«Откуда я?» — спрашивал себя французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери и отвечал: «Я из страны моего детства». Эти строки, когда я прочел их впервые, прямо-таки поразили меня, я нашел в них оправдание тому странному чувству, которого всегда очень стеснялся и назвать которое можно было бы ностальгией по ушедшим юным годам. Не по беззаботности. Я тосковал по прежнему состоянию своей души. А состояние это заключалось в том, что жить было чрезвычайно интересно, интригующе интересно, дни и часы были наполнены предчувствиями и ожиданиями. И параллельно обыденному течению бытия — урокам, домашним заданиям — текла другая, совершенно особая жизнь, таинственная, романтическая, посвященная самым высоким идеалам. Разве волновали меня прохудившиеся ботинки или чернильное пятно на рубашке — плевать мне на это было; честь, верность, рыцарство — вот что тогда меня занимало. Никакой корысти, никаких расчетов, только пламенная страсть!

Был один верный способ удовлетворить ее. Впрочем, он же ее и разжигал. В назначенное время надо было влезть на стул и до отказа повернуть регулятор громкости радио. И потом, когда черная тарелка репродуктора начинала говорить «на всю катушку», оставалось забраться на старый диван и замереть в ожидании. Как перед волшебной дверцей в сказку.

Там звенят клинки и гитарные струны, набегающая волна разбивается о прибрежные камни, гудит в натянутых парусах ветер и по звонкому ночному булыжнику бьют копыта лошадей ночного дилижанса.

Эти образы кружили мне голову, туманили глаза, что-то томительно и сладко обрывалось в моей груди, когда звучала песня о почтовом дилижансе, и при словах «дубы и ясени шумят у нас над головой» меня охватывал тихий восторг.

В дилижансе ехали знаменитые капитаны. Лемюэль Гулливер. И капитан Немо. И капитан корвета «Коршун». И сам Карл Мюнхгаузен. И Тартарен из Тараскона. И пятнадцати летний капитан Дик Сенд. Пленители морей, открыватели новых земель, герои, балагуры и острословы. Вечная юность человечества. И вечная вера в торжество дружбы и справедливости. Вот теперь я понимаю, в чем подкупающее чудо этой знаменитой радиопередачи: не в том лишь, что рассказывала она о море, о бригантинах и корветах, но более всего в обаятельной и веселой силе добра. Капитаны ничем не походили на образцовых первых учеников, капитаны гремели саблями и пили ром, однако именно они бестрепетно вступали в бой «за любовь и честь». И еще капитаны открывали земли — острова и материки — всему человечеству, а нам, детям военного времени, тощим, кое-как одетым, — целый мир, где светило яркое солнце, где на берегах пахло солью и йодом, а на горизонте возникали силуэты парусников, неуловимых и прекрасных, как мечта.

Если выражаться взрослым языком, то это был тот великолепный заряд эстетического отношения к миру, без которого в детстве никак нельзя. Странно получается: без настоящего моря — можно (хотя и плохо, конечно), а вот без моря грез — невозможно никак. Я не знаю, как для моих сверстников, но для меня «Клуб знаменитых капитанов» был первой школой поэзии, не в смысле стихосложения, а в смысле восприятия жизни и искусства. Капитаны были героями книг, и поэтому совершенно естественно, что за их спинами расстилались еще и книжные моря. И не только в таинственный мир необитаемых островов уносил меня ночной дилижанс, но и в мир библиотек, книжных полок до потолка, зеленых ламп, столов, крытых тонким сукном, — в мир высокой и вечной культуры. Когда, примерно в те же годы, я впервые попал в детский читальный зал Библиотеки имени Ленина, знакомое волнение немедленно охватило меня: вот где должны обитать капитаны, рожденные на свет фантазией просвещенных людей прошлого века, и сами по себе образцы просветительства, подвижничества и передового знания. Заседания Клуба напоминали порой блистательные пиры эрудиции и осведомленности. В географии. В истории — научной и военной. В литературе.

Дети легко поддаются обаянию силы — это известно, а здесь мы попадали под чарующее воздействие ума, образованности и культуры. «Клуб знаменитых капитанов» приобщал к идеям, волнующим человечество. Разумеется, это я ныне так казенно обозначаю предметы своих увлечений и грез, однако я и тогда догадывался, что не забавы и приключения волнуют отважных капитанов, но вещи самые главные и необходимые на земле. Правда, справедливость, борьба за свободу. Я уже понимал, что к полюсу добираются не только через ледяные торосы, но и сквозь холод непонимания, равнодушия, насмешек. Я понимал, что самые подлые пираты не те, что нападают на купеческие шхуны, но те, что торгуют людьми. Я понимал, что капитан Немо охотно бы отдал свои сокровища за то, что несоизмеримо ни с золотом, ни с бриллиантами, — за свободу своего народа.

Теперь я точно знаю, что заседания капитанского Клуба были праздничным, романтическим впечатлением моего детства. Разумеется, в нем были и другие открытия, однако по длительности и разнообразию впечатлений сравниться с Клубом мало что могло бы. Этой передаче я обязан одним из счастливых и странных дней моей жизни, когда впервые я испытал то, что, по-видимому, и называют высоким словом «вдохновение». Утром я слушал радиопередачу, заседание было посвящено ледовым плаваниям — Седову, Амундсену, Нансену; кораблям, затертым торосами, айсбергами, высадкам на льдины, дрейфам, тому гордому вызову, который люди бросали белому арктическому безмолвию. Я вышел во двор, в ушах моих еще гудела полярная метель и звучал голос Сани Григорьева, всю жизнь посвятившего поиску погибшего во льдах капитана Татаринова. Стоял мартовский день, серый, но теплый; слежавшийся за зиму снег во многих местах подтаял, образовались целые моря, соединенные бесчисленными проливами. Я подобрал возле котельной какую-то чурку и с помощью перочинного ножа придал ей форму, относительно напоминающую корабельную. Реальность не имела слишком большого значения, потому что фантазия уже подняла паруса. Мой корабль отвалил от пристани, нагруженный солониной, консервами, бочками рома (как же без них!), покинул уютную гавань, и соленый ветер океана понес его навстречу неизвестности. Ветер действительно дул, влажный и уже теплый, долетавший из очень далеких атлантических просторов, он наполнял душу странным веселым чувством. А корабль все плыл и плыл, иногда он сталкивался со льдинами, иногда они притирали его к берегу, иногда он садился на мель, но всякий раз ветер подхватывал его, и он выбирался на чистую и свободную воду. Я уже не видел двора, сугробов, потемневшего снега, я видел массы сине-зеленой воды и айсберги, они проплывали на горизонте, сияя на солнце нестерпимой белизной. Не по московской твердой земле я шел, а по ускользающей из-под ног деревянной, отполированной морозом и ветрами палубе своей шхуны…

Много лет спустя я прочел о том, что Степан Разин нарисовал на стене своей камеры лодочку и сказал тюремщикам, что уплывает на ней из темницы навстречу волжским стрежням. Выходит, и со мной было нечто похожее: на корабле-щепке я пустился в дальнее плавание, испытывая при этом такое восторженное состояние, которое можно объяснить лишь избытком свободы и счастья. Потом уже много раз я пытался вернуть это состояние, но оно так и не приходило. Чурка оставалась чуркой, а лужа не превращалась в океан. Лишь спустя десять лет на берегу настоящего моря, где я работал на спасательной станции, еще раз слетело на меня это счастливое настроение души. В закатный час я сидел на камне у самого прибоя, море лениво дышало внизу, солнце уже исчезло в воде, и в ранних сумерках проходили мимо белые пароходы, мигающие топовыми огнями, заставляющие, сердце биться учащенно и радостно. Не в Ялту, не в Одессу плыли пароходы, они плыли в страны далекие и призрачные, плыли морскими тревожными дорогами, проложенными знаменитыми капитанами.

Один хороший публицист заметил как-то, что все счастливые, духовно цельные люди — это люди долгого детства. Мне очень нравится эта мысль. Только я полагаю, что долгота понимается здесь не просто как продолжительность во времени, но как интенсивность первозданных благородных чувств, не отягощенных никакой житейской дипломатией и никаким бытовым расчетом. Тем, без чего невозможны, к сожалению, взрослые будни.

Детство моего поколения не было золотым в традиционном понимании этого эпитета. Нам не хватало игрушек, тетрадок, цветных карандашей, футбольных мячей, красивой и прочной одежды (мы донашивали, как правило, что-нибудь перешитое и перелицованное), не хватало подчас обыкновенного тепла — до сих пор помню, как мерзли у меня руки. И все же детство наше было, пожалуй, долгим в том, почти философском смысле. Потому что была в нем большая духовность и озаренность, потому что мчался по улицам и дорогам невидимый ночной дилижанс, напоминающий о том, что выше сытости и удобства, — о «прекрасном и яростном мире», о дружбе и солидарности.

Пятеро взрослых мужчин пели недавно песню:

Отцы семейств, кандидаты наук, кавалеры орденов, объехавшие полмира, шли и пели песню, которую услышали впервые, когда им было шесть лет от роду. Тогда ее пели знаменитые капитаны, украсившие собою наше детство, учившие нас верности и мужеству, не покидавшие нас ни в счастье, ни в беде.

Я очень доверяю людям, которые не забыли песен своего детства.

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «В поисках Молодой Луны».

Продолжительный дребезжащий звонок.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша (рассеянно).

Сейчас, Марья Петровна… Сейчас…

Шелест страниц.

Марья Петровна (теряя терпение).

Что вы там читаете?

Катюша.

Необыкновенная история… Тайна покинутого корабля!

Марья Петровна.

Это приключенческий роман?

Катюша.

Нет, Марья Петровна, в этом старом журнале описан действительный случай с парусной шхуной «Мария Целеста».

Марья Петровна.

А что невероятного могло случиться с этим кораблем? Затонул? Сел на мель? Сгорел в море?..

Катюша.

Никогда не угадаете! Вы лучше послушайте… (Читает.)

«Однажды парусник «Бретань» заметил в Тихом океане шхуну «Мария Целеста». Все паруса на ней были убраны. На палубе — ни живой души. С «Бретани» подавали сигналы, окликали встречную шхуну. Никто не отвечал… Тогда с парусника спустили шлюпку и пристали к борту «Марии Целесты». Весь груз оказался на месте, личные вещи экипажа, шлюпки и спасательные пояса — тоже. На корабле не было никаких следов насилия или катастрофы… Но и людей на нем не было».

Марья Петровна.

Что же с ними случилось?

Катюша.

Весь мир был взволнован этой загадкой… Вот что здесь напечатано. (Читает.) «Никому не удалось разгадать тайну покинутого корабля. В газетах многих стран высказывались тысячи предположений, но ни одно из них не было признано достоверным. И тайна американской шхуны «Мария Целеста» так и осталась навсегда неразгаданной».

Марья Петровна (после паузы).

Признаться, я не любительница подобных историй. Вы знаете, Катюша, меня никогда не увлекали загадки, ребусы и эти… как их… кроссворды. (Неожиданно.) А где вы взяли этот журнал?

Катюша.

Нам сегодня прислали комплекты старых журналов из магазина «Букинист». А этот номер кто-то вытащил из комплекта и положил на стол.

Марья Петровна.

Кто же это мог сделать? Очень странно! Вот что, Катюша: отнесите этот журнал в географический кружок, и пусть ребята поломают голову над зловещей тайной «Марии Целесты»… Мы с вами вряд ли в этом разберемся.

Катюша.

Сейчас отнесу… Но меня волнует судьба экипажа. Ведь неизвестно, что…

Марья Петровна (перебивает).

Выкиньте из головы эту историю… Да, а все-таки куда же исчез экипаж?.. (Спохватившись.) Ну, закрывайте двери, милая Катюша…

Стук закрываемой двери. Поворот ключа.

Часы медленно бьют семь ударов.

Звучит музыка вступительной песенки капитанов.

Гулливер и Дик Сенд (поют).

«В шорохе мышином, В скрипе половиц Медленно и чинно Сходим со страниц. Встречи час желанный Сумерками скрыт… Все мы — капитаны, Каждый знаменит! Нет на свете дали, Нет таких морей, Где бы не видали Наших кораблей! Мы, морские волки, Бросив якоря, С нашей книжной полки К вам спешим, друзья!»

Дик Сенд.

Капитан Гулливер, мы здесь одни.

Гулливер.

Весьма странно, любезный Дик! Какие же превратности судьбы помешали нашим достоуважаемым друзьям прибыть на традиционное заседание Клуба знаменитых капитанов? Почему они не сходят со страниц?

Дик Сенд.

Где капитан Немо? Может быть, он сейчас где-нибудь в морских глубинах?

Гулливер.

Я не вижу здесь и достопочтенного Тартарена из Тараскона, бесстрашного охотника за львами и фуражками.

Дик Сенд.

Мне крайне интересно знать: какие утки увлекли Мюнхгаузена в новый полет? И что помешало капитану Робинзону Крузо покинуть свой необитаемый остров?

Гулливер.

Быть может, необыкновенные препятствия неожиданно встали на их пути?..

Дик Сенд.

Да… Возможно.

Гулливер.

Но вот же… взгляните… книги на месте.

Дик Сенд (громко).

Знаменитые капитаны! Покиньте наконец книжные полки и страницы своих романов для новых необыкновенных приключений. (Пауза.) Я думаю, они уже отправились в какое-то таинственное путешествие.

Гулливер (с возмущением).

Без нас?! Я никогда не поверю, чтобы капитаны могли быть столь же коварны, как взявшие меня в плен лилипуты!

Дик Сенд.

Дорогие соседи по книжным полкам! Может быть, кто-нибудь из вас знает, какая тайна увлекла наших друзей в далекий поход?

Капитан корвета «Коршун» (приближаясь).

Капитаны! Я кое-что знаю.

Гулливер.

Разрешите осведомиться: кто вы?

Капитан корвета «Коршун» (рапортует).

Имею честь представиться. Капитан корвета «Коршун» из повести Станюковича «Вокруг света на «Коршуне». Издание Военмориздата.

Гулливер.

Но как вам пришла в голову, дорогой коллега, счастливая мысль прийти к нам на помощь в столь затруднительных для нас обстоятельствах?

Капитан корвета «Коршун».

Стою на капитанском мостике. Наблюдаю горизонт в подзорную трубу. Ясно вижу: моряки терпят бедствие. Меняю галс. Иду на помощь.

Гулливер.

Весьма приятно свести знакомство со столь просвещенным мореплавателем… Но, может быть, вы не сочтете за труд рассказать нам, куда отбыли наши друзья знаменитые капитаны?

Капитан корвета «Коршун».

Немного терпения. Сегодня в полдень я пришвартовался к вашей книжной полке. До вечера пролежал в кипе. Был перевязан веревками. Обсервации никакой. Видимость — ноль. Полный штиль.

Дик Сенд (нетерпеливо).

Что же здесь произошло?

Капитан корвета «Коршун».

Слушайте внимательно. По порядку. Я сижу на мели. Полдень. Марья Петровна и Катюша отчаливают в столовую. Библиотека закрывается. Полный штиль. И вдруг — шаги, взволнованный разговор…

Гулливер.

Какой разговор?

Капитан корвета «Коршун».

Всего несколько фраз… И более чем загадочных! «Тайна покинутого корабля»… «Весь мир был взволнован этой загадкой»… «Борт «Марии Целесты»… «Ждать невозможно»… «Немедленно в путь»…

Гулливер.

Умоляю вас, припомните… Может быть, вы слышали, куда именно они направились?

Капитан корвета «Коршун».

Они называли координаты…

Дик Сенд.

Какие координаты?

Капитан корвета «Коршун».

Припоминаю… Девятнадцать градусов южной широты… и сто сорок семь градусов западной долготы.

Гулливер.

Дик! Немедленно достаньте атлас и найдите это место на картах южных морей.

Дик Сенд.

Есть, капитан Гулливер!

Гулливер.

Судя по всему, вы бывалый моряк, сударь.

Капитан корвета «Коршун».

Да, таким меня описал Станюкович. Три года я находился в кругосветном плавании… спасал погибающих… боролся с бурями и ураганами… воспитывал молодых моряков… с честью пронес русский флаг по морям и океанам и привел корвет «Коршун» в Кронштадт в отличном состоянии.

Гулливер.

Значит, вы не имеете никаких претензий к вашему достоуважаемому автору?

Капитан корвета «Коршун».

Имею. Станюкович не дал мне фамилии. Меня на корабле называли или капитан, или же Василий Федорович.

Гулливер.

Но это нисколько не помешало вам стать знаменитым капитаном…

Дик Сенд.

Я перелистал три атласа, но в них не оказалось карты южных морей.

Капитан корвета «Коршун».

Возьмите записки великого русского мореплавателя Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена. Ищите в Тихом океане, вблизи острова Таити…

Гулливер.

Совершенно справедливо. Если не ошибаюсь, по пути к южному материку шлюпы «Восток» и «Мирный» побывали в интересующем нас районе.

Капитан корвета «Коршун».

Я человек новый в вашей кают-компании. Мне хотелось бы поближе познакомиться с вами…

Гулливер.

Перед вами Лемюэль Гулливер, начавший свои странствия двести лет назад, сначала в качестве корабельного хирурга, а потом капитана многих кораблей.

Капитан корвета «Коршун».

Я знаю вас с детства. (Показывая на Дика, тихо.) А кто этот юноша?

Гулливер (тихо).

Наш юный коллега Дик Сенд — герой романа Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан».

Капитан корвета «Коршун».

Сенд? По-английски это «песок».

Гулливер (тихо).

Совершенно верно. Его маленьким ребенком нашли матросы на прибрежных песках и присвоили ему эту фамилию — Сенд. Он плавал юнгой на китобойном судне капитана Гуля, и в пятнадцать лет ему пришлось из-за рокового стечения обстоятельств принять командование кораблем. Из этого чрезвычайного положения наш юный друг вышел с честью…

Дик Сенд (взволнованно).

Нашел! Вот, взгляните на эту карту…

Гулливер.

Если я не ошибаюсь, это вблизи от острова Таити…

Дик Сенд.

Что там делают наши друзья?

Капитан корвета «Коршун».

Видимо, они разыскивают корабль «Мария Целеста».

Дик Сенд.

Я не могу дольше оставаться в неведении. Поспешим туда!..

Гулливер (в сомнении).

На каком судне мы пойдем в такое далекое плавание, любезные друзья?

Капитан корвета «Коршун».

На борту моего корвета.

Мюнхгаузен (вбегая).

Ага… Вы думали, что Мюнхгаузен в переплетной и вам удастся провести заседание без участия знаменитейшего из капитанов? Однако, наперекор всему, я здесь… Где председательский молоток?

Гулливер.

Достоуважаемый Мюнхгаузен, заседание, собственно, еще не началось. Дело в том, что наши друзья, не дождавшись нас, отбыли в таинственное путешествие.

Мюнхгаузен.

Ах так… Это все происки Тартарена. Он с момента своего выхода в свет завидует моему успеху.

Дик Сенд.

Но в каком вы виде!.. Весь камзол разорван…

Мюнхгаузен (с жаром).

Да-да, колоссальный успех! Меня зачитали до дыр! Я сейчас нырну в шкаф…

Капитан корвета «Коршун» (удивленно).

Мюнхгаузен ведет себя более чем странно.

Гулливер.

Не удивляйтесь, достоуважаемый капитан корвета. Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен гораздо более сложная фигура, чем может показаться на первый взгляд. Прежде всего это историческое лицо. Да-да, на свете существовал живой Мюнхгаузен, саксонский дворянин. Он побывал в России и, вернувшись домой, начал рассказывать всякие небылицы в кругу своих друзей.

Капитан корвета «Коршун».

Это случалось со многими иностранцами…

Гулливер.

Но Мюнхгаузен всех их перещеголял. Двенадцать писателей сочинили о нем книги. Лучшей была книга Распе «Приключения барона Мюнхгаузена». Она блестяще высмеивает ложь.

Мюнхгаузен (с шумом выходя на первый план).

Мне, как всегда, чертовски везет. Какая удача! Костюм пришелся впору.

Дик Сенд.

Где же вам удалось его достать?

Мюнхгаузен.

Сам Иван Александрович Хлестаков по старой дружбе одолжил мне свой фрак! Нет, посмотрите, как сидит! (Поворачивается во все стороны.) Хоть садись верхом на ядро и лети!

Гулливер.

Конечно, вы сюда тоже прибыли верхом на ядре?

Мюнхгаузен.

Да, это мой любимый вид транспорта. Но понимаете, одна восторженная девочка вырвала из меня как раз эти страницы… Разумеется, на память!

Дик Сенд.

Как же вы успели на заседание? Ведь наша переплетная далеко, на Арбате.

Мюнхгаузен.

О-о, это удивительная история!.. Каждый, кто усомнится хоть в одном слове, будет иметь дело с моей шпагой… из обломка земной оси! Всем известно, что в моем правдивом рассказе «Сырный остров» описано орлиное семейство, в котором птенцы, вылезающие из яиц, были раз в двадцать больше взрослых орлов. Ну-с, я свистнул знакомой орлице с восемьдесят второй страницы книги «Приключения барона Мюнхгаузена» в издании Детгиза… Исполинскую птицу изобразил на картинке великий художник Гюстав Доре. Орлица однажды уже унесла одного моряка до облаков. И она любезно согласилась мне помочь. В крепких когтях этой птицы я быстро добрался от Сырного острова до нашей кают-компании.

Музыка песенки барона Мюнхгаузена.

Итак, мои старинные друзья, Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен хотя и с некоторым опозданием, но, как всегда, к вашим услугам!

Капитан корвета «Коршун».

Мой корвет готов к отплытию.

Гулливер.

Капитаны! Захватите нашу карту и компас!

Капитан корвета «Коршун».

Добро, это надежные друзья моряка.

Звучит музыка песни «Друзья моряка».

(Запевает.)

«Бывало, я в тревожный час, Когда бушует шквал, Тебе, мой старый друг компас, Судьбу свою вверял! И карта старая со мной В тот грозный миг была, И над кипящею волной Она корабль вела…

Капитаны (хором).

Наш путь, товарищ, Сквозь туман Маячит впереди… По верной карте, капитан, Сумей его найти!

Капитан корвета «Коршун» (поет).

Старинной дружбой с морем горд, Я знал наперечет И дальний северный фиорд И бухты южных вод. Я помнил каждый островок, Все рифы знал вокруг, Плывя на запад, на восток, На север и на юг!

Капитаны (хором).

Наш путь, товарищ, Сквозь туман Маячит впереди… По верной карте, капитан, Сумей его найти!»

Капитан корвета «Коршун».

Паруса ставить! С якоря сниматься!

Вахтенный начальник.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!

Слышен свист ветра, шум волн. Звучит музыка путешествий.

Капитан Немо.

Взгляните на компас, капитан Робинзон Крузо. Каким курсом нас несет ветер?

Робинзон Крузо.

Нас вместе с этой злополучной шхуной тащит на зюйд-вест, куда-то к острову Таити… Капитан Немо, вы, кажется, слишком поспешно отпустили свой знаменитый «Наутилус»…

Капитан Немо.

Но мы же так стремились оказаться на борту шхуны «Мария Целеста»!

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми необитаемыми островами на свете, мы никогда не разгадаем тайну этой проклятой шхуны!

Капитан Немо.

Вы рано сдаетесь… Мне странно это слышать от человека, у которого хватило терпения прожить двадцать восемь лет на необитаемом острове.

Робинзон Крузо.

Так это был прекрасный остров, с пышной растительностью. И вовсе не такой пустынный: там были птицы, говорящие попугаи, дикие козы. Наконец, я там встретил своего неразлучного друга — Пятницу. А здесь даже нет крыс. Видимо, они тоже покинули корабль. Нет, я бы не хотел провести даже двадцать восемь часов на этой старой посудине, плывущей в полную неизвестность.

Капитан Немо.

Взгляните, что я нашел в каюте шкипера… потрепанный вахтенный журнал…

Робинзон Крузо.

На чем кончается запись, капитан Немо?

Капитан Немо (читает).

«В полдень определили координаты: девятнадцать градусов южной широты и сто сорок семь градусов западной долготы. Вторая вахта заступила вовремя… Два часа дня. Легкий попутный ветер. На горизонте…». Запись обрывается на середине страницы.

Робинзон Крузо.

Я понимаю, в чем дело. На горизонте появилось пиратское судно. Пираты взяли шхуну на абордаж. А всю команду обратили в рабство, как случилось когда-то в молодости со мной. Я это запомнил на всю жизнь.

Капитан Немо.

Почему, в таком случае, пираты не разграбили корабль? Весь груз на месте… И даже оружие в сохранности. Под подушкой на койке шкипера лежал этот двуствольный пистолет с серебряной чеканкой.

Робинзон Крузо.

Ах вот как! Это меняет дело… На корабле произошел бунт. Шкипера схватили ночью во сне…

Капитан Немо.

Но на борту нет никаких следов борьбы. И, кроме того, зачем бежать с корабля, если он уже захвачен? На чем же они могли бежать? Все шлюпки на месте. Спасательные круги — тоже…

Робинзон Крузо.

Клянусь своей бородой, я не понимаю, куда могла исчезнуть вся команда!

Капитан Немо.

Может быть, внезапная эпидемия желтой лихорадки или чумы скосила всех? Куда подевались их бренные останки? И почему об этом нет ни слова в вахтенном журнале?

Робинзон Крузо.

Вы ничего больше не нашли, Немо?

Капитан Немо.

На столе в жилой палубе я обнаружил двенадцать оловянных кружек с остывшим кофе… (Иронически.) Остается предположить, что всю команду унес «Летучий голландец». Впрочем, я не верю в эту морскую легенду.

Тартарен (приближаясь).

О-о, мои капитаны… Я уже не надеялся вас больше увидеть. (С пафосом.) Звезда Тараскона могла закатиться буквально три минуты тому назад…

Капитан Немо.

Что же с вами случилось, капитан Тартарен?

Тартарен.

О-о, это было ужасно! Спустившись вниз, я с присущим мне охотничьим инстинктом двинулся в главном направлении — на кухню, пардон, на камбуз. Туда вел очень узкий люк. Я еле протиснулся. Тщательно осмотрел все кастрюли. Ничего таинственного. На плите стояла похлебка из гнилой солонины. Затем та же солонина, зажаренная под горчичным соусом. (С огорчением.) К сожалению, все было холодное. Я это съел, но с отвращением… Убедившись, что там больше ничего нет, поспешил на палубу, но на пути… опять проклятый люк! Я застреваю в нем… ни туда и ни сюда…

Робинзон Крузо.

Успокойтесь, Тартарен! Попробуем восстановить все известные нам факты. Сегодня утром из магазина букинистической книги к нам в библиотеку прислали комплект старых журналов. Перелистывая пожелтевшие страницы, я натолкнулся на эту историю: парусник «Бретань» обнаружил в Тихом океане шхуну «Мария Целеста». «Эй, на шхуне!» — окликнули ее. Ответа не последовало, да и отвечать было некому… Так возникла тайна покинутого корабля.

Капитан Немо.

Могу добавить. Я спускался в трюм и осмотрел все его закоулки. Судно дало течь. В трюме много воды: где по колено, где по пояс. Вообще, мне кажется, «Мария Целеста» недолго будет плавать по морям.

Издали слышен выстрел из ракетницы, шипение ракеты.

Робинзон Крузо.

Вы, кажется, не верили в предвестника катастроф — «Летучего голландца», капитан Немо?

Капитан Немо.

Не верил. Зато я всегда верил в хорошие сигнальные ракеты… Ясно вижу: нас догоняет большое парусное судно.

Робинзон Крузо.

Надо поднять брамсели и бом-брамсели. И уходить на всех парусах!

Капитан Немо.

Это корвет! Зачем поднимать брамсели? Отставить! Разве мы уйдем от корвета на этой прогнившей шхуне с водой в трюме и неразгаданной тайной на борту?!

Тартарен.

Боюсь, что это пираты из какого-то романа, который я не читал… О-о, как жаль, что нас всего четверо и остальные капитаны дрейфуют где-то в переплетной.

Робинзон Крузо.

К нам идет вельбот.

Тартарен.

О-о, там какие-то люди в плащах и камзолах. Они все вооружены… Может быть, на всякий случай ахнем из пушки?

Капитан Немо.

Почему у вас дрожат руки, Тартарен?

Тартарен.

От нетерпения. Только и исключительно от нетерпения… Ах, медам и месье, как мне хочется поскорее сразиться с этими пиратами! Ну я им покажу!

Плеск весел.

Капитан корвета «Коршун» (вблизи).

Эй, на шхуне! Спустите шторм-трап!

Тартарен.

Какое счастье! Это знаменитые капитаны!

Капитан корвета «Коршун» (за борт).

Спасибо, матросы. Ждать не надо. Возвращайтесь на корвет. И полным ходом в библиотечную бухту!

Рулевой.

Есть, капитан!

Робинзон Крузо.

Клянусь долгими годами одиночества, мне особенно приятно встретить вас в Тихом океане, мои старинные соседи по книжным полкам!

Тартарен.

Дайте мне обнять моих дорогих мальчиков… О-о… крепкая столетняя дружба связала нас тройным морским узлом!

Робинзон Крузо.

Капитаны, как вам удалось напасть на наш след в Тихом океане?

Гулливер.

Только благодаря нашему любезному другу и новому соседу по книжным полкам, капитану корвета. Он только сегодня прибыл к нам в библиотеку.

Капитан Немо.

Добро пожаловать. Я рад, что вы пришли к нам на помощь…

Дик Сенд.

Разрешите представить русского мореплавателя, капитана корвета «Коршун»!

Капитан Немо.

Вы больше всех нас плавали под ветрами и парусами. Я прошу вас стать на капитанский мостик этой злосчастной шхуны, пока она еще держится на плаву.

Капитан корвета «Коршун».

Добро! Хотя, признаться, мне еще никогда не приходилось командовать подобным судном… Слушать мою команду! Капитан Гулливер, смените Робинзона на руле!

Гулливер.

Есть сменить на руле!

Капитан корвета «Коршун».

Дик Сенд, на нос! Осмотреть горизонт!

Дик Сенд.

Есть осмотреть горизонт!

Гулливер.

Мы идем курсом на зюйд-вест, любезные друзья…

Капитан корвета «Коршун».

Этим курсом когда-то прошли шлюпы «Восток» и «Мирный» — суда экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева — на пути к своему великому открытию.

Гулливер.

Я хотел бы узнать подробности этого удивительного путешествия.

Капитан корвета «Коршун».

Вам известно, что после путешествия английского мореплавателя Джеймса Кука считалось, будто южного полярного материка не существует?

Гулливер.

Да, я сам читал в дневнике Кука такие слова: «Я обошел океан Южного полушария на высоких широтах и неоспоримо отверг возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь близ полюса, в местах недоступных для плавания».

Капитан корвета «Коршун».

Вот в этих недоступных для плавания местах русские корабли плавали сто двадцать два дня южнее шестидесятой параллели и сто дней во льдах! Отважными русскими мореплавателями была открыта Антарктида — громадный южный материк!

Стук сапог по трапу.

Капитан Немо.

Полюбуйтесь, мы с Робинзоном нашли этот сундук…

Робинзон Крузо.

Он стоял под койкой в каюте шкипера…

Капитан Немо.

Заваленной разным хламом…

Тартарен (опасливо).

А не лучше ли просто швырнуть эту вещицу за борт? Как говорится, концы в воду.

Капитан корвета «Коршун».

Нет. Дик, дайте топор.

Треск взламываемого сундука.

Робинзон Крузо.

Старая фуфайка… Индейские мокасины. На них вышит полумесяц…

Дик Сенд.

Судовые документы… подписаны каким-то Чипом…

Тартарен.

Фотография дамы… Посмотрите, ей очень к лицу этот оригинальный костюм.

Капитан Немо.

Это индианка в национальном костюме.

Гулливер.

И подпись по-английски: «На память Гарри Джексону. Молодая Луна. По просьбе клиентки, за ее неграмотностью, подписался фотограф Ричард Райт».

Робинзон Крузо.

Молодая Луна? Это индейское имя…

Дик Сенд.

Смотрите, на дне сундука еще какой-то кусок холста. На нем рисунки…

Робинзон Крузо.

Клянусь бочонком пороха, это индейское письмо. Мой Пятница получал такие письма.

Капитан корвета «Коршун».

Дайте сюда… Первый рисунок — вигвам на колесах и на нем женские косы. По-видимому, это означает — я переехала… Дальше извилистая линия…

Мюнхгаузен.

Ба!.. Извилистая линия — это река!

Капитан Немо.

Согласен… «Я переехала к реке».

Гулливер.

Затем бизон… Странно, одна его нога на рисунке загнута в сторону.

Робинзон Крузо.

Индейцы называют рекой Большого Бизона Миссисипи.

Дик Сенд.

А почему одна нога загнута?

Мюнхгаузен.

Ничего не может быть проще! Это поворот!

Капитан корвета «Коршун».

Допустим… «Я переехала к реке Миссисипи, у поворота».

Капитан Немо.

Теперь орлиное перо, воткнутое в землю…

Робинзон Крузо.

A-а… Это могила вождя команчей Орлиное Перо вблизи города Мелтона.

Гулливер.

Далее нарисован вигвам без колес, сверху валит дым, рядом нарисован холм с тремя деревьями…

Тартарен.

А что означают три дубовых листка?

Дик Сенд.

Может быть, это три дуба?

Мюнхгаузен.

Правильно, Дик! «Мой дом теперь стоит у холма, где растут три дуба»!

Робинзон Крузо.

А индейская пирога с крыльями?..

Мюнхгаузен.

Пирога? С крыльями?.. Знаю! «Приезжайте скорее».

Дик Сенд.

Наконец, последний рисунок — полумесяц…

Мюнхгаузен.

Молодая Луна!

Капитан корвета «Коршун».

Итак, трогательное послание любящего сердца прочитано: «Я переехала к реке Миссисипи, к повороту возле Мелтона. Мой дом стоит у холма, где растут три дуба. Приезжай скорее. Молодая Луна».

Тартарен.

Насколько я понимаю толк в таких письмах, если этот шкипер Гарри Джексон жив, он там. В маленьком домике с палисадником, на берегу реки.

Робинзон Крузо.

Клянусь моей старой трубкой, мы должны немедленно отправиться на Миссисипи!

Вступает музыка походной песенки капитанов.

Капитан корвета «Коршун».

Капитаны! Прошу немедленно проследовать на страницы книги Марка Твена «Жизнь на Миссисипи»!

Шелест страниц. Звучит походная песенка капитанов.

Дик Сенд (запевает).

«Нас тайна новая зовет, И медлить нам нельзя. Опять сбираются в поход Старинные друзья!

Капитаны (хором).

Ну что же! Нам не в первый раз С тревогами дружить. И нет опасности, что нас Могла б остановить!» Звучит музыка путешествий. Она постепенно затихает. Тишина. Издалека доносится индейская мелодия, исполняемая на тростниковой свирели. Звуки постепенно приближаются.

Старый моряк.

Играй, играй Рыбка. А я буду чинить сеть… Под музыку и работа спорится…

С улицы доносятся раскаты грома, в стекла стучит ливень.

Индианка (прислушиваясь).

Какой сильный ливень! Миссисипи, наверное, выйдет из берегов, затопит все низины.

Старый моряк.

На море шторм — баллов на десять… Надо брать все рифы.

Индианка.

Дай я тебе раскурю трубку…

Старый моряк.

О чем ты задумалась, моя дорогая?

Индианка.

В грозу я всегда вспоминаю судьбу своего племени… В такую ночь нас согнали с родных земель. Нас уцелело немного…

Старый моряк.

Представляю, как ты их ненавидела…

Индианка.

Да, ненавидела… Но потом я встретила тебя и поняла, что бывают и хорошие янки.

Бесцеремонный стук в дверь.

Старый моряк.

Входите, не заперто!

Роберт (входя).

Это я, Роберт, личный секретарь старого Чипа. Добрый вечер, мистер Биксби! Не правда ли, чертовски неприятная погода? Видимо, дождь зарядил надолго.

Старый моряк.

Похоже на то.

Роберт.

Льет как из ведра.

Старый моряк (саркастически).

Вы пришли ко мне поговорить о погоде?

Роберт.

Не только о погоде. Дорогой Биксби, черт возьми! Откровенно говоря, я пришел напомнить вам, что завтра выборы мэра!

Старый моряк (сухо).

Я не интересуюсь политикой.

Роберт.

Ах, милейший Биксби, от вас так немного требуется… Отдать свой голос за нашего кандидата, и все.

Старый моряк.

Зачем я туда пойду? При моем ревматизме…

Роберт.

Не хитрите со мной, Биксби. Скажите — сколько? Пять долларов вас устроят? Можно вперед… И какой кандидат! Мой дядюшка, мистер Чип! Судовладелец, хозяин газеты и казино, почетный прихожанин городской церкви и вице-президент лиги настоящих джентльменов! Итак, по рукам, Биксби? Ну о чем вы задумались?

Старый моряк.

Оставьте деньги при себе.

Роберт (восхищенно).

Благородно, Биксби! По правде говоря, я от вас ничего другого не ожидал!

Старый моряк.

Вы вообще можете от меня ничего не ожидать. Я не буду голосовать за Чипа.

Роберт.

Собственно, почему?

Старый моряк (уклончиво).

Он мне не нравится.

Роберт.

Сказать начистоту, вы тоже многим не нравитесь. У вас всегда была дурная слава, Биксби. Ну что ж, пеняйте на себя. (Весьма вежливо.) Спокойной ночи! Впрочем, я не даю никаких гарантий, что ночь будет особенно спокойной. Прощайте, дорогая вдова… (С силой хлопает дверью.)

Индианка.

Что ты наделал? Они с тобой расправятся…

Старый моряк.

Я не отдал бы свой голос этому негодяю, даже если бы меня вздернули на рею!

Индианка (в раздумье).

Ты поступил как воин.

Старый моряк.

Запри дверь на большой засов и дай мне ружье. Если они сунутся в нашу каюту, боюсь, что кое-кого придется списать с корабля… (Ласково.) Не волнуйся, Рыбка…

Индианка.

Я всегда спокойна, когда мы вместе.

Раздается стук в дверь.

Старый моряк (угрожающе).

Джентльмены! Я вам очень советую отвалить от борта… А то мой карабин подаст голос.

Капитан корвета «Коршун» (за дверью).

Полно, старина, здесь ваши друзья…

Индианка (шепотом).

Ни за что не открывай!

Робинзон Крузо.

Впустите нас, мы с «Марии Целесты».

Старый моряк (открывая засов).

Входите, ребята! Я всегда вам рад… (Изумленно.) Кто вы такие? Я вас никогда не видел…

Дик Сенд (тихо).

Это она! Та самая индианка!

Тартарен (шепотом).

Бесспорно… Молодая Луна! Совсем как на фотографии!

Капитан корвета «Коршун».

Вы шкипер Джексон?

Старый моряк (смеясь).

Ошибаетесь, джентльмены. Я Биксби. Меня не раз путали с каким-то Джексоном.

Капитан Немо.

Не опасайтесь нас, шкипер. Мы знаменитые капитаны.

Мюнхгаузен.

Неужели вы о нас никогда не слышали?

Тартарен.

По радио, в воскресенье…

Дик Сенд.

Оставьте, капитан Тартарен. Мы же попали в девятнадцатый век, и радио еще не изобретено.

Индианка.

О чем они говорят?

Гулливер.

Достопочтенные супруги, мы надеемся, вы раскроете нам тайну «Марины Целесты».

Робинзон Крузо.

Не бойтесь, Джексон! Я, Робинзон Крузо, клянусь безмолвием океана, об этом никто и никогда не узнает.

Старый моряк.

Очень может быть, что этот Джексон мог бы вам помочь, но я не имею с ним ничего общего! Я Биксби, Биксби!

Капитан корвета «Коршун».

Мы были на борту «Марии Целесты» и нашли индейское письмо. Вот оно…

Дик Сенд.

Вас зовут Молодая Луна?

Индианка (бесстрастно).

Да… У нас есть обычай — каждую девочку, родившуюся в лунную ночь, называть Молодая Луна.

Капитан корвета «Коршун».

Ну что поделать, Биксби, мы двинемся в обратный путь. Я не вижу другого выхода…

Капитан Немо.

Разрешите выбирать якоря?

Капитан корвета «Коршун».

И побыстрее. Мы должны сегодня ночью, до первых петухов, отыскать шкипера Джексона.

Тартарен.

Во что бы то ни стало! Хотелось бы ему вручить… нечто приятное, я бы сказал, сувенир молодости… Пардон, молчу-молчу.

Гулливер (подчеркнуто вежливо).

Спокойной ночи, любезный Биксби…

Капитан Немо.

Доброй ночи, Биксби…

Робинзон Крузо.

Приятных снов, Биксби…

Шум ливня.

Старый моряк.

Капитаны, кто же выходит из порта в такую ночь! Будьте гостями шкипера Джексона до утра.

Индианка (тихо).

Это правильно, Гарри. Пусть в доме переночуют эти воины. Они хорошо вооружены.

Джексон.

Свари нам горячий грог и принеси все, что найдется на камбузе… Прошу всех поближе к огню… А плащи и камзолы можете просушить на решетке.

Капитан корвета «Коршун».

Вы давно живете на Миссисипи, шкипер?

Джексон.

Я недавно вернулся в родные места.

Дик Сенд.

Где же вы странствовали?

Джексон.

Я скитался по островам Тихого океана. Моим первым пристанищем были острова Туамоту. Я высадился на острове Барклая-де-Толли, оттуда перебрался на остров Лазарева, потом побывал на острове Беллинсгаузена. Там я нанялся матросом на угольное судно и добрался до Маршальского архипелага, до острова Кутузова. И тут мне повезло… Меня взяли кочегаром на английский корвет. Не выдержав зверского обращения и жестокой порки, я на острове Суворова отстал от корабля… и, наконец, моим убежищем был остров Чичагова… (В раздумье). Да, шкипер Джексон затерялся где-то в просторах Тихого океана. На Миссисипи вернулся старый рыбак Биксби…

Тартарен.

А теперь разрешите вручить вам сувенир — фотографию одной прелестной дамы…

Джексон.

Молодая Луна. Она тогда была еще моей невестой. Какие были прекрасные времена!

Звон посуды.

Индианка.

Прошу отведать наше угощение, дорогие гости.

Джексон.

Окажите нам эту честь, капитаны…

Дик Сенд (нетерпеливо).

Может быть, это несколько невежливо, но я больше не могу вытерпеть…

Капитан Немо.

Дорогой Джексон, мы проделали громадное путешествие, чтобы разыскать вас и узнать тайну «Марии Целесты».

Капитан корвета «Коршун».

Не бойтесь, шкипер, вы доверяете тайну вашей жизни надежным людям.

Джексон.

Я вам расскажу все как было. Шхуна «Мария Целеста» шла из Гонолулу в Сидней. Владелец корабля, некий мистер Чип…

Дик Сенд (перебивает).

Мистер Чип?

Джексон.

Да, Чип… Его хорошо знают здесь, на Миссисипи. Так вот… он нанял на один рейс двенадцать безработных моряков. Все было так поспешно, что мы даже не успели осмотреть корабль. И вот, когда мы прошли уже большое расстояние и находились в южных водах Тихого океана, нам стало ясно, что старая «Мария Целеста» до порта не дойдет. При шторме шхуна пошла бы на дно. Это был плавучий гроб, а не корабль. Мы были обречены на гибель.

Мюнхгаузен.

При всей моей фантазии я не могу понять, зачем это понадобилось Чипу.

Джексон.

Очень просто. По нашим морским правилам владелец застрахованного корабля получает порядочные деньги, если корабль пойдет на дно. Его премия повышается во много раз, если судно погибает со всей командой. Чип и решил утопить «Марию Целесту» вместе с людьми, чтобы получить сумму, в десять раз превышающую стоимость старой посудины. Что же оставалось нам делать?

Дик Сенд (гневно).

Конечно, вернуться в Гонолулу и рассказать всему миру про этого подлого мошенника.

Джексон.

Но мы уже не могли добраться до Гонолулу, а о Сиднее нечего было и думать. Оставался один выход: тайно бежать.

Капитан корвета «Коршун».

Почему тайно?

Джексон.

По морским правилам экипаж, бросивший свой корабль посреди моря, подлежит суду. Нас уморил бы на каторге тот же Чип, владелец «Марии Целесты». Поэтому я и скрывался на далеких островах.

Гулливер.

Достопочтенный шкипер Джексон, не сочтите за труд пояснить: как же экипажу удалось бежать?

Капитан Немо.

Ведь все шлюпки остались на борту шхуны…

Робинзон Крузо.

Клянусь Тихим океаном, я впервые за двести пятьдесят лет странствий по морям и книжным полкам слышу такое… Разве можно посреди океана покинуть корабль вплавь?

Резкий стук в дверь.

Индианка.

Это они!

Джексон.

Я жду сегодня непрошеных гостей.

Капитан корвета «Коршун».

Не беспокойтесь, старина. Мы вам поможем их достойно встретить…

Гулливер.

И достойно проводить… К оружию, капитаны!

Чип (за дверью).

Открывайте, мистер Биксби, это я, Чип.

Капитан корвета «Коршун».

Впустите его. У нас есть о чем поговорить.

Джексон.

Я с ним поговорю один на один. Скройтесь за эту занавеску…

Звенят кольца занавески, шуршит холст. Открывается дверь. Слышится вой ветра и шум дождя.

Чип (входя).

Ну и погодка!.. Как бы этот ливень не помешал выборам. Чего вы молчите, Биксби? Поговорим как деловые люди. Этот мальчишка Роберт все напутал. Пять долларов — и Биксби! (Смеется.) Биксби — и пять долларов! Смешно! Я вас вполне понимаю. Предложить пять долларов человеку, к голосу которого прислушиваются все рыбаки левого берега… Двадцать пять долларов. (Пауза.) Пятьдесят! (Пауза.) Сто долларов! Это цена. Это звучит!

Джексон (медленно).

Вы меня не купите и за сто тысяч долларов, которые вы получили от страховой компании за «Марию Целесту».

Чип (очень спокойно).

А это много или мало? И откуда вам все это известно, милейший?

Джексон.

Вы меня не узнаете?

Чип (неуверенно).

Мне кажется, я вас где-то встречал…

Джексон.

Тогда вы, может быть, узнаете свою подпись на контракте? Вот здесь, внизу…

Чип.

На каком контракте? Какая подпись? В чем дело? Что за бумагу вы мне подсовываете?

Джексон.

Судовой договор, подписанный вами с командой «Марии Целесты». Вы, конечно, не могли запомнить всех матросов, которых нанимали, чтобы пустить корабль на дно.

Чип (в ужасе).

Шкипер Джексон!..

Джексон.

Да, босс, это я. Вы не имели бы удовольствия видеть меня сегодня, если бы «Марию Целесту» в океане не заметили со встречного маленького судна. На нем шли простые китобои. Узнав о нашем бедственном положении, они взяли нас на борт.

Чип (приходя в себя).

Ах вот как! Значит, вы, покидая корабль, нарочно все оставили так, будто «Марию Целесту» постигло внезапное несчастье? (Возмущенно.) Какой обман!

Джексон.

Да, босс, нам удалось сбить вас с толку. Так возникла тайна «Марии Целесты».

Чип.

Хорошо сказано… Но тайна хороша до тех пор, пока она остается тайной. Не так ли, шкипер Джексон?.. Руки вверх! Ни с места! Я стреляю без предупреждения!

Щелканье револьверного курка.

Капитан корвета «Коршун».

Опустите револьвер, мистер Чип! А вы откиньте занавеску, шкипер Джексон.

Дик Сенд.

Тайна хороша, только когда она раскрыта. Вы наняли безработных моряков, чтобы утопить их вместе с кораблем…

Капитан Немо.

И получить страховую премию…

Гулливер.

В обмен на человеческие жизни!

Мюнхгаузен.

Ваша дьявольская фантазия породила невероятную подлость. Вам позавидовал бы сам сатана!

Джексон.

И этого джентльмена хотят выбрать мэром города!

Чип (хладнокровно).

Кто бы вы ни были, господа, но я надеюсь, вы не лишите меня права на последнее слово. Я хочу, чтобы вы услышали голос настоящего джентльмена! (Стреляет в воздух.)

С треском падает дверь.

Роберт (вбегая).

Ни с места! Вы в западне, дом окружен нашими людьми! Бросайте оружие!

Голоса за окном: «Сдавайтесь!..», «Сопротивление бесполезно!»

Чип.

Хватайте его, Роберт! Это беглый шкипер с «Марии Целесты»!

Дик Сенд.

Вы не имеете права, оставьте его!..

Гулливер.

Довольно обыкновенная история. Лилипуты хотят связать настоящего человека…

Капитан корвета «Коршун» (тихо).

Бегите, шкипер… Мы вас прикроем…

Джексон (шепотом).

У нас есть потайной выход к берегу реки. Скорее, Рыбка.

Быстрый топот ног.

Чип.

Выдайте старого пирата и его краснокожую!

Роберт (очень вежливо).

Вам угодно будет назвать ваши подлинные имена? Мы можем оказаться в большом затруднении. Неизвестно, что написать на ваших могильных плитах. Эй ты, цветной в чалме!..

Капитан Немо.

Уберите ваши грязные лапы с моего переплета. Я капитан Немо, герой романа «Восемьдесят тысяч километров под водой». Я верный сын Индии и возглавлял восстание против английского господства на моей родине. Мы были разбиты, за мою голову англичане обещали награду, но во всей стране не нашлось предателя…

Чип.

Какая непрактичность!

Капитан Немо.

Мои отец, мать, жена, маленькие дети были убиты. Я бежал на далекий остров, выстроил свой подводный корабль «Наутилус» и скрылся в морских пучинах. Только там я мог считать себя в безопасности… На дне океанов я находил несметные сокровища и передавал их тем, кто боролся за независимость своего народа.

Роберт.

Вы не помните, дядюшка, у нас в штате жгли эту книгу?

Чип.

Если вы действительно то лицо, за которое себя выдаете, то по законам нашего штата…

Дик Сенд (перебивает).

Я знаю цену вашим законам, хотя мне всего пятнадцать лет. Я Дик Сенд, герой романа «Пятнадцатилетний капитан», видавший своими глазами, что такое рабство!

Чип (кричит).

Расскажи лучше о своей дружбе с негром!

Гулливер.

Оставьте в покое юношу! Что дружба с негром! Мой автор, Джонатан Свифт, создал бессмертную сатиру на знатных и богатых людей моей Англии, на королевский двор и на лженауку…

Роберт (в беспокойстве).

Сколько раз я собственноручно рвал эту книгу в клочья… жег на костре… а он появляется снова и снова…

Мюнхгаузен.

Лично я очень сожалею, что попал сюда. У вас, господа, нет ни крупицы фантазии. Это говорю я, барон фон Мюнхгаузен!

Роберт.

Зачем нам фантазия? Когда люди начинают фантазировать, им может прийти в голову любой бред… Равноправие или какой-нибудь беглый шкипер вроде Джексона на посту мэра города.

Капитан корвета «Коршун».

Достойная кандидатура! Особенно в сравнении с таким «джентльменом», как мистер Чип.

Чип.

А вы-то сами кто такой?

Капитан корвета «Коршун».

Капитан корвета «Коршун» из повести Константина Станюковича, воспевшего в своих книгах мужество и беспримерную отвагу русских моряков.

Чип (в бешенстве).

Теперь ясно, кто перед нами!.. Надо устроить большой предвыборный костер! В огонь! В огонь! Тащите солому… Где керосин?

Капитан Немо (смеется).

Разве это поможет? В древности гунны устраивали конюшни в библиотеках… Фашистские изверги лишь недавно сжигали на своих кострах произведения великих мыслителей…

Чип (кричит).

Посмотрим, что ты запоешь в огне!

Вдали раздаются беглые выстрелы.

Роберт (кричит за дверью).

Завалите бревнами все окна и двери, чтобы они не могли сбежать! Поджигайте!

Шум пламени.

Капитан корвета «Коршун».

Мысль не боится пламени.

Капитан Немо (торжественно).

Восходит солнце!..

Гулливер.

И мечтатели, читавшие всю ночь напролет, гасят лампы.

В отдалении кричит петух.

Дик Сенд.

Свистать всех наверх!

Боцманская дудка

Тартарен.

По книжным полкам, медам и месье!

Капитан Немо.

Мы ждем ваших писем, друзья. Адрес старинный: Москва. Радио. «Клуб знаменитых капитанов».

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…

Громче кричит петух. Звучит финальная песенка капитанов: «За окошком снова Прокричал петух. Фитилек пеньковый Дрогнул и потух. Синим флагом машет Утренний туман… До свиданья, вашу Руку, капитан! Снова мы недвижно Станем там и тут, Вновь на полке книжной Корешки блеснут. Но клянемся честью Всем, кто слушал нас, Будем с вами вместе Мы еще не раз!» Задорно, весело кричит петух.

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Тайна Черных песков».

Продолжительный дребезжащий звонок.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку…

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, разберу только свежую почту…

Марья Петровна.

Какую почту?

Катюша.

Ах, Марья Петровна… Только что был почтальон… Я ничего не понимаю… К нам попало несколько писем с очень странным адресом: Клубу знаменитых капитанов.

Марья Петровна.

Интересно было бы узнать: где помещается этот Клуб? Куда переслать письма?

Катюша.

А по-моему, это просто шутка…

Марья Петровна (весело).

Наверное, шутка… Закрывайте скорее библиотеку…

Хлопает дверь. Поворот ключа. Корабельные склянки.

Ведущий.

В кают-компании Клуба знаменитых капитанов — писатели Владимир Крепс и Климентий Минц.

Крепс.

Климентий Борисович, у нас всего несколько минут. Скоро часы пробьют семь ударов…

Минц.

И прозвучит песенка (поет.) «В шорохе мышином, в скрипе половиц…»

Крепс (перебивает).

Юные друзья скоро услышат эту песенку в несколько лучшем исполнении.

Минц.

Возможно… Но ответы на письма прозвучат только в нашем исполнении!..

Артур Грэй (приближаясь).

А я в этом не уверен! Мало ли кто может явиться в кают-компанию Клуба знаменитых капитанов! Взгляните на полки. Какое книжное общество собралось здесь! К радости наших юных друзей, здесь красуются произведения Аркадия Гайдара, Корнея Чуковского, Самуила Маршака, Льва Кассиля, Сергея Михалкова, Агнии Барто… не говоря уж об авторах наших капитанских романов.

Крепс и Минц (одновременно).

Капитан Артур Грэй!

Артур Грэй.

Вы угадали. Капитан Грэй из феерии Александра Грина «Алые паруса».

Крепс.

Что вас заставило столь экстренно сойти со страниц до начала заседания Клуба?

Артур Грэй.

Я, признаться, смущен. Меня просят вступить в члены Клуба знаменитых капитанов.

Крепс.

Есть и другие предложения. Вот… Предлагают вместо вас принять в Клуб старика Хоттабыча.

Старик Хоттабыч (издали).

Приветствую вас, о кристаллы моей души. Нет границ моему счастью познакомиться с вами…

Артур Грэй.

Кто этот старец в чалме? Не из сказок ли Шахразады?

Старик Хоттабыч (приближаясь).

Звезды моего сердца… Ваши глаза не обманули вас. Я могучий и прославленный во всех странах света джинн Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб… Апчхи!

Артур Грэй.

Каким ветром вас прохватило — норд-остом или зюйд-вестом?

Старик Хоттабыч.

О превосходнейший из капитанов, несколько тысячелетий, проведенных в сырости, без благодатного солнечного света, в холодном сосуде, покоящемся в глубинах вод, наградили меня утомительным насморком. Апчхи!..

Артур Грэй.

Мудрейший джинн Хоттабыч, а как вы относитесь к тому, чтобы принять вас в Клуб?

Старик Хоттабыч.

Я не могу вступить в этот Клуб, дарующий благоуханную радость путешествий, плаваний и полетов… Углубленная работа в семинарах по радиотехнике, равно как и хронический насморк, о котором столь красочно и правдиво написал писатель Лазарь ибн Юсуф Лагин… и, наконец, мой почтенный возраст, давно переваливший за три тысячи лет, — все это, вместе взятое, увы, лишает меня приятной и высокой чести состоять членом Клуба. Благодарю за внимание.

Свист улетающего джинна.

Минц.

Ну, с Хоттабычем ясно.

Крепс.

А с Артуром Грэем еще туманно. Мы просим юных друзей Клуба высказаться: принимать или не принимать его в члены кают-компании?

Минц.

Но я уверен, что знаменитые капитаны даже не будут обсуждать этот вопрос, пока капитан Грэй не споет песенку. Такова традиция Клуба.

Артур Грэй (с достоинством).

Не песенку, а балладу в прозе…

Звучит музыка баллады капитана Грэя.

В нее вплетаются свист ветра и шум морского прибоя.

«Когда я был еще маленьким мальчиком, во мне постепенно укладывалось огромное море. Я сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана. Там, сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, захлебываясь водой, опускалась во тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом; экипаж, сидя за трактирным столом, воспевал плавание… Были там еще корабли-пираты с черным флагом и страшной, размахивающей ножами командой; корабли-призраки, сияющие мертвенным светом синего озарения; военные корабли с солдатами, пушками и музыкой; корабли научных экспедиций, высматривающие вулканы, растения и животных; корабли с мрачной тайной и бунтами; корабли открытий и корабли приключений. В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля… Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, увлекательное кипение встреч, лиц, событий… Между тем, как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки — в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающим духом родины, с ее книгами, картинами, письмами и сухими цветами».

Вот почему я стал капитаном! На моем галиоте «Секрет» уже подняты алые паруса. Команда в сборе. И Ассоль ожидает нас на юте.

Звуки оркестра на галиоте «Секрет» .

Крепс.

Вот любопытное письмо о необычном путешествии в Страну Детства…

Минц.

Поздно. Наступает капитанский час…

Начинают бить часы, но, как ни странно, в библиотеке звучат всего три удара вместо семи.

Билл Аткинс (шепотом).

Сеньор Негоро, что вы делаете с часами?

Негоро (шепотом).

Кто это говорит? Отвечай быстрее, если тебе дорога жизнь. Считаю до трех.

Билл Аткинс (шепотом).

Это я, Билл Аткинс, бывалый джентльмен удачи из романа «Робинзон Крузо»…

Негоро.

В таком случае, придержи язык и эту стрелку, пока я напишу записку.

Билл Аткинс (шепотом).

Что вы затеяли, сеньор Негоро?

Негоро (шепотом, мрачно).

Когда часы бьют семь, со страниц сходят знаменитые капитаны. Именно здесь их кают-компания. И я решил положить конец этому безобразию!

Билл Аткинс (шепотом).

Мой кинжал и мушкет к вашим услугам, сеньор… но только при одном условии…

Негоро (шепотом).

Каком?

Билл Аткинс (шепотом).

В первую очередь прикончить Робинзона Крузо. Давно пора! У меня с ним старые счеты по роману Даниеля Дефо.

Негоро (шепотом).

Успокойся, Билл, знаменитые капитаны все разом пойдут на дно…

Билл Аткинс (шепотом).

Когда это случится?

Негоро.

Сегодня. В этой записке содержится приглашение немедленно прибыть в Черные пески, в самое страшное место… Ты представляешь, Билл, что происходит в Черных песках?!.. Песчаная буря… Ни капли воды… Ни одного живого существа на сотни километров вокруг. Только кости верблюдов валяются вдоль заброшенных караванных троп. Знаменитые капитаны клюнут на мою приманку. Я написал, что в Черных песках гибнет их друг! Ручаюсь, этот мальчишка Дик Сенд, присвоивший себе звание пятнадцатилетнего капитана, первым поспешит на помощь.

Билл Аткинс (восторженно, шепотом).

Понимаю… они погибнут в Черных песках, мы захватим кают-компанию Клуба знаменитых капитанов и поднимем на мачте свой, черный флаг!

Негоро (шепотом).

Тсс… Куда положить эту записку, чтобы наверняка попалась им на глаза?

Билл Аткинс (шепотом).

Сюда, под бронзовую чернильницу.

Негоро (шепотом).

Отпусти стрелку часов! Да пошевеливайся, Билл… И скроемся на книжных полках…

Часы бьют еще четыре удара. Звучит вступительная песенка капитанов: «В шорохе мышином, В скрипе половиц Медленно и чинно Сходим со страниц. Встречи час желанный Сумерками скрыт… Все мы — капитаны, Каждый знаменит! Нет на свете дали, Нет таких морей, Где бы не видали Наших кораблей! Мы, морские волки, Бросив якоря, С нашей книжной полки К вам спешим, друзья!»

Капитан корвета «Коршун».

Эй, на корвете «Коршун»!

Вахтенный начальник.

Есть на корвете!

Капитан корвета «Коршун».

Вызвать на палубу оркестр!

Издали доносится музыка духового оркестра.

Начинаем перекличку… Я, капитан корвета «Коршун» из повести Станюковича «Вокруг света на «Коршуне», поспешил сюда с книжной полки.

Робинзон Крузо.

Я, капитан Робинзон Крузо из романа Даниеля Дефо, прибыл с необитаемого острова.

Капитан Немо.

Я, капитан Немо, или капитан Никто, из романа Жюля Верна, не в пучинах вод, а здесь.

Дик Сенд.

И я, пятнадцатилетний капитан из романа Жюля Верна, несомненно тут.

Гулливер.

Достопочтенные капитаны! Не могу скрыть от вас чувства глубочайшего удовольствия, вызванного тем, что я, капитан Гулливер, имею честь находиться среди вас.

Тартарен.

Ах, медам и месье, в эти часы, минуты и секунды сам Тартарен из Тараскона не гонится за берберийскими львами, не взбирается на вершины Альп, не плывет на своем флагманском корабле «Тютю-панпан» и не скачет на верблюде по Сахаре… Даже ни одного сверхметкого выстрела в Клубе охотников за фуражками.

Капитан корвета «Коршун».

Вся команда в сборе, кроме Мюнхгаузена.

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми попутными ветрами, Мюнхгаузен непременно явится.

Капитан Немо.

Я предлагаю в ожидании его сесть за стол и…

Дик Сенд.

И послушать какую-нибудь таинственную историю!

Капитан Немо.

В другой раз, Дик. А сейчас мы развернем нашу старую карту и наметим маршрут нового путешествия.

Звучит музыка песни «Старая карта».

Капитан корвета «Коршун» (запевает).

«Усядемся в круг^{1}, капитаны, тесней, Полуночный час потревожим И, спутницу наших скитальческих дней, Старинную карту разложим! По ней проверяют свой путь моряки И школьники бродят с указкой, Отмечены желтою краской пески, А воды — лазурною краской.

Капитаны (подхватывают).

С попутным ветром, капитан! Куда-то ляжет новый путь? Зовет нас берег дальних стран, Легко, свободно дышит грудь… С попутным ветром, капитан!

Капитан корвета «Коршун» (поет).

Ты только вглядись, и она оживет, Старинная карта морская: И лес зашумит, и река потечет, В далекий поход увлекая. Диковинных птиц зазвучат голоса, Над пальмами солнце заблещет, И ветер наполнит опять паруса, И море седое заплещет…

Капитаны (хором).

С попутным ветром, капитан! Куда-то ляжет новый путь? Зовет нас берег дальних стран, Легко, свободно дышит грудь… С попутным ветром, капитан!»

Дик Сенд (с тревогой).

Капитаны! Я нашел под чернильницей кем-то подброшенную записку.

Робинзон Крузо.

Что там? Читайте!

Дик Сенд (читает).

«Терплю бедствие в Черных песках… у колодца Чарышлы. Умоляю о помощи… Ваш старый друг по дальним плаваниям и опасным скитаниям…».

Капитан корвета «Коршун».

И чья подпись?

Шорох бумаги.

Дик Сенд.

Дальше ничего нельзя разобрать. В этом месте бумага разорвана в клочья.

Капитан корвета «Коршун».

Как бы там ни было, мы должны немедленно отправиться в Черные пески.

Капитан Немо.

Такова традиция нашего Клуба — спешить на помощь друзьям, попавшим в беду.

Тартарен.

А вдруг это шутки Мюнхгаузена? Тогда вся история с Черными песками может оказаться… гмм… не совсем достоверной. Я уж не говорю о возможных опасностях: песчаных бурях, лихорадках, ядовитых змеях, скорпионах, фалангах, тарантулах, каракуртах и жабах…

Дик Сенд.

Ну что же, оставайтесь на вахте.

Тартарен.

Я?.. (Грозно поет.)

«Спросите обо мне у львов, Царей пустыни дикой, И скажут львы без лишних слов, Что я стрелок великий!..»

(Решительно.) Где мой плед?

Гулливер.

Достоуважаемые друзья! На чем же мы двинемся в столь далекое странствие?

Тартарен.

Я предлагаю своего преданного верблюда.

Гулливер.

Достопочтенные капитаны! На страницах моего романа есть чудесный летающий остров Лапута. Давайте полетим на этом воздушном острове!

Робинзон Крузо.

Но мы моряки! И нам скорее подобает двинуться в путь на корабле!

Капитан корвета «Коршун».

В Черные пески на корабле? Это фантазия, Робинзон!..

Дик Сенд (нетерпеливо).

Простите, капитаны, но ваши споры напоминают мне одну старинную песенку…

Звучит музыка.

(Не скрывая иронии, поет песенку «Спор».)

«Пришло на ум соседям Постранствовать вдвоем. Один промолвил: — Едем! Другой сказал: — Пойдем! С простого разговора Был начат этот спор, Но этакого спора Не знали до сих пор! Немало дней промчалось, Прошло немало лет, Зима весной сменялась, Глядишь, и лета нет! Левкои и лилеи Цвели в который раз, Меняли кожу змеи, Старел и дикобраз. С попутным ветром в море Спешили корабли, А два упрямца в споре Ни шагу не прошли! Не терпится соседям Поставить на своем. Один твердит: — Нет, едем! Другой кричит: — Пойдем!»

Капитан Немо.

Все ясно, Дик!

Капитан корвета «Коршун».

Принимаем решение: проследуем на страницы книги «Мои путешествия» академика Ферсмана, не раз пересекавшего Черные пески…

Шелест страниц. Музыка путешествий. Она постепенно затихает вдали.

Негоро (громко).

На абордаж!

Вступает музыка пиратской песни. Стук председательского молотка.

Итак, кают-компания Клуба знаменитых капитанов захвачена джентльменами удачи! О, наконец-то я выбрался из душного переплета… Я задыхался в болотах Западной Африки… меня травили собаками… А этот молокосос Дик Сенд сидел в уютном кресле и распинался о дружбе с неграми! Теперь всему этому конец!

Билл Аткинс.

Но неужели мы будем вдвоем?

Князь Черногорский (картавя).

Как — вдвоем? Может быть, вы пригласите к столу князя Григория Черногорского из романа Доде?

Билл Аткинс (шепотом, удивленно).

Титулованная особа? Среди нас?

Негоро.

Успокойся, Билл, это свой парень… сухопутный пират…

Князь Черногорский.

Я рад оказаться в таком достойном обществе… Я покупаю и продаю! Сеньор Негоро, могу вам предложить партию мавританских рабынь, а также чубуки для курения. Может быть, нужен небольшой заливчик, бухта для стоянки кораблей? Или вы по-прежнему торгуете «черным товаром»?

Негоро.

Садитесь, князь, и налейте бокал. Вы мне напомнили славные добрые времена. Как известно из книги «Пятнадцатилетний капитан», моя блестящая карьера началось с того, что я убил и ограбил французского путешественника Сэмюэля Вернона. Но денег у этого ученого оказалось не много, и я занялся более прибыльным делом — торговлей «черным товаром». (Мечтательно.) О славные старые времена! Бывало, ворвешься в какую-нибудь африканскую деревню, закуешь в колодки человек триста негров — здоровенных мужчин, женщин и детей — и гонишь их через дебри Африки на невольничий рынок, где «черный товар» превращается в золотую монету! А этот юнец Дик Сенд осмелился утверждать, что я не капитан! Да я самый настоящий капитан!.. Как сейчас помню свое первое дело, когда мы со стариком Альвецем зафрахтовали бриг «Успех» и повезли на нем две сотни невольников в Америку. Какой был товар! Молодец к молодцу! За каждого можно было выручить до тысячи долларов…

Князь Черногорский.

Что сейчас делают работорговцы, мой друг Негоро? Ведь торговля рабами давно отменена. Чем они сейчас торгуют?

Негоро.

Как — чем? Рабами!.. Правда, это уже не те рабы, что раньше… (Вздыхает) И возни больше…

Князь Черногорский (с живым интересом).

Хотелось бы узнать — где это? Я бы съездил в эти места…

Негоро.

Берег Пиратов!

Князь Черногорский.

Нельзя ли точнее, сеньор Негоро?

Негоро.

На Аравийском берегу, неподалеку от острова Катар. Когда-то эти места были излюбленным пристанищем морских разбойников. Ну, конечно, сегодня работорговцы ведут свой промысел без черного флага.

Князь Черногорский.

Любопытно, любопытно, сеньор Негоро.

Негоро.

На пятьсот километров — от Берега Пиратов до Бахрейна — идет добыча жемчуга. Ныряльщики — ловцы жемчуга опускаются на глубину до двадцати пяти метров. Две-три минуты ловец собирает раковины и, в полном изнеможении, дергает за канат. Как только он приходит в сознание — снова ныряет. И так от зари до зари… Чашечку кофе, князь?..

Князь Черногорский.

С наслаждением, сеньор Негоро.

Негоро.

Чашечка кофе! Когда вы пьете этот ароматный напиток, князь, задумываетесь ли, какие несметные богатства приносят маленькие зернышки кофе?

Князь Черногорский.

Не задумывался.

Негоро.

Напрасно. Плантация где-нибудь в жарких странах, где гнут спину чернокожие рабы, принесла бы вам больше денег, чем игра в карты, даже с запасным тузом или джокером под крахмальной манжетой!

Князь Черногорский.

Плантация — это заманчиво… Но все-таки нужно платить за работу.

Негоро.

Мне случайно попалось занятное письмо некой Марии Бернаши из деревни Камподо-Мурао в штате Парана… (Читает.) «Вот уже полгода, как я работаю на фазенде Анбемби, принадлежащей помещику Оскару Американо, который живет в Сан-Паулу. На фазенде есть управляющий. Вот уже полгода, как он не платит рабочим под тем предлогом, что мы будто бы не отработали выданный нам аванс…».

Князь Черногорский.

Нормально!

Негоро.

Я тоже того же мнения. А она… эта самая Мария, заявляет: «Я женщина, и я не в силах выносить этот ад. Как медленно тянется время, когда ничего не меняется за годы и десятилетия…». Еще чашечку кофе, князь?

Князь Черногорский.

С большим удовольствием, сеньор Негоро. Да, кофейная плантация — заманчивое предприятие. Hq нужны средства! Вы сами говорили, что плавать в наши дни под черным флагом несовременно. Мы отправимся под флагом Клуба знаменитых капитанов!.. Дорогие компаньоны по большой дороге! Джентльмены удачи! Если вы ничего не имеете против, я бы хотел пригласить сюда мою старую приятельницу, миледи из «Трех мушкетеров». Кто не знает этого сочинения господина Александра Дюма!

Билл Аткинс.

А подойдет она к нашей компании?

Князь Черногорский.

Вполне. Миледи побывала на каторге, и у нее на плече выжжена королевская лилия — так во Франции клеймили преступников, не оказывая снисхождения даже дамам.

Негоро.

О-о, зовите эту достойную даму!

Миледи (торопливо).

Помогите мне выбраться из переплета. И быстрее захлопните книгу — мушкетеры мчатся за мной по пятам…

Вдали звучит стук копыт.

Шелест страниц. Звук закрываемой книги.

(Хохочет.) Сам д’Артаньян, с его необычайной хитростью, никогда не догадается, куда я исчезла с двести семьдесят пятой страницы. Наконец-то я в полной безопасности!

Князь Черногорский.

Миледи! Украсьте наше общество. Только одно условие: не подсыпать яду ни в один бокал…

Миледи.

Ну что вы, князь… Налейте бокалы сами…

Негоро.

По моим расчетам, знаменитые капитаны сейчас отдают концы в Черных песках. Теперь здесь встречаться будем мы! Первое слово вам, миледи…

Князь Черногорский.

Не только встречаться и рассказывать поучительные истории, но и, как я уже говорил, под флагом Клуба знаменитых капитанов совершать кое-какие делишки…

Миледи.

Прекрасно, князь, но то, что я вам сейчас расскажу, чрезвычайно поучительно. Однако прежде, мои высокие друзья, ответьте мне на несколько вопросов. Любите ли вы виски, князь?

Князь Черногорский.

Очень, миледи.

Миледи.

А знаете ли вы, что можно купить за бутылку виски?

Князь Черногорский (удивленно).

Никогда не задумывался над этим. Я пил!

Миледи.

Напрасно!

Негоро.

Ну, трубку, чубук, конечно, не из вишневого дерева.

Князь Черногорский.

Складной нож?

Миледи.

Не богатая у вас фантазия, князь. А между тем за бутылку виски, да еще за связку цветных бус в придачу, была куплена у индейцев территория города Нью-Йорка!

Князь Черногорский (в крайнем изумлении).

Нью-Йорка?

Миледи.

Именно! А точнее, остров Манхэттен, на котором был выстроен Нью-Йорк, названный так в честь герцога Йоркского.

Негоро (восхищенно).

Вот это бизнес, князь!..

Князь Черногорский.

За бутылку виски! Сколько же я на своем веку пропил Нью-Йорков!

Звучит музыка марша лилипутов.

Билл Аткинс.

В жизни не слыхал такой странной музыки.

Князь Черногорский.

Тише… Это лилипуты сходят со страниц «Путешествия Гулливера».

Звучит марш лилипутов: «Должны лилипуты Всегда воевать: Нельзя ни минуты Напрасно терять! Раз, два, три, четыре, Всех сильней мы в целом мире! Мы стрелы и путы С собою несем. Ура, лилипуты! Мы всех разобьем! Раз, два, три, четыре, Всех сильней мы в целом мире!

Миледи.

Мы польщены вашим визитом, ваше величество.

Князь Черногорский.

Просим, ваше величество… Вот на этом кресле вы можете разместиться со всеми вашими придворными.

Император Лилипутии.

Позвольте, а моя конная гвардия?

Миледи.

Конная гвардия может расквартироваться на этажерке. Со всеми удобствами.

Генерал Лимток (шепотом).

Ни в коем случае, ваше величество. Миледи — известная отравительница. Конная гвардия должна занять позиции на столе, вокруг вашего бокала…

Играет тревогу боевая труба лилипутов. Цокот маленьких копыт.

Негоро.

Я счастлив доложить вашему величеству, что Лемюэль Гулливер сейчас погибает в Черных песках…

Император Лилипутии.

Это слишком жестоко… Несмотря на тяжелые преступления Гулливера против Лилипутии, я воспротивился его смерти. Моя снисходительность и благосклонность были так велики в соответствии с добротой моего сердца, что я милостиво заменил смертную казнь ослеплением… И еще было принято решение постепенно уморить его голодом. Но это было тайное решение…

Генерал Лимток (добавляет).

Это даже не было записано в протоколе государственного совета. В интересах сохранения тайны.

Билл Аткинс.

К счастью, Гулливер, как и прочие знаменитые капитаны, уже погиб, и никто не помешает нам постоянно встречаться в этой блестящей компании!

Вблизи раздается хриплый крик петуха.

Негоро.

Спасайся кто может!

Генерал Лимток.

Карету его величества императора Лилипутии! Морская пехота прикрывает отступление!

Гремят барабаны лилипутов.

Мюнхгаузен.

Ха-ха-ха!.. Достаточно было одного ку-ка-ре-ку, чтобы эта шайка жалких трусов разбежалась. Ну кто другой, кроме вашего Мюнхгаузена, мог так правдиво крикнуть петухом! Ай! Не прикасайтесь ко мне вашими грязными лапами… Я в новом переплете!

Негоро.

Держи его крепче, Билл…

Князь Черногорский.

Барон, ваш переплет выдержит хороший удар шпаги, а?

Миледи.

Выпейте этот бокал, милый барон. Мой напиток укрепит ваши силы навсегда.

Мюнхгаузен.

Прекрасная миледи, я знаю, что в этом бокале. Уберите вашу шпагу, ваше сиятельство князь Черногорский. Если мне суждено умереть, я готов…

Звучит мелодия песенки Мюнхгаузена.

Негоро (нетерпеливо).

Так что вы выбираете — шпагу или бокал?

Мюнхгаузен.

Как вы говорите? Шпагу или бокал?.. Бокал или шпагу? Ну конечно… что-нибудь одно… Видите, шпага князя Черногорского мне несколько ближе по духу, как известному фехтовальщику, но, с другой стороны, бокал миледи… Смерть из таких прекрасных рук… Вы знаете, это напоминает такой случай… Одного знаменитого путешественника поймали пираты. Представьте себе, они приставили ему нож к горлу и потребовали чтобы он открыл, где хранятся его фамильные сокровища. У него была плохая память, и он не мог вспомнить, где запрятаны эти сундуки с золотом…

Билл Аткинс.

Я начинаю терять терпение…

Мюнхгаузен.

Какое странное совпадение! Те пираты тоже начали терять терпение… Между прочим, несметные сокровища знаменитых капитанов тоже…

Негоро (испытующе).

Какие сокровища знаменитых капитанов?

Князь Черногорский (с жадностью).

Интересно, где они?

Стук распахиваемой двери. Звон оружия.

Мюнхгаузен.

Вот сокровища… Это сокровища дружбы!

Негоро (в ужасе).

Знаменитые капитаны!!!

Мюнхгаузен (кричит).

На помощь, друзья!

Капитан корвета «Коршун» (командует).

Очистить палубу!

Музыка боя, звон шпаг. Топот ног. На этом фоне звучат голоса.

Дик Сенд.

Сдавайтесь, Негоро!

Робинзон Крузо.

Билл Аткинс, ты опять поднял черный флаг!

Тартарен.

Держите меня! Я сейчас сделаю из этого проходимца… князя Черногорского, чубук!

Капитан Немо.

Эти негодяи никогда больше не посмеют явиться сюда.

Робинзон Крузо.

Клянусь Черными песками, мы задали им перцу! Мне так жарко в меховом комбинезоне… Хорошо, что этот бокал полон… Ваше здоровье, Мюнхгаузен…

Звон разбитого стекла.

Мюнхгаузен.

Даже ваше здоровье, капитан Крузо, могло сильно пошатнуться, если бы я не разбил этот бокал с отравленным напитком…

Гулливер.

Как хорошо, что миледи в панике скрылась как раз на ту страницу, где палач готовится отрубить ей голову. Мы явились вовремя…

Мюнхгаузен.

Совершенно справедливое замечание! Именно вовремя… Да, вашего Мюнхгаузена чуть не растерзала в клочья целая шайка пиратов! Где вы пропадали?

Капитан Немо.

В Черных песках…

Дик Сенд.

Теперь все ясно, как морская карта! Это проделка негодяя Негоро! Он заманил нас в Черные пески, думая послать на верную смерть.

Капитан корвета «Коршун».

В записке было сказано: «Черные пески. Колодец Чарышлы»… Край света.

Мюнхгаузен.

Хорошенький адрес… При всей моей образованности я не припоминаю, где это.

Капитан корвета «Коршун».

Черными песками — по-туркменски Каракумы — называют огромную пустыню в Средней Азии, между Аральским морем и Каспием. Ее площадь — триста пятьдесят тысяч километров, больше, чем вся Великобритания… Итак, мы очутились на страницах книги академика Ферсмана. В центре пустыни. Песчаные барханы до горизонта!

Дик Сенд.

Негоро знал, куда нас заманить!

Капитан корвета «Коршун».

С какой бы страницы мы ни сошли, нас ожидали Черные пески…

Тартарен (перебивает).

Ах, медам и месье! Я сразу вспомнил Сахару и громко скомандовал: «За мной, капитаны! Вперед! Навстречу ветрам, песчаным бурям, миражам, змеям, скорпионам и мохнатым тарантулам!..» .

Капитан корвета «Коршун».

Я сказал: «Добро!» — и мы спрыгнули со страниц книги и сразу же увязли в песке. Как вдруг, к нашему изумлению, над барханами пролетели чайки. Ничего подобного не было на страницах книги уважаемого академика… Чайки в пустыне!..

Капитан корвета «Коршун».

Сеньор Негоро просчитался. Да и мы, откровенно говоря, не ожидали увидеть такое в пустыне! Море! Пристани! Плывущие пароходы, а вдоль берегов — сады…

Дик Сенд.

Неподалеку от чайханы стоял автомобиль. На его кузове были нарисованы книги. Это был передвижной книжный магазин. Экипаж магазина в полном составе ужинал в чайхане, где начальник самовара угощал гостей ухой по-каракумски. Мы потихоньку забрались в кузов автомобиля с книжками, нашли знакомые страницы и поспешили в кают-компанию.

Тартарен.

А теперь согласно традициям Клуба нужна застольная песня… (Рисуясь.) Пусть запевает тот из нас, и именно тот — я на этом настаиваю, — а не кто-нибудь другой, кто прославился своей отвагой, бесстрашием, а также хладнокровием, не говоря уж о мужестве и находчивости. Тот, кто пользовался наибольшей любовью своих сограждан и чьи путешествия были наиболее опасными и продолжительными.

Дик Сенд.

Это, конечно, капитан корвета «Коршун» Василий Федорович! Вне всяких сомнений!

Тартарен (обиженно).

Вы думаете? А между тем весь славный, солнечный и веселый Тараскон…

Капитан Немо (перебивает).

С удовольствием услышит сегодня голос капитана корвета «Коршун»!

Капитан корвета «Коршун».

Благодарю за честь…

Начинают бить часы.

Поздно, капитаны. Я спою в другой раз.

В отдалении кричит петух.

Капитан Немо.

Тревога! Свистать всех наверх!

Боцманская дудка.

Робинзон Крузо.

По книжным полкам, капитаны!

Громче кричит петух.

Дик Сенд.

Эй, внимание у всех репродукторов!.. Слушай мою команду! Изготовить корабли к походу! Паруса ставить! С якоря сниматься!

Гулливер.

И как говорится в романах — продолжение следует…

Звучит финальная песенка капитанов. «За окошком снова Прокричал петух. Фитилек пеньковый Дрогнул и потух. Синим флагом машет Утренний туман… До свиданья, вашу Руку, капитан! Снова мы недвижно Станем там и тут, Вновь на полке книжной Корешки блеснут. Но клянемся честью Всем, кто слушал нас, Будем с вами вместе Мы еще не раз!» Задорно, весело кричит петух.

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Путешествие становится опасным».

Продолжительный дребезжащий звонок.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку…

Катюша.

Сейчас… Вот повешу портрет Жюля Верна…

Марья Петровна.

Да-да… сюда… немного выше, в самый центр выставки… А под портретом положите роман «Дети капитана Гранта». Ведь исполнилось сто лет со дня выхода этой книги в России… Вот так, хорошо… Ах, Катюша, вам бы следовало знать… Тургенев был близко знаком с Жюлем Верном… Их дружеские встречи в Париже вошли в историю литературы. Романы Жюля Верна покорили не только Тургенева. Салтыков-Щедрин, Лесков, Горький много о нем писали. Его любили и ученые — Менделеев и Циолковский.

Катюша.

Я читала, что Лев Николаевич Толстой читал вслух своим детям «Вокруг света в восемьдесят дней».

Марья Петровна (с усмешкой).

Да, Жюля Верна очень любили в Ясной Поляне. Вот взгляните: тут в папке семнадцать рисунков Льва Николаевича к этому роману.

Катюша.

Он рисовал пером?

Марья Петровна.

Да, пером… и выбирал в первую очередь забавные эпизоды.

Катюша.

Это будет большой сюрприз для детей.

Марья Петровна.

Каких детей?

Катюша.

Ну для наших читателей, которые придут на выставку…

Марья Петровна.

О-о, уже семь часов! Как говорят юные моряки, девятнадцать ноль-ноль. Закрывайте дверь, Катюша.

Стук двери. Поворот ключа. Часы гулко бьют семь ударов.

Капитаны (поют).

Капитан корвета «Коршун».

Друзья! Сегодня знаменательный день. Кто из вас помнит, что случилось в июле тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года?

Тартарен.

Мсье капитан корвета «Коршун», где именно случилось это событие, о котором вы говорите?

Капитан корвета «Коршун».

В Париже, дорогой Тартарен.

Гулливер.

Достопочтенные капитаны, я, Лемюэль Гулливер, находясь в здравом уме и твердой памяти, могу засвидетельствовать: знаменитый роман «Дети капитана Гранта» был выпущен в Париже отдельной книгой именно в указанные год и месяц.

Артур Грэй.

Но «Дети капитана Гранта» подняли свои паруса не только во Франции. В далеком Санкт-Петербурге осенью тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года роман был издан и на русском языке.

Капитан Немо.

Капитан Артур Грэй совершенно прав. Я все это отлично помню. Правда, роман, героем которого является ваш покорный слуга, начал печататься в журнале тоже сто лет назад.

Гулливер.

Любезный Немо, а вы не забыли, что написал достоуважаемый Жюль Верн, начиная публикацию ваших необыкновенных приключений: «Читатели поймут, почему, начиная печатать эту новую книгу, я должен прежде всего выразить им благодарность за то, что они составили мне такую хорошую, верную компанию в разных путешествиях… вместе с детьми капитана Гранта…»

Мюнхгаузен.

Капитаны, пока вы вели эту содержательную беседу, я осмотрел выставку в нашей библиотеке и возмущен до глубины души. Там есть все, что угодно, кроме портрета Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена!

Артур Грэй.

Но какое вы имеете отношение к «Детям капитана Гранта»… и вообще к Жюлю Верну? Вас разделяет дистанция больше чем в «Восемьдесят тысяч километров под водой».

Мюнхгаузен (холодно).

Вы слишком молоды, чтобы делать мне замечания, Грэй! Я уж не говорю о том, что я появился на книжных полках лет на восемьдесят раньше и Немо и капитана Гранта… Жюль Верн часто плыл в кильватере за мной. Ну а мои два путешествия на Луну, схватка с белыми медведями, путешествие под водой, полеты на ядре и множество других правдивых историй! Так можно было все-таки поместить мой портрет на выставке?..

Капитан Немо.

Нет, нельзя. Даже если принять на веру все, что вы говорите… В другой раз, когда будет памятная дата вашего автора, Эриха Распе. Осталось так немного до двухсотлетия вашего выхода в свет.

Тартарен.

Не будите во мне льва, Мюнхгаузен! Ведь даже сам Тартарен из Тараскона не претендует в данном случае на свой портрет! Скромность — это украшение знаменитого капитана!

Артур Грэй.

Вернемся к Жюлю Верну. Мне вспоминаются стихи Валерия Брюсова:

Капитан корвета «Коршун».

Не только Валерий Брюсов. Николай Островский, автор романа «Как закалялась сталь», писал: «Какое место занимали в моей душе чудесные выдумки Жюля Верна! С каким трепетом читал я его объемистые книги, страдая оттого, что чтение рано или поздно должно прийти к концу».

Тартарен.

Медам и месье! Я готов до первых петухов слушать эти интересные высказывания… Но, увы, традиция Клуба… Кто председатель сегодняшней встречи, спрашиваю я? Я думаю, было бы наиболее уместно выбрать кого-нибудь из французов, соотечественников Жюля. Он так любил солнечный Прованс… (Напевает.)

Мсье капитан корвета, не откажите в любезности передать мне председательский молоток.

Капитан корвета «Коршун».

А не кажется ли вам, любимец Тараскона, что есть другой кандидат?

Мюнхгаузен (обрадованно).

Ну разумеется… само собой… совершенно ясно… Одно из двух: или портрет, или молоток. Капитан корвета, я жду молоток!

Капитан корвета «Коршун».

Нет! Сегодня по праву председателем должен быть капитан Немо, самый знаменитый из героев Жюля Верна!

Капитаны.

Конечно, Немо! Просим!.. Только Немо!..

Капитан Немо.

Благодарю кают-компанию за честь.

Стук председательского молотка.

Тартарен (взрываясь).

Вы должны не благодарить, а петь, сударь! Таковы традиции Клуба. Где песня председателя?

Звучит песня капитана Немо:

Гулливер.

Достопочтенные капитаны! Я очень обеспокоен. Мы слушаем истории, песни, стук председательского молотка, а два кресла в кают-компании до сих пор пустуют.

Капитан корвета «Коршун».

Робинзон! Где вы пропадали?

Робинзон Крузо (взволнованно).

Совершенно невероятная история! Я собираюсь на заседание Клуба, надеваю парадные шкуры, раскуриваю трубку, прощаюсь с Пятницей, выхожу из переплета, как вдруг…

Капитан Немо.

Что же стряслось, Робинзон?

Робинзон Крузо.

Клянусь детьми капитана Гранта! Ничего не разглядеть…

Кругом сплошной туман…

Гулливер.

Но в чем же все-таки дело, почтеннейший?

Робинзон Крузо.

Дело идет о судьбе Дика Сенда. Я видел, как он сошел со страниц романа «Пятнадцатилетний капитан» и вместо того, чтобы спуститься вниз, в библиотеку, нырнул обратно, в восьмой том собрания сочинений Жюля Верна… Почувствовав неладное, я кидаюсь за ним и оказываюсь в разгаре событий романа «Пятьсот миллионов бегумы». Я иду по следу Дика, и неожиданно… раздался оглушительный взрыв, как если бы несколько десятков пушек грянуло разом, и через две-три секунды все кругом превратилось в груду развалин. Воздух содрогался от грохота обрушивающихся крыш, обваливающихся стен, балок, далеко разносился звон битого стекла. Я поспешил в кают-компанию… Мы должны все отправиться на поиски Дика! Пятнадцатилетний капитан в крайней опасности!

Капитан Немо.

К оружию, капитаны! Следуйте за мной на страницы романа «Пятьсот миллионов бегумы».

Шелест страниц. Возникает шум зала большого конгресса.

Артур Грэй (шепотом).

Куда вы нас привели, капитан Немо?

Капитан Немо (тихо).

Мы в Англии, в городе Брайтоне. На международном научном конгрессе. Пройдемте в эту боковую ложу…

Тартарен (тихо).

По-моему, нам лучше сесть в первый ряд. Если Дик здесь, он нас сразу увидит.

Капитан корвета «Коршун».

Но ведь мы на страницах чужого романа. Лучше оставаться незамеченными.

Звон председательского колокольчика.

Гулливер (тихо).

Кто этот достоуважаемый джентльмен, который появился на трибуне?

Капитан Немо (тихо).

Герой романа, доктор Саразен…

Доктор Саразен.

Господа, я оказался законным наследником громадного капитала. Но этот капитал принадлежит не мне, он принадлежит человечеству, прогрессу…

Движение в зале. Одобрительные возгласы.

Господа, мы наблюдаем вокруг много причин болезней, нищеты и смертности. Разве мы не могли бы объединить все силы нашего воображения, чтобы создать проект образцового города в соответствии с самыми строгими требованиями науки? Этот город здоровья и благоденствия может воплотиться в действительность и будет открыт для народов всех стран.

Тартарен.

Благородная идея… Кстати, это мой земляк! Я отбил ладони, аплодируя этому симпатичнейшему доктору Саразену.

Артур Грэй.

Но нашему Дику нечего делать на этом конгрессе.

Гулливер.

И о какой опасности может идти речь, когда кругом слышны только аплодисменты?

Капитан Немо.

Не спешите с выводами. Сколько благородных идей было встречено пушечными залпами!

Шелест страниц. Шум океанского прибоя. Издали доносится музыка «Болеро» Равеля.

Артур Грэй.

Смотрите! Насколько точно Жюль Верн описал эту воплощенную в действительность мечту доктора Саразена! Помните? «Утопая в зелени олеандровых и тамариндовых деревьев, город живописно раскинулся, купая свои одетые в мрамор набережные в мягко набегающих волнах Тихого океана. Приветливые белые особнячки, казалось, радушно улыбались; воздух был теплый, небо синело, и море сверкало из-за густой зелени широких бульваров… Путешественника, очутившегося в этом городе, вероятно, поразили бы необыкновенно цветущий вид жителей и какое-то праздничное оживление, царящее на улицах. Но никто не толкался, не раздражался, не слышно было никаких окриков. У всех были довольные, веселые, улыбающиеся лица…».

Робинзон Крузо.

У вас прекрасная память, капитан Грэй! И действительно, у всех довольные, веселые, улыбающиеся лица.

Тартарен.

Кроме вашего Тартарена. Увы, медам и месье, мы до сих пор ничего не знаем о судьбе Дика.

Где-то рядом, с балкона, начинает звучать песенка Дика Сенда:

Капитан Дик!.. Дик, сюда! К нам!.. Дик!..

Мюнхгаузен.

Нас пытаются обмануть! Это поет вовсе не Дик Сенд! Честное слово Мюнхгаузена!

И сразу звучит припев, который поет хор мальчиков на берегу океана.

Робинзон Крузо.

Клянусь муссонами и пассатами, я ничего не понимаю. Где же все-таки наш Дик?

Капитан корвета «Коршун».

Одно ясно — пятнадцатилетний капитан был здесь. Иначе откуда во Франсевилле знают его песенку?

Гулливер.

Ее могли подслушать.

Робинзон Крузо.

Похитить…

Тартарен.

Сейчас я отправляюсь на разведку… Вот идет симпатичная девочка.

Девочка (напевает).

Тартарен.

Мадемуазель, не откажите в любезности удовлетворить любопытство бывалого путешественника, впервые посетившего ваш город… Откуда вы знаете эту старинную песенку?

Девочка.

Сегодня по этой набережной гулял морячок в зюйдвестке и синем берете с помпоном. Он спрашивал, где дом доктора Саразена. И он напевал песенку, которую подхватили все гуляющие. У нас музыкальный город…

Тартарен.

Мерси, мерси!.. Куда же вы, мадемуазель?

Девочка (издали).

В зоологический парк!

Робинзон Крузо.

Очень хорошо, Тартарен, что вы отвлекли внимание этой симпатичной девицы…

Тартарен.

Вы что? Напали на след Дика?

Робинзон Крузо.

Клянусь, вы угадали. Смотрите, на афишной тумбе нарисована стрела и цифра «15».

Артур Грэй.

Стрела указывает путь, по которому он шел!

Капитан Немо.

За мной, друзья! К тому дому на берегу Тихого океана.

Издали доносится песенка Дика Сенда.

Новый голос (поет).

Другой голос (подхватывает).

Песня внезапно обрывается, и снова становится слышен плеск волн.

Мюнхгаузен.

Опять это пел не Дик. Западня, капитаны!

Артур Грэй (тихо).

Западня в доме доктора Саразена? Просто невероятно.

Капитан Немо (шепотом).

Посмотрите-ка, в его столовой сейчас не до пения. Саразен и его друзья склонились над какой-то газетой…

Капитан корвета «Коршун» (шепотом).

Тише… доктор чем-то поражен!

Доктор Саразен (за окном, в некотором отдалении, взволнованно читает).

«Мы накануне злодейского покушения на права мирных граждан. Как сообщают из достоверных источников, Шталыптадт, собрав мощное вооружение, готовится выступить против французского города Франсевилля, чтобы стереть его с лица земли. Мы считаем своим долгом довести до сведения всех порядочных и честных людей об этом чудовищном насилии. Жители Франсевилля, не теряя ни минуты, должны принять все меры к обороне…». (Спокойно.) Немедленно созвать к телефонам членов муниципального совета. Закрыть окна. Опустить шторы.

Стук окон. Легкий шум тростниковых штор.

Тартарен.

Я ничего не понимаю. Кому и зачем понадобилось уничтожать этот прекрасный город?

Капитан Немо.

Могу вам сказать… Пятьсот миллионов бегумы. Я был близко знаком с бегумой Гокооль из Реложинара в провинции Бенгали. Она была вдовой раджи Лукмиссура. Я с ним часто встречался, когда меня еще знали в Индии как принца Даккара. Бегума вторично вышла замуж, за европейца, и после смерти их обоих все огромное состояние раджи перешло к наследникам… Пятьсот двадцать миллионов франков золотом!

Тартарен.

Кто же эти счастливчики, медам и месье?

Капитан Немо.

Доктор Саразен, по национальности француз; профессор Шульце — немец.

Артур Грэй.

Что сделал Саразен со своей половиной, мы видели своими глазами… А Шульце?

Капитан Немо.

О нем мой автор Жюль Верн написал следующее: «Профессор Шульце был известен своими многочисленными трудами о различии рас — трудами, в которых он доказывал, что германская раса призвана поглотить все другие. Он имел обширные планы об истреблении всех народов, которые не захотят слиться с германской расой и посвятить себя служению фатерланду». Он выстроил Штальштадт — Стальной город, — собственное владение герра Шульце, ныне благодаря миллионам бегумы крупнейшего в мире сталелитейщика. Он занимается отливкой пушек, поставляя их во все страны Нового и Старого Света, и прежде всего в Германию.

Робинзон Крузо.

Для меня ясно. Очутившись на страницах романа, Дик узнал о зловещих планах Шульце… Клянусь океанским смерчем, нашего дорогого юношу надо искать в самом пекле — в цитадели смерти Штальштадте.

Тартарен (всхлипывая).

Если пятнадцатилетний капитан еще жив…

Капитан Немо.

Поспешим в Стальной город. Глава пятая. Страница пятьсот восемьдесят вторая.

Шелест страниц.

Капитан корвета «Коршун».

Путешествие становится опасным…

Свист и завывание пустынного ветра.

Гулливер.

Куда мы попали? Каменистое плато, похожее на дно высохшего моря…

Капитан Немо.

Мы в Соединенных Штатах Америки, а точнее, в штате Орегон. Отсюда не меньше пятисот миль до ближайшего селения.

Тартарен (издали).

Медам и месье! Все сюда! Чутье старого альпиниста меня не обмануло. Взгляните на откос скалы… Стрела и цифра «15».

Робинзон Крузо.

Видимо, это Дик выцарапал ножом…

Капитан корвета «Коршун».

Скорее… взбирайтесь по боковой тропинке.

Артур Грэй.

Мы идем по верному курсу. Так держать!

Стук камня, падающего в пропасть.

Гулливер.

Осторожно, любезный Мюнхгаузен… вы чуть не свалились в пропасть…

Мюнхгаузен (высокомерно).

Природа еще не создала такую пропасть, в которую мог бы свалиться Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен. Это известно даже детям! (В испуге.) Ой! Ой!.. Держите меня!!

Робинзон Крузо.

Не беспокойтесь, я вас держу крепче, чем свой мушкет.

Капитан корвета «Коршун».

А вот и Стальной город.

Артур Грэй (добавляет).

Дьявольское создание профессора Шульце…

Капитан Немо.

Вот на что истрачена половина сокровищ бегумы!

Звучит музыка Стального города. В нее вплетаются лязг металла, механические ритмы машин.

Капитан корвета «Коршун».

Крепостные стены, рвы, укрепления, а за ними — фабричные трубы… И нигде ни души…

Артур Грэй.

Весьма загадочная смесь средневековья и промышленной техники. Это город-завод… или, если хотите, арсенал и крепость. Цитадель смерти!

Робинзон Крузо.

Мы должны туда проникнуть и спасти Дика.

Тартарен.

Увы, медам и месье… есть вещи невозможные даже для львов Атласа. Бойницы… решетки… и подъемный мост поднят… Кто его опустит для нас?

Грохот опускающегося моста.

Сегимер.

Господа! Я личный телохранитель профессора Шульце, Сегимер. Я здесь остался один. Готов выполнять любые приказы нового начальства.

Артур Грэй.

Вы слыхали что-нибудь о пятнадцатилетием капитане?

Сегимер.

Никогда и ничего! И сомневаюсь, чтобы в таком возрасте можно было получить капитанский чин.

Гулливер.

Все бывает на свете. Особенно в романах Жюля Верна.

Капитан Немо (тоном начальника).

Сегимер, проводите нас в кабинет герра Шульце.

Сегимер.

Прошу следовать за мной в башню Быка.

Лязг открываемых стальных ворот, дверей, гудение лифта.

Мюнхгаузен.

Мне кажется, я сплю. Уколите меня кончиком шпаги, ну пожалуйста… Зеленая с золотом гостиная. А на полу вместо ковра — десятки тысяч писем, депеш, бандеролей…

Сегимер.

Это текущая переписка фирмы Шульце. В мои обязанности входило доставлять ее в кабинет хозяина.

Артур Грэй.

Почему же она валяется на полу?

Сегимер.

За отсутствием адресата. Прошу кого-нибудь из господ потянуть вниз эту золоченую подвеску от люстры.

Мюнхгаузен.

Тяните, Гулливер, вы выше всех…

Гулливер.

Для меня это не составит никакого труда.

Легкий перезвон хрустальных подвесок.

Мюнхгаузен (шепотом).

Я предупреждал, что это одно из двух: или ловушка, или западня!

Тартарен (шепотом).

Смотрите, люстра опускается, раздвигается барельеф на потолке… опускается вниз стальной трап…

Сегимер.

Господа, прошу подняться к смотровому иллюминатору.

Стук шагов по стальному трапу.

Мюнхгаузен.

Где мы? Какой-то круглый зал без окон и дверей… Мне это напоминает чрево гигантской рыбы, в котором я совершил одно из своих увлекательных путешествий. Там тоже не было окон и дверей…

Тартарен (с сарказмом).

Мсье Мюнхгаузен, а в чреве рыбы был вделанный в пол гигантский иллюминатор? Такой, как этот? Как видите, он заливает молочным светом все кругом… Уфф!..

Сегимер.

Кто бы вы ни были, незнакомцы, но сейчас вы узнаете разгадку тайны. Взгляните через это смотровое стекло в секретную лабораторию моего патрона.

Артур Грэй.

Ни в Лиссе, ни в Зурбагане я не видел ничего подобного… Внизу — какая-то лаборатория, за столом сидит чудовищная человеческая фигура, застывшая как каменное изваяние…

Гулливер.

Если не ошибаюсь, кругом все усеяно осколками толстого стекла.

Капитан корвета «Коршун».

Смотрите… в лаборатории все замерзло… реактивы в банках, вода в сосудах…

Робинзон Крузо.

Клянусь айсбергами Атлантики, я не могу понять, кто этот ледяной сфинкс.

Сегимер (торжественно).

Честь имею представить: профессор Шульце.

Капитан Немо.

Или, вернее, то, что от него осталось…

Тартарен.

Мсье Сегимер, вы не знаете, как все произошло?

Сегимер (с достоинством).

Не мсье, а герр Сегимер… При последнем испытании снаряда, который должен был уничтожить Франсевилль, шеф Стального города находился в своей секретной лаборатории. Снаряд по неизвестным мне причинам взорвался. Неожиданно, молниеносно. Герр Шульце, застигнутый внезапной смертью, превратился в ледяного истукана. После взрыва Стальной город опустел: все разбежались.

Капитан Немо.

А почему вы здесь?

Сегимер.

Об этом лучше спросить господина Жюля Верна. Друг доктора Саразена Марсель Брукман оставил меня на шестьдесят пятой странице романа.

Артур Грэй.

Надо узнать, что писал Шульце в последнее мгновение своей жизни… В ледяной руке зажато громадное, словно копье, перо…

Тартарен.

Но проникнуть в лабораторию — это безумие! Тут дело пахнем не насморком, а превращением в ледяную глыбу.

Капитан Немо.

Проникать в лабораторию я не вижу надобности. Капитан корвета «Коршун», наведите подзорную трубу на письменный стол.

Капитан корвета «Коршун».

Та-ак… Ясно вижу… На листке бумаги — распоряжение. (Медленно читает.) «Я хочу, чтобы по истечении пятнадцати дней Франсевилль был превращен в мертвый город и чтобы ни один из его жителей не остался в живых. Я хочу напомнить миру гибель Помпей и заставить его содрогнуться от ужаса. Позаботьтесь доставить сюда трупы доктора Саразена и Марселя Брукмана. Я хочу их видеть и иметь перед своими глазами. Шульц».

Сегимер.

Не Шульц, а Шульце!

Капитан корвета «Коршун».

Очевидно, он не успел дописать последнюю букву.

Артур Грэй (задумчиво).

Какие ужасные мысли и слова запечатлело в последнюю минуту перо этого злодея! Он погиб в своей берлоге, как и многие тираны и деспоты, замышлявшие стереть с лица земли целые страны.

Робинзон Крузо (тревожно).

Капитаны, я очень боюсь за Дика. Не погиб ли он во время взрыва лаборатории?

Капитан корвета «Коршун».

Нет. Иначе мы бы увидели через иллюминатор ледяного юношу.

Капитан Немо.

У нас единственный выход. Дать полный назад по страницам и главам романа «Пятьсот миллионов бегумы», когда Шульце был еще в расцвете сил.

Сегимер.

Господа, возьмите меня с собой. Мне так хочется вернуться в те счастливые времена…

Тартарен (с сарказмом).

Мсье Сегимер…

Сегимер (сердито перебивает).

Не мсье, а герр Сегимер!

Тартарен.

Ну пожалуйста… герр Сегимер. Нам бы не хотелось вступать в конфликт с автором романа. На какой странице с вами расстался Жюль Верн?

Сегимер (по-солдатски).

На шестьсот девяносто пятой!

Капитан корвета «Коршун» (командует).

Нале-ево, кру-угом! Ша-агом марш!

Капитан Немо.

А мы проложим курс в восьмую главу романа под кодовым названием «Пещера дракона».

Тартарен.

Мне не хочется встречаться с живым Шульце. В замороженном виде он как-то… привлекательнее… И мне не нравится название главы — «Пещера дракона»! Бррр… Не предвещает ничего хорошего.

Капитан корвета «Коршун».

Я вас предупреждал: путешествие становится опасным! Но, что бы нас ни ожидало в этом логове ужасов, мы должны поспешить на помощь Дику!

Капитан Немо (командует).

Полный назад! Самый полный!

Быстрый шелест страниц, и снова звучит музыка Стального города.

Профессор Шульце (входя).

Итак, дорогой Шварц…

Марсель.

Зовите меня просто Иоганн.

Профессор Шульце.

Итак, дорогой Иоганн, вы только что имели редкостный случай увидеть мою гордость, мою чудо-пушку в триста тысяч тонн… на башне Быка.

Марсель.

Это незабываемое зрелище…

Профессор Шульце.

Теперь маленькая прогулка по залу снарядов.

Тартарен (шепотом).

Кто такой Иоганн Шварц?

Капитан Немо (шепотом).

Это друг доктора Саразена, Марсель Брукман. Он пробрался в Стальной город под чужим именем и вошел в доверие к самому Шульце.

Профессор Шульце.

Ну-с, мы в мире снарядов… Вот они… Это снаряд-ракета, из стекла, в дубовой обшивке, заряженный под давлением в семьдесят две атмосферы жидкой углекислотой. В результате разрыва снаряда температура в окружающей зоне понижается на сто градусов ниже нуля. Всякое живое существо должно неминуемо погибнуть от этой леденящей температуры и от удушья. И при этом раненых не бывает — одни трупы! Ну-с, вам теперь ясен принцип моего изобретения? Искусственно созданный океан чистой углекислоты! (Зловеще.) Целый океан!.. Скоро я произведу один опыт, и тогда те, кто сомневается, смогут собственными руками ощупать сотни тысяч трупов, которые мой снаряд уложит на месте! Тринадцатого сентября в одиннадцать сорок пять вечера Франсевилль исчезнет с лица земли! Его постигнет участь Содома. Профессор Шульце низринет на него пламя с небес.

Марсель (с дрожью в голосе).

Но, сударь, ведь жители Франсевилля не сделали вам ничего дурного!

Профессор Шульце (холодно).

Вы, дорогой мой, по-видимому, абсолютно неспособны мыслить логически. Вам хотелось проникнуть в мою тайну, Иоганн Шварц… или, вернее, Марсель Брукман. Ну вот, ваше желание удовлетворено. Но вы должны умереть.

Марсель (с достоинством).

Когда и каким образом?

Профессор Шульце.

Вы умрете без всяких мучений. В одно прекрасное утро вы не проснетесь. Цель, которую я ставлю перед собой, столь грандиозна, что я не могу рисковать успехом дела из-за таких, можно сказать, ничтожных соображений, как жизнь одного человека, даже такого человека, как вы, чьи умственные способности я высоко ценю. (Звонит.) Эй, стража! Взять господина Иоганна Шварца под строгий домашний арест!

Стук дверей. Топот ног, лязг решеток.

Капитан Немо (громко).

Герр Шульце! Наконец-то вы один!

Капитан корвета «Коршун».

Не тянитесь к звонку, профессор. Я обрубил провод своим кортиком…

Мюнхгаузен (застенчиво).

Руки по швам! Имейте в виду, что перед вами собственной персоной Фридрих…

Профессор Шульце (с восторгом).

Самолично Фридрих Барбаросса!.. Ваше императорское величество…

Мюнхгаузен.

Вы уклоняетесь от истины. Я… (с ударением) Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен. И лгать в моем присутствии бесполезно!

Тартарен.

Я вас держу на прицеле двух охотничьих ружей (многозначителъно) крупного калибра и трех двуствольных пистолетов, не говоря уж о малайском кинжале и турецком ятагане.

Гулливер.

Весьма нелюбезный Шульце, придется иметь дело с нами.

Профессор Шульце.

Простите, с кем имею честь?

Робинзон Крузо.

Мы члены Клуба знаменитых капитанов. И явились, чтобы спасти пятнадцатилетнего капитана, исчезнувшего где-то на страницах романа «Пятьсот миллионов бегумы».

Профессор Шульце.

Я имею удовольствие быть главным персонажем этого романа, и, несмотря на то, что Жюль Верн отнюдь не германец, я ему весьма благодарен. Он создал образ профессора Шульце, достойный удивления и подражания.

Капитан Немо.

Меня тоже создал Жюль Верн, но мы с вами враги!

Робинзон Крузо.

Не уклоняйтесь от прямого курса, Шульце. Где Дик Сенд, наш пятнадцати летний капитан?

Профессор Шульце (смеясь).

Я предпочитаю пригласить вас в мою библиотеку. Прошу в лифт, господа!

Дик Сенд (радостно).

Капитаны! Какое счастье! Я знал, что вы придете ко мне на помощь!

Капитаны.

Дик!.. Мальчик!.. Цел и невредим!

Дик Сенд.

Мы снова все вместе!

Стук опускаемых металлических штор.

Профессор Шульце (издали, через репродуктор).

Господа! У вас будет масса времени для дружеских объятий, излияний, восторгов, размышлений и воспоминаний. Учтите, что ни один читатель не сможет вас взять из этого бронированного каземата. Книжные полки тоже из отличной стали заводов Шульце! Желаю приятно провести ближайшие годы. Ауфвидерзейн! Гудбай! Оревуар! До свидания или, точнее (зловеще), прощайте!

Дик Сенд.

Не унывайте, друзья капитаны! Я разработал целых девятнадцать планов побега…

Артур Грэй.

Многовато, Дик. В таких случаях лучше один! И не только один, но единственный!

Дик Сенд (вздыхая).

Единственного у меня нет.

Тартарен.

О мой мальчик, я сгораю от нетерпения, расскажите же наконец о ваших скитаниях…

Дик Сенд.

Вы поймите мое положение… Сколько лет я заключен в один переплет с романом «Пятьсот миллионов бегумы» и понятия не имел о том, что там происходит. Я знал, что сегодняшняя наша встреча посвящена Жюлю Верну, и решил пройти по страницам соседнего романа, чтобы вам обо всем рассказать. Мне не повезло. Я очутился на страницах во время взрыва…

Артур Грэй (перебивает).

Взрыва в лаборатории Шульце?

Дик Сенд.

О нет. Иначе я был бы заморожен навеки… Речь идет о другом взрыве: когда Марсель вместе с сыном доктора Саразена, Октавом, динамитом взрывали крепостную стену Стального города. Они прокладывали себе путь к башне Быка. Потом началась перестрелка. Тогда я побежал по страницам к началу романа… На берегу океана передо мной раскинулся чудесный город Франсевилль, создание доктора Саразена. Если бы не заседание Клуба, я бы остался в этом городе надолго.

Робинзон Крузо.

Мы побывали в этом городе и даже пели на приморском бульваре…

Дик Сенд.

Я тоже пел вместе с ребятами Франсевилля, пока не узнал о страшной опасности, нависшей над городом. Я поспешил в резиденцию Шульце. Мне удалось пробраться в его кабинет, но я не мог остановить железный ход романа. Я был схвачен и брошен сюда, как и вы!

Мюнхгаузен.

Пока вы рассказывали, Дик, у меня созрел план. Единственный!

Робинзон Крузо.

Что вы предлагаете? Подкоп? На это уйдут годы…

Артур Грэй.

Даже столетия не хватит. Все кругом обшито бронированной сталью.

Мюнхгаузен.

Вы говорите — столетия? Достаточно двух минут!

Артур Грэй.

Нашли время для правдивых историй, Мюнхгаузен.

Мюнхгаузен.

Если вам не понравится мое предложение, можете оставаться здесь навсегда.

Капитан корвета «Коршун».

Иногда самые фантастические планы становятся реальностью. В чем же суть дела?

Мюнхгаузен.

Ну-с, взгляните на книжные полки…

Капитан Немо.

Труды по химии…

Гулливер.

Высшая математика…

Артур Грэй.

История походов Фридриха Барбароссы…

Тартарен (вздыхая).

И никакой художественной литературы. Некого вызвать на помощь со страниц…

Мюнхгаузен.

Ошибаетесь, как всегда, Тартарен. Вот перед вашим носом, на четвертой полке, в синем коленкоровом переплете… Баллистика! Наука о законах движения снарядов, ракет и тому подобного. Ну что вы смотрите? Помогите мне выкатить пушки со страниц этого научного труда.

Шум выкатываемых пушек.

Тартарен.

Что вы задумали? Разбить стены снарядами? А обломки, осколки и тому подобное?..

Мюнхгаузен.

Никаких осколков! Даже дети знают о моих полетах верхом на ядре! А сейчас мы вылетим целой кавалькадой! По ядрам, друзья капитаны!

Тартарен.

Одну минуту… Где мой плед?

Капитан Немо.

Батарея, огонь!

Быстрая очередь из восьми пушек. Музыка полета на ядрах.

Мюнхгаузен (кричит, перекрывая свист летящих ядер).

Ура! Вперед! Держитесь точно за мной!

Робинзон Крузо (тревожно).

А где Тартарен? Он скрылся из виду…

Тартарен (издалека).

Ах, медам и месье! Я пробиваю грозовую тучу! Без плаща и зонтика!.. Ужасно… Ужасно…

Музыка, удар грома. Шум дождя.

Мюнхгаузен.

На посадку! Согласно расчету траектории полета — на посадку!

Тартарен.

Но мы можем взорваться!

Мюнхгаузен.

Кто из нас специалист по полетам на ядре? Вы или я? Прыгайте за мной на эти стога сена! А ядра полетят дальше…

Мягкий стук падающих на сено тел.

Гулливер.

Кто бы мог подумать, что можно спрыгнуть на ходу с ядра и остаться невредимым!

Мюнхгаузен.

Мой автор, Эрих Распе, милейший Гулливер.

Капитан корвета «Коршун».

Но куда мы попали? Зеленые холмы, лужайки. Мне это очень мало напоминает нашу кают-компанию.

Тартарен (взрываясь).

Вечная история с этим Мюнхгаузеном… Обещал доставить нас в библиотеку, а где мы, спрашиваю я? Не вижу ни одной книги, не говоря уж о глобусе, географических картах и выставке, посвященной Жюлю Верну… Вы лжец, Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен!

Мюнхгаузен (скромно).

Маленькая ошибка в расчетах, всего на какую-то долю секунды. Это случалось с самыми выдающимися артиллеристами, но никто не смел назвать их лжецами. В конце концов, Тартарен, я могу доставить вас обратно, в Стальной город, если вы предъявляете претензии.

Робинзон Крузо.

Еще неизвестно… может, мы попали куда-нибудь похуже… Например, на остров, где нет ни Пятницы, ни попугая, ни даже коз. А может быть, эти тихие заросли кишат пиратами или людоедами. Я призываю вас быть начеку.

Блеяние козы.

Артур Грэй.

Козы есть. Может, мы попали на ваш остров, Робинзон? Тогда это безопасно.

Робинзон Крузо.

Смотря на какую страницу, капитан Грэй. Если на банкет людоедов, то они, пожалуй, не лучше профессора Шульце!

Дик Сенд (приближаясь).

Капитаны, я осмотрел местность. За лужайкой — таверна с вывеской «Погреб Белого Коня».

Капитан Немо.

Какое счастье! Мы попали на страницы романа Диккенса «Записки Пиквикского клуба».

Тартарен (оживляясь).

Почтового дилижанса там нет?

Дик Сенд.

Стоит у ворот в полной готовности, а кучер преспокойно спит на сеновале.

Гулливер.

Давайте возьмем почтовый дилижанс. Ведь почтеннейший мистер Пиквик — основатель Пиквикского клуба — никогда нам в этом не отказывал. Я не припомню такого случая.

Капитан корвета «Коршун».

Да, нужно спешить… Уже скоро рассвет.

Капитан Немо.

Занимайте места в дилижансе.

Мюнхгаузен.

Ну, править, конечно, буду я!

Тартарен.

Ни в коем случае, мсье Мюнхгаузен, вы опять ошибетесь на какую-то долю секунды, и мы угодим на Северный полюс или Южный. Разумеется, это интересно, но каминов там нет, и вряд ли когда-нибудь расцветут розы…

Дик Сенд.

Пока вы спорили, я уже забрался на козлы, взял кнут и вожжи. Прошу занимать мягкие места. Согласно взятым или даже не взятым билетам.

Капитан Немо.

Я думаю, кони почтового дилижанса хорошо отдохнули и вдоволь наелись овса. Гоните, Дик! Прямо в библиотеку! В нашу кают-компанию!

Вступает музыка почтового дилижанса. Топот копыт. Звук почтового рожка.

Капитаны (поют свою дорожную песню).

«Ночной заставы огонек Метнулся и погас… Друзья! Наш путь еще далек В глухой тревожный час. Копыта гулкие стучат По пыльной мостовой, Дубы и ясени шумят У нас над головой. Друзья, закутайтесь в плащи, Трубите в звонкий рог! Бродяга ветер, не свищи В развалине дорог! Кто знает, может, нам не раз В беде придется быть, Но нет опасности, что б нас Могла остановить! Луна туманная едва Бросает длинный свет, Над сонным озером сова Кричит протяжно вслед… Прохожий, в этот поздний час С дороги отойди… Летит почтовый дилижанс, И песня — впереди!..» Топот копыт затихает. Издали доносится звук почтового рожка.

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Бегство из «Мертвого царства».

Продолжительный дребезжащий звонок.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна… Я только поставлю на витрину книги. Вот из этой пачки… Они сегодня поступили к нам со склада. Ой, прямо не верится! Вы только взгляните на эту, в голубом переплете с золотым тиснением…

Марья Петровна.

Два романа Жюля Верна в одном томе: «Пятьсот миллионов бегумы» и «Найденыш с погибшей «Цинтии»? Ничего особенного!

Катюша.

Ничего? А вы посмотрите на титульный лист… Вот! Два автора! Жюль Верн и Андре Лори!

Марья Петровна (в изумлении).

Андре Лори?.. Первый раз слышу. Кто он такой? (В сомнении.) Может быть, это опечатка?

Катюша.

Опечатка?! В книге издательства «Детская литература»? И на переплете тоже две фамилии!

Марья Петровна (строго).

А ну-ка, Екатерина Сергеевна, достаньте с полки роман «Пятьсот миллионов бегумы» из двенадцатитомного Собрания сочинений Жюля Верна. Все-таки государственное издательство «Художественная литература»! Академическое!

Катюша.

Пожалуйста… Вот восьмой том, Марья Петровна.

Шелест страниц.

Вот полюбуйтесь… На титульном листе один Жюль Верн и никакого Андре Лори.

Марья Петровна (в задумчивости).

Это какая-то загадочная история, а возможно, даже тайна! Я возьму эту книгу в голубом переплете, где рядом с самим Жюлем Верном красуется некий Андре Лори. И на досуге прочитаю предисловие Евгения Брандеса.

Катюша.

Может быть, там есть ключ к разгадке?

Марья Петровна.

Закрывайте двери, Катюша.

Стук двери. Поворот ключа. Часы мерно бьют семь ударов. Звучит песенка капитанов:

«В шорохе мышином, В скрипе половиц Медленно и чинно Сходим со страниц. Встречи час желанный Сумерками скрыт… Все мы — капитаны, Каждый знаменит! Нет на свете дали, Нет таких морей, Где бы не видали Наших кораблей! Мы, морские волки, Бросив якоря, С нашей книжной полки К вам спешим, друзья!» Быстрые удары судового колокола.

Гулливер.

Достопочтенные коллеги! Я весьма удивлен. Ведь сегодня мы вовсе не собирались провести встречу в кают-компании. Лично я этой ночью собирался повторить путешествие в страну говорящих лошадей — гуингнмов. Кто, собственно, отвлек меня от этой занимательной и, более того, поучительной поездки?

Дик Сенд.

Это я, пятнадцатилетний капитан, бил в судовой колокол на своем бриге «Пилигрим». Вы должны понять мое волнение, дорогой Лемюэль Гулливер. Сколько лет я несу вахту в одном томе с романом «Пятьсот миллионов бегумы»! Вдруг слышу, что это произведение написал не один Жюль Верн, а вместе с неведомым мне Андре Лори!

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми сокровищами бегумы, за двести пятьдесят лет моих скитаний по книжным полкам я никогда не встречал этого имени — Андре Лори!

Тартарен.

Ах, медам и месье, случайно выглянув из переплета, я невольно услышал потрясающий разговор Катюши с Марьей Петровной. О-о, это будет сенсация, когда весь Тараскон узнает загадочное имя соавтора нашего дорогого Жюля Верна. Андре — это звучит! Прекрасное французское имя! Но Лори?.. Позвольте вам сообщить по секрету: так называется один из лучших сортов армянского сыра. Пальчики оближешь!

Артур Грэй.

Я думаю, что армянский сыр тут совершенно ни при чем… Скорее можно предположить, что Андре Лори — это литературный псевдоним. Вспомним, что настоящая фамилия Максима Горького — Пешков. Его ранние фельетоны печатались за подписью: Иегудиил Хламида. А молодой Чехов выступал под именем Антоши Чехонте.

Капитан корвета «Коршун».

Могу добавить. Подлинное имя Марка Твена — Сэмюэл Ленгхорн Клеменс. Псевдоним — Мдрк Твен — писатель подобрал на Миссисипи. Это не более чем команда речных лоцманов — «отмерь дважды», указывающая глубину проложенного фарватера между мелями.

Артур Грэй.

А известно ли вам, что настоящая фамилия моего автора не Грин, а Гриневский? Откуда же возник этот псевдоним? «Грин!» — так коротко окликали ребята Гриневского в школе. Грин-блин — это одна из его детских кличек.

Капитан корвета «Коршун».

У создателя феерии «Алые паруса» были более серьезные причины печататься под вымышленным именем. Он был выслан царским правительством в тысяча девятьсот шестом году в Тобольскую губернию, бежал из ссылки и жил в Петербурге по чужому паспорту.

Капитан Немо (задумчиво).

Сдается мне, капитаны, что и Андре Лори имел подобную судьбу и, возможно, вынужден был скрывать свою подлинную фамилию.

Тартарен.

Могу засвидетельствовать: во Франции не было подобного места для политических ссыльных!

Капитан Немо.

Было… Да еще, пожалуй, подальше и похуже.

Дик Сенд (взволнованно).

Вы что-то недоговариваете, капитан Немо. Может быть, у вас есть ключ к разгадке тайны появления на свет романа «Пятьсот миллионов бегумы» за двумя подписями?

Капитан Немо.

Я не уверен, но стоит рискнуть… Нам придется отправиться в далекое и опасное плавание…

Робинзон Крузо.

Дружище Немо! Не томите старых морских волков. Скажите — куда?

Капитан Немо.

В юго-западную часть Тихого океана. Координаты: двадцать три градуса южной широты и сто шестьдесят градусов западной долготы.

Гулливер.

Позвольте, если я не ошибаюсь, там расположена группа островов Новая Каледония. С главным городом Нумеа.

Капитан Немо.

Наша цель — не Нумеа, а полуостров Дюко, некогда прозванный столицей «Мертвого царства».

Тартарен (опасливо).

Да, на полуострове Дюко была каторга для самых опасных преступников. Ужасный климат, зной, лихорадка… Неужели так уж необходим нам этот рейс? Да стоит ли игра свеч?

Дик Сенд.

Желающие могут остаться в кают-компании. Прекрасный климат! Тепло и уютно!

Тартарен (высокомерно).

Только старинная дружба мешает мне сделать из вас омлет, мой мальчик. Не будите во мне спящего льва! Едем! Но сначала я прошу… настаиваю… требую свято соблюдать традиции Клуба! Кто председатель нашей сегодняшней встречи? Не находите ли вы, что я…

Капитаны (хором).

Капитан Немо!.. Немо!.. Немо!

Капитан Немо.

Благодарю за честь!

Стук председательского молотка.

Отправляемся без промедления.

Артур Грэй.

Мой галиот «Секрет» готов к походу!

Капитан корвета «Коршун».

Добро!

Артур Грэй (командует).

Эй, на галиоте! Выбирать якоря!

Матрос Летика.

Есть выбирать якоря!

Лязг якорных цепей.

Тартарен.

Пардон, пардон… Как мы можем отправляться в такой дальний вояж без нашего дорогого, правдивейшего Карла Фридриха Иеронима?

Робинзон Крузо.

Можем, друзья капитаны! Я просто не успел вам доложить… Буквально за пять минут до закрытия библиотеки над моей пещерой на острове пролетел Мюнхгаузен верхом на ядре и сбросил свой фамильный вымпел с изображением стаи уток. Внутри оказалась записка. Вот она…

Стук председательского молотка.

Капитан Немо.

Дайте сюда… (Читает.) «Вылетаю в будущее! Правда, в недалекое. Еще точнее — в близкое. Цель — подготовка сотой встречи Клуба знаменитых капитанов! Совершенно секретно!. Никому ни слова. Даже Эриху Распе! Поборник истины».

Музыка Мюнхгаузена.

Артур Грэй.

Прошу всех проследовать на борт галиота «Секрет».

Капитан Немо (командует).

Отдать швартовы! Берем курс на Новую Каледонию!

Вступает музыка песни галиота «Секрет»: «Не знает страха капитан, Уходит в дальний путь! Грохочет грозно океан Седой, вздымает пены муть. Страницы старых милых книг Покинем в час ночной, Нас вольный ветер в этот мир Зовет, Так пой, пой, пой!.. Скорей поднимем паруса, Друзья, и снова в путь… Пусть буря наши голоса умчит, Умчит куда-нибудь! Наш путь опасен и далек, Омыт морской волной… Так спрячь в походный свой мешок Тоску… и песню спой! Моряк всегда другому — брат, Смелей же, братья, в путь! Бакланы быстрые летят, Отвагой дышит грудь. Мы держим курс всегда вперед, Широк простор морской. Как птица мчится галиот… Так пой, товарищ, пой!» Затихает песня. Свист ветра, шум волн.

Дик Сенд.

Капитаны! Мы подходим к островам Новой Каледонии…

Капитан Немо.

Держать курс на полуостров Дюко! Четыре румба вправо!

Артур Грэй.

Капитан Немо, вы хорошо знаете здешние берега!

Капитан Немо.

Да, «Наутилус» не раз проходил здесь во время бесконечных скитаний под водой. Этот архипелаг открыл в тысяча семьсот семьдесят четвертом году английский мореплаватель Джеймс Кук при переходе через Коралловое море, близ восточного побережья Австралии. Горный рельеф этих тропических островов напомнил ему шотландские пейзажи. И Кук назвал острова древним именем Шотландии — Каледония. Так на морских картах появилась Новая Каледония.

Тартарен (вздыхает).

Увы, медам и месье!.. Этот архипелаг впоследствии стал одной из отдаленных колоний Франции и приобрел печальную известность. Там в рудниках окончило свои дни не одно поколение каторжников. Среди них, по всей вероятности, были весьма достойные люди… Вот я, например, не скрываю, что был брошен в тюрьму в Тарасконе по совершенно ложным обвинениям в связи с моей заморской экспедицией на борту флагманского парохода «Тютю-панпан». О эти козни интриганов и завистников! К сожалению, слава — это не только овации, но и звон кандалов.

Дик Сенд.

Капитаны! Мы входим в бухту у песчаной косы. По левому борту — причал.

Артур Грэй (командует).

Убрать паруса! Взять швартовы!

Тартарен (взволнованно).

А трап, трап, мсье Грэй! Не могу же я прыгать со всем моим снаряжением: с походной палаткой, рюкзаком, саквояжем, ружьями, пистолетами и холодным оружием! Тем более причал ветхий, и доски, наверное, подгнили!..

Артур Грэй.

Уговорили! (Командует.) Отдать парадный трап любимцу Тараскона!

Тартарен.

Мерси!.. Вперед! А я — за вами!

Стук деревянного трапа. Шум шагов.

Гулливер.

Достопочтенные коллеги! Кругом песчаные дюны и ни одного жилого дома…

Капитан Немо.

А вы заметили луч, блуждающий над морем? Это работает маяк, построенный еще в прошлом веке. Судя по цвету луча, его питает не электричество, а, скорее всего, керосиново-калильные лампы. Вот едва заметная во тьме тропинка… Прошу следовать за мной!

Доносится собачий лай. Он становится все громче и громче. Хлопает железная дверь.

Мужской голос.

Спокойно, Корсар! Я сейчас посажу собаку на цепь. Заходите, месье… и будем знакомы: я Этьен Лябуш, смотритель маяка на косе Дюко. Не задаю вам никаких вопросов. У нас, в Новой Каледонии, это не принято. Иногда можно получить в ответ удар ножа в бок или пулю в голову. Каторга есть каторга. И не всем нравится срок, назначенный высоким правосудием. Не подумайте, что я принял вас за беглых. Но кто бы вы ни были, можете рассчитывать на гостеприимство.

Тартарен.

Мсье Лябуш, как француз французу… разрешите представиться. Мы — знаменитые капитаны и сбежали не с каторги, а со страниц своих романов…

Этьен Лябуш.

Прекрасно… Но главное, чтобы не было погони… Заходите, месье!

Хлопает дверь. Стук сапог по лестнице.

Вы, наверное, устали и проголодались, я сейчас подброшу дров в камин и подогрею акулью печенку в оливковом масле, сварю горячий грог…

Треск дров в камине.

Дик Сенд (нетерпеливо).

По правде говоря, нас интересует не грог и даже не акулья печенка… Что вы можете рассказать о судьбе человека по имени Андре Лори?

Этьен Лябуш.

Не могу припомнить такое имя… Однако в Новую Каледонию многие попадают под вымышленными фамилиями. Так было и во времена моего деда, Анри Лябуша, первого смотрителя этого маяка.

Тартарен (шепотом).

Я вас предупреждал, капитаны. Напрасно мы сюда тащились. Игра не стоит даже свечного огарка!

Капитан Немо (громко).

Любезный хозяин, можно воспользоваться вашим фонарем? Я хочу разглядеть портрет над камином…

Этьен Лябуш.

Я посвечу вам…

Артур Грэй.

Где-то я видел этот высокий лоб, окаймленный седыми прядями, и пышную бороду, тронутую сединой… черные усы… устремленный вдаль взгляд. Лицо творца, искателя и провидца!

Капитан Немо.

Могу удостоверить: это Жюль Верн!

Вступает музыка песни «Портрет Жюля Верна»: «Погляди, оживает Этот старый портрет, Он из рамы шагает: «Сколько зим, сколько лет!» И вечерней порою — Не забыть этот миг! — Следом сходят герои Удивительных книг. Жар труда и таланта, Благородная цель — Дети смелого Гранта И чудак Паганель. Как живая легенда, «Наутилус» плывет, Честь и совесть Дик Сенда Увлекают вперед! Вновь на полюс стремится Капитан Гаттерас… Опаленные лица, Блеск решительных глаз. Все и странно и просто, Но… спешат корабли, И Таинственный остров Исчезает вдали… Поражается каждый: Были рядом — и нет!.. Вот что может однажды Нам поведать портрет!»

Тартарен.

Медам и месье! Я с удовольствием принимал участие в исполнении этой баллады… Но при чем здесь Андре Лори? О нем ни слова в песне. А над камином нет не только его портрета, но даже фотографии!

Робинзон Крузо.

Погодите. Дайте слово старому следопыту. Дружище Этьен, откуда у вас на маяке этот портрет?

Этьен Лябуш.

Его подарил дедушке Паскаль Груссе.

Капитан Немо (в волнении).

Паскаль Груссе!.. Это совершенно меняет дело.

Артур Грэй.

Груссе? Это один из крупных деятелей Парижской коммуны… Делегат по внешним сношениям…

Дик Сенд.

Но как ваш дед, Анри Лябуш, свел знакомство с делегатом Коммуны?

Этьен Лябуш.

Выпейте горячего грога за их дружбу и слушайте…

Звон стаканов.

Это началось при императоре Наполеоне Третьем, незадолго до Парижской коммуны.

Издали доносится вальс Штрауса, исполняемый на клавесине, и постепенно выходит на первый план.

Адъютант принца.

Ваше высочество! Настойчиво добивается аудиенции некий студент Виктор Нуар.

Принц Пьер.

Сколько ему лет?

Адъютант принца.

Лет двадцать!

Принц Пьер.

Просите. Надо поощрять патриотические чувства благонамеренной молодежи.

Принц проигрывает последние пассажи штраусовского вальса и закрывает крышку клавесина.

Адъютант принца (издали).

Мсье Нуар! Прошу вас, проходите… Вас принимает принц Пьер Бонапарт!

Принц Пьер.

Садитесь, молодой человек. Ну-с, чем я обязан вашему визиту?

Виктор Нуар.

Мое дело требует, чтобы его излагали стоя.

Принц Пьер (настороженно).

Я вас слушаю.

Виктор Нуар.

Имею честь передать вашему высочеству формальный вызов на дуэль.

Принц Пьер.

Любопытно… Кто же осмелился бросить перчатку кузену императора Франции?

Виктор Нуар.

Мсье Паскаль Груссе!

Принц Пьер.

Ах, этот паршивый писака из парижской газетёнки «Марсельеза»?

Виктор Нуар.

Вы не ошиблись, принц. Остается договориться о времени, месте и роде оружия: шпага или пистолет?

Принц Пьер (разъяренно).

Драться на дуэли с человеком, обливающим помоями самого императора?! И всю семью Бонапартов?

Виктор Нуар.

Но ведь вы, принц, первый организовали травлю Паскаля Груссе и его сторонников. Весь Париж знает, что гнусные пасквили в бульварной печати написаны вами! Это просто подлость! Такие оскорбления смываются только кровью!

Принц Пьер (холодно).

Вы правы, господин секундант. Вас интересовало время, место и род оружия. Время — без двадцати четыре. Место — моя гостиная. Оружие — пистолет.

Щелканье курка. Выстрел.

Адъютант принца (вбегая).

Что случилось, ваше высочество?

Принц Пьер.

Этот безумец покушался на мою жизнь. Я вынужден был защищаться… А вы были свидетелем этого прискорбного события. Не правда ли?

Адъютант принца.

Так точно, ваше высочество!

И опять негромко звучит вальс Штрауса. На смену вальсу на первый план выходит Траурный марш Шопена, слышен звон разбитых стекол, гул огромной толпы, сигналы кавалерийских труб, топот коней, выстрелы. Все стихает. Возникает шум морского прибоя у берегов полуострова Дюко.

Этьен Лябуш.

Мой дед хорошо запомнил январский день тысяча восемьсот семидесятого года, когда на похороны Нуара собрался весь трудовой Париж. Тысячи полицейских и солдат едва сдерживали огромную лавину людей. А корабли на Сене отдавали траурный салют погибшему юноше протяжными гудками сирен и звоном судовых колоколов. Расправа была жестокой. Среди осужденных на ссылку в Новую Каледонию был мой дедушка Анри, шкипер с речного парохода «Жанна д’Арк». Когда он прибыл в Нумеа, его назначили смотрителем маяка на песчаной косе, где мы сейчас греемся у камина, прихлебывая добрый грог.

Дик Сенд.

Когда же Паскаль Груссе подарил вашему деду портрет Жюля Верна?

Артур Грэй.

И как попал этот портрет в Новую Каледонию?

Этьен Лябуш.

Его привез сюда Паскаль Груссе…

Капитан Немо.

А не упоминал ли ваш дед имя писателя Андре Лори?

Этьен Лябуш.

Нет, никогда.

Гулливер.

Любезные друзья! Благодаря счастливому стечению обстоятельств я, а точнее, мои необыкновенные приключения, описанные Джонатаном Свифтом, находились в библиотеке Парижской ратуши, и я был свидетелем незабываемых событий, и, мало того… видел самого Паскаля Груссе! Дело в том, что в примечаниях к французскому изданию была напечатана эпитафия Джонатана Свифта, увековеченная на его надгробии. Она была написана самим Свифтом: «Жестокое негодование не может более терзать его сердце. Иди, путник, и, если можешь, подражай ревностному поборнику мужественной свободы». Чтобы ознакомиться с этой эпитафией, мою книгу взял с книжной полки Шарль Делеклюз, делегат Коммуны по военным делам…

Вступает музыка марша коммунаров.

Шарль Делеклюз.

Мадлен, закройте окно.

Стук оконной рамы. Звуки марша становятся еле слышны.

Паскаль Груссе (входя).

Плохие вести, Шарль. Версальцы перешли в наступление!.. Неужели это конец?

Шарль Делеклюз.

К делу, Паскаль! У тебя готово воззвание к большим городам Франции?

Паскаль Груссе.

А ты в этом сомневался?

Шарль Делеклюз.

Читай!

Паскаль Груссе (читает с подъемом).

«После двух месяцев беспрерывной борьбы Париж не устал, не пал духом. Он продолжает бороться без отдыха и страха, неутомимый, героический, непобежденный. Париж заключил договор со смертью. За его фортами имеются стены, за стенами — баррикады, за баррикадами — дома, которые пришлось бы брать один за другим приступом и которые он скорее согласится взорвать на воздух, чем отдать на милость победителя.

Большие города Франции! Неужели вы останетесь безмолвными и равнодушными зрителями этого поединка не на жизнь, а на смерть между будущим и прошлым?!..»

Шарль Делеклюз.

Узнаю твое огненное перо, Паскаль! Продолжай.

Паскаль Груссе (читает).

«…Париж исполнит свой долг до конца. Но и вы, Лион, Марсель, Лилль, Тулуза, Нант, Бордо и другие, не забудьте о своем… И если Париж падет за свободу всего мира, история будет иметь право сказать, что он был раздавлен потому, что вы допустили это. Париж, 15 мая 1871 года».

Шарль Делеклюз.

Не могу добавить ни слова. Кто подпишет?

Паскаль Груссе.

По поручению Коммуны — я, делегат по внешним сношениям Паскаль Груссе.

Шарль Делеклюз.

Мадлен, немедленно отправьте в типографию. (Пауза.) Правда, Паскаль, мне не понравилась одна твоя фраза…

Паскаль Груссе.

В воззвании, Шарль?

Шарль Делеклюз.

Нет. Войдя, ты сказал: «Неужели это конец?» А по-моему, это только начало Коммуны! Вчера я получил донесение командующего Шестым легионом. Он отметил в приказе братьев Эрнеста и Феликса Дюнанов из Сто пятнадцатого батальона, мальчиков четырнадцати и семнадцати лет. (Читает.) «…более часа они выдерживали огонь версальцев на расстоянии ста метров, а затем вместе со своими товарищами… бросились в штыки и взяли баррикаду в Мулине… Младший из братьев, Эрнест, пал сраженный пулей в тот момент, когда он водружал знамя батальона на вершине баррикады… Феликс, бросившийся вперед, пал в свою очередь… Оба мальчика убиты. Безутешный отец не плачет, он берет в руки ружье, чтобы отомстить за своих сыновей».

Паскаль Груссе.

О подвигах таких ребят будут складывать песни!

Шарль Делеклюз.

Да, они не погибли, они отошли в бессмертие…

Звучит песня «Мальчишки Парижской коммуны»: «Труба трубила Сигнал побед. Мальчишке было Тринадцать лет! На баррикаде Под крик и стон Свободы ради Сражался он! Нет, нет, нет, Они никогда не умрут, Будут жить в поколениях юных — Мальчишки Парижской коммуны! Где дым и пламя Горящих стен, Всегда был с нами Смельчак гамен! Ребячьи пальцы В ружье впились… Идут версальцы. — Не промахнись! Нет, нет, нет, Они никогда не умрут, Будут жить в поколениях юных — Мальчишки Парижской коммуны! Сыны предместий, Сыны труда, С бойцами вместе Они всегда! Мальчишек этих Сметет гроза, Но смело смерти Глядят в глаза! Нет, нет, нет, Они никогда не умрут, Будут жить в поколениях юных — Мальчишки Парижской коммуны!» Песня затихает вдали. Возникает шум прибоя у берегов полуострова Дюко. Пронзительные крики чаек… Порывы штормового ветра.

Артур Грэй.

Капитан Гулливер, вам известно что-нибудь о судьбе Паскаля Груссе после падения Коммуны?

Гулливер.

Ровным счетом ничего, любезные друзья!

Этьен Лябуш.

Набейте трубки, моряки, и наберитесь терпения… В Новую Каледонию на вечную каторгу коммунаров привезли на военных кораблях. Среди них был Паскаль. После падения Коммуны он скрывался от преследований тайной полиции, меняя дома, погреба и мансарды. Наконец он был схвачен, осужден военным судом и отправлен в это «Мертвое царство». Заключенные здесь на косе сами строили свои жалкие жилища… Так повстречались и подружились мой дедушка Анри и бывший делегат внешних сношений вот здесь, в сотне метров от маяка, где мы сейчас греемся у камина…

Тартарен.

И что же?.. Мсье Груссе погиб здесь, на полуострове Дюко?

Этьен Лябуш.

Судьба уготовила ему иной жребий! Вот что об этом рассказывал дедушка…

Доносится шум морского прибоя.

Часовой.

Эй, кто идет?

Капрал.

Дубина! Ты что, не узнал своего капрала?!

Часовой.

А кто же еще может назвать часового дубиной?!

Капрал.

Все спокойно на твоем посту?

Часовой.

Как всегда, мой капрал.

Капрал.

А кто там бродит по дюнам?

Часовой (с издевкой).

Министр иностранных дел Груссе. Бродит каждую ночь…

Издали слышна песня «Мой Париж». «Я давно в Париже не был, Так давно, ах, так давно… Надо мой чужое небо, Ненавистно мне оно! Я давно не видел этих Черепичных мокрых крыш… Городов не счесть на свете — Мне милее всех Париж. Мой Париж!.. Мой Париж!.. Мне милее всех Париж!.. Мой Париж!.. Мой Париж!.. Где Парижские бульвары? Где Сорбонна? Где Монмартр? Где герои-коммунары, Ветераны баррикад? Ты, Париж, столица сердца, Днем и ночью ты не спишь..  От тоски куда мне деться? Я хочу к тебе, Париж! Мой Париж!.. Мой Париж!.. Я хочу к тебе, Париж!.. Мой Париж!.. Мой Париж..» Легкий свист. И сразу же — ответный пересвист.

Анри Лябуш (тихо).

Паскаль, это я, Анри… У вас все готово?

Паскаль Груссе.

Тише…

Анри Лябуш.

Не беспокойся. Патруль ушел в обход.

Паскаль Груссе.

Мои товарищи, Рошфор и Журда, уже на отмели. Ты принес акульи ножи?

Анри Лябуш.

Три ножа и бутылку рома. Шкипер австралийского угольщика ожидает вас за соседним атоллом только до рассвета. Правда, изрядный шторм и шансов не много даже для таких опытных пловцов, как вы.

Паскаль Груссе.

Побег откладывать невозможно. Где ты соберешь еще сто фунтов, чтобы нанять другого шкипера? Сегодня или никогда!

Анри Лябуш.

Желаю удачи, Паскаль!

Паскаль Груссе.

Возьми на память вот этот холст…

Анри Лябуш.

На нем что-то нарисовано?

Паскаль Груссе.

Портрет Жюля Верна, самого дорогого мне писателя… Прощай, Анри… И не свети лучом своего маяка в сторону атолла.

Анри Лябуш.

Погоди… Еще раз напоминаю: когда акула нападает, она переворачивается на спину, иначе она не может раскрыть пасть. Все решают секунды! Бросок в воде — точный удар ножа распарывает брюхо… Ну, Паскаль, обнимемся на прощание.

Свист ветра, шум шторма.

Тартарен.

Подбросьте-ка дров в камин, милейший хозяин. Мне что-то стало зябко.

Дик Сенд.

А меня бросило в жар!.. Удалось ли Паскалю и его товарищам доплыть до угольщика?

Этьен Лябуш.

Долгое время в Нумеа об этом ничего никто не знал: ни тайная полиция, ни друзья моего деда. Но однажды на маяк явился какой-то моряк в порыжелой зюйдвестке. Он вручил дедушке Анри вот этот акулий нож с нацарапанной надписью: «Благодарю за все. Привет и братство! П.Г.».

Капитан корвета «Коршун».

«П.Г.»? «Паскаль Груссе»!

Этьен Лябуш.

Кроме ножа неизвестный моряк передал от Паскаля сто фунтов стерлингов. Он сообщил также, что беглецы побывали в Мельбурне, Нью-Йорке и Лондоне, где Груссе стал на якорь. Он снова взял в руки свое острое перо и занялся литературой…

Капитан Немо (в большом волнении).

Кажется, мы выходим из пелены тумана и ложимся на истинный курс!.. Поворот всем вдруг! Следуйте за мной в кильватере!

Робинзон Крузо.

Собственно, куда, дружище Немо?

Капитан Немо.

Порт назначения — Париж! Кабинет издателя Этцеля!

Гулливер.

Если я не ошибаюсь, он издавал все сочинения Жюля Верна?

Капитан Немо.

Вы правы, капитан Гулливер. В том числе и роман «Восемьдесят тысяч километров под водой». Естественно, что я стоял на почетном месте в книжном шкафу в кабинете крупнейшего издателя Парижа… И вот однажды…

Вступает музыка припева песенки «Мой Париж». Издали доносится: «Мой Париж!.. Мой Париж!.. Мне милее всех Париж!..» Мелодичный звон каминных часов, отбивающих пять ударов. Стук открываемой двери.

Служанка.

Мсье Этцель! К вам пришел какой-то моряк в зюйдвестке.

Этцель.

Просите.

Служанка.

Вас ждут, мсье…

Моряк в зюйдвестке (входя).

Я, кажется, не опоздал?

Этцель.

Нисколько. Видимо, аккуратность — вежливость не только королей. Садитесь, сударь…

Моряк в зюйдвестке.

Перейдем к делу. Вам понравилась рукопись «Завещание Ланжеволя»?

Этцель.

И да и нет! Роман требует серьезной переработки. Я давал его читать Жюлю Верну… И вот его письмо… (Читает.) «Роману недостает действия. Интрига ослаблена и не может заставить читателя захотеть идти до конца. Контраст между городом благоденствия (Франсевилль) и немецким городом (Штальштадт) должен быть значительно усилен… Необходимо довести ситуацию до развязки…». И еще, Жюль Верн предлагает новое название — «Пятьсот миллионов бегумы».

Моряк в зюйдвестке.

Превосходно! Я думаю, что мой доверитель Андре Лори вполне с этим согласится.

Этцель.

Я могу приобрести рукопись за полторы тысячи франков. Однако с условием: роман будет переработан Жюлем Верном. Как на это посмотрит Андре Лори?

Моряк в зюйдвестке.

Он будет просто счастлив.

Этцель.

Подпишите этот договор. Кстати, почему сам Лори не приехал в Париж?

Моряк в зюйдвестке (уклончиво).

Только по личным соображениям…

Этцель.

А что, Лори — его настоящая фамилия?

Моряк в зюйдвестке.

О нет… литературный псевдоним. В Лондоне он известен как Филипп Дариль…

Этцель.

А в Париже? (Пауза.) Я опытный издатель. И узнаю авторскую манеру почти безошибочно. Не вышла ли эта рукопись из-под огненного пера… Паскаля Груссе? Делегата Коммуны…

Моряк в зюйдвестке.

Вы ошибаетесь… (Настороженно.) Вы никому об этом не говорили?

Этцель.

Как бы там ни было, это останется тайной издательства. Однако роман «Пятьсот миллионов бегумы» придется издать под одной фамилией — Жюль Верн. Конечно, до лучших времен.

И снова слышна музыка песенки «Мой Париж». Она постепенно затихает вдали. Слышнее становится грохот морского прибоя.

Капитан Немо.

Итак, в тысяча восемьсот семьдесят девятом году, более ста лет назад, роман «Пятьсот миллионов бегумы» появился в книжных магазинах. С тех пор он выдержал сотни изданий во многих странах мира. Мастерство Жюля Верна превратило замысел Паскаля Груссе в книгу, которой зачитываются уже несколько поколений.

Капитан корвета «Коршун».

Как прозорливо заглянул в будущее делегат внешних сношений Коммуны! Созданный его воображением зловещий персонаж романа — фабрикант пушек герр Шульце — нашел свое воплощение в действительности. Им стал во время первой мировой войны пушечный король Крупп в Руре. Существовала даже гигантская пушка, описанная в романе, которая получила название «Большая Берта», по имени фрау Крупп фон Болен унд Гальбах! Из этой пушки с дальнего расстояния велся губительный огонь по Парижу. А идея о господстве германской расы над всеми народами обошлась человечеству в десятки миллионов жизней во время второй мировой войны. И сегодня этот роман призывает к борьбе с фабрикантами смерти во имя мира и счастья на земле.

Артур Грэй.

Позвольте! Но не только роман «Пятьсот миллионов бегумы» был создан Жюлем Верном вместе с Андре Лори. Они написали еще два романа: «Найденыш с погибшей «Цинтии» и «Южная звезда»! Кстати, «Найденыш» как раз и поступил сегодня в нашу библиотеку…

Дик Сенд.

Капитаны!.. Казалось бы, все ясно… Но почему чуть ли не сто лет в книжном мире не было известно о содружестве Жюля Верна с Паскалем Груссе?

Пушечный выстрел. Затем второй, третий.

Этьен Лябуш.

Видимо, кто-то бежал из «Мертвого царства».

Отдаленные звуки набата.

Слышите? Сигнал тревоги!.. Через несколько минут полицейские катера выйдут в море и патрули начнут прочесывать полуостров Дюко. Вы можете отстреливаться здесь на маяке… Но поймите… я отец семейства. Попрошу связать меня и запереть в погребе. Это не трусость, а необходимая предосторожность. Я верю, что вы — капитаны, может быть, даже знаменитые… Но впервые слышу, чтобы кто-то мог сходить со страниц романов!

Тартарен (с пафосом).

Мсье Этьен, я напомню вам слова Гамлета из трагедии Шекспира… (Декламирует.) «Есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам!»

Капитан Немо.

Прощайте, Этьен Лябуш! И никому ни слова о событиях этой ночи!

Артур Грэй.

Поспешим, друзья, в нашу библиотечную бухту! (Командует.) Эй, на «Секрете»! Поднять алые паруса!

Вступает музыка песни Артура Грэя.

(Поет.)

«Что такое алый парус?  Шелка пламенный кусок! Что такое алый парус?  В море дерзостный бросок! Алый парус —  это юности полет… Алый парус —  это дальний горизонт! Алый парус —  это мужества порыв… Алый парус —  это к подвигу призыв! Алый парус —  это всем отважным весть… Алый парус —  это доблесть, это честь! На просторе бесконечном, На крутой морской волне Алый парус будет вечно, Будет вечно сниться мне!»

Тартарен.

Какое приятное возвращение! Попутный ветер! И галиот «Секрет» летит как мечта! Счастливый конец нашего рейса! Мы скоро займем привычные кресла в уютной кают-компании Клуба знаменитых капитанов!

Робинзон Крузо.

Клянусь пропавшими без вести кораблями, множество судов налетало на рифы или подрывалось на плавучих минах в десятках метров от родного берега, а иногда они ломали борта, ударившись о долгожданный пирс… Видимо, справедлива старинная морская поговорка: «ты не дома, пока не возьмешь швартовы».

Дик Сенд.

Капитаны! Подходим к библиотечному причалу.

Артур Грэй (командует).

Взять швартовы!

Матрос Летика.

Есть взять швартовы!

Стук борта галиота «Секрет» о пирс. Поспешные шаги.

Тартарен.

Смотрите, нам сегодня сопутствует удача!.. Света нет ни в одном окне, но чья-то дружеская рука бросает нам встречный трап. О ля-ля! Предлагаю любое пари — это Мюнхгаузен! За мной, медам и месье!.. (Напевает.)

«Все мы — капитаны, Каждый знаменит!»

Капитан Немо.

Дик, включите свет!

Щелкает выключатель.

Сегимер.

Ни с места! Руки вверх! Вы под прицельным огнем карабинов охраны его превосходительства профессора Шульце!

Тартарен.

Видите ли, мсье Сегимер

Сегимер (холодно).

Герр Сегимер.

Тартарен.

Я хотел спросить…

Сегимер (перебивает).

Вопросы задаем мы!

Робинзон Крузо (шепотом).

Капитан Грэй, а не ахнуть ли эту скотину прикладом по голове?

Артур Грэй (шепотом).

Спокойствие и выдержка, Робинзон!

Сегимер (командует).

Спустить парадный трап из башни Быка. Сейчас его превосходительство сойдет со страниц для оглашения приговора.

Звучит фрагмент из Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича — «нашествие фашистов».

Охрана (хором).

Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль!

Профессор Шульце.

Господа! Цель вашего рискованного путешествия в эту ночь была мне известна из разговора в библиотеке. Но почти сто лет назад, находясь еще на страницах рукописи будущего романа, я знал, что ее написал некий Андре Лори… А в кабинете издателя Этцеля я услышал, что он вовсе не Лори, а Паскаль Груссе, делегат Парижской коммуны. Он и довел меня до гибели в главе восемнадцатой — «Тайна раскрывается»!

Капитан Немо.

И правильно сделал!

Профессор Шульце.

Я был глубоко оскорблен, когда узнал, что некая Симона Вьерн, преподавательница Гренобльского университета, вытащила на свет Паскаля Груссе, известного также под кличками Филипп Дариль и Андре Лори. К несчастью, несколько лет назад в Национальную библиотеку Франции поступил архив издателя Этцеля. Проклятая Симона прочла около восьмисот доселе неизвестных писем Жюля Верна, раскопала этого Паскаля и добилась восстановления его имени в новых изданиях романа!

Дик Сенд.

Честь и слава Симоне Вьерн!..

Тартарен.

Браво, браво!

Профессор Шульце.

Напрасные овации. Тайный суд Штальштадта вынес вам смертный приговор. Я рассчитаюсь с вами здесь, в кают-компании!

Капитан Немо.

Но, кажется, осужденные имеют право высказать свое последнее желание…

Профессор Шульце.

Смотря какое.

Капитан Немо.

Мне хотелось бы попрощаться с командой «Наутилуса».

Профессор Шульце (милостиво).

Пожалуйста.

Капитан Немо (внезапно).

Эй, на «Наутилусе»! Включить помпы высокого давления!

Потоки воды с ревом низвергаются в кают-компанию.

Сегимер.

По знаменитым капитанам — огонь!

Беспорядочное щелканье курков.

Профессор Шульце (кричит).

Стреляйте же!

Сегимер.

Невозможно! Отсырели патроны!

Шум помп постепенно затихает.

Артур Грэй.

Вперед, капитаны!

Робинзон Крузо.

В атаку!

Шум борьбы. Звон клинков. Всплески воды от падения тел. Выкрики: «Пощадите!», «Я только выполнял приказ!..», «Сдаюсь!..»

Профессор Шульце (кричит).

Сегимер! Арминий! Прикрывайте меня! Отступаю в башню Быка!..

Робинзон Крузо.

Не выйдет! А ну расступись! Хватайте его, капитаны!

Профессор Шульце (отбиваясь).

Да как вы смеете, Немо, касаться меня своими руками!

Капитан Немо.

Цвет кожи не имеет значения! Вот у вас руки белые, а душа черная!

Профессор Шульце (в ужасе).

A-а!.. Пустите! Вы меня задушите!..

Капитан корвета «Коршун».

Ни в коем случае! Не станем же мы нарушать волю Жюля Верна и Паскаля Груссе. Герр доктор-профессор Шульце! Мы отправим вас прямо в ту главу романа «Пятьсот миллионов бегумы», где вам уготована гибель от вашего дьявольского снаряда…

Шелест страниц. Издали слышен взрыв.

Дик Сенд.

Как много я узнал сегодня о делегате Коммуны Паскале Груссе и писателе Андре Лори!..

Капитан Немо.

Много, но не все, дорогой Дик. В тысяча восемьсот восьмидесятом году, после амнистии коммунаров, Паскаль вернулся в Париж. Под псевдонимом Андре Лори он стал выпускать роман за романом; «Капитан Трафальгара», «Наследник Робинзона», «От Нью-Йорка до Бреста за семь часов» и другие…

Артур Грэй.

Примечательно другое… Во время оккупации Франции армией Гитлера участники движения Сопротивления сделали «Пятьсот миллионов бегумы» оружием в борьбе с фашизмом!

В отдалении кричит петух.

По книжным полкам, друзья!

Громче кричит петух.

И как говорится в романах — продолжение следует…

Звучит финальная песенка капитанов: «За окошком снова Прокричал петух. Фитилек пеньковый Дрогнул и потух. Синим флагом машет Утренний туман… До свиданья, вашу Руку, капитан! Снова мы недвижно Станем там и тут, Вновь на полке книжной Корешки блеснут. Но клянемся честью Всем, кто слушал нас, Будем с вами вместе Мы еще не раз!» Задорно, весело кричит петух.

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Открытие «полюса звуков».

Звучит шуточная елочная песенка «Наше интервью»:

Еще слышны вдали на фоне музыки бубенцы тройки Деда Мороза, но постепенно звук бубенцов переходит в звучание дребезжащего школьного звонка, которым обычно начинаются встречи Клуба.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, я только поставлю на место наш глобус.

Марья Петровна.

Вы слышите, Катюша, стучат. Кто бы это мог быть? В такое позднее время…

Катюша.

Мало ли что может случиться на новогодних каникулах. Входите, пожалуйста, а если вы фея — влетайте!

Девочка (входя).

Здравствуйте. Я не фея, а Ася Терентьева из пятого «А». Я старалась дочитать книжку, но не успела…

Марья Петровна.

А что за спешка?

Девочка.

Я принесла «Остров сокровищ», а у Немо кончился срок, я остановилась на самом интересном месте…

Катюша.

Сколько же ты проплыла километров под водой?

Девочка.

Из восьмидесяти тысяч я проплыла только сорок пять. Очень вас прошу… продлите…

Марья Петровна.

Отметьте, Катюша. Но смотри, Ася, в новом году…

Девочка.

Честное пионерское! Будьте здоровы и счастливы! (С любопытством.) А где вы встречаете Новый год?

Марья Петровна.

Я лично — в «Арктике».

Катюша.

А я — в «Космосе».

Девочка.

А вам не страшно там?

Марья Петровна.

Нисколько. «Арктика» и «Космос» — это чудесные кафе. И неизвестно, какое лучше.

Катюша.

А ты где встречаешь, Ася?

Девочка (лукаво).

В Клубе знаменитых капитанов… До свидания!

Стук закрываемой двери.

Марья Петровна.

Клуб знаменитых капитанов? Никогда не слыхала.

Катюша.

Я тоже не слыхала.

Марья Петровна.

Фантазерка! Начиталась про морские приключения… Где пригласительный билет?

Катюша.

Марья Петровна, он же у меня…

Марья Петровна.

Ах да… Ну, закрывайте двери, и пойдем на елку к нашим ребятам, Катюша.

Часы мерно бьют семь ударов. Звучит вступительная песенка капитанов:

Капитан корвета «Коршун».

Дик, принимайте со шканцев корвета «Коршун» новогоднюю елку. Майна помалу!

Дик Сенд.

Есть майна помалу!.. Да осторожнее травите трос! Ведь жаль, если помнется наряд этой лесной великанши. Я вам этого никогда не прощу.

Гулливер.

Кто здесь говорит о великаншах? Ах, это вы, любезный моему сердцу пятнадцатилетний капитан…

Дик Сенд.

К вашим услугам, капитан Лемюэль Гулливер… Что это вы тащите на плечах? Челнок?

Тартарен.

Ах, медам и месье! Разве челноки издают аромат шоколада и сливочного крема?

Гулливер.

Вы правы, достоуважаемый Тартарен из славного города Тараскона. Это вовсе не челнок, а эклер — пирожное из страны великанов! Хватило бы на всю школу!

Стук высыпаемых кокосовых орехов.

Дик Сенд.

Такой «эклер» особенно приятно запивать молоком из кокосовых орехов. Принимайте дары Африки!

Тартарен.

Пардон! За праздничным столом — молоко, хотя бы и кокосовое… фи!.. Вот корзина ситро «Тартарен». Сладкое и полусладкое! Из лучших лоз моего виноградника, не говоря уж об оранжаде, джусе, лимонаде и морсе.

Робинзон Крузо.

Клянусь новогодней елкой, украшением ужина будет козлятина на вертеле! Шашлык по-робинзоновски! Ваши шпаги и кортики, капитаны!

Дик Сенд.

К счастью, в камине лежат сухие дрова. Может быть, у кого-нибудь найдутся спички?

Тартарен.

В сапоге настоящего путешественника всегда запрятана заветная коробка в непромокаемом портмоне… Пожалуйста.

Все сильнее слышится треск разгорающихся поленьев.

Мюнхгаузен.

Все это очень мило, трогательно и даже сентиментально… Но старомодно! Такой ужин, скорее, в манере Чарлза Диккенса, но не моего автора, Эриха Распе! Я не вижу в меню ни фантазии, ни чудес! Позвольте вам предложить праздничный набор Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена. В этих сверкающих пакетиках — чудесное молоко… О, это будет сенсация!

Дружный хохот.

(Высокомерно.) Смеяться будет тот, кто его хлебнет! Это молоко с Млечного Пути! Ну-с, а на закуску пойдет окорок из Малой Медведицы. Неплохо?! А для любителей — раки. Свежие, космические! Прямо из созвездия Рака!

Аплодисменты и дружные выкрики: «Браво, Мюнхгаузен!» Звучит мелодия песенки Мюнхгаузена.

(Поет.)

Гулливер.

Но кто же посмеет в этом усомниться, достопочтенный Карл Фридрих Иероним!

Артур Грэй.

Я не мыслю себе праздника без цветов. Ведь у каждого цветка есть свой тайный язык. От чайной розы до незабудки… Существует даже почта цветов.

Дик Сенд (вздыхая).

Вы не мыслите праздника без цветов, а я — елку без игрушек…

Капитан корвета «Коршун».

Не унывайте, юноша. Капитан Немо обещал украсить нашу елку игрушками подводного мира.

Тартарен (встревоженно).

Но мсье Немо до сих пор нет… Может быть, он застрял в каком-нибудь коралловом гроте?

Капитан корвета «Коршун».

Смотрите, на глобусе записка.

Капитаны (перебивая друг друга).

Читайте!.. Скорее!.. В чем дело?

Капитан корвета «Коршун».

«Терплю бедствие на полюсе. Жду помощи. Спешите, друзья.

Капитан Немо».

Робинзон Крузо.

Клянусь полярной ночью, я не понимаю, о каком полюсе идет речь. Северном или Южном?

Мюнхгаузен (покровительственно).

Вы совсем одичали в своей пещере, Робинзон. Конечно, двадцать восемь лет и три месяца — срок немалый.

Робинзон Крузо (ворчливо).

И шесть дней, Мюнхгаузен.

Мюнхгаузен.

Тем более!.. Ведь записка была наколота на земную ось, выходящую торчком из Северного полюса, как на любом порядочном глобусе. Кстати, я когда-то из обломка земной оси сделал себе вот эту шпагу, и как раз на Северном полюсе!

Артур Грэй.

К делу, капитаны! Немо ждет помощи. Дорога каждая минута. Эй, на галиоте «Секрет»!

Матрос Летика.

Есть на галиоте «Секрет!»

Артур Грэй.

Паруса ставить! С якоря сниматься!

Матрос Летика.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!

Скрип снастей. Грохот выбираемых якорей.

Мюнхгаузен (заносчиво).

Но кто из нас Мюнхгаузен? Вы или я? На галиоте под парусами идти зимой к Северному полюсу?

Артур Грэй.

Вы — Мюнхгаузен. А я только Артур Грэй, друг романтиков и мечтателей. И мой галиот «Секрет» — это мечта, бегущая по волнам… Ничто не в силах ее остановить!

Музыка путешествий.

Джон Сильвер (резко).

Имею честь пригласить джентльменов удачи со страниц романа «Остров сокровищ» в кают-компанию!

Старик Морган (хрипло, издали).

Кому понадобились ребята с «Испаньолы»?

Джон Сильвер.

Джону Сильверу, вашему капитану!

Раздается стук матросских башмаков и нестройная песня пиратов: «Четыре ведьмы варят джин, Его не выпьет ни один, Кроме нашего Джона! Джона!..» Деревянные башмаки отбивают чечетку.

Джордж Мерри (с большим интересом).

Что ты задумал, Джон? Опять затея на потеху дьяволу?

Старик Морган.

Опять поднимется на мачте «Веселый Роджерс» с черепом и двумя скрещенными костями?!

Джон Сильвер (таинственно).

Тсс… нас могут услышать «Дети капитана Гранта»… «Тимур и его команда»… «Капитан Сорвиголова» со своими молокососами… Вон их корешки, на первой полке. Так вот… последнюю неделю наш роман «Остров сокровищ», как вы знаете, был захвачен одной девчонкой. Мы бросили якорь на этажерке, а под подушкой у нее дрейфовали «Восемьдесят тысяч километров под водой»…

Джордж Мерри (перебивает).

Стоит ли вспоминать об этой скучной комнате — ни капли рома или хотя бы грога…

Металлический стук костыля.

Старик Морган.

Ты зря стучишь своим костылем. Мерри прав. Кругом одни учебники и карандаши для рисования… Тьфу!

Сердитый дробный стук костыля.

Джон Сильвер.

Молчать, когда говорит первый джентльмен удачи! И сегодня это не простой костыль, а председательский! Так вот… Однажды ночью мне не спалось. Я вышел из переплета и слышу разговор капитана Немо с его помощником. Они говорили, что «полюс звуков» собран… осталась только настройка! А помощник сказал, что это просто Эльдорадо! А вы знаете, старые бродяги, что такое Эльдорадо? Страна несметных богатств и сказочных чудес!

Старик Морган (взволнованно).

А что было дальше?

Джон Сильвер.

Внезапно приоткрылась дверь, и какая-то красивая леди сердито сказала: «Ты еще читаешь, Ася?» И мы все скрылись.

Джордж Мерри (мрачно).

Опять не повезло, как с «Островом сокровищ». Мы здесь, а Немо с ключами от Эльдорадо — там.

Джон Сильвер.

Не беспокойся, Мерри. Немо поспешит на встречу с друзьями, где бы он ни находился!

Старик Морган.

Но когда соберутся все знаменитые капитаны, боюсь, что нам несдобровать!

Джон Сильвер (с усмешкой).

Мужайся, старик Морган. Капитаны клюнули на приманку известного на морях джентльмена удачи Джона Сильвера. Они уже на пути к Северному полюсу.

Джордж Мерри.

А что они там забыли?

Джон Сильвер.

Они ищут капитана Немо… Дело в том, что к числу прочих достоинств вашего предводителя относится искусство подделывать чужие почерки. Я наколол на глобус записку: «Терплю бедствие на полюсе. Жду помощи. Спешите, друзья». И подписался: «Капитан Немо». Чистая работа, мой мальчик!

Стук открываемой двери.

Капитан Немо (приближаясь).

Друзья по кают-компании, прошу извинить за опоздание… Тяжелый сундук и никакого транспорта… (С удивлением.) Кто вы такие, господа?

Джон Сильвер.

Руки вверх! Старик Морган, не откажи в любезности подать чугунные браслеты для сеньора Немо.

Звон кандалов.

Джордж Мерри.

Будем знакомы. Мы с «Острова сокровищ», романа Роберта Льюиса Стивенсона.

Капитан Немо.

Значит, я попал в лапы пиратов. Но даже в кандалах я потребую от вас ответа! Где мои друзья?

Джон Сильвер.

Они сдались на милость победителя. Вон валяются их шпаги и кортики…

Капитан Немо (хладнокровно).

Что вам угодно от меня?

Джон Сильвер.

Сущая безделица! Ключи от Эльдорадо! А «Наутилус» можете оставить себе на память.

Капитан Немо.

Я вас отказываюсь понимать…

Джордж Мерри.

Люди, которые отказывались понимать Джона Сильвера, редко дотягивали до утра.

Джон Сильвер.

Старик Морган, обшарить карманы нашего гостя. Нужен ключ с тремя бородками для этого индийского сундука.

Старик Морган.

Что за разговор? Я уже открыл его отмычкой.

Джон Сильвер.

Так высыпай все на стол, старина.

Звук падающих кораллов, морских звезд и звучащих раковин.

Джордж Мерри.

Для чего вы таскались с таким багажом? Кораллы, раковины, морские звезды…

Старик Морган.

Это что, для аквариума?

Капитан Немо.

Это подводные игрушки для новогодней елки…

Старик Морган.

В игре ваша голова!

Джон Сильвер (торжественно).

Капитан Немо, команда просила меня вручить вам «черную метку».

Капитан Немо.

А я не хочу пачкать руки.

Джон Сильвер.

Тогда слушайте… (Читает.) «Мы требуем выдачи «полюса звуков». На размышление — одна минута».

Капитан Немо (решительно).

Нет!

Джон Сильвер (холодно).

Ваше имя, Немо, означает «Никто». Но капитан Никто может легко превратиться в ничто!

Старик Морган.

Что за разговоры?! Я нашел на дне сундука, под связками перламутрового дождя, какой-то ящик… сталь, стекло, клавиши и сверху — серебряный купол…

Капитан Немо (в волнении).

Осторожно, вы разобьете «полюс звуков».

Джон Сильвер.

Ага-а! Не беспокойтесь. Мы знаем ему цену. Остается немногое: научить нас управлять этой штукой — и вы свободны! Могу поклясться на библии.

Капитан Немо (примирительно).

Но зачем вам «полюс звуков»? Это научный прибор. Существует закон сохранения энергии. Ничто в природе не исчезает бесследно. Материя вечна.

Джордж Мерри (с усмешкой).

Материя не исчезает? Да еще как! Помнится, мы шли в погоню за бригом «Лаура» с грузом парчи и бархата. Шальное ядро угодило в пороховой погреб, и вся материя погибла.

Капитан Немо.

Она не погибла, а превратилась в пепел. Это тоже материя, так же как и любой звук, когда-либо прозвучавший на нашей планете. Повторяю: любой звук…

Джон Сильвер (с интересом).

И пушечная пальба?

Капитан Немо.

Конечно. И речь оратора, и матросская песня, и беседы путников у костра, и стук лопаты золотоискателя! И мерный скрип виселицы!

Джон Сильвер (хитро).

Вы совершенно убедили меня, капитан Немо, что нам научная вещичка ни к чему… Но интересно все-таки послушать ее в работе. Просто… не верится.

Капитан Немо.

Снимите кандалы!

Щелканье замка. Лязг кандалов.

Для меня долгое время оставалось загадкой, где находятся отзвучавшие звуки, у какого причала. Ведь это тоже частицы материи. И я предположил, что они бесконечно блуждают в безбрежном океане эфира, нигде не швартуясь намертво. Вот результат моих опытов… Перед вами — динамический «полюс звуков». Нижние клавиши — настройка по эпохам, боковые кнопки — по морям, континентам и островам.

Старик Морган.

Что за разговоры? Нажимайте клавиши, кнопки… Ну где ваши блуждающие звуки?

Щелкают клавиши. Вступает электронная музыка «полюса звуков». Крики чаек. Шум морского прибоя. Издали слышна старинная итальянская песенка. Ее исполняет грудной женский голос под аккомпанемент народных инструментов.

Капитан Немо (бесстрастно).

Вы слышите шум генуэзского торгового порта Кафы… На побережье Черного моря… (Пауза.) Тысяча четыреста семьдесят второй год…

Шум и говор разноплеменной толпы. Звенит колокольчик на двери таверны. Хлопает дверь.

Генуэзский капитан.

Присаживайтесь, синьор, к нашему столу. Судя по вашей одежде, вы из дальних заморских стран.

Афанасий Никитин.

Поспешаю домой, сударь… а ходил за три моря… Хвалынское. Индийское да Черное.

Генуэзский капитан (крякнув от удивления).

Грандиозно! А куда сейчас держите курс?

Афанасий Никитин.

Через Киев и Смоленск в родной Тверь-город.

Генуэзский капитан.

Вы москвитянин?

Афанасий Никитин.

Я тверской купец Афанасий Никитин из земли русской. А побывать довелось в Персии, Индии, Турции.

Генуэзский капитан.

К турецким берегам и я не раз водил корабли, а вот Индия… Для меня это белое пятно на карте.

Афанасий Никитин.

Могу поведать:

За два года объехал я Индию, Посмотрел все торги знаменитые, А куда сам не мог понаведаться, Про то многих людей я расспрашивал… Близ Бидара есть знатная ярмарка — «Аладдинов базар» по-туземному. Раз в году на нее собираются Все торговые люди индийские. Десять дней этот торг продолжается. Там торгуют любыми товарами, Одних коней приводят на ярмарку Табунов в двадцать тысяч и более… Жеребца, что привез я из Персии, Здесь на ярмарке продал я с выгодой…

Генуэзский капитан (перебивает).

А что вы привезли из Индии, русский гость? Шелк, индиго, самоцветные камни?

Афанасий Никитин.

Перво-наперво привез свои записки для поучения людей — «Хождение за три моря».

Шарманщик.

Подайте синьоры, бывшему матросу.

Звучит старинная шарманка, мелодия гавота.

Щелкает клавиша. «Полюс звуков» замолкает.

Джордж Мерри.

А я все-таки не пойму: что, этот тверской купец был джентльмен удачи?

Капитан Немо.

О нет! Он был великим путешественником. За четверть века до португальского мореплавателя Васко де Гамы Афанасий Никитин проложил путь из Европы в Индию. Это была большая нехоженая дорога по суше и по морю.

Джон Сильвер.

Почему же он вернулся через генуэзский порт Кафа? Что-то я не слыхал про этот город!

Капитан Немо.

Вы и не могли слышать, Джон Сильвер… Генуэзцев прогнали из Кафы турки через три года после отъезда Афанасия Никитина. А вообще эта гавань известна с шестого века до нашей эры. Теперь это Феодосия. Один из цветущих портов на побережье Крыма.

Джон Сильвер.

Выходит, что богатства Афанасия Никитина были только в бумагах… А хотелось бы услышать звон монет… А ну-ка, старик Морган, нажми вот ту, зеленую клавишу…

Щелкает клавиша. Легкий перезвон электронных инструментов.

Матрос.

Друзья моряки, разрешите напомнить вам старинную поговорку: «Песня острее кинжала и звонче золота, потому что кинжал висит у одного пояса и золото звенит в одном кармане, а песня — достояние всех»!

Аплодисменты.

Следующим номером праздничной программы — выступление матросов нашего корабля. Песня «Фрегат, «Паллада» композитора Дмитрия Кабалевского…

И сразу вступает оркестр.

Запевала.

«Паллада», «Паллада»… Старинный фрегат, Послушная птица морская! Плыла ты, дороги не зная назад, Седую волну рассекая!

Хор.

Умолкли матросов твоих голоса. Но имя звучит, как баллада, И с книжной страницы, подняв паруса, Выходишь ты в море, «Паллада»!

Запевала.

Трудна и опасна судьба моряка, Матросская слава сурова… «Паллада», твой путь сохранил на века Походный дневник Гончарова.

Хор.

Умолкли матросов твоих голоса Но имя звучит, как баллада, И с книжной страницы, подняв паруса, Выходишь ты в море, «Паллада»! Шумные аплодисменты. Выкрики: «Браво!» Щелчок. «Полюс звуков» умолкает.

Джордж Мерри.

Встреча с фрегатом? В открытом море… Это всегда считалось неважной приметой.

Джон Сильвер.

А куда держала курс эта «Паллада»?

Капитан Немо.

Вокруг света всего-навсего! В походе участвовал замечательный русский писатель Иван Александрович Гончаров. Кстати, он дважды встречал Новый год с моряками «Паллады»: тысяча восемьсот пятьдесят третий год — в Портсмуте, а следующий — в Нагасаки. О своей книге «Фрегат «Паллада» Гончаров писал так: «История плавания самого корабле, этого маленького русского мира, с четырьмястами обитателей, носившегося два года по океанам, своеобразная жизнь плавателей, черты морского быта — все это также само по себе способно привлекать и удерживать за собой симпатии читателей…» Ну да вам, джентльмены удачи, этого не понять.

Стук металлического костыля.

Джон Сильвер (вздыхая).

Я понял другое… Мы, кажется, зря завладели вашим «полюсом звуков».

Джордж Мерри.

А можно я на счастье нажму синюю клавишу?

Капитан Немо.

Предупреждаю: вы попадете в девятнадцатый век…

Щелкает клавиша. Стремительно звучит музыка электронных инструментов.

Капитан Немо.

Сан-Франциско…

Джон Сильвер.

Фриско… Славное, веселенькое местечко! Жми, Джордж Мерри!

Мелодичный звон кнопки. И сразу вступают шумы большого порта: сирены, пароходные гудки, перезвон гавайских гитар. На дальнем фоне женский голос поет негритянскую песню.

Мери Уэлч.

Ну наконец-то, шкипер. Безобразие! Заставлять пожилую леди ждать в пустом салоне целый час.

Шкипер.

Откровенно говоря, Мери Уэлч, я сомневался, стоит ли вообще приходить. Ведь столько экспедиций искали клады пиратов на острове Кокос…

Мэри Уэлч (шепотом).

У них не было настоящей карты. Взгляните…

Шкипер (испытующе).

А откуда у вас настоящая карта?

Мери Уэлч.

К вашему сведению, милейший, я была совсем молоденькой девушкой, когда меня похитил Бенито Бонито…

Шкипер (перебивает).

Пират по прозвищу Кровавый Меч?

Мери Уэлч (подхватывает).

И обладатель самых крупных сокровищ. Они и сейчас покоятся в пещере на острове Кокос… И ждут, шкипер, нетерпеливо ждут того, кто их откопает!

Шкипер.

У берегов Коста-Рики нет более проклятого места, Мери Уэлч! Джунгли, ядовитые змеи, москиты, а главное, «желтый Джек» — болотная лихорадка!

Мери Уэлч.

А вы хотели, чтобы сокровища были выложены на городском пляже Фриско?

Шкипер.

Сколько?

Мери Уэлч.

У вас есть монета в десять центов, шкипер?

Шкипер (изумленно).

За эти планы?

Мери Уэлч.

Мелко плаваете, дружочек. Я просто хочу запустить оркестрион. Нас могут услышать…

Звон монеты, падающей в щель автомата. Раздаются тихие звуки гавота.

(Шепотом.) На это дело у вас не хватит денег. Тут нужно организовать целую компанию…

Все громче звучит гавот, и уже не слышно разговора за столиком. Щелкает клавиша. «Полюс звуков» замолкает.

Джон Сильвер.

Поздравляю вас, капитан Немо! Надеюсь, сами понимаете, что вы изобрели! Теперь можно прокладывать точный курс к любым кладам, где бы они ни находились и как бы глубоко ни были запрятаны. А наш сегодняшний рейс — прямо на Кокос!

Джордж Мерри и старик Морган (вместе).

Есть, капитан Сильвер!

Капитан Немо.

К вашему сведению, джентльмены, свыше пятисот экспедиций искали сокровища на этом острове. Последний раз — в тысяча девятьсот шестьдесят втором году. А пиратские клады так и не были найдены!

Джон Сильвер.

И прекрасно! Они достанутся нам!

Джордж Мерри.

Уж мы-то знаем, с какого конца браться за трос.

Джон Сильвер (командует).

Спустить со страниц романа Стивенсона «Остров сокровищ» бриг. Только не перепутайте страницы… Надо взять «Испаньолу» в тот момент, когда судно было в наших руках. Не раньше и не позже! А то еще наглотаемся свинцовых орехов.

Шелест страниц. Пираты затягивают уже знакомую нам песню: «Четыре ведьмы варят джин, Его не выпьет ни один, Кроме нашего Джона! Джона!..»

Джон Сильвер.

Надеюсь, капитан Немо составит нам компанию в этом увлекательном плавании. Вам за услугу — десять процентов! По обычаю джентльменов удачи…

Капитан Немо.

Мерзавец!

Джон Сильвер.

Я этого не слышал. Мы внесем вас на руках на борт «Испаньолы», как почетного гостя…

Шум борьбы перекрывает свист ветра и океанский прибой.

Джон Сильвер.

Поднять на мачте «Веселого Роджерса»! Курс к берегам Коста-Рики!

Джордж Мерри.

Есть к берегам Коста-Рики!

Звучит музыка путешествий.

Старик Морган (с опаской).

А знаменитые капитаны не перехватят нас где-нибудь возле экватора?

Джон Сильвер.

Все случалось на морях, но этого не будет. Они дрейфуют во льдах Северного полюса.

Порывы сильного ветра. Грохот сталкивающихся льдин. Завывание снежной бури… Корабельные склянки бьют на борту галиота «Секрет».

Матрос Летика.

Осмелюсь доложить, капитан Артур Грэй. Видимость — ноль. Снежная буря усиливается. Какие будут приказания?

Артур Грэй.

Зажечь сигнальные огни. Вести наблюдения за льдами. Докладывать каждые пять минут.

Матрос Летика.

Есть докладывать!

Быстрый стук сапог по трапу.

Гулливер.

Достопочтенные друзья! Сколько времени мы кружим в районе Северного полюса — и никаких следов любезного Немо… (Задумчиво.) Задача была бы проще, если бы существовало только два полюса — Северный и Южный! Но существуют еще полюса геомагнитные, магнитные, полюса холода, не считая полюса недоступности…

Капитан корвета «Коршун».

Могу добавить к вашей коллекции полюсов полюса мира — Северный и Южный…

Тартарен.

Браво, капитан корвета! Конечно, Северный полюс мира! Как это сразу не пришло мне в голову… Едем!

Капитан корвета «Коршун» (с усмешкой).

К сожалению, близ Северного полюса мира расположена Полярная звезда. Затруднительное путешествие, Тартарен, даже для вас.

Тартарен (высокомерно).

Не беспокойтесь за старого льва, не раз штурмовавшего вершины Альп!

Артур Грэй.

С Альпами дело проще, а Северный полюс мира перемещается относительно звезд, совершая полный оборот примерно за двадцать четыре тысячи лет!

Мюнхгаузен (обрадованно).

Идея! Надо перенести нашу кают-компанию на Северный полюс мира! Двадцать четыре тысячи новогодних встреч! Двадцать четыре тысячи елок! Двадцать четыре тысячи сюрпризов и подарков! Как нам будут завидовать все дети!

Гулливер (задумчиво).

Достопочтенные капитаны! А что если эта записка с загадочным полюсом не более чем шутка… и Немо давно ждет нас в библиотеке у нарядной елки?

Матрос Летнка.

Осмелюсь доложить, капитан Артур Грэй. По правде говоря, обстановка прежняя или немного хуже. Но тут уж ничего не поделаешь. Какие будут приказания?

Артур Грэй.

Никаких. Я сам стану к штурвалу. Курс — Московское море. Химки. Библиотека.

Музыка путешествий.

Дик Сенд.

Смотрите, вся елка в огнях!.. Ой, подводные игрушки! Морские звезды! Перламутровый дождь!

Гулливер (восторженно).

Ясно! Достопочтенный капитан Немо здесь!

Артур Грэй.

Но его нет!..

Тартарен.

Накрыт праздничный стол, а в креслах кают-компании — пустота. Увы, это так!

Робинзон Крузо.

Клянусь мировым полюсом… Северным или Южным — все равно… под елкой кто-то спит…

Мюнхгаузен.

Негритенок в матросской одежде. Может быть, это флаг-штурман с моего брига «Леденец»?

Максимка (просыпаясь).

Где леденец? Никто больше меня не любит леденцы. Можете спросить всю команду клипера «Забияка».

Капитан корвета «Коршун».

Морячок! Кто ты такой?

Максимка (рапортует).

Юнга Забиякин из рассказа Станюковича «Максимка». (Смущенно.) Не верите?

Звучит мелодия песенки черного юнги.

(Поет.)

«Хотите знать, кто вечно пьян, Кто злее всех на свете? Американский капитан На старой шхуне «Бетси»… Меня за несколько монет Купил и сделал боем… А это значит — детства нет И счета нет побоям… Ну-ка, бой, согрей воды! Ну-ка бой, подай сигары! А награды за труды — Оплеухи да удары! Волной морскою я снесен, Уже тонул во мраке, Но был матросами спасен Команды «Забияки»! Теперь на клиппере служу, От босса не завишу, С командой русскою дружу И поминутно слышу: — Ну, Максимка, как живешь? — Стал теперь своим на баке? — С нами ты не пропадешь, — Наш Максимка Забиякин!» .

Тартарен.

Браво, браво, мсье Максимка! А что ты делаешь в нашей кают-компании?

Артур Грэй.

И не видел ли ты здесь капитана Немо?

Максимка.

Рапортую! Я никогда не видел настоящей елки. И решил тихонько выглянуть из переплета, чтобы полюбоваться вашей лесной красавицей. Вижу: является капитан Немо с целым сундуком игрушек. На него напали пираты из «Острова сокровищ» — это они написали фальшивую записку. Потом они говорили про несметные клады. А потом подняли на «Испаньоле» черный флаг и ушли в море. Они захватили Немо и какой-то ящик, нагруженный звуками.

Мюнхгаузен.

Нехорошо лгать, юнга. Это тебе не первое апреля…

Максимка (обиженно).

Не знаю, как вы, но я и первого апреля говорю правду… А ящик капитан Немо называл «полюсом звуков».

Мюнхгаузен (саркастически).

Северным или Южным, юноша?

Артур Грэй.

Меня интересует другое: на какой курс легла сейчас «Испаньола»?

Максимка.

Рапортую. Я вас ждал и все повторял, пока не заснул… Они ушли в Тихий океан. На остров Кокос!

Робинзон Крузо.

Вот теперь Немо действительно терпит бедствие!

Тартарен.

В плену у пиратов! Ужасно!.. Ужасно!..

Дик Сенд (порывисто).

Нельзя терять ни минуты!

Артур Грэй.

Эй, на галиоте «Секрет»! Боевая тревога!

Горнисты играют сигнал боевой тревоги. На этот звук ложится быстрый топот бегущих ног. Скрип снастей.

(Командует.) На всех парусах в догоню за бригом «Испаньола»!

Звучит музыка путешествий в тревожном, стремительном темпе.

Капитан корвета «Коршун».

Ясно вижу: по-правому борту — какой-то бриг… Сдается мне, он стоит на якоре.

Гулливер.

Дайте вашу подзорную трубу, достопочтенный капитан корвета… Да, эта «Испаньола»! Мы у берегов Кокоса, точнее, входим в бухту Чатам.

Тартарен.

А за кормой — стая тигровых акул… Бррр!

Артур Грэй.

Погасить сигнальные огни! Приготовить абордажные крючья и лестницы! Раздать команде топоры и тесаки.

Лязг крючьев, звон оружия.

Робинзон Крузо.

А я пойду со своим старым топором, он служил мне верой и правдой двадцать восемь лет!

Мюнхгаузен.

Подать сюда пушку. Я ворвусь первым! Верхом на ядре! С бубенцами и шпорами!

Капитан корвета «Коршун».

Отставить! Ядро может разорвать в клочья капитана Немо, если он на борту.

Дик Сенд.

Капитаны, внимание! На борту «Испаньолы» никого нет. Очевидно, команда покинула корабль…

И как бы в ответ раздаются два пушечных выстрела… Треск сбитой мачты. Шумный всплеск воды.

Матрос Летика.

Осмелюсь доложить: фок-мачта сбита. Упала за борт. Какие будут приказания?

Артур Грэй (командует).

Подойти левым вплотную к пиратскому бригу! Марсовые на ванты! Приготовиться к прыжку!

Шум ветра. Треск сталкивающихся кораблей.

Закинуть крючья! За мной! На абордаж!

Ружейные и пистолетные выстрелы. Грохот абордажных лестниц. Стук подкованных сапог при прыжке на палубу.

Джордж Мерри (на ходу).

Ты их задержи на шканцах, а я доберусь вплавь до острова.

Плеск воды.

Старик Морган.

Нашел дурака.

Еще более сильный всплеск воды.

Капитан корвета «Коршун».

Я осмотрел трюм. Там никого нет!

Робинзон Крузо.

Клянусь тигровыми акулами, мой топор разнесет эту дверь вдребезги!

Удары топора. Треск досок.

Дик Сенд.

Немо! Цел и невредим!

Капитан Немо.

Прошу извинения, что не встретил вас на пороге, но была весьма уважительная причина: меня приковали, как невольника, к рундуку.

Артур Грэй.

А где ключи от замка?

Капитан Немо.

В кисете у Джона Сильвера. Он отправился со всей командой на поиски «полюса золота»! Так они по-своему окрестили остров Кокос.

Тартарен.

Посторонитесь, медам и месье! В багаже бывалого путешественника всегда найдутся ружья, лекарства, пледы, кинжалы, фруктовые соки, сабли, не говоря уж об иголках и напильниках… Не мешайте звезде Тараскона показать свое искусство.

Звон кандалов. Скрежет напильника по металлу.

Капитан корвета «Коршун».

А кто же в нас стрелял?

Капитан Немо.

Вероятно, Джордж Мерри и старик Морган, оставленные на вахте. Собственно, они стерегли не меня, а «полюс звуков».

Матрос Летика.

Осмелюсь доложить, капитан Артур Грэй, запасной фок поставлен. И алые паруса полощутся на ветру как ни в чем не бывало. Команда ждет ваших приказаний.

Артур Грэй.

Перейти всем на борт галиота «Секрет»!

Дик Сенд.

А что ждет «Испаньолу» и пиратов, прыгнувших за борт?

Гулливер.

Предоставим это целиком на усмотрение Льюиса Стивенсона, хорошо известного всем по роману «Остров сокровищ».

Артур Грэй.

Поднять брамсели и бом-брамсели!

Матрос Летика.

Есть поднять брамсели и бом-брамсели!

Музыка путешествий пробивается сквозь шум воды и свист ветра.

Мюнхгаузен (иронически).

Все, что вы нам рассказали на палубе, Немо, о «полюсе звуков», весьма любопытно… Но вы опоздали… (Со смехом.) Примите мои сожаления. Около двухсот лет назад была напечатана моя правдивейшая история об оттаявших звуках…

Звучит песенка Мюнхгаузена.

Мой кучер повесил рожок неподалеку от печки, и вдруг рожок заиграл: «Тру-туту! Тра-тата! Ра-рара!» Мы очень удивились, но в ту же минуту я понял, почему на морозе из этого рожка нельзя было извлечь ни единого звука, а в тепле он заиграл сам собой. На морозе звуки замерзли, а отогревшись у печки, оттаяли и стали сами вылетать из рожка.

Рожок наигрывает озорную мелодию песенки Мюнхгаузена «Зимняя тайна».

(Поет.)

«Я в метелях стужи лютой Не теряю ни минуты; Нужен опыт многократный, Нужет мой талант и такт, Чтоб узнать невероятный, Но вполне научный факт! Ведь зимой не только руки, Но, поверьте, даже звуки Флейты, скрипки и органа Замерзают на лету… Я вам это, капитаны, Говорю начистоту! Увлекаться я могу, Забываться я могу, Но ни другу, ни врагу Ни полслова не солгу! А когда весна примчится, В окна к людям постучится, Пятна мартовских проталин На опушках запестрят — Звуки мерзлые оттают, Прямо к небу полетят! Зазвучит, на радость сердцу, Неожиданное скерцо, Словно бабочки на воле, Запорхают ноты пьес: Всевозможные бемоли И солидный до-диез! Увлекаться я могу, Забываться я могу, Но ни другу, ни врагу Ни полслова не солгу!»

Капитан Немо.

Браво, Мюнхгаузен! Браво! Но вы можете объяснить, почему в моем аппарате звуки не замерзают, хотя сейчас зима?

Мюнхгаузен (ворчливо).

Зима за бортом, а в салоне капитана Грэя, — теплынь!..

Общий смех.

Капитан Немо.

Внимание, включаю «полюс звуков»!

Щелкает клавиша. Звучит электронная музыка. И сразу врывается рев стадиона. Болельщики скандируют: «Шайбу!.. Шайбу!.. Шайбу!..» Удары клюшек. Щелчки шайбы о борт ледяного поля. Свистки судей. Слышен торопливый голос комментатора на Олимпийских играх. Документальная запись.

Дик Сенд.

Где все это происходит?

Артур Грэй.

Вернее, происходило, Дик. Нажмем кнопку времени. Видите надпись на бегущей ленточке: «1968 год, Гренобль. Олимпийские игры. Сборная СССР по хоккею — чемпион Игр».

Гул оваций.

Поразительно, капитан Немо! Вы действительно создали «полюс звуков»!

Дик Сенд (нетерпеливо).

А может, позволите мне попробовать серую клавишу и белую кнопку?

Щелкает клавиша. Одновременно звучат электронные инструменты.

Глашатай (густым басом).

«…Не от сотворения мира, как было на Руси до сего… И новый год начинать не первого сентября, а первого января…».

Шум и говор толпы.

(Откашлявшись.) «…В знак того доброго начинания перед воротами учинить некоторые украшения древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых… а людям скудным… хотя по деревцу или ветви над воротами или над хороминой своею поставить, и чтобы то поспело ныне будущего января к первому числу…».

Оживление в толпе увеличивается.

«…И далее в указе высокого государя, царя нашего Петра Алексеевича, предписано, как поздравлять друг друга с Новым годом и какая должна быть стрельба из пушек и мушкетов и какая иллюминация…».

Залпы мушкетов. Пушечная пальба. Треск шутих и потешных огней.

Капитан корвета «Коршун».

Так встречали в Москве, на Красной площади, новый, тысяча семисотый год!

Капитан Немо.

А теперь совершим свободное плавание в безбрежном океане эфира…

Переключение аппарата. И в капитанский салон «Секрета» вторгается симфония звуков разных времен: звучит несколько тактов старинного менуэта, его перебивают серебряные трубы военного оркестра, пробивается квартет баянистов, голос мексиканского певца…

Тартарен.

Увы, медам и месье, время исчерпано! Осталось всего пять минут до первых петухов.

Мюнхгаузен.

Что за паника, Тартарен? За пять минут я снял коня с крыши колокольни, запряг волка в сани, поймал лисицу на иголку в лесах России, с успехом выступил в лунном цирке и побывал на Северном полюсе — об этом свидетельствуют все мои биографы… Кроме того, между крокодилом и львом…

Артур Грэй (перебивает).

Так мы действительно опоздаем…

Максимка.

Рапортую. Елка украшена. Стол накрыт. Пирожное эклер из страны великанов съел юнга Максимка.

Капитан корвета «Коршун».

Ну и ну, молодец! Где ваше ситро марки «Тартарен», дорогой Тартарен?

Тартарен.

Сейчас открою, мсье капитан корвета, но раньше с вашего разрешения включу на прощание «полюс звуков»…

Щелканье клавиши. Быстрая музыка электронных инструментов. В отдалении кричит петух.

Тартарен.

Медам и месье! Что происходит? Что это — капризы эфира или шутки елочного вечера, спрашиваю я?

Капитан Немо.

Ни то, ни другое! Это петух из нашей встречи под кодовым названием «Путешествие становится опасным»… Как видите, или, вернее, как слышите, звуки не исчезают… не замерзают, Мюнхгаузен!

Вступает музыка финальной песенки капитанов.

Капитаны (поют).

«Вспомним тех, кто в море,

Кто с друзьями там

Радости и горе

Делит пополам.

Синим флагом машет

Утренний туман…

До свиданья, вашу

Руку, капитан!

Но клянемся честью

Всем, кто слушал нас,

Будем с вами вместе

Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Эскадра выходит в море».

Продолжительный дребезжащий звонок.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна… Я только внесу в каталог «Тайну двух океанов», «Победителей недр» и «Изгнание владыки». Три научно-фантастических романа Григория Борисовича Адамова. Из нового поступления.

Марья Петровна.

Нового поступления? Откуда?

Катюша (со смехом).

Вы забыли… Сегодня утром пришла посылка из Владивостока от капитана дальнего плавания Никифорова. Еще там письмо о том, что он учился в нашей школе… и посылает нам в подарок книги своего детства. Целая маленькая библиотечка!

Марья Петровна.

Женя Никифоров?! Я его отлично помню. Он всегда брал книги о плаваниях, путешествиях, приключениях… Подумать только! Этот мальчик с веснушками — уже капитан! Дайте-ка мне «Тайну двух океанов».

Катюша.

Пожалуйста.

Марья Петровна.

Этот роман вышел в свет в тысяча девятьсот тридцать девятом году и принес большую славу писателю. А Жене тогда было лет десять, не больше.

Катюша.

Я тоже люблю эту книгу. В ней описано плавание подводной лодки «Пионер» через два океана. Масса приключений! Фантастика!.. А капитан Воронцов, командир этого удивительного подводного корабля, просто молодчина!

Марья Петровна.

А юнга Павлик?! Любимый герой многих ребят!

Катюша.

И мой тоже. Я ставлю «Тайну двух океанов» на полку.

Марья Петровна.

Эта «тайна» там долго не задержится.

Катюша.

А вот мы с вами задержались. Ведь сегодня в семь часов открытие выставки новинок в Доме детской книги.

Марья Петровва.

Ах да… Нам придется уйти немного раньше. Закрывайте дверь, Катюша.

Стук двери. Поворот ключа. Шелест страниц.

Капитан Маэда.

Быстрей выбирайтесь, Крок… из первой главы «Тайны двух океанов».

Горелов (приближаясь).

Слушаюсь, капитан Маэда!

Капитан Маэда (сухо).

Я вас неоднократно предупреждал и просил, Крок, не называть меня так.

Горелов.

Простите, Матвей Петрович, все забываю об этом.

Капитан Маэда.

Ваша забывчивость может нам дорого обойтись. Если вы для меня Крок, и только Крок, а не главный механик Горелов с подводной лодки «Пионер», то я для вас всего лишь якут, инженер Матвей Петрович Ивашов. Но ближе к делу. Ровно в девятнадцать ноль-ноль по московскому времени знаменитые капитаны сойдут со страниц своих книг. Вам известно, для чего?

Горелов.

Понятия не имею, капитан… простите, Матвей Петрович.

Капитан Маэда.

Сегодня они вознамерились обсудить вопрос о принятии в Клуб командира подводной лодки «Пионер» капитана Воронцова. Вы не хуже меня понимаете, Горелов… тьфу… я хотел сказать — Крок… вы понимаете, как укрепит этот опасный для нас Клуб прием Воронцова и вхождение в эскадру Клуба подводной лодки «Пионер». А боевые качества этой лодки вам известны лучше, чем мне, господин главный механик.

Горелов.

И что же требуется от меня?

Капитан Маэда.

Пустяки, Крок. Вы должны явиться в кают-компанию Клуба знаменитых капитанов и передать им ложные координаты плавания «Пионера». А потом, уже с борта подводной лодки, передадите две-три радиограммы. В этом конверте, чтобы вас не затруднять, лежат заготовленные мною тексты с указанием времени отправки.

Горелов (нерешительно).

Я хотел бы, Матвей Петрович, еще раз повторить ваши условия: я обязан сообщить вам только…

Капитан Маэда (перебивает).

Перестаньте жеманничать и ломаться, Крок. Не забывайте, что все ваши расписки в нашем распоряжении. Подумайте, стоит ли ссориться с друзьями из-за такого пустяка, как две-три ложные депеши?!

Часы бьют семь ударов.

(Шепотом).

Скроемся в читальном зале. Там вы получите последние инструкции.

Торопливый стук сапог. Звучит вступительная песенка капитанов:

Артур Грэй.

Капитаны! Быстрей спускайтесь с книжных полок! Попутный ветер зовет в поход!.. Дик Сенд?

Дик Сенд.

Честь имею явиться, капитан Артур Грэй.

Артур Грэй.

Лемюэль Гулливер?

Гулливер.

Я с огромным удовольствием разделю ваше общество, любезные и достоуважаемые члены Клуба!

Артур Грэй.

Капитан Немо?

Капитан Немо.

Я готов к новым плаваниям под любыми широтами!

Артур Грэй.

Капитан корвета «Коршун»?

Капитан корвета «Коршун».

Я занимаю свое кресло в кают-компании!

Артур Грэй.

Капитан Робинзон Крузо?

Робинзон Крузо.

Клянусь своей дружбой с Пятницей, я сегодня расстался с ним без сожаления в предвкушении новых приключений…

Артур Грэй.

Капитан Тартарен из Тараскона?

Страшный грохот. Звон кастрюль и пистолетные выстрелы.

Тартарен.

О, медам и месье! Я, конечно, явился… Традиции Клуба и так далее. Но вы прервали мою охоту на берберийских львов в самый захватывающий момент!..

Артур Грэй.

Примите мои извинения… Нас ждут юные друзья Клуба. Дело только за Мюнхгаузеном.

Тартарен.

Мой друг Карл Фридрих Иероним передал мне поручение. Дело в том, что он не может явиться на столь ответственную капитанскую встречу. Камзол оборвался, плащ весь в дырах, лакированные ботфорты треснули, парик унесен ветром. Пришлось срочно отправиться в капитальный ремонт — в переплетную. Благодарю за внимание, где председательский молоток?

Дик Сенд.

Я предлагаю вручить его сегодня капитану галиота «Секрет» Артуру Грэю!.. Ведь нам предстоит очень дальний и, возможно, опасный поход.

Голоса.

Просим!.. Просим!.. Конечно, Артур Грэй!

Стук председательского молотка.

Артур Грэй.

Друзья! Сегодня мы должны встретиться в двух океанах с капитаном Воронцовым. Но весь путь подводной лодки «Пионер» засекречен.

Дик Сенд.

Мы будем его искать, выйдя в море на кораблях всей капитанской эскадрой!

Горелов (приближаясь).

Вам не придется искать, знаменитые капитаны…

Гулливер (осторожно).

С кем имеем честь беседовать, достоуважаемый незнакомец?

Горелов.

Разрешите представиться… Главный механик «Пионера» инженер Горелов из романа «Тайна двух океанов». Вот служебное удостоверение. Мой капитан поручил мне пригласить вас на рандеву на траверзе одного из островов Тихого океана, открытых русскими мореплавателями…

Артур Грэй.

Но какой остров вы имеете в виду? Остров Суворова? Беллинсгаузена? Лазарева? Чичагова?

Капитан корвета «Коршун».

Может быть, речь идет об островах, нареченных в честь героев Отечественной войны восемьсот двенадцатого года?.. Остров Кутузова? Раевского? Милорадовича? Барклая-де-Толли?

Горелов.

Все это будет уточнено во время похода. Вы будете получать мои радиограммы под кодовой подписью: Крок. А пока рекомендую взять курс на остров Суворова. Честь имею.

Стук двери. Шум дюзов^{2} подводной лодки.

Артур Грэй.

Не будем терять время. (Командует.) Эй, на «Секрете»! Паруса ставить! С якоря сниматься!

Матрос Летика.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!

Тартарен.

Пардон, мсье Грэй… Согласен! Мы идем к берегам острова Суворова! Пожалуйста! Сколько угодно! Но где традиции Клуба? Где песня председателя?

Артур Грэй.

Я сегодня немного охрип после подводной охоты на осьминогов. Может быть, сегодня послушаем романс моей любимой… моей Ассоль?..

Ассоль.

Сочту за честь, капитаны, спеть у вас в кают-компании…

Звучит романс Ассоль.

Тартарен.

О мадемуазель, я восхищен! Ваше пение мне напомнило лучшие музыкальные вечера в Клубе охотников за фуражками. Я приглашаю вас на гастроли в солнечный Тараскон!..

Артур Грэй.

В другой раз, капитан Тартарен! (В мегафон.) А сегодня я приглашаю в поход всех членов Клуба на своих кораблях. Курс — Тихий океан! По голубым дорогам русских мореплавателей.

Дик Сенд (докладывает).

Мой бриг «Пилигрим» снимается с якоря.

Гулливер.

Ваш покорнейший слуга Лемюэль Гулливер идет вдогонку на шхуне «Ласточка», описанной Джонатаном Свифтом.

Робинзон Крузо.

Губернатор острова Робинзон Крузо дал команду поднять паруса на отбитом у пиратов испанском корабле!.. Попугай, коза и Пятница остались на острове…

Тартарен.

Мой пароход «Тютю-панпан» отчаливает от пристани…

Капитан корвета «Коршун» (командует).

Свистать всех наверх!

Марсовым на корвете «Коршун» не терять из виду галиот «Секрет»!

Вахтенный начальник.

Есть не терять из виду галиот «Секрет»!

Капитан Немо.

Продуть цистерны!

Шум продуваемых цистерн.

«Наутилус» пойдет замыкающим в строю эскадры!

Свист ветра. Шум волн. Крики чаек.

Артур Грэй.

Какое прекрасное зрелище!.. Вся эскадра Клуба знаменитых капитанов в походе!

Матрос Летика.

А на каком корабле последуют за нами в странствие юные друзья Клуба?

Артур Грэй.

У многих из них есть географические карты, глобусы, и у всех — учебники географии. А ведь это тоже окна в мир! (В мегафон.) Передать семафор на корвет «Коршун». Пусть матросский хор исполнит песню «Всю ночь до первых петухов».

Музыка путешествий. Плеск волн.

Артур Грэй.

Внимание у всех репродукторов! В тысяча восемьсот тринадцатом году лейтенант Михаил Петрович Лазарев на судне «Суворов» начал свое первое выдающееся плавание из Кронштадта к берегам Аляски и обратно. Ему было тогда двадцать пять лет! Плавание молодого лейтенанта было счастливым. В Тихом океане — к югу от экватора — русские моряки в тысяча восемьсот четырнадцатом году открыли группу из пяти необитаемых коралловых островов. Так на карту были нанесены острова, названные в честь непобедимого полководца Александра Васильевича Суворова… Но Лазарев не почил на лаврах! В тысяча восемьсот девятнадцатом году он командует шлюпом «Мирный» в исторической экспедиции Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена. Ими был открыт шестой континент — Антарктида — и ряд островов в низких широтах. А в тысяча восемьсот двадцать втором году неугомонный Лазарев на фрегате «Крейсер» уходит в свое третье кругосветное плавание. Имя адмирала Лазарева впервые появилось на морских картах Тихого океана в архипелаге Туамоту. Беллинсгаузен назвал один из вновь открытых островов именем своего соратника. Адмирал Невельской, исследователь Дальнего Востока, назвал именем Лазарева мыс на побережье Азии, в Татарском проливе. Наконец, адмирал Станюкович, отец выдающегося писателя-мариниста Константина Станюковича, присвоил имя Лазарева мысу на Алеутских островах, а точнее, на острове Униман. (В мегафон, командует.) Всем кораблям капитанской эскадры! Отдать салют в честь русского мореплавателя Михаила Петровича Лазарева!

Над морем разносятся пушечные залпы.

Капитан корвета «Коршун» (задумчиво).

Очень странно… Где же подводная лодка «Пионер»? Ведь мы, кажется, довольно громко известили капитана Воронцова…

Матрос Летика.

Разрешите обратиться, капитан Артур Грэй. По левому борту — шлюпка с «Наутилуса».

Артур Грэй.

Отдать парадный трап!

Стук опускаемого трапа.

Капитан Немо (приближаясь).

Мой «Наутилус» обследовал всю бухту атолла… Никаких следов подводной лодки.

Артур Грэй (командует).

Летика! Передать семафор: всем командирам кораблей эскадры немедленно прибыть на борт «Секрета». Капитан Немо, прошу спуститься в мой салон.

Капитан Немо.

Не случилось ли что-нибудь с капитаном Воронцовым?

Артур Грэй.

Возможно!.. Мало ли какие препятствия могли встать на пути «Пионера»!.. Ведь роман «Тайна двух океанов» даже по своему названию обещает множество загадочных событий и опасных приключений.

Тартарен (вбегая).

Какая прекрасная мысль, мсье Грэй, пригласить нас на борт вашего корабля! Очевидно, намечается обед или ужин…

Капитан корвета «Коршун».

Меня больше волнует вопрос: где подводная лодка «Пионер» и что с Воронцовым?

Мелодичный звон брегета.

Гулливер.

Стрелки моего брегета неумолимо отсчитывают время… Ночь коротка… А достопочтенный капитан Воронцов…

Робинзон Крузо (перебивает).

Клянусь тайной двух океанов, мне вся эта история перестает нравиться, так же как мне не понравился… этот Горелов… или… Крок.

Дик Сенд (нетерпеливо).

В самом деле, капитаны… Ну как главный механик может покинуть лодку во время похода?

Тартарен.

Это просто обыкновенный обманщик. Где его обещанные радиограммы?

Хлопает дверь.

Матрос Летика.

Капитан Артур Грэй, разрешите доложить? Срочная радиограмма за подписью: Крок.

Артур Грэй (читает).

Капитан корвета «Коршун».

Позвольте… это координаты атолла Кутузова — кораллового острова в Тихом океане.

Гулливер.

Если не ошибаюсь, этот атолл находится в группе Маршалловых островов.

Дик Сенд.

На картах двадцатого века он носит название — Утирик. Остров находится под опекой Соединенных Штатов Америки.

Капитан Немо.

Я там бывал… Небольшой островок, около шестидесяти квадратных километров. Население — всего несколько сот человек. Климат и растительность — тропические. Основной промысел — разведение кокосовой пальмы.

Капитан корвета «Коршун».

Этот остров был открыт русским мореплавателем Коцебу во время плавания на корабле «Рюрик» в тысяча восемьсот шестнадцатом году. И назван в честь великого полководца Михаила Илларионовича Кутузова.

Артур Грэй (командует).

Передать семафор: всей эскадрой следовать за галиотом «Секрет» курсом на остров Кутузова!

Матрос Летика.

Есть передать семафор!

Музыка путешествий.

Тартарен.

Простите великодушно, капитаны. Но я… как-то запамятовал… чем прославил свое имя мсье Коцебу?

Дик Сенд.

Я вам напомню, дорогой Тартарен. Коцебу совершил ряд кругосветных морских экспедиций и сделал немало открытий в архипелаге Туамоту, Самоа и в гряде Маршалловых островов. Он открыл залив на северо-западе Аляски, названный его именем.

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми кругосветными путешествиями, меня очень мало сейчас интересует залив Коцебу… Меня волнует другое: не заманивает ли этот Крок нас в какую-нибудь западню?

Тартарен.

Но какая западня может быть опасна для эскадры Клуба знаменитых капитанов, особенно когда в ее составе мой пароход «Тютю-панпан»?

Артур Грэй.

Всем капитанам подняться на шканцы!

Музыка путешествий.

Дик Сенд.

Ясно вижу рощи кокосовых пальм. Мы на траверзе острова Кутузова.

Тартарен.

А я не менее ясно вижу спокойную морскую гладь. Увы, медам и месье… никаких признаков подводной лодки «Пионер»!

Робинзон Крузо (насмешливо).

Интересно, куда нас еще потащит этот господин Горелов или мистер Крок?..

Капитан корвета «Коршун» (в сомнении).

Тем более что в Тихом океане имеется еще множество островов, открытых русскими мореплавателями… Остров Лазарева, остров Лисянского — первого русского кругосветного мореплавателя…

Робинзон Крузо (перебивает).

С меня довольно, капитан корвета «Коршун». Клянусь хронометром и секстантом, мы до первых петухов не успеем побывать у всех этих островов.

Артур Грэй.

Сдается мне, что наша встреча с капитаном Воронцовым под угрозой.

Дик Сенд.

А наши юные друзья ждут!.. Ведь сегодня мы должны обсудить вопрос о принятии командира подводной лодки «Пионер» в члены Клуба знаменитых капитанов! Сколько мальчишек и девчонок ожидают нашего решения!..

Тартарен.

Да-а, мой саквояж переполнен письмами… И представьте себе, все — за!

Робинзон Крузо.

Да, множество подлинных писем и две подложные радиограммы…

Матрос Летика (рапортует).

Три!.. Разрешите доложить, капитан Артур Грэй. Только что получена. Подпись — Крок.

Артур Грэй (читает).

Тартарен (радостно).

A-а, остров имени выдающегося композитора… Помню-помню… арию из оперы «Садко»… (Напевает.) «Не счесть алмазов в каменных пещерах…».

Артур Грэй.

Вы ошибаетесь, капитан Тартарен. Этот остров назван в честь капитан-лейтенанта Римского-Корсакова, спутника Коцебу во время кругосветного плавания на шлюпе «Предприятие».

Робинзон Крузо.

Что же… в третий раз плыть по курсу, предложенному Кроком? (Задумчиво.) Рискованное предприятие, клянусь разбитым компасом!..

Гулливер.

Любезные друзья! Нам лучше всего вернуться к библиотечному причалу. Рано или поздно капитан Воронцов будет там.

Голоса.

Правильно!.. Конечно… Поспешим в библиотеку… На всех парусах!

Стук председательского молотка.

Артур Грэй (командует).

Всей эскадре следовать в библиотечную бухту!

Капитаны (хором).

Есть следовать в библиотечную бухту!

Павлик Буняк (вбегая).

Знаменитые капитаны! Очень странно… Никто не отзывается… В кают-компании ни души…

Капитан Маэда (приближаясь).

Кто ты такой, милый мальчик?

Павлик Буняк (настороженно).

А вы сами кто?

Капитан Маэда.

Дежурный офицер по кают-компании Клуба — Матвей Петрович Ивашов.

Павлик Буняк.

Осмелюсь спросить… из какого романа?

Капитан Маэда (уклончиво).

Мой роман еще не вышел в свет…

Павлик Буняк (с гордостью).

А мой роман — «Тайна двух океанов» — издавался уже много раз!

Капитан Маэда.

И ты главный герой?

Павлик Буняк.

Не совсем. У нас на страницах главный герой — капитан Воронцов. А я — юнга Павлик Буняк. Имею срочное донесение Клубу знаменитых капитанов.

Капитан Маэда.

Все донесения, откуда бы они не последовали, приказано принимать мне.

Павлик Буняк (тихо).

Установлено, что главный механик Горелов — агент иностранной разведки Крок. Нарушив приказ командира, он покинул лодку и скрывается сейчас на борту крейсера, которым командует капитан Маэда.

Капитан Маэда.

Не может быть…

Павлик Буняк.

Честное пионерское!

Крик мальчика. Шум борьбы.

Капитан Маэда (сквозь зубы).

Я тебе покажу «честное пионерское»!.. Теперь покрепче свяжем руки… кляп в рот. Я отправлю тебя на борт моего крейсера для свидания с мистером Кроком…

Стук распахиваемой двери. Топот ног.

Дик Сенд (вбегая).

Что здесь происходит?

Тартарен.

В чем дело? Говорите всю правду, сударь! Иначе вы будете иметь дело лично с Грозой Львов!

Капитан Маэда.

Этот мальчишка — связной шпиона Крока, агента капитана Маэды. Я его передаю в ваши руки.

Капитан корвета «Коршун» (испытующе).

А вы сами кто такой?

Капитан Маэда.

Присаживайтесь…

Старший помощник командира «Пионера»,  Я сейчас позову капитана Воронцова.

Быстрые шаги. Стук двери.

Артур Грэй.

Развяжите-ка этого «связного». Вытащите кляп изо рта мальчишки!

Павлик Буняк (кричит).

Держите его!.. Это капитан Маэда!..

Тартарен (грозно).

К оружию! Вперед!.. За мной! Я прикрываю вас с тыла…

Капитан Маэда (издали).

Поздно, капитаны! Я уже на борту своего крейсера. Могу указать координаты: роман «Тайна двух океанов». Часть третья. Глава шестая. Страница триста семьдесят первая. Общий салют!

Шум винтов затихает вдали.

Павлик Буняк (тяжело дыша).

Вы меня не узнали?

Дик Сенд.

Как же, Павлик Буняк! Ты был у нас на прошлой встрече вместе с водолазами из команды подводной лодки «Пионер».

Гулливер.

Какие же превратности судьбы привели тебя сегодня, любезный юнга, в нашу кают-компанию?

Павлик Буняк.

Все радиограммы предателя Крока — фальшивые!..

Робинзон Крузо (испытующе).

Клянусь загадками Мирового океана, мне не терпится узнать, где же сейчас «Пионер». Без фальшивых радиограмм!

Павлик Буняк.

Гигантский айсберг раскололся надвое. Подводная лодка вошла в узкий проход, и здесь обе глыбы сомкнулись над ней. Мы оказались запертыми в подводной полынье. И «Пионер» сейчас в ледяном плену!

Артур Грэй.

Мы не можем ждать до конца романа. Там еще чуть ли не двести страниц!..

Дик Сенд.

Поспешим на помощь капитану Воронцову!

Капитан корвета «Коршун».

Да, наша встреча должна состояться именно сегодня. Во что бы то ни стало!

Робинзон Крузо.

Надо двинуться на спасение лодки всей эскадрой!

Стук председательского молотка.

Артур Грэй.

Я предлагаю идти на «Наутилусе». Ведь «Пионер» терпит бедствие под водой!..

Капитан Немо (командует).

Эй, на «Наутилусе»! Изготовить корабль к походу! Продуть цистерны!

Вахтенный начальник.

Есть продуть цистерны!

Шум цистерн. Плеск воды.

Тартарен.

Позвольте, медам и месье… «В ледяном плену», но, собственно, где? Я хочу знать широту и долготу и — хотя бы приблизительно — название океана.

Дик Сенд.

Конечно, это знает юнга Павлик Буняк.

Павлик Буняк.

Знаю, но не скажу. Еще кто-нибудь услышит, кому не следует. А координаты я отмечу на карте.

Капитан Немо.

Проводить юнгу в штурманскую рубку «Наутилуса». А всех капитанов прошу проследовать в мой салон.

Музыка путешествий.

Робинзон Крузо.

Мне как-то не верится, что подводная лодка могла уместиться внутри айсберга.

Капитан корвета «Коршун».

А вы знаете, что в море Уэдделла встречались айсберги длиной до ста семидесяти километров и высотой до ста метров!.. В такой ледяной горе может застрять целая сотня подводных лодок.

Капитан Немо.

Могу добавить: эти гигантские глыбы льда не что иное, как обломки ледников, спускающихся в море. Наибольшее количество айсбергов, причем самые крупные экземпляры, дают шельфовые ледники Антарктиды и Северных островов Канадского арктического архипелага, а также ледники Гренландии.

Гулливер.

Такие ледяные великаны очень коварны. Ведь обычно эти плавающие горы скрывают под водой не менее пяти шестых всей своей массы. Множество судов погибло, столкнувшись с айсбергами. Весь мир был потрясен гибелью «Титаника» в тысяча девятьсот двенадцатом году. А в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, налетев на айсберг, погибло судно «Тедтофт».

Вахтенный начальник.

По правому борту — айсберг!

Капитан Немо (командует).

Тихий ход! Следовать заданным курсом!

Робинзон Крузо.

Клянусь гибелью «Титаника», не могу взять в толк, почему такой опытный моряк, как капитан Воронцов, двинулся в ледяную ловушку?

Артур Грэй.

Позвольте вас спросить: почему охотники за ураганами — летчики и синоптики, — рискуя жизнью, врываются на самолете внутрь урагана, чтобы получить сведения, необходимые службе погоды? И капитан Воронцов во имя науки повел свою лодку в сердце айсберга. Это был смелый научный поиск.

Шум ветра.

Павлик Буняк (входя).

Разрешите доложить. 58 градусов 40 минут южной широты, 80 градусов западной долготы от Гринвича. В этом районе подводная лодка «Пионер» попала в ледяной плен.

Вахтенный начальник.

Докладываю ледовую обстановку, капитан Немо. Океан усеян льдинами и айсбергами. Они налетают, громоздятся друг на друга или дробятся от ударов на мелкие куски…

Грохот сталкивающихся айсбергов и треск ломающихся льдин.

Павлик Буняк.

Точно так, как описано в романе «Тайна двух океанов».

Вахтенный начальник.

Докладываю дальше: лишь две гигантские горы спокойно и величественно стоят, словно острова, среди разыгравшейся стихии.

Павлик Буняк (нетерпеливо).

А я обратил внимание… Между айсбергами — полынья, похожая на канал…

Дик Сенд.

Капитаны! Я предлагаю войти в тоннель и проложить курс между двумя ледяными горами!

Павлик Буняк.

Осмелюсь напомнить… это более чем рискованно. Не угодил бы «Наутилус» в ледяную пещеру, как подводная лодка «Пионер».

Капитан корвета «Коршун».

Надо идти на риск!

Капитан Немо.

Я всегда рисковал, спасая друзей… Мы поведем «Наутилус» в тоннель.

Оглушительный грохот сталкивающихся айсбергов.

Гулливер.

Любезные друзья, айсберги переходят в наступление.

Павлик Буняк (восторженно).

Это наши!.. Палят ультразвуковые пушки «Пионера»!

Залпы звучат громче. Треск разбитого льда.

Робинзон Крузо.

Клянусь соловьиным пением, эти залпы и треск льда для меня лучше колыбельной песни.

Капитан Немо.

Снять глубоководные костюмы! Прошу проследовать на палубу. Форма одежды — парадная.

Вступает музыка, и постепенно приближается песня капитана Воронцова.

Капитан Воронцов (поет).

Хор.

Капитан Воронцов.

Капитан Немо (командует).

Играть торжественную встречу!

Индийский оркестр исполняет встречу.

Принять командирскую шлюпку с подводной лодки «Пионер»!

Капитан Воронцов.

Честь имею прибыть в Клуб знаменитых капитанов!

Тартарен.

Мсье Воронцов!.. О-о, мы плыли, спешили, мчались, чтобы спасти вас из ледяного плена. Но… увы, сами оказались в трагическом, я бы сказал, почти безвыходном положении, и тут вы спасаете нас. Гран мерси!..

Дик Сенд.

Но почему молчит этот пресловутый Крок?

Капитан Воронцов.

Предатель был схвачен водолазом Скворешней под водой. Все подробности можно узнать из части третьей моего романа, глава одиннадцатая — «Решительный бой».

Дик Сенд.

А какова судьба капитана Маэды?

Капитан Воронцов.

Ввиду провала операции по уничтожению подводной лодки «Пионер» он покончил жизнь самоубийством на борту своего крейсера.

Капитан корвета «Коршун».

Скатертью дорога! Теперь мы можем лечь на обратный курс в нашу библиотеку.

Артур Грэй.

Прошу нашего дорогого гостя капитана Воронцова вместе с нами спуститься в салон «Наутилуса».

Шум ветра и плеск волн затихают вдали.

Тартарен (восторженно).

О, медам и месье!.. Какой знаменательный час в истории Клуба! Я так взволнован… На моей памяти, соблюдая все традиции, мы принимали в члены нашего Клуба моего любимца Дика Сенда, Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена, несмотря на его отклонения от истины, капитана корвета «Коршун» из повести Станюковича и, наконец, героя Александра Грина Артура Грэя — рыцаря алых парусов…

Стук председательского молотка.

Артур Грэй.

Сегодня наши юные друзья выдвигают капитана Воронцова. Прежде всего вам придется ответить на три вопроса.

Гулливер.

Морских и капитанских, дорогой коллега.

Капитан Воронцов.

Я к вашим услугам.

Капитан Немо.

Вопрос первый: почему Белое, Красное и Желтое моря получили свои «цветные» наименования?

Капитан Воронцов.

По самым различным причинам… Белое море около семи месяцев в году покрыто льдом. Как видите, цвет воды тут совершенно ни при чем. Красное море получило свое название, по всей вероятности, от микроскопических водорослей, принимающих в период цветения красноватый цвет. Желтое море, или Хуанхай, к западу от полуострова Корея иногда имеет зеленовато-желтый цвет, особенно во время паводков, когда впадающие в море реки выносят массы желтого ила.

Дик Сенд.

Один-ноль в вашу пользу. Вопрос второй: что вам известно о рыбах-мореплавателях?

Капитан Воронцов.

И много и мало. Этот вопрос еще недостаточно изучен. Однако можно с уверенностью сказать, что чемпионами мореплавания среди рыб являются угри. Они проходят расстояние до трех тысяч миль — от верховьев рек до районов нереста в Саргассовом море… Ненамного отстали от угрей и лососи. Молодые лососи спускаются по рекам и уходят на морские пастбища на расстояние до двух тысяч пятисот миль! Многие считают, что угри и лососи совершают столь дальние плавания по солнцу. А некоторые ученые полагают, что тут играют роль и запахи речных вод, которые служат этим рыбам-мореплавателям компасом!

Дик Сенд.

Два-ноль в вашу пользу!

Капитан корвета «Коршун».

Браво, капитан Воронцов! Остается последний вопрос…

Тартарен (перебивает).

Позвольте… позвольте… Разрешите мне… Какому литературному герою ставится второй памятник? И где?

Капитан Воронцов.

Я сейчас имею случай порадовать читателей Александра Дюма… Как известно, в городе Ош, на родине д’Артаньяна, давно стоит памятник герою романа «Три мушкетера». А двадцать пятого июня тысяча девятьсот семьдесят третьего года в торжественной обстановке открылся второй памятник д’Артаньяну, в голландской крепости Маастрихте. Дело в том, что триста лет назад капитан мушкетеров д’Артаньян пал смертью храбрых при осаде этой крепости.

Робинзон Крузо (восхищенно).

Клянусь романами Александра Дюма, даже я этого не знал!

Дик Сенд.

Три-ноль!

Гулливер.

Разрешите вас обнять, дорогой коллега! От всей души поздравляю…

Фанфарный марш. Громкие аплодисменты.

В отдалении кричит петух.

Капитан корвета «Коршун».

Тревога! Пора возвращаться на книжные полки…

Тартарен.

Какой пассаж! И это в тот самый момент, когда мы должны были закатить океанский банкет в честь капитана Воронцова. Увы… Нет времени!

Капитан Воронцов.

Но у нас есть время от первых петухов до последних. Я предлагаю объявить новый конкурс под кодовым названием «В глубинах моря». Пусть наши юные друзья пришлют нам свои рассказы, очерки, стихи, рисунки, посвященные плаванию под водой.

Громче кричит петух.

Капитан Немо.

Тревога! Свистать всех наверх!

Боцманская дудка.

Дик Сенд.

Скорее на страницы наших книг, капитаны!

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Ветер странствий».

Продолжительный дребезжащий звонок.

Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна… Я только повешу на елку большую хлопушку. Видите — она просто небывалой величины… А на все корабли наброшу золотые дожди…

Марья Петровна.

Какие корабли? О чем вы говорите?

Катюша.

Ну которые юные моделисты нашей школы подарили библиотеке к Новому году.

Марья Петровна.

Ах да… Ребята еще говорили, что это модели судов их любимых книжных героев.

Катюша.

Ага… Полюбуйтесь, как они сверкают среди хвойных ветвей! «Виктория» Робинзона Крузо, «Ласточка» Гулливера, бриг «Пилигрим» Дика Сенда, алые паруса галиота «Секрет» Артура Грэя…

Марья Петровна.

А что это за потешный корабль? Ему положено висеть вверх дном?

Катюша.

«Леденец» Мюнхгаузена. Я сейчас поправлю…

Марья Петровна.

А пароход с трубой, наверное, «Тютю-панпан» Тартарена из Тараскона?

Катюша.

Да, Марья Петровна. Мы его перевесим повыше, а то он совсем заслонил корвет «Коршун» из повести Станюковича.

Марья Петровна.

Вот так лучше! А «Наутилус» капитана Немо и «Пионер» капитана Воронцова отправим на самые нижние ветки, будто подводные лодки готовы к погружению.

Катюша (смеясь).

Есть, капитан Марья Петровна!

Гудок автомобиля. Издали звучит, постепенно приближаясь, новогодняя песенка:

Катюша.

Ой, Дед Мороз! Снегурочка!

Дед Мороз (поет).

Как поживаете?

Снегурочка (поет).

О чем мечтаете?

Дед Мороз (поет).

Где вы встречаете…

Снегурочка (подхватывает).

Новый год?

Марья Петровна.

За городом, в Серебристом. У моей старинной подруги Ларисы Николаевны.

Катюша.

Дорогие друзья, чем мы обязаны вашему визиту?

Дед Мороз (деловито).

Я вас не понимаю. У нас наряд концертного бюро номер семьсот тридцать пять дробь семнадцать…

Снегурочка.

Принимайте подарки… сто зайчиков… шестьдесят мишек…

Дед Мороз.

Распишитесь в ведомости…

Сверху, из актового зала, доносится музыка библиотечного вальса.

Марья Петровна (весело).

Вы обратились не по адресу.

Снегурочка.

Набережная, четырнадцать? Школа?

Катюша.

Все точно, только вам надо на четвертый этаж. Там новогодний бал!

Дед Мороз.

Скорей, Ольга Васильевна!

Снегурочка.

Веселей, Иван Петрович! Запевайте!

Удаляясь, звучит новогодняя песенка:

Марья Петровна.

Скорей, Катюша, закрывайте двери! А то еще какой-нибудь ансамбль нагрянет!

Катюша.

Веселей, Марья Петровна!.. (Напевает.)

Стук двери. Поворот ключа. Часы бьют семь. Звучит вступительная песенка капитанов:

Стук тяжелых сапог, звон падающих кастрюль.

Тартарен.

Ах, медам и месье! Да помогите же мне кто-нибудь… Ведь кроме обычного багажа путешественника — саквояжа, складной палатки, надувной лодки, коллекции оружия — я захватил из Тараскона полный новогодний банкет на девять персон!

Дик Сенд.

К вашим услугам, капитан Тартарен!

Тартарен.

Милейший Дик Сенд, только не уроните термос с бланманже. А вы, мсье Робинзон Крузо, возьмите ведра с компотом.

Робинзон Крузо.

Разрешите снять пробу?.. Отровенно говоря, за двадцать восемь лет, два месяца и девятнадцать дней моего пребывания на необитаемом острове… кстати, он теперь значится на картах как остров Робинзона Крузо… ни разу не пробовал такого компота!

Тартарен (величественно).

Еще бы! В чан были брошены апельсины, лимоны, бананы, ананасы, груши дюшес, яблоки апорт, финики, инжир, хурма, абрикосы, персики, арбузы, дыни, лепестки роз, не говоря уж о гвоздике, корице и кайенском перце — для крепости.

Капитан Немо.

Я позволю себе украсить наш праздничный стол старинными канделябрами работы индийских мастеров. Три канделябра по три свечи — по числу членов нашей кают-компании.

Капитан Воронцов.

Замечательные канделябры, капитан Немо. Но рано зажигать девять свечей. Я не вижу Артура Грэя.

Капитан корвета «Коршун».

Не только Грэя, капитан Воронцов! Где Лемюэль Гулливер?.. Мюнхгаузен?..

Дик Сенд.

Мало ли что может случиться в ночь под Новый год, дорогой капитан корвета?! Очевидно, они задержались в пути.

Шум распахиваемого окна, свист ветра.

Мюнхгаузен (приближаясь).

Приношу тысячу извинений за одну минуту опоздания!..

Дик Сенд.

Я поражен, капитаны!.. Впервые за тридцать лет существования Клуба поборник истины прибыл не верхом на ядре, не на гусях, не на своих знаменитых утках, а в упряжке из летучих рыб!

Мюнхгаузен.

Благодарю за внимание. Но, к сожалению, скорость не та! Сами понимаете: вместо крыльев — плавники!

Тартарен.

Зато можно сварить отличную новогоднюю уху!

Мюнхгаузен.

Не рекомендую, Тартарен. Как бы кастрюля не взвилась на воздух!

Капитан корвета «Коршун».

Ваш камзол промок до нитки. Откуда вы прилетели?

Мюнхгаузен.

О-о! Это неслыханная по своей правдивости история!.. Погодите… Я только вылью воду из ботфортов…

Бульканье выливаемой воды.

Робинзон Крузо.

Клянусь летучими рыбами, я сгораю от нетерпения!

Музыка Мюнхгаузена.

Мюнхгаузен.

Сегодня поутру я был занят важнейшим делом. Вместе со стариной Фиппсом, известным также как Капитан-Вопрос, мы закрывали Южный полюс от свирепых новогодних муссонов, чтобы открыть его снова в будущем году. Затем мы подняли паруса на моем прославленном бриге «Леденец» и, попав в зону полярных пассатов, вышли в Северное море. Тут меня осенила мысль посетить озеро Лох-Несс в Шотландии и побывать в гостях у Несси. Ведь все газеты и радио жужжат… жжжжж… об этом таинственном чудовище. Ну-с, по реке Несс мы прошли в озеро и здесь расстались с Фиппсом. Я надел акваланг и нырнул в воду, на прощание приветливо помахав команде «Леденца» авоськой с летучими рыбами. Я ее прихватил с собой на всякий случай, как резерв главного командования моей рискованной экспедиции. Представьте себе, на глубине примерно в двести тридцать метров я наткнулся на подводную пещеру, где вся семья Несси готовилась к встрече Нового года. Сама леди ласково моргнула мне глазками, которые торчали из длинных перископов на макушке. А дама была выше меня раза в три, что-то около шести метров!.. Она представила вашего Мюнхгаузена своему супругу, метров на восемь ростом. В общем, они показались мне симпатичнейшими водяными ящерицами с длинными шеями и огромными хвостами. А вокруг сплетенной из водорослей елки хлопотали бесенята, или, точнее, нессинята, всего по два-три метра ростом. Они украшали елку морскими звездами, водяными лилиями и перламутровыми раковинами. А оркестр из звучащих рыб играл что-то веселенькое… (Напевает.) Трам-пам, там-пам, ра-та-та… Потом вся семья пустилась в пляс, да так, что задрожали скалистые своды пещеры… Вдруг замечаю, что один маленький нессиненок обнюхивает мою авоську с рыбами… Нельзя было терять ни секунды. Я элегантным движением отнял у ребенка лакомую добычу, выпустил упряжку летучих рыб в воду и удалился по-английски, не прощаясь!.. Прошу принять мои извинения за опоздание по уважительной причине.

Музыка Мюнхгаузена.

Тартарен.

Кто вам поверит, Карлуша, что вы пробили головой лед тридцать первого декабря в озере на севере Шотландии?

Дик Сенд.

К вашему сведению, капитан Тартарен, озеро Лох-Несс никогда не замерзает. Ну а за все остальное я не ручаюсь.

Капитан корвета «Коршун».

При всем моем глубочайшем уважении к вам лично как поборнику истины позволю себе не то чтобы усомниться, а высказать гипотезу, что все это не более чем новогодняя шутка…

Мюнхгаузен (насмешливо).

Может быть, капитан корвета, и миссис Несси — шутка?

Капитан Воронцов.

Не знаю, не знаю. Многие утверждают, что будто бы ее видели на поверхности озера Лох-Несс. К примеру, англичанин Тим Динелей собрал более четырехсот наблюдений «очевидцев», которые описали, зарисовали, а некоторые даже сфотографировали это допотопное животное.

Робинзон Крузо.

Клянусь доисторическими чудовищами, она действительно существует. Иначе английское правительство не объявило бы запрет на поимку или добычу Несси, взяв ее под охрану государства.

Капитан Воронцов.

А недавно во многих газетах мира появилось сообщение, что американской экспедиции доктора Роберта Райнса удалось сделать серию фотографий под водой. Райне утверждает, что на дне озера обитает целая группа чудовищ — родичей Несси. Впрочем, его мнение оспаривают многие ученые.

Капитан Немо.

Если эти животные действительно существуют, то, скорее всего, это потомки морских пресмыкающихся — плезиозавров, вымерших много миллионов лет тому назад. Это были хищные животные длиной до пятнадцати метров.

Тартарен.

Неужели вы хотите, мсье Немо, меня убедить, что сегодня в озерах Шотландии обитают эти… как их?.. Плезиозавры, кажется?

Капитан Воронцов.

Весьма возможно! Английский профессор Джон Смит описал живого целаканта! До находки Смита ученый мир полагал, что эта рыба исчезла не менее семидесяти миллионов лет назад! Да, планета Океан хранит еще множество тайн!

Тартарен.

И одна из них… Где сейчас Артур Грэй, не говоря уж о Лемюэле Гулливере?! Все, что зависело от меня, сделано и, как всегда, с блеском: стол накрыт, свечи зажжены и ведра с тарасконским компотом ассорти в готовности номер раз.

Робинзон Крузо.

Друзья капитаны, клянусь тарасконским компотом, пора начинать.

Капитан корвета «Коршун».

Мало ли что может задержать моряков? Штиль или ураган… Пока что займем наши привычные места в кают-компании и споем нашу песню «Морская душа».

Капитаны (поют.)

Тартарен.

Не пора ли вспомнить о традициях Клуба? Кто будет председателем нашей новогодней встречи, спрашиваю я?

Капитан Немо.

Этот вопрос уже решили наши юные друзья. Ведь мы просили их написать, кого бы они хотели видеть на капитанском мостике Клуба в день его тридцатилетия. И вот результат: равное количество голосов получили Дик Сенд и капитан Воронцов! Как быть?

Дик Сенд.

Я охотно уступаю председательский молоток капитану Воронцову, как старшему по возрасту.

Капитан Воронцов.

А я подаю свой голос за ветерана Клуба Дика Сенда, несмотря на его пятнадцать лет!

Капитан корвета «Коршун».

Добро! Бери, старина Дик, председательский молоток!

Стук председательского молотка.

Дик Сенд.

Надеюсь, капитаны, скоро прибудут наши друзья и мы однажды за тридцать лет проведем спокойный вечер в нашей уютной кают-компании — без штормов и ураганов, дальних плаваний и опасных приключений.

Мюнхгаузен.

Об этом я мечтаю уже более двухсот пятидесяти лет!..

Тартарен.

«Слова, слова, слова…» — как говорил мой сосед по книжной полке принц Гамлет.

Мюнхгаузен (взрываясь).

Ложь! Этого Гамлет не говорил!

Тартарен (насмешливо).

Этого вам Принц датский не говорил. А мне только что шепнул из переплета.

Дик Сенд.

Ну, что бы ни сказал принц Гамлет, сегодня мне хочется вспомнить те времена, когда я был еще не капитаном, а юнгой!..

Вступает музыка песенки «Чертенок юнга».

(Поет.)

Тартарен.

Медам и месье! С вашего разрешения я зажигаю бессонные свечи в честь присутствующих… Пока только семь из девяти возможных.

Чирканье спичек, и сразу же раздается тревожный стук морзянки.

Юнга Буняк (приближаясь).

Капитан Воронцов! Докладывает юнга Павел Буняк. На «Пионере» принята срочная радиограмма с борта галиота «Секрет».

Капитан Воронцов.

Дайте сюда… (Читает.) «Мы сбились в курса запятая все смешалось многоточие море выглядит необычно запятая галиот «Секрет» обволакивает белая вода точка Компаса вышли из строя точка В небе было замечено нечто вроде взрыва точка Последние взятые координаты двоеточие тридцать два градуса четырнадцать секунд северной широты запятая пятьдесят четыре градуса тридцать восемь секунд западной долготы точка SOS капитан Ар многоточие».

Дик Сенд.

Это наш Артур Грэй взывает о помощи!

Стук председательского молотка.

Гасите свечи! Немедленно в поход!..

Капитан корвета «Коршун».

Поднять паруса на моем «Коршуне» — дело нескольких минут!

Тартарен.

А вдруг подведет ветер? Вернее будет отправиться в путь на моем флагманском пароходе «Тютю-панпан»!

Капитан Немо.

Нет, быстрее дойдет до таинственного места бедствия мой «Наутилус»!

Юнга Буняк.

Примите рапорт. Подводная лодка «Пионер» изготовлена к походу. Сразу по получении радиограммы.

Дик Сенд.

Капитан Воронцов! Просим вас возглавить спасательную экспедицию!

Капитан Воронцов.

Сочту за честь! (Командует.) Эй, на «Пионере»! Боевая тревога!

Сигнальные звонки, рев сирены, топот ног.

Капитаны! Прошу следовать за мной!

Гудят ходовые дюзы «Пионера». Вступает музыка песни «Ветер странствий».

Запевала.

«За кормой — штормовые дороги, Ветер странствий уснуть не дает, Капитаны опять по тревоге Отправляются в дальний поход! Синева без конца и без края, На волну набегает волна, И опять, вдалеке замирая, Наша старая песня слышна:

Капитаны (хором).

Умеешь тайны ты хранить В своем просторе, Ничто на свете не сравнить С тобою, море!

Запевала.

Мы проложим любые маршруты, Океан нам не страшен седой, Мы не станем терять ни минуты, Если кто-то застигнут бедой! Будем дружбы моряцкой достойны, Никогда не расстанемся впредь, Чтоб под рокот волны беспокойной, По обычаю нашему, спеть:

Капитаны (хором).

Умеешь тайны ты хранить В своем просторе, Ничто на свете не сравнить С тобою, море!»

Дик Сенд.

Капитан Воронцов, вы проложили по карте маршрут?

Капитан Воронцов.

Да, мы это сделали вместе с капитаном Немо. Координаты, указанные Артуром Грэем, ведут нас к Бермудским островам. Этот архипелаг в Атлантическом океане насчитывает свыше трехсот коралловых островов общей площадью пятьдесят три квадратных километра. Острова эти открыты испанцем Хуаном Бермудесом в шестнадцатом веке.

Робинзон Крузо.

Дружище капитан корвета, вы забыли упомянуть очень важную вещь… Клянусь землетрясениями, Бермуды расположены на вершине потухшего подводного вулкана.

Тартарен.

Я слышал, что это рай для туристов. Отличный климат — ни холода, ни жары!

Капитан Немо.

Но Бермудский треугольник — это ад для моряков. Он простирается от Бермудских островов до южной оконечности полуострова Флорида и острова Пуэрто-Рико. Этот район называли «чертовым треугольником», «треугольником смерти», «морем призраков»!..

Капитан Воронцов.

Да, только за последние двадцать шесть лет во время катастроф в этом районе погибло около тысячи человек.

Дик Сенд.

Меня особенно удивляет, что на этом «кладбище Атлантики» гибнут не только суда, но и самолеты! Даже военные!

Капитан Воронцов.

Еще более странно, что последние радиограммы с погибших кораблей и самолетов напоминают донесение Артура Грэя… Вот например: «Мы не знаем, где запад… Вышли из строя как гигроскопические, так и магнитные компаса, стрелки пляшут как сумасшедшие, показывая разное направление…» И снова и снова повторяется: «Нас обволакивает белая вода…»

Капитан Немо.

Я припоминаю, что Бермудский треугольник получил свое зловещее прозвище только после пятого декабря тысяча девятьсот сорок пятого года. В этот памятный день пропали без вести шесть самолетов военно-морских сил Соединенных Штатов Америки. Через двадцать четыре часа в район бедствия вышли двести сорок кораблей, шестьдесят семь самолетов, множество подводных лодок. Кроме того, в небывалой поисковой операции участвовали восемнадцать судов береговой охраны, спасательные катера, а также сотни яхт и рыбацких шхун. Но не было обнаружено ничего, что могло бы пролить свет на причины этой катастрофы.

Капитан корвета «Коршун».

Да, никому не удалось предложить хоть сколько-нибудь приемлемую версию случившегося. А один из экспертов просто заявил: «Они исчезли, не оставив следов, как если бы улетели на Марс!»

Музыка путешествий.

Профессор Лордкипанидзе.

Капитан Воронцов, разрешите доложить: мы обогнули Пуэрто-Рико и вошли в «море потерянных кораблей». Вот курс, проложенный штурманом на карте.

Капитан Воронцов.

Капитаны, позвольте представить вам профессора Лордкипанидзе, руководителя научной части подводной лодки «Пионер».

Дик Сенд.

Весьма рады, профессор! Может быть, вы поможете нам напасть на следы галиота «Секрет»?

Профессор Лордкипанидзе.

Прежде всего надо всплыть на поверхность. Необходима обсервация. И выпустить в воздух несколько осветительных ракет. Сигнальные выстрелы в нейтральных водах исключаются!

Капитан Воронцов (командует).

Пост оптического наблюдения! Доложите обстановку в районе всплытия!

Вахтенный начальник (издали, через телефон).

Над нами полный штиль. Все чисто до горизонта. Ни кораблей, ни самолетов.

Капитан Воронцов (командует).

Продуть цистерны! Срочный подъем!

Шум продуваемых цистерн. Сильный всплеск воды. Звук отвинчиваемого люка.

Профессор Лордкипанидзе.

Прошу дорогих гостей проследовать на палубу для визуального наблюдения.

Стук ног по ступеням металлического трапа.

Робинзон Крузо.

Дружище Воронцов! Ясно вижу, что я ничего не вижу. Море, луна, штиль и никакой чертовщины!

Капитан Воронцов.

Не спешите, капитан Крузо… (Громко.) Юнга Буняк! Пройдите впередсмотрящим на нос! Возьмите мой стереобинокль.

Юнга Буняк.

Есть, капитан!

Вдали раздаются раскаты грома.

Тартарен (опасливо).

Начинается…

Дик Сенд.

Да это обыкновенный гром, капитан Тартарен. Возможно, надвигается гроза.

Тартарен.

Капитан Воронцов, позвольте, я пройду на корму — назадсмотрящим?.. Ой! Почему в воздухе запахло серой?..

Мюнхгаузен (оторопело).

Я не верю своим глазам… У любимца Тараскона волосы поднялись дыбом… Феска свалилась на палубу… Вся голова сверкает голубоватыми искрами… Где пожарный шланг?!

Тартарен (в панике).

Бросайтесь в воду, поборник истины! Ваш парик, усы, бородка — в огнях… и даже эфес шпаги!..

Дик Сенд.

Без паники! Капитаны, мы… (Внезапно запнувшись.) Ой! На рубке — вспышки бенгальского огня!

Капитан корвета «Коршун» (с улыбкой).

И даже на ваших кудрях. Это «огни святого Эльма». Они названы так по имени церкви, где впервые были замечены на ее готических башнях.

Робинзон Крузо.

Эти огни видел Христофор Колумб… рыцарь Цигафетта, спутник Магеллана.

Профессор Лордкипанидзе.

Могу удостоверить: об этом странном явлении природы писал еще древнеримский философ Луций Анней Сенека: «Звезды как бы нисходят с неба и садятся на мачты кораблей…» С научной точки зрения это электрические разряды в форме светящихся кисточек. Они появляются во время грозы на острых предметах… на людях… на животных… Это тихие разряды атмосферного электричества. Ничего загадочного!

Юнга Буняк.

Разрешите доложить. Прямо по курсу, примерно в пяти кабельтовых, обнаружен в волнах обломок мачты с обрывком алого паруса.

Капитан Воронцов (командует).

Подойти к месту катастрофы!.. Ход самый тихий.

Вахтенный начальник.

Есть самый тихий!..

Едва урчат ходовые дюзы «Пионера».

Робинзон Крузо (грустно).

Кажется, мы опоздали, ребята.

Дик Сенд.

Капитаны, снимите шляпы… Отдадим последнюю честь Артуру Грэю и его команде.

Капитан корвета «Коршун».

Отставить шляпы!.. Сколько тысяч моряков считались погибшими или пропадали без вести, а потом их снимали со спасательных шлюпок, плотов, бревен… и даже с необитаемых островов! Не так ли, капитан Крузо?

Капитан Воронцов.

Обломок реи и кусок паруса — это еще не галиот «Секрет»!

Будем продолжать поиски.

Капитан Немо (глухо).

Кругом все чисто, капитан Воронцов. До самого горизонта!

Ни шлюпок, ни плотов, ни бревен, ни островов!..

Профессор Лордкипанидзе.

Есть предложение: немедленно отправить поисковую группу на дно океана.

Капитан Воронцов.

Я назначаю вас командиром группы, профессор. (Командует.) Первый расчет водолаза Скворешни, подготовиться к подводному десанту!

Юнга Буняк.

Как? Без меня?

Профессор Лордкипанидзе.

С тобой, Павлик.

Электрические звонки. Топот ног. Шум люка выходной камеры. И возникает мелодия песни «Глубина, глубина», которая постепенно затихает где-то вдали.

Тартарен (в недоумении).

Весь Тараскон знает, что для меня в Сахаре нет загадок. Ну, песчаные бури, ну, миражи, ну, берберийские львы, зной и жажда… Для меня нет тайн и в Альпах. Ну, горные обвалы, ледники, снежные лавины… Мой флагманский пароход «Тютю-панпан» терзали ураганы, тайфуны, торнадо, цунами, смерчи… Я привык глядеть в лицо опасности. Но в этом роковом «треугольнике» я просто теряюсь. Где ключи к его тайнам?..

Капитан Немо.

Существует множество гипотез. Я лично склоняюсь к известной точке зрения, что главные виновники здешних бедствий — это магнитные бури. Они влияют на магнитное поле Земли, изменяя силу земного тяготения. Какой корабль и какой самолет могут выдержать подобное испытание?!

Капитан корвета «Коршун».

Вы знаете, что такое гравитация? Это название происходит от латинского слова «гравитас», то есть «тяжесть». Новейшие физические открытия доказывают существование антигравитационных частиц материи.

Дик Сенд.

А что от этого может произойти?

Капитан корвета «Коршун».

Взрывы колоссальной силы, если чуждые законам земного тяготения частицы материи столкнутся с частицами материи нашей родной планеты.

Капитан Воронцов.

Могу добавить: некоторые ученые считают, что самое опасное — они находят пристанище под материками и, что всего ужаснее, под морским дном.

Дик Сенд.

А я как-то прочитал в журнале, что один профессор высказал предположение, что по космосу странствует какая-то «черная дыра», которая останавливает время на наших часах и всасывает земную материю… Что если самолеты будут втянуты в эту зловещую небесную дыру? А может быть, и корабли!

Капитан Немо (в раздумье).

Вдруг это случилось и с галиотом «Секрет»?

Тартарен.

Отметаю! Тогда «черная дыра» поглотила бы и обломок мачты с обрывком алого паруса.

Робинзон Крузо.

Клянусь кораблями-призраками, именно здесь, в «чертовом треугольнике», не раз встречались суда без единого человека на борту. Я слыхал, что виной тут был хлеб, в котором завелась спорынья. От нее люди в беспамятстве бросались за борт.

Мюнхгаузен.

Я не проронил ни слова, слушая вас, капитаны. Но больше я не могу молчать!.. Магнитные бури, «черная дыра», спорынья… все это могло быть… Но я больше верю в теорию, что в здешних водах притаились морские чудовища, ровесники Несси из озера Лох-Несс.

Капитан Воронцов.

Это столь же вероятно сколь и невероятно! Как гипотеза о пришельцах из космоса… Они якобы похищают экипажи кораблей и самолетов, чтобы показать на далеких планетах живых обитателей Земли…

Электрические звонки. Шум выходной камеры. Топот ног.

Юнга Буняк.

Поисковый расчет номер один вернулся на борт. Докладывает юнга Буняк.

Тартарен.

У меня вопрос к профессору… Мсье Лордкипанидзе, вам удалось что-нибудь обнаружить?.. Напасть хотя бы на следы галиота «Секрет»?

Профессор Лордкипанидзе.

К сожалению, да. Мы нашли в отрогах подводных скал разбитую шлюпку с надписью «Секрет». Взгляните на эти подводные фотографии…

Дик Сенд.

Да, это шлюпка с галиота «Секрет».

Робинзон Крузо.

Дружище профессор, а что это за красноватые бугры немного дальше?

Профессор Лордкипанидзе.

Надо полагать, что это кратер подводного вулкана… Кто знает, просыпается он иногда или нет. Я вообще сторонник теории, что все трагедии Бермудского треугольника связаны с извержениями придонных вулканов.

Капитан Немо.

Но тогда горячие потоки вулканической лавы уничтожили бы шлюпку!

Капитан корвета «Коршун».

Разбитая шлюпка и обломок фок-мачты — это еще не галиот. Мой корвет «Коршун» во время схваток с ураганами терял и шлюпки, и рангоут… И все же, исправив повреждения, я привел его в Кронштадт в отличном состоянии.

Тартарен.

Медам и месье! Я не теряю надежды!.. Сколько раз казалось, что мой «Тютю-панпан», так сказать, вот-вот тю-тю! Выше головы, капитаны!

Капитан Воронцов.

Браво, Тартарен! Мой «Пионер» едва вырвался из подводного плена. Но все-таки вырвался!

Капитан Немо.

И мой «Наутилус» не раз терпел бедствия под разными широтами.

Мюнхгаузен.

А мой «Леденец» чуть не растаял на экваторе. Хорошо, что помог попутный зюйд-норд!..

Юнга Буняк.

Внимание! Внимание! Из облаков выплывает какая-то огромная тарелка со сверкающим дном…

Тартарен (испуганно).

Пришельцы из космоса!.. Дайте воды…

Капитан Воронцов (командует).

Внимание! Воздушная тревога! Приготовить зенитные ракеты к бою!

Рев сирены. Боцманские дудки. Издали, постепенно приближаясь, звучит песенка лапутян: «Хотя У нас измерены заране Хвосты комет и града стук, Ведь мы — магистры-лапутяне Былых и будущих наук!»

Дик Сенд.

Летающий остров Лапута! Из романа Джонатана Свифта!

Капитан Немо.

Он идет на снижение…

Капитан Воронцов (командует).

Отставить воздушную тревогу!

Переливчатые трели боцманских дудок.

(Отдает приказ.) Включить прожектора! Осветить остров!

Стук рубильников. Легкое гудение включаемых прожекторов.

Дик Сенд.

Капитаны! Под алмазным дном Лапуты висит на цепях галиот «Секрет»!

Робинзон Крузо (радостно).

Висит! Висит!.. Правда, с поломанной фок-мачтой и без шлюпок на бортах!

Капитан корвета «Коршун».

А кто это машет шляпой с кормы?

Дик Сенд (восторженно).

Артур Грэй!

Тартарен (в испуге).

Капитаны, хватайтесь за поручни… «Пионер» взлетает на воздух!

Артур Грэй (издали).

Держитесь крепче, друзья! И без паники… Доктор Лемюэль Гулливер на пульте управления центральным магнитом.

Капитан Воронцов (смеясь).

Первый случай в истории мореплавания: подводная лодка взлетает на воздух.

Мюнхгаузен.

Мало ли что может случиться в ночь под Новый год!

Профессор Лордкипанидзе.

Кто знает… может быть, летающие подводные лодки не за горами, а вернее, не за морями!

Быстро приближается, становится громче музыка летающего острова Лапута.

Капитан Воронцов.

Взять швартовы у главного причала набережной!..

Легкий стук борта «Пионера» о причал. Бьют склянки. Звучит песня Гулливера: «Герой старинного романа, Я появляюсь наяву, Всех, кто мечтает неустанно, Всегда друзьями назову! «Дзинь, дзинь, дзинь» — Склянки бьют, Вновь скитальцев В путь зовут. И готов , Показать им пример Ваш покорный слуга Гулливер».

Тартарен.

О мсье Гулливер. Я безмерно рад, более того, счастлив пожать вашу руку, еще более того… заключить в объятиях в канун Нового года над просторами Атлантического океана.

Дик Сенд.

Отставить приветствия! Пусть сначала капитан Гулливер расскажет, как ему удалось спасти галиот «Секрет» в «чертовом треугольнике».

Гулливер.

Любезные коллеги! Эта история столь же занимательна, сколь и поучительна. В канун Нового года я по традиции присутствовал на годичном диспуте в Академии Прожектеров на летающем острове Лапута, столь художественно описанном Джонатаном Свифтом. Вдруг почтенный Альфомбрас Джой Игрек Пи Квадрат срочно вызывает меня в радиоастрономическую лабораторию. Там нас встречает достойный Альфа Омега Икс Инжектор. Я его помнил в лицо, так как он отличался от своих коллег тем, что его правый глаз был всегда устремлен в зенит, а левый — на грешную землю. Магистр был очень взволнован. Он только что перехватил в эфире отчаянную радиограмму с борта галиота «Секрет»…

Артур Грэй (добавляет).

Да, это я взывал о помощи.

Пи Квадрат.

Вполне естественно, что мы поручили руководство спасательной экспедицией доктору Гулливеру.

Гулливер.

Лапута взяла курс в район бедствия над бушующим морем, высматривая гибнущий «Секрет»…

Артур Грэй.

К счастью, молнии отражались в алмазном дне Лапуты. Мы увидели, как нам спускают стальные цепи, и команде удалось закрепить их под килем.

Гулливер.

Оставалось пустить в ход пятиметровую магнитную стрелу, и Лапута с «Секретом» на буксире взмыла за грозовые тучи!

Дик Сенд.

Сегодня мы запишем в вахтенный журнал благодарность капитану Гулливеру от всех героев любимых детских книг!

Тартарен.

И, конечно, мсье Джонатану Свифту за создание острова Лапута и самого Гулливера! А теперь пора приступить к делу — встрече Нового года!..

Стук двери лифта. Странный гул.

Робинзон Крузо.

У меня такое впечатление, что мы не поднимаемся, а катаемся на карусели.

Гулливер.

Ничего удивительного, любезный Робинзон, это горизонтальный лифт с подъемом по спирали.

Мелодичный звон гонга.

Мы в циркульном зале номер пять. Кстати, на моем брегете половина двенадцатого, как и на всех часах-«кукушках» Лапуты.

Музыкальный звон брегета.

Тартарен.

Медам и месье! Я вижу накрытый стол в форме серпа луны!

О ля-ля! Нас ждет астрономический банкет!

Дик Сенд.

Погодите, капитан Тартарен… Куда-то исчез Мюнхгаузен…

Мюнхгаузен (вбегая).

То есть, как это — исчез? Я только немного задержался в лунном зале.

Капитан Немо.

Что это у вас сверкает на треуголке?

Мюнхгаузен (рисуясь).

Золотой циркуль! Награда Академии Прожектеров за мои правдивые рассказы о путешествиях на Луну… (Напевает.)

«Увлекаться я могу, Забываться я могу, Но ни другу, ни врагу Ни полслова не солгу!..»

Капитан корвета «Коршун» (укоризненно).

Карл Фридрих Иероним, как вы могли принять награду от прожектеров-лапутян?! Ведь Джонатан Свифт высмеял их как праздных фантазеров. Не правда ли, капитан Грэй?

Артур Грэй.

Как сказать… В тысяча восемьсот семьдесят седьмом году американский астроном Холл открыл два спутника Марса — Деймос (Ужас) и Фобос (Страх). А лапутяне обнаружили их — не без участия Свифта — на полтораста лет раньше.

Гулливер.

Совершенно точно. Ведь роман о путешествиях Гулливера появился в тысяча семьсот двадцать седьмом году.

Артур Грэй.

Но этого мало! Сама идея летающего острова не так уже беспочвенна, как может показаться. Магнитная стрела на алмазном основании является динамической силой, приводящей остров в движение. И кто возьмет на себя смелость утверждать, что в будущем на смену реактивным кораблям не появятся магнитные!

Капитан Воронцов.

И этого мало. Около двух с половиной столетий идея архитекторов-лапутян возводить дома с крыши вызывала дружный хохот. А сегодня такое строительство ведется во многих странах.

Часы-«кукушки» начинают куковать. На этом фоне звучит бой колокола Лапуты.

Дик Сенд.

А я должен сделать экстренное сообщение чрезвычайной важности: старый год сдает вахту!

В отдалении кричит петух.

Тартарен.

Уже подает сигнал мсье петух!.. А я только приготовился произнести торжественное слово по случаю юбилея Клуба… Как сейчас помню эту прекрасную ночь тридцать первого декабря тысяча девятьсот сорок пятого года…

Дик Сенд.

К сожалению, вы опоздали, капитан Тартарен… (Командует.) Тревога! Свистать всех в библиотеку!

Громче кричит петух. Капитаны поют финальную песенку (новогодний вариант):

«За окошком снова Прокричал петух. Фитилек пеньковый Дрогнул и потух. Синим флагом машет Утренний туман… До свиданья, вашу Руку, капитан! Новогодней елки Потускнел наряд… Мы на книжной полке Снова встали в ряд. На прощанье дружный Поднимаем тост За ночной, жемчужный Блеск далеких звезд! Вспомним тех, кто в море, Кто с друзьями там Радости и горе Делит пополам. Но клянемся честью Всем, кто слушал нас, Будем с вами вместе Мы еще не раз!» Задорно, весело кричит петух.