Краткий курс по теории вероятности при страховании от несчастных случаев — в изложении детектива, заглянувшего в ирландский паб.
1.0 — создание файла
Это была тёмная и штормливая ночь; и, конечно, я знаю, как это звучит; но так оно и было. Сам непосредственно наблюдал за дверью, ведь такие ночи могут быть благословением или проклятием для ирландского паба. Те, кто проходил, постарались бы уйти (или, возможно, немного согреть внутренности), но те, кто уже находился в помещении, не решались бы выйти даже под крошечные капли дождя.
Казалось, ночь для того, чтобы остаться. Вокруг овального бара рядом со мной находился только Дэнни Малруни, который храпел на табуретке поблизости, к неудовольствию кассового аппарата. Сам я мог бы выпить бокал лучшего Гиннесс[1], но не по мне было компенсировать всех отсутствующих. Кроме того, я ждал только О'Нилла[2], у которого были билеты на игру. Баскетбольную игру в университете можно осознавать с разных точек зрения, но «из-за дождя» среди них нет. Это была неподходящая ночь для человека и зверя, как однажды сказал поэт; но поклонники круглого мяча оказываются где-то посередине.
Однако когда дверь распахнулась, вошел Сэм Хурани и с ним немного погоды. «Что-нибудь сухое», — сказал он, отряхивая пальто от дождя и повесив его в углу. «Мартини, но заодно дай отдельно взглянуть на вермут[3]».
«Что привело тебя, Сэм, — спросил сам себя, — в такую ночь?»
«Дело», ответил себе Сэм, изучая с нескольких сторон напиток, поставленный перед ним.
Так вот, профессия Сэма была детектив по расследованию убийств, поэтому объявление ошеломило нас, и мы искали возможный труп, рассматривая, а затем отвергая Дэнни.
Детектив поднял свой напиток; но, хотя выражение его лица пообещало быстро покончить с ним, он лишь немного отпил. «Я знаю человека, — объявил он, — который, вероятно, совершил убийство».
«Ах, — сам же и говорит, — но нет уверенности. Не обнаружен труп?»
«О, есть труп, бедная женщина, и это сделал её муж».
«А что теперь он? Ах, это самая злая ирония. Как он это сделал?»
«Она упала со ступеней подвала и сломала шею».
«И он толкнул её!» — сказал я.
Сэм покачал головой. «В то время его не было в доме».
«Что он тогда делал, смазывал ступени?»
«Нет, я сказал, что он, вероятно, совершил убийство. Он был статистиком. Поэтому он настоял, чтобы она стирала, а бельё было в подвале».
Сэм скрестил руки. «Думаю, когда-нибудь это будет иметь смысл».
«Смерть от падений — вторая по количествам причина смерти. Вероятность…» Сэм вытащил блокнот из нагрудного кармана. «…56,4908 смертей на миллион в год». Он посмотрел вверх. «Это общая цифра, конечно. Для каждой прогулки вверх или вниз налегке она ещё меньше. Но каждый раз, когда он заставлял её делать это, это была ещё одна возможность для падения».
«Но, — возразил Сэм себе, — это вряд ли делает бедолагу убийцей!»
«Не само по себе. Но он также настоял, чтобы он вёл машину, а это означало, что она всегда сидела на правом переднем сиденье, где риск больше. И тоже никакой подушки безопасности[4] на стороне пассажира. Он брал её плавать каждую неделю, хотя сам никогда не плавал, а смерть от утопления составляет 14,9236 на миллион. Он настоял, чтобы она купалась, а не принимала душ. Это 1,2439. Он уговорил её курить. Он бросил эту привычку, но ей сказал, что это заставляет её выглядеть сексуально, и препятствовал её спорадическим попыткам бросить курить».
Молнии мерцали, и удары грома сотрясали окна, заставляя нас всех вздрагивать. Даже Дэнни зашевелился и чуть не поднял голову со столешницы. Детектив Хурани слегка улыбнулся. «Он нашёл бы какую-то причину, чтобы отправить её сегодня вечером по поручению. Смерть в результате катастрофических штормов составляет 0,3506, а от молнии — 0,2375 на миллион».
«Ну, — сказал я, — это может быть оскорбительным поведением, но как вы можете утверждать, что он убил её?»
Сэм отпил ещё немного своего мартини. «Я сказал вам. Он статистик; работает страховым актуарием, и он знал каждый из этих рисков, медицинские и несчастные случаи. Держал их в блокноте дома, где я их и заполучил…» Он стал размахивать блокнотом. «Как видите…» Он перевернул страницу. «Коэффициент выживаемости составляет один минус риск. Чтобы найти шанс выжить во всех рисках, вы умножаете коэффициент выживаемости».
«Так что, если есть две вещи, которые могут вас убить, — размышлял он вслух, — скажем, в 10 % случаев, тогда вероятность выживания в каждом из обоих случаев составляет целых девять десятых, то есть всего при умножении получается 81 %».
Сэм кивнул. «Это оно».
«Так вот, — сказал Сэм. «Этот кадр жестоко…»
«…подвергал свою жену как можно большему количеству факторов риска каждый день. Конечно, она, вероятно, выживет в любом из них; но также вероятно она бы не выжила во всех из них сразу. Это будет 0,99999435092 — раз, 0,9999950764 — два, 0,99999646494 — три и так далее. Многократные походы вверх и вниз по лестнице с корзиной для белья; многократные поездки в машине; две или три пачки сигарет в день… Шансы на долгосрочную перспективу выживания падали в геометрической прогрессии. О, мужик убил её, тут всё в порядке. Он был терпеливым. Он работал с числами. Он видел, как я читал его блокнот, и он ухмыльнулся мне, проклятый ублюдок. Вот когда я понял. Эта ухмылка. Ему мало было оказаться просто умным. Он должен был знать, что я осознал, насколько он умён».
Я негодовал на нечестие людей. «Ты думаешь, ты когда-нибудь получишь его?»
Сэм выпил остаток своего мартини и поставил стакан на стойку. Он холодно улыбнулся.
«Вероятно».