Мерседес Рон

2. Ник

– Ноа, – резко ответила она. – Меня зовут Ноа.

Я был поражен тем, как она смотрела на меня. Моя новоиспеченная сводная сестра, похоже, очень обиделась на то, что мне было все равно, как ее зовут. Меня даже не интересовало имя ее матери, хотя, надо признать, я прекрасно помнил его. Еще бы! За последние три месяца она провела в этом доме больше времени, чем я. Раффаэлла Морган вторглась в мою жизнь и к тому же привела с собой дочь.

– Разве это не мужское имя? – спросил я, зная, что это ее заденет. – Без обид, конечно, – добавил я, увидев как удивленно округлились ее глаза медового цвета.

– Это и женское имя тоже, – ответила она секундой позже. Я смотрел, как ее глаза перебегали с меня на Тора, моего пса, и не мог сдержать улыбки.

– Конечно, в твоем примитивном лексиконе нет слова «унисекс», – добавила она, не глядя в мою сторону.

Тор продолжал рычать и показывать зубы. Мы научили его не доверять незнакомцам. Я мог сказать всего одно слово, чтобы его успокоить. Но испуганное лицо Ноа меня забавляло.

– Не беспокойся, у меня обширный словарный запас, – ответил я, закрыв холодильник и очутившись лицом к лицу с девушкой. – Более того, есть одно слово, которое любит моя собака. Оно начинается с В, затем идет ЗЯ и заканчивается на ТЬ.

Ее лицо исказилось от страха, и я подавил смешок.

Она была высокой – наверное, около метра шестидесяти восьми или семидесяти, хотя я не уверен. У нее была очень стройная фигура. Должен признать, все было при ней. Лишь выражение лица было слишком детским. Если я правильно понял, то она даже еще не окончила среднюю школу. Это было видно по ее одежде: шорты, белая футболка и черные кеды. Ее облику не хватало только собранных в хвост волос, чтобы сойти за типичную девушку-подростка. Те, что с нетерпением ждут в бесконечной очереди открытия магазина, чтобы купить последний альбом певца, по которому сходят с ума все пятнадцатилетки. Больше всего меня привлек цвет ее волос. Он был необычным: что-то среднее между темно-русым и рыжим.

– Очень смешно! – воскликнула она. – Выведи его. Он смотрит так, будто собирается напасть на меня, – попросила она, пятясь назад.

В этот момент Тор сделал шаг ей навстречу.

«Хороший мальчик», – подумал я. Моей сводной сестренке не мешает понять, чей это дом и насколько она здесь нежеланна.

– Тор, вперед! – властно приказал я собаке.

Ноа смотрела то на пса, то на меня, отступая назад, пока не натолкнулась на стену кухни.

Тор медленно двигался на нее, рыча и скаля клыки. Сцена выглядела устрашающе. Но я знал: он ничего не сделает, если я ему не прикажу.

– Что ты делаешь? – спросила она, глядя мне в глаза. – Это не смешно.

Но мне было очень смешно.

– Мой пес обычно со всеми ладит. Странно, что он хочет напасть на тебя, – сказал я, наблюдая, как она пытается подавить свой страх.

– Что ты собираешься сделать? – пробормотала она, неотрывно глядя мне в глаза.

– Ты здесь всего ничего и уже командуешь, – сказал я, подошел к кухонному крану и налил стакан воды, пока собака продолжала рычать. – Может, мне оставить тебя здесь ненадолго?

– Идиот! Тебя сколько раз роняли в детстве? Убери сейчас же эту собаку!

Она оскорбила меня! Даже собака это почувствовала. Она сделала еще один шаг навстречу девчонке, едва оставляя ей место для движения. Ноа со страху схватила первое, что попалось под руку. Это была сковорода. Я подскочил, схватил Тора за ошейник и остановил замахнувшуюся руку девчонки.

– Что, черт возьми, ты делаешь?! – закричал я и отшвырнул сковородку.

Собака яростно кинулась на Ноа. Девушка бросилась ко мне и прижалась к груди. Меня поразило, что она искала у меня защиты.

– Тор, сидеть!

Собака мгновенно расслабилась, села и радостно завиляла хвостом. Я посмотрел на Ноа, вцепившуюся в мою майку, и улыбнулся. Она наконец разжала руки и тут же оттолкнула меня.

– Ты совсем идиот?!

– Во-первых, это первый и последний раз, когда ты собиралась стукнуть мою собаку, а во-вторых, – предупредил я, глядя ей прямо в глаза и заметив маленькие веснушки у нее на носу и щеках, – не оскорбляй меня больше, иначе у тебя действительно будут проблемы.

Она как-то странно на меня посмотрела. Казалось, ей было трудно выдержать мой взгляд.

– Лучше бы нам поладить, сестренка, – сказал я, схватил сэндвич со стола и направился к двери.

– Не называй меня так! Я тебе не сестренка, – сказала Ноа с ненавистью.

Я взглянул на нее еще раз. И тут понял, что она тоже не рада женитьбе наших родителей.

– Договорились, сеструха! – Я видел, как ее маленькие руки сжимаются в кулаки.

В этот момент у меня за спиной раздался шум. Повернувшись, я увидел отца с его женой.

– Вижу, вы уже познакомились, – сказал он, входя в кухню и широко улыбаясь.

Давно я не видел его таким счастливым. В глубине души я был рад, что он наладил свою личную жизнь. Даже несмотря на то, что он бросил меня.

Раффаэлла, стоя у двери, мило улыбнулась мне. Я заставил себя улыбнуться ей в ответ.

С отцом у нас не было близких и нежных отношений. История с моей матерью наложила отпечаток на нас обоих. Она ушла, не оглянувшись даже на меня, своего сына.

С тех пор я с большим недоверием относился ко всем женщинам. Я не хотел ничего о них знать. Меня интересовало только, как весело провести с ними время.

– Ноа, ты видела Тора? – спросила Раффаэлла дочь.

В следующий момент Ноа сделала нечто удивительное: она шагнула вперед, наклонилась и позвала Тора.

– Тор, давай, иди сюда, милый, – произнесла она дружелюбно.

Должен признать – Ноа была смелой девушкой. Меньше минуты назад она дрожала от страха.

Удивительно, что она не стала жаловаться матери.

Тор повернулся к девушке, виляя хвостом. Потом посмотрел в мою сторону, затем снова обернулся к ней. Почувствовав мое напряжение и поджав хвост, он подошел ко мне и сел рядом. Ноа была побеждена.

– Хороший мальчик, – сказал я с улыбкой.

Ноа вспыхнула и громко объявила:

– Я пойду спать.

Ночью на пляже планировалась вечеринка, на которую я собирался идти.

– Не ждите меня сегодня. Я ухожу на вечеринку, – сообщил я. Было непривычно говорить во множественном числе.

Мой отец остановил нас.

– Сегодня вечером мы вчетвером идем ужинать, – сказал он, глядя на меня.

– Пап, извини, но я уже договорился, и…

– А я очень устала от поездки, мне бы хотелось…

– Это наш первый семейный ужин, и я хочу, чтобы вы оба присутствовали на нем, – сказал отец, прерывая нас обоих.

Я услышал тяжелый вздох Ноа.

– Мы не можем пойти на ужин завтра? – спросила она.

– Извини, дорогая, но завтра у нас корпоративный праздник, – ответил мой отец.

– Ноа, хватит. Мы поужинаем сегодня все вместе, – поставила точку в разговоре Раффаэлла, пристально глядя на дочь.

Ноа пробурчала что-то и вышла из кухни.

Я подумал, что и мне в этот раз лучше уступить. Я могу поужинать с ними, а потом пойти к Анне, моей подружке. Мы вдвоем поедем на вечеринку.

– Дайте мне полчаса, мне надо принять душ, – попросил я.

Мой отец довольно кивнул, а Рафаэлла улыбнулась. Я знал, что показал себя ответственным и взрослым сыном.

3. Ноа

Какой же он идиот!

Поднимаясь по лестнице, я прокручивала в голове сцены с Ником. Как можно быть таким тщеславным психопатом? Я его уже не переношу и тем более не смогу жить рядом с ним. Моя нелюбовь к нему после происшествия на кухне возросла до небес. Это он – тот идеальный, очаровательный мальчик, о котором мне рассказывала мама?

Как он говорил со мной, как оценивающе смотрел! Он смеялся надо мной. Как будто богатство давало ему чувство превосходства.

Я вошла в свою комнату, хлопнув дверью, хотя дом был так велик, что меня все равно никто бы не услышал. На улице уже было темно. Через окно проникал тусклый свет. В темноте море почернело и слилось с небом.

Мне было не по себе, и я поспешила включить свет.

Я бросилась на кровать. Лежала, уставившись на высокие балки потолка. Мама не понимала, что меньше всего мне сейчас хотелось быть среди людей.

Мне нужно было время, чтобы прочувствовать и принять изменения, привыкнуть к ним, побыть одной и передохнуть. В глубине души я знала, что никогда не смогу примириться с новой жизнью.

Я взяла телефон. И задумалась, звонить Дэну или нет. Дэн – это мой парень. Я в Калифорнии всего час, но уже очень скучала. И все же не хотелось беспокоить его своими горестями.

Через десять минут ко мне постучалась мама.

– Ноа, через пятнадцать минут мы все должны быть внизу, – сказала она, войдя в комнату.

– Ты так говоришь, будто на спуск по лестнице уйдет полтора часа, – огрызнулась я, вставая с кровати.

Мама распустила свои светлые волосы и очень элегантно их причесала. Она мгновенно преобразилась.

– Ты должна успеть переодеться к ужину, – ответила она, игнорируя мой тон. Я посмотрела на свою одежду.

– А что? Я плохо выгляжу? – спросила я, обороняясь.

– Ты же не собираешься идти в таком виде? В шортах и футболке. И надо надеть туфли, Ноа. Сегодня вечером ты должна быть элегантной, – сказала она раздраженно.

Я встала перед ней. Мое терпение кончилось.

– Мама, послушай! Я не хочу идти на ужин с тобой и твоим мужем, я не хочу встречаться с его избалованным и плохо воспитанным сыном! И тем более я не хочу наряжаться для этого.

– Прекрати вести себя, как малолетний ребенок! Переодевайся сейчас же! Мы идем на ужин с нашей новой семьей, – сказала она резко.

Однако, заметив мое выражение лица, она смягчилась и добавила:

– Так будет не каждый день, это только сегодня. Пожалуйста, сделай это для меня.

Я сделала несколько глубоких вдохов, проглотив то, что хотела прокричать ей в лицо, и кивнула.

– Только сегодня.

Мама вышла, а я отправилась в гардеробную выбирать себе подходящий наряд. Мне хотелось найти что-то комфортное и одновременно взрослое. У меня не выходил из головы недоверчивый и насмешливый взгляд Ника. Как он надменно осматривал меня с головы до ног.

Мама, вероятно, ожидала увидеть меня в одном из нарядов из моей гардеробной. Но это означало бы принятие мною новой жизни. Для меня же это равнозначно потери чести.

В ярости я вытащила свое черное платье Ramones. Разве оно не элегантное? Я осмотрелась в поисках подходящей обуви. Кеды моя мама не одобряла, поэтому выбор пал на босоножки на небольшом каблуке. Распустив волосы и проведя блеском по губам, я удовлетворенно посмотрела на себя зеркало. Дэн и моя подруга Бэт наверняка оценили бы мой внешний вид.

Взяв маленькую сумочку, я вышла из комнаты.

И тут же столкнулась с Николасом. Тор был рядом с ним, и я невольно отшатнулась.

Ник улыбнулся и опять стал меня пристально разглядывать. Его привлекло мое платье.

– Тебя что, в твоей Лохоландии не учили одеваться? – спросил он язвительно.

Я изобразила ангельскую улыбку.

– О да, конечно! Но преподаватель был таким же мерзким, как ты. Так что я не ходила на его уроки.

Он не ожидал такого ответа, а я не ожидала увидеть его улыбку. Собака сидела рядом с хозяином и довольно виляла хвостом, с интересом наблюдая за нами.

– Ты снова собираешься приказать ему напасть на меня или подождешь, пока мы вернемся с ужина? – спросила я с вызовом, глядя ему прямо в глаза и притворно улыбаясь.

– Не знаю, Рыжая. Это зависит от твоего поведения, – ответил он, резко повернулся спиной и пошел к лестнице.

Я онемела на мгновение. Рыжая! Он назвал меня рыжей! Этот парень нарывался на неприятности. На настоящие неприятности!

Я шла позади него и успокаивала себя, что не стоит злиться и обращать на него внимания. Он мне просто не нравился.

Спускаясь по лестнице, я еще раз восхитилась великолепием дома. В нем сочетались изысканность старины и дух современности. Ожидая, пока спустится мама, и совершенно игнорируя моего компаньона, я рассматривала огромную стеклянную люстру, которая спускалась с высоких потолочных балок. Она была похожа на тысячи ниспадающих кристаллов, застывших в воздухе.

На мгновение мой взгляд пересекся со взглядом Ника. Я не отвела глаз. Не хотела, чтобы он думал, будто я боюсь его. Но и он не отвернулся и продолжал сверлить меня взглядом. И тут появились мама с Уильямом.

– Ну вот, все в сборе, – сказал он, глядя на нас с улыбкой. Я смотрела на него без малейшего намека на радость. – Я уже забронировал столик в клубе, надеюсь, вы проголодались, – добавил он.

Увидев мое платье, мама широко раскрыла глаза.

– Что на тебе надето? – прошептала она мне на ухо.

Я притворилась, что не слышу ее.

Воздух снаружи был одновременно теплым и освежающим, а вдали слышался шум волн, разбивающихся о берег.

– Хочешь сесть к нам в машину, Ник? – спросил Уильям сына.

– Я поеду на своей, – ответил Ник, держась за ручку шикарного внедорожника. Это был высокий черный блестящий автомобиль, он выглядел так, будто только что выехал из ворот дилерского центра. Я не могла удержаться и не закатить глаза. Как все типично!

– Я встречаюсь с Майлзом после ужина, мы хотели закончить отчет по делу Реффорда.

– Очень хорошо, – согласился отец.

– Хочешь пойти с ним в клуб, Ноа? – спросил Уильям, повернувшись ко мне. – Так вы узнаете друг друга получше.

Я невольно взглянула на Николаса, который смотрел на меня, подняв брови, в ожидании ответа. Похоже, его забавляла эта ситуация.

– Я не люблю ездить с человеком, в водительских навыках которого я не уверена, – призналась я своему отчиму в надежде, что мои слова заденут Николаса.

Я повернулась спиной к его внедорожнику и села в черный Mercedes Уилла.

Примерно через пятнадцать минут мы добрались до отдаленного района, окруженного большими ухоженными полями. В парусный клуб Mary Read вела хорошо освещенная широкая дорога. Мужчина, стоящий на въезде на территорию клуба, мгновенно узнал Уильяма и поднял шлагбаум.

– Мистер Лейстер, добрый вечер! Сэр, мадам… – добавил он, увидев мою мать. Мы въехали в клуб.

– Ноа, твоя членская карточка будет готова на следующей неделе, но ты можешь назвать мое имя, чтобы попасть внутрь, или имя Эллы, – сказал Уильям, поворачиваясь к моей матери.

Я почувствовала укол в сердце, когда услышала это имя. Так звал маму мой отец. Я была уверена, что ей это неприятно. Слишком много плохих воспоминаний.

Но моя мама умела быстро забывать о болезненных и тяжелых периодах свой жизни. Я же, напротив, держала все глубоко внутри и продолжала переживать.

Мы подъехали к дверям роскошного заведения. Портье помог нам выйти из машины, взял протянутые Уильямом чаевые и отогнал автомобиль.

Ресторан был роскошным! Весь из стекла, повсюду огромные аквариумы, полные крабов, кальмаров и всевозможных рыб.

– У нас заказан столик на имя Уильяма Лейстера, – сказал Уильям официантке, встречавшей гостей.

Она поспешила впустить нас в уютный зал ресторана.

Наш столик находился в тихом уголке и освещался теплым светом свечей, как и весь ресторан. Стеклянная стена открывала потрясающий вид на океан. Интересно, у них везде в Калифорнии стеклянные стены? Все было невероятным!

Мы сели. Мама с Уильямом тут же погрузились в беседу. Официантка смотрела на Ника, и лицо ее выражало одновременно удивление и недоверие.

Николас вертел солонку в руках и, казалось, ничего не замечал. Я обратила внимание, что у него были очень ухоженные руки, загорелые и большие.

– Что вы будете заказывать? – спросила мама.

Я позволила ей заказать за меня. Больше половины блюд в меню были мне неизвестны. Пока мы ждали еду, Уильям пытался вовлечь нас с Ником в разговор.

– Я уже рассказывал Ноа о том, какими видами спорта можно заниматься здесь, в клубе, – сказал Уилл, заставляя сына перевести взгляд с конца зала на него. – Николас играет в баскетбол, и он отличный серфингист, – сказал он, не обращая внимания на скучающий вид Ника.

Серфер… Я не могла вновь не закатить глаза. К моему несчастью, Николас заметил это. Он подался вперед, склонившись немного над столом, и сосредоточенно стал меня изучать.

– Тебя что-то забавляет, Ноа? – спросил он, стараясь выглядеть дружелюбным. – По-твоему, серфинг – это глупый вид спорта?

Пока моя мама не ответила за меня, а я видела, что она уже собиралась это сделать, я поспешила склониться над столом.

– Это ты сказал, а не я, – промолвила я, невинно улыбаясь.

Мне нравятся командные виды спорта, в которых есть стратегия, где нужен хороший капитан, настойчивость и усилия. Все это я нашла для себя в волейболе. И была уверена, что серфинг не может даже сравниться с ним.

Прежде чем я успела все это сказать, подошла официантка. Ник не мог не взглянуть на нее снова и на этот раз как будто узнал ее.

Мама и Уильям продолжали оживленно разговаривать, какая-то семейная пара остановилась поздороваться с ними.

Официантка, молодая девушка с темно-каштановыми волосами в черном фартуке, расставляла на столе наши блюда и случайно задела Николаса.

– Извини, Ник, – пролепетала она, а потом, испугавшись, взглянула на меня, как будто допустила большую ошибку.

Николас тоже посмотрел на меня, и я сразу поняла, что между ними что-то происходит.

Воспользовавшись тем, что наши родители были увлечены беседой, я наклонилась к нему.

– Ты ее знаешь? – спросила я, когда он наливал себе газированную воду в хрустальный бокал.

– Кого? – ответил он, прикинувшись дурачком.

– Официантку, – сказала я, с интересом глядя ему в лицо.

Его выражение ничего не передавало – оно было серьезным и спокойным. Уже тогда я поняла, что Николас Лейстер был человеком, который очень хорошо умел скрывать свои чувства.

– Да, она не раз меня обслуживала, – сказал он, глядя на меня.

Он смотрел так, как будто бросал вызов, как будто хотел, чтобы я начала с ним спорить. Почему-то меня это не удивило.

– Да, я уверена, что она много раз обслуживала тебя.

– На что ты намекаешь, сестренка? – сказал он, и я не могла не улыбнуться, услышав, как он меня назвал.

– Все богатые люди, как ты, одинаковы. Думаете, что вы боги, потому что у вас есть деньги. Эта девушка не перестает смотреть на тебя с того момента, как ты вошел сюда. Очевидно, что она тебя знает, – сказала я гневно. – А ты даже не соизволил взглянуть на нее. Это отвратительно.

Он внимательно посмотрел на меня, прежде чем ответить.

– У тебя очень интересная теория, и я вижу, что «богатые люди», как ты их называешь, тебе крайне неприятны… Конечно, вы с мамой сейчас живете под нашей крышей и наслаждаетесь всеми теми удобствами, которые обычно предлагаются за деньги. Если мы кажемся тебе настолько презренными, то что ты делаешь, сидя за этим столом? – спросил он, глядя на меня пренебрежительно сверху вниз.

Я смотрела на него, пытаясь не выдать своих эмоции. Этот парень знал, что сказать, чтобы взбесить меня.

– Мне кажется, что вы с матерью еще хуже, чем эта официантка, – прошипел он, наклонившись над столом так, чтобы его слова могла слышать только я. – Вы притворяетесь теми, кем не являетесь, хотя обе продались за деньги.

Это было уже слишком. Гнев ослепил меня. Я взяла стоящий передо мной стакан и плеснула ему в лицо.

Жаль, что стакан был пуст.

4. Ник

Гнев и раздражение исчезли с лица Ноа, когда она увидела, что ее стакан был пуст.

Эта девушка была абсолютно непредсказуемой. Я был удивлен, как легко она вышла из себя. И мне понравилось наблюдать, какой эффект я могу произвести на нее всего с помощью нескольких слов.

Ее щеки, усеянные маленькими веснушками, стали розовыми, когда она поняла, что оказалась в смешном положении. Взгляд скользнул с пустого стакана на меня, а затем она оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не заметил, в каком глупом положении она оказалась.

Ситуация была комична. Но нельзя ей позволять так вести себя со мной. А что, если бы стакан был полон? Она не должна даже думать о том, что может плеснуть мне в лицо воду. И должна ценить того, с кем ей посчастливилось жить. Большие неприятности ожидают ее, если она снова попытается играть со мной в подобные игры.

Я склонился над столом, изобразив одну из своих милейших улыбок, Ноа осторожно взглянула на меня, зрачки ее расширились. Мне было приятно заметить в них страх, скрытый длинными ресницами.

– Никогда не делай так больше, – предупредил я ее спокойно.

Она задержала на мгновение на мне свой взгляд, а потом как ни в чем не бывало повернулась к матери.

Вечер продолжился без происшествий. Ноа больше не говорила со мной и даже не смотрела на меня. Это беспокоило меня и в то же время радовало. Пока она отвечала на вопросы моего отца и нехотя разговаривала со своей матерью, я мог беспрепятственно наблюдать за ней.

Она была очень простой девушкой. Но я предчувствовал, что она доставит мне множество неудобств. Когда я увидел ее выходящей из своей комнаты, то был ошеломлен. Я не в силах был оторвать взгляда от ее фигуры: длинных ног, тонкой талии и груди. Она была такой тоненькой в своем черном платье. Красота ее была естественной, а не плодом операций, как у большинства девушек Калифорнии.

На ее лице не было ни капли макияжа. Это было необычно. Все девушки, которых я знал, проводили много времени перед зеркалом, приводя себя в порядок. А Ноа пошла в шикарный ресторан, даже не накрасив губы. Она в этом и не нуждалась. У нее была красивая гладкая кожа с едва заметными детскими веснушками.

Я должен был признаться себе, что она была красивее, чем мне показалось сначала. Именно это омрачило мое настроение. Мне нельзя отвлекаться на что-то подобное, учитывая, что мы собирались жить под одной крышей.

Через несколько мгновений Ноа резко повернулась, поймав на себе мой пристальный взгляд, и гневно сверкнула глазами.

– Хочешь фотографию? – спросила она с сарказмом.

– Если без одежды, то конечно, – ответил я, наслаждаясь легким румянцем, появившемся у нее на щеках.

Ее глаза засверкали от злости. Она снова обратилась к родителям, которые даже не подозревали о баталиях, происходивших рядом.

Я поднес к губам бокал с газировкой и взглянул на официантку, которая наблюдала за мной за стойкой бара. Краем глаза посмотрев на отца, я встал и извинился, чтобы отойти в туалет. Ноа снова посмотрела на меня с интересом, но я не придал этому значения. У меня было кое-что поважнее.

Я решительно подошел к барной стойке и сел на стул перед Клаудией, официанткой, с которой я время от времени развлекался. С ее двоюродным братом у меня были более сложные, но и более выгодные отношения.

Клаудия смотрела на меня с натянутой улыбкой, опершись на барную стойку. Такое положение открывало мне довольно ограниченный обзор на ее грудь.

– Вижу, ты уже нашел себе другую девушку, с которой можно потусоваться, – сказала она, имея в виду Ноа.

Это было забавно.

– Это моя сводная сестра, – объяснил я, глядя на часы. У меня было свидание с Анной через сорок минут. Я снова посмотрел на Клаудию. – Я не понимаю, почему тебя это волнует, – добавил я, вставая. – Скажи Ронни, что я буду ждать его сегодня вечером в доках, на вечеринке у Кайла. – Клаудия напряглась, вероятно, раздраженная полным отсутствием внимания с моей стороны. Я не понимал, почему девушки ждали серьезных отношений от такого парня, как я. Разве я не предупреждал их, что не хочу никаких обязательств? Разве им не было ясно, что я сплю с кем хочу? Почему они думали, что могут заставить меня измениться?

Я перестал встречаться с Клаудией именно по этой причине, и она так и не простила меня.

– Так ты идешь на вечеринку? – спросила она с проблеском надежды в глазах.

– Конечно, – ответил я. – С Анной… И вот еще, – добавил я, игнорируя ее недовольство, – постарайся не показывать, что мы с тобой знакомы. Моя сводная сестра уже поняла, что между нами что-то было, и я бы не хотел, чтобы мой отец тоже об этом знал.

Клаудия поджала губы и повернулась ко мне спиной, ничего больше не сказав.

Я подошел к столу в тот момент, когда принесли десерт. Примерно через десять минут, в течение которых разговор шел только между отцом и его новой супругой, я решил, что сегодня уже достаточно хорошо исполнил роль послушного сына. – Извините, но мне придется вас покинуть, – извинился я, глядя на отца, который на мгновение нахмурился.

– Ты к Майлзу? – спросил он. – Как у вас продвигается дело?

Я изо всех сил постарался сдержать ухмылку и солгал, стараясь выглядеть максимально правдоподобно:

– Его отец переложил на нас всю бумажную работу, полагаю, пройдут годы, прежде чем мы получим настоящее дело.

Внезапно я осознал, что Ноа с интересом наблюдает за мной.

– Что ты изучаешь? – спросила она, и я увидел в ее глазах некоторое недоумение. Я удивил ее.

– Право, – ответил я, наслаждаясь выражением изумления на ее лице. – Ты удивлена?

– Ну да, вообще-то, – сказала она прямо. – Я всегда думала, что нужно иметь мозги, чтобы изучать право.

– Ноа! – воскликнула ее мать со своего места.

Это маленькая сопля начала действовать мне на нервы.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь, вскочил мой отец.

– Вы оба начали плохо, – сказал он, сверля меня своим взглядом.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не встать и не уйти безо всяких объяснений.

На сегодня хватит с меня этого счастливого семейного вечера.

– Извините, но я должен идти, – я встал и положил салфетку на стол. Я не хотел терять самообладание при отце.

Ноа тоже встала, правда, менее элегантно, и бросила свою салфетку на стол.

– Если он уходит, то и я тоже уйду, – сказала она, нагло уставившись на свою мать, которая растерянно смотрела на нас.

– Сядь сейчас же, – пробормотала она.

Черт возьми, я не мог тратить время на всю эту чушь. Мне нужно было идти.

– Я подвезу ее, – сказал я к удивлению всех, особенно Ноа.

Она смотрела на меня с недоверием и подозрением. А я не мог дождаться, когда же, наконец, избавлюсь от нее. Если я отвезу ее домой, то одновременно избавлюсь и от нее, и от контроля отца. Что может быть лучше?

– Я не поеду с тобой даже до соседнего угла, – с вызовом сказала она, четко произнося каждое слово.

Прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, я схватил пиджак и, надев его, обратился ко всем:

– Я не намерен терпеть всю эту школьную ерунду, так что увидимся завтра.

– Николас, подожди, – приказал мне отец, и я был вынужден остановиться. – Ноа, поезжай с ним и отдохни, мы скоро будем.

Я смотрел на свою сводную сестру, которая, казалось, выбирала между поездкой со мной и дальнейшим сидением за столом.

Она огляделась по сторонам, вздохнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

– Хорошо.

5. Ноа

Меньше всего в этот момент мне хотелось быть обязанной чем-то этому невоспитанному взрослому ребенку, но еще меньше мне хотелось оставаться наедине с матерью и ее мужем, наблюдая, как она угодливо смотрит на него, а он упивается своим положением.

Николас повернулся и пошел к выходу.

Я сухо попрощалась с мамой и Ульямом и поспешила за ним. Нагнав его у выхода из ресторана, я остановилась, скрестив руки на груди, и стала ждать, когда подъедет его машина.

Увидев, как он закуривает сигарету, я нисколько не удивилась.

Я никогда не курила и даже не пробовала, хотя все мои подруги курили в школьном туалете. Я не понимала, какое удовольствие можно получать от вдыхания ядовитого дыма, который не только оставляет неприятный запах на одежде и волосах, но и очень вреден.

Как будто читая мои мысли, Николас повернулся и с язвительной улыбкой протянул мне пачку.

– Хочешь, сестренка? – спросил он, вновь затянувшись.

– Я не курю. И на твоем месте не стала бы этого делать, если не хочешь убить единственную мозговую клетку, которая у тебя есть, – сказала я и встала так, чтобы его не видеть.

Я чувствовала, что он находится сзади меня, но не двигалась и немного вздрогнула, когда он выпустил дым изо рта прямо рядом с моим ухом.

– Поосторожней на поворотах… или я оставлю тебя здесь, и тебе придется идти пешком, – предупредил он, и тут же подъехала машина.

Внедорожник был высоким, и я старалась сесть аккуратно, что бы он не мог ничего рассмотреть. Сто раз пожалела о том, что надела эти дурацкие босоножки. Вечер был худшим из худших – столько разочарования, гнева и печали пришлось пережить с этим засранцем.

Я застегнула ремень безопасности, пока Николас заводил машину и выруливал, положив руку на подголовник моего сиденья и обернувшись назад. Он не поехал разворачиваться до маленькой кольцевой развязки в конце дороги, а нарушил правила дорожного движения. Выехав за пределы клуба, Ник ударил по газам и помчался со скоростью 120 километров в час, намеренно игнорируя дорожные знаки, которые указывали, что здесь нельзя было ехать со скоростью выше 80 километров в час.

Наклонившись ко мне, он спросил:

– Ну а сейчас в чем проблема?

– Я не хочу умереть на дороге из-за олигофрена, который не знает дорожных знаков, вот в чем проблема, – ответила я, повысив голос. Я была на пределе. Еще немного – и я начала бы орать на него как ненормальная. Что поделать, таков мой темперамент. Я ненавидела себя за отсутствие самоконтроля. Когда я злилась, я начинала кричать и оскорблять.

– Что, черт возьми, с тобой? – зло спросил он, глядя на дорогу. – Ты не прекращаешь нудеть с тех пор, как мне не повезло с тобой познакомиться. Меня не интересуют твои проблемы. Ты у меня в доме, в моем городе и в моей машине! Так что заткнись, пока мы не приедем, – сказал он, повышая голос.

Жар охватил меня сверху донизу, когда я услышала этот приказ. Никто никогда не указывал мне, что делать. Не хватало, чтобы мне указывал этот тип.

– Да кто ты такой, чтобы приказывать мне заткнуться? – заорала я на него, потеряв контроль.

Николас так резко свернул и ударил по тормозам, что если бы я не была пристегнута, меня бы выбросило через лобовое стекло.

Как только я смогла оправиться от случившегося, я в страхе оглянулась назад и увидела две машины, которые быстро свернули вправо, чтобы не врезаться в нас. Гудки и крики с оскорблениями на мгновение ошеломили меня, но уже через минуту я пришла в себя.

– Да что ж ты вытворяешь? – завопила я, испугавшись, что в нас врежутся.

Николас смотрел на меня очень серьезно и, к моему ужасу, совершенно невозмутимо.

– Выходи из машины, – сказал он просто.

От удивления я так широко открыла рот, что это, наверное, было очень смешно.

– Ты серьезно? – ответила я, глядя на него, не веря своим ушам.

Он, не смущаясь, смотрел мне прямо в глаза.

– Я не буду повторять, – предупредил он тем же спокойным и невозмутимым тоном.

Это уже было запредельно.

– Тебе придется это сделать, потому что я не собираюсь даже пошевелиться, – ответила я, глядя на него так же холодно, как он смотрел на меня.

Он вынул ключи и вышел из машины. Мои глаза стали как тарелки, когда он обошел машину и подошел к моей двери.

Должна признаться, что вид у него был устрашающим, он был похож на монстра. Сердце мое бешено заколотилось, мне стало страшно.

Николас открыл мою дверцу и повторил:

– Выходи из машины.

Он был не в себе, он не мог оставить меня посреди дороги.

– Даже не подумаю, – сказала я, проклиная себя за дрожащий голос. Страх засел где-то на уровне желудка. Я поняла, что если этот идиот оставит меня здесь одну, то я погибну.

В следующее мгновенье он отстегнул ремень и вытащил меня из машины. И сделал это так быстро, что я даже не успела отреагировать.

– Ты с ума сошел?! – закричала я, когда он направился к водительскому месту.

– Посмотрим, как ты усвоишь этот урок… – бросил он, обернувшись через плечо.

Я увидела, что он был холоден как лед.

– Я не позволю тебе так разговаривать со мной. У меня достаточно своих проблем. Вызовешь такси или позвонишь маме, а я уезжаю.

Сказав это, он сел в машину и завел ее.

Я почувствовал, как у меня задрожали руки.

– Николас, ты не можешь оставить меня здесь! – закричала я, когда машина с визгом рванула с места. – Николас!

Ответом на мой крик была глубокая тишина, от которой сердце бешено забилось.

Ночь не была очень темной, хотя луна еще не взошла. Мне хотелось убить этого сукиного сына, который оставил меня посреди ночи в первый день моего пребывания в незнакомом городе.

Я еще лелеяла надежду, что Николас вернется за мной, но с течением времени надежда растаяла. Я вытащила из сумочки мобильник и увидела, что батарея села. Эта чертова штука не работала. Проклятье! Единственное, что я могла сделать, хотя это опасно, стоять на месте, ждать попутную машину и молиться, чтобы водитель сжалился и отвез меня домой. И тогда я займусь своим чертовым сводным братом, потому что этого я не могу так оставить. Он не знал, с кем играет.

Я увидела машину, двигающуюся по дороге со стороны яхт-клуба, и стала молиться, чтобы это оказался Mercedes Уилла.

Я подошла как можно ближе к краю дороги и подняла руку большим пальцем вверх, как делают в фильмах. Я знала, что девушки, которые просят подвезти их, могут быть убиты и брошены в канаву, но заставила себя отбросить эти мысли.

Первый автомобиль проехал мимо, из второго обрушился шквал оскорблений, из третьего – поток скабрезностей, а четвертый остановился на обочине в метре меня.

Я нерешительно подошла к машине, чтобы увидеть, кто был этим милым человеком, решившим мне помочь.

Когда я увидела, что из машины вышел молодой человек примерно моего возраста, то вздохнула с облегчением. Благодаря зажженным задним фарам автомобиля я смогла рассмотреть его и безошибочно определить благородного богатого мальчика из хорошей семьи.

– Ты в порядке? – спросил он, подойдя ко мне.

Мы тут же оглядели друг друга. Мой взгляд скользнул по дорогим джинсам и рубашке поло и задержался на его добрых и заботливых глазах.

– Да… спасибо, что остановились, – сказала я. – Один придурок бросил меня здесь.

Парень с удивлением посмотрел на меня.

– Он оставил тебя здесь одну? В одиннадцать часов ночи?

Можно подумать, если бы он бросил меня в парке среди бела дня, было бы намного лучше. Во мне поднималась волна ненависти ко всем представителям мужского пола.

Но этот парень, похоже, хотел мне помочь. В моей ситуации капризничать было бы глупо.

– Вы не могли бы отвезти меня домой? – спросила я его в ответ.

Молодой человек пристально посмотрел на меня и улыбнулся. Он был довольно привлекательным. У него было лицо хорошего человека. Или я просто пыталась выдать желаемое за действительное. В моих мечтах парни уважительно относятся к девушкам и не бросают их посреди ночи бог знает где.

– Как насчет того, чтобы съездить на прекрасную вечеринку в один из особняков на пляже? Так ты смогла бы отблагодарить меня за то, что я помог тебе, – неожиданно предложил он веселым голосом.

Не знаю, была ли это истерика или скрытая ярость, но в ответ я расхохоталась.

– Извини, но я не могу дождаться, когда вернусь домой и этот день, наконец, закончится. Серьезно, с меня на сегодня хватит, – ответила я, стараясь, чтобы он правильно воспринял мой неожиданный хохот.

– Хорошо, но хотя бы скажи свое имя, – попросил он.

Этот парень был моим спасителем. Я должна была быть любезной с ним, если не хотела в конце концов провести эту ночь в лесу с белками.

– Мое имя Ноа, Ноа Морган, – представилась я, протянув руку, которую он тут же пожал.

– А мое Зак, – сказал он с сияющей улыбкой. – Садись, – приглашающим жестом он указал на свой блестящий черный порше.

– Спасибо, Зак, – сказала я от всего сердца.

Я прыгнула на сиденье, с удивлением отметив, что он сопроводил меня до двери и помог мне сесть, прямо как в старых фильмах… Это было странно. Странно и неожиданно. Видимо, рыцарство еще не вымерло, хотя и было близко к исчезновению, если учесть существование парней вроде Николаса Лейстера.

Как только он сел за руль, я сразу же поняла, что он ни капли не похож на Николаса. Не знаю почему, но Зак казался хорошим человеком, образованным и здравомыслящим. Именно таким мальчиком, которого каждая мать хотела бы для своей дочери. Я пристегнула ремень безопасности и вздохнула с облегчением. Все-таки все закончилось и не самым худшим образом.

– Куда ехать? – спросил он, заводя машину и двигаясь в направлении, в котором Николас исчез больше часа назад.

– Ты знаешь дом Уильяма Лейстера? – спросила я, предполагая, что все богатые люди в этом районе знают друг друга.

Мой спутник вытаращил на меня глаза.

– Да, конечно… Но зачем тебе туда? – ответил он в изумлении.

– Я там живу, – сказала я. Сказав это, я почувствовала укол в груди.

Зак недоверчиво улыбнулся.

– Ты живешь в доме Николаса Лейстера? – спросил он. Я не смогла не стиснуть зубы при упоминании этого имени.

– Хуже. Я его сводная сестра, – ответила я, испытывая раздражение от того, что приходится признаваться в родственных отношениях с этим идиотом.

Зак удивленно посмотрел на меня, отвлекшись на несколько секунд от дороги.

– Ты же не серьезно. Ты шутишь? – спросил он снова.

Я издала глубокий вздох.

– Правда. – сказала я. – Он бросил меня посреди дороги, – призналась я, чувствуя себя униженной.

Зак захохотал горьким смехом.

– Я очень тебе сочувствую, – признался он, отчего мне стало еще хуже.

– Николас Лейстер – это худший персонаж, которого только можно встретить, – сказал он, переключая передачи и замедляя движение, когда мы въехали в жилую зону.

– Ты его знаешь? – спросила я, пытаясь представить, что связывает моего рыцаря-спасителя с Николасом.

Зак снова засмеялся.

– К сожалению, да, – сказал он, – его отец спас моего отца в довольно неприятной ситуации с налоговой более года назад. Он хороший адвокат, но его сынок припоминал мне это при каждом удобном случае. Мы вместе учились в школе. Я могу заверить тебя, что нет большего эгоиста, чем этот ублюдок.

О, видимо, я была не единственным членом клуба «Анти-Николас Лейстер». Мне стало легче.

– Может, мне и хотелось бы рассказать тебе что-что хорошее о нем, но я не смогу. У этого парня больше дерьма, чем у кого-либо из моих знакомых. Так что держись от него подальше, – посоветовал он мне.

Я закатила глаза.

– Это будет непросто, учитывая, что мы живем под одной крышей, – сказала я.

– Он будет на этой вечеринке сегодня, так что, если хочешь, можешь пойти туда и надрать ему задницу, – предложил мне Зак, улыбаясь.

– Ты пойдешь на эту вечеринку? – спросила я его, чувствуя как меня охватывает жажда мести.

Зак посмотрел на меня уже другими глазами.

– Ты же не думаешь..? – спросил он, глядя на меня с удивлением и опасением.

– Ты отвезешь меня на эту вечеринку, – сказала я уверенно. – И я его уделаю.

Двадцать минут спустя мы остановились перед огромным домом недалеко от пляжа. Удивляло количество людей. Они толпились вокруг дома, на ступенях у входа, буквально везде.

Музыка была такой громкой, что разносилась на километр вокруг и пульсировала в голове.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросил меня мой новый друг Зак.

С тех пор как я поведала ему свой план, он пытался меня отговорить. Очевидно, мой старший сводный брат был не только недоумком, но и одним из тех парней, кто ввязывались в крупные переделки в округе.

– Ноа, ты даже не представляешь, с кем ты связалась. Ты же видела, что ему наплевать на то, что он тебя бросил.

Я смотрела на него, держась за ручку дверцы машины.

– Поверь мне… сегодняшний день будет последним, когда он вытворяет со мной нечто подобное.

Сказав это, я вышла из машины, и мы направились по подъездной дороге к большому дому. Это было похоже на одну из тех вечеринок, которые можно увидеть в фильмах «Человек, который изменил все» или «Форсаж». Полное безумие. Бочонки с пивом были расставлены по всему двору. Вокруг них толпились подвыпившие парни.

Девушки расхаживали в купальниках или даже в нижнем белье.

– На всех вечеринках, на которых ты бываешь, творится такое? – спросила я с отвращением, когда увидела пару, совокупляющуюся у фасадной стены дома. Их не беспокоило, что все на них смотрят. Это было отвратительно.

– Не на всех, – ответил он, посмеиваясь над моим испуганным лицом. – Это смешанная вечеринка.

– Ты имеешь в виду, парни и девушки на одной вечеринке? – спросила я.

Мне вспомнилось, как моя мама устроила мне первую вечеринку с мальчиками, когда мне исполнилось двенадцать. Это была полная катастрофа. Мальчишки сталкивали нас в бассейн. Поэтому мы с девчонками организовали клуб «Лучшие подруги против парней». Смешно, конечно, но тогда мне было двенадцать.

Зак засмеялся и схватил меня за руку, чтобы увести в дом.

Его рука была теплой, и я немного успокоилась рядом с ним. Такая вечеринка может напугать любого, особенно девушку из маленького городка.

– Я имею в виду, что любой может присутствовать, – сказал он, когда мы пробирались через переполненный холл и входили внутрь. Музыка звучала в бешеном ритме и доставляла буквально физические страдания барабанным перепонкам.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я его, когда он втолкнул меня в одну из комнат, где я могла говорить, не рискуя порвать голосовые связки.

– Все, кто платят за вход, могут войти, – сказал он, приветствуя своих друзей. Мне очень не понравилось, что его друзья выглядели так же неприглядно, как большинство присутствующих. – На собранные деньги покупают все виды алкоголя и даже… – сказал он, отводя взгляд на мгновенье, – ну, знаешь, все, что нужно, чтобы устроить веселую вечеринку, – заключил он с улыбкой.

Наркотики, отлично. И моему спутнику это казалось забавным… Черт! Куда я вляпалась?

Я посмотрела вокруг себя на пары, которые разлеглись на диванах, и на те, что танцевали под музыку. Я заметила, что там было много богатых людей в очень дорогой одежде и много людей, которые могли приехать из самого худшего района в городе. В результате получалась взрывчатая смесь, без сомнения.

– Не думаю, что это была хорошая идея, – призналась я своему спутнику.

Он уже сидел на одном из диванов и держал в руках бутылку пива.

– Иди сюда, Ноа, – сказал он, потянув меня за руку так, что я упала ему прямо на колени. – Давай хорошо проведем время сегодня вечером… Не трать его на этого козла, – посоветовал он.

Я напряглась, когда он вдруг начал гладить мои волосы, а потом и плечи, и молниеносно вскочила.

– Я здесь не просто так, – сказала я, глядя на него с недовольством. Я ошиблась насчет Зака, это было ясно. – Спасибо, что подвез.

И я повернулась, чтобы уйти.

Я не совсем понимала, что делать. Мне очень хотелось увидеть удивленное лицо Николаса, когда он обнаружит меня здесь. Хотя, возможно, Зак солгал и просто отвез меня в самое худшее место в городе.

Я решила сходить на кухню и раздобыть стакан холодной воды. Я не знала, выпью его или вылью себе на голову, чтобы проснуться от этого кошмара. Этот день, казалось, не имел конца.

Пройдя по маленькому коридору, я вошла на кухню и сразу же остановилась. Он был там. Без рубашки, в джинсах, в окружении девиц и четырех плечистых друзей. Я смотрела на него несколько минут. Это был тот самый шикарный парень, с которым я ужинала в модном ресторане меньше трех часов назад? Он выглядел, как мафиози из какого-нибудь фильма про бандитов. Мой дорогой сводный брат был в ударе. Они пили и играли в игру, в которой нужно было попадать мячиком для пинг-понга в пластиковые стаканчики. Он не пропускал ни одного броска и не был так пьян, как все остальные, которым при проигрыше приходилось вливать в себя очередную рюмку текилы.

Николас намеренно бросил последний мяч мимо цели. Взял стопку и в мгновение ока осушил ее.

В то время как один из друзей занял его место, он подошел к красивой темноволосой девушке, сидящей на черной мраморной столешнице. Она была в шортах, которые обнажали ее длинные загорелые ноги, и в небесно-голубом лифчике от бикини.

Николас положил ей руку на затылок, откинул голову и начал целовать ее в губы самым отвратительным образом у всех на глазах.

Это был мой шанс. Я твердым шагом прошла в конец кухни, схватила его за руку, чтобы он повернулся. И ударила его в челюсть с такой силой, что разбила себе костяшки пальцев. Вообще-то я собиралась дать ему пощечину.

На мгновение он потерял ориентацию, не понимая, кто я и что случилось. Но это длилось всего несколько секунд.

Все присутствующие окружили нас. Повисла зловещая тишина.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил он с такой яростью, что я испугалась за свою жизнь.

Если бы взгляд мог убить, я была бы уже мертва.

– Ты удивлен, что я дошла сюда пешком? – спросила я храбро, стараясь не пугаться его осанки, роста и огромных мышц. – Ты дерьмо, ты знаешь это?

Николас засмеялся громко, но сухо.

– Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Ноа, – пробормотал он, подойдя ко мне и стоя так близко, что я почувствовала тепло от его тела. – В моем доме мы сводные брат и сестра, – он опустил голову так низко, что только я могла его слышать, – но за его пределами я сам по себе и не буду мириться с твоими выходками.

Я смотрела ему прямо в глаза, стараясь не показывать страха.

– Пошел ты, – выпалила я и повернулась, чтобы убраться оттуда.

Но он схватил и держал меня, не давая ступить ни шагу.

– Отпусти, – приказал я ему, повернувшись лицом.

Он улыбнулся и обвел взглядом всех вокруг.

Затем вновь посмотрел мне в глаза.

– С кем ты пришла? – спросил он.

Я проглотила слюну, не собираясь ему отвечать.

– Кто тебя привел? – заорал он так, что я подпрыгнула. Это было последней каплей.

– Отпусти меня, сукин ты сын! – заорала я. Но это было бесполезно. Он держал так крепко, что мне было больно.

– Я знаю, кто ее привел, – сказал толстяк, весь покрытый татуировками. – С ней пришел Зак Роджерс.

– Приведите его, – приказал Николас.

Мой сводный брат вел себя как матерый преступник. Мне было очень страшно. Я уже пожалела, что ударила его. Мой поступок превратил его в сущего дьявола.

Через две минуты на кухне появился Зак, и его впустили в круг вокруг нас. Он смотрел на меня как на предателя.

– Ты привез ее сюда? – спокойно спросил его мой сводный брат.

Зак колебался несколько минут, но в конце концов кивнул. Видно было, что он боится Николаса.

Дальнейшее произошло так быстро, что я едва успела понять, что происходит. Николас ударил Зака в живот, и тот скрючился от боли.

Я закричала от ужаса, испугавшись за него и чувствуя боль в груди, которая всегда возникала, когда я становилась свидетелем насилия.

– Не делай так больше никогда, – предупредил Николас спокойным, тихим голосом.

Потом он повернулся ко мне, взял за руку и повел к выходу.

У меня не было сил сопротивляться. У дверей мы остановились. Он вытащил мобильный телефон из кармана и пробурчал что-то в ответ на звонок.

– Подожди меня здесь, – приказал он мне грозно и отошел подальше от шума и людей. Там, где я стояла у входных дверей, он мог меня прекрасно видеть. Так что мне лучше было оставаться на месте.

– Ты в порядке? – спросил меня какой-то парень.

– Не совсем, – ответила я, чувствуя себя очень плохо. – Кажется, у меня кружится голова.

– На, выпей, – сказал он, протягивая стакан.

Я взяла его, даже не посмотрев, что там было. Мое горло настолько пересохло, что я могла выпить все что угодно. Проглотив все содержимое, я увидела, как Николас в ярости направляется ко мне.

– Что, черт возьми, ты делаешь?! – заорал он и вырвал стакан из моих рук.

Он гневно повернулся к парню, который дал мне его, схватил его за рубашку так, что даже чуть приподнял над полом.

– Что, черт возьми, ты ей туда налил? – спросил он, сильно его тряхнув. Я в ужасе посмотрела на свой бокал.

6. Ник

– Что, черт возьми, ты туда налил? – спросил я у этого идиота, которого держал за рубашку.

Парень смотрел на меня в полном ужасе.

– Отвечай! – заорал я на него, проклиная тот день, когда встретил свою сводную сестру, а также проклиная этого негодяя Зака Роджерса за то, что он привел ее сюда.

– Блин, чувак… – сказал он, глядя на меня вытаращенными, как тарелки, глазами. – Бурунданга, – признался он, когда я прижал его к стене.

Черт… это был наркотик, который этот негодяй использовал, чтобы насиловать девушек. Его легко было добавить в напиток, чтобы никто ничего не заметил: он был бесцветным и безвкусным.

Я с ужасом представил, что могло бы произойти, и я уже не мог себя контролировать. Какой придурок мог так поступить с девушкой? Когда я закончу с этим парнем, его не узнают даже по удостоверению личности.

Я молотил его столько, что сбился со счета.

– Николас, остановись! – закричал кто-то у меня за спиной.

Я остановил свой кулак, прежде чем снова вмазать этому сукиному сыну.

– Еще раз принесешь это дерьмо на мою вечеринку, и то, что я сделал с тобой сегодня, покажется тебе нежными ласками, – произнес я, убедившись, что он слышит каждое мое слово. – Ты меня слышал?

Этот засранец, залитый кровью, отошел как можно дальше от меня.

Я обернулся и увидел совершенно перепуганную Ноа.

Что-то шевельнулось во мне, когда я увидел выражение ее лица. Черт возьми, хотя я не мог ее терпеть, но она не заслуживала быть накачанной наркотиками таким образом.

Я подошел, внимательно наблюдая за ней и пытаясь обуздать свою злость. Она, напуганная и дрожащая, сделала несколько шагов назад и уставилась на меня, открыв рот.

– Елки, Ноа! Я не причиню тебе вреда, ясно? – сказал я ей, чувствуя себя преступником, хотя ничего ей не сделал.

Когда я оставил ее на дороге, то думал, что она позвонит маме и поедет домой с нашими родителями. Мне не пришло в голову, что она сядет в машину первого встречного придурка и явится на вечеринку, совсем не подходящую для такой девушки, как она.

– Что мне дали? – спросила она, проглотив слюну и посмотрев на меня так, как будто перед ней стоял сам дьявол.

Я вздохнул и отвел глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Мой отец только что позвонил и спросил, где Ноа. Ее мать волновалась, поэтому я сказал, что перезвоню ей как можно скорее. Я солгал, что Ноа поехала со мной домой к Эрику и что сейчас она смотрит фильм с его сестрой.

Моему отцу не нужно знать, что случилось этой ночью и где мы были сейчас. Он уже достаточно вытаскивал меня из сложных ситуаций. Мне было непросто держать свою личную жизнь в тени. И я не мог позволить Ноа портить мне жизнь.

Менее чем за день ей удалось вывести меня из себя больше, чем любой другой женщине, которую я когда-либо имел удовольствие знать.

– Ты в порядке? – спросил я, игнорируя ее вопрос.

– Я хочу убить тебя, – ответила она, и я увидел, что ее глаза наполняются слезами.

Черт, мне надо скорее дозвониться до ее матери.

– Ну… не надо, лучше в другой раз, – сказал я, взяв ее за руку. – С тобой все будет в порядке, – я пытался упокоить ее.

Мы подошли к машине, я открыл дверцу и подождал, пока она сядет.

Потом достал свой мобильник.

– Ты должна сказать матери, что с тобой все в порядке и чтобы она ложилась спать, – попросил я, пока искал в списке телефон отца. – Скажи ей, что мы смотрим фильм у моих друзей.

– Да пошел ты, – сказала Ноа, откинув голову назад и закрыв глаза.

Я подошел к ней и схватил ее рукой за лицо. Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне захотелось врезать ей так, чтобы она разлетелась на тысячу кусочков.

– Звони, а не то будет плохо, – потребовал я, думая о том, какова будет реакция моего отца, если он узнает, что случилось этой ночью. Не говоря уже о матери Ноа.

– Что ты собираешься со мной сделать? – сказала она, глядя на меня расширенными зрачками. – Бросишь меня здесь, чтобы кто-нибудь меня изнасиловал? Хотя это ты уже сегодня проделал, – иронично добавила она.

Ладно, я заслужил это, но у нас не было времени.

– Я набираю номер, и будет лучше, если ты ей скажешь то, о чем я тебя попросил, – предупредил я, приложив телефон к уху.

Через несколько секунд на другом конце линии раздался голос Раффаэллы:

– Ноа, ты в порядке?

Она посмотрела на меня, прежде чем ответить.

– Да, – ответила она к моему огромному облегчению, – мы смотрим фильм… мы немного задержимся, – продолжила она, блуждая взглядом по потолку машины.

– Я рада, что ты поехала, дорогая, вот увидишь, тебе понравятся друзья Ника.

Я отвернулся, когда услышал это.

– Уверена, – сказала Ноа, не глядя на меня.

– Увидимся завтра, милая, я люблю тебя.

– И я тебя, пока, – сказала она, после чего я забрал у нее телефон и положил его в карман.

Я обошел машину и сел на водительское сиденье. Нам нужно было подождать, чтобы посмотреть, насколько Ноа устойчива к действию наркотиков.

Я повернулся к ней.

– Мне жарко, – сказала она, закрыв глаза, и я увидел, как пот стекает по ее лбу и шее.

– Это скоро пройдет, – успокоил я ее, надеясь, что мой голос не выдаст моего волнения.

– Каковы последствия этого наркотика? – с трудом спросила она.

Я засомневался на мгновение, прежде чем ответить ей.

– Пот… бросает то в горячий, то в холодный… сонливость… – ответил я, надеясь, что это будут единственные последствия, которые проявятся.

Если у нее начнется рвота или тахикардия, мне придется отвезти ее в больницу, а это плохо закончится.

Щеки ее стали пунцовыми, волосы прилипли ко лбу. Я заметил, что на одном из запястий у нее была резинка.

Я дотянулся до нее и снял. Это было единственное, что я мог сделать, чтобы помочь ей чувствовать себя хоть немного комфортнее.

– Что ты хочешь сделать? – сказала она, и я почувствовал страх в ее голосе.

Я глубоко вздохнул, пытаясь сдержать свои эмоции. Я никогда не поступал так с девушками… и видеть, как Ноа боится, что я сделаю с ней что-то, было как удар под дых.

Этот ребенок всего за несколько часов вымотал меня полностью.

– Помочь тебе, – ответил я, подхватив ее длинные, разных оттенков волосы в хвост и закрепив его на макушке.

– Для этого тебе пришлось бы исчезнуть, – ответила она, растягивая слова.

Я не мог не улыбнуться. У этой девушки было больше мужества, чем у любой другой, которую я когда-либо знал. Она не думала о том, с кем она связывается.

Я вспомнил ее выражение лица после того, как она ударила меня. Это было неожиданно. Давно меня никто не бил.

Я взял ее правую руку и увидел, как опухли костяшки ее пальцев. Она должна была ударить меня со всей силы, чтобы так разбить себе руку. Я почувствовал жалость к ней. И вдруг представил себе, как учу ее правильно наносить удары.

Я смотрел на нее с беспокойством. Теперь, когда волосы не закрывали ее лица, я мог ее рассмотреть. Красивая шея, высокие скулы с тысячами веснушек. Я улыбнулся. Ее длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. Мое внимание привлекла маленькая татуировка чуть ниже левого уха, на верхней части шеи.

Это был узел в виде восьмерки.

Я перевел взгляд на свою руку, на которой три с половиной года назад вытатуировал такой же узел. Это идеальный узел, один из самых крепких. Он означает нерушимость, при условии, что правильно сплетен. Я удивился: ее образ вообще не вязался с татуировками. Одним пальцем погладив ее татушку, я почувствовал, как мы оба покрылись гусиной кожей.

Ноа беспокойно задвигалась, и я почувствовал какое-то странное волнение внутри.

Я повернулся к рулю и завел машину. К счастью, у меня не было времени выпить больше, чем рюмку текилы и бокал пива, так что я благополучно поехал домой.

Как обычно, свет снаружи дома был включен. Было два часа ночи, я молился, чтобы наши родители уже спали. Ноа была совершенно не в себе, и я не мог допустить, чтобы отец нас увидел.

Я припарковал машину, вышел, стараясь не шуметь. Осторожно вытащил Ноа из машины, взяв ее на руки. Она вся горела. Если ее будет сильно лихорадить, мне придется поднять тревогу. Это меня беспокоило.

– Где мы? – спросила она так тихо, что я едва расслышал ее.

– Дома, – ответил я, пытаясь открыть дверь, держа ее на руках.

Внутри было темно, за исключением света от маленькой лампы на одном из столиков в зале. С тех пор как Раффаэлла переехала к нам, она всегда оставляла включенным на ночь один из светильников.

Я поднялся по лестнице с Ноa на руках и вздохнул с облегчением, когда добрался до ее комнаты. Внутри было совершенно темно. Ее руки крепко обвивали мою шею.

Она была в сознании. Я подошел к кровати, чтобы уложить ее.

– Нет, – сказала она испуганным голосом.

– Спокойно, – ответил я, поразившись как крепко она держала меня.

– Не оставляй меня… Я боюсь, – попросила она.

Я почувствовал тревогу в ее голосе. Странно, что она хотела остаться со мной. Я считал, что она боится меня.

– Ноа, ты у себя в комнате, – сказал я, садясь на кровати и держа ее на своих коленях.

Это было так волнительно…

Потом она открыла глаза и посмотрела на меня в ужасе.

– Свет… – проговорила она с трудом.

Я удивленно посмотрел на нее. Не было никакого света.

– Включи, – умоляюще сказала она.

Я смотрел на нее несколько секунд и понял, что она боится не меня, не эффекта от наркотиков, не того, что она едва могла двигаться. Она боялась темноты.

– Ты боишься темноты? – спросил я, перегнувшись через нее, зажигая ночник.

Ее тело мгновенно расслабилось.

Эта девушка казалась такой необычной. Я встал и уложил ее на подушки.

Ее дыхание было в норме, и я был благодарен судьбе за то, что Ноа оказалась сильной девочкой.

– Убирайся из моей комнаты, – приказала она.

И именно так я и поступил.

Думаю, это была самая разумная вещь, которую я сделал за эту ночь.

7. Ноа

Когда я утром открыла глаза, мне было очень плохо. Впервые в жизни меня беспокоил свет. Жутко болела голова, и чувствовала я себя очень странно. Трудно объяснить свое состояние – как будто я ощущала каждое движение, которое происходило внутри моего тела. Это очень раздражало. Мучила жажда, горло пересохло так, как будто я не пила больше недели.

С трудом дошла я до ванной и посмотрела на себя в зеркало.

Боже мой, какой ужас! Мое тело дрожало. Глаза были опухшими, а волосы стянуты в плохо собранный хвост. Я не помнила, что собирала волосы. Это меня удивило.

Я сняла платье, почистила зубы, надела пижамные шорты и любимую футболку.

Потом я все вспомнила.

Воспоминания всплывали в моей голове, как фотографии. Я думала только об одном. Наркотики… Меня накачали наркотиками. Я села в чужую машину, я попала на вечеринку бандитов… И все это из-за него.

Я хлопнула дверью, выйдя из комнаты, и направилась через коридор в комнату Николаса.

Я открыла дверь, не потрудившись постучать.

На огромной темной кровати мирно спал Николас. Я подошла и со всей силы тряхнула его. Он спал, как будто ничего не случилось, как будто меня не накачали наркотиками из-за него.

– Блин… – пробормотал он, не открывая глаз.

Я посмотрела на его взъерошенные волосы, сливавшиеся с черными атласными простынями, и потянула за одеяло, полностью обнажая его, нисколько не смущаясь.

К счастью, он не был голым. Он спал на животе, и я увидела его широкую спину, длинные ноги и великолепный зад в белых боксерах.

На секунду я смешалась, но быстро взяла себя в руки.

– Что произошло этой ночью? – почти прокричала я, тряся его, чтобы разбудить.

Он недовольно заворчал и схватил меня за руку, чтобы остановить, но проделал все это с закрытыми глазами.

Потом одним движением он бросил меня на свою кровать.

Я упала рядом с ним и попыталась встать, но он мне не позволил.

– Даже когда ты под кайфом, ты не затыкаешься… – сказал он грубо и, наконец, открыл глаза.

Два голубых глаза цвета ирисов уставились на меня.

– Чего ты хочешь? – спросил он, отпустив мое запястье и сев на кровати.

Я тут же тоже вскочила на ноги.

– Что ты сделал со мной прошлой ночью, когда я была накачана наркотиками? – спросила я, опасаясь самого худшего.

Боже мой! Если он со мной что-то сделал…

Николас прищурился и гневно посмотрел на меня.

– Все, – ответил он.

А потом засмеялся, и я ударила его в грудь.

– Придурок!

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.

Николас ничего не ответил и встал с кровати.

В эту минуту кто-то вошел в комнату. Кто-то волосатый и темный.

– Эй, Тор, ты голоден? – спросил он, глядя на меня с усмешкой. – У меня есть для тебя кое-что вкусненькое…

– Я ухожу, – сказала я и направилась к двери. Я больше не хотела видеть этого идиота. Меня расстраивало, что в принципе это невозможно.

Николас перехватил меня посреди комнаты. Я практически налетела с размаху на его голую грудь.

Его глаза искали мои. Но я смотрела на него с недоверием и пренебрежением.

– Я сожалею о том, что произошло вчера, – сказал он, и на несколько чудесных секунд мне показалось, что он просит у меня прощения. Как же я ошибалась! – Но ты, смотри, помалкивай. Иначе мне капец, – продолжил он, и я поняла, что он заботится только о спасении своей собственной задницы.

Я иронически усмехнулась.

– Это говорит будущий адвокат, – добавила я с сарказмом.

– Держи рот на замке, – предупредил он, игнорируя мой комментарий.

– Или что? – ответила я с вызовом.

Он скользнул взглядом по моему лицу и шее и остановился у правого уха. Прикоснулся пальцем к моему символу.

– Или этот узел окажется недостаточно крепким для тебя, – прошептал он, и я отступила. Что он знал о силе и о моей татуировке?

– Не обращай на меня внимания, и я не буду на тебя реагировать. Так нам будет легче переносить друг друга, когда мы вынуждены находиться вместе. Договорились? – предложила я, обходя его, чтобы уйти.

Тор смотрел на меня, виляя хвостом.

Его благодушие утешило меня. Хоть кто-то меня принял.

Я направилась прямиком в свою спальню. Мне было неприятно, что я ничего не помнила из того, что произошло ночью. Николас мог увидеть на мне то, что я никогда не показала бы ему сама. И я возненавидела его еще больше за это. Странно, что за короткое время у меня сформировалось такое неприятие человека. Впрочем, это было не удивительно, ведь Николас Лейстер олицетворял черты, которые мне были ненавистны. Он был жестоким, коварным, наглым, лживым. От него исходила угроза. Я таких людей избегала.

Моя сумка по-прежнему лежала на кровати. Я вынула мобильный и подключила его к зарядному устройству, нервно вставляя шнур. Черт! Дэн убьет меня! Я обещала позвонить ему ночью. Он, наверное, уже на стенку лезет. Чертов Николас Лейстер! Это все его вина!

Но к моему удивлению, в телефоне не было ни сообщений, ни пропущенных звонков.

На улице стояла прекрасная погода. Идеальная для похода на пляж или купания в бассейне. Я приободрилась и решила отправиться позагорать и почитать хорошую книгу. Мне хотелось забыть все случившееся. В гардеробе я нашла кучу купальников и, не задумываясь, выбрала цельный.

Внимательно изучив себя в зеркале, я решила не делать трагедию из своих недостатков. В конце концов, я дома.

В пляжном платье и с сиреневым полотенцем на плече я вышла из комнаты и отправилась на свой первый в этом доме завтрак.

Я чувствовала себя немного неловко. Как в детстве, когда ночуешь у подруги и боишься встретиться с кем-нибудь из ее домашних.

Внизу я увидела маму, завернутую в белый шелковый халат, и Уилла, уже одетого в костюм и готового к выходу на работу.

– Доброе утро, Ноа, – поприветствовал он меня. – Хорошо спалось?

Лучше, чем когда бы то ни было, учитывая, что я была без сознания и у меня чертовски болит голова.

– Это была не лучшая ночь, – резко ответила я.

Подошла мама и поцеловала меня в щеку.

– Вы хорошо провели время с Ником и его друзьями? – спросила она с надеждой в голосе.

Ох, мама, ты так ошибаешься… Ты даже не представляешь, кто твой пасынок.

– Поговорим о Риме… – сказал Уильям за моей спиной, вставая из-за стола в тот момент, когда вошел Ник.

– Как дела, семейство? – спросил он сухим тоном и направился к холодильнику.

– Как вы провели время вчера ночью? – спросила мама. – Как фильм?

– Какой фильм? – хотела спросить я, но в этот момент Ник громко хлопнул дверцей холодильника и повернулся ко мне.

– Фильм был великолепен, правда, Ноа? – спросил он, буравя меня ледяным взглядом.

Я могла ему прилично насолить. Если я скажу правду, кто знает, как отреагирует его отец, не говоря уже о том, какие неприятности его ждут, если я заявлю на него в полицию за употребление алкоголя за рулем, и за то, что он позволил накачать меня наркотиками, и, конечно же, за то, что бросил меня посреди дороги.

Я упивалась моментом, когда дала ему понять взглядом, что понятия не имею, о чем идет речь.

– Я что-то плохо помню… – сказала я, наслаждаясь тем, как он напрягся. – Это было «В постели с врагом» или «Траффик»? – спросила я, ожидая увидеть его смущение, но, к моему удивлению и разочарованию, он засмеялся.

Улыбка исчезла с моего лица.

– Скорее это было похоже на «Жестокие игры», – ответил он.

Я была удивлена, он назвал один из моих любимых фильмов. Ирония заключается в том, что главные герои были сводными братьями и до дрожи ненавидели друг друга.

Я взглянула на него, а моя мама в недоумении спросила:

– О чем вы говорите?

– Да так… – ответили мы хором, и это мне не понравилось еще больше.

Я подошла к холодильнику, у которого Ник стоял, скрестив руки, с довольно угрожающим видом, пока мама прощалась со своим новым мужем и не слышала нас.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Я с вызовом, он – торжествуя.

– Ты отойдешь или нет? – сказала я ему, чтобы он позволил мне подойти к холодильнику.

Он весело приподнял брови.

– Слушай, Рыжая, я думаю, нам с тобой нужно кое-что прояснить, если мы собираемся жить под одной крышей, – сказал он, не двигаясь с места.

Я холодно посмотрела на него.

– Как насчет того, чтобы, когда ты входишь, я выхожу, когда я вижу тебя, то игнорирую тебя, а когда ты говоришь, то притворяюсь, что не слышу? – предложила я, иронически улыбаясь.

– Что-то я не врубился про «когда ты входишь»… – прокомментировал он и улыбнулся, увидев, что я покраснела.

Черт!

– Ты отвратителен, – прошипела я.

Он наконец-то отошел, и мне удалось взять апельсиновый сок.

Мама вышла из кухни с чашкой кофе в одной руке и газетой в другой. Я знала, чего она хотела, – чтобы мы с Николасом стали друзьями, а также, чтобы каким-то чудом он стал моим старшим братом, которого у меня никогда не было.

Смешно.

Я смотрела на него, сидя на высоком стуле у кухонного острова и наливая себе сок в стакан. Николас был в тренировочных штанах и простой майке. У него были крепкие и мускулистые руки. После того, как я видела их в деле минувшей ночью, я поняла, что лучше держаться от них подальше. Кто знает, на что он способен.

Он повернулся с кофе в руке, и я увидела татуировку. У него была такая же, как у меня. Тот же узел, который значил для меня так много, был у этого безумца.

Я смотрела на него, испытывая неприятное чувство в груди. Он подошел и сел напротив. Внимательно смотрел на меня несколько секунд, пока не понял, что привлекло мое внимание.

Поставив чашку на стол, он наклонился ко мне, опершись локтями на стол.

– Я тоже удивился, – признался он. Его взгляд скользил по моему лицу, а затем спустился на шею.

Я чувствовала себя неуютно, пока он меня рассматривал.

– Ну, хоть что-то общее у нас имеется, – холодно произнес он.

Казалось, он был расстроен тем, что у нас одинаковые татуировки.

Я встала, сняла резинку с волос, и мои волосы упали на плечи, закрыв шею и татуировку, и вышла из кухни.

Мне казалось, будто он знал, почему у меня была эта татуировка.

Я вышла в сад за домом. Вид на море был невероятным. Морской бриз окутал меня ароматами и теплом. Должна признать, что мне очень нравились здешние виды и море, которое было сейчас так близко.

Я подошла к деревянным шезлонгам рядом с роскошным бассейном. Он был прямоугольный, с водопадом в углу. Водопад придавал элегантную естественность саду. Рядом, между огромными камнями, расположилось джакузи. Из него можно было любоваться живописными пейзажами.

Решив насладиться всем этим великолепием, я сняла платье, убедившись, что рядом никого не было, и легла на один из шезлонгов. Мне хотелось идеально загореть за ближайшую неделю. Надо было с пользой провести оставшиеся недели каникул. Впереди меня ждали занятия в новой чрезвычайно дорогой школе. Я проверила телефон, нет ли пропущенных звонков от моих подруг или, что еще важнее, от Дэна.

Ни того ни другого.

Я почувствовала легкое разочарование, но не стала расстраиваться. Он мне перезвонит. Когда я сообщила Дэну, что должна уехать, он очень расстроился. Мы встречались девять месяцев, и он был моим первым официальным парнем. Я любила его, потому что он никогда не осуждал меня, всегда был рядом, когда я нуждалась в нем. И, кроме того, он был просто красавчиком. И вот теперь мне пришлось уехать в другую страну… Я открыла чат и оставила ему сообщение:

8. Ник

Я должен быть очень осторожен с Ноа. Предыдущая ночь могла плохо для меня закончиться, стоило отцу узнать, как я ее провел. Мне будет сложно держать под замком свою жизнь теперь, когда нас двое, живущих бок о бок. Это меня беспокоило. Моя жизнь в семье и вне ее не должны пересекаться.

Как всегда в эти дни, на пустыре проходили нелегальные гонки. И сегодня вечером после вечеринки я должен быть там. Это безумное мероприятие! Рок-музыка, наркотики, дорогие машины и гонки до восхода солнца, пока не появлялась полиция. Но она почти никогда не вмешивалась, так как гонки проходили на бесхозной территории. Обезумевшие девчонки, выпивка рекой, зашкаливающий адреналин. Все, что нужно для такой ночи!

С нами всегда соперничала группировка Ронни. Победитель получал машину проигравшего плюс деньги, выигранные на ставках. Ребята Ронни были очень опасны, я знал это не понаслышке, поэтому надо проявлять бдительность. Мне нужно выиграть любой ценой.

Главное, чтобы Ноа не проболталась.

Я трижды постучал в дверь ее комнаты, подождал минуту-другую. Наконец, дверь открылась.

– Что тебе нужно? – буркнула она недовольно.

Я прошел внутрь. До того, как мой отец женился на Раффаэлле, эта комната была моей.

– Здесь раньше был мой спортзал, знаешь? – сказал я и подошел к кровати.

– Какая жалость! У богатенького мальчика отобрали тренажеры, – произнесла она с насмешкой.

Я осмотрел ее с ног до головы. Хотелось ее позлить. Должен признать, мои друзья были правы, она была очень аппетитная. Хорошо это или плохо, я не понимал, учитывая нашу ситуацию.

Ноа была в светло-голубом длинном платье. Волосы собраны на макушке, отдельные выбившиеся локоны красиво обрамляли лицо. Меня удивил ее макияж. Белоснежная алебастровая кожа и глаза как бездонные колодцы. Обычно мне не нравились сильно накрашенные девушки. Но карминово-красные губы Ноа могли свести с ума любого.

Я попытался усмирить неожиданное желание, пронзившее мое тело.

– Ты наштукатурена, как стена, – съязвил я и понял, что попал в яблочко. Она покраснела.

– Ну что ж, у тебя будет еще одна причина не общаться со мной, – парировала она, отвернувшись и доставая ожерелье из прикроватной тумбочки. Я увидел ее обнаженную спину.

Не помня себя, я приблизился к ней. Мне хотелось дотронуться до ее кожи…

– Что ты делаешь? – спросила она, обернувшись.

Я взял ожерелье у нее из рук, чтобы она подумала, что я хочу помочь ей.

Она недоверчиво взглянула на меня.

– Да ладно, сестренка, я не так плох, как ты думаешь!

– Ты еще хуже, – сказала она, отбирая ожерелье.

Ее пальцы коснулись моей руки, и я почувствовал, как по мне пробежали мурашки.

Желание переполняло меня, и это было совсем некстати.

– Я пришел, чтобы убедиться, что ты не сболтнешь лишнего сегодня вечером, – сказал я, наблюдая за тем, как она надевает ожерелье, и восхищаясь ее ловкостью.

– А что я могу сболтнуть? – спросила она, прикидываясь дурочкой.

Я сделал шаг в ее сторону, и аромат сладких духов вновь привел меня в волнение.

– Ты знаешь, что у меня есть дела сегодня вечером после ужина. И я не хочу, чтобы ты делала какие-то умные замечания, когда я скажу отцу, что должен уйти.

– Уйти, потому что тебе нужно поработать, не так ли?

Я довольно улыбнулся:

– Ты все поняла. Отлично. Пока, сестренка!

– Не торопись, Николас, – сказала она за моей спиной.

Я остановился.

– Что я за это получу?

Когда я повернулся к ней лицом, самодовольная улыбка расползлась по ее красивым губам.

– Ты получишь спокойствие, Ноа.

Она смотрела мне в глаза не моргая.

– Если ты уйдешь с вечеринки, ты возьмешь меня с собой. Мне меньше всего хочется провести вечер в окружении незнакомых людей.

– Извини, Рыжая, но как ты могла убедиться, работа таксиста – это не мое, – ответил я.

– Ну, придумай что-нибудь, чтобы нам уехать вдвоем, потому что я не собираюсь играть роль идеальной дочери, пока ты сматываешься на свои нелегальные автогонки.

Черт! Услышав это, я занервничал:

– Ладно, я что-нибудь придумаю.

Я согласился только, чтобы успокоить ее. Я уйду незамеченным.

– Потрясающе, как тебе удалось всех обмануть? Ты знаешь, моя мама убеждена, что ты идеальный сын.

– Я совершенен во многих делах, любовь моя, – сказал я. Беседы с Ноа меня заводили. – Я могу тебе это продемонстрировать, когда захочешь.

Ноа закатила глаза и посмотрела на меня с нескрываемым самодовольством. Обычно девушки липли ко мне. Я одним взглядом приковывал их к себе, и они делали все, чтобы мне угодить. Так было всегда, начиная с моих четырнадцати лет, когда я понял, на что способны женщины ради привлекательного лица и мускулистого тела.

И вот передо мной стояла Ноа, которая бросала мне вызов за вызовом и не трепетала в моем присутствии.

– Это то, что ты говоришь девушкам, чтобы затащить их в постель? – спросила она презрительно. – Со мной это не сработает, можешь поберечь свои силы.

В этот момент я представил себе, как снимаю с нее платье и делаю все то, что сводит женщин с ума. Было бы забавно увидеть ее в таком состоянии.

– Не волнуйся! Мне нравятся женщины, а не девчонки с косами и веснушками.

– Я не ношу косы, идиот.

Я засмеялся. Вот теперь мне захотелось увидеть ее с косичками.

– Думаю, мы договорились, – сказал я, намереваясь уйти.

Ноа криво улыбнулась.

– Ну, если для тебя отдавать приказы значит договориться…

– Вижу, ты меня понимаешь. Прощай, сестренка.

Выйдя из комнаты, я прислонился к стене. Черт, я никогда раньше не терял контроля над собой до такой степени. Я чувствовал себя беззащитным, как тринадцатилетний пацан. Вытащив свой мобильник, набрал сообщение:

9. Ноа

Как только Ник ушел, я села на кровать, чтобы перевести дыхание.

Гонки. Боже мой, это было мое слабое место. Это была одна из немногих вещей, унаследованных мной от отца, в компании которого я провела так немного времени. Я наперечет помнила те недолгие моменты, когда мы были вместе. Помню, как сидела на полу у его ног, а по телевизору показывали гонки на серийных автомобилях. Мой отец был одним из лучших гонщиков своего времени до тех пор, пока что-то пошло не так.

10. Ник

Я смотрел, как она уходит, ничего не понимая. На экране ее телефона под фотографией было сообщение:

12. Ник

Я чувствовал, что вот-вот взорвусь. Казалось, каждая моя клетка приведена в возбуждение и интенсивно пульсировала. Пока я шел в направлении своих друзей, злость закипала во мне.

Какого черта я поцеловал ее? Какого черта я ввязался в ее игру? С каких пор я позволяю девушке брать инициативу в свои руки? Ответ был один: Ноа.

С тех пор, как я увидел ее, я не мог выкинуть ее из головы. Я не знаю, была ли это тяга к запретному плоду, учитывая, что мы были сводными братом и сестрой, или это непреодолимое желание контролировать ее? Я понимал, что могу потушить огонь, который сжигал меня после поцелуя, но не могу заставить ее вести себя так, как мне хотелось.

Ноа отличалась от всех девушек, которых я знал. Она не пала к моим ногам, ее колени не начинали дрожать от одного моего взгляда, она не конфузилась и не робела, когда я бросал ей вызов. Это злило, но возбуждало мой интерес. Я постоянно напоминал себе, что она грубая и невыносимая, что мне следует ее игнорировать. Но мое тело предавало меня раз за разом, и я не знал, черт возьми, что делать. Я поцеловал ее не потому, что хотел помочь отомстить ее гребаному парню или отправить ее домой с этой вечеринки, а потому, что мне непреодолимо хотелось поцеловать ее губы. Как только я увидел ее сегодня вечером, мне захотелось обхватить ее бедра и овладеть ею. Это страшно расстраивало меня, учитывая, что я ее не выносил. Чем же, черт возьми, она меня так привлекала?

Шорты открывали ее длинные ноги, притягивая взгляд любого мужчины, у которого есть глаза. Хотелось ласкать ее, целовать… Ее волосы сводили меня с ума, когда она их распускала, и они обрамляли ее раскрасневшееся от алкоголя лицо. Но самыми волнующими были губы, мягкие, как бархат. Как они больно ранили, когда произносили обидные и презрительные слова. Я потерял голову, когда они приоткрылись, когда почувствовал, как ее язык коснулся моего, коснулся без стыда, без комплексов. Это было совсем не похоже на все мои прежние поцелуи с девушками. Всегда я был главным, я контролировал ситуацию. Я укусил ее за губу чисто из плотского удовольствия, от естественного желания овладеть ею и дать понять, кто доминирует.

«И это все?» – спросила она меня. Ее щеки раскраснелись, а глаза излучали желание. Черт! Если бы она не была той, кем была, я бы затащил ее на заднее сиденье своей машины. Если бы она не была такой чертовски невыносимой, я бы подарил ей лучшую ночь в ее жизни. Если бы она не была… Если бы все это не переворачивало мой мир с ног на голову…

– Чувак, где тебя носит? Первый заезд вот-вот начнется! – крикнул Лион. Он стоял недалеко от моего черного Ferrari, который ребята припарковали рядом с тонированным Audi наших соперников.

Это то, что мне было нужно. Сбросить накопленное напряжение, мчаться на скорости свыше 160 километров в час по песчаной дороге в ночи и одного за другим обгонять парней из банды Ронни. Мне нужно было выпустить пар, почувствовать адреналин в крови.

– Скажи Кайлу, что я поеду на этой, – сказал я, подойдя к машине. Мои друзья ждали меня, предвкушая гонку. Они желали только одного – выигрыша. На кону в финальной гонке стояли пятнадцать тысяч долларов и машина соперника.

Гонки против Ронни я откладывал уже давно. И дело было не в том, что я боялся проиграть, как раз наоборот. Ронни был преступником, и выиграть у него означало нажить себе неприятности. Каждый год ставки росли все выше и выше, как и напряжение между двумя нашими группировками.

Четыре группировки состязались в эту ночь и выставили своих лучших гонщиков. Всего предполагалось семь заездов на разных машинах. Кто должен был участвовать, определяла жеребьевка. Предполагалось три раунда в каждой из подгрупп, пока не определился бы один победитель. Победитель в каждой группе соперничал с финалистом, который выигрывал в другой подгруппе. Всего должно было пройти шесть обычных заездов, а затем финальный.

И я намеревался оказаться в этом финале.

С тех пор, как я стал участвовать в гонках около пяти лет назад, мы всегда выигрывали. Ронни уважал меня, но я прекрасно знал, что при первой же возможности он мне припомнит все наши выигрыши. Я был из богатой семьи и не играл на деньги. В отличие от меня, он нуждался в деньгах, чтобы покупать наркотики для развлечения своей банды. Одно дело – играть на деньги и совсем другое – выиграть единственную ценность, которая была у этого парня. Если он проиграет свою машину, мне надо быть готовым ко всему.

Я подошел к своей Ferrari и провел рукой по крыше. Я очень любил эту машину. Она была само совершенство. Моя самая лучшая покупка. Я позволял садиться за ее руль только доверенным людям.

Участвовать в гонке выпало мне.

Лион был одним из моих лучших друзей. Я познакомился с ним в непростой период моей жизни. И с тех пор мы неразлучны. Я познакомил его с Дженной, его нынешней девушкой. Она еще училась в школе. Дочь нефтяных магнатов, мы знали друг друга с детства. Она была особенной, непохожей на дочерей других миллионеров. Лион влюбился в нее с первого взгляда.

– Второй поворот уже первого, тормози пораньше, а то сойдешь с трассы, – посоветовал он, когда я сел в машину и завел ее.

Впереди люди неистово кричали, ожидая начала гонки. Две девушки держали в руках флуоресцентные флажки, готовые дать старт.

– Я понял, – ответил я. – Приглядывай за Ноа.

Я сильно сжал руль, когда понял, что она не выходит у меня из головы. Мне было важно, чтобы кто-то присмотрел за ней. Подобные развлечения опасны для таких девушек.

– Не волнуйся, Дженна прилипла к ней, как банный лист, – успокоил меня Лион. Он посмотрел в сторону, где стояли Дженна с Ноа. На Ноа была желтая флуоресцентная бандана, как у членов моей группировки. Она была возбуждена и немного пьяна.

– До скорого, – сказал я, как мы всегда говорили в начале заездов.

Я включил передачу, флажки упали. Шум мотора и ветер, бьющий в лицо, заставили меня забыть ее медовые глаза и умопомрачительное тело.

Я выиграл все гонки. Поодаль, на другой трассе, проложенной на пустыре, все соперники уже были устранены. Остался только Ронни. Неудивительно, хотя мой коллега Кайл был очень хорош, Ронни был одним из лучших.

Финал был близок, и я нервничал из-за результата.

Оставалось еще около двадцати минут. Я прислонился к своей машине, потягивая пиво и дымя сигаретой. Ноа с Дженной были неподалеку. Я видел, что они обе отлично проводили время: валяли дурака, танцевали и выпивали. Ноа делала все, чтобы забыть о своем парне, в то время как я наблюдал за каждым ее движением.

– Ты сегодня очень странный, – произнес знакомый голос за спиной.

Я повернулся к Анне, почувствовав ее теплое дыхание на моей шее. Она переоделась. На ней было очень короткое платье с глубоким декольте. Она томно смотрела на меня, как всегда, когда мы были вместе.

Я повернулся к ней и тоже внимательно посмотрел на нее.

– Это не самая лучшая моя ночь, – сказал я, дав понять, что не стоит ждать от меня ласкового обхождения.

– Я могу ее сделать намного лучше, – сказала она, прильнув ко мне и открыв роскошный вид на свою грудь. – Все, что тебе нужно сделать, это следовать за мной, – добавила она чарующим голосом.

Я внимательно смотрел на нее. Оставалось еще пятнадцать минут до последней гонки. И мне действительно не помешал бы перерыв с Анной на заднем сиденье моего 4×4.

– Только быстро, – сказал я, подталкивая ее к своей машине.

Пятнадцать минут спустя мы вернулись туда, где народ с нетерпением ждал финала. Секс с Анной помог мне прояснить голову. Я могу иметь любую, кого захочу, и не позволю этой семнадцатилетней девчонке перевернуть мой мир с ног на голову.

И тут я увидел ее.

Все зрители ушли далеко от стартовой линии, они переместились ближе к финишу. На старте всегда оставались только Лион и Дженна. Но на сей раз моего друга не было.

Единственное, что я успел заметить до того, как моя черная Ferrari тронулась с места, – это разноцветные пряди волос Ноа в зеркале заднего вида.

13. Ноа

Я решила к Нику больше не приближаться, как он и просил. Все, что между нами случилось, было восхитительно. Но лишь до тех пор, пока мы не начали разговаривать. Вот тогда я вернулась на землю и осознала, что произошло.

Можно сказать, я отомстила Дэну. Получила то, что хотела. Хотя в глубине души понимала, что ничто не поможет мне забыть предательство двух близких людей.

Фотография, сделанная Ником, немного смутила меня. Я никогда не целовалась с Дэном для фото. Да и никто меня так не целовал раньше. Когда я увидела фотографию, у меня мурашки побежали по коже. На ней было видно, как полуоткрытые губы Ника касались моих, глаза прикрыты от удовольствия. Мои щёки раскраснелись, в то время как лицо Ника было холодным и неотразимым. Одного взгляда на его профиль достаточно, чтобы понять, как он хорош собой. Дэн полезет на стену. Я это точно знала.

Прежде чем отправить фотографию, я написала под ней:

14. Ник

Прошло четыре дня, а я так и не появился дома. После того, что случилось, я не хотел даже носа туда показывать. Я не знал, как отреагирую, когда снова окажусь лицом к лицу с Ноа. Я был страшно зол на нее. Ее дурацкая затея обошлась мне более чем в сто тысяч долларов – столько стоила моя Ferrari.

Перемирие между группировкой Ронни и моей окончательно нарушилось. До сих пор помню, как мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я услышал выстрел и крик Ноа на заднем сиденье. Я боялся оглянуться назад, боялся того, что могу там увидеть. Это был самый большой ужас в моей жизни. И все из-за глупости этой девчонки, которая не слушала меня ни в чем.

Интересно, где и когда она научилась так водить. Даже я чувствовал себя беспомощным в сравнении с ее мастерством и смелостью. Меня поразило, как она вписалась во второй поворот. Так рисковать может только человек со сниженным инстинктом самосохранения.

У меня не выходил из головы наш поцелуй. Я не мог забыть ее полные, сладковатые на вкус губы, ее тело, которое сводило меня с ума.

Как мне вернуться домой, когда я не знал, как себя вести. Часть меня жаждала мести. Эта девчонка с медовыми глазами лишила меня самого большого сокровища. А другая часть жаждала заставить ее трепетать при виде меня, чтобы у нее дыхание перехватывало в моем присутствии. Я склонялся больше к первому варианту.

Четверо суток я тусовался днем и ночью, ложился спать на рассвете и каждый раз с новой девушкой.

Наконец, я вернулся домой. Разбитое стекло в машине я успел заменить. Припарковался на своем месте, надел солнцезащитные очки, чтобы не так было заметно мое страшное похмелье, и направился ко входу, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату и провести в ней весь день. Однако это оказалось невозможным. Из кухни доносились голоса. Я медленно вошел. В кухне завтракали Раффаэлла, Ноа и Дженна. Мои глаза задержались на той, которой всего за несколько дней удалось перевернуть мою жизнь. Я заметил, что ее кожа загорела на солнце, а волосы еще больше выгорели. Она была в купальнике и сверху обернута полотенцем. Рядом с ней сидела Дженна в бикини. Лицо озаряла приветливая улыбка. Они теперь подружки?

– Наконец-то ты вернулся, Ник! Отец звонил вчера тебе весь день, – мягко сказала мне Раффаэлла, которая выглядела бодрой и свежей. В отличие от взъерошенной Ноа, она была при полном параде: светлые волосы собраны, белый льняной костюм хорошо отглажен.

Черт, как быстро она стала миссис Лейстер.

– Я был занят, – коротко ответил я, направляясь к холодильнику, чтобы взять пиво.

– В чем дело, Ник, ты не поздороваешься с нами? – спросила Дженна, повернувшись ко мне на стуле.

Я хмуро посмотрел на нее. Дженна прекрасно понимала, в каком я расположении духа. Почему она не последовала примеру Ноа и не сосредоточилась на своей миске с хлопьями?

Я буркнул что-то в качестве приветствия, поднося ко рту пиво и наблюдая, как Ноа делает вид, что мое присутствие ей совершенно безразлично.

– Николас, отец звонил тебе, потому что сегодня вечером мы с ним уезжаем в Нью-Йорк, – обратилась ко мне Раффаэлла. – У него конгресс, и он попросил меня поехать с ним. Я бы хотела, чтобы ты побыл здесь с Ноа, чтобы она не оставалась одна в этом огромном доме.

– Мам, ну я же сказала, со мной все будет в порядке, – не выдержала моя сводная сестра. – Я прекрасно справлюсь здесь одна, а Дженна составит мне компанию, правда, Дженна? – спросила она, повернувшись к ней.

Дженна кивнула, пожала плечами, посмотрев сначала на меня, а потом на Ноа.

Ноа не хотела, чтобы я был рядом. Хм, это становилось интересным.

– Я останусь дома, – объявил я, не отдавая себе отчета, во что ввязываюсь.

Ноа забыла о своем мнимом безразличии и посмотрела на меня удивленно. Судя по выражению ее лица, она предпочла бы остаться с кем угодно, только не со мной.

– Так мне будет гораздо спокойнее, спасибо, Ник, – сказала Раффаэлла, сделав последний глоток кофе и встав из-за стола. – Пойду собирать вещи. Мы еще увидимся до отъезда, – сказала она и вышла за дверь.

– Тебе совсем необязательно оставаться здесь, я могу позаботиться о себе сама, – сказала Ноа сдержанным тоном.

Я подошел и сел на стул рядом.

– Сомневаюсь, что ты справишься, но я остаюсь не поэтому, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Похоже, я скучал по тебе, Рыжая. У тебя на сегодня есть план, как вынудить меня потерять сто тысяч долларов? – спросил я, подтрунивая над ней.

Ноа вздохнула. В ее глазах читалось смущение, и когда она начала что-то лепетать в ответ, я решил прекратить ее мучения.

– Расслабься, я пошутил. Ты не сможешь заплатить мне за все даже в своих мечтах, – добавил я.

Мой взгляд невольно переместился к ее мокрому декольте, а затем к ее татуировке, которая сводила меня с ума.

– Хочешь сказать, что забудешь об этом? – спросила она с недоверием.

– Думаю, я мог бы рассчитывать на какую-нибудь сатисфакцию, – ответил я и тут же понял, что снова флиртую с ней.

Она в замешательстве заморгала.

– Слушай, давай вернемся к нашей договоренности о том, что я игнорирую тебя, ты игнорируешь меня, и все счастливы, – сказал я, вставая и надеясь на то, что ничем не выдал своих истинных чувств.

Мой взгляд упал на Дженну, которая с улыбкой заинтригованно наблюдала за всем происходящим.

Я повернулся к ним спиной и вышел в сад, удивляясь тому, что, черт возьми, вся моя злость испарилась, как только я увидел ее. 15. Ноа

Я была обескуражена, увидев Ника снова. В течение последних четырех дней мне удалось забыть более или менее все, что произошло на гонках. Прежде всего я старалась не думать о Нике. Каждый раз, когда я вспоминала его, внутри у меня все сжималось Из-за меня он потерял свой роскошный дорогой автомобиль. К тому же нас могли убить той ночью. Но в этом была не только моя вина. Если бы не предательство Дэна, я бы никогда не оказалась на гонках. Кроме того, Ронни обманул меня, убедив, что я могу участвовать в соревнованиях, а проиграв, дал задний ход и присвоил себе пятнадцать тысяч долларов и машину Ника.

Я думала, что у этого разбалованного сынка богатенького папочки уйдут месяцы и годы на то, чтобы простить меня, но, вопреки моим предположениям, он быстро отошел и смирился с ситуацией. Хотя дорогая машина для него всего лишь очередная игрушка, все же я была ему очень благодарна за скорое прощение.

Он ведь шутил, что может востребовать с меня долг по-другому, правда?

Причиной моей грусти и плохого настроения была измена Дэна. Еще хуже было то, что он не оставлял меня в покое, звонил и слал тысячи сообщений с просьбой простить его, чтобы мы снова были вместе. За эти дни я окончательно поняла, что все, что связывало меня с моим городом и старым домом, было разбито навсегда. Больно было это осознавать. В жизни больше не совершу такой глупости – не доверюсь ни одному мужчине. Мужчины достаточно мне насолили. Правда, все осложнялось тем, что теперь я жила рядом с очень привлекательным и опасным парнем. Такого соседства никому не пожелаешь.

– Ты, должно быть, превратилась в кошмар для Ника, – сказала Дженна.

Она вытащила пачку сигарет из декольте и закурила. Я высунула голову, чтобы посмотреть, нет ли поблизости мамы.

Единственным приобретением после той ужасной ночи стала моя новая подруга Дженна. Ее жизнерадостность и чувство юмора скрашивали мои дни. Она рассказала, что знакома с Николасом с детства, поэтому хорошо его знала.

Он был бабником, интересовался только вечеринками, выпивкой и девушками. Часто ввязывался в драки с Ронни, доказывая свое лидерство в мире ночной жизни.

Ничто из того, что она рассказала, не удивило меня, кроме одного. Но даже Дженна мало что об этом знала. В восемнадцать лет Ник ушел из дома и полтора года жил в бедных кварталах города. Именно тогда он и попал в разные передряги. Вот почему у него столько странных знакомых. Лион был одним из друзей того времени, дружба с которыми все еще продолжалась.

Моя мать, наверное, понятия не имела об этой стороне жизни Ника, иначе она бы мне рассказала. Теперь-то я поняла, как мальчик из хорошей семьи оказался вовлеченным в опасный преступный мир.

– Почему он меня простил? – спросила я Дженну, отвлекаясь от подсчета хлопьев в своей тарелке.

– Ты себя видела? – спросила она. – Ты с виду хорошая девочка, которая и мухи не обидит, и вдруг садишься в машину, выигрываешь гонку и доставляешь всем массу неприятностей. Ты непредсказуема, Ноа. На гонках ребята стояли, открыв рот, – продолжила она, заставив меня отставить миску. – Бьюсь об заклад, что Ник только и мечтает, чтобы завалить тебя на этот стол прямо сейчас, чтобы подсластить горечь утраты. Это его любимый способ «решения» проблем, – добавила она, смеясь и изображая пальцами знак кавычек.

Она снова расхохоталась, увидев выражение моего лица.

– Да ладно тебе! Только не говори мне, что ты даже не думала об этом. Если бы я не была знакома с ним с пеленок, то тоже бы пала к его ногам, как и большинство девушек.

В моей голове снова всплыл тот поцелуй, которым мы обменялись на капоте машины. Время от времени мысленно я возвращалась к нему, и мое тело неизменно реагировало дрожью и желанием вновь почувствовать ласки Ника.

– Поверь мне, никогда и нигде я не позволю ему сделать ничего подобного, – ответила я. – Хватит с меня этих красавчиков, сыта ими по горло! Они готовы предать при первой же возможности, и мой бойфренд тому пример.

– Бывший бойфренд, – поправила меня Дженна, затягиваясь сигаретой. – Ты права, парни вроде Ника опасны, но тебе не повредит попользоваться ими и таким образом забыть о своем бывшем. Ты одинока, сейчас лето, ты прекрасна! Наслаждайся и не раздумывай слишком много!

Я не могла не рассмеяться. О боже, Дженна сошла с ума! Я не была такой девушкой.

– Давай закончим разговоры о Лейстере. И обещай мне, что останешься ночевать, – предложила я, глядя на нее умоляющим взглядом.

Если мне придется провести три дня наедине с Николасом в этом доме, я умру до наступления понедельника.

Дженна задумалась.

– Николас наверняка пригласит друзей, а это значит, что Лион тоже будет здесь. И если добавить выпивку и музыку… – ее пальцы барабанили по щеке, – я, конечно, останусь, – мило улыбнулась она.

Я сразу повеселела. С Дженной дни пробегали быстрее. Именно это мне сейчас было нужно – летящие дни, несущие меня куда-то.

Как и предсказывала Дженна, через несколько часов дом стал превращаться в сумасшедший. Первые гости пришли в девять часов вечера. Кучка парней и девчонок с бочонками пива.

Услышав шум, Николас появился наверху лестницы и пригласил всех войти.

Спиртное полилось рекой, музыка гремела через динамики. Дженна ушла домой переодеться и до сих пор не вернулась, так что я решила пойти в свою комнату, чтобы надеть что-нибудь подходящее случаю. Я нашла черные туго облегающие шорты и оранжевую блузку, которая отлично смотрелась на моем свежезагорелом теле. Удовлетворенная своим нарядом, я распустила волосы, надела плоские сандалии и выскочила из комнаты. Тут же раздался дверной звонок и вошли Дженна с Леоном. Видеть их вместе было истинным удовольствием. Дженна, в отличие от меня, надела высокие каблуки, но даже в них она была ниже Лиона. Она подошла ко мне, весело улыбаясь.

– Ты очень секси, подружка. Уже положила на кого-то глаз? Тебе нужна хорошая встряска! – воскликнула она, смеясь и заставляя меня и краснеть, и смеяться одновременно.

Дженна была глотком свежего воздуха, и, несмотря на то что я знала ее всего несколько дней, я чувствовала, что могу ей доверять.

– Давайте выпьем, горло пересохло, – предложил Лион, которого многие из присутствующих приветствовали ударами кулака.

Войдя на кухню, Дженна пошла прямо к бочонку. Я тоже не отказалась выпить, она протянула мне стакан с пенящейся жидкостью.

Напиток был приятный и освежающий, мысли уносились далеко от моих переживаний. Постепенно стирались из памяти лицо Дэна, такое красивое, его руки, воспоминания, как он целовал меня в нос зимой и говорил, что я похожа на рождественского оленя… Это были девять месяцев жизни, наполненных любовью. Он был моим первым парнем и изменил с дорогим для меня человеком…

Расстроенная, я вновь пошла за пивом. В этот самый миг пришло электронное письмо на мой мобильный. Оно было от того же человека, который прислал мне фотографию целующихся Дэна и Бэт. Кто бы это ни был, ему доставляло удовольствие мучить меня, потому что письмо было озаглавлено:

ЕЩЕ ОДНО ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ИЗМЕНЫ

В тот момент, когда я, с колотящимся в груди сердцем, собиралась открыть файл, мой мобильник отключился. Батарея разрядилась. Движимая каким-то мазохистским инстинктом, я схватила телефон Ника, который лежал неподалеку, на журнальном столике в гостиной. Вокруг меня было слишком много людей, поэтому никто не обратил на меня внимания. Я направилась в уединенный уголок, рядом с кабинетом Уилла. Мои руки дрожали так сильно, что я никак не могла попасть на нужные клавиши. Мне пришлось несколько раз вбивать адрес электронной почты. В конце концов, архив писем открылся. Там, рядом с фотографией, которую я уже видела, было еще несколько снимков целующихся Дэна и Бэт.

Фотографии были датированы разными днями, были даже селфи, сделанные на расстоянии вытянутой руки. Они смотрели в фотоаппарат с опухшими губами и блестящими глазами. Я почувствовала внутри себя такую ярость и такую боль, что чуть не уронила телефон на пол.

В этот момент кто-то подошел ко мне сзади.

– Какого черта ты делаешь здесь с моим мобильным телефоном?

Я вздрогнула, Николас вырвал его из моих рук и бросил хмурый взгляд на фотографии.

– Отдай, – приказала я ему, чувствуя, как утопаю в жалости к себе.

На его лице появилась хитрая улыбка.

– Это мой телефон, ты помнишь об этом? – спросил он, все еще пялясь на экран.

Я была близка к тому, чтобы заплакать, и решила уйти. Он схватил меня за руку и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Зачем ты смотришь это? Ты что, мазохистка?

– Может быть, – ответила я. – И ты последний человек, кого мне хотелось бы сейчас видеть. – Я готова была сорвать свое плохое настроение на ком угодно, тем более на нем.

Он странно смотрел на меня, как будто хотел прочесть мои мысли.

– Почему, Рыжая?

Я закатила глаза, услышав это дурацкое прозвище.

– Дай подумать… – сказала я с сарказмом. – С тех пор, как я приехала сюда, ты не перестаешь меня оскорблять, угрожать, бросать посреди дороги, вести себя как озабоченный. О да, я забыла накачивание меня наркотиками, – перечисляла я, загибая пальцы.

– Так это моя вина, что твой придурок бойфренд изменил тебе? – спросил он, отпустив мою руку и глядя на меня с ухмылкой.

– Я просто злюсь на жизнь в целом, так что оставь меня в покое, – бросила я ему, намереваясь уйти в свою комнату.

Преградив мне путь, он обнял меня за талию. Прежде чем я поняла, что происходит, он втолкнул меня в кабинет Уилла, закрыл дверь и уставился на меня. В комнате было темно, хотя сквозь окна проникал лунный свет.

Я громко выдохнула, когда он шагнул вперед, загнав меня в угол у двери. Я только сейчас поняла, насколько он был пьян.

– Прекрати думать об этом идиоте, – сказал он, отводя рукой волосы с моего плеча и целуя обнаженную кожу.

Это было так неожиданно и страстно. Я вспомнила поцелуй на гонках. То, что задумывалось, как холодная месть, превратилось в жаркий и волнующий поцелуй… точно так же, как это происходило сейчас.

– Что ты делаешь? – спросила я нерешительно, когда его губы начали медленно подниматься по моей шее жгучими поцелуями, пока не дошли до моего уха. Я закрыла глаза, почувствовав, как он слегка покусывал мою кожу…

– Показываю тебе, какой приятной может быть жизнь, – ответил он, часто дыша и рукой проникая под мою блузку.

Он ласкал мою спину, сначала нежно, а потом все сильнее и сильнее прижимая меня к своему крепкому телу.

Было ясно, что он не отдавал себе отчет в том, что делает. Он забыл, кого целует? Мы ненавидели друг друга, тем более после проигрыша, драки на гонках и выстрела в спину. Но, с другой стороны, почему я не могу наслаждаться этими жгучими поцелуями?

– Я должен был сдерживать себя с тобой… но, черт возьми, ты залезла в мою голову, и я никак не могу от тебя избавиться, – сказал он сердито, легко поднимая меня и заставляя удерживаться на весу, обхватив его ногами вокруг бедер.

У меня не было времени вникнуть в смысл его слов, потому что внезапно его губы оказались рядом с моими. Последовал неожиданный, горячий и страстный поцелуй. Так меня еще никто не целовал.

Сначала я была шокирована, но мои мысли, чувства, проблемы и все, что казалось важным, было отодвинуто на задний план, потому что этот парень действительно знал, что делал!

Его язык страстно обвивал мой, не давая мне передохнуть, и я почувствовала его пьянящее дыхание во рту. Не понимая, что делаю, я обнаружила, что отвечаю ему тем же. Мои руки сплелись вокруг его шеи и притянули его к себе.

Мы оба тяжело дышали, и его голубые глаза пристально смотрели в мои, в то время, как я пыталась контролировать волны горячего удовольствия, которые окатывали меня с головы до ног. Я все еще удерживалась, обхватив его ногами, но вскоре его руки плотно прижали меня к его телу, как будто он не мог выдержать пространства между нами.

– Ты грубиян, – сказала я ему, задыхаясь и не желая останавливаться. Меня не волновало его отношение ко мне. Меньше чем за пять минут он заставил меня дать ему все, что он хотел.

– А ты невыносима.

У меня не было времени спорить с ним, потому что его губы снова оказались рядом с моими.

Боже, он был так напорист! Я чувствовала, что одной рукой он начал расстегивать мне блузку, в то время как другой плотно сжимал мои бедра. Часто дыша, он начал двигаться вправо, намереваясь посадить меня на маленький столик неподалеку, но я потянула его назад, натолкнувшись спиной на стену. Внезапный щелчок – и в комнате загорелся свет, озаряющий все вокруг и нас самих с мучительной ясностью.

Это было так, как будто нам на голову вылили стакан холодной воды. Николас остановился. Он удивленно посмотрел на меня, его дыхание, как и мое, прерывалось. Реальность вдруг приобрела большую власть, чем физическое притяжение наших тел. Он прислонился своим лбом к моему и на несколько секунд, которые показались мне бесконечными, закрыл глаза.

– Черт! – сказал он. Опустил меня на пол, и даже не взглянув снова, повернулся и вышел из кабинета.

Действительность оказалась такой болезненной, что у меня подкосились ноги, и я медленно сползла вниз по стене. Сидя на полу, обхватив руками колени, я поняла, что мы только что натворили.

Поцелуи с Николасом ничем мне не помогут. Они ненадолго притупляли боль измены Дэна, но острое чувство одиночества, которое я испытывала, не уходило. Новый эпизод с Ником может принести только новые неприятности.

16. Ник

Я весь горел. Я полыхал, во всех возможных смыслах этого слова. Целую неделю я думал о том поцелуе, которым мы обменялись на гонках, и каждый раз мое настроение портилось от этого воспоминания.

Видеть Ноа в собственном доме и не сметь прикоснуться к ней было невыносимо. Этой ночью она была потрясающей, и я не мог оторвать от нее глаз. От ее ног, от декольте, от длинных блестящих волос. Я не мог смотреть, как она танцевала у меня перед носом с моими друзьями, и видеть, как они пожирают ее глазами. Меня нервировало, что глядя на нее, они отпускали сальные замечания. Раньше я и сам был среди тех, кто комментирует новых симпатичных девчонок. Но сейчас мне это было невыносимо.

Когда я увидел ее с моим мобильным телефоном в руках и посмотрел фотографии, которые ей прислали, то почувствовал к ней жалость, а ко всем остальным злость, включая ее бывшего парня. Я не планировал тащить ее в кабинет и снова целоваться с ней. Ясно, что я немного перебрал и не понимал, что делаю. Очнулся только, когда она случайно включила свет, и я увидел все ясно и отчетливо. Ее щеки раскраснелись, а губы распухли от моих поцелуев… Черт, одна лишь мысль об этом тянула меня снова к ней. Но я не мог: она была моей сводной сестрой, да к тому же той, которая перевернула весь мой мир, из-за которой я потерял машину.

Отбросив эти мысли, я вышел в сад. Я решил держаться от нее подальше. Не мог же я переспать с девушкой, с которой жил под одной крышей, которую видел каждый день, и тем более с дочерью женщины, занявшей место моей матери. Место, которое долгое время пустовало и которое я просто выбросил за ненадобностью из своей жизни.

Я оставался во дворе, пока большинство гостей не начали расходиться, оставляя после себя разгром, разбросанные по газону пластиковые стаканчики и пивные бутылки. Удрученный, я направился к дому, мимоходом взглянув на оставшихся во дворе. И увидел Дженну и Лиона. Она сидела у него на коленях и смеялась, а он целовал ее.

Кто бы мне сказал раньше, что их отношения дойдут до такого. Лион же всегда был таким, как я, он любил девчонок, вечеринки, гонки, наркотики… а теперь превратился в прикроватного песика этой капризули Дженны.

Женщины нужны только для одного, все остальное – сплошные проблемы, и я убедился в этом на собственной шкуре.

– Эй, чувак! – крикнул Лион, заставив меня обернуться. – Завтра Джо приглашает на барбекю, увидимся?

Барбекю у Джо означало вечеринку до рассвета, много горячих цыпочек и хорошую музыку. Но у меня уже были планы на следующий день. Планы, до которых было около шести часов езды, которые я ждал и ненавидел одновременно.

Я повернулся к нему.

– Завтра я уезжаю в Лас-Вегас, – объявил я, посмотрев на него выразительно. Он сразу все понял и кивнул.

– Отдохни и передай мой привет Мэдди, – сказал он с улыбкой.

– Увидимся, когда вернусь, – сказал я на прощание и направился в дом. Под дверью в комнату Ноа была видна полоска света, и я подумал, что она не спит, но потом вспомнил, что она боится темноты. Когда-нибудь, когда между нами все наладится, я спрошу ее об этом. Сейчас мне нужно отдохнуть, следующий день будет длинным.

Будильник на телефоне зазвонил в 6:30 утра. Я выключил его, напоминая себе, что если я хочу быть в Лас-Вегасе около полудня, то надо вставать. Я надеялся, что долгая поездка за рулем поможет мне справиться с плохим настроением, которое у меня было со вчерашнего вечера. Я встал, быстро принял душ, надел джинсы и рубашку с короткими рукавами, памятуя об адском зное в Неваде, который я возненавидел с тех пор, как в первый раз побывал там. Лас-Вегас – удивительное место. На улице летом невозможно находиться более часа из-за влажного зноя. Воспоминания о прошлой ночи вновь нахлынули на меня, когда я проходил мимо полуоткрытой двери Ноа. Как будто мало того, что я и так всю ночь мечтал о ней, черт подери!

Я спустился по лестнице и пошел на кухню, чтобы выпить чашку кофе. Претт приходит только после десяти, так что мне пришлось самому потрудиться, чтобы приготовить себе более или менее приличный завтрак. В 7:00 я уже сидел в машине и был готов к отъезду.

Я включил музыку, чтобы отвлечься от ощущения, которое всегда испытывал, когда ехал навещать Мэдисон.

Прекрасно помню тот день, когда я узнал о ее существовании, и с ужасом подумал, что если бы не простое совпадение, то мы с сестрой никогда бы не встретились. В то время в моей жизни было много странного: я ушел из дома, жил у Лиона, и мы постоянно попадали во всякие передряги. Один раз в выходные мы поехали с друзьями в Лас-Вегас. Я ненавидел ездить туда, потому что там жила моя мать со своим нынешним мужем, Робертом Грасоном.

Было очень больно увидеть ее после семи долгих лет разлуки, и тем более с ребенком на руках. Я остолбенел, она тоже. Несколько мгновений мы просто стояли и смотрели друг на друга, как будто оба увидели призрака из прошлого. Моя мать бросила меня, когда мне было всего двенадцать лет. Однажды после школы она просто не приехала за мной, и отец объяснил мне, что с этого момента мы будем жить вдвоем и больше ни с кем.

Мои отношения с мамой всегда были хорошими, и хотя я вырос, практически не видя отца, мне было вполне достаточно ее. Я до сих пор помню ту пустоту, которая навалилась на меня, когда я понял, что больше никогда не увижу ее. Но вскоре моя печаль перешла в ненависть к ней и ко всем женщинам вообще. Человек, который призван был любить меня больше всех, променял меня на миллионера, владеющего одной из крупнейших гостиниц Лас-Вегаса. Его имя спас от позора мой отец, когда того обвинили в мошенничестве на сумму более десяти миллионов долларов.

Когда я вырос, отец рассказал мне всю правду. Моя мать любила меня, но была несчастна. Она жаждала все больше миллионов. Ей мало было быть женой одного из самых известных бизнесменов и влиятельных юристов страны. Она предпочитала спать с мошенником Грасоном. Он запретил ей видеться со мной и поддерживать отношения с моим отцом. Она приняла его условия и перестала со мной общаться.

Адвокаты отца помогли ему получить полную опеку надо мной, а моя мать отказалась от своих прав.

17. Ноа

Было уже больше половины одиннадцатого вечера, когда я поняла, что не смогу заснуть. С прошлой ночи, после всего, что произошло между мной и Николасом, воспоминания о поцелуях и его ласковых руках не покидали меня. Я могла думать только о прикосновениях его губ. В таком большом доме я чувствовала себя особенно одинокой. Николаса нигде не было. Я проснулась сегодня в восемь утра. Он уже уехал. Наверное, развлекается со знакомыми девушками и даже не вспоминает о вчерашнем вечере. Почему меня это волнует? Полное безумие! Мы же сводные брат и сестра, или как там это называется.

Я была совсем одна. Мама уехала на другой конец страны. Дженна не отлипала от Леона.

Мне так хотелось с кем-то поговорить.

Зато мне удалось приручить собаку Ника, Тора. Пачка собачьего печенья – и он сразу расположился ко мне. Мы лежали с ним на диване, и я чесала его за ухом. Свою мохнатую голову он положил мне на колени. Тор вовсе не был таким свирепым, каким хотел показать его Ник.

Вот так пес стал моим самым большим другом в этом доме.

Я смотрела телевизор и вдруг услышала, как открылась входная дверь. Тор крепко спал, лишь еле заметно дернул ушами, когда в холле появилась высокая фигура. Гостиная была прямо напротив входа.

У меня часто забилось сердце.

– Ник! – крикнула я, когда увидела, что он собирается подняться наверх. Либо он меня не заметил, либо решил даже не здороваться. Я тут же пожалела, что позвала его.

Он повернулся и подошел к двери.

При тусклом свете лампы я рассмотрела, что у него очень уставшее лицо.

– Почему ты не спишь? – спросил он.

Я несколько секунд молчала, загипнотизированная его взглядом. До чего же он хорош! И сосредоточившись на вопросе, ответила:

– Не могла уснуть.

С тех пор, как мы познакомились, мы впервые разговаривали спокойно.

Он кивнул и перевел взгляд на Тора:

– Я вижу, тебе удалось завоевать его, – сказал он, нахмурившись. – Мой пес – предатель.

Я невольно улыбнулась, увидев, что его это задело.

– Нелегко сопротивляться моим чарам, – сострила я.

После нескольких секунд неловкого молчания он повернулся к телевизору:

– Ты смотришь мультфильмы?

Я обрадовалась, что он сменил тему.

– «Мулан» – один из моих самых любимых, – призналась я.

– Понятно, Рыжая. Когда мне было четыре года, это был и мой любимый мультфильм, – пошутил он, подошел к дивану и сел рядом.

Он вытянул ноги на столе рядом с моими, и на мгновение мы застыли, глядя на экран.

Мы сидели близко друг к другу, и я боялась пошевелиться. Ник повернулся и пристально посмотрел на меня. Он был не такой, как всегда. Расслабленный, без тени презрения или превосходства. У него были печальные глаза.

– Где ты был? – спросила я шепотом.

Не знаю, почему я понизила голос. Мне тут же стало неловко, я не хотела показывать, что мне интересно, где он был и чем занимался. Его взгляд блуждал по моему лицу, пока не остановился на глазах.

– С тем, кто нуждается во мне, – ответил он, и я поняла, что речь шла не о девушках. – А что? Ты скучала по мне? – спросил он секундой позже.

Каким-то чудесным образом моя грусть рядом с Ником исчезла, снова хотелось улыбаться.

– Мне неуютно одной в таком большом доме, – призналась я шепотом.

Его рука лежала на спинке дивана. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовала, как он осторожно коснулся сначала моих волос, а затем уха.

Мы смотрели друг на друга, и время для нас как будто остановилось. Я не слышала телевизора – ничего, кроме его дыхания и биения своего сердца.

– Ну вот, хорошо, что я уже здесь, – сказал он, наклонился и прижал свои мягкие губы к моим. Это был теплый и нежный поцелуй.

Я закрыла глаза. Погладила его лицо и запустила руки в его волосы. Губы его становились все настойчивее, пока я не разжала губы и не позволила ему слиться со мной в глубоком поцелуе. У меня побежали мурашки по коже, когда его руки опустились на мои плечи, затем спустились по бокам и остановились на талии.

Он вел себя совсем не так, как накануне вечером. Мягко и нежно прикасался ко мне, как будто боялся сломать. Я издала почти неслышный стон, когда его пальцы поднялись вверх по талии и коснулись кожи на спине. Невольно изогнувшись, мое тело оказалось еще ближе к нему, и с этого момента я уже не понимала, что делаю.

Я пересела к нему на колени, обхватив его ногами. Ник смотрел на меня, как загипнотизированный, и, отстранившись от спинки дивана, обнял меня. Поцелуй становился все жарче, его руки, казалось, хотели быть всюду. Я таяла в его объятиях. И вдруг он резко остановился, оторвав свои губы от моих.

Я с удивлением открыла глаза. Голова моя была пуста. Он заставил меня забыть все, и это то, что мне было нужно. Он смотрел на мои губы, и я почувствовала желание поцеловать его снова.

Он отстранился.

– Это неправильно, – внезапно сказал он очень серьезно. – Не позволяй мне больше этого делать. Ты моя сводная сестра, и тебе семнадцать лет, – добавил он, как будто это было очень важно. – Этого больше не повторится, – сказал он твердо и усадил меня на диван.

Я метнула на него гневный взгляд, мне стало очень неприятно.

Только что он целовал меня, а теперь говорит такие вещи. Мне хотелось, чтобы он целовал меня снова, чтобы я опять забыла себя, свое одиночество и все горести. Я пристально посмотрела на него.

– Если ты не хочешь, чтобы это повторялось, не приближайся ко мне. Ты спровоцировал все три поцелуя, – сказала я с упреком, вставая с дивана и толкнув его. – Пойдем, Тор! – крикнула я собаке.

Расстроенная и ничего не понимающая, я поднялась в свою комнату, хлопнула дверью и залезла в постель. Он был прав. Это не должно повториться.

На следующее утро меня разбудил знакомый голос, кто-то стучал костяшками пальцев по изголовью кровати.

– Давай, вставай, уже первый час.

Я открыла глаза и увидела маму, сидящую на моей кровати. Она потрясающе выглядела.

– Ты скучала по мне? – спросила она с лучезарной улыбкой. Я улыбнулась в ответ и привстала, чтобы обнять ее. Наконец-то! Конечно, я скучала по ней, с ней вернулось привычное течение жизни.

– Как Нью-Йорк? – спросила я, потягиваясь и потирая глаза.

– Невероятно! Это лучшее место для шопинга, – с энтузиазмом ответила она. – Я привезла тебе кучу подарков.

Приподняв бровь, я взглянула на нее, выпрыгнула из кровати и направилась в ванную.

– Прекрасно, мам! Как будто мне не хватает одежды, – сказала я, закатив глаза.

Пока я умывалась и чистила зубы, она сидела на крышке унитаза и рассказывала о чудесных местах, которые она посетила.

– Я рада, что вы так хорошо провели время, – сказала я, перебирая вешалки в шкафу и раздумывая, что надеть. Когда у меня не было столько одежды, выбрать наряд не составляло труда. Поэтому я часто пользовалась вещами из своего чемодана. Он все еще лежал на полу, неразобранный и наполовину открытый. Разобрать его означало, что пути назад нет.

– Сегодня у нас есть кое-какие планы, Ноа, поэтому я пришла тебя разбудить, – объявила мама, и по ее тону я поняла, что новость мне вряд ли понравится.

– Какие планы? – спросила я, упершись одной рукой в бедро.

– У нас назначена встреча в колледже Святой Марии, – объявила она и повернулась ко мне.

– Где встреча? – спросила я в замешательстве.

– Это твоя новая школа, Ноа. Я говорила тебе, что она одна из лучших в стране. В нее абы кто не попадает. Благодаря контактам Уилла и тому, что Ник ее выпускник, тебя приняли и хотят познакомиться, – терпеливо объяснила она. – Это просто формальность. Тебе понравится, школа впечатляет.

Я почувствовала легкую тошноту.

– Елки, мам! Ты не могла записать меня в обычную школу? – я занервничала. – Я же говорила, что не хочу ходить в школу для богатеньких. Кроме того, какой смысл в этом собеседовании? Это ведь не прием на работу.

– Пожалуйста, не начинай, это отличная возможность для тебя. Ребята, которые оканчивают эту школу, поступают в лучшие университеты, и у тебя есть шанс попасть в выпускной класс, чего обычно не делается.

– Тем более! Я буду белой вороной, да еще и блатной, да? Здорово, мам!

Мама скрестила руки на груди. Этот жест означал, что она настроена решительно и спорить дальше бессмысленно.

– Еще поблагодаришь меня в будущем. Кстати, твоя подруга Дженна тоже там учится, – сказала она.

Приятно было узнать, что хоть кто-то знакомый будет рядом со мной.

– А теперь давай одевайся, мы должны быть там меньше чем через два часа.

Я вздохнула и снова погрузилась в поиски одежды в шкафу, пока не нашла черные узкие джинсы и небесно-голубую блузку в деловом стиле. Я не собиралась надевать платье или что-то в этом роде. Представляю, как будут одеты девочки в этой школе!

18. Ник

Я оставил ее стоять там, чувствуя дрожь в теле от макушки до пяток. Ни одна девушка не влияла на меня так сильно, как Ноа, и мне это нравилось и раздражало одновременно. Мне всегда нравилось контролировать все, что меня окружает, особенно когда дело касалось женщин. Я всегда знал, как они отреагируют на меня и чего они хотят от кого-то вроде меня, но Ноа была совершенно другой. Достаточно только посмотреть на нее, чтобы понять, что она полная противоположность всем тем людям, среди которых я вырос или которыми себя окружил. Я не мог понять, почему сейчас, когда у нее была возможность тратить отцовские деньги, она продолжала носить старую одежду, настаивала на том, чтобы ездить на подержанной машине и начать работать. Эти вопросы я задавал себе каждый раз, когда видел ее. Но больше всего меня беспокоила физическая тяга к ней. Каждый раз, когда она была передо мной, я хотел целовать и гладить ее. С того момента, как я сделал это в первый раз, когда был пьян, я все время хотел это повторить. И я был здесь именно по этой причине. До того, как появились Дженна и Лион, я чуть не поцеловал ее и хотел остаться дома с ней на всю ночь. Мне было наплевать, что я пропущу сегодняшний бой, лишь бы только целовать ее мягкие губы.

Было бы интересно посмотреть, как она отреагирует на прикосновения моего тела. В ту первую ночь я чуть не потерял контроль над собой, когда услышал ее слабые стоны.

Я даже не знаю, какого черта пригласил ее посмотреть на драку с одним из самых тупых парней, которых я когда-либо встречал. Я не мог выкинуть из головы выражение ужаса на ее лице, когда она, наконец, поняла, что мы собираемся делать. Правда, в каком-то смысле было забавно видеть ее здесь. Она совсем не вписывалась в это общество.

Я отошел от нее и направился в заброшенное здание, которое мы всегда использовали для подобных развлечений. Бои стали частью моей жизни с того момента, как я встретил Лиона. Он отлично дрался, и я научился от него почти всему, что умел. Быть может, только злость, с которой я дрался, была у меня сильнее, поэтому почти никто не мог со мной справиться. Мне было легко побеждать соперников. Когда я дрался, все мои чувства были сосредоточены на победе, больше ничего не имело значения. Драки помогали мне выпустить пар и весь негатив, который скапливался внутри. Особенно мне это было нужно сегодня. После визита к Мэдисон у меня остался очень тяжелый осадок. Тем более после того, как я узнал, что ей придется провести всю эту неделю в одиночестве, потому что ее родители уезжали в отпуск на Барбадос. Я не мог понять, как родители могут оставлять своих детей. Мне было больно видеть, как моя мать теперь бросала свою маленькую дочь, как когда-то бросила меня без малейших угрызений совести. Это сводило меня с ума…

Атмосфера здесь была всегда очень напряженной, нужно было быть осторожным. Поэтому я всегда приезжал, выигрывал, забирал деньги и исчезал. Большинство оставались веселиться дальше: здесь лился рекой алкоголь и употреблялись наркотики. Мне это было не интересно.

Я снял рубашку и с холодной головой вышел на площадку для боя.

Грег был огромным парнем, он качался с утра до вечера в спортзале. Мы плохо ладили с ним с самого начала. До того, как я тут появился, он был первым на пьедестале, поэтому в драках со мной он выкладывался по максимуму. Он не был силен не только в технике, но и просто в грубой силе.

19. Ноа

Приехать в этот вечер сюда вместе с Николасом было большой ошибкой. Да, он мне очень нравился, я теряла контроль над собой, когда он дотрагивался до меня или целовал, но мне совсем не нравился его образ жизни. Николас Лейстер вращался в кругу, который я всегда избегала: драки, безумные вечеринки, наркотики и алкоголь.

Не прошло и двух недель после моего приезда сюда, а все уже так изменилось.

Воспоминания о Дэне еще были мучительными. Начало отношений с Николасом только ухудшило бы ситуацию, потому что я точно знала, что хочет человек вроде него от девушки вроде меня. Я могу показаться старомодной или странной, но мне нравятся традиционные вещи. Я хотела бы, чтобы парень, который хочет быть со мной, демонстрировал мне свои чувства каждый день, мне нравятся нежные слова, фразы, жесты от сердца. Ник был другой. Я не была готова опять потерять свое сердце, оно и так уже было разбито на тысячи маленьких кусочков.

Я решила, что должна попытаться создать ровные, спокойные отношения с Ником. Мы не могли быть вместе, но это не означало, что мы должны ненавидеть друг друга. Вражда с ним, перетягивание каната – игры, в которые мы играли с тех пор, как встретились, были утомительны. Раз мы живем под одной крышей, будет лучше стать друзьями. Правда, если возможно дружить с человеком, при виде которого у тебя подгибаются колени.

Я стояла у входной двери на корабль и ждала, когда закончится бой Лиона. Я не была среди зрителей. Любое физическое противостояние между людьми мне противно.

Николас прошел мимо, не взглянув на меня, и направился к Дженне и компании. Пятнадцать минут спустя Лион выиграл свой раунд, правда, в отличие от Ника, его несколько раз сильно ударили в грудь и разбили ему левый глаз. Дженна бросилась к нему в объятия и страстно поцеловала. Это то, что Николас хотел, чтобы сделала я? Упасть к его ногам, потому что он оставил противника валяющимся без сознания на полу? Смешно.

Когда люди начали выходить, Ник подошел ко мне, взял за руку и вытащил из толпы. Странно было ощущать, как его пальцы переплелись с моими. Но сделал он это как-то отстраненно, как будто из практических соображений, чтобы я не заблудилась в толпе, а не из любви.

Мы стояли у машины, и я наблюдала за ним. Со времени нашего последнего разговора кое-что изменилось. Он, казалось, не замечал меня и был раздражен. Меня ранило его отношение, но что еще я могла от него ожидать.

Я рассеянно смотрела на ссадины на его костяшках. На ранах была засохшая кровь от ударов, которые он нанес тому парню. Внезапно меня затошнило, не хватало воздуха.

Какого черта я здесь делаю?

Николас оставил меня, не сказав ни слова, и направился к своим друзьям. Дженны нигде не было. И я почувствовала себя очень одиноко в окружении большого количества людей. Мне стало страшно.

Я порылась в сумочке и достала свой мобильник.

– Что ты делаешь? – спросил Николас, возникнув рядом, как только я приложила телефон к уху.

– Вызываю такси.

Прежде чем я могла что-то сказать, он уже вырвал телефон из моих рук:

– Ты с ума сошла? То, что мы здесь делаем, незаконно, ты не можешь выдать наше местонахождение, на нас могут донести.

Я продолжала смотреть на него. Да, он был намного красивее, чем любой парень, которого я когда-либо знала, но это не стоило того, чтобы связываться с ним и влипнуть в неприятности ради его мимолетного внимания.

– Я хочу уехать.

– Почему?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Потому что мне не нравится твой мир, Николас, – подвела я итог всем нашим разговорам.

Ник не выглядел оскорбленным моим ответом, он был довольно равнодушен:

– Ты не подходишь для всего этого, я не должен был тебя сюда приводить.

Я не подхожу для этого? Меня задело не то, что он сказал, а тон, которым он это произнес.

– Я сама решила сюда приехать и теперь сама решаю, что хочу отсюда убраться.

Николас рассмеялся и снисходительно посмотрел на меня.

– Я не знаю, чего я ожидал от тебя здесь. Я думал, ты сильнее, Рыжая. Ты не дрогнула, вступив в схватку с Ронни. Никогда бы не подумал, что несколько ударов могут привести тебя в такое состояние.

Он пробежал взглядом по моему телу. Заметил ли он выступивший холодный пот? И дрожь, которая охватила меня?

– Ну, я полагаю, мужество приходит и уходит, – сказала я, сделав шаг навстречу и протягивая ладонь, чтобы получить обратно свой телефон.

Ник крутил его между пальцами, все еще разглядывая меня.

– Мне очень любопытно, где ты научилась так ездить?

Я продолжала смотреть ему в глаза.

– Новичкам везет. Мой телефон, пожалуйста.

На его лице появилась кривая улыбка.

– Ты скрываешь больше, чем я думал, Рыжая, – признался он, сделав шаг навстречу. Я отступила назад, потому что он снова оказался слишком близко, и натолкнулась спиной на дверцу машины.

– У нас у всех есть свои секреты, – ответила я тихим голосом и почувствовала, что у меня задрожали ноги.

– Предупреждаю, я очень хороший детектив, – сказал он, наклонившись, чтобы поцеловать меня.

Я оттолкнула его, правда, он даже не сдвинулся с места.

Его ответ как будто развеял чары, которыми он окутал меня. Сердце бешено колотилось.

– Держись от меня подальше, – сказала я серьезным тоном.

Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то вроде него копался в моем прошлом. Я всегда держала свой скелет в шкафу, но теперь, когда мы жили под одной крышей, многое стало трудно скрывать. Меня беспокоило, что за такое короткое время он уже обнаружил, что у меня есть тайны.

– Держаться подальше от тебя? Кажется, твое тело хочет другого.

Будь проклят он и его магическая способность притягивать меня к себе. Он стоял передо мной такой большой и мужественный. Я чувствовала себя, как маленький зверек, загнанный в угол. И мне это не нравилось.

Он оперся на машину руками, так что я оказалась в ловушке.

– Чего ты боишься? – спросил он, глядя мне в глаза.

Его губы были рядом с моими, а дыхание ласкало лицо. Его глаза такие голубые… Теперь, когда он был так близко, я увидела вокруг его зрачков маленькие аквамариновые пятнышки.

– Тебя, – ответила я едва слышным шепотом.

Ник улыбнулся в сторону, казалось, довольный моим ответом. А меня как будто окатили холодной водой. На этот раз я сильнее оттолкнула его и выскользнула из-под его рук.

– Ты придурок, – бросила я, раздраженная на себя за то, что была так откровенна с ним.

Ник засмеялся.

– Почему? Тебе не нравится то, что я знаю, что ты меня боишься? Это нормально, Рыжая, а то я уже начал волноваться, что ты меня действительно не боишься.

– Я боюсь, что из-за тебя у меня будут неприятности, – солгала я в отчаянной попытке стереть из его памяти мои последние слова. Они давали ему слишком много власти.

– Думаю, это то, чего я довольно умело избегаю. Тебе не стоит волноваться.

– В том-то и проблема, что я не хочу волноваться. Теперь отдай мне мой телефон, чтобы я могла убраться отсюда.

Николас вздохнул, хотя на его губах все еще блуждала довольная улыбка.

– Жаль, что ты так напряжена. Я думал, мы с тобой сможем немного повеселиться.

– Мы с тобой – нет… и никогда не сможем.

Двадцать минут спустя Дженна высадила меня у дома. Я спокойно вздохнула и поклялась себе, что больше никогда не попадусь в его сети. Мы с Николасом должны держаться подальше друг от друга.

20. Ник

Я был в бешенстве, более того, я не понимал, какие именно чувства я испытывал, но никогда в жизни я не чувствовал себя так дерьмово. Я не понимал, как позволил Ноа приказывать мне, что я должен или чего не должен делать. Хотя, может быть, мне стоило воспользоваться этим моментом, чтобы она подумала, что я могу быть с ней таким, каким она хочет. То, что каждая клеточка моего тела тянулась к ней при встрече, вовсе не было достаточным основанием для того, чтобы я согласился помогать ей в этой нелепой авантюре с ее парнем. Я давно уже забыл обо всей этой школьной мелодраме. Все можно было бы решить гораздо быстрее и эффективнее, например, просто переломав парню ноги и выкинув его из дома. Ноа получила бы то, что хотела, да и я был бы удовлетворен.

Я сел в машину, хлопнув в сердцах дверцей. Одна мысль, что Ноа остается наедине с этим кретином, была равносильна пытке. Я изо всех сил нажал на газ. С тех пор, как мы первый раз поцеловались, все очень сильно изменилось. Взаимное раздражение превратилось в безудержное желание, которое поставило меня в очень сложное положение. Я не знал, чего хочу, но был уверен, что начинать отношения с Ноа неправильно, тем более для такого человека, как я. С Ноа нельзя было бы обойтись легким флиртом. А мои отношения с женщинами никогда не были моногамными, мне нравилось менять их, не имея никаких обязательств.

Ни одна женщина не заслуживает большего внимания, чем я готов ей уделить, и я никогда не позволю ни одной из них контролировать меня или мои решения. Я делал то, что хотел и с кем хотел. Ноа Морган привлекала меня больше, чем любая другая девушка, это я должен признать. Я так сильно хотел ее, что для меня было болезненным даже находиться вдалеке от нее. Когда она была рядом, я терял контроль над ходом своих мыслей и позволял телу руководить мной. С ней все было иначе, чем с другими женщинами, поэтому я должен был быть осторожен.

Я припарковал машину у дома Анны. Достав свой сотовый, набрал ее номер.

– Я около твоего дома, – сообщил я, когда услышал голос Анны на другом конце. Было уже одиннадцать часов вечера, и через две минуты она вышла из своего дома и направилась к моей машине с улыбкой, обещавшей многое.

Я опустил окно, увидев, что она не открыла дверцу, чтобы сесть.

– Моих родителей нет дома. Зайдешь? – спросила она меня, обольстительно улыбаясь.

Не раздумывая долго, я вышел из машины, и она тут же бросилась мне на шею. Прежде чем я успел хоть что-то сказать, она уже целовала меня. Анна всегда пользовалась помадой с определенным вкусом, и мне этот вкус всегда нравился… нравился до сегодняшнего дня. Я отстранился от нее, и мы вошли в дом.

– Давно ты не приезжал, – сказала она минуту спустя, пристально разглядывая меня.

– Я был очень занят, – ответил я немного резко. Мне не давала покоя мысль, что Ноа находится в одном доме со своим бывшим.

Я направился в гостиную, которая находилась внизу, мне не хотелось подниматься в комнату Анны.

– Я скучаю по тебе, Ник, – сказала Анна, усаживаясь рядом со мной.

Ее щеки были розовыми, а губы яркими и манящими. Я положил руку на ее обнаженное колено и погладил, как она любила.

– Ты не должна скучать по мне, Анна, – сказал я, глядя в ее темные глаза. – Мы друг другу никто.

Ее взгляд был напряжен, но она справилась с собой. У Анны было особое отношение ко мне, и все же она знала с самого начала, что мы никогда не будем по-настоящему вместе. Я бы никогда не принадлежал женщине, я бы не позволил снова причинить мне боль. Ее губы потянулись ко мне, и я поцеловал их, но больше по привычке, чем по истинному желанию. Это было необычно. Анна была очень привлекательной и красивой девушкой, между нами всегда было влечение, но не в этот раз. Это вывело меня из себя.

Свободной рукой я притянул ее к себе, и наш поцелуй сделался глубоким. Анна была умной девочкой, она знала, что мне нравится и как я хочу, чтобы она вела себя. Мы касались друг друга, чувствуя огонь наших тел… но это было не то, что я искал.

Я отстранился. Она смотрела на меня горящими глазами, желая большего.

– Пойдем в мою комнату? – предложила она, потянув меня за рубашку. Я взял ее руки и отвел их, переводя взгляд на включенный телевизор.

– Мне не хочется, – ответил я.

Анна вздохнула и взяла свою сумку со стола.

– Хочешь? – спросила она, показывая мне косяк, который держала между пальцами.

Я вынул из джинсов зажигалку и наклонился, чтобы дать ей прикурить.

– Это улучшит твое настроение, – сказала она, передав мне его через секунду.

Той ночью все мои проблемы развеялись.

21. Ноа

В то утро я проснулась позже, чем обычно. То ли из-за водоворота противоречивых мыслей, с которыми я легла накануне, то ли из-за предчувствия, что день будет непростым, но утром я поняла, что ничего хорошего не выйдет из истории с Дэном и моей просьбы к Нику помочь мне. Надев купальник и пляжное платье, я сказала себе, что должна продержаться только до семи вечера. Вечером меня ждала новая работа. Я смогу исчезнуть из дома и избежать проблем с Дэном.

Прежде чем заснуть, я смогла все обдумать и проанализировать. Единственными чувствами, которые у меня остались к Дэну, были гнев и обида. Я злилась, что позволила ему поцеловать меня накануне.

В кухне я увидела его сидящим за столом с чашкой кофе. Я была обескуражена. Он внимательно следил за мной.

– Я ждал, когда ты спустишься, – сказал он, встав со стула и прислонившись к столешнице рядом со мной. Я проигнорировала его слова. – Твои родители уехали.

– О господи! – воскликнула я расстроенно.

Дэн вздохнул рядом со мной, и я наконец решилась взглянуть на него. Его светлые волосы были аккуратно причесаны, он был одет в свои лучшие джинсы и футболку с какой-то нелепой фразой.

– Не хочешь поговорить со мной? – спросил он, не отводя взгляда. – Я хочу вернуть тебя, Ноа, я пересек всю страну не ради пляжа. Я приехал сюда, чтобы ты меня простила.

– Тут нечего прощать, Дэн, – ответила я. – Ты мне изменил, и не один раз. Я получила фотографии, даже не знаю, кто мне их прислал. Наверное, какие-то твои подружки. Они не могли смириться, что мы с тобой встречаемся, и, видимо, моя лучшая подруга тоже.

Прежде чем Дэн смог ответить, на кухне появился Ник с обнаженным торсом и в пижамных трусах, болтающихся на бедрах. Босой, с растрепанными волосами… Я не могла не сравнить его с парнем, стоящим рядом со мной. Мое сердце часто забилось. Дэн тоже обернулся посмотреть, кто привлек мое внимание.

Ник остановился у двери, наблюдая за происходящим. Я нервно кусала губу. Что мне теперь делать?

Дэн сжал челюсть, когда понял, кто стоял перед ним. Впервые с тех пор, как он приехал, я почувствовала себя достаточно сильной, чтобы противостоять ему.

– Привет, нас не представили, – сказал Ник, подходя к нам и протягивая руку. Дэн протянул свою, и я увидела, как вены Ника вздулись, когда он крепко сжал руку Дэна. Дэн, как мог, попытался скрыть выражение боли на лице.

– Дэн, – сказал он.

То, что произошло дальше, совершенно ошеломило Дэна. Ник подошел ко мне, наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

– Доброе утро, моя красавица, – поприветствовал он меня с сияющими глазами.

После поцелуя он налил себе кофе и ушел в сад.

– Что это значит, Ноа? – спросил Дэн, меча искры из глаз.

Я пожала плечами, не глядя ему в лицо.

– Это значит, что я продолжаю жить, – ответила я, садясь на стул и делая глоток сока.

Дэн смотрел на меня, все еще не веря в то, что только что произошло.

– Тебе не потребовалось и двух недель, чтобы заменить меня этим идиотом с мускулами?

– А тебе не потребовалось и 24 часов.

Дэн подошел ко мне и схватился за спинку стула, стоящего передо мной:

– Я понимаю, что ты платишь мне той же монетой, но это ничего не меняет, Ноа. У нас с тобой отношения.

– У нас были, у нас были отношения, – сказала я, вставая и повышая голос.

– Что еще я должен сделать, чтобы ты меня простила?

Я рассмеялась.

– Как что еще? – ответила я, не веря в то, что только что услышала. – А что, черт возьми, ты сделал, чтобы получить мое прощение, Дэн? Принял в подарок билет на самолет? Ты смешон!

Не дав ему ответить, я вышла за дверь и пошла в сад. Ник лежал на одном из шезлонгов. Я пошла в его сторону и села рядом с ним.

Он снял солнцезащитные очки и посмотрел на меня своим непроницаемым взглядом.

– Могу я уже набить ему морду? – спросил он, глядя на мои губы.

– Я не думаю, что мы его убедили, – сказала я, не в силах отвести взгляд от его мускулистого, загорелого тела.

– Я назвал тебя красавицей. Для меня это все равно, что просить тебя выйти за меня замуж, Рыжая, – признался он, подняв руку, чтобы убрать мне прядь волос за ухо. – Твой бывший сейчас смотрит в окно, – тихо добавил он.

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила я, утонув в его взгляде.

– То, что я тебе буду говорить, – прошептал он, наклонившись к моему уху. – Погладь меня. Ну, давай же, – настаивал он, и я почувствовала легкий озноб от его дыхания.

Я протянула руку и сделала то, что он просил. Его кожа была горячей, почти лихорадочно горячей под моими холодными пальцами, а мышцы сжимались вслед за движением моих рук по линиям его живота.

Губы Ника коснулись моей шеи, и я вздрогнула, когда почувствовала, как его зубы царапают мою кожу.

– А сейчас наклонись и делай в точности то, что делаю я, – сказал он напряженным голосом.

Мои пальцы были чуть выше темных волос вокруг его пупка, но его рука остановила меня.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя в шею?

– Именно, Рыжая, – ответил он, целуя меня в губы. Я почувствовала, как мое сердце вдруг остановилось, а потом бешено застучало.

Я положила руку ему на затылок и опустила свое лицо в промежуток между его плечом и ключицей. Я мягко целовала его, пока не дошла почти до шеи. Тем временем его рука скользнула под мою одежду, и он начал ласкать мне спину. Я сделала то же самое, что сделал он, слегка прикусив его за ухо и нежно потянув.

Боже… почему мне не хотелось останавливаться?

Тело Ника все напряглось, и следующее, что я помню, что он притянул меня к себе за волосы и поцеловал в губы. Мое тело изогнулось в отчаянных поисках контакта с ним, и когда я ощутила прикосновение его языка, клянусь, я почувствовала, что вот-вот растаю.

Он положил руку мне на шею и обездвижил меня, пока его язык бесстыдно исследовал мой рот. Неожиданно я почувствовала, что хочу прикоснуться к нему, как раньше, но не потому, что он так приказал мне, или для того, чтобы заставить Дэна ревновать. Мне это было необходимо, как воздух, чтобы дышать. Я провела руками по его мускулистым рукам, а затем вниз, вдоль его тела. Когда он уложил меня на себя сверху и я почувствовала его эрекцию в области моего живота, я решила остановиться.

Ник открыл глаза, и я увидела, что его зрачки расширены. Синий цвет глаз исчез, а на его месте был взгляд дикого зверя, который предупреждал меня об опасности.

– Он все еще смотрит? – спросила я, задыхаясь.

Ник весело улыбнулся:

– А кто сказал, что он это делал?

Я открыла глаза и повернулась в сторону кухни. Там никого не было.

– Ты же сказал мне, что он смотрел в окно!

– Правда? – ответил он невинным тоном.

Я встала и метнула в него взгляд, полный негодования.

– Повеселился? – прошипела я сквозь зубы.

– Совсем нет, красавица.

– Хватит притворяться, Николас. Как видишь, этим зрелищем любоваться некому.

Ник наклонил голову и посмотрел на меня, улыбаясь:

– А кто сказал, что я притворяюсь?

Его ответ удивил и расстроил меня в равной степени.

Черт, куда я влезла!

Я не знала, что делать, и хотя дом был очень большим, я не могла игнорировать тот факт, что в нем находились и Дэн, и Николас одновременно. Мне нужно было уехать, убить где-то время до работы, поэтому я надела спортивные шорты, майку, кроссовки Nike и вышла в коридор с намерением пробежаться по пляжу.

Как только я вышла из своей комнаты, дверь в комнату для гостей открылась, и Дэн вышел навстречу мне. Я сознательно проигнорировала его и пошла в сторону лестницы.

– Ноа, черт возьми, подожди, – сказал он, догоняя меня у пролета.

– Что ты хочешь, Дэн? – вырвалось у меня.

Он колебался несколько секунд.

– Если ты даже не намерена со мной разговаривать, то я не знаю, какого черта я здесь делаю, – признался он, плотно сжимая зубы.

– Подумал бы об этом до того, как решил приехать и поставить меня в дурацкое положение, – сказала я, отвернувшись от него и спускаясь по ступенькам.

Он, конечно же, последовал за мной.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Честно? – сказала я, повернувшись и гневно посмотрев на него, – Я хочу, чтобы ты убрался отсюда.

Дэн сжал губы.

– Я подумал, что после девяти месяцев, которые мы провели вместе, мы хотя бы могли попытаться во всем разобраться.

Похоже, мои слова действительно задели его.

– Я не собираюсь быть такой, Дэн. Не собираюсь.

– Какой такой?

– Такой, которая позволяет своему парню изменять ей и после трех дерьмовых извинений делает вид, что ничего не случилось. Я думала, что ты знаешь меня лучше, но очевидно, я ошиблась.

– А чего ты ожидала? – вдруг буквально заверещал он, удивив меня таким всплеском. – Что мы будем продолжать, как раньше? А сама уехала!

Моя губа задрожала. Я знала, что я уехала, мне не нужно было напоминать об этом криком.

– Именно так, я уехала. Так какого черта ты здесь делаешь?

– Я не хотел оставлять все вот так. Я не хочу, чтобы ты связывалась с первым встречным только для того, чтобы насолить мне. А ты уже это сделала, я понял твой намек.

Я иронически засмеялась.

– Тебе так трудно поверить в то, что я встречаюсь с Ником, потому что просто хочу быть с ним?

Дэн посмотрел на меня снисходительно.

– Да ладно тебе, Ноа… Я не идиот. Вся эта история с ним, поцелуй на кухне… ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?

Я чувствовала, что краснею, и это меня еще больше разозлило.

– Ты, правда, хочешь знать, что я делаю? – бросила я ему, шагнув в его сторону. – Все эти вещи, которые мы с тобой не делали… вот что я делаю с ним.

Я понимала, что пользуюсь запрещенным приемом. Дэн был очень ревнив. На самом деле, я была уверена, что единственное, зачем он приехал сюда, – чтобы убедиться в том, что я готова есть у него с рук. Он не мог смириться с тем, что я так быстро перевернула нашу страницу, это был очень сильный удар по его проклятому мужскому эго.

Злость застила его карие глаза, и я поняла, что ударила по больному месту.

Прежде чем я успела услышать то, что он собирался произнести в ответ, в дверном проеме появился Ник. Он заметил наши напряженные фигуры, стоящие лицом друг к другу, подошел ко мне и встал прямо передо мной, прикрывая меня своим телом.

– Почему бы тебе не убраться с моих глаз? – спросил он спокойным тоном.

– Ты трахаешься с моей девушкой? – спросил Дэн, стоя лицом к лицу с ним. Я видела, как напряглись его мышцы и шейная вена проступила.

– Что я делаю с Ноа, это не твое дело, мудак.

Дэн, похоже, прикидывал, что делать дальше. Мне было понятно его молчание: Ник выглядел устрашающе, особенно, когда говорил спокойным, холодным тоном. Плюс он был старше его, сильнее и больше. Мне даже стало жаль Дэна… хотя и не очень.

– Дэн, ты должен уйти, – сказала я, становясь рядом с Ником.

Больше говорить было не о чем. Ситуация для нас обоих стала и смешной, и неудобной. И не только потому, что я притворялась, что у меня было что-то с Николасом, но и потому, что мы достигли точки невозврата. Я уехала, он мне изменил, и говорить больше было не о чем.

Дэн посмотрел мне в глаза.

– Я очень сожалею обо всем, Ноа, – извинился он, пытаясь игнорировать присутствие моего сводного брата.

Я прикусила губу, которая начала дергаться. Я никогда не думала, что между нами все закончится вот так.

– Думаю, мы идеальный пример того, что отношения на расстоянии никогда не складываются.

Дэн кивнул, крепко сжав губы, и ушел по лестнице, видимо, собирать вещи. Я молча смотрела, как он уходит.

– Я прослежу, чтобы он сел в самолет, – сказал Ник.

Я забыла о том, что он все еще стоял рядом и наблюдал за мной.

Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой, я не хотела демонстрировать грусть из-за того, кто ее не заслуживал.

– Я иду на пробежку, – объявила я, не отвечая ему.

Мне действительно в этот момент нужно было уйти. Уйти от него, от Дэна, из этого дома, ото всех.

Я направилась к двери, но Ник схватил меня за руку и остановил.

– Ты в порядке? – спросил он, подняв мое лицо за подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

Ник беспокоится обо мне?

– Со мной все будет в порядке, – ответила я, отвернувшись и уклоняясь от его прикосновений.

Следующие полтора часа я бегала по пляжу, стараясь ни о чем не думать. Мне было больно от того, что теперь у меня нет причин возвращаться в родной город, и я больше никогда не увижу ни Дэна, ни Бэт.

Я бегала по пляжу, пока мое тело не обессилило. Изможденная, я рухнула на песок. Глядя на облачное небо, я размышляла о том, как быстро все может измениться. В одну минуту ты один человек, а в следующую – совершенно другой.

Не желая того, я вновь подумала о поцелуе, которым мы обменялись с Ником в это утро. Я приложила руку к губам, почти почувствовав его губы. Это было так волнительно. И вдруг я испугалась. Мне нужно быть осторожной, если я не хочу снова попасть в чьи-либо сети, а особенно в сети к такому человеку, как Николас Лейстер.

Я должна защитить свое сердце, и лучший способ – держаться подальше от всего, что заставляло меня так волноваться, от того, совсем еще небольшого, что между нами было.

Я не могла дать эту власть Николасу, потому что именно он мог уничтожить меня.

По дороге домой я искупалась, чтобы остудить свое разгоряченное тело. Когда я шла вдоль берега, я встретилась лицом к лицу с Марио, барменом из группировки Ника, который отвез меня на гонки.

– Привет, сестренка Ника, – с широкой улыбкой поприветствовал он меня, держа рядом с собой на поводке прекрасную немецкую овчарку.

– Здравствуй! – с искренней радостью ответила я, наклоняясь, чтобы погладить собаку за ушами.

– Устала от семейки Лейстеров? – спросил он меня с улыбкой. У него были очень белые зубы и заразительная улыбка.

– Я устала от всего на свете, но все еще пытаюсь приспособиться ко всему этому, – ответила я с легкостью. Я не хотела нагружать бедного парня своими проблемами.

Мы пошли рядом друг с другом.

– Когда захочешь, я покажу тебе город, есть места, которые, я думаю, тебе понравятся, – любезно предложил он.

Я с благодарностью улыбнулась ему в ответ, хотя и боялась, что у Марио могут быть какие-то свои планы на меня. Я не хотела попасть из огня да в полымя. У меня и так уже было достаточно проблем с парнями.

– У меня до сих пор не было времени, чтобы посетить какие-то интересные места, а теперь, когда я начинаю работать, его будет еще меньше.

Марио повернулся, чтобы посмотреть мне в лицо:

– Класс, это здорово! Где?

– В «Баре 48», на набережной. Сегодня мой первый день, – ответила я, начиная немного нервничать.

Марио задумчиво кивнул.

– Я там многих знаю, это хорошее место, – сказал он, немного нахмурившись.

Как раз в этот момент мы подошли к обрыву и каменной лестнице, которая вела прямо в мой сад.

– Заходи ко мне, когда захочешь! Я не смогу предложить тебе выпить, но не думаю, что будет большой проблемой угостить тебя каким-нибудь безалкогольным напитком, – сказала я с улыбкой.

Марио рассмеялся.

– Зайду, – сказал он с особым блеском в карих глазах. – И помни, что мое предложение остается в силе, – добавил он.

Я кивнула, не желая давать никаких обещаний, и помахала ему рукой на прощанье.

Когда я поднялась по лестнице в свою комнату, я не могла не заглянуть в комнату Дэна. Там уже не было никаких следов ни его, ни его вещей. Неужели я такая идиотка, чтобы испытывать грусть из-за отсутствия кого-то, кто причинил мне столько боли? В любом случае я больше не хотела об этом думать, поэтому я зашла в свою комнату, приняла душ и переоделась для работы.

Я припарковала свою машину около входа в «Бар 48» и вошла внутрь. Это было неплохое местечко, на стенах висели фотографии рок-певцов, а в углу была сцена, где я, предполагаю, выступают музыкальные группы. По всему периметру были расставлены столы с черными креслами, а сзади располагался большой бар с алкогольными напитками. Как только я вошла, менеджер, полная крупная женщина, начала объяснять мне, что будет входить в мои обязанности.

– Здесь мы переодеваемся, сейчас я дам тебе футболку, – сказала она, показывая мне на дверь, ведущую в небольшую кладовую, которая служила гардеробной. – Если кто-то закажет у тебя спиртное, передай заказ мне или кому-либо из напарников.

Я радостно кивнула, так как работа оказалась очень похожа на ту, которая была у меня раньше в Канаде. Она познакомила меня с тремя другими официантками, которые будут работать со мной в одну смену, длящуюся с семи до десяти вечера. Это не очень долгая смена, но, учитывая чаевые, я все-таки что-то да заработаю.

Время шло быстро, и я была рада тому, что на несколько часов могу отвлечься. Мне нужно было приступать к работе, принимать заказы и обслуживать клиентов. Три часа пролетели незаметно, и когда оставалось всего десять минут до конца смены, в дверях появился Марио.

Я улыбнулась ему, удивившись, что он решил прийти сегодня.

– Я вижу, у тебя все окей, – сказал он, глядя на мою униформу, которая состояла из черной футболки с логотипом бара и белого фартука, обвязанного вокруг талии.

– Спасибо, налить тебе чего-нибудь? – вежливо предложила я.

– Да, неплохо бы «Колы», – ответил он, слишком широко улыбаясь.

– Что тебя так обрадовало? – спросила я у него, открывая бутылку и наливая ее содержимое в стеклянный стакан.

– Я просто удивляюсь, почему ты работаешь официанткой, когда все знают, что ты ни в чем не нуждаешься.

– Мне не нравится, когда за меня платят, я предпочитаю делать это сама, – сказала я, оглядывая зал на тот случай, если я вдруг кому-нибудь понадоблюсь. Все было спокойно, так что я подумала, что не будет проблем, если я просто поболтаю какое-то время с Марио. Мне нравился этот парень.

– Когда ты заканчиваешь? – спросил он.

Я посмотрела на часы.

– Вот… как раз сейчас… – ответила я, забрав у него стакан.

– Что скажешь, если я приглашу тебя посмотреть фильм?

После всего, что случилось в этот день, единственное, чего мне хотелось, это пойти домой и лечь спать. Я посмотрела на Марио. Он был симпатичный, милый… было бы неплохо встречаться с кем-то, кто не приносит тебе проблем и кто не был бы ни твоим бывшим, ни твоим сводным братом…

– Сегодня не лучший день, но в выходные можно было бы встретиться. Как тебе?

Марио улыбнулся, слезая со стула:

– Поверю тебе на слово.

Мы вышли из бара вместе, я с ключами от машины в руке, а он с мотоциклетным шлемом. И я уверяю вас, что последним человеком, которого я ожидала увидеть, был Ник. Он стоял, прислонившись к моей машине.

Я замерла на несколько секунд и смотрела, как его глаза перебегали с меня на парня рядом со мной. Все его тело казалось напряженным, и даже издалека я видела, как его глаза гневно поблескивали. Через силу улыбнувшись, он подошел к нам.

Прежде чем я успела сделать что-либо, он обнял меня за плечи, притянул к себе, и я оказалась в плену под весом его тела.

– Привет, красавица, – сказал он, на что я не могла не закатить глаза.

Марио с любопытством смотрел на нас.

– Ник, – произнес он в качестве приветствия, не сводя с меня глаз. Я хотела сказать ему, что все было совсем не так, как выглядело со стороны, но Ник повернулся и потащил меня к своей машине, попрощавшись с Марио свободной рукой.

– Извини, приятель, но у нас с моей девочкой есть планы, – извинился он.

– Можешь объяснить мне, какого черта ты здесь делаешь? – заорала я на него, когда поняла, что Марио уже отвернулся от нас. – Ты совсем сдурел?!

– Сдурел от тебя, красавица, – повторил он, доставая сигарету и зажигая ее, как будто ничего не произошло.

– Прекрати называть меня красавицей, тебе это не идет, – сказала я, скрещивая руки на груди.

Ник засмеялся, не отводя от меня взгляда.

– Да, это правда, мне больше идет детка, не так ли? – сказал он с задумчивым лицом.

– Что это было? – спросила я, имея в виду его выступление перед Марио.

– Разве ты не этого хотела? Чтобы я притворялся твоим парнем?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Перед Дэном, Николас.

– А! – прищелкнул он языком. – Так бы и сказала, Рыжая, а то ты меня сбила с толку.

Я крепко сжала губы и уставилась на него.

– Теперь он подумает то, чего на самом деле нет, – сказала я, не в силах не чувствовать тот накал, который возникал между нами каждый раз, когда мы были вместе.

Мои слова, похоже, вызвали у него интерес.

– Что именно?..

– Что между нами что-то есть.

– И какое тебе дело, что подумает этот идиот?

Его голос опустился на две октавы.

– Мне бы не хотелось, чтобы кто-то так подумал. Это было необходимо, пока Дэн был здесь, но теперь, когда он уехал…

– Пока еще не уехал, – сказал он, сделав шаг в моем направлении и бросив сигарету на землю. – Я купил ему билет на самолет, который вылетает через тринадцать часов. Это будет самая длительная поездка в истории.

Я почувствовала жалость к Дэну. Тринадцать часов в аэропорту плюс еще пять часов в полете…

– Думаешь, я поступил неправильно? – спросил он, приближаясь ко мне. – Если хочешь, я заберу его, и мы втроем пойдем вместе поужинаем.

Я улыбнулась в ответ.

– Спасибо, что помог мне избавиться от него. Ты не должен был…

– Ну, я добавлю это в список одолжений, которые я тебе делаю. С такой скоростью я смогу сделать тебя своей рабыней до того, как мне исполнится двадцать два года.

Не то чтобы мне очень понравился его ответ, но внезапно все, о чем я могла думать, превратилось в его губы, которые бы целовали меня и получали бы любую плату, которую он только захотел бы, за все оказанные услуги.

Будь он проклят за то, что он такой невероятно привлекательный.

– Разве ты не можешь быть самоотверженным? – парировала я, нервничая из-за того, что он был так близко. Он подошел настолько близко, что мне пришлось отклониться назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Ник рассмеялся одними глазами, не сводя взгляда с моих губ.

– Я не делаю ничего самоотверженно, любимая.

Последнее слово чуть не довело меня до сердечного приступа, но еще хуже было то, что он наклонился, взял меня за затылок и сильно прижал свои губы к моим. Я неподвижно застыла без слов и без мыслей.

Я видела себя, поднимающей руки и притягивающей его к себе. Я вновь оказалась в ловушке между ним и машиной позади меня. Его рука прижалась к моему телу в области талии, и я почувствовала твердость его мышц против мягкости моего тела. Наше дыхание становилось все более и более затрудненным. Внезапно я захотела большего, мне нужно было гораздо больше. Ник пробудил во мне чувства, которые до сих пор спали.

Я почувствовала его колено между моими ногами и необыкновенную, сладостную теплоту внутри…

Потом, как раз тогда, когда мне уже казалось, что я улетаю в какой-то параллельный мир, зазвонил телефон Ника, вернув нас обоих на землю и удивив тем, насколько далеко зашел обычный поцелуй.

Ник оторвался от меня и поднес телефон к уху. И тогда я поняла, как невероятно легко мне было запутаться в нем и его ласках. Мы же находились на общественной парковке!

– Я буду через минуту, – сказал он изменившимся тоном.

К тому времени, как он закончил разговор, атмосфера разрядилась.

– Я должен идти, – сказал он спокойно.

Я просто кивнула в ответ.

– Увидимся дома.

Что случилось, что заставило его говорить со мной таким отстраненным голосом?

– Пока, Николас, – сказала я, садясь в машину и не оглядываясь.

Я не могла понять, почему после всего, что сегодня произошло, меня так разозлила эта перемена в нем?

22. Ник

Я не собирался целоваться с ней на парковке у бара. Разговор, который у меня был с этим идиотом Дэном в машине по дороге в аэропорт, оставил меня в некотором недоумении.

– Ты понятия не имеешь, во что ты ввязываешься, – сказал он после напряженного молчания. – Ноа, может быть очень хорошей, но хлебнула она больше, чем мы с тобой вместе взятые.

Я глубоко вздохнул, пытаясь не поддаваться его игре. Но все же мне хотелось знать, что он имел в виду.

– Я говорю тебе по опыту… Эта девушка скрывает больше, чем кажется на первый взгляд, и…

– И поэтому ты решил приехать сюда, не так ли? – прервал я его, резко повернув руль.

– Я полагаю, что девушки, которые недоступны с самого начала, со временем становятся просто недосягаемыми для нас.

Я ехал, анализируя его слова: «Девушки, которые недоступны…» Я практически не знал таких девушек.

– Я говорю это не для того, чтобы испортить тебе настроение, но мне не кажется, что ты из тех парней, которые готовы долго ждать. Не знаю, понимаешь ли ты меня.

– Я бываю очень терпеливым или наоборот, очень нетерпеливым, как сейчас, например, не могу дождаться, когда смогу набить тебе морду.

Дэн улыбнулся, я с трудом сдерживался, чтобы не впасть в бешенство. Сзади меня сидел парень, без всякого уважения говоривший о человеке, с которым встречался еще совсем недавно.

Ладно, я тоже не рыцарь, но, по крайней мере, я и не пытался выглядеть рыцарем. Я сразу же ясно все давал понять, а этот засранец еще и врал.

– Я просто предупреждаю тебя, чувак. Когда ты подпускаешь ее слишком близко, потом становится сложно… Если ты не поостережешься, то будешь есть у нее с рук и даже не заметишь, как это произойдет.

Я остановил машину у входа в аэропорт.

– Исчезни! – приказал я ему сквозь зубы.

Дэн взял свой чемодан и вышел из машины, сказав мне напоследок: – Я просто хотел помириться. Бэт не стоит даже ее подметки.

Сказав это, он повернулся и ушел.

24. Ник

Я провел этот чертов ужин с постоянно разгорающимся желанием размазать Марио о стену. Ноа не должна с ним быть. Точнее сказать, она ни с кем не должна быть. Во время ужина я не мог оторвать от нее глаз. Ее манера смеяться, легкость, с которой она поддерживала разговор с Марио, в отличие от разговоров со мной, ее бессознательные касания до той части шеи, где была татуировка, весь вечер сводили меня с ума.

После того как она ушла с ним, я отвез Анну домой и отправился в один из городских пабов. Я даже не остался у Анны. За последние несколько недель я и так провел с ней слишком много времени. Могут подумать, что у нас серьезные отношения, поэтому мне нужно найти другую девушку для тусовок. Размышляя об этом, я вошел в бар, в котором в последние годы провел много времени. Он находился в нижней части города, и его завсегдатаями были далеко не респектабельные граждане. Охранники у входа прекрасно знали меня, так что мне не пришлось стоять в очереди у входа. Внутри гремела музыка, мигающие огни придавали мрачный и фантастический вид дергающимся в танце фигурам.

Я подошел к бару, заказал виски «Джей-Би» и стал наблюдать за окружающими. С той поры, когда я поселился в доме Лиона, вдали от моего отца, его денег и всего, что стояло за фамилией Лейстер, я отлично вписался в среду этих людей. Они уважали меня и принимали за своего. Для меня это было бегство от всего того, что я ненавидел в жизни с отцом. Я ушел из дома, когда мой отец больше не имел законной опеки надо мной. Отношения, которые у нас с ним сложились после ухода матери, были настолько напряженными, что я был уверен, что никому не будет дела до моего исчезновения. В итоге отец послал своего начальника охраны Стива на мои розыски. Тот заявился к нам в дом в хорошем дорогом костюме (это было немного комично), но быстро понял, что по доброй воле я не вернусь. Он знал меня с детства и понимал, что если я чего-то не хочу, то ничто не заставит меня это сделать.

На следующий же день после моего ухода из дома мои кредитные карты были аннулированы, а деньги на моем счете заморожены. Мне пришлось начать работать в мастерской отца Лиона, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Я никогда не чувствовал себя более свободным и реализованным, чем в то время.

Но жизнь на окраине не легкая. Первый раз меня избили, когда я только появился в этом районе. Потом я понял, что, будучи сыном миллионера и находясь в этих широтах, я не смогу нормально жить, если не стану своим. Я начал тренироваться каждый день, и никто больше не осмеливался поднять на меня руку. Лион научил меня защищаться, наносить удары, а также их принимать. Первая серьезная драка произошла через два месяца после начала тренировок. Я оставил Ронни, лежащим на земле в луже крови, чем заслужил всеобщее уважение.

Гонки и бои на деньги пришли гораздо позже. Перемирие, которое возникло между мной и Ронни, становилось все более очевидным по мере того, как народ выбирал, на чьей они стороне. С одной стороны были Лион и я с нашими ребятами, а с другой – Ронни со своими дружками: наркоманами и преступниками. Он понимал, что ему выгоднее быть с нами в дружбе, особенно после того, как мой отец вытащил нас всех из тюрьмы. Мы были арестованы за публичный скандал.

Все резко изменилось, когда мне понадобилась помощь отца с организацией встреч с Мэдисон. Он предложил мне помочь в судебном процессе на получение прав на общение с сестрой в обмен на мое возвращение домой, поступление в колледж и проживание с ним еще, по крайней мере, три года. Я принял эти условия. Вернувшись в особняк Лейстеров, я обнаружил, что мой отец, наконец, стал проявлять ко мне интерес. Наши отношения улучшились. Но я не оставил своей прежней жизни. Большую часть времени проводил с Лионом, напиваясь, накуриваясь и попадая в разные истории. Пока я жил в доме отца и учился в университете, он не вмешивался в мою жизнь, а я не вмешивался в его. Так продолжалось до сих пор.

Бои без правил и гонки стали частью моей жизни, а группировки Ронни и Лиона начали конфликтовать все чаще. Я часто видел скрытую зависть в глазах Ронни. Но мы всегда стремились к перемирию, так как жили в одном месте и общались с одними и теми же людьми. Однако то, что началось как дружеское соперничество, закончилось почти смертельной схваткой на гонках. Мой кулак, проехавшийся по физиономии Ронни, стал открытым вызовом. Победа Ноа была для Ронни большим унижением, и я знал, что скоро мне придется встретиться с ним для разрешения конфликта. Проблема была в том, что уличные драки его уже не удовлетворяли. Выстрелив в нас, он показал, что выяснять отношения по-старому он больше не хочет.

Будь проклята Ноа за всю эту заваруху. И за то, что перевернула мою жизнь. Мне нужно было выкинуть ее из головы, вернуться к своим делам, наслаждаться жизнью, как я это понимал…

Блондинка в крошечном топе и черных кожаных брюках подошла ко мне.

– Привет, Ник, – поприветствовала она меня. Присмотревшись, я увидел татуировку дракона, который бороздил ее ключицу, и вспомнил, что однажды уже целовался с ней. Ее имя начиналось на «С»: Софи, Санни, Сюзанна или что-то в этом роде.

Я кивнул ей в ответ. Мне не хотелось разговаривать, зато у меня было настроение для других занятий. Когда я увидел, как она бесстыдно приближается ко мне, стало понятно, что мы быстро найдем общий язык.

Я положил руки ей на талию и притянул к себе. От нее пахло водкой и чем-то сладким. У нее были светлые волосы и красивое тело с множеством привлекательных изгибов, прямо-таки ожидавших, когда же их оценят. Именно это мне сейчас было нужно, чтобы снять напряжение, которое накопилось за последние несколько дней. Я взял ее за руку и потащил в темную часть клуба, в одну из многочисленных бесплатных кабинок.

Но тут же в моей голове появился образ Ноа, когда я увидел, как огни дискотеки переливаются разными цветами в светлых волосах Сьюзан. Я чертыхнулся и толкнул девушку к стене чуть сильнее, чем было нужно, но вздох удовольствия, который она издала в ответ, подтолкнул меня к продолжению. Я почувствовал, как ее тело буквально примагнитилось к моему, но губы, которые были слишком настойчивы, были не те, которых я желал… Я отстранился немного и поцеловал ее в шею. Она пахла дымом и алкоголем. Убрав назад ее волосы, я увидел татуировку дракона. Это была не та татуировка, которую я хотел целовать, не та шея, которая сводила меня с ума.

Я дотронулся руками до ее лица и не увидел ни одной веснушки, эти глаза не были медового цвета и не были окружены густыми ресницами… Я отвернулся.

– Что случилось? – спросила меня Сьюзан, запуская руки мне в брюки и похотливо лаская меня. Я взял ее запястья и отстранил ее от себя.

– Извини, но я должен идти, – сказал я.

25. Ноа

Кого я меньше всего ожидала увидеть, когда вошла в дом, так это избитого Ника. Меньше чем за секунду удивление от его звонка уступило место ужасу.

– Где, черт возьми, ты была? – спросил он, как обычно, пугающим тоном. Этот вопрос на мгновение вызвал у меня недоумение, но больше всего меня напугало то, как он выглядел. Его левый глаз был совершенно черным, губа разбита, и это было не самое худшее. На его обнаженном торсе я увидела синяки, которые уже начали прорисовываться на загорелой коже живота. Увидев эти раны, я на мгновение была парализована. Я почувствовала, как мое сердце забилось с бешеной скоростью, и меня охватила паника, от которой закружилась голова. Я не выносила вида ран и крови, поэтому в ушах у меня начало звенеть так, что мне пришлось на мгновение прислониться к двери.

– Что с тобой? – спросила я приглушенным голосом.

Я видела, как Николас сжал зубы и посмотрел на меня так, как будто я каким-то образом была виновата в этих травмах.

– Я задал тебе вопрос, – сказал он, бросив пакет с замороженным горохом на стол у входа. Я тряхнула головой, тихо закрывая дверь. Мама и Уилл уже давно спали, и я не хотела их будить, что, казалось, совсем не беспокоило Ника, учитывая, каким громким голосом он обращался ко мне.

– Я была с Марио, – ответила я, подходя к нему. Несмотря на желание убежать и не видеть эти раны, я не могла остаться равнодушной к его состоянию. – Лион и Дженна присоединились к нам после того, как мы пошли за мороженым. Да какая разница? Ты себя видел? – Я протянула руку к нему и прикоснулся к синяку на животе.

Его рука перехватила мою в районе запястья, он так крепко схватил меня, что стало больно. Я посмотрела на него и увидела в его глазах гнев и страх.

– Зайди на кухню, мне нужно с тобой поговорить, – сказал он, увлекая меня за собой.

Ник включил только маленькую лампочку в вытяжке над плитой, так что свет был тусклым, и сел на один из стульев около кухонного острова, не отпуская моей руки. Я видела, что каждое движение причиняло ему боль.

– Ты не заметила ничего странного сегодня вечером? Может кто-то следит за тобой или что-то в этом духе?

Такого вопроса я не ожидала.

– Нет, конечно, нет, а что? – ответила я с недоумением.

Он отпустил мою руку и отвернулся расстроенный.

– Ронни не забыл о гонках. Он хочет отомстить тебе и без колебаний это сделает, – сообщил он, и тогда я начала понимать, о чем идет речь.

– Это он тебя избил?

– Он и трое его друзей, – признался он.

– Боже мой, Ник! Четверо против одного?

Я дотронулась рукой до его лица. Мои пальцы скользили по его небритым щекам, едва касаясь ран.

– Ты переживаешь за меня, Рыжая? – спросил он насмешливо.

Я заметила, как он изменился в лице, когда я прикоснулась к его ране, я ему сделала больно.

Он взял мои ладони в свои.

– Я в порядке, – добавил он.

Я видела, как его глаза скользили по моему лицу.

– Ты должен заявить на них.

Мне было неловко от его взгляда.

Я отошла и достала из холодильника первый попавшийся замороженный пакет. Лицо Ника исказилось от боли, когда я приложила пакет к разбитому глазу.

– На таких ребят не заявляют, но это не важно, – сказал он, отодвигая пакет с лица, чтобы смотреть на меня обоими глазами. – Ноа, отныне и до тех пор, пока все не успокоится, я не хочу, чтобы ты ходила куда-либо одна, слышишь меня? – предупредил он меня тоном старшего брата.

Я отстранилась от него, не веря его словам.

– Эти люди опасны, и они будут мстить нам. Мне все равно, даже если меня снова изобьют, я умею защищаться. А вот тебя они растерзают, если встретят одну без защиты.

– Николас, они ничего со мной не сделают, они не будут искать себе на голову неприятности, только лишь потому, что я задела гордость этого засранца, – ответила я, игнорируя его недовольный взгляд.

– Пока все не уладится, я не сведу с тебя глаз. Можешь реагировать на это, как хочешь.

Неужели мы никогда не сможем поладить?

– Ты невыносим, ты знаешь это? – огрызнулась я.

– Меня обзывали и похуже, – пожал он плечами и снова скорчился от боли.

Я сделала несколько глубоких вдохов.

– Приложи компресс на синяки, – посоветовала я ему с сочувствием. – Завтра ты будешь выглядеть ужасно, но если ты примешь аспирин и не будешь вставать с постели, то через два-три дня все пройдет.

– Ты эксперт по побоям или как? – спросил он шутливо.

Я пожала плечами.

Той ночью мне снились кошмары.

26. Ник

Я до сих пор не мог понять, зачем пригласил Ноа провести выходные со мной на Багамах. Когда я увидел билеты, то сразу подумал о ней. В последнее время наши отношения более или менее наладились. Я не мог допустить даже мысли о том, чтобы оставить ее здесь одну. К тому же меня охватывала ярость всякий раз, когда я представлял ее рядом с кем-либо, кроме меня. Когда я думал о том, что Дэн целых девять месяцев провел с Ноа, целовал и, не дай бог, даже раздевал ее, у меня портилось настроение. Образы Ноа, отдающейся кому-то, но не мне, мучили меня ночью и днем. Я никогда не считал себя ревнивым человеком, поскольку никогда не хотел, чтобы девушка мне принадлежала. Но сейчас ревность к Ноа просто убивала меня. Больше всего меня в ней привлекало то, что она была сексуальна по своей природе. Неважно, как она была одета, неважно, с макияжем она была или без. Каждый раз, когда я ее видел, мое воображение тут же рисовало мне ее, стонущую от удовольствия. Но я пообещал себе, что больше не приближусь к ней, хотя мне это будет стоить чрезвычайных усилий. Хуже всего было то, что она начала доверять мне. Она больше не защищалась. К тому же сегодня вечером она встречается с Марио, который никогда не упускает шанс, когда дело доходит до того, чтобы затащить девчонку в постель. Я не мог позволить ему прикоснуться к Ноа. Она слишком невинна, она еще ребенок, правда, ребенок, который способен свести с ума любого, у кого есть глаза.

Мне не нравилось, что она собиралась куда-то с ним в мой день рождения, я хотел, чтобы она была со мной. Мне хотелось показать ей самые красивые места в городе. Мне вдруг стало просто необходимо, чтобы она изменила свое мнение обо мне, я не мог выносить мысль о том, что не заслуживаю быть с ней.

Неожиданно кто-то постучал в дверь. Я как раз заканчивал одеваться и крикнул, чтобы вошли. Когда я застегивал пуговицы на рубашке, то увидел глаза медового цвета, отразившиеся в зеркале.

– Ты уже вернулась с ужина? – спросил я с иронией.

– У тебя сегодня вечеринка по поводу дня рождения? – спросила она, игнорируя мой вопрос.

Я повернулся к ней, пытаясь казаться равнодушным.

– А ты думала, я буду сидеть дома и смотреть кино, сестренка?

– Ты мог бы предупредить меня. Дженна и Лион были уверены, что я иду с вами. Кстати, они внизу ждут тебя, – сказала она, скрещивая руки.

Платье плотно обтягивало ее тело и всего пальцев на пять прикрывало нижнее белье. Я почувствовал, что мое настроение портится при мысли о том, что Марио может запустить руку под это платье.

– У меня нет времени на дискуссии, если ты хочешь пойти с нами, пойдем, ты в списке приглашенных, – сказал я, чеканя каждое слово и приближаясь к ней, – но твой дорогой дружок – нет, так что решай.

Поскольку я дал себе обещание не прикасаться к ней, то хотя бы почувствую запах ее духов, которые меня так возбуждают.

– Ты смотришь на меня так, как будто я виновата, но еще несколько часов назад я не знала, что у тебя день рождения. Марио пригласил меня раньше, я не могу просто так отказать ему, – сказала она, недовольно и одновременно виновато.

– Думаешь, он не знал? – спросил я раздраженно, понимая, что Марио организовал все это специально.

Я ничего не мог с собой поделать и положил руку ей на талию, а затем притянул ее к себе.

– Пойдем, Рыжая, на мой день рождения, – попросил я ее, убирая волосы с плеча и нежно целуя его. Я улыбнулся, когда увидел, что волоски на ее коже встали дыбом. По крайней мере, это вселяло в меня уверенность.

– Ты хочешь, чтобы я пошла? – спросила она прерывающимся голосом, пока мои губы поднимались вверх, покрывая поцелуями ее шею.

Хотел ли я, чтобы она пошла? Было ясно, что я не смогу прикоснуться к ней на этой вечеринке, поскольку никто не должен знать, что происходит между нами, но лучше пусть она будет со мной рядом, чем неизвестно где и с кем.

– Конечно хочу, – сказал я через минуту.

Она подняла ко мне лицо и подставила свои мягкие губы для поцелуя, но так быстро, что я даже не успел насладиться им.

– Я приду после ужина, – сказала она, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты.

– ЧТО?! – воскликнул я громче, чем это было необходимо, и потянул ее назад.

– Николас, я не собираюсь его обманывать, я приду чуть позже. Кроме того, мне хочется пойти с ним на свидание, он мне нравится, – сказала она.

Эта девушка меня доконает.

– Делай что хочешь, – пробормотал я и, взяв ключи, обошел ее, чтобы выйти из комнаты.

Раз ей дороже этот идиот Марио, тогда я тоже не буду заморачиваться. Сегодня ночью я повеселюсь на всю катушку и выкину ее из головы.

27. Ноа

Я позволила ему обнять меня, я дрожала и трепетала от удовольствия. Мне трудно было поверить, что все случилось так быстро. Я хотела остановить его. Боже мой, я должна была остановить его, но почувствовав, как его руки касаются меня… Это было невероятно.

– Ты прекрасна, – прошептал он мне на ухо после того, как прижал губы к моим, чтобы не дать вырваться моему стону.

Я помню моменты, когда Дэн пытался сделать со мной то же самое, но я всегда была очень категорична, он не мог даже прикоснуться ко мне. И вот теперь я позволила Нику. Я совсем потеряла голову.

– Думаю… мы должны вернуться в дом, – сказала я, поправляя платье. Почему мне вдруг стало так плохо?

– Эй, – воскликнул Ник, схватив меня за подбородок и заставив посмотреть на него. – Ты в порядке?

– Да, я просто… Я не ожидала, что это случится, – призналась я, глядя куда угодно, только не на него. – Мы увлеклись, я увлеклась, и мне жаль. Ты можешь вернуться к Анне или к кому захочешь. Ты не должен оставаться здесь со мной, – сказала я, стараясь не показать ему, как я нервничаю.

В глазах Ника сверкнуло что-то недоброе.

Я хотела, чтобы он обнял меня, чтобы остался со мной, чтобы мы стали влюбленной парой. Ник был тайной для меня, а я для него. Мне не хотелось, чтобы он понял, как я жаждала, чтобы он признался мне в любви или чтобы отвез туда, где мы могли бы быть одни, а не стояли здесь, прислонившись к дереву в разгар вечеринки.

– Ты хочешь, чтобы я ушел к Анне? – спросил он, отстранившись от меня и внезапно разозлившись. Может быть, он был расстроен тем, что я не хотела продолжения, а может, наоборот, что я хотела продолжения. – Да, иди к ней, – ответила я, глядя на пальцы ног, чтобы попытаться избежать его взгляда. – Ты не должен оставаться со мной, я уже говорила тебе – мы зашли слишком далеко, и это неправильно.

Николас шагнул в сторону и оступился о камень. Я услышала, как он тихо чертыхнулся, а потом повернулся ко мне сердитый с холодными глазами.

– Очень хорошо, – сказал он. Потом поднял руки и снял рубашку. Прежде чем я поняла, что он делает, он повернулся ко мне спиной и, скинув джинсы, побежал к озеру. Там все дружно приветствовали его появление. Мое хорошее настроение и чувство собственного достоинства канули в воду вместе с ним.

28. Ник

Отель Atlantis на Багамах заслуженно признан одним из лучших отелей в этой зоне. Я бывал в нем дважды, и это было великолепно. Часть гостиницы была сделана как большой аквариум, чтобы можно было видеть акул, диковинных рыб и морских обитателей разных видов, когда идешь по проходам к ресторану или казино. Ноа была потрясена, и мне было приятно осознавать, что я как-то к этому причастен. В отеле для нас были забронированы две комнаты. Одна для девочек, другая для нас.

Мы прибыли в отель днем, и девушки настояли на том, чтобы сразу пойти на пляж. Я умирал от желания увидеть Ноа в бикини, так что через полчаса мы уже вышли на теплое послеобеденное солнце. Для меня поход на пляж всегда ассоциировался с серфингом, так как мне совсем не нравилось валяться на полотенце и жариться на солнце, но в тот день мне было все равно. Я знал, что смогу насладиться прекрасными видами отнюдь не пейзажей.

Но я был разочарован. На пляже Ноа сняла платье. В отличие от Дженны, которая надела очень провокационное белое бикини, на ней был черный закрытый купальник. Ей очень шло, но мне хотелось увидеть немного больше ее кожи, ее мягкий, плоский живот, изгиб талии…

Дженна с Лионом сразу же пошли купаться. Она залезла ему на плечи, а он дурачился, пытаясь сбросить ее головой в воду. Я повернулся к Ноа, которая намазывалась солнцезащитным кремом.

– Мы вернулись в прошлый век, или ты забыла бикини дома? – спросил я ее, смеясь.

Она сразу напряглась и просверлила меня своими прекрасными глазами.

– Если тебе не нравится, не смотри на меня, – сказала она, отвернувшись, и продолжила свое занятие.

Я нахмурился – вечно попадал с ней впросак.

Она легла и достала из сумки книгу. Я посмотрел с любопытством. Всякий раз, когда мы были дома, она читала. Интересно, что ей может нравиться в Томасе Харди, но оставил эти размышления: у нас были разные литературные вкусы. Я внимательно разглядывал ее, гадая, что в ней такого, что заставляет меня вести себя с ней совершенно не так, как с другими девушками. Были ли это ее глаза медового цвета, такие прекрасные и в то же время отражавшие ее неукротимый характер, способный вывести из себя любого? Были ли это ее веснушки, придававшие ей детскости и сексуальности одновременно? Я не мог понять, что именно так влияло на меня, но как только она оторвала глаза от чтения и взглянула на меня, легкий озноб пробежал по всему моему телу. И я понял, что если не буду осторожен, то превращусь в такого же влюбленного идиота, как Леон.

– Пошли со мной купаться, – я протянул руку, вынимая книгу у нее из рук.

Она недовольно посмотрела на меня:

– Зачем?

Я улыбнулся.

– У меня есть пара идей…

Услышав это, она покраснела.

– Поплаваем, поищем ракушки. А ты думала, что я имел в виду, Рыжая? – сказал я, подтрунивая над ней.

Цвет ее лица превратился из прекрасного розового в глубокий красный.

– Ты идиот, и я не пойду с тобой в воду, отдай мне мою книгу, – приказала она, протянув руку.

Я схватил ее и крепко потянул на себя:

– Ты будешь читать, когда состаришься.

Сначала она сопротивлялась, но я взял ее на руки и понес на берег.

– Отпусти меня! – визжала она, выкручиваясь из моих рук, как змея.

Я бросил ее в воду и расхохотался, увидев, как она всплыла, задыхаясь, как маленькая рыбка. Она бросилась на меня, и следующие десять минут я окунал ее с головой в воду и хохотал над ней.

29. Ноа

Зачем я позволила уговорить себя надеть это платье? У меня была полностью оголена спина. Мне пришлось надеть специальный лифчик, и все же я чувствовала себя совершенно обнаженной. Но Дженна была невыносимой, когда ей что-то втемяшивалось в голову, да и я где-то глубоко в душе хотела увидеть реакцию Ника на это платье. Весь день он вел себя так, как будто он действительно просто мой друг, не распускал руки, и как бы странно и противоречиво это ни казалось, мне это не нравилось.

Вот почему я не совсем поняла его недовольство, когда мы встретились у лифтов. Он осмотрел меня с хмурым видом с ног до головы, и на мгновение мне показалось, что ему не нравится, как я выгляжу.

– Что-то не так? – спросила я, разочарованная его взглядом.

Это была совсем не та реакция, которую я ожидала.

– Ты не замерзнешь? – спросил он.

– Все в порядке, – сказала я и вошла в лифт. Вместе со мной вошла Дженна, которая была одета в черные мини-шорты и провокационный розовый топ. Ее наряд был гораздо смелее моего, но Лион не смотрел на нее хмуро.

Ребята вошли за нами. Мы спустились в ресторан. Я вновь была поражена декором и огромными пространствами.

Ник привел нас в ресторан у бассейна. Это было очень элегантное место, поэтому мы все были подобающе одеты.

Мы расположились за очень уютным столиком рядом с небольшой дорожкой, ведущей к садам и бассейну. Перед нами открывался потрясающий вид. Мы наслаждались изысканной едой и приятной беседой.

Неожиданно, прерывая наш разговор, зазвонил мой мобильный телефон. В последнее время мне не прекращали названивать со скрытого номера.

– Я слушаю.

Это был один из парней, с которыми я играла в волейбол на пляже. Кажется, его звали Джесс. Он назвал клуб и попросил меня прийти туда, когда закончится ужин.

Как только я сказала ребятам об этом, Ник снова странно на меня посмотрел. Да что, черт возьми, с ним происходит?

Я взяла телефон и написала ему сообщение. Я боялась, что этот прекрасный вечер будет испорчен.

30. Ник

Я внимательно следил за ее реакцией. С тех пор, как я увидел, как она побледнела, когда мы играли в бутылочку, и ей выпало зайти в темный шкаф, я не мог перестать думать о том, что же, черт возьми, с ней произошло, что она так боится темноты. И теперь происходило то же самое. Ее тело стало напряженным, и она снова побледнела, как будто воспоминания о чем-то очень страшном преследовали ее.

– Спокойно, Ноа, – сказал я, прижимая ее к себе. Чувствовать ее в моих объятиях было моей мечтой, но теперь, после того, как я заставил ее расслабиться, я проклинал себя за то, что задал этот вопрос.

– Я не хочу говорить об этом, – настаивала она, и я почувствовал, как она вся дрожит у меня в руках. Что же, черт возьми, с ней случилось?

– Все хорошо, не волнуйся, – согласился я, похлопав ее по спине. Я не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее снова, прошло слишком много времени с нашего последнего поцелуя. Ноа пленила меня, и я обнаружил, что родился новый Николас, который не мог перестать думать о ней, даже если бы очень захотел.

– Думаю, мне пора, – сказала она несколько минут спустя.

Я проклинал себя за то, что спровоцировал эту реакцию. Мне очень не нравилось, что она каждый раз уходит от меня, когда возникает какая-то серьезная тема или когда мы становимся ближе друг к другу.

– Нет, останься, – попросил я, опустив лицо ей на грудь и вдохнув ее великолепный аромат, пленительный, сладкий и невероятно сексуальный.

– Я устала, сегодня был утомительный день, – сказала она, поворачиваясь и вставая.

Я взял ее за руки, чтобы удержать.

– Оставайся здесь спать, – попросил я ее.

Она посмотрела на меня широко открытыми глазами. Черт, становилось все хуже и хуже. С Ноа я должен быть все время начеку.

– Просто спать, – сказал я и сам услышал мольбу в своем голосе.

Кажется, на мгновение она заколебалась.

– Лучше я буду спать в своей постели, – заявила она, отпустив мои руки. Она, казалось, сожалела, что ей приходится говорить мне это, но отчасти я понимал ее. После того, как я пробудил неприятные воспоминания, ей не хотелось оставаться со мной.

– Ладно, я провожу тебя до твоей комнаты, – предложил я, вставая.

Она хихикнула, и мое сердце затрепетало от счастья. Это была та Ноа, которая мне нравилась.

– Николас, моя комната рядом с твоей, меня не нужно провожать, – напомнила она, входя в комнату и собирая свои вещи.

Она была такая соблазнительна в моей футболке. Футболка спускалась чуть ниже ее бедер, и я с трудом сдерживал себя, чтобы не приподнять ее.

– Мне не сложно.

– Спасибо, – улыбнувшись сказала она.

Я взял в руки ее туфли и открыл перед ней дверь. Не знаю, зачем я это сделал, но мне хотелось быть джентльменом.

Мы прошли через коридор к ее двери, и я увидел, как она достала карту из сумочки и просунула ее в замок. Зажглась маленькая зеленая лампочка, и с едва слышным щелчком дверь открылась.

Ноа повернулась ко мне. Она выглядела нервной или испуганной. После моего злополучного вопроса она стала отстраненной и далекой. Перед тем, как она отвернулась снова, чтобы войти в комнату, я взял ее за талию и притянул к себе. Я поцеловал ее глубоким и волнующим поцелуем. Она поцеловала меня в ответ, но через несколько секунд отстранилась и забрала свои туфли из моих рук.

– Доброй ночи, Ник, – сказала он со смущенной улыбкой.

– Спокойной ночи, Ноа.

31. Ноа

Я до сих пор не могу поверить, что все зашло так далеко. Я танцую с парнем, и вдруг Ник меня отталкивает и ввязывается в драку с идиотом, который поцеловал меня без моего согласия. Я бы и сама оттолкнула его, но не успела этого сделать.

Больше всего на свете я ненавижу насилие. Я видела его слишком много, чтобы усвоить, что это не решение проблемы, а сама проблема. Поэтому я не хотела, чтобы рядом со мной был парень жестокого нрава. Николас уже показал себя, ему ничего не стоило ввязаться в драку. И несмотря на это, я испытывала к нему сильное чувство. И вот он, идиот, одним махом все перечеркнул. Последние дни были такими замечательными, я даже хотела открыться ему, но сегодняшняя ночь все изменила. Николас оказался ревнивцем, и мне это совсем не понравилось. Когда он схватил меня за плечи, я увидела в его глазах ярость и сильно испугалась. Я не могу быть с тем, кто внушает мне страх.

Дженна гневно выступала против Ника, но все же просила меня его простить. Мне хотелось только одного – поскорее лечь в постель.

Час спустя я услышала шум за дверью. Я беспокоилась за Ника, поэтому решила посмотреть, что происходит. В коридоре Ник целовался с девушкой…

Он повернулся и, увидев меня, оторвался от девушки. Сыпля проклятия, закрыл рукой глаза.

– Ноа… – хотел он что-то сказать, приближаясь ко мне. На его губах были следы помады.

Я отвернулась и захлопнула дверь прямо у него перед носом.

Всю ночь я не спала.

32. Ник

Я подхватил ее, не дав упасть на землю. Чертыхаясь, я отнес ее в машину и усадил на пассажирское сиденье.

Она потеряла сознание. Я крикнул одному из охранников, чтобы тот принес мне бутылку воды. К тому времени, как он пришел, я увидел, что Ноа медленно приходит в себя.

– Ноа… – позвал я ее, погладив по щеке и поднеся бутылку с водой ей к губам. – Пей, Ноа, давай.

Она открыла глаза и взяла бутылку.

– Что случилось? – спросила она, растерянно глядя по сторонам. – А Ронни?

Я с облегчением вздохнул, когда увидел, что она пришла в себя.

– Он уехал, – ответил я, откидываясь на подголовник. – Черт возьми, Ноа, ты меня до смерти напугала.

Она повернулась ко мне, бледная, как призрак.

– Я в порядке.

– Ты не здорова, – сказал я, повышая голос. – Лион сказал, что ты упала в боулинге и ударилась головой, но не захотела ехать в больницу.

– Я не захотела ехать в больницу, потому что мне просто нужно отдохнуть.

Я взглянул на нее, теряя терпение.

– У тебя мог образоваться тромб.

– Да какой там тромб!

Я не собирался ее слушать.

Я завел машину и поехал в направлении шоссе.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Везу тебя в отделение неотложной помощи. Ты ударилась головой и потеряла сознание. Если ты хочешь играть со своей жизнью, играй, но в моем присутствии я не позволю этого делать.

Ноа не сказала ни слова. Когда мы приехали в больницу, она вышла и, не дожидаясь меня, пошла в отделение скорой помощи. Она молча заполнила все бумаги, и мы в полном молчании ожидали вызова.

– Я не хочу, чтобы ты ходил со мной, жди меня здесь.

– Но, Ноа…

– Я серьезно.

Меня убивала мысль, что возможно с ней что-то серьезное, а я не могу быть рядом. Да еще Ронни! Он не остановится, пока не осуществит задуманное, и я боялся этого.

Я подумывал позвонить Стиву, начальнику охраны моего отца, и объяснить ситуацию, но для этого надо было бы рассказать ему и все остальное. Узнай мой отец, что случилось, он точно пойдет в полицию, а именно этого я и боялся. Если до Ронни дойдет, что я решил действовать по закону, то все станет в три раза опаснее. Дела между бандами решаются на улице, но я понятия не имел, как это сделать, не подставив Ноа. Мне было трудно удержаться, чтобы не набить ему морду сегодня вечером, но я знал, что Ноа уже никогда не простила бы меня.

Если я хочу вернуть ее, то должен пересмотреть свое отношение к дракам и насилию. Ноа наконец открылась мне, мы стали ближе друг к другу, я признал ее своей сестрой, я понял, что значит любить кого-то, я знал, что люблю ее, что она нужна мне, нужна как воздух… Как же я мог быть таким идиотом?

Я не хотел причинять ей боль. Я не знаю, когда все изменилось, когда я перешел от ненависти к тому, что чувствую к ней сейчас, я точно знал, что ни за что не хочу потерять ее.

Наконец, она вышла. Я нервно вскочил на ноги.

– У меня небольшое сотрясение мозга, – еле слышно сказала она, не глядя на меня.

Я так и думал.

– Ничего страшного, они сказали, что если у меня снова закружится голова или я потеряю сознание, то должна буду опять к ним приехать. Мне дали больничный лист, чтобы не ходить завтра на работу, и несколько обезболивающих таблеток от головной боли.

Я хотел погладить ее, но она отстранилась.

– Можешь подбросить меня до работы? Я хочу забрать машину.

Я отвез ее в бар и следовал за ней, пока не убедился, что она благополучно доехала до дома. Я знал, что она не подпустит меня к себе, особенно после того, что случилось, поэтому решил встретиться с Анной.

Она писала мне несколько раз с тех пор, как мы уехали, и я понимал, что должен быть честным с ней. Я остановился перед ее домом. Она осторожно подошла, с тревогой всматриваясь в мое лицо, наклонилась, чтобы поцеловать меня, но я отклонился назад. Мои губы будут целовать только одного человека, и это будет не Анна.

– Что происходит, Ник? – спросила она меня с болью в голосе.

Мне не хотелось обижать Анну, ведь мы знали друг друга много лет. Я все-таки не был таким негодяем, каким казался.

– Мы не можем продолжать встречаться, Анна, – сказал я, глядя ей в глаза.

Ее лицо вытянулось, и я заметил, как она бледнеет. Повисла тишина, пока она наконец не заговорила:

– Это из-за нее, да? – спросила она меня, и я увидел, как ее глаза наполняются слезами.

Черт возьми, я что, решил сделать несчастными всех девчонок района?

– Я влюблен в нее… – признался я, и это было совсем не так страшно, как я предполагал. Это была правда. Большая правда.

Она нахмурилась и быстро вытерла слезу.

– Ты не способен никого любить, Николас, – заявила он, переходя из состояния грусти в состояние гнева. – Я годами ждала, когда ты влюбишься в меня, делала все, чтобы для меня нашлось место в твоей жизни, а ты с олимпийским спокойствием просто использовал меня, и теперь ты говоришь, что влюблен в эту девчонку?

Я знал, что это будет нелегко.

– Я не хотел делать тебе больно, Анна, – сказал я.

Она покачала головой. По ее щекам стекали слезы.

– Знаешь что? – сказала она, глядя на меня в ярости. – Надеюсь, ты никогда не получишь то, что хочешь. Ты не заслуживаешь того, чтобы тебя любили, Николас. Если Ноа умна, она будет держаться от тебя подальше. Ты думаешь, что можешь вести такую жизнь, иметь такое прошлое и иметь такую девушку, как она, да еще которая влюбится в тебя?!

Я сжал кулаки. Я не был готов выслушивать подобное, хотя отчасти понимал, что Анна права. Я отошел, пытаясь взять себя в руки:

– Прощай, Анна.

Она зло смотрела на меня все время, пока я не уехал.

33. Ноа

Я знала, что я поступала очень глупо, игнорируя свое здоровье. Все вышло из-под контроля, и на меня одновременно свалилось слишком много. Ник, письмо, падение – все было против меня. Николас не принес мне ничего, кроме неприятностей и страданий. Я поняла, что мне придется расстаться с ним. Мы не подходили друг другу. Мне было больно об этом думать, но я знала, что это правильно.

Сегодня я встречалась с Дженной, мы хотели пройтись по магазинам. До школы оставался всего один день, и, хотя я нервничала и немного трусила, я была рада, что лето уже позади и что можно начать все заново.

Слава богу, Дженна была из тех людей, которые поглощают тебя целиком, когда ты находишься рядом с ними, поэтому я смогла отвлечься от своих проблем и сосредоточиться на предстоящем первом дне в школе Сент-Мэри. По словам Дженны, это была элитная школа, и в ней можно было встретить самых разных людей, объединенных одной чертой: все они были до неприличия богаты.

34. Ник

Я уже видел десятый сон, когда виброзвонок телефона разбудил меня. Я провел рукой по лицу и увидел, что звонит Дженна.

– Я надеюсь, у тебя есть веская причина, чтобы будить меня в три часа ночи, – прорычал я, закрыв глаза и откинувшись на подушки.

– Ник, мне нужно, чтобы ты приехал. Ноа плохо себя чувствует, – сказала она, и я почувствовал, как все мое тело мгновенно напряглось.

Я встал, наощупь разыскивая выключатель.

– Что с ней? – спросил я, пересекая комнату в поисках какой-нибудь вещи, чтобы одеться.

– У нее рвота уже больше получаса, она вдребезги пьяна.

Я чертыхнулся и взял ключи от машины.

– Скажи мне адрес, Дженна.

35. Ноа

Было очень жарко. Я ничего не видела вокруг себя и чувствовала себя так, как будто меня душили. Мне потребовалась всего минута, чтобы понять, почему я чувствовала себя так, будто у меня поднялась температура под сорок градусов. Чьи-то руки обнимали меня, я была прижата к большому, теплому телу. Я была просто ошарашена, когда увидела перед собой глубоко спящего Николаса.

Как я сюда попала? И какого черта я делаю в его постели?

Мой взгляд быстро скользнул по всему телу, проверяя, одета ли я, но выяснилось, что на мне чужая футболка, которая была мне велика, почти как ночная рубашка.

У меня перехватило дыхание. Кто-то меня раздел.

Паника охватила меня. Дыхание участилось, и я привстала, опираясь на изголовье кровати. Николас открыл глаза, почувствовав мое шевеление, секунду приходил в себя, а затем тоже привстал и заботливо посмотрел на меня.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно осматривая мое лицо.

– Что я здесь делаю? – спросила я с призрачной надеждой на то, что вчера не была настолько пьяна, чтобы не смочь переодеться в ванной.

– Дженна позвонила мне, чтобы я забрал тебя. Ты была без сознания, – рассказал он, как-то странно глядя на меня.

Его волосы были всклокочены, и он спал в той же одежде, в которой был одет и вчера.

– А что было потом? – спросила я, пытаясь сохранять спокойствие.

Он наблюдал за мной несколько минут, подбирая слова. Мое сердце застучало.

– Я снял с тебя запачканную рвотой одежду и уложил в постель, – сказал он, и мое самообладание покатилось к чертям.

Я вскочила и прошла через всю комнату. Я смотрела на него и не могла поверить в то, что он сделал.

– Как ты мог? – кричала я на него не в себе.

Николас не должен был видеть мой шрам, он не должен был его видеть! Это открывало дверь в прошлое, в которое я не могла и не хотела возвращаться.

Он встал и осторожно подошел ко мне.

– Почему ты так себя ведешь? – спросил он, расстроенный и разозленный.

Я же едва могла контролировать свое дыхание.

– Что бы там ни было, ты должна знать, что мне все равно, и я никому ничего не скажу. Ноа, пожалуйста, перестань так на меня смотреть, я переживаю за тебя.

– Нет! – зло заорала я. – Ты не можешь беспокоиться о чем-то, чего не знаешь и никогда не узнаешь!

Мне нужно было выбраться из этой комнаты, мне нужно было побыть одной, все шло не так, как я хотела, вернее, ничего не шло так, как я хотела. Мне захотелось заплакать.

Я смотрела на него. Ник, казалось, не знал, что делать, но в то же время был решительно настроен.

– Я больше не хочу повторять тебе, чтобы ты держался от меня подальше.

Его лицо изменилось, он рассердился и подошел ближе, взяв мое лицо в свои руки. Я стояла на месте, пытаясь контролировать свое дыхание и нервы, внутри меня все разрывалось на части.

– Я буду здесь ради тебя, и, когда ты будешь готова рассказать мне, что, черт возьми, с тобой случилось, ты увидишь, что совершила большую ошибку, не подпуская меня к себе.

Я оттолкнула его и обрадовалась, что он отступил.

– Ты ошибаешься, ты мне не нужен, – ответила я, собрав свои вещи с пола, и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

36. Ник

Происходило что-то непонятное. Ноа была не такой, как обычно, и вела себя очень странно. С того момента, как я привез ее из школы, она больше не спускалась. Я хотел увидеть ее, потому что понимал, что что-то не так. Теперь, когда я видел шрам на ее теле, я понял, что с ней что-то случилось, и сейчас что-то происходит, иначе она бы так себя не вела: не напивалась бы до потери сознания. Это была не та Ноа, которую я знал, не та, в которую я влюбился.

Она почти не говорила со мной, я обидел ее и заслужил это, но я не мог позволить, чтобы с ней случилось что-то плохое, я должен был защитить ее от этого ублюдка, и если придется тайно следить за ней, то я сделаю и это.

Зазвонил телефон. Я взял трубку, это была моя сестра. Мне не удалось поехать к ней, чтобы проводить ее в первый день в школу, и это разбивало мне сердце, но я не мог оставить Ноа одну. В глубине души я чувствовал себя виноватым, но что-то подсказало мне, что я должен быть здесь с ней. Я сказал сестренке, что навещу ее, как только смогу, и пожелал ей хорошего первого дня в школе. Представив ее в крошечной униформе и с рюкзачком, я почувствовал глубокие угрызения совести.

Прошло несколько дней, и в четверг случилось нечто, что меня совершенно выбило из колеи. День выдался тяжелым. Вернувшись из университета, я направлялся в свою комнату, когда услышал шум и смех, доносившиеся из комнаты Ноа. Ни секунды не раздумывая, я открыл дверь и увидел ее в окружении трех девчонок и двух парней. Дым в комнате и насыщенный, густой запах совершенно ясно давали понять, что они курят травку. Там была Дженна с тем самым придурком, который клеился к Ноа в тот день, когда мы играли в бутылочку. Софи тоже была там, и на ней была только школьная юбка и красный кружевной бюстгальтер.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – рявкнул я, увидев это зрелище.

Слава богу, Ноа была полностью одета, но между пальцами она держала сигарету, из которой струился дымок.

– Убирайся, Николас! – прикрикнула она на меня, вставая.

Желание взять и хорошенько встряхнуть ее, а остальных выгнать пинками просто ослепило меня.

Я сделал несколько шаг шагов по направлению к ней и вырвал у нее окурок.

– Что ты делаешь, зачем ты куришь это дерьмо? – спросил я, буравя ее глазами.

Она задержала на несколько мгновений на мне свой взгляд, а затем безразлично пожала плечами. Глаза у нее были красные, зрачки расширены. Она была под кайфом.

– Все вон! – приказал я остальным.

Девочки аж подпрыгнули от испуга, а два парня нагло посмотрели на меня.

– Что с тобой, чувак? Мы просто тусуемся, – воскликнул один из них.

Я бросил на него убийственный взгляд.

– Ладно, ладно, успокойся, чувак, – сказал он и начал собирать вещи.

Ноа стояла, уперши руки в бока с вызывающим выражением на лице.

– Что у тебя за проблемы? – спросила она меня, не обращая внимания на своих друзей, которые уже выходили в дверь.

Я подождал, пока они все уйдут, включая эту идиотку Дженну, и захлопнул дверь.

– Оставь меня в покое! – сказала она, направляясь к двери.

Я схватил ее за руки.

– Ты можешь объяснить мне, что, черт возьми, с тобой происходит? – зло спросил я.

В ее взгляде было что-то темное и глубокое. Она с трудом улыбнулась.

– Это твой мир, Николас, – спокойно сказала она. – Я живу твоей жизнью, общаюсь с твоими друзьями и чувствую себя защищенной от любых неприятностей, – сказала она и сделала шаг назад.

Я не верил своим ушам.

– Ты полностью потеряла контроль над собой, – сказал я, понизив голос.

Мне не нравилось, в кого превращалась девушка, в которую я был влюблен. Если вдуматься, мы поменялись ролями. Она угодила в темную дыру, из которой вытащила меня. Она уничтожала себя. Это была моя вина.

– Впервые в жизни мне кажется, что у меня все под контролем, и мне это нравится, так что оставь меня в покое, – сказала она, оттолкнув меня и выйдя за дверь.

Я стоял на месте. Что я мог сделать? Ноа что-то скрывала и не собиралась мне об этом рассказывать. Я уже давно потерял ее доверие. Я хотел защитить ее, хотел вытащить ее из этой ямы, но как я мог это сделать, если она даже не хотела находиться со мной в одной комнате?

Любить эту девушку означало окончательно потерять терпение.

37. Ноа

Письма перестали приходить, но последнее все еще оставалось запечатленным в моем сознании. Слово «папа» заставило мой мозг немедленно воссоздать все те детские воспоминания, которые я так старалась забыть. Прошло шесть лет с тех пор, как я ничего не слышала о нем, даже не слышала его имени. По мере того, как шли дни, недели, месяцы и годы, мой разум выстроил оболочку, которая защищала меня от любой боли, которую могли вызвать детские воспоминания, эмоции или ситуации из того периода моей жизни, который я так старательно пыталась забыть. Я не хотела туда возвращаться. Жизнь разделилась на «до» и «после». У мамы тоже были свои «до» и «после». И вот теперь все неожиданно вернулось, чтобы снова предстать передо мной.

Воспоминания детства вызывали во мне страх, с которым мне было очень трудно справиться. Поэтому я шаталась по всем вечеринкам подряд, употребляла алкоголь и все остальное, только чтобы забыться. Я просто не могла справиться с этими воспоминаниями сейчас. Я еще не была достаточно сильна, еще нет, я была еще ребенком. Еще не прошло необходимое время, чтобы тот темный период остался скрытым в глубоком колодце моего сознания. Поэтому я вела себя так безрассудно всю эту неделю. Когда мой разум был затуманен алкоголем, я успокаивалась.

Слава богу, для моих новых друзей не было ничего странного в том, что кто-то напивается почти ежедневно.

Единственным препятствием оказался Ник.

С тех пор, как мы вернулись из этой дурацкой поездки, он не переставал вести себя как настоящий старший брат. Он ругал меня за то, что я пила, он заботился обо мне, когда я была пьяна, он даже раздевал меня и помогал принимать душ, чтобы я пришла в себя от выпитого. Это было смешно, нелепо и очень странно. Я не хотела, чтобы он беспокоился обо мне, мне просто нужно было разобраться со всем самостоятельно и по-своему. Я много раз видела, как мама пила до состояния полного отключения, пока мы, наконец, не избавились от моего отца. Если это помогло ей, почему бы и мне не попробовать?

С такими мыслями я вернулась на следующий день после школы. Я не слушала, что говорили учителя на уроках. Я ничего не ела с прошлой ночи. Мой желудок отказывался принимать пищу, а разум был полусонным, так как это был единственный способ удерживать моих демонов на расстоянии. Сегодня Дженна привезла меня домой. Мама снова была где-то с Уильямом, они должны были вернуться только через два дня. Я даже не знала, куда они поехали, меня это не особенно волновало. Иногда в течение дня, когда бдительность отступала, я вспоминала угрозы отца, и страх охватывал меня с такой силой, что я едва могла дышать. Но он был далеко, в тюрьме, и он не мог достать меня. Но тогда каким образом Ронни доставлял мне письма?

Я бросила свою сумку на диване в коридоре и пошла прямо на кухню. Там сидели Николас с Лионом. Когда я вошла, они оба посмотрели на меня.

– Привет, Ноа! – поздоровался со мной Лион с напряженной улыбкой на лице. Ник пристально смотрел на меня.

– Привет! Твоя девушка только что уехала, – сообщила я Лиону, подойдя к холодильнику и взяв бутылку апельсинового сока.

На столе лежали остатки сэндвичей с сыром. Виляя хвостом, появился Тор, собака Ника.

– Тор, убирайся отсюда, – приказал ему Николас резким тоном.

Я повернулась к нему.

– Оставь его, Николас, он мне не мешает.

Он посмотрел на меня, сжав зубы, и подошел к собаке. Схватив его за ошейник, он вытащил пса из кухни.

– А мне мешает, – резко сказал он.

Лион засмеялся.

– Что-то все наэлектризованы, – сказал он, вставая.

Я пристально посмотрела на него, а потом взяла виноградину и поднесла ее к губам.

– Я должен предупредить тебя, Ноа, что сегодня День новичка, так что будь осторожна, – посоветовал он мне.

– Что? – спросила я рассеянно.

О чем он говорил?

Он посмотрел на Ника, которому, похоже, эта новость не понравилась.

– Сегодня пятница первой недели в школе. Народ готовит испытания новеньким, поэтому я просто предупреждаю тебя, – ответил он со смехом. – Дженна убьет меня за то, что я разболтал тебе, но мне тебя жалко.

– Она не пойдет туда, так что тебе не о чем беспокоиться, – сказал Николас.

– Что-то я ничего не поняла, но я знаю, что сегодня вечером будет вечеринка, и я, конечно, пойду туда, Николас, – заверила я его, глядя ему в глаза.

Он выдержал мой взгляд, но покачал головой.

– Твоя мама сказала мне, чтобы ты не выходила из дома сегодня вечером, так как она не хочет, чтобы ты ходила куда-то, когда ее нет, так что я просто выполняю ее указания, – сказал он равнодушным голосом.

Я насмешливо засмеялась.

– И с каких это пор я тебе подчиняюсь?

– Потому что я остался здесь, чтобы присматривать за тобой. Ты никуда не пойдешь, так что не утруждай себя спорами со мной, – уверенно сказал он.

Это было немыслимо. С каких это пор я должна делать то, что мне прикажет Николас Лейстер?

– Запомни, Николас, я делаю что хочу и когда хочу, так что можешь забыть о своей миссии телохранителя, потому что я не собираюсь сидеть дома в пятницу вечером.

Я встала из-за со стола, намереваясь уйти. Лиона, похоже, все это очень забавляло.

– Это все равно что смотреть теннис, – сказал он со смехом, но тут же замолчал, поскольку Николас метнул в него гневный взгляд.

Я прошла мимо них и направилась в свою комнату. Мне нужно было решить, что надеть.

38. Ник

Когда я подъехал к школе и не увидел там Ноа, я понял, что что-то не так. Не знаю, была ли это интуиция или внутренний голос, который предупредил меня, что что-то происходит, но я одним махом выпрыгнул из машины и побежал к забору. Я увидел, что вокруг спортзала было довольно много народу. Перепрыгнув через забор, я пошел прямо туда. Многие из присутствующих вытаращили глаза, увидев меня. Некоторые из них толкали локтями друг друга и указывали в мою сторону. Наконец я увидел Дженну и Лиона, идущих от трибун в сторону спортзала.

– Почему ты здесь? – спросил меня Лион, увидев, что я направляюсь прямо к ним.

– Вы не видели Ноа? – спросил я, даже не поздоровавшись.

У меня было плохое предчувствие.

Дженна пожала плечами.

– Она была внутри минут пятнадцать назад.

Я повернулся к ним спиной и направился внутрь. Они поспешили за мной.

Когда я вошел, все обернулись и посмотрели на меня, но я слышал только крики, доносившиеся из конца коридора. Они были душераздирающими. Я почувствовал такую панику от звука ее голоса, что потерял контроль над собой.

– Где она?! – кричал я, двигаясь на звук ее голоса к шкафам где-то позади меня.

Она была внутри, она была заперта. Она кричала и стучала в дверь, отчаянно пытаясь выбраться наружу:

– ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Мои руки дрожали, но я пытался держать себя в руках. Я попытался открыть дверь, но она была заперта. Еще никогда в жизни я не был так зол.

– У кого, черт возьми, этот гребаный ключ?!

Окружающие сжались от моего рыка, а я слышал только пронзительный голос Ноа в шкафу.

Вдруг откуда-то появилась Кэсси, которая выглядела перепуганной насмерть. Она протянула мне ключ, и я почти вырвал его у нее из руки.

– Это была просто…

– Заткнись! – рявкнул я, тут же вставил ключ в замок и открыл дверцу.

Я видел ее всего секунду, так как она тут же бросилась ко мне в объятия, зарывшись головой у меня на шее, прерывисто рыдая и дрожа от ужаса.

Ноа плакала… Я не видел, чтобы она пролила хотя бы слезинку с тех пор, как встретил ее. Ни тогда, когда ее парень изменил ей, ни когда мы ссорились на Багамах, ни когда она злилась на свою мать, даже тогда, когда я оставил ее одну на дороге… Я ни разу не видел, чтобы она по-настоящему плакала, но человек, который сейчас был у меня в объятиях, не просто плакал, он рыдал.

Вокруг нас столпились люди, которые смотрели на нас в полном молчании.

– Убирайтесь! – закричал я, поднимая Ноа на руки. Ее так сильно трясло, что она едва могла дышать. Все остались на своих местах.

– Я сказал, убирайтесь! – крикнул я еще громче.

Они заперли ее… эти сукины дети заперли ее в шкафу, в полной темноте.

– Ник, я… – начала что-то говорить Дженна, с беспокойством глядя на Ноа.

– Убирайся, я позабочусь о ней, – приказал я, прижимая ее к себе. Как только они ушли, я сел на трибуны и посадил ее себе на колени.

Она была такой бледной и вся в слезах. Это была не та Ноа, которую я знал, это была совершенно сломленная Ноа.

– Ник… – пролепетала она между рыданиями.

– Успокойся, – сказал я, прижимая ее к себе. Я сам до смерти испугался, услышав ее ужасные крики и увидев ее в таком состоянии. Все мои страхи сбылись, и я с трудом контролировал собственную дрожь. Я хотел покрепче обнять ее, чтобы она почувствовала себя в безопасности. На несколько секунд я даже решил, что это Ронни нашел ее и так напугал ее или еще что похуже…

Она уткнулась мне в шею и никак не могла успокоиться.

– Заставь их уйти… – попросила она меня между всхлипываниями и трясясь как осиновый лист.

– Кого, милая? – спросил я, гладя ее по волосам.

– Кошмары, – ответила она, отстраняясь от меня и фиксируя на мне свой взгляд.

– Ноа… очнись, – сказал я, взяв ее лицо в руки и вытирая слезы, которые все еще струились по ее щекам.

– Нет… – сказала она, качая головой. – Я должна забыть… Я должна забыть то, что случилось… заставь меня забыть, Ник… заставь … – Она приблизила свое лицо к моему и поцеловала меня. Ее поцелуй был мокрым от слез и полным печали и ужаса.

Я взял ее за плечи и отстранил от себя.

– Ноа, что с тобой? – сказал я, вновь прижимая ее к себе и гладя по лицу.

– Я больше не могу этого выносить…

39. Ноа

Я знала, что пришло время быть откровенной, но боялась воскрешать воспоминания. Одна только мысль о том, что я снова переживу весь тот ужас, сводила меня с ума. Но Николас только что признался, что любит меня, и я не смогла устоять.

– Мой отец был алкоголиком, сколько я себя помню, он пил по-черному. Он был гонщиком NASCAR – не мой дядя, а он. Ему пришлось оставить гонки, когда в аварии он сломал ногу. Это изменило его, он позволил злости и боли пожирать его. Мне было восемь лет, когда он впервые избил мою мать. Один из его ударов пришелся на меня. Я оказалась в больнице. Но больше, до того злополучного дня, он не поднимал на меня руку. Мою мать он избивал почти каждый день. Это стало обычным делом, я даже стала привыкать к такой жизни. Мама не могла уйти от него, потому что ей негде было жить, и у нее не было денег, чтобы содержать меня. Мой отец получал пособие от ассоциации гонок, и мы на него жили. Когда он возвращался домой после пьянок, он вымещал свою злобу на маме. Дважды она чуть не умерла из-за побоев, но никто ей не помог, никто не мог ей ничего посоветовать. Она боялась, что если сообщит об этом куда-то, то у нее отнимут меня. Когда я слышала, что начались побои, я бежала в свою комнату и пряталась под одеялом. Выключала свет и ждала, пока крики не прекратятся.

Но однажды мама была вынуждена уехать по работе на два дня и оставила меня с отцом, подумав, что раз он никогда не трогал меня, то мне ничего не грозит…

Он пришел пьяным и одним махом перевернул стол. Я спряталась, но он все-таки нашел меня.

40. Ник

Ночь с Ноа стала самым прекрасным моментом в моей жизни.

Я никак не мог поверить, что это произошло, что это не сон. Я мечтал об этом с тех пор, как в первый раз увидел ее в обтягивающем платье. Чувствовать ее своим телом и ласкать ее доставило мне больше удовольствия, чем я получил за все годы отношений с женщинами. Теперь она была моей, моей навсегда, потому что я не собирался ее отпускать.

Я даже не знаю, как мы зашли так далеко, но в конце концов мы сумели разрушить стену, которая разделяла нас с самого начала.

У Ноа было ужасное детство, психологическая травма была настолько сильна, что даже по прошествии шести лет она давала о себе знать и влияла на ее жизнь. Я с трудом сдерживал желание найти и убить ее отца за то, что он с ней сотворил. Еще я злился на Раффэллу. Как можно было оставить свою одиннадцатилетнюю дочь с таким человеком. Несмотря на то что Ноа открыла мне свою историю, я все равно чувствовал, что ее что-то еще беспокоит, она что-то скрывает.

Сейчас она спала у меня на руках. Я вспоминал нашу близость и еле сдерживался, чтобы не разбудить ее и не начать все сначала. В комнате был включен небольшой ночник, и в его рассеянных лучах я мог любоваться ею. Она была невероятно красива, настолько, что перехватывало дыхание. Иметь возможность прикасаться к ее телу и доставлять удовольствие ей – это самое потрясающее, что случилось в моей жизни.

Потом завибрировал мой мобильник. Я убрал его со стола, чтобы он не разбудил Ноа. Кто бы это ни был, он может подождать.

Я крепко обнял ее, прижал к себе и она открыла глаза.

– Доброе утро, – произнесла она мягким голосом.

– Я уже говорил тебе, что ты невероятно красивая? – спросил я, ложась на нее. Я уже час с нетерпением ждал возможности поцеловать ее.

– Ты в порядке? – спросил я ее заботливо. После рассказа о ее прошлом я очень боялся ранить ее. Никогда в жизни я не боялся так навредить человеку.

– Я голодная, – сказала она, смеясь.

– Я тоже, – сказал я, целуя ее в щеку и в чувствительную точку на шее, от поцелуев которой она сходила с ума.

Она засмеялась и нежно потянула меня за волосы, чтобы я на нее посмотрел.

– Хорошо, давай поедим, – сказал я и повлек ее за собою в душ. Мы вместе залезли под воду и приняли душ.

Я не знал, как благодарить наших родителей за то, что они уехали на эти выходные.

– Чего бы тебе хотелось? – спросил я, когда мы спустились на кухню.

– Ты что, умеешь готовить? – с недоверием спросила Ноа.

– Конечно. А как ты думала?

Я собрал ее волосы в хвост и слегка потянув назад, поцеловал ее.

– Я имею в виду что-то съедобное, – сказала она, смеясь. Ее смех был идеальной мелодией идеального утра.

– Я сделаю тебе блинчики, чтобы ты убедилась, – сказал я, отпустив ее.

Мы вместе приготовили завтрак, я приготовил блинчики, а она взбила молочно-клубничный коктейль. Затем мы сели за стол и ели с вилок друг у друга. Было необыкновенно вкусно. Мы ели с вилок друг друга, я измазывал ее губы сиропом, а затем слизывал его. Наконец между нами все было хорошо. Я встретил свою единственную, такую сложную, но такую изысканную, которая смогла вернуть мне доверие и любовь, потерянные мною в юном возрасте. Ноа выглядела счастливой. Теперь, когда я проанализировал все произошедшее, я понял, что у нас с ней много общего. Она осталась без отца в 11 лет, а я без матери в 12. Мы оба настрадались в раннем возрасте и теперь встретились, чтобы исцелить друг друга.

– Я хочу кое-что сделать, – объявила она, доедая последний блинчик. – Дай мне твой мобильник.

– Ты мой парень… – сказала она, внимательно глядя на меня, и я улыбнулся ей. Да, я был ее парнем, а она – моей девушкой. Моей.

– Я хочу удалить всех девушек из твоих контактов, кроме меня и Дженны, – сообщила она. Я рассмеялся.

– Ты вот смеешься, а я серьезно, – сказала она и разблокировала мой телефон.

– Ты можешь делать все, что захочешь, только не стирай Энн и Мэдисон… Думаю, ты позволишь мне общаться с сестрой, не так ли? – спросил я и встал, чтобы отнести посуду в раковину.

– Кто такая Энн?

Это имя было слишком похоже на Анну, поэтому я поспешил ей все объяснить.

– Энн – социальный работник, которая приводит Мэдисон, когда я приезжаю на встречи с ней. Она держит меня в курсе того, что происходит в ее жизни, звонит, если что-то случается.

Ноа нахмурилась.

– У тебя пропущен звонок от нее час назад, – сообщила она, и в этот момент загорелся экран, как будто нас подслушивали, и на нем высветилось имя Энн. – Вот она снова, – произнесла Ноа. Я взял телефон.

Было слишком рано для звонков.

– Николас? – услышал я голос Энн.

– Что случилось?

– Мэдисон… – в ее голосе слышались нотки волнения. – Ее госпитализировали. Скорее всего, забыли ввести инсулин, и у нее случился рецидив… Думаю, тебе стоит приехать.

– Она в тяжелом состоянии? – допрашивал я Энн. Сердце мое сжималось от тревоги.

– Я ничего не знаю, – сказала она, и я повесил трубку.

Ноа смотрела на меня, побледнев.

– Что случилось? – спросила она голосом, полным тревоги.

– Моя сестра в больнице, я не знаю, что именно произошло, но похоже, ей не ввели вовремя инсулин. Я должен ехать, – сказал я.

– Я поеду с тобой, – сказала Ноа.

Я подумал несколько секунд и кивнул. Да, я хотел, чтобы она была со мной. Мама тоже там будет… Я не видел ее больше трех лет. 41. Ноа

Я никогда не видела Ника таким взволнованным, если не считать прошлую ночь, когда он нашел меня в закрытом шкафу. Мы сели в машину. Одной рукой он вел машину, а другой держал меня за руку, которую я положила на рычаг переключения передач. Удивительно, что его чувства были для меня так важны. Мне хотелось стереть его тревогу и печаль, чтобы он улыбался, но я понимала, что сейчас это невозможно. Мало было людей на свете, из-за которых Николас Лейстер стал бы так переживать, и Мэдисон была одним из них. Из того немногого, что он рассказал о своей матери, было ясно, что он ненавидел ее или по крайней мере не хотел ничего знать о ней. Мы проехали большую часть пути в тишине. Мне было жаль, что после нашего счастливого единения случилось то, что случилось, хотя он иногда целовал мою руку и гладил меня по щеке нашими сцепленными руками. Он был очень нежен и ласков. Ночь с Николасом стала моей первой ночью с мужчиной, и я не могла не вспоминать ее, когда он касался меня.

Мы даже не остановились, чтобы перекусить. После шестичасового пути мы прямиком направились в больницу.

42. Ник

После того как я подвез Ноа в школу, мною стали овладевать мрачные чувства. Мне не давала покоя мысль, что девушка, которую я безумно любил, пережила такое жестокое обращение, что ее чуть не убили. Я решил поехать к отцу в офис. Мне хотелось узнать, что он думает обо всем этом, но особенно меня интересовало, что он может сделать в рамках закона с негодяем, который годами избивал и издевался над его любимой женщиной.

Я приехал в офис Leister Enterprises и сразу же поднялся на верхний этаж. Джанин, секретарша моего отца, знала меня всю жизнь. Она покупала мне подарки на день рождения, возила меня на футбольные матчи, когда отец был занят на работе, а еще она отчитывала меня, когда из школы приходили письма о моем плохом поведении. Джанин выполняла обязанности матери, но никогда не трогала моего сердца, хотя я очень привязался к ней за эти годы.

– Николас, чем обязаны? – спросила она дружелюбно. Джанин была сухопарой женщиной лет шестидесяти. Мой отец держал ее, потому что не было человека более трудолюбивого и преданного, чем она, а еще потому, что не так легко было сработаться с моим отцом. Это рассказывали мне те, кто проходил стажировку в его фирме.

– Привет, Джанин, мне нужно поговорить с отцом. Он здесь? – спросил я.

– Да, он на месте, просматривает одно дело, которое назначено на сегодня после обеда, можешь войти, – сказала она, и я направился к отцу в кабинет.

Я вошел, не постучав. Отец оторвался от чтения документов и посмотрел на меня поверх очков.

– Почему ты здесь? – спросил он серьезно. Он никогда не здоровался со мной.

– Я пришел поговорить с тобой о Ноа, а если точнее, о Раффаэлле, – ответил я, надеясь, что он будет честным со мной хоть раз в жизни. – Ты знал, что творил ее сволочной муж?

Отец молча смотрел на меня несколько секунд, затем положил на стол бумаги, подошел к бару и налил себе коньяк.

– Как ты узнал? – спросил он через минуту.

Значит, он знал.

– Ноа охватывает паника всякий раз, когда она оказывается в темноте. На днях у нее случился такой приступ, и когда она успокоилась, то все мне рассказала, – объяснил я и напрягся, вспомнив, что эти козлы с ней сделали. Хотя это было ничто по сравнению с тем, что совершил ее отец. – Пап, а ты знаешь, что этот ублюдок с ней сотворил? Она чуть не погибла… осколок стекла вонзился ей в живот. Возможно, она не сможет из-за этого иметь детей.

– Я знаю, – признался он, садясь за стол и печально глядя на меня.

– Что именно ты знаешь? – спросил я, поднявшись с места и нервно заходив по комнате. – Ее собственная мать оставила ее вместе с ним! Раффаэлла виновна не меньше, чем он! – воскликнул я, испытывая беспомощную ярость.

– Николас, я не позволю тебе так говорить о моей жене. Ты понятия не имеешь, через что она прошла и как она сожалеет о том, что оставила тогда Ноа с ним. У нее не было ни денег, ни помощи, она страдала от жестокого обращения этого человека долгие годы, ее тело похоже на географическую карту, на которую нанесены сплошные шрамы и синяки. Я не позволю тебе…

– Ноа была ребенком, папа, – прервал я его, сдерживая дрожь в голосе. – Ради всего святого! Она выпрыгнула из окна, спасаясь от отца. Он заслуживает смертной казни!

– Николас, сядь, ты должен знать одну вещь, – сказал он, указывая на стул перед ним.

Я встал позади стула, но не сел.

– Прошло уже больше месяца с тех пор, как его выпустили…

Я почувствовал, как все мое тело напряглось.

– Прошло шесть лет с тех пор, как ему был вынесен приговор. Если бы Раффаэлла написала заявление о его жестоком с ней обращении, ему дали бы больше, но его судили только за преступление, которое он совершил той ночью по отношению к дочери… Девочка очень сильно пострадала от его побоев, но хуже всего было то, что когда она выпрыгнула из окна, осколок стекла попал ей в живот. В этом его не обвинили… видимо, у него были какие-то связи и ему сократили срок. Так вот, он уже на свободе, и Раффаэлла боится, что он попытается связаться с ней. Я совсем недавно узнал об этом и очень разозлился на нее за то, что она мне ничего не сказала. Теперь нужно быть очень осторожными. Я не думаю, что этот человек захочет приблизиться к ним, но все-таки я волнуюсь. Раффаэлла напугана, ей каждую ночь снятся кошмары, она не хочет, чтобы Ноа знала об этом, так что ты должен держать язык за зубами.

– Как он может быть на свободе? Ты ничего не можешь сделать? – спросил я.

Этот сумасшедший мог начать искать свою жену и дочь, и никто не знает, как отреагирует Ноа, если снова его увидит.

– Я пытался добиться, чтобы судья выдал запретительный ордер, но на сегодняшний момент нет никаких признаков того, что он пытается выйти на связь, поэтому это было невозможно. Может быть, мы преувеличиваем. Он находится в другой стране, и я не думаю, что он приедет в такую даль, чтобы начать чего-то требовать. Однако осторожность не повредит.

– Согласен. Ты позаботься о своей жене, а я позабочусь о Ноа, – сказал я решительно и направился к мини-бару, чтобы налить себе выпить.

Я почувствовал взгляд отца на своем затылке. На мгновенье повисла тишина.

– Сынок, пожалуйста, скажи мне, что у тебя ничего нет с Ноа, – сказал он с сожалением и закрыл глаза.

Черт… Неужели это было так очевидно?

– Я просто хочу позаботиться о ней, папа, – сказал я, выпив содержимое бокала одним глотком.

– Слушай, я не знаю, что там между вами, да и не хочу знать, но, пожалуйста, я прошу тебя не делай глупостей. У меня и так хватает забот с Раффаэллой, которая совсем потеряла голову от всего, что происходит в последнее время. Не хватало еще, чтобы она узнала, что ее дочь спуталась с ее же пасынком.

Я был возмущен такими выражениями по отношению к нам и нашим чувствам.

– Ничего такого между нами нет, папа. Я просто люблю ее и уверяю тебя, что не позволю никому даже пальцем к ней прикоснуться.

Мой отец наблюдал за мной несколько минут, а потом кивнул.

– Будь осторожен, Николас, – предупредил он меня.

Я вышел из кабинета, и в этот момент зазвонил телефон. Это была Ноа.

– Что случилось? – встревоженно спросил я.

Она же должна быть на уроках. Почему она звонит мне?

– Ник, ты должен приехать и забрать меня, – сказала она тихим голосом.

– Почему? Ты в порядке?

– Ну… Меня выгнали до конца дня.

Я улыбнулся, когда увидел ее у входа в школу.

Она подбежала к машине и была так очаровательна, что я не смог удержаться и поцеловал ее.

– Ты вылила клубничный коктейль ей прямо на голову? – спросил я, покатываясь со смеху. – Правда?

– Я не знаю, что на меня нашло, – призналась она, – но я не жалею: она это заслужила. И не осуждай меня, мне нужно было выплеснуть все, что у меня накопилось, – сказала она, пристегиваясь, пока я, хохоча заводил машину.

– Как думаешь, дома есть кто-нибудь? – спросил я у нее через минуту.

– Конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что я так сильно хочу заняться с тобой любовью, что мне кажется, что я сейчас взорвусь, – ответил я.

Я хотел ее так, что мне самому становилось страшно.

Я улыбнулся, увидев, как у нее перехватило дыхание, и положил ей руку на бедро, а затем, подняв юбку, провел рукой по ее коже. Боже, какая она нежная…

– В эту игру мы же можем играть вдвоем? – сказала она.

Ослабив ремень, она оказалась прямо рядом со мной. Ее маленькая ладонь легла мне на колено, и она с бесконечной нежностью начала целовать меня в шею.

– Эй, Рыжая, остановись, – попросил я, почувствовав, как ее язык ласкает мне ухо.

Боже, я не мог вести машину при таком раскладе.

– Ты сам начал, – ответила она, гладя меня по ноге рукой и нежно прикусывая шею.

Я взял ее за руку и остановил машину.

– Выходи, – приказал я ей с горящими от желания глазами.

– Я думаю, что этого делать не стоит, потому что, когда в последний раз ты попросил меня выйти, я осталась одна посреди дороги, – хитро улыбнулась она мне.

– Выходи, или я сделаю это прямо здесь, – с притворной угрозой в голосе сказал я.

Она продолжала сидеть, и я, увидев, что она не обращает внимания на мои слова, вышел сам, подошел к ее двери и вытащил ее наружу.

– Ты же не собираешься делать это здесь? – спросила она, глядя на скалы и море позади нас.

Я прислонил ее к машине, заставив обхватить меня ногами вокруг бедер.

– Конечно, мы сделаем это здесь, – сказал я, зажимая ей рот поцелуем.

Она затрепетала под моими руками и поцеловала меня также страстно.

Ноа выгнула спину и закрыла глаза, откинув голову назад. Я целовал ее около уха, в шею и везде, где кожа была оголена. Мне хотелось видеть ее всю, поэтому одной рукой я расстегнул пуговицы на ее рубашке.

– Я говорил тебе, что меня ужасно заводит твоя форма? – сказал я, целуя ее грудь.

– Тебя и всех мужиков на свете, – сказала она, прерывисто вздохнув.

Ноа и ее сарказм. Я прижал ее еще сильнее, и она застонала еще громче. Хорошо, что мы были одни.

– Сейчас я сделаю тебя своей еще раз, – сказал я, пристально глядя на нее.

– Ты мой, а я твоя, – произнесла она и посмотрела на меня. – Я люблю тебя, Ник.

– И я люблю тебя, моя красавица, – прошептал я, погрузившись в ее тело и наслаждаясь ее страстными откликами. – Я безумно люблю тебя, – повторил я, глядя ей в глаза в тот самый момент, когда мы оба достигли пика самого желанного удовольствия в мире.

Остаток дня мы провели на пляже, валяясь на песке и болтая.

– С кем ты целовался в первый раз? – спросила она, лежа на животе и подперев голову руками. Она была так молода и так красива! Мне приходилось сдерживать свое постоянное желание прикасаться к ней.

– С тобой, конечно, – ответил я, любуясь тем, как ветер играет ее волосами, а солнце румянит щеки, и на них еще ярче проступают маленькие веснушки.

Она закатила глаза.

– Нет, ну правда, – настаивала она, не обращая внимания на прядь волос, которая лезла ей прямо в глаза.

Я протянул руку и осторожно заложил эту прядь ей за ухо.

– Ты уверена, что хочешь это знать? – спросил я ее и увидел, как она нахмурилась. Я рассмеялся. – Ладно, но ты будешь смеяться. Это была Дженна. – в конце концов признался я.

– Нет! – произнесла она, широко открыв глаза. – Ты шутишь? Серьезно?

– Мы были совсем детьми, она была моей соседкой и единственной подругой, и мы хотели узнать, что же это такое. Мне показался поцелуй чем-то странным, а Дженна сделала кислую мину и поклялась, что никогда больше никого целовать не станет.

Ноа засмеялась. Я вздохнул с облегчением, увидев, что мое признание не вызвало у нее негативной реакции.

– А ты? – спросил я, чувствуя некоторую неловкость.

Я не мог себе представить Ноа в чьих-то объятиях, эта мысль доставляла мне страдания.

– Ну, у меня это было, когда я уже не была ребенком, так что я не клялась не делать этого снова. И, на самом деле, мне понравилось, – сказала она как ни в чем не бывало.

– Кто это был? – спросил я ее немного серьезнее, чем мне бы хотелось.

Она либо специально проигнорировала мой тон, либо действительно его не заметила.

– Это был спасатель в общественном бассейне. Он был очень хорош собой, и мы с ним целовались на спасательной станции, – с улыбкой произнесла она.

Я обнял ее и лег на нее сверху.

– И тебе понравилось, да? – спросил я, прижав ее так, чтобы она не могла пошевелиться.

– Да, очень – призналась она, не задумываясь, и я понял, что она издевается надо мной.

– Тебе нравится мучить меня?

– Ага, я нахожу это забавным, – сказала Ноа, улыбаясь.

– Сейчас ты узнаешь, что значит настоящее мучение, – предупредил я, приблизив свои губы к ее, но не позволяя им соприкоснуться.

Глядя ей прямо в глаза, я опустил руку на ее бедро и медленно, наблюдая за тем, как ее глаза от удовольствия темнеют, начал ласкать ее. Я дотянулся пальцами до впадины под коленом и продолжил ласки, снова поднимаясь выше, к бедру. Другой рукой я расстегивал на ней рубашку, и пока я проделывал все это, мои губы быстрыми и теплыми поцелуями касались мягкой кожи ее живота…

Я слышал, как она вздохнула.

И тут я резко встал, оставив ее раскрасневшуюся и умирающую от неудовлетворенного желания. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, и затем она взглянула на меня глазами брошенного щенка.

– Что ты делаешь? – с раздражением спросила она.

– В следующий раз, ты подумаешь, прежде чем попытаешься заставить меня ревновать, – ответил я, умирая от желания закончить начатое. Но не стал, меня развлекала ее реакция.

Она смотрела на меня, открыв рот, и начала одну за другой застегивать пуговицы.

– Ты все тот же, – бросила Ноа, вставая, взяла подстилку и направилась к машине.

Я засмеялся и пошел сзади, восхищаясь ее длинными ногами и светлыми волосами, развевающимися на ветру.

Прежде чем она подошла к машине, я нагнал ее, развернул к себе и снова поцеловал. Я был не способен находиться даже несколько мгновений на расстоянии от этой девушки.

Я ласкал губами ее губы, которые оставались плотно закрытыми. Я попытался поцеловать ее с языком, но она мне не позволила, поэтому я продолжал целовать поверхность ее губ чувственно и медленно, благоговея перед ней. Когда она, наконец, сдалась и обняла меня за шею, я подарил ей самый страстный поцелуй, который только возможен. Он стоил того, чтобы запомнить его навсегда, в отличие от поцелуя какого-то идиота-спасателя.

43. Ноа

Мне было страшно от того, как быстро все развивается. После истории с Дэном влюбленность не входила в мои планы. Однако я была влюблена, влюблена в своего сводного брата, о котором еще совсем недавно думала, что он последний человек, с которым у меня могут возникнуть отношения. Может быть, все было бы проще, если бы я влюбилась в такого парня, как Марио, но я знала, что у меня не получится. С тех пор, как я сказала ему, что мы просто друзья, он больше не объявлялся. Было ясно, что он не слишком заинтересован в дружбе. С Ником же, несмотря на то, что все развивалось очень противоречиво, я чувствовала себя удивительно хорошо, так что жаловаться мне было не на что. Меня пугало страстное желание, которое я испытывала к нему. Во время наших разлук мое сердце страдало, и это тоже очень волновало меня. Я не могла сдерживать дрожь в ногах, когда видела его. Если бы не письма с угрозами, то я была бы самым счастливым человеком на земле.

Я понимала, что не смогу долго скрывать историю с письмами, но не хотела упоминать имя отца при матери. Она столько пережила от него, даже больше чем я, и теперь, когда она была счастлива в браке, я не хотела погружать ее в эти воспоминания. Но что же мне делать? Mой отец в тюрьме, он не выйдет оттуда еще много лет, а значит практически невозможно, чтобы он причинил мне хоть какой-то вред. Так что все это, должно быть, связано с Ронни. Каким-то образом он узнал о моем ужасном прошлом и использовал его, чтобы напугать меня и ударить по больному месту. Вот почему я решила, что единственный человек, который может разобраться со всем этим, был Николас.

В эту ночь после вечеринки, на которую мы впервые собирались как пара, я намеревалась рассказать ему все. Он, наверное, полезет на стенку и будет упрекать меня в том, что я не сказала ему раньше, но я боялась его реакции и еще больше боялась, что мафиози Ронни может с ним что-то сделать.

Вот почему я тщательно скрывала свое тревожное настроение, пока мы ехали на вечеринку к друзьям Ника, и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой, когда он открыл дверцу, чтобы помочь мне выйти из машины. С тех пор, как мы начали встречаться, Николас, который еще совсем недавно утверждал, что женщины могут сами открывать себе двери и не нуждаются в сопровождении, уступил место настоящему джентльмену. Возможно, это было немного старомодно, но мне нравилось, что он ведет себя так только со мной и больше ни с кем.

– Я уже говорил тебе, что мне будет трудно держать руки подальше от тебя сегодня вечером? – спросил он, прижав меня на минутку к пассажирской двери. На улице было довольно прохладно, и обтягивающее черное платье, которое я надела, было не совсем по погоде.

Я смотрела на него, восхищаясь его светлыми глазами, обрамленными длинными черными ресницами, и таяла от таящихся в них теплоты и желания. Николас Лейстер, живое воплощение моделей Кельвина Кляйна, теперь был весь мой.

– Ну, тебе придется, – ответила я, сцепив руки у него на шее и теребя его волосы. Трудно было удержаться от прикосновений к нему. – Ты же знаешь, что все будут смотреть на нас, да?

– Так они узнают, что ты моя, – сказал он, наклонившись и целуя меня в губы.

После этого поцелуя я совсем потеряла ход своих мыслей. Николас всегда брал на себя инициативу, когда дело доходило до поцелуев, и это сводило меня с ума. Он медленно открывал мои губы своими, его язык проник в мой рот, его движения были медленными и сексуальным, не имеющим ничего общего с тем, как мы целовались в последнее время – безудержно, едва дыша. Этот поцелуй совсем растопил меня.

– Поехали домой, – предложил он, отстранившись на секунду и посмотрев мне в глаза. В них отражалось такое желание, что от уличной прохлады не осталось и следа, мне стало жарко.

Я улыбнулась.

– Дома родители, – сказала я опечаленно.

На прошлой неделе у нас почти не было возможности побыть вместе. Мама глаз с меня не спускала, все время хотела то поговорить, то просто посидеть рядом, а Уильяму неожиданно потребовалась помощь Ника в офисе почти на полный рабочий день. Казалось, что они сговорились.

Не отрываясь от моих губ, Николас произнес:

– Я должен найти себе квартиру и переехать.

Я опешила от этой новости.

– Что? – спросила я, отстраняясь от его губ. Он пристально смотрел на меня.

– Я думаю об этом уже несколько недель. Я уже взрослый, и на то, что я зарабатываю в адвокатском бюро, могу позволить себе снять что-нибудь приличное. Тогда нам не пришлось бы думать каждый раз, дома родители или нет, – сказал он, ища поддержки в моих глазах.

Переезд Николаса был бы очень правильным решением. Жить под одной крышей с родителями неудобно, но мысль о том, что его не будет рядом со мной каждое утро и что я не смогу видеть его перед сном, причиняла мне боль и страх. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним, особенно в последнее время, после угроз Ронни…

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – заявила я.

Он внимательно за мной наблюдал.

– Хочешь, чтобы мы все время прятались, не имея возможности прикасаться друг к другу? – спросил он, выводя пальцем круги на моей спине. – Мой отец знает о нас, он не станет препятствовать тому, чтобы я съехал. Мы бы забыли все эти глупости про сводных братьев и сестер. Даже твоя мать приняла бы это…

Я притянула его к себе, прервав:

– Я знаю, но не сейчас… не делай этого пока, я не хочу, чтобы ты сейчас уезжал, – повторяла я с отчаянием.

Несколько секунд он смотрел на меня, сдвинув брови.

– Что с тобой, Ноа? – спросил он, посмотрев на меня так, как будто понимал, что я от него что-то скрываю.

Я покачала головой и заставила себя улыбнуться.

– Ничего, ничего… я в порядке, мне просто хорошо, когда ты дома, только и всего, – ответила я.

Он прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

– И мне тоже, не волнуйся, мы еще поговорим об этом, – заключил он, отстраняясь от меня и взяв меня за руку. – Пойдем, а то ты совсем замерзнешь.

Я кивнула, и мы вместе вошли в переполненный дом. Свет был приглушен и переливался разноцветными огнями. Вскоре мы нашли Дженну и Лиона. Ник не отпускал мою руку и повел меня на кухню, где было немного спокойнее. Несколько ребят играли с шариками от пинг-понга, бросая их в пивные бокалы, и Лион с Ником тут же к ним присоединились.

Дженна была счастлива, что мы вместе, и впервые за долгое время я почувствовала себя действительно среди друзей. Я знала уже почти всех в этой компании, и, хотя некоторые все еще исподлобья смотрели на меня из-за того, что произошло на гонках, большинство из них, кажется, уже принимали меня за свою.

Ночь была замечательной, я почти ничего не пила – я уже перестала пить – и чувствовала себя спокойно и в безопасности рядом с Ником. Уже больше недели я не получала никаких писем.

Я хотела посмотреть время на телефоне, но обнаружила, что его нет в сумке.

Скорее всего, я уронила его, когда выходила из машины. Я вышла на улицу. Из дома доносилась музыка. Я поискала телефон у машины в траве, но ничего не нашла и решила вернуться в дом, чтобы попросить у Ника ключи от машины и поискать телефон внутри. И вдруг я почувствовала чей-то взгляд, кто-то был рядом.

Страх сковал мое тело. Я обернулась, но никого не увидела, и уже собиралась двинуться обратно, как вдруг кто-то шагнул из темноты мне навстречу.

Это был Ронни.

– Куда ты так торопишься, красавица? – спросил он с отвратительной улыбочкой.

Я остановилась, готовая закричать.

– Я не знаю, чего ты хочешь, Ронни, но если ты приблизишься ко мне, я заору, – предупредила я, чувствуя, что голос у меня дрожит.

– Кое-кто хочет увидеться с тобой, Ноа…ты же не откажешь ему? – сказал он, по-прежнему мерзко улыбаясь. – Ты получала письма от него, не так ли? – добавил он, шагнув вперед.

Я повернулась назад и почувствовала, как пара рук схватила меня сзади, а другая пара зажала мне рот, прежде чем я смогла издать хоть звук.

– Я советовал бы тебе вести себя прилично, – сказал Ронни, подходя ко мне, в то время, как двое парней крепко держали меня. Твой отец ждет тебя… и мы оба знаем, что он человек нетерпеливый, – сказал он, улыбаясь и делая знак тем, кто держал меня сзади.

Я почувствовала, что меня поднимают, зажимая рот еще сильнее, чтобы я не закричала.

Я дернулась, пытаясь освободиться, но это было бесполезно. Последнее, что я запомнила до того, как они посадили меня на заднее сиденье машины и заткнули рот мокрой, вонючей тряпкой, было лицо моего отца, отца, который чуть не убил меня однажды.

44. Ник

Прошло около двадцати минут с тех пор, как я в последний раз видел Ноа, но я уже скучал по ней. Я поискал ее глазами, и нигде не увидел.

– Дженна, ты не видела Ноа? – спросил я, подойдя к ней, танцующей с бокалом в руках.

Она остановилась.

– Когда я вернулась из туалета, ее уже не было. Софи сказала, что она искала свой мобильный, – ответила она, оглядываясь вокруг и тоже ища ее глазами.

Я решил выйти и поискать ее на улице, но около дома никого не было. Я посмотрел по сторонам, в сторону леса, который начинался за домом, но там тоже не было ее следов. Я вернулся в дом и поискал ее в комнатах, но ее нигде не было. Я обошел все, громко звал ее, звонил на мобильный. Ничего… никаких следов.

Внизу на лестнице я увидел Дженну и Лиона у дверей.

– Я не могу ее найти, – сказала Дженна, обеспокоенно глядя на меня.

Ужасный страх охватил меня. Я снова бросился на улицу, за дом. Лион и Дженна поспешили за мной.

У машины я заметил следы на траве. Я побежал по следам и, когда приблизился к тому месту, где валялись ее туфли, застыл в ужасе.

– Ноа! – закричал я в отчаянии, лихорадочно оглядываясь по сторонам. – Ноа!

Дженна и Лион тоже звали ее, но безрезультатно.

Неужели Ронни, этот сукин сын, ее похитил?

– Вызывай полицию, – сказал я Лиону.

Пока он звонил, мы вернулись в дом. Я пошел к диджею и выключил музыку.

Все вокруг засвистели.

– Кто-нибудь видел Ноа? – крикнул я, встав на стул. Я проклинал себя за то, что я оставил ее одну.

Все начали шептаться и качать головами. Я слез со стула и схватился руками за голову… Черт… черт…

– Николас, успокойся, – повторяла Дженна.

– Ты не понимаешь! – кричал я на нее, не обращая внимания на то, что все слышали меня. – Ронни угрожал ей, и вот она исчезла.

Я снова вышел на улицу, чтобы убедиться, что она не стоит рядом с моей машиной.

Снаружи никого не было.

– Николас, полиция, – сообщил мне Лион, протянув телефон. – Они хотят поговорить с родственниками.

Я взял трубку и прижал ее к уху.

– Моя девушка пропала, вы должны приехать, – сказал я, чувствуя, как странно прозвучал мой голос.

– Успокойтесь, пожалуйста, и расскажите мне, что произошло, – ответил голос.

Он говорил очень спокойно, как будто мы говорили о погоде, а не об исчезновении смысла моей жизни.

– Случилось то, что моя девушка исчезла, вот что случилось! – кричал я в телефон.

– Успокойтесь, мы уже послали патрульную машину к вашему дому, и как только они прибудут, они проверят местность, но прежде всего вы должны сказать мне, где именно вы видели ее в последний раз.

Я рассказал офицеру, что случилось.

Вскоре после этого прибыл патруль, и все, кто присутствовал на вечеринке, куда-то испарились. Но это было не важно.

– Вы… – обратился ко мне офицер после того, как я подписал какой-то формуляр. Ситуация была чрезвычайной, нужно было что-то делать, и чем быстрее, тем лучше…

– Меня зовут Николас Лейстер, – сказал я ему уже во второй раз за вечер. Все эти вопросы казались мне чушью собачьей. Надо было искать Ронни и спасти Ноа.

– И вы ее парень, верно? – спросил он, прямо глядя на меня.

Я нетерпеливо кивнул.

– Ноа Морган… она несовершеннолетняя? – спросил офицер секундой позже.

Черт… Я не подумал об этом.

– Ей семнадцать… Она моя сводная сестра, наши родители поженились несколько месяцев назад, и как я уже сказал, я знаю, кто ее похитил. Пожалуйста, пока мы тратим время на разговоры, с ней может произойти все что угодно!

Полицейский грозно посмотрел на меня.

– Я больше не буду с вами разговаривать, потому что вы не родственник несовершеннолетней. Я прошу вас позвонить ее родителям или ее законному опекуну, чтобы сообщить им о том, что случилось. Согласно закону поиски начинаются только по истечении двадцати четырех часов после исчезновения, так что…

– Вы меня слышите?! – заорал я на него, теряя самообладание. – Ее похитили, перестаньте нести чушь и сделайте что-нибудь!

Я не отдавал себе отчета в том, что подошел слишком близко к полицейскому, пока тот не схватил меня и не прижал к машине.

– Или ты успокоишься, или я буду вынужден тебя арестовать, – предупредил он, сильно сжав мне руки.

Я чертыхнулся сквозь зубы, и он меня отпустил.

– Звони родителям, или я сам позвоню, – сказал он, глядя на меня.

Я отвернулся, проклиная его, вытащил свой мобильник и набрал номер. Мне ответили на четвертый звонок.

– Папа, ты должен приехать, тут кое-что случилось.

Четыре часа спустя мы были уже дома. О Ноа не было никаких известий, зато дом был полон людей. Повсюду были полицейские, которые устанавливали какие-то устройства, которыми можно было запеленговать телефоны на случай, если тот, кто ее похитил, решит позвонить, чтобы связаться с нами. Уильям Лейстер, известный человек, и первое, что приходило всем в голову, что похищение было совершено ради денег. Я рассказал об угрозах Ронни раз двести десяти разным полицейским, но чего ни я, ни кто-либо другой не знали, так это то, что были письма с угрозами, которые обнаружили в ящиках стола Ноа. Когда я понял, что ее похитил ее отец, то чуть не сошел с ума.

Я был ошарашен, я не мог поверить в это. Раффаэлле ввели успокоительное, и теперь она лежала в другой комнате, а ее подруга ее успокаивала. Мой отец беспрерывно звонил кому-то и общался с полицейскими и агентами, которые занимались расследованием похищений, а я ничего не мог поделать, кроме как курить сигарету за сигаретой, в то время как мое воображение рисовало мне картины одна ужаснее другой. Здесь же были Лион, Дженна и ее родители, которые бог знает зачем тоже оказались у нас в доме. Было уже пять часов утра, а о Ноа ничего не было известно.

– Если с ней что-нибудь случится, я не смогу простить себе этого, – признался я, чувствуя такое давление в груди, что мне даже трудно было дышать.

Это моя вина… Черт возьми, почему она мне ничего не сказала?!

– Николас, Ноа почему-то решила это скрыть… Я была ее подругой целый месяц и даже не знала, что ее отец был в тюрьме, не говоря уже о том, что он с ней так обращался.

– Если он хоть дотронется до нее… – сказал я, заметив, как мой голос на этих словах сломался…

Я не мог просто стоять и ничего не делать. Я был в таком отчаянии, что готов был биться головой об стену. Впервые за много лет я был счастлив, и причиной этому была удивительная девушка, которая по какой-то необъяснимой причине обратила на меня свое внимание. От одной только мысли, что Ронни может прикоснуться к ней, меня начинало выворачивать. Я на сто процентов был уверен, что Ронни замешан в этой истории.

В этот момент зазвонил домашний телефон. Я бросился к отцу в кабинет, где повисла гробовая тишина, пока он по сигналу полицейских не взял трубку. Была включена громкая связь, поэтому я мог слышать каждое слово разговора.

– Лейстер, – сказал мой отец, подняв трубку.

– Мистер Лейстер… для меня большая честь говорить с вами, – произнес совершенно незнакомый мне голос. Голос был низким, но звучал жизнерадостно, как будто то, что случилось, было веселым эпизодом в жизни. – Человек, который увез мою жену и дочь на другой конец света, чтобы отец и муж не смог найти их… Вы очень умны, сэр, да, конечно… у вас целая империя… и по этой причине моя дорогая жена заинтересовалась вами…

Я посмотрел налево и увидел, как Раффаэлла поднесла руку ко рту, сдерживая слезы и качая головой.

– Где Ноа? – спросил отец напряженным голосом.

– Мы до этого еще дойдем, но где находится моя дочь, не ваше дело, Мистер Лейстер. Кстати, сколько денег вы можете заплатить за ту, которая на самом деле даже не является членом вашей семьи?

Взгляд моего отца встретился с моим.

– Я заплачу все что угодно, сукин ты сын, но не вздумай тронуть ее хоть пальцем. – Это были слова, которые сказал бы и я, поэтому я мысленно поблагодарил отца за них.

– Миллион долларов в подержанных купюрах и двух рюкзаках, которые вы лично доставите мне в два часа дня, – запросил отец Ноа. – Если вы этого не сделаете, то можете себе представить, что случится. И приезжайте один, мистер Лейстер. Это не просто совет.

– Я хочу поговорить с ней, – сказал отец, и я весь напрягся. – Я хочу знать, что с ней все в порядке.

– Конечно, мистер Лейстер.

Мгновение спустя я услышал голос Ноа.

– Николас… – это было все, что она сказала.

Я сделал шаг вперед, услышав ее голос, но связь тут же прервалась.

45. Ноа

Я проснулась с сильной головной болью и головокружением. Оглянувшись, я увидела только слабый красный свет, освещавший комнату, в которой меня держали. Кровать, на которой я лежала, и стул в углу – это все, что там было. В комнате стоял тошнотворный запах крысиной мочи. Диско-музыка, которая доносилась с улицы, не позволяла мне ничего слышать, кроме собственного частого дыхания и сумасшедшего сердцебиения.

По мере того, как я приходила в себя и вспоминала, что произошло, я чувствовала, как нарастала паника, знакомый звон в ушах стал эхом, и я клянусь, что я была способна чувствовать, как кровь протекает по моему телу. Во рту у меня был горький привкус, и мне очень хотелось выпить стакан холодной воды. Они чем-то опоили меня, им удалось полностью вывести меня из игры. Я привстала на кровати и услышала дребезжание цепей: я была прикована одной рукой к стене. Свободной рукой я попыталась освободиться, но у меня ничего не вышло. Стараясь успокоиться, я думала о том, как мне выбраться отсюда. Поскольку свой мобильный я не нашла, то и позвонить никому не могла. Больше всего меня пугало и ввергало в панику, что за всем этим стоял мой отец.

Мне трудно было в это поверить. Он же был в тюрьме! Даже если его выпустили, невозможно было предположить, что он начнет нас разыскивать и похитит меня. Отчаяние овладело мной.

Я стала тянуть за цепь, стараясь ее порвать, но она лишь предательски звенела. Слезы застилали мне глаза, и я ненавидела себя за это. Как я могла быть такой идиоткой? Как я могла не принять угрозы всерьез? Почему я не поговорила об этом с Николасом…

Он сейчас, наверное, сходит с ума и, возможно, винит себя во всем. Я не должна была выходить одна на улицу. Если бы можно было повернуть время вспять и исправить свою ошибку…

Я услышала, как кто-то открыл дверь. Озноб пробежал по моей спине. Это был Ронни.

– Ты проснулась… Хорошо, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Приглушенный свет в комнате позволил мне рассмотреть его темные глаза с опущенными уголками, и голову, выбритую под ноль. Рядом с правым глазом у него появилась новая татуировка – змея, такая же страшная, пугающая и опасная, как он сам.

Он осторожно подошел и сел рядом со мной на кровать. Я попыталась отодвинуться от него как можно дальше на том маленьком пространстве, которое было у меня в распоряжении.

– Я должен сказать, что мне очень нравится видеть тебя на этой кровати, привязанной и полностью в моем распоряжении, – признался он, бегая по моему телу похотливыми глазками.

Я прокляла тот момент, когда решила надеть обтягивающее платье, но сейчас не могла ничего поделать, кроме как пытаться контролировать свое дыхание и страх, который не давал мне возможности пошевелиться.

– Не знаю, знаешь ли ты об этом, но у тебя потрясающее тело, – сказал он, положив мне руку на обнаженное колено.

Я попыталась отстраниться, но он крепко прижал мою ногу к матрасу.

Боже мой, этот человек может сделать со мной все что угодно!

– Знаешь, когда я предложил тебе посоревноваться со мной на гонках, то и подумать не мог, что ты дочь одного из великих гонщиков NASCAR. Ты в самом деле взбесила меня, когда выиграла. И если я ничего не путаю, ты сказала, чтобы я научился водить, и обозвала меня придурком.

Его рука начала медленно подниматься по моей ноге.

– Не трогай меня, – приказал я ему, не имея возможности вырваться из его рук. Как мне хотелось, чтобы все это было просто ночным кошмаром, чтобы, проснувшись, я оказалась в объятиях Ника.

– Тебе придется заплатить придурку, как ты выразилась, за все, красавица, – объявил он, проводя своей рукой по моему бедру. Я сдвинулась в сторону, но он лег сверху и прижал меня своими бедрами. Слезы полились у меня по щекам, пока я пыталась собраться с силами, чтобы закричать. – Уверен, что твой паренек не захочет больше и смотреть на тебя после того, как я закончу здесь с тобой… ты будешь настолько грязной, что даже я больше не прикоснусь к тебе…

– ПОМОГИТЕ! – закричала я в отчаянии, двигая всем телом и пытаясь сбросить его с себя.

Он засмеялся, прижав меня одной рукой к матрасу, а другой расстегивая ремень.

– Никто тебя не услышит, глупенькая… по крайней мере, никто из тех, кому не все равно, – сказал он, а потом наклонился, чтобы облизать своим грязным языком мою грудь.

Я отвернулась в отчаянии.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – собравшись, заорала я.

Одной рукой он прижал мою шею к кровати, в то время как другой начал поднимать мое платье.

– НЕТ! – закричала я так, что чуть не сорвала себе голос.

Его рука сжимала мне горло, я едва могла дышать.

– Я сделаю с тобой все, что захочу, а ты будешь спокойно лежать, – шепнул он, приближая свое лицо к моему. В этот момент его хватка немного ослабла, и я снова смогла закричать.

– ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

В этот момент открылась дверь. Мигающий красный свет снаружи подсвечивал комнату и появившегося человека. Его появление потрясло меня больше, чем то, что меня чуть не изнасиловали. Это был мой отец. Он был почти не узнаваем и страшен.

Я оцепенела и пристально смотрела на него, испугавшись до такой степени, что даже не могла закричать.

– Довольно, убирайся отсюда, – произнес голос, который с детства вызывал во мне страх, стоило мне его только услышать, голос, который угрожал моей матери тысячу раз, голос, преследовавший меня во сне, голос, который я слышала в ту ночь, когда он забил меня до полусмерти, тот самый голос, который заставил меня выпрыгнуть из окна…

Ронни чертыхнулся сквозь зубы, но перед тем как уйти, протянул руку и резким движением повернул мое лицо.

– Вот теперь довольно, – сказал он и вышел из комнаты.

Отец ничего не говорил, он просто смотрел на меня, стоя у двери, и я тоже осмелилась посмотреть на него. Он изменился. Его волосы, когда-то такого же цвета, как мои, теперь были седыми и коротко остриженными. Руки казались в два раза длиннее, чем раньше, и были покрыты татуировками. Он был даже страшнее Ронни.

Взяв стул, он сел на него верхом и положил руки на спинку.

– Ты так повзрослела, Ноа, – сказал он, уставившись на меня. – В тебе столько от матери, это просто невероятно.

Я чувствовала, что меня всю трясет. Давление в груди, которое я всегда испытывала, когда была рядом с ним, через шесть лет снова вернулось ко мне.

– В ночь, когда меня арестовали… – сказал он, пристально глядя на меня, – я потерял абсолютно все… и это твоя вина.

Он посмотрел в сторону и глубоко вздохнул.

– Я до сих пор не могу понять, как ты, ребенок, смогла справиться со мной. Даже твоя мать не могла остановить меня, когда я выплескивал на нее все свои разочарования… С тобой было по-другому, ты была моей маленькой девочкой, я любил тебя, я обещал себе, что никогда не причиню тебе вреда, я знал, что ты будешь не такая, как твоя мать.

– Чего ты хочешь? – спросила я его, пытаясь не позволить вырваться рыданиям, которые уже клокотали у меня в груди.

Отец снова посмотрел мне в глаза.

– То, чего все люди на земле желают больше всего, Ноа, – ответил он, страшно улыбаясь. – Ты забрала все, что у меня было… жену, дом, свободу… Я хочу деньги! Я думал, что тебя будет трудно найти, но, просто набрав имя этого козла в интернете, я обнаружил, что вы все выдаете себя за одну большую счастливую семью. Когда я приехал сюда, то мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что твой сводный брат тусуется не только с хорошими ребятами. Я следил за ним, когда увидел, как он подрался с Ронни на улице у бара. А дальше я просто должен был объяснить парню свой план, чтобы он предложил мне свой…

Я не могла поверить своим ушам. Мой отец был сумасшедшим… тюрьма сделала его таким.

– Я собираюсь вытащить из него все, что смогу, из этого ублюдка, который украл у меня жену, и, само собой разумеется, из его сукиного сына тоже, который лапал тебя всю последнюю неделю.

Значит, за мной следили… Я думала, что это был плод моего воображения, но теперь я поняла, что это было на самом деле. Все было спланировано заранее, и мой отец писал мне письма, зная, что больше всего на свете я боюсь воспоминаний о нем.

Я посмотрела в лицо человеку, который дал мне жизнь и ничего больше. Я ненавидела его, ненавидела всеми силами своей души. Если я когда-нибудь и любила его, то эта любовь исчезла в тот момент, когда он прикоснулся ко мне.

– Уильям Лейстер в тысячу раз лучше тебя. Ты и гроша ломаного не стоишь. Ты думаешь, что ты сильный, потому что можешь ударить женщину? Ненавижу тебя! Я уверена, что тебя бросят обратно в тюрьму, где тебе и место до конца твоей жалкой жизни…

Я выпалила все это на одном дыхании. Меня не волновало, что он мне сделает. Я видела, как его лицо перекосило от злобы.

Он встал, подошел и ударил меня по лицу. У меня перехватило дыхание от боли. Я никогда не думала, что он снова прикоснется ко мне…

Второй удар не заставил себя ждать. Он разбил мне губу, и я почувствовала, как кровь потекла по подбородку.

– Не смей открывать больше рот, – рявкнул он.

Затем повернулся и вышел. Слезы брызнули из моих глаз.

Я не знала, сколько точно прошло времени, поскольку была в полуобморочном состоянии от психического и физического истощения, которое я испытала за последние несколько часов, когда меня вдруг встряхнули, чтобы разбудить. Я почувствовала, что мне к уху поднесли аппарат.

– Говори, – прорычал отец злым и раздраженным тоном.

Был только один человек, за присутствие которого рядом я бы все отдала. Я мечтала о нем, я хотела, чтобы он обнял меня своими сильными руками, я хотела, чтобы это был он и никто другой.

– Николас… – сказала я приглушенным шепотом, и уже через секунду телефон оторвали от моего уха и вновь оставили меня одну.

46. Ник

Я был в отчаянии. Я больше не мог выдерживать это напряжение ни минуты. Должно же быть что-то, что мы могли бы сделать, мы не можем позволить этому сукиному сыну взять деньги и не вернуть нам Ноа… Мне чего-то не хватало… какой-то важной детали, но я не понимал какой. Дом был полон людей, и, похоже, никто не знал, как нужно действовать. Некоторые говорили, что отец должен передать деньги, в то время как полицейские будут поблизости, чтобы держать ситуацию под контролем. Но что если этот ублюдок, ее отец, поймет, что происходит, и решит что-то сделать с Ноа? Этот человек был не в себе, он был способен на все.

Я так боялся за Ноа, что без раздумий отдал бы свою жизнь, чтобы только узнать, что с ней все в порядке. Если с ней что-то случится, я не знаю, смогу ли жить дальше.

Поднявшись наверх, я вошел в ее комнату. Мне хотелось побыть среди ее вещей, почувствовать ее запах. В комнате была Рафаэлла. У нее глаза опухли от слез, она стояла, обняв одну из толстовок Ноа.

Раффаэлла подняла глаза и посмотрела на меня.

– Я знаю, что вы скрывали ваши отношения от меня, – сказала она спокойным, без всяких эмоций голосом. Я остановился на мгновение, не зная, что сказать. – Ноа – моя жизнь, Николас, она много страдала и она этого не заслуживает, – сказала Рафаэлла, прикрывая рот рукой, заглушая рыдания. Я почувствовал, как все сжалось у меня внутри. – Много лет я не видела ее такой счастливой, как в последние несколько дней, а теперь… Я знаю, что ты… ты имеешь отношение к этой перемене, и я очень благодарна тебе за это.

Я покачал головой, не зная, что сказать. Сев у подножия кровати, я в отчаянии обхватил голову руками. Я не мог слышать эти слова, не мог, это была моя вина… Я повез ее на эти гонки, из-за меня она встретила Ронни… Но я никак не мог понять, как ее отец и этот сукин сын вступили в сговор, чтобы похитить любовь всей моей жизни.

– С самого детства Ноа была очень серьезным ребенком, она пережила такое, чего никто и никогда не должен переживать, и всегда с недоверием относилась к людям. С тобой она стала другим человеком…

Я почувствовал, как мои эмоции начинают брать верх надо мной. Страх, печаль, отчаяние… Глаза наполнились слезами, и я ничего не мог поделать, слезы катились по моим щекам.

Раффаэлла помогла мне подняться и обняла меня. Она обняла меня очень крепко, и я понял, какие они, материнские объятия. Раффаэлла, может быть, и совершала ошибки, но она обожала свою дочь и никогда не бросила бы ее. Впервые в жизни я почувствовал, что у меня наконец-то может быть настоящая семья.

Она отпустила меня, все еще держа в руках толстовку Ноа.

Я посмотрел ей в глаза.

– Клянусь, я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось… Я найду ее, – произнес я насколько мог спокойно.

Я вышел из комнаты и направился в свою.

Где ты, Ноа?

Я ходил по комнате, не переставая думать о случившемся, пока не увидел маленькую машинку, которую Ноа подарила мне на день рождения. Я взял ее в руки и прочитал: «Извини меня за машину. Когда-нибудь ты купишь новую. Поздравляю! Ноа».

Купить новую… Юридически эта машина все еще была моей, все документы были на мое имя…

Я замер на секунду, не веря самому себе, потом резко развернулся на пятках и побежал вниз к отцу. Он сидел в кресле и разговаривал с полицейскими и нашим офицером безопасности Стивом.

Если я прав, то мы сможем узнать, где Ноа.

– Папа, – сказал я, влетев в комнату. Отец и Стив повернулись ко мне. Оба они выглядели уставшими после бессонной ночи.

– Что такое? – спросил отец.

– Думаю, я знаю, как можно узнать, где они ее держат, – ответил я, молясь, чтобы не ошибиться.

Они внимательно смотрели на меня.

– Около полутора месяцев назад я проиграл свою машину, черную Ferrari, которую купил за два года до этого, – признался я.

Отец нахмурился.

– Ты хочешь, чтобы я сейчас занимался твоими делишками, Николас? – раздраженно спросил он.

– Машина у Ронни, – продолжил я, глядя на Стива. – У Ferrari есть отслеживающий чип, который установила страховая компания, когда я ее купил. Если мы узнаем, где машина…

На несколько секунд повисла тишина.

– Мы узнаем и где Ноа, – закончил Стив. 47. Ноа

Все мое тело болело, потому что я лежала в очень неудобной позе с того самого момента, как меня привезли сюда неизвестно сколько часов назад. Я иногда засыпала, но нервы не позволяли мне уснуть больше, чем на несколько минут. Я не знала, что меня ждет. Мне необходимо было выбраться отсюда. За окном слышалась непрекращающаяся диско-музыка, которая звучала фоном ко всему происходящему, и очень достала меня, и, само собой разумеется, меня достала эта крошечная комната, в которую снаружи еле-еле пробивался свет.

Когда утренний свет проник в комнату из углового светового люка, я поняла, что мне придется смириться с тем, что никто не найдет меня. Я снова заплакала, мне было очень страшно.

Ночью еще раз приходил Ронни. Он сел на кровать у моих ног, понаблюдал за мной, но не прикоснулся ко мне. Но сделал кое-что гораздо хуже. Он начал мучить меня, выключая красный свет, который горел в углу комнаты. Он оставлял меня в темноте на несколько минут, и в эти минуты я испытала больший страх, чем когда-либо в жизни, зная, что он там, у моих ног, в темноте, и что он может сделать со мной все что угодно. Это было еще хуже, чем тогда с отцом, потому что на этот раз я не могла защитить себя, я не могла убежать, я была прикована цепью к стене, и со мной могли делать все, что им заблагорассудится. Его смех, когда он слышал мои рыдания и мои мольбы, чтобы он включил свет, все еще отзывался эхом в моей голове.

Когда он ушел, я попыталась успокоиться, но не помню, сколько времени это заняло.

Музыка снаружи перестала громыхать, и какое-то время я не слышала ничего, кроме собственного частого дыхания. Внезапно раздался шум наверху, как будто множество людей пробежали над моей головой. Снаружи перекрикивались и послышались выстрелы. Я вся напряглась, мое сердце сжалось в кулак, и тут в дверях появился отец. Его лицо было страшным и мокрым от пота.

Он подошел ко мне и одним быстрым движением освободил меня от цепей. Когда я увидела, что было у него в руках, то попятилась назад. Он ткнул мне дулом пистолета под ребро, и я окаменела.

– Не вздумай даже пальцем пошевелить, – предупредил он, с силой прижимая ко мне ствол пистолета и делая мне больно.

– Пожалуйста… – умоляла я его между рыданиями, когда поняла, что этот человек способен на все.

– Заткнись! – приказал он, таща меня по темному коридору и подтолкнув к двери, которая вела наружу.

Страх и долгое отсутствие света парализовали меня. Я окаменела в прямом смысле этого слова. Этот дьявол мог сделать со мной все что угодно, а я не могла защитить себя.

Он толкал меня вниз по коридору, пока мы не дошли до другой двери. Где-то вдалеке я слышала голоса людей. Вдруг кто-то крикнул: «Полиция!» – я почувствовала, как меня коснулся луч надежды. Боже мой, они нашли меня!

Отец вытолкнул меня наружу, и свет ослепил мне глаза. Мы оказались на заброшенной парковке. Чего он совершенно не ожидал увидеть, так это как минимум двадцать полицейских, оцепивших район и нацеливших на нас свои стволы. Он прижал меня к груди и надавил на пистолет, который сейчас был прямо у моего виска.

– Брось пистолет! – крикнули ему в мегафон.

Слезы бесконтрольно текли по моему лицу, а глаза искали повсюду человека, который мог бы вернуть смысл моей жизни.

– Если я упаду, ты тоже падай, детка, – сказал отец мне на ухо.

Я ничего не смогла ответить, у меня пропал голос, так как мои глаза, наконец, нашли его. Николас стоял рядом с полицейской машиной, и как только наши глаза встретились, он в отчаянии положил руки себе на голову и выкрикнул мое имя. Рядом с ним стояли мама и Уильям. Единственное, что я осознала тогда, что я хочу быть с ними до конца моей жизни. Они были моей семьей, и теперь я, наконец, это поняла. Теперь, увидев, на что способен мой отец, я навсегда избавилась от чувства вины, которое мучало меня с тех пор, как я засадила его за решетку. Это был не мой отец, и он им никогда не будет.

– Брось пистолет, и руки за голову! – выкрикнул другой полицейский.

– Пожалуйста, отпусти меня, – попросила я прерывающимся шепотом.

Я не хотела умирать, я не хотела умирать таким образом.

То, что произошло потом, произошло очень быстро. Мой отец сказал нет, его пистолет издал резкий щелчок, и он нажал мне на висок еще сильнее. Он собирался застрелить меня, мой отец собирался убить меня, и я ничего не могла с этим поделать. Резкий хлопок заставил меня закрыть глаза в ожидании боли… но этого не случилось.

Сильные руки, которые держали меня, ослабли, и я почувствовала, как кто-то падает рядом. Я посмотрела направо и увидела вокруг много крови рядом с неподвижным телом человека, который дал мне жизнь.

Я повернулась и бросилась бежать.

Я не понимала, куда я бежала, мой разум был пуст. Я не думала ни о чем, кроме как о том, чтобы бежать и бежать.

Чьи-то сильные руки схватили меня, и я сразу же почувствовала знакомое тело и родной запах, который меня успокаивал.

– Господи! – воскликнул Николас мне в ухо, прижимая меня к своей груди.

Он схватил меня с такой силой, что даже приподнял от земли, и вот тогда, в его объятиях, я поняла, что я в безопасности.

С Николасом мне никогда не придется трепетать от страха, услышав, что он поднимает голос, мне никогда не придется быть осторожной, опасаясь сделать или сказать что-то не то. Я знала, что он любит меня больше собственной жизни.

Он отстранился, чтобы осмотреть меня, и я заметила, как исказилось от боли его лицо, когда он прикоснулся к моей разбитой губе.

– Ноа…

Он смотрел мне в глаза. Я видела в них страдание, и радость, и слепую ненависть. Я была так счастлива, что он рядом, что мне была безразлична боль, которую я почувствовала, когда наши губы коснулись друг друга. Он крепко прижал свои губы к моим, но тут же осторожно отстранился, услышав, как я застонала.

– Для этого еще будет время, любовь моя, – сказал он, крепко держа меня. – Я так тебя люблю, Ноа.

Эмоции захлестнули меня, когда я услышала его признание, слезы снова навернулись на глаза. В этот момент подбежала мама. Я обняла ее очень крепко, с болью представляя себе, что ей пришлось пережить весь этот ужас.

– Моя девочка… – сказала она, вся в слезах, уткнувшись мне в щеку. – Прости, прости… – повторяла она, всхлипывая.

– Я в порядке, мам, – заверила я ее.

Уильям стоял рядом, и наши взгляды встретились. Его глаза были полны слез.

Он подошел и обнял нас обеих.

Я смотрела, как отца загружают в скорую. Пуля попала ему в грудь, было неясно, выживет ли он… Я постаралась не думать об этом. В этот момент я увидела, как полиция выводит из дома Ронни, невредимого и в наручниках. В тот самый момент Николас нежно взял меня за лицо и посмотрел мне в глаза.

– Смотри на меня, – сказал он самым нежным голосом, который я когда-либо слышала. Я видела, что его глаза покраснели и опухли. – Все в порядке, ты теперь со мной.

Его слова окончательно успокоили меня.

– Я люблю тебя, – сказала я, в то время, как какое-то странное ощущение овладевало мной.

Меня внезапно начали покидать силы. Я уцепилась за его рубашку, ноги подкосились, и я закрыла глаза, позволяя увлечь себя сладкому спокойствию бессознательного состояния.

48. Ник

Когда мы убедились, что в машине до сих пор активен чип слежения, это был уже лишь вопрос времени, чтобы узнать, где находилась Ноа.

Я боялся, что Ронни не поехал на машине туда, где они держали Ноа, но в последнее время он часто ездил на ней, так что вероятность того, что Ноа находится где-то рядом с этой паршивой дискотекой, на которую указывал сигнал GPS, была высока.

Отец разговаривал с полицейскими, которые решали, как действовать дальше. Согласно планам ночного клуба, наиболее вероятно, что они держали Ноа в подвале в западной части здания. Если мы загоним их в угол, оставив все входные двери закрытыми, то у ее отца останется только один способ, чтобы выбраться, а именно через пожарную дверь, которая выходит на задний двор. Там-то его и будут ждать полицейские на патрульных машинах, и оттуда он никак не сможет сбежать, если уж решится выйти… Если он действительно там, то этот сукин сын окажется в тюрьме намного раньше, чем он думает.

– Возможно, он решит не выходить и останется запертым внутри, – сказал полицейский, указывая на комнату, где, вероятно, сейчас находилась Ноа.

– Ну так вышибите дверь, твою мать! – сказал я.

Мне не терпелось отправиться на поиски прямо сейчас, ведь они могут сделать с ней все что угодно, а мы до сих пор сидим здесь и переливаем из пустого в порожнее, в то время как Ноа может быть ранена или еще что похуже.

– Мистер Лейстер, позвольте нам выполнять нашу работу, – властно остановил меня полицейский.

Меня выводило из себя то, как они со мной разговаривали и как принимали решения, которые касались жизни Ноа, но я ничего не мог поделать.

Я вышел из кабинета и зажег, кажется, двухсотую сигарету за сегодняшнюю ночь. Снаружи, на крыльце, стояли какие-то люди, семь патрульных машин были припаркованы около фонтана, а дом по периметру охраняли более десятка агентов. Были и средства массовой информации, которые уже начали устанавливать свои камеры перед закрытой дверью дома.

– Он способен убить ее, Уильям! – услышал я голос Раффаэллы.

Я вбежал обратно в дом и увидел, что из кабинета отца один за другим выскакивают полицейские и бросаются к патрульным машинам. Я посмотрел на них в полном отчаянии и подошел к Раффаэлле, которая рыдала, заламывая руки.

– Он этого не сделает, не волнуйся, мы знаем, где она. Элла, я обещаю тебе, что с ней ничего не случится, – говорил мой отец, пытаясь успокоить жену.

– Что происходит? Куда они едут? – спросил я со страхом.

– Мы нашли доступ к камерам дискотеки, она там, Николас, они поехали ее спасать.

Я чувствовал, как все мое тело затряслось.

– Я не собираюсь здесь оставаться, – объявил я, повернулся и бросился к двери.

Но в следующую секунду сильная рука отца схватила меня.

– Ты никуда не поедешь, Николас, – сказал он, пристально глядя мне в глаза.

Что, черт возьми, он говорит?

– Я не останусь здесь! – крикнул я, вырвавшись и бегом спускаясь по лестнице.

– Раффаэлла! – услышал я голос отца.

Я увидел, что Раффаэлла бежит за мной.

– Я поеду с тобой, Николас, – сказала она решительно.

Я с сомнением взглянул на испуганное лицо отца, который подошел к нам.

– Я не позволю, чтобы кто-то еще в нашей семье пострадал. Вернитесь в дом! – проревел он, хватая Раффаэллу за локоть.

Я знал, что он был напуган так же, как и все мы.

– Я поеду, хочешь ты этого или нет, Уильям. Речь идет о моей дочери! – вскрикнула она в отчаянии.

Я посмотрел на своего отца.

– Я поеду, папа, и не пытайся меня остановить.

Он в отчаянии смотрел на нас обоих.

– Хорошо, но тогда мы поедем вместе с полицейскими, – наконец сдался он.

Десять минут спустя мы уже пересекли весь город, за нами следовали еще три полицейские машины. Было слышно, как они по рации сообщают друг другу о происходящем, и это просто убивало меня.

Дорога не заняла много времени, и патрульная машина подъехала прямо к тому входу, откуда, как предполагалось, выйдет отец Ноа, если решит сбежать. Остальные полицейские заняли позицию у центрального входа. Шум внутри здания доносился и до нас, но когда я услышал выстрелы, то пулей выскочил из машины.

Полицейский, стоящий рядом с машиной, крепко схватил меня за руку.

– Стой здесь, – твердо сказал он.

Я сделал то, что он приказал, не отводя глаз от дверей, откуда должна была появится Ноа, целая и невредимая… или раненая.

Долго нам ждать не пришлось. Через десять минут дверь, наконец, открылась, и появились Ноа и ее отец, удивленные открывшейся им картиной.

У Ноа на лице была кровь… Она была ранена.

Я почувствовал, как меня схватили сзади, когда я безотчетно попытался броситься ей навстречу.

– НОА! – закричал я со всей силы.

Ее глаза, испуганные и заплаканные, встретились с моими. Отец держал ее одной рукой, в другой его руке был пистолет, который он направил ей прямо в голову.

– Брось пистолет! – прокричал полицейский в мегафон.

Я в отчаянии схватился за голову. Этот сукин сын сказал ей что-то, и ужас, который отразился в глазах Ноа, разбудил во мне инстинкт убийцы, ощущение которого я никогда в жизни до этого момента не испытывал.

Я был готов убить его, я мог убить его своими руками.

– Брось пистолет, и руки за голову! – снова крикнул полицейский.

Все, что произошло потом, случилось очень быстро, хотя мне казалось, что я видел все происходящее, как будто в замедленной съемке.

Отец Ноа поднял пистолет, передернул затвор и плотно приставил его к виску Ноа, которая что было силы зажмурилась. В этот момент раздался выстрел.

Отец Ноа повернул голову к нам. Он смотрел на Раффаэллу, я это понял, потому что она начала отчаянно плакать. Кровь постепенно окрашивала его рубашку в алый цвет, пока он, тяжело раненый, не упал на землю. Ноа с удивлением посмотрела на его тело, потом перевела ошеломленный взгляд на меня и бросилась к нам.

Я вырвался из рук полицейского и бросился ей навстречу.

Только когда я почувствовал ее в своих объятиях, я смог спокойно выдохнуть.

– Господи! – воскликнул я, отрывая ее от земли и прижимая к себе.

Она зарыдала еще сильнее.

Я поставил ее на землю. Боже мой, у нее была разбита губа, они били ее!

Меня начало трясти. Я обещал ей, что никогда не позволю ничему плохому случиться с ней, и снова подвел ее.

– Ноа… – сказал я, стараясь контролировать свой голос. – Я хочу извиниться перед тобой, я хочу, чтобы ты простила меня за то, что я позволил этому всему случиться. Я не думаю, что когда-либо чувствовал себя настолько виноватым.

Было невыносимо видеть девушку, которую я так любил, со следами побоев на лице.

Она подняла руки и обхватила меня за шею, а потом приблизила свои губы к моим. Больше всего на свете я хотел поцеловать ее, но почувствовав, как ей больно, я осторожно, но решительно отстранил ее.

– У нас еще будет время для этого, любовь моя, – заверил я ее, прижавшись к ее лбу и чувствуя ее боль, как свою собственную. – Я так тебя люблю, Ноа.

Еще несколько слезинок прибавились к тем, которые она уже пролила, но прежде чем Раффаэлла отстранила меня, чтобы обнять свою дочь, на лице Ноа появилась улыбка. Я с горьким чувством смотрел на них. На секунду перехватив взгляд отца, прежде чем он подошел и обнял их, я прочитал в его глазах обещание, что никто и никогда больше не тронет нашу семью, никогда.

Ноа разомкнула свои объятия с матерью, и посмотрела туда, где погружали в скорую тело ее отца. Я увидел, что страх снова возвращается к ней, когда полицейский вывел Ронни в наручниках.

– Смотри на меня, – сказал я, поворачивая ее лицо к себе. Я не хотел, чтобы она вновь испытывала страх. – Все, Ноа, теперь ты со мной.

Вдруг ее руки соскользнули с моих щек, упали мне на плечи, я увидел, как ее взгляд начал блуждать и через секунду потерял фокус.

– Ноа? – сказал я, удерживая ее в своих руках. – Врача! – закричал я, когда увидел, что она не реагирует.

С нарастающим страхом внутри я подхватил ее на руки. Ее ранили? У нее какие-то внутренние повреждения, которых я не увидел?

– Очнись, Ноа, – повторял я, прижав ее к себе, пока не приехала скорая помощь.

– Разрешите, – сказал доктор.

Подбежали Раффаэлла и мой отец.

– Что с ней? – допытывался я у доктора.

Он забрал ее из моих рук, положил на носилки, а санитары понесли ее в машину.

– Мы едем в больницу. Вы ее мать? – спросили они Раффаэллу, которая рассеянно кивнула, садясь в скорую.

– Я тоже поеду, – объявил я решительно.

– Я поеду за вами на машине, – сказал отец.

Поездка заняла целую вечность. Ноа все еще была без сознания, но после быстрого осмотра доктор сказал, что ничего серьезного нет.

Я подошел к Ноа и мягко пропустил пыльцы сквозь ее волосы.

– Прости, Ноа, прости…

49. Ноа

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на больничной койке. У меня очень болели голова и лицо, но душа моя возликовала, когда я увидела Ника рядом.

– Наконец-то ты проснулась! – вскрикнул Николас, целуя мою руку, которую он держал в своих руках.

– Что случилось? – спросила я, не понимая, как очутилась здесь.

– Обморок, – объяснил он, глядя на меня обеспокоенно. – Врачи сказали, что ты была психологически вымотана. Тебе дали таблетки, чтобы ты поспала…

Я вспомнила все, что случилось: похищение, побои отца, Ронни, момент, когда я подумала, что отец вот-вот застрелит меня, и когда он упал на землю весь в крови…

– Что с ним? – спросила я в ту же минуту.

Николас сразу понял, о ком я спрашиваю.

Он смотрел на меня нерешительно, но, в конце концов, ответил.

– Он не выжил, Ноа. Пуля прошла рядом с сердцем, его даже не довезли до больницы.

Это было очень странно, но я не почувствовала ничего, кроме облегчения, бесконечного облегчения.

– Все кончено, – объявил Ник. – Никто больше не сможет причинить тебе вреда. Я позабочусь о тебе, Ноа.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.

– Я никогда не думала, что все так закончится. Что я буду благодарить судьбу за то, что наши родители встретились. Еще два месяца назад все, что было связано с тобой, казалось мне адом, а теперь… – сказала я, приподнявшись на кровати. Я взяла его лицо в руки, а он осторожно обнял меня за талию. – Я люблю тебя, Ник… Я безумно тебя люблю.

Через мгновение его губы уже целовали мои, очень аккуратно, но с такой любовью… Такая любовь случается только раз в жизни, любовь, которая трогает наши сердца и навсегда остается с нами, любовь, которую мы ищем, и даже та, которую ненавидим… Именно такая любовь делает нас живыми, нужными и единственными для кого-то… И я только что обрела ее. Эпилог. Ник

Спустя месяц

Благодарность

Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я буду писать слова благодарности после написания своей собственной книги, я бы ответила ему, что он сумасшедший. С пятнадцатилетнего возраста я мечтала, что придет время, когда я смогу заявить: «Я сделала это».

Прежде всего я хочу поблагодарить «Пингвин Рэндом Хаус» за то, что они верили в меня. Спасибо моему редактору Розе Сампер за то, что она связалась со мной по электронной почте, чем чуть не вызвала у меня сердечный приступ. Она обратилась ко мне, как будто бы мы были подругами, и это был лучший подарок в моей жизни. Я никогда не забуду заголовок письма «ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЯ», которое я увидела в своем почтовом ящике. Благодаря ей и всем, кто работал над этим проектом, родилась книга «МОЯ ВИНА».

Спасибо моему агенту Нуриа за то, что она первая сказала мне, что в тексте есть потенциал. Спасибо, что направляла меня и помогала во всем, что мне было нужно.

Спасибо моей матери за то, что она хвалит все, что я пишу. Я всегда говорю тебе, мама, что ты не беспристрастна. Думаю, ты это делаешь, чтобы я чувствовала себя лучшей. Спасибо за такое точное воплощение идеальной матери.

Спасибо моему отцу за то, что он гордится мною и рассказывает всем на свете, что его дочь писательница. Спасибо, папа, что ты та скала, которая противостоит любым бурям. Ты научил меня тому, что, если усердно работать, недостижимых целей не существует.

Спасибо моим сестрам Флор, Белу и Ро. Мы иногда готовы убить друг друга, но все-таки безумно любим друг друга.

Спасибо моей двоюродной сестре Баре, моему самому первому читателю. Я не закончила бы эту историю, если бы не ее помощь и энтузиазм.

Спасибо моим бабушке и дедушке. Пит, спасибо за помощь, когда я просила твоего совета. Аба, спасибо, что ты всегда рядом.

Спасибо моим подругам Анне, Альбе и группе, название которой начинается на Z. Спасибо за то, что вы заставляли меня хохотать, за то, что мы остались вместе, несмотря на то что каждый из нас пошел своим путем. Я выросла с вами, и вы всегда будете в моем сердце.

Ева, Мир! Что я могу рассказать, чего вы еще не знаете? Никогда не думала, что на факультете встречу сразу две родственные души. Спасибо, что были рядом со мной с самого начала этой авантюры.

Спасибо моему Yellow Crocodile. Белен, спасибо, что разделяешь со мной страсть к чтению. С самого первого момента ты поверила в эту историю и оказывала мне безоговорочную поддержку.

Анита, с тобой я поняла, что мечты – это большое дело. Ты научила меня, что вера в мечту делает нас такими, какие мы есть. Ты всегда будешь моим партнером по путешествиям, которые мы начали вместе в той самой поездке в Лос-Анджелес.

Спасибо всем тем, кто начинал со мной на Wattpad. У меня ничего бы не получилось, если бы не вы, ребята. Я читала ваши комментарии до самого утра. Я никогда не думала, что смогу получить от вас столько любви. Нас объединяет то, чего мы достигли вместе. Очень бы хотела познакомиться со всеми вами лично и обнять вас.

И, наконец, спасибо тебе, мой читатель, открывший мой первый роман! Моя мечта превратилась в буквы, чернила и бумагу. Наслаждайся!