Звуки словно гасли в тумане. Шаги, скрежет гравия под подошвой, тявкающий кашель похожего на облезлого, бродячего пса мутанта, далекий выстрел — все скрадывалось белесой дымкой. И словно осаждалось мутной влагой на траву, на деревья, на хмурые серые дома. От чего складывалось впечатление отчужденности: будто растения мертвые, а здания ненастоящие. Казалось, что если коснуться стен любого из сооружений, то на пальцах останется темный маслянистый слой скользкой субстанции.

Артист невольно потер подушечками пальцев о ладонь. Захотелось передернуть плечами от невольного омерзения. Туман клубился, расступаясь, заманивая, вовлекая все дальше вглубь себя и смыкаясь позади. Обманчивые звуки вызывали смятение и страх.

Хотелось закричать, позвать Шаха, Кузю или даже Хорька, любого из тех, с кем отправился в ходку. Да хоть кого-нибудь! Лишь бы не оставаться одному в этом вязком, обволакивающем вареве. Но инстинкты подсказывали, что нельзя этого делать. Ни в коем случае. Крик может привлечь мутантов. Перед тем как его обступил туман, Артист слышал только рычание «голышей» — тварей, похожих на собак с содранной шкурой и страшенными клыками, торчащими из пасти, но воображение рисовало, как из блеклых клубов появляются существа еще ужаснее и смертоноснее. Лоснящиеся от влаги, бесформенно-черные, жаждущие крови и мяса… свежего человеческого мяса… почудился треск разрываемой когтями ткани, фантомная боль прошла жгучими полосами по груди, спине, рукам и бедрам. Артист все же невольно вскрикнул и испуганно осмотрел себя.

Ничего.

Куртка и штаны целы, ни крови, ни ран…

Он помотал головой, прогоняя наваждение, но на смену одной напасти вдруг откуда ни возьмись явилась другая: неотвратимой, безудержной волной накатило щемящее чувство тотального, почти вселенского одиночества. Показалось, будто за туманом ничего нет и Артист остался единственным человеком на планете, последним из людей. От этого стало так невыносимо жутко, что все монстры и аномалии Зоны превратились лишь в нереальные детские страшилки. Вселенная потрясала своей непостижимой безграничностью и пустотой. Осознание собственной ничтожности и безысходность давили жутким, гигантским прессом и одновременно разрывали изнутри. Безумный приступ агорафобии и клаустрофобии одновременно.

И вот тогда, наплевав на все возможные опасности, Артист закричал и бросился бежать. Туда, где раздавались глухие выстрелы, откуда доносились едва различимые крики и брань, смешанные с визгом и рычанием. Туда, где были люди!

Шаг, второй, третий… Куда ни глянь — взгляд всюду упирался в зыбкую стену тумана. От дезориентации закружилась голова, подступила тошнота.

Инстинкт самосохранения вопил, бился где-то внутри сознания в попытках образумить, заставить остановиться. Тщетно.

Артист продолжал бежать, пока резкий толчок в грудь не отбросил назад.

И все, что чувствовал, испытывал, переживал до этого, в одно мгновение схлынуло обратно — в пучину чудовищного иррационального сумасшествия, оставив на берегу сознания пенящиеся островки неясных образов и лужицы размытых воспоминаний.

Сердце в один миг оказалось где-то возле пяток. Все-таки попал в аномалию! Близость и реальность смерти будто пресловутой косой разрубили пелену наваждения. Мысли стали относительно четкими и последовательными. Только похоже, что ненадолго. Попадание в аномалию почти всегда означало одно… Конец пути, последняя остановка, финиш — называть можно как угодно, но суть оставалась неизменной с момента зарождения жизни.

Странно, что не разорвало на части, а лишь отшвырнуло. Хотя скорее всего это только прелюдия, а основное действо ожидало впереди.

«Лишь бы Свете сказали, что погиб, — промелькнула мысль. — Чтобы не ждала, не надеялась…»

От удара спиной о землю непостоянное, словно фривольная девица, сознание вновь оставило Артиста, на этот раз вместе с дыханием. Затем вернулось, но уже сопровождаемое болью, резанувшей по ребрам и полыхнувшей в затылке.

«Ну, здравствуй, аномалия», — подумал Артист с отрешенным спокойствием.

Перед глазами еще плавали радужные пятна, когда «аномалия» схватила за шиворот и, сопровождая свои действия матерщиной, потащила куда-то. Определить направление Артист не смог бы при всем желании, зато голос узнал. Шах… Шах!

Хотел позвать товарища, сообщить, что жив, может, даже цел, поделиться радостью, которая переполняла, но с губ слетел лишь сиплый хрип.

— Твою мать, Артист, ты совсем, что ли, дебил? Придурок долбанутый! — продолжал ругаться Шах. — Как можно дурман-траву не различить?! Ее даже ночью видно! Да что там видно, от нее мертвечиной несет так, что глаза щиплет.

— Он перед ходкой сказал, что простыл. — Еще один знакомый голос — парень по прозвищу Хорек. — Насморк у него. Ты сам не слышал, что он гнусавил?

— А ты заткнись, мудила! Из-за тебя Верес мутантам на корм пошел!

Значит, четвертый участник группы погиб. Артист отметил это без какого-либо сожаления, но не потому, что ему было все равно. Верес казался неплохим мужиком, слегка замкнутым, туповатым, временами жестоким, но по-своему добродушным. Просто сейчас Артист не в силах был испытывать что-то еще, кроме радостного блаженства.

— А че это я виноват? — возмутился Хорек. — Верес сам полез за тем артефактом. Я не знал, что эта хрень электричеством жахнет.

— Не знал, но сказал, что арт безопасен, ублюдок!

— Я сказал, что видел похожий, и тот был безопасен!

— «Видел», «сказал», «похожий»… урод, твою мать! — цедил сквозь зубы Шах. — Подними автомат Артиста! Не видишь, задевает за кусты?! И быстрее давай, надо свалить подальше, пока твари там Кузю дожирают.

Ощущение, что его постоянно что-то тянет за руку и дергает, вдруг исчезло. И следом необычайная легкость разлилась по телу. Артист почувствовал, что его влечет куда-то вверх, в сияющую высь, будто автомат, цепляясь за ветки, камни, выступающие из земли корни деревьев, удерживал и сознание, которое, потеряв своеобразный якорь, опять стало ускользать. Но теперь уже не хотелось сопротивляться. Наоборот, пришло чувство, что так правильно, так нужно, так должно быть.

— Шах, а чего он лыбится? — спросил Хорек.

— Вот бл…! — выругался Шах.

Артист снова очутился на земле… она была похожа на перину из нежнейшего пуха, такая мягкая, приятная… С нее никому и никогда не захочется вставать.

От хлесткого удара по лицу голова дернулась в сторону. Боль обожгла щеку. Потом вторую.

— Эй! А ну хватит! Перестаньте! — воскликнул Артист.

Но его продолжали хлестать по щекам.

— Вы че творите?! Эй! Хватит, я сказал!

Слова звучали грозным криком в его голове, но на деле он не проронил ни слова, лишь блаженная улыбка сошла с лица.

— Чего с ним? — взволнованно спросил Хорек.

— Аномалия! Чего еще-то?! Надышался ядовитых спор. Хреначь его по морде, как только снова начнет лыбу давить. Если не поможет, сломай палец, в общем, сделай больно, только не давай потерять сознание. Если уйдет — считай, потеряли, а где мы еще такой ценный источник сведений найдем?

Земля уже не казалась такой мягкой, как раньше. Скорее наоборот — необычайно жесткой и холодной. Артист почувствовал, как его снова подняли и потащили дальше.

Сказанное Шахом каким-то образом просочилось в его уставший мозг, осело, укоренилось и заставило начать борьбу. За собственные разум, тело и жизнь.

Он гнал прочь подступавшую легкость, заставлял себя испытывать ярость и злость. Старался обрести некую точку равновесия, подобно пьяному, хватающемуся за стену в попытках остановить головокружение и успокоить взбесившийся вестибулярный аппарат.

Артист потерял счет времени. Иногда он проигрывал свои мысленные сражения, и тогда на помощь приходил Хорек, отнесшийся к поручению Шаха со всем рвением и старанием.

Болезненные удары вызывали непроизвольную волну возмущения, но при этом спасали, подпитывая гнев.

В какой-то момент боль показалась чересчур сильной.

«Только не пальцы! Хорек, скотина, не трогай пальцы, тварь!» — завопил Артист, с сожалением осознавая, что делает это лишь в своих мыслях.

— Он че, нас слышал все это время? — оторопело спросил Хорек.

— Я откуда знаю? Ну, если тебя тварью назвал, то, видимо, да, — ответил Шах. Потом добавил для Артиста: — Целы твои пальцы.

— Вы… вы меня слышите?! Я могу говорить?

— Ну, че-то бормочешь, да, — проворчал обиженный Хорек.

Артист попробовал поднять руку, чтобы убедиться в правдивости Шаха, но не получилось.

— Да целы, я сказал, — зло произнес сталкер.

— А… почему… так… больно?..

— Это я в тебя укол всадил.

— Я… ничего… не… вижу.

— Не все сразу. Жди. Отпустит.

Шах был прав. Артисту ничего не оставалось, кроме как ждать. Он лишь произнес:

— Спасибо.

Но ответа не получил.

— Слушай, командир, а почему нас прямо до места на «вертушке» не доставили?

Лис задал вопрос, который наверняка волновал не только его, но и остальных четверых членов отряда. Вместо ответа капитан Мартыненко поднял руку, приказывая остановиться.

Бойцы мгновенно замерли, заняв позиции для круговой обороны.

— Чисто! Чисто! Чисто! Чисто! — донеслось от каждого.

Лис тоже внимательно осмотрел свой сектор. Метрах в двадцати, за искореженной сосенкой, аномалия закручивала спираль из опавших иголок и шишек. Чуть дальше, возле сухого, треснутого ровно посередине, почерневшего от времени гнилого ствола промелькнула серая тень.

— Бим с нами, — доложил Лис. — На одиннадцать от меня.

Хромой и тощий мутант, похожий на собаку, с которой содрали шкуру, а в морду понатыкали гвоздей, с ходу прозванный Бимом, преследовал отряд с момента высадки. Держался поодаль, но не отставал. Сначала его присутствие напрягало, но потом все привыкли и просто отслеживали.

— Мужики, а заметили, что зверья почти нет? — спросил прильнувший к прицелу ВСС обычно молчаливый Гныш. — Только Бим и шастает.

— Не так давно слушок прошел, что должники конкретную зачистку устроили, — ответил ему Лис.

— Да сталкеры соврут — недорого возьмут. Это же как рыбаки: хабара у них полные рюкзаки, артефактами все кладовки забиты, и каждый как новая машина стоит.

— Я тоже слышал, — подтвердил версию Лиса выполнявший в отряде роль подрывника и одновременно медика Томас. — Говорят, весь квад тогда полег. По сети одно время видео ходило, один из квадовцев снимал. Потом изъяли. Так там мутантами вся земля устлана была не в один ряд.

— Сам видел? — спросил недоверчивый Гныш.

— Не, земеля из «четвертой».

— Ну, если земеля, тогда да-а, — с ехидцей проговорил Лис. — В Тамбове же не брешут.

— Брешут, но не все, — без улыбки ответил Томас.

Сколько Лис помнил, этот высокий и массивный поборник правды «включал» свое чувство юмора в те моменты, когда считал нужным. В другое же время весьма успешно изображал из себя зануду и мог с успехом свести на нет самую смешную шутку.

— Вот скажи, откуда у тебя такая способность — любой прикол в обычные слова превращать?

— А это, друг мой, долгие годы медитаций и упорных тренировок.

— Слушаем сюда! — прервал их пикировку капитан. — Дальше, судя по карте, массивное скопление аномалий. Быть предельно внимательными. Проверьте еще раз детекторы аномалий. Отвечая на твой вопрос, Лис, скажу, что «вертушка» нас не доставила прямо на место из-за какой-то ненаучной хрени, выводящей из строя приборы. Два разведывательных вылета едва не окончились гибелью машин и экипажа. Поэтому высадили там, где безопасно.

— Ясно, командир, — отозвался Лис. — Тогда еще вопрос: а эта «ненаучная хрень» только на технике приборы из строя выводит? Или нам тоже надо опасаться, а то у меня детей еще нет, и вон у Гныша и Люма тоже. Может, стоит вернуться, пока еще не поздно?

Бойцы негромко рассмеялись над пошловатой шуткой.

— Конечно, в любой момент! А как вернемся, еще и благодарность от командования получим. За предусмотрительность. Ведь ценнейшие экземпляры генофонда сохранили.

— Я знал, что вы высоко меня цените. Спасибо, командир.

— Ага. Назову в твою честь собаку. — Капитан посмотрел на часы. — Завязали с трепом. Выдвигаемся.

Отряд продолжил движение в еще более неспешном темпе, чем раньше. Бойцы постоянно сверялись с детекторами, закрепленными у каждого на запястье.

Когда приблизились к скоплению, показалось, что лес вокруг замер. Стало так тихо, что можно было различить шуршание листьев под подошвами ботинок. Прерывистое вибрирование устройств, обнаруживающих аномалии, превратилось в причудливую мелодию. И чем ближе становилось скопление, тем интенсивнее — жужжание детекторов.

Лис невольно хмыкнул. Его смешок услышал шагавший неподалеку Люм и тоже улыбнулся. За ним Томас и Даня.

— Бл…, ощущение, что в секс-шоп зашел во время демонстрации ассортимента, — пробормотал Лис. Он не рассчитывал, что его услышат остальные, но в наступившей тишине слова разнеслись вполне отчетливо.

Гныш отломал кусок коры с ближайшего дерева и бросил в балагура. Та, конечно, не долетела, но движение Лис заметил и сделал вид, что уклоняется.

Вибрация похожих на наручные часы устройств становилась все сильнее по мере того, как отряд входил в скопление аномалий.

— Зато я теперь знаю, чем развлечь на свидании подружку, — не унимался Лис.

Тут не выдержали уже все. И, несмотря на окружавшую опасность, остановились и смеялись. Даже поначалу невозмутимый командир дал слабину. Он же и прекратил веселье:

— Так! Все! Собрались! Лис, еще слово вякнешь не по делу, прикажу рот лентой заклеить. Люм — проконтролируй, ослушается — исполняй.

— Есть, командир!

Люм погрозил кулаком шутнику, показывая готовность использовать «скотч».

— Контакт на двенадцать! — воскликнул Гныш.

Бойцы как один присели, приготовившись стрелять. Вдалеке среди деревьев мелькала фигура какого-то уродливого существа.

«Голыш», — определил снайпер разновидность мутанта.

— Может, Бим? — спросил капитан.

— Этот не хромает и крупнее. Движется к нам.

Люм справа доложил:

— Два часа. Еще цели! Много.

— Твою же мать, — проворчал Лис. — Угораздило в аномалиях застрять.

Он тоже увидел приближающихся мутантов. Большая стая устрашающего вида тварей мчалась среди деревьев прямо к отряду.

— Даня, шугани-ка их гранатой, — приказал капитан.

— Щас сделаю.

Раздался негромкий «чпок», и подствольный гранатомет выплюнул свою смертоносную начинку.

Лис оторвал взгляд от коллиматорного прицела и проследил траекторию полета снаряда. Приготовился к резкому звуку взрыва, но тут увидел, как, почти коснувшись земли, граната блеснула округлым боком и полетела назад — невидимая глазом аномалия отбила подачу.

— Ложись! — заорал он вместе с Люмом и распластался на жухлых листьях, закрыв голову руками.

Рвануло в нескольких метрах сверху.

Следом раздался треск развороченного взрывом дерева.

Лис повернулся посмотреть — как раз вовремя, чтобы уклониться от огромной дымящейся щепки. Та воткнулась в землю на расстоянии ладони от его шеи. Сверху сыпало кусками коры и мелкой щепой. Мусор попал в глаза. Сразу начало щипать, и выступили слезы.

— А-а, твою мать!

Пока он пытался вернуть себе зрение, зазвучали выстрелы.

— Лис, ты как?! Лис? — звал Люм.

— Норма! Только пока не вижу ни хрена!

Он быстро нащупал фляжку с водой, свинтил крышку, повернул голову вбок и постарался промыть глаза.

— Еще мутанты на двенадцать! — послышался крик Гныша.

Раздались шипящие звуки выстрелов его винтовки.

— Томас, помоги ему! — приказал капитан. — Даня, на тебе левый фланг и тыл. Близко не подпускать. Лис?

— Сейчас, капитан!

Он часто моргал, пока наконец не смог более-менее видеть, после чего сразу направил свой «АК-12» в сторону, откуда приближались мутанты. Недалеко залег Люм и стрелял отсечками по три патрона.

Твари с облезлыми шкурами и вывороченными наружу зубами были уже в десятке метров от отряда.

От неожиданности Лис даже воскликнул:

— Ух, бл…!

И тут же открыл огонь.

Пули рвали несчастных созданий, выбивая кровавые фонтанчики из мускулистых тел. Лес наполнился визгом и рычанием.

Сбоку слева Гныш сообщил, что перезаряжает оружие. Следом тем же занялся Люм. Пришлось держать и его сектор. Лис поливал мутантов короткими очередями, часто не попадая — точно прицелиться мешали деревья. Мазал даже слишком часто! Из-за чего ругался сквозь зубы.

Металлический щелчок оповестил о том, что и у него патроны закончились.

— Заряжаю!

Лис сменил магазин, часто поморгал — мусор еще мешался в глазах — и снова поймал в прицел ближайшую тварь. Прострелил ей череп и удовлетворенно процедил: «Вот так». Нашел новую цель, и тут в его сознание пробилась мысль: мутантов слишком много! Это не был страх или паника — простая констатация факта. Они не успевали убивать всех тварей, и те неумолимо приближались.

Продолжая стрелять, подсознательно стал обдумывать действия на тот момент, когда автомат уже не будет эффективным оружием. Радовали пластиковые уплотнения на рукавах от манжет до локтя, позволяющие подставить предплечье под укус практически любого хищника и пустить в ход нож. Также пытался вспомнить приблизительное расположение аномалий, чтобы ненароком не угодить в какую-нибудь.

Бросил быстрый взгляд в сторону, где отстреливались Гныш с Томасом. У них положение было не лучше: мутантов чуть меньше, но все равно слишком много. Значит, скоро завяжется рукопашная.

Лис собрался. Выстрел — тварь зарылась мордой в землю, еще один — в этот раз мимо.

— Сука!

Продолжил вести цель, подловил в промежутке между деревьями, прикончил, поймал в прицел следующую, но нажать на спуск не успел — увидел, что мутанты добрались до Люма. Одного тот буквально распотрошил очередью в брюхо, второго сбил в сторону ударом наотмашь, но с третьим уже не успевал ничего сделать.

Лис выстрелил, помогая товарищу, из-за чего сам пропустил нападение. Сразу две твари выскочили на него. Первая прыгнула. Лис поймал ее на ствол автомата и перекинул через себя, одновременно выпуская остаток пуль в мерзкую красно-синеватую тушу.

Краем глаза уловил, как мимо проносятся еще мутанты.

— Прорыв!

Его крик утонул в грохоте пистолетных выстрелов — похоже, Гныш и Томас достали своих «стрижей». Даня и капитан еще палили из автоматов, пока дистанция позволяла.

Лис ощутил щекой горячее дыхание. Дернулся и выставил предплечье, защищаясь, другой рукой потянулся за ножом.

Тварь ударилась о Лиса и покатилась кубарем. У него появилось время, чтобы вскочить на ноги и занять стойку для отражения атаки. Сильный толчок в спину снова отправил его на землю. Лис полетел вперед, сгруппировавшись для кувырка, но новые толчки завалили набок. В груди похолодело. Мышцы непроизвольно напряглись в ожидании болезненных укусов. Он в отчаянии закричал. Кое-как удалось встать на колени и распрямиться. Еще не видя противника, Лис ударил ножом. Промахнулся и понял, что второго шанса уже не будет. Постарался прикрыть армированным рукавом горло. Продолжая кричать, замахнулся снова… и замер в удивлении.

Мутанты бежали мимо, не нападая ни на него, все еще стоящего на коленях, ни на других бойцов отряда. Бежали так, словно люди были не добычей, а всего лишь препятствием, которое нужно преодолеть… деревьями, кустами или аномалиями.

— Какого хрена?.. — невольно вырвался вопрос.

Огляделся. Все были целы. Командир хмуро и настороженно следил за проносящимися мимо мутантами, Гныш и Томас стояли, прижавшись спинами к одному дереву, с пистолетами в руках. Чуть поодаль, на колене, с прижатым к плечу «калашниковым» занял позицию Даня. Лис оглянулся: Люм вытаскивал нож из туши убитого «голыша», еще три мутанта упокоились возле его ног. Товарищ пребывал в таком же недоумении.

Безумие длилось еще с полминуты, пока последняя тварь не пробежала мимо людей, лишь злобно рыкнув — сначала на Люма, а потом и на Лиса. Но как-то негромко и коротко, будто испуганно. От чего показалось, что в этом рыке сокрылись одновременно и злость, и осуждение, и обещание отомстить, и вместе с этим предупреждение.

Лису вдруг стало жутко, и тело покрылось крупными мурашками.

— Какого хрена? — повторил он.

— Что это было? — подошел Люм и протянул руку, помогая подняться.

Лис, как и остальные, смотрел вслед мутантам.

— Я не знаю.

— Все целы? — спросил капитан.

Пострадавшим оказался только Люм. Задело при взрыве — не то осколком, не то отлетевшей щепкой, от чего остался глубокий порез за ухом.

— Как пройдем скопление, Томас обработает. Проверьте детекторы, — приказал командир. — Позиции менялись, а аномалии, как мы убедились, могут быть теми еще суками. Перезаряжаемся и движемся дальше. Лис, если услышу хотя бы одну шутку насчет гранаты — пеняй на себя. Из нарядов не будешь вылезать, когда вернемся. Понял?

— Так точно.

На самом деле ему шутить и не хотелось. Странное поведение «голышей», а особенно последнего пробежавшего мутанта, зародило в душе смутную, плохо осознаваемую и оттого крайне тягостную и неприятную тревогу.

Зрение вернулось, как и обещал Шах, то есть не сразу. Артист долгое время не мог восстановить контроль над своим телом. Подельники успели куда-то сходить, вернуться, поужинать, лечь спать… А вот Артист подобной роскоши оказался лишен. Может быть, из-за той дряни, что вколол ему Шах, а может, из-за последствий пребывания в аномалии, хотя разница небольшая, ведь результат все равно один — пришлось всю ночь слушать храп двух изрядно подвыпивших мужиков и мучиться из-за того, что не в силах пошевелиться. Ближе к утру мышцы стали приходить в тонус, кожу начало покалывать, а к обеду вернулись в норму все функции организма. Ужасно хотелось пить. Шах молча поставил перед ним полуторалитровую бутылку минеральной воды и сел за стол чистить пистолет. Хорек расположился на полу, вытряс из рюкзаков собранные в ходке артефакты и принялся раскладывать в три разные кучки.

Утолив жажду, Артист задал вопрос, наиболее его волновавший:

— Вы нашли что-нибудь?

Ответа не дождался. Хорек продолжал распределять добычу.

— Шах, как эта хрень называется? — Парень вертел в руках полупрозрачный шар, источающий слабое зеленоватое сияние.

Артист в очередной раз отметил, что кличка на удивление подходит молодому сталкеру как по внешности, так и по повадкам.

— Без понятия, — буркнул Шах.

— А эта?

— Я похож на справочную?

— Нет, но ты давно уже собираешь артефакты, я думал, ты знаешь.

— И чего? Увидел странную хреновину, сунул в мешок и тащи в ломбард. Там знают все названия.

Хорек перестал раскладывать артефакты по кучкам и задумался.

— Тогда откуда ты знаешь, что скупщик называет правильную цену и не дурит тебя?

— Ниоткуда. Он все равно тебя обдурит. Так что какая разница?

— Ну, не знаю… Я хотел бы знать…

— Ну, вот и выясняй. — Шах закончил чистить оружие, собрал «макаров» и сунул в кобуру на поясе.

— Эй! Вы нашли что-нибудь? — повторил свой вопрос Артист.

Хорек бросил на него быстрый взгляд и вернулся к своему занятию.

— Шах, я с тобой говорю!

— Я слышу, не глухой. — Сухопарый, щетинистый сталкер поднялся со стула, подошел к артефактам, сложил одну часть в вещмешок, встряхнул его и швырнул Артисту в ноги. — Это твоя доля.

— Я не за артефактами в Зону ходил, Шах.

— Нам разделить их между собой?

— Вы нашли что-нибудь?!

— Нет, не нашли. Россыпи артефактов были там, где ты и сказал, но того, что ты ищешь… Мы обследовали весь квадрат, насколько смогли. Ничего нет.

— Хорошо искали?

— Твою мать, Артист, с лупой шарили! Это — Зона. Не забыл? Как смогли, так и искали.

И хотя язвительность придавала словам сталкера правдоподобности, толика недоверия все же оставалась.

— Мы четвертый раз ходим в Зону по моей наводке. — Артист поднялся с топчана. В ногах еще оставалась слабость. — Вы набиваете рюкзаки артефактами, но то, что нужно мне, найти не получается.

— Ну, ты вообще-то тоже не внакладе, — вставил свое слово Хорек.

Артист пропустил его реплику мимо ушей и продолжал:

— Я вот думаю, не сменить ли мне команду?

В комнате повисла тишина. Внезапно показалось, что сутулый, седой, далеко не молодой Шах стал похож на матерого, битого жизнью и чрезвычайно опасного волка.

Хорек переводил взгляд с подельника на Артиста, на губах расплывалась тонкая хищная улыбка.

— Хочешь сказать, что будешь сливать инфу кому-то еще? — Шах покачал головой. — Так не пойдет.

— А что ты сделаешь? — усмехнулся Артист, но тут же с испугом подумал, что его слова до жути напоминают шаблонную фразу, произносимую в десятках второсортных фильмов, после которой говорившего хладнокровно убивают. И судя по опасно сузившимся глазам сталкера, подобный исход был наиболее вероятен. — Я помню, что ты вытащил меня из аномалии. И я тебе благодарен. Но считаю, что хабар, который вы хапнули за эти четыре ходки, покрывает все мои долги.

Он немного изменил тон и попытался смягчить ситуацию, не выказывая при этом слабость.

— Вы подняли немало бабла, а мне нужно другое. Если не можете помочь, найду тех, кто сможет.

— Не тебе решать.

— Нет, мне. Больше никаких наводок.

Он наклонился, поднял вещмешок и хотел направиться к выходу, но едва не наткнулся на ствол пистолета.

— Не спеши, не договорили.

Хорек продолжал с интересом наблюдать за происходящим, медленными движениями сортируя артефакты.

Артист изобразил снисходительную ухмылку, хотя чувствовал себя почти так же, как в туманной аномалии, — на шаг от смерти. Интуитивно постарался выбрать правильную линию поведения. Агрессия? Трусость? Умеренная наглость? С Шахом сложно угадать.

— Ты же понимаешь, что не сможешь меня заставить? И надеюсь, не считаешь меня настолько тупым, чтобы пойти в ходку без страховки? Не забывай, что я из квада.

— Да весь твой квад — это вечно бухой Сувенир, — фыркнул Хорек.

— Не имеет значения! Часть хабара идет в «общак» квадовцев. Другие группы отлично осведомлены, с кем и куда я направляюсь. Хотите иметь дело с ними и потратить все заработанные деньги на то, чтобы прятаться? Из Зоны мы вышли — нас видели. Списать меня на аномалию или мутантов уже не получится.

Шах молчал, но пистолет не убирал.

Артист забросил вещмешок на плечо, покрепче ухватился за лямки и спокойно посмотрел на сталкера.

— Так что я, наверное, пойду.

Шах опустил взгляд, и стало понятно, что когда он его поднимет — выстрелит.

Артист ринулся вперед, развернувшись боком и подставив мешок с артефактами под пулю. Звук выстрела ударил по ушам. Смертоносная сила толкнула в бок, но с ног не сбила. Врезавшись всей массой в сталкера, Артист сшиб его на пол и бросился к двери. За грохотом опрокинутых стульев послышался вопль Хорька:

— Стоять, сука!

Нога зацепилась за складку половика. Артист кое-как умудрился подставить руку, чтобы не влететь в дверь головой. Створка распахнулась. Просто выползти из квартиры показалось наилучшим решением. Вжимаясь всем телом в пол, он выбрался за порог, потом приподнялся на корточки и стал спускаться по лестнице. С середины пролета пустился бегом.

Похоже, выстрел не привлек особого внимания. Лишь на одном из этажей пожилая женщина чуть приоткрыла дверь, но тут же захлопнула ее, едва завидев Артиста. Его, кажется, никто не преследовал, но он все равно не сбавлял темпа, пока не оказался у выхода из подъезда. Перед тем как сделать шаг и оказаться на улице, Артист остановился и прислушался. В какой-то из квартир ругались муж с женой, слов разобрать не получалось, но визгливые нотки у женщины в голосе говорили сами за себя. У кого-то достаточно громко играла музыка, если можно так назвать набор звуков и криков, смешанных в одну нестройную какофонию. Артист наклонился вперед и вдруг почувствовал, как жгучая боль кольнула в бок. Прикоснулся рукой и ощутил под пальцами теплую влагу.

— Ах ты ж… — вырвалось невольно.

Попавшая в мешок с артефактами пуля раздробила один из них, и осколки вонзились в тело, прорезав ткань. Из-за прилива адреналина сразу не чувствовалось, но сейчас оказалось, что из множества мелких порезов кровь сочится достаточно обильно.

Нужно быстрее добраться до дома. Артист постарался вспомнить, на какую сторону выходят окна их перевалочной квартиры. Вроде не во двор. Значит, возможность поймать пулю между лопаток невелика. Но на всякий случай все равно сделал крюк, обойдя пустую детскую площадку, а потом побежал без оглядки.

Когда он вошел, Светлана стряпала на кухне, а ее шестилетний сынишка с гордым именем Григорий играл в комнате, раскидав по ковру пластмассовых солдатиков. Артист опустил вещмешок на пол, артефакты стукнули друг о друга.

— Дядя Валера! — тут же сорвался с места мальчишка. Выскочил в прихожую и закричал с ходу: — Ма-ам, дядя Валера вернулся!

— Гриш, подожди, — выставил руку Артист. Мальчуган и сам остановился, увидев перепачканную кровью куртку.

Из кухни появилась Светлана. Охнула, глаза испуганно округлились.

— Все нормально, нормально! — поспешил успокоить он. — Чуток порезался о «колючку».

Не говоря ни слова, она вернулась в кухню и достала из настенного шкафа аптечку.

— Малыш, поиграй в комнате пока, ладно? — попросила она сына.

— Я не боюсь крови, мам!

— Знаю, что ты смелый, но все равно побудь пока в комнате.

Отчего-то Артисту стало неуютно. Словно он вторгся в спокойный мирок этой семьи и разрушил его.

Взгляд Светланы упал на вещмешок.

— Это что? — Риторический вопрос. — Мы же договаривались, что ты не будешь приносить эту гадость домой!

— Свет, у меня не было выхода.

Она смотрела на него сурово и холодно. Ее плечи сковывало напряжение, подбородок вздернулся, ноздри слегка раздувались. Злость читалась в каждом движении.

— На кухню, — развернулась и пошла.

Прислонившись спиной к двери, Артист поднял голову, пару раз стукнулся затылком, вздохнул и пошел за Светланой.

Она обрабатывала раны резкими движениями. Пришлось терпеть: молчать и морщиться. Потом заметил у нее на щеках влажные дорожки. Накрыл ее руку своей. Светлана вырвалась, но он поймал запястье, а другой рукой взял за подбородок и заставил посмотреть на себя. Она отворачивалась, опускала взгляд, из глаз текли слезы.

Артист понимал, что слова сейчас не нужны, поэтому просто подождал, пока она немного успокоится, посмотрел на нее. Открыто, честно, стараясь передать свои чувства, свою уверенность в том, что все будет хорошо. Потом подался вперед и поцеловал. Она хотела уклониться, но Артист не позволил этого сделать. Ее губы были солеными.

— Я… я не хочу… так. Мне нужна уверенность, спокойствие, понимаешь?

Он кивнул.

— Да ничего ты не понимаешь, сталкер, — с досадой произнесла она, шмыгнула носом, тыльной стороной ладони вытерла слезы и отвернулась.

— Мы же обсуждали. Мне нужно найти то, что я ищу.

— Знаю. Но еще мы договаривались, что все это остается там! — Света указала рукой на дверь. — Что ты не будешь приносить Зону с собой, что здесь ты будешь Валерой, а не Артистом!

— Прости… Сейчас все унесу.

Светлана, не сказав больше ни слова, ушла в комнату к сыну.

Артист еще какое-то время сидел, прислонившись к стене. На плите начал посвистывать закипающий чайник, но подниматься и выключать газ почему-то не хотелось. На душе скребли кошки. Ощущение неправильности — ситуации, собственных поступков, отношения к Свете, к собственной жизни — вызывало смятение. Нужно было что-то делать, но что именно — не имелось ни малейшего представления. Стены словно давили, потолок казался ужасающе низким, воздуха не хватало. Наспех залепив раны кусками пластыря, он собрался, взял рюкзак и вышел.

А на кухне продолжал надрывно свистеть исходящий паром чайник.

С наступлением темноты отряд расположился на ночевку. На установку защитного периметра ушло совсем немного времени, едва ли больше, чем на рытье ямы и разведение в ней костра. Капитан распределил дежурства, и уселись ужинать.

— Получается, что если бы мы не начали по ним стрелять, то они просто пробежали бы мимо, и все? — Лис слегка пришел в себя после схватки с «голышами», и с языка снова начали сыпаться вопросы.

— Сам как думаешь? — Даня сидел ближе всех, и основная словесная атака приходилась на него.

— Знал бы, что думать, — не спрашивал бы. Это же ни хрена не правильно.

— Что именно? То, что никто из нас не пострадал?

— Такое поведение мутантов. Считаю, что нужно с этим разобраться, чтобы понимать, как действовать в следующий раз.

Капитан Мартыненко вступил в разговор:

— Действовать, как и раньше, — целиться и стрелять. Ты, Лис, пургу не гони. Произошедшее — чистая случайность. Исключение из правил.

— Так я об этом и говорю.

— А мне кажется, ты просто мозги засираешь и себе, и нам.

Томас хохотнул:

— Да себе-то он уже давно и безнадежно.

В этот раз настала очередь Лиса игнорировать шутку.

— А никому не показалось, что «голыши» бежали от чего-то?

— Чего? — вскинул бровь Томас.

— Не знаю, но оно так их испугало, что стало плевать на пули и… гранаты. — Лис краем глаза заметил, как напрягся командир, но он не собирался нарушать приказ и продолжил начатую тему: — Там же кругом аномалии, вот и получается, что мы просто оказались у мутантов на пути. Но когда мы начали стрелять, у них же была возможность развернуться и свалить, но они вместо этого лезли под пули, дохли, но не останавливались. Так, словно пытались спастись от чего-то или кого-то.

Он замолчал, давая возможность товарищам переварить смысл сказанного. Какое-то время никто не произносил ни слова. Потом Гныш досадливо цыкнул и сказал:

— Командир, разрешите Лису стебать Даню насчет гранаты, а то и так здесь не курорт, теперь он еще жути нагоняет. Ну, вот не хочется мне думать, что рядом есть кто-то, способный напугать стаю «голышей» больше, чем мы.

— У мутантов случается такое, — сказал капитан. — Ученые называют это явление «гон». Когда без какой-либо видимой причины твари сбиваются в стаи и как бешеные проносятся через блок-посты, лагеря сталкеров, рвутся за пределы Зоны.

— И никого не трогают при этом?

Командир помедлил с ответом.

— Насколько я знаю — наоборот. Нападают на всех подряд: людей, немутированных животных. Некоторые сталкеры считают, что так мутанты мстят за то, что их сделали уродами.

— Это был не гон, — коротко отмел версию капитана Лис.

Спорить с ним никто не стал.

Перед тем как заступить на дежурство, рассудительный Томас сказал:

— Ну и чего вы все закисли? Это же Зона. Здесь всякого можно ожидать. Вы как будто не знали! Чего чудите-то? Лис, вот с чего ты начал?

— Да я это… — сонно пробормотал Лис, не открывая глаз. — Перевозбудился, от шести-то вибраторов. А вы чего — не знаю. Ведетесь, как девочки на дискотеке.

Спецназовцы негромко рассмеялись.

— Вот скотина, — беззлобно сказал Гныш.

Утро выдалось туманным и зябким. Вместе с новым днем пробуждался и лес. Звуки ночной жизни смолкали, а на смену им приходили другие, более смелые, звонкие, переливистые.

К тому времени, как спецназовцы покончили с коротким завтраком, ушел туман, оставив после себя тончайшую пелену из влаги. Казалось, что сырость проникла даже под одежду. Постоянно хотелось поежиться и передернуть плечами. Сняв охранный периметр и засыпав костер, отряд отправился в путь. Постепенно серое небо просветлело, и вскоре появилось солнце.

Лис посмотрел на светило, прищурив один глаз. В носу защекотало. Он остановился, несколько раз втянул воздух и чихнул.

— Ух! — помотал головой.

Настроение почему-то сразу улучшилось.

— Не растягиваться, — буркнул капитан, бросив взгляд на отставшего Лиса.

— Капитан, а расскажите нам, что такого ценного осталось в той лаборатории, из-за чего нас, можно сказать, элиту спецназа, туда послали?

— Ты на инструктаже спал, что ли, «элита»?

— Да Батя какую-то ерунду прогнал про ценные научные разработки, а тот ботан, который все время карандаш грыз… Я вообще не разобрал, чего он бубнил.

— Ну, это твои проблемы. В институте нужно было учиться, а не балду пинать, глядишь, и понял бы чего.

— Да я и не пинал…

Томас присоединился к разговору:

— Сам же говорил, что тебя со второго курса выперли.

— Так не из-за плохой учебы.

— Ну да, из-за хорошей.

Лис махнул рукой: мол, не говори, если не знаешь.

— Я тогда с девчонкой встречался…

— Да ладно! — делано изумился Томас. — Только с одной?! Не узнаю вас в гриме!

Люм осадил:

— Не перебивай! Мы этой истории еще не слышали. К тому же и Лис был когда-то наивен и неопытен.

— Ага, ага! — засмеялся Томас. — Мне кажется, что он как родился, так сразу у двух мамок сиську сосал.

— Мне продолжать? — спросил Лис с отрешенным видом.

Томас качнул головой и усмехнулся:

— Валяй!

— Ну так вот, — безразличие в одно мгновение сменилось воодушевлением, — встречался я тогда с девчонкой. Шуры-муры, обнимашки-поцелуи. То в кино сходим, то в кафе. Она еще на каток любила меня таскать, а я коньки с детства ненавижу…

— Так ты же в хоккей играл!.. — Теперь уже Люм удивился.

— Это другая история, — быстро нашелся Лис, чем вызвал улыбки на лицах товарищей. — В общем, встречались мы с полгода. Я ее с родителями познакомил, она меня со своей мамой. Отец с ними не жил. Мать ей говорила, что он какой-то дипломат или атташе где-то за границей. Я-то сразу понял, что брехня это. Ну, как всегда детям парят: у кого космонавт, у кого шпион на задании. У нее вот дипломат. А она верила, я же не стал разубеждать. Мы так сблизились, что друзья уже нас по отдельности и не воспринимали даже. Да я и сам привык. И в один прекрасный день она не появилась в универе. Я забеспокоился, начал звонить — сбрасывала. Я в непонятках. Поехал к ней домой — никого нет. Снова позвонил — опять сбросила. Ну ладно, думаю, мало ли что, вечером перезвонит. Но и вечером не перезвонила. Ночью не выдержал и еще раз набрал. И что вы думаете? Она сонным голосом у меня поинтересовалась, в курсе ли я, сколько времени? Я был в курсе — ведь я все это время за нее волновался. Тут меня обида взяла. Я положил трубку и решил, что больше не звоню, пусть сама. Но прошел день, другой, а она словно обо мне забыла. Решив, что по телефону такие вещи не выясняют, пошел к ней. Мать сказала, что ее нет, и ждать не надо, потому что не будет. Я не поверил, прождал до поздней ночи, но дома она так и не появилась. Тогда я поехал к ней в универ, посчитав, что там-то она должна появиться. И не ошибся. Появилась. На черной «бэхе» последней модели и с холеным мужиком за рулем. Таких еще папиками называют. Богатый бизнесмен, который содержит молоденькую любовницу.

— Вот сучка! — хмыкнул Даня.

— Я сцен устраивать не стал, свалил, пока она не увидела, а потом сделал вид, что ничего не знаю. Она вечером того же дня позвонила как ни в чем не бывало. По поводу того, где пропадала все это время, сказала, что потом объяснит. Но я видел, что она изменилась. У нее новый телефон появился, всякие шмотки модные, вечерами начались неожиданные дела, встречи, походы в рестораны. Этот хмырь ей постоянно названивал, а она сразу уходила подальше и по полчаса трещала. А поговорив, возвращалась крайне довольная и мыслями где-то… явно не со мной. Прикиньте, что у меня в душе творилось?!

— А чего не спросил напрямую? Чего за херня, мол, такая?! — поинтересовался Томас.

— Я спросил. Она ответила, что всему свое время. Я тогда психанул здорово, кажется, что-то из мебели сломал. Тогда я решил сам все узнать. Выследил их…

— Внимание! — предупредил идущий впереди Люм.

Лис сразу замолчал и вместе с остальными приготовился к обороне.

Капитан подошел к присевшему за деревом Люму.

— Что у тебя?

Боец, мотнув головой, указал куда-то вперед. С позиции Лиса не получалось различить, что взволновало товарища, — обзор закрывал кустарник.

— Ахренеть! — проговорил капитан. — Аномалия?

— Не похоже, — ответил Люм и показал командиру детектор аномалий, судя по которому оные в радиусе досягания датчиков устройства отсутствовала.

Капитан сверился со своим и убедился в верности показаний, потом взял автомат наизготовку и знаком приказал следовать за ним.

Когда Лис обогнул куст, то едва не повторил восклицание капитана.

Перед отрядом расположилась небольшая полянка, заросшая некогда высокой травой, но сейчас представлявшая собой… бойню.

Кровь покрывала все вокруг: деревья, кусты, примятые стебли осоки. Всюду валялись внутренности и те, кому они раньше принадлежали, — «голыши». Почти два десятка трупов мутированных псов были разбросаны по поляне. Некоторые оказались разорваны на части. В воздухе стоял запах разложения, над телами вились мухи.

— Вот мерзость! — фыркнул Гныш.

— Кто ж их так?

Про аномалии никто не спрашивал, хотя на всякий случай каждый проверил свой детектор

— Мне почему-то кажется, — задумчиво произнес капитан, — это сделал тот, от кого бежала вчерашняя стая. Да и направление совпадает.

— Точнее, то, что от нее осталось, — поправил Лис.

— А ты, похоже, оказался прав.

— Похоже. Только я что-то этому совсем не рад. И у меня еще вопрос: а где падальщики? Это же вчера произошло. Неужели до сих пор никого не привлек запах крови?

— Контакт на одиннадцать! — сообщил Люм.

— Типун тебе на язык, Лис, — проворчал Томас.

У дальнего края поляны неспешно выходили из-за деревьев шипастые собаки. Костяные наросты на их телах, за которые они получили свое название, подрагивали и то раскрывались, делая тварей похожими на гигантские репьи, то снова складывались в некое подобие брони.

— Семь, восемь, девять… — считал вполголоса Лис выходящих на поляну шипастых собак.

— Справа вторая стая! — доложил Даня.

Шипастые шагали будто с ленцой, поводя мордами из стороны в сторону, принюхиваясь.

— Двенадцать, — сосчитал Лис. — У нас «очко», братцы.

— Вот сейчас я предпочел бы «недобор», — произнес командир.

Обе стаи разошлись в стороны и принялись за ближайшие к ним трупы «голышей», не обращая внимания на людей. Кроме двух вожаков. Те почти синхронно выдвинулись вперед, отделились от остальных и замерли метрах в пятнадцати от спецназовцев.

— Приготовиться, — велел капитан. — Гныш, если что — эти два «перца» твои.

— Понял. «Перцы» мои.

Но мутанты не шевелились. Стояли неподвижно, вытянувшись в сторону людей и задрав морды.

— Думаю, надо валить, пока им есть что глодать, — предложил Томас.

— Лис, ведешь, — приказал командир. — Уходим.

Детектор показывал лишь небольшую активность по разные стороны от пути отступления.

— Коридор десять метров, — сказал Лис, сверяясь с показаниями устройства. — Протяженность от двадцати. Идем.

Но едва отряд сдвинулся с места, как костяные шипы на обоих вожаках начали подрагивать и стучать друг о друга, чем привлекли внимание остальных тварей. Мутанты оторвались от трапезы и как один повернули морды.

— Твою мать! — процедил капитан.

Как-то сразу стало понятно, что уйти им не дадут. Вожаки не охраняли свои стаи, как могло показаться вначале, а караулили живую добычу, пока сородичи насыщались дохлятиной.

Не успели спецназовцы сделать и пары шагов, как шипы вожаков резко раскрылись, и обе стаи как по сигналу рванули к людям.

— К обороне! — приказал капитан. — Лис, Даня, гранаты!

Сам Мартыненко, Томас, Люм и Гныш присели и открыли огонь. Несколько раз пшикнула винтовка снайпера, и один из вожаков свалился под лапы сородичей. Второго убить сразу не удалось. Стрекотание трех автоматов слилось в один раскатистый грохот. Очереди срезали нескольких тварей. Но полтора десятка мутантов продолжали надвигаться неудержимой колючей, устрашающей волной.

Гранаты, описав короткие дуги, упали в траву на пути у шипастых. Столкновения с мягкой почвой оказалось недостаточно для срабатывания ударного механизма, поэтому взрыв пришлось ждать три с небольшим секунды. За это, по сути, ничтожно малое время мутанты успели оказаться уже в нескольких метрах от спецназовцев.

Два столба черной земли взметнулись в воздух, раскидав и разорвав на части с полдюжины тварей. Остальных встретил шквал огня из пяти автоматов и одной снайперской винтовки. Пули рвали тела мутантов. В стороны летели костяные осколки шипов, кровь и куски плоти.

Пять или шесть собак все же успели прыгнуть на людей, но приземлились уже мертвыми. Последним сдох вожак. Его возле своих ног добил капитан, высадив полобоймы из пистолета в морду мутанта. Остальные бойцы уже прекратили стрельбу, и выстрелы командирского «Стрижа» прозвучали финальным аккордом к разыгравшейся сцене.

— Уф! — выдохнул Даня. — Это было напряженно.

— А вы заметили, что «перец», которого командир прикончил, именно к нему мчался? — спросил Томас. — Не к кому-то из нас, а прямехонько к Мартыну. Я ему в бочину пуль пять всадил, и пофигу.

— Вожак вожака… — хмыкнул Лис.

— Ладно, — поднялся командир. — Уходим, пока еще гости не нагрянули. И впредь стараемся избегать столкновений, а то без патронов останемся. Лис, выводи нас своим коридором, а после встаем на прежний курс. Надо добраться до лаборатории засветло.

В каждом городе существуют заведения, куда не пойдут обедать офисные работники, где не станут ужинать влюбленные парочки, и даже просто случайные прохожие, ищущие место, где бы перекусить, пройдут мимо, но которые притягивают совершенно определенный контингент посетителей. Бар «Шляпа» относился как раз к таким. Располагался он не сказать чтобы выгодно — на нижнем этаже обветшалой гостиницы, постояльцем которой добровольно станет разве что бомж, вход из проулка, вместо вывески — надпись, нанесенная краской из баллончика через трафарет: «The Hat».

Заправлял заведением весьма харизматичный тип крепкого телосложения, с полоской коротко стриженных волос на голове, шириной — как он сам не раз демонстрировал — «на три пальца», чьего имени Артист не знал, хотя посещал «Шляпу» достаточно часто. Все называли бармена Друг или Дружище — даже между собой.

На входе постоянно дежурил вооруженный укороченным «калашниковым» вышибала (второй следил за порядком внутри бара).

— Кнопа! — приветствовал здоровяка Артист взмахом руки.

Так уж получилось, что у этого монструозного вида человека оказалась весьма творческая натура. Прознав, что Артист когда-то играл в театре и даже пару раз снялся в кино, пусть и не в главных ролях, Кнопа поделился с ним своей тайной мечтой — стать актером. В связи с чем попросил научить хоть чему-нибудь.

Поначалу Артист хотел отказать, но потом подумал и решил поделиться знаниями, полученными в театральном училище, и собственным опытом. Чем заслужил безмерное уважение и дружбу здоровяка-вышибалы.

— Здорово, Артист.

Почему-то сразу стало понятно: охранник хочет что-то сказать. И так же очевидно, о чем именно.

— Сувенир?

— Ага, — кивнул Кнопа. — Весь вечер нарывается. Там Лопарев со своими. Я уже раз осаживал обоих, но сейчас там Гарик дежурит, ему по барабану. Так что ты вовремя.

Отгадать было не сложно. После того как Сувенир потерял весь свой квад и сам едва не отдал концы, отбиваясь от сотен мутантов, он только и делал, что бухал и нарывался. Артист тоже принимал участие в том сражении. Без опыта и подготовки, но с огромным желанием жить. Воспоминания о тех событиях постоянно возвращались к нему в ночных кошмарах и тягостных размышлениях. Случилось тогда многое, и как ни старался он загнать прошлое в самые далекие уголки памяти, ничего не получалось. Артист знал, что от этого никуда не сбежать, не скрыться среди шума городов, не затаиться в тишине деревенской глуши. Можно только жить и бороться с этим. Что он и делал. Поиски лаборатории, в которой над людьми ставили опыты по вживлению артефактов, стали смыслом его жизни. Для него и для Сувенира. У последнего были свои причины: он хотел отомстить за гибель своих людей и отдать последний долг — уничтожить место зарождения необычайной, противоестественной мерзости.

Они давно сговорились, придумали план и даже начали его выполнять. Но едва Сувенир снова оказался в Зоне, то не выдержал. Ему вдруг стало плохо. Бывший командир квада побледнел, его вырвало, ноги подкосились, и Артист вынужден был тащить его обратно на себе. Позже они делали еще пару попыток, но с тем же результатом.

Тогда Артист решил искать лабораторию в одиночку, нанимая сталкеров, таких как Шах и Хорек, в помощь. Взамен использовал сведения Сувенира о скоплениях артефактов.

А бывший квадовец сорвался. Принялся пить, как заправский алкоголик, лезть в драки, дебоширить. Общаться нормально мог только с Артистом, да и то лишь когда он приносил деньги после продажи артефактов. Без лишних слов и пересчета забирал свою долю с хабара, расспрашивал о лаборатории и, получив в ответ, что поиски пока ничего не дали, возвращался к бутылке.

Но и бросить товарища Артист не мог. Он чувствовал себя обязанным. Нет, не Сувениру, а его парням, бойцам квада: Чипу, Дейлу и Добрыне…. А еще Бригу — несчастному, что стал жертвой бездушных опытов в той самой лаборатории, и тоже отдавшему жизнь за совершенно незнакомых ему людей. Бар «Шляпа» стал для него местом каждодневного обитания, а гостиница этажом выше — ночлегом.

— Ладно, спасибо, — сказал Артист вышибале. — Постараюсь его увести.

— Да уж. В пятницу занимаемся?

— Если ничего не изменится, то да.

Он зашел в бар. Ноздри сразу защекотало от сигаретного дыма и запахов готовящейся на кухне еды, кислого пива, пота и озона. Как Артист всегда называл эту дикую смесь ароматов: гроза над помойкой.

— Оружие сдаем, — сказал Гарик, второй охранник.

Пистолет и нож отправились в одну из ячеек в стеллаже возле вышибалы. Получив номерок, Артист отправился сразу во второй зал, где на своем излюбленном месте расположился Сувенир. На столе, по которому растекалась пенная лужа недавно пролитого пива, стояла тарелка с жареной картошкой и ребрышками. Бывший командир квада отставил кружку, утер рукой усы и посмотрел на усевшегося напротив Артиста. Судя по тяжелому взгляду, Сувенир уже успел изрядно набраться.

— Что узнал? — спросил он и рыгнул.

— Я думаю, нам надо пойти к тебе, и там все расскажу.

— Ага…

Квадовец и не собирался вставать. Он принялся есть ребрышки, запивая их пивом.

Оглядевшись, Артист заметил, что зал почти пуст. Позади Сувенира расположился какой-то стриженый парень в обычном для сталкеров камуфляже, и через столик от них гуляла компания под предводительством Лопарева. Неизвестно почему, но последний откровенно невзлюбил Сувенира. Постоянно задирал квадовца, пару раз доходило до драки, но вовремя разнимали. Артисту все никак не удавалось четко сформулировать свое отношение к Лопареву. Как и многие здесь, верившие в байку о бункере, набитом сокровищами, тот неустанно говорил о том, что собирается найти эти «сокровища Али-Бабы». Только в отличие от других не просто разбрасывался словами, но действовал. Набрал команду из отчаянных отморозков, устраивал небольшие вылазки в Зону, чтобы и людей поднатаскать, и средствами для осуществления основного плана обзавестись. Поговаривали, что не брезговали лопаревские и мародерством заниматься, но свидетелей этому не нашлось, только слухи. Которые мог распустить и сам предводитель банды, но могло оказаться и правдой. Вот из таких неопределенностей и складывался образ Лопарева в сознании Артиста. Называя себя сталкером, Лопарев при этом не хотел брать кличку. Выглядел скорее как интеллигент, чем как заправский ходок в Зону. Узкие очки в тонкой оправе диссонировали с грубой курткой, повязанной на шее арафаткой и пустующими на данный момент ножнами, закрепленными на поясе. В то же время он обладал и немалыми знаниями о мутантах, артефактах и аномалиях.

Говорил сталкер-интеллигент всегда неспешно, с легкой иронией в голосе, неявно показывая свое превосходство над собеседником. Не раз наблюдая за ним, Артист пришел к убеждению, что Лопарев обладает хитрым, изворотливым умом, и в конфликт с ним лучше не вступать. К сожалению, неприязнь главаря банды к Сувениру не позволяла этого избежать.

Компания, окружавшая Лопарева, казалась вполне подходящей: здоровяки, громилы, уголовники. Точное количество участников группировки не смог бы, наверное, назвать и сам главарь. Но костяк состоял из семи человек, которых знали все местные сталкеры и большинство откровенно побаивались. Уже были случаи, когда лопаревские собирали «дань». Началось все с новичков, но вскоре, вероятно, могло распространиться на всех и каждого.

Артист бросил случайный взгляд в сторону веселящейся компании и тотчас встретился с Лопаревым взглядами. Тот словно ждал. В слегка прищуренных глазах читались насмешка и снисхождение.

Артист кивнул в знак приветствия и снова повернулся к Сувениру. Бывший командир квада продолжал налегать на картошку.

— Слушай, давай я скажу Другу, чтобы с собой положил? У меня сегодня поганый денек был. Едва оклемался после того, как вчера в аномалию вляпался, потом подельники чуть не пристрелили, а в довесок еще со Светкой поссорились.

Сувенир неприятно рассмеялся. В такие минуты Артист его просто ненавидел. Хотелось самому встать и врезать квадовцу.

— Чего смешного? Пока ты тут жрешь и пиво хлещешь, я со всякими отморозками по Зоне шатаюсь.

— Ты сам этого захотел. Никто не заставлял.

— Скотина ты, Сувенир.

Тот снова стал смеяться.

— Видишь, даже твой единственный друг тебя скотиной считает, — раздался вдруг голос рядом. — Это о чем-то говорит.

Рядом с их столиком стоял Лопарев. Один, но остальные пятеро из его компании насмешливо и внимательно наблюдали.

— Я редко встречал таких тупых, — проговорил Сувенир, снова вытирая рукой усы. — Вот когда я тебя послал полчаса назад, какое из трех слов ты не понял?

— Шел бы ты проспался, — доброжелательно рекомендовал Лопарев. — Я не к тебе пришел.

— Тогда чего трешься тут. Шагал мимо, вот и шагай.

Сувенир икнул и потянулся к пиву.

Сталкер-интеллигент скорчил брезгливую мину и посмотрел на Артиста.

— Вообще-то я к тебе. Ты парень толковый, не то что этот пропойца. Может, хватит тебе с ним возиться? У меня место помощника освободилось. Я мужиков спросил, они не против тебя принять.

Лопарев оглянулся на своих, те подняли руки с кружками, подтверждая слова главаря.

— По-моему, сейчас самое время. Решай. Предложение действует, пока я стою возле вашего стола. Ну, что скажешь? — Он протянул руку для пожатия.

Пока Артист лихорадочно пытался придумать, как отказать и при этом избежать конфликта, Сувенир вдруг затих, а потом прорычал:

— Убрал клешни от моего квада!

И сорвался с места. В сторону полетели стулья, тарелка с остатками еды опрокинулась, кружки упали, и Артиста окатило пивной волной.

Сувенир тем временем схватился с Лопаревым. Сталкер явно ожидал такого исхода и даже, скорее всего, именно для этого и провоцировал, потому что выглядел спокойным и сосредоточенным, награждая квадовца точными ударами в голову.

Только он не учел закалки и боевого опыта Сувенира. Бывший командир квада выдержал натиск противника и резко дернул того вниз, одновременно встречая коленом. Лопарев охнул и повалился на пол. Сувенир тут же оказался на нем и замахнулся, планируя впечатать кулак ему в лицо.

Четверо из пяти лопаревских сталкеров сорвались со своих мест, бросившись на выручку предводителю. Хорошо еще, самый здоровый и опасный боец Костик остался сидеть за столом, вполне мирно уплетая салат и с интересом наблюдая за происходящим.

Оставаться в стороне уже не получилось бы при всем желании, поэтому Артист ринулся вперед, толчком отправил одного противника в короткий полет до ближайшего стола и сцепился с другим. Двое, которых он пропустил, схватили Сувенира, оттащили от Лопарева и принялись бить. Но квадовец сумел встать на ноги и принять стойку опытного боксера. Пока Артист обменивался ударами с одним противником, Сувенир расправился с двумя своими.

— Костик, какого ты сидишь?! — завопил один из лопаревских, только что отправленный Сувениром на пол.

— Да я думал, как обычно, без меня справитесь, — стал оправдываться здоровяк. Отложил вилку и поднялся. В зале как-то сразу стало тесно.

Под одеждой Костика перекатывались могучие мышцы. Размерами и весом он мог сравниться с двумя среднестатистическими парнями.

Кроме словосочетания «тяжелая артиллерия», на ум Артисту больше ничего не пришло.

Костик с быстротой, впечатляющей для человека его массы, рванул к Сувениру. Исход драки уже не вызывал сомнений. Осталось только красиво проиграть, и, осуществляя это, Артист блокировал очередной удар и врезал сам. Краем глаза он заметил, как Костик в стремительной атаке оказался в паре шагов от Сувенира. Тянущее чувство неминуемого поражения появилось в груди, отнимая силы, подавляя волю…

И вдруг здоровяк так резко остановился, будто врезался в стену.

Перед ним оказался стриженый парень из-за соседнего столика. От удара в челюсть Костик пошатнулся, а незнакомец тотчас нанес еще несколько быстрых ударов, и здоровяк рухнул на пол, опрокинув стол и пару стульев. Это произвело на всех такое впечатление, что драка остановилась. Все замерли в ожидании, поднимется Костик или нет.

Тот не шевелился.

— Э! Вы че там, завалили кого?! — крикнул Гарик, которого смутила неожиданно наступившая тишина. Вышибала появился в зале, приготовив автомат. — А ну разошлись!

Он приближался с грозным видом. Увидел Костика, лежащего на полу, и воскликнул:

— Мать вашу! Че стоите? «Скорую» вызывайте!

Принялся осматривать здоровяка и с удивлением не обнаружил никаких ран.

— Так он че, живой? — Вылупив глаза, Гарик переводил взгляд с одного на другого. — Его просто вырубили, что ли?

— Похоже, — произнес один из дружков поверженного гиганта и посмотрел на того, кто совершил это чудо.

Стриженый парень ответил колючим взглядом из-под нахмуренных бровей.

Гарик поднялся и качнул головой, все еще с трудом веря в происходящее.

— Однако…

Артист не стал терять времени, махнул рукой вышибале и сказал:

— Пошли, отдашь оружие. Мы уходим. Сувенир… мы уходим!

Квадовец сплюнул на пол, вытер кровь с подбородка и молча направился за ним.

Один из лопаревцев схватил Артиста за рукав.

— Стоять… — Но, заметив, что на него надвигается парень, заваливший Костика, как-то сразу сник, хотя хватку и не разжал.

Артист взглянул на державшего его, изобразив досаду и сожаление, насколько позволяло разбитое лицо.

— Пусть идут, — раздался голос Лопарева.

Все трое в сопровождении Гарика вышли из зала. Из-за стойки их провожал внимательным взглядом Друг. Забрали оружие и покинули «Шляпу».

— Нормально вас, — оценил Кнопа. — Какой расклад был?

— Их шестеро.

— Что, и Костик включился?!

— Ага, — хмыкнул Артист. — Да только быстро выключился.

— Фига себе, вы орлы! А говорил, что драться не умеешь.

— Я и не умею. С одним и то не справился. Сувенир работал, да вот этот герой Костика в четыре удара в нокаут отправил.

— Да ладно?! — Кнопа, как и его напарник чуть раньше, не мог поверить, что здоровяка завалили.

— Сходи посмотри, если сомневаешься в моих словах.

Вышибала посмотрел на стриженого парня с уважением.

— А ты откуда такой взялся? Как зовут-то? Я что-то тебя раньше не видал здесь.

— Макс. Макс Лощина, — представился парень.

— Может, пойдем уже? — проворчал Сувенир. — Успеете еще о свидании договориться. Не забудьте только номерами обменяться.

Обстановка в номере бывшего командира квада соответствовала гостинице. Потрепанная, обветшалая мебель, поблекшие от старости обои, выгоревшие шторы. Запахи старости, плесени и перегара витали в воздухе. Но при всем этом кругом царил порядок, кровать заправлена, даже стаканы рядом с банками пива чистые. Видимо, сказывалось армейское прошлое Сувенира. Их новый знакомый, по общему молчаливому согласию, пришел вместе с ними. Хозяин номера расположился на кровати, достал из тумбочки початую бутылку виски и хлебнул прямо из горлышка. Гостям предлагать не собирался.

— Ну, выкладывай, — обратился он к Лощине.

— Что выкладывать?

— Я думал, что ты сообразительнее.

Артист внимательно наблюдал за Максом и заметил, как за мгновение до ответа поменялся у него взгляд. Четкое осознание того, о чем его спрашивают, на недоуменное удивление непонимания.

— Он такой и есть — сообразительный. Дурочку включил.

— Ага, знаю, — вздохнул Сувенир. — Ну чего, долго таращиться друг на друга будем?

Поняв, что его раскусили, Лощина перестал разыгрывать простачка. Подвинул ногой стул, уселся и холодно посмотрел на бывшего командира квада.

— Я Макс Лощинин. Брат Никиты Лощинина. Ты должен его знать под прозвищем Добрыня.

— Да ну?! — воскликнул Артист. — Ты — брат Добрыни?!

Эмоции вдруг накатили волной вместе с воспоминаниями.

— Ты тоже его знал?

— Конечно! Мы вместе…

— Погоди, Артист, — осадил Сувенир. — Мне кажется, наш гость еще не договорил.

Макс откинулся на спинку стула.

— Не договорил, — кивнул он. — Я здесь для того, чтобы посмотреть в глаза командиру квада, который сбежал с поля боя, оставив своих бойцов, в том числе моего брата, умирать.

Второй раз подряд Артист оторопел от изумления.

— Ты с чего это взял?

— Я не нуждаюсь в защитниках! — вдруг заорал Сувенир, взмахнув рукой с бутылкой так, что забрызгал стену и пол. Резко поднялся, но пошатнулся и едва не упал. Выставил руку, чтобы упереться в стену. Бутылка лопнула, на пол посыпались осколки и полилось виски.

— Мутантское отродье! — процедил сквозь зубы Сувенир.

Из рассеченной стеклом ладони текла кровь.

Артист быстро поднялся, достал из-под кровати вещмешок, вытащил оттуда набор первой помощи, извлек бинт и хотел перевязать рану, но Сувенир вырвался.

— Ты слышал, что он сказал? — тяжело дыша, проговорил квадовец. — Слышал?!

Лощина продолжал спокойно сидеть на стуле.

— Это все не так, — хмуро проговорил Артист. — Не знаю, кто и что тебе рассказывал, но это была ложь.

— Да все так, он прав! Прав во всем! — расходился Сувенир. — Я сбежал и уже не могу вернуться…

Он рухнул обратно на кровать, схватился здоровой рукой за голову, кровоточащую же опустил, и под ней сразу образовалась багровая лужа.

— Я не могу… не могу вернуться…

— Достало, — не выдержал Артист.

Он швырнул бинт на кровать.

— Когда надоест жалеть себя — скажешь! — Повернулся к Максу. — Я был там, когда погиб твой брат и другие. Этот алкаш не сбегал. Меня и его, едва живого и без сознания, вынес из боя Бриг. Я не видел гибели Добрыни, но он уже был мертв, когда Бриг притащил нас с Сувениром к Варягу и Искре, а потом умчался обратно, потому что там еще оставался Дейл. Не знаю, от кого ты услышал другую историю, но тебе наврали.

— М-м… — скептически протянул Лощина.

— Чего «м-м»?!

Нервы были уже на пределе. День выдался на редкость паршивым: в него стреляли, его избивали, дома проблемы появились из-за этой долбаной Зоны. А тут еще явился какой-то хрен с горы, заявил, что брат одного из лучших друзей — для Артиста Добрыня, Чип, Дейл и Бриг навсегда останутся лучшими друзьями, чью память он будет чтить, — и сомневается в его словах.

Не вызывало сомнений, что Лощина вырубит его с одного удара, но как-то стало плевать.

— Чего «м-м»? — повторил Артист с агрессией. — Ты был там, чтобы мыкать? А? Был?! На тебя неслись сотни мутантов, у которых только одна цель — разорвать тебя в клочья?

Макс молчал.

— Вот именно! — злобно фыркнул Артист. — Только четыре человека знают, как там все происходило, и два из них перед тобой. А двое других вряд ли могли рассказать что-то другое. Так что можешь стереть эту мину со своего лица, ясно? Ясно, я спрашиваю?!

Лощина наконец зашевелился. Начал подниматься. По его виду не получалось определить, что он собирался делать, и Артист приготовился дать хоть какой-нибудь отпор, но Макс только произнес:

— А он так не окочурится?

Артист быстро посмотрел на подозрительно затихшего Сувенира. Взял товарища за плечо и хотел приподнять, но тот безвольно завалился назад.

— Сувенир! — Он похлопал товарища по щекам, но тот не среагировал. — Твою мать! Макс, помоги! Его в больницу надо!

Схватил бинт и наскоро замотал распоротую руку. Потом вдвоем они вытащили Сувенира из номера.

— Вон моя машина, — сказал Макс.

Артист тоже не пешком пришел, но не стал спорить. Погрузив квадовца на заднее сиденье, забрались в машину сами.

— Где больница? — спросил Лощина.

— Да чтоб тебя! Меняемся!

Артист сел за руль и сразу вдавил педаль газа в пол. Больница располагалась на другом конце города, и дорога заняла почти пятнадцать минут. Пока ехали, он несколько раз просил Макса проверить, жив ли Сувенир. Неожиданный помощник перегибался через спинку кресла, нащупывал у раненого пульс и докладывал: «Живой».

Остановив машину у приемного отделения, подхватили Сувенира и потащили в больницу.

— Эй! Сюда! Помогите!

— Чего разорались? — К ним вышла дородная медсестра.

— Он сознание потерял от потери крови, — проговорил Артист. — Позовите доктора!

— Доктор занят.

— Что значит занят?!

— То и значит! — сердито ответила женщина. — Садитесь, ждите.

— Да чего ждать-то?

— Доктора.

Это походило на театр абсурда.

— А когда он придет?

— Как освободится.

— Да твою мать… А когда он освободится? Тут же человек умирает!

— Там тоже человек умирает, и что, бросать его теперь, раз вы прибежали? — Медсестра уже даже не смотрела на них, начала перекладывать какие-то бумажки у себя за стойкой.

— Он что, один доктор на всю больницу?

— Один — не один, но в приемной только он сегодня. Поздно приехали, по домам все врачи разошлись.

— Ну, извините его, что не подгадал, когда кровью удобнее истекать. Знал бы, конечно, пораньше начал.

— Ты мне тут не умничай. — Она зыркнула на него из-под нарисованных бровей. — Сейчас мигом отсюда вылетишь, еще и за хулиганство загремишь. А может, и похуже, кто вас, сталкерюг, знает, вдруг вы же его и порезали из-за вшивого артефакта. Так что сиди и не дергайся, пока полицию не вызвала.

Артист оторопел от подобной наглости, грубости и наплевательского отношения. Хотел еще что-то сказать, но Макс остановил его, схватив за рукав и покачав головой.

— Сука, — пробормотал Артист в адрес медсестры.

Та услышала, презрительно посмотрела на него, отложила бумажки и демонстративно сняла с телефона трубку с явным намерением вызвать полицию.

Артист заскрипел зубами от злости. Он не понимал, как, работая в больнице, можно относиться к людям с таким пренебрежением и безразличием? Откуда вдруг появляются такие холодность и отчужденность, можно даже сказать — ненависть? Ведь если ты идешь в медицину, то должен руководствоваться в первую и самую главную очередь желанием спасать человеческие жизни, избавлять от боли и страданий. Что происходит с такими, как эта медсестра? Почему она перестала быть человеком и превратилась в какого-то зомби? Хотя нет, становясь зомби, человек уже умер, но еще живой, а эта же… «сестрой» язык не поворачивался ее назвать, еще не умерла, но уже и не живая.

Позвонить в полицию женщина так и не успела — вышел доктор.

— Нина Степановна, есть еще кто?

— Да вот, недавно прибыли, — засуетилась медсестра и добавила зачем-то: — Своим ходом.

— Что у вас? — спросил доктор, поворачиваясь к Артисту. Оглянулся к женщине: — Уже оформили?

— Нет еще, Виталий Сергеевич, — виновато произнесла медсестра.

— У него большая потеря крови, — ответил на вопрос доктора Артист. — Сейчас в обмороке.

— Что?! — Врач изменился в лице. — Нина Степановна, мать вашу, вы почему меня не вызвали?

— Но я думала… — Она от волнения встала со стула.

— В следующий раз не думайте, а выполняйте свои обязанности! Где санитары, чтоб вас?!

— Сейчас, сейчас… — Медсестра судорожными движениями принялась набирать номер.

— Несите его сюда, — велел доктор Артисту и Максу. — Кладите на каталку, везите за мной!

Но они успели прокатить Сувенира всего несколько метров — прибежали санитары и перехватили у них каталку.

Пришлось вернуться в приемную. Но теперь медсестра сидела молча и даже не смотрела в их сторону, хотя Артист буквально прожигал ее взглядом.

— Остынь. — Макс достаточно ощутимо ткнул его кулаком в бок.

— Сука злобная, — негромко проговорил Артист в адрес медсестры и стал понемногу успокаиваться.

Спустя какое-то время он с интересом посмотрел на Макса, сидевшего с невозмутимым видом, сложив руки на груди.

— Слушай, я вот все думаю… если ты считал, что Сувенир в ответе за смерть твоего брата и позорно сбежал, оставив умирать его и других бойцов, то почему помог нам в «Шляпе»? Не, я тебе, конечно, признателен, без тебя нас бы уработали — мама не горюй. Наверняка сейчас и я бы на одной из коек этой богадельни лежал. Но… как-то не вяжется. Согласись?

— Да я и не хотел, — честно признался Макс. — Просто перед самой дракой слова прозвучали — я же рядом сидел, все слышал. Сувенир сказал: «Убери руки от моего квада». И вот что-то зацепило. Представил на твоем месте Добрыню. Так что, по сути, я за тебя вступился, Сувенир — лишь за компанию. Была мысль подождать, пока тот громила его ушатает, но тогда бы расклад сил получился бы, мягко говоря, невыгодным.

— Это да, я еще тот боец, — согласился Артист, вполне удовлетворенный ответом парня. — А ты где так научился кулакам работать?

— Думаешь, легко было с таким братом, как Добрыня, расти?

— Это да, он реально богатырь, как из былины, — улыбнулся Артист, с грустью вспоминая погибшего квадовца.

— Вот я и научился отпор давать, — продолжил Макс. — А потом в армии натаскали, удар поставили, я за часть на соревнованиях по боксу выступал. Ни разу не проиграл.

— В десанте служил?

— Нет, в артиллерии, командир расчета.

Артист негромко засмеялся.

— Ты чего? — спросил Лощина.

— Да вспомнил, как Гарик в «Шляпе» Костика ощупывал, думал, что зарезали или пристрелили. Не мог даже предположить, что с Костиком можно голыми руками справиться.

— Ага, — подхватил Макс, — как и второй на выходе.

— Кнопа, — подсказал Артист.

— Да, Кнопа. Такое впечатление было, что я порушил напрочь какие-то их незыблемые жизненные устои.

— Кто знает, может, и правда порушил.

Их разговор прервало появление врача. Оба поднялись со своих мест.

— Я так понимаю, медицинского образования у вас нет, как в принципе и самых простейших познаний в этой области?

— Нет, — отрицательно покачал головой Артист, посмотрел на Лощину.

Тот тоже развел руками.

— Ну, это и так было ясно, я просто уточнил, — кивнул доктор. — В общем, руку я вашему товарищу зашил. Раны не очень серьезные.

— Он пришел в себя? Очнулся?

— Это вряд ли. Он настолько пьян, что даже анестезия не понадобилась. Если он не проснулся, когда я его иглой протыкал, то скорее всего не проснется раньше завтрашнего полудня.

— Так он что, все это время просто спал?! — Артист посмотрел на Макса, потом снова на врача.

— Именно так, — подтвердил тот. — Потеря крови, конечно, имеется, но небольшая. Доноры обычно больше сдают.

Теперь стали понятны вопросы доктора об их познаниях в медицине. Не смогли отличить обморок от сна. Стало ужасно стыдно, ну, Артисту — точно. За Макса он ручаться не мог, хотя не сомневался, что и новый знакомый не в восторге от случившегося конфуза.

— Не переживайте, — хмыкнул доктор. — Я и сам не сразу сообразил. Настолько пьяных, можно сказать — мертвецки, мне давно не доводилось встречать. Так что можете спокойно отправляться домой, а завтра после обеда приехать за ним. Кстати, вас тоже надо бы осмотреть.

Он протянул руки и без церемоний потрогал рассеченную бровь, ссадину на скуле, разбитые губы и костяшки пальцев Артиста.

— Дрались?

— Да, в баре…

Отчего-то снова стало не по себе. Судя по виду, доктор был младше как минимум года на три, но перед ним Артист ощущал себя провинившимся школьником.

— Я будто в вестерн попал, — вздохнул врач. — И досталась мне роль фельдшера в каком-то пыльном городке на Диком Западе с тремя улицами и разгуливающими по ним ковбоями в шляпах и с револьверами. Шить ничего не надо, аптечка у вас, сталкеров, всегда под рукой имеется, насколько я знаю, поэтому, как придете домой, промойте раны перекисью и заклейте пластырем. Ну, сообразите, в общем.

— Да, док, спасибо.

— Еще, я так подозреваю, вашего друга завтра придется прокапать, спасая от дичайшего похмелья, так что захватите деньги, процедуры придется оплатить.

— Ясно. Обязательно.

Они вышли на воздух. Остановились. Артист запрокинул голову и посмотрел на звездное небо.

— Ахренеть… мы его тащили на себе, а он, сука, спал все это время.

Оба засмеялись. Громко, искренне, снимая накопившееся за день напряжение.

— Ну, что, Макс, подбросишь до дома?

— Ключи только отдай.

Они снова не сдержали смеха. Хохотали, пока шли к машине и даже часть пути. Потом в какой-то момент веселье закончилось. Оба замолчали, и каждый задумался о своем.

Когда остановились, Артист поблагодарил Макса, вышел из машины и уже почти закрыл дверь, когда новый знакомый окликнул его:

— Артист!

Он вопросительно взглянул на Лощину.

— Поклянись, что было так, как ты сказал?

— Клянусь, Макс. Знаешь, Добрыня и мне братом стал. Давай завтра пересечемся, я тебе эту историю целиком расскажу. Считаю, что ты заслуживаешь ее услышать.

— Хорошо.

— Кстати, ты в Зоне бывал?

— Пару раз всего. А что?

— Просто поинтересовался. Давай, до завтра.

Проводив удаляющуюся машину нового товарища взглядом, Артист сел в свою, завел и задумался над тем, куда ему ехать.

Домой — означало будить Свету, снова тревожить ее, расстраивать своим видом, следами от побоев. Нет уж, к Светлане он поедет завтра. Можно было переночевать в номере Сувенира, но как представил, что там сейчас все в крови, желание отпало.

Посмотрел на шкалу топливного бака — почти полный. Включил печку, достал из багажника одеяло и вещмешок, забрался на заднее сиденье, закрыл двери изнутри и устроился на ночлег в машине.

Стычка с шипастыми собаками и следы, оставшиеся от предыдущего побоища, случившегося на злополучной поляне, заставили соблюдать повышенную осторожность. Передвигались неспешно, но и не медлили. Почти не разговаривали, только предупреждая друг друга о возможных опасностях. Снова объявился Бим. Заметил хромого «голыша» Люм.

— Вот приставучая зараза, — проговорил спецназовец. — Гныш, может, снимешь? А то напрягать стало.

— Командир? — спросил разрешения снайпер.

Капитан ответил после паузы, словно сомневался, нужно ли убивать именно этого мутанта:

— Давай.

Но едва Гныш приник к прицелу, как Бим юркнул в кусты и больше не появлялся.

— Мне одному кажется или живность тут и правда слишком умная? — нахмурился Томас.

— Кажется, — ответил капитан. — Это инстинкты. Шагаем дальше.

— Командир, — вдруг сказал Гныш. — Я не могу.

— Что?

— Я во что-то вляпался.

Стоявший ближе всех Люм сразу поднял руку с детектором.

— Чисто!

— Я уже посмотрел, умник! — огрызнулся Гныш. — Эта хреновина ничего не показывает, а ноги, однако же, засосало.

— Люм, не подходи! — приказал капитан.

Сам присел и осторожно раздвинул траву вокруг ног снайпера. Никаких видимых признаков аномалии, но тем не менее Гныш уже погрузился в землю до середины голени и продолжал опускаться.

Он пытался вырваться, но безуспешно. Его затягивало под землю буквально на глазах. Капитан тем временем прощупал землю вокруг него ножом:

— Радиус аномалии около полуметра. Ближе не подходить, — сказал Мартыненко. — Даня, Люм — вы на охране, Томас, Лис, помогите мне.

Земля достигла уже колен Гныша.

— Тащим его, все разом, — распорядился капитан. — Готовы? Взяли!

Три здоровых мужика принялись тянуть изо всех сил.

— А-а, твою мать! — ругался снайпер.

Но аномалия не уступала свою добычу.

— Ни хрена себе! — проговорил Томас. — Что же это такое?

— Не знаю, — отозвался командир. — Гныш, ты можешь снять берцы?

Снайпер покачал головой. Во взгляде у него читались беспокойство и чувство вины за то, что не заметил опасность.

— Ясно. — Капитан закусил губу, напряженно размышляя. Но и так было понятно, что решения у него сейчас нет.

— Может, тросом? — предложил Лис. — Через вон тот сук перекинем и все вместе наляжем.

Счет шел на минуты — аномалия засасывала Гныша все глубже. Даже думать не хотелось, что произойдет, если не удастся вытащить.

Снайпера обмотали тросом, который потом перекинули через толстый сук у него над головой. Пока проделывали все это, Даня с Люмом выставили охранный периметр, а после сразу присоединились к остальным.

— Давай! — прозвучала команда, и спецназовцы разом принялись тянуть за трос. — Р-раз! Р-раз! Р-раз! Еще! Давай, давай! Р-раз! Еще!

Голос командира разносился по лесу и заставлял делать рывки, выкладываться, прилагать максимум усилий. Гныш стиснул зубы и рычал от боли: его фактически разрывало пополам.

— Ох, нелегкая это работа — из болота тянуть бегемота, — продекламировал Лис, покраснев от натуги.

Трос врезался в руки, мышцы гудели от напряжения. Требовалось сделать всего лишь шаг, но стоил он невероятных усилий. Когда стало казаться, что ничего не получится, аномалия вдруг издала прощальный «пых», обдав людей клубами пыли, и отпустила свою жертву. Пятеро спецназовцев повалились на землю, кашляя и задыхаясь, но не выпуская из рук трос, на котором висел их товарищ.

— Люм, хватай его! — приказал капитан.

Тот приблизился к Гнышу, стараясь не ступать в опасную зону, обозначенную командиром, ухватил снайпера за ремень, притянул к себе и крикнул:

— Держу, отпускайте!

Как только трос ослаб, Люм подогнул колени и опрокинулся на спину, перекидывая через себя Гныша.

Остальные подошли к ним, помогли подняться, похлопали спасенного по спине.

— Ну-ка, Томас, держи меня. — Лис неожиданно подался вперед.

Почувствовав на ремне хватку товарища, наклонился над аномалией, вытянул руку и стал шарить в траве.

— Тащи.

Снова твердо стоя на ногах, он показал всем предмет своих поисков: камень размером с кулак, похожий на мутный янтарь с золотистыми прожилками.

— Что это? — спросил капитан.

— Сувенир, — пожал плечами Лис и бросил его Гнышу. — Оставь на память.

— Артефакт?

— Вряд ли. Детектор зафиксировал бы излучение.

— Да детектор и аномалию должен был определить…

Столь весомому аргументу оказалось сложно что-либо возразить.

— Ну как хочешь, можешь не брать.

— Положи в карман для артефактов, потом отнесешь в исследовательский сектор, проверишь, — рассудительно произнес Томас.

На том и порешили. Затем отдышались, отчистились от пыли, насколько возможно, свернули охранный периметр и отправились дальше.

— Если судить по карте, то вход в лабораторию должен находиться метрах в ста впереди, — сообщил капитан. — Сам комплекс дальше на полкилометра.

— Это же надо было такую «кишку» под землей тянуть? — качнул головой Лис.

— Для прогулок под луной долгими осенними вечерами самое то, — саркастически произнес Мартыненко.

— Не-е, командир, лучше не пытайтесь шутить, у вас не получается.

— Зато у меня получается наказывать всяких дерзких наглецов, не соблюдающих субординацию.

Лис согласно кивнул и произнес с самым серьезным видом:

— Вот! Я тоже считаю, что Томасу давно пора научиться уважению к старшим по званию!

Капитан, как ни пытался, не сумел сохранить строгий вид. Слушавшие их бойцы тихо рассмеялись. Это немного помогло снять нервное напряжение, позволило расслабиться на короткие, но столь необходимые секунды.

— Ладно, птица Говорун, по возвращении обсудим и субординацию, и кого чему учить надо. Думаю, ты все же сумеешь оценить мое чувство юмора, — со зловещим видом пообещал Мартыненко.

Томас прошел мимо Лиса, ободряюще хлопнул по плечу и несколько раз смешно вскинул брови, изображая иронию.

До точки входа добрались без происшествий. Поросшая мхом бетонная коробка с ведущими вниз ступенями расположилась между двумя высоченными соснами. Полутораметровой ширины лестница позволяла спускаться по двое. Четверо спецназовцев пошли вниз, а Гныш и Люм остались наверху — прикрывать.

Покрытая белесым налетом дверь походила на те, что устанавливают в банковские хранилища.

— Надеюсь, питание еще осталось, — сказал Мартыненко, смахивая пыль, землю и сухие иголки с коробки запирающего устройства, выступающей из бетона рядом с дверью.

— Ну да, лучше бы осталось, а то взрывать такую махину — сомнительное удовольствие, — согласился Томас, которому в случае отсутствия питания на замке предстояло организовывать проход с помощью взрывчатки.

Капитан поднял защитный колпак на запирающем устройстве и всунул ключ-карту в щель. Тот тихо пискнул и замигал зеленым огоньком, сообщая о готовности.

— Отлично!

Достав маленький, но толстый металлический ключ, Мартыненко воткнул его в прорезь рядом со щелью для карты. Щелкнув, отошла в сторону крышка, открывая доступ к клавишам цифровой части замка. После введения кода за дверью раздался едва слышный металлический стук — заработал пневматический привод.

— Сезам, откройся, — пробормотал Лис, направив на вход ствол автомата.

Дверь дрогнула, клубами взвилась пыль. Из появившейся щели подул теплый воздух, принеся с собой запах затхлости. Спецназовцы приготовились встретить дружным залпом любую тварь, которая могла появиться. Точные сведения о том, что произошло в лаборатории, отсутствовали. Предполагалось массированное нападение мутантов с прорывом во внутренние помещения. Но поскольку выживших не осталось, то и подтвердить верность этой догадки или опровергнуть ее никто не мог. Поэтому ожидать можно было что угодно или кого угодно.

Проем распахнулся черным зевом.

— Томас, возьми с собой Люма или Лиса, выставьте защитный периметр, чтобы по выходу не нарваться на сюрпризы, — приказал капитан, — потом возвращайтесь вместе с Даней и Гнышем.

— Есть выставить периметр и вернуться, — кивнул подрывник. — Пошли, Люм, поможешь.

Они удалились и вскоре вернулись уже вчетвером.

— Надеваем ПНВ. — Мартыненко первым нацепил устройство на голову и включил на автомате лазерный целеуказатель с зеленым лучом.

Лис двинулся вслед за командиром в темноту коридора. Как ни старались спецназовцы ступать тихо, звук шагов все равно разносился эхом в черной пустоте. Двигались молча, и чем дальше заходили, тем плотнее обволакивала давящая мгла пустого коридора.

Пятьсот метров, отделяющие от входа в основной комплекс, показались невероятно длинными. Стены, пол, потолок и через равные промежутки — плафоны неработающих ламп. Когда светлое пятно входа за спиной исчезло, то появилась иллюзия, что идут по кольцу: ни конца, ни края, а только бесконечная темнота, разрезаемая зелеными лучами лазеров.

Внезапно у Лиса, шагающего чуть впереди, завибрировал на запястье детектор.

— Внимание! — Он остановился. — Впереди аномалия.

Приблизился капитан, его детектор тоже сработал.

— Три метра… Только я ничего не вижу.

Лис тоже, как ни всматривался, не смог заметить аномалию.

— Давай фальшфейер, — приказал Мартыненко.

— Вообще-то фальшфо́йер, если правильно говорить. У меня по немецкому всегда «отлично» было. До сих пор не понимаю, почему коверкают.

Он достал сигнальную шашку.

— Зажигаю. Готовы? — предупредительно спросил он, чтобы не ослепить товарищей в ПНВ. Сам тоже поднял устройство и уже почти дернул за шнур, как вдруг замер. — Капитан, я вижу ее!

— Что?

— Вижу аномалию. Вот она, прямо посередине коридора. Без ПНВ вполне различима.

От пола вверх, закручиваясь двухметровой мотающейся из стороны в сторону спиралью, вились едва заметные флюоресцирующие нити. Казалось, что и тьма не такая уж непроницаемая.

— Вдоль стеночки можно пройти, — сказал Лис и сразу попробовал осуществить то, что предложил. Но едва он приблизился к аномалии, как та выгнулась в его сторону и загудела. — Твою мать! — отпрянул Лис.

— Вот что в тебе такого бабы находят? — хмыкнул Томас. — Даже аномалия, и та тянется.

— Если хочешь, эту могу уступить тебе…

Мартыненко включил фонарик и направил на спираль, часть которой под светом сразу стала невидимой, луч словно проделал в аномалии дыру.

— Ясно. Темнота — друг молодежи, — вздохнул Лис. — Что предпримем?

— Проверим — она так только на тебя реагирует или в принципе на людей и движение, — ответил командир. — По моей команде идем параллельно вдоль разных стен.

Лис прижался к стене и расставил в стороны руки для лучшей балансировки.

— Готов? — спросил капитан.

— Да!

— Вперед!

Шаг, другой… Аномалия загудела. Но приказа останавливаться не прозвучало, поэтому нужно идти. Командира у противоположной стены различить не удавалось, зато по дерганым колыханиям спирали, почти не отклонявшейся от вертикальной оси, стало понятно, что план капитана сработал. Из-за того, что выбрать жертву не удавалось, призрачные нити тянулись то к одному человеку, то к другому и в итоге оставались в центре коридора, не заполучив ни одного.

Когда Лис оказался по другую сторону аномалии и вне ее досягаемости, он почувствовал, что взмок. Сразу нацепил ПНВ и увидел командира, делающего то же самое.

— Мужики, мы прошли. Принцип понятен? — спросил Мартыненко у остальных.

— Да, ясно…

— Давайте по двое. Только синхронно.

Вскоре все шестеро снова собрались вместе.

— Ахренеть, — выдохнул Томас. — Командир, вы как догадались?

— Просто я не считаю Лиса таким уж неотразимым, поэтому предположил, что аномалия не конкретно на него запала.

— Круто, — буркнул Лис. — То есть, будь я чуток посмазливее, то эта дрянь меня бы схавала. Спасибо, капитан.

— Обращайся.

— Не, Лис, — сказал Люм, — ты был не прав. У капитана отличное чувство юмора.

Спецназовцы тихонько посмеялись и отправились дальше по коридору. Когда до входа в основной комплекс оставалось метров тридцать, Лис спросил:

— Сколько всего в лаборатории было человек?

— Семьдесят два, — ответил Мартыненко. — Тридцать восемь — персонал и тридцать четыре — охрана.

— Не фигово! Получается, что почти каждому ученому по личному опекуну полагалось. Круто.

— Большинство смотрели за периметром, а не за учеными, — сказал капитан.

— Да дело не в этом… я о том, что… этот коридор пуст! Неужели никто не выбрался? Что-то тут не так. Мы вшестером достаточно легко противостояли двум десяткам шипастых собак. Сколько же мутантов понадобилось, чтобы… ну, вы понимаете. Уверен, что среди ученых хотя бы шесть человек, но оборонялись. А это в итоге четыре десятка бойцов.

Мартыненко ответил не сразу. Другие спецназовцы в разговор не вмешивались.

— Я понял, к чему ты клонишь, — проговорил командир, — не могу сказать, сколько тварей участвовало в нападении, если оно, конечно, имело место быть. И тем более не могу сказать, сколько их могло остаться в комплексе.

— То есть существует вероятность, что мы нарвемся на силы, превосходящие нас в десятки раз?

— Возможно.

— Мило.

— Хочешь свалить?

— Было бы разумно, но на кого я вас оставлю? Не на этих же оболтусов?

— А если серьезно: с момента нападения прошло достаточно времени, чтобы все мутанты, если таковые и оставались в лаборатории, сдохли бы с голоду. Так что не нагнетай обстановку.

— Вот серьезным вы гораздо солиднее выглядите, капитан.

— Ага, особенно если через ПНВ смотреть.

Замок, запирающий дверь на входе в основной лабораторный комплекс, активировался чуть проще, чем внешний: потребовалась всего лишь ключ-карта и ввести код.

Дверь отошла в сторону, и перед спецназовцами открылся проход, заваленный истлевшими телами ученых и охранников лаборатории. Не меньше двадцати. Сквозь прогнившую и изодранную одежду проглядывали кости.

— Не успели выбраться, — констатировал Лис.

— Оплакивать некогда, шагаем, шагаем, — все так же шепотом проговорил Мартыненко и первым проник в комплекс.

Под ногами позвякивали гильзы. Тут и там среди человеческих попадались трупы мутантов.

— Отбивались до последнего, — одобрительно кивнул Томас.

Отряд продвигался по коридорам лаборатории. Всюду встречались следы давней схватки людей с мутантами.

— Командир, а почему мы через «задницу» сюда добирались? — поинтересовался Лис. — Центральный вход заблокирован?

— Сведения отсутствуют, — отрезал командир. — Ты почему все это на брифинге не спрашивал?

— Я на вас полагался.

— Когда детьми решишь обзавестись, тоже на меня положишься?

Томас подхватил шутку капитана:

— Нет, в этом вопросе — на весь отряд.

— Ха-ха-ха, — передразнил товарищей Лис. — Как будто вы в этом что-то понимаете.

Но и сам не смог сдержать улыбки. Потом подумал о том, что ведь, по сути, сейчас они находятся в огромном склепе, где упокоились десятки людей. Но при этом продолжают балагурить, шутить, принимая окружающее как данность, почти обыденность. Лис уже не раз ловил себя на мысли, что душа «черствеет». Постоянные стрессы, опасности, смерти, убийства не проходят бесследно. И что теперь? Они все стали какими-то моральными уродами, раз не чувствуют трепета и глубокого уважения к усопшим? И сам же отвечал на свой вопрос: это не неуважение, а защита. Нельзя думать о бренности, о гибели, о фатуме, иначе становишься уязвимым и можешь не только распрощаться с жизнью сам, но и товарищей подвести. Между собой они никогда этого не обсуждали, даже по-пьяному, но Лису почему-то казалось, что каждый из отряда об этом хотя бы раз, но задумывался.

Командир остановил отряд.

— Через пару коридоров начинается нужный нам седьмой сектор. Давайте сделаем то, зачем пришли, и по-быстрому уберемся отсюда.

Вроде бы и ненужное отступление, все и так знали свои задачи и обязанности, как и схему лаборатории. Но слова капитана заставили собраться, приготовиться к действиям, даже слегка воодушевили возможностью в скором времени покинуть это жуткое место.

Последняя дверь не желала открываться, как остальные. Пришлось на нее поднажать. Створа медленно, словно с неохотой приоткрылась, и в щель полился слабый мерцающий свет.

— Командир!

— Вижу.

По идее, все аккумуляторы и генераторы, основные, резервные и аварийные, уже должны были исчерпать весь свой запас. Но в седьмом секторе явно имелось электричество и горел свет.

— Ни хрена себе у них батарейки, — удивился Люм.

— Вряд ли это обычный источник энергии, — проговорил Мартыненко. — Скорее всего, аномалия питает несколько ламп.

Заглянув в коридор, не увидели ничего нового или представляющего опасность: все те же стены со следами от пуль, на полу пятна высохшей крови и кое-где темные кучи, в которых с трудом получалось распознать трупы мутантов и людей.

Мигающий свет исходил из дальней части сектора, где располагалась основная лаборатория и куда направлялся отряд.

— Кто бы сомневался, — проворчал Лис.

Шагали медленно, осторожно, как можно тише, хотя скрипа стекла и обломков пластмассы под ногами было не избежать. Вскоре пришлось снять ПНВ, потому что в моменты включения свет слепил. Перешли на фонари.

Чем ближе подходили к основной лаборатории, тем явственнее ощущался запах разложения. Невольно поморщившись, Лис подумал, что запах слишком сильный для трупов многомесячной давности. Убедиться в правильности своей догадки он смог немногим позже, когда до основной лаборатории седьмого сектора оставалось полтора десятка метров по прямой. В углу напротив входа громоздились освежеванные туши мутантов, сваленные в кучу. Они поблескивали в неверном свете ламп. Лис тронул командира за рукав и указал на отвратительную массу.

Но кто из животных может так скрупулезно складировать свои отбросы? Спецназовцы прижались к стене. Дальше шли перегородки из стеклопакета. И если в лаборатории кто-то есть, то он сразу заметит людей. Лис достал камеру на гнущейся ножке и небольшой монитор. Направив объектив в сторону лаборатории, стал пристально вглядываться в картинку на экране. Свет мигал, лампа дневного света гудела и щелкала. Между двумя металлическими шкафами пульсировал светящийся шар, сыплющий короткими молниями.

Та самая аномалия, что позволяла работать освещению, — догадался Лис.

В пользу этого говорило совпадение пульсаций и мигания ламп.

— Движения не наблюдаю, — доложил он командиру.

Продолжая осматривать помещение, Лис на миг задержался на странной фигуре, плохо различимой среди искореженного оборудования. Она отдаленно напоминала человеческую, только казалась странно угловатой, словно из нее торчали кости и какие-то еще наросты.

Поскольку фигура не шевелилась, ее схожесть с человеческой Лис посчитал за игру воображения.

Какие-то явные опасности, на первый взгляд, отсутствовали, поэтому капитан приказал выдвигаться.

Шли гуськом, приложив к плечам приклады автоматов. Когда приблизились к куче из тел мутантов, то вонь стала едва переносимой. Еще Лис заметил ручейки свежей крови, сбегающие сверху, и означало это только одно: «голышей» выпотрошили совсем недавно, и тот, кто это сделал, может находиться рядом.

Заглядывая в лабораторию, Лис подсознательно ждал, что где-то там, скрытый остатками приборов, притаился монстр. Он огляделся: складывалось впечатление, будто ураган бушевал внутри помещения. Смятые металлические шкафы, изуродованные приборы. Всюду торчали провода. Под ногами битое стекло, кости, мусор. Но никого живого.

— Чисто!

Спецназовцы рассредоточились, проверяя каждый свой сектор.

— Приступим, — сказал Мартыненко.

Сам он полез разгребать завал возле стойки с серверами. Лис, в который раз осматриваясь, снял вещмешок и на ощупь достал из него ноутбук. Повинуясь какому-то инстинкту, решил взглянуть на то, что при осмотре через камеру показалось человеком. Но не смог обнаружить это там, где видел раньше. Похоже, действительно показалось.

Тем временем Томас и Люм раскручивали провода, расправляли их на полу и прокладывали от портативного аккумулятора, разворачиваемого Даней, к серверам. Гныш караулил вход и коридор.

Повесив автомат на плечо, Лис запустил ноутбук. На взлом лабораторного файерволла должно потребоваться не так много времени. Специалисты снабдили всеми необходимыми сведениями и программами. Краем глаза он заметил какое-то движение. Резко повернулся. В самом центре лаборатории громоздилась гора из всевозможных шкафов, столов, стульев, мониторов и частей оргтехники покрупнее. Но привлекло внимание другое. В мигающем и достаточно тусклом свете фигура, замершая посреди операционного зала, была едва заметна. Казалась еще одним обломком разломанной мебели. Именно ее искал Лис, и насколько он помнил, она должна была находиться в другом конце помещения.

— Внимание! — Он выпустил из рук ноутбук, зная, что тому при падении ничего не будет в прорезиненном корпусе, и схватился за оружие. Спецназовцы немедленно побросали свои занятия и направили оружие туда, куда целился Лис.

Фигура внезапно начала двигаться. Резкое движение — и в Даню полетел какой-то предмет, похожий на осциллограф. Попал в голову, брызнуло красным. Даню просто снесло с места, впечатав спиной в металлическую стойку.

Спецназовцы открыли огонь, но пули лишь рвали остатки мебели.

— Твою мать, это что, человек?! — изумленно воскликнул Лис, выискивая цель.

Внезапно существо оказалось рядом с ним и произнесло негромко прямо в ухо:

— А что, не похож?

Непроизвольный страх пронзил до пят. Лис отшатнулся, рефлекторно вскинув автомат и одновременно с этим нажав на спусковой крючок. Пули продырявили стены, ни в кого не попав. В следующую секунду мощнейший удар в грудь отбросил назад. Лис вылетел из лаборатории и угодил прямо в кучу освежеванных мутантов.

Перед глазами поплыли радужные круги, дыхание перехватило. В лаборатории грохотали выстрелы, слышались крики товарищей.

Лис попытался подняться, но руки скользили и проваливались сквозь ужасно податливую плоть. Трещали кости, в перчатки набилась мерзкая жижа. Наконец удалось сделать вдох, но от резкого запаха чуть не вывернуло наизнанку. Поняв, что барахтанье ни к чему не приведет, Лис стал перекатываться, пока не оказался на полу. Тут же поднялся. Автомат он крепко сжимал в руке. Бросился обратно в лабораторию, поскользнулся, едва не упал, но устоял на ногах и, прижав приклад «калашникова» к плечу, вошел в помещение.

То, что предстало его глазам, походило на бред сумасшедшего. Гныш и Люм забились в промежуток между двумя шкафами, в которые как раз в этот момент с грохотом врезался третий.

— Твою мать! Я не могу попасть! — орал снайпер.

— Сука! — вопил Мартын, замахиваясь автоматом, но ударить не получилось — существо пнуло капитана в грудь, отбросив к стене, и тот больше не поднялся.

Лис пытался поймать тварь в прицел, но тот либо находился рядом со спецназовцами, либо двигался так быстро, что навестись не получалось. С такой силой и скоростью, которыми обладал противник, шансов на выживание у отряда не было.

Со лба что-то текло, заливая глаза. Смахнув жидкость с лица, он вдруг понял, что нужно сделать, — ослепить монстра.

Вытащил свето-шумовую гранату, выдернул чеку и с криком «Вспышка!» бросил в лабораторию.

Вернулся в коридор и прижался к стене. Резкий хлопок оглушил и его самого. Коридор залило ярким белым светом. Сорвавшись с места, он вбежал в лабораторию, приникнув к автомату. Противника не увидел и не стал тратить время на поиски. Добрался до оглушенных Гныша и Люма, схватил обоих за куртки и потащил за собой.

— Я вижу, вижу! — вырвался Люм. — Томаса бери и капитана!

Лис помог подняться Томасу, держащемуся за уши.

— Помоги мне унести Мартына!

— Сука, Лис, я почти оглох!

— Помоги мне!

Вместе они подхватили капитана и направились к выходу из лаборатории вслед за товарищами. Но едва сделали пару шагов, как страшная сила вырвала Мартына у них из рук и припечатала к стене. Ошеломленные спецназовцы смотрели на обмякшее тело своего командира, висящее, не касаясь пола, а из спины у него торчит полутораметровая труба, пригвоздившая его, словно жука.

Дикая всепоглощающая ярость охватила Лиса. Он развернулся и открыл огонь, даже не видя врага.

Но не успел выпустить и половину рожка, как тварь с искаженным дикой ухмылкой лицом оказалась рядом. Понимая, что не успеет ничего сделать осмысленно, Лис отдался на волю инстинктов и просто боднул головой. И почувствовал, как с невероятно приятным звуком у неприятеля ломается хрящ носа. Не ожидавший подобного монстр замешкался и отступил на шаг. Выдался шанс рассмотреть противника более детально. Из груди, бока, бедер и плеча существа (человеком Лис не назвал бы его при всем желании) торчали артефакты. Пульсации еще нескольких угадывались под кожей по всему телу. Лицо выглядело так, будто слеплено из двух разных. Но страшнее всего оказались глаза, потому что они были самыми обычными, человеческими, только разного цвета и наполнены абсолютным, безграничным безумием. Из носа текла кровь.

Получив небольшое преимущество, спецназовцы начали свою первую и, возможно, единственную атаку. Лис направил автомат в живот существа и нажал на спуск. Первая пуля попала в бок, но потом монстр схватил ствол автомата и отвел в сторону. В то же время Томас выхватил пистолет, направил в голову врага, но только выстрелил, как противник схватил Лиса и подставил его под огонь вместо себя. При мигающем свете несложно было ошибиться. Жгучая боль обожгла Лису лицо. Пуля пробила одну щеку и вышла через другую, раскрошив заодно и несколько зубов. Рот наполнился кровью, в глазах помутнело.

— Лис! — закричал Томас, увидев свою оплошность.

Вдруг желудок ушел куда-то вниз, и Лис почувствовал, что находится в воздухе. Постарался сгруппироваться и закрыть голову руками, но грохнулся на бок, отшибив бедро, локоть и бок.

Над головой раздались звуки выстрелов. Превозмогая боль, Лис поднял голову. Люм и Гныш вернулись как раз вовремя. Существо вынуждено было искать укрытие, которым послужило нагромождение мебели посреди лаборатории. Что-то сверкнуло, и снайпер, охнув, отлетел назад. Лис как раз сумел приподняться, чтобы увидеть развороченную грудь Гныша с торчащими обломками ребер. Из раны торчал какой-то металлический обломок.

Лис истратил последние силы на то, чтобы распрямиться. В итоге снова оказался на полу и, пытаясь удержать ускользающее сознание, просто лежал, смотрел, как Томас и Люм сошлись с врагом в рукопашной. Монстр двигался невероятно быстро, как не смог бы ни один человек. Удары наносил с огромной силой, а принимал с поразительной стойкостью. Схватка длилась невероятно долго — почти полминуты.

Вместо кругов у Лиса перед глазами появилась красноватая пелена, сквозь которую он наблюдал, как существо, некогда бывшее человеком, расправлялось с его товарищами. Но сил встать и помочь не нашлось, как ни старался. Когда монстр ударил Томаса обломком трубы, после чего тот остался лежать недалеко от искрящейся аномалии без движения, Лис попытался приподнять оружие и направить ствол на тварь. Ему это почти удалось, но линию огня перекрыл Люм, атаковавший врага с ножом. Монстр успел выставить руку, и широкое лезвие насквозь пронзило предплечье. Этой же раненой рукой существо схватило Люма за горло и приподняло над полом, затем другой рукой вытащило нож из своего предплечья и ударило спецназовца в живот. Тот обмяк в смертельной хватке чудовища.

— Ах ты, тварь, — проговорил Лис одними губами и выстрелил.

Две пули попали в ноги монстру. Вскрикнув, существо швырнуло спецназовцем, которого держало за шею. Чтобы не попасть в товарища, Лис вынужден был прекратить стрельбу, и тут маковка Люма ударила в лицо.

— Эй, просыпайся!

В окошко настойчиво стучали. Затем стали раскачивать машину.

Просыпаться не хотелось. К тому же из-за тесноты «опочивальни» конечности затекли, да и все тело ломило.

— Какого лешего? — пробормотал Артист, не открывая глаз, потом крикнул: — Какого лешего тебе надо и кто ты вообще такой? Проваливай!

По машине принялись стучать, и, похоже, ногами. Она, конечно, была далеко не новая, но все равно ломать, пинать и курочить ее имел право только Артист.

— Ну, достал, скотина!

Он нащупал пистолет, кое-как приподнялся, протер запотевшее стекло и с обреченностью проговорил:

— Твою мать…

Возле машины стояли Лопарев и трое его людей. Один из них, тот самый, с которым Артист дрался в баре, с довольным видом дубасил ногой по заднему крылу. На носу у него белел пластырь, а под глазами чернели синяки — последствия вчерашней стычки.

Почувствовав легкое удовлетворение, Артист крикнул:

— Отвали от тачки, урод, а то сейчас башку снесу. Лопарев, говори, что хотел? — Сам тем временем посмотрел, получится ли улизнуть с другой стороны. Однако вчера припарковался вплотную к стене, и двери справа невозможно было открыть.

— Вот блин…

Лопарев отозвал своего человека и сказал:

— Поговорить я хотел.

— Так говори.

— Выйти не желаешь? Я предпочитаю лицом к лицу общаться.

Оставаться в машине означало показать свой страх. Да и если здраво размышлять, то убить его могли, пока он спал. Открыл дверцу и выбрался из машины. Пистолет убирать не стал, но держал его стволом вниз, чтобы не провоцировать. Посмотрел на Лопарева, прищурив один глаз и всем видом показывая крайнее недовольство.

— Чего хотел? Слушаю.

— Вчера, пока нас не прервали, я предлагал тебе работать на меня.

— Я думал, ответ очевиден. Нет?

— Да, вполне. Но дело не в этом. Я знаю, что ты нанимаешь сталкеров, чтобы они помогли тебе найти некую лабораторию.

Артист молча ждал, пока Лопарев продолжит.

— Расплачиваешься ты с ними, показывая места скопления артефактов.

Вопроса пока не прозвучало, соответственно, и отвечать не на что. Сталкер поправил очки и снова заговорил, понимая, что диалог не получается.

— Я считаю, что ты ищешь не лабораторию, а ту самую «пещеру Али-Бабы», — добрался наконец до сути Лопарев. — Ведь никто, кроме тебя и твоего дружка-алкаша, ни о какой лаборатории в здешних краях не слышал. Поэтому логично предположить, что на самом деле ищешь ты совсем другое. Я прав?

Услышанное вызвало усмешку.

— Не хочу тебя разочаровывать, но твои сокровища — всего лишь байка. Я такие уже не раз слышал.

— Ты так думаешь? — Лопарев снисходительно улыбнулся. — Но только я тебя разочарую. Сокровища существуют. Хотя тебе это и так известно, правда ведь? Но не тебе одному. Примерно с неделю назад из Зоны вернулся Клин. Знаешь такого, ты пару раз нанимал его.

Возразить было нечего. Артист действительно пользовался услугами Клина и двух его подельников. Но после нескольких бестолковых ходок разорвал с ними соглашение и договорился с Шахом.

— Так вот… — Лопарев сделал многозначительную паузу, а потом сказал: — Клин вернулся весь в крови, с разодранным животом, и когда его нашли, он только и говорил, что о сокровище. А еще о монстре, который их охраняет и который убивает всякого, кто посягнет на них. Жаль, не успел он ничего толкового рассказать о том, где они все это дело обнаружили, — умер. Но перед тем, как отбросить копыта, произнес интересную фразу…

— Ты ждешь, что я спрошу: «Какую?» Да мне пофигу…

— Он сказал: «Артист был прав».

— Ну что же, жаль, что Клин не дожил, чтобы передать мне это лично. Потешил бы мое самолюбие. Я не раз ему говорил, что если слушать в Зоне музыку, то только классику, от шансона аномалии срабатывают.

Лопарев смотрел на него с ироничным видом.

— Ты считаешь, что такой умный, да? А теперь подумай, что будет, даже если ты найдешь эти сокровища и не сдохнешь от когтей мутанта, их охраняющего, что дальше? Куда ты их денешь? Перепрячешь? А смысл? Таскать потом по чуть-чуть? Только со мной и моими ребятами ты сможешь вынести все и сразу. И если там добра столько, сколько рассказывают, то с лихвой хватит на всех. А станешь жадничать — без всего останешься.

— Знаешь, даже если бы все твои предположения оказались вдруг правдой, то я ни за что не обратился бы за помощью к тебе.

Лопарев искренне рассмеялся:

— А к кому ты еще здесь можешь обратиться?!

Артист понимал, что тот прав, но уступать не хотелось.

— В общем, ладно, — сказал Лопарев. — Ты поразмышляй тут на досуге, с дружбаном своим посоветуйся. И если имеется голова на плечах — приходи, обсудим условия. В обиде не останешься, гарантирую.

Хотелось рассмеяться над его верой в байки, но шестое чувство подсказывало, что лучше этого не делать.

— Что тут происходит? — Из-за угла появился Макс.

— Беседуем, — сказал Артист, с улыбкой наблюдая, как засуетились лопаревские.

Лощина встал рядом.

— Надеюсь, я не помешал?

— Нет, нет, ты как раз вовремя. Мы только что закончили.

Его оппонент кивнул с улыбкой:

— Я буду ждать тебя. Но чем дольше тянешь, тем более жесткими будут условия нашего договора. Это, конечно, если мы не опередим тебя. Тогда сам понимаешь…

Когда Лопарев и его люди ушли, Макс заглянул в машину.

— Ты здесь, что ли, спал?

— Ага. Решил, что домой лучше не ездить.

— Чего этот от тебя хотел, снова к себе в банду переманить?

Артист усмехнулся:

— Не совсем. Предлагал помощь в вывозе сокровищ.

— Чего?! — Макс посмотрел на него с удивлением и недоверием.

— Не знаю, слышал ты или нет местную сталкерскую байку о «пещере Али-Бабы»?

— Ну, так… краем уха. Не придал значения.

— А некоторые придали, и даже очень большое. Лопарев всерьез считает, что это правда. И рассказал сейчас, что кое-кто из тех, с кем я раньше работал, нашел-таки ее. Только умер, не успев рассказать детали, но якобы произнеся фразу, что я был прав.

— И что это значит?

Пожав плечами, Артист сел на заднее сиденье машины.

— Без понятия. Я искал совсем другое. Поехали, поедим где-нибудь, и я тебе все расскажу.

Они нашли кафе, уселись за столиком, сделали заказ.

— История эта непростая и долгая, — начал Артист.

— Сувенира не будешь забирать? — поинтересовался Макс.

Артист махнул рукой:

— Подождет или сам доберется, я ему не нянька.

Лощина, спрятав улыбку, кивнул, изобразив самый понимающий вид.

— Слушай, отвали! Он вместе с твоим братом и остальными мне жизнь спас. Я просто не даю ему окончательно опуститься. В общем, не об этом сейчас речь. Ты прости мое недоверие, но нет ли у тебя какого-нибудь доказательства того, что ты брат Добрыни? А то, кроме небольшого внешнего сходства и твоих слов, нет ничего.

— Анализ ДНК не хочешь сделать?

— А ты можешь организовать?

— С чего мне вообще тебе что-то доказывать?

— С того, что ты хочешь узнать всю историю, а не ее часть.

Лощина задумался, потом согласно кивнул, сунул руку во внутренний карман и вытащил два паспорта.

— Мой и Добрыни. Его домой прислали вместе с пачкой денег с непонятного адреса.

— Квадовцы о своих заботятся, — проговорил Артист, просматривая паспорта.

Если судить по отчеству, фамилии и одинаковых штампах прописки, то Макс действительно брат Добрыни.

— Не знал, что его Никитой звали, пока ты вчера не сказал.

Вернул документы. Лощина убрал их обратно в карман.

Принесли еду, они поблагодарили официантку, и Артист начал рассказ:

— Это история не только моя. В ней много людей участвовало, но за них говорить не буду. Моя же часть началась на вечеринке после премьеры спектакля. Я тогда накачался изрядно и заперся в гримерной с одной начинающей актриской. — Он улыбнулся воспоминаниям. — Только в самый интересный момент я вдруг почувствовал, как меня кто-то зовет. Не просто зовет, а кричит у меня в голове, тянет, заставляет сорваться с места и бежать… Я тогда испугался, подумал, что «белочку» словил. Оказалось, что нет, потому что это все повторилось уже на трезвую голову. Постепенно приступы становились все чаще, а Зов — мы все так его называли — настойчивее.

— Все?

— Ага, — кивнул Артист. — Все. Потому что не только я его слышал, но и другие: отец Варяга… ещё Барс… Когда я больше не мог сопротивляться, то бросил все и отправился туда, куда тянул этот долбаный Зов. Ты уже догадался, куда именно…

— В Зону.

— Точно. Я опущу часть своих приключений — к сути они имеют весьма опосредованное отношение. А суть эта заключалась в том, что на территории Зоны имелась некая лаборатория, которая занималась проведением опытов над вживлением артефактов в людей.

— Звучит как аннотация к плохому фантастическому фильму, — произнес Лощина и отправил в рот кусок бифштекса.

— Верно, и я был бы рад, если бы это оказалось всего лишь кино. Только реальность в разы хуже. Эти твари ставили эксперименты на своих же охранниках. И один прошел успешно.

— Даже так?

— Бриг. Я уже говорил о нем. Ему вживили артефакты, которые сделали его не просто сверхчеловеком, а почти монстром. А его давний друг Кремень, пытался помочь ему, но вместо этого случайно призвал нас….

— «Призвал вас»? — недоверчиво вскинул брови Лощина.

— Случайно! А одна контора, конкурирующая с этой лабораторией, решила использовать нас, чтобы мы помогли обезвредить Брига и убить. Сложно все это…. В Зоне есть артефакты, которые могли нейтрализовать действие вживленных в Брига и ослабить его… При этом он сам стал чуть ли не источником Зоны. А мутанты чувствовали это и постоянно на него нападали. Бриг был для мутантов как красная тряпка для быка или запах крови для акул. Так получилось, что я пошел в Зону с Барсом — беглым зэком, Варяг со своим отцом, потом они встретили Искру.

Артист сделал паузу. При всём желании, не получалось назвать эти воспоминания приятными. Через полминуты он продолжил:

— Отца Варяга убил Барс… Я не смог помешать. Клан «Долг», прослышал о людях, которых якобы призывает Зона, и решил, что это какая-то очередная мутация. Поэтому квады долговцев вышли на охоту за нами. Включая квад Сувенира, членом которого был и Добрыня. Они встретили Искру и Варяга, сразу после того, как Барс убил его отца. И они отправились в погоню за нами.

— Сильно! — оценил Макс сложность ситуации. — Но, похоже, все круто поменялось, раз ты сейчас с ним в корешах.

— Ты прав. Случилось так, что мы все в итоге оказались в одной связке. Я, Варяг, Искра, Бриг и квад Сувенира.

— А что стало с этим, ну, как его, который отца Варяга убил.

— Барс…

— Ага, он куда делся?

— Погиб. Здание старое рухнуло, его обломками завалило.

Артист после этой фразы надолго замолчал. Перед глазами снова появилась сцена, где среди клубов пыли под грудой кирпичей лежал окровавленный, но еще живой беглый уголовник и хладнокровный убийца Барс. Порой Артист думал, что было бы лучше никогда его не встречать, не участвовать, пусть и косвенно, в творимых им мерзких злодеяниях. Но потом прокручивал в голове всю цепочку событий и понимал, что встреча должна была произойти. Как и то, чем все закончилось, когда на тех самых развалинах Артист сделал выбор, кого спасать. Почти монстра Брига или человека Барса. И под обломками остался лежать последний. Но Максу рассказывать об этом Артист не собирался.

Чтобы замять паузу, он поел, хотя аппетит пропал. Взявшись за чашку с кофе, он продолжил:

— Вот тогда-то нас и нагнали все мутанты, которых притягивал к себе Бриг. Мужики приняли решение принять бой в заброшенной деревушке. С Бригом на нашей стороне у нас появлялся шанс. Он один мог сравниться с несколькими квадами. Такой силы я не встречал ни разу — здоровенной кувалдой размахивал словно прутиком. После того, как отбили одну атаку, Сувенир отправил Варяга вывести Искру из поля аномалий, где её оставили, потому что она оказалась тоже из той лаборатории, где проводили опыты над Бригом, и как-то там на него влияла, лишая сил по типу тех артефактов. Мы же остались отбивать вторую атаку. Что произошло потом, я тебе уже рассказывал: не смотря на мощь Брига, мутанты добрались до нас. Такая свалка началась, словами не описать. Сувенир пытался закрыть собой Добрыню с Дейлом от кабанов и ещё каких-то тварей. Его так шибанули, что он тут же вырубился. Мы решили спрятаться в ближайшем сарае. Добрыня тащил Дейла и Сувенира, я помогал Чипу, Бриг прикрывал. Но не успели. Добрыня только Дейла внутрь заволок и дверь успел прикрыть….

Артист невольно передёрнул плечами.

— Какая-то тварь врезалась в меня и дальше я не помню — отключился. Пришёл в себя, когда Бриг принес меня и бесчувственного Сувенира к Варягу и Искре. Потом он убежал обратно к Дейлу. Твой брат и Чип уже погибли.

— Откуда ты знаешь? Ты видел?

— Не видел. Бриг сказал. Да и не бросил бы он их. Потом было слышно, что отстреливался только Дейл. Через какое-то время стрельба прекратилась, а в деревне прозвучал мощный взрыв. И мутанты нас больше не преследовали. Вот такая история.

— Н-да… — Лощина опустил глаза.

— Теперь понимаешь, какую глупость говорил, когда обвинял Сувенира?

Макс не ответил, вместо этого спросил:

— Почему ты сейчас с Сувениром?

Артист поставил на стол пустую чашку.

— Это возвращает нас к разговору с Лопаревым. Он считает, что я ищу сокровища. Но мы с Сувениром решили найти ту лабораторию, где ставили опыты над Бригом. И взорвать ее к ядрёной матери, чтобы даже следов не осталось от мерзости, над которой там работали.

— Как благородно, — скептически хмыкнул Макс.

— Знаешь что, — нахмурился Артист, — это не благородство, а здравый смысл. Хотя у Сувенира, может, и не совсем здравый, но все равно. Хорошо, что Бриг нормальным человеком оказался. А что будет, если артефакты вживят какой-нибудь мрази? Ты не представляешь, какая это сила. Словно оживший танк, и снаряды не нужны — так все разнесет.

— И что, нашли уже лабораторию?

— Если бы. Планировали сначала с Сувениром на пару в Зону ходить, но он не смог. Час-полтора, и ему «хорошеет» так, что едва сознание не теряет. А у меня опыта слишком мало, чтобы в одиночку далеко заходить. Нанимаю сталкеров для сопровождения, но пока без толку.

— Теперь вроде все встало на свои места, — кивнул Макс.

За спиной раздался знакомый голос:

— Что, новых партнеров ищешь, Артист?

Хорек стоял чуть поодаль, одна рука под курткой, словно он держался за рукоять пистолета, спрятанного за поясом.

— Чего тебе нужно? Мы выяснили все вчера утром.

— Слушай, — вдруг сказал Макс. — я, наверное, пойду. Это ваши разборки, мне они ни к чему.

Артист не ожидал такого поворота и с удивлением посмотрел на него.

Хорек криво улыбнулся, провожая взглядом уходящего Лощину, потом уселся на его место.

— Нам с Шахом не понравилось, что ты нас кинул.

— Пустой разговор. Что ты сделаешь? Выстрелишь в меня здесь? Вокруг куча камер, у дверей вооруженный охранник.

— Ты прав, поэтому мы сейчас встанем, выйдем отсюда и обсудим дальнейшее сотрудничество, от которого ты не сможешь отказаться, потому что тогда я тебя точно пристрелю. А если будешь ерепениться, то всажу тебе нож в колено. Не смертельно, но охренеть как больно. Как тебе такой вариант?

Артист не мог найти ответа, чтобы выкрутиться из ситуации.

— Не забудь расплатиться, — сказал Хорек и кивнул головой, показав на выход.

Положив на стол наличные, пришлось подниматься.

Охранник без особого интереса смотрел, как они выходили.

— Направо. В проулок, — велел Хорек.

Следом раздался звуки удара и упавшего на асфальт тела.

Артист обернулся.

Лощина стоял над поверженным Хорьком и обыскивал его. Достал пистолет, вынул обойму и выбросил все в урну.

— Ну, чего, поехали за Сувениром? Или как?

— Решил вернуться или не уходил? — только и спросил Артист.

— Не уходил, — последовал ответ.

В себя Лис пришел от кашля, едва не захлебнувшись собственной кровью. Щеки и десны драло жутко. От боли первые секунды сложно было соображать. Едва получилось сдержать рвущийся из груди крик. Ко всему прочему что-то тяжелое прижимало к полу, мешая движениям. Он попытался спихнуть это с себя и услышал глухой стон. Когда сознание и зрение немного прояснились, в одной из вспышек света Лис узнал в придавившей его массе Люма. Радость слабым огоньком вспыхнула в груди: раз стонал — значит, жив.

Осторожно прислушался, пытаясь определить местонахождение существа. За исключением цоканья мигающей лампы, капающей где-то жидкости и собственного шумного дыхания других звуков различить не смог. Решил пошевелиться. Люм снова застонал.

«Терпи, дружище, терпи», — мысленно попросил Лис.

Кое-как развернулся и осмотрел помещение. Схватка с существом добавила хаоса к уже имевшейся разрухе. В частых вспышках получилось разглядеть лежащие на полу тела остальных товарищей. Ни один из них не шевелился. Повернув голову, увидел капитана Мартыненко, по-прежнему пришпиленного к стене обломком трубы.

К физической боли добавилась жгучая горечь досады, смешанная со злостью. Злостью иррациональной и оттого неконтролируемой. На самого себя, на павших соратников, на командира за то, что оказались не подготовлены к встрече с таким противником, не сумели справиться, не выжили… А еще на тех, кто их сюда послал, не предупредив о том, с чем, возможно, придется столкнуться. Ведь наверняка знали!

— Суки! — вырвалось непроизвольно и неожиданно громко разнеслось по лаборатории.

Невольный испуг охолодил эмоции. Лис с напряжением ждал появления монстра, сквозь боль и туман в сознании он пытался увидеть, услышать, почувствовать, откуда тот нападет, и лихорадочно соображал, как и чем отбиваться. Пальцы нащупали что-то острое, видимо, обломок кости. Плевать! Хоть что-то. Без боя сдаваться он не собирался.

От напряжения началась дрожь. Легкие втягивали смрадный воздух, пульс колотился в ушах, мешая распознавать другие звуки. Поэтому он не сразу услышал слабый голос друга.

— Он… ушел. Лис, он ушел, — с трудом произносил Люм.

Но слова раненого едва пробивались сквозь адреналиновую бурю, бушевавшую в теле Лиса.

Почувствовав, как кто-то коснулся его руки, он резко развернулся, сбрасывая с себя товарища и нанося удар обломком кости, даже не видя противника. Ни в кого не попал, попытался встать, но поскользнулся на кровавой жиже под ногами и упал.

Хотелось ругаться, орать, но открывать рот оказалось жутко больно, поэтому удавалось произнести лишь начало слов:

— Су… тв… иди, иди сю… да!

Перевернулся на спину. Мигающий свет сбивал с толку — в угловатых останках стеллажей и аппаратуры чудились контуры чудовища. Взгляд метался из стороны в сторону, пальцы изо всех сил стискивали выскальзывающую кость с остатками плоти.

Что-то схватило за ногу.

С хриплым криком Лис сел, взмахнул обломком и чуть не всадил его в грудь Люма. Тот даже не пошевелился, чтобы защититься, лишь негромко повторял:

— Он ушел… он ушел…

Вовремя остановившись, Лис еще какое-то время соображал, что перед ним товарищ, а не враг.

Наконец слова Люма достучались до его сознания.

Покивав, он прошептал:

— Понял, понял.

Около минуты потребовалось на то, чтобы привести в норму дыхание и немного успокоить колотящееся сердце.

«Оружие. Надо найти оружие!» — появилась первая здравая мысль.

Насколько он помнил, автомат должен валяться где-то рядом. Оглядевшись, он ничего не нашел и принялся шарить руками в куче останков. Брезгливость улетучилась без следа.

Когда пальцы наткнулись на рифленый металл магазина, едва не вскрикнул от радости.

Вытащил «АК-12» из зловонной массы, рукавом очистил от слизи и приставших к оружию ошметков плоти, на пару секунд прижал к груди, словно родного, потом переместился к Люму.

— Ты как? — спросил шепотом.

— Вытащи меня отсюда, — проговорил товарищ.

Толком разглядеть, насколько тяжелой была рана Люма, не позволяло освещение. Но Лис помнил, какой страшный удар нанес монстр.

— Хорошо, дружище, вытащу. — Каждое слово отзывалось болью в простреленных щеках. — Только Томаса проверю и вытащу.

Медленно поднявшись, с автоматом наизготовку, Лис осторожно, мелкими шажками направился в сторону слабо сверкающей аномалии, возле которой лежал Томас. Под ногами хрустело битое стекло, звякали железки и стреляные гильзы. Казалось, что каждый звук подобен удару колокола и разносится по всему комплексу. Еще недавно бешено колотящееся сердце теперь билось через раз.

Чем ближе становилась аномалия, тем интенсивней вибрировал детектор на запястье. Насыщенная электричеством субстанция почти не испускала света, словно истратила весь свой заряд, и едва заметно пульсировала. Будь в помещении чуть светлее, Лис и не заметил бы тянущейся от аномалии бледной нити, по которой изредка пробегали чуть более яркие всполохи.

Проследив нить взглядом, увидел, что недалеко от Томаса та разветвлялась, и пять еще более тонких ниточек касались пальцев на ближайшей к аномалии руке товарища. И по каждой из них в сторону прародительницы скользят импульсы, как будто напитывая ее человеческой энергией.

Пока Лис соображал, что ему делать, аномалия выпустила еще один отросток, который стал вытягиваться в сторону нового источника пищи.

— Ах ты тварь! — ненависть заклокотала внутри.

Стрелять показалось бессмысленным, да и, вероятно, чревато последствиями, поэтому, выбрав стоявшую неподалеку конструкцию из покореженных металлических ящичков, Лис поднапрягся и опрокинул ее прямо на пульсирующую аномалию.

Оглушающе громкий, резкий треск ударил по ушам. Яркая вспышка мгновенно ослепила и не позволила увидеть, как шкафчики, изображая из себя китайский фейерверк, окутанные паутиной мелких молний, разлетаются в разные стороны. Грохот стоял страшный.

«Лучше бы я выстрелил, и то меньше нашумел бы», — пронеслось в голове.

Пока зрение восстанавливалось, Лис чувствовал себя беспомощным. Он прекрасно понимал, что при всем желании не смог бы оказать хоть какого-то сопротивления монстру, если бы тот сейчас появился, но слепота усугубляла это чувство, возводя его чуть ли не в абсолют. Хотелось отпустить рвущийся наружу страх, забиться куда-нибудь в угол, выставив перед собой автомат, и затаиться, уповая на чудо. Стоило огромных усилий оставаться на месте до тех пор, пока предметы не стали более-менее различимы. Как только смог видеть — осмотрелся. На удивление, мигавшая раньше лампа теперь светила ровно, а вот аномалия почти потухла и нити все спрятала.

Странно было думать о ней как о живом существе, но в рамки чисто физического явления она уже не укладывалась.

Хозяина разгромленной лаборатории тоже не наблюдалось. К счастью. Имелась у всего этого светопреставления с аномалией и летающими ящиками и полезная сторона — теперь можно не таиться и действовать быстрее. Если монстр услышал звук взрыва, то будет здесь с минуты на минуту, если же не появится, тогда тем более можно не стесняться.

Но поторопиться все же следовало. Лис склонился к Томасу. Тот еще дышал. Слабо, но тем не менее.

— Люм, он жив!

Товарищ не ответил. Неприятная мысль кольнула острым жалом. Без промедления Лис подхватил Томаса под мышки и поволок в сторону выхода. Там остановился и вернулся к Люму. Тот лежал с закрытыми глазами, но от прикосновения к шее зашевелился.

— Как Томас? — спросил раненый едва слышно.

— Дышит. Ты как?

Пульс под пальцами прощупывался плохо. При постоянном свете стало видно, что вся одежда раненого в районе живота пропитана кровью.

— Хреново, — признался Люм. — А с аномалией это ты здорово придумал.

— Да, а фигли нам, кабанам?! — отшутился Лис, а сам подумал, что раз товарищ шутит, то, может, не так все и плохо.

— Со мной далеко не уйдешь, — сказал раненый еле слышным голосом.

— А мы далеко и не пойдем, — подмигнул и ойкнул от боли в простреленной щеке. — Мы тут рядышком. Давай я тебя вытащу из этого… дерьма.

Но едва он потянул товарища за ворот, как тот вскрикнул и обмяк.

— Твою мать! Люм?!

Проверил пульс. Тот едва прощупывался.

— Ты давай держись! — проговорил Лис и снова потащил.

Остановился возле Томаса и отдышался. Сел, прислонившись к стене, и сказал:

— В общем, так, пацаны, сейчас определяемся, в какую сторону шагать, и валим.

Естественно, ему никто не ответил, тогда он вздохнул и взялся за детектор. То, что тот перестал вибрировать, как только сработала электрическая аномалия, Лис отметил сразу, но списал на разрядку аномалии и исчезновение опасности. Но, посмотрев сейчас на экран, понял, что устройство умерло полностью.

— Да чтоб тебя! — выругался он.

Снял с запястья, попытался включить — бесполезно. Устройство не реагировало на манипуляции. Не на шутку встревожившись, Лис забрал детекторы у товарищей, но те также «сдохли». Попробовал поменять между собой аккумуляторы, давить на кнопку сброса установок и прошивки — все напрасно. Оживить не удавалось.

Видимо, сработавшая аномалия испустила особо сильный электромагнитный импульс, такой, что даже защищенная от аномального воздействия техника не выдержала.

— Твою мать!

Если не восстановить хотя бы один детектор, то выбраться из комплекса станет достаточно сложно — в устройствах хранилась схема всех переходов, тоннелей и помещений лаборатории. По памяти воспроизвести маршрут, проделанный отрядом по темным коридорам, казалось нереальным. Да и остальной путь домой мог затянуться на неопределенное время, потому что ходить по Зоне без детектора аномалий, конечно, возможно, но крайне тяжело, а в основном — смертельно опасно. И уж точно не с двумя ранеными товарищами.

Размышления натолкнули еще на одну мысль: а коридоры-то действительно темные! Собственный ПНВ остался где-то в разгромленной лаборатории. Поискал глазами: может, у кого из товарищей остался?

Прибор нашелся у Томаса. Обрадованный Лис сразу принялся проверять и через несколько секунд разочарованно отбросил ПНВ в сторону — похоже, аномалия убила всю электронику.

— Вот действительно, когда везет — тогда везет, а мы не везем, мы тащим!

Оставаться на месте не имело смысла. Решил идти по памяти, сколько вспомнит, а там как кривая выведет. Ближайшие коридоры он помнил, да и силы какие-никакие оставались, поэтому до выхода из секции добрался быстро. В дверях пришлось повозиться: перетаскивал сначала одного раненого, потом другого. Пот стекал по вискам и ниже, к простреленным щекам. Раны начало щипать. Это дико раздражало и злило. Казалось, что против него сейчас вся вселенная. Но он не собирался сникать. Наоборот, только крепче хватал друзей за воротники и упрямо тащил. Бросал фальшфойеры и волочил сначала Лима в пределах светового пятна, потом возвращался и тянул Томаса. Получилась своеобразная чехарда.

— Вот видите, как весело! А вы боялись.

Он присел отдышаться. Пальцы уже задеревенели.

— Да ты и правда весельчак, — вдруг произнес очнувшийся Люм. — Еще пара твоих острот, и я прямо-таки побежал искать, какой уголок тут описать бы.

Возвращение товарища в сознание здорово приободрило, добавило сил.

— Ах ты, пройдоха. Я, значит, его таскаю, а он сам бегать может.

— А то…

— Ну, вот сейчас Томаса притараню сюда, и будешь мне помогать. А то чего это все я да я? На вот, держи пока. — Он сунул в руку товарищу новый фальшфойер.

Он почти дотащил Томаса до Люма, как вдруг услышал сзади крик друга:

— Лис, берегись.

Не успел он среагировать, как совсем рядом злобный голос язвительно поинтересовался:

— Куда это ты потащил мою добычу?

Монстр вырвал раненого из рук Лиса и швырнул в стену. Раздался влажный звук, и Томас кулем свалился на пол с размозженной головой.

— Нет! Тварь!

Он нанес несколько ударов кулаками, потом коленом прямо в поганую морду мутанта. Раз, другой, третий, а потом почувствовал, как подлетает в воздух, а на шее сжимаются стальные пальцы. Удар спиной о стену выбил остатки воздуха.

Лис пытался вырваться, но хватка монстра лишь усиливалась. Перед глазами поплыли красные пятна на темно-сером фоне. Не удавалось даже хрипеть, еще чуть-чуть — и гортань будет раздавлена. Сознание начало уплывать.

Где-то в неизмеримой бесконечности, на грани восприятия, появилась микроскопическая белая точка. Вне пространства и времени. Без расстояния и направления. Точка просто была. Была и росла. Становилась все больше, приближалась.

Свет.

Понимание этого пришло как-то само собой. Свет нестерпимо яркий, настолько белый и чистый, что стыд за тень, в которой скопились все его деяния, наполнил душу жидким пламенем. Свет невозможно прекрасный и неудержимо влекущий. Ему невозможно сопротивляться. Он манил и притягивал к себе…

Воздух ворвался в легкие с хрипом и обдирающей болью. Вместе с ней вернулась тьма, которую сопровождал страх. Вонь заброшенного помещения, крови и смерти ударила в нос, словно он ее никогда не чувствовал до этого. Кровавая муть в глазах постепенно рассеивалась.

В груди осталась тянущая, глубокая тоска по тому сказочно прекрасному свету, что привиделся.

— Беги.

Незнакомый голос прозвучал над ухом.

— Куда? — безразлично спросил Лис.

Он все еще ничего толком не различал.

— Все равно! — заорал на него незнакомец. — Просто отсюда! Беги, пока он не вернулся!

Наконец взгляд прояснился. В мерцающем красноватом свете фальшфойера прямо перед ним, упираясь рукой в стену позади Лиса, стоял, дыша в лицо, все тот же монстр в человеческом обличье.

Кто же тогда говорил? Или галлюцинации?

Он потрогал горло — кожа саднила. Значит, все взаправду. Только… непонятно. Лис боялся шелохнуться.

— Ждешь, пока упрашивать начну? — Чужой голос действительно принадлежал мутанту. — Беги, пока я еще могу ему сопротивляться.

Их взгляды встретились. Ошеломленный Лис смотрел в разноцветные глаза чудовища и видел в одном выражение усталости, а в другом бесконечную злобу и ненависть. Да и само лицо, словно состоящее из половинок лиц двух разных людей, вызывало какое-то инстинктивное отвращение. И эти лица наползали друг на друга, одно будто поглощало другое, только непонятно было, которое одерживало верх.

Судорожно сглотнув, Лис охнул от боли в поврежденном горле, и это привело в чувство. Он поднырнул под рукой мутанта, поискал глазами автомат, не нашел и тогда просто подхватил Люма, перекинул через плечо и побежал.

Сзади раздавались вопли и завывания мутанта. Тот бесновался и выпускал гнев, круша стены, выламывая куски бетона, разрывая металл.

Все снаряжение, что еще имелось у Лиса до встречи с монстром, осталось там, где тот сейчас извергал свою ярость. Поэтому когда фальшфойеры остались позади, он углубился в темноту бесконечных коридоров комплекса. Вскоре он уже потерял направление и прокладывал путь на ощупь. Шел и шел, пока орущего мутанта не стало слышно. Споткнулся обо что-то твердое, едва не упал вместе с Люмом. Устоял, но лишь для того, чтобы растянуться на полу спустя десяток шагов.

— Лис, — позвал раненый слабым голосом.

— Да, дружище, прости. Не видно ни хрена.

— Вот возьми…

— Что?

— Не смог зажечь… — проговорил Люм.

Он протянул Лису припасенный фальшфойер.

— Вот ты красавчик! Когда выберемся, с меня «поляна».

Лис сел, зажег огонь и поднял руку над головой. Вокруг властвовали бардак и хаос: расколотые двери, разбитая мебель, в потолке дыры вместо плафонов освещения. Ни одной таблички или надписи. Все покрыто пылью и темными пятнами неизвестного происхождения.

— Да-а, — протянул Лис. — Добегались. Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты. Люм, а ты случаем детектор не прихватил?

Товарищ поднял руку со сжатым кулаком. Запястье обхватывал широкий ремешок с устройством, но экран последнего покрывали трещины. После нажатия нескольких кнопок стало понятно, что детектор не включится.

Лис изо всех сил сопротивлялся накатывающему отчаянию. Он не знал, где находится и как выбраться, из еды — только сухпай во внутреннем кармане да фляжка с водой на поясе, и освещение у них имелось, только пока горел фальшфойер.

Судя по виду, Люм совсем плох, и помочь ему нечем. Хотелось стиснуть кулаки и на манер ублюдочного монстра разломать пару стен. Но Лис взял себя в руки, поднялся и сказал:

— А давай, знаешь что, отыщем себе местечко поудобнее. Расположимся с комфортом и чуток обождем, пока эта тварь свалит в свою берлогу, а потом уйдем по-тихому.

— А ты запомнил дорогу?

— Само собой! — соврал Лис. — Все до последнего поворота.

Они отыскали кабинет с более-менее уцелевшей мебелью, Лис уложил товарища на некое подобие кушетки, а сам уселся на полу подле него.

Периодически давал Люму воды, когда тот просил, и с болью в сердце смотрел, как угасает в нем жизнь.

— Лис… скажи… а чем… та история… закончилась? — еле слышно спросил Люм.

— Какая, дружище? — пришлось наклониться, чтобы разобрать слова товарища.

— Когда тебя из института поперли…

— А-а, — улыбнулся Лис и чуть не охнул от боли в разодранной щеке, но сдержался. — Та история… да дождался я их однажды возле ее дома. Папик привез ее на своей черной «бэхе». Она вышла вся такая довольная, улыбающаяся. Ну, я и сорвался. Высадил ему стекло металлической трубой, самого вытащил и люлей навешал. Она пыталась меня остановить, кричала что-то, но я тогда уже сам не свой был, ни словечка не расслышал.

— В ментовку загребли? — слабым голосом проговорил Люм.

— Само собой, и потом пару раз приглашали для беседы. Но дело в другом. Этот папик ее реальным папиком оказался. Отцом то есть. К тому же действительно дипломатом. А я ему морду набил.

Лис негромко рассмеялся и тут же скривился от боли:

— Твою мать… м-м… — Но быстро взял себя в руки и продолжил: — Папик виноватым себя чувствовал, что бросил их с матерью ради карьеры, вернуться решил, приехал отношения налаживать. Вот и заваливал их подарками да по ресторанам возил. Дочку в основном. Через нее к матери подход искал, дипломат херов. А я так ревновал, что даже не замечал, как они на самом деле похожи. На меня, конечно, дело завели, правда, этот папик все сам же и замял, но из института меня уже выперли. Сказали, что еще легко отделался. Ну а дальше… армия, срочка, потом контракт — она же меня не дождалась, прямо перед дембелем письмо пришло, — и вот я здесь, в этих сраных катакомбах с простреленной мордой и с тобой в обнимку.

— Вот видишь… значит, жизнь удалась…

Они засмеялись. Лис — ругаясь, постанывая и держась за щеку, а Люм очень тихо и сипло.

— Да уж, удалась так удалась. А ты…

В неверном красноватом свете догорающего фальшфойера не сразу получилось различить, что взгляд товарища неподвижен. Но даже без этого Лис почувствовал, что Люма с ним больше нет. Похоже, сил у того оставалось лишь на последнюю шутку.

Когда подъехали к больнице, Артист позвонил Сувениру на сотовый.

— Абонент временно недоступен, — передразнил он автоматический ответ оператора. — Придется идти за ним.

— Я здесь подожду, — сказал Макс.

В приемной снова дежурила та же самая медсестра. По виду сразу стало понятно, что Артиста она не забыла, как и полученную из-за него выволочку от доктора. Вежливое «здравствуйте» она оставила без ответа.

— Не подскажете, как найти моего товарища, которого ночью привезли.

— Не подскажу, в списках ищите.

— Спасибо, вы очень любезны, — изобразил милую улыбку Артист.

Отошел к стенду с информацией и списками больных, начал просматривать фамилии и вдруг понял, что не знает настоящего имени Сувенира. Они так и общались все это время, называя друг друга прозвищами.

— Твою мать, — пробормотал он.

И как же узнать, в какой палате лежит бывший командир квада? У этой грымзы в белом халате спрашивать не хотелось.

Он снова пробежался глазами по фамилиям больных в надежде найти хотя бы какие-то ассоциации. Не получилось.

На лестнице послышались тяжелые шаги. Артист повернулся посмотреть и узнал в человеке одного из братьев Латуниных. В одной из ходок группе Артиста пришлось с ними объединиться, чтобы отбиться от крупной стаи «голышей».

— Салют, Бряц. Ты чего тут?

— А, здорово, Артист. Да раненого притащили.

— Кузьма?

— Не, — махнул рукой сталкер, — брательник в порядке. Мы вояку принесли.

— Откуда?

— Нашли его в паре километров от границы. Рука разодрана, ребра и одна нога сломаны. Похоже, что в какую-то гравитационную аномалию угодил. Хотя гаджеты модные у него и работают. Вот, зацени.

Он вытянул руку, задирая рукав и показывая закрепленное на запястье устройство.

— Я думаю, он не против. А нам с брательником компенсация какая-никакая. Мы только в ходку вышли, когда на него наткнулись. Не бросать же, вот и пришлось возвращаться.

— Ты бы не светил особо, вояки наверняка расследовать будут. Если он не просто так в аномалию попал, а с чьей-нибудь помощью, то наверняка станут вещички его искать. Доказывай потом, что не вы с братом ради этих самых гаджетов постарались.

Бряц сразу посмурнел.

— Я о таком и не подумал. Пожалуй, ты прав. Спасибо.

Сталкер осторожно оглянулся, нет ли кого поблизости, снял детектор и убрал во внутренний карман.

— Он один был? — поинтересовался Артист.

— Похоже. Мы тоже удивились: патрули же минимум по трое ходят и не забираются так далеко. На всякий случай осмотрелись вокруг — не нашли больше никого. Да и он, когда пару раз в себя приходил, что-то бормотал о лаборатории и монстре, который весь его отряд положил. Слушай, не похож он на патрульного. Я не особо в этом разбираюсь, конечно, но он больше на спецназовца похож или как их там — военстала.

— Что?! О какой лаборатории?!

— Эй! Нечего тут шуметь! — гаркнула на них медсестра. — Проваливайте на улицу, там и орите.

— Что за лаборатория? — более спокойно повторил вопрос Артист.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Бряц. — Ладно, пойду я, а то скоро вояки нагрянут, им уже должны были сообщить, что нашли одного из них. Еще раз спасибо за совет.

Он похлопал себя по куртке, где во внутреннем кармане лежал детектор раненого военного.

— Не за что, — рассеянно ответил Артист. — А что с воякой?

— Да вроде прооперировали. Сейчас в палате.

— Вы молодцы.

— Ага, только ходка загублена. Ладно, бывай, а то Кузьма обзвонился уже.

— Бывай.

Мысли Артиста уже были заняты совершенно другим. Лаборатория.

Почему-то даже сомнения не возникло в том, что речь шла именно о комплексе, который искал он.

Наконец-то хоть какая-то ниточка. Нужно непременно переговорить с раненым, пока не приехали военные и не забрали того в госпиталь.

Бряц спускался откуда-то сверху. На втором этаже хирургия — туда отвозили Сувенира, а значит, нужен либо третий, либо четвертый этаж. Как спросить у сталкера номер палаты, не вызывая встречных вопросов, придумать не получилось. Не страшно. В крайнем случае можно и заглянуть в каждую.

Отчего-то в груди вдруг появилось волнение. Неужели с поисками покончено? Сувенир обрадуется, когда узнает. Пока Артист размышлял, время уходило. И от осознания этого засосало под ложечкой.

Расспросить, какие отделения находятся на верхних этажах, кроме как у зловредной медсестры, оказалось не у кого. Артист решил разобраться на месте. Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, он медленно направился к лестнице.

Не успел пройти пару пролетов, как двери на втором этаже открылись, и появился доктор.

— Вы что тут делаете? Без бахил и халата нельзя! — сердито спросил он. — А, это вы…

— Да, доктор. У меня это…

— Что?

— Товарища только что прооперировали, а в какой палате лежит, не знаю.

— Так у него же только порезы на руку были — швы накладывали, какая еще операция? — нахмурился врач. — Или инфекция?

— Нет, нет. С этим товарищем все нормально… наверное. Не смог до него дозвониться. Но не в этом дело. Сослуживец мой бывший, однополчанин. Я дембельнулся, а он продолжил по контракту. Вот сегодня, говорят, сюда доставили. Два сталкера притащили.

— А, этот. На четвертом этаже он сейчас. В четыреста семнадцатой. Операцию сделали, прошла успешно. Сейчас требуется полный покой.

— Да, Леха крепкий парень.

— Кирилл, вы хотели сказать? — Доктор с подозрением покосился на Артиста.

Он понял, что переиграл, и решил по-быстрому ретироваться.

— Да, конечно, Кирилл! Спасибо, доктор!

Он стал быстро подниматься по лестнице на четвертый этаж. Там, прежде чем заходить, осторожно выглянул и увидел, как по коридору удалялись несколько мужчин в накинутых белых халатах поверх камуфлированной одежды. Что-то в осанке и походке идущего последним показалось знакомым. Смутное воспоминание кольнуло тупой пикой. Стало как-то не по себе. Где-то в глубинах памяти закопошился монстр, вздыбил горбом накрывавшие его наслоения, запыхтел, заворочался, да и заснул снова. Может, и к лучшему, подумал Артист и вошел в коридор.

Охраны возле палаты вопреки опасениям не оказалось. Еще раз окинув взглядом коридор, Артист проник в палату. Осторожно притворив за собой дверь, он замер, прислушиваясь. Тишину нарушало лишь шипение воздушной помпы и равномерное попискивание датчика сердцебиения системы жизнеобеспечения. Из коридора донеслись чьи-то энергичные шаги и затихли прямо возле палаты. Артист напрягся. Сделал шаг в сторону от двери. Та открывалась внутрь, поэтому имелся мизерный шанс, что Артиста не заметят. На всякий случай он вытянул из лямок ремень и намотал кожаную ленту на кулак, приготовившись прорываться.

Но, постояв возле палаты с полминуты, неизвестный удалился так же быстро и уверенно, как пришел. Поняв, что на какое-то время опасность миновала, Артист облегченно выдохнул. Повесив ремень на шею, он, не теряя времени, принялся обшаривать палату. Как и предполагал, вещи раненого не убрали в общее хранилище, а оставили рядом с ним во избежание претензий от военных либо вообще по их непосредственному приказу. Грязная, окровавленная, разодранная едва ли не на лоскуты форма валялась в шкафу. Рядом лежали противогаз, «разгруз» и вещмешок. С последнего Артист и начал свой осмотр. Вытряхнул содержимое на пол, разгреб, ничего полезного не обнаружил, проверил кармашки и прощупал вещмешок на возможные потайные отделения. Потом взялся за «разгруз». Боеприпасы и оружие, если таковое имелось, медики, скорее всего, заперли в сейфе, поэтому обыск снова ничего не принес. Затем наступила очередь одежды. Понимая, что это его последний шанс что-либо обнаружить, Артист осмотрел все с особой тщательностью, даже разорвал подкладку, когда показалось, что под тканью что-то есть. Треск нитей показался необычайно громким. Дыхание перехватило, взгляд метнулся в сторону койки, где лежал раненый.

Глаза парня были открыты и смотрели прямо на Артиста.

Мгновенный испуг ледяным покалыванием пробежался по позвоночнику. Во рту пересохло, захотелось сглотнуть, но не удалось. В полном муки и страдания взгляде раненого Артисту почудился злобный блеск убийственной ненависти. Захотелось бросить все и бежать. Но, взяв себя в руки, он усилием воли поборол приступ непроизвольной паники.

Сжав окровавленную форму в кулаках, шагнул к койке и заговорил:

— Прости, дружище, — в голосе звучало неподдельное участие, почти раскаяние. — Понимаю, как тебе досталось. Бывал на твоем месте. Зона еще не так может потрепать.

Раненый издал похожий на стон звук, перевел взгляд на свою одежду в руках Артиста, потом снова посмотрел ему в глаза.

Ничего не оставалось, кроме как пойти ва-банк.

— Да, я обыскивал твои вещи. Но я не мародер. Не подумай. Мне… мне просто нужно… — И тут он не смог сдержать эмоций. — Мне нужна та лаборатория! Я знаю, что у тебя есть сведения о ней. Это… это мерзкое место, которое нужно уничтожить! Это опухоль, по счастью, пока доброкачественная, но если сведения о проводимых там опытах попадут не в те руки… Понимаю, что у тебя есть приказы, но ни один приказ не может заставить тебя перестать быть человеком. Подумай сам… У тебя же есть девушка, возможно, жена… дети? Если нет, то будут. Неужели ты хочешь, чтобы твой ребенок жил в мире, где будет обитать то, что создали в той лаборатории? А я могу… могу не допустить, чтобы это вышло за пределы Зоны, избавить мир хотя бы от частицы зла. И если в тебе имеется даже совсем немного человечности, здравого рассудка и не знаю еще чего, что в этой жизни важно, ценно и имеет значение не только в материальном плане, помоги мне найти и взорвать к едрене фене эту лабораторию.

В ответ на его тираду раненый лишь закрыл глаза. Артист постоял рядом, комкая окровавленную форму, потом отбросил ее в сторону и направился к выходу. У самой двери остановился, похлопал себя по карманам, нащупал продолговатый предмет размером с указательный палец, достал и вернулся к койке. Вложил предмет раненому в руку.

— Сожми в кулак и подержи с полчасика, полегчает. Повторяй раза по три в день, но не чаще. Быстрее раны заживут.

Парень не ответил и глаз не открыл, но пальцы обхватили артефакт. Артист кивнул, скорее сам себе, чем раненому, и пошел к двери.

— Они не позволят тебе уничтожить, — раздался вдруг сзади едва слышный голос.

Артист замер, словно боясь спугнуть улыбнувшуюся удачу. А раненый продолжил:

— Даже если сумеешь взорвать объект. С Минотавром тебе не справиться. С ним… никому не справиться… Никому.

— Ты знаешь, где лаборатория?

— Да…

Посмотрев на военного, Артист увидел, что тот по-прежнему лежит с закрытыми глазами.

— Где? Как мне ее найти?

Раненый не ответил, показалось даже, что отключился, но почти сразу заговорил снова:

— Папка «Проект „Минотавр“». Там все есть.

— Папка? Где она? Я все обыскал! Ее здесь нет! Где, где она может быть?! Ты вынес ее из Зоны? Или там спрятал?! Давай же, дружище, соберись! Где она? Приметы места, координаты… или… — Тут Артиста пронзила догадка, от которой едва не подкосились ноги. — Или… ее кто-то уже забрал? Тот мужик, которого я видел в коридоре, когда подходил к твоей палате? Он?!

— Сталкер…

Большего раненый сказать не успел: дверь в палату распахнулась, и вслед за знакомым доктором вошли двое военных с автоматами.

— Вы что тут делаете? — нахмурился врач.

Состроив ехидную мину, Артист язвительно произнес:

— Да вот, доктор, следую вашим указаниям и пытаюсь найти палату своего кореша! Полбольницы излазил! У вас тут аномалии похлеще, чем в Зоне! Особенно на третьем этаже!

Артист хотел прошмыгнуть мимо военных в коридор, но один из них резким движением прижал его к стене и рявкнул:

— Стоять!

Доктор недоумевающе смотрел на Артиста:

— А что вы делали на третьем этаже, там же гинекология…

— Вот именно! — изобразить возмущение не составило труда, как и игнорировать военных, сосредоточив все внимание на враче. — Всегда считал — мутанты только в Зоне водятся, а у вас тут свой выводок. Только у тамошних шипы да когти с клыками, а ваши в белых халатах и чепчиках. Я думал, порвут меня на сотню маленьких медвежат.

— Так и правильно сделали бы! Ты какого рожна в гинекологию поперся? Что там твоему корешу делать?! — Доктор сокрушенно покачал головой. — Нет, мне никогда не понять такой тупости. Вы там в своей Зоне последние мозги оставляете, что ли?!

Потом кивнул военным:

— Да пустите вы его, пусть проваливает. Твоего дружка выписали, я видел, как он в приемнике вещи забирал.

Боец еще несколько секунд с подозрением разглядывал Артиста, затем убрал руку, отошел в сторону и буркнул:

— Вали.

Неспешно оправив куртку, Артист с деланым любопытством посмотрел на раненого военстала, который с момента появления товарищей лежал беззвучно.

— А это че, преступник какой? Вы че к нему с пукалками? Пришил кого? Мародер?

— Не твое собачье дело! — огрызнулся вояка и грубо вытолкал его в коридор.

Как только дверь в палату закрылась, Артист облегченно выдохнул, вытер проступившую на лбу испарину и быстром шагом направился к лестнице.

— Ты где шлондаешь? — спросил Макс, уставший ждать товарища.

Сувенир уже сидел в машине.

— Да узнавал кое-что, — неопределенно ответил Артист и с хмурым видом устроился на заднее сиденье.

— И как? Узнал?

— Да не совсем.

Сувенир презрительно хмыкнул:

— Да у него всегда так, ходит где-то, узнает что-то, а результата ноль.

Неожиданно слова бывшего командира квада взбесили Артиста.

— Может, поведаешь нам, какие у тебя самого результаты имеются?! Где ты ходил и ходил ли вообще, что ты узнал? Ну?

— Не нукай, не запряг!

— А ты запихни свое ехидство знаешь куда? Я хотя бы что-то пытаюсь делать и делаю в отличие от тебя. А ты только и знаешь, что водку с пивом глушить. Поэтому заткнись и имей немного уважения к своему единственному другу.

— Ты мне рот не затыкай, не дорос еще!

— Попробуй не быть скотиной хотя бы какое-то время!

Они перешли на повышенные тона. Сувенир пытался развернуться на своем месте, чтобы достать Артиста кулаком.

— Хватит! — рявкнул на них Макс. — Заткнулись оба! Сейчас вытащу по очереди и «спать» уложу. Можете поверить, я сумею. Потом закину обоих на заднее сиденье и поеду в тишине и спокойствии.

— Кишка не тонка? — набычился теперь уже на него бывший командир квада.

— Хочешь проверить?

Сувенир отвернулся к окну и пробурчал:

— Не будь ты братом Добрыни…

Артист подался вперед:

— Это, значит, Максу, которого ты пару дней знаешь, слова сказать не можешь. А на меня, того, кто с тобой столько времени как с дитем малым возится, разве что жопу тебе не подтираю, да в эту Зону долбаную каждую неделю шастаю, ты с кулаками бросаешься?! Знаешь что, Сувенир, пошел ты! Пошел ты, Сувенир!

Он хотел выйти из машины, но бывший командир квада опередил.

— Дверцей не… — начал Макс, а после того, как от удара качнулась машина, закончил: — …хлопай.

Артист откинулся назад.

— Задолбал! — В сердцах он хлопнул ладонью по сиденью. — Задолбал, скотина!

— Все, успокойся. — Макс смотрел вслед удаляющемуся Сувениру. — Догнать?

— Да пусть идет!

— А раз задолбал, то чего ты с ним возишься?

Вздохнув, Артист задумался на какое-то время, потом сказал:

— Да не знаю, Макс… не знаю. Ты же уже спрашивал.

— Ладно, проехали. Лучше расскажи, где ты пропадал все это время? И что ты там «узнал, но не совсем»?

Макс посмотрел по зеркалам и нажал на педаль газа. Артист проводил взглядом Сувенира, мимо которого проезжали, потом сказал:

— Латунины — ну, есть тут местные, братья — Бряц и Кузьма, сталкерят понемногу, помогли мне как-то от стаи мутантов отбиться. Ну, вот они раненого военстала в Зоне подобрали. Сюда в больничку притащили. Этот раненый, пока они его волокли, о какой-то лаборатории говорил. Вот я и сходил к нему, пообщался…

— Так…

Артист снова замолчал, задумавшись.

— Ну и? — подтолкнул его Макс.

— Что «ну и»? Ну и… не успел я с ним толком поговорить — вояки нагрянули. Но кое-что он все же успел рассказать…

В голове крутились слова раненого: «Они не дадут тебе этого сделать… они не дадут… не дадут сделать».

— Ты чего опять завис?

— В общем, у вояк это называется «Проект „Минотавр“». У раненого папка была с собой с таким названием. В ней все данные о лаборатории. Но в палате ее не нашел. Могли запереть в сейф вместе с оружием.

— Могли. Это все?

— Ага. Это все.

— Не густо, — произнес Макс и вдруг резко вывернул руль и начал материться. — Ты куда прешь, баран?! Вот козел!

— Ты сам-то водить умеешь? — поинтересовался Артист, вцепившись в рукоять на двери.

— Не хами.

— На дорогу смотри. Еще военстал сказал, что они не дадут мне уничтожить лабораторию.

— Кто «они»?

— Если бы знать… если бы знать.

— Ну, значит, будем считать, что есть у нас конкуренты.

— Это точно. Вот тут останови, будь добр.

Макс припарковал машину и повернулся к Артисту.

— Я думал, снова в машине будешь ночевать.

— Если не помиримся, то, может, и буду.

— Ну, удачи. Кстати, а ты с чего решил, что у него папка с собой была?

Открывший уже было дверь Артист вернулся в машину.

— Вояка сказал.

— Так, может, он имел в виду электронную папку?

— В каком смысле?

Макс покачал головой.

— Ну, ты даешь! Вроде не такой и старый… Тебе слова «смартфон», «планшет», «ноутбук» о чем-то говорят?

— Ты с Сувенира пример берешь? Будешь, как он, язвить и ехидничать? О’кей! Хорошо… Да, говорят. Дальше что? В Зоне на эти устройства надежды нет. Пройдешь рядом с магнитной аномалией, и кранты твоему смарту, планшету или ноуту. Обычно все важное записывается на водостойкую бумагу несмываемыми чернилами, в крайнем случае — обычным карандашом. Текстура бумаги не позволяет случайно графит стереть — только специальным ластиком.

— Согласен. Но этим пользуетесь вы — обычные сталкеры, у вояк же всегда девайсы на порядок, а то и на два круче.

— Хм… — Артист задумался. — Слушай, а ты прав.

— Конечно, прав. Ты просто настолько привык обходиться без обычной электроники, что тебе и в голову не пришло. Так что? Были у вояки девайсы какие-то.

— А знаешь… были! — Взгляд Артиста загорелся. — Вояку из Зоны братья Латынины вынесли, Бряц и Кузьма. Когда я встретил Бряца, тот рассказал, что они с братом отжали у раненого какой-то «продвинутый» детектор за свою помощь. Я еще посоветовал ему от него побыстрее избавиться. Других устройств я не видел. Если только их в сейф закрыли.

— Будь что-то еще, наверняка сталкеры экспроприировали бы.

— Это да.

— Где Бряца найти, знаешь?

— Можно попробовать пару мест проверить, только, скорее всего, они сейчас домой отправились… либо детектор сбывать.

Товарищ смотрел на него, ожидая решения.

С одной стороны, хотелось пойти домой, наладить отношения со Светланой, поиграть с Гришкой. Но вот с другой — если братья продадут детектор, то информация о лаборатории и проекте «Минотавр», если таковая на нем имеется, может оказаться вне досягаемости.

— Да чтоб тебя! — Стало понятно, что попытку примирения придется отложить.

Макс усмехнулся и сказал:

— Говори, куда ехать.

— Давай попробуем в «Канаве»?

— Хм, а народ у вас с фантазией.

Но в обозначенном баре ни Бряца, ни Кузьмы не оказалось. Артист предложил посетить еще пару мест, где могли обитать братья. Но поиски не увенчались успехом.

— Ладно, — сказал Макс, когда они остановились перекусить возле шавермы. — Кому тут у вас можно скинуть девайс?

— Да я уже думал об этом. По идее, если мозгов хватит не продавать другим сталкерам, то какому-нибудь крупному скупщику артефактов. Таких четыре человека на весь город.

— Так давай посетим их, — произнес Макс, отправляя в рот остатки лаваша и отряхивая руки.

— Можно.

Пока ехали, Артист обдумывал, как расспрашивать торговцев, которые не горели желанием рассказывать, с кем и какие ведут дела. Он полагал, что его актерское мастерство поможет разыграть необходимые сцены и характеры, чтобы получить результат. У первого скупщика он изобразил обеспокоенного товарища, ищущего друзей после ходки, в которой они вынуждены были разделиться. В подвале у второго изобразил предводителя группы, собирающегося вернуть подельникам их часть хабара, и ради поддержания образа продал несколько добытых в последнем рейде артефактов. На третьей точке, в помещении, оборудованном под склад и одновременно с этим тир, в переговоры пришлось вступить Максу, чьи кулаки произвели гораздо большее впечатление, нежели актерская игра Артиста.

Четвертый скупщик предпочитал встречаться на свежем воздухе: в городском сквере на лавочке. С этим торговцем Артист ни разу не работал, поэтому не знал, какую манеру поведения избрать. Но при виде невысокого, грузного, лысого человека решил, что умеренная агрессия вполне может сработать.

— Здорово.

Торговец казался совершенно безобидным. Обшарпанный вельветовый пиджак с кожаными налокотниками, пыльные мокасины, коричневый кожаный портфель, прижатый к достаточно объемному «пивному» животу, делали того похожим на ожившую и солидно подросшую фигурку нэцке.

— И вам не хворать. — Оппонент к тому же сильно картавил. — По телефону вы сказали, что у вас имеется уникальный товар.

— Имеется, имеется. — Артист сплюнул под ноги и воровато осмотрелся, разыгрывая роль джентльмена удачи. — «Бабки» принес?

— Вы, очевидно, молодой человек, не до конца понимаете, с кем имеете дело. Мы с вами раньше не встречались, но после вашего звонка я навел о вас справки. К театралам я не принадлежу, так что спектакль передо мной разыгрывать не надо, а вот вырвать вам кадык или отстрелить яйца очень даже способен. Если названного вами артефакта на самом деле нет, я выставлю счет за потраченное время. Итак, варианты у вас такие: сейчас вы покажете мне предмет нашего торга, и мы приступим к заключению сделки, если артефакта нет, то заплатите мне тысячу долларов или… — Торговец сделал многозначительную паузу, после чего продолжил: — Отправитесь в больничку с дробью в брюхе.

В подтверждение своих слов «безобидный» мужичок чуть сдвинул в сторону прижимаемый к животу портфель и показал дуло направленного на Артиста обреза.

— Вам все понятно, уважаемый?

Несмотря на внешний вид торговца, угроза показалась весьма реальной. Мимо прошел полицейский патруль, но вопреки ожиданиям скупщик артефактов даже бровью не повел. Выглядел совершенно спокойно и уравновешенно. Артист криво усмехнулся:

— И что, застрелишь меня прямо здесь, в сквере, на глазах у полиции?

Торговец пожал плечами:

— Да.

И снова его ответ прозвучал так, что невозможно было не поверить. Все эмоции Артиста отразились в его взгляде, который не ускользнул от внимательного собеседника.

— Итак, ваш ход, уважаемый, — произнес тот с едва заметной усмешкой.

Непроизвольно поискав глазами Макса и убедившись, что товарищ недалеко, Артист немного вернул уверенность, безжалостно растоптанную невзрачным торговцем.

Вытащив из внутреннего кармана небольшой цилиндрический контейнер, он заметил, как напрягся скупщик.

Пришел черед Артиста изобразить кривую ухмылку. Сдвинув пальцем заслонку на контейнере, он показал, как под защитным стеклом сверкает электрическими вспышками небольшой, похожий на миниатюрного морского ежа артефакт.

— Думаю, что первый вариант вполне приемлем.

— Замечательно! — уважительно кивнул торговец. — Назовите сумму?

— Меня бы устроил бартер.

— Хм, неожиданно. Что же вам нужно?

Прежде чем обозначить интересующий предмет, Артист спрятал контейнер обратно в карман и попросил:

— Не могли бы вы убрать обрез? Направленное на меня оружие неизменно заставляет нервничать.

— Конечно, конечно, — проговорил скупщик и снова убрал от живота портфель. Обреза уже не было.

Очередной фокус и ловкость, с которой он был проделан, лишний раз показали, что за невзрачной внешностью и кажущейся несуразностью скрывается весьма опасный противник. Оценив представление, Артист потер подбородок и сказал:

— Мне нужен детектор.

— Я так понимаю, не совсем обычный, иначе вы сейчас со мной не общались бы.

— Именно так. Требуется усовершенствованный прибор военного образца, способный хранить информацию и защищенный от воздействия аномального излучения различных типов.

Торговец кивнул:

— Я догадываюсь, что вам нужно. Сейчас этого устройства у меня нет, но, думаю, завтра утром мы сможем обменяться. Жду вас здесь же ровно в девять.

К лавке снова приблизились патрульные полицейские. Скупщик быстро поднялся и пристроился впереди них так, что казалось, будто служители правопорядка его охраняют.

Артист качнул головой, поражаясь наглости или находчивости человека, а потом смекнул, что полицейские действительно того охраняли.

— О как…

— Что? — спросил подошедший Макс. — Что-то не так?

— Все так, этого хмыря полицейские охраняют. Видел, здесь патруль прогуливался?

— Да, обратил внимание. А что ты хотел, каждый выживает как может.

— Да это понятно. Торговец пообещал завтра к утру найти детектор. В местном гарнизоне таких нет, иначе бы уже торговали. Видимо, Латынины с ним уже связывались. Больше за такой короткий срок взять негде, если только спецрейсом каким-нибудь доставлять. В общем, детектор еще у братьев. И завтра будет у нас.

— Ну и отлично. Может, поедем в «Шляпу», а то жрать хочется, аж живот сводит?

— Можно.

До бара добрались уже в сумерках. У входа прохаживался Кнопа и что-то бормотал себе под нос. Артист не смог сдержать смешок, когда понял, что вышибала учит монолог Фамусова. Здоровяк хмурился и пыхтел, пропускал часть слов и периодически матерился. Пальцы сжимали автомат с такой силой, что побелели — видно было, что урок дается ему с трудом.

— Кнопа! — позвал Артист.

— А! — заорал вышибала, резко развернулся, выставив перед собой автомат, и выстрелил.

Артист только почувствовал, как сильная рука схватила за запястье и дернула вниз. В следующую секунду он приложился скулой об асфальт и на какое-то мгновение перестал дышать. В ушах заложило, перед глазами плыли «зайчики».

Как сквозь вату он услышал крик Макса:

— Эй! Эй! Свои!

— Не стреляй! — вторил товарищу Артист. — Кнопа, это мы!

Здоровяк шумно выдохнул и опустил оружие.

— Ух, твою мать. Ну и напугали! — проговорил он, вынимая из ушей «пуговицы» наушников.

— Это еще неизвестно, кто кого напугал, — проворчал, распрямляясь, Макс.

Артист тоже поднялся, помотал головой, сглотнул, пытаясь убрать глухоту, поморщился.

— Ты че, совсем спятил?! — закричал он на вышибалу, немного придя в себя. — Чего палишь?!

— А вы чего подкрадываетесь со спины, да еще в темноте?!

— С какой стороны пришли — с той и подходим. А ты какого рожна уши заткнул?

— Да я это… я тут это… — Вышибала смутился.

Зрелище само по себе необычное, а после пережитого мгновенного страха воспринимающееся словно какая-то фантасмагория.

— Я учил монолог, что ты велел, — закончил наконец Кнопа. — Из этой, из пьесы… радиоспектакль в плеер закинул, и это… слушал и учил.

— А ты читать не пробовал?! — продолжал возмущаться Артист.

— Так темно же…

Из бара появился второй охранник — Гарик, с автоматом наизготовку.

— Кнопа! Чего тут у тебя?

— Посетители пришли, — буркнул здоровяк.

— И чего? — недоумевал напарник.

— Да в темноте очканул и чуть не завалил их.

Гарик запрокинул голову, вздохнул, проговорил «твою мать» и, качая головой, вернулся в бар.

Проводив его с досадливым видом, Кнопа виновато посмотрел на Артиста:

— Ну, я это… извиняюсь, мужики. Без обид, хорошо? У меня эти… рефлексы сработали просто.

— Рефлексы у Макса сработали, когда он меня из-под твоих пуль вытащил и сам ушел, — злился Артист. — А у тебя…

— Слушай, я же не нарочно, я же извинился! — хмуро проговорил вышибала. — Я монолог учил этого, Фамусова, как ты велел.

— Велел. Только я не помню, чтобы в этой сцене Фамусов автоматом размахивал и палил в кого ни попадя.

— Считай это современной трактовкой, — примирительно сказал Макс и положил руку ему на плечо, чтобы увести в бар. — Все, пошли, успокойся.

— Мужики, ну все нормально? — крикнул им вдогонку Кнопа.

Артист сделал вид, что не расслышал, а краем глаза заметил, что товарищ махнул вышибале рукой, мол, отвали, нормально.

В заведении оказалось полно народу, но на входе Гарик спросил: «Это по вам, что ли, Кнопа шмальнул?», получив утвердительный ответ, сказал: «Пойдемте» и проводил их в кабинет для особых гостей.

— Для вас сегодня скидка пятьдесят процентов — распоряжение хозяина.

Удивленно хмыкнув, Артист поблагодарил:

— Передай «спасибо», не нужно было…

— Я-то знаю, что не нужно, поэтому не наглейте. Счет сам принесу. — Гарик грозно посмотрел на них, всем своим видом выказывая недовольство, и удалился.

— Странный сегодня день, — проговорил Макс и устало опустился на обитый велюром диван.

— Есть такое, — кивнул Артист, последовав примеру товарища.

Потрепанное меню лежало на столе, но ни тот, ни другой к нему не прикоснулись, хотя всего несколько минут назад умирали с голоду.

— Слушай, давай окошко, что ли, приоткроем, а то душно? — предложил Артист.

— Давай.

Но подниматься никто не захотел. Вопрос решили самым простым и действенным способом: сыграли в «камень, ножницы, бумага». Макс продул и пошел открывать.

Распахнув створку, он чуть постоял, подставляя лицо порывам свежего ночного ветерка, и только собрался отойти, как раздавшиеся снаружи звуки заставили насторожиться.

— Что там? — без энтузиазма поинтересовался Артист.

— Да, похоже, твоего ученика еще кто-то напугал… А этот кто-то решил ответить.

Откуда-то из темноты доносились звуки выстрелов. Короткие очереди из автоматического оружия перемежались хлопками пистолетных выстрелов и хриплым харканьем охотничьего ружья. Когда выстрелы не прекратились и через полминуты, а наоборот, набрали интенсивность, стало понятно — идет настоящий бой.

— Так вот навскидку я бы сказал, что там сейчас явно не два человека разборки устроили, а три или четыре. И твой знакомый, скорее всего, в меньшинстве.

Артист выскочил из кабинета первым. К его удивлению, Гарик сидел на своем месте как ни в чем не бывало.

— А ты чего тут? — спросил он охранника.

— Где же мне еще быть?

— Кнопе помогать!

— В чем? — не понял охранник.

— Да снаружи перестрелка! Мы из кабинета слышали.

— Окна на другую сторону выходят, — объяснил Гарик свое бездействие и рванул к выходу.

— Эй, дай наше оружие.

Охранник уже в дверях отцепил от пояса карабин, на котором висели ключи, и бросил Артисту. Какое-то время ушло на то, чтобы подобрать нужный ключ, найти в ячейках сданное при входе оружие, запереть все обратно и выскочить на улицу.

Выстрелы доносились с дальнего конца проулка, там же в рваном свете вспышек можно было различить силуэты двоих охранников «Шляпы», спрятавшихся за припаркованными машинами и ведущими огонь по неизвестному противнику.

В этот раз решили предупредить заранее:

— Свои, мужики, свои! — кричали оба.

Прижались к стенам и подобрались ближе.

— Что за кипешь, Кнопа? — спросил Артист.

— Четверо отморозков двоих сталкеров зажали, те отбивались. Одного, похоже, грохнули, а второй, кажись, ушел, когда я подоспел.

— Откуда знаешь, что сталкеры? Может, мародеры что-то между собой не поделили?

— Да я узнал парней. Братья Латынины.

— Что?! — Артист не сумел сдержать эмоций.

В этот момент пули зацокали по машине, разрывая металл и кроша остатки стекол.

— Твою мать, — досадливо процедил Артист и подумал, что нужно сообщить новость Максу.

Дождавшись, когда Гарик начнет стрелять, он под прикрытием автоматной очереди перебрался к товарищу.

— Макс, видел, там тело лежало?

— Ну?

— Это либо Бряц, либо Кузьма.

— Твою мать.

Макс быстро высунулся из укрытия и постарался рассмотреть, происходящее дальше по проулку. И чуть не схлопотал пулю — та вспорола борт машины рядом с его головой.

— Видимо, не одни мы тот девайс ищем. Кажется, сталкер еще жив. Надо его вытаскивать. Сейчас бы что-то наподобие полицейского щита.

— Шутишь? Сейчас же ночь. Все полицейские мирно спят.

— Очень смешно, а главное — так полезно! Ну, так полезно… — Макс задумался на несколько секунд, потом выдал: — Знаешь-ка что, давай сюда ключи от своей тачки. Моя новее и дороже, к тому же у тебя дверца все равно уже помята.

— Да вот чтоб тебя! — досадовал Артист, но ключи из кармана вытащил и протянул товарищу.

Жестами привлек внимание Кнопы и показал, что они ушли за машиной. Тот кивнул, что понял.

— У тебя бронежилеты есть? — спросил Лощина, пока шли.

— Ага, полон прицеп.

— У тебя же нет прицепа?

— Вот именно.

— Тебя чего на «пошутить» пробило-то так не вовремя?

— Не знаю, — пожал плечами Артист. — Нервничаю, наверное. Я, кстати, знаю, где «броники» взять. Бери тачку и подъезжай к «Шляпе».

Сам он вернулся в заведение и нашел Друга. Коротко, но красочно объяснил ситуацию. Хозяин бара кивнул и велел «присмотреть пока тут». Вернулся с парой новеньких бронежилетов и передал со словами:

— Вернешь потом.

— Без вопросов.

Когда Артист вышел, Макс уже подъехал. Вместо того чтобы надевать оба жилета на себя, решили защитить водительскую дверь и самого водителя. Второй должен был спрятаться за поднятым задним сиденьем.

— Я за руль, — сказал Артист, — ты и посильнее чуток, быстрее раненого затащишь, да и машина моя.

Макс спорить не стал.

Когда поехали, в голову пришла догадка.

— Макс, знаешь, почему они просто не уйдут?

— Почему?

— Они знают, что сталкер жив, и хотят сами его захватить.

— Возможно. Это значит, что нам сейчас достанется по самое не балуй.

— Скорее всего.

Подъехали к Кнопе и Гарику, не включая фар.

— Мужики, прикрывайте. Я их на какое-то время дальним светом слепану, пока фары не прострелят, так что не зевайте.

Когда поехали, на Артиста напал такой страх, что ладони вспотели и руки тряслись.

— Макс, приготовься!

— Готов! — отозвался тот.

Нога вдавила педаль газа в пол едва ли не вопреки желанию самого Артиста. Шины завизжали, и машина рванула вперед.

Огонь по ней открыли почти сразу. Первая же пуля пробила лобовое стекло и спинку сиденья пассажира. Следующая оставила дырки еще и в заднем стекле.

— Врубаю свет! — крикнул Артист.

Он рулил, склонившись в сторону и выглядывая настолько, чтобы немного видеть дорогу. По машине застучали пули. В лобовом стекле появилось четыре новые дырки. Объехав раненого сталкера, он встал к противнику дверцей, защищенной бронежилетом.

— Давай, Макс, давай!

Но тот и так уже распахнул заднюю дверь, высунулся, подтянул к себе окровавленного сталкера и втащил его внутрь.

Казалось, что делает он это чрезвычайно медленно, потому что пули лупили по машине, как град.

— Все, гони, гони, гони! — крикнул наконец Макс.

Артист снова вдавил педаль до предела. И помчался прочь. Задел пару припаркованных машин, которые отозвались на подобную грубость воем сигнализаций, но было уже плевать. Выехав из-под обстрела, Артист распрямился, и как только взял направление на больницу, оба радостно заржали. В крови бесчинствовала адреналиновая буря.

Ни в кого из них не попали, однако машина и вывешенный наружу бронежилет походили на решето.

Подъехав к приемному отделению больницы, вытащили сталкера. Им оказался Бряц. С окровавленной головой и едва в сознании, но живой.

Пока «любимая» медсестра Артиста вызывала врача и санитаров, он попытался разузнать хоть что-то у раненого.

— Бряц, Бряц. Где девайс, что ты у вояки забрал? Очнись, Бряц. Давай, соберись. Ты отдал его кому-то?

Раненый медленно закрыл глаза и снова открыл.

— «Да»? Это было «да»? Отлично! — обрадовался Артист. — Кому? Торговцу?

Бряц продолжал смотреть не мигая.

— Нет… нет… Это понятно… так… Кузьма забрал?

Снова моргание.

— Да! Замечательно. Девайс у твоего брата. Теперь скажи, как его найти?

Бряц закрыл глаза и больше их не открывал.

Артист ждал, но ничего не происходило.

— Что… что это значит?

Пришли санитары и собрались увозить раненого.

— Бряц, что ты хотел этим сказать? Подождите, подождите. Нам один вопрос надо выяснить.

— Да какой вопрос?! — Санитар грубо его отпихнул. — Он без сознания. Не видишь, что ли?

— Вижу, — досадливо проговорил Артист. — Вижу… Твою мать!

В приемнике появился знакомый доктор.

— О, салют, шеф! Вы вообще, что ли, постоянно на работе? Вы кровь хоть раз сдавали? Может, у вас там масло вместо нее, а сами вы — робот, присланный из будущего?

— А, это опять вы? — только и сказал врач в ответ на его тираду.

— Опять я, — пожал плечами Артист.

— Зачастили что-то. Нездоровая тенденция, не считаете?

— Нездоровая. Но вы же доктор — подлечите. Хотя… — Артист повернулся и томным взглядом посмотрел на стервозную медсестру. — Вряд ли у вас есть лекарство от любви.

Он закусил губу, изображая страсть, и отправил сердитой даме воздушный поцелуй.

Та фыркнула, закатив глаза, потом направила взгляд в журнал и продолжила в нем что-то писать.

— Не представляете, доктор, как я вам завидую, — вы можете лицезреть это ангельское создание каждую смену. Находиться рядом с ним, разговаривать. Наверное, поэтому я прихожу и прихожу сюда снова и снова. Ищу повод, чтобы хотя бы мельком взглянуть… — продолжал свое представление Артист.

Он порывисто схватил врача за руку и пылко произнес:

— Мне не под силу справиться с этой тягой, с этой безудержной страстью. Знаете, как это бывает, доктор, когда смотришь на женщину и понимаешь: это твое. Именно ее ты и ждал, искал всю свою половозрелую жизнь… — Тут он понурил голову, голос обрел печаль и нотки глубокой грусти: — Я знаю, что никогда не добьюсь взаимности. Она слишком хороша для меня. Поэтому остается только выдумывать способы, чтобы прийти сюда еще раз…

Врач устало вздохнул.

— Встречал я паяцев, но вы превзошли всех. Поздравляю.

— Благодарю, — ответил Артист со своей настоящей улыбкой.

— В театре играть не пробовали?

— Приходилось.

— Оно и видно. Ладно, Ромео, проваливайте и постарайтесь здесь больше не появляться… хотя бы какое-то время. Виктория Константиновна, — обратился доктор к медсестре, — если этот остряк появится здесь еще раз в ближайшее время, вызывайте меня, оформим к Федору Михайловичу в психиатрию, на стационар.

— Макс, нам нужно его найти.

Они так и сидели в машине до самого утра. Осматривали повреждения и восторгались тем, что остались целы и невредимы, хотя оба находились на волосок от гибели. Заодно обсуждали дальнейшие действия.

— Есть предположения, где он может заныкаться?

— Понятия не имею…

Оба замолчали, задумавшись.

Артист принялся грызть нижнюю губу.

— А если… — вдруг произнес Макс, но затем сразу добавил: — Хотя не, не вариант.

Артист тут же передразнил, вспомнив сцену из знаменитого фильма:

— А может?.. А вот это попробуйте!

Товарищ на шутку не среагировал, даже наоборот, с хмурым видом посмотрел на него и произнес:

— Знаешь что? — выдержал драматичную паузу и продолжил: — А не пойти ли тебе… вместе со мной в какую-нибудь забегаловку пожрать? А то так пить хочется, что переночевать негде.

— Дело говоришь, боярин!

Ближайшее кафе, несмотря на достаточно захолустный район, оказалось на удивление приличным заведением без привычного кисловатого пивного запаха, с негромкой спокойной музыкой и по-домашнему вкусной едой, и самое странное — работало с восьми утра.

— Вот скажи мне, Артист… Скажи на милость, вот очень хочется знать, — Лощина бросил вилку, та звякнула о тарелку, — какого хрена вы с Сувениром поселились рядом с этой «Шляпой», а не возле этого прекрасного, иначе не назовешь, оазиса чревоугодия?

Макс откинулся на стуле и выдохнул.

— Давно так не наедался. И еще хочется.

Аппетит товарища вызывал улыбку.

— Подозреваю я, что на твои вкусовые рецепторы большое влияние оказали ночные события.

— Может быть, но мне без разницы. Хочу еще!

Когда он сделал заказ миловидной официантке с забранными назад волосами и в белом передничке, разговор продолжился.

— Надежнее, чем в Зоне, нигде не спрячешься. Опасно, конечно, но если недалеко от Периметра, то вполне можно отличный схрон сделать.

— И что, где там его искать?

— Макс, шутишь?

— Вроде нет.

— Правда не понимаешь? — вскинул брови Артист. И сам же ответил: — Не понимаешь. Не зная, где искать, по Зоне можно блуждать годами. Думаешь, почему я так долго не могу лабораторию найти? Целый комплекс! А тут — один человек.

— Какие тогда варианты?

— Попробовать с Бряцем поговорить, но хрен его знает, когда он придет в себя после операции и насколько тяжелое ранение.

В итоге сошлись на том, что покамест проблема решения не имеет.

— Ну чего, — насытившийся и довольный Макс откинулся на стуле, — поехали амуницию сдадим? Ты говорил, Друг просил вернуть.

Когда добрались до «Шляпы», день уже был в полном разгаре. По дороге на их машину оглядывались, несколько раз другие автомобилисты — совершенно незнакомые люди — притормаживали рядом и спрашивали, все ли нормально и не нужна ли помощь.

Настроение, и без того неплохое, стало просто прекрасным.

Артист подумывал сразу после того, как отдаст жилеты, поехать к Свете. Купить по дороге цветы и завалиться прямо к ней на работу, а не ждать до вечера.

У входа в бар их встретил Кнопа.

— Ну как вы, мужики? А то свалили вчера, и ни слуху ни духу, — сказал он, забирая «броники». — Я тебе звонил — телефон выключен.

— Да разрядился, наверное, — махнул рукой Артист. — А так все нормально. Это Бряц был. Мы его в больницу отвезли, там должны были операцию сделать. Надо позвонить, узнать, как прошла.

— Хорошо прошла, — сказал Кнопа. — Черепушку ему прострелили, но мозг не задет, и в грудь попали, легкое повредили, но вроде все в порядке должно быть.

— О, ты откуда знаешь? — удивился Артист.

— От нее. — Вышибала кивком указал на невысокую, скромно одетую женщину, сидевшую на лавочке, сжимавшую в руках пакет из супермаркета и внимательно наблюдавшую за ними.

— А это кто? — отчего-то с опаской спросил Макс.

Артист разделял его чувства.

Прежде чем ответить, Кнопа кивнул женщине и указал на них, после чего сказал:

— Жена Бряца. С полвосьмого вас тут дожидается. Ну, бывайте, мужики. Кстати, Друг сказал, что у вас теперь пятнадцать процентов постоянной скидки. Зайдете потом, я вам карты выдам.

— Да. Хорошо, спасибо. Бывай.

Женщина подошла к ним.

— Здравствуйте.

Оба кивнули, переминаясь с ноги на ногу.

— Добрый день.

— Меня Антониной зовут. Я жена Николая… Бряца по-вашему. Хотела сказать спасибо. Мне рассказали, что вы сделали для мужа, да я и сама вижу. — Взглядом указала на изуродованную машину. — В общем, вот. Это от нас с ребятишками.

Она сунула в руки пакет, набитый продуктами, фруктами и двумя звякнувшими друг о друга бутылками.

— Простите, живем не особо богато, сами знаете, в сталкерском ремесле — то пусто, то густо. И чаще всего пусто, чем густо. Но мне хотелось вас отблагодарить. Спасибо вам.

Она повернулась, чтобы уйти, но Артист остановил ее.

— Антонина, подождите.

— Да?

— Сколько у вас детишек?

— Трое. Мальчишки.

Он отдал пакет обратно и сказал:

— Пусть гостинец будет для них, скажите, что от отца. Ой, ну, кроме водки, конечно! — спохватился он. — Ее можно в медицинских целях использовать, наверняка у пацанов куча ссадин и царапок, вот обрабатывать можно.

Женщина засмущалась. Опустила глаза.

— Это… не водка, — произнесла она негромко. — Лимонад. Простите, на водку денег не хватило.

Артист сначала растерялся, а потом засмеялся, и Макс вместе с ним.

— Тогда тем более! Пусть детвора порадуется! Нам очень приятно то, что вы сделали. Поверьте!

На ее усталом лице впервые появилась улыбка.

— Спасибо вам еще раз.

— На здоровье. Антонина, скажите, а Кузьма как? Мы просто знаем, что он с Бряцем был, с Николаем то есть, — поправился Артист. — Он-то как?

— Все хорошо. — Она отчего-то насторожилась.

Артист почувствовал, что с ней нельзя хитрить.

— Дело в том, что у него осталась вещь, из-за которой на них, собственно, и напали. Мы так подозреваем, что, пока она у Кузьмы, он постоянно будет под прицелом. А нам эта вещь нужна. Можно сказать, просто жизненно необходима. Мы считаем, что Кузьма сейчас в Зоне затаился, но найти их схрон — нереально. А пока эта вещь у него, опасность будет грозить не только ему, но и вашему мужу, потому что люди, пытавшиеся убить их, зададут тот же вопрос, что и я. И очень сильно захотят получить ответ на него. Не хочу вас пугать, но это правда.

— Нет, я не могу вам в этом помочь, простите. До свидания.

— До свидания, — ответил он, глядя ей вслед, потом повернулся к Лощине. — Подбрось меня до рынка, я цветы куплю, а потом еще в одно место. А то на своей стремно.

— Поехали.

Они развернулись и пошли к машине Макса.

— Постойте, — окликнула их Антонина.

Женщина вернулась.

— Только не говорите, что это я вам рассказала… Схрон у них возле Змеиного оврага, проход через восемь сосен, стоящих попарно.

— Спасибо, — улыбнулся Артист. — Конечно, не скажем, не переживайте.

Подождали, пока она ушла, потом переглянулись.

— Я так понимаю, цветы опять отменяются?

— Угу. Снаряга у меня в машине. Боеприпасы только надо пополнить… И, кажется, я знаю где.

— Ну да, — понял его Лощина. — Нам же обещали скидку, пусть выдадут ее патронами.

Змеиный овраг получил свое название за причудливую форму, напоминающую извивающегося гада. Но, само собой, ходили слухи, что в нем живут чуть ли не анаконды гигантских размеров. Притом что овраг находился в Зоне, слухи вполне могли иметь под собой основание. Поэтому большинство сталкеров обходили его стороной, а вот братья Латынины решили устроить неподалеку свой схрон.

Ориентиры, которые дала жена Бряца, оказалось легко обнаружить. Сам овраг являлся своеобразной достопримечательностью, и если бы по Зоне устраивали экскурсии, то туристов непременно привозили бы к нему, а потом еще и впаривали бы сувениры «из загадочных глубин». Ну и восемь сосен, выстроившиеся двумя рядами попарно, словно их специально так посадили, сложно не заметить.

Как и сказала Антонина — между рядами сосен имелся проход, точнее, это был единственный коридор между скоплениями аномалий, ведущий к небольшой низине, поросшей травой. Братья Латынины соорудили бруствер поперек прохода, засадили его репейником, создававшим иллюзию растительной стены, за которой на первый взгляд ничего нет, и получили отличное убежище.

И само собой, установили в коридоре систему оповещения о незваных гостях.

Поэтому, едва Артист и Лощина прошли первую пару сосен, из-за бруствера раздался выстрел, заставивший отступить назад.

— Какого рожна вам надо?!

— Поговорить.

— Валите нахрен!

— Кузьма, это же я — Артист!

— Да хоть вся труппа Большого театра! Пошли вон отсюда, не то пристрелю!

— Нам только поговорить!

— Валите, сказал!

— Кузьма прекращай этот детсад! Сколько ты собрался тут сидеть? Неделю, две?

— Не дождешься, умник!

Артист досадливо цыкнул. Кузьма рассмеялся:

— У меня что жратвы, что боеприпасов еще на пару месяцев хватит, даже поделиться могу, на, держи.

Артист увидел, как из-за вала в воздух взвился темный округлый предмет и полетел прямехонько к их с Максом укрытию.

— Граната! — воскликнул он и побежал прочь.

Макс двигался рядом. Заметив справа толстое дерево, Артист схватил товарища за рукав и потянул за собой. Едва они укрылись за щербатым стволом, как грохнул взрыв.

Осколки посекли траву и ветки, с деревьев полетели листья, посыпалась расщепленная кора.

У Артиста перехватило дыхание от мгновенного, непроизвольного испуга.

— Твою мать, — выдавил он, выпуская из легких остатки воздуха. Потом шумно вдохнул и вдруг заорал: — Кузьма, ты совсем спятил?! Мозги в кашу превратились? К тебе люди поговорить пришли, а ты гранатами швыряешься!

— Ага, вот я и разговариваю. Как тебе мой ответ?

— Отлично, я в восторге!

— Ну, тогда получай добавки.

Воздух разорвал треск автоматной очереди.

Пули щелкали по деревьям, откалывая щепки, вспахивали землю вокруг, выбивая фонтанчики, с сухим визгом проносились мимо, исчезая дальше в лесу. Видимо, запасов у сталкера действительно было в избытке, раз он мог позволить себе такое расточительство. Основательный схрон они с братом устроили. Артист вжался спиной в ствол так, что чувствовал через одежду все неровности коры. Рядом лежал Макс, сморщившись и часто моргая.

Наконец у Кузьмы закончились патроны в магазине.

— Ну что, хватит или еще аргументы нужны, чтобы вы отсюда свалили?

Макс чуть повернул голову и спросил вполголоса:

— Слушай, ему же спать нужно будет. Нас двое, можем по очереди. А его сменять некому. Давай просто подождем?

Сталкер словно услышал его и крикнул:

— Вы, конечно, можете до ночи подождать, но предупреждаю: я здесь пару-тройку растяжек поставил, так что, если решите в гости заглянуть, под ноги посматривайте, ублюдки.

— Сам ты ублюдок! — обозлился Артист. — Знал бы, что ты такой урод, не стал бы твоего брата в больницу отвозить.

Он, конечно, врал, но уж больно достала эта агрессивная, непробиваемая тупость сталкера. Того, конечно, можно было понять: на них с братом напали, одного изувечили, этот еле ноги унес, а теперь опасался за свою жизнь, но хотя бы выслушать-то мог, прежде чем гранаты кидать и магазины из «калаша» высаживать?!

После слов Артиста над прогалиной повисла тишина. Кузьма мог что-то затеять, поэтому пришлось высунуться из-за дерева и посмотреть. Но на первый взгляд ничего не изменилось, кроме появившейся свежей воронки от взрыва.

— Ты врешь, тварь! — вдруг крикнул Кузьма, и Артист, хотя и не видел ничего опасного, все же отпрянул назад. — Врешь, сука! Братуха помер. Я видел, как вы, ублюдки, ему башку продырявили.

Голос сталкера сорвался, а Артист вдруг почувствовал, что у них появился шанс.

— Включи мозги, Кузьма! Я — Артист! Ты меня знаешь! Мы с вами у Косой Балки вместе от стаи шипастых отбивались!

Но сталкера словно заклинило.

— Я вас, гондоны, на фарш порубаю всех, лучше ночью глаз не смыкайте! Ни сегодня, ни завтра, вообще никогда! Потому что я приду за вами, приду и порешу всех до единого за братана своего, понятно?!

— Да услышь ты меня, наконец! — снова прокричал Артист, уже доведенный до белого каления. — Твой брат жив! Мы с Максом сели в тачку, обложились «брониками» и вытащили его из-под обстрела в переулке, где на вас напали. Тот, кто стрелял в него, немного промахнулся, пуля вдоль черепа скользнула, только скальп чуток сняла. Врач сказал, что шрам останется, но рана не смертельная. Вот ранение в легкое гораздо серьезнее. Реабилитация понадобится. Было обширное внутреннее кровотечение, но операция прошла более-менее успешно. Так что если повезет — оклемается. Но ты же знаешь своего брата — он без боя не сдается. За ним жена ухаживает, но ей помощь не помешает. Так что, вместо того чтобы в норе прятаться да по нам со всей дури шмалять, шел бы к брату.

Кузьма, пока Артист говорил, молча слушал. Прошло больше минуты, прежде чем сталкер заговорил. Артист уж было подумал, что и сейчас не удалось убедить упрямца, как вдруг тот спросил:

— Ты зачем сюда пришел, Артист?

Макс вопросительно посмотрел, интересуясь, каков будет ответ. Артист лихорадочно соображал, как будет лучше: придумать что-то или сказать правду? Но внутренний голос подсказывал, что, как и с Антониной, сейчас лучше не мудрить.

— Мне нужны данные с того детектора аномалий, который вы забрали у раненого военстала. Я думаю, что в нем сохранены координаты местонахождения лаборатории, которую я пытаюсь найти. Ты наверняка об этом слышал. Кто-то считает, что я ищу сокровищницу, но уверяю тебя, ее там нет, а есть лаборатория, которую нужно уничтожить, иначе всех в этом долбаном мире ждет беда.

И снова наступила тишина. Неизвестно, над чем думал и что решал Кузьма, но радовало хотя бы то, что больше не сыпал проклятиями и не стрелял.

— Как думаешь, поверил? — шепотом спросил Макс.

Артист пожал плечами. Он уже не знал, что еще предпринять, какие аргументы привести. Оставалось только ждать ответа сталкера.

Прошло несколько минут, но тишина по-прежнему властвовала на прогалине.

Макс осторожно сместился и чуть высунулся. Ни выстрелов, ни брани.

Вернулся обратно и пожал плечами, сопроводив жест недоуменным взглядом.

— Кузьма? — позвал Артист.

Никто не отозвался.

— Кузьма? Мы можем выйти? Ты не будешь стрелять?

Где-то в глубине леса щебетали птицы, раздался глухой треск сухой ветки, надломившейся под собственной тяжестью, в вершинах деревьев шумел легкий ветерок, но не доносилось ни человеческого голоса, ни лязганья затвора автомата, вообще ничего, что говорило бы о присутствии неподалеку вооруженного сталкера.

— Может, затаился? — предположил Макс. — Ждет, когда выйдем?

— Так можно до филькиного заговенья сидеть.

Он снял с шеи ремень автомата и поднялся.

— Кузьма! Я выхожу! Автомат над головой! Не стреляй!

Никто и не стрелял. Артист постоял так с минуту, потом посмотрел на Лощину.

Тот сидел ухмыляясь и жуя травинку:

— Хорошо смотришься. Покрутись-ка.

— Да пошел ты. — Он опустил руки и вздохнул, потому что понял то, о чем несколько секунд назад догадался Макс, отчего и подкалывал: Кузьма ушел.

На поиски и обезвреживание ловушек они потратили почти час. Когда зашли на поляну, та казалась совершенно необитаемой. Кузьмы и след простыл. Даже гильз не осталось, а ведь он выстрелов пятьдесят сделал.

— Осторожнее, и под ноги смотри внимательнее, — предупредил Артист.

Макс кивнул. Вместе они обследовали прогалину вдоль и поперек, но не нашли даже намека на схрон. Кузьма так и не объявился.

Макс досадливо сплюнул и спросил:

— Что делать будем?

— Возвращаться.

— Вот Сувенир поглумится.

— Еще как, — согласился Артист.

Решили ненадолго продолжить поиски, но сумели обнаружить лишь ржавую банку из-под тушенки.

— Сдается мне, что где-то здесь, среди аномалий, имеется еще один проход, который ведет либо на еще одну поляну, либо прямо к схрону, — почесал голову Артист. — Но чтобы обнаружить его, потребуется уйма времени.

— Либо Кузьма просто-напросто ушел через черный ход.

— Ага… Элвис па-а-а-акинул здание… твою ж мать-то!

В сердцах он пнул найденную жестянку, и та угодила в аномалию, сработавшую с громким хлопком, заставившим нервно вздрогнуть.

— Чтоб тебя, Артист! — воскликнул Макс, успевший присесть и вскинуть автомат.

— Ладно, не паникуй. Пошли домой. Давай только парочку артефактов прихватим, которые по дороге сюда видели, чтобы не совсем впустую сходить.

До границы Зоны оставалось с пяток километров — всего несколько часов пути. Та часть ходки, когда можно немного расслабиться: основные опасности позади, до патрулей далеко, и все, что нужно, — внимательно следить за показаниями детектора и размеренно шагать. Подобная иллюзорная безопасность сгубила многих, особенно опытных сталкеров. Артист же с Максом к последней категории не относились, поэтому перемещались крайне медленно и с осторожностью.

— Вот скажи, Артист, как тебе удается не унывать? Я же так понимаю, что все время поисков лаборатории тебя преследовали неудачи?

— Ну… да.

— Вот я об этом и говорю. Другого бы мой вопрос разозлил, я так вообще мог в рыло дать, особо если в настроении соответствующем пребывал бы, а тебе хоть бы хны. Идешь, делаешь вид, что тебя не касается. Завидую твоей выдержке.

— Дело не в выдержке, а в привычке и психологической уловке. Нас давно еще препод по актерскому мастерству научил. Представляешь внутри себя такую колбу стеклянную и все, что неприятного происходит, в нее сбрасываешь и мысленно водой заливаешь. Часть случившегося растворяется, что-то в осадок превращается, оставшееся, конечно, всплывает, и от этого никуда не денешься. Но это уже не те чувства и ощущения, что были вначале. Их уже можно более-менее спокойно пережить, осмыслить, понять и принять. А остальное — вылить.

— Ты сейчас серьезно?

Артист не сомневался, что Макс в этот момент с удивлением смотрит ему в спину.

— Да.

— Хм… Так, а если колба расколется?

— Макс, не тупи. Колба воображаемая, поэтому ты можешь сделать ее настолько крепкой, насколько захочешь.

— А, ну да… — проговорил товарищ и погрузился в размышления.

— У тебя что-то случилось?

— Да нет, забей.

— Ладно…

Артист вдруг резко остановился и прислушался. Макс тоже сразу замер и принялся настороженно осматриваться.

— Что? — спросил он одними губами.

Но Артист не знал, что ответить. Просто вдруг возникло странное, необъяснимое чувство. Невнятное, неопределенное, но с каждой секундой становившееся все сильнее и обретающее направление. Что-то не так. Опасность. Рядом или приближается.

Сзади, из глубины Зоны, надвигалось… нечто.

Во рту мгновенно пересохло. По телу пробежала дрожь, словно от пронизывающего ледяного ветра. Охватила тревога.

— Артист, что происходит? — Макс оглядывался, нацеливая автомат то в одну, то в другую сторону.

— Не знаю, но чувствую, что надо валить.

— Куда?

Вопрос о конкретных действиях вывел из оцепенения. Артист понимал, что у него опыта хождения по Зоне гораздо больше, чем у Лощины, поэтому все решения принимать ему. Он прислушался к своим ощущениям, постарался определить, откуда исходит опасность, и выбрал для отступления прямо противоположное направление.

— Туда, — указал он рукой.

Постоянно сверяясь с показаниями детекторов, они двинулись по выбранному маршруту. Страх, необъяснимый и оттого еще более угнетающий, толкал вперед, пробуждал инстинкты, заставлял забыть об осторожности. Нервозность Артиста передалась Максу. Он начал вертеть головой, постоянно осматриваясь, выискивая возможную опасность. Оступился и, взмахнув руками, грохнулся на землю. Артист тут же остановился, приготовив оружие, чтобы в случае чего прикрыть товарища. Тот, выругавшись, поднялся на ноги.

— Ты как?

— Нормально, — ответил Макс и злобно добавил: — От чего хоть бежим?

— Сказал же — не знаю. Чувствую, что надо.

— Н-да, — покачал головой Лощина.

— Вот и «н-да»! Тут Зона, не прислушаешься к тому, что тебе подсознание говорит, — считай, труп. Идем дальше?

Макс кивнул.

Далекий рев, раздавшийся из глубины леса, заставил вздрогнуть обоих. Переглянулись и без лишних слов ускорили шаг.

Но далеко уйти не успели. Позади раздался треск веток. Оглянувшись, Артист с ужасом заметил мелькавших среди деревьев мутантов. Навскидку — от полутора до двух десятков. Причем сразу нескольких видов: в основном «голыши», три или четыре шипастые собаки и даже два быка. Подобное Артисту не доводилось видеть с памятного сражения, в котором погиб квад Сувенира. Все время, что он бывал в Зоне, местное зверье враждовало между собой, шипастые гоняли «голышей», те сбивались в крупные стаи и охотились на мутированных быков и сталкеров, гоняя попутно своих извечных недругов — шипастых. Быки же с ненавистью бросались на все живое, что попадалось им на пути. И объединить их вместе могло только что-то крайне необычное, например человек — источник аномальной активности, каким был погибший Бриг, либо… страх. И в отсутствие первой причины оставалось предположить наличие второй. Только вот думать о том, чего же могли так испугаться все эти твари, вовсе не хотелось. Да и в любом случае было некогда.

Мутанты приближались.

Детектор в руке непрестанно вибрировал и пикал, показывая присутствие впереди аномалий, сзади все отчетливее становилось слышно дыхание мутантов, хруст веток под десятками лап, клацанье когтей и зубов… Артист не сразу понял, что вызывало диссонанс во всей этой и без того престранной картине. Пытаясь не угодить в аномалии, едва различимые или совсем невидимые невооруженным глазом, он поначалу не заметил, что твари, настигающие их с Максом, перемещаются без привычного рычания, повизгивания, устрашающего храпа. Мутанты двигались, издавая минимум звуков. Воображение подсказало, что если сейчас оглянуться, то можно будет увидеть прижатые к головам уши, вздыбленные костяные гребни, дико выпученные глаза, в которых без труда прочтется первозданный ужас.

Все это пугало больше, чем угроза быть загрызенными. Вдалеке снова раздался рев, в котором слышались страдание и боль. Потом все стихло, но мутанты продолжали бежать.

Бросив быстрый взгляд через плечо, Артист увидел тварей буквально в нескольких метрах от себя. Хотелось сорваться на бег, но позволить себе перемещаться иначе, чем быстрым шагом, было нельзя — детектор аномалий срабатывал постоянно. Бушевавший внутри страх достиг критической отметки и взорвался, пронзая колючими, ледяными, лишающими воли к жизни и способности двигаться иглами. В какой-то момент ноги просто отказались шевелиться. Артист едва не рухнул на землю, но Макс вовремя его подхватил. С силой дернул, удерживая на ногах и одновременно заставляя встряхнуться. Этого хватило, чтобы прийти в себя.

— В порядке, — пробормотал Артист.

Но все же пришлось сделать несколько шагов, опираясь на руку товарища, чтобы восстановить сбившийся шаг.

Когда сбоку почувствовалось движение, пальцы судорожно нащупали рукоять ножа. Но «голыш» промчался мимо, едва не сбив с ног.

За ним еще один, потом между Артистом и Максом, разделив их, пробежала шипастая собака. Костяные пластины-шипы оказались плотно прижаты к телу, создавая защитный панцирь. Секунды ушли на осознание того, что мутанты не собираются нападать. В голове всплыла фраза из виденного когда-то документального фильма: «Спасаясь от пожара, животные не думают об охоте».

Сейчас ситуация оказалась схожей, только, судя по отсутствию дыма и запаха гари, позади бушевал «пожар» несколько иного рода, чем в общепризнанном понимании.

Словно в ответ на эти мысли новый вопль возвестил о мучительной смерти еще одного мутанта. Непроизвольно оглянувшись, Артист увидел, как в одном месте раскачиваются деревья, будто странный ветер гнет их в разные стороны либо кто-то невероятно сильный прокладывает себе дорогу на манер бульдозера, хотя рокота двигателя не доносилось.

Выяснять, что за новый монстр появился в Зоне и нагнал столько ужаса на местную живность, не особо хотелось. Нужно было убираться отсюда, и как можно быстрее. Но как это сделать без очевидного риска угодить в аномалию?

Решение пришло само собой, когда один из мутированных быков оказался прямо за спиной. Топот его копыт, грозящий безжалостно растоптать оказавшегося на пути человека, видимо, активировал работу мозга. Теперь быстрый шаг, которым они с Максом перемещались до этого, сам собой сменился на опасный, безрассудный бег — детектор вибрировал постоянно, сообщая, что аномалии здесь повсюду. Без этих маленьких устройств, которые имелись у каждого сталкера, в Зоне не выжить, если только ты не обладаешь чутьем мутантов…

— Макс, держись между ними, — крикнул Артист. — Пусть ведут!

Убедившись, что товарищ понял суть его плана, Артист ушел с пути обезумевшего от страха быка, выбрал место позади одной из шипастых собак и побежал.

Первые секунды ему пришлось бороться с собственными инстинктами, вопившими, что бегать по Зоне нельзя! Но, поборов их, Артист вошел в ритм и через какое-то время почувствовал себя неотъемлемой частью этого причудливого стада.

В какой-то момент мутанты резко свернули в сторону, покинув тракт и углубившись в лес. Ничего другого не оставалось, кроме как следовать за ними. Бежать пришлось на пределе сил, да еще и преодолевая препятствия: продираться сквозь кусты, перепрыгивать торчащие из земли корни, уклоняться от самих мутантов, выбиравших себе путь без оглядки на людей. Артист не знал, как долго сможет удержать такой темп. В боку закололо, рюкзак за спиной и автомат в руке стали казаться невероятно тяжелыми, ноги гудели от напряжения.

Вдруг бежавшая прямо перед ним шипастая собака в один миг превратилась в фарш, не успев уклониться от аномалии. Артиста окатило кровавыми брызгами, и от неожиданности он дернулся назад, одновременно резко осев на землю, чтобы не последовать за несчастной тварью. И тут же получил мощный толчок в спину: «голыш» врезался в него, опрокинул, а сам перелетел через человека и с визгом угодил в аномалию. «Обессиленная» предыдущей жертвой гравитационная ловушка разорвала мутанта на несколько частей, разбросав их вокруг.

Все произошло так быстро, что Артист даже вскрикнуть не успел. Он сел, утер лицо рукавом и сплюнул попавшую в рот кровь. Поискал взглядом Макса. Тот оказался дальше, чем ожидалось. Спрятался за деревом и целился из автомата в сторону Артиста. На недоумение времени не осталось — раздались выстрелы.

Невольно пригнувшись, Артист услышал, как за спиной пули с влажным звуком рвут чью-то плоть, а следом по ушам резанул рев раненого быка. Сразу обернулся и увидел, что здоровенный мутант несется прямо на него. Пули, выпущенные Максом, попали твари в толстую шею, но остановить не смогли, лишь ранили. Артист попытался убраться у мутанта с пути, откатился в сторону и даже начал вставать на ноги, но после очередного ранения бык замотал головой, и его повело.

От удара массивной туши Артиста отбросило в сторону, он почти потерял сознание. Еще не очухавшись, из последних сил собрался и начал вставать, понимая, что разъяренный мутант может наброситься на него в любую секунду.

Едва он поднялся, как еще один мутант врезался в него. На этот раз шипастая собака. По инерции Артист побежал вперед, стараясь сохранить равновесие, поскользнулся на внутренностях разорванного «голыша» и полетел в смертоносные объятия аномалии, только что уничтожившей двух мутантов. Разнонаправленные гравитационные силы цепко схватили его и потащили в разные стороны. Аномалия пыталась выкрутить конечности из суставов, порвать мышцы и сухожилия, раздробить каждую кость в теле.

Ярчайшая, невообразимая боль пронзила мозг. И Артист закричал.

— Знаете что, молодой человек, — сердито сказал доктор, — вы мне порядком надоели. Вот честно. Такое впечатление, что последнее время я только вас и вижу.

— Где я?

Мыслей в голове никаких. Как и эмоций. Только чувство стыда от того, что до сих пор не запомнил имени врача.

— Попробуйте угадать.

— В больнице?

— Браво! Приз ваш — Настя, вколите молодому человеку витаминчики. Поворачивайтесь, вам сделают укол, потом можете идти. Документы на выписку я оставлю в регистратуре. Всего доброго.

— Спасибо, доктор, — проговорил Артист и тут же заорал от больного укола.

— Чего орешь? — В палату вломился Макс с букетом цветов и пакетом с одеждой. — Настенька, это вам. Я могу забрать этого неженку?

— Спасибо, — улыбнулась медсестра, принимая букет. — Да, можете.

— Вы — чудо!

— Салют, Макс, — махнул рукой Артист. — Как я тут очутился?

— Ну как, прилетел большой орел и вынес тебя с Роковой горы, — иронизировал Лощина. — Как, как… Я тебя приволок. Там до Периметра оставалось всего ничего.

— Ох, блин! По мне будто каток проехал.

— Ну да, аномалия тебя неплохо помяла. Но даже трещинки нет. Так что вот, держи одежду, деньги, такси ждет внизу, а мне нужно кое-куда заехать.

— Ладно, вали.

Артист оделся, вышел из больницы, сел в такси и приехал в «Шляпу». Есть особо не хотелось, поэтому он просто сидел и занимался тем, что ничего не делал. Разве что щелкал свои любимые фисташки.

К столу кто-то подошел. Но Артист чувствовал себя настолько разбитым и ленивым, что даже не соизволил поднять головы.

Человек занял стул напротив. И через секунду на столе появился прибор защитного цвета с потертостями на гранях.

— Вот, держи. — Кузьма подвинул к Артисту детектор. — Это тебе нужно?

— Ага. — Эмоции никак не могли проснуться.

— Антонина рассказала, что вы с другом сделали. Благодарен тебе и ему. Если что-то понадобится — обращайтесь в любое время дня и ночи. Схрон на поляне в юго-восточном углу, под аномалией, срабатывающей от попадания любого предмета весом от пятисот грамм. Пользуйтесь, когда и сколько захотите. Все, что внутри, — общее. И это… Извини меня за то, что наговорил там.

— Хорошо. Все нормально. Я Лощине передам.

— Ты в порядке?

— Ага, в аномалию влетел. Вот теперь боксерской грушей себя чувствую.

— А, ну, это случается. Ладно, Артист, бывай. Спасибо еще раз.

Они обменялись рукопожатием, и сталкер ушел.

Артист взял в руки детектор. Внешне прибор походил на другие подобные устройства, но вместе с тем и отличался. Выглядел более массивно и надежно. Включение детектора, нажатие нескольких кнопок никакого результата не принесло. И тут, наконец, пробрало. Артист начал на глазах оживать. Лень и апатия постепенно уходили, уступая место любопытству и азарту исследователя.

— Н-да… — протянул Артист. — Иллюстрация к басне Крылова «Мартышка и очки».

Он в который уже раз пытался разобраться с детектором, принесенным Кузьмой. Нажимал кнопки, пробовал всевозможные комбинации. Когда не получилось «с наскока», подошел более методично: составил список сочетаний на бумаге и последовательно набрал каждое.

Не помогло.

Макс пришел с двумя бокалами пива, один поставил перед Артистом, но тот словно не замечал, продолжая возиться с детектором.

— Не получается?

— Твою мать! — Хотелось швырнуть неподатливый девайс в стену, чтобы разлетелся на мелкие осколки. Но приходилось сдерживать свои порывы и эмоции.

— Может, ты что-то не так делаешь?

— Возьми и сам попробуй, раз такой умный!

Лощина протянул руку. Плохо скрывая кипящую внутри злость, Артист с силой вложил детектор в ладонь товарища.

Макс несколько секунд смотрел на прибор, потом положил его на стол рядом с собой и взялся за телефон. Проигнорировав вопросительный взгляд Артиста, он набрал номер и приложил трубку к уху. Секунд через десять ему ответили, и завязался разговор:

— Здорово, братуха! Как сам?.. Ну, отлично! Мои как?

Артист с удивлением посмотрел на Лощину: «Мои как?»?! Имелась, конечно, вероятность, что Макс спрашивал о родителях, а «братуха» — просто фигура речи, но почему-то показалось, что на другом конце именно его брат, а интересуется Макс о своей семье: о жене, детях…

— Да ты что?! — Судя по улыбке, Лощина мысленно находился уже где-то далеко. — Вот засранец! Ну, ты всыпал бы ему… Вот, правильно! Ха-ха, вот так, Серега, скоро гонять нас начнут… Да… Да… У меня нормально… Нашел… Но не все так просто… Да, разберемся. Слушай, Серег, помощь твоя нужна. Можешь прислать кого-нибудь с одним девайсом разобраться? Военный модернизированный детектор аномалий. Очень нужно, и как можно скорее. Да, ждем. Всем привет передавай. До связи.

Он отложил телефон и как ни в чем не бывало продолжил жевать салат.

— Вот так просто? — спросил Артист.

— Да, а что?

Невозмутимость Лощины вызывала удивление. Еще больше изумляла «многослойность» нового знакомого. Похоже, тот лишь изображал из себя эдакого простачка с пудовыми кулаками, а на деле был гораздо сложнее. Интересно, кого именно Лощина «нашел», что у него «не просто» и с чем он «разберется». Артист нисколько не сомневался — сейчас ответа не добиться. Поэтому заговорил о том, что удивило больше всего:

— Ты не говорил, что у тебя есть брат. Я имею в виду, кроме Добрыни.

— Угу, — кивнул Макс и отпил из бокала. — Серега. Он старший.

— Старший? Я почему-то думал, что…

— Не! Никита был у нас младшим, хотя и самым здоровым.

— Ясно, — задумчиво протянул Артист, потом поднял свой бокал. — За Добрыню!

— За Никиту! — поддержал Лощина.

Они выпили не чокаясь. Потом оба замолчали, задумавшись каждый о своем. Только когда официант принес тарелки с горячим, Артист продолжил:

— Значит, ты женат, и у тебя есть дети. — Это был не вопрос, а утверждение.

Макс не ответил, продолжая резать мясо у себя на тарелке.

— Один, двое?

— Два пацана.

Отложив нож с вилкой, Артист удивленно посмотрел на Лощину.

— Какого же хрена ты здесь делаешь?

— Вот прямо сейчас — ем отбивную средней прожарки, из мяса неизвестного мне существа, но точно не из свинины или говядины.

— Я серьезно. Какого рожна ты приперся в эту сраную Зону, когда у тебя дома жена и двое детей?

Теперь и Макс отложил приборы.

— Мы так решили.

— Кто «мы»?

— Мы все. Собрались всей семьей и решили.

— Решили что? Макс, хватит юлить. Если с девайсом разберемся, — Артист с легкостью перенимал манеру разговора собеседника, — то нам еще в Зону идти вместе. А там без доверия никак.

Лощина вздохнул, отодвинул тарелку, посмотрел исподлобья:

— Собрались всей семьей и решили, что надо выяснить, где и как погиб Никита, и, по возможности, наказать виновного в его смерти.

— О как!

Признание Лощины не стало такой уж неожиданностью, но сам факт откровенности, прозвучавшей впервые с момента их встречи, не мог не радовать.

— Виновного — это значит Сувенира.

— По имеющимся сведениям — его.

— Откуда сведения?

— Скажем так, Серега работает в организации, которая позволяет получить какую-никакую информацию…

Не успел Артист произнести протяжное «понятно», как у Макса зазвонил телефон.

— Да?.. Бар «Шляпа»… Десять минут?.. Хорошо. — Отключив аппарат, Лощина посмотрел на Артиста. — А давай-ка все же поедим.

Тем самым дал понять, что разговор окончен.

— Вот что ты за человек?! — возмущенно проворчал Артист и принялся за еду, понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны.

Ровно через десять минут после звонка возле их столика появился молодой высокий парень. Опрятно одетый, спортивного сложения, и без предисловий спросил:

— Этот девайс?

— Да, — ответил Макс, похоже, тоже слегка обескураженный предельно деловым поведением незнакомца.

— Можно?

Артист протянул детектор парню, ни на миг не задумавшись, что отдает столь драгоценное устройство совершенно незнакомому человеку.

Парня это, похоже, тоже не смущало. Не отрывая внимательного взгляда от детектора, он произнес:

— Куда мне присесть?

Артист огляделся и подтянул ближайший стул. Техник плюхнулся на него, пробормотав «спасибо», выудил из внутреннего кармана небольшой планшет и соединил его с исследуемым девайсом десятисантиметровым кабелем.

Около минуты производил какие-то манипуляции с сенсорным экраном, потом вдруг замер.

Мгновенный укол горькой досады ужалил Артиста в самое сердце, которое, казалось, в это мгновение перестало биться. Кранты детектору…

Только теперь появилась мысль о том, с какой стати вообще отдали девайс этому хлыщу? Почему даже не спросили, кто он и откуда?

— Готово, — произнес парень.

Отсоединил свой планшет и отдал детектор Максу.

Артист облегченно выдохнул, когда товарищ показал ему экран устройства с активным и доступным меню. Спросил у незнакомца:

— Пива?

— Было бы неплохо. Темного, если можно.

Когда перед ним поставили бокал, техник выпил напиток, вытер платком губы, молча встал и ушел.

— Не, ну в принципе логично, — проводил его взглядом Артист. — Не здоровался, значит, и прощаться не надо.

— Брось, не докапывайся. Тебе с ним чего, детей крестить? Ты его больше никогда и не увидишь.

— Знаю, но все равно как-то… Так где, ты говоришь, работает твой брат?

Лощина перебросил детектор через стол и сказал:

— Изучай.

Как ни пытался Артист пересилить себя, но слишком долгим и сложным стал для него путь к этому самому моменту. Поэтому не стал откладывать и погрузился в исследование цифрового содержимого устройства.

Нетерпеливо просмотрел список режимов работы, настройки на типы аномалий, погодные условия, способы определения координат и наконец добрался до карты. К его удивлению, она оказалась трехмерной, с уймой мелких деталей, возможностью располагать изображение под любым углом обзора и прокладывать маршрут с учетом уже известных аномалий.

— Ничего себе, — пробормотал он невольно.

— Что там? — спросил Лощина.

Артист рассказал, но тут же добавил:

— Хотя я не уверен, что это удобно — смотреть на экран постоянно. Если только использовать для предварительного выбора маршрута, но потом все же лучше ориентироваться, так сказать, в режиме реального времени. Тем более аномалии нередко бывают блуждающего типа, сливаются друг с другом, растут, и где в одной ходке встретил «жим-жим» метрового диаметра, в следующей или через одну запросто может оказаться ловушка в два, а то и в два с половиной раза шире.

— Ну да, — согласился Макс. — Так что там с лабораторией?

— Ищу. Не торопи.

Прошло еще несколько минут в напряженном ожидании, прежде чем поиски увенчались успехом. Метка «Минотавр» появилась в правом верхнем углу экрана. Нажав соответствующую кнопку, Артист в один миг получил координаты объекта, примерный путь с двумя альтернативными вариантами, начинавшимися в трех различных точках. И для полного счастья — план-схему внутренних помещений всего лабораторного комплекса.

— Джек-пот, Макс, — проговорил он. — Тут есть… все!

— Да ты что?! Как в Греции?

— Почти! Координаты, маршрут… все.

— Сувениру будешь звонить?

— А вот хрен! — Артист отложил детектор и откинулся на спинку. — До завтра подождет. Не заслужил.

— Как скажешь, — не стал спорить Макс. — Когда отправляемся?

— Завтра. Утром к Сувениру зайдем, если трезвый — покажем карту, спросим совета. Если нет, то пусть бухает дальше.

— Разумно. Где встречаемся?

— Да в его берлоге же и пересечемся.

Слежку Артист заметил почти сразу. Стоило удалиться от «Шляпы» на полсотни метров, как с лавочки, мимо которой он недавно прошел, поднялся парень в серой куртке и бейсболке и направился следом. Несколько месяцев постоянных ходок в Зону научили чувствовать опасность. Кожей, кончиками пальцев, позвоночником. Сейчас же буквально каждая клеточка призывала насторожиться.

Уголком подсознания он почувствовал себя героем шпионского боевика. Резидентом, на которого охотятся вражеские спецслужбы. Темные проулки, залитые тусклым оранжевым светом фонарей, поблескивающий от ночной сырости асфальт, молчаливые фигуры в бежевых костюмах и шляпах, навязчиво преследующие…

«Именно! Фигуры!» — кольнула мысль.

Если не показалось и парень с лавочки действительно идет за ним, то вряд ли один. Взгляд быстро прошелся по окрестностям. Впереди у тропки, ведущей в парк, через который Артист обычно ходил домой к Светлане, стояли двое. Курили, кажется, о чем-то беседовали, в его сторону не смотрели, один засмеялся, видимо, над шуткой другого. Может, и ничего особенного, может, люди действительно просто стояли и разговаривали, но все его чувства кричали об обратном.

Решил перестраховаться, свернул в сторону, краем глаза пытаясь заметить движение, если курильщики пойдут за ним. Заметил.

— Твою мать! — процедил сквозь зубы.

Значит, не паранойя, не показалось, значит, правда ждали, а теперь преследовали. Делать вид, что он ничего и никого не заметил, было уже поздно. Хотя… На глаза попалась вывеска продуктового магазина. Витрина залеплена пленкой с изображением свежеиспеченного хлеба и подсвечена изнутри, открыто или нет — не понять.

Лихорадочно пытался вспомнить режим работы магазина. Ведь бывал там не раз, но вывеску посмотреть не удосужился.

— Только бы работал, только бы работал, — проговаривал Артист про себя, будто молитву.

Несмотря на сильнейшее волнение, что сейчас испытывал, вид он сохранял невозмутимый, слегка уставший и даже вялый.

Пусть думают, что он легкая добыча и никуда не денется.

Еще один субъект нарисовался справа. Все! Коробочка!

Усилием воли не позволил себе ускориться. Все так же спокойно (надеялся на это) шагал к продуктовому. Напряженно выискивал взглядом вывеску. Не нашел. Гадство!

Что, если закрыто? Он торкнется, подергает за ручку, развернется и столкнется лицом к лицу с преследователями. Тогда лучше попытаться бежать сейчас, пока не зажали полностью. Он уже несколько раз пожалел, что не отдал детектор Лощине: сомневаться не приходилось, что все именно из-за устройства, уж больно «удачно» момент выбрали, да и не из-за чего больше.

Времени на размышление не осталось. Либо пытаться уйти через магазин, либо бежать прямо сейчас. Разум настаивал на побеге, интуиция влекла вперед, к двери. Опять-таки Зона научила, что в некоторых ситуациях разум лучше отключать. С замиранием сердца взялся за ручку, потянул… Звякнув колокольчиком, дверь открылась.

Покупателей не оказалось, только продавщица за прилавком посмотрела на Артиста усталым, оценивающим взглядом, ставшим удивленным, когда он, едва зайдя в магазин, схватил с витрины тяжелую стеклянную емкость с наклеенным ценником, в которой был выставлен спрессовавшийся от времени и влаги сахарный песок. Потом метнулся в сторону от двери и затаился.

— Эй! — воскликнула продавщица. — Ты чего творишь? А ну поставь обратно и вали, а то сейчас ментов вызо…

Договорить она не успела, дверь снова открылась, и вошел один из преследователей. Стеклянная посудина полетела ему в голову. Но противник успел среагировать и уклониться. Вместо темечка банка попала в плечо и отлетела в сторону. Продавщица вскрикнула и ломанулась в подсобку, подальше от возможных неприятностей. Не желая терять инициативу, Артист ринулся в атаку. И тут же нарвался на несколько жестких ударов, показавших, что перед ним профессионал. Сразу пришло понимание — победителем из этой схватки не выйти, уж слишком разный уровень. Предательская слабость в одно мгновение завладела телом. Только вот сдаваться Артист не собирался. Борясь с собственным страхом, пытался оценить ситуацию и найти выход из нее. Изначально он планировал оглушить первого вошедшего преследователя и свалить через подсобку, в которой сейчас скрылась продавщица. Но, по свойственной многим планам особенности, замысел Артиста провалился. И теперь нужно придумывать что-то еще. На глаза попалась емкость из-под сахара, по большей части рассыпанного на полу, а частично еще оставшегося в банке. Подхватив ее, Артист развернулся и замахнулся. Противник уже приготовился его встречать, приняв боевую стойку. Вот-вот должны появиться остальные преследователи. Счет шел на секунды. Изобразив испуг, Артист сделал вид, что побежал в дальний конец магазина, где располагался вход за прилавок. Как только почувствовал сзади движение, резко развернулся и ударил банкой, все еще зажатой в руке. В этот раз уловка сработала, и не ожидавший нападения преследователь рухнул на пол в россыпи стеклянных осколков и остатков сахара. Артист забежал в подсобку. Притаившаяся в углу продавщица взвизгнула, но он шикнул на нее, приложив палец к губам, и шепотом спросил:

— Выход там? — указал на дверь, которой заканчивался узкий коридор.

Женщина несколько раз быстро кивнула.

— Заперта?

Продавщица помотала головой.

Оставив ее приходить в себя, сам побежал дальше. Он лишь надеялся, что среди преследователей не оказалось настолько сообразительных, чтобы догадаться перекрыть запасный выход.

На его счастье, задний двор оказался пуст. Только два бездомных пса настороженно подняли головы, прекратив копаться в мусоре возле переполненных баков для отходов, но, увидев, что человеку не до них, продолжили свое занятие.

Подперев дверь найденным возле стены обломком трубы, Артист побежал. Сначала хотел опять направиться к Светлане, но вдруг подумал, что те два парня, что курили и шутили, стояли как раз там, где он обычно ходил, а значит, знали, куда направлялся. Там же станут искать в первую очередь. Светлане с ее сыном тоже могла угрожать опасность.

Достал мобильник, но у того, похоже, сел аккумулятор.

— Вот блин!

Улица, как назло, оказалась совершенно пустынной, несмотря на не такое уж позднее время. Даже телефон спросить не у кого. Хотя даже если бы и появился какой-нибудь случайный прохожий, вряд ли согласился одолжить свой сотовый — люди уже давно стали чужими друг другу.

Что же делать?! Попробовать добраться окольными путями, но риск слишком велик: могли и возле дома поджидать, и в подъезде, так что соваться нельзя. Но Свету предупредить нужно обязательно. Память услужливо подсказала, что впереди должна быть почта. Артист побежал. Не оглядываясь, не останавливаясь, стараясь не думать, что будет, если не успеет. Он корил себя за такую неосмотрительность, за то, что подверг Свету и Гришку опасности. Пусть невольно, но должен был предусмотреть такой вариант. Если с ними что-нибудь случится, он себе не простит.

— Твою мать… твою мать… твою мать! — бормотал он неразборчиво, стараясь не сбиться с дыхания.

Кто же знал, что из-за этой лаборатории такая суматоха начнется? О его поисках знали многие, тот же Лопарев. Только сейчас засаду устроили вовсе не дуболомы этого сталкера-интеллигента, а кто-то посерьезнее. Сначала Артист не придал значения, но сейчас понял, что у всех преследователей имелось нечто общее, а именно — армейская выправка. Значит, в этой игре появилась еще одна сторона, и все стало гораздо сложнее, чем раньше.

Почта.

Остановившись возле дверей, постарался отдышаться. Немного придя в себя, потянул за ручку и тут же столкнулся с невысокой седой женщиной в униформе работника почтовой службы.

— Мы уже закрываемся, — сказала она, разглядывая нежданного посетителя поверх очков.

— Мне только позвонить… Пожалуйста! — Голос сипел, горло саднило. — Очень нужно!

— Касса уже закрыта, межгород не приму!

— Нет, нет! Местный, местный звонок, — поспешил заверить он. — У меня просто мобильник сдох.

Женщина в форме проворчала «всем вам только позвонить», но посторонилась и пустила Артиста внутрь.

Подскочил к аппарату, начал набирать номер и вдруг понял, что не помнит…

Хотелось выругаться, но почувствовал на себе суровый взгляд почтмейстера. Собрался, закрыл глаза, напряг память.

— Девять… ноль…

— Молодой человек, нельзя ли побыстрее?

«Да твою мать! Не мешай!» — завопил он мысленно.

Стиснул зубы, унимая злость, мешавшую мыслительным процессам. Повторял одну цифру за другой, пока наконец номер не выстроился четкой последовательностью.

Быстро нажал кнопки.

Гудок, еще гудок… Никто не отвечал. В груди появился неприятный холодок. Неужели опоздал?! Гудок… гудок…

Тревога сжала желудок ледяными пальцами. Отчаянное «нет-нет-нет, только не это!» начинало стучать в висках. К горлу подступил ком, и когда Света ответила, несколько секунд не мог ничего произнести.

— Алло, я вас слушаю. Алло? — Голос спокойный, без ноток обеспокоенности или волнения.

Через силу сглотнув, сумел все-таки выдавить из себя:

— Света! — почти выкрикнул.

— Да, Валер, что случилось? — Теперь уже тревога появилась.

— Свет, слушай! Сейчас некогда объяснять, но ты должна взять Гришу и переночевать у соседки. Да, у Тамары Степановны. Так надо! Прямо сейчас! Телефон не отключай, у меня нет возможности перезвонить.

Следующие несколько минут он слушал приглушенные звуки сборов, удивленные вопросы Гриши, короткие и суровые ответы Светланы.

— Мы готовы, — раздался ее голос в трубке.

Интонация ясно давала понять, что ситуация будет иметь последствия, но сейчас указания выполняются беспрекословно.

— Хорошо. Посмотри в глазок, прежде чем выходить.

— Никого нет.

— Поднимайтесь к Тамаре Степановне. — Он напряженно ждал, едва не дрожа от волнения. Слушал позвякивание ключей, когда Светлана запирала дверь, потом звук шагов на ступенях, доносившийся сквозь шуршание в трубке, затем разговор с соседкой сверху. Какая же все-таки Света молодец: ни лишних вопросов, ни истерик, никакой траты времени.

— Мы здесь, — сказала она.

— Отлично! — Теперь можно было вздохнуть спокойнее. — Закрывайтесь и ждите моего звонка. Никому не открывайте, если что — вызывайте полицию. Ты поняла меня? Ни почтальонам, ни сантехникам.

— Поняла. Валер, что случилось?

— Все хорошо, Свет. Это просто на всякий случай. Не волнуйся. У меня мобильник сдох, как заряжу, сразу позвоню — либо тебе, либо Тамаре Степановне, у меня есть ее номер.

Хотелось сказать, что ему жаль, что он просит прощения, но вместо этого лишь попрощался. Повесив трубку, Артист утер пот с лица и облегченно вздохнул.

— Что? Доигрался, да? — Женщина-почтмейстер смотрела на него с презрением. — Жену с дитем под удар подставил? Эх, ты! Все не наиграетесь, не хотите спокойной жизни. Шастаете в эту Зону треклятую, убиваете друг друга из-за бирюлек. Тоже мне мужики! Настоящие мужики днем на нормальную работу ходят, вечерами дома с женой и детьми сидят, а не шальных денег на изувеченной земле ищут.

И вдруг от слов этой маленькой пожилой женщины стало так стыдно и неуютно, что кровь прилила к щекам, а уши загорелись. Захотелось сказать, что все не так, сделать попытку оправдаться в ее глазах.

— Мать, я не для себя стараюсь…

— Какая я тебе мать?! Был бы ты моим сыном, высекла б как сидорову козу, сидеть бы не смог. Мать… Слава Богу, двоих вырастила, и оба путевые. А ты проваливай давай, мне закрывать уже давно пора и на охрану ставить.

Хотелось объяснить ей, что, может быть, ради ее же сыновей он сейчас и старается, ради всех тех, кто не знает о затаившейся в Зоне опасности, уже однажды пытавшейся прорваться в наш мир. Что не просто так он бросил дом, любимую работу, вообще всю свою прежнюю жизнь и вынужден, как она выразилась, «шастать» по Зоне и ежесекундно рисковать своей жизнью. Но слов почему-то не находилось.

— Спасибо, ма…ть, — проговорил он вместо этого и вышел на улицу.

Женщина молча захлопнула за ним дверь и несколько раз повернула в замке ключ — словно приговор вынесла.

Немного постояв возле почты, Артист пытался понять, что же ему сейчас делать.

Почти совсем стемнело. Прохлада ощутимо пробиралась под одежду. Такое снижение температуры после достаточно жаркого дня грозило сильным утренним туманом. Но до того момента еще уйма времени, сейчас же нужно обдумать дальнейшие шаги. Отель Сувенира наверняка «пасут», где обитает Лощина, Артист не знал. Получается, что связаться с ними можно только утром, когда удастся зарядить мобильник. Но не будет ли слишком поздно? Ведь если бывший командир квада снова напился, обученным бойцам захватить его не составит труда. При всех способностях и умениях Сувенира это не морды посетителям бара бить. В преследователях чувствовались профессионалы. Только сейчас до Артиста дошло, что ему самому удалось уйти только чудом. Спохватившись, он настороженно осмотрелся. Улица казалась совершенно безлюдной. Поднялся ветер. В лицо летели пыль и песок вперемежку с сухими листьями и мелкими ветками. Где-то во дворах негромко, словно робея перед рассерженной стихией, подвывали собаки.

Невольно поежившись, Артист зашагал по тротуару, еще не зная, куда идет и что будет делать. Но буквально в конце квартала, выглядывая из-за угла и выискивая глазами подозрительных личностей, наткнулся взглядом на заколоченные двери старого, заброшенного кафе и понял, какие шаги ему надо предпринять.

Следуя плану, он направился в частный сектор — район, получивший в народе говорящее название «Топь», ибо дома в нем расположились вдоль двух Болотных улиц и трех Болотных переулков. Имя градостроителя со столь богатой фантазией затерялось в истории, но наследие его жило до сих пор. Да в общем-то и сам район не давал повода для переименования, а всячески старался соответствовать своему теперешнему названию: старые дома, почерневшие от времени кривые заборы, покосившиеся столбы, разбитые дороги. Отовсюду просто веяло унынием и запустением. Место, оказавшись в котором рискуешь надолго и бесперспективно увязнуть.

Поймав себя на подобной мысли, Артист тряхнул головой, пытаясь избавиться от тяжелых мыслей, навеваемых атмосферой. Благо искомый дом уже показался в поле зрения. Подойдя к нему, Артист приоткрыл калитку, ведущую во двор. Из темноты к нему, загремев цепью, с грозным рыком бросился здоровый черный с рыжими пятнами пес.

— Эй-эй-эй! — Пришлось выскочить обратно на улицу.

Пес, продолжая рычать, смотрел на незваного гостя сквозь щель между досками и скалил клыки. Черные глаза поблескивали, отражая желтый свет единственного на весь переулок фонаря.

— Я свой! — попробовал уговорить четвероногого сторожа Артист. — Свой! Бим, Тузик, Мухтар или как тебя… Вали на хрен! Лучше бы хозяина позвал.

Но пес явно не желал его понимать или впускать.

— Ну, ты потявкай, что ли! Может, услышит и выйдет, а то так всю ночь можно простоять.

— Он не лает, — раздался вдруг голос Кнопы. — Приучен сразу нападать.

Сосредоточив все внимание на собаке, Артист не заметил, как дверь в доме открылась и во двор вышел хозяин пса.

— О, здорово! А я к те…бе.

В руках Кнопа держал автомат, ствол которого смотрел в сторону Артиста, и опускать оружие не собирался.

— Ты зачем тут? — Голос штатного вышибалы бара «Шляпа» звучал достаточно прохладно. Чувствовалось, что он не рад визиту своего наставника по актерскому мастерству.

— Что, даже за порог не пустишь?! — делано удивился Артист.

В принципе он ожидал чего-то подобного. За время общения они не стали друзьями — хорошие знакомые, товарищи, но не больше. К тому же и дураку ясно, что пришел не просто так, и, вполне возможно, визит этот чреват последствиями. Разговаривать о театре и кино, обсуждать женщин, обстановку в Зоне и вокруг нее, пропустить вместе по стаканчику — это одно. А вот так приходить к дому, нарушая личное пространство, — совершенно другое. Тем не менее это не повод, чтобы держать гостя на улице, да еще и автомат наставлять.

Так считал Артист. Кнопа же, похоже, придерживался другого мнения: на вопрос не ответил, собаку не отозвал, оружие не убрал.

— Ладно. — Ничего другого не оставалось, кроме как общаться через приоткрытую калитку. — Мне нужна твоя помощь. Похоже, все стало очень серьезно. Меня сегодня чуть не загнали.

— Лопарев?

— Нет, — качнул головой Артист. — Не местные — раньше я их точно не видел, — и, как мне кажется, профессионалы.

— На кой ты им? — усмехнулся вышибала, но сам при этом немного привстал на носочки и оглядел, насколько смог через забор, улицу в обе стороны. — У тебя обычная сталкерская паранойя.

— Если бы, — невольно вырвался тяжкий вздох.

Кнопа был нужен, но непонятно куда тот ввязываться не станет, а значит, придется открыть карты.

— Мы нашли лабораторию.

— О как!

Даже темнота не смогла скрыть алчный блеск, появившийся в глазах вышибалы. И хотя они никогда не разговаривали на эту тему, сразу стало понятно, что Кнопа предпочитает верить в теорию Лопарева о несметных богатствах, чем словам Артиста о какой-то там лаборатории. Возможно, это даже к лучшему.

— Так что, поговорим или как?

С полминуты ушло у вышибалы на борьбу между жадностью и осторожностью. Результат этого поединка не вызывал сомнений.

— Марлон, домой! — приказал Кнопа псу. Опустил автомат, убедился, что питомец подчинился приказу, и махнул рукой Артисту. — Заходи. Негоже преподавателя за забором оставлять.

В сенях велел разуться и выдал тапочки, потом провел в дом, оказавшийся внутри более просторным, чем показалось снаружи. Да и обстановка выглядела достаточно дорого, особенно для такого района, как Топь: теплые полы, кожаная мебель, в одной из комнат, на стене которой висел большой черно-белый портрет Марлона Брандо в роли Дона Корлеоне, разместился домашний кинотеатр с огромным телевизором; просторная гостиная могла похвастать камином и баром, забитым всевозможными напитками.

Внешне Артист оставался невозмутимым, но про себя удивился: а неплохо вышибалы зарабатывают! Собственно, его это не касалось, он пришел сюда за помощью, а не с налоговой проверкой.

— Располагайся. — Кнопа кивком указал на кресло у стены.

Сам же прошел к бару, где за стеклянной дверцей нестройными рядами стояли подсвеченные диодами бутылки. Положил автомат на столешницу, налил в два стакана чего-то коричневого из прямоугольной пластиковой бутылки, принес Артисту и в вальяжной позе устроился на диване.

Артисту отчего-то пришла в голову мысль, что имей он такое желание, то мог бы сейчас взять и застрелить вышибалу. Как в хорошем гангстерском кино, когда положительный герой вдруг оказывается злодеем и, дождавшись, пока другой персонаж расслабится, неожиданно достает пистолет — и бац!..

— О чем задумался? — поинтересовался Кнопа, будто почувствовав.

— Ситуация мне не нравится. Часа не прошло с того момента, как у нас появились координаты точки, а меня уже пасла четверка спецов.

— Точно не Лопарев?

Пожав плечами, Артист отпил из стакана. Жидкость обожгла горло.

— Это что за хрень? — прохрипел он, едва не закашлявшись.

— Кубинский ром. Самый дешевый.

— Оно и видно. Подороже зажал, что ли?

Кнопа усмехнулся:

— Парадокс: самый дешевый ром — самый лучший. Не знаю, почему так. Не веришь мне — спроси у Друга в «Шляпе». То же самое скажет.

— Н-да, — протянул Артист, сделал еще глоток и с удивлением понял, что теперь, когда первое жжение прошло, вкус ему действительно нравится.

Но еще больше его удивлял сам хозяин дома, который в корне отличался от привычного Кнопы — вышибалы из сталкерского бара. И манерой держаться, и оборотами речи, даже тембр голоса будто изменился. Словно внешность та же, но человек другой.

— Вот уж и правда… парадокс, — согласился он скорее со своими мыслями, чем с утверждением хозяина дома.

Наверное, в этот момент Артист понял, что разговаривать с «прежним» Кнопой не получится. Перед ним сейчас сидел незнакомец со своими интересами, целями, и вполне возможно — опасный. Возникло стойкое ощущение, что прийти к нему и довериться было ошибкой.

Видимо, вышибала почувствовал, как его гость начал вдруг замыкаться, потому что спросил:

— Ты как? Нормально? Ром не пошел? Крепкий слишком? Давай чего-нибудь другого налью?

Он начал вставать, но Артист остановил:

— Нет, не нужно, нормально все. Я хотел попросить тебя за Сувениром приглядеть, пока мы с Лощиной в Зону пойдем. — Вранье стало естественной реакцией на новое восприятие человека. — Его же с собой не возьмешь. А Лопарев, сам знаешь, в покое его не оставит.

Кнопа какое-то время не отвечал. Сделал несколько глотков рома, потом вертел в руке и разглядывал стакан.

Так и не дождавшись ответа, Артист продолжил:

— Что скажешь? Не за просто так, конечно. Если получится на обратном пути хабаром разжиться, четвертая часть артефактов — твоя. Не удастся — так рассчитаемся, наликом. Ты меня знаешь — слово держу.

— Знаю, — кивнул Кнопа. — Поэтому хочу не четверть хабара, а десять процентов от всех «сокровищ Али-Бабы».

Настала очередь Артиста хмыкнуть:

— То есть в то, что я ищу лабораторию, ты не веришь, а лопаревские выдумки принимаешь за чистую монету?

— Ну-у, — протянул вышибала. — Как бы… Да. Хотя думаю, что лаборатория действительно существует, но и сокровища, что в ней хранятся, — тоже.

Пришлось принять задумчивый вид, словно размышлял над предложением.

— Ладно, — произнес наконец Артист, — договорились. Десять процентов всего, что найдем в лаборатории, твои.

Протянул руку, Кнопа пожал ее, но отпустил не сразу.

— Ты же меня не кинешь? — За улыбкой и показной доброжелательностью скрывалась явная угроза.

Артист ответил, глядя прямо ему в глаза:

— Даю слово, что десятая часть всего, что найдем и вынесем из лаборатории, — твоя!

— Вот и отлично! — Вышибала снова вальяжно откинулся на спинку дивана. — За квадовца своего можешь не переживать.

— А я как раз-таки переживаю. И если уж ты подрядился помогать, то начинать надо прямо сейчас.

— Артист, ну ты и жук!

Так и хотелось ответить: «Чья бы мычала!», но оставил мысли при себе. Вместо этого сказал:

— Сувенира нужно вытаскивать сейчас. Я не знаю, кто и зачем пытался меня схватить, но если им известно про то, что я добыл координаты лаборатории, могут и за ним прийти. Мне в «Шляпе» появляться нельзя, а на тебя никто внимания не обратит. Бери его и тащи сюда.

— Сюда?! — скорчил недовольную мину Кнопа. — Ты ниче не попутал, а? Что-то я не помню, что разрешал использовать свою хату как базу или ночлежку для упоротого сталкера.

Приосанившись, Артист подался вперед и, подражая манерам известного актера, чьим поклонником, вероятно, являлся хозяин дома, слегка понизив тембр голоса, делая характерные неспешные жесты руками, но стараясь при этом не переигрывать, произнес:

— Есть люди, да ты и сам знаешь, которые дорого заплатят за эти сведения. Если возьмут Сувенира, я вынужден буду отдать все, что есть. А ты лишишься своих десяти процентов. Послушай меня — и ты согласишься на мое предложение.

Кнопа молча ждал продолжения.

— Места в доме у тебя полно, к тому же здесь тебе легче присматривать за ним, а пока тебя не будет — Марлон отлично справится. К тому же Сувенир станет гарантией получения оплаты. Десять процентов — весьма солидная квартплата за несколько дней, согласись.

Доводы казались более чем разумными.

— Пятнадцать процентов, — попробовал торговаться вышибала.

— Друг мой, мы пожали руки. Я согласился на твои условия, не торгуясь.

— Ладно, ладно, — снова состроил недовольную гримасу Кнопа. — Но если он здесь что-нибудь поломает, я выставлю тебе отдельный счет.

— По рукам! Теперь двигай за Сувениром. Он либо в «Шляпе», либо у себя. Номер…

— Да знаю я, в каком он номере.

— Отлично. Я не успел ему сказать про лабораторию, так что сообщи ему сам, потому что сомневаюсь, что он будет гореть желанием наведаться к тебе в гости без должной причины.

Вышибала поднялся, взял автомат со столика, направился к выходу, Артист шел следом.

— Дверь закроешь на все замки. У меня ключи есть, — давал наставления хозяин дома. — Там, под телевизором, неплохая коллекция фильмов. Можешь посмотреть пока. В холодильнике мясо и картошка, если пожрать…

— Спасибо. Но мне еще надо придумать, как найти Лощину и предупредить его, чтобы утром не ходил к Сувениру. Мобильник сдох, а номера я не помню. Кстати, у тебя зарядника нет такого?

Он показал разъем своего сотового телефона.

— Нет, — качнул головой Кнопа. Потом выудил из кармана свой мобильник и протянул Артисту. — Набирай: восемь, девятьсот…

Он продиктовал номер Лощины и в ответ на удивленный взгляд сказал:

— Ты сам же говорил, что память надо тренировать. Я теперь стараюсь все телефоны в голове держать, а его номер видел у тебя на экране как-то раз — запомнил.

— Круто! Нет, правда круто! — искренне восхитился Артист.

— Пятнадцать процентов? — сразу воспользовался ситуацией ушлый вышибала.

— Десять. Алло, Макс? Да, я. Ни хрена хорошего. Планы меняются. Бери снарягу и приезжай в Топь, к Кнопе.

Объяснив, как добраться, он отдал телефон хозяину.

— Как выглядели те четверо? — спросил Кнопа, уже выйдя на улицу. Марлон подбежал и внимательно смотрел то на него, то на гостя, видимо, усваивая, что тот остается в доме.

Описав преследователей как можно точнее, Артист закрыл за Кнопой дверь и решил, что, пока будет ждать Макса, действительно можно перекусить.

Лощина приехал намного раньше Кнопы с Сувениром, но войти в дом ему помешало одно черное, четвероногое, мускулистое и клыкастое обстоятельство по кличке Марлон. Этого Артист не учел, и пришлось ждать возвращения хозяина дома, а до этого разговаривать — одному из-за забора, другому через приоткрытую входную дверь. А бдительный пес периодически рычал на каждого.

— Что случилось? — негромко спросил Макс, но в ночной тишине слышно было замечательно.

— На выходе из «Шляпы» меня уже встречали, — ответил Артист и, предупреждая следующий вопрос, сказал: — Не Лопарев. Кто-то еще. Видел четверых. Сумел уйти через продуктовый возле сквера. Первому, кто следом вошел, — банкой по темечку заехал и драпанул через служебный вход. Они, скорее всего, не местные. Раньше их не видел, судя по тому, как держались, и владению рукопашным — обученные ребята.

— Чего хотели, ты, конечно, не спросил?

Саркастический ответ так и просился на язык, но Артист сдержался:

— Думаю, и так понятно.

— Откуда могли узнать?

— Тот «вежливый» парнишка, которого твой брат прислал, не мог слить?

— Нет, — убежденно сказал Макс. — Абы кого Серега присылать не стал бы.

— Тогда у меня только один вариант: вояки тупо решили вернуть свою вещь. Другого в голову не приходит. В бар не сунулись, со сталкерами связываться — себе дороже. А так прижали бы меня на улице и отобрали по-тихому. Эдакий гоп-стоп по-армейски.

— Может быть, — задумчиво произнес Макс. — Хотя все равно непонятно. Так, а чего ты сюда-то рванул?

— Мобила сдохла, Сувенира наверняка пасли, где ты обитаешь — без понятия, а домой… Они меня как раз на пути туда и встречали, значит, знают, где живу. Кнопа — единственный, о ком подумал. Но он тоже, как оказалось, тот еще жучара. Хотел попросить его за Светкой с Гришкой присмотреть, но теперь даже не знаю, что делать. Пока к соседке их отправил, но это только до утра. А уходить и оставлять их без защиты — нельзя.

— Ща решим, — небрежно махнул рукой Макс, достал сотовый и направился к машине, сделал пару шагов, вернулся. — Адрес и фамилию скажи.

Артист назвал и остался ждать, пока Лощина общался с кем-то — вероятнее всего, с братом, — по телефону.

— Недельку за ними присмотрят негласно, — сказал Макс, закончив разговор и возвращаясь к забору, на что Марлон отреагировал новым сердитым рыком. — Они даже ничего не заметят. Парни сейчас квартиру проверят, а потом подежурят возле подъезда, сопроводят Свету на работу и обратно, пацана — до школы. Недели же хватит, чтобы понять, угрожает им что-то или нет?

— Наверное, — согласился Артист. — Да, хватит.

Сразу стало легче. Даже как-то задышалось. Он не ожидал, что проблема с безопасностью Светы и Гришки решится так просто — один телефонный звонок.

— Так если Кнопе нельзя доверять, то почему мы у него? — поинтересовался Макс.

— А я ему пообещал десять процентов все найденных в лаборатории сокровищ.

— Каких сокровищ?.. А-а! Все, дошло!

— Ну да, хоть какая-то польза от лопаревских бредней.

— А вдруг там правда залежи артефактов? Ты же сам рассказывал, что ученые скупали их у сталкеров.

— Я не знаю, Макс. Может быть. Но даже если так, то много мы с собой все равно не унесем. Да и не в этом наша задача. Только бы Сувенир более-менее трезвый оказался…

Но тот не оказался.

Когда Кнопа вылез из своего внедорожника, то выглядел крайне недовольным. Причины этого красовались у него на лице в виде разбитой губы и рассеченной скулы.

Он разодрал упаковку с марлевыми салфетками, достал одну и вытер щеку.

— Вашу мать, всю машину кровью испачкал.

— Кто тебя так? — спросил Макс.

Артист с тревогой ожидал ответа вышибалы, предполагая, что тот расскажет о спецах, из лап которых пришлось вытаскивать Сувенира.

— Подарочек ваш, кто еще, по-твоему? Выгружайте своего квадовца, — зло бросил он.

— Это Сувенир тебя так?

— Я разве не по-русски говорю?

Лощина подошел к внедорожнику и заглянул в салон.

— Не шевелится. Ты его грохнул, что ли?

— Чего?! — Встревоженный Артист подался вперед, но пес тут же рванул к нему, заставив отступить обратно к дому.

— Да жив он. Пьяный в стельку. Полпузыря выжрал, пока ехали. На место, Марлон! И знаешь что, Артист? Пятнадцать! Я серьезно, — сказал Кнопа, прикладывая марлевый тампон к ране. — Или выметайтесь вместе со своим дружком. Меньше, чем за пятнадцать процентов от добычи, он здесь не останется! И не вздумай говорить со мной, изображая Брандо!

— Ладно, ладно. — Артист миролюбиво поднял руки. — Пусть будет пятнадцать!

— Твою мать… здоровый, сука. — Матерясь, вышибала ушел в дом.

Подхватив Сувенира, Артист помог Максу затащить бывшего командира квада в гостиную и положить на диван.

— Ты изображал Брандо? — негромко спросил Лощина. — У вас тут чего, ролевые игры проходили? Не знал, не знал…

— Отвали. — Он устало опустился в кресло и взглянул на часы. — До утра вряд ли проспится, а нам бы часиков в пять выйти.

— Так, еще раз… А он нам зачем нужен, если все равно с нами не пойдет?

Оглядевшись и убедившись, что Кнопы рядом нет, Артист негромко сказал:

— Артефакты, которыми мы планировали подорвать лабораторию… Я не знаю, как их использовать.

— Вовремя ты спохватился. А раньше не мог расспросить?

— Изначально планировали вдвоем идти, а потом, когда стало понятно, что Сувенир не попутчик, — как-то из головы вылетело. Мне предстояло в одиночку лабу найти. Знаешь ли, уже одно это казалось тогда непосильной задачей.

Неожиданно слова Лощины задели самолюбие. Легко рассуждать, подключившись к делу сейчас и имея поддержку, а попробовал бы сам порыскать по Зоне без опыта, без товарищей, на которых можно положиться. Интересно посмотреть, много бы планов насоставлял?

— Не заводись. Я ляпнул не подумав, — и сам понял свою ошибку Макс. — Так что делать будем?

— Не знаю. Если ждать, пока очухается, можем время упустить. Думаю, для тех ребят не составит труда узнать, что Сувенира забрал Кнопа. Через сколько они будут здесь, как считаешь?

— Сложно сказать, но я бы на их месте действовал максимально быстро. Утро. Если не раннее, то часов восемь точно.

— Вот я о чем и говорю. И без детектора они не уйдут.

— А ты про артефакты те вообще ничего не знаешь? Где они, кстати?

— В схроне спрятаны, где и все остальные припасы: патроны, консервы…

— Рядом с едой? А радиация?

— «Гейгер» рядом с ними даже меньше обычного фона показывает. Так что не дрейфь. А насчет принципа действия… — Пожав плечами, Артист покопался в воспоминаниях. — Сувенир рассказывал, что надо их соединить — переносятся они в отдельных контейнерах — и драпать как можно дальше.

— Потрясающе детальная инструкция. Ни как далеко драпать, ни через какое время рванет… Н-да. А может, Кнопа знает? Или позвонить кому-нибудь, может, спросить?

— Забыл, что он рассчитывает на десять… ну, то есть пятнадцать процентов от добычи, а вовсе не на то, что мы подорвем «сокровищницу».

— Точно, — согласился с доводом Лощина.

— К тому же можешь смеяться, но я даже названия артефактов не знаю.

— Да какой уж тут смех… Слушай, а ты не думал, что наш «подарочек», — он кивнул в сторону сопящего квадовца, — мог симулировать недомогание, чтобы все на тебя свалить? Что, если артефакты взрываются сразу, едва коснувшись друг друга. Я так понимаю, полевых испытаний вы не устраивали.

— Нет, не симулировал. Он зеленый что твой «комок» был, чуть все внутренности не выблевал, пока я дотащил. Его потом в больничке почти сутки откачивали…

Но какие бы аргументы сейчас ни приводил Артист, слова Макса заронили в душе зерна сомнений. Он прекрасно это осознавал. Невольно пытался вспомнить все детали совместных с Сувениром вылазок в Зону. Искал любой, даже самый маленький признак притворства, но не находил. Либо бывший командир квада просто потрясающий актер. Такой, что Артисту самому впору у него поучиться.

— Нет! — сказал он твердо. — Ты ошибаешься. Выброси это из головы раз и навсегда.

Лощина пожал плечами.

К ним зашел Кнопа.

— Че тут у вас?

Вышибала уже обработал раны и наклеил пластырь.

— Решаем, когда выдвигаться, — сообщил ему Артист.

— Снаряга имеется?

— Да, все есть. В схроне, за Периметром.

— Тогда чего думать? Утром и валите. Я за вашим корешем пригляжу.

На том и порешили. Когда Кнопа ушел, Макс вызвался подежурить:

— Я успел покемарить, а ты если завтра сонный будешь, то это опасно. Заведешь еще нас куда-нибудь не туда. А я пока детектор получше изучу.

Он устроился в кресле.

Артист отдал ему устройство, бесцеремонно стащил храпящего Сувенира на пол и занял его место на диване. Закрыв глаза, подумал, что вряд ли уснет, слишком напряженным выдался вечер. Подумал о Свете с Гришкой, представил, как они устроились у соседки, где та могла их уложить… и уснул.

Проснулся от того, что Макс тряс его за плечо.

Первая мысль, пришедшая в голову: «Нас нашли!»

Резко сел и принялся озираться в поисках оружия.

— Сколько их? — прохрипел он.

«Почему Марлон не лает? — промелькнула мысль. — А, да! Он же приучен сразу нападать, а значит…»

— Кого — их? — спокойным голосом поинтересовался Лощина. — Ты просил разбудить, как рассветет. Рассвело.

Артист посидел с минуту, приходя в себя. Потом поднялся, перешагнул через Сувенира, по-прежнему спящего на полу, и выглянул в окно. Как и предполагал, снаружи все затянул плотный туман.

Зевнул и проговорил:

— Надо Кнопу будить.

— Уже. Он на кухне шаманит.

Только теперь он почувствовал, что запах свежесваренного кофе дразнит ноздри.

Через час, сытые и достаточно бодрые, они вышли из дома. Кнопа с Марлоном провожали их.

— Ну, давайте, мужики. Доброго хабара, — напутствовал вышибала.

Пока ехали до места проникновения, Артист периодически оглядывался, опасаясь увидеть преследователей, но никого не обнаружил. Потом попросил у Макса телефон и отправил Свете сообщение: «Все нормально. Возвращайтесь к себе. За вами присмотрят». Потом подумал немного и добавил: «Люблю».

В Зону вошли без проблем: спрятавшись за деревьями, пропустили патрульный уазик, преодолели весьма условное заграждение и зашагали вглубь, ориентируясь по карте на детекторе и постоянно сверяясь с собственными ощущениями.

У границы аномалии практически не встречались, а те, что появлялись, в основной массе относились к «блуждающим», что и представляло наибольшую опасность — отмечай, не отмечай ловушку на карте, к следующей ходке она все равно в другом месте окажется.

Но все это Артист узнал еще во время первых тренировочных вылазок с Сувениром. Когда квадовец учил его чувствовать Зону, рассказывал об аномалиях, их взаимодействии и даже некой иерархии.

Частично он передал эти знания Максу еще в тот раз, когда за Кузьмой ходили. Правда, на углубленный курс это вряд ли потянуло бы, скорее уж обошлись краткими тезисами. Сейчас решил продолжить и комментировал все свои наблюдения.

— Туман — это, с одной стороны, хорошо, с другой — не очень. Некоторые аномалии становятся видны невооруженным глазом, другие же, типа «зыбучки», только по детектору и определишь. Они вровень с землей располагаются, и узнать их можно по проплешине в траве либо по цвету растительности над очагом… Ты меня слушаешь, или я тут сам с собой разговариваю?

Остановился и увидел, что товарищ смотрит куда-то в сторону.

— Макс?

Тот махнул рукой, мол, все в порядке, продолжай, а сам по-прежнему вглядывался в стену тумана, прореженную стволами деревьев.

— Что там?

Подождал, пока Лощина приблизится.

— Мне показалось, — негромко произнес Макс, — что там кто-то движется.

— В нашу сторону?

— Нет, скорее на опережение.

— Где?

— Во-он за теми деревьями.

Посмотрев в указанном направлении, Артист стал вглядываться в сизую, бледную пелену. Пытался различить хотя бы размытое пятно или просто движение — бесполезно.

— Не вижу.

— Я так и сказал: «мне показалось», — пожал плечами Лощина.

— А сколько их там было? Один, двое, пятеро?! Люди, мутанты?

В ответ Макс лишь развел руками.

До схрона с амуницией оставалось еще с полкилометра. Правда, маршрут не углублялся в Зону, а проходил почти параллельно границе Периметра, поэтому по времени не так и долго, к тому же не факт, что Лощине не почудилось — в Зоне всякое случается. И вовсе не обязательно, что именно за ними кто-то шел — вполне мог быть обычный сталкер, отправившийся за хабаром. Но могли оказаться и преследователи, поэтому разумнее не рисковать.

На такой случай Сувенир предусмотрел еще один маршрут, позволявший оторваться от погони. Им Артист и решил воспользоваться.

— Не отставай, — скомандовал он Максу.

Вернулся назад на десяток метров, сверился с картой и показаниями детектора, после чего направился в сторону от прежнего маршрута. Путь их лежал к «жемчужной цепи» — скоплению гравитационных аномалий, представлявших собой длинную, путаную вереницу шарообразных образований. Внутри этих полупрозрачных сфер диаметром от полутора до трех метров бушевали страшные силы, преломлявшие даже свет. Солнечные лучи, проходя сквозь них, отражались под совершенно непредсказуемыми углами, теряли часть спектра и превращали аномалии в гигантские разноцветные, почему-то непременно с перламутровым отливом «жемчужины» невероятной красоты. За что скопление и получило свое название. Но как всегда и везде — красота являла собой смертоносную и безжалостную силу. Поэтому скопление считалось непроходимым, а пытавшиеся преодолеть его смельчаки очень быстро превращались в воспоминания.

Найти подход к строптивой красавице удалось лишь двум людям — разведчикам квада, которым некогда командовал Сувенир. Звали их Чип и Дейл. Им нравилось находить лазейки в самых сложных местах. «Вскрытие скоплений» — как они это называли — служило им неким подобием экстремального спорта. Ведь любой неверный шаг или действие грозили мучительной смертью. Иногда у них уходила на разгадку головоломки неделя, порой и больше, встречались и такие, через которые пробраться не удавалось. Но в случае успеха в копилке друзей появлялся новый маршрут, что бывало весьма полезно в ситуациях, подобных той, в которой оказались Артист с Лощиной. Хотя Сувенир и не говорил об этом, но Артист видел, как бережно тот относился к записям своих погибших бойцов — наследию товарищей по оружию. И, в свою очередь, сам испытывал уважение к их достижениям. Одно из них, по его замыслу, должно было помочь им с Лощиной уйти от преследователей. Загвоздка заключалась в том, что самостоятельно он еще ни разу «жемчужную цепь» не преодолевал. Сувенир показывал, как правильно все делать, но одно дело — смотреть за действиями опытного наставника, другое — повторить все самому.

Пока пробирались к нужному месту, Артист пытался мысленно воспроизвести все манипуляции квадовца. Он так погрузился в воспоминания, что едва не угодил в аномалию.

— Эй!

Лощина резко дернул его за руку, так что Артист едва устоял на ногах.

— Ты чего, не выспался, что ли?! — Товарищ указал на ствол дерева, находившегося на расстоянии вытянутой руки, вокруг которого широкой спиралью вился туманный сгусток. Еще шаг — и Артист задел бы аномалию. Только сейчас он заметил, что детектор на руке постоянно вибрирует.

— Задумался. Спасибо, что…

Договорить он не успел: по дереву, оплетенному аномалией, вдруг что-то щелкнуло, полетели щепки. Спиральный сгусток мгновенно отреагировал и стал раскручиваться, превратившись в некое подобие вращающихся лопастей вертолета. Постепенно расширяясь, срубая по ходу ветки, сучья и срывая кору, они стремительно двигались вниз вдоль ствола.

Одного взгляда хватило, чтобы понять — через несколько секунд аномалия опустится и раскроется настолько, что просто срубит своими туманными хвостами головы. Настала очередь Артиста хватать Лощину и тащить прочь от активировавшейся ловушки. Сверху падали отсеченные ветви, летели щепки. От нескольких особо крупных едва получилось уклониться. Перемещаться в тумане почти бегом — все равно что в русскую рулетку играть, да к тому же в такой вариант, где пуль в револьвере больше, чем одна.

Но в этот раз удача благоволила. Детектор отзывался чутко, Артист реагировал быстро, Макс следовал указаниям точно. За несколько секунд они отдалились достаточно, чтобы аномалия их не достала. Хвосты-лопасти ближе к земле разогнались настолько, что гудели, рассекая воздух. Концами дотянулись до соседних деревьев и вырвали из них целые куски, оставив множественные глубокие зазубрины. Раскрывшись полностью, аномалия, продолжая движение по инерции, опять закрутилась вокруг почти голого ствола и замерла. Будто выплеснула накопившуюся ярость и принялась аккумулировать ее заново.

— Ух ты, — проговорил Артист, остановившись и оглядываясь назад. — Лихо. Что это было? Что ее активировало?

— Я не понял. Показалось, будто по нам шмальнули. Только выстрела я не слышал.

— Может, туман скрыл?

— Или глушитель.

Противный тонкий визг и новый щелчок по ближайшему дереву заставили вздрогнуть. Потом еще один, и еще…

Бросились в разные стороны и спрятались за достаточно широкими стволами.

— Не показалось, — проронил Макс, — быстро же нас нашли.

— Давай ко мне ползком, — велел Артист.

Если преследователи настигнут их раньше, чем они преодолеют «жемчужную цепь», то с жизнью, похоже, можно прощаться.

А делать этого вовсе не хотелось.

— Сейчас держись рядом со мной. Не знаю, как они могут нас видеть при таком тумане, может, тепловизоры какие-то или еще что, но лучше стараться держаться в укрытии. Идут они по нашим следам — другого пути нет, а значит, вот там деревья нас уже скроют.

Пригнувшись, они стали продвигаться вперед. Над головами сразу засвистели пули.

— Твою мать, — бормотал Лощина.

— Ты чего, первый раз под обстрелом?

— Нет, отчего же, я постоянно под обстрелами бываю, каждый день просто. Так привык, что засыпаю, только когда по мне палят.

Артист усмехнулся: раз язвит, значит, не запаникует.

Оказавшись возле нужных деревьев, он дождался слегка отставшего Макса и стал высматривать, куда двигаться дальше.

— Смотри, видишь, за теми кустами туман словно ручьем течет?

— Ага.

— Это «жим-жим» воздух сбрасывает. За ним направо, и потом длинный, почти прямой участок должен быть, метров на тридцать. Затем снова сворачивать будем, но на том отрезке укрыться будет негде. Если не успеем пройти — постреляют, как фигурки в тире.

— Отлично! И что же делать?

Посмотрев Максу в глаза, Артист проговорил:

— Успевать.

Лощине потребовалось несколько секунд, чтобы свыкнуться с мыслью о предстоящем риске и грозящей опасности.

— Готов? — спросил Артист.

Товарищ несколько раз быстро кивнул.

— Хорошо. Не забывай — след в след. Погнали.

Пока деревья прикрывали, шли почти в полный рост. Хоть и сокрытая туманом, но местность все равно была Артисту знакома. За те несколько раз, что они проходили здесь с Сувениром, блуждающих аномалий не встречали. Правда, времени с последнего посещения прошло достаточно много, все могло поменяться. Поэтому выставленной вперед рукой старался уловить малейшие признаки ловушек.

Служивший ориентиром «жим-жим» сочился клубящимися потоками. Выглядел он завораживающе: словно неведомое огромное существо, живое, дышащее и при этом призрачное. Туман мешал точно определить расстояние до аномалии. Дышалось тяжело. Одежда напиталась влагой и казалась жесткой и плотной. В воздухе витал пряный запах сырой древесины. Подумалось, что в последнее время туманы стали чаще. И почему-то мысли эти сопровождались стойким ощущением, что виновата не только погода. Хотя для того, чтобы разбираться, что еще могло повлиять на природные явления, ситуация была явно неподходящая.

Несколько раз Артист едва не упал — ноги скользили на мокрых листьях. Приходилось опираться на автомат, хвататься рукой за кусты, стряхивая с них капли воды, и во чтобы то ни стало оставаться на ногах. Но самое главное — двигаться, двигаться вперед.

Казалось, что они уже должны вот-вот добраться до «жим-жима», но аномалия продолжала оставаться размытой массой. Начали появляться опасения, что преследователи смогут потренироваться в стрельбе гораздо раньше, чем Артист рассчитывал. Он невольно оглядывался назад, опасаясь увидеть темные силуэты. К счастью, охотящиеся за ними люди перемещались гораздо медленнее, чем Артист предполагал, — возможно, опасаясь растяжек или мин, которые могли оставить беглецы, а так и случилось бы, будь у них с Лощиной необходимое снаряжение. Либо знали местность и не сомневались, что «жемчужную цепь» не преодолеть, а значит, жертвы в ловушке и торопиться некуда. Оба варианта играли беглецам на руку.

«Жим-жим» оказался перед Артистом внезапно. Холод защипал кончики расставленных пальцев, ноздри защекотал запах озона, плотный туман вдруг расступился, и аномалия предстала во всей своей убийственной красе. Обычно «жим-жим» невидим, и определить его местонахождение можно лишь по сопутствующим признакам. Однако туман полностью преобразил аномалию. Сотни завихрений внутри гравитационного образования придавали тому непривычно четкие очертания. Серые сгустки клубились, сталкивались, поглощали друг друга, порождали новые. Целый микрокосмос. Завораживающий и опасный. Зрелище невольно вызывало благоговейный трепет. «Жим-жим» возвышался над людьми, утопая верхушкой в туманной дымке.

— Страшно подумать, что будет, когда такая махина разрядится, — негромко произнес Макс.

Стало понятно, что его тоже пробрало.

— А ничего, — ответил Артист. — Ветерком тебя обдаст, и все. Вот если внутрь попадешь, то превратишься в кровавую пыль. Но снаружи ты можешь ее почти касаться без каких-либо последствий. Как там сзади, никого не видно?

— Нет, пусто. Может, отстали?

— Это вряд ли. Просто мы опережаем немного. Им же приходится проверять свой путь не только на аномальную активность, но и на предмет возможных «сюрпризов» с нашей стороны. Хотя скоро, я думаю, они догадаются, что мы «пустые». Если уже не догадались. Поэтому дальше придется практически бегом передвигаться. Ну, как бегом… быстрым шагом.

О том, что после преодоления прямого участка предстоит какое-то время затратить на создание прохода через аномалию, к тому же не факт, что это у него получится, он старался не думать, но в подсознании держал постоянно.

Оставив позади «жим-жим», Артист остановился, выверил направление и пошел вперед, задав сразу достаточно бодрый темп. И хотя он понимал, что прямо сейчас никто им в спину целить не мог, но неприятный зуд между лопатками и в затылке заставлял часто оборачиваться.

— Перестань дергаться, — сказал Макс, — а то снова куда-нибудь влетишь.

— Я пока еще никуда не влетал, — отчего-то слова товарища задели за живое.

— Вот и не стоит начинать, — проворчал Лощина, и Артист понял, что тому просто передалась его нервозность.

Да действительно, чего нервничать-то? Фора у них достаточная, местность знакомая, опыт тоже имеется. Он глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, успокаиваясь…

Размытая тень мелькнула в тумане. Справа, на уровне колен, а потом резко устремилась вверх. Артист успел заметить ее лишь краем глаза и поднять автомат, защищаясь. Тяжелая туша, покрытая костяными шипами, сбила с ног. Оскаленная пасть потянулась к горлу. Вонь из нее ударила тошнотворными парами. Когтистые лапы скребли по груди и животу, разрывая одежду. Артист пытался отпихнуть тварь, но та рывками продавливала его сопротивление и одним клыком уже продрала ему кожу на подбородке.

— Макс! — выдавил он.

Вдруг перед лицом промелькнула подошва армейского ботинка. Хрустнули кости, и шипастая собака полетела в сторону.

Желание поблагодарить товарища вдруг затмила другая мысль. «Если не в стае, то парами, если не в стае, то парами…» — пульсировало в голове одно из наставлений Сувенира. До сих пор приходилось сталкиваться только со стаями. Пары встречать не доводилось, но Сувенир не мог ошибаться: своего врага — мутантов — он знал досконально. А значит…

— Макс! Еще одна! Есть еще одна!

Но предупреждение запоздало. Сбитый с ног второй тварью Лощина перелетел через Артиста и покатился по земле, сцепившись с собакой. Первая тоже пришла в себя и недолго думая набросилась на ту жертву, которую уже подмял под себя сородич. Макс заорал, когда мощные челюсти сомкнулись на его плече. Вторую тварь он держал за края пасти, изо всех сил оттягивая от своего лица. Шипы на обеих собаках торчали во все стороны, делая мутантов похожими на уродливых дикобразов с иззубренными плоскими пиками вместо игл.

Вскочив, Артист в два прыжка оказался подле товарища, всунул ствол автомата между торчащими костяными пластинами первой твари, плотно прижав его, почти вдавив в тело собаки, и выстрелил, стараясь попасть в позвоночник. Мутант дернулся, прошитый несколькими пулями, и перестал шевелиться, но челюсти его так и остались сомкнутыми на плече человека.

— Отцепи, отцепи! — проговорил Лощина, продолжая бороться с атаковавшей тварью.

Направив на нее оружие, Артист понял, что стрелять опасно: мутант бросал свое тело в разные стороны, изматывая жертву. Изо всех сил пытался вырваться из хватки, чтобы потом впиться клыками в глотку.

Добраться до морды застреленной собаки оказалось не так просто: шипы остались раскрытыми, а сведенные последней судорогой мышцы не давали их опустить. К тому же охотник и добыча находились в постоянном движении.

— Да скорей же! — выдавил Макс.

Изловчившись, Артист сумел-таки просунуть пальцы под верхнюю челюсть клыкастой пасти. Потом под нижнюю. И постарался отодрать их от плеча товарища. Лощина замычал от боли.

— Твою ж ма-а-ать!

Казалось, что задеревеневшие мышцы ни за что не поддадутся. Артист кряхтел от усилий. Острые зубы дохлой твари резали пальцы. Торчащие костяные пики цеплялись за одежду, мешая движениям, и даже прокалывали ее, добираясь до тела. Тем временем вторая собака, обвив хвостом, усыпанным мелкими шипами, ногу Лощины и упираясь когтистыми лапами в складки его одежды, рывками продвигалась вперед. Достать оружие Макс не мог — для сопротивления напору мутанта требовались обе руки и все имеющиеся силы, которые постепенно начинали иссякать.

— Арти-и-ист, быстре-е-е!

— Ща-ща-ща, — протараторил и, помогая себе криком, потянул в очередной раз.

Показалось, что челюсти немного раздвинулись. Совсем чуть-чуть, но процесс пошел. Еще усилие, и плечо Макса высвободилось из болезненной хватки. Не теряя ни секунды, Артист включился в продолжающуюся борьбу. Схватил тварь за задние лапы и потянул вверх. Мутант дернулся, собираясь переключиться на новую цель, но Лощина держал крепко. Несколько секунд потребовалось твари, чтобы осознать — из охотника она внезапно превратилась в добычу. Ее рывки стали еще сильнее, только теперь она не пыталась дотянуться до горла человека, а старалась вырваться. Хвост отпустил ногу Макса и обвил руку Артиста. Мелкие шипы проткнули предплечье. Не удалось сдержать крик.

— Твою мать!

Пальцы, держащие лапы твари, уже начали разжиматься.

— Макс, вправо! Влево! Вправо…

Они начали раскачивать извивающуюся собаку.

— Не получится далеко ее бросить, надо сразу стрелять!

— Я смогу! — сказал Лощина.

— Готов?

— Да!

— На «раз-два».

— Раз… — Артист собрался с силами. — Два!..

Бросок получился корявым. Тварь в последнюю секунду сжалась, словно пружина, и резко распрямилась. Если бы ее не отпустили в этот момент, то она, несомненно, вырвалась бы и сама. К тому же хвостом шипастая собака по-прежнему цеплялась за руку Артиста и, когда полетела в сторону, потянула за собой. Поэтому упала буквально в полутора метрах от Лощины, а следом на земле оказался Артист.

Рукав превратился в лохмотья. Из неглубоких, но болезненных ран сочилась кровь. Радовало одно — предплечье удалось-таки высвободить. Но из-за неудачного броска тварь оказалась в опасной близости. На то, чтобы собраться и броситься на человека, у мутированной собаки ушло несколько мгновений. Инстинктивно Артист попытался отползти назад, но с ужасом понял, что не успевает защититься. И в этот момент весь мир будто сжался до оскаленной, слюнявой, устремившейся к его лицу пасти. Оторопь сковала члены, лишила дыхания. Время не замедлилось, как это часто показывают в кино, а наоборот — все происходило слишком быстро. Быстрее, чем получалось среагировать. От ожидания страшной боли занемел затылок…

Раздавшиеся над левым ухом выстрелы вмиг вырвали из состояния панического оцепенения, заставили вскрикнуть и резко броситься в сторону. Очередь разворотила твари морду и прервала смертоносный прыжок.

Внезапно наступила тишина. Из всех звуков доносились только гул собственного тяжелого дыхания и биение сердца.

— Артист? — раздалось где-то далеко. — Артист, ты как?

Лощина потряс его за плечо.

— А?! — пришлось потрясти головой, чтобы хоть немного прийти в себя.

Перед глазами все еще плясали образы разрываемой пулями собачьей плоти. Брызги крови, ошметки шкуры и мяса, костяная крошка…

— Ты цел?

— Да… — потом прислушался к себе и повторил более уверенно: — Да!

— Тогда чего расселся? Валить надо!

Поднявшись, Артист огляделся. Вокруг по-прежнему размытые контуры деревьев, мокрая трава под ногами, два дохлых мутанта, словно саваном застилаемые пеленой наползающего тумана. Еще он понял, что потерял ощущение времени. Сколько длилась схватка, прямо сейчас он не смог бы сказать даже под дулом пистолета. Ясно лишь одно — имевшаяся фора наверняка иссякла либо вот-вот иссякнет.

Разодранную руку будто жгло огнем. Не помешало бы обработать, но уже некогда.

— Да, идем, — сказал Артист и зашагал вперед. — Хотя нет, стой.

Достал бинт, быстро наложил повязку, попросив Макса затянуть. Потом снял с запястья плетеный браслет из парашютного шнура, быстро распустил, разрезал на две части и отдал одну товарищу.

— Держи. Иди ко второй собаке.

— Нафига?

— Делай как я.

Он наклонился и поднял тушу ближайшей из убитых собак за передние лапы, накинул на одну из них петлю из шнура, затем обвязал им другую. После чего закинул дохлого мутанта за спину.

— Мы не успеем уйти из-под обстрела, — пояснил Артист, наконец. — Так хоть как-то сможем защититься.

Наморщившись, Лощина сделал то же самое.

— Все в крови измажемся.

Внимания на ворчание товарища Артист не обращал. Его и самого не радовало тащить на себе окровавленный труп.

— Мы как долбаные дикобразы-переростки, — произнес Макс, справившись с задачей. Шипы на телах собак так и остались торчать везде, кроме брюха.

— Готов? — продолжал игнорировать высказывания товарища Артист.

— Угу.

— Держись за мной.

Прошло уже немало времени, как они двигались по прямому участку — своеобразному коридору между скрытыми туманом аномалиями. Снова появилось ощущение, что кто-то целится в спину. Все время хотелось втянуть голову в плечи и полностью укрыться за тяжелой тушей на спине.

— Теперь и я нервничаю, — признался Макс, оглядываясь в очередной раз. — Как думаешь, они уже обогнули ту большую аномалию?

— «Жим-жим»?

— Ага, наверное.

— Если обошли, то сейчас мы мишени в тире.

Из-за ран снизилась чувствительность в руке, а значит, появился риск не заметить аномалию. Полагаться приходилось только на детектор. Армейский образец, конечно, в разы эффективнее обычного, только и Зона любила преподносить сюрпризы. Как правило — смертоносные, но деваться некуда, Артист шагал вперед, отгоняя мысли о плохом.

— Скажи, а почему мы не взяли снаряжение сразу? — спросил Макс.

— В прошлый раз тебя это не особо интересовало.

— Тогда меня не пытались пристрелить сразу за Периметром.

— Мне кажется, что ты и так все знаешь. Хочется языком почесать, так и скажи.

— Так и говорю.

— А я не в настроении трепаться.

— Вот ты гад! И что, молча будем идти?

— Анекдоты рассказывать ты не умеешь, так что тишина — отличный вариант.

Они все еще продолжали обмениваться легкими колкостями, когда Артист заметил, что деревья расступились, туман немного рассеялся, а под ногами почувствовался подъем. Радость отразилась на лице улыбкой.

— Макс, сейчас железная дорога, а после того как пересечем ее — можно будет сбросить «доспехи».

— Это радует, а то уже задыхаюсь от вони.

Пологая насыпь тянулась вверх на несколько метров. Осталось подняться по ней, перейти железнодорожные пути, спуститься и укрыться за деревьями на другой стороне. С трудом верилось, что им почти уже удалось преодолеть опасный участок и не попасть под обстрел. Хотелось затаить дыхание, чтобы не спугнуть удачу.

Но, похоже, судьба всеми силами давала сегодня понять, что расслабляться не стоит. Чуть впереди вдруг брызнул комьями земляной фонтанчик, заставив невольно остановиться на секунду.

— Макс, быстрее!

В этот момент товарищ ойкнул и упал.

Артист сразу вернулся к нему, взял за плечо, хотел приподнять, проверить, в порядке ли, но рядом несколько пуль вспахали склон насыпи. Пришлось вжаться в землю. Тут же два весьма ощутимых толчка в спину возвестили о том, что импровизированный щит сослужил службу, а еще о том, что надо убираться с открытой местности, и как можно скорее.

— Твою ж!.. Макс, Макс, ты как? Куда тебя? Идти можешь?

Товарищ застонал, попытался рукой дотянуться до спины, чтобы нащупать рану. Еще одна пуля попала в тушу собаки на спине Лощины. В лицо Артисту брызнули костяные осколки от шипов и ошметки плоти.

Схватив Макса под руку, он потащил его за собой. Ноги скользили по мокрой траве, пришлось упереться в землю рукой, чтобы не упасть. Лощина тоже пришел в себя и начал перебирать ногами. Насколько Артист помнил, аномалий в этом месте быть не должно, если только блуждающие… Но если начинать их выискивать, то есть вариант очень скоро превратиться в труп. Нужно рисковать.

Пули шлепали в опасной близости. Оружие невидимого стрелка наверняка снабжено тепловизором и глушителем — иначе бесшумно и прицельно бить в тумане просто нереально. К счастью, находился он, по всей видимости, достаточно далеко, потому что слишком часто промахивался, хотя клал кучно.

На полпути к вершине насыпи одна из пуль прошила куртку под левой рукой, оставив две дыры, другая задела бедро, разорвав штаны и кожу. Артист охнул от жгучей боли, оступился, упал. Инстинктивно схватился за рану, пальцы окунулись в кровь. Но он понимал, что останавливаться ни в коем случае нельзя, поэтому, превозмогая боль, продолжил двигаться вверх и тянуть Макса. Он боялся, что не сможет, но у него получилось. Подсознание добавило бодрости, подсказав, что рана, скорее всего, поверхностная.

Лощина тоже собрался с силами и сам помогал Артисту. Так, держа друг друга за куртки, они буквально вползли на верх насыпи, добравшись наконец до железнодорожного полотна. Две колеи уходили в туманную дымку, тускло поблескивая отполированными поверхностями рельс. Столбы линии электропередачи склонились над ними тощими истуканами, а провисшие провода придавали еще больше унылости пейзажу. Едва перевалившись через первый рельс, Артист услышал, как по тому звонко ударила пуля. Прижавшись щекой к бетонной шпале, постарался отдышаться. Подтянул раненую ногу, осмотрел.

— Сильно задело? — спросил Лощина, лежавший чуть дальше в ногах.

— Не! Царапина, но больно, су-ука… аааа! Ты как?

— В спину попало, пробило через тушу и влепило по ребрам, будто кувалдой. Но пуля осталась в собаке.

— Твою мать! Долбаные собаки! Если бы не они, мы бы успели.

— Зато они же нас сейчас и спасли.

Артист сначала не ответил, потом произнес:

— Все равно. Долбаные твари.

Еще с полминуты они лежали молча. Затем Артист подполз и перебрался через следующий рельс. Лощина последовал за ним. Промежуток между путями покрывал слой крупного щебня. Ползти по нему — удовольствие сомнительное. Камни впивались краями в тело, руки, ноги настойчиво и болезненно, словно намеренно пытаясь добраться до костей и причинить как можно больше страданий и боли. Но вставать не решились и ползли вперед, бормоча ругательства под нос.

Добрались до второго полотна, одолели его и спустились вниз. Там Артист снял с себя тушу мутанта, послужившую неплохим щитом, отвязал с лап шнур и бросил дохлую собаку в ближайшие кусты. Туда же отправилась и вторая шипастая.

Лощина других ранений, кроме как от ударившей в спину пули, не получил. Артист же наскоро перебинтовал ногу, затянув повязку потуже, чтобы хоть немного остановить кровь. Рана, как и ожидал, оказалась неглубокой: пуля прошла по касательной. Потом он проверил на руке детектор и, прихрамывая, пошел к деревьям. Мысленно благодарил судьбу за то, что на насыпи и рельсах не оказалось аномалий. Теперь же детектор завибрировал почти сразу, а перемещаться пришлось с прежней осторожностью и не спеша. Но даже несмотря на это, оказавшись снова под защитой деревьев, почувствовали себя более уверенно.

Маршрут Артист помнил отлично: ходили здесь с Сувениром не меньше полудюжины раз. Туман начинал постепенно истаивать. Знание местности давало неплохое преимущество перед преследователями. Но эта вновь появившаяся фора потребуется, когда Артист будет проделывать проход в аномалиях, «вскрывая» «жемчужную цепь», и растрачивать ее впустую не хотелось. Поэтому стиснул зубы и держал ровный, уверенный темп.

Лощина не отставал, только один раз спросил, далеко ли еще. Артист буркнул «нет», даже не повернувшись. Он обливался потом и чувствовал, что начинает терять силы. Благо оставалось пройти совсем немного. Наконец впереди показались две выкорчеванные некогда могучие березы, упавшие на сородичей, образовав своеобразную букву «V». Как рассказывал Сувенир, поваленные деревья — это последствия одного из неудачных опытов Чипа и Дейла, ставшие ориентиром для обнаружения места прохода.

— Пришли, — сказал Артист, останавливаясь перед березами, за которыми вытянулась уже различимая «жемчужная цепь».

— Куда? — не понял Лощина.

— Сразу за этими двумя березами можно пройти сквозь аномалию, — начал рассказывать Артист, сбрасывая с себя рюкзак и оружие. — Кто бы нас ни преследовал, дальше они пройти не смогут.

— А мы сможем?

— Мы — сможем!

Уверенность в собственном голосе вызвала удивление. Ведь всю дорогу, с того самого момента, как он принял решение использовать открытый Чипом и Дейлом проход, его не оставляли сомнения в правильности такого выбора.

Получится ли? Хватит ли сил? Не загнал ли он сам себя и товарища в ловушку?

И только сейчас понял, что справится!

— Сможем! — повторил Артист. — Только понадобится твоя помощь.

— Что требуется?

— Прикрывать меня и не подпускать никого дальше вон той осины примерно минут двадцать — двадцать пять. — Он указал назад, в сторону, откуда они только что пришли. — Если доберутся до осины — считай, мне крышка. До этого меня будут скрывать деревья и аномалии. Даже если станут стрелять — там скопление мощное, вон, видишь, артефакт дергается? Его такие гравитационные силы сейчас формируют, что любую пулю остановят. Как только я открою проход, нужно будет бежать ко мне бегом, так что постарайся, чтобы патроны к этому моменту еще остались. Прижмешь их и побежишь ко мне. Через полтора метра разворачивайся и снова прикрывай, только по мне не попади. Я следом за тобой.

— Двадцать пять минут?! Ты представляешь, сколько нужно патронов, чтобы сдерживать нескольких стрелков, а потом еще прижать их и прикрыть тебя?

Пожав плечами, мол, «твоя забота», Артист присел возле корней одной из рухнувших берез и стал раскапывать жухлую листву. Откопал несколько двухметровых слег, пять или шесть рогатин с длинными «усами» и короткой ножкой, а еще три увесистых камня — наборы для «вскрытия» аномалий, оставленные здесь еще первопроходцами Чипом и Дейлом. Стряхнув налипшую грязь и отслоившуюся кору, внимательно осмотрел слеги и рогатины — дерево намокло, но оставалось крепким, без гнили.

Лощина тем временем выбирал место для своей позиции, ножом срезал толстый слой дерна, выложил некое подобие бруствера, пристроил ствол «калашникова» в ложбинку, проверил и снял с предохранителя второй автомат, разложил запасные магазины так, чтобы те были под рукой.

Все это Артист замечал краем глаза. Основное внимание он сосредоточил на аномалии. Прошел между берез, вплотную приблизившись к пока еще тусклым, но хорошо различимым трехметровым сферам, встретившим его слабым потоком теплого воздуха. Положил возле себя рогатины и камни, привязал по центру двух слег шнуры из парашютного волокна и воткнул в землю рядом с собой. Встал так, чтобы оказаться напротив места соприкосновения двух аномалий, расставил ноги для устойчивости и закатал рукава. Замер на несколько секунд, концентрируясь, собирая в кулак волю, решимость, смелость, загоняя страх в самый дальний уголок сознания. Хотя напоследок тот все же прошелся мурашками по телу.

Шмыгнув носом, глубоко вдохнув и резко выдохнув, он вытянул руки и приблизил ладони к дымчатой поверхности сфер. Кожу сразу начало покалывать будто электрическими разрядами. Ощутимо потянуло холодом. Выверив и мысленно зафиксировав расстояние между своими руками и аномалиями, он принялся водить ладонями вдоль огромных «жемчужин».

Подсознательно он ожидал увидеть, как изнутри образований, словно из мрачной пучины, сейчас появятся какие-то чудовища, устремятся к его пальцам, набросятся подобно пираньям, стремительно и смертоносно. Располосуют кожу и мышцы до самых костей, кровь брызнет безудержным фонтаном, а дикая боль полыхнет огнем, пожирая его целиком. Захотелось отдернуть руки, спрятать за спиной, шагнуть назад, подальше от этих страшных существ. В глазах появилась резь, в легких — жжение. Артист вдруг понял, что не дышит и не моргает. Голова закружилась, и он почувствовал, как его тянет вперед. Медленно, но неотвратимо. Еще секунда, и руки коснутся размытых поверхностей обеих сфер, провалятся в них, и тогда аномалии просто разорвут его надвое. Проснувшийся инстинкт самосохранения взвыл тревожной сиреной, подключая защитные функции организма. Мгновенный испуг обрушился ледяным потоком, приводя в чувство, возвращая к реальности. Втянув воздух ртом, Артист шумно задышал и все же отступил.

— Твою мать! — выругался он, понимая, что потерял драгоценные минуты.

Рубашка промокла насквозь, и от ветерка, гонимого аномалиями, пробирала зябкая дрожь.

— Ты в порядке? — раздался сзади голос Лощины.

Оставив вопрос товарища без ответа, Артист стиснул зубы, усилием воли подавил воображение и усмирил непокорный страх.

Взглянул на сферы и заставил себя осознать, что перед ним не живые существа, а всего лишь физические явления, просто обретшие странную, неестественную для этого мира форму. Одним словом — аномалии.

Успокоившись и собравшись с духом, опять шагнул к ним и протянул руки. Снова покалывание и холод, но в отличие от предыдущей попытки все движения размеренные и четкие. Вспоминая все рассказанное и показанное Сувениром, он искал зону проникновения. Со стороны он, вероятно, походил на какого-нибудь шамана или колдуна, делающего ритуальные пассы перед произнесением заклинания. Но, напомнил он себе, это не так. Ничего мистического — чистая физика. И когда ощущение холода сменилось влажным теплом сначала под пальцами одной руки, потом другой, понял, что обнаружил искомое — «горячие пятна», как называл бывший командир квада. Не отводя взгляда от аномалий, Артист взял ближайшую слегу, крепко схватился за нее обеими руками, прижав шнур, чтобы тот не болтался, и очень медленно направил один из заостренных концов в правую сферу, в том месте, где ощутил тепло.

На «прокол» аномалия отозвалась резким гудением. По поверхности пошли маслянистые разводы, закручиваясь возле деревяшки. Затаив дыхание, он проталкивал слегу все дальше в аномалию, пока не почувствовал, что невидимая сила вдруг захотела вырвать палку у него из рук. Напряг мышцы, не позволяя аномалии сделать это. Пот сбегал по позвоночнику и лицу, пришлось дунуть вверх и поморгать, чтобы согнать соленые капли с ресниц. Борьба длилась пару минут, пока наконец не установился зыбкий паритет. Тогда Артист медленно-медленно сместил руки к другому концу слеги и направил его в «горячее пятно» на второй аномалии. Та среагировала идентично соседке — загудела и пошла радужными разводами.

Так же неспешно, как и с предыдущей, он погружал палку внутрь «жемчужины» до тех пор, пока та не схватила слегу и не потащила на себя. Теперь оставалось выдержать баланс проникновения в обе сферы, а дальше…

За спиной грохнули выстрелы — Лощина открыл огонь. Непроизвольно вздрогнув, Артист сместил слегу. В следующее мгновение силы, намного более могучее человеческих, вырвали палку из рук, раздробили на части и выбросили в разные стороны. Одна из щепок вонзилась Артисту в щеку, заставив вскрикнуть, еще несколько пролетели мимо и воткнулись в землю и дерево вокруг Макса. По счастливой случайности ни одна не попала в него самого.

— Эй! Какого хрена?! — завопил тот, сжавшись в комок, когда куски деревяшки «обстреляли» его подобно шрапнели.

Злость от очередной неудачи затмила разум Артиста. Хотелось орать, материться, ломать и крушить все, что попадет под руку. Но позволить себе этого он не мог. Вместо того чтобы дать волю чувствам, хладнокровно выдернул из щеки щепку, резким движением утер кровь, взял вторую слегу и начал все заново.

На этот раз, уже зная, чего ожидать, действовал более уверенно. И вскоре синхронный гул обеих аномалий, «нанизанных» на двухметровую палку, радовал его слух.

Осторожно, даже с неким уважением к окружавшим его… нет, не силам — стихиям, Артист потянул слегу вниз. Постепенно, сантиметр за сантиметром, он продавливал сферы, заставляя их сминаться, изменять форму и… расступаться в стороны.

Лощина стрелял одиночными, но все чаще и чаще. Пули противника с визгом разрезали воздух, лупили по деревьям и земле вокруг. Судя по звукам, по ним палили как минимум четверо. Но, похоже, со своей задачей Лощина справлялся и до осины враг пока не добрался.

— Долго еще?! — Голос товарища срывался от нервного напряжения.

Только на ответ, как и на все остальное, Артист отвлекаться не мог. Он продолжал давить на слегу, приседая по мере того, как та опускалась. Чем больше аномалии деформировались, тем сильнее гудели. Теперь они напоминали две трансформаторные будки, готовые вот-вот взорваться от перегрузки. За их гулом почти не стало слышно выстрелов преследователей.

Когда до земли осталось не больше двадцати сантиметров, Артист крикнул:

— Макс, приготовься! Как скажу, прижимай их и сразу ко мне, пройдешь справа! Не задень меня и аномалии! Понял?!

— Да! — ответил Лощина между выстрелами.

— Мой автомат не забудь!

В очередной раз потерялось ощущение времени. На самом деле прошло минут пятнадцать-двадцать, но Артист мог поклясться, что часа полтора — не меньше. Он встал на колено, упершись правой ногой в землю. От усилий и напряжения начало сводить плечи и руки. Последние сантиметры давались особенно тяжело — приходилось бороться не только с аномалиями, но и с самим собой. Потому что хотелось нажать сильнее, поскорее коснуться земли, но Артист знал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Мучительно медленное движение, казалось, никогда не закончится. От пота промокли не только рубашка и куртка, но и штаны. Соленая влага заливала глаза, щипала губы и рану на щеке.

Сувениру «вскрытие» аномалий давалось гораздо легче. По крайней мере сложилось такое впечатление. Правда, по нему никто не стрелял, и он мог делать все спокойно, не рискуя каждую секунду получить пулю в спину.

Наконец пальцы дотронулись до земли. Она оказалась сухой, теплой и удивительно бархатистой. Артист никогда не задумывался о том, как влияют аномалии на почву, поэтому стало немного неожиданным ощутить подобное. В душе появилось странное и вместе с тем приятное чувство: освобожденная земля словно дышала. Но времени задаваться вопросами о сущности взаимодействия природы с чужеродными образованиями сейчас не было.

Разжав занемевшие пальцы, он ладонями прижал слегу к земле. Потом сместил руки и, удерживая палку одной по центру, другой нащупал рогатины. Воткнул их справа и слева от прижимающей палку руки и до упора забил камнем.

Все. Пора.

— Макс! Давай!

Сзади раздались несколько очередей.

За те секунды, что прошли между выстрелами и моментом, когда товарищ пробежал рядом, бряцая оружием, Артист успел поднять взгляд вверх и оценить результат своих усилий.

Аномалии больше не походили на сферы. Они вытянулись вверх и возвышались над человеком гигантскими исполинами, по поверхности которых непрестанно бежала рябь. Снова ожило воображение, и почудилось, что зыбкие стены образовавшегося прохода источают злобу, невероятную ярость, даже яд и мечтают лишь об одном — захлопнуться и раздавить наглеца, посмевшего издеваться над ними. Обрушиться, расплющить, перемолоть в своих чревах и с ненавистью выплюнуть, раскидав на многие метры вокруг кровавые ошметки в назидание другим желающим бросить вызов их мощи.

Странно, но в прошлые разы ничего подобного не казалось, хотя память подсказывала, что все выглядело абсолютно так же.

Как только Лощина пробежал мимо, Артист высвободил шнур, намотав два витка на пальцы, и рванул следом. Едва аномалии остались за спиной, с силой дернул. Слега вырвала удерживающие ее рогатины, подскочила вверх и тут же превратилась в щепки. Аномалии сошлись с оглушающим грохотом.

Не сбавляя хода, Артист врезался в Макса, повалил того на землю и прижал, зная, что сейчас последует.

«Жемчужная цепь» явила свой гнев.

Словно артиллерийская батарея сделала залп. Аномалии срабатывали по очереди, расходясь в обе стороны от места «вскрытия». От мощного воздушного потока закачались деревья. Те, что покрупнее, затрещали, молодняк же, выросший на свою беду поблизости от скопления, вырывало с корнями. Канонада эхом прокатилась по лесу, подняв в небо птиц и распугав мутантов на земле. Артист лежал, уткнувшись лицом в прелую листву. Над ним проносились ветки и щебень, двигались гигантские массы воздуха, пытавшиеся оторвать его от земли и швырнуть, как мусор, но он не испытывал даже малейшего волнения, а на губах блуждала довольная улыбка.

У него получилось! Он одолел не просто аномалию, а свои страхи, свою неуверенность. Сейчас он чувствовал себя спокойным и сильным, способным на большее, чем даже мог подумать раньше.

Когда порывы ветра стихли, он развернулся, сел и посмотрел на аномалии. Пока они проходили сквозь «жемчужную цепь», туман рассеялся. После разрядки «жемчужная цепь» на какое-то время утратила свой перламутровый блеск и стала почти прозрачной. Сквозь трехметровые сферы удалось рассмотреть, что на другой стороне скопления находятся люди. Четверо. В камуфляже, вооруженные. Один остановился прямо на том месте, где Артист боролся с аномалиями. Ноги расставлены, в руках «Вал» с обвесом. Почему-то сразу подумалось, что он старший в этой группе. Чуть подальше двое других поднимали с земли четвертого товарища, видимо, попавшего под ударную волну.

Едва они увидели беглецов, как сразу открыли огонь. Артист и Лощина инстинктивно снова распластались на земле, но когда поняли, что гравитационные силы, отделяющие их от противников, достаточно мощные, чтобы менять траекторию полета пуль, распрямились. Достаточно быстро бесполезность своей стрельбы осознали и преследователи. Человек, вооруженный «Валом», — Артист решил считать его предводителем, — поднял руку, приказывая прекратить огонь.

Поднявшись, Артист неспешно отряхнулся, потом дерзко посмотрел на главного.

— Какого хрена вам от нас нужно?

Его оппонент посмотрел куда-то назад и спросил:

— Мы точно не сможем пройти?

Послышался негромкий голос, показавшийся смутно знакомым:

— Точно.

Значит, был еще пятый, предпочитавший не попадаться на глаза.

— Эй, я с тобой разговариваю. Вы кто такие?

— Да виделись уже! Неужто забыл, как банкой с сахаром мне череп чуть не проломил?

В голосе незнакомца звучало напускное дружелюбие.

Теперь Артист их узнал — те наемники, что пытались схватить его на пути от «Шляпы» домой.

— И что вам от нас нужно?

— А ты разве еще не понял? Нет, мне говорили, что сталкеры тупые, но не думал, что настолько. Ладно, давай намекну.

Незнакомец сдернул с «разгруза» какой-то предмет — за аномалией не различить — и перебросил его на сторону беглецов. Предохранительный рычаг с коротким «пшик» отлетел в сторону, а граната по пологой дуге направилась прямо под ноги Артисту.

Первым среагировал Лощина: схватил его и потащил прочь. На руке завибрировал детектор.

— Макс, осторо…

Они грохнулись на землю за мгновение до того, как раздался взрыв.

И не приходилось сомневаться, что вслед за первой гранатой последуют и другие.

— Бежим, бежим, бежим! — заорал Лощина, вскакивая.

— Не туда! — Артист схватил его за руку и потянул за собой.

Как он и ожидал, в их сторону полетели еще две гранаты. Отбежать на безопасное расстояние не получалось. Оставалось надеяться укрыться за аномалиями.

Расчет оказался верным. Обе гранаты попали в «отбойник» — вихревую ловушку, столбом уходившую в небо из широкой воронки в земле. Одна отправилась в сторону, куда-то за деревья, а другая обратно к преследователям. Подорвались одновременно, первая разломила молодую березку метрах в десяти справа от Артиста с Лощиной, а вторая жахнула на подлете к «жемчужной цепи». Осколки прошлись по сферам скопления, отозвавшимся резким угрожающим гулом, и посекли ветки над головами преследователей. Те не ожидали подобного развития событий и бросились на землю, закрывая головы руками.

— Ты куда?! — забеспокоился Лощина.

Сам не понимая, что испытывает, Артист вышел из-за аномалии и смотрел, как поднимаются враги. Он не мог сказать, что именно заставило его так поступить. То ли переизбыток эмоций и напряжения, то ли, наоборот, нехватка их по сравнению с тем, что он чувствовал, когда боролся с аномалией, находясь в нескольких сантиметрах от нее, ощущая теплое дыхание, играя с ней, осознавая, что фактически флиртует со своей смертью. Сейчас же наступившее пограничное состояние — либо полон, либо пуст — вызывало какое-то спокойное безразличие.

Не приходилось сомневаться, что снова экспериментировать с гранатами преследователи не решатся, но и в покое тоже не оставят.

Проглянуло солнце. Золотистые лучи проникли внутрь сфер, заставив их сверкать. Пока еще перламутр не затянул поверхность аномалий, Артист успел рассмотреть, как четверо незнакомцев пошли прочь, туда, где ожидал их пятый. Прежде чем скрыться за деревьями, предводитель задержался между корней вывороченных берез и оглянулся.

— Намек понял, — негромко произнес Артист, не ожидая, что противник услышит, но отчего-то пребывая в уверенности, что непременно догадается о его словах.

До схрона добирались несколько часов — проход через «жемчужную цепь» помог, конечно, уйти от погони, но при этом и добавил лишних километров к маршруту. Перламутровое скопление словно отсекло все плохое, что могло произойти. Детектор исправно определял аномалии, мутанты изредка появлялись, но старались держаться поодаль или вовсе ретироваться, едва завидев вооруженных людей, солнце разогнало туман и пригревало, просушив вымокшую одежду и напитав тело живительным теплом.

Но шагали все равно молча — утренние события давали о себе знать. Хотелось не разговаривать, а как можно скорее добраться до места назначения, обработать и перевязать саднившие раны и немного отдохнуть.

Мысли тоже словно устали: вяло появлялись в голове, дрейфовали и уплывали в далекие уголки сознания. Не давала покоя лишь одна — кто был пятым в отряде преследователей, чей голос показался Артисту знакомым? Но даже она всего лишь болталась на поверхности, удерживаемая якорями тревожного любопытства.

Когда до схрона оставалось всего ничего — по прямой метров тридцать (если считать с обходами аномалий, то чуть больше), потом спуск в овражек, заросли дикого шиповника, а за ними небольшая площадка, — Артист вдруг остановился и напряженно замер.

— Что? — Лощина сразу принялся оглядываться.

— Чувствуешь?

Несколько раз втянул воздух носом, после чего встревоженно нахмурился.

Макс тоже принюхался.

— Дым?

— Ага, — кивнул Артист и снял с плеча автомат. — И тянет, похоже, со стороны схрона.

— Да что ж такое-то?!

Возмущение товарища было вполне объяснимо: практически с самого начала ходки что-то да происходило. Преследователи, шипастые собаки, проход через скопление, гранаты… Теперь снова ситуация, которой в принципе быть не должно. Схрон они с Сувениром делали в месте труднодоступном, неприметном, и наткнуться на него случайно, конечно, можно, но крайне маловероятно.

Приготовив оружие, они пошли дальше с особой осторожностью.

Перед овражком остановились, Артист знаком подозвал Лощину к себе.

— Спускайся здесь, вон к тем кустам, потом обходи справа, я пройду поверху, зайду с противоположной стороны. Дождись, пока я доберусь до той кривой ели, потом выдвигайся.

Товарищ кивнул, а Артист стал пробираться по краю оврага. Чуть дальше на склоне расположились два небольших и относительно безопасных образования, прозванные сталкерами «тянучка». Эдакие мелкие воришки среди аномалий — медленно, но верно затягивали в себя все крупные предметы, оказавшиеся на расстоянии метра. Источник забавы для бывалых ходоков в Зону, когда начинающего сталкера усаживали спиной к невидимой ловушке, и тот незаметно для себя через какое-то время оказывался в ее цепких объятиях. Самостоятельно выбраться шансов практически никаких, только с помощью товарищей, которые предварительно непременно одарят изрядной долей стеба. При этом аномалия оставалась безопасной, если пройти сквозь нее, даже просто шагом, — пыхнет негромко, словно баллон с воздухом выпускает остатки содержимого, а то и вовсе никак не среагирует. А ко всему прочему, «тянучки», особенно парные, порождали весьма любопытные артефакты. Разнообразные — в зависимости от «проглоченного» материала, но, как правило, достаточно ценные.

Каждый раз, посещая схрон, Артист и Сувенир «подкармливали» аномалии крупными ветками, которые «тянучки» преобразовывали в артефакты, похожие по форме на крупный картофель. Только вот по твердости не уступавшие граниту, кораллового окраса с золотистыми прожилками. С успехом применялись в создании украшений и даже обросли множеством легенд и слухов, в основном придуманных для придания налета таинственности, привлечения интереса покупателей и, соответственно, увеличения стоимости.

Для Артиста и Сувенира они служили не столько источником дохода, сколько знаком, что возле их схрона никто не проходил, потому что не соблазниться артефактом из «тянучки» практически невозможно. Даже если не за хабаром в Зону пришел.

К немалому удивлению, сейчас сверкающий золотистыми жилами камень болтался внутри аномалии. Тот, кто развел огонь на месте схрона — а теперь дымок уже отчетливо виднелся над зарослями шиповника, не вызывая сомнений, откуда именно тянется, — не обратил внимания на артефакт. Странно.

Если хотели устроить засаду, тогда зачем развели огонь, выдав себя дымом? Если же забрели случайно, то почему столь ценный предмет не забрали? Неясность намерений «гостей» вызывала тревогу. В который раз Артист убеждался, что нет ничего лучше для подпитки страха, чем неизвестность вкупе с ожиданием.

Оглянулся посмотреть, где Макс. Тот занял исходную позицию и ждал.

Подав ему сигнал, чтобы выдвигался, Артист только собрался сделать шаг, как вдруг услышал:

— Ну и долго там красться собираетесь? — Голос Сувенира просто сочился язвительностью. — Выходите. Лощина, я твое пыхтение в кустах уже устал слушать. Артист, захвати артефакт из «тянучек» по пути и дровишек им подкинь, чтобы потом не возвращаться.

— Какого хрена?.. — вырвалось невольно.

Переглянулись с Максом, тот тоже не мог скрыть удивления. Прятаться больше не имело смысла, да и не требовалось.

Выполнив указания квадовца, Артист спустился к полянке, где возле костра, над которым висел закопченный котелок с травяным отваром, расположился Сувенир. В камуфляже, со снаряженным «разгрузом», автоматом за спиной и, самое главное, свежий, как огурчик с грядки.

Рядом стоял Макс и рассматривал две одинаковые кучки — снаряжение из схрона, приготовленное квадовцем. Когда только успел?!

— Ого! А чего такие потрепанные? Вы же только на окраине. А тебе так вообще все тропки должны быть здесь известны, — фыркнул Сувенир, с пренебрежением осмотрев Артиста. — И какого хрена так шли долго? Каждое дерево по пути останавливались помечать?

— Может, хватит уже из себя гондона изображать? — неожиданно накатила волна злости.

Это он, Артист, недели напролет проводил в Зоне, он искал сведения и собирал артефакты, он в итоге добыл информацию о лаборатории и сам добрался сюда, преодолев все преграды. А этот алкаш еще будет над ним издеваться?! Как бы не так!

— Может, и хватит, да только очень хочется, — агрессивно ответил квадовец. — Ты чего думал, что этот вышибала меня удержит? Оставил меня у него. А вот хрен тебе! Силенок и умишка маловато.

Нервы Артиста сдали, и он бросился на Сувенира с кулаками. Макс едва успел его перехватить и оттащить в сторону.

— Тихо! Успокойся!

— Да этот мудак…

Гнев кипел в нем, что отвар в котелке.

— Спокойно! — повторил Макс. — Вспомни, как «жемчужную цепь» проходил. Представь, что он тоже — аномалия.

Его ничуть не смущало, что Сувенир слышит каждое слово.

— «Жемчужную цепь»? — переспросил квадовец изменившимся тоном. — Вы через «цепь» шли? А на хрена?

— Потому что ничего другого не оставалось, — ответил Лощина.

Артиста все еще распирало от ярости. Хотелось как следует врезать Сувениру за его наглость. Поэтому рассказывал Макс.

— Как только в Зоне очутились, так по нам почти сразу огонь и открыли. Нам за туманом ничего не видать, а у них тепловизоры.

— Лопарев?

— Нет.

— А кто?

Успокоиться никак не получалось, и Артист огрызнулся:

— А ты сходи да спроси! Может, найдете общий язык, а посчастливится, так и перестреляете друг друга.

Сувенир пропустил его слова мимо ушей.

— И что, сами через «жемчужную цепь» прошли? — Недоверие не только слышалось в голосе, но и читалось во взгляде.

— Помогали нам.

— Кто?

— Пушкин с Лермонтовым, твою мать!

— Умного решил из себя состроить? Состроишь сейчас у меня…

Лощина, видя, что конфликт лишь разгорается, расставил руки и с напором произнес:

— Брейк! Хватит!

Дождался, пока оба замолчали, и негромко продолжил:

— Артист сделал проход. Я прикрывал, а он двадцать минут рядом с аномалией шаманил.

Похоже, рассказанное произвело на бывшего командира квада впечатление. Он сбавил тон и спросил:

— А чего в крови все?

— Шипастые собаки напали. Мы разделались с ними, а потом на спинах в качестве щитов тащили, когда по прямой до насыпи шли.

Но Артисту все равно было трудно сдержаться:

— Все? Доволен? Или, может, тебе письменный отчет предоставить, чем мы занимались, пока ты водку жрал и в отключке валялся?

— Завязывай, — хмуро бросил Макс и посмотрел на сложенные вещи. — Там спирт есть? Или водка? Раны надо обработать.

— Перекись имеется, — деловито ответил Сувенир и вытащил из рюкзака набор первой помощи.

Артист неожиданно почувствовал, что сил у него почти не осталось. Стянул с плеч полупустой рюкзак и автомат. После чего устало опустился на траву. Злость ушла, а вместо нее вернулась боль. Ноющая, жгучая, изнуряющая.

— Дай руку посмотрю, — подошел к нему квадовец.

Артист хотел отстраниться, но Сувенир цепко держал.

— Да сиди ты, не дергайся! — Снял бинты, начал обрабатывать рану. — Сколько их было?

Бывшему командиру квада пришлось выдержать недовольный взгляд.

— Пятеро. Четверо боевиков с неплохой экипировкой, но не сталкеры, и еще один. Его не видели, только слышали. Скорее всего — проводник. Голос знакомый, но кто именно, не могу вспомнить.

— Видел их раньше?

— Да. Вчера. Вели меня от «Шляпы», пытались блокировать. Я ушел.

Полностью пересказывать события прошлого вечера не стал — знал, что снова сорвется, когда речь пойдет о самом Сувенире.

— Что нужно, не сказали?

— Отчего же не сказали? Сказали. — Раздражение прорывалось само собой. — Весьма доходчиво так объяснили — тремя гранатами под ноги.

— Ясно. Выходит, ты ее все-таки нашел?

Хотелось съязвить, но Артист пересилил себя и просто промолчал. Тем более Сувенир, сказав «ты нашел», а не «мы», явно дал понять, что не хочет продолжать конфликт, и признал заслуги товарища.

Закончив с перевязками, осмотрели Макса. На спине у того вокруг небольшой круглой раны расплывался здоровенный синяк.

— Ребра не сломаны. Максимум трещины. Жить будет, — диагностировал бывший командир квада.

Обезболивать не стали, изрубили в кашицу несколько листьев подорожника, приложили к ране, накрыли сверху целым листом и туго перетянули бинтом. На этом медицинские процедуры закончились.

— Ты артефакты приготовил? — Артист посмотрел на Сувенира, пока пили травяной отвар.

Тот кивнул, без лишних пояснений сообразив, о чем речь. Указал на два небольших матово-черных контейнера возле своего автомата.

— Такие маленькие? — удивился Лощина. — Хотите сказать, что этого хватит на целую лабораторию?

— За глаза, — коротко бросил квадовец. — Так что, покажешь, где эта тварь расположилась?

За время поисков лаборатория превратилась для него в некоего личного врага, которого он ненавидел лютой ненавистью и жаждал уничтожить всей душой.

Артист передал армейский детектор аномалий, несколькими касаниями запустил карту и масштабирование, выбрал искомый объект, маршрут до него и привязку к координатам.

— Вот ведь зараза! — процедил Сувенир. — Хрен подумаешь, что в этом месте. Мы с тобой этот район и не рассматривали даже. Как здесь переместить?.. А, все! Понял!

Он принялся просматривать карту Зоны.

— Да, далеко, конечно. Здорово же Брига мотало. Мой квад вот тут вас обнаружил, здесь через скопление пробивались, а вот та деревня…

Сувенир замолчал. По его внезапно посуровевшему виду стало понятно, о какой именно деревне он говорил. Той самой, где погибли Добрыня, Чип, Дейл и Бриг.

— Вечная память! — подняли кружки.

Выпили отвар, остатками загасили костер, потом экипировались по максимуму, предполагая, что эта ходка будет, как говорят летчики, «крайней». Хотя вполне могла оказаться и «последней».

— Долго еще будете возиться? — проворчал Сувенир. — Выходим!

Он еще раз притоптал угли и, не оборачиваясь, ушел с полянки.

Макс вопросительно посмотрел на Артиста: мол, он что, с нами идет?

Получив в ответ утвердительный кивок, пожал плечами.

Проблемы с самочувствием у Сувенира начинались через километр-полтора от схрона, поэтому это расстояние бывший командир квада вполне мог составить компанию. Заодно по пути рассказать принцип действия взрывных артефактов.

Поправив «разгруз» и заметно обогатившееся снаряжение, Артист отправился следом за квадовцем.

Шли ровно, сохраняя трехметровую дистанцию. Роль ведущего взял на себя квадовец, замыкал Артист.

Почти не разговаривали. Артисту не давал покоя голос пятого из преследователей, который показался знакомым. Он пытался вспомнить, где и когда мог его слышать и кому мог принадлежать.

Макс выглядел самым обеспокоенным. Часто оглядывался на Артиста и непрестанно смотрел на Сувенира.

В какой-то момент последний остановился, оглянулся и недовольно фыркнул:

— Чего ты на меня зыркаешь? У меня уже пятно паленое между лопатками.

— Жду, — спокойно ответил Макс.

— Не хрен ждать, ты не в моем вкусе.

Лощина усмехнулся:

— Жду, когда отключаться начнешь.

Квадовец только скрипнул зубами и ускорил шаг.

Артист встревоженно посмотрел ему вслед.

— На тот свет спешишь?

— Чем больше пройдем, пока меня не нахлобучит, тем лучше, — пробурчал в ответ Сувенир. — Потом пойдете без меня.

— А тебя веточками накрыть и под деревцем оставить?

— Примерно так. Найдете мне укрытие получше, воды-еды оставите, на обратном пути подберете.

— Что за бред? Тебя шишкой по голове стукнуло?

Пришло понимание, что Сувенир запланировал это с самого начала.

— Так не пойдет. Ты сам знаешь, что тебя отпускает, только когда совсем из Зоны выйдешь, да и то не сразу. Организм просто не выдержит столько времени истязательств. Когда мы вернемся — и если вернемся, — то найдем уже твой труп.

Квадовец покивал, соглашаясь, потом вытащил карту:

— Иди сюда, умник. Оба идите, — подождал, пока спутники приблизились, и принялся показывать: — Лаборатория находится вот тут, мы сейчас тут, а вот в этом месте вы пересекли «жемчужную цепь».

— Ну?..

— Не «нукай», не запряг. Разуй глаза и смотри внимательнее, или я тебя ничему не научил за все это время?

Вглядываясь в символы, значки, обозначения, Артист пытался понять, что хочет сказать ему бывший командир квада.

— Я ничего не вижу, — хмуро произнес Лощина.

Сувенир только отмахнулся, продолжая ожидать ответа.

Прошло еще полторы или две минуты, прежде чем все встало на свои места.

— Твою мать… — вырвалось невольно.

— Что? — спросил Макс.

— Чтобы попасть к лаборатории, придется обходить скопления вот здесь и здесь. — Артист указал места на карте. — Наши «друзья», будем считать, обладают теми же сведениями, что и мы, постараются нас перехватить сразу за рощицей. Нам нужно преодолеть расстояние большее, чем им. Не успеем раньше добраться до точки пересечения маршрутов, а это ориентировочно возле заправки, — попадем в засаду. А успеть мы можем, только если нас поведет Сувенир. Я такой темп просто-напросто не смогу держать — опыта не хватает.

— Все? Тема закрыта? — Квадовец убрал карту. — Подобрали сопли и шагаем за мной. И так потратили на ваш тупизм драгоценные минуты.

— Пока время есть, расскажи, как пользоваться артефактами? — напомнил Артист.

— Открываешь контейнеры, соединяешь, бросаешь и бежишь как можно дальше.

Что-то в тоне говорившего подсказало, что это не очередной стеб, ирония или издевка… Сувенир действительно знал только это! От удивления и осознания от предстоящего применения артефактов отвисла челюсть и пропал дар речи.

— Не отставай, — бросил квадовец, проигнорировав его реакцию.

Следующие четыре с половиной часа показались едва ли не самыми длинными в жизни. Дважды на пути попадались блуждающие аномалии. Детектор Артиста засекал их раньше, чем тот, которым пользовался Сувенир. После встречи с первой устройство перекочевало к квадовцу. Тот поначалу хмуро ругался, привыкая к чувствительности и особенностям девайса, а затем освоился и выровнял темп.

Чем дальше заходили в Зону, тем сильнее становилось чувство тревоги. Артист все чаще присматривался к Сувениру, отчетливо замечая изменение его состояния: вся спина взмокла, постоянно поднимал руку, чтобы вытереть пот с лица, дыхание стало частым и шумным, несколько раз оступился.

Передохнуть остановились возле заброшенного дачного поселка. Квадовец выглядел изможденным, но стоило заговорить с ним о возвращении, как тут же взрывался и не хотел ничего слушать. Пока восстанавливали силы, Артист окинул взглядом покинутые участки, покосившиеся изгороди и посеревшие дома за ними.

Было все-таки что-то такое в заброшенных жилищах, от чего на душе становилось тревожно, неспокойно. Они словно смотрели на тебя укоризненным, порой даже обвиняющим взглядом. При должном воображении явственно ощущалась исходящая от них обида. Ведь их построили, чтобы наполнить жизнью, светом, уютом и теплом, а в итоге предали, оставив на растерзание погоде и времени. Отняли сам смысл пребывания в этом мире. И многие из них будто ждали. Надеялись снова почувствовать под своей крышей живых людей, чтобы хотя бы на миг вернуть утерянную сущность. Они отчаянно смотрели на путников, призывно распахивали покосившиеся двери, раскрывали разбитые окна.

Чувствуя себя обманщиком — он не собирался заходить в дома, — Артист захотел поскорее уйти подальше от поселка, скрыться за деревьями и больше не думать о покинутых жилищах.

— Жуткое место, — передернул плечами Лощина. — Дома словно смотрят на меня и чего-то ждут.

От подобного совпадения мыслей и ощущений еще сильнее стало не по себе.

— Сувенир, ты как?

— Нормально! — огрызнулся тот. — Идем дальше.

Спорить не стали, тем более этого хотелось всем.

Когда поселок закончился, Артист не выдержал и оглянулся. Несчастные строения будто отвернулись от людей, замкнувшись в очередном приступе уныния и безысходности, лишь парочка провожала путников злыми, полными ненависти взглядами перекошенных окон.

Только появилась мысль, что зря посмотрел, лучше бы пересилил свою жалость и просто шел вслед за товарищами, как вдруг со второго этажа одного из домов брызнули осколки стекол и полетели куски выбитой рамы.

Что-то невидимое и тяжелое продавило крышу пристройки, куда выходило разлетевшееся на части окно, потом рухнуло на живую изгородь. Кусты с треком полегли. Невидимка прорвался сквозь плотные заросли и оказался в переулке, посреди которого разлилась большая лужа от края до края.

— Сувенир, Макс! — позвал Артист. — За нами морок!

Массивный невидимый мутант, разбрызгивая воду и грязь, мчался по луже в их сторону. Мутная жижа облепила лапы и брюхо твари, от чего зрелище стало еще более сюрреалистичным. Как в фильме с хорошими спецэффектами, когда понимаешь, что этого не может быть, но веришь в происходящее.

Вода в луже вспенилась и билась волнами, походившими на миниатюрные цунами, налетавшие на заборы и траву возле них, оставляя темные пятна на досках и покрывая грязью растения.

Морок уже пригибал траву метрах в пятидесяти от людей.

— Мужики…

Артист вскинул автомат, снял с предохранителя и приготовился стрелять, но его грубо отпихнул Сувенир. Квадовец вышел вперед, взмахнул рукой, и в воздухе промелькнул небольшой продолговатый предмет.

— Шумовая!

Артист отпустил оружие и прижал ладони к ушам.

Грохнуло так, что с деревьев посыпались листья. Мутант, прямо перед которым взорвалась граната, шарахнулся в сторону и завизжал. Сразу потерял невидимость и стал кататься по земле, суча лапами.

— Уходим, — хмуро сказал Сувенир, поворачиваясь спиной к оглушенному мороку, чем немало удивил Артиста.

Он прекрасно знал, что квадовец в силу своих убеждений ненавидел мутантов всеми фибрами своей души и уничтожал тварей при любом удобном случае.

Сейчас же он собирался просто уйти. Что ж, пусть так, спорить никто не собирался. Но подобное поведение только добавляло тревоги.

Проходя мимо, Сувенир остановился.

— Артист, — склонился и проговорил негромко: — Надо поспешить.

Бывший командир квада был бледен и обливался потом. Артист практически почувствовал его внутреннюю борьбу с подступавшим недомоганием и не мог не восхититься силой воли квадовца.

Вскоре одно из скоплений осталось позади. Впереди ждал длинный крюк, потом еще одно скопление, а затем и точка пересечения с маршрутом преследователей.

Встретились несколько малочисленных стай «голышей», но нападать не стали и выглядели странно. Артист не сразу смог найти определение, а когда подобрал, то сам же и удивился: «побитые шавки». Они словно бежали от кого-то, напуганные, потрепанные…

Как в тот раз, когда возвращались из ходки после неудачного разговора с Кузьмой. Правда, сейчас все более спокойно, нет массового безумства среди мутантов, звери не мчатся сломя голову, не разбирая дороги. Но все же чувствовалось в обеих ситуациях что-то общее.

— Тебе не кажется странным, что мутанты такие испуганные? — Лощина остановился и подождал Артиста.

«Точно!» — едва не сорвался возглас.

Теперь стало понятно, что объединяло тех мутантов, которые чуть не затоптали его и этих…

Страх!

Они все боялись кого-то или чего-то. Причем боялись настолько, что даже не охотились.

— Кажется! — ответил он на вопрос товарища. — Но пока они на нас не нападают, пусть хоть какими будут — без разницы.

— Да я просто подумал, что если как в тот раз, то неплохо бы заранее укрытие присмотреть.

Только Артист собрался сказать, что сейчас ситуация другая и вряд ли прошлый эпизод повторится, как увидел, что Сувенир, все так же шагавший впереди, вдруг запнулся и упал.

Бросился к нему.

— Макс, помоги!

Лощина не отставал. Перевернули квадовца на спину. Сувенир тяжело дышал, глаза открыл только после встряски и сразу просипел:

— Нашли мне местечко?

— Какое, на хрен, местечко?! Поднимайся…

Квадовца скрутило, он поджал колени и перекатился, снова оказавшись лицом вниз. Потом его вырвало.

Пытаясь отдышаться и отплевываясь, Сувенир сел. Скинул с плеч рюкзак, достал фляжку и жадно припал к ней.

— Я думал, что раньше начнется, — проговорил бывший командир квада, закончив пить и утерев усы рукавом.

— Я тоже, — кивнул Артист. — Ты долго продержался. Дольше, чем обычно.

Сувенир поднял фляжку:

— Отварчик помог.

— Так выпей еще и шагай себе, в чем проблема-то? — пожав плечами, сказал Лощина, за что получил неприязненный взгляд.

— Да, Артист, скажи мне, кто твой друг… Хотя кто ты — я и так знаю.

— А я смотрю, ты отживел? — К колкостям товарища, по большей части несмешным и необидным, выработался иммунитет. — Мне повторить вопрос Макса или с первого раза ответишь?

— Да потому что, тупоголовые, если бы было можно, я сразу это сделал бы, а не ждал ваших ЦУ. В отваре корень древоброда. В правильных дозах стимулирует нервную систему, повышает выносливость, но если переборщить, то моментом в неуправляемого психа превратишься. А если совсем переборщишь, то таким и останешься. Продолжим изучать ботанику?

— Ты сейчас выпил, сможешь дальше идти?

Сувенир согнулся, но сумел побороть рвотные позывы.

— Я теперь буду только задерживать. Сам же знаешь, что лучше не станет. Давай найдем мне местечко. Как назад пойдете…

В этот раз решал не он.

Бросив рюкзак квадовца Лощине, Артист склонился к Сувениру:

— Вставай, за меня держись.

— Да чтоб тебя, упрямый осел.

— Учитель хороший попался.

Осознав, что придется подчиняться, квадовец кивнул на Макса:

— Он — потащит, ты — веди.

Так и сделали. Повесив на плечо второй рюкзак, Артист взял детектор и занял место во главе группы. Лощина, подставляя плечо Сувениру, сказал:

— Удивляюсь тебе. Ты даже в Зоне нашел чем нажраться так, что тебя тащить приходится. Окажись ты в пустыне, и там умудрился бы ушататься в зюзю.

Произнес это с серьезным видом, принимая руку квадовца себе на шею.

Артист пытался сдержаться, но не получилось. Он остановился и засмеялся. Негромко, но искренне и до всхлипываний. Стоял и попросту ржал, чувствуя, как почти физически ощутимо отпускает тягостное напряжение, скопившееся за последнее время.

Макс поддержал его. Сувенир же смотрел на них из-под полуприкрытых век и, подождав, пока они чуть успокоятся, проговорил без злобы:

— Кони, мать вашу. Может, на ходу продолжите зубы скалить? Нам еще скакать и скакать.

А потом все же слабо улыбнулся.

Дальнейшее продвижение стало заметно медленнее. И не только потому, что бывшего командира квада приходилось теперь тащить, но и Артист выбирал дорогу не так уверенно, как Сувенир. Ему еще ни разу не приходилось идти по Зоне с кем-то наперегонки. В те разы, когда он торопился или даже бежал, спасая жизнь, все его действия подчинялись страху и инстинктам. По сути, можно сказать, что Артисту просто везло. Сейчас же он часто сомневался, по несколько раз сверялся с детектором и чувствовал себя крайне неуверенно. Когда ходил один или даже с Максом, у которого опыта еще меньше, было проще. Он прекрасно понимал, что это все в его голове, но ничего не мог поделать. От напряжения руки казались деревянными, все время возникали опасения, что чувствительность снизилась, и он пропустит аномалию…

— Артист, — вдруг позвал квадовец слабым голосом. — Артист, расслабься. Остановись. Вдохни поглубже и медленно выдохни. Почувствуй Зону. Вспомни «блаженную слепоту», то ощущение, когда видишь и воспринимаешь все, когда дышишь Зоной. И попробуй испытать то же самое.

Слова квадовца сначала вызвали прилив раздражения, хотелось рявкнуть, чтоб отстал, но Артист взял себя в руки и последовал совету.

Закрыл глаза и постарался вспомнить, что пережил в те минуты, когда Зона приняла его, одарив «блаженной слепотой». Душа обрела свободу и воспарила, обострив восприятие окружающего мира. Не осталось ни тайн, ни секретов, как сказал Сувенир, — он дышал Зоной, точнее, она стала его дыханием, которое окутывало все вокруг.

Вдох, долгий выдох, глаза закрыты.

Кончики пальцев покалывало, запястье ощутимо холодило. Рядом пульсировала аномалия, он почти видел ее очертания. Открыл глаза. Ничего не обнаружил, но не сомневался, что гравитационная ловушка рядом есть. По губам скользнула быстрая улыбка.

— Идем, — уверенно сказал он товарищам.

Когда до места предполагаемого пересечения с преследователями осталось метров двести, его окликнул Лощина:

— Дружище, надо бы передохнуть, ну либо поменяться. Наш общий знакомый тот еще боров, к тому же последние полчаса еле ноги переставляет.

Артист подошел и помог опустить квадовца на землю.

— Это, блин, не Сувенир, это, мать его, «подарочек».

— Я вас слышу, — проговорил тот.

— Ну, точно, «говорящая открытка». — Макс пытался восстановить дыхание.

— Оста… останавливаться нельзя, ме… меняйтесь, — продолжал бормотать бывший командир квада, сопровождая слова слабыми жестами.

Он был прав, Артист понимал это.

— Давай, Макс, — кивнул товарищу и протянул детектор.

Лощина отмахнулся:

— Мне со своим привычнее.

Помог поднять Сувенира и устроить поудобнее, потом выдвинулся вперед. Снова ход замедлился. Дважды пришлось возвращаться назад, потому что заходили в «карманы» из аномалий.

Это вызывало невольное раздражение, но Артист понимал, что у Макса опыта очень мало, и сдерживал эмоции, лишь изредка негромко поругиваясь. Квадовец почти висел на нем, с трудом переставляя ноги. Приходилось только удивляться тому, сколько же у Лощины сил, раз он тащил Сувенира так долго.

Не останавливаясь, Артист сверился со своим детектором: они практически добрались до автозаправки. Ее блеклые конструкции, некогда окрашенные в сине-голубые цвета, проглядывали меж деревьев.

— На АЗС отдохнем, — выдохнул он.

Подошли к асфальтированной дороге. Когда-то ровная поверхность давно полопалась, трещины различной толщины старческими венами покрывали двухполосную магистраль. Трава и молодые деревья прорывались сквозь асфальт, лишний раз доказывая превосходство природы над людьми и их технологиями. В некоторых местах свое право на эту территорию заявляли аномалии и безжалостно взимали дань с тех, кому не посчастливилось оказаться поблизости, будь то мутанты или сталкеры, — разорванные тела нескольких «голышей» окружали на первый взгляд совершенно пустое место на дальней стороне дороги слева от АЗС. Среди изуродованных кусков тел мутантов темными холмиками выделялись два потрепанных рюкзака. Удалось ли спастись их владельцам или же их бренные останки затерялись в общей массе, определить при беглом осмотре вряд ли получилось бы.

Прежде чем пойти к заправке, затаились. Внимательно осмотрели и сооружение, и дорогу в обе стороны.

Преследователей не наблюдалось. Значит, успели.

— Макс, давай осторожненько на тут сторону, — шепотом сказал Артист. — Я прикрою. Там сразу занимай позицию за колонкой.

Присев с автоматом, прижатым к плечу, он принялся выискивать через прицел возможные цели. За спиной Лощина, пригнувшись, выбрался на обочину.

— Пошел, — скомандовал Артист.

Макс быстро перебежал через дорогу и засел возле колонки, приготовившись прикрывать спутников.

Подхватив почти бесчувственного квадовца под мышки, Артист только вышел из-за придорожных зарослей, как Лощина заорал:

— Назад!

И тут же начал стрелять.

Сувенир вдруг дернулся и резко откинулся назад, падая на землю и увлекая за собой Артиста.

Он сразу стал отползать обратно за деревья и тащил за собой квадовца. Оказавшись в укрытии, быстро осмотрел товарища. Воротник и все левое плечо куртки пропитались кровью. Сдвинув одежду в сторону, осмотрел рану. Пуля насквозь прошла через трапециевидную мышцу рядом с шеей.

— Чтоб тебя!

Быстро скинул рюкзак, вытащил аптечку, потом метнулся к стволу и выглянул, чтобы оценить обстановку.

Четверо преследователей приближались, разбившись на пары: двое шли к заправке, поливая ее огнем, двое других направлялись в его сторону. Прицелившись, Артист выстрелил. Не попал. Наемники тут же перебежали на его сторону дороги и скрылись за деревьями. Он сразу вернулся к Сувениру. Достал из аптечки медицинский степлер, вату, обработанную бактерицидным составом, и пластырь. Вытер куском ваты кровь с раны и стянул ее края.

Квадовец застонал.

— Терпи, терпи, — бормотал Артист, прижимая к окровавленной коже товарища степлер.

Начал сшивать. Сувенир тихонько вскрикивал после каждой скобы.

— Еще немного, терпи, сейчас…

Закончил, приложил ватный тампон и накрыл все куском пластыря. Потом снова схватил автомат и постарался углядеть врагов, перемещающихся за деревьями. Те наверняка приблизились, но на виду не показывались.

На заправочной станции раздавались выстрелы. Лощина палил одиночными. Наемники отвечали то кроткими очередями, то длинными — похоже, прикрывали перемещения друг друга.

Ситуация складывалась критическая. Если что-то не предпринять — в скором времени их всех перестреляют. Самым неудачным было то, что разделились с Максом. Дорогу теперь уже не пересечь — он помнил, что среди преследователей имелись снайперы. К тому же снова нигде не видно загадочного пятого. Тот вполне мог засесть с винтовкой и ждать.

— Вот гадство! — вырвалось в сердцах.

Что делать — не имелось никакого представления.

Нужно как-то уходить, выбираться из-под огня. Он посмотрел на экран детектора, открыл карту, стал выискивать пути. Взгляд почти сразу зацепился за небольшой коридор между аномалий, начинавшийся почти сразу за заправкой. Но получалось, что воспользоваться им мог только Лощина. Артист оторвался от устройства и осмотрелся. Не обнаружив признаков врага, прикинул в уме, сколько может потребоваться наемникам, чтобы приблизиться на опасное расстояние. Вроде время еще имелось. Снова взялся за изучение карты. По всему выходило, что он с Сувениром мог уйти в сторону лабораторного комплекса. Но Максу придется выбираться из Зоны одному.

Приняв решение, Артист распластался на земле и пополз к дороге.

— Макс!

— Ты че там сидишь?! — отозвался Лощина. — К вам двое ушли! Хватай Сувенира, и давайте ко мне! Я прикрою.

— Не выйдет!

— Что?

— Не выйдет!

Над головой Артиста просвистела пуля, заставив его сильнее вжаться в землю и подтверждая опасения насчет снайпера.

— Через три минуты уходи. На пять часов от тебя, за зданием, коридор. Сначала на северо-восток метров триста, потом резко на запад. Ориентируйся по детектору. Встретимся у Кнопы.

— А вы?

— Мы другим путем. Запомни: три минуты, северо-восток триста, резко на запад.

— Понял! Три, триста, резко на запад, — повторил Макс, продолжая стрелять. — Удачи!

Артист его уже не слышал. Так же ползком он вернулся к раненому квадовцу. Достал фляжку с отваром, скрутил крышку. Немного помедлил, решая, что сейчас лучше: беспомощный Сувенир или безумный? Склонился ко второму варианту, разжал раненому зубы и влил отвар в рот. Тот проглотил жидкость, едва не захлебнувшись, закашлялся.

Надеясь, что отвар действительно такой чудодейственный, как говорил Сувенир, оставил того приходить в себя, сделал пару глотков сам, потом выудил из рюкзака проволоку, снял с «разгруза» пару гранат и начал спешно устанавливать растяжки.

Когда закончил, стихла стрельба на заправке. Макс либо ушел, либо его подстрелили.

В груди появилась тревога за товарища.

— Дотащи меня до тех корней. Оставь автомат и пару магазинов. Потом уходи, — раздался вдруг голос квадовца.

— Хрена лысого! Решил легко отделаться? Пуля в лоб и никаких невзгод? А вот шиш тебе! Вместе до лаборатории пойдем!

Артист начал его поднимать.

— А! Сукин сын! Твою мать! — матерился Сувенир от боли.

— Не отключаться! — приказал Артист.

Выставив вперед руку с детектором аномалий на запястье, он пошел вперед, волоча на себе полуживого квадовца.

Вдалеке, заметно правее заправочной станции, раздались три выстрела — Макс дал понять, что ушел.

— Отлично.

От сердца немного отлегло. Оставалось надеяться, что Лощине хватит опыта, чтобы добраться до Периметра в одиночку. Но от него, Артиста, это уже никак не зависело. То, что преследовать станут только их с Сувениром, не вызывало сомнений, поэтому за товарища он перестал беспокоиться.

Теперь нужно придумать, как уйти от погони. С раненым на плечах — задача практически невыполнимая, если не подвернется что-то похожее на «жемчужную цепь».

Они отошли метров на сто, когда сзади раздался взрыв. Артист не думал, что его ловушки сработали, — слишком плохо маскировал. Да и целью было не убийство, а задержка противника. Несмотря на все то количество передряг, в которых пришлось побывать, от его руки пока не погиб ни один человек. И Артист не хотел этот счет открывать.

Так что, вероятнее всего, гранату взорвали сами преследователи, причем сделали это намеренно.

— Налево, — неожиданно произнес Сувенир. — Здесь налево.

— Зачем?

— Поворачивай, говорю! — Навалился всем телом, заставляя делать, как сказал.

Посмотрев на детектор, Артист увидел слева только небольшой карман из аномалий.

— На хрена? Там тупик!

Квадовец замычал и постарался надавить сильнее.

Уж не отвар ли подействовал?! Могло ли безумие так быстро завладеть разумом?

— Схрон! Там! — выдавил из себя Сувенир, продолжая толкать, и, словно потратив на слова последние силы, обмяк, повиснув на Артисте.

Заходить в карман означало тратить драгоценное время. Скорости перемещения у них и преследователей и так заметно отличались.

Секунду постоял в нерешительности, а затем развернулся и пошел в указанном квадовцем направлении.

В кармане оказался маленький овражек с песчаным склоном и ручьем на дне. Никаких признаков схрона. Понятное дело, что обычно их и делали незаметными, но теперь, когда Сувенир отключился, Артист абсолютно не знал, как отыскать укрытие.

— Твою мать!

Он снова вытащил фляжку с отваром и влил немного в рот товарищу.

Тот не сразу, но пришел в себя. Смотрел на Артиста недоуменным взглядом.

— Сувенир, проснись! Где схрон? Соберись! Ну же!

— В…

— Где? Сувенир, скорее! Нас сейчас нагонят, и тогда ни один схрон не спасет.

— В ручье…

— Что? Как в ручье? Где? На берегу?

Квадовец пробормотал что-то нечленораздельное и помотал головой.

— В… ручье! — выдавил он.

— Твою мать… — Артист не видел ничего, хотя бы отдаленно напоминающее нишу, землянку или вообще хоть какое-то укрытие.

Отчаяние предательским холодком разлилось по груди: они таки загнали сами себя в ловушку. Он начал присматривать место для оборонительной позиции, хотя и не сомневался, что одному ему ни за что не выстоять против четырех профессионалов.

Наверное, так и придется спуститься к ручью — бережок оврага представлял собой природный бруствер. Лучше места здесь не найти. Он стащил Сувенира по песчаному склону. Сам по щиколотку оказался в ледяной воде. Вдруг сильно захотелось пить. Тело словно предчувствовало скорый конец и хотело испытать еще хотя бы немного удовольствия — напиться чистой, студеной водицы. Склонившись, Артист скользнул взглядом по поверхности ручья и вдруг увидел в нескольких метрах от себя большую, почти трехметровую «тянучку». Аномалия устроилась на дне, а под ней чернело пятно широкого провала, видимого только с такого ракурса, в котором находился Артист.

— Ах, ты ж, скотина! — обрадованно воскликнул он. — И правда схрон!

Схватив Сувенира под мышки, быстро подошел к аномалии и с замиранием сердца шагнул в нее. По краям силы, живущие внутри «тянучки», значительно слабее тех, что в центре. Поэтому Артист ощутил лишь небольшое давление, будто его плотно обмотали пленкой. Дышать стало нечем. Аномалия тянула его дальше, подталкивала сделать еще шаг, маленький шажочек, чтобы она могла схватить людей окончательно и превратить в красивый, ценный артефакт.

Но, преодолев сопротивление, Артист просто прыгнул в провал, затаскивая с собой квадовца. Мягко прошел сквозь «тянучку» и оказался в песчаной яме глубиной чуть больше метра, но достаточно широкой, чтобы спрятаться двум взрослым мужчинам. Аномалия закрывала ее будто пробка — в схрон даже вода не просачивалась, попала только вместе с «гостями», тут же впитавшись в песок.

О лучшем укрытии можно только мечтать. В яме царил полумрак — свет гасился аномалией, сырость и холод тут же пробрались под одежду, вызвав мелкую дрожь, над головой шумел ручей, заглушая остальные внешние звуки.

Уложив Сувенира, Артист сел, поджав по себя одну ногу. Возле стенок он нащупал пластиковые контейнеры, вероятно, оставленные владельцем схрона. Что в них находилось, он не знал, мог лишь предполагать, а для проверки догадок время сейчас не совсем подходящее. Вдруг чей-то силуэт появился на сероватом фоне аномалии.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, дыхание сбилось, пальцы стиснули оружие. Нацелив ствол на человека снаружи, Артист приготовился стрелять. Но наемник просто стоял, ничего не предпринимая, потом к нему подошел еще один. Лица различить не удавалось — «тянучка» искажала их до неузнаваемости. О чем говорили, тоже не понять — за гулом воды ничего не слышно.

Стояли недолго, хотя Артист поклялся бы, что целую вечность. Ему казалось, что он за эти минуты состарился — на пару лет минимум.

Затем наемники удалились. Время шло, но никто не пытался проникнуть в схрон, гранаты не падали под ноги, сильные руки не хватали за шиворот, чтобы вытащить из ямы, как рисовало подстегиваемое страхом воображение.

Поняв наконец, что может расслабиться, Артист опустил автомат и облегченно выдохнул. Похоже, им все же удалось спастись.

— Я уж думал, не догадаешься, — раздался над ухом голос Сувенира.

Артист едва не двинул ему прикладом от неожиданности.

— Да чтоб тебя! Я чуть в штаны не наделал! — зашипел он. — Совсем охренел? А если бы я в тебя выстрелил?

— Не кипешуй, — проговорил квадовец.

Пришлось утирать мгновенно проступившую на лбу испарину. Посмотрел на Сувенира. Тот пытался сесть, опираясь руками о влажные стены.

— Ты отживел, что ли?

— Немного, — ответил квадовец.

— Я в тебя отвара влил. Мне стоит опасаться каких-то приступов безумия или не знаю чего там еще?

— Вроде пока справляюсь, хотя голова будто чужая. Мысли скачут, слова еле подбираю. Если накроет — ты сразу поймешь.

— Замечательно, — пробурчал Артист. — Пушной зверек подкрался незаметно. Откуда ты знал, что здесь схрон?

— В том, чтобы постоянно бухать в баре, тоже есть свои преимущества. К моему столику, думая, что я ужрался и сплю, как-то раз компашка сталкеров подсела. Спихнуть меня не решились, а других мест в кафе не осталось. Ну и после первой пары рюмок двое из них принялись рассказывать третьему о схроне, который надежней любого сейфа. Недалеко от заправочной станции, в «кармане». Сказали, что даже растяжек охранных ставить не надо, ну а когда одна из твоих сработала, у меня, видимо, ассоциативная память включилась, и сразу картинка в голове сложилась. Уверен я, конечно, не был, но в итоге все получилось в лучшем виде. Правда, ты тупил безбожно, уж думал, все — так и подохнем в шаге от спасения.

— Сувенир, вот почему ты всегда такой мудак, а? Мы с Максом тебя столько на себе перли, и хоть бы слово благодарности!

— Я вам сразу говорил: оставьте и валите. На обратном пути заберете.

— Да на обратном пути от тебя даже костей не осталось бы — «голыши» все растащили бы.

Похоже, Сувенир и сам об этом знал, потому что ничего не ответил.

— Как думаешь, сколько сидеть тут?

— Я бы до утра остался.

— Околеем, холодно, как… в могиле.

Собственно, это определение подходило схрону не только из-за стылой влажности.

— Ну, вот видишь, как удобно, — мрачно пошутил квадовец.

— Знаешь, мне что-то не до смеха.

— Я серьезно. Утром пойдем. В одном из контейнеров должны быть спальные мешки.

— Нет.

От мысли, что придется провести ночь в этой яме, еще сильнее бросало в дрожь.

— Сам подумай, — спокойно проговорил квадовец. — сейчас это наше самое надежное укрытие. Все равно скоро на ночлег устраиваться. Костер не разведешь — увидят, на дерево я не смогу забраться при всем желании. Только если затащишь меня на веревке. А здесь мы в полной безопасности. Или у тебя клаустрофобия?

— Вроде нет. Просто не хочется проснуться от того, что «тянучка» начнет из нас артефакт делать. Или захлебнуться, если вдруг ручей сумеет-таки пробить себе лазейку.

— Ладно, — согласился Сувенир подозрительно быстро. И тут же добавил: — Достань мне спальник, а сам вали, куда пожелаешь. Утром возвращайся.

Артист решил так и поступить. Вскрыл несколько контейнеров. Парочка оказалась забита консервами и армейскими сухпайками, в другом патроны для «калашникова» и двуствольной «Тайги», четвертый же порадовал спальными мешками.

— Я там спиртовую горелку видел… дай-ка сюда, — по-хозяйски распоряжался Сувенир. — И банку тушенки. Баранину, если есть. Нет? Тогда говяжью посмотри…

Пока помогал квадовцу забраться в спальник, у того разогревалась еда.

— На мародерство смахивает, — сказал Артист, сглатывая слюну, наполнившую рот, едва донесся запах тушенки.

— А мы все не возьмем, только необходимое. И ты же прихватил арт из нашей «тянучки»… оставим его в качестве оплаты.

Неожиданно, с огнем и едой, в яме стало не так уж и мрачно.

— Ну чего сидишь? Вали, — подзуживал Сувенир, перемешивая походной вилкой мясо в банке.

— Да пошел ты, — беззлобно сказал Артист и вытащил спальник для себя.

После еды открыли на армейском детекторе карту и выбрали новый маршрут, исходя из предположения, куда могут направиться преследователи. А в саму лабораторию решили зайти, что называется, с парадного входа, распланировав каждый шаг.

Снаружи стемнело, снова из подсознания всплыли страхи, породив волнение, тревогу и назойливые видения. Чтобы избавиться от них, Артист постарался заснуть. На удивление, это получилось у него очень быстро.

— Ш-ш-ш… — шершавая рука Сувенира закрывала рот.

С лицом кровавого демона из страшных легенд квадовец нависал над Артистом, а в глазах сверкали огоньки безумия.

Инстинктивно захотелось вырваться, но товарищ крепко прижал к земле, навалившись всем телом.

— Да тихо ты! — выдохнул он прямо в ухо горячим шепотом.

Слегка придя в себя после такого грубого пробуждения, Артист со злостью посмотрел на него.

Тот убрал руки и показал куда-то наверх.

Над ними по-прежнему находилось аморфное тело аномалии, только не прозрачное или мутно-серое, как обычно, а насыщенное неровным оранжевым цветом с желтыми и красными отблесками.

Костер!

Кто-то развел костер на берегу ручья!

Только теперь стало понятно, почему удалось разглядеть лицо Сувенира, хотя вокруг все еще властвовала темнота, и почему оно показалось таким страшным.

Схватился за автомат, но бывший командир квада остановил его.

— Не шуми.

— Это они?

— Думаю, да. Несколько человек. Наверное, вернулись, когда не смогли найти нас, а склон оврага — отличное место для ночлега.

— Гадство! Что будем делать?

— Ждать. Уходить будем перед рассветом. Если бы о нас знали, то уже давно поджарили. Я так понял — они профи, просто с Зоной незнакомы, поэтому мы еще живы.

— И как будем выбираться?

— Понятия не имею! — Он вернулся в свой спальник, отхлебнул из фляжки с отваром. — Вздремну чуток.

Подобное проявление хладнокровия вызывало, мягко говоря, удивление. Хотя… может, именно так и надо? Но не получалось. Нервное напряжение от близости врагов, постоянные мысли, что их убежище вот-вот заметят, не давали покоя.

— Как он так может? — пробормотал Артист себе под нос и повернулся посмотреть на спящего товарища.

И чуть не завопил от ужаса, пришлось даже закрывать рот рукой. Сувенир сидел на своем месте, руки безвольно свисали, голова втянулась в плечи, глаза вытаращились, а взгляд вперился в Артиста. Зубы обнажились в зверином оскале, по подбородку стекала слюна и ниткой, в оранжево-красных отблесках казавшейся кровавой, тянулась вниз.

Отпрянуть от него помешала глинистая стенка ямы. Хорошо еще, что квадовец не двигался, подайся тот хоть на миллиметр в сторону Артиста, он бы не выдержал и выскочил наружу, невзирая на опасность. Ужас сделал конечности ватными, а мозг, наоборот, словно закостенел. Мысли исчезли, их место занял первобытный страх, руки прижимали автомат к груди, и если бы сейчас пришлось стрелять, вряд ли сумел бы нащупать пальцем спусковой крючок.

И в тот момент, когда казалось, что нервы уже не выдержат, Сувенир вдруг закрыл глаза, плавно лег обратно и засопел как ни в чем не бывало.

— Твою мать! — одними губами выругался Артист.

Большего страха он еще в жизни не испытывал. Теперь он точно не смог бы уснуть, даже если бы захотел. Так он просидел, укутавшись в спальник и поглаживая приклад автомата, весь остаток ночи. Благо рассветать начало достаточно скоро.

Сувенир проснулся сам, так что будить его не пришлось.

— Ну что, все тихо? — спросил он.

Сначала подумалось, что он так издевается. Но потом стало понятно — бывший командир квада ничего не помнит, а лунатизм — скорее всего последствия приема отвара.

— Тихо, — осторожно ответил Артист. — Ну что, не привиделось во сне, как отсюда выбраться, чтобы нас в капусту не покрошили?

— А что, разве много вариантов?

— В том-то и дело, что ни одного. Подождать, пока они сами уйдут? Не станут же они тут вечно сидеть. Утром как проснутся, так и свалят.

— А свалят куда?.. — Сувенир явно намекал на что-то ускользнувшее из вида.

— К лаборатории, — догадался почти сразу. — Н-да. Ты прав, нам нужна фора.

— Вот и фиг, что нужна. Будем рыть подкоп и выбираться с другой стороны аномалии.

— Так раньше надо было начинать.

— А раньше ты увидел бы края «тянучки»? Чтобы весь схрон не обвалить? Если сюда вода пойдет, то кранты нашей маскировке.

Почему-то, когда Сувенир оказывался прав, это жутко бесило.

Артист переместился к месту предполагаемых раскопок. Действительно, до края аномалии, где можно было бы пробраться без вреда здоровью, требовалось убрать почти полметра песка и плотной глины.

Вытащив нож и подумав, что здесь пригодилось бы что-то наподобие саперной лопатки, Артист хотел уже всадить лезвие в стену ямы, как заметил, что из нее на уровне груди торчат две металлические петли. Взялся за них, осторожно потянул и почувствовал, что весь пласт, который планировалось вырубить, и даже немного больше, выдвигается из общей массы.

Продолжая тянуть, он едва верил собственной удаче. Владельцы схрона явно заслужили благодарность и даже поощрение за сообразительность. Теперь с тем артефактом, что предложил оставить бывший командир квада, Артист расстанется без сожаления, а при случае подбросит сюда еще пару штук.

— Толковые ребята, — одобрил Сувенир. — Проверяем снаряжение и выходим.

— А ты как?

— Лучше. Но до конца не отпустило. Чувство такое, будто что-то сдерживает Зону в моей голове, но она все равно пытается вырваться и засеять весь мой мозг аномалиями.

Он отпил из фляжки.

— Может, хватит? — Воспоминания о том, другом Сувенире никуда не делись.

— Я норм! Справляюсь. Чудно себя чувствую, но зато более-менее идти теперь смогу.

Спорить с ним Артист не стал — все равно бесполезно.

Артист полез первым. Снова стало нечем дышать, голову, шею, плечи и верх грудины сжали невидимые тиски.

Напрягшись, чтобы выполнить все быстро и бесшумно, он, преодолевая сопротивление аномалии, вылез совсем и вскоре оказался стоящим на корточках в ручье, хватая ртом свежий ночной воздух.

От ледяной воды занемели руки и ноги, при этом приходилось соблюдать крайнюю осторожность, чтобы не выдать себя случайным всплеском и невольным ругательством. Хорошо, что сам ручей довольно громко журчал.

Следом полз Сувенир. Еще медленнее, чем Артист.

Добрались до берега и пошли дальше, пригибаясь, вслушиваясь в малейший шорох.

Судьба благоволила им на этот раз.

С каждым шагом они становились все дальше от преследователей и все ближе к заветной лаборатории. Артист периодически поглядывал на Сувенира. Тот хоть и медленно, но шел сам. Выглядел, конечно, странно: глаза чудные, иногда мотал головой, словно прогоняя туман или наваждение. Несколько раз бормотал что-то, а на вопрос «что случилось?» отвечал бодро и без заминок: «Ничего». Его не тошнило, сознание не терял, даже рана возле шеи будто и не беспокоила. Только сил явно не хватало. Но тем не менее первые лучи солнца застали их почти в километре от схрона. Наемники наверняка проснулись и начали собираться в дорогу. Километр-полтора — не такое уж и большое преимущество на самом деле. Чтобы замедлить погоню, Артист ставил растяжки в местах, где путь пролегал между аномалий и заметно сужался. Как и раньше, он не сомневался, что его «ловушки» заметят, поэтому не тратил много времени на маскировку. Главное, чтобы обезвреживание заняло преследователей на какое-то время. Сувенир никак не комментировал его действия, не поправлял, не давал рекомендаций, лишь следил безразличным взглядом. Это настораживало, а с учетом ночного происшествия еще и пугало.

Но постепенно Артист привык и перестал постоянно обращать внимание на чудачества товарища, только следил, чтобы тот не прикладывался больше к отвару.

Первый перекур сделали ближе к полудню.

— Возьми, — неожиданно отдал фляжку Сувенир. — Если еще немного выпью, совсем с катушек слечу.

Забирая отвар, Артист заглянул в глаза товарищу и ужаснулся. Потому что только в этот момент понял, какая жесточайшая внутренняя борьба раздирает сознание бывшего командира квада. Только благодаря могучей силе воли тот оставался самим собой, а внешнее безразличие служило ему одним из способов психологической защиты.

— Лучше пошли. На ходу не так тяжело, — попросил Сувенир.

— Хорошо. — Артист попил воды, и они зашагали дальше.

Бормотание квадовца становилось все громче. Он словно разговаривал с невидимыми собеседниками. Ворчал, посмеивался, однажды Артист заметил, как товарищ делал жест, будто хлопает кого-то по плечу.

К вечеру Артист уже здорово вымотался, а бывшего командира квада основательно пошатывало. С ухудшением состояния менялось и настроение Сувенира. Он все чаще огрызался на воображаемых собеседников, разок даже прикрикнул:

— Я не ясно выразился, Дейл?

От неожиданности Артист остановился и посмотрел на товарища. Тот замер с испуганным видом, поджал губы, быстро втягивал воздух носом и выпалил:

— Я в порядке!

— Да, хорошо, — спокойно кивнул ему и пошел дальше.

Оставалось надеяться, что все это временно и вскоре пройдет. Глубоко погрузиться в тягостные раздумья Артист не успел — деревья перед ними расступились, и впереди раскинулся поросший высокой травой луг, за которым виднелись бетонные корпуса лабораторного комплекса Н-23.

Остановившись на кромке леса, они немного постояли, испытывая ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. Они нашли ее. Добрались. Многомесячные поиски окончены. Еще немного — и завершится весь их план. Можно будет вздохнуть свободно, вернуться к обычной нормальной жизни и забыть о треклятой Зоне. Попробовать снова заняться лицедейством, податься в столицу, поднять старые связи, возобновить знакомства или стать актером в местном театре. Сувенир займется… Да чем бы ни занялся, только бы вернул свой разум! Пусть даже снова стал бы прежним — ворчливым, сердитым, вечно недовольным дебоширом. Хотя после завершения предприятия вполне мог и измениться. Подобреть, например?

Солнце решило подыграть Артисту и, прежде чем скрыться, окрасило сооружения комплекса в теплые пурпурные тона. Позволило минуту полюбоваться, оценить все мастерство и величие природы как художника, а затем спряталось за тучи. Наступили сумерки.

— Мы дошли, — произнес бывший командир квада.

Давно он не выглядел таким умиротворенным, спокойным и гордым.

Правда, Артист подозревал, что прозвучавшее «мы» относилось не только к ним двоим.

— Готов?

— Да.

— Тогда пошли.

Они зашагали через луг, навстречу серым зданиям, покосившимся наблюдательным вышкам, окруженным забором из проржавевшей «колючки», порванной во многих местах.

Когда до комплекса оставалось не больше тридцати метров, резкая боль обожгла правое ухо.

Вскрикнув, Артист схватился за него рукой и снова завопил от новой порции болезненных ощущений, потому что мочка отсутствовала напрочь, кровь потекла по руке.

Оглянулся и увидел, что из-за деревьев появились четверо преследователей. Потом показался и пятый. Он что-то кричал, указывая на беглецов. Наемники открыли шквальный огонь.

Ничего не оставалось, кроме как броситься в траву и перемещаться ползком. Чтобы не позволить быстро нагнать себя, Артист снял с «разгруза» последнюю гранату и швырнул назад. Грохнул взрыв, сообщив неприятелю, что близко подходить опасно. Пули свистели над головой, вспахивали землю, сшибали траву.

Простреленное ухо болезненно пульсировало, но он продолжал ползти вперед, оставляя на зелени кровавый след.

Оставшиеся метры до центрального входа в лабораторию, казалось, никогда не закончатся. Створки ворот были разворочены, но, чтобы добраться до них, требовалось преодолеть широкую бетонированную площадку без малейшего укрытия. Стрельба сзади прекратилась, и скорее всего наемники сейчас весьма быстро приближались, поэтому медлить нельзя.

Дождался Сувенира, заметно отставшего.

— Прикроешь меня, пока я бегу к зданию? Потом я прикрываю, а ты бежишь?

— Добро, — кивнул квадовец.

Присел в траве лицом к противнику, приготовил автомат и сказал:

— Так, мужики, сейчас постреляем! Артист, пошел! Огонь!

Привстал и, смещаясь в сторону мелкими шажками, принялся поливать наемников короткими очередями.

«Мужики, сейчас постреляем», — звучало в голове Артиста, пока он бежал к воротам.

Плевать! Сейчас главное — выжить.

Всего несколько пуль чиркнули по бетону, прежде чем он оказался внутри лаборатории.

Сразу метнулся в сторону, укрываясь за искореженными створками. Прицелился, выстрелил в первого наемника, перевел ствол на второго, выстрелил…

— Давай, Сувенир!

Квадовец побежал к нему, хотя на бег это мало походило. Скорее на быстрый шаг.

Слишком медленно. Патроны закончатся быстрее, чем он доберется до ворот.

— Скорее! Скорее!

Несколько пуль ударили прямо рядом с Артистом, заставив отшатнуться.

На миг Сувенир остался без прикрытия, и по нему тотчас открыли прицельный огонь.

Бывшему командиру квада везло, почти получилось добраться…

Вдруг он охнул и изогнулся, схватившись за спину, сбился с шага, и без того недостаточно резвого. Еще несколько пуль попали в рюкзак, разорвав его. Посыпались припасы.

Артист уже снова прикрывал, стараясь прижать наемников, но не получалось. Тогда он опустил автомат, выскочил наружу, схватил Сувенира за куртку и втащил внутрь здания.

Противник не прекращал огонь. Пули залетали внутрь, визжали, кололи бетон, рикошетили. Выстрелив наугад несколько раз, Артист вызвал на детекторе схему лаборатории, определил, куда надо идти, и сказал Сувениру. Тот вяло кивнул, что понял.

Осторожно выглянув наружу, Артист увидел, что наемники подобрались очень близко, хотел спрятаться обратно, но тут взгляд зацепился за предмет, лежащий на бетонной площадке.

Матовый контейнер, выпавший из рюкзака Сувенира вместе с парой банок консервов и пачкой галет, в котором находилась половина взрывного артефакта.

Промелькнула мысль рвануть за ним, как до этого за самим квадовцем, но в этот момент рядом с контейнером упали сразу две гранаты.

Отпрянув, Артист приготовился к взрыву, приоткрыл рот, поднял руки, закрывая голову. Случайно задел ухо и вскрикнул от пронзившей боли.

За воротами громыхнуло и через долю секунды стихло. Сначала подумалось, что контузило, но нет… он явственно слышал, как тяжело дышит Сувенир, как звякает металлом ствол «калашникова», задевая стену, как шуршит ткань куртки… Просто снаружи не доносилось ни одного звука: ни шума ветра, ни шарканья подошв по бетону площадки, ни осыпающихся камней и осколков после взрыва… вообще ничего!

— Сувенир?

Голос звучал как обычно, если только с ноткой волнения.

Бывший командир квада повернулся и вопросительно взглянул. Артист медленно-медленно выглянул из укрытия и обомлел. В том месте, где взорвались гранаты, в воздухе распухал огромный бледно-золотистый шар с клубящейся пунцовой серединой и миллионами черных прожилок.

— Какого хрена? — вырвалось невольно.

И тут до него дошло.

— Сувенир, гранаты взорвались рядом с половиной твоего артефакта.

Квадовец ошарашенно сглотнул, посмотрел вправо и влево от себя, в пустоту, и сказал:

— Мужики, надо сваливать!

Со стоном поднялся, опираясь рукой о стену, на которой остались отпечатки кровавой пятерни.

— Ты ранен?!

— Потом, Артист. Давай за нами! — Он заковылял в глубь коридора, прочь от ворот. — Быстрее, Артист!

Подгонял, хотя сам еле передвигался.

Так бывший командир квада далеко не уйдет, надо помогать.

— Держись. — Артист подставил ему плечо и поволок так быстро, как только позволяли силы. — Так… направо… прямо… налево… направо…

Хорошо, что он еще раз просмотрел планы прямо перед взрывом. Тут немудрено заблудиться в череде одинаковых коридоров и постоянных поворотов, сдобренных непроглядной мглой, разгоняемой лишь лучом нагрудного фонарика.

Не имелось ни малейшего представления, насколько мощным будет взрыв, но если верить первым впечатлениям от увиденного и принять во внимание, что золотистый шар поглотил энергию сразу двух гранат, то, скорее всего, не маленький.

Пол под ногами заходил ходуном, с потолка посыпались панели и плафоны с лампами, разбивавшиеся с громкими хлопками.

Потом раздался скрежет, исходивший от стен, по которым побежали крупные трещины.

А затем громыхнуло так, что одного звука хватило бы, чтобы выбить из Артиста сознание, но для верности неведомые силы наподдали им с квадовцем взрывной волной, прокатившейся по коридорам подобно цунами, сметающему все на своем пути. Потом они лежали, окутанные клубами пыли, а со стороны ворот еще долго продолжал доноситься грохот бетонных глыб и мелких камней, намертво заваливающих вход в лабораторный комплекс.

Лис пришел в себя, когда задрожал пол. Где-то рядом, похоже, находилось помещение, потому что он отчетливо слышал звон разбитых склянок, грохот мебели и свалившихся с полок книг.

Постарался определить по звуку, ведь наверняка там и вода есть? Надо будет только нащупать раковину или найти санузел. В этот момент раздался такой страшный грохот, что Лис невольно присел и прикрыл голову руками, на случай если сверху что-то упадет.

Он попытался представить, что за оружие может произвести взрыв такой мощности, но в голову приходили только крайне мощные образчики ВПК, применение которых маловероятно на территории собственной страны.

В любом случае, если какой-то снаряд пробил перекрытия или хотя бы обрушил часть здания, то, может, появился выход? Ну и самое главное, теперь у него появился ориентир. Он замер, определяя направление дальнейшего движения. Попробовал нащупать дверь в кабинет, где бились склянки, но понял, что может сбиться с пути. Надо идти, пока стена под рукой и пока чувство направления не ослабло.

И Лис зашаркал туда, откуда доносился шум. Поднимать высоко ноги его отучили лестницы, на ступенях которых он не раз разбивал в кровь губы и нос, отшибал руки и колени. Теперь же он перемещался как можно неспешнее, в эдакой «плавающей» манере. В памяти сформировалась некая карта коридоров, по которым он уже не раз проходил. Пальцы помнили и различали всякие неровности на стенах: таблички, надписи краской, шкафы с пожарными рукавами, огнетушители и прочие детали. Когда он понял, что даже в полной темноте начал неплохо ориентироваться, весьма удивился, но очень быстро принял это как должное и даже расчистил себе несколько проходов, где потом мог перемещаться быстрым шагом. Только в этот раз поиски воды и выхода завели его в совершенно незнакомые коридоры. Поэтому осторожность не была лишней.

Еще у него напрочь отсутствовала возможность ориентироваться во времени, вся амуниция осталась в зале, где мутант уничтожил его отряд. Поэтому он мог только отсчитывать секунды сам, но часто сбивался, поэтому бросил это занятие достаточно скоро. Сейчас он тоже не вел счет, но навскидку сказал бы, что прошло около часа. Он пересек два длинных коридора, один пролет из стеклопакета, три кабинета, один лестничный пролет, повернул налево-направо-налево.

И вдруг остановился. Впереди обостренное постоянной темнотой зрение уловило свет. Мутное серое пятно, мечущееся по стенам в такт шагов несущего фонарик. Лис чуть не завопил от радости. Но горло давно пересохло, и сейчас он максимум мог что-нибудь прохрипеть вместо крика. Судя по звуку шагов, в его сторону шли двое. Наступил тот момент, когда стало все равно, кто это. Главное, что не тот мутант — хозяин комплекса, владыка лабиринта, Минотавр. А люди! Живые люди! У которых, может быть, даже есть еда, вода и не менее важное — свет!

Несмотря на то что луч фонаря блуждал вдалеке, Лису пришлось сощуриться — глаза начало резать.

— Эй, — негромко позвал он. — Эй, там!

Его не слышали, хотя, по собственным меркам, он почти кричал.

Пришлось поднапрячься.

— Эй! — И сам испугался, когда эхо пронеслось по коридору.

Луч замер.

— Если не хочешь получить пулю в лоб, выходи на свет с поднятыми руками.

— Я… — В горле запершило, а сглотнуть не получалось.

Тогда, обдирая глотку, Лис прокашлялся и попробовал снова:

— Я не могу на свет.

— Только вампиров нам и не хватало. — Человек говорил негромко, но для слуха, привыкшего к тишине, звучало так, будто незнакомец находился в двух шагах.

— Вампиров не существует. Просто я давно нахожусь в темноте, и свет причиняет боль. Меня Лисом зовут. Я боец Третьего Гвардейского…

— Лис, кончай пургу нести. Выходи на свет с закрытыми глазами. Не знаю… Завяжи чем-нибудь. Главное, чтобы без оружия. Увижу хотя бы нож — пеняй на себя.

Подумалось, что выбора у него все равно нет. Зажмурился, а для верности еще и руку к векам прижал. И почувствовал себя намного комфортнее. Это показалось смешным, только вот смех вышел похожим на карканье.

Незнакомец вздрогнул, если судить по звукам.

— Простите, я не пил больше суток, кажется. Горло пересохло сильно.

Слева отчетливо слышалось дыхание двух человек. У одного — затрудненное, вероятно, ранен.

Лис поднял свободную руку, продолжая закрывать глаза.

— Я вышел на свет?

— Мать твою…

— Судя по всему — вышел. Что, все так плохо?

— Да это полный… трындец, парень.

— Спасибо, знакомое описание, — пошутил Лис. — Значит, я почти не изменился.

— Что с тобой?

Свет пробивался сквозь пальцы и веки красной мутью, и даже это радовало несказанно.

— У меня к вам один вопрос: вы знаете, как выйти из этого комплекса?

— Теоретически или практически?

— Готов выслушать оба варианта.

— Центральный вход завален тоннами бетона, но вроде бы имеется запасный выход.

— Имеется, — подтвердил Лис, обрадовавшись в душе.

— Ну, значит, с теорией все в порядке.

Лис почувствовал, как из-под век потекли слезы.

— А на практике?

— А на практике у меня раненый на плече, в руке автомат, нацеленный на какого-то похожего на мутанта безумца, и значок на карте возле запасного выхода, обозначающий, что требуется электронный ключ… которого у меня и в помине нет.

После того как напился, Лис помог устроить раненого в ближайшем помещении, оказавшемся кабинетом какого-то функционера от науки, предпочитавшего на работе комфорт. И поэтому обстановка включала в себя пару мягких диванов и столько же кресел. Еще по углам стояли торшеры, но оценить все изящество вкуса почившего чиновника мешало отсутствие электричества.

Незнакомец с автоматом назвался Артистом, а товарища представил как Сувенира. У обоих имелись ранения, причем пулевые.

— Так это вы вход взорвали… или они? — спросил Лис, развалившись в кресле.

— Есть разница?

Дружелюбия в новых знакомых — хоть отбавляй. Но сам себе он давно уже признался, что после одиночного заточения в этом лабиринте он готов общаться с кем угодно и на любые темы.

— Нет, просто любопытно. И за что они вас так?

Артист вдруг повернулся к нему и произнес:

— Им не понравилось то, что мы хотим взорвать этот комплекс к едрене матери, — потом замолчал и внимательно смотрел, похоже, ожидая реакции.

Пожав плечами, Лис ответил:

— А я чего, я не против. Только мне думается, разумнее это было делать, находясь снаружи, а не внутри.

Видимо, Артиста это удовлетворило, потому что он вернулся к осмотру раны товарища, пробурчав:

— Что ж ты такой умный тут делаешь? — И добавил: — Так получилось.

— Понятно. Тебе помочь?

— Ты себя видел? Сыграй ты в рекламе антибактериального мыла в роли бактерии, продукцию смели бы с прилавков за пару дней после первых же показов.

— Очень смешно.

— Как и твое предложение. Так… пуля навылет прошла. Хрен его знает, что там у него внутри.

— Обильного кровотечения нет, скорее всего, крупные сосуды не повреждены. Оба отверстия небольшие, промывай их и накладывай повязку с двумя тампонами. Больше ничего сейчас сделать не сможешь, — подсказал Лис.

— Хорошо.

Странно, но к Артисту отчего-то сразу возникла какая-то симпатия. Хоть тот и проявлял умеренную агрессию, но располагал к себе, вызывал доверие.

— Ну и какая у тебя история? — спросил новый знакомый, перетягивая товарища бинтом.

Лис сразу подумал: стоит ли откровенничать с человеком, которого видит впервые в жизни? Но потом решил, что никакой тайны он не раскроет, тем более что цель задания ставилась как «добыча секретной информации», без деталей. Артист внимательно выслушал, а когда рассказ закончился, неожиданно произнес:

— Вот твари! Значит, не только над Бригом эксперименты ставили! Мрази!

В голосе нового знакомого звучало столько ненависти, что Лис удивился.

— Что за Бриг? Какие эксперименты?

— По вживлению человеку артефактов. Очередная попытка создать суперсолдата. Термоядерной бомбы мало же! Да и неинтересно так! Гораздо веселее, когда людей именно люди уничтожают. Сволочи.

— Знаешь, звучит немного… фантастически.

— Правда, что ли? — хмыкнул Артист. — А ты у своих друзей спроси, что для них реально, а что фантастика?

Лис понурил голову, новый знакомый тем временем продолжал:

— Только нестыковка одна. В документах, что были у Брига, говорилось об одном объекте. Откуда второй взялся?

У Лиса ответа на этот вопрос не было. Он вообще удивился, что какой-то сталкер владеет такой секретной информацией, о которой даже им не сообщили.

Какое-то время оба сидели молча, погруженные в размышления.

Артист вертел в руках фляжку с отваром. Емкость, судя по плеску содержимого, полупустая.

— Что у тебя там?

— Хреновина, которая поможет Сувениру встать на ноги, но заодно сделает абсолютно чокнутым.

Лис вдруг засмеялся.

— И чего смешного?

— Нет, нет! Все в порядке. Твой друг тут к месту, что называется. Посмотри на меня и на себя, ну просто образцы нормальности. Ха-ха!

Артист тоже не смог сдержаться, но почти сразу посмурнел, вздохнул и протянул:

— Н-да.

— Ну и возглавляет нашу гарную компанию предводитель всех уродов и хозяин этого лабиринта — Минотавр.

— Как ты сказал?

— Минотавр, ну, из мифологии…

— Да знаю я, просто… не понимаю… Если вы знали о Минотавре, то почему оказались не готовы?

— О чем ты? — не понял Лис.

Артист подошел к нему и показал детектор. Открыл папку с названием «Проект „Минотавр“» и ее содержимое.

— Ваш же девайс.

— Наш, — кивнул слегка ошарашенный Лис. — Только ни у кого из нас такой папки не имелось.

— Ну, значит, я тебя поздравляю! Вас отправляли сюда, как бычков, на заклание.

Слова Артиста вызвали неожиданный приступ ярости, кулаки непроизвольно стиснулись, гримаса исказила лицо.

— А чего ты на меня злишься-то? — спокойно пожал плечами новый знакомый. — Не я же вас сюда отправлял. Не я эти эксперименты тут ставил.

Немного уняв эмоциональную бурю, Лис согласно кивнул и спросил, не скрывая злости:

— Как ты планируешь взорвать комплекс?

— Уже никак, — грустно усмехнулся Артист. — Там у входа взорвалась половина артефакта, который должен был уничтожить это поганое место. И взорвавшись, перекрыла нам единственный выход. Так что, дружище, мы тут заперты. Прости, что не смогли помочь и лишь отсрочили неизбежное.

— Как артефакт выглядел?

Сталкер покопался в одном из рюкзаков и выудил матовую коробку.

— Примерно так же, — протянул Лису. — Можешь не бояться, он не радиоактивен.

— Да, именно об этом я сейчас и думаю, ага.

— Ну да, ты прав, — засмеялся Артист, вспомнив сцену из одного известного фильма, в котором встретились двое смертельно больных людей, жить обоим осталось всего ничего, и вот один из них закурил, а другой с возмущением восклицает: «Ты что делаешь? Курить — вредно для здоровья!» Не удержался и продекламировал: — Стоишь на берегу моря и чувствуешь соленый ветер…

Лис узнал фразу, и в груди защемило.

— Что ж ты творишь, сучара? — беззлобно проговорил он.

И оба захохотали.

Открыв контейнер, Лис вдруг подался вперед.

— Я знаю, где такой есть!

— Где?! — встрепенулся Артист.

— Там, где впервые встретили этого ублюдка — Минотавра! У него гора всяких артефактов, и такой точно есть! А еще… — Он вдруг сам себе показался невероятно, просто эпически тупым. — А еще там у Мартына — нашего командира, в кармане лежит ключ-карта от аварийного выхода!

— Так чего же сидим? — Сталкер поднялся.

Но стоило Лису подумать, что придется снова возвращаться туда, видеть мертвых товарищей, чьи тела наверняка начали разлагаться, что, возможно, снова придется столкнуться с монстром, ужас сковал все члены. Даже если бы он захотел, то не смог бы встать.

— Артист, — проговорил Лис едва слышно, стесняясь собственных слов, проклиная себя мысленно, но не в силах совладать с охватившим страхом, — я… не могу… прости. Не могу вернуться. Только не туда.

Представилось, что во взгляде нового знакомого скопился весь гнев предстоящего Страшного суда, но это не помогло.

— Ладно… — кивнул Артист, и Лис был благодарен ему за понимание. — Тогда показывай и рассказывай все, что знаешь.

Протянул фляжку:

— Сделаешь пару глотков и столько же дашь Сувениру, но ни в коем случае не больше. Иначе он окончательно свихнется. В малых дозах бодрит, а когда в организме скапливается — вызывает необратимые изменения психики. Сразу говорю — он, как очнется, пургу будет нести. Не удивляйся, не перечь, просто постарайся контролировать. Оружие не забирай. Можешь рассказать все то же, что и мне.

Лис кивнул и пояснил, как найти артефакт и ключ-карту. Помещение показал на схеме детектора.

Перед тем как уйти, Артист сказал:

— Будьте готовы сразу сваливать, когда я вернусь.

Артист быстро шел по длинному темному коридору, не переставая удивляться размерам лабораторного комплекса. Сплошные анфилады однотипных комнат с прочными металлическими дверями, несколько уровней коридоров, которые расходились и сходились, образуя самые настоящие перекрестки, лестницы, воздушные шлюзы, вентиляционные шахты, узкие и забранные решетками, чтобы по ним мог пробираться человек. Пятно фонаря весело скакало по стенам, демонстрируя не просто заброшенность и упадок, но и абсолютную необитаемость комплекса. Когда они еще только планировали эту ходку, Сувенир предупреждал, что здесь запросто могут жить целые колонии мелких мутантов, а то и что-то серьезнее, если сумело найти вход, но сейчас ни малейших признаков жизни видно не было. Видимо, сказывалось присутствие Минотавра, как назвал его спецназовец с простреленными щеками. Мысли вернулись к Лису. Если верить всему, что тот рассказал, то на его долю выпало столько ужаса и тягот, что не каждый с таким справился бы. Поэтому винить его за страх даже в голову не приходило.

Артист размышлял о том, как же такое вообще может происходить? Зачем люди все это творят? Почему не могут жить мирно и спокойно, работать, любить, растить детей? Что с нами, людьми, не так? Какой вообще смысл во всем этом? Но ответа не находил. Коридоры сменялись один другим, всюду царило запустение и непроглядный мрак. О том, что он приближается к операционному залу, его возвестила приторная вонь разложения. Дальше шел крадучись. Артист совершенно не представлял, что будет делать, если существо — Минотавр — окажется там.

Но отступать все равно некуда — либо попытаться что-то сделать, либо подохнуть, как крыса, в пыльных закоулках этого проклятого комплекса.

Здесь, на глубине, не было слышно ни малейшего звука с поверхности. Артист понимал, что, пока наемники не решат, например, взорвать завал, он вообще не будет иметь ни малейшего представления о том, что происходит несколькими уровнями выше. Мысль об этом вызывала приступ клаустрофобии и казалась просто невыносимой; чтобы отвлечься, время от времени Артист даже переходил на легкий бег.

Часто ему попадались метки — кто-то чертил их на стенах рядом с пересечениями коридоров и лестницами обугленной палкой. Широкий коридор, идущий поперек, заставил его остановиться и внимательно осмотреть пол. Кто-то здесь явно ходил, и ходил совсем недавно. Помимо смазанных полос грязи отчетливо виднелись и бурые потеки, словно прошедший здесь человек был ранен. Либо Минотавр тащил к себе в убежище очередную жертву.

Страх засел в животе тяжелым комом. Пришлось даже остановиться, чтобы побороть приступ. После чего он решительно пошел дальше. Буквально через несколько метров ему под ноги что-то попало, и он чуть было не упал в полный рост. Посветив фонариком, он понял, что наступил на несколько крупных костей. Они были разломаны и раздроблены, но самое неприятное заключалось в том, что выглядели относительно свежими. Артист снял автомат с предохранителя и приготовился в случае чего немедленно стрелять. Но никто не спешил нападать на человека, шумно топающего по гулким коридорам и подсвечивающего себе дорогу фонариком.

Вскоре путь Артисту преградила дверь. Подобных дверей он за сегодня открыл уже немало, поэтому, практически не останавливаясь, схватился за штурвал и потянул массивную створку вправо. Как и все предыдущие двери, эта открылась без малейшего скрипа. Артист шагнул в дверной проем и тут же сморщился из-за ударившей в нос вони. Его едва не стошнило. Предупрежденный Лисом, он обмотал лицо припасенной тряпкой, хотя помогало это мало. За дверью тянулся небольшой коридорчик, в конце которого открывалась достаточно большая комната, освещенная неярким мерцающим светом, который давали многочисленные артефакты, в беспорядке лежавшие на полу, как обычный мусор.

Почти сразу в глаза бросился пришпиленный к стене обломком трубы труп капитана Мартыненко — командира Лиса. Ниже у стены лежали тела еще двух спецназовцев.

Еще раз оглядев помещение, Артист не обнаружил никого, напоминавшего по описанию Минотавра. Только посреди комнаты на искореженном железном ящике, в котором с трудом угадывался сейф, застыл в сидячей позе человеческий труп. Что случилось с бедолагой, понять было решительно невозможно, поскольку тело его в неярком свете выглядело неестественно угловатым и словно бы даже изломанным. Непонятен был и тот факт, что тело отлично сохранилось — ни следов разложения, ни намека на пиршество мутантов.

Но задумываться об этом сейчас некогда. Подойдя к погибшим спецназовцам, сглотнув подступивший к горлу ком, он протянул руку и стал прощупывать карманы капитана. Плоть под одеждой проваливалась и казалась ужасающе мягкой. Артист боролся с накатывающей тошнотой, мог вскорости проиграть эту схватку. Наконец он нашел что искал — прямоугольник ключа-карты лежал во внутреннем кармане.

Вынул нож и, переборов себя, срезал застежки «разгруза», потом пуговицы с куртки, запустил руку под нее и двумя пальцами выудил карту. После чего облегченно вздохнул и отошел назад. Случайно он оказался рядом со странным сидячим трупом. Что-то в нем было до ужаса отвратительное и отталкивающее. Такого впечатления не производили даже начавшие разлагаться трубы спецназовцев.

Интуиция подсказывала, что следовало немедленно развернуться и бежать обратно, но что-то темное, сильное — и это нельзя было назвать любопытством — тянуло вперед.

Теперь, когда глаза привыкли к мерцающему освещению, Артист видел, что труп сидит к нему спиной в странной скрюченной позе, словно перед смертью он пытался прижать что-то к животу в районе печени. Память услужливо подсказала, что сталкеры иногда прибегали к регенерирующей силе артефактов, чтобы в десятки раз ускорить процесс заживление тяжелых ран. А что, если артефакт еще работает? Тогда он смог бы отнести его Сувениру и очень быстро улучшить их общие шансы на выживание.

Осторожно, чтобы не зацепить случайно ни один из артефактов, лежащих на полу вокруг мертвеца, Артист подался вперед.

— Извини, приятель, — сказал он, кладя руку на плечо трупа, — я должен посмотреть, что там у тебя спрятано.

В следующий миг дыхание его перехватило: рука мертвеца была теплой! Но сделать выводы он не успел. Голова «мертвеца» резко повернулась, и на Артиста уставились полные ярости разноцветные глаза.

Наверное, когда-то это существо было человеком. Но сейчас только жуткий человекоподобный монстр смотрел в упор на окаменевшего от ужаса Артиста. Этот взгляд словно вымораживал все человеческое, оставляя трепыхаться от ужаса бесконечно испуганное животное, случайно имеющее сходство с человеком. Несколько секунд Артист вообще ничего не соображал, готовый даже умереть, лишь бы не видеть этого страшного взгляда.

— А-а… — сумел прохрипеть он наконец сухим горлом и дернул вверх руку с зажатым в ней автоматом.

Он бы все равно не сумел выстрелить, слишком парализованный примитивным ужасом, но монстр, оказывается, отлично понимал, чем ему грозит железка в руке человека. Страшной силы удар обрушился на плечо Артиста, и тот полетел спиной вперед, инстинктивно группируясь, чтобы не разбить голову об пол.

Лишь по счастливой случайности он не упал ни на один из раскиданных повсюду артефактов. От жесткого приземления на холодный бетон несколько секунд он не мог дышать, а плечо, на которое пришелся удар монстра, онемело и начинало медленно наливаться пульсирующей болью. Зато от того бесконечного ужаса, который еще несколько секунд назад мог запросто свести с ума, не осталось и следа. Страх перед монстром остался, но теперь появилось и стремление выжить любой ценой.

Оскалившись, Артист извернулся и поддал ногой один из артефактов в сторону поднимающегося на ноги мутанта. Сверкающий всеми оттенками радуги угловатый камень пролетел мимо чудовища и укатился в дальний угол. Взгляд монстра словно прилип к движущемуся предмету, голова повернулась вслед артефакту, и Артист воспользовался этим, чтобы сперва встать на четвереньки, а потом и вовсе подняться на подрагивающие ноги.

Ушибленная рука болела, но, кажется, не была сломанной, и он принялся яростно растирать ее, пытаясь вернуть чувствительность. Тяжело дыша, Артист медленно пятился назад, довольно громко шаркая по полу ногами, но монстр его, кажется, не слышал: он так и смотрел на радужный артефакт, замерший в дальнем углу.

Вскоре Артист сумел пошевелить пальцами ушибленной руки. Автомат, отлетев после атаки чудовища к стене, лежал достаточно близко, чтобы его можно было попытаться достать в коротком рывке. А там уже как повезет. Патрон-то в стволе, и с предохранителя оружие он снимал. Так что останется лишь направить на мутанта и высадить как можно быстрее всю обойму. Тогда будет шанс. То, что это тот самый Минотавр, стало понятно сразу, только вот по описанию Лиса Артист представлял его в разы больше и мощнее.

Монстр продолжал смотреть на укатившийся в угол артефакт, и было что-то абсолютно неестественное в этом интересе чудовища к цветастому камню. Судя по комплекции, мутант и будучи человеком обладал хорошей физической формой. Именно на крепком костяке и мощных сухожилиях выросли впоследствии пугающие бугры мышц, защитившие тело монстра от верной гибели, — Артист видел теперь, что тело чудовища буквально утыкано острыми камнями. Многие из них торчали наружу, окончательно разрывая и без того ветхую одежду, а кое-где, судя по мощным буграм, даже вросли внутрь, покрывшись сверху жесткой заскорузлой коркой ороговевшей кожи.

Артист сделал осторожный шаг в сторону автомата. Монстр медленно повернул голову и посмотрел на него. Грудь Минотавра медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. В боку, за который он раньше держался рукой, торчал белый матовый камень. И если расположение органов у мутанта все еще совпадало с человеческим, то камень торчал прямо из печени. Стараясь даже не дышать, Артист скосил глаза, оценивая расстояние до своего оружия. Он понимал, что, если прыгнуть по-волейбольному, плашмя, можно дотянуться. Оставался вопрос, успеет ли он потом выстрелить, прежде чем монстр прыг-нет ему на спину.

Но размышлять над этим вопросом времени не осталось. Резко дернувшись вперед, Артист толкнулся ногами и бросился на бетонный пол, словно пытался прокатиться по нему, как по льду, на животе. Почти синхронно с ним рванулся к автомату и мутант. Сильный удар почти выбил из Артиста все дыхание, но он все-таки дотянулся до своего оружия и даже сумел правильно схватить его для стрельбы, но в тот же миг страшная сила подняла его в воздух прямо за ворот куртки. Ткань передавила горло, но Артист еще кое-как мог дышать и с ужасом смотрел на гору мышц, изуродованную каменными осколками, безобразно торчащими из жутких рубцов. Монстр без видимых усилий держал Артиста перед собой за воротник и, страшно скалясь, разглядывал человека в упор. От мутанта воняло какой-то тухлятиной и, как ни странно, озоном.

Автомат выпал из ослабевшей руки и брякнул о бетонный пол. От этого звука монстр словно взбесился. Жутко взревев прямо в лицо Артисту, чудовище схватило второй рукой свою жертву за голову и начало поворачивать вправо, словно собираясь насильно показать что-то интересное. Но, судя по острой боли в натянувшихся жилах и похрустыванию шеи, в его ближайшие планы входило лишь медленно открутить Артисту голову.

— Сувенир! — заорал Артист внезапно прорезавшимся голосом. — Сувенир, помоги!!

Сувенир не мог прийти к нему на помощь, поскольку едва живой лежал где-то несколькими этажами выше. И от этой мысли Артисту стало вдруг горько и тоскливо. Ведь больше помощи ждать было неоткуда.

Однако хватка монстра внезапно ослабла. Он убрал вторую руку от головы и стянул вниз тряпку, закрывавшую лицо Артиста, после чего поднес его за ворот куртки прямо к своей морде. Одна ужасная гримаса сменяла другую, словно чудовище вдруг озаботилось показать молодому человеку весь набор обезьяньих ужимок.

Ужасное лицо казалось разделенным надвое, будто слепленное из разных частей. Разные брови, глаза, крылья носа…

— А… а… а… — пробулькало чудовище, страшно кривя покрытые многочисленными рубцами губы и бешено вращая глазами. — Ар… Аррр… Артист!

Если бы собственная куртка вдруг заговорила бы с Артистом, он и то удивился бы меньше. Собственно, чувство абсолютного шока и нельзя было назвать удивлением — монстр, произносящий его имя, ввел его в такой же ступор ощущения нереальности происходящего, как совсем недавно уже пугал его до полного онемения.

— Ар-тист, — гораздо увереннее рыкнул монстр, в упор глядя на парня страшными разноцветными глазами и обдавая его зловонием своего смрадного дыхания. — Не при-знал? Ар-тист!

— Я… — сдавленно попытался просипеть Артист. — Я… не… могу…

Чудовище резко разжало пальцы, и Артист рухнул прямо к его ногам, обутым в драные армейские ботинки.

— Э-то сколь-ко же… я тут… — пробормотал монстр и вдруг резко присел на корточки, снова заглядывая в глаза Артисту. — Не при-знал?

Говорило чудовище медленно, странно коверкая звуки, но притом вполне отчетливо.

— Ааааа… как я могу признать… эээ… вас? — проблеял Артист, смутно соображая, что, кажется, угроза непосредственной смерти чудесным образом миновала.

— Стран-но. — Монстр скривился, видимо, пытаясь изобразить саркастическую улыбку.

— Я? — поразился Артист. — А, я понял! Вы меня с кем-то перепутали!

— Да нет, — гораздо увереннее сказал монстр, буквально на глазах восстанавливая способность говорить. — Я мог бы ошибиться, глядя только на лицо. Но как только услышал твой голос, все сомнения пропали сразу. Надо же. Артист. Какая интересная встреча.

— Да кто вы такой? — в страхе спросил Артист, расслышав в голосе мутанта кровожадные нотки. Кем бы ни был монстр, где бы ему ранее Артист ни перешел дорогу, в любом случае кошмар неминуемой смерти снова поднялся перед парнем в полный рост.

— А ты… напряги память, — вкрадчиво сказал монстр. — Развалины старого дома. Раненый, придавленный камнями и деревянной балкой человек. Просит лишь помочь ему выбраться. Он готов заплатить что угодно, лишь бы его не оставляли на верную смерть. Неужели не помнишь?

Артист ощутил, как стремительно приливает к голове кровь. Происходящее не могло быть реальностью, это явно лишь страшный сон. И в этом сне человек, которого он когда-то бросил на верную смерть, не просто выжил, но и вернулся, чтобы отомстить. Надо было срочно проснуться, ведь страшное чудовище сидело напротив, и в его странных глазах разгоралось зловещее пламя жажды убийства.

— Это не можешь быть ты, — с ужасом выдохнул Артист.

— Да ладно? — неожиданно усмехнулся монстр и, схватив парня за отвороты куртки, рывком поставил на ноги. — Ну и кто же я тогда по-твоему, фраерок?

Артист вдруг понял, что было бы намного лучше, если бы чудовище убило его сразу. Тот ужас, что стремительным валом накатывался на него сейчас, мог легко дать фору всем страхам предыдущей жизни вместе взятым. Артист решил использовать это себе на пользу. Быстро настроился и совершенно неожиданно расплакался, чувствуя, как собственные рыдания словно открыли внутри какой-то клапан для сброса внутреннего напряжения.

— Прости, Барс, — сквозь всхлипы бормотал он опешившему монстру. — Я же тебя оставил только потому, что боялся чуть ли не сильнее, чем того урода! Ты же все время так смотрел, словно хотел зарезать в любой момент! А когда тебя завалило, я же видел — у тебя были ноги раздроблены! Что я мог сделать, даже если вытащил бы тебя? Ты же здоровяк был, мне тебя даже не утащить было! Что бы ты сам сделал на моем месте? А ведь еще рядом шел бой, и надвигалась ночь! А кругом не парк отдыха, а Зона! Я очень, страшно, немыслимо виноват перед тобой, но прошу, заклинаю, прости меня!

Озадаченный Барс смотрел на бьющегося в рыданиях сталкера, и на лице его проступало странное выражение. Внезапно лицо мутанта дрогнуло и сморщилось в ужасной гримасе. Все еще всхлипывающий Артист услышал странное подвывание и с недоумением уставился на Барса, смаргивая слезы. А посмотреть было на что. Барс тоже плакал.

Уродливое лицо исказилось судорожной мукой, а из неморгающих глаз по щетинистому лицо ползли светлые капли слез. Звуки же, словно против воли исторгаемые глоткой получеловека, больше всего походили на звериный скулеж.

— Эй, ты чего? — не веря собственным глазам и ушам, спросил Артист.

— Какая же ты все-таки сволочь! — с яростью сказал Барс, стирая грязной рукой, видимо, совершенно непривычную влагу с лица. — Все, что со мной случилось потом, — это из-за тебя! Из-за твоей трусости!

Артист ощутил, как его горло сдавила железная хватка, и захрипел, содрогаясь от боли и ужаса.

— Как бы я хотел удавить тебя прямо сейчас, — процедил сквозь зубы Барс. — Но мне нужна помощь. И больше никто мне не поможет.

Он отпустил Артиста и даже оттолкнул от себя, а потом просто уселся на пол, закрыл лицо руками и затрясся в уже вполне человеческих рыданиях.

Артист торопливо отполз в самый дальний угол и оттуда со страхом смотрел за переменами в настроении старого знакомого. Чего ждать от человека-мутанта, было совершенно непонятно. Он сидел так, что закрывал дорогу к выходу из комнаты. А пистолет остался лежать там, где Артист его выронил, — рядом с Барсом.

Прошло несколько минут. Плечи Барса перестали содрогаться, а вскоре он и вовсе отнял руки от лица и повернул голову так, что Артист видел его теперь в профиль.

— Ты ошибся, — сказал он, продолжая смотреть не на Артиста, а куда-то в сторону. — Мои ноги не были раздроблены. Хотя…

Он усмехнулся, провел рукой по лицу, но головы так и не повернул.

— Твою мать! Я уже и забыл, за что ты получил свое прозвище! Ты же долбаный, мать твою, артист! Я-то подумал, что ты обделался от страха, вот и насочинял, что увидел мои ноги. А ты просто… играешь, сучонок! Хотя, по большому счету, ты прав. У меня было много серьезных ран. И, разумеется, я был не жилец. И если бы не проклятие… Если бы я не заразился способностью вживлять в себя артефакты, то конечно бы умер. Что с тобой. Что без тебя. Ты соврал из страха, но сказал правду. Странно, да?

Барс повернул голову и посмотрел на Артиста. Тот лишь сумел осторожно кивнуть. Поняв, что его обман раскрыт, он и вправду испугался. Барс снова отвернулся, но продолжал говорить:

— Я научился вживлять в себя артефакты. Это меня спасло. И это же меня убивает. Посмотри на мое тело. Во мне больше двадцати килограммов всевозможных камней. Во всяком случае, я хочу верить, что все это просто чудесные камни и ничего больше. Я могу бегать, как самый лучший спортсмен, и поднимать тяжести. Я могу голыми руками задушить любого мутанта. Даже самого здорового. Я могу не дышать час или два. Но я не могу выйти из этой гребаной Зоны!

Последние слова Барс буквально выкрикнул и после этого замер, словно стараясь успокоиться.

— Сперва это было интересно и весело. Я даже старался никого без нужды не убивать. Странно для настоящего убийцы, правда?

— Правда, — чуть слышно просипел Артист, опасаясь, что, не дождавшись нужной ответной реакции, Барс снова придет в ярость.

— Они стреляли в меня, а я просто убегал и прятался. И воровал еду. Я! Барс! Воровал еду! Несколько месяцев назад я себе такое и представить бы не смог. Но воровал, чтобы не убивать. Ты, наверное, думаешь, что я это говорю, чтобы выглядеть хорошим в твоих глазах? Нет, совсем нет. Мне плевать, как я выгляжу. Особенно для тебя. Я убивал потом много раз, и мне это нравилось. Но вначале я еще хотел покончить со всем этим и вернуться обратно в большой мир. Даже готов был вернуться на кичман и отсидеть любой срок за побег. Лишь бы подальше отсюда. Не свезло.

Он замолчал, и лишь тяжелое дыхание выдавало сильнейшее волнение. Артист вдруг понял, что мутант разговаривает вовсе не с ним, а с самим собой. Артисту же здесь отводилась роль немого слушателя. Зрителя на спектакле, куда его никто не звал. В лучшем случае ему разрешалось подавать реплики, чтобы спектакль мог продолжаться. Но главное заключалось в том, что пока беглый зэк говорил, он не думал о мести Артисту. И это давало определенные шансы на успешный исход дела. Надо было просто дать ему возможность выговориться.

— Как же ты выжил? — осторожно спросил Артист, стараясь говорить ровно и с легким интересом случайного зеваки. — Неужели по Зоне ходит столько сталкеров, чтобы их запасов хватало на пропитание?

— Нет, это совсем крохи, — рассеянно ответил Барс, думая о чем-то своем. — Когда артефакт подлечивает рану или дает силу, аппетит просыпается просто зверский. Такое сталкерским пайком не потушишь. Я научился охотиться. Сперва как человек. Стрелял из автомата с большого расстояния. А однажды, когда кончились патроны, просто бросил камень и зашиб насмерть кабана с двумя пятачками. Очень был вкусный этот самый первый кабанчик.

— Так ты питаешься дикими свиньями? — спросил Артист.

Барс посмотрел на Артиста и неожиданно усмехнулся.

— Ну, если считать, что для меня все в этом лесу что свиньи, — то да. В моем рационе свинина каждый день.

На секунду Артисту показалось, что беглый зэк намекает на людоедство, и от нового приступа страха его буквально затрясло изнутри.

— Да не трусь, людей не жру, — правильно понял его взгляд Барс. — А вот любую другую тварь — запросто. Люди обычно не едят — брезгуют или боятся, — поэтому пищи у меня всегда полно. Кстати, водится тут одна зверюга на болотах, ростом выше меня, устраивает засады, сидя по ноздри в воде. Так вот в основании языка у нее такое нежное мясо — просто объедение.

Артист почувствовал приступ тошноты.

— Вот и получается, что все вроде неплохо. Пока в зеркало не посмотрюсь. Или не попытаюсь выйти за пределы Зоны. Вот тогда все сразу очень плохо становится.

Он вдруг резким, почти неуловимым движением поднялся на ноги, повернулся к Артисту и без напряжения, словно паутину, сорвал с себя остатки рубахи и, видимо, куртки, оставшись по пояс обнаженным.

— Посмотри на меня и скажи: я еще человек? Только говори правду. Я услышу, если ты солжешь. И тогда я убью тебя, несмотря ни на что. — Барс смотрел на Артиста так пристально и требовательно, что было понятно: задан вопрос, который может определить очень многое в дальнейшей жизни обоих собеседников.

Артист как зачарованный смотрел на гипертрофированные бугры мышц, потемневшую, словно от сильного загара, кожу и десятки еще более темных пятен, каждое из которых являлось некогда местом проникновения инородного для человеческого организма объекта, проще говоря, артефакта, которые обычно даже голыми руками брать не рекомендовалось. Как и лицо, тело Барса будто слепилось из двух разных. Половинки отличались формой мышц, оттенком…

Между двумя соседними камнями, торчащими откуда-то из-под ребер, вдруг с коротким треском проскочила синяя искра. Артист вздрогнул и быстро сказал:

— Нет, Барс. Я не думаю, что тебя еще можно назвать человеком в биологическом смысле.

— Вот и я не думаю, — тоскливо сказал Барс и устало опустился на пол. — Ты бы видел меня с неделю назад. Как еж ходил. Это еще большая часть отработала свое, и я их удалил. Сейчас только четырнадцать осталось, самых нужных. Но вскоре мне захочется добавки. Я долбаный артефактовый наркоман.

Он засмеялся. Но потом внезапно прекратил и снова посмотрел на Артиста, будто что-то задумал. По его двойному лицу сложно определить, какие именно эмоции он в данный момент испытывает.

— Но человек — это ведь не обязательно строгое следование биологическим канонам, — осторожно сказал Артист. — Я, конечно, не знаю, что ты чувствуешь, но в мире живут миллионы калек. Многие из них имеют протезы из металла и пластика, которые вживлены в тело. Их никто не перестает считать людьми. Потому что суть человеческая определяется не материалом, из которого сделаны органы.

Барс поднял голову, и Артисту вдруг показалось, что в глазах у него проскочила почти такая же синяя искра, как только что между артефактами.

— Ты и правда так думаешь? — с надеждой в голосе спросил Барс. — Ты считаешь, что у меня есть шанс?

— Шанс есть всегда, — твердо сказал Артист, хотя даже примерно не догадывался, что имеет в виду Барс.

— Спасибо, что поддержал, — дружелюбно улыбнулся Барс и быстрым движением схватил Артиста за ногу и подтащил к себе. — И ты прав — ты не знаешь, что я чувствую и чувствовал каждый раз, уродуя свое тело, — говорил беглый зэк, сверкая глазами. — И раз у меня есть шанс, то он есть и у тебя — испытать все мои ощущения. Это не передать словами, не описать, не выразить! Да. Да… Ты узнаешь, поймешь, что это такое, почувствуешь, как тебя раздирает на части, — злобно скалился Барс. — Сейчас, сейчас…

Он оглядывался вокруг в поисках артефакта. Наконец увидел и пошел за ним, волоча за собой Артиста. Бросил его на пол возле какой-то зловонной кучи, из которой торчали кости, провода, ржавые железки и свежие потроха, придавил коленом, а сам пошарил рукой с торчащими из предплечья иглами где-то между разбитых компьютерных системных блоков. Вытащил оттуда продолговатый зазубренный артефакт, переливающийся темно-бордовым. Замахнулся, но, прежде чем ударить, сказал:

— А знаешь, что я думаю, Артист? Ты здесь не случайно! Не просто так вернулся! Это ОНА тебя привела. Хочет, чтобы я передал свою ношу тебе! Взял все, что ОНА дала мне, и вручил тебе! Да, да, Артист! Так и есть! Ты тоже понимаешь это?! Понимаешь? Да, конечно, понимаешь, ведь иначе зачем ты здесь?!

Ответить безумцу все равно не было никакой возможности, колено так сильно давило на грудь, что едва удавалось дышать.

Барс еще с минуту поразмышлял, потом многозначительно выпятил свои странные губы, еще раз кивнул сам себе, бросил артефакт и вместо него выдернул один из своего тела. Более мерзкую картину сложно даже представить. Артефакт в той части, что сидела в теле Барса, был покрыт кровавым шевелящимся мхом. И этим отвратительным предметом беглый зэк собирался проткнуть Артисту грудь. Барс замахнулся, Артист истошно закричал и выставил руку в жалкой попытке предотвратить неизбежное.

Вдруг сбоку появилась фигура в сером от пыли камуфляже и стремительным ударом сбила Барса в сторону.

С удивлением в своем спасителе Артист узнал Сувенира. Ведь тот должен сейчас лежать в соседнем здании, а не изображать из себя здесь супергероя.

— Здорово, ублюдок, не ждал, нас, мразь мутантская! А мы припеееерлись! — вопил Сувенир и с бешенством вколачивал носок своего ботинка в ребра Барса.

В дверях появился Лис. Увидев тела товарищей, оторопело замер. Гамма чувств отразилась на лице. Но все это Артист видел словно со стороны. Он еще не пришел в себя после испытанного шока. Страх лишил воли и сил. Тело не слушалось, мозг едва работал.

Тем временем Барс перешел в атаку. Его удар отбросил бывшего командира квада на поваленные стеллажи. Потом он распрямился, расправил плечи и растянул губы в ухмылке. Рана на его плече от извлеченного артефакта уже не кровоточила.

Не обращая больше внимания на поверженного Сувенира, он направился к Артисту.

Только вот квадовца рано было списывать со счетов. Нащупав под рукой металлический обломок, Сувенир взялся за него обеими руками, спрыгнул со стеллажей и обрушился на ненавистного мутанта. Острый край импровизированной металлической палицы разрубил ключицу. Барс взвыл. Прижал железку рукой и ломанулся вперед, намереваясь вырвать ее из рук противника. Но, к всеобщему удивлению, этого не произошло. Бывший командир квада почти упал, но оружие из рук не выпустил.

— Ты, сука, один, а нас четверо! — заорал он с безудержным весельем. — Навались, мужики!

Подпрыгнул, уперся в Барса ногами и дернул на себя.

Палица вышла из тела с куском мяса. Сувенир плашмя грохнулся на пол и залился хохотом.

В нем словно действительно сейчас сидели четыре человека. Хотя, скорее всего, банально — полфляги отвара.

Тем не менее это приносило свои плоды. Кажется, Барс был напуган. И эта картина привела Артиста в чувство.

Он постарался подняться.

Ноги походили на вату, того и гляди подломятся и он снова окажется на полу. Лис тем временем тоже немного скинул оцепенение и принялся искать что-то на полу.

Барс осмотрел всех троих по очереди и решил, что прежде всего стоит заняться квадовцем. Одним прыжком оказался рядом с ним и ударил кулаком сверху. Сувенир снова удивил всех — увернулся.

В том месте, где он только что находился, в бетонном полу появилась вмятина. А квадовец уже был на ногах и скакал, как заправский боксер. Теперь уже его кулаки обрушились на голову мутанта. Почти каждый удар достигал цели.

— Потанцуем, крошка, — комментировал Сувенир, продолжая атаковать. Барс схватил первое, что попалось под руку, — кусок крышки от стола, — и врезал в ответ.

Удар отбросил квадовца в кучу артефактов. Мутант тут же подскочил к нему, придавил коленом и принялся бить.

Еще немного, и он бы просто размозжил Сувениру голову. Со стороны входа в помещение грохнули выстрелы. Пули попали Барсу в спину, сбросив с окровавленного квадовца. Лицо того превратилось в кровавую кашу, но он все еще был жив.

Лис продолжал стрелять. Барс поднял металлический лист, закрылся им, как щитом, в несколько прыжков преодолел расстояние до спецназовца и ударом отправил к стене.

Более-менее в себя пришел и Артист. Совладав наконец с собственным телом, он попытался поднять свой автомат, но мутант опередил его — отбросив в сторону свой щит, он схватил оружие и, глядя прямо в глаза Артисту, разломал ствол на части.

— Эй, ублюдок! — Сувенир улыбнулся окровавленным ртом из кучи артефактов. — А смотри, что у нас есть!

И с довольной, совершенно счастливой миной он показал Барсу две половинки взрывного артефакта.

Мутант, видимо, не догадывался, что это значит, потому что направился к командиру квада. Именно так — «командир квада». Артист уже не мог думать о нем как о «бывшем», потому что в этот момент его квад был с ним в полном составе, пусть и в грезах, навеянных отваром. Сейчас Сувенир походил на один из тех заброшенных домов, о которых думал Артист во время остановки в дачном поселке. Он снова обрел себя, вернул смысл своего существования. Он жил.

Квадовец повернулся к нему с прежней счастливой улыбкой.

— Артист… — Сувенир ободряюще кивнул. — Беги.

Артефакты в его руках сошлись и стали единым целым. В этот же момент Барс рванулся вперед, по пути подхватил какую-то железку и обрушил ее на голову противника.

Сувенир умер мгновенно. Шар артефакта выпал из его рук и тяжело ударился об пол, как будто весил сотню килограммов.

Мутант развернулся и сделал пару шагов к Артисту и Лису. Бежать бесполезно. На что-то надеяться — тоже. Осталось только подобрать сопли, вооружиться собственным страхом и постараться продать свою жизнь как можно дороже.

Взглядом Артист принялся искать что-нибудь подходящее на роль оружия, как вдруг услышал стоны. Поднял глаза и увидел, что Барс остановился в нескольких шагах от них, извивается, схватившись за голову, и стонет от боли. Потом неожиданно замер, согнувшись пополам, и резко распрямился. Сложилось такое впечатление, что сейчас перед ними стоял совершенно другой… человек? Другое существо?

Мутант посмотрел сначала на Лиса.

— Я же велел тебе убегать! Почему ты еще здесь?! — заорал он, потом повернулся к Артисту и замер в удивлении. — Я тебя знаю!

— Да, я…

Монстр одним прыжком оказался возле Артиста, схватил за грудки одной рукой и оторвал от пола.

— А вот тебе, пожалуй, лучше остаться.

Поведение Барса вообще потеряло какой-либо смысл. Складывалось впечатление, что он страдает от нескольких психических расстройств сразу.

— Это ты напал на меня вместе с ним! Только хочу тебя огорчить: у вас ничего не вышло!

Краем глаза Артист уловил какой-то отблеск за спиной мутанта, перевел взгляд и увидел, что над обезглавленным телом Сувенира переливается оживший шар взрывного артефакта. Улыбка пробежала по губам.

— Не вышло тогда — выйдет сейчас, ты, мразь поганая! — Неминуемое приближение смерти придало храбрости. — Жаль, что Бриг тогда тебя не прикончил. Ты меня обвиняешь в том, что стал таким? Но это — твой истинный облик! Ты — нелюдь, Барс. Не человек. Ты заслужил то, что получил! И если бы мне пришлось делать выбор еще раз — вытащить тебя из-под обломков или помочь Бригу, — я снова протянул бы руку настоящему человеку. И хотя он выглядел точно так же, как ты сейчас, — весь утыкан артефактами, изуродованный мерзким экспериментом, — вы с ним ни капли не похожи.

Кулак, держащий его, вдруг разжался, и Артист оказался на полу.

— Да, это я оставил тебя под грудой кирпича истекать кровью, — продолжал он свою смертоносную браваду. — Желаешь отомстить мне? Вот он я, начинай!

Мутант стоял не двигаясь, моргая и хмурясь.

— О чем ты говоришь? Когда это ты мне помогал? И откуда знаешь, как меня зовут? — спросил вдруг он.

И снова момент непонимания выбил из колеи. Барс будто не слышал, что ему говорили. Точнее, слышал, но понимал как-то по-своему.

Воспользовавшись моментом, Лис начал потихоньку подбираться к лежащему неподалеку автомату. Артист заметил маневр спецназовца и постарался отвлечь внимание на себя. Поднялся, отряхнулся, поправил одежду и, вспомнив вдруг, как изображал для Кнопы — вышибалы из бара «Шляпа» — известного актера, решил снова примерить на себя тот образ. Выпятил челюсть вперед и произнес:

— Знаешь, если мне предстоит сейчас умереть, то я сделаю это со словами: «Жизнь — замечательная штука». Чего-то я успел добиться, чего-то — нет, но главным своим достижением я считаю то, что ты сгниешь здесь — в Зоне, потому что уже никогда не сможешь выбраться отсюда. Благодаря мне в мире стало меньше на одну мерзкую тварь…

— Почему ты так сказал? — вдруг повысил на него голос Барс. — Почему сказал, что помог мне?

Лис уже подобрался к оружию. Еще немного, и, может быть, спецназовцу удастся всадить пару пуль в башку этому ублюдку…

— Не делай этого. — Барс повернулся к Лису. — Я велел тебе уходить, боец.

В этот момент Артист увидел лицо мутанта в профиль и обомлел. Вдруг все встало на свои места. Мозаика сложилась в цельную картину, и вместе с этим покинуло ощущение реальности происходящего. В то, о чем вопило подсознание, разум просто отказывался верить. Этого просто не могло быть!

— Бриг? — позвал Артист осторожно.

Мутант посмотрел на него. Словно два разных лица, наползающих друг на друга… глаза: один голубой, другой зелено-коричневый… меняющиеся голоса…

Страшно. Жутко. Невероятно. Но…

Лис подхватил оружие, еще мгновение — и прозвучал бы выстрел, но Артист выставил руку в останавливающем жесте и воскликнул:

— Нет! Не стреляй!

Спецназовец замер, с непониманием глядя на него.

— Бриг? Это ты?!

— Откуда, мать твою, ты меня знаешь?! — заорал мутант, снова хватая его и сильно встряхивая.

— Да оттуда! — закричал в ответ Артист. — Оттуда, что я спас тебя после драки с Барсом в том здании, волок на себе до поселка, где мы встретили Варяга и Искру, затем нас поймал Сувенир со своим квадом, а потом мы все вместе отбивались от херовой тучи мутантов! Ты не помнишь?

— Я не могу этого помнить, потому что этого не было!

— Было! — Он орал в голос, позабыв о страхе, взрывном артефакте, набирающем силу, вообще обо всем. — Было! Потому что сюда я пришел отомстить за то, что сделали с тобой, за то, в кого превратили своим долбаным экспериментом по вживлению артефактов в человека, за того, кого считал своим другом! Понял?! За тебя!

— Но… — Лицо мутанта задергалось. — Я тебя не знаю… Помню только схватку с Ним, а потом… это.

Обвел взглядом операционный зал и вздрогнул.

— Я — Артист, твой друг.

Мутант ухмыльнулся:

— Друг, говоришь? — Голос снова принадлежал Барсу. — Ну, тогда, друг, думаю, ты не откажешься помочь мне выбраться из этой долбаной Зоны?

— Лис, стреляй!

Первая пуля попала в плечо мутанту, заставив выпустить Артиста, вторая в шею. Следующего выстрела не последовало — патроны закончились. Но и двух хватило: схватившись за горло, Барс валялся на полу, а из-под пальцев хлестала кровь.

Артист, все еще не придя в себя от случившегося, смотрел на него, пытаясь разглядеть черты Брига. Но та часть лица оказалась прижатой к полу.

— Валим, Артист, валим! — Лис отбросил пустой автомат и рванул прочь из зала.

Бледно-золотистый шар над трупом квадовца уже начал разрастаться, внутри него шли процессы, которые не остановить. Несколько секунд Артист боролся сам с собой, но потом побежал вслед за спецназовцем, на ходу открывая на экране детектора схему коридоров. Догнал, и дальше передвигались вместе. Не оглядываясь, не останавливаясь, не думая ни о чем, кроме побега из этого лабиринта. Остановились только у самого выхода, перед аномалией, перекрывшей коридор. Лис отлично ее помнил, и как аккуратно пройти мимо — тоже. Потом дверь запасного выхода, а за ней влажный утренний лес, щебетание птиц, хмурые тучи, застилавшие небо, и… свобода.

Отойдя метров на пятьдесят от входа в комплекс, оба, не сговариваясь, остановились. Лис стоял, опираясь о дерево, потом задрал голову и закричал. Хрипло, протяжно, выпуская все скопившееся отчаяние, всю безысходность и уныние.

Артист же снова задумался о том, как же такое могло произойти? Как Барс и Бриг вдруг стали одним существом? В подсознании всплыли все детали той давней их драки. Артефакт, торчащий из груди беглого зэка, залитого кровью Брига… кровью, способной приживлять артефакты. Тогда Артист об этом еще не знал, но теперь, кажется, логическая цепочка выстроилась. Вместе с кровью в Барсе оказалась ДНК Брига, и под воздействием артефактов началось постепенное слияние… Если предположить, что каждая молекула содержит полную информацию о человеке, включая воспоминания, то вполне логично, что нынешний Бриг не помнил, что происходило после драки.

— А этот артефакт когда должен сработать? — прервал его размышления Лис.

— Я не знаю, — с тревогой оглянулся назад.

Низкий гул донесся издалека, земля под ногами качнулась. Артист переглянулся со спецназовцем и сразу пошел вперед. Но далеко уйти не удалось. Новый толчок, в разы сильнее предыдущего, швырнул обоих на землю. Страшный грохот ударил по ушам. От раздавшегося звука заломило кости и свело зубы. Все вокруг закачалось и затряслось. Стали падать деревья, с треском ломаясь, попадая в аномалии, разлетаясь крупными кусками и мелкими щепками. Словно тысячи орудий вели обстрел. Хлопки, вой, визг, трясущаяся земля… Ужас наполнял каждую клеточку тела. Хотелось сбежать из этого кошмара, но некуда. Вместе с Лисом они доползли до небольшого углубления среди корней уже упавшего дерева, спрятались там и, закрывая голову руками, орали, срывая глотки, но все равно не слышали собственных голосов. Артист зажмурился, поджал ноги и, устав кричать, начал молиться. Односложно и бесхитростно, но искренне и неистово. Перед внутренним взором проносились все события этой ходки, начиная от погони в тумане и заканчивая побегом из лабораторного комплекса. Столько всего пришлось пережить, что даже не верилось. И в какой-то момент он понял, что бояться смысла нет. Он выполнил важнейшую миссию своей жизни.

И тогда пришло спокойствие. Он представил Свету и Гришку. Как они сейчас завтракают, ждут его и надеются, что у него все будет хорошо. Сильно захотелось их увидеть. Обнять Свету, потрепать по голове Гришку, всегда так увлеченно слушающего рассказы о сталкерских похождениях…

Когда все закончилось, они еще какое-то время не вставали, приходя в себя. Первым оклемался Лис. Поднялся и сделал несколько шагов на подкашивающихся ногах. На всякий случай похлопал по рукам-ногам, чтобы удостовериться в отсутствии ран.

— Вот это ни хрена…

Артист тоже поднялся и увидел, что так удивило спецназовца.

Лес будто выкосили. Лишь редкие деревья смогли устоять и теперь стояли накренившись, оплакивая печальную участь сородичей. У Сувенира была теперь достойная могила — это место будут знать все сталкеры, как и о человеке, который стал причиной его появления.

Картина напомнила Артисту одну ночь в лесу. Когда он, Барс и их проводник Лыка остановились на ночлег и Барс неосторожно выбросил пустую консервную банку. Просто кинул в темноту самую обыкновенную жестяную банку. И попал ею в аномалию, запустив тем самым цепную реакцию. Тогда они словно под артобстрелом побывали. Только по счастливой случайности никто не пострадал. Хотя… Теперь Артист не был уверен, что случайность действительно была такой уж счастливой. Он совершенно не возражал бы, если бы Барса расплющило одним из стволов, которыми в ту ночь швырялись разряжающиеся аномалии. Да и Лыку можно было бы заодно прихлопнуть… Лыка!

Артист аж присел. Память снова отправила его в прошлое, но на этот раз всего на несколько дней назад. В больницу, когда он приехал забирать Сувенира и узнал о местонахождении лаборатории. Человек возле палаты раненого военстала, в вещах которого Артист нашел карту, показавшийся знакомым. Это же Лыка! И пусть лица увидеть не получилось, но вне всяких сомнений неизвестный в коридоре — бывший их с Барсом проводник. А еще вдруг стало ясно, кому принадлежал голос таинственного пятого преследователя. Наемниками руководил Лыка!

— Ах ты… смешной! — вспомнилось любимое словечко бывшего проводника.

— Что? — спросил Лис.

— Нет, нет, ничего. Просто кое-что встало на свои места.

— Да? — хмыкнул Лис, разглядывая последствия взрыва артефакта. — Странное же у тебя представление о порядке.

— Это не у меня представление, это порядок странный. Пошли?

Они продолжили путь. Идти стало и легче, и труднее одновременно: деревья, обломки стволов, груды щепок, вывороченные корни, раздробленные валуны приличных размеров, неизвестно откуда взявшиеся, покрывали все вокруг, но зато почти все аномалии, попавшие в зону действия взрыва, сработали и ослабли. Некоторые настолько, что даже детектор на них не реагировал.

Артист настолько устал и хотел выбраться из Зоны, что просто воспринял изменение ситуации как должное. И продолжалось это безразличие до тех пор, пока Лис не окликнул его, подошел и негромко сказал:

— Нас окружают, не дергайся. Надо постараться уйти…

Захотелось смеяться и плакать одновременно. Похоже, эта ходка никогда не кончится или, скорее, наоборот — очень и очень скоро.

— Что такое? — спросил Лис, заметив его реакцию.

— Уйти не получится. У них «Винторез» с термооптикой.

— О как! Хм… неожиданно. Что за ребята? Может, знаю?

— Понятия не имею, что за ребята, но знаю, кто ими руководит. — И крикнул: — Смешной! Выходи!

Потом они ждали, пока к ним с разных сторон приблизятся вооруженные люди, все время держа их на прицеле. На троих из наемников красовались перевязки, местами пропитавшиеся кровью. Предводитель и Лыка выглядели невредимыми, но весьма потрепанными.

— Ну, здравствуй, Артист, — произнес старый знакомый. — Все-таки вы с этим одержимым квадовцем сделали это. Как ни пытался вам мешать, вы упрямо лезли, куда не просили, и не понимали никаких намеков.

— Нет, отчего же, — парировал Артист. — Намек твоего человека там, возле «жемчужной цепи», я прекрасно понял.

— А ты все такой же смешной. — Губы Лыки растянулись в неприятной улыбке.

Он подошел и коротко ударил. Прикладом «калаша» в лицо. Охнув, Артист упал.

Лис поднырнул под автомат одного из наемников и напал на неприятеля. Эффект неожиданности сработал — никто не думал, что тощий, изможденный сталкер окажется профессиональным спецназовцем. Лису удалось завладеть оружием, но трое других наемников не позволили ему им воспользоваться. Посыпался град ударов, автомат выбили у Лиса из рук, самого его повалили и принялись избивать. Особенно старался тот, у которого отняли автомат. За унижение перед товарищами он решил отомстить. Вытащил нож и проговорил:

— Я тебе, сука, пальцы по одному…

В воздухе промелькнуло бревно и снесло наемника, отправив в полет, из которого тот уже не вернулся. Все резко оглянулись и увидели вдалеке перешагивающего через поваленные деревья человека. Ледяной страх взорвался в животе Артиста, когда стало понятно — это Барс. Беглый зэк шел не спеша. Разглядеть с такого расстояния было сложно, но Артисту показалось, что тот улыбается. Барс поднял руку и приветственно помахал. От этого «дружественного» жеста стало настолько жутко, что захотелось найти где-нибудь одеяло, спрятаться под него с головой и затаиться, забившись в какой-нибудь темный угол.

— Не стрелять! Не стрелять! — приказал Лыка.

А Барс сорвался с места и почти сразу оказался среди наемников. Одним движением свернул шею одному, ударом кулака пробил грудную клетку второму. Оставшийся предводитель успел вытащить пистолет и дважды выстрелить. Не попал. И тут же беглый зэк оказался рядом с ним, схватил руку с пистолетом, направил наемнику под подбородок и нажал на спуск.

— Лы-ы-ыка, — ухмыльнулся Барс. — Ну, надо же! Вся компашка в сборе.

Бывший проводник заметно побледнел, когда беглый зэк приблизился к нему вплотную. Выглядел Барс ужасно: обожженный, часть скальпа отсутствовала (артист злорадно отметил, что не на стороне Брига), одна рука превратилась в лохмотья, из бедра вырван кусок. Но все раны уже затянулись тусклой полупрозрачной органической пленкой, лишь кое-где сочившейся сукровицей.

— Не… не убивай меня, — проговорил Лыка.

Брови у Барса сгорели, поэтому он не мог их удивленно вскинуть.

— Убивать? Тебя? — Засмеялся. — Нет, ну что ты. Ты же спас мне жизнь. Это же ты подогнал мне этот подарочек?

Мутант задрал рубашку на боку и показал на пульсирующий темно-бордовый артефакт, укоренившийся чуть ниже ребер.

— Я… — неуверенно ответил Лыка, не зная, какой реакции ожидать.

— Ты, ты. Я помню. Поэтому я тебя не трону. А то кое-кто утверждает, что я зверь, недостойный жизни, так ведь, Артист?

— Так! — подтвердил он, поднимаясь и вытирая кровь с разбитого носа.

— Видишь, какой он смешной? Мы-то с тобой знаем, что именно я и должен жить, за мной будущее. Так что ступай, Лыка. Мне почему-то кажется, что мы еще свидимся.

Дважды просить не пришлось.

Артист смотрел, как бывший проводник уходил прочь, так часто оглядываясь, что пару раз даже упал. Но тут обзор перекрыл Барс, встав перед ним и намеренно повернувшись наиболее сильно поврежденной стороной.

— Предлагаю заночевать прямо здесь. Мне еще надо восстановиться, прежде чем передать всю эту прелесть тебе. Будь добр, поищи веревку в этих рюкзаках, — указал на снаряжение убитых наемников.

Потом связал Артиста, уложил на ветки упавшего неподалеку дерева, потом то же самое сделал с Лисом. Туго привязал обоих к стволу и ушел. Отсутствовал достаточно долго, чтобы пленники попытались сбежать, но Барс знал свое дело.

— Что это вообще за хрень, Артист? — спросил Лис. — Что вообще происходит? И что, мать твою, случилось в лаборатории? Когда ты не дал мне прострелить ублюдку его ублюдочную башку?!

Настала очередь Артиста поведать свою историю. Спецназовец внимательно слушал, не перебивал, лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Потом резюмировал:

— Полный кабздец!

— Ага, — грустно согласился Артист. — И самое печальное то, что, получается, Сувенир умер напрасно. Мы уничтожили лабораторию, чтобы больше никто не смог заполучить результаты экспериментов.… Но с Барсом это теряет всякий смыл.

— Знаешь, что еще интересно? — произнес Лис. — Я видел этого самого Лыку у нас в части. Как раз перед отправкой нас на это гребаное задание.

Барс вернулся с добычей — половиной туши мутировавшего быка. Неспешно развел костер и жарил мясо. На пленников внимания не обращал. После еды просто сел и замер, как гротескная статуя, и оставался в таком положении до самого вечера. Потом так же неожиданно, как отключился, пришел в себя, поднялся, нашел у убитых наемников фляжки с водой и напоил пленников. После чего принял прежнюю позу и оставался в ней до самого утра. Ночью Артист не сомкнул глаз. После безуспешных попыток избавиться от пут он решил испробовать другой метод.

— Бриг! — звал он громким шепотом. — Очнись! Если ты меня слышишь — подай знак. Я знаю, что ты здесь. Нам очень нужна твоя помощь. Если ты способен вырваться из-под его контроля, то сделай это сейчас. Потому что завтра будет поздно. Бриг!

Но ответа не последовало. Ни в этот раз, ни в последующие, хотя Артист не терял надежды до последнего. Утром же почти восстановившийся Барс без лишних слов взял пленников по одному в руку и пошел к Периметру Зоны.

Еще ни разу Артисту не доводилось выступать в роли ручной клади. Не самый приятный опыт, но вряд ли бы он сейчас сам смог идти — все тело затекло, руки и ноги занемели. К тому же Барс без особой щепетильности выбирал маршрут, собирая пленниками кусты, высокие кочки, ветки. Артист пытался вывести его из себя, но в этот раз ничего не получалось. В конце концов его укачало, к тому же сказалась бессонная ночь, и Артист провалился в сон.

Очнулся от того, что перестало мотать. Судя по ощущениям — хмурым сумеркам, по тому, как жутко хотелось, пить, есть и справить нужду, — уже наступил вечер.

— Эй, тварь! Чего встал? Шевели поршнями, спать не даешь! — злобно проворчал он.

Просить ни о чем не собирался.

— Артист, ты как там? Цел? — раздался вдруг голос Лощины.

— Макс? — Удивлению не было предела. А вслед за ним пришел испуг. — Макс, беги! Это чудовище! Беги, Макс!

— Ну, скажешь тоже, Артист. Куда же я побегу без тебя-то?

— Макс, он убьет тебя! — Извернувшись, Артист увидел товарища, стоявшего в нескольких шагах от Барса, перегораживая путь. Автомат Лощины висел за спиной. — Ты спятил, Макс?! Сваливай на хрен отсюда!

— Артист, — недовольно проворчал Лощина, — прекращай грубить. Мы люди воспитанные — договоримся. Так ведь?

Вместо ответа Барс отпустил свою ношу и бросился вперед.

Едва оказавшись на земле, Артист принялся извиваться, пытаясь посмотреть, что происходит. Тревога за товарища наполнила душу. У него до сих пор стояла перед глазами картина гибели Сувенира.

Сам удар он не видел, только слышал звук. Хотел закричать, но вместо этого с удивлением смотрел, как Барс падает в траву, отлетев предварительно от Лощины на пару метров. И тут же со всех сторон началась стрельба, а сам Артист почувствовал, как что-то схватило его за ноги и тащит.

Снова хотел завопить, но взглянул и узнал мощную спину Костика из лопаревских. Лиса тоже волокли — Сашка и еще какой-то сталкер, которого Артист не узнал.

Стрельба не прекращалась. Потом кто-то закричал. Истошно, с надрывом. Пальба стала прерывистой, рваной. Послышался треск веток.

Артиста и Лиса втащили на небольшую полянку, где их ждал Лопарев и еще два человека, освободили от пут, подхватили под руки с двух сторон и потащили.

Позади раздался страшный крик Барса, обнаружившего пропажу:

— Стоять! Мое!

Лопарев вел сам. Сосредоточенный, в тонких очках и «арафатке», выглядел он весьма колоритно. И, как оказалось, был неплохим сталкером: шел в позиции «двойной щуп», реагируя с впечатляющей быстротой, при этом рассчитывая ширину коридора с учетом специфики их группы. Артист вынужденно признался сам себе, что не ожидал от Лопарева подобного мастерства и до этого момента воспринимал сталкера-интеллигента поверхностно, можно сказать, несерьезно.

Но ничьи ловкость и опыт не могли сравниться с возможностью Барса видеть аномалии.

— Мужики, нам от него не уйти, — с непроизвольно пробившимися в голос нотками обреченности сказал он.

— Не ссы, братан, — пробасил Костик. — Там наших полно, прикроют.

В подтверждение его слов где-то за плотной стеной деревьев — волна цепной реакции от взрыва лабораторного комплекса сюда не добралась и не смогла проредить лес — громыхнул взрыв, следом еще один.

— Ты лучше скажи, правда нашел?

Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем спрашивает здоровяк. Тот же принял паузу за нерешительность и соответственно как положительный ответ на его вопрос.

— Да не будь жмотом! Нам Макс все рассказал.

— Рассказал?

— Да. Ты правильно сделал, что послал его за подкреплением. Одному тебе все равно все не вывезти. Кстати, ты видел его удар?! Мужик! Это просто офигеть! Макс — красава! Я бы точно в больничку слег после такого, хорошо, он меня тогда в баре не со всей дури приложил. Надо ему пиво поставить будет. Слушай, напомни про это, ладно? А то я позабыть могу, а не хотелось бы.

Из слов Костика стала понятна хотя бы часть из происходящего. Удивительно, насколько быстро судьба подбросила очередную головоломку. Наверное, не хотела, чтобы он скучал. Не успела одна до конца разрешиться, как вторая образовалась. Но если присутствие Лопарева и его людей нашло объяснение, то вот на другие вопросы ответов пока не появилось.

— А как вы нас нашли?

— Да я не знаю. У Макса какая-то приблуда имеется, чтобы твой детектор отслеживать. Через спутник, что ли. Я не в курсе, если честно. Это они с Лопаревым обсуждали и с пацанчиком таким, длинным и тощим. Который не здоровается и не прощается. Не понимаю, кто его воспитывал?

Странно было слышать от громилы подобные высказывания, но, похоже, надо уже переставать удивляться чему-либо.

— Мы с Максом только пивка выпили да приемы обсудили, ну, ты понимаешь.

Он понимал. Но далеко не все. Невоспитанный пацанчик — это наверняка технический специалист, которого присылал брат Лощины, чтобы взломать военный детектор, в котором, ко всему прочему, имелся и модуль слежения, о чем и догадался Макс. Это все логично и понятно, но… Когда Костик и Макс успели стать друзьями?! И еще…

— Костик, скажи, а давно вы нас обнаружили?

— Да часа три пасли. Думали, тот урод, что вас тащил, устанет и остановится, но хрен там! Продолжал переть как танк, без отдыха и перекуров. Тогда-то наш босс и сообразил, что это тот самый мутант, что сокровища охранял да зверье по Зоне гонял. Решили засаду устроить. Зря ты к нам не присоединился, Лопарев мужик с головой. Кстати, а Сувенир где?

— Нет его больше. Барс убил, — проронил Артист, почувствовав тоску при упоминании о погибшем товарище.

— Жаль. Правильный мужик был. А Барс — это этот? — Костик мотнул головой.

— Ага.

Постепенно конечности стали отходить, и бывшие пленники смогли перемещаться сами.

Сзади непрестанно звучала стрельба: то короткая очередь, то длинная, то одиночные выстрелы. Говорило это о двух вещах, по обычаю одна из которых плохая, другая — хорошая. К первой относилось то, что Барс все еще жив и продолжал преследование. А ко второй — что людям Лопарева пока удавалось держать его на расстоянии.

Вскоре Артист начал узнавать места и с радостью понял, что они уже недалеко от Периметра Зоны. Как говорил сам Барс — пересечь границу он не мог, а значит, стоит выйти за нее, и они будут спасены.

Хрупкая надежда зародилась в груди, но, памятуя обо всех событиях, на которые оказалась столь богата эта ходка, Артист боялся даже думать, прогоняя любые мысли об удаче.

Но время шло, а Барс все еще не догнал их. Что сейчас происходило сзади, страшно было представить. Особенно когда в разрывах между звуками выстрелов слышались крики боли и ужаса. Но такова цена сокровищ… которых на самом деле нет. От неожиданного чувства вины заныл затылок. С этим придется разбираться позже. Сейчас главное — уцелеть и выбраться.

— Кажись, Периметр, — пророкотал Костик.

Не верилось. Но громила прав — Артист узнавал места, и они традиционно считались преддверием Зоны. А значит, можно больше не опасаться, не спешить и предупредить остальных, что не нужно больше рисковать жизнями.

Он сказал об этом Лопареву. Но тот решил не рисковать, добраться до ближайших домов, занять в одном из них оборону и уже оттуда подать сигнал к отступлению.

Когда уже подходили к выбранному дому, в воздухе просвистел какой-то предмет и попал в грудь одного из сталкеров. Парня отбросило назад, он проломил забор и остался лежать во дворе. Все сразу оглянулись.

Барс.

Он стремительно приближался, держа в левой руке что-то массивное.

— Не может быть, — выдохнул Артист.

Вскинули оружие и открыли огонь. Лис нырнул во двор, подобрал автомат убитого парня и присоединился к остальным.

Но мутант выставил перед собой здоровенный кусок дерева, и обломок ствола принимал все пули. Щепки летели в стороны, а Барс оставался невредим.

Когда мутант находился метрах в двадцати, в ход пошли гранаты. Сразу пять штук полетели к нему. Артист видел, как Барс присел за своим импровизированным щитом. Взорвались почти все сразу. Мутанта отбросило назад, но он тут же поднялся. Бревно в его руке посекло осколками, но оно все еще могло послужить неплохой защитой, в другой руке он держал камень величиной с два кулака. Тряхнув головой, видимо, прогоняя звон в ушах, Барс не спеша пошел вперед.

— Мне нужен только Артист, — прохрипел он.

— Босс, уводи всех в дом! — сказал Костик. — Я с ним поговорю.

Здоровяк сделал несколько движений головой, разминая короткую мускулистую шею.

— Уходим, — велел Лопарев.

Но Артист понимал, что все это бессмысленно. Мутант разорвет Костика на части, потом ворвется в дом и все равно заполучит то, что ему нужно. То есть его — Артиста.

Он шагнул вперед, вырвав свою руку из пальцев пытавшегося остановить его Лопарева. Встал чуть впереди Костика и ждал, когда монстр приблизится.

Барс выглядел страшно. К еще не до конца затянувшимся прежним ранам добавились новые. В глазах горела ярость, даже в том, который принадлежал Бригу.

— Настала твоя очередь, Артист, — проговорил мутант, — побыть в моей шкуре. Выть от тоски и боли, жрать падаль, дрожать от холода и мечтать вырваться из этой проклятой черной дыры, засосавшей нас когда-то.

— Тогда я хочу, чтобы ты сделал это сейчас! Прямо сейчас! Понял, ты, урод?! Сделай! Или кишка тонка?

Барс ухмыльнулся:

— Да, я помню. Ты всегда считал меня тупым. И до сих пор не понял, что это не так. Считаешь, что, лишившись артефактов, я ослабею, и твои дружки меня прикончат? Как примитивно. Если бы я хотел подставиться, то осуществил бы задуманное прямо тогда, когда отпустил Лыку, и не стал бы тащить вас к Периметру.

Как Артист ни хотел показывать, что беглый зэк раскусил его план, это все равно читалось на его лице.

— Нет, — торжествующе продолжал Барс. — Мы с тобой свалим подальше, а когда все закончится, я, может быть, даже развяжу тебя. А потом наконец смогу выйти из Зоны.

— Чувак, очнись, — вступил в разговор Сашка. — Мы давно уже за Периметром!

— Заткнись! — быстро бросил Артист, но поздно.

— Что? — вздрогнул мутант.

— Мы за Периметром! До Зоны отсюда почти километр.

В один миг вдруг все изменилось. Простые по своей сути слова развернули ситуацию в совершенно другое русло. Это понял Артист, осознал Барс, и лишь Лопарев пока не решил, хорошо или плохо то, что сейчас произошло.

Довольная улыбка заиграла на губах беглого зэка. Наконец он обрел то, чего добивался уже так давно. Свободу. Причем сохранив все преимущества мутанта. Артист буквально видел, как Барс прикидывает в уме все выгоды своего положения.

— Стой, — сказал он, когда беглый зэк сделал первый шаг назад. — Стой, скотина!

Пытался подобрать фразы, как обычно, примерить какой-то образ, чтобы добиться желаемого результата, но весь имеющийся талант вкупе со словарным запасом резко устремились к нулю.

Все с той же торжествующей ухмылкой Барс бросил камень на землю и, прикрываясь щитом, стал удаляться.

— Нет! — Сжав кулаки, Артист бросился за ним. — Не отпускайте!

— Держите его, — приказал Лопарев, имея в виду вовсе не мутанта.

Костик резво нагнал и повалил на землю. Артист отбивался и выворачивался. Краем глаза заметил, что на Лиса нацелили автоматы и забирали оружие.

— Вашу мать! Вы не понимаете! — орал он.

— Да успокойся ты! — Костик ударил его вполсилы, но этого хватило, чтобы почти выбить сознание.

Потом поднял и приволок к Лопареву.

— В чем проблема? — спросил тот. — Мы все живы. Ты цел, я, они все… почти все. С какого перепугу мы должны еще больше рисковать своими жизнями и пытаться убить его?

Артист приходил в себя после удара Костика. В голове шумело, и казалось, что она вот-вот взорвется от бурлившей ярости.

— Пусти! — дернулся Артист, со злостью взглянув на здоровяка.

Тот посмотрел на Лопарева и, дождавшись одобрительного кивка, разжал хватку.

Ноги подкосились, и если бы Костик не поддержал, то Артист бы свалился. Не считая нужным благодарить, он чуть постоял, приводя в норму свой вестибулярный аппарат, и затем сказал, глядя прямо в глаза Лопареву:

— А теперь слушай сюда. Мне плевать на свою жизнь, на любого из вас, но вот жизнь этой твари… она нужна мне! Хотели сокровищ — вы их получите. Все, сколько есть, до последнего маленького артефакта, а там их столько, что каждый из вас сможет купить себе по маленькой стране, а если не сможет купить, то сделает с нуля, но цена — это Барс! И он не нужен мне живым! Не согласны — ваше дело, я иду за ним! Захотите меня пытать, я клянусь, что стану отправлять вас в самые смертоносные и опасные места этой Зоны, пока вы не передохнете один за другим. Но даже если вы меня сломаете и я выдам настоящие координаты, то воспользоваться вы все равно ими не сможете, потому что с этой тварью на свободе скоро всему придет конец. Тот человек, который породил этого монстра, тоже не мог покинуть Зону. Но не потому, что его что-то не пускало… Он сам порождал ее! Аномалии, мутантов… распространял вокруг себя страшную энергию, которую не мог контролировать. Если этот научится делать то же самое, то Зона вскоре будет везде. Улицы городов заполнят тысячи тварей, аномалии переделают всю географию. Ну и само собой, сокровища ваши обесценятся в одночасье, потому что любой дурак сможет найти артефакт, просто выйдя из дома. А может, и вовсе не выходя, прямо сидя на диване, в своей квартире. Хотите вы этого?

Наступило тягостное молчание. Лопарев размышлял над ситуацией, оперативно прикидывая возможные действия и последствия. Желваки ходили на скулах, глаза под тонкими очками напряженно смотрели в одну точку. Прошла минута. За ней еще одна. Никто не решался нарушить тишину. Наконец взгляд Лопарева обрел нормальность. Вскинув голову, сталкер-интеллигент обратился сразу к Костику:

— Объявляй сбор! Всех! Наших, не наших, без разницы, тех, кто должен, обязан или как-то накосячил, в общем, всех! Надо перекрыть город. Начинаем охоту! Сашка, давай ракету, чтобы остальные сюда подтянулись. Сами мы не справимся, поэтому потребуется помощь, за ней мы с Артистом поедем. Костик, руководи. Обо всем докладывать мне лично и сразу! Все, шевелитесь! Не дадим этой твари уйти!

То, что у Лопарева имелись связи во властных структурах города, Артист и раньше догадывался, но не думал, что они вот так вот запросто попадут в кабинет самого начальника местного УВД.

Полковник Замышев предпочел обойтись без прелюдий и сразу перешел к основному действию:

— Илья, ты совсем охренел?! Твои люди что устроили в городе?! У меня уже весь состав поднят по тревоге. Многочисленные сообщения о стрельбе и беспорядках. — Он рукой с зажатым в ней сотовым телефоном, казавшимся крошечным в его здоровенной ладони, обвинительным жестом тыкал в сторону Лопарева. — Ты понимаешь, что творишь?! Только что доложили, что уже есть жертвы. Если подтвердится, то тебе — хана! Понимаешь?! Это что еще за хрен?

Сердито посмотрел на Артиста.

— Он со мной.

— С тобой?! Да с тобой сейчас даже разговаривать опасно! А ты приперся в мой кабинет, да еще хмыря какого-то притащил.

— Этот, как ты выразился, хмырь знает о ситуации в разы больше, чем мы с тобой.

— Хрен ли тут знать о ситуации?! — снова начал орать полковник. — Вели немедленно прекратить и сдать оружие!

Терпение Лопарева закончилось. Он снял с плеча автомат и стукнул прикладом по столу так, что подпрыгнули и зазвенели графин с водой и пара стаканов рядом с ним.

— Прекрати истерику и послушай! Я не то что не отзову людей, я пришел просить тебя, чтобы дал мне в помощь свой спецназ.

— Илюша, ты головой не тронулся, случайно? А то очень похоже, — ответил Замышев, но тон все же сбавил. — Что, все так серьезно?

— Более чем.

Поразмышляв немного, полковник взялся за трубку стационарного телефона, но, прежде чем позвонить, еще раз сказал:

— Ну, смотри, Илья, если что-то пойдет не так, повешу на тебя всех собак, каких смогу. — Потом нажал кнопку на аппарате: — Лидочка, Сутилина ко мне, срочно. Лида, я сказал — срочно! Немедленно! Прямо сейчас!

Его лицо стало пунцовым. Бросив трубку, налил стакан воды, расплескав на стол, залпом выпил, крякнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук.

Командир подразделения спецназа майор Сутилин прибыл через пять минут. Все устроились за столом, и взгляды обратились на Артиста.

Когда он рассказал об эксперименте, который проводили в лабораторном комплексе Н-23, и о его результатах, разгуливающих сейчас по городу, начальник УВД сидел с таким видом, словно готов был пристрелить его — и Лопарева заодно — прямо здесь и сейчас. Артист ждал, что полковник вот-вот потянется куда-нибудь в стол за пистолетом.

— Что за чушь?! Что за ахинею вы несете?! — С каждым словом его голос становился на тон выше. — И из-за этого вы подняли весь город на уши?! Да я вас всех…

— Послушай-ка меня, уважаемый, — жестко произнес Лопарев, посчитав, что время для церемоний закончилось. — Я видел эту чушь собственными глазами. Одним броском камня он убил моего человека, а куском дерева, как щитом, закрывался от наших пуль и даже гранат. Ты можешь сейчас устроить противостояние с моими парнями, пока эта тварь куролесит по городу и убивает мирных жителей. А можешь взять меня и моих бойцов в помощь, и мы загоним урода, пока он не натворил еще больших бед, чем сейчас. В отчетах сообщишь о группе добровольцев из гражданского населения, оказавших посильную помощь в поимке мутанта. Получишь причитающиеся награды, повышение и чем там еще тебя могут поощрить. В этом случае проставишься всем участникам операции, и мы в расчете.

— А если не получится ничего? Если меня взгреют за то, что у меня вооруженные люди по городу разгуливают, пальбу устраивают?

— Они у тебя и так разгуливают, так что не компостируй мозги!

Замышев задумался. На его лице явно читались сомнения и неуверенность, но вместе с тем и осознание того, что это реальный шанс выслужиться, показать высшему начальству, что не просто так он зарплату получает и штаны в кабинете просиживает. Посмотрел на командира спецназа.

— Семеныч, что скажешь?

Тот поскреб подбородок, взглянул на Артиста.

— Барс действительно так опасен?

— Да, — последовал ответ. — В лаборатории он, не напрягаясь, уничтожил группу военных сталкеров из шести человек, а потом у меня на глазах меньше чем за минуту четверых наемников-профессионалов. Был ранен, но артефакты в его теле позволяют ему регенерироваться с невероятной скоростью. Пулевое ранение затягивается меньше чем за час. Среди тех, кто сейчас охотится на него, есть выживший в той лаборатории спецназовец. Прозвище Лис. Можете пообщаться.

— Непременно, — кивнул Сутилин.

Потом настала очередь Лопарева отвечать на вопросы.

— Тебе от этого какая выгода? — Майор принялся сверлить того взглядом.

— Если все провернем, это поможет мне стать среди сталкеров значимой фигурой. А при помощи местных властей, кое-чем мне обязанных, я смогу контролировать весь хабар на этом участке Зоны.

— Откровенно, — качнул головой спецназовец.

— Не вижу смысла это от вас скрывать, тем более — и так очевидно. Беспредельничать я не стану, а порядку прибавится. Наверняка вас постоянно дергают по поводу контрабанды артефактов. Прикрыть эту лавочку вам не под силу, но вот регулировать и контролировать, а может, даже легализовать, получая при этом прибыль, — вполне осуществимо. Когда закончим с Барсом, изложу вам свои предложения и идеи. Не понравятся — останется все как сейчас.

Полковник переглянулся со спецназовцем.

— Посмотрим, — проговорил Замышев.

Артист слушал их и удивлялся: как же по-разному у людей мозги работают. Ему самому никогда в жизни не пришли бы в голову планы Лопарева. Он не осмелился бы так открыто предложить руководителю полиции и главе спецназа сотрудничество, да еще преподнести так, чтобы это выглядело благим делом, а не взяткой. По сути, сейчас он стал свидетелем того, как человек использует представившийся шанс, чтобы пробиться к власти. Пусть не официальной, но в перспективе все равно власти.

Его же сейчас заботила трата времени на все эти переговоры. Барс мог скрыться, пока они тут договариваются.

Сутилин обратился к полковнику:

— Мэр в курсе?

— В курсе, — хмуро ответил тот. — У них там какая-то сверхважная конференция у Самого, поручил мне во всем разобраться.

— Тогда, думаю, можно принять предложение о добровольцах. Во-первых, покажем, что у нас все под контролем. Во-вторых, сбережем своих ребят. В-третьих: если Барс уйдет из города и доберется до, скажем, Питера, представляешь, что будет? Рано или поздно выяснят, откуда он появился, и тогда нас же с тобой и спросят: почему мы не предприняли всех возможных мер для уничтожения столь опасного мутанта и допустили, чтобы он сбежал?

Замышев кивал в ответ на слова спецназовца, а тот посмотрел на Лопарева и спросил:

— Ты сможешь своих людей контролировать? Чтобы я мог рассчитывать на выполнение своих приказов.

— Да. Только это не значит, что они вместо твоих бойцов в пекло лезть будут. Оказывать поддержку — да, но быть пушечным мясом не согласятся. И я буду взвешивать с этой позиции каждый твой приказ.

— Разумно, — кивнул Сутилин, повернулся к полковнику: — Командуй.

Тот выдохнул, словно собирался залпом выпить стакан водки, и сказал:

— Приказываю приступить к ликвидации мутанта, известного под прозвищем Барс, используя силы спецназа полиции и добровольцев под командованием их представителя Ильи Лопарева. Руководство операции возлагаю на майора Сутилина.

Артист не понимал, зачем нужна эта официальность, все равно, кроме них, в кабинете никого не было. Но раз надо — значит надо. Лишь бы побыстрее занялись делом.

Спецназовец поднялся:

— Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Сутилин посмотрел на Лопарева:

— Пойдем ко мне, составим план захвата, и я выдам средства связи для координации действий. Потом вернешь.

Когда вышли в коридор, майор остановил сталкеров.

— Говорю сразу, чтобы потом обид не было: мои приказы исполнять четко и быстро, косяки твоих людей — твои косяки, если не справляетесь с ситуацией — сразу докладываешь, а я корректирую действия. Никакой самодеятельности. Я должен быть уверен, что могу рассчитывать на тебя и твоих добровольцев. Считаешь, что я не прав, — сообщаешь, не молчишь. Если по твоей вине пострадают мои ребята или кто-то из гражданских — считай договор расторгнутым, и мне пох…, что думает Замышев. Все ясно?

— Предельно, — кивнул Лопарев.

Скоординировав действия между своими бойцами и сталкерами Лопарева, майор раздал четкие приказы. Артист смотрел, как город разделили на сектора и принялись планомерно загонять Барса в подготовленную ловушку на окраине, в районе заброшенного арматурного завода. Отчеты стали поступать практически сразу.

— Это седьмой. Объект в районе «Звезды», движется на север. Захват невозможен, много гражданских.

— Седьмой, Слава, покажитесь ему, перекройте все от Бражной до Калмыкова. В контакт не вступать. Повторяю, в контакт не вступать.

— Есть в контакт не вступать.

Через некоторое время указанные улицы перекрыли, и Барс сменил направление движения. Теперь его вела другая группа. Пока все шло по плану: мутант делал то, чего от него ожидали. Сутилин знал свое дело. «Выдавив» объект из одного района, продолжал планомерно гнать его дальше. Посмотрел на Лопарева:

— Теперь твои вступают.

Тот кивнул.

— Четырнадцатый, — вызвал майор.

— Зиндан слушает.

«Твою мать!» — прочел Артист по губам Сутилина.

— Зиндан… Объект через минуту будет у вас.

— Да, отлично! Встретим, как полагается.

— Кого вы встретите?! — сразу повысил голос майор. — Сидеть и ждать приказов, наблюдать за объектом и ничего не предпринимать.

— Ясно, начальник.

— Что тебе ясно?!

— Сидеть, ждать, смотреть, ничего не делать. А если он гражданских начнет мочить, тоже не дергаться?

— Если начнет мочить, тогда дергаться! Пока просто смотрим, докладываем, как пройдет мимо.

— Оки-доки!

Сутилин снова беззвучно выругался.

Через какое-то время сталкер с позывным «Зиндан» снова вышел на связь:

— Начальник, тут эта… херня какая-то нездоровая.

— Докладывай точнее!

— Ну, в общем, Барс в дом заходит.

— Улица? Какая улица и номер?! — заорал в рацию майор.

— Крылатская. Дом семь, кажется, там еще автосалон.

— Группа-три, внимание! Возможен захват транспортного средства. Автосалон на Крылатской. Предотвратить!

— Группа-три. Есть предотвратить.

Это в план не входило. Артист начал нервничать.

— Начальник! Это Зиндан! Тут ваши по тачкам хреначат. Это нормально?

— Нормально.

— Ох, ё! Начальник! — Зиндан орал в рацию. — Этот мудак, ну то есть объект, он ваших хреначит, двоих уже вычеркнул! Сейчас остальных положит. Вот… мать! Идем на помощь! Держитесь, мужики!

— Группа-три, ответьте, что у вас происходит? Группа-три? Третий, ответь! — Майор безуспешно пытался вызвать своих людей. — Внимание всем, Третий вступил в столкновение с противником. На Крылатской. Ближайшим группам — оказать содействие!

Слушая переговоры, Артист вдруг почувствовал, что у него по телу бегут мурашки. Он не видел происходящего на улицах, но воображение рисовало различные картинки. И хорошего на них наблюдалось мало.

— Начальник! — Голос Зиндана уже невозможно было спутать с другим. Судя по отрывистости фраз, сталкер куда-то бежал. — Короче, он ваших положил почти всех, мы только одного спасли. Может, другие тоже живы, но сильно сомневаюсь. Отправляйте «Скорую». Мы этого мудака прижали, он стену проломил в салоне, ушел через двор… Короче, он сейчас на… на… да имел я в виду ваши улицы! Короче, он к реке бежит, к мосту!

Майор в очередной раз выругался.

— Внимание групп девять и десять. Объект направляется к вам! Не позволяйте ему перейти мост! Повторяю: любыми способами оттесните от моста.

— Приказ понятен, — донеслось в ответ. — Перекрыть мост.

Наступило время напряженного ожидания. Это странное ощущение беспомощности, когда от тебя ничего не зависит и ты должен полагаться на других людей, а потому просто ждешь.

— Да что же так долго-то?! — не выдержал и Лопарев. — Зиндана запроси, он там должен быть.

— Группа-девять, что у вас? Доложите обстановку?

— Это Девятка. Не справляемся! — В рации раздавался треск выстрелов и крики.

— Вашу мать! — матерился Сутилин.

— Это Зиндан! Начальник! Давай докторов к мосту! Он всех твоих покалечил! Живы, но выглядят хреново!

— Медиков к мосту, быстро! — распорядился Сутилин. — Куда же эта тварь прорывается?

Он склонился над картой.

Артист же разглядывал ее уже давно и понял замыслы Барса.

— Сюда! — Он ткнул пальцем. — Здесь железнодорожный узел. Поезда практически без остановки проходят. Если в вагон заберется, то не найдем!

— У нас все основные подразделения на этом берегу реки. Не успеем железку перекрыть.

— Но мы-то здесь!

— Ну и куда ты собираешься? С ним три группы спецов не справились, а ты один пойдешь?

— Ну почему один? — поднялся Лопарев. — Я с ним пойду. И там еще человек пять в резерве сидят. Возможно, наш последний шанс его взять.

Сутилин неодобрительно покачал головой.

— На рожон не лезьте. Средства связи у дежурного, я сейчас позвоню.

Уже когда стояли на улице и проверяли средства связи, Лопарев негромко спросил:

— Скажи, Артист, там ведь нет никаких сокровищ? Так?

Что называется: не в бровь, а в глаз.

— В своей берлоге Барс собрал несколько сотен артефактов, даже думаю, что больше. Видел их сам, лично, — выкрутился Артист. — А если бы сказал «так», то не пошел бы со мной?

— Пошел бы, — хмыкнул сталкер-интеллигент, — но потом все равно пристрелил бы.

— Ну, это всегда успеется.

Загрузились в лопаревский внедорожник и на бешеной для городских улиц скорости помчались к железнодорожному узлу.

Когда оставалось проехать пару-тройку кварталов, по рации вызвал Сутилин:

— Артист, он прорвался. Слышишь меня? Объект ушел в сторону железнодорожного разъезда.

— Коля, давай педаль в пол. — Лопарев хлопнул водителя по плечу. — Ты можешь, я знаю.

— Понял, — ответил Артист майору.

Так быстро на машине ему еще не доводилось ездить. Хорошо еще, машин на дороге почти не попадалось. Возле станции резко затормозили и высыпались из машины.

— Рассредоточились. — Лопарев привычно руководил. — Увидели ублюдка — сообщили остальным. Если что, подмога в пути. Герои мне не нужны. Всем все ясно? Разбежались!

Артист ушел направо, вокруг здания станции, и спрыгнул на пути. Искать иголку в стоге сена — вот как это называлось. Десятки составов, тысячи вагонов. И Барс мог спрятаться в любом. Переговоры диспетчеров разносились эхом над поездами, отражались от зданий и вагонов, возвращались назад еще более непонятные, чем раньше. Артисту всегда казалось, что вот эти трудно воспринимаемые выкрики — такая же профессиональная особенность, как неразборчивый почерк врачей.

Но думал сейчас не об этом. Где может быть Барс? Куда бы сам Артист направился на его месте? По идее, самый оптимальный вариант — запрыгнуть на движущийся состав и свалить, но вроде пока ни один товарняк через разъезд не проезжал. Был один вяло постукивающий колесами на стыках рельс, но и тот остановился почти сразу.

Артист пролез под вагоном на следующий путь. Начал осматривать пломбы на дверях. Не нашел ни одной разорванной.

— Эй, вы чего тут делаете? — Старый путеец в оранжевой безрукавке держал в руках молоток на длинной ручке. — Одного прогнал, другой явился. Вам чего, медом здесь намазано? А ну вали отсюда, пока полицию не вызвал! Еще и с оружием!

— А другой тоже с оружием был? — просто так, на всякий случай спросил Артист.

— Да такому оружие не нужно, увидишь — испугаешься.

Артист с трудом верил своей удаче.

— Как, ты говоришь, он выглядел?

Постарался как можно точнее описать Барса.

— Да вроде похоже. Особенно про лица. И еще в крови весь.

— А где он стоял?

— А ты чего меня расспрашиваешь? Я же сказал: топай, не то полицию вызову!

— Именно это и нужно сделать! И чем быстрее, тем лучше! Так что, где он стоял?

Путейщик указал и добавил:

— Чудной он был. Сказал, что боится под поезд попасть, и хотел узнать, по какому пути ближайший пройдет, чтоб поскорее перейти. Если боишься, зачем вообще через пути ходишь? Я же говорю — чудной он.

— Отец, а правда, какой? Чет мне тоже боязно как-то.

— От ты батюшки, что же вы какие все пошли. Сами вон с автоматами ходите, а все боязно. С девятого пути, сибирский. Сейчас отходить будет. Давай шустрей тогда, а то он длиннющий, устанешь ждать, пока проедет.

— Спасибо, отец! Вот уж выручил так выручил!

— Да шагай… И спасибо скажи, что полицию не позвал.

— А вот это зря, — сказал Артист уже на ходу. — Вызови и расскажи о нашей беседе. Обязательно расскажи!

Сам нажал кнопку на рации и негромко произнес:

— Внимание! Возможно, обходчик видел объект на девятом пути. Дальняя от депо часть разъезда.

— Ясно, — прозвучал в ответ голос Лопарева. — У нас тут тоже наводка образовалась. Есть подозрение. Проверяй, но сам не лезь.

— Понял.

Артист нашел указанный путейцем состав и пошел вдоль него, внимательно присматриваясь. И вдруг наткнулся на дорожку из темных капель крови. Она привела к одному из вагонов. Пломба сорвана, на двери красный отпечаток ладони.

Артист только собрался сообщить остальным, как неожиданно на запястье завибрировал детектор, показывая присутствие рядом аномалий.

— Что за?..

Откуда аномалия могла взяться здесь?! За Барсом таких способностей не замечалось. Если только…

— Бриг? — позвал Артист, позабыв об осторожности. — Бриг!

В вагоне что-то стукнуло, потом створа отъехала в сторону. Мутанта Артист не видел, это с таким же успехом могла быть и ловушка, устроенная Барсом. Но в этот момент стало почему-то все равно. Даже не так… Сейчас Артист чувствовал, что это именно Бриг. Он убрал автомат за спину и забрался в вагон.

Измученный и израненный мутант сидел в углу, опустив голову на колени.

— Бриг?

— Привет, Артист. Рад, что ты выжил.

Голос бывшего сталкера. Значит, точно он!

Артист подошёл ближе.

— Что последнее помнишь?

Бриг вздохнул:

— Как с тобой в операционном зале говорили, а потом вдруг стою возле автосалона на Крылатской, вокруг куча трупов, в руке горло какого-то солдата, и народ бежит с автоматами. Я решил, что лучше свалить. Город вроде неплохо знаю, только на мосту все равно перехватили. Но я вроде старался никого не убить… — Он вскинул голову, и на лице отразился испуг. — Я ведь никого не убил, Артист, скажи?

— Нет, никого, — успокоил он.

Теперь стала понятна резкая смена направления «объекта» и его «щадящий» режим боестолкновений.

Присмотревшись, Артист понял, что от лица Барса почти ничего не осталось, его на три четверти заместило лицо Брига. Даже глаза теперь были оба одинакового цвета.

Не смог сдержать улыбки. Вот, значит, как? Второй шанс?

— Видел аномалию около вагона? — вдруг спросил Бриг.

— Заметил, да.

— Это я ее создал. — В голосе сквозила грусть. — Просто подумал, что неплохо бы здесь быть аномалии, и она появилась. Понимаешь, Артист? Просто появилась! Из ниоткуда!

Бывший сталкер опустил взгляд и задумчиво произнес:

— Что же я такое?

— Ты — совершенство! — раздался голос от дверного проема.

Теперь-то Артист узнал его сразу и схватился за автомат, одновременно разворачиваясь.

Лыка выстрелил.

Первая пуля попала в приклад «калашникова», расщепив его, вторая пробила левый бицепс. Следующая, скорее всего, должна была стать смертельной, но Бриг резко дернул Артиста к себе и заслонил, приняв остаток очереди себе в грудь и живот.

Вскрикнул. Но не упал, а метнулся вперед и страшным ударом отбросил Лыку к дальней стене вагона. После чего сделал несколько шагов и рухнул на пол.

— Бриг! — позвал Артист.

Он сидел, держась за простреленную руку. Бывший сталкер не отозвался.

Артист встал, подошел к Бригу, опустился рядом и развернул сталкера на спину.

Три раны на груди, две на животе.

В этот момент по составу пробежало металлическое клацанье ударно-тяговых устройств, соединяющих вагоны, и поезд тронулся.

Бриг застонал и посмотрел на Артиста полным муки взглядом.

— Так больно…

— Знаю, дружище, знаю.

— Нет, Артист, не знаешь…

Конечно, не знает, даже близко не представляет! Но что он еще мог сказать? У него не имелось при себе ни аптечки, ни бинтов. Последние события развивались настолько стремительно, что об экипировке речи и не шло.

— Потерпи, Бриг, потерпи! Твои раны затянутся, тело восстановится, — проговорил Артист. — Артефакты помогут. Если эти не сработают, я принесу все, какие только смогу найти.

— На следующей станции нас ждут врачи, — произнес вдруг Лыка. — Они помогут. Не дадут ему умереть. Он уникальный образец! Я не хотел в него…

— Ясен перец, сука, ты в меня хотел! — огрызнулся Артист и почувствовал, как Бриг нашел его руку и сжал в своей. — Что, дружище?

— Я… не хочу.

— Чего не хочешь?

— Врачей. Не хочу… Чтобы они меня лечили, а потом ставили эксперименты. Я ненавижу их всех.

И когда он это произнес, на его лице вдруг так отчетливо проступили черты Барса, что Артист отпрянул.

— Значит, сам поправишься. Ты вон после какого взрыва уцелел.

— Какого взрыва?

— А, ну да, — спохватился Артист. — Это же был… не ты.

Рука болела, рубашка вся вымокла в крови.

— Подожди, я перетяну руку себе. Я в отличие от некоторых не умею исцеляться, — попытался он неуклюже пошутить. Вытащил нож и разрезал на полоски штанину — до чего получилось достать. Наложил повязку и затянул, вскрикнув от пронзившей боли.

— Тварь ты, Смешной! — нашел на полу какую-то щепку и обозленно бросил в Лыку.

Тот лишь вяло пошевелил пальцами.

Поезд тем временем набрал ход. Мимо мелькали дома, гаражи, магазины, переезды с вереницами машин, ожидающих подъема шлагбаума. Город погружался в сумерки.

Ветер залетал в вагон и холодил кожу. Вскоре урбанистические пейзажи сменились полями, лесопосадками и растущими вдоль насыпи зарослями.

Артист продолжал кромсать штанину. Из полученных лоскутов сделал тампоны и приложил к ранам Брига.

— Нет, — попросил тот.

— Что «нет»?

— Пусть течет.

— Почему?

— Я не помню… — Глаза раненого закрылись, и после паузы он продолжил: — Не помню всего, что делал он… Делал этими руками, этими зубами… Но я видел последствия. И я не хочу быть им.

— Ты и так не он! Ты не эта мразь — Барс, ты — сталкер Бриг, который спас многих людей.

— Но и многих погубил.

— Это был не ты! — горячо воскликнул Артист.

— Ты не понимаешь, — с едва уловимой грустной улыбкой произнес Бриг. — Он всегда будет жить внутри меня, как я жил внутри него. Он не смирится с моим превосходством. И в один прекрасный момент вырвется наружу. И что тогда произойдет, не может сказать никто.

Артист понимал, что бывший сталкер прав. Но еще он прекрасно осознавал, о чем именно просит Бриг. И от этого крупная дрожь сотрясала все тело, легким не хватало воздуха, глаза жгло от слез.

Пальцы все еще сжимали рукоять ножа. Он поднял его и посмотрел на матовое темно-серое лезвие.

— Нет, Артист, не делай этого… — Лыка заметил его жест. — Не делай! Нет! Ты не понимаешь, как он важен!

Голос слабел с каждым произнесенным словом, но он все равно пытался говорить, даже попробовал ползти.

Нижняя часть тела не слушалась, и Лыка толкался локтями. Изо рта стекала темная, почти черная кровь. Не дотянув до Брига полутора метров, Лыка вытянул руку со скрюченными пальцами в последнем отчаянном жесте, после чего глаза закатились, он ткнулся лицом в пол и больше не шевелился.

— Все я понимаю, — ответил ему Артист и посмотрел на Брига.

Тот лежал, тяжело дыша, из ран на груди текла кровь.

— Артист…

— Да?

— Ты говорил, что мы были друзьями… потом, после того, как я убил Барса.

— Были. Ты и сейчас для меня друг.

— Я рад этому, Артист. Знаешь, однажды друг пришел ко мне за помощью, а я отказал. Потом жалел об этом всю жизнь. Не совершай такой ошибки. Если ты мой друг, то помоги мне.

Помочь…

То, о чем Бриг просил, сложно было представить даже в страшном сне. К горлу подступил ком.

— Ты же знаешь, что так надо, — продолжал бывший сталкер. — Надо не только мне. Всем! Эта цепь так и будет тянуться бесконечно… Если ты не оборвешь ее.

Ветер по-прежнему врывался в открытую створку, но кожа не чувствовала прохлады и горела огнем.

Крепко держа Брига за руку, встретился с ним взглядом.

Что-то внутри сломалось. Слова Лыки «уникальный образец» всплыли в памяти. Бриг не образец! Как Артист уже однажды сказал: Бриг — настоящий человек! И он заслужил остаться им навсегда!

— Дружище… ты же понимаешь, что исполнить твою просьбу я могу только одним способом.

Несчастный сглотнул и сказал:

— По одному в левой руке, груди, правом плече. По два в каждом бедре и правом боку.

Итого десять, мысленно подсчитал Артист и еще сильнее ужаснулся.

— Ты готов к этому? Ты точно этого хочешь?

Пауза очень длинная. Но он ждал, понимая, что такие решения не могут легко даваться. Специально заставил себя не закрывать глаза, чтобы не причинять другу боли больше, чем ее будет и так.

Наконец Бриг поднял подбородок, частично еще принадлежавший Барсу, и резко кивнул.

И как только он это сделал, Артист взмахнул ножом и всадил лезвие ему в плечо рядом с артефактом и начал вырезать вросший в плоть камень.

Он сделал это сразу, чтобы не оставлять себе даже секунды на размышление, потому что стоило только на миг задуматься, и уже не смог бы заставить себя сделать то, что должен.

Артефакт не хотел поддаваться. Бриг сначала мычал сквозь стиснутые зубы, потом не выдержал и закричал. Артист высвободил свою ладонь из его, навалился всем телом, прижимая к полу вагона, придавил коленом и, превозмогая боль в простреленном бицепсе, стал действовать обеими руками. Острым лезвием срезал приросшие волокна, запустил пальцы в тело друга и тянул мерзостную субстанцию. Отделив наконец артефакт от плоти, он вышвырнул его в проем.

Дыхание срывалось, будто только что преодолел стометровку. Осипшим голосом спросил:

— Про… продолжаем?..

— Да-а-а-а-а… — сквозь рыдания и крупную дрожь крикнул Бриг.

Следующим стал артефакт на боку, тот самый, что вживил Лыка умирающему Барсу. Он сидел очень глубоко и не хотел отпускать свою жертву. Бывший сталкер кричал так, что у Артиста разрывалось сердце, но едва он замедлялся, как друг просил:

— Нет! Нет-нет-нет! Не останаааавливааайсяааа! Умооооляааааюуу тебяаааа!

И, стиснув зубы, давясь слезами, подвывая будто зверь, Артист продолжал извлекать артефакты.

Вслед за этим вытащил еще один из бока. Потом перешел на ноги. В какой-то момент Бриг отключился, но Артист не заметил этого и продолжал повторять сквозь зубы словно мантру:

— Терпи, терпи, терпи… еще чуть-чуть… совсем чуть-чуть… еще немного! Терпи, дружище, терпи, терпи, терпи…

И так по кругу. Когда остался один-единственный артефакт — в груди, который Бриг всадил в грудь Барса во время схватки, с которого все началось, им же и должно было закончиться, — Бриг вдруг открыл глаза и посмотрел на Артиста. Спокойно. Без осуждения. И не сводил взгляда до самой последней секунды, пока артефакт не вышел из его тела. Потом закрыл глаза и вздохнул с таким невероятным облегчением, что Артист не выдержал и разрыдался.

Он еще долго сидел рядом с телом друга, обхватив ноги окровавленными руками, и беззвучно плакал. А снаружи в ночной темноте проносились фонарные столбы, заливая вагон вспышками света, гудел ветер, стучали колеса.

На станции действительно ждала бригада врачей в сопровождении вооруженных до зубов спецназовцев. Артист не стал дожидаться, пока они его обнаружат, и спрыгнул с поезда, едва тот замедлил ход. Он шагал по шпалам уверенной походкой, подняв воротник куртки. Несмотря на прохладный ветер, он даже не поежился, когда тот пробрался под куртку. Его грела мысль, что стервятники не найдут в вагоне ничего, кроме дохлого Лыки и пятен крови на полу. Все артефакты он раскидал по ходу движения состава, а тело Брига сбросил в густые заросли, приметив место, чтобы приехать потом и похоронить друга как положено.

Сейчас же ему предстоял путь домой, где его ждали Света и Гришка, вкусный борщ со сметаной и чай с гренками и медом.