Удобрение это сотворило настоящее чудо и дало такие результаты, о которых Краснов и не мечтал.

Так как Патрик искал помещение в аренду, Евгений Викторович предложил ему обосноваться на своей территории и после неоднократно обращался за помощью, и тот неизменно эту помощь оказывал.

– Очень, очень приятный, невероятно талантливый юноша, часто хорошие гранты получает на свои исследования, – подытожил Евгений. – Далеко пойдет, я думаю.

– И чем же он там занимается, юноша талантливый? – Феликс подбородком указал на железную входную дверь.

– Экспериментирует с лекарственными растениями для фармакологии и косметологии. Я к нему не суюсь, у него дело важное, человечеству нужное, у меня же все только ради красоты. Но зато какой красоты! Взять, к примеру, орхидею Камбрию, давшую название моей фирме…

И пошло-поехало. Выждав паузу в монологе, Гера сказал:

– Вы нас так заинтересовали вашим Патриком. Ведь это так прекрасно – соседство растений для красоты и здоровья. В программе даже лучше объединить сюжеты о вас двоих. Как можно с ним связаться?

Евгений Викторович пожал плечами.

– У вас нет его телефона?

– А зачем он мне? Срочных вопросов мы друг к другу не имеем – как приходит, так и общаемся.

– И когда он здесь бывает?

– Когда ему надо, тогда и бывает.

– То есть у него нет определенного графика посещений своей лаборатории?

– Конечно, нет, у него ж не магазин. Иногда по полмесяца не показывается.

– Когда вы помещение в аренду ему сдавали, какой-нибудь договор заключали?

– Да и не стали мы морочиться с бумажками этими всякими, – снова махнул рукой Евгений Викторович, – все на доверии у нас. Патрик с меня денег ни разу не взял за удобрения, за подкормки цветоносов, я-то чего еще буду договорами его драконить.

– То есть с ним вообще никак не связаться? – В голосе Германа прозвучало искреннее недоумение.

Евгений Викторович задумался, затем воскликнул:

– А! Давал он мне какую-то визитку, когда мы только познакомились, надо в столе поглядеть. Вам точно надо?

– Желательно, – ответил Феликс, а Гера добавил:

– Очень бы хотелось. Я уже прямо вижу, какая интересная и познавательная получится у нас передача.

– Ладно, идемте, сейчас поищу.

Они вернулись в павильон. Пока хозяин фирмы копался в ящиках письменного стола, Гера с Феликсом молча рассматривали орхидеи. Где-то в глубине торгового зала с пластмассовыми щелчками двигалась стрелка часов. За окнами щедрой капелью звучали остатки снега, тающего на крыше.

– Вот, кажись, она! – Евгений Викторович выпрямился и протянул Феликсу глянцевый прямоугольник.

Это была визитка центра психологии и личностного роста «Ипнос».

– И какое отношение к центру психологии имеет Патрик? – поинтересовался Гера, заглянув через плечо Феликса.

–Точно не знаю. То ли он там консультирует, то ли группу какую-то ведет, в общем, помогает людям развиваться.

– Надо же, какая интересная, разносторонняя личность, – сказал Феликс, возвращая визитку Краснову. – И здесь, у вас, он своими экспериментами в одиночестве занимается, или есть у него свои помощники?

– Нет, – покачал головой Евгений, – все сам, в одиночку тянет.

– Как он хоть выглядит, как его узнать? – спросил Гера.

– Ну-у-у… такой… – задумчиво протянул Краснов.– Ростику среднего, худенький, светленький, лицо такое… обыкновенное. Симпатичный парнишка, в общем. Да вы там спросите, наверняка его в центре этом все знают.

– Что ж, попробуем. Но если он вдруг появится в ближайшее время, буквально сегодня-завтра, вы позвоните Герману, ладно?

– Конечно, конечно, оповещу!

Поблагодарив хозяина «Камбрии» за интереснейшую встречу, гости распрощались.

Выйдя за ограду, Феликс сразу набрал номер центра «Ипнос» с визитной карточки. И голос автоответчика сообщил, что сегодня днем в центре не проводится занятий, начало работы, запись на семинары— с семи до десяти вечера.

– Что там? Едем? – спросил Гера, когда Феликс опустил телефон.

– Не работают днем, поеду вечером.

– Со мной?

– С Никанором. А то по таким жидким приметам долго искать придется. Да и не уверен я, что в центре его так же Патриком зовут.

– Странно, что Краснов так плохо сумел его описать, будто видел один раз в жизни, да и то мельком. Он же бывший чиновник, а они обычно четко запоминают, с кем имеют дело.

– Чиновником он перестал быть. Теперь Краснов цветовод и четко запоминает цветы, а люди ему не особенно интересны.

– Понятно. Слушай, тот дядька, который в агентство к нам приходил недавно, как его?

–Травушкин.

– Он ведь тоже о каком-то психологическом центре рассказывал – сестра его посещала, да?

– Именно.

– Значит, мы на правильном пути! Куда теперь едем?

– В агентство.

К особняку агентства «ЭФ» Гера с Феликсом подъехали в тот момент, когда в калитку заходил капитан Мухин. Но увидав синий «Опель» и «АудиS8» цвета «Амулет», участковый вернулся обратно на дорогу.

– Стряслось опять что-то, Дима? – спросил Феликс, пожав ему руку.

– Да нет, просто заглянуть хотел, – ответил тот с тяжелым вздохом. – Может, новости у вас какие появились?

– Появились, Дима, появились, давай заходи. – Директор хлопнул его по плечу и направился к калитке.

Кивнув своим сотрудникам, по обыкновению коротающим время в секретарской, директор с участковым прошли в главный офис, где Мухин присел за стол Алевтины, а Феликс по обыкновению встал у окна.

– Выяснили мы причину – почему задыхались все эти люди.

Брови Дмитрия поползли вверх, он приоткрыл рот, намереваясь что-то спросить, но Феликс остановил его взмахом руки и продолжил:

– Но прежде чем я озвучу причину, хочу спросить: как ты относишься к колдовству? Ты в него веришь?

Дмитрий закрыл рот, глаза его округлились. С добрую минуту он таращился глазами-пуговицами на Феликса, затем протянул неуверенно:

– Да как сказа-а-ать… Наверное, что-то существует все-таки, но так чтобы прямо лично – не сталкивался. А причем тут колдовство?

– Эти странные убийства осуществлялись именно при помощи колдовства, поэтому и не обнаруживается у них видимых причин.

Глаза капитана снова сделались похожими на пуговицы, и Феликс крикнул в секретарскую:

– Гера! Подойди сюда вместе с телефоном своим!

Парень немедленно явился, и директор продолжил свой рассказ, доступно и коротко обрисовывая суть и принцип действия колдовского ритуала под названием «Лиана Стромболи».

– … и в конце прямо из гортани выходит стебель, душит человека, после бесследно исчезает, не оставляя следов, – закончил Феликс.

Дмитрий моргнул раз, другой, затем зачем-то пощупал свое горло и сказал:

– Дичь какая-то. В жизни не поверю, что такое возможно.

– Мы нашли лабораторию, в которой выращивают эту Лиану. Гера, покажи ему записи с фотографиями.

Парень кивнул, сунул смартфон под нос участковому и принялся демонстрировать материалы, сопровождая их короткими комментариями.

– Как только бутоны распускаются, люди умирают. Видишь, в каждом горшке чья-то фотография или вещь? Для чистоты эксперимента можно выяснить, кому что принадлежит, и убедиться, что колдовство работает.

– Убедиться каким образом? – проскрипел Мухин, словно у него напрочь пересохло в горле. – Посмотреть, как человек задыхается? Нет уж, спасибо. Ладно, допустим, верю. И где это помещение находится, где вы снимали?

– Недалеко от Ботанического сада. Но дело в том, что владелец занимается там важными и полезными делами – выращивает лекарственные растения для фармакологии и косметологии.

– Хреновые какие-то растения он выращивает!

– А это уже его дело – что выросло, то выросло. Даже если он там что-то и приколдовывает, что ты ему предъявишь? Ничего противозаконного он не делает, связать его деятельность со смертями никак не выйдет, доказательств нет.

Уйдя в глубокую задумчивость на пару минут, Дмитрий вынырнул обратно и спросил:

– А зачем он это делает? Вот это вот все к чему?

– Как мы поняли, он берет заказы, своеобразный наемный убийца.

У капитана отвалилась челюсть. Пока он переваривал очередную новость, Гера спросил Феликса, нужен ли он еще, и, получив отрицательный ответ, вышел в коридор.

На этот раз в глубокой задумчивости Дмитрий пребывал достаточно долго. Феликс молча стоял у окна, скрестив на груди руки, и ждал, не подгоняя его.

Наконец, Мухин поднял на директора туманный взгляд и тихо проговорил:

– А можно того, кто этим занимается, самого… ну это… устранить при помощи колдовства? Чтобы бардак прекратился, да и все?

– Ты понимаешь, о чем просишь?

– Вполне! – воскликнул Дмитрий, но тут же понизил голос: – Не может так дальше продолжаться, нельзя, чтобы народ пачками безнаказанно душился. Колдуна этого надо остановить. И если по закону к нему никак не подобраться, так пусть его же методами того, самого… справедливость восторжествует. Если для этого нанять кого требуется, то мы с Семенихиным и скинуться можем, конвертик занесем.

– Без конвертика обойдемся.– Феликс посмотрел в окно и снова перевел взгляд на участкового. – Ладно, Дима, я тебя понял. Посмотрим, что можно сделать.

– На связи в любое время дня и ночи, – кивнул Мухин и засобирался уходить.

Проводив участкового, Феликс сказал, что на сегодняшний день по текущему делу все свободны, кроме Никанора.

– Разнюхивать, чоль, опять надобно? – проворчал старик, выглядывая из кухни.

– Да. Тот же запах горелого кофе, только теперь так должно пахнуть от какого-то одного конкретного человека.

– Эх! Ерундово дело! Нам чаво бы посложнее! – Старик махнул рукой и скрылся из виду.

– В полшестого выезжаем, будь готов!

–Усегда готов! – донеслось из кухни.

Хоть и выехали Феликс с Никанором с приличным временным запасом, но вечерние пробки внесли свои коррективы, и они едва не опоздали к началу работы центра.

«Ипнос» располагался в современном здании из стекла и бетона, которое вместе с ним делила детская коррекционная школа, парикмахерская и турагентство.

Информационная стойка в вестибюле гласила, что общий ознакомительный сбор учеников психологического центра состоится на втором этаже в кабинете двести шесть.

– …опоздавшие не допускаются, – вслух прочитал Никанор Потапович. – Гляди, оно как строго, аж боязно.

– Мы-то опаздывать не собираемся. Идем.

Феликс направился к лестнице, а старик сдернул с головы картуз, пригладил растрепанные кудри и поспешил за ним.

Кабинет двести шесть оказался просторной аудиторией, оборудованной как небольшой актовый зал: ряды стульев, невысокая круглая сцена с микрофоном.

Народа собралось человек тридцать: немного молодежи, в основном люди среднего возраста. Новоприбывшие сняли верхнюю одежду, повесили на вешалку при входе и заняли места в последнем ряду.

Вместе с очередной группой вошла высокая ухоженная женщина «без возраста», в элегантном темно-сером брючном костюме. В руках у нее был планшет с бумагой и ручка. Женщина прошлась по рядам, что-то спрашивая и записывая. Подойдя к Феликсу с Никанором, она дежурно улыбнулась и спросила:

– Определились вы, к какому тренеру, в какую группу желаете пойти?

– Пока нет, отец еще колеблется, – кивнул Феликс на старика. – Послушаем пока, подумаем.

– Конечно, – кивнула женщина и сделала какую-то пометку в своих записях. – Потом зарегистрируетесь у своего коуча.

–Кхм! – кашлянул Никанор, видя, что она собралась уходить. – А они сегодня усе тут будут, эти… коучи?

– Разумеется. – Женщина снова растянула губы в улыбке и отошла к только что вошедшей паре.

Проводив взглядом удаляющуюся спину в сером пиджаке, старик повернулся к Феликсу и шепотом спросил:

–Коучи— это хто такие будуть?

–Тренеры. Ты нюхай давай, может, нужная нам персона где-то поблизости.

Никанор откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, словно собирался задремать, и ноздри его дрогнули.

Тем временем женщина с планшетом посмотрела на часы и поднялась на сцену. Она представилась Элеонорой и, после приветственного вступления, перешла к вопросам важности психологического развития и духовного роста человека, который не поздно начинать в любом возрасте.

Никанор же приоткрыл один глаз и шепнул Феликсу, что запах чует, но вдалеке где-то, нет в комнате того человека.

– Ну, хоть вдалеке, уже обнадеживает.

Вытянув ноги под стоящий впереди пустой стул, Феликс сложил руки на груди и с каменным лицом уставился на сцену. Элеонора говорила, говорила и говорила, практически без пауз, с отрепетированными акцентами и интонациями, при этом лицо ее оставалось малоподвижным, а глаза холодными.

Завершила свою речь она только тогда, когда приоткрылась дверь и в помещение стали заходить люди в практически одинаковых серых костюмах с бейджиками на груди: трое молодых мужчин и две женщины. Никанор, успевший придремать под речь Элеоноры, как под стук дождя, вдруг встрепенулся и повел носом. Феликс покосился на него:

– Кто?

– От тот парнишка, что первым к сцене пошел.

Феликс посмотрел в спину худощавому парню среднего роста: коротко стриженный затылок, длинная светлая челка, зачесанная назад, и сказал:

– Это девушка.

– С чего вдруг? – Старик сдвинул очки на кончик носа и прищурился. – Мальчик ведь.

– Девочка. Движения, пластика – женские. Повернется лицом – увидишь.

Люди с бейджиками поднялись на сцену, и Элеонора взялась их представлять. Это и оказались коучи-тренеры. Тот, на кого указал Никанор, стоял с края сцены, но даже теперь, когда видно было лицо, старик сомневался, что это не мальчик: миловидное скуластое лицо с ровными чертами, острым подбородком и большими серо-голубыми глазами действительно могло принадлежать человеку и мужского, и женского пола.

– Мальчик! – шепнул старик.

– Девочка, – процедил Феликс.

– Да пошто так-то?!

– Грудь у нее есть!

Старик опять опустил очки на кончик носа и прищурился, разглядывая ровную ткань застегнутого пиджака, без намека на выпуклости.

– Да где? Нету там ничаго!

– Есть, у нее абсолютно женская фигура. Линия шеи, плеч, подбородок – все женское. Уж поверь мне на слово, девочку от мальчика я могу отличить.

– А я, стало быть, не могу, да? Непосильно мне такое дело? – Старик сердито засопел, намереваясь не сдаваться до победы, но тут Элеонора начала представлять коучей поименно и указала на предмет спора:

– …а это наша Ангелина!

Посмотрев на замолчавшего старика, Феликс произнес:

– Надо было поспорить с тобой на что-нибудь. На что-нибудь ценное.

В ответ Никанор лишь молча зыркнул на директора и стал излишне внимательно смотреть на сцену, слушая выступление.

Когда все уже сказали по паре слов о себе, о том, чем занимаются их группы, дверь снова приоткрылась и вошла пара припоздавших коучей. Девушка и, как показалось, еще одна Ангелина: лицо, костюм, стрижка – один в один.

– А вот это – мальчик, – сказал Феликс. – Пахнет от него?

– Ишшо как! – Никанор Потапович озадаченно смотрел то на одного, то на другого. – Близнецы, чо ли?

– Так получается.

Близнеца Ангелины звали Глебом, вместе они вели тренинг «Психология победителя», обучая добиваться успеха в любых ситуациях и начинаниях.

Поменяв позу, Феликс поставил локти на спинку стула впереди себя, подпер кулаком подбородок и тихо произнес, задумчиво глядя на сцену:

– Они еще и любовники.

–Хто?

– Близнецы эти.

После долгой паузы Никанор выдохнул:

– Как енто? Брат и сестра ведь они!

– Видимо, им это не мешает. Только не начинай спорить, ладно? А то опять проспоришь.

Но старик пожелал объяснений: каким таким образом Феликс распознал такое?

– Я вижу, как сбивается их дыхание, когда они смотрят друг на друга, как учащается пульс, когда они сближаются. Видимо, не так давно стали любовниками, года два от силы, страсть меж ними еще не начала угасать.

– Фу-ты, ну-ты! – Никанор возмущенно раздул ноздри. – Безобразие какое деется-то! Родители ихние куды смотрят, а?

– Им где-то лет по двадцать шестьдвадцать восемь, должно быть, самостоятельные уже.

По завершению вводной части коучи спустились со сцены, встали на некотором расстоянии друг от друга, и к ним стали подходить зрители, желающие записаться в группу.

– Идем запишемся, поучимся быть победителями.– Феликс встал со стула, старик тоже нехотя поднялся и проворчал:

– Сам иди пишись! Я в коридоре обожду! Безобразие! Тьфу, срамота какая…

И, качая головой, пошел к двери. Феликс же направился к сцене.

Никанор успел погулять по коридору, заглядывая во все закоулки, посмотреть в окно, считая проезжающие машины, посидеть на всех стульях, разговориться с уборщицей и обсудить с ней рецепт засолки груздей, а Феликс все не появлялся. Старик собирался уже вернуться в аудиторию, как он, наконец-то, вышел. Упредив вопросы, Феликс махнул рукой, мол, пойдем, и направился к лестнице.

Усевшись в машину, Никанор пристегнул ремень безопасности и спросил, глядя, как Феликс поворачивает ключ в замке:

– И куда таперича?

– Домой тебя отвезу, потом к себе поеду.

– А следить, чоли, не будем за близнятами энтими?

– Нет. Мы с Ангелиной обменялись телефонами, она мне позвонит на днях и назначит встречу.

– О как! Подробненько давай выкладывай!

–Что там особо выкладывать?– Феликс отъехал от здания с центром «Ипнос» и встроился в плотный автомобильный поток. – Подошел, посмотрел на нее, девушка начала дышать глубже, у нее загорелись глаза, сказала, что хочет заниматься со мной и в индивидуальном порядке тоже.

– Наглая-то какая, ужасть!

– Что есть, то есть, – усмехнулся мужчина. – Дерзкая девица, видно, что привыкла сразу получать желаемое и отказа не приемлет.

– Думаешь, прямо быстро и позвонит? – Никанор недоверчиво покосился на мраморный профиль.

– Не позднее послезавтрашнего дня. Она ждать не привыкла.

Высадив Никанора Потаповича во дворе его дома, Феликс поехал к себе. Глядя в лобовое стекло на утопающую в огнях магистраль, мужчина видел перед собой скуластое личико с пухлыми губами и прямым, вызывающим взглядом серо-голубых глаз. Он чувствовал, как забилось ее сердце, как участился пульс, видел, как возбужденно расширились зрачки и она закусила губу, борясь с немедленным желанием прикоснуться к нему, чего никак не могла сделать в присутствии такого количества народа.

Феликс усмехнулся, и тут зазвонил телефон. На проводе был его доверенный Владимир. После взаимных приветствий Володя сказал:

– Ты знаешь, это, наверное, какое-то чудо, но мне действительно стало гораздо лучше. Сейчас прохожу обследование – врачи только руками разводят, глядя на результаты.

– Видишь, как хорошо, а ты списал себя со счета раньше времени. Так что поработаем еще.

– Я тебе, собственно, по этому вопросу и звоню. Может, нужно чего?

– Вроде нет… Хотя, если не затруднит, подыщи толковую ремонтную бригаду. Выкупил у соседки квартиру напротив своей, надо ее в порядок привести, да все никак руки не доходят этим заняться.

– Понял, сделаем, – с улыбкой в голосе ответил Владимир. – Позвоню на днях.

– Удачи, Володя.

Добравшись домой, Феликс первым делом отправился на кухню, даже переодеваться не стал. Резкими движениями мужчина разламывал, раскручивал кокосовые орехи до тех пор, пока бокал доверху не наполнился белесой жидкостью. И там же, у мойки, он с жадностью осушил его. Переведя дух, Феликс наполнил бокал красным вином, после уже сел за стол. За всем этим, сидя на пороге кухни, с беспокойством наблюдал крыс.

– Все ли в порядке, дорогой?

– Да. А что тебя разволновало?

– Ты какой-то… не такой. Голод настиг по дороге?

– Да нет, скорее – жажда. – Пригубив вина, мужчина глубоко вдохнул раз, другой.

– Петру с Павлом давно звонил?

– Вито, не стоит за мной так пристально присматривать, я уже просил об этом.

– Как угодно.– Крыс отвернулся, собираясь уходить.

– И без демонстративных обид, если можно. Мне просто надо отдохнуть.

С бокалом вина Феликс просидел на кухне до глубокой ночи. О чем он думал, глядя на смутные отблески городской иллюминации, плавающие в бездонной темноте пространства, ни крыса, ни ворон спросить не решились.

Смс-сообщение от Ангелины пришло вечером следующего дня, когда Феликс вышел из агентства и сел в машину, намереваясь ехать домой. В сообщении был адрес квартиры, код домофона и просьба подъехать к восьми часам.

Путь предстоял неблизкий – район Бутово, поэтому по адресу он отправился незамедлительно.

На место Феликс приехал немного раньше, поэтому сидел в машине ровно до восьми часов, глядя на двадцатиэтажный дом с уходящими в ночное небо рядами светящихся оконных прямоугольников.

Без пяти минут восемь мужчина вышел из машины и направился к подъезду.

Зайдя внутрь, он посмотрел на нумерацию квартир, понял, что нужная находится на восемнадцатом этаже, и пошел к лестнице. Оттолкнувшись от кафельного пола, Феликс взмыл в гулкую пустоту лестничного пролета, черным призраком исчезая в темноте.

Дверь в квартиру была прикрыта, но не заперта. В прихожей царила темнота, лишь из комнаты падал тусклый луч желтого цвета. Едва переступив порог, Феликс понял, что квартира съемная— не ощущалось духа повседневного человеческого быта.

В единственной комнате мебели почти что не было, в углу у двери горел торшер с оранжевым тканевым абажуром. Феликс чувствовал присутствие человека через стену: кто-то находился на кухне и, видимо, пока не желал быть замеченным, и Феликс дал эту возможность. Он просто стоял посреди комнаты и ждал.

Наконец, в дверном проеме возникла светловолосая фигура в сером костюме, на уровне груди держащая маленький тупоносый пистолет.

– Не ожидал?

– Почему же, – ответил Феликс. – Чего-то именно такого как раз и ожидал. Ты очень ревнивый, да, Глеб? Или – Патрик? А может, у тебя есть какое-нибудь третье имя?

Услышав имя «Патрик», парень на миг замешкался, но похвально быстро взял себя в руки и шагнул в комнату, продолжая целиться собеседнику в живот, а тот будто и не обращал на оружие никакого внимания, глядя на Глеба с каким-то странным интересом. Мужчина разглядывал его не как человека, а словно некий неодушевленный предмет.

– Так что, как тебя зовут?

– Глеб тебя не устраивает?

– Вполне. Глеб так Глеб. Так сильно свою сестру любишь, что готов пойти на преступление? – Склонив голову на бок, Феликс продолжал смотреть на него, как на предмет.

– Еще бы! – выпалил парень. – Мы с ней одно целое, мы – один человек, никто нам больше не нужен! А вы все лезете и лезете, вмешиваетесь в нашу жизнь!

Феликс хотел что-то сказать, но Глеб махнул пистолетом, приказывая ему молчать, и продолжил:

– Не знаю, кто ты такой и зачем явился в наш центр, но явно не тренинги тебе нужны. Ты непростой, по тебе видно, Ангела любит таких. Я бы не возражал, она частенько балуется. Да и пускай, все равно это одноразовые встречи, нашей жизни они не мешают. Но ты… ты что-то другое. Ангела как с ума сошла, сходу голову потеряла, стала как загипнотизированная, а это дурной знак. Ты можешь нас разъединить, я этого не могу допустить.

– Будешь стрелять в меня?

– Если только окажешь сопротивление – не люблю шумные методы.

– Тогда как собираешься со мной расправиться?

– Отравлю. У меня есть один отличный, верный способ: смерть от сердечного приступа. Классика жанра.

– К чему сразу такие радикальные меры? Может, мне твоя сестра и вовсе не интересна.

– Но ты же сюда пришел, получив сообщение с ее номера!

– Мы договаривались о факультативных занятиях. С чего ты решил, что я сюда на свидание явился? Я шел психологически расти и учиться быть победителем.

Глеб рассмеялся и поднял оружие повыше, теперь он целился мужчине в грудь.

– Я знаю о теплице с Лианой Стромболи, – сказал Феликс, и смех оборвался.– Знаю обо всем, чем ты занимаешься вместе со своей сестрой. Что же вас толкнуло на такой опасный заработок? Убийства за деньги при помощи колдовского ритуала – это же ваш способ заработка, верно?

Кровь бросилась в лицо молодому человеку, глаза его прищурились, палец на курке дрогнул, и прогремел выстрел.

Пуля попала в подоконник, никого не задев. Не задев по той причине, что в комнате никого не оказалось. Только что мужчина стоял в паре шагов от Глеба, как вдруг, в долю секунды, пока палец давил на курок, куда-то исчез.

Парень прошел глубже в комнату, зачем-то заглянул за шторы, словно его собеседник мог бы успеть отбежать к окну и спрятаться там, затем обернулся и вздрогнул: мужчина стоял прямо перед ним. Правая рука Феликса легла на плечо Глеба, левой он взял парня за запястье с пистолетом и тряхнул так, что оружие упало на пол.

– Слушай сюда, щенок паршивый. Думаешь, играться в стрелялки тут будем? Не за этим я пришел.

Глядя на мужчину остановившимся, остекленевшим взглядом, парень произнес:

– Да кто ты такой?

– Этого ты так и не узнаешь. – Отпустив его запястье, Феликс сунул руку во внутренний карман своего пиджака. – Смотри, что у меня есть.

Держа черное, блестящее, словно обмазанное маслом, семечко двумя пальцами, он поднес его к лицу молодого человека.

– Говорят, оно моментально срабатывает при контакте с кровью.

– Я ничего не скажу, – ответил Глеб и с вызовом посмотрел в глаза мужчине. – Ни-че-го.

– Тогда не станем тянуть и сразу проверим, как оно работает, да? А все, что мне надо, расскажет твоя сестра.

На лице парня не дрогнул ни один мускул, он молча смотрел ему в глаза, не вздрогнул он и от щелчка, когда Феликс резко сжал пальцы правой руки в кулак. Из массивного перстня с винно-красным камнем и вензелем в виде монограммы с буквой «F» выскочил золотой «коготь». Филигранный, почти безболезненный укол в шею, и на коже выступила капля крови. Коснувшись капли семечком, Феликс чуть отстранился, поглядывая то на него, то на парня. Глеб вел себя на удивление спокойно, демонстрируя редкое самообладание.

– Что-то нужно еще, чтобы фокус получился, я чего-то не знаю? – спросил Феликс с почти что дружеским интересом в голосе.

– Не получится фокус твой, – с кривой усмешкой ответил парень. – Лиана хозяина не тронет. Она знает, кто ее кормит, от кого она зависит. Так что ничего мне не будет. А тебя я все-таки отравлю, потому что ты всех моих фокусов не знаешь.

В этот момент пальцы Феликса ощутили вибрирующее напряжение внутри семени. Кровь растеклась по едва заметной линии, где плотно смыкалась кожура, и исчезла, проникая внутрь. Вибрация усилилась, и Феликс понял, что оно хочет на свободу. Мужчина разжал пальцы, и семя осталось висеть в воздухе, при этом медленно вращаясь вокруг своей оси.

Увидев это, Глеб резко побледнел и мелко затряс головой, приговаривая:

– Нет, нет, не может быть. Оно не посмеет причинить мне вред. Ведь я ее хозяин!

– А что если Лиане понравился кто-то другой? Кто-то, с кем она ощутила более близкий контакт, чем с тобой? Может, она решила сменить хозяина?

Парень отскочил в сторону и заметался по комнате, словно внезапно мог отыскаться какой-то спасительный выход из этих стен и ситуации.

Через мгновение семечко раскрылось, выстреливая хрупким голубоватым ростком, и движения Глеба замедлились, словно у него резко закончились силы. Как потерянный он стал бесцельно кружить по комнате, в то время как росток с мультипликационной скоростью тянулся ввысь, выбрасывая узкие голубые листочки с красноватыми прожилками.

Обессилев, парень упал на колени в тот момент, когда на окрепшем стебле появился бутон. Глядя на висящее в пространстве чудовищное растение и мужчину в черном костюме, стоявшего позади него, Глеб попытался что-то сказать, но уже не смог. Из горла донесся лишь сдавленный хрип. С влажным треском бутон раскрылся, полыхнул багровый цветок, и парень обеими руками схватился за шею, падая навзничь. Рот его раскрылся в мучительной попытке получить глоток кислорода, и показался маслянисто-блестящий гибкий стебель.

Меньше чем за минуту все было кончено. Колдовская удавка исчезла, не оставив после себя следа, цветок увял, и все растение, вместе с семечком, рассыпалось мельчайшей серой пылью.

Подойдя к неподвижному телу, лежащему у окна, Феликс присел на корточки, пощупал пульс, приподнял веко, после выпрямился и вышел из комнаты, погасив торшер.

Поздний вечер, холодный и тихий, растворялся в свете окон, фонарей и фар автомобилей, въезжающих и выезжающих со двора двадцатиэтажного дома.

Феликс подошел к своей машине, когда зазвонил телефон. Вызов был с номера Ангелины.

– Слушаю, – сказал мужчина, останавливаясь у передней дверцы.

– Привет! – с веселым кокетством прозвучал голос девушки. – Не занят?

– Не особо.

– Что делаешь, где ты?

– Был в гостях, вот только вышел. А что, есть предложение?

– Ага! Давай теперь ко мне в гости?

– С удовольствием. Говори адрес.

На этот раз путь лежал в центр – на Патриаршие пруды. Хотя загруженность дорог немного ослабла, пробки все равно основательно тормозили движение. И, встав в очередную, Феликс набрал номер Германа:

– Не спишь?

– Да нет, рановато еще. А что?

– Бери Сабуркина, и поезжайте к промзоне. Внутрь заходить не обязательно, расстояния – всего один забор, ерунда. Пусть Валя устроит короткое замыкание электропроводки. Сарай деревянный, вспыхнет быстро.

– А если вся «Камбрия» сгорит?

– Не успеет. Сарай на отшибе, не перекинется пламя больше ни на что до приезда пожарных. И да, пожалуй, я должен спросить: может, ты хочешь взять Лиану Стромболи себе? Взрослую, росток или семечко.

После небольшой паузы Гера ответил:

– Нет, лучше уничтожить. Очень уж оно… иное.

– Понял тебя.

– Сейчас Вале позвоню и поедем. Как все сделаем – сообщу.

– Удачи.

Квартира Ангелины находилась в одном из новых домов на Патриарших. Эти места Феликс ещё помнил не с одним, а с тремя водоемами, до пожара тысяча восемьсот двенадцатого года.

Позвонив в домофон, Феликс вошел в подъезд и поднялся на восьмой этаж. Дверь открыла Ангелина с бокалом вина в руке. На девушке были узкие черные брюки и длинная белая рубашка, расстегнутая до ключиц.

– Привет, – улыбнулась она, – проходи.

Квартирой оказалась небольшая студия: маленькая кухня с барной стойкой и огромная кровать с парой закрытых шкафов. Весь интерьер имел три цвета: черный, красный и белый, и сходу доступно объяснял вкусовые пристрастия хозяйки. Взглянув на картину, изображавшую голову женщины в строгом ошейнике, Феликс кивнул на наручники с цепями, прикрученные к изголовью кровати:

– Девочка любит острые ощущения?

– Ага.– Ангелина с улыбкой сделала глоток вина. – Мое гнездышко. Тут можно как следует расслабиться и хорошенько покричать – стены звукоизолированы.

– Вот как? Полезно, учту. У тебя, наверное, и плетки есть?

– Конечно!

Поставив бокал на барную стойку, девушка подошла к одному из шкафов и достала сразу четыре разных плетки. Феликс выбрал черную многохвостую плеть с ручкой, оплетенной кожаными ремешками, взвесил ее на руке, поудобнее укладывая в ладонь, и вдруг наотмашь хлестнул девушку, попадая по лицу. Та задохнулась от боли и неожиданности, но вполне довольно произнесла:

– Ты слишком рано начинаешь.

– Да? А по мне так в самый раз.

Удары посыпались один за другим, на открытой коже загорелись алые рубцы. Ангелина попятилась к кровати, Феликс молча наступал, продолжая хлестать ее наотмашь. Заглянув ему в лицо, девушка вдруг не на шутку перепугалась и крикнула:

– Прекрати! Остановись! Прекрати немедленно!

– Отчего же? – Мужчина ударил ее так, что Ангелина не удержалась на ногах и упала на кровать. – Хочешь поиграть со мной в боль, да, девочка? В настоящую боль?

Глядя на нее сверху вниз, Феликс перебросил плетку из одной руки в другую.

– А ты все знаешь о боли, верно? – страх с любопытством и желание продолжали бороться в Ангелине. Девушка смотрела на своего мучителя широко распахнутыми глазами, по которым было видно, что незадолго до прихода гостя она принимала кокаин.

– Конечно. Ты же именно поэтому меня и выбрала.

– С первого взгляда. Сразу было понятно, что ты сможешь привести на такую вершину, куда никому не добраться. Давай, я ко всему готова.

Феликс хлестнул ее с новой силой, и на белой рубашке проступили красные пятна. Ангела с удивлением посмотрела на них, словно впервые увидела собственную кровь. Она хотела что-то сказать, но в этот момент мужчина отшвырнул плетку, схватил ее за плечи и бросил на кровать, к изголовью. Защелкнув наручники на запястьях девушки, он одним движением разорвал ее рубашку и посмотрел на следы, оставленные плетью.

– Красиво, – задумчиво произнес он, глядя как быстро поднимается и опускается ее грудь. —Можно и еще красивее, но сначала будут вопросы.

Он сел на кровать рядом, вытянул руку и указательным пальцем легонько коснулся сочащейся кровью полосы на животе. Ангелина вздрогнула от этого прикосновения, как от удара, и закрыла глаза. Рука мужчины осторожно, бережно прикасалась к ее телу так, словно он насквозь видел все ее точки. Девушка задрожала, застонала, умоляя продолжать, не останавливаться. Но пальцы вдруг исчезли. Ангелина открыла глаза. Феликс сидел рядом и просто смотрел на нее.

– Пожалуйста… – прошептала девушка.

– Сначала вопросы.

– Какие еще вопросы?

– Про Лиану Стромболи. Я знаю, чем вы с братом занимаетесь.

Услышав это, девушка сначала замерла, затем задергалась, пытаясь высвободиться из наручников.

– Не получится. Они же металлические, не какая-нибудь пластмасса, ты же все по-настоящему любишь, а до ключа не дотянуться.– Феликс подбородком указал на маленький ключик, лежащий на прикроватной тумбочке. – Только я могу их открыть. Так что отвечай на вопросы, Патрик.

Девушка застыла, молча глядя на него, а Феликс продолжал тихим ровным голосом:

– Удобно быть близнецами в этом случае, верно? Краснов даже не подозревает, что вас двое. Ходите мимо по очереди, здороваетесь – эдакий один коллективный Патрик, да?

– Тебя что, кто-то из обиженных нанял? – В голосе Ангелы прозвучало напряжение. – Ты кто?

– Сейчас речь не обо мне. А о тебе. Как вы до такого додумались, откуда у вас семена?

– Когда бабка наша умерла, в ее вещах нашли вместе с записями, что это такое и как работает. Откуда она их взяла, я не знаю.

– Бабка колдовала?

– Немного. Умела избавляться от врагов. И нас с братом понемногу учила, видела в нас потенциал.– На губах девушки возникла дрожащая улыбка, голос Феликса начал ее успокаивать.

– И вы решили попробовать вырастить Лиану?

– Ага. Не сразу, но получилось. Там всего было три семечка: два погибли, а третье удалось прорастить.

– А родители ваши как к такому эксперименту отнеслись?

– На них мы и опробовали, как она работает, – усмехнулась Ангелина. – Достали постоянно лезть не в свои дела.

– Сразу додумались убивать за деньги или постепенно к этому шли?

– Сразу. Мы в психологические центры за тем и устраивались, чтобы искать клиентов. Туда в основном на весь мир обиженные придурки приходят, им всегда есть от кого избавиться, и они готовы платить, думая, что если избавятся от какого-то человека, мешающего им жить, то все сразу наладится.

– И сколько вы так уже работаете?

– Четыре года.

– И всё в Москве?

– Нет, тут мы всего второй год. До этого дома, в Минске, потом в Питере жили, в Нижнем Новгороде. Затем в столице решили осесть, благо денег уже достаточно заработали для приличной жизни.

–Приличной, да, понятно. Эрику помнишь?

Девушка задумалась, затем кивнула:

–Выпендрежная такая тетка, кажется, из Прибалтики, муж у нее армянин?

– Вроде того. Она падчерицу свою у вас заказала?

– Да, было дело.

– Зачем? Что она ей плохого сделала?

– Толком не помню, но вроде бесило ее, что муж денег дает дочке на всякие ее прихоти, квартиру ей купил, в какой-то глупый бизнес еще вложился по ее просьбе. В общем, не хотела она, чтобы дальше так продолжалось.

– Она только падчерицу заказала или еще и мужа своего?

– Только падчерицу.

– Она два платежа вам отправила.

– А, да, вспомнила! Муж ее ведь умер тоже после дочки, но это уже не мы, это он сам. Получилось вроде бонуса от фирмы.– Ангелина рассмеялась. – Тетка после этого и за себя перепугалась, вот и заплатила за двоих, перестраховалась, так сказать. Еще есть вопросы?

– Вроде нет.

– Тогда мы можем продолжать?

– Пожалуй, можем.

Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Из внутреннего кармана пиджака Феликс достал маслянисто-блестящее семечко и резко сжал в кулак пальцы правой руки, отчего из массивного перстня выскочил золотой «коготь».

Один почти безболезненный укол в шею – и капля крови стекла на семечко.

– Что ты делаешь? – Ангела приоткрыла глаза. Увидев, что за предмет мужчина держит двумя пальцами, она заулыбалась. – У тебя тоже такое есть? Хочешь узнать, как оно работает?

– Я знаю. Знаю, как оно работает.

– А, кажется, догадалась! Ты хочешь, чтобы Лиана меня саму задушила? Могу тебя расстроить, этого не будет. Она не тронет своего хозяина, Лиана знает, кто ее кормит.

– Где-то я уже слышал такое, – с улыбкой кивнул Феликс, ощущая нарастающее напряжение внутри семени.

Он разжал пальцы, и семечко зависло в пространстве прямо перед лицом Ангелины.

– Вот и все, – сказал мужчина, поднимаясь с кровати. – Пора прощаться.

– Нет! Ты не можешь вот так взять и уйти!

– Могу.

Феликс слышал ее крики и проклятия ровно до того момента, пока не захлопнулась входная дверь.

Квартира и впрямь оказалась звукоизолированной.

Час был поздним, домой добираться не имело смысла, и Феликс поехал в агентство.

Приняв душ, мужчина набросил банный халат, хранившийся в шкафу кабинета, лег на диван в секретарской и стал смотреть в потолок.

Так он рассвет и встретил.

В семь часов зазвонил телефон. Не меняя позы, Феликс взял аппарат со столика с журналами и не глядя нажал на прием вызова.

– Доброе утро, – сказал голос Павла. – Не разбудил?

– Нет.

– Прекрасно. Хотел узнать, как вы себя чувствуете?

– Сносно. Правда, все еще немного свечусь, но это заметно только в темноте.

– Очень хорошо. А с солнцем как дела обстоят?

– Нормально, не конфликтуем.

– Замечательно. Заедете к нам на днях?

– Да. Вот что попросить хочу. Если со мной что-нибудь случится, обещайте, что возьмете на себя опеку над моим агентством. Оно должно работать – со мной или без меня. Агентство приносит пользу, я в этом убедился.

После продолжительной паузы Павел сказал:

– Мы не допустим, чтобы с вами что-то случилось.

– Пообещайте.

– Конечно, да, разумеется. Это ведь отчасти и наш проект, нам интересно, чтобы он продолжал существовать.

– Благодарю. До встречи.

Отключив связь, Феликс увидел непрочитанное сообщение от Германа: «Все сделали». Положив телефон на столик, он закрыл глаза. Но тут аппарат зазвонил снова. На этот раз вызов был от Дааны. Феликс ответил, и сразу же включилась видеосвязь. На экране возник золотисто-рыжий локон, далее в камеру одновременно влезли усатый нос и птичий клюв.

– Доброе утро, – произнес голос Дааны. – Не разбудили мы тебя?

– Нет, я уже в агентстве.

– Ты не ночевал дома, и некоторые распереживались по этому поводу.

– Да, я вижу, кто именно.– Мужчина улыбнулся одними уголками губ. – Покорми их, будь добра, а то они уже всю свою самостоятельность растеряли.

– Ничего подобного! – каркнул Паблито, но его старательно отодвинул в сторону крыс.

– Феликс, дорогой, у тебя точно все в порядке? Почему ты не приехал домой? Мы всю ночь глаз не сомкнули, тебя ждали, потом к Даане решили…

– А если бы у нас был свой мобильный телефон, то мы бы ее не побеспокоили! Сами бы тебе позвонили! – вмешался ворон.

– Смотрю, вы так и не оставили идею с телефоном?

– Конечно, нет!

– Не бывать тому, не бывать. Все, конец связи, рабочий день начинается. Вечером буду. И к тебе заеду, Даана.

– Мы у нее тогда посидим, подождем тебя! – пискнул Дон Вито.

– Хорошо. Все, пока.

Отложив телефон, Феликс встал с дивана и вышел из секретарской, направляясь в свой кабинет. Там он достал из шкафа вешалку с костюмом цвета горького шоколада, белую рубашку, сверкающие новизной туфли и переоделся. После сел за стол, открыл папку с делом «изменившейся Карины» и стал что-то подробно записывать. На этот раз писал он на русском языке.

К моменту, когда к агентству стали подтягиваться сотрудники, Феликс закончил записи, с каких-то материалов снял копии, сложил все в отдельную папку и вернулся в секретарскую. Там уже находились Гера с Валентином и Арина, а из кухни доносился звон посуды и нехитрый мотивчик, напеваемый Никанором Потаповичем. Поздоровавшись с сотрудниками, директор посмотрел на Сабуркина. На нем был отутюженный черный костюм с накрахмаленной белой рубашкой и черный галстук. Гладко выбритый, бывший десантник благоухал одеколоном и двигался в своем наряде так, словно одеревенел насквозь.

– Валя, что с тобой на этот раз?

– Вечером с Диночкой в театр идем, – ответил Сабуркин, осторожно трогая узел галстука. – Потом посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике.

– И ради этого события ты нарядился как на похороны?

– Что опять не так-то? Свитера нет, есть рубашка, белое с черным – классическое сочетание. Где я снова промахнулся?

– Не стоит одеваться в то, в чем тебе не удобно.

– А мне удобно! Очень даже хорошо!

– Это заметно. Ладно, позвоните кто-нибудь Мухину, пусть зайдет, разговор есть. И да, Гера, получил я твое сообщение. Значит, все успешно прошло?

–Удачнее некуда, – одновременно закивали Герман с Валей, – полыхнуло как порох. Но шума было много: как взрывались стеклянные колбы, слышно было далеко за территорией. Мы на всякий случай пробыли поблизости до приезда пожарной бригады, но там все равно уже нечего было тушить. И ты был прав, пламя больше ни на что не перекинулось, только сарай сгорел.

– Ну и хорошо, можно считать дело законченным.

– А что с этими… которые выращивали? – спросила Арина.

– С ними дело тоже закончено, – ответил Феликс таким тоном, что больше никому не захотелось задавать вопросов.

Районный участковый явился незамедлительно после звонка. К этому моменту в секретарской уже пахло кофе и свежеподжаренным хлебом. Дмитрию тоже вручили чашку с бутербродом, и Феликс приступил к рассказу о последних новостях.

Дмитрий слушал молча, лишь изредка механически подносил кружку ко рту и делал маленький глоток.

– …одна конкретная заказчица преступления у нас есть. – Голос Феликса звучал ровно, почти монотонно. – По ее вине погиб даже не один, а два человека. Но опять же – ей ничего не предъявишь.

– Я что-нибудь придумаю… – начал Мухин, но Феликс махнул рукой и продолжил:

– Сейчас в Москве находятся родственники покойных – армянская семья. Поговори с ними, покажи материалы дела – я подготовил для тебя папку с бумагами. Расскажи им о произошедшем, что девочка с отцом были фактически убиты из корыстных побуждений, а там уже они пусть решают, как наказать виновную.

– Хм-м-м… – Дмитрий внимательно посмотрел в свою чашку, словно в ней могла плавать какая-то подсказка. – Натравить армянских родственников, говоришь? А что, нормальная идея, можно попробовать.

– Я с тобой еще свидетельницу отправлю, подругу той девочки – Карины. Она обратилась к нам, когда увидела, что с ней неладное что-то происходит.

– О, вообще хорошо, так и сделаем. Но теперь-то точно все? Прекратятся эти удушения народные?

– Считай, что уже прекратились. Разве что два последних случая – один в Бутово, другой на Патриарших. Теплица тоже уничтожена.

Мухин заморгал, словно ему в оба глаза попало по соринке, затем коротко кивнул:

– Все понял. Выражаю категорическую благодарность от своего лица и от лица Семенихина. От наших, в общем, обоих лиц.

Взяв с секретарского стола папку, Феликс протянул ее участковому.

– Держи. Дальше твоя забота. Неси правосудие в массы, как фантазия подскажет.

– Донесу, не беспокойтесь.

Взяв папку, Дмитрий залпом допил кофе и распрощался.

Он ушел, а в секретарской какое-то время царила тишина – сотрудники обдумывали завершенное дело, вспоминая детали. В конце концов Алевтина произнесла:

– Как только люди не боялись такие заказы оформлять? Ведь натурально же как убийцу нанимаешь. И Эрика эта… спокойно так себя вела, будто и впрямь не при делах. Какая-то невероятная наглость.

– А чего ей было дергаться? – сказал Гера. – Она ощущала себя в полной безопасности. И отчасти была права. У нее же никак не могла нарисоваться перспектива, что ее начнет разыскивать вампир.

– И всё наше выдающееся агентство! – всплеснула руками Арина с улыбкой, словно собиралась выходить на сцену. – Агентство с необыкновенной командой!

– Да уж, вампир и его команда, – усмехнулся Феликс. – Ладно, надо позвонить нашей клиентке.

Взяв телефон, он вышел на крыльцо. Весенний ветер, сырой и солнечный, гнал по небосводу легкие, полупрозрачные облака.

Услышав голос Вероники, Феликс сказал:

– Мы выяснили, что случилось с Кариной и кто во всем виноват.

– Боже, и что же с ней случилось? – В голосе девушки прозвучали испуг и волнение. – Что это такое было?

– Ты знаешь, лучше бы тебе встретиться с нашим участковым, он все объяснит. И возможно, вам придется вместе кое-куда сходить.

– Да, конечно, я все делаю. А как с ним связаться?

– Пришлю сейчас его номер, зовут Дмитрий Мухин. Он, кстати, молод, довольно симпатичен и не женат.

– Присылайте поскорее! – Голос в трубке улыбнулся. – Очень жду!

Отправив Веронике смс-сообщение, Феликс сунул телефон в карман пиджака и какое-то время стоял на крыльце, глядя, как по асфальту быстро скользят облачные тени. Затем вполоборота бросил взгляд на вывеску над входом: «Агентство “ЭФ”. Частный розыск. Помощь в беде».

– Феликс Эдуардович! – донесся из секретарской голосок Арины. – Вы где? У нас тут есть вопрос по вашему дню рождения, надо вместе обсудить!

Ощущая, как солнечный весенний ветер одновременно холодит и согревает кожу, Феликс улыбнулся каким-то своим мыслям и вернулся в агентство.