Многоуважаемые читатели!

Я искренне рад вновь встретиться с вами.

На протяжении многих лет я отвечал на вопросы, которые тревожили, да и сейчас тревожат людей. Мои предыдущие три книги «На острие проблем», как известно, написаны несколько необычно — в стиле политических миниатюр. Тем не менее я прекрасно понимаю, что разрозненные мысли не дают полной картины, в том числе и о моем мировоззрении, о моей политической и социально-экономической позиции.

С этой целью в этой, четвертой книге я представляю несколько своих публикаций. Здесь приводятся мои соображения по вопросам и проблемам, которые, на мой взгляд, необходимо решить в стране в целях ее дальнейшего развития. Часть этих предложений была ранее опубликована в моих книгах, журналах, прозвучали они и в выступлениях последних лет по социально-экономическим проблемам России и т. д. Но с учетом их актуальности полагаю целесообразным вновь вернуться к ним.

Нынешнее состояние российской экономики характеризуется падением темпов развития и возникшими в связи с этим проблемами в социально-экономической жизни общества, а также переходом мировой экономики к новому, шестому технологическому укладу. Без существенного изменения экономической модели страна и дальше будет терять необходимые темпы развития со всеми вытекающими социальноэкономическими последствиями. Нужны глубокий анализ состояния отечественной экономики и новые подходы к ее развитию.

К тому же прошедший 2020 год выдался чрезвычайно сложным и преподнес неприятные сюрпризы как нашей стране, так и экономике мира. Эпидемия коронавируса спутала планы национальных правительств, бизнеса, изменила поведение людей, общественную, деловую и международную жизнь, нанесла сильнейший удар по мировой и национальной экономике.

И тем не менее автор этой публикации считает, что обрушившаяся на нас тяжелейшая эпидемиологическая ситуация является делом временным. Корни нашего топтания на месте лежат в иной плоскости нашей нынешней экономической модели.

Российская Федерация является уникальной страной мира не только благодаря своей территории, запасам полезных ископаемых, численности и уровню образованности населения. Являясь по своему устройству федеративным государством, она объединяет 85 самостоятельных регионов, населенных более 190 национальностями. Такое многообразие составных частей государства требует особого отношения не только в политической и гуманитарной областях, но и в сфере экономики регионов. Подходить в этом вопросе с единым шаблоном — значит оставить социально-экономическое состояние на существующем, часто не зависимом от региона уровне.

Реальность такова, что во многих странах экономика перестала быть исключительно национальной и вышла из-под контроля национальных государств. В воздухе настойчиво витает идея создания мирового правительства, которая, безусловно, несет прямую угрозу суверенитету независимых государств. Кто станет во главе этого глобального мирового правительства, гадать особо не приходится. США не только стремятся к этому, но и громогласно об этом заявляют. И это не только слова — Штаты становятся сегодня мировым дирижером и в экономике, и в политике.

Не этим ли объясняются все мыслимые и немыслимые санкции, запреты, черные списки и т. д. и т. п., обрушивающиеся в последнее время на нашу страну как из рога изобилия? И здесь также не нужно гадать о причинах подобного. Мы просто не вписываемся в мировую систему, создаваемую США. В этом-то и кроется основная причина. Не было бы Крыма и Донбасса — появились бы иные «весомые» причины, нарушающие жизнь американца, который даже не знает, где находятся эти «нехорошие дяди», угрожающие Америке!

В России идут сложные процессы. Они происходят на фоне постоянно усиливающихся вызовов и угроз геополитического характера. На «жирный пирог» — Россию в течение веков с вожделением не только устремляли взгляд, но и применяли по отношению к ней агрессивные действия многие претенденты. Но каждый раз они получали достойный отпор.

Особенностью России, отличием ее от западных стран является ее духовная составляющая, которая во все времена была и остается основой нашего Отечества. Уроки отечественной истории учат, что наш народ консолидируется и мобилизуется в сложные для него периоды жизни. В это время забываются все распри и обиды, и так было неоднократно в истории нашей Родины. Может быть, и сейчас наступил такой момент в нашей жизни?

После моего тщательного анализа проблем нынешнего состояния социально-экономической жизни нашего общества мной принято решение посвятить предлагаемые публикации следующим проблемам, которые были затронуты мной в более ранних материалах.

Прежде всего я доведу до читателя мое выступление в сентябре 2019 года в Совете Федерации в рамках проекта «Время эксперта». Этот материал, на мой взгляд, будет интересен читателю тем, что я впервые в своей официальной биографии честно и откровенно высказал свое сложное отношение к некоторым событиям в моей жизни. Может быть, читатель увидит несколько другого Рыжкова, но который всегда был и остается патриотом своей Родины, реально смотрит на ушедшее время и с большой надеждой на будущее своей Родины.

Последние годы жизни страны показали, что роль государства в экономике и в развитии экономики регионов практически не изменилась. Министерство экономического развития страны по-прежнему занимается ее макроразвитием, а реальное экономическое развитие регионов практически не меняется. Созданная несколько лет тому назад специальная Временная комиссия Совета Федерации в прошлом году «приказала долго жить», а некоторые наработки ее, в том числе предложения по экономическому развитию регионов, остались невостребованными.

То, что в этом отношении нет каких-либо сдвигов, можно судить по высказываниям В.В. Путина 21 апреля 2021 года в его послании Федеральному Собранию.

Итак: «Сейчас за счет возможностей бюджета и резервов мы можем нарастить вложение в поддержку инвестиций в инфраструктуру, а также предоставить регионам новые инструменты развития». И опять речь пошла не о создании условий для такого развития, а исключительно о распределении некоего дополнительного ресурса. Для этого нужны изменения в законах, подчеркнул президент.

За последние годы обострились отношения между США и Китаем. Такое положение не может не интересовать нашу страну и тем более не влиять на ее развитие.

Автора также не может не тревожить положение с материальным неравенством и возможной при этом социальной нестабильностью.

И еще одна тема, которая весьма остро обозначилась в последнее время в отношениях с Западом. Западу мы не нужны в том виде, в каком Россия существует многие века — когда национальную основу составляет истинный патриотизм, наша цивилизация и т. д.

Эти и многие другие вопросы рассматриваются в представляемой читателям книге. Я искренне надеюсь, что она вызовет интерес и, возможно, в какой-то мере поможет в поиске ответов.

У каждого человека наступает период, когда понимаешь: самое время оглянуться назад, чтобы еще раз воскресить в памяти основные события своей жизни.

И вот этот момент наступил у меня, и поэтому я стою перед вами, чтобы поведать вам о моей жизни и о времени, в котором все это происходило.

Я не намерен докладывать свою биографию — она известна. Я хотел бы поделиться своим жизненным опытом с вами, нынешними парламентариями, у большинства которых впереди еще годы жизни во времени, иногда даже трудно представляемом. И, может быть, отдельные события моей жизни будут вам полезны.

Жизнь моя была сложная, но в то же время интересная и насыщенная, и совершенно откровенно могу сказать, что, несмотря на ее сложности, я не жалею о прожитых годах. Тяжелое военное детство, голодная юность, напряженнейшая четвертьвековая работа на заводе-гиганте «Уралмаш», двадцатилетняя жизнь и деятельность в различных московских коридорах власти, а затем — Госдума России и ныне Совет Федерации.

Порой жизнь обходилась со мной довольно круто. Мне довелось стать не только свидетелем, но и участником многих событий, которые пришлось испытать нашему государству и которые стали переломными моментами в истории нашего Отечества.

Но я никогда, даже в самую тяжелую годину, не предавал свою страну, ее народ, своих друзей. Жил, как совесть диктовала. Работал так, чтобы дело было нужно государству и людям, приносило мне удовлетворение. Не менее важным считаю то, что я всю жизнь созидал, а не разрушал, и неизменно привержен той идее, что все плохое в минувшем следует отбрасывать, а все хорошее — сохранять и приумножать во благо нынешнего и грядущих поколений.

Я прошел этот путь и не жалею…

Мое поколение — это дети войны, многие из которых, несмотря страшные годы военного лихолетья, остались живы. Мы из-за малолетства не воевали, но нам довелось познать все ужасы того времени.

После окончания войны часть моих сверстников, впечатленная героизмом воинов в годы войны, пошли в военные школы и училища, часть — учениками на заводы, а часть — учиться в техникумы страны. Стране крайне нужны были кадры. Самая трудоспособная часть населения (1923-24-25 годов рождения) полегли в землю. Их осталось ТОЛЬКО 3 %. Старшее же поколение погибло в основном в горниле войны в первые ее годы.

Нам, 15—16-летним подросткам, дали возможность получить образование, так необходимое для поднятия экономики страны. Для этого призванные в армию ребята 1926 года рождения служили до 1951 года, то есть 6 лет.

Такова была политика государства. Именно наше поколение находилось в гуще работ по восстановлению, а в дальнейшем превращению ее в великое государство. Именно мы заменили своих погибших старших братьев, на нашем поколении лежала тяжелейшая ответственность, и в этом заключалась особая роль моего поколения в развитии страны.

После окончания техникума мне очень хотелось продолжить учебу в институте и получить высшее образование. Но в г. Краматорске не было подобного института. Кроме того, я понимал, что мне надо будет отработать после учебы по закону три года на производстве. Да и было стремление посмотреть страну, так как кроме Донбасса я не был нигде. Все эти проблемы переплелись в один клубок.

При распределении на работу многие выпускники стремились остаться в Краматорске, где я учился, потому что их семьи жили здесь, да и завод был достаточно большим. Меня же ничего не держало в этом городе, так как я был не местным — мой дом был в центре Донбасса.

На комиссии по распределению мне предложили ряд городов, где тоже были заводы тяжелого машиностроения: Алма-Ата, Барнаул, Свердловск, Курган и т. д. Я выбрал Свердловск, так как уже знал об Уральском политехническом институте, куда возвращались с войны студенты, которым посчастливилось уцелеть. Кроме того, там был Уралмашзавод, о котором у нас говорили только хорошее и уважительное.

Вот такие совпадения, как стремление получить высшее образование и в то же время поехать «…за туманом и за запахом тайги», определили мой дальнейший жизненный путь. Может быть, сказались на всем этом гены нашей семьи: мой прадед и подросток-дед во второй половине XIX века искали себе новую жизнь и с этой целью добрались до Южного Урала, где осели в казачьей станице Оренбургского казачества. Моя бабушка по отцовской линии была коренная казачка из казачьей станицы. Возможно, и этот казачий характер повлиял на меня и мое стремление увидеть мир.

Мне повезло в жизни — я в те сложнейшие для страны и для меня годы попал на легендарный Уралмаш и в прекрасный Уральский край.

Год на дворе стоял 50-й. Война пять лет как закончилась. Уралмаш работал в войну на нее, но и по окончании ее темп не сбавлял. В стране шла напряженнейшая работа по восстановлению разрушенного народного хозяйства. И это требовало от заводчан поистине бешеного, военного ритма. Я сразу попросился в цех и стал сменным мастером в сборочно-сварочном цехе на участке, где собирались гигантские шагающие экскаваторы.

Мощные эти машины высотой в восьмиэтажный дом в то время способны были поразить любое воображение даже у людей, всю жизнь связанных с техникой. Никогда не забуду восторженное изумление знаменитого уральского сказочника Павла Петровича Бажова, который был у меня на участке незадолго до своей смерти. Я пришел в цех, когда там шло изготовление машины номер два. Первый шагающий был отгружен на канал «Волго-Дон» в день 70-летия Сталина.

Лет мне было двадцать, работать я еще толком не умел, но ритм захватывал тебя, и оставалось два выхода: или сжиться с ритмом, или не принять его…

Итак, судите сами. Мне — двадцать, а в подчинении у меня — двадцать пять человек, две трети из которых работали на Уралмаше всю войну. Мне было очень тяжело, но я выжил и вжился в коллектив. Бесконечно благодарен этим двадцати пяти и никогда не забывал их. До сих пор по именам-отчествам всех помню, хотя и похоронил уже многих. Годы неумолимы. А если честно, то и выделял всегда эту «двадцатипятку» из общей массы уралмашевцев — и когда главным инженером стал, и когда директором, и даже когда премьером. Они были и остались для меня самыми особыми. И завод, во многом благодаря им, стал для меня особым, первой, единственной и непреходящей любовью. Хотя попал на него случайно. Но случай — царь. Он, этот царь, подарил мне еще одну — опять-таки первую и единственную — любовь. Случай, точно. Не будь Уралмаша, я бы не встретил свою будущую жену. Так что и личной судьбой моей уже руководил он, Уралмаш.

Заканчивая разговор об Уралмаше, я вспоминаю очень популярную в то время песню из кинофильма, где герой поет о заводской проходной, что в люди вывела его. Это художественный образ, но он реально передал значение «проходной». Образ «проходной» — это созидательные силы страны: заводы, село, транспорт, наука и т. д. Именно они вырастили из нас специалистов, созидателей.

И еще. В самом начале разговора об Уралмаше я сказал, что в те годы завод работал и жил в военном ритме. Да, это действительно так. Наше взросление и возмужание происходило именно в этой атмосфере. Грубая народная мудрость «не умеешь — научим, не хочешь — заставим» — это не просто слова, это реальность нашей жизни в тяжелейшие послевоенные годы.

В стране в 1930–1941 годы была проведена индустриализация. Только благодаря жесткой мобилизационной системе можно было сделать то, на что в другое время потребовалось бы несколько десятков лет. Повторяю, не сделали бы это — не видать бы нам Победы в тяжелейшей войне. Военные годы — это жесточайшая мобилизация экономики и жизни: «Все для фронта! Все для Победы!»

Восстановление разрушенной европейской части страны, по мнению специалистов, также потребовало бы не один десяток лет. Мы же уложились в 5–7 лет. Мы во многом отказывали себе, потому что работали не только за себя, но и за тех, кто остался в братских могилах. Но люди, испытав все ужасы войны, не ожесточились, согласны были ждать улучшения своей жизни. И за это большое спасибо нашему народу, его мудрости за то, что он терпеливо переносил все житейские проблемы.

Стратегическая ошибка высшего руководства страны состояла в том, что оно не смогло определить момент, когда необходимо было перейти от мобилизационной экономики на новую экономическую систему, учитывая уже созданный в стране экономический потенциал и используя достижения бурно развивающейся научно-технической революции как у нас в стране, так и за рубежом. Однако первые же попытки А.Н. Косыгина в 1960-е годы перейти на новые формы хозяйствования вскоре по вине догматиков были пресечены.

Как мы знаем из мировой истории, никогда не существовало постоянной экономической модели. Экономические модели сменяли друг друга в зависимости от развития общества и тех задач, которые стояли перед государством. К примеру, в годы Великой Отечественной войны всю полноту социально-экономического развития страны взял на себя специально созданный орган — ГКО (Государственный комитет обороны). Но как только закончилась война, он немедленно был аннулирован.

Еще одной ошибкой Советского руководства было то, что оно считало действовавшую экономическую модель незыблемой. Осуществляя на практике учение К. Маркса, руководители государства сознательно не принимали во внимание тот факт, что в мире бурно проходит очередная промышленная революция. Вот это нас и погубило!

Говоря об этом, я с горечью делаю вывод, что и нынешнее руководители современной России не отдают себе отчета в том, что взятая на вооружение в 1990-е годы экономическая модель себя исчерпала. Ведь мы в экономике уже несколько лет как «затоптались» на месте. Логика подсказывает, что для того, чтобы обеспечить к 2024 году решение социально-экономических проблем, указанных в национальных проектах Президента страны В.В. Путина, необходима такая экономическая система, которая позволит выполнить их в установленный срок.

Прошло 25 лет. Пришел я на завод, как уже было сказано, 20-летним юношей и переступил обратно проходную 45-летним человеком, умудренным жизненным и инженерным опытом, пять лет из них — генеральным директором завода. Первый мой производственный коллектив был численностью 25 человек, а когда уходил с Уралмаша — 52 тысячи работающих.

Оглядываясь на прошлые годы, я без всяких прикрас говорю сейчас, что Уралмаш воспитал из меня не только специалиста, но и человека, личность. Не было бы завода — не было бы и моих коридоров власти в Москве.

Мой родной Уралмаш — это школа моей жизни, да и не только моей. Не знаю, есть ли в учебных программах нынешних техникумов (колледжей) и институтов предмет по специальности становления специалиста в коллективе? Раньше мы имели хорошую подготовку по общим и специальным предметам, изучали исторический и диалектический материализм. Но не было ни одного курса по руководству производственным коллективом. Это огромнейший недостаток. Мы этот курс проходили методом проб и ошибок, набивали себе шишки и учились управлять коллективом. К сожалению, не всем это удавалось сделать.

И в моей жизни было несколько моментов, о которых я не хотел бы вспоминать. Но они были — и этим все сказано. Первое мое разочарование во взрослой жизни — это переезд с Урала в Москву, с завода в министерство тяжелого и транспортного машиностроения СССР.

Наше министерство было весьма сложным, так как в него входили три отрасли машиностроения: тяжелое, транспортное и энергетическое. В связи с бурным развитием энергетики руководством страны было принято решение создать отдельно министерство энергетического машиностроения, выделив, естественно, эту отрасль из нашего министерства.

Министром новой отрасли назначили В.В. Кротова — первого заместителя министра существовавшего трехотраслевого министерства (кстати, он также бывший директор Уралмашзавода). А на освободившуюся должность первого заместителя министра решили назначить тоже директора Уралмаша, то есть меня.

Вот здесь и произошло мое «грехопадение». Оглядываясь назад, прекрасно понимаю, что при существовавшей в то время системе я был бы все равно назначен. Но мой грех состоял в том, что я не боролся, а покорно согласился: «партия сказала — надо, коммунист ответил — есть!» У меня будут еще в жизни подобные повороты, когда я не хотел переходить на другую работу — но там я дрался до последнего. Там меня победили, а здесь я согласился без особого сопротивления.

Переехав в Москву, я не жалел для себя нелицеприятных оценок, которые не хотел бы сейчас озвучивать. Но ничто в жизни не проходит бесследно. Этот этап моего жизненного пути многому меня научил — нельзя безропотно соглашаться с чем-либо, если это идет вразрез с твоей совестью и личными убеждениями.

Что же меня разочаровало в Москве, почему я стал посыпать пеплом свою голову? Я наивно думал, хотя и раньше часто бывал в министерстве по своим заводским делам, что это пусть другой, своеобразный, — но все-таки коллектив. Но весьма быстро сделал вывод, что это — контора, которая живет по своим правилам, весьма далеким от норм заводской жизни. Я потерял тогда главное, что держало меня в жизни, — мощный коллектив целеустремленных единомышленников. Потерял друзей, соратников и по жизни, и по труду, сплоченных людей. Потерял тех, для которых понятия «работа» и «дом» были неразделимы. Время, отданное работе, заводу, было созидательным временем. Успехи завода были успехами каждого из нас, невзгоды тоже делились поровну на всех без исключения. Все это я потерял.

Вдруг я оказался в огромном министерском здании, набитом народом. У всех одна забота — борьба с бумажным потоком. Ровно в 18.00 большое здание мгновенно пустело, и люди исчезали в лабиринтах Москвы. И я, провинциальный «работяга», оставался в одиночестве со своими мыслями. Тяжело я привыкал к такой жизни. Таково было мое психологическое и эмоциональное состояние.

Что же министерство дало мне как специалисту, как человеку, у которого жизнь воспитала стремление служить своей стране?

Работа в министерстве позволила мне глубоко изучить деятельность одной из отраслей народного хозяйства страны. Таким образом, я познал часть общего, и в дальнейшем этот опыт пригодился мне в моей деятельности на иных постах.

Если же говорить более конкретно, то я познакомился с еще одним видом машиностроения — транспортным. Тяжелое машиностроение я знал неплохо благодаря работе на Уралмаше. Транспортное же машиностроение мне было совершенно неизвестно — а оно занимало особое место в жизни страны. Не случайно в то время говорили о железнодорожном транспорте «государство в государстве».

Эта отрасль имела свои традиции развития уже начиная с первой половины XIX века. Да и роль железнодорожного транспорта в нашей стране была особенная при наших просторах и необъятных территориях. На мой взгляд, у нас этот вид транспорта будет всегда востребован, даже при бурном развитии авиационного и других новых видов транспорта, которые научно-технический прогресс обязательно родит. И не надо нам сравнивать и примерять состояние развития наших коммуникаций с Европой.

И еще. По положению первый заместитель министра отвечал за оборонный комплекс отрасли. По опыту работы на Уралмаше я хорошо знал артиллерийское вооружение: полевую артиллерию и артиллерию для бронетанковых систем. Несколько хуже — производство бронетанковой техники в стране. Несмотря на то что производство самоходок завод прекратил в мае 1945 года, мы продолжали поставлять артиллерийские системы для танков и самоходок ведущим танкостроительным заводам страны. Кстати, Орден Ленина я получил за создание новейшей артиллерийской системы нового танка Т-72 производства Уралвагонзавода в Нижнем Тагиле, который стоит на вооружении армии до сих пор.

На заводах отрасли производилась техника для инженерных войск армии, и особенно для ракетных войск. Вот в этих типах вооружения у меня опыта было мало. От Байконура до знаменитых систем железнодорожных ракетных комплексов (гроза американцев) во все требовалось вникнуть и обеспечить их и разработку, и производство. Накопленный здесь опыт создания и производства этого типа вооружения мне очень пригодился в дальнейшем, когда я возглавлял правительство СССР.

Прошло несколько лет. В 1998 году умирает первый заместитель председателя Госплана СССР. Конечно, нам, промышленным министерствам, было небезразлично, кто будет новым первым заместителем Н.К. Байбакова. Это было вызвано тем, что по традиции первый заместитель председателя Госплана вплотную занимался проблемами промышленных министерств.

Вдруг поползли слухи — а Москва в этом отношении похожа на большую деревню, где слухи мгновенно доходят с одного края до другого, — о кандидатах на этот пост. Среди других фамилий прозвучала и моя. Это меня чрезвычайно насторожило, так как у меня еще не до конца зарубцевались раны от перехода с завода в министерство. Действительно, вскоре меня пригласил к себе Н.К. Байбаков и в беседе сделал предложение пойти к нему первым замом. Благодаря «сарафанному радио» я был уже подготовлен к этому предложению. Мой ответ был категоричен — нет! Мои доводы были: «Я тяжело вживаюсь в деятельность одной отрасли, т. к. работа здесь в корне отличается от заводской жизни. Госплан же — это безбрежный океан, и я не понимаю, как здесь нужно работать. Я привык к конкретным делам — здесь же даже трудно представить себе конкретные результаты». Байбаков убеждал меня в обратном, но, наученный горьким опытом своего переезда в Москву и замены родного завода пусть и на высокий министерский пост, я занял непримиримую позицию и решил не повторять своих ошибок. Нужно было бороться.

Мои первые попытки найти защиту у заместителей Председателя Совмина, у Секретарей ЦК, связанных с промышленностью страны, в том числе оборонной, ни к чему не привели. Везде выражали мне сочувствие, так как все прекрасно знали деятельность и особую роль в стране Госплана СССР, но в то же время заявляли, что помочь не могут, так как вопрос уже предопределен «наверху», на «Старой площади».

Наконец наступил день, когда меня официально пригласили на заседание Политбюро ЦК. У меня еще теплилась надежда, что там я попытаюсь убедить всех, чтобы меня оставили работать в министерстве. Однако перед тем как мне войти в зал заседаний ПБ, ко мне обратился руководитель отдела машиностроения ЦК Василий Семенович Фролов. Учитывая, что и мой завод, да и министерство по партийной линии относились к этому отделу ЦК, я знал его очень хорошо. Это был весьма умный и порядочный человек. В войну он работал на соседнем с Уралмашем заводе и делал хорошие зенитные орудия. Здесь же он обратился ко мне с личной просьбой — не настаивать на Политбюро на том, чтобы меня не назначали в Госплан. Он сказал, что все равно меня назначат, а ему как партийному руководителю машиностроения страны грозят большие неприятности из-за того, что за многие годы так и не смог воспитать из меня сознательного человека. Я не мог его не услышать. При официальной процедуре назначения Генсек Л.И. Брежнев после сообщения секретаря по кадрам, обращаясь ко мне, бросил: «Ну и попался же ты!» И я понял, что ему известны мои походы в ЦК и в Совмин. Вот так появился в стране первый заместитель Госплана СССР в ранге министра СССР.

После разрушения Советского Союза в течение уже более четверти века Россия живет в новой экономической модели, взятой на вооружение Е. Гайдаром и его единомышленниками и одобренная «великим экономистом» Б. Ельциным. Для реализации положений чикагской школы Фридмана необходимо было уничтожить до основания действовавшую в СССР экономическую систему. Вместо того чтобы тщательно проанализировать ее и взять с собой необходимые социально-экономические элементы, оставив в прошлом все ненужное и отжившее, — произошел сокрушительный разгром всего советского. Разрушали все и вся, не имея ни малейших навыков материализации новой чисто монетарной экономической модели. Сплошная приватизация, капитальный слом системы государственного управления, стремительное расслоение в обществе и появление в нашей жизни социального неравенства. Это далеко не все удары — не минула чаша сия медицины, образования и т. д. Не случайно 1990-е годы одни назвали «лихими», другие — «окаянными» днями.

Объявленный погром, безусловно, не мог не затронуть основные базовые структуры. Разгромили и их, не создав ничего нового. Диву даешься, когда вспоминаешь действия новых реформаторов. Но если у них не было опыта в государственной деятельности, то уж учениками своих заморских учителей они были весьма покладистыми и безропотными. Не предложив ничего взамен, они яростно стали уничтожать управленческую структуру страны.

Действия этих разрушителей, которые имели всего лишь опыт руководства лабораторией с несколькими сотрудниками, даже сейчас, через много лет, трудно поддаются какой-либо здравой оценке. Зачем, к примеру, в стране была разрушена потребкооперация, которая являлась социально ориентированной системой рыночной экономики? Ведь мы прекрасно знали о роли кооперации в рыночных условиях скандинавских и других стран, да и нашу систему можно было откорректировать, и она верно служила бы в рыночной системе.

Но главный удар был нанесен по Госплану СССР и Госпланам союзных республик. Прекрасно понимая, что Госплан является основным экономическим штабом страны, многие годы его подвергали беспощадной критике, работе этого главного органа государства давались все мыслимые и немыслимые отрицательные оценки. Людям вбивали в голову, что все беды нашей жизни происходили из-за Госплана, где работали якобы абсолютно некомпетентные сотрудники. Многолетнее обливание грязью этой структуры не могло не сказаться на сознании людей. На мой взгляд, преследовались две цели: первая — все отрицательное, что было у нас в стране, возложить на этот государственный орган и вторая — не допустить создания подобного органа в современной России, так как это в корне противоречило взятой в то время на вооружение экономической модели.

Слово «Госплан» стало нарицательным, словно известная неприличная дурная болезнь. После двух десятилетий в конце концов был принят закон о стратегическом планировании. Прошло пять лет, а воз и ныне там. А мы удивляемся, что выполнение указов президента страны пробуксовывает, а ведь они крайне необходимы государству — это же цели и задачи его развития. Но при этом должна быть создана эффективная система их реализации. Однако ее нет. Вот здесь и пригодился бы наш опыт с учетом уже созданных рыночных отношений. Мне лично работа в Госплане СССР дала очень многое. Несмотря на огромнейшие трудности, я познал страну, все ее плюсы и минусы. В Госплане СССР сочетались опыт и знания как ученых, так и специалистов-практиков. Это давало возможность наметить реальный план развития государства и в то же время посмотреть за дальний горизонт.

Для государства это крайне необходимо. Неужели мы наивно думаем, что высокоразвитые страны не заглядывают не только за ближний, но и дальний горизонт? Применяют ли США теорию своего соотечественника М. Фридмана в своей реальной жизни? Если им задать такой вопрос, они скорее всего с большим изумлением будут смотреть на вас.

Я хорошо знал нашего соотечественника, лауреата Нобелевской премии Василия Васильевича Леонтьева. В одной многочасовой беседе на эту тему он мне сказал: «Экономика — это большое парусное судно, у которого есть паруса и руль. У вас в Советском Союзе небольшие паруса, т. е. энергия, и большой руль. В США — большие паруса и маленький руль. Вот когда вы найдете правильное соотношение паруса и руля — я первый буду голосовать, чтобы дать этому человеку Нобелевскую премию».

Этот бывший работник Госплана СССР (в 1920-х годах) и автор создания материальных балансов страны был прав. Необходимо было использовать положительный опыт Госплана СССР, отбросив все лишнее и ненужное для рыночных отношений, а не держаться многие годы за экономическую теорию, которая в чистом виде нигде в мире сейчас не существует.

Работа в главном экономическом штабе страны меня окончательно убедила, что действовавшая тогда экономическая модель, сыгравшая большую роль в предвоенный, военный и послевоенный периоды в развитии государства, исчерпала себя. Ее механизм не был направлен на создание условий для более эффективной работы, в тесной увязке результатов деятельности предприятия с решением производственных и социальных проблем коллектива. Он органически не впитывал достижения научно-технического прогресса, который имел в большой степени оборонный комплекс страны. Да и в мире уже вовсю шла очередная научно-техническая волна. До этого я, как и многие другие, наивно полагал, что это только наше мнение — представителей заводов и реального сектора экономики.

Избранный через несколько дней после смерти Л.И. Брежнева Генсек Ю.В. Андропов пригласил меня работать в ЦК КПСС. В ноябре 1982 года меня избрали Секретарем ЦК КПСС по экономике с одновременным руководством вновь созданным Экономическим отделом ЦК.

Особенностью этого назначения было то, что до этого я никогда не был партийным функционером. Да, я избирался на съезд партии, был членом райкома, горкома, обкома и т. д., но никогда не занимал должность партийного руководителя.

На мое счастье, в течение трех лет работы в ЦК мне не пришлось заниматься сугубо партийными вопросами. Создание в ЦК Экономического отдела было предопределено необходимостью решения чисто экономических проблем государства (отдел курировал девять общеэкономических министерств и комитетов страны: Госплан СССР, Минфин, Госкомцен, Госснаб СССР и т. д.).

Вскоре после моего избрания Секретарем ЦК Генсек пригласил М.С. Горбачева — члена Политбюро ЦК, В.И. Долгих — кандидата в члены Политбюро ЦК и меня, нового «неостепененного» Секретаря ЦК. Нам была поставлена задача тщательно продумать предложения по реформированию экономики, так как публикаций по этой теме было много, а государственной позиции не было никакой.

Надо отдать должное — мы глубоко погрузились в анализ действовавшей системы, ее плюсов и минусов, и, что особенно важно, начали анализировать все предложения по ее модернизации, которых было великое множество.

В то время мы, все трое, работали дружно. Это уже потом наши пути с Горбачевым разошлись, а с В.И. Долгих мы навсегда остались единомышленниками и друзьями.

Встречи с учеными, специалистами и директорами предприятий, министрами, общественными организациями и т. д. — это далеко не полный перечень деятельности нашей группы. При жизни Ю.В. Андропова мы не успели закончить эту работу, а К.У. Черненко, слишком далекий от наших проблем, да и в силу своего здоровья, этим не занимался. Работа над Концепцией была завершена уже после его смерти.

Поэтому, когда в апреле 1985 года новый Генсек М.С. Горбачев представил доклад о развитии страны на новых принципах, — это не было озарением нового руководителя партии. Это были как раз те конкретные предложения, которые мы наработали в прошедшие годы по заданию Андропова. Журналисты сразу же нашли этому звучное слово «перестройка», а дальше все пошло-поехало.

Естественно, я не могу обойти период «перестройки». Этот этап жизни страны был особый, и он во многом предопределил дальнейшую судьбу нашего единого государства.

После всех катастрофических событий, да иногда и сейчас, многие задаются вопросом: нужна ли была «перестройка»? Да, реформирование было нужно. Оно созревало в умах инженерно-технических работников многие годы. Я говорю о слое работавших в реальном секторе экономики и в науке. В творческой среде, среди гуманитариев были свои мысли о судьбе нашей страны. И нельзя делать вывод, что это были мысли лишь небольшого числа конкретных лиц.

В сентябре этого же года уходит в отставку Председатель Совета Министров СССР Н.А. Тихонов. На этот высокий пост Горбачев порекомендовал меня.

Роль и положение Совета Министров страны я знал не понаслышке. Все 10 лет моей работы в Москве были связаны с Правительством. Я прекрасно понимал всю сложность деятельности этого органа управления страной. И в то же время мне было ясно, что наши предложения по модернизации экономики государства без участия Совета Министров СССР останутся лишь на бумаге.

В стране сложилась парадоксальная ситуация: КПСС в лоне своего мощного аппарата — а его структура повторяла структуру правительства СССР — выдвигала предложения, и перспективного, и текущего характера, по вопросам социально-экономического развития или в целом государства, или его отдельных отраслей. Но воплотить их в жизнь и осуществить они не имели возможностей, и все это возлагалось на Совет Министров страны.

Когда в стране посты первого руководителя партии и главы правительства были совмещены в одном — тогда были определенные ограничительные тормоза для таких предложений. При разделении постов эти противоречия обострились. Поэтому глава правительства, как это произошло при позднем Косыгине, находился в тяжелом положении. На него в Политбюро давили, часто обвиняя его в непонимании их «прекрасных замыслов», которые на самом деле довольно часто были далеки от реальной действительности. Из истории нам известно, что в 1952 году на XIX съезде партии Сталин настаивал на разделении деятельности правительства и КПСС, но партийная верхушка, боясь потерять власть, убедила его этого не делать.

И тем не менее Совет Министров страны был государственным органом, который по действовавшей в то время «брежневской» Конституции являлся «высшим распорядительным и исполнительным органом страны». Прекрасно понимая, что только правительство СССР может реализовать наши предложения, я дал согласие занять этот высокий государственный пост.

Следует откровенно сказать, что в разработке Концепции реформирования экономики Совет Министров СССР какого-либо участия не принимал. Единственное, что было сделано, — при Черненко в состав нашей группы (Горбачев, Долгих и Рыжков) был введен Предсовмина Тихонов. Но он практически не вникал в нашу работу, не знал существа реформ, а был просто номинальным представителем правительства.

Таким образом, по моему мнению, Совмин СССР должен был выполнять функцию генератора экономических реформ нашей Концепции, и в то же время страна должна была жить еще какое-то время при существовавшей системе. Нельзя было ожидать немедленных и безболезненных результатов, тем более что для перехода на новые формы хозяйствования необходимо было еще подготовить большое количество различных нормативных документов. В соответствии с этим и формировались структура и кадровый состав правительства. Темпы развития экономики в те годы были: национальный доход за три года 12-й пятилетки вырос на 11 %, промышленная продукция — на 13 %, производство продовольствия ежегодно увеличивалось на 5 % и т. д. Но мы понимали, что страна располагает еще большими потенциальными возможностями, вот это и подталкивало нас к реформированию экономики.

Первая часть правительства сохранила действовавшую систему управления отраслями экономики и, естественно, кадровый состав этой системы.

Вторая часть была сформирована и направлена на реализацию разработанной Концепции. Соответственно были созданы новые подразделения в составе аппарата Совмина, в том числе мощный комитет во главе с моим заместителем академиком Л.И. Абалкиным, куда вошли ведущие ученые нашей страны: А. Аганбегян, С. Шаталин, С. Анисимов, Рэм Белоусов, С. Ситарян и другие ученые и специалисты. В критический момент, когда надо было принимать твердое решение о путях, содержании и сроках реформирования, некоторые из них (Г. Явлинский, Е. Ясин, С. Шаталин и др.) стали нашими противниками, занявшими авантюристические позиции Ельцина.

Мы предлагали провести постепенные экономические реформы за 6–8 лет, а нам в ответ — «почему так долго»? И была придумана нашумевшая тогда программа «500 дней» Григория Явлинского. На стороне этой программы был Борис Ельцин, да и Горбачев все сильнее склонялся к этой позиции. А что можно сделать за такой короткий срок? Ничего! Я прекрасно понимал, что мы погубим страну.

Прошло четверть века нового парламентаризма России. Все эти годы мы с вами принимаем законы функционирования экономики в новых условиях. Вдумайтесь — двадцать пять лет и 500 дней! Если быть откровенным, то и я тогда допустил ошибку, когда заявил «пятьсотдневникам», что для подготовки страны на переход на новые условия потребуется 6–8 лет.

Пленум 1985 года был направлен на реформирование экономики, а вопросы партийности, государственного управления при разработке Концепции не поднимались. Мы считали, что реформирование нужно проводить при сильной государственной власти, как это было в других странах, — не меняя политическую систему и государственное устройство. Убежден, что Горбачевым была допущена стратегическая ошибка — мы только начали реформы в экономике, и тут же стали разрушать основы государственной власти. Нельзя было этого делать одновременно. Пример тому Китай и другие страны.

Прошло три десятка лет после тех событий. И я до сих пор не могу осознать, что двигало теми людьми, которые предлагали в корне заменить одну экономическую систему, действовавшую в стране многие десятилетия, на новую в течение менее чем за полтора года? Конечно, были политики, в том числе и высшем эшелоне власти, которые прекрасно понимали, что если это решение будет принято — в стране наступит хаос. Но он и был им нужен! У этих людей были исполнители, так называемые «специалисты», в том числе и академики. Просто диву даешься! Как можно было дать им возможность устроить в государстве Варфоломеевскую ночь?

До 1987 года у нас с Горбачевым и его соратниками (Политбюро к тому времени только внешне казалось единым) существовали отдельные разногласия, но внешне мы были еще единомышленниками. Разрыв наступил при подготовке доклада на апрельский Пленум 1987 года. Меня и Секретаря ЦК Н.Н. Слюнькова пригласили на обсуждение тезисов доклада. Во время этого обсуждения мы поняли, что разработчики доклада — Горбачев, Шеварднадзе, Медведев и «главный архитектор» перестройки А. Яковлев — предложили полностью отстранить государство от участия в управлении экономикой. Имея опыт руководства заводом и отраслью, я понимал, что страна так жить не сможет. Такие резкие меры нельзя было вводить категорически: как в таких условиях будет работать промышленность, где искать заказы, как государство будет жить без налогов?

Но «прорабы перестройки» полагали, что рынок все отрегулирует. Только мое требование созвать специальный съезд КПСС по данной проблеме и мое заявление об уходе с поста главы правительства в отставку в случае принятия этих решений остановили эти радикальные шаги. Их сделал потом Б. Ельцин — со 2 января 1992 года. Чем это закончилось? Известно!

Трещина в наших отношениях с Горбачевым окончательно разрослась и кончилась моей отставкой.

Над формированием конкретных программ реформирования экономики привлеченные специалисты и ученые работали дни и ночи. Каждую субботу я выезжал в санаторий «Сосны», и целый день мы заслушивали сообщения наших специалистов по различным разделам экономики. Поздно же вечером в будни собирались ответственные работники Совмина, и вместе со специалистами мы рассматривали предложения по проектам постановлений Совета Министров и проектам новых законов, а также заслушивали информацию об опыте решения подобных проблем в других странах мира.

В декабре 1989 года на II Съезде народных депутатов наша программа по реформированию экономики в целом была одобрена, но ее предлагалось доработать. Программа то дорабатывалась, то пересматривалась, и одновременно шла закулисная борьба между сторонниками радикального и более умеренного варианта. Наконец наши предложения были вынесены на обсуждение Верховного Совета СССР.

На сессии Верховного Совета мной были озвучены три варианта реформ: быстрый, средний и наш «постепенный» вариант — за 6–8 лет. При реализации всех вариантов были неизбежны потери, но при варианте постепенных реформ — гораздо меньшие. Команда, которая готовила предложения, придерживалась варианта сочетания рыночных отношений с государственным регулированием и социальной направленностью. У другой стороны были предложения резко отдать все на откуп рынку. Что тут началось! Ельцин стал меня критиковать, заявив, что я консерватор, «тяну всех не туда»… Каких только бранных слов не было высказано в мой адрес! Такое ощущение, что прорвало информационную плотину и весь поток грязи хлынул на меня. Как ни странно, но в этом хоре участвовали не только сугубо «демократические» (так они себя называли) СМИ, но и партийные, где было обозначено «орган ЦК КПСС».

Анализируя происходившее в 1990 году, я все больше убеждаюсь, что травля меня с двух противостоявших сторон не была случайной: сторонники Ельцина выбивали меня как человека, который противостоял их разрушительной политике, а органы Компартии — чтобы перевести стрелки с Горбачева на Рыжкова. Я сказал об этом Горбачеву в начале декабря, когда сообщил, что буду работать только до нового, 1991 года, а затем уйду в отставку и что следующая очередь — его. Так и произошло. Ровно через год, 25 декабря 1991 года, по телевидению он объявил о своем уходе.

1990 год был тяжелейшим не только для меня, но и для всей страны. С каждым днем она становилась все более и более неуправляемой. В ней нарастали разрушительные тенденции, и пример этому показала РСФСР, приняв решение о суверенитете и верховенстве республиканских законов над общесоюзными.

Давайте представим, что мы с вами приняли бы такое решение сегодня. В лучшем случае, нас посчитали бы неадекватными людьми со всеми вытекающими последствиями. Люди, рвавшиеся к власти, использовали все, чтобы в стране было «чем хуже — тем лучше».

В декабре 1990 года состоялся четвертый съезд народных депутатов СССР, который в очередной раз решил внести существенные изменения в Конституцию страны.

Зная, что это последний съезд в моей премьерской деятельности, что моя отставка практически предрешена и осуществится после окончания этого съезда, я принял решение выступить на нем. Готовился долго. Сидели с помощником до глубокой ночи. Я прекрасно понимал, что это мое последнее выступление и оно не должно быть дежурным.

19 декабря 1990 года оно состоялось. Во-первых, я четко сформулировал, что «перестройку в том виде, в котором она замышлялась, осуществить не удалось». В зале возникло недоумение, так как до этого считалось, что все, что происходит в стране, «идет в русле перестройки». Об этом трубили на каждом перекрестке, и глава государства постоянно и настойчиво говорил об этом по любому поводу. Далее я откровенно обрисовал положение в экономической жизни страны, сказав, что практически наступил хаос и это грозит потерей управления с тяжелейшими последствиями.

Участники съезда по-разному восприняли мои слова о положении в стране. Одни, судя по настроению депутатов, были весьма обеспокоены, а другие — наоборот. Один из говорливых депутатов поднялся с места и закричал на весь зал: «Что ты нас пугаешь? Объясни лучше, зачем ты хотел поднять цены на хлеб!» У меня все кипело в груди: вы упрекаете нас в том, что мы предлагали на несколько копеек поднять цены на хлеб, с тем чтобы наш национальный продукт не выбрасывали на помойки, а что рушится страна — вас мало беспокоит! Свое выступление с трибуны съезда я закончил словами: «Вы еще вспомните наше правительство!» Через неделю ночью меня отвезли в больницу. Сердце не выдержало жесточайшей травли — трудно даже представить себе, что люди могут быть способны на такое!

Начались дни и ночи борьбы за жизнь, а затем в начале января уже наступившего года — отставка. Отставка человека, находящегося в больнице. Это тоже говорит о нравственном уровне этих людей. Ну, да Бог им судья!

Оглядываясь на три десятка лет, естественно, задаешься вопросом: не ошибались ли мы тогда, взяв на вооружение интегральный, мирохозяйственный уклад, объединяющий рыночные отношения и необходимое государственное регулирование? В то время мы тщательно изучали в этом отношении опыт Китая и социальную направленность в экономике — у ФРГ (Л. Эрхард).

Интегральная система в эти десятилетия показала, что такой путь в мире оказался наиболее эффективным — пример тому Китай, Вьетнам, Индия и т. д. Да и чисто рыночные государства после кризиса 2008 года использовали многие элементы из этой системы.

В созданной в декабре 2015 года Временной комиссии Совета Федерации по мониторингу экономического развития мы также предлагали использовать в максимальной степени для нашей экономики элементы этой экономической модели. Но, к сожалению, все это пока остается лишь нашими благими пожеланиями.

Реально оценивая сложившуюся ситуацию в экономике страны, невольно вспоминаешь леонтьевские «паруса и руль». К сожалению, мы сейчас живем и без парусов — подтверждение тому более чем скромные темпы развития экономики, и без руля — например, крайне неудовлетворительное выполнение важнейших указов президента страны.

И еще. Политика Запада в отношении России выражается Вашингтонским консенсусом. Мы нужны Западу в виде большой колонии. Природа дала нам необъятную территорию, все полезные ископаемые, трудолюбивый и выносливый народ. Мы нужны «золотому миллиарду» только как сырьевая база и рынок для сбыта их товаров. Именно в этом и заключается вся политика Запада в течение последних трех десятков лет. Не займем свою, сугубо национальную политику в экономической жизни — значит, останемся еще на многие годы таковыми, пока не иссякнет наша природная кладовая!

Первые три года после отставки я прожил практически в полном одиночестве. Не забывали меня лишь «помощники» президента, которые «помогали мне освободиться» от всего, что мне тогда полагалось: от охраны, прикрепленной машины, связи, то есть от того, что было записано в решении Верховного Совета при моей отставке.

Сложное это было для меня время. Не верьте тем, кто говорит, что уход с высокого поста является безболезненным — мол, «отряхнулся» как гусь и все. Даже не властолюбивые люди — а я отношу себя к ним — воспринимают тяжело свою отставку: резкое изменение ритма жизни, твоя востребованность (как оказалось, уже не нужная), уход попутчиков, которых ты считал своими соратниками, морально-нравственный вакуум вокруг тебя, постоянный и честный анализ собственной деятельности — вот далеко не полный перечень проблем отставника.

Не избежал и я этого. Уходя от реальной действительности и от постоянных мыслей в голове, я погружался в чтение книг. Читал запоем. Но наступил день, когда я пресытился и этим.

Так случилось, что осенью 1993 года меня пригласил посетить Белгородскую область бывший первый секретарь обкома КПСС А.Ф. Пономарев, в то время работавший ректором Аграрного института в Белгороде. Цель его приглашения — поездить по области и посмотреть, как осуществляются решения, принятые в свое время мной по ряду проблем.

Делать мне было нечего, времени больше чем достаточно, да и затворническая жизнь стала меня тяготить. Я дал согласие и в течение нескольких дней посетил многие города и села Белгородчины. В конце поездки по пути из Старого Оскола я приехал в Прохоровку. Значительно раньше, еще работая в Госплане и будучи с рабочей поездкой по развитию Старооскольского металлургического завода, я также был в Прохоровке.

За эти многие годы там практически ничего не произошло — как стоял тогда один танк Т-34 как памятник, так и в тот мой приезд он был единственным. Там мне сообщили, что к 50-летию Победы собираются построить храм и памятник воинам, погибшим в 1943 году в танковом сражении во время Курской битвы, и показали закладной камень. Сказали, что желание-то есть, но реально дело движется плохо. Их просьба заключалась в том, чтобы я создал группу энтузиастов и помог реализовать этот замысел.

После недолгих раздумий я дал согласие. Что подвигло в то время меня на этот шаг? Прежде все мне понравилось Белогорье, особенно жизнь людей, их настроение, и второе, не менее важное — это был мой ответ тому мракобесию, которое выплеснулось грязной волной в стране: «Зачем вы воевали, лучше бы мы пили баварское пиво!» и «Что вы бряцаете своими медалями?» и т. д.

Сегодня это кажется дикостью, но в то время это была реальная картина, которая, к сожалению, не пресекалась властью.

Я часто задаю себе вопрос: что это — неужели особенность нашего народа, того самого народа, который способен перенести тяжелейшее военное время, огромные потери человеческих жизней и невероятные жизненные тяготы? Ведь еще в конце XIX века наш великий Федор Михайлович Достоевский в своем романе «Братья Карамазовы» привел мысли некоего Смердякова (фамилия-то какая!!!), жителя Скотопригоньевска: «Я всю Россию ненавижу… В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского Первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки».

Да и сегодня постоянно поднимают головы всякие разные «специалисты» по Великой Отечественной войне и их соратники — наши соотечественники и их зарубежные «друзья», которые изощренно гадят на прах миллионов людей, ценой своей жизни завоевавших мир на нашей планете и навеки оставшихся лежать в земле.

Убежден, что это не является особенностью нашего народа. Но нам от этого не лучше. Что же тогда происходит? У нас сейчас, к сожалению, нет Достоевского, а все эти люди имеют возможность лить грязь на братские могилы с экранов телевидения, со страниц печати, на многих волнах радио и т. д. Я задаю себе вопрос: вот мы с вами приняли весьма жесткие законы о террористах, их судят, и они отбывают срок заключения не только за результаты террора, но и за подготовку к нему. Совершенно правильно, что страна без жалости преследует этих нелюдей. Но что касается вышеупомянутых «специалистов» — разве это не плевок в нашу Историю, в память о тех, кто защитил Родину, да и весь мир, в тяжелейшую для нас годину? Разве это не моральный террор?

Известно, что в свое время ООН приняла решение о признании «холокоста» и даже рекомендовала странам, где это необходимо, ввести уголовную ответственность по отношению ко всем, кто его отрицает. Это международное признание злодеяний в отношении одного народа. А возьмите геноцид армянского народа, совершенный более 100 лет тому назад! Весь мир знает об этих исторических событиях и выражает солидарность Армении, в том числе и Россия.

Что же у нас? Несколько лет назад была создана государственная структура по борьбе с фальсификацией истории нашей Родины. Она просуществовала два года. Мы не имеем информации, что они сделали за это время, но затем она была ликвидирована? Почему? У нас что, такой проблемы больше не существует?!

Дай Бог, чтобы я ошибался, но мое мнение таково: чем дальше время будет отдалять нас от Победы 1945 года, а земной путь покинут оставшиеся ветераны — свидетели тех трагических и героических лет в истории нашего Отечества, — тем яростнее будут действовать ниспровергатели подвига нашего народа.

Защитить погибших в горниле войны должны только мы. Погибшие этого не могут сделать. Они положили свои головы за нас, за то, чтобы мы жили. Это наша святая обязанность!

Почти 30 лет мы создаем мемориальный комплекс «Прохоровское поле», и все это время я являюсь Председателем его Попечительского совета.

К 75-летию Победы с разрешения президента страны В.В. Путина построен новый музей «Битва за оружие Великой Победы», который из-за неблагоприятной эпидемиологической ситуации был открыт чуть позже, но тоже в знаменательную дату — 12 июля 2020 года, в 77-ю годовщину кровопролитного Прохоровского танкового сражения.

Мы весьма удовлетворены тем, что наш комплекс все больше и больше выполняет роль носителя правды о войне, какая бы она ни была горькой. За прошедшие годы его посетили сотни тысяч человек. И все они, особенно дети и молодежь, уходят оттуда совсем другими. И когда они повзрослеют (а возможно и раньше) и прочитают о Смердякове с его мелочным и подленьким желанием подставить и унизить свой народ, они смогут дать достойный отпор всем нынешним фальсификаторам.

Наш Попечительский совет «Прохоровское поле» стал по своей сути организатором, вдохновителем и исполнительным органом создания этого мемориала. Наше счастье еще было в том, что назначенный в это же время губернатором области Е.С. Савченко активно включился в нашу деятельность.

Лично я ощутил, что еще кому-то нужен и что пусть в небольшом деле, но мои знания и практический опыт полезны и востребованы. Вот этот человек, которого нравственно, да и физически, безжалостно уничтожали несколько лет, выжатый морально как лимон, вдруг стал нужен людям, пусть не в таком большом государственном масштабе, — но нужен!

Занимаясь созданием мемориального комплекса, я, естественно, знакомился с жизнью области, которую знал до этого плохо. Стал внимательно присматриваться к людям, живущим в районных поселениях, и особенно в сельской местности. Я увидел реальную жизнь людей, которые решали свои проблемы и зарабатывали на кусок хлеба не лозунгами и демонстрациями, а тяжелейшим трудом.

Я увидел то, о чем забыл, находясь в московских коридорах власти. Все более и более я убеждался, что реальная, настоящая жизнь проходит именно здесь, среди простого народа, которого у нас миллионы.

На кого мне обижаться? На представителей этого народа? Да какие они представители? Это люди амбициозные, преследовавшие свои политические, да и не только, цели. Какой народ представлял незабвенный Е. Гайдар? Покажите!

В итоге я пришел к мысли: пора прекращать рвать свою душу. Вернись туда, сказал я себе, откуда много лет тому назад ушел. Ты жил в семье, где знали цену куска хлеба, который добывался тяжелым трудом глубоко под землей. Жизненная волна вынесла тебя на свой гребень, а волна, как известно, несет и грязную пену. Вот эта пена, а не простой народ, тебя гнобила, морально уничтожала.

Постепенно я и себе стал задавать вопросы: а все ли правильно ты делал в жизни? Неудобных вопросов было много. Почему у нас было такое невосприятие традиционной религии? Чем это было вызвано? Правильно ли поступали, форсируя создание общества потребителей?

Делая резкий крен в эту сторону, не нанесли ли удар по духовной жизни человека?

Правильно ли марксистское положение о том, что бытие определяет сознание? Какое бытие определило мое участие в создании мемориального комплекса? А может быть, сознание является движущей силой человека? Разве мы защищали свою Родину в годы Великой войны за деньги? Мы знаем, что в войну солдаты шли в атаку с криком «За Родину!» и часто тут же погибали. Они защищали свою Отчизну, свой очаг, свою семью. Но я не помню, чтобы какой-нибудь батальон шел в атаку с криком «За Карла Маркса», а другой — «За Фридриха Энгельса». Несколько позднее я стал задавать себе еще один вопрос: а может ли жить государство, общество без цели, без так называемой национальной идеи? Жить только для своего живота?

Услышав от меня подобные рассуждения, некоторые люди могут спросить: Рыжков что, стал недругом своей Родины? Нет, я был и навсегда останусь патриотом своего Отечества. Здесь я родился и придет время — и покину ее. Неслучайно народная мудрость говорит: «Им есть куда уезжать, а нам есть где умирать!» Я выступаю за то, чтобы наша Родина учла ошибки прошлого, да и нынешних ошибок достаточно, и развивалась во благо народа в ней живущего. Как здесь не вспомнить слова нашего великого писателя и мыслителя Л.Н. Толстого: «Усвой, что сделали предшественники, и иди дальше».

Осенью 1995 года должны были состояться выборы в Государственную Думу второго созыва. Первый созыв избирался только на два года, а начиная со второго — на четыре года. Мне предлагали баллотироваться в Госдуму и первого созыва. Но у меня еще были свежи в памяти и съезд народных депутатов, и работа его Верховного Совета. Я сугубо отрицательно относился к этому подобию парламентаризма и поэтому отказался от этих предложений.

Руководство Белгородской области обратилось ко мне с предложением дать согласие баллотироваться в одном из двух одномандатных округов области. Их доводы были: «Мы узнали вас в течение двух лет, да и жители области поближе познакомились с вами».

Конечно, у меня были определенные сомнения: я никогда не занимался представительной деятельностью — ни в Свердловской области, ни в Москве. Я, кроме трех лет работы в ЦК КПСС, работал в исполнительных органах. И еще одно, не менее тревожное сомнение — а вдруг и Госдума будет копией деятельности съезда народных депутатов 1989–1990 годов и его Верховного Совета?

В то же время я отдавал себе отчет, что больше никогда не пойду работать в исполнительную власть, если даже вдруг меня туда пригласят. После роспуска КПСС в 1991 году я также дал слово, что не вступлю больше ни в какую партию — и не потому, что я твердокаменный коммунист, а потому что, как я уже сказал, у меня произошла серьезная корректировка мировоззрения. Вступив в другую партию, в любом случае я должен буду волей-неволей поступиться своей гражданской позицией, которая может не совпадать с партийной.

Что же подвигло меня дать согласие, а затем пойти на выборы? Я без всяких колебаний всегда считал, что Родина у меня одна. Жизнь в ней будет продолжаться, и, может быть, мой положительный, да и отрицательный опыт пригодится ей.

На выборы пошел как независимый кандидат. В моем округе было 10 районов и город Белгород. Победил с неплохим результатом. В Государственной Думе я был депутатом восемь лет (второй и третий созыв), а затем в 2003 году перешел в Совет Федерации.

Мне нет необходимости подробно освещать эти годы моей жизни. Хочу только отметить, что первый созыв Госдумы, судя по информации в СМИ, действительно очень мало чем отличался от съездов народных депутатов СССР и его Верховного Совета. Те же крики, драки и т. д. и т. и. Второй созыв во многом освободился от дешевых митингов. Его большая заслуга в том, что он заложил основы нормального парламентаризма и законотворчества.

Что же касается Совета Федерации, то здесь тоже были сложные времена, поиск нормальных форм парламентаризма и основ деятельности нашей палаты. Главным, основополагающим элементом нашей деятельности являлось и сейчас является то, что мы обязаны решать двуединую задачу: защищать интересы государства и интересы регионов, которые мы представляем. Мудрость Е.С. Строева была в том, что в Совете Федерации была запрещена фракционность. Если бы это не было принято, мы бы с вами стали Госдумой номер два.

В этом моем повествовании я рассказал не обо всем, а осветил только основные вехи моей жизни во времени.

Но так распорядилась моя жизнь во времени — когда она была посвящена времени созидания, времени глубокого осмысления будущего страны, но это было и тяжелейшее ее время.

Не только сейчас мне тяжело вспоминать эти события, которые обрушились на страну и лично на меня, как главу ее правительства, но и вся страна переживала трудные времена, ввергнутая в пучину ужасных катастроф, стихийных бедствий и кровавых межнациональных конфликтов. На мою долю как Председателя правительства выпало окунуться в гущу этих событий.

Не могу обойти стороной страшнейшую техногенную аварию на Чернобыльской атомной станции. Это стало испытанием страны — подобных катастроф до этого не было. Да и не только страны, но и меня как главы правительства СССР со стажем деятельности шесть месяцев. Весной 1986 года взорвался четвертый блок Чернобыльской атомной электростанции. Эта планетарного масштаба техногенная катастрофа поставила нас перед принципиально новыми вызовами.

Если к природно-стихийным катаклизмам — землетрясениям, наводнениям и т. и. — страна, разумеется, готовилась, то здесь мы столкнулись с бедствием, неизвестным мировой практике. Такого масштаба авария на ядерном объекте впервые произошла именно в СССР. Непознанность ее причин, соответственно отсутствие априорных алгоритмов ее ликвидации, стали огромной проблемой.

Мощная промышленная держава, обладавшая уникальным научным (фундаментальным и прикладным отраслевым) потенциалом, оказалась не готовой к таким экстремальным техногенного характера ситуациям. Разработку соответствующих научных рекомендаций пришлось вести непосредственно в процессе ликвидационных работ.

Чернобыльская трагедия продемонстрировала незаурядные возможности работы страны в мобилизационном режиме. Четкость и эффективность руководства вкупе со стремлением огромного множества граждан принять личное участие в реализации общего проекта — это не красивые слова, а реальность того времени. И хотя я занимал тогда пост главы правительства страны немногим более полугода, и такой же минимальный стаж руководства на высшем уровне имели некоторые мои заместители и министры, у нас не было паники, а была твердая уверенность в успехе. Главное — что мы тогда победили атомного зверя. Наш опыт был высоко оценен в МАГАТЭ, куда мы послали полный доклад о действиях по ликвидации последствий, который, как мне известно, во многом был использован японцами во время аварии на Фукусиме.

А беда никогда не приходит одна. Чем же так не угодила Всевышнему наша, из последних сил перестраивавшаяся на марше, страна? Не успели мы оправиться от Чернобыля, как новая беда прогремела, обрушилась страшным землетрясением в тогда еще не ставшей независимой Армении. Оно вошло в историю под именем спитакского и произошло 7 декабря 1988 года в 11 часов 41 минуту 23 секунды. Точное время назвали сейсмологи, но оно застыло и на мертвых электрических часах на площади разрушенного Ленинакана. Говорю о катастрофе планетарного масштаба — землетрясении в Армении в декабре 1988 года. Уже на следующий день я прилетел в Армению и во главе Комиссии Политбюро ЦК КПСС руководил работами на месте.

В течение всех последующих лет я не терял связей с Арменией. И, конечно, глубоко признателен ее народу за благодарную историческую память и такие ее знаки, как бюст с трогательной надписью, установленный в Спитаке, улица Рыжкова в Гюмри и высокое звание Национального героя Армении.

Возглавляя многие годы российскую сторону Межпарламентской комиссии по сотрудничеству Федерального Собрания РФ и Национального Собрания РА, я систематически бывал в Армении. Посещал пострадавшие от страшного землетрясения города. Склонял голову перед памятью десятков тысяч безвинно погибших людей.

Встречался с теми, кто потерял своих близких и собственное здоровье. Мысленно я всегда с ними, в том трагическом и героическом времени, которое многое изменило в моей жизни и моей душе…

А национальные конфликты? Фергана: националистический угар, обкуренная молодежь, большое число жертв. Я полетел туда, чтобы организовать вывоз турок-месхетинцев после погромов в Узбекистане, и нам удалось погасить этот жесточайший межнациональный конфликт. И, к счастью, подобное там уже не повторилось.

Алма-Ата, Тбилиси, Баку, Прибалтика — все эти трагические события были не спонтанными, сиюминутными действиями, а хорошо продуманными, длительно готовившимися акциями, которые в итоге явились одной из главных причин, которые привели к распаду СССР.

Все это сопровождалось демократическими лозунгами «нового мышления», гласностью, демократизацией и иными лозунгами — как только ни называлось, но только не разрушительными националистическими действиями. Все это в конечном итоге сделало свое черное дело и разрушило единое государство.

Еще один важный этап моей премьерской деятельности — борьба с антиалкогольной кампанией.

Безусловно, алкоголизм наносит огромный ущерб и вред государствам и народам, поэтому оснований для беспокойства и принятия мер по прекращению роста алкоголизма всегда было более чем достаточно.

Когда по поручению Генсека в ЦК начали заниматься этим вопросом, я сразу высказал свою позицию: это не тот путь борьбы с пьянством, он носит сугубо административно-запретительный характер и что эту огромную социальную проблему надо решать по-иному. И, действительно, начался рост наркомании и токсикомании, «зоны трезвости» соседствовали с огромными очередями, драками и проклятиями у винных магазинов. Кроме всеобщего озлобления такое рвение ничего вызвать не могло. Сильнейший удар антиалкогольная кампания обрушила на виноградарство и виноделие.

Никогда не забуду заседание Политбюро, на котором обсуждалась алкогольная, вернее, антиалкогольная тема. Я потребовал прекратить бездумную антиалкогольную кампанию, которая провалилась из-за недопустимого администрирования, говорил, что людям нанесен моральный ущерб, а экономике большой вред и что Совмин больше не позволит вмешиваться в объемы производства и продажи алкогольных напитков. В итоге мы отстояли свою позицию, и Горбачеву не оставалось ничего иного, как поддержать нас. Так была закончена трехгодичная «историческая» антиалкогольная кампания. В истории же она останется подобно сухому закону 30-х годов в США.

Не могу не сказать еще об одном важном периоде в моей жизни.

Когда в марте 1999 года начались бомбежки НАТО по территории Союзной Республики Югославия, Государственная Дума приняла постановление в связи с этой вероломной акцией и создала Комиссию, возглавить которую было поручено мне. Ее главной задачей было изучить сложившееся там положение, обсудить с югославским руководством конкретные меры по прекращению агрессии и выразить солидарность с народом Югославии, ставшим жертвой неспровоцированного нападения стран Запада. С этой целью я неоднократно посещал Белград, а также Сербию, Косово и другие эпицентры боевых действий. Там мы и узнали, что такое «миротворчество» в американском и западноевропейском понимании: после того, что НАТО совершило в Югославии, «миротворчество» по-натовски стало возможным только как результат разрушения Советского Союза и его ухода из большой политики мира. К сожалению, этот принцип американского «миротворчества» действовал во многих странах, особенно Ближнего Востока, в последние десятилетия.

Итак, с 2003 года я член Совет Федерации, с 2020 года — сенатор Российской Федерации. С приходом Валентины Ивановны Матвиенко работа палаты во многом изменилась: стали глубже прорабатываться вопросы, более четко работают комитеты, улучшилась дисциплина, в нашу деятельность стала органически входить интеллектуальная составляющая: абсолютно незапрограммированные заявления сенаторов, введение в практику работы встреч с интересными и компетентными людьми — «Время эксперта» и др. Совет Федерации стал на деле палатой регионов, защищающей и отстаивающей их интересы.

И вот я, рядовой член Совета Федерации, впервые сейчас, в это «время эксперта», выступаю перед вами. Это большая честь для меня, и я благодарен за то, что меня относят к этой категории людей нашей страны.

Уважаемая Валентина Ивановна!

Уважаемые мои соратники!

Я никогда не думал, что в моей жизни наступит такой момент истины, когда я буду стоять перед вами и откровенно раскрывать смысл своей жизни и говорить о времени, в котором я жил. У меня была, повторю, очень сложная, но интересная жизнь. Я любил и люблю ее, но не меньше люблю ее смысл.

Время никогда не стоит на месте. Оно стремительно уходит в прошлое, оставляя нам только то, что мы должны передать будущим поколениям. В этом и есть глубокий философский смысл нашего, сравнительно недолгого бытия в пространстве, которое мы называем Землей.

Закончить свое выступление я хотел бы словами российско-американского ученого социологической мысли XX века — Питирима Сорокина, человека с драматической судьбой:

«Что бы ни случилось, я знаю теперь три вещи, которые останутся в моей памяти и моем сердце навсегда.

Жизнь, даже самая тяжелая, — это самое драгоценное сокровище в мире.

Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам.

Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении».

С благодарностью, ваш Н.И. Рыжков

Со времени бурного «перестроечного» времени конца 1980-х годов прошло более тридцати лет. Три десятка лет мы идем тернистым путем политического и экономического кризиса.

Цена этих преобразований в жизни общества слишком высока. Мы потеряли мощное государство — СССР и едва не лишились уже новой Российской Федерации. В 1990-е годы потеряли свое политическое лицо, а затем, приобретя его вновь, подвергаемся многолетнему остракизму со стороны Запада под руководством США.

В экономической сфере положение по-прежнему сложное. Сознательное разрушение в 1990-х годах основ многофункциональной промышленности не могло не сказаться на комплексном развитии экономики. Практически такая же ситуация сложилась в науке, да и социальная жизнь оставляет желать лучшего.

Дается ли каким-либо образом реальная оценка происходящему в стране? Ведь для того, чтобы лечить, нужно иметь правильный диагноз. Об этом очень доходчиво написал главный редактор журнала «Форбс»: «Поразительная неспособность экономистов и политических лидеров оценить, чем сегодня болеет большинство экономик, и назначить правильное лечение удручает и свидетельствует об их твердолобом отказе изучить факты и о глубинной эмоциональной приверженности фальшивым идеям. Это также показывает их умственную лень».

Реальному положению экономики нашей страны мной будет уделено внимание отдельно. В данной же части хотелось бы остановиться на фундаментальных вопросах экономического развития России в новых, рыночных условиях.

Но прежде чем говорить о фундаментальных вопросах развития экономики нашей страны, на мой взгляд, необходимо несколько коснуться главных веяний экономической мысли мира.

Наша страна за постсоветский период достаточно основательно интегрировалась в мировую экономику. Время, когда СССР динамично развивался в период мировой депрессии конца 1920-х — начала 1930-х гг., ушло в прошлое. Хотя нас не ждали в мировой экономике, при разрушении СССР нашей стране нашли место, которое она, мировая экономика, посчитала нужным. Это, конечно, совсем не то, о чем мечтали наши демократы первой волны.

Экономическая мысль мира не стоит на месте. Во многом это зависит от мировой политической картины, которая претерпела огромные изменения после разрушения СССР. Уход СССР из ранга сверхдержавы не мог не сказаться на всем этом.

В этом материале я решил затронуть только две теории мировой экономической мысли. Из них наиболее значимой для нас является отношение двух сверхдержав — США и Китая.

Повторю: прежде чем говорить о развитии отечественной экономики, на мой взгляд, следует остановиться на мировых глобальных изменениях, которые или уже начинают осуществляться или для их реализации уже основательно готовятся.

Так, по мнению известного во всем мире профессора Шваба, тенденция covid-19 — это дымовая завеса, а на вопрос: «когда будет возврат к нормальной жизни?» — он дает циничный и честный ответ: «никогда». Читателю же дают понять: обо всей той чуши, которая называется «экономическим либерализмом» и которая насаждается десятилетиями, следует раз и навсегда забыть.

Человечество приглашается в посткапитализм, где править будет элита (1 % населения планеты вместе с прислугой), а все остальные (99 %) будут рабами, помещенными в цифровой концлагерь.

С акционерной формой компаний будет покончено. Ведь у такой компании только одна цель — максимизация прибыли любой ценой в интересах акционеров. А последних ничего, кроме прибыли и дивидендов, не интересует. Капитализм акционеров должен быть трансформирован в капитализм стейкхолдеров (stakeholders) — т. е. «капитализм всех заинтересованных сторон»

А кто эти стейкхолдеры? — Только крупнейшие корпорации. Большинство из них сегодня мы называем «транснациональными корпорациями» (ТНК). Завтра такое название может оказаться некорректным, даже абсурдным. Почему? — Потому что не будет национальных государств.

Согласно Швабу, национальные государства — анахронизм, пережиток старого капитализма. Надо стремиться к размыванию национальных границ, национальных государств. И в «дивном новом мире» корпорации будут не «транснациональными», а «глобальными».

Глобальные корпорации должны постепенно брать на себя все функции государства, по сути, планируется приватизация государства. Правда, в вопросе о будущем государства Шваб рассуждает очень взвешенно. В переходный период оно элите может очень даже понадобиться. Ведь наверняка не все захотят добровольно войти в «дивный новый мир» (т. е. цифровой концлагерь).

Вот и потребуется сила, в том числе полиция и даже армия, для того чтобы загонять «диссидентов» в «светлое будущее». А уж потом, когда все окажутся в цифровом концлагере, можно будет окончательно упразднить прежние государства. Высшим управляющим институтом станет мировое правительство, которое будет опираться на глобальные корпорации.

Итак, Шваб говорит о крупных корпорациях как несущей конструкции нового капитализма. А где же малый и средний бизнес? — А ему в этой конструкции места нет. Малые и средние компании уже зачищаются в ходе нынешнего lockdown.

А куда же деть миллионы и миллионы тех, кто был занят в этом секторе экономики? Часть из них, как считает Клаус Шваб, должны взять на работу крупные «социально ответственные» корпорации.

Но большую часть освободившихся работников занять не удастся. Тем более что Клаус Шваб очень ратует за более широкое использование роботов и всяких автоматов, замещающих живой труд, причем не только физический, но и умственный.

Для того чтобы предложения Шваба по построению дивного нового мира не вызывали у народа страха и протеста, он успокаивает людей обещаниями введения социальных амортизаторов, которые помогут перенести возникающие перегрузки. Люди не должны бояться потери работы и доходов потому, что предлагаемая Швабом модель носит название «социально ответственного капитализма». Одним из проявлений такой «ответственности» является обещание ввести так называемый «безусловный базовый доход» (ББД). Идея такого гарантированного, постоянного, распространяющегося на всех граждан государства и обеспечивающего прожиточный минимум дохода уже витает в головах некоторых политиков, общественных деятелей и экономистов несколько десятилетий. Были эксперименты по введению ББД в отдельных городах и регионах некоторых стран, преимущественно европейских.

Вот и за риторикой Клауса Шваба о корпорациях стейкхолдеров скрываются интересы мировой элиты. Ей действительно прибыль не нужна. Они хотят стать хозяевами мира. «Дивный новый мир» — рабовладельческий строй, а в таком строе не только прибыль, но и деньги становятся анахронизмом.

Итак, книга Клауса Шваба «COVID-19: Великая перезагрузка» — дешевая, но очень опасная риторика, призванная усыпить внимание человечества. В проекте «Великой перезагрузки» единственной «заинтересованной стороной» является мировая элита, которая и выдала Клаусу Швабу социальный заказ на подготовку проекта и его продвижение. Кое-что новое о проекте «Великая перезагрузка» мы узнаем в 2021 году, когда будет проходить очередной ежегодный саммит ВЭФ. Правда, впервые за полвека он будет проводиться не в швейцарском городе Давос, а дистанционно, в режиме онлайн.

Впрочем, вряд ли в проект «Великая перезагрузка» в ходе саммита будут внесены какие-то радикальные изменения. Все и так ясно. Мировая элита сумела в этом году надеть на миллиарды людей в мире маски. Она поняла, что можно смело продолжать наступление. Сопротивления почти нет. И поэтому собственную маску секретности она решила отбросить. Мы имеем дело с открытым заговором против человечества.

Второй особенностью развития экономики в мире являются закономерности трансформации и поведения глобальных сверхдержав, которые вынуждены вести себя определенным образом, стремясь сохранить этот статус. Можно выделить несколько закономерностей поведения глобального гегемона.

Первая закономерность: гегемону надо не только обладать необходимой совокупной мощью, достаточной для постоянной реализации своей роли, но и регулярно поддерживать эту мощь в адекватном состоянии. Чтобы иметь такую мощь, ее надо создать. Чтобы совокупную мощь постоянно поддерживать в рабочем состоянии, сверхдержава всегда должна быть на гребне научно-технического и социального прогресса. В противном случае накопившиеся проблемы неминуемо приведут сверхдержаву к коллапсу, чему конкуренты всячески способствуют. Поэтому сверхдержавам надо быть всегда начеку.

Вторая закономерность: главной целью сверхдержавы является постоянная демонстрация своей мощи миру с целью доказательства того, что сверхдержава № 1 по праву занимает в нем место лидера. Если же кто-то не подчиняется требованиям, он должен знать, что санкции непременно последуют.

Третья закономерность: для сохранения и поддержания своей мощи гегемону необходимо постоянно искать новые источники ресурсов, в том числе и на стороне, не гнушаясь никакими средствами и методами, потому что ресурсов много не бывает.

Четвертая особенность: необходимо окружить себя верными союзниками. Вместе со своими сателлитами сверхдержава организует собственную систему международных отношений на принципах, которые она диктует.

Пятая закономерность. Чувствуя наступление заката, гегемон начинает усиленно искать любые возможности сохранить свой статус. Он готов на любую авантюру, в том числе и военную. Нынешнее поведение США — тому наглядный пример.

Шестая закономерность: на поддержание глобального престижа в рабочем состоянии гегемон вынужден тратить немалые и разнообразные ресурсы. Это, как правило, очень дорого обходится и сверхдержаве. Так, особую роль в перенапряжении СССР сыграл Афганистан. По сообщениям СМИ, и кампания США в Афганистане стала затяжной (20 лет) войной в истории США и обошлась им в 2 трлн долларов.

Рассуждая о закономерностях поведения сверхдержавы № 1 и претендента на эту роль, нельзя забывать о том, что в какой-то момент наступает час X — час решительной схватки между ними за лидерство. Это самый опасный момент для всего мира, потому что никто не хочет оказаться проигравшим и поэтому готов решительно на все. В наши дни это наглядно проявляется на примере соперничества США и Китая, которое все больше становится похожим на вражду.

Превращаясь в глобальную сверхдержаву № 1, Китай будет стремиться распространить на мир свою модель внутренней и внешней политики, наталкиваясь, как это было и в случае с предыдущей биполярностью, на сопротивление своих противников, прежде всего действующего гегемона. В отличие от СССР, лидеры которого в самом начале его истории открыто заявляли, что их цель — всемирная Республика Советов, и всё делали для того, чтобы это стало явью, Китай действует иначе. Заявляя устами своего лидера Си Цзиньпина, что, «какого бы уровня ни достиг Китай, он никогда не будет претендовать на положение гегемона», он фактически реализует принципиально иную стратегию.

В соответствии с законом поведения сверхдержавы, стремящейся к мировому первенству, Китай, несомненно, будет следовать избранному пути. Одно дело — слова и заявления, а совсем другое дело — реальная деятельность и законы развития. Поэтому трудно не согласиться с профессором Высшей партийной школы при ЦК КПК Синь Мином, который пишет: «Исходя из новой позиции развития, Китай должен взять на себя ответственность принять активное участие в глобальном управлении. Выступая с ценностной концепцией „сообщества единой судьбы", необходимо сформировать более справедливые международные отношения нового типа, основой которых являлось бы сотрудничество и взаимный выигрыш. А также на примере китайского курса продемонстрировать человечеству новую модель развития в его поиске к лучшему общественному строю».

Действительно, Китаю есть что предъявить миру. Его системы жизнеустройства оказались значительно более эффективными, чем советские. Дополнив теорию марксизма-ленинизма китайской спецификой, усвоив опыт строительства социализма в СССР, включая его позитивные и негативные стороны, основательно изучив уроки горбачевской перестройки, китайское руководство извлекло необходимые уроки и сформулировало для себя выводы, значительно меняющие фундаментальные марксистско-ленинские теоретические постулаты. Этих выводов всего три: «Многообразие форм собственности как база для многоукладной экономики; многообразие в распределении благ при ведущей роли распределения по труду; развитие рыночных механизмов в сочетании с активным государственным макрорегулированием. Политическая надстройка будет еще длительное время основываться на принципах диктатуры пролетариата и руководящей роли компартии, а также идей марксизма-ленинизма».[2]

Хочется надеяться, что в концепции социально-экономической системы нашей страны будут учтены две новых мировых системы, которые традиционно не вписываются в историческое развитие России.

Прежде чем обратить особое внимание на советскую и постсоветскую экономическую модель с ее положительными и отрицательными сторонами, мне хочется несколько остановиться на развитии экономической мысли дореволюционной России.

У многих наших соотечественников складывается впечатление, что экономические модели в нашей стране начали развиваться только в советское время. Они считают, что в СССР формировалась экономическая модель с «чистого» листа.

На самом деле это далеко не так. Русский этнос примерно на три века позднее зародился, чем этнос в молодых европейских странах. Здесь медленнее проходил процесс феодализации, который значительно затормозился с началом татаро-монгольского нашествия в 1230-х годах. В силу исторических условий Россия попала в разряд стран, входящих во «второй эшелон» развития капиталистической экономики.

Но проводя в XIX — начале XX века важнейшие реформы, в том числе отмену крепостного права, а затем столыпинскую аграрную, а также две крупнейшие денежные реформы, Россия догоняла страны-лидеры в экономическом развитии. Была осуществлена промышленная революция, переросшая в индустриализацию капиталистического типа. Россия заняла первое место в нефтедобыче и нефтепереработке, лидировала в продаже за границу продуктов сельского хозяйства, высокими стали темпы развития промышленности. Страна почти одновременно прошла этапы становления экономики свободной и экономики монополистической рыночной конкуренции. Развивалась рыночная инфраструктура в виде обширной сети банков, ярмарок, бирж. На рубеже XIX и XX столетий в среде выдающихся российских экономистов и общественных деятелей проходили ожесточеннейшие споры о судьбах капитализма в стране. На одной стороне выступали народники — идеологи натурального хозяйства, идеологизировавшие крестьянскую общину России. Им противостояли легальные и революционные марксисты.

Активно проявили себя в годы после отмены крепостного права революционные народники — П.Л. Лавров, М.А. Бакунин, П.Н. Ткачев. Критикуя капитализм, они призывали перейти к социализму, минуя капитализм, опираясь на крестьянскую общину. В этом они видели самобытный, особый путь России.

В период создания монополистических объединений в России широкое развитие получило и общественно-политическое течение либеральных народников, а также марксистов, представителями которых были: Г.В. Плеханов, В.И. Ульянов (Ленин) и их единомышленники, а также легальные марксисты: П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановский, С.Н. Булгаков и др.

Марксисты, особенно появившийся в середине 1890-х годов на арене общественно-политической жизни В.И. Ленин (Ульянов), критиковали народников всех направлений. Ведь для того, чтобы призывать к свержению капиталистического строя и установлению диктатуры пролетариата, нужно было вначале доказать развитие капиталистического производства и капиталистического общества в стране.

В это время «легальные» марксисты П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановский в своих трудах доказывали, что капитализм способен к развитию производительных сил и росту производительности труда. Подобное признание положительных сторон капиталистического хозяйствования не устраивало революционных марксистов.

Наиболее развернутая характеристика рыночной экономики России дана в работах В.И. Ленина в 1895–1916 годах. В фундаментальном труде «Развитие капитализма в России» (1897 г.) он подробно анализирует процесс концентрации производства и капитала.

Его прогнозы, данные им в своих трудах, о «загнивающем» и «умирающем» капитализме не оправдались. Но представляют интерес его рассуждения об образовании монополий и анализ процесса интернационализации капитала, раздела мира между капиталистами, раздела мира между великими державами и т. д.

Но вернемся к экономике Советского Союза, и особенно к последним годам его жизни.

В конце 1980-х годов в Советском Союзе развернулись политические баталии по вопросу дальнейшей экономической модели. Несмотря на то, что обсуждение этой проблемы проходило с чисто экономических позиций, эта тема стала своеобразным оружием в развернувшейся в стране политической борьбе. Экономика снова стала заложницей политики.

Старшее поколение помнит эти не прекращавшиеся битвы. Правительство СССР немедленно записали в разряд замшелых консерваторов, не понимающих веяние времени. Появилась фантастическая программа «500 дней», которая тоже стала рычагом в политической борьбе.

Предложения Совета Министров СССР о постепенном, эволюционном реформировании существовавшей экономической модели подвергались жесточайшей критике. Все наши предупреждения о радикальных действиях, явно пагубных для нас, объявлялись консервативными, не отвечающими духу времени.

Прошло три десятилетия. И я все чаще и чаще задумываюсь: что же мне сейчас, радоваться или печалиться? Радоваться тому, что мы оказались правы — о чем свидетельствует жизнь новой России, начиная с «лихих девяностых», а печалиться о том, что наши предложения были тогда бездумно отвергнуты со всеми вытекающими последствиями. По-видимому, нам придется выпить всю горькую чашу до дна.

Хочу напомнить, что создание специальной группы в ЦК КПСС в начале 1983 года было инициировано Генеральным Секретарем ЦК КПСС Ю.В. Андроповым. Это он, выступая на Пленуме партии, проронил: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем».

Перед группой, в которую вошли М.С. Горбачев, В.И. Долгих и Н.И. Рыжков, была поставлена задача тщательно разобраться с плюсами и минусами действовавшей в то время советской экономической системы и дать рекомендации по ее реформированию. При этом особо было отмечено, что учеными страны написано и опубликовано множество книг и статей по этой проблематике, а на государственном уровне нет в этом отношении никакой позиции.

Положение действительно было именно таким. Складывалось впечатление, что наука, в том числе и экономическая, с одной стороны, и реальная экономика, с другой, — жили каждая сама по себе, в разных плоскостях.

Вот задачей нашей группы и было — совместными усилиями ученых и практиков разобраться, прежде всего, во всех предложениях, а затем разработать рекомендации для руководства страны по этому вопросу. Нынешнее положение с двумя параллельными плоскостями повторяет такую же ситуацию, сложившуюся в советское время в 1980-х годах. Но только сейчас не существует специального органа, который бы занимался разработкой предложений по изменению курса развития экономики. В то же время уже совершенно очевидно, что взятый на вооружение прозападный либерально-монетаристский курс себя не оправдал. За прошедшие годы, «съев» советский задел, страна затопталась на месте.

Уже в течение нескольких лет экономический кризис держит государство в своих тисках. В 2017 году развитие экономики завершилось с очень небольшим плюсом, что совершенно не удовлетворяет растущие потребности социально-экономической жизни страны.

В настоящее время самостоятельно стали разрабатываться рекомендации по реформированию экономики. Появилась программа Столыпинского клуба, разработанная под руководством Б.Ю. Титова, впоследствии кандидата в Президенты РФ; правительственная — которую никто не видел; рекомендации Совета Федерации. Особо следует остановиться на «деятельности» в этой работе бывшего министра финансов А.Л. Кудрина. Заниматься этим делом ему поручил В.В. Путин, поставив его во главе Центра стратегических разработок. Если об упомянутых мной выше программах практически никто не знает, то все «новеллы» Кудрина немедленно попадают в СМИ. Спектр их довольно широк: здесь и увеличение возраста выхода на пенсию, и различные новшества в судебной системе, и определение «точек роста» в крупных агломерациях, и спасение отечественной экономики с помощью широкомасштабной миграции, в основном из среднеазиатского региона.

Мы наивно думали, что этот Центр будет площадкой для обсуждения всех, подчеркиваю — всех, предложений в целях выработки единой программы для руководства страны. Не тут-то было! Этот орган — «монополия» только одного человека, «лучшего министра финансов мира»; а получил он это зарубежное признание в свое время после того, как Россия стала закупать в огромных масштабах ценные бумаги США под 1,9 процента годовых. Все это происходило в «тучные» годы, когда стоимость одного барреля нефти зашкаливала все возможные пределы. Вот что делалось вместо того, чтобы эти финансовые ресурсы направлять на модернизацию производительной базы страны, развитие инфраструктуры и т. д.

Чем это закончится — неизвестно. Состоится ли все-таки обсуждение этих или каких-либо иных программ модернизации экономики — никто не знает. Может быть, будут приняты именно проекты Кудрина? Горе будет нам! Или все само собой рассосется? Но вряд ли, этого уж точно не случится!

При формировании правительства в мае 2018 года этот «непотопляемый специалист» получил высокую должность в стране — руководителя Счетной палаты. Имея такой высокий официальный статус, он теперь открыто, официально проводит свои идеи в жизнь страны. Ждать подобное нам не пришлось долго. Уже через 2–3 месяца в стране стали обсуждать некоторые его идеи: радикальные изменения в пенсионной системе, увеличение налога (НДС), создание крупных агломераций как источник роста экономики и т. д. А может быть пост главы Счетной палаты — это большая ступень для более высокого поста в государстве?

Создавшееся ныне положение с рассмотрением предложений по реформированию экономики я сравниваю с системой, созданной 30 лет назад. В созданную специальную Комиссию Совета Министров СССР по реформированию экономики входили известные ученые: академики, экономисты, доктора наук, специалисты в различных областях — в сфере промышленности, сельского хозяйства, машиностроения и т. д. Возглавлял эту Комиссию академик Академии наук СССР Л.И. Абалкин. Работая над предложениями по реформированию экономики, Комиссия тщательно изучала действующие экономические модели многих стран, анализировала основные работы по данной тематике и предложения ученых с мировым именем.

Безусловно, члены Комиссии владели научным опытом и теорией различных экономических школ мира. Располагая теоретическими знаниями и обладая реальным опытом проведения реформ в других странах, они вносили в Правительство конкретные предложения. Правительство же регулярно заслушивало их, участвовало в обсуждении, иногда очень жарком, и принимало то или иное решение.

Я полагал, что нечто подобное будет создано и сейчас. Но, к сожалению, оказалось, что это всего лишь мои наивные мечты. И не более.

Тем не менее возникает вопрос: каким научным потенциалом — прошлым и нынешним — мы располагаем для выработки необходимых для нашей страны предложений по осуществлению социально-экономических перемен? Это не праздный вопрос. Мы обязаны знать имена тех ученых, которые, используя свои знания, работают над подготовкой предложений по созданию такой экономической модели, которая соответствовала бы современным достижениям в мире и которая позволила тем странам, у которых она уже создана, в сравнительно короткие сроки достичь серьезных успехов в их социально-экономическом развитии.

Учитывая, что предложенная Советом Федерации концепция реформирования экономики направлена на вывод страны с «затухающей кривой» экономического развития, позволю себе несколько подробно остановиться на том, что она собой представляет, на ее сути и философии.

Прошло почти тридцать лет с того времени, как была осуществлена «шоковая терапия» — ельцинско-гайдаровская экономическая модель, созданная по лекалам «Вашингтонского консенсуса». Практически столько же лет прошло с момента окончания эры социалистической экономики.

Что же произошло за это время в мире?

Социалистическая система хозяйствования приказала долго жить. Капитализм в своем первозданном виде, как видно, остался только у нас в России и еще в нескольких развивающихся странах. Классический же капитализм в ведущих странах мира остался в истории. Во-первых, он впитал в себя во время кризисов многие элементы нашей бывшей, социалистической экономики, а во-вторых, в настоящее время сложилась ситуация, когда один «золотой» миллиард живет за счет остальных шести миллиардов человек, населяющих нашу планету.

Например, 3 процента жителей США от миронаселения потребляют 30 процентов его материальных ресурсов.

За эти годы на смену бывших общественно-экономических формаций — капитализма и социализма — пришло новое интегральное общество, впитавшее в себя лучшие черты предшествующих формаций и сводящее к минимуму их недостатки. Реально мир уверенно движется к новому социальному строю, положительные результаты которого уже имеются во многих странах. Этот тип социального строя необходим не только для решения социальных проблем общества, он также нужен и лидерам нашего государства, испытывающим на внутриполитическом фронте немалые проблемы и трудности.

Интегральный (конвергентный) тип общества явился результатом поиска оптимальной модели общества. В этих поисках принимали участие и политические деятели государств мира, и промышленники, и специалисты в различных направлениях деятельности, и социологи, и философы. Особая же роль в этом принадлежала выдающимся ученым-экономистам.

Так, в новой модели существенное место занимало централизованное планирование и, самое главное, участие государства в этой системе. Великий английский экономист Дж. Кейнс утверждал, что без государственного вмешательства капитализм потерпит крах. На него сразу же посыпались обвинения в том, что он якобы агитирует за социализм, хотя эти высказывания, как и все его учение, были направлены на укрепление и продление существования буржуазного общества. Кейнс буквально совершил революционный переворот в экономической теории, суть которой в то время состояла в том, что экономика является саморегулируемой и что она не нуждается ни в каком вмешательстве со стороны государства. Кейнс доказывал необходимость такого вмешательства, а исходя из уроков Первой мировой войны и Великой депрессии 1929–1933 годов, считал это непременным условием спасения капитализма от нависшей над ним угрозы со стороны наступавшего социализма.

У нас же с распадом СССР плановое хозяйство было предано анафеме, а государство вовсе изгнано из экономики. В итоге мы получили уродливую систему криминально-спекулятивного, а затем компрадорского бюрократически-олигархического капитализма. Бывшая сверхдержава быстро превратилась в сырьевую периферию мирового хозяйства.

Несмотря на некоторые позитивные изменения в начале XXI века, российская экономика все чаще скатывается в кризисы, в очередном из которых мы пребываем и сейчас. И дело не только и не столько в наложенных на нашу страну санкциях или в снижении цен на нефть. Кризис затягивается и продолжает углубляться, из чего можно сделать вывод, что он носит не циклический, а системный характер.

Это и вынуждает говорить о необходимости создания не только экономической политики, но и самой социально-экономической модели. Долгосрочных «стратегий» и «программ» у нас хватает. Только ни одна из них не сбывается. И ни в одной из них нет даже намека на то, чтобы задуматься над вопросом: в какой общественно-экономической формации мы живем и к чему следует стремиться? Через 35 лет мы снова задаем тот же вопрос, который задавал Ю.В. Андропов.

Мировая практика демонстрирует новые формации, совмещающие в себе преимущества предыдущих систем и сводящие к минимуму их пороки. К несомненным успехам Китая относится плодотворный симбиоз плана и рынка, социализма и капитализма. Там сформировалось конвергентное, или интегральное, общество. Дэн Сяопин и его соратники не разрушали плановое хозяйство, а проводили в нем демократические преобразования и добавляли к нему рыночные регуляторы. Результат — до лет подряд страна развивается без кризисов, темпы роста высокие. Средняя продолжительность жизни китайцев достигла 75 лет.

Глава КНР Си Цзиньпин, выступая на Генеральной Ассамблее ООН в 2015 году, заявил, что всякая процветающая экономика, помимо «невидимой руки» рынка, должна использовать «видимую руку» государственного управления. В докладе секретаря ЦК КПК профессора Янг Джинхайя на Первом международном марксистском конгрессе в Пекине в 2015 году говорилось: «Суть китайского пути состоит в нахождении правильного баланса между социализмом и капитализмом. В экономике это означает установление разумных пропорций между административными и рыночными отношениями…»

Вьетнам, беднейшее государство, последовал китайскому примеру. Централизованное планирование у них не ликвидировали, а сделали более гибким. План и рынок совместили друг с другом.

В Индии, наряду с рыночными регуляторами, действует и плановый. Плановая комиссия Индии, возглавляемая премьер-министром страны, определяет стратегические цели развития, реализуемые посредством пятилетних планов, носящих преимущественно индикативный характер. Темпы роста экономики Индии в последнее время не уступают китайским, а иногда даже обгоняют их.

На постсоветском пространстве интеграционные тенденции явно обнаруживают себя в Белоруссии и Казахстане. Лидеры обоих государств не скрывают, что при проведении преобразований они руководствуются идеями ленинского нэпа и китайских реформаторов.

Учитывая, что китайцы добились значительного социально-экономического прогресса благодаря проводимым ими реформам, я позволю себе использовать материал доктора экономических наук, профессора Э.П. Пивоваровой, опубликованный ею в статье «Суть китайских реформ»:

«Во-первых, КНР не тратила много сил на разрушение и критику прошлого, а сосредоточила их на созидании нового.

Во-вторых, китайские реформы сразу обернулись лицом к нуждам населения. Задачи обеспечения его продовольствием и товарами широкого потребления стали главными в деятельности вновь создаваемых хозяйственных структур. Это обеспечило общенародную поддержку реформ уже на первых этапах.

В-третьих, руководство страны не стало осуществлять реформы по каким-либо чужим рецептам, а, изучив существующий свой и зарубежный опыт, пришло к выводу о необходимости исходить из особенностей своей страны и решительно встало на путь „строительства социализма с китайской спецификой". Последний требовал серьезного учета такого основополагающего исходного фактора, как громадность населения при крайней ограниченности ресурсов страны.

В-четвертых, в КНР не было обвальной либерализации, а главным методом стало поэтапное, апробированное экспериментом продвижение к рынку, переход от малого к большому, от частного к общему, постепенное, но решительное расширение масштабов реформы и углубление ее. Этот метод получил здесь образное название „переходить реку, нащупывая камни".

В-пятых, создание субъектов рынка осуществлялось в КНР не путем разрушения существующих государственных структур, а главным образом путем заполнения имеющихся брешей, то есть с первых шагов реформа работала на уменьшение дефицитности экономики страны. Для этих целей не только мобилизовались внутренние резервы, но и активно привлекались зарубежные капиталы.

В-шестых, стимулируя хозяйственную инициативу на микроуровне, китайское руководство не выпускало из поля зрения макроконтроль и в периоды опасного нарастания несбалансированности экономики принимало дополнительные меры по его усилению.

В-седьмых, практика уже первых лет реформ показала, что самый естественный путь к рынку — это развитие многообразных по формам собственности типов хозяйств (коллективных, единоличных, частных, совместных китайско-иностранных). Оно не только обеспечивало быстрый рост субъектов рынка, но и, меняя структуру народного хозяйства по формам собственности, корректировало структуру инвестиций и производства в направлении приближения ее к реальным потребностям народа».

На состоявшемся 18–24 октября 2017 года XIX съезде КПК говорилось не только о том, что за последние несколько лет Китай перешел от роли игрока на международной арене к роли лидера, определяющего повестку глобальных процессов, но и о том, что необходимо сформировать более справедливые международные отношения нового типа. Говорилось и о том, что на примере китайского пути человечеству будет продемонстрирована новая модель развития в его поиске лучшего общественного строя. «Мы должны, — говорил на съезде председатель КНР Си Цзиньпин в своем программном выступлении, — относиться друг к другу с уважением, проводить равноправные консультации, с твердой решимостью отказаться от менталитета холодной войны и политики силы… Разногласия надо решать через диалог-партнерство, а не конфронтацию и блоковое мышление».

По мнению эксперта международного клуба «Валдай» Шэн Шиляна, Китай хочет дружить со всеми. Было бы неверно считать, что Пекин претендует на одну из ведущих ролей в системе глобального управления. «Нас преждевременно выдвинули к центру мировой арены: пока у страны для этого мало опыта и возможностей, — считает он. — Возможно, наш опыт мог бы стать моделью для других развивающихся стран, но — подчеркну — лишь одной из возможных моделей. При несомненных успехах у Китая остается еще очень много внутренних проблем, над которыми нужно работать. Наша главная задача — сделать процветающим собственный народ. И, в конечном счете, эта цель является приоритетом наших внешнеполитических устремлений. И тогда процветающий Китай сможет предложить миру какую-то альтернативу».

На мой взгляд, слова и председателя КНР, и эксперта международного клуба «Валдай» очень осторожно делают заявку на будущее. Даже из этих цитируемых слов можно сделать вывод, что Китаю нужно еще время, и дальше стоит ожидать повторения советского и американского варианта методов международных отношений, где за основу будет взят китайский вариант. Все повторяется в этом мире!

И снова о Китае. В критической для России ситуации велик соблазн разрешить свои насущные проблемы с опорой на этого восточного соседа — Китай. Если еще совсем недавно мы стремились быть в «дружеских» объятиях Запада, то эти иллюзии сейчас рассеялись как утренний туман. Теперь многие поговаривают: прильнем теперь к Китаю. Такой выбор, на мой взгляд, грозит новыми опасностями и разочарованиями. Учиться у Китая необходимо, сотрудничать выгодно, но уповать на его помощь и заинтересованность в поступательном развитии России опасно. Китай всегда исторически представлял собой «иное человечество».

Пока китайцы извлекают выгоду из конфликта России с Западом, Поднебесная в этом отношении «загребает жар». Трудно сейчас представить наше будущее с влиятельным соседом. Роли распределены: северные «варвары» — валовые поставщики сырья с огромными слабозаселенными территориями Сибири и Дальнего Востока. Сами же практичные китайцы — покупатели и продавцы высокотехнологичной продукции.

Вывод один. Россия должна твердо стоять на двух столпах, обращенных на Запад и Восток. Не случайно в нашем гербе орел — двуглавый. Попытка стоять на одной ноге может привести нас к непредсказуемым последствиям. У Китая нам следует перенять самое главное — научиться вести себя с конфуцианским терпением, выдерживать долгосрочную стратегию, не шарахаться из крайности в крайность, опираясь на собственную мудрость и менталитет нашей исторической Родины.

В выработке принципиальных научных подходов принимало и принимает участие значительное число отечественных ученых. К ним в первую очередь следует отнести, к сожалению, уже ныне покойного, советского и российского экономиста-международника, академика АН СССР и РАН О.Т. Богомолова. Он неоднократно доносил свою позицию до высшего руководства страны. И если к его советам не прислушивались в политических верхах, то это не его вина, а их беда. По-видимому, главными консультантами руководителей страны являются ученые и специалисты, придерживающиеся отживших (и не только у нас) постулатов «Вашингтонского консенсуса». Наверное, справедливо гласит народное изречение нашей действительности: «Им есть куда бежать, а нам есть где умирать!». Мудрость мудростью, а такое может случиться, если мы не найдем в себе волю трезво оценить создавшееся в стране положение и всмотреться в своих соседей, о чем был разговор выше.

В книге «Новое интегральное общество» дан список авторов. Эти ученые как раз из числа тех, кто не равнодушен к судьбе своей Родины. Я особо благодарен С.Ю. Глазьеву, Г.Н. Цаголову и всем авторам этой книги, которая во многом помогла не только написать этот раздел моей публикации, но и основательно укрепить мои убеждения в поиске третьего пути совершенствования политической и экономической жизни моего Отечества, пути, над смыслом и сутью которого я думаю многие годы.

Обсуждение темы роли государства в развитии экономики в отечественной экономической политике усугубляется тем, что нашу науку упорно и последовательно подталкивают к ориентации на зарубежные позиции, а зарубежное признание теперь напрямую влияет на престиж ученого, финансирование, выделение грантов. Россию в нынешних геополитических условиях за рубежом не жалуют.

Зарубежная же экономическая позиция находится в прямой зависимости от политики своих правительств и элит.

Можно ли представить себе ситуацию, чтобы иностранные государства финансировали свои институты, работающие в интересах России? За рубежом в последнее время опубликован ряд работ по российской экономике, в которых в числе главных доказывается мысль, что темпы экономического роста находятся в обратной зависимости от степени участия государства в экономике: «Больше государства — ниже рост». Следует отметить, что автором этой ложной идеи является А. Илларионов, бывший советник президента РФ. Автор плоской шкалы налогообложения и ряда таких же «гениальных» предложений, в том числе о роли государств в экономике, из-за океана «переживает» за нашу страну.

В то же время в довольно популярном американском учебнике по макроэкономике, в числе авторов которого значится известный нам Дж. Сакс, есть специальный раздел по государственному сектору. В нем признано и зафиксировано следующее: «С начала XX века общие государственные расходы во всем мире увеличились. Во многих промышленно развитых странах по сравнению с 1938 годом произошло удвоение доли государственных расходов в ВВП. В Нидерландах, например, доля государственных расходов по отношению к объему ВВП в течение 50 лет почти утроилась. Во Франции она более чем удвоилась, а в Соединенных Штатах — удвоилась».

Экономисты псевдолиберальной ориентации, ничем не опровергнув доводов отечественных экономистов о несостоятельности и ошибочности этих выводов, в последнее время взяли на вооружение мифическую цифру, что на долю государства приходится 70 процентов российской экономики. Откуда берется эта цифра, если по официальной статистике в государственной собственности после тотальной приватизации осталось основных фондов — менее 20, а занятых в госсекторе — менее 30 процентов?

Создается парадоксальная ситуация — в государственном секторе используется около 30 процентов занятых и на их долю приходится 70 процентов ВВП! Исходя из этого, можно было бы сделать вывод о высокой эффективности государственного сектора. Но авторы стремятся сделать совершенно другие выводы. По их мнению, если вычесть 70 процентов «неэффективной» государственной доли в экономике на долю «эффективного» частного бизнеса, остается лишь 30 процентов. В этом они видят основные беды российской экономики.

Ангажированные участники не остались в одиночестве. Подключились и правительственные структуры. «Государство и госкомпании контролируют 70 процентов российской экономики. Федеральная антимонопольная служба (ФАС) признала государство главным врагом конкуренции». Виновник указан, необходимо принимать решение о «второй волне» приватизации!

Подобный заход в новый приватизационный процесс за прошедшие годы не единственный. На этот раз он несет в себе дурно пахнущий «научный подход». Ставится задача приватизировать оставшиеся у государства предприятия оборонного комплекса и инфраструктурных монополий. Хочу напомнить, что при массовой приватизации было приватизировано 97 процентов предприятий. И что же мы получили? Где технологический и экономический прогресс на основе огромного частного рынка? Надо ли напоминать о том, что в 1990-е годы страна оказалась на краю пропасти и почему мы не можем покончить с экспортно-сырьевой моделью, об «исчерпанности» которой правительство говорит уже более 10 лет?

И все же возникает вопрос: откуда появились эти цифры? Как стало известно, в методике расчета ФАС мифических 70 процентов нет. Зато теперь уже ясно, что данные по этой проблеме есть в МВФ.

Если подойти с объективными расчетами в части определения роли государственной собственности в экономике, то ее структура в разных странах формируется под влиянием конкретных исторических причин. Приватизаторы России ссылаются на то, что в США, например, доля государственной собственности невелика. Откуда делается вывод, что для того, чтобы быть развитой страной, надо все доприватизировать, в том числе учебные заведения, учреждения культуры и т. д. Но если в собственности видеть поток, которым распоряжается государство в социальных интересах, то окажется, что государственная собственность в США составит около половины ВВП. Имея в распоряжении ресурсы такого масштаба, государство может проводить эффективную внутреннюю и внешнюю политику.

В постсоветской России еще по-настоящему не сформировалась система, которая существует в развитых странах мира. В условиях коррупции, высокой доли теневой экономики, «олигархизации» и т. п. приватизация является экономически и социально неэффективной, поскольку ее результаты направлены на усиление указанных негативных тенденций. Учитывая эти реальности, России, на мой взгляд, следует укреплять государственную собственность.

Мнения специалистов по экономике единодушны в том, что носителями этого абсурдного мифа являются не ученые, а идеологи «Вашингтонского консенсуса», который в последующем переместился в научную область. С начала 2017 года этот нелепый миф приобрел академическое имя. Это дает основание Федеральной антимонопольной службе в своем очередном докладе о состоянии конкуренции доложить: «По оценкам экспертов, по итогам 2015 года вклад государства и государственных компаний в ВВП Российской Федерации может составить около 70 процентов, тогда как в 2005 году эта доля составляла около 35 процентов».

Почему этот миф появился именно сейчас? Хорошо знакомый нам по временам развала советской экономики с ее плановой системой, едва ли случайно он появился с мощнейшей поддержкой, в том числе и с научной, именно сейчас, на нынешнем переломном этапе жизни нашей страны. По-прежнему идет борьба вокруг системного вопроса — вопроса о собственности в командных высотах нашей экономики.

Временно отвлекаясь от анализа мифических данных, хотел бы еще раз остановиться на вопросе эффективности различных форм собственности. Как показало историческое развитие, государственная форма капиталистической собственности стоит гораздо выше частной формы. В то же время эффективность каждой формы собственности зависит от того, насколько передовой является ее организация, в какой степени она отвечает законам централизации и концентрации капитала, увеличения его технологического состояния.

В постсоветской России обе формы собственности — частной и государственной — не эффективны. Эффективность всякой формы собственности, повторю, по современным экономическим законам предопределяется эффективностью ее организационного строения. Промышленно развитые страны в настоящее время вышли на ступень вертикально интегрированного строения общественного воспроизводства. На этой основе там организованы все главные формы собственности. Поэтому хоть частная, хоть государственная формы капиталистической собственности — в США они на порядок эффективнее, чем частная или государственная в постсоветской России. Поэтому бессмысленно ратовать за приватизацию или ренационализацию, если снова будет старая производственная система.

Весь мирохозяйственный опыт, в том числе и опыт Советского Союза, говорит об этом — как успешный, так и неудачный. Вместе с индустриализацией СССР в 1930-х годах были получены наиболее передовые для своего времени организационные формы производства. Но три десятилетия спустя, в 1960-1970-х годах они перестали быть передовыми, поскольку не реформировались в своем развитии. В то время организационную революцию несло уже межотраслевое строение производства — вертикально интегрированное, исключающее извлечение прибыли из промежуточного производства.

Этот вызов эпохи сумели распознать в США, но не сумели в СССР. Создаваемые уже в конце существования Советского Союза межотраслевые комплексы несли в себе в основном задачу соединения межотраслевой формы производства с наукой. Таким образом, отраслевое строение, рожденное в 1930-х годах, в течение трех десятилетий ведущее экономику с ее плановой системой на вершину развития, с 1960-х годов начало отбрасывать ее назад, к отсталости и отторжению от научно-технического прогресса.

Несколько слов о госкапитализме. Госкапитализм является исторически высшей и последней стадией эволюции капитализма. Он отрицает частный капитализм, частный капитал и класс частных собственников. При госкапитализме власть и собственность принадлежат совокупному деперсонифицированному капитализму, а рынок труда и капитала функционирует в качестве планово-централизованного.

Ничего подобного в России нет. У нас царит полная противоположность госкапитализму, страна отброшена к самой низкой и отсталой стадии капитализма. Даже созданные госкорпорации с их органическими недостатками подвергаются жесточайшей критике неолиберальными членами правительства и околоправительственными учеными и специалистами. Уже неоднократно раздавались призывы ликвидировать их, передать в частные руки.

Отсталая экономическая система современной России лишь удаляет ее от высшего капитализма и госкапиталистической стадии, обрекая ее на нарастание системного кризиса, деиндустриализациию, массовое обнищание населения и его вымирание.

В реальной жизни число хозяйственных укладов значительно больше. Они не исчерпываются государственным и частным. Существует еще совершенно особый — олигархически-компрадорский. Именно он господствует над постсоветской экономикой, захватил контроль над командными высотами экономики, и именно он ответственен за то, что хозяином положения в пореформенной России является зарубежный капитал.

Олигархически-компрадорская система, сформированная в период антисоветских реформ 1990-х годов, настроенная на превращение российской собственности в иностранную или офшорную, приняла вид экспортно-сырьевой модели. По данным за 2016 год, в общей массе зарегистрированных организаций количество государственных составило 1738 единиц, а иностранных в 5,6 раза больше — 9712 единиц. Что же происходит в банковской системе? Если на минутку поверить в мифические 70 процентов госсектора, то тогда и банковская система должна на 70 процентов быть государственной. Согласно же отчетным показателям, в среднем за период 2015–2017 годов доля государства в банковской системе не превысила 6,5 процента, то есть удельный вес государства в банковской системе в ю,8 раза меньше пресловутых 70 процентов. Напрашивается вывод о том, что банковская система и народное хозяйство живут отдельно, сами по себе. Парадокс, да и только! В то же время доля иностранного капитала в банковской системе страны в среднем в эти же 2015–2017 годы составила 45,5 процента, что в 7 раз выше, чем доля государства.

Уже давно наукой доказано, что поистине будет беда, если частный капитал берется вершить дела государства. Современная Россия попала в беду системного кризиса от того, что позволила компрадорскому капиталу командовать государством, государственным сектором и всем социально-экономическим строем. К примеру, совершенно очевидно, что экспортно-сырьевая модель в стране сформирована в интересах компрадорской экономической системы. Кто же воздвиг стену между добычей сырья и обрабатывающей индустрией? Что же разрывает единую технологическую ниточку на части, на разрозненные звенья? И таких вопросов много. Ответ один: компрадорская форма капиталистической собственности и построенная на ее основе олигархически-компрадорская система. Этим и объясняется деиндустриализация нашей страны, которая проводится у нас уже многие годы.

В этом ей активно помогает Запад. Начиная с 1990 года делается все, чтобы уничтожить конкурентоспособные перерабатывающие отрасли народного хозяйства — мы не должны быть им конкурентом.

Можно привести массу примеров, когда наши предприятия прекратили свое существование. Например, мой родной Уралмаш. Где он? От него остались, как говорят в металлургии, лишь «следы». В то же время наша металлургия живет и здравствует. И здесь причина ясна — пусть Россия уродует свою землю, добывая руду, заливает поля отходами от переработки руды, выбрасывает в атмосферу миллионы тонн металлургических отходов, поставляет на Запад металлургические заготовки, которые там без всякого вреда людям и природе переделают в чистый металлопрокат и используют при производстве машин, приборов и различной бытовой техники, которая затем большим потоком будет направлена в Россию.

Западу, говоря объективно, никакая Россия не нужна: ни советская, ни антисоветская, ни социалистическая, ни капиталистическая. Его интерес — это раскол и разделение России, уничтожение ее как централизованного федеративного государства. В лучшем случае — это оставить большое число мини-государств, с которыми можно не считаться и делать что угодно, в том числе и брать у них все, что нужно Западу. Опыт у них в этом деле большой — взять ту же Югославию. Что, мир вздрогнул от страшного бесчинства — разгрома единого федеративного государства? Вся Европа, как по команде, обрушила военную мощь на суверенную державу. С нами они мечтают тоже разделаться, но поступить по-иному, потому что знают нашу способность защищать Родину, особенно в ее тяжелую годину. Примеры тому — Наполеон, Гитлер и пр. Но вот «разложить» нас экономически, идеологически, нравственно — к этому они и стремятся. И только поэтому я уделил так много внимания теме роли государства в социально-экономической жизни России.

Анализ постсоветской реальности помогает найти и способ защиты нашей страны, так как на компрадорском пути, при господстве компрадорской системы Россия беззащитна. Существует один выход: переход от компрадорского разрушения к суверенному созиданию и социально-экономическому подъему. Могильщиком компрадорского капитала может быть только отечественный промышленный капитал. Для этого его необходимо сделать господствующим.

Рецептов создания новой, интегрированной экономической системы несколько — это, в том числе, и ренационализация. При взятии политическим руководством России такого курса потребуется тщательное изучение положения страны в этом вопросе и выработка реальных предложений по его осуществлению.

Вопросу стратегического планирования в нашей стране следует уделить особое место в наших размышлениях. Но сейчас, говоря о судьбе нашего государства в русле поднимаемых вопросов, нужно сказать, что вопрос о планировании есть вопрос о плановом формировании и плановой организации движущей силы развития России и ее новой наукоемкой индустриализации.

Об этом говорят многие известные ученые мира. Вот мнение нобелевского лауреата П. Самуэльсона: «Обогащенная государственным планированием и макроэкономическим контролем, экономика сможет лучше функционировать, чем капитализм прошлой эпохи или коммунизм».

Не менее известный экономист Д. Стиглиц отмечает: «Существует проблема взаимодействия между частными фирмами, которые часто ведут к чрезмерным инвестициям в одну отрасль и недостаточным — в другую. Государство при таком подходе находится в наилучшей ситуации для планирования развития отрасли. Такие отношения были особенно важны для слаборазвитых стран и для отраслей, требующих серьезных капиталовложений». И добавляет: «Почему государственные предприятия должны вести себя иначе, чем частные?».

Другими словами, формы собственности особенно не влияют на стиль управления и, следовательно, на эффективность производства. Только в одном случае дивиденды достаются небольшим группам людей, а в другом — всему обществу.

Нельзя не вспомнить и нашего соотечественника, лауреата Нобелевской премии В.В. Леонтьева, который не уставал обосновывать необходимость сочетания плана и рынка. В одной из бесед со мной Василий Васильевич сравнил экономику с парусным судном. При этом он сказал, что американский корабль имеет мощное парусное оснащение и маленький руль, а советская экономика, по его мнению, малые паруса и очень большой руль. Вот если появятся люди, которые найдут их требуемое сочетание, то этим людям нужно будет обязательно присвоить Нобелевскую премию!

Подводя итог этого раздела публикации, хочу сказать, что альтернатива превращения нашей страны в высокоразвитую индустриальную державу определилась окончательно: либо дальнейший компрадорский путь с тяжелейшей для страны судьбой, либо неоиндустриальный путь и быстрый подъем. У сторонников компрадорского пути ничего равноценного и равновеликого неоиндустриализации нет. Вот отсюда и появляются небылицы и «страшилки» о 70 процентах государственной собственности. Им нужен новый всплеск передела оставшейся государственной собственности и, самое главное, оправдание создавшегося ныне критического положения в экономике страны, так как он может оправдать их тупиковый путь в отечественной экономике.

Но в конечном итоге, как уже было сказано, на карту этих карточных шулеров поставлена судьба нашего государства. Цена слишком велика. Мы живем сейчас под развалинами Советского Союза. Неужели мы позволим повторить это еще раз для уже нового поколения наших соотечественников?

Также хотел бы сказать, что затронутая в этой части публикации тема весьма актуальна для жизни людей и государства. К сожалению, у нас в широком обиходе еще бытует мнение, что частная собственность более эффективна и что она больше дает в конечном итоге человеку. Однако приведенный выше анализ, основанный на опубликованных работах наших ученых, показал, что это далеко не так. Но тем не менее споры продолжаются, да и ученые имеют на это свой взгляд, свою точку зрения. Наша задача состоит в том, чтобы тщательно изучить эти предложения и выбрать для реализации только те из них, которые могут дать обществу то, что люди должны получить в нашей быстротечной жизни.

И в заключение, подводя итог некоторых моих размышлений о роли государства в экономике, следует сказать, что проблема эффективности государственного управления существовала всегда. В конце 1970-х годов Европа и США были в поиске модели государственного устройства, оптимальной в новых исторических условиях. В России этот поиск завершился крахом Советского государства и «шоковой терапией» 1990-х годов.

Начавшийся в 2008 году экономический кризис, названный «Великой рецессией», обнажил одно из ключевых противоречий современного мира — между государственным суверенитетом и глобальными масштабами современной экономики. Сегодня около половины мирового промышленного производства и две трети внешней торговли приходится на долю транснациональных корпораций. Такое положение неизбежно все более ограничивает способность современных суверенных государств влиять на экономику.

Реальность такова, что во многих странах экономика перестала быть исключительно национальной и вышла из-под контроля национальных государств. В воздухе настойчиво витает идея создания мирового правительства, которое, безусловно, несет прямую угрозу суверенитету независимых государств.

Кто станет во главе этого глобального мирового правительства, гадать особо не приходится. США не только стремятся к этому, но и громогласно об этом заявляют. И это не только слова — Штаты становятся сегодня мировым дирижером и в экономике, и в политике. Но в реальной жизни появился противник мировой политики — Китай, о чем было сказано выше.

Не этим ли объясняются все мыслимые и немыслимые санкции, запреты, черные списки и т. д. и т. п., обрушивающиеся в последнее время на нашу страну как из рога изобилия? И здесь также не нужно гадать о причинах подобного. Мы просто не вписываемся в мировую систему, создаваемую США. В этом-то и кроется основная причина. Как уже говорилось, не было бы Крыма и Донбасса — появились бы иные «весомые» причины, нарушающие жизнь американца, который даже не знает, где находятся эти «нехорошие дяди», угрожающие Америке!

К сожалению, история плохо учит нынешних политиков. На «жирный пирог» — Россию в течение веков с вожделением не только устремляли взгляд, но и применяли по отношению к ней агрессивные действия многие претенденты. Но каждый раз они получали достойный отпор. Казалось бы, уже давно пора им уяснить себе менталитет нашего народа — в обычной обстановке он спокоен и расслаблен. Но стоит появиться внешней опасности — и это уже совершенно иные люди!

Вот это свойство нашего народа и передается по наследству из поколения в поколение. И любителям легкой наживы и мирового владычества следует всегда об этом помнить!

В представляемой читателю публикации мной неоднократно говорилось, что наша страна была в ожидании, что перед выборами главы государства будет организовано глубокое изучение создавшегося положения в социально-экономической жизни страны и будут рассмотрены разработанные варианты необходимых изменений вместо потерпевшей крах либерально-монетаристской модели, взятой Россией по рекомендации Запада в 1990-е годы. Как известно, их было несколько.

Того, что мы ожидали, — не произошло. Следующее ожидание — после выборов президента страны. Результат — такой же. Все встало на свои места в мае 2018 года, когда было сформировано «новое-старое» правительство. Стало совершенно очевидно, что эта структура правительства и его персональный состав будут продолжать разрабатывать существующую социально-экономическую модель.

Долгожданное ожидание перемен закончилось тем, что в июле 2018 года появился проект «Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 года». Этот документ разработан министерством экономического развития страны. По распоряжению заместителя Председателя Правительства РФ документ для ознакомления и выработки к нему отношения направлен в Совет Федерации и руководителям регионов страны.

Итак.

Представленный проект по замыслу должен четко сформулировать стратегию и тактику развития государства на этот период. Однако ознакомление с проектом не дает четкого ответа, какими стратегическими методами будет осуществляться необходимое развитие нашего государства на этот период.

В данном проекте нет четкой позиции Министерства экономического развития РФ, не обозначена роль данного министерства в развитии России до 2025 года. Нет ясности, каким образом будет осуществляться эта работа, ничего не говорится о порядке и методах разработки годовых и на более длительное время программ развития страны: порядок их разработки, обсуждения и рассмотрения в Правительстве РФ и в Парламенте страны.

В этом отношении в проекте Стратегии белое пятно. Создается впечатление, что и в дальнейшем консервируется положение о том, что в стране разрабатывается и утверждается только государственный бюджет. Принятый еще четыре года тому назад Закон о стратегическом планировании остается только на бумаге. Таким образом, создается представление, что в период до 2025 года нам не следует ожидать каких-либо существенных изменений в стратегии и методах развития страны.

В проекте Стратегии нет четкого понимания, что динамичное развитие страны будет зависеть от уровня социально-экономического развития регионов России. Если 250 лет тому назад М. Ломоносов говорил, что «могущество Российское прирастать Сибирью будет», то сейчас он бы сказал, что богатство и мощь государства Российского будет прирастать регионами нашего Отечества.

Россия является в этом отношении уникальным государством. В настоящее время, как известно, число субъектов Российской Федерации равно 85 единицам. Такая раздробленность не имеет аналогов ни в одной другой стране мира. К примеру, в Бразилии — 26 штатов и 1 федеральный столичный округ, в Китае — 2 провинции, 6 городов центрального подчинения и 13 уездов, в Индии — 29 штатов, 6 союзных территорий и один национальный столичный округ, в США — 51 штат.

При этом численность населения в этих странах соответственно равна в Бразилии — 209 млн человек, в Китае — примерно 1 млрд 400 млн. человек, в Индии — 1 млрд 350 млн человек, в США — 325 млн человек. У нас, как известно, — 146 млн человек.

Безусловно — большое количество субъектов Российской Федерации, наши необъятные просторы требуют особых методов их развития. Но в отношении регионов в проекте Стратегии все ограничивается общими рассуждениями и пожеланиями. Абсолютно нет конкретных предложений по системе и о методах развития регионов. Они в этом отношении остаются в одиночестве со своими проблемами, их решением и перспективами развития. В проекте Стратегии взят простой набор предложений из различных программ развития экономики страны. В целом в основе своей они вызывают удивление. Складывается впечатление, что роль Министерства экономического развития РФ только в этом и заключается, как в универсаме со множеством товаров для посетителей.

Закон о стратегическом планировании 2014 года в этом документе только упоминается, но абсолютно не предлагается четкой системы экономического развития регионов с участием Минэкономразвития и других федеральных министерств и ведомств.

Можно давать какую угодно оценку Министерству финансов РФ, но в его деятельности существует четкий порядок, когда финансовые проблемы рассматриваются обязательно по каждому региону страны. А делает ли это Министерство экономического развития РФ? Нет!

При разработке развития регионов страны вносились предложения, которые, на мой взгляд, должны были заложить в проект Стратегии.

В первые годы создания Госплана страны нашим соотечественником В.В. Леонтьевым была разработана теория материальных отраслевых и межотраслевых балансов как основа развития страны. В дальнейшем автор был удостоен Нобелевской премии. Это неуклонно выполнялось Госпланом все годы Советской власти.

На мой взгляд, проект Стратегии должен иметь основные итоги таких балансов, которые служили бы ориентиром для принятия решений регионами в своем развитии, а именно: необходимый объем продукции страны в металлургии, машиностроении, топливе, сельском хозяйстве, легкой промышленности, транспорте, энергетике и т. д.

Далее. Мир вступил в шестой технологический уклад своего развития. Он в корне меняет многие наши взгляды на вопросы использования новейших технологий и материалов. Было бы целесообразно в проекте Стратегии иметь перечень реальных мировых и отечественных разработок, которые могли быть заложены в планы экономического развития регионов. Это и нанотехнологии (пора бы уже опубликовать разработки этой компании), материалы на биологической основе, новейшие физические технологии и т. д. В проекте Стратегии об этом ничего не сказано, в то же время у нас сейчас имеется Министерство науки и высшего образования РФ, Российская академия наук. Надо увлечь регионы в создание необходимых мощностей новейших разработок мировой и отечественной науки. А где 25 млн высокотехнологических рабочих мест? Какова их роль в развитии страны до 2025 года?

Далее. Министерство экономического развития РФ, по моему твердому убеждению, обязано с каждым регионом обсудить предложения по его развитию, в том числе методы финансирования (госбюджет, софинансирование, региональное финансирование, частные инвестиции и т. д.).

Должна быть поставлена задача до 2025 года изменить создавшееся положение, когда из 85 субъектов Федерации только 13 являются самодостаточными, а 72 — дотационные. В этот период вряд ли можно добиться полной ликвидации дотационных регионов, но необходимо заложить основу для полного решения этого вопроса до 2030 года.

Несколько отдельных замечаний по проекту Стратегии. В первую очередь в ней не говорится об изменении экономической модели страны. Уже всем ясно, что действующая либерально-монетаристская модель экономики, взятая на вооружение в 1990-х годах, себя не оправдала. Многие ученые и специалисты страны, в том числе и Временная комиссия Совета Федерации, вносили предложение взять на вооружение модель конвергенции рыночных принципов и необходимого государственного влияния. По этой системе развивается Китай уже 40 лет и практически приблизился к экономике США, а по развитию высокотехнологичного производства по итогам прошлого года он почти достиг уровня США. Подобным путем идет Вьетнам и другие страны, а Индия имеет темпы развития на уровне китайских. Об этом направлении развития экономики ничего не говорится в проекте Стратегии. Экономическая модель сочетания рыночных принципов и государственного влияния, которая одобряется многими специалистами страны, остается невостребованной. На что мы рассчитываем? На повторение либеральной экономики, которая как уже говорилось выше, полностью себя исчерпала?

Еще одна проблема, которая весьма вызывает тревогу. Речь идет о создании определенного количества агломераций как движущей основы развития экономики регионов и страны в целом. Это предложение в свое время озвучил А. Кудрин вместе с Институтом экономики города.

В памяти народной до сих пор осталось предложение Т.Н. Заславской о «неперспективных» деревнях. Были уничтожены тысячи деревень. Нечто подобное может произойти сейчас, если народ из деревень, поселков и малых городов ринется в крупные агломерации. Нам что, нужна опустошенная Россия? На наш вопрос В.И. Матвиенко сообщила членам Совета Федерации, что Президент страны В.В. Путин категорически возражает против этого предложения. В то же время этому вопросу в Стратегии уделяется большое внимание. Как это понимать?

В Стратегии подчеркивается то, что кроме агломераций, необходимо также создание объектов опережающего развития. И снова вместо комплексного развития всего региона делается упор на точечные элементы.

Подводя итог моего отношения к проекту Стратегии социально-экономического развития страны до 2025 года, делаю твердый вывод, что этот документ не может быть принят не только в целом, но и за основу. Он ничего не даст стране для ее будущего.

Для выработки реальной Стратегии нужно подключение ведущих специалистов и ученых, изучение разработанных программ по развитию экономики страны. Нужно провести также рассмотрение всех вариантов нашей будущей жизни и губернаторами, и руководителями регионов.

Без глубокой проработки этой проблемы этот проект останется как образец некомпетентности людей, которые обязаны болеть о судьбе своей Родины.

Вот так закончились наши ожидания необходимых перемен в нашей стране. Но мы не теряем надежды, что рано или поздно перемены в стране произойдут. Мы не можем ее оставлять в таком положении. Лишь бы это не было поздно!

Российская Федерация является уникальной страной мира не только благодаря своей территории, запасам полезных ископаемых, численности и уровню образованности населения. Являясь по своему устройству федеративным государством, она объединяет 85 самостоятельных регионов, населенных более 190 национальностями.

Такое многообразие составных частей государства требует особого отношения не только в политической и гуманитарной областях, но и в сфере экономики регионов. Подходить в этом вопросе с единым шаблоном — значит оставить социально-экономическое состояние на существующем, часто не зависимом от региона уровне.

Анализируя работу, проводимую в современной России более чем за четверть века ее существования, можно сделать вывод, что упор делается в основном на решение проблем общероссийского, а не регионального характера. Это была и есть основная цель руководства страны, и эта работа осуществляется через федеральные министерства и ведомства.

Складывается впечатление, что регионы, которые по сути своей должны быть основой социально-экономического развития государства, носят в этом деле второстепенный характер и даже в какой-то мере выступают в роли нахлебника.

Если это не так, тогда чем же можно объяснить, что из 85 регионов страны в настоящее время только 13 являются самодостаточными и «донорами», а остальные 72 — убыточными? Как же можно мечтать об экономически сильном государстве, если его основные составляющие пребывают в бедности?

Сложившаяся практика работы Центра с регионами заключается в основном в деятельности министра финансов РФ. Остальные федеральные министерства принимают в этом деле частичное участие, занимаясь лишь отдельными вопросами регионов.

Наиболее ярким примером бездействия правительства в вопросе развития и жизни субъектов Федерации является Министерство экономического развития России. Даже само название говорит о главной задаче его деятельности. На самом деле оно не только самоустранилось от этой задачи, но даже и не приступало к ее осуществлению.

В 2014 году, как известно, был принят Федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации». Появилась надежда, что положение с социально-экономическим развитием регионов изменится, перейдет на научную основу. Многие из нас надеялись, что этот закон обяжет Минэкономразвития в корне изменить свое отношение к развитию как страны в целом, так и ее регионов.

Но ничего подобного не произошло. Прошло четыре года, а воз и ныне там! Судя по средствам массовой информации, это министерство все больше и больше занимается вопросами макроэкономики и только спорит с другими министерствами и ведомствами, какой будет рост ВВП: 1,6 процента или 1,8 процента. Заниматься же экономикой регионов — это не «царское дело».

В конце 2017 года в Совете Федерации в рамках «правительственного часа» по вопросу развития регионов страны до 2025 года выступал один из бывших заместителей председателя правительства России. Мы надеялись, что он сообщит парламенту о том, как и когда будет осуществляться работа по каждому субъекту Федерации, с выработкой конкретных предложений по развитию их экономик с учетом особенностей каждого из них, с тем чтобы «позорных» 85 процентов убыточных регионов ушли в небытие. Ничего подобного мы не услышали, да и не могли услышать, так как в этом отношении ничего не делается!

И еще один пример. Ежегодно одним из важнейших вопросов жизни страны является разработка и принятие государственного бюджета на предстоящий год. За прошедшие годы уже сформирована отработанная система по принятию бюджета: на заключительном этапе в Совете Федерации заслушивается доклад министра финансов России, председателя Счетной палаты, комитета по бюджету палаты. Идут споры, сыплются доказательные доводы и т. д. А где же Министерство экономического развития? В лучшем случае один из заместителей министра скромно просидит все заседание и спокойно пронаблюдает за происходящим.

В советское время один раз в пять лет и ежегодно при принятии государственного плана развития страны на предстоящую пятилетку и очередной год обязательно было два доклада: Госплана СССР о плане экономического развития государства и министра финансов о его финансовом обеспечении. Хочу подчеркнуть, что председатель Госплана СССР состоял в ранге заместителя председателя Совета Министров СССР. Нынешнее монопольное положение Министерства финансов страны, отсутствие серьезных оппонентов их действиям привело к тому, что вся региональная экономическая политика сводится лишь к тотальной корректировке налогового законодательства и изысканию новых фискальных механизмов — да и то, в основном, в пользу федерального центра. Поэтому за последние годы количество регионов-доноров не растет, а даже уменьшается. За последнее десятилетие федеральный Центр постоянно увеличивает долю централизованных доходов и при этом передает регионам дополнительные полномочия, как правило, не обеспеченные финансово. В итоге через федеральные ведомства перекачивается до 70 процентов всех финансовых потоков, на Москву приходится до 25 процентов национального валового продукта. В результате Центр концентрирует до 65 процентов общих доходов государства, оставив регионам четверть и муниципалитетам — 10 процентов на выполнение их обязательств.

По данным специалистов, соотношение финансового обеспечения регионов составляет в Швейцарии 90 процентов, в Германии — 70 процентов, в США, Китае и Канаде — 60–65 процентов, в Индии и Бразилии — около 40–50 процентов. У нас же, напомню, — только 35 процентов. В современной России из Центра практически идет «жиденький» финансовый ручеек, для которого была изобретена особая терминология: «дотации», «субвенции», «субсидии», «трансферты».

Какой же выход из создавшегося положения? Политика перераспределения финансовых ресурсов от богатых бедным регионам не будет оказывать существенного влияния на экономический рост этих регионов. Выход один — экономическое развитие регионов, глубоко и четко сформулированная долгосрочная система финансовых отношений Центра и субъектов Федерации. Дальнейшее пренебрежение необходимостью разработки конкретной стратегии каждого региона приведет к еще более негативным последствиям. Только стратегическое развитие будет способствовать экономическому росту и необходимой финансовой самостоятельности регионов. Сохранение же существующего положения со стратегическим развитием регионов приведет к концентрации населения в центре страны, в наиболее благополучных регионах и городах, дальнейшему росту поляризации между растущими и депрессивными регионами, сохранению различий в социально-экономической жизни западной и восточной частей страны.

Следует еще раз подчеркнуть, что каждый регион уникален благодаря не только своей экономике, но и культуре, экологии и, главное, человеческому потенциалу. Поэтому приоритетом структурноинвестиционной политики должна стать разработка и реализация конкретных инфраструктурных проектов с учетом максимального использования природных ресурсов, повышения транспортной составляющей, комплексного потенциала территории, межрегиональной интеграции, территориальной мобильности населения, повышения доступности услуг социальной инфраструктуры.

Все, о чем было сказано выше, не является предложением только лишь автора этих строк. Это мнение многих неравнодушных людей, которые влияют на судьбу своей Родины, позиция тех, кто относит себя к государственникам, тех, кто видит Россию суверенным государством с уникальной цивилизацией и историей.

Вторая же часть «сливок» нашего общества с момента разрушения Советского Союза настойчиво проводит в жизнь экономическую модель образца М. Фридмана, называя себя при этом «либералами», хотя по определению они далеки от сути этого понятия. Но, к сожалению, у них имеется опора и поддержка в высших эшелонах власти. Четверть века они боролись с советской экономической системой, с маниакальным упорством расчищая путь для сугубо рыночных отношений. Пример тому — отношение к вопросу планирования в стране. Два десятка лет в головы людей вбивали, что Госплан СССР — это олицетворение «непотребной» советской системы. Слово это по своему значению было равносильно «дурной» болезни у человека. И это продолжалось, повторяю, в течение двадцати лет, то есть такой обработке было подвергнуто целое поколение!

С большой надеждой «державники» ожидали назначения нового состава и структуры правительства в мае 2018 года. Мы надеялись, что если не все, то всё же значительная часть предложений, разрабатываемых в преддверии президентских выборов, найдет свое воплощение.

Однако и состав, и структура нового правительства наших ожиданий не оправдали и принесли одни лишь разочарования. Более того, был сделан еще больший крен в сторону финансового направления развития экономики на ближайшие шесть лет. Если первый заместитель председателя правительства в своем лице совмещает еще и обязанности министра финансов, то не нужно быть весьма проницательным, чтобы сделать вывод: курс на монетаристскую политику страны останется прежним.

Таким образом, все предложения по переходу отечественной экономики на развитие по принципу конвергенции — сочетание рыночных элементов и участия государства — можно передать в архив.

К сожалению, авторы тех предложений были, мягко говоря, слишком наивны и надеялись на здравый смысл. Они ожидали, например, что Минэкономразвития России «перегруппирует» свои силы, привлечет необходимые научные ресурсы для решения данной задачи. Предполагалось, что одной из составляющих будет Совет по изучению производительных сил (СОПС), который с 1915 года, когда был создан на базе Комиссии по изучению естественных производительных сил страны (КЕПС) выдающимся отечественным ученым В.И. Вернадским, — всегда имел двойную подчиненность: Академии наук и правительству страны. Но в разгар разработки новых экономических моделей Минэкономразвития в 2015 году передает СОПС в подчинение одному из своих учебных заведений!

Возникает вопрос: если закон о стратегическом планировании был принят в 2014 году и в нем большая роль отводится этому министерству, то как можно было в 2015 году практически отстранить эту серьезную научную организацию от работы, которую она выполняла для нашего государства на протяжении ста лет? Что это — непонимание? Или они по-настоящему и не собирались заниматься развитием регионов страны? Думаю, что второе предположение наиболее реально. Да, действительно, мы были очень наивными!

На Гайдаровском форуме 2017 года бывший министр финансов, а ныне главный разработчик экономической модели (которая должна обеспечить нашим согражданам жизнь богатую и веселую) и с недавнего времени председатель Счетной палаты, — предложил стратегию создания в России, наряду с московским мегаполисом, еще нескольких подобных мегаполисов в субъектах Федерации. По его мнению, а также по убеждению руководства Института экономики города, будущее развитие экономики государства заложено именно в создании таких точек роста — крупных мегаполисов. В этой связи даже приводился пример, что в двух столицах страны производится 27 процентов ВВП.

Появление этого радикального предложения в региональной политике — дело не новое. Оно разработано «спецархитекторами» и лоббируется не только бывшим министром. Главная опасность заключается в том, что оно направлено практически на ликвидацию возможности развития всех регионов страны, а в конечном итоге — и ее целостности. Наши зарубежные «доброжелатели» находят опасные болевые точки и с помощью отечественных «специалистов», а также разных других «авторитетных лиц», вводят их в действие. Да разве не так действовали такие же зарубежные «доброжелатели» в конце 1980-х — начале 1990-х годов? Точно так же! Чем все закончилось — известно.

Мы должны отдавать себе отчет, что при принятии вышеназванного «проекта» по реализации региональной политики население будет стягиваться к наиболее перспективным городским объединениям, в которых концентрируются денежные потоки, рабочие места, больницы, школы, культурные центры, вузы. На остальных же территориях можно ожидать только экономическое угасание.

Что касается отечественных авторов этих предложений, то они умалчивают о проблемах, обостряющихся в крупных мегаполисах, — электроснабжение, газоснабжение, водные и канализационные проблемы, растущая как снежный ком проблема автомобильного транспорта, с которой столкнулись многие страны мира, да и Москва предпринимает огромные усилия, чтобы ее решить.

Авторы и лоббисты этих проектов стыдливо замалчивают вопрос: а чем же станут заниматься десятки миллионов жителей новых городских агломераций? Торговля наркотиками, бандитизм, проституция и подобное им — вот что повлечет за собой это «гениальное» предложение! В 1913 году городское население нашей страны составляло 18 процентов, а в 1940 году — уже зз процента. Накануне развала СССР, в 1991 году, удельный вес городского населения РСФСР достиг 74 процентов, соответственно доля сельского населения составила 26 процентов. Таким образом, Россия в начале системного кризиса 1990-х годов уже не располагала резервами человеческих ресурсов.

Поэтому можно с уверенностью утверждать, что дальнейшая широкомасштабная урбанизация несет прямую угрозу сохранению российской цивилизации. Если это произойдет, то России будет нанесен еще один мощный удар по сельским поселениям. Хочу еще раз напомнить, что в свое время академик Т.Н. Заславская разработала теорию неперспективных сельских поселений. Руководство страны взяло это на вооружение, и в результате исчезли из жизни многие тысячи сел и деревень.

Да и в настоящее время, в период 2002–2010 годов, с карты России ушло 8,5 тысяч малых населенных пунктов, а число необитаемых сел возросло с 13,1 тысячи до 19,4 тысячи. В настоящее время каждое третье село насчитывает менее 10 жителей. Реально же за постсоветский период мы потеряли 3,6 млн сельских жителей, что составляет почти 10 процентов. Наиболее тяжелая ситуация сложилась на российской периферии. Если Россия в 1989–2010 годах потеряла 3,5 процента населения, то Сибирский федеральный округ — 8,6 процента, Дальневосточный — почти 20 процентов. В это же время 40 млн гектаров пригодных для земледелия земель заброшены, зарастают лесом, заболачиваются и так далее.

Возникает вопрос: знают ли авторы «новшества», что мы теряем свой цивилизационный облик? Не даст ли «обезлюдивание» огромных просторов нашей державы повода зарубежным политикам поставить вопрос об использовании пустующей территории, учитывая скученность их сферы обитания?

Развивая тему экономики регионов, следует особо остановиться на проблеме моногородов и малых городов, а также исторических поселений.

Моногород — это населенный пункт, зависящий от одного или нескольких градообразующих предприятий в плане трудоустройства и инфраструктуры. Слово «моногород» — это сокращенное от понятия «монопрофильный город», где приставка «моно» с греческого языка обозначает «единственный».

Главная проблема моногородов, которых в России существует несколько сотен, состоит в том, что если на градообразующих предприятиях начинается увольнение, то большинству трудоспособного населения города становится негде работать.

Впервые на государственном уровне проблему состояния моногородов и необходимость ее решения обозначил президент страны В.В. Путин в своем Послании Федеральному Собранию Российской Федерации в ноябре 2009 года. Он отметил, что нормализация ситуации в моногородах — особое и очень важное направление и что в таких городах и поселках нужно создать условия для применения способностей людей в самых разных сферах.

В результате продолжительной работы были выработаны единые критерии отнесения муниципальных образований к моногородам. По данным критериям к моногородам относятся структуры с численностью населения не менее 3 тысяч человек, в которых занятость на одном предприятии составляет не менее 20 процентов от общей занятости. Утвержденный список сегодня включает 319 моногородов. В настоящее время в Российской Федерации в монопрофильных городах проживают около 14 млн человек, что составляет десятую часть населения страны.

Для решения экономических вопросов моногородов были созданы две структуры.

Первой из них является созданная в 2014 году Внешэкономбанком некоммерческая организация «Фонд развития моногородов». Основная деятельность его направлена на софинансирование расходов регионов и муниципалитетов на создание инвестиционных проектов. По состоянию на 2017 год Фондом развития моногородов заключено с субъектами РФ 57 генеральных соглашений о сотрудничестве в отношении 64 моногородов, 18 соглашений — о софинансировании строительства или реконструкции объектов инфраструктуры моногородов.

Второе действие — это возможность создания в моногородах территорий опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР) с сопутствующим предоставлением льгот по налогам. По состоянию на 2017 год ТОСЭР созданы в 15 моногородах.

Безусловно, деятельность всех структур по решению проблем моногородов дала возможность сдвинуть с мертвой точки важнейший вопрос развития экономики регионов. Тем не менее в этом вопросе мы все же находимся лишь в начале пути — недостатки здесь те же, что и при работе по развитию экономик регионов в целом. Главный из них — отсутствие какой-либо заинтересованной деятельности со стороны Минэкономразвития России, министерств военно-промышленного комплекса и других правительственных органов. Моногорода, общественные общероссийские организации вынуждены сами искать возможных заинтересованных предпринимателей и инвесторов.

Об этом неоднократно говорилось во время рассмотрения этой проблемы в Совете Федерации. Вызывало недоумение, что во главе этого крайне нужного для страны дела стоит один из банков, а Минэкономразвития занимает здесь второстепенную роль, выступая в качестве методиста. Структура управления этим процессом является сугубо частной. Где же здесь роль государства? Поэтому и в основе их отчета — лишь данные о том, сколько чиновников этих городов они обучили в Сколково. Таким образом, действует народный принцип: «Спасайся, кто как может!» Вот так и доброе дело мы благополучно загубили.

Еще об одном оригинальном типе городов наших регионов, требующем особого подхода в работе всех субъектов страны.

Речь идет о малых городах. Это поселение, большее, чем сельский населенный пункт, но меньшее, чем крупный город.

Чтобы претендовать на статус малого города, населенный пункт должен иметь более 12 тысяч жителей и не менее 85 процентов населения, занятого вне сельского хозяйства. В подавляющем большинстве случаев это город с населением до 50 тысяч человек.

Главный вопрос развития малых городов и исторических поселений заключается в том, чтобы сохранить их идентичность и при этом не тормозить их развитие. Сохранение исторической идентичности малых городов и поселений и снятие ограничений в хозяйственной деятельности таких мест порой идут вразрез друг с другом.

В январе 2018 года в Коломне состоялся Форум малых городов и исторических поселений, который объединил руководителей городских поселений этого типа из 71 субъекта Российской Федерации. В работе Форума принял участие президент России В.В. Путин. На Форуме было принято решение, что приоритетный проект по формированию комфортной городской среды в регионах будет продлен до 2027 года.

Открывая встречу, глава государства отметил, что в малых городах живут сотни тысяч граждан, там сосредоточена история и культура России.

«У каждого из этих населенных пунктов своя история, своя география, своя культура отчасти. Когда я говорю „своя“, я имею в виду, конечно, местные особенности. И конечно, всегда нужно найти ключ к раскрытию так называемого конкурентного преимущества, в чем в значительной степени и состоит задача тех, кто сегодня здесь собрался.

Это звучит красиво, но за этими красивыми словами большая ежедневная и достаточно будничная работа, связанная с решением проблем жилищно-коммунального хозяйства, с благоустройством, с развитием социальной сферы, это очевидно и понятно.

Одно из важнейших направлений — создание комфортной среды для жизни людей. Собственно, не одно из важнейших — это самое главное. И вы знаете, что у нас стартовал в прошлом году проект по развитию территорий… Его реализация продолжится, и в течение 2018–2020 годов из федерального бюджета на эти цели будет ежегодно выделяться 25 миллиардов рублей. Отмечу также, что средства распределялись в том числе с учетом численности жителей городов, и поэтому, конечно, там, где населенные пункты с большей численностью, — им больше и доставалось. Не знаю, насколько соблюдалась соответствующая пропорция. Судя по той информации, которая и у меня есть, она не всегда соблюдалась должным и справедливым образом».

Владимир Путин распорядился выделить дополнительные средства именно малым городам, чтобы не отнимать выделенных средств у других административных единиц.

В стране насчитывается более 800 малых городов, и в настоящее время их перечень уточняется в Минкультуры России.

В своих размышлениях об экономическом развитии регионов я специально остановился на двух особенностях. Этим мне хотелось бы еще раз подчеркнуть, что работать с регионами так, как это делается сейчас, практически только с помощью финансовых рычагов, — нельзя. Наши регионы сами по себе уникальны, это наша историческая ценность.

Кроме двух упомянутых выше особенностей развития регионов, существует множество других. Подходы в развитии регионов резко отличаются: регионы Крайнего Севера за Полярным кругом — от Краснодарского и Ставропольского краев, Западная Сибирь — от Магаданской области, Чукотский автономный округ — от республик Северного Кавказа и т. д.

Каждый регион должен быть тщательно изучен, и его экономика должна развиваться с учетом его особенностей.

В этом, на мой взгляд, и заключается суть стратегического планирования. Пора отойти от штампов двадцатилетней давности, когда Госплан СССР, как я уже говорил, был превращен в какое-то путало для нынешней экономической модели. Только сейчас многие стали понимать, что это «пугало» в советское время создало мощную экономику, за счет которой и в настоящее время во многом держится экономика страны. Если бы это «пугало» не создало в 1950-е годы условий для освоения труднодоступных залежей нефти и газа Западной Сибири, что бы мы делали сегодня?

Каждый этап экономического развития происходит в определенный исторический период. Так давайте же и мы оставим будущим поколениям нашей Отчизны свой, весомый, вклад!

Говоря о проблемах экономического развития территорий страны, в их числе нужно выделить размеры и комплексное развитие административно-территориальных структур государства.

Прежде чем остановиться на этом вопросе, следует подумать о том, почему одной из основных целей государства является увеличение территории, численности населения, экономического и гуманитарного потенциала и т. д.? Почему крупные советские, да и не только советские, но и нынешние наши и зарубежные предприятия всегда стремились и стремятся иметь весь научно-производственный комплекс? Это стремление вполне оправдано спецификой функционирования этих структур, необходимостью принятия решений по многим взаимосвязанным проблемам и т. д. С этих позиций сложившееся в нашей стране положение с современным административно-территориальным делением требует тщательного анализа и выработки долгосрочной программы действий в этом отношении.

О том, что эта проблема давно назрела, можно сделать вывод из следующих примеров. На территории нынешней России в 1917 году было 56 административно-территориальных единиц высшего уровня (губернии, области); в 1923–1930 годах их число сократилось до 14 (края, области, АССР). После коллективизации сельского хозяйства и индустриализации к 1941 году было образовано уже 70. Их количество и конфигурация, как мы видим, стали близки к модели дореволюционного губернского деления. В настоящее время, как известно, число субъектов Российской Федерации равно 85 единицам.

Итак, такая раздробленность не имеет аналогов ни в одной другой стране мира, сравнимой с Россией по численности населения. К примеру, как уже было сказано, в Бразилии всего 27 единиц, Китае — 30, в Индии — 32, США — 51.

Следует отметить, что большинство областей и краев, в основном из европейской части страны, — это небольшие, лишенные особой специализации и благоприятных условий для комплексного развития территории. Восточная же часть страны представлена весьма крупными административно-территориальными образованиями. Показатели экономического и социального развития различаются у них в десятки раз, и даже в пределах зон — многократно.

Если же говорить о численности населения, то она различается в 15 раз только в областях средней полосы России, а если сравнивать все субъекты Федерации, то разница может быть в 360 раз (например, Московская область и бывший Эвенкийский автономный округ).

В таких условиях трудно себе представить разработку экономических реформ, основанных на прогнозировании и планировании, и программы эффективного управления территориями страны. Крупные экономические районы по своей природе несут в себе глубокие и масштабные хозяйственные интересы. Поэтому определяющим требованием создания крупных экономических районов является создание, прежде всего, крупных единиц с учетом природных, демографических, научных, транспортных особенностей региона, а не мелких автономных субъектов в экономике территорий.

От оптимального регионального устройства во многом будет зависеть устойчивость, эффективность и безопасность функционирования государства, и в первую очередь — успехи экономических преобразований.

Необходимость проведения существенного пересмотра сложившегося административно-территориального деления Российской Федерации не вызывает сомнения. Но возникает вопрос: когда и как осуществлять эти преобразования? По-видимому, проводить масштабную работу в этом деле в настоящее время, когда страна находится в кризисе, когда идет поиск путей достижения амбициозных целей, поставленных в 2014 году, — будет весьма опасно.

Но определение принципиальных подходов к формированию новой территориально-организационной структуры, ее научного обоснования откладывать в «долгий ящик» нельзя.

В этой связи предлагается следующее.

В Конституции 1993 года было предусмотрено труднообъяснимое положение: в перечне субъектов Федерации указаны национальные округа, одновременно входящие в состав областей или краев. Не случайно их быстро окрестили «государственными матрешками».

Понимая, что в этом случае взаимоотношения между самостоятельными конституционными субъектами не могут регулироваться Конституцией, было принято решение, что эти взаимоотношения должны регулироваться специальным законом.

Через несколько лет после принятия Конституции была создана Комиссия Государственной Думы и Совета Федерации по разработке такого закона. Но в итоге он, к сожалению, так и не был разработан.

В начале 2000-х годов была проведена большая работа по наведению порядка в этом вопросе. Произошло объединение Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа в Пермский край, затем вхождение Таймырского (Долгано-Ненецкого) и Эвенкийского автономных округов в Красноярский край. Камчатская область и Корякский автономный округ создали Камчатский край, а Читинская область, объединившись с Агинским Бурятским автономным округом, — Забайкальский край. Иркутская область объединилась с Усть-Ордынским Бурятским округом.

На этом работа по ликвидации «матрешек» прекратилась. Однако было бы целесообразно сейчас ее продолжить, тем более что за прошедшие два десятилетия более четко проявился реальный экономический потенциал этих субъектов Российской Федерации. Подходить к этой работе следует весьма взвешенно: здесь возможны два варианта — как вхождение этих единиц в существующие края или области, так и преобразование их, при их самодостаточности, в сугубо самостоятельные субъекты.

Есть еще одна проблема административно-территориального устройства государства, решить которую также возможно без проведения радикальной экономической реформы. Речь идет о существующих федеральных округах страны.

Вопрос создания подобных округов имеет свою историю. После революции 1917 года в стране были созданы крупные федеральные округа. В 1923 году стала реализовываться идея нового районирования страны, разработанная Госпланом. Ее суть состояла в полной замене старых небольших губерний на огромные советские области, которые соответствовали выделенным Госпланом экономическим районам. При этом упразднялись как губернии, так и уезды с волостями, которые к тому времени продолжали еще существовать. Новые области вместо уездов разделялись на более крупные ячейки — округа, а последние делились вместо волостей на более крупные ячейки — районы. Низшим звеном стали сельсоветы.

Вновь стали поднимать вопрос создания таких округов при разработке концепции перехода экономики Советского Союза на новые формы. В 1984–1985 годах, учитывая особенности социально-экономической деятельности и государственно-политической структуры РСФСР, предлагалось создать на ее территории 10 федеральных округов, при этом существующее административное разделение этой ведущей республики (нынешняя Российская Федерация) должно было остаться прежним. По замыслу авторов концепции, создаваемые федеральные округа наделялись большими экономическими полномочиями по координации социально-экономической деятельности входящих в нее областей и краев. К сожалению, эти предложения не были утверждены руководством страны, так как против них резко выступили обкомы партии и ЦК КПСС.

В мае 2000 года указом президента России было создано 8 федеральных округов. Основной их задачей было проведение работы по приведению в соответствие принятых организационно-политических решений субъектов Федерации (конституций республик, уставов, положений и иных решений) с Конституцией СССР. С этой задачей округа справились, и в дальнейшем сфера их деятельности не выходила за рамки определенных организационных вопросов жизнедеятельности субъектов, входящих в эти округа.

Учитывая эти обстоятельства и тот факт, что созданные федеральные округа после выполнения своей основной задачи сохранились, многими специалистами, в том числе СОПСом, высказывались предложения по их новому использованию. Предлагалось придать им статус органов государственной власти в области комплексного развития субъектов Федерации, входящих в эти специальные округа. Такая конструкция территориальной власти на местах помогла бы Центру снять множество вопросов координации межобластных связей, транспортных проблем, более эффективно использовать возможности кооперированных связей и т. д.

Мнение специалистов по более глубокому и содержательному использованию уже созданных федеральных округов заслуживает внимательного изучения, так как проблемы бывшей союзной республики в составе СССР — РСФСР — остались и в современной Российской Федерации. Только в то время все вопросы субъектов республики замыкались на ЦК КПСС и Совет Министров СССР, а сейчас — на Администрацию Президента Российской Федерации и Правительство. Кроме того, преобразование федеральных округов создаст реальные условия для проведения наиболее ответственных действий в вопросе их административно-территориального укрупнения. Несмотря на то, что в последние годы проблеме укрупнения российских регионов практически не уделялось внимания, тем не менее эта проблема все же остается в поле зрения высшего руководства страны. В декабре 2012 года на заседании Совета законодателей президент России В.В. Путин по вопросу укрупнения российских регионов отметил, что «укрупняться» надо «исходя из необходимости более эффективного решения социально-экономических проблем, объединяться в более крупные субъекты». В апреле 2016 года Председатель Совета Федерации В.И. Матвиенко также сказала, что «надо укрупнять регионы, и не просто по чьей-то воле, а имея под этим экономические, инвестиционные и иные обоснования».

Таким образом, проблема изменения административно-территориального деления страны не закрыта. Работа пока приостановлена и по мере созревания объективных причин для ее проведения будет востребована вновь. Возможно, что и изложенные выше соображения по этапам проведения этой работы моїут быть полезны.

В заключение разговора о региональном развитии экономики страны необходимо остановиться на одном важнейшем вопросе, тесно связанном с этой проблемой.

Речь идет об уникальной научной организации нашего государства, о которой уже неоднократно упоминалось в данной публикации, — Совете по изучению производительных сил России (СОПС). Подобной организации нет ни в одной стране мира, и, естественно, требуется более подробное освещение ее деятельности.

В январе 1915 года, в самый разгар Первой мировой войны, когда стало ясно, что Россия не располагает нужными материальными ресурсами для производства необходимой продукции для военных целей, группа российских ученых во главе с выдающимся ученым, академиком В.И. Вернадским, включающая академиков А.П. Карпинского, Н.С. Курнакова, Б.Б. Голицына и Н.И. Андрусова, обратилась в отделение физико-математических наук Академии наук с предложением об организации комиссии по изучению естественных производительных сил России. Решением Академии наук от 4 (17) февраля 1915 года (через две недели!) была организована постоянная Комиссия по изучению естественных производительных сил России (КЕПС) и одобрена императором страны Николаем II.

В состав Комиссии вошли 109 специалистов. В 1916 году число их достигло 129 человек, из них 17 академиков, 8 сотрудников Академии наук, остальной состав — профессора и преподаватели Петроградского и Московского университетов, работники высокой квалификации комитетов, отделов и других подразделений министерств и ведомств.

Об основных задачах работы Комиссии В.И. Вернадский высказался в своей статье следующим образом: «До сих пор в России относительно мало обращали внимание на использование своей собственной природы, искание в ней таких источников силы, какие неизвестны в других странах… Важно только иметь в виду, что научное изучение естественных производительных сил страны неизбежно ставит вопрос и об изучении приемов их использования».

В годы Первой мировой войны КЕПС активно включилась в решение проблем военного времени. Через Комиссию поддерживалась связь с военными ведомствами. Она стала забрасываться со стороны правительственных и общественных учреждений, частных лиц срочными запросами о сырьевых материалах, необходимых для ведения войны, и связанной с ней мобилизацией промышленности.

Чтобы иметь представление о деятельности Комиссии в те годы, достаточно взглянуть на перечень вопросов, рассматриваемых ею. Перечень состоит из 20 позиций — от изучения и использования природных богатств русского Севера, платинового дела в России до наилучших способов использования спирта для нужд обороны, о лекарственных растениях и препаратах и т. д.

В послереволюционный период В.И. Ленин своими решениями сохранил КЕПС и привлек ее к разработке государственных программ развития Советской России. В первую очередь это относится к программе ГОЭЛРО. Как известно, решение о разработке плана ГОЭЛРО было принято ВЦИК по предложению В.И. Ленина в феврале 1920 года. В весьма сжатые сроки, в течение десяти месяцев 1920 года, план был подготовлен. В его разработке принимали участие видные ученые и специалисты того времени под руководством профессора Г.М. Кржижановского. Весомый вклад в разработку этой выдающейся программы внесла и КЕПС.

За первые три-четыре года Советской власти КЕПС выросла в крупнейшее научное учреждение страны. Она стала своего рода питомником рождения новых научных направлений. Так, она явилась родоначальником 16 институтов, ставших впоследствии самостоятельными.

Для реализации плана ГОЭЛРО в 1921 году был образован Госплан. Председателем его был назначен и находился на этом посту до 1930 года председатель Комиссии ГОЭЛРО Г.М. Кржижановский. Именно при нем в практику Госплана вошло привлечение ее к выполнению различных исследований.

К наиболее значимым работам того времени необходимо отнести комплексные работы по Курско-магнитной аномалии (КМА). Следует также отметить, что в тяжелейшее время Гражданской войны были сделаны первые шаги в изучении сырьевой базы Урало-Кузнецкого комбината, в частности Кузнецкого каменноугольного бассейна. Полученные данные о наличии промышленных углей послужили основой для создания четырех металлургических заводов — трех на Урале и одного в Кузбассе. Все они были построены в первой пятилетке. Работа КЕПС в 1920–1930 годах была весьма многогранна и масштабна. Стремительный ход развития народного хозяйства страны диктовал новые требования к науке по обеспечению решения практических народнохозяйственных задач. В апреле 1930 года сессия Академии наук своим решением создала Совет по изучению производительных сил (СОПС), первым председателем которого стал академик АН СССР И.М. Губкин. Научно-исследовательские разработки этой научной организации, внедрение их на практике были в дальнейшем использованы в полной мере в годы индустриализации.

Исследования и научные разработки в 1930-х годах показали, что реорганизованная научная организация СОПС оправдала ожидания в решении возложенных на нее задач. Практически во всех регионах проводились работы, необходимые для развития производительных сил страны, что помогало решать многие возникавшие в то время вопросы научно-технического характера.

Великая Отечественная война внесла в деятельность СОПС новые существенные задачи. Временная оккупация западных индустриальных районов поставила Советский Союз в тяжелое положение. В короткий срок необходимо было расширить старые и создать новые промышленные центры, изыскать для них сырьевые ресурсы.

Уже в первые месяцы войны Академией наук была создана Комиссия по мобилизации естественных ресурсов Урала на нужды обороны. В работе Комиссии приняли участие около 60 научных учреждений, свыше 800 научных работников, в том числе 18 академиков и 9 членов-корреспондентов Академии наук. В начале 1942 года Комиссия расширила свою деятельность и начала проводить работы по Казахстану и Западной Сибири. В июне 1942 года в Казани была создана Комиссия по мобилизации ресурсов Поволжья и Прикамья на нужды обороны.

Подводя итог деятельности СОПС в годы войны, с уверенностью можно сказать, что работники Комиссий всегда были на высоте и с честью выполняли стоявшие перед ними задачи.

В послевоенный период перед СОПС встала важная задача по решению научных проблем по восстановлению и развитию народного хозяйства. Вопросы сырьевого обеспечения промышленности, развития рациональных транспортных проблем, энергетического комплекса, рационального размещения производственного потенциала, — все научные разработки по восстановлению народного хозяйства по решению правительства и Академии наук осуществлялись учеными СОПС.

Особо следует отметить новый подход в разработке перспективных комплексных программ крупномасштабного территориального экономического развития страны.

Так, в 1960-х годах СОПС совместно с Госпланом СССР и Госкомитетом СССР по науке и технике была разработана и утверждена правительством страны генеральная схема размещения производительных сил СССР на период 1971–1980 годов.

В период современной России СОПС неоднократно делал попытки привлечь внимание правительства РФ к разработке генеральной схемы развития и размещения производительных сил страны. Однако такое предложение интереса у правительства не вызывало, и вопрос заглох.

Дальнейшие события носили совсем уж драматический характер. В год 100-летия СОПС, в 2015 году, министерство экономического развития России приняло решение присоединить Совет к учебному заведению — Всероссийской академии внешней торговли. При этом из устава СОПС исключили положение о принадлежности этой организации к РАН, несмотря на то, что СОПС был учреждением, подведомственным одновременно Минэкономразвития России и Российской академии наук.

Попытки остановить разрушение СОПС, в том числе и членами Совета Федерации, ни к чему не привели. Этот труднообъяснимый шаг правительства говорит лишь о том, что региональной политикой и оптимальным размещением производительных сил в стране заниматься не будут. Перспективы развития регионов страны пущены в неуправляемую рыночную стихию со всеми вытекающими последствиями.

Совершенно очевидно, что оснащение этой научной организации современными техническими средствами с привлечением в ее состав молодых перспективных специалистов, прямое подчинение ее Российской академии наук и правительству РФ принесло бы стране, ее общему и региональному развитию, огромную пользу. Безусловно, наступит время, и будет дана оценка этой политике. Но будет поздно, и дорого заплатят за эту политику будущие поколения России!

И в заключение. Разговор о тернистом пути развития экономики нашего государства хотелось бы закончить на оптимистической ноте.

Перефразируя нашего великого русского ученого М.В. Ломоносова, который в свое время сказал, что «могущество Российское прирастать Сибирью будет», хотелось, чтобы и мы сегодня могли заявить, что богатство и мощь Государства Российского будет прирастать регионами нашего Отечества!

В последние годы советской власти, в разгар «перестройки» развернулась большая дискуссия по дальнейшему реформированию отечественной экономики. Автор этих строк со своими единомышленниками был настроен на широкое применение у нас модели рыночных отношений с необходимым государственным регулированием и социальной направленностью. Речь шла о том, чтобы применить конвергентно позитивные стороны капитализма и социализма.

Естественно, мы изучали и опыт США в годы Великой депрессии 1929–1933 годов, выход из которой был осуществлен под руководством президента страны Ф. Рузвельта путем конвергенции модели рынка и планирования. Дж. М. Кейнс, английский экономист, считал, что этот процесс должен проходить при сотрудничестве государства с частной инициативой. Этой моделью предусматривалось смягчение существующего разрыва между богатыми и бедными, поддержание высокого уровня занятости, обеспечение каждому достойного заработка и достойной жизни. И не случайно Рузвельт впоследствии подвергся критике за «подражание» в своих действиях Советскому Союзу и даже обвинениям в построении социализма по примеру СССР.

Как известно, конвергентная модель использовалась при разработке программы развития экономики Японии после Второй мировой войны. Автором этой программы был наш соотечественник В.В. Леонтьев. Здесь лауреат Нобелевской премии выявил закономерность такого инструмента государственного планирования, как многоотраслевой баланс. Этой проблемой он занялся одним из первых, еще работая в Госплане СССР, до своего отъезда за рубеж.

Япония осуществляла программно-целевое планирование для поддержки перспективных видов деятельности. Были выделены «приоритетные производства», составлявшие основу промышленности страны. Осуществлялась структурная перестройка экономики. В Японии доля государственной собственности незначительна, но государство играет большую роль в регулировании экономики: в энерго-, водо- и газоснабжении, кредитовании, страховании, операциях на фондовой бирже, где регулирование достигает 100 %, на транспорте и связи — 70 %, добывающей промышленности — до 50 %. В результате японская экономика — одна из самых успешных в сфере научно-технического прогресса.

Огромнейшие достижения в развитии экономики Китая являются результатом применения принципов конвергенции. Китайская модель конвергенции опирается на философскую идею Конфуция и развивается по принципу «пусть расцветают сто цветов». «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» — лозунг, под которым китайский лидер Мао Цзэдун провозгласил в 1957 году широкую кампанию по усилению гласности и критики. Этот лозунг был в свое время выдвинут императором Цинь Шихуаном, объединившим Китай примерно в 200 году до н. э. Мао Цзэдун всегда сопоставлял себя с Цинь Шихуаном, ратуя за единый и сильный Китай. Подобным методом развиваются также еще вчера отсталые страны, такие как Вьетнам, Индия и т. д. Китайскому опыту будет уделено отдельное внимание в моих трудах.

К сожалению, наша страна пошла по иному пути. У реформаторов первой волны были довольно весомые причины для этого. Их заокеанским друзьям не нужна была такая экономическая модель, которая способствовала бы развитию социально-экономической сферы России и улучшению жизни нашего народа. Наоборот. Нужно было осуществить такой экономический переворот, чтобы наша страна была полностью уничтожена как великое государство. Они даже и мысли не допускали о том, чтобы и в дальнейшем в мире были две сверхдержавы. Поэтому главной их целью было стереть с лица земли гиганта — Советский Союз, расчленить его, сделать своим сырьевым придатком, огромным рынком для сбыта своей продукции. Одновременно с этим задушить наш народ в тисках бедности и социального неравенства. Наступление планировалось широкомасштабное — на нашу культуру, науку, духовно-нравственные идеалы, моральные традиционные принципы и т. д.

Многие авторы идеи порабощения своего народа ушли в мир иной, но другие чувствуют себя очень даже комфортно. Одних похоронили с царскими почестями, создав для них многомиллиардные именные комплексы или увековечив их имена в названиях улиц, институтов, университетов и других различных мест и учреждений. Поэтому если кто-то сейчас говорит, будто они не знали, что творили и даже не предполагали, каковы будут результаты их деяний, — не верьте этому! Они четко отдавали себе отчет в том, что делают и с какой целью!

— ООО «АЛИСТОРУС» и его генеральному директору Николаеву Сергею Васильевичу;

— издательскому отделу Управления делами Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации за подготовку специального выпуска журнала «Вестник Совета Федерации» (сентябрь, 2019 год), посвященного 90-летию сенатора Российской Федерации Н.И. Рыжкова;

— Шпакову Николаю Юрьевичу, заместителю начальника Управления делами Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, главному редактору журнала «Вестник Совета Федерации»;

— Мерзликиной Марине Владимировне, заместителю начальника издательского отдела Управления делами Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации;

— Егорову Юрию Львовичу, ведущему советнику издательского отдела Управления делами Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации;

— Соколову Виктору Алексеевичу, ведущему советнику издательского отдела Управления делами Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации;

— Давиденко Сергею Николаевичу, советнику издательского отдела Управления делами Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации;

— Сердечную признательность моим помощникам по редактированию материала и по допечатной подготовке:

Измалковой Лилиан Васильевне,

Мироновой Людмиле Алексеевне,

Галаеву Кириллу Алексеевичу,

Голубкову Алексею Игоревичу,

Левину Максиму Игоревичу.

Выступление Рыжкова Н.И. в Совете Федерации в сентябре 2019 года в рамках рубрики «Время эксперта».

В этом разделе использован материал профессора Я.А. Пляйса.