Удивительная страна Китай. Весь мир и вся история вращаются вокруг него – по крайней мере, так вам скажет любой местный житель. Века, войны и перекройка карт не изменили самого главного, что думает о себе страна: это обширная Поднебесная, государство ровно в центре мира. Именно так переводится его название – Чжунго, Срединное царство.

Как древнеегипетскую цивилизацию часто называют продуктом Нила, так и Китай в немалой степени обязан своим процветанием реке Хуанхэ – Желтой реке, в долине которой четыре тысячи лет назад и сформировалась эта самобытная культура.

Государство впервые стало единым при императоре Цинь Шихуане (259–210 гг. до н. э.), чье имя переводится как «первый властитель-император Цинь». Он девять лет потратил на объединение (оно же завоевание) шести самостоятельных царств, а затем лично назначал и смещал своих представителей в провинциях. Его гробница с армией терракотовых воинов и сегодня поражает воображение и справедливо считается одним из чудес света: около семи с половиной тысяч воинов в полный рост, причем не встретишь и двух одинаковых лиц, плюс колесницы и лошади. Можете представить себе размах, свойственный этому правителю! Поэтому вас наверняка не удивит, что именно он начал строительство самого крупного инженерного проекта в древней истории – Великой стены длиной в 6700 километров, главной задачей которой полагалась защита от варваров. И хотя своего прямого назначения Стена не выполнила, она помогла добиться территориального единства страны и создать особый мир – тот, который зовется китайской цивилизацией.

Терракотовая армия Цинь Шихуана, Сиань

Специалисты практически единодушны в том, что свои основные черты эта цивилизация получила позже, при династии Хань (206 г. до н. э.–220), когда официальной государственной идеологией стало учение Конфуция. Тогда огромное значение стали придавать образованию: первый университет в нынешнем понимании этого слова был учрежден в Китае во II в. до н. э. Роль образования велика и по сей день, а Конфуций почитаем как никогда. Были сделаны и другие важные шаги: чтобы придать новый импульс экономическому развитию, ханьские императоры снизили налоги, поощряли свободную торговлю, ввели единую валюту, впервые в истории человечества учредили стандартную систему мер и весов. Население страны тогда звалось ханьцами, и сегодня так называется самая многочисленная национальность Китая – примерно 92 % жителей гордо носят имя этой династии.

В Древнем Китае развитие науки и технологий достигло невиданного расцвета. Китайцы познакомились с выплавкой железа на полторы тысячи лет раньше европейцев, изобрели порох, который пришел в Европу лишь через 300 лет, а книгопечатание здесь стало распространяться с XI века – и, пожалуйста, ни слова о Гутенберге или даже о Франциске Скорине[1]. К XIII столетию был изобретен простейший ткацкий станок, а математики вывели теоремы алгебры и тригонометрии, незнакомые европейцам последующие 300 лет. Не забывайте и про компас, изобретенный в Китае в IV веке до н. э. Знаете, когда о нем услышали в Европе? Через полторы тысячи лет! А бумага? В Китае ею широко пользовались уже во II в. до н. э., ясное дело – именно здесь появились первые бумажные деньги, а в Европе бумага стала известна только через 14 столетий. Первые вышки для добычи природного газа строили в Китае уже в I в. до н. э., на 1900 лет раньше, чем в Европе. Причем нефть и газ в качестве топлива в древней стране использовали в IV в. до н. э. – опять же за 14 веков до Европы. Я уж не говорю о таких привычных сегодня бытовых приспособлениях, как спиннинг (в Китае во II в. до н. э., через 14 столетий в Европе), зонтик (IV в. до н. э. – через 1200 лет) или спички (577 г. – тысячелетие спустя). Историк Карл Виттфогель полагал, что Средневековый Китай был «страной с наибольшим уровнем грамотности» и имел «наиболее совершенную систему сельского хозяйства в мире». Это делало страну самым богатым по средневековым меркам государством: по оценкам экономистов, среднедушевой уровень ВВП в Европе XIII века составлял лишь четверть от китайского. Впечатлены?

Перед судьбоносной встречей с Западом в конце XVIII века Китай был стабильным обществом с самодостаточным миром-экономикой и населением 300 млн человек – больше, чем во всей Европе. Многие современные западные историки признают, что во время правления императора Цяньлуна (1736–1796) Китай был самым богатым и процветающим государством мира.

На китайскую систему управления по-прежнему оказывали сильнейшее влияние идеи Конфуция: власть и высокий статус должны принадлежать не богатым и знатным, а культурной и интеллектуальной элите. Слово шэньши означало и «чиновник», и «интеллигент». Превыше всего ценились гуманитарные, а не технические знания, и для получения должности нужно было сдать сложные экзамены кэцзюй на знание классических исторических и философских трактатов, поэзии и каллиграфии. Имена успешно прошедших через эти испытания высекались на каменных стелах, которые и сегодня стоят в пекинском храме Конфуция, причем многим надписям по 1300–1400 лет. Так что истинные знания времени неподвластны. После отставки чиновники обычно возвращались в родные места – город или деревню, чтобы учить детей в школе и защищать интересы общины. Всего на 300 млн человек приходилось 27 тысяч чиновников.

Но у бюрократии, даже так хорошо организованной, как китайская, есть один существенный недостаток – отсутствие творческой инициативы: зачем думать, если за тебя будет это делать начальник, а за него – его начальник, и так – бесконечно вверх, вплоть до императора. Так что, на мой взгляд, чиновничество, которое на определенном этапе, несомненно, способствовало становлению и развитию Китая как мощного государства, впоследствии внесло бесценный вклад и в замедление развития страны.

Ведь в начале XIV века казалось, что Китай стоит на пороге индустриальной революции, сходной с той, что произошла в Англии 400 лет спустя. Но развитие приостановилось, причем историки до сих пор спорят, почему это произошло. В качестве основных называют несколько причин. Население росло слишком быстро, и огромное количество дешевой рабочей силы делало ненужным изобретение новых машин и других технических усовершенствований. Немаловажный фактор: доведенная почти до совершенства бюрократическая машина вбирала в себя лучшие человеческие ресурсы, лишая другие отрасли, в том числе науку, светлых умов. И наконец – монгольское нашествие. Хотя то время, пожалуй, не было исключительно негативным для развития Китая: при монгольских императорах завершилось строительство Великого канала, связавшего север и юг страны, велась активная внешняя торговля. Знаменитый венецианец Марко Поло, посетивший Китай во время правления монгольского императора Хубилая, описал необычайно развитое и богатое государство. Сегодня и сами китайцы признают ту эпоху одним из пиков развития страны, а Чингисхан считается национальным героем, в его честь даже храмовый комплекс возвели (будете удивлены!) в 1950-х годах.

А Европа тем временем подступилась очень близко, ее дыхание было ох как ощутимо – британские завоевания в Индии подогрели интерес и к соседней стране. Товары из Поднебесной – шелк, фарфор, чай – всегда пользовались огромным спросом на Западе, а от перспектив ее колоссального рынка кружилась голова (и, смею вас заверить, кружится до сих пор). Однако проникновению западного капитала мешали строгие ограничения, имевшиеся в Китае на контакты с миром за Стеной: внешняя торговля велась лишь через один порт – Кантон (Гуанчжоу), а иностранные купцы страдали от произвола местных чиновников.

Первые попытки британских делегаций установить дипломатические отношения и упорядочить коммерческие связи с Пекином не принесли особых плодов. Император радушно встретил посла Джорджа Макартни, однако отверг его предложения, резонно заметив, что в Китае есть все и он не нуждается в импорте. Нет ничего странного в том, что вывоз товаров из Китая на Запад значительно преобладал над ввозом. А принятое в 1784 году британским парламентом решение о снижении пошлин на импорт чая сделало его национальным напитком и практически истощило запасы серебра гигантской империи: им расплачивались в торговле с Китаем.

Джордж Макартни – первый британский посол, посетивший Китай

Опытные английские купцы недолго искали товар, который пользовался бы спросом у китайцев, – им оказался опиум. Много веков он считался в Поднебесной лекарством, но только в XVIII веке китайцы узнали о его наркотических свойствах. Как известно еще из Библии, путь вниз всегда быстрее и проще восхождения, так что пагубная привычка распространилась быстро, причем сначала среди элиты общества – чиновников и знати.

Наркокартели? Колумбийские бароны, «золотой треугольник» и афганский опиум? Это все потом, а первую в истории систему наркобизнеса создала знаменитая Ост-Индская компания, имевшая монополию на производство мака в Индии. Более 10 % доходов компании давал опиум, благодаря которому торговый баланс изменился очень быстро, став положительным теперь уже для Британии – и это при том, что экспорт из Китая продолжал расти. Доходы британцев от торговли опием превышали объем операций с шелком и чаем. Только за 20 лет, с 1820 по 1840 год, Китай вывез товаров на сумму 10 млн лянов серебра, а ввез на 60 млн, львиную долю составлял наркотик.

К 1840-м годам число наркоманов в Китае превысило два миллиона, и власти забили тревогу. В 1839 году представитель центрального правительства в Гуанчжоу Линь Цзэсюй объявил войну торговцам опиумом, опустошив их склады, где хранились запасы на гигантскую сумму в 10 млн лянов. Ответ Британии был быстрым и жестким – военная эскадра. Так началась Первая опиумная война, в которой китайские войска потерпели поражение. В 1842 году был подписан Нанкинский договор, фактически означавший утрату Китаем части своего суверенитета: Пекин должен был выплатить огромную контрибуцию, открыть для иностранной торговли четыре порта и передать в британское управление остров Гонконг. Более того, над китайской таможенной системой была установлена иностранная юрисдикция.

Вторая опиумная война (1856–1860), в ходе которой англичане захватили Пекин, и подписанные по ее итогам Тяньцзиньские соглашения и Пекинский договор еще более укрепили зависимое положение Китая. Помимо Британии свою долю пирога захотели получить Франция, США, Россия, а чуть позже и Германия с Японией – территория Китая оказалась разделенной на зоны влияния.

Практически сразу после этих драматических событий часть китайской элиты призывала к изучению западного опыта и применению его в Китае, к проведению широких реформ и модернизации страны. Можно ли сравнить это с «окном в Европу», которое безжалостно рубил Петр I? Если и есть между этими двумя течениями сходство, то достаточно отдаленное – китайские интеллектуалы призывали уподобиться Западу не для того, чтобы стать частью «цивилизованного сообщества», а для того, чтобы лучше защищаться от его вторжения, что необходимо для сохранения самобытности страны. «Восточное учение – основное, западное – прикладное» – главная тема дискуссий в Китае и в XIX, и в XX веке.

Под влиянием этих движений в 1860–1890-е годы власти осуществляют «политику самоусиления», направленную в первую очередь на укрепление обороноспособности, строят арсеналы для производства оружия по иностранным лицензиям, верфи для современных судов, проводят реорганизацию армии, строят шахты и железные дороги.

Развивается и частный бизнес. В 1870–1890-е годы было создано более 70 частных предприятий, на которых работало около 30 тысяч человек. Но иностранным государствам, так уютно чувствовавшим себя в Китае, не нравились подобные изменения, а потому в 1892 году китайским коммерсантам сроком на 10 лет было запрещено создавать частные предприятия. Таможня по-прежнему находилась в управлении иностранцев, импортные пошлины почти в два раза были ниже экспортных. В конце XIX века в Китае действовало 600 иностранных фирм, из них более 100 – промышленные предприятия.

Вместе с тем история привела к неизбежному результату – в 1911 году империя пала, раздавленная внутренними противоречиями, ростом населения, технологической отсталостью, иностранными интервенциями и коррупцией. За этим последовали гражданская война и японская оккупация 1937–1945 годов, последствия которой для страны не менее трагичны, чем для бывшего СССР тяжелые годы Второй мировой войны. Китай потерял погибшими 35 млн человек.

Победа коммунистов под руководством Мао Цзэдуна в 1949 году тоже принесла Китаю испытания – индустриализацию и коллективизацию, «Большой скачок» и «Великую пролетарскую культурную революцию». Так что настоящая стабильность в страну пришла лишь в начале 1980-х годов, после окончательного утверждения на политической арене Дэн Сяопина с его знаменитым изречением «Мне все равно, какого цвета кошка, главное – чтобы она ловила мышей» и утверждением, что быть богатым почетно. Начавшиеся изменения продолжаются до сих пор. И сегодня Китай – одно из наиболее динамично развивающихся государств мира, которое играет важную роль в международных политических, экономических и других отношениях. Пройдитесь по улицам китайских городов, и у вас сложится совершенно ясное понимание – страна на подъеме. Не зря, видать, учит китайская история: за каждым падением неизбежно следует новый подъем. И, к счастью, правило это почти так же неизбежно, как восход солнца.

Более всего знакомая Западу китайская идея – понятие об инь и ян, противоположных, но сосуществующих началах. Изначально эти слова означали теневой и солнечный склоны горы, но в философском смысле они включают много противоположных по значению пар – темное и светлое, мокрый и сухой, женское и мужское, слабый и сильный, мертвый и живой и т. д. Кстати, плохое и хорошее в эти пары не входит и прямо не противопоставляется. И если вы захотите в связи с этим пофилософствовать об относительности добра и зла, китайцы вас поймут.

Примерно в то же время, когда инь и ян стали означать не только два склона горы, но и все окружающие вещи и явления, в китайском сознании прочно закрепилось еще одно понятие.

Долгое время китайцы делили свою Вселенную на четыре части – Небесного Дракона, Белого Тигра, Красную Птицу и Черную Черепаху; восток, запад, юг и север; весну, осень, лето и зиму. Но примерно в III в. до н. э. появилась концепция пяти элементов, которая с тех пор властвует над сознанием людей Поднебесной. К четырем направлениям и четырем сторонам света добавился «центр» – пятый основной элемент. Так родилась идея у син – пяти элементов, которые составляют Вселенную: дерево, огонь, земля, металл и вода.

Схема пяти первоэлементов (у син)

Даосы считали, что мир делится на инь и ян, которые рождают пять элементов, а из тех, в свою очередь, возникают десять тысяч вещей, вань у. «Десять тысяч» для древнего китайца – бесконечное множество, все, что существует под Небом.

Пять элементов воспринимаются не как субстанции, но как виды постоянно выделяющейся энергии, в каком-то смысле это природа, идея вещи. Природа воды – смачивать и литься вниз, природа огня – согревать и восходить вверх, дерева – сгибаться и снова выпрямляться, металла – подвергаться деформации и принимать различные формы, природа земли – плодоносить. В период Борющихся царств (475–221 гг. до н. э.) возникла идея о том, что элементы не только рождают друг друга, но и борются друг с другом. Дерево рождает огонь, огонь рождает землю, земля рождает металл, металл рождает воду, а вода рождает дерево. По другой концепции, вода разрушает огонь, огонь побеждает металл, металл разрушает дерево, дерево побеждает землю, а земля превосходит воду.

Со временем практически каждый аспект жизни получил интерпретацию в свете теории пяти элементов. Каждому элементу стали соответствовать определенное время года, цвет, сторона света, запах, число, внутренние органы и т. д. Смена времен года отражает взаимозависимость пяти элементов; весной доминирует дерево, которое рождает огонь – летний элемент. Огонь рождает землю, которая является характеристикой центра – третьего летнего месяца. Земля, в свою очередь, рождает металл – доминирующий осенний элемент, а металл порождает воду зимы.

Каждому элементу соответствует определенный цвет, вкус и сторона света. Север, черный цвет и соленый вкус – характеристики воды; юг, красный цвет и горький вкус относятся к огню; восток, зеленый цвет и кислый вкус характеризуют дерево. Металл – это запад, белый цвет, острый вкус; земля – центр, желтый цвет, сладкий вкус.

Применительно к человеку пять элементов связаны с органами тела и эмоциями, что крайне важно в традиционной медицине. Дереву соответствуют глаза, сухожилия, желчный пузырь, печень и гнев; огню – язык, кровеносные сосуды, тонкие кишки, сердце и чувство радости; земле – рот, мускулы, желудок, поджелудочная железа и беспокойство; металлу – нос, волосы на теле, толстая кишка, легкие и печаль; воде – уши, кости, мочевой пузырь, почки и страх.

Школа инь-ян определила каждому из пяти элементов и соответствующие числа: 1 и 6 – воде, 2 и 7 – огню, 3 и 8 – дереву, 4 и 9 – металлу, 5 и 10 – земле. Четные числа считаются принадлежащими Земле, а нечетные – Небу. Нечетные числа возвышают элемент, а четные приводят его к совершенству. Все это отражено в знаменитой «Книге Перемен», «И Цзин».

Теория пяти элементов нашла отражение и во взгляде на историю. Самым знаменитым представителем инь-янской школы считается философ Цзоу Янь, живший в III в. до н. э. Он полагал, что смена династий демонстрирует переход от одного элемента к другому. Земля, под знаком которой правил знаменитый предок китайской нации Хуан-ди (Желтый Император), была побеждена деревом – знаком династии Ся (2070–1600 гг. до н. э.). Она, в свою очередь, покорилась династии Шан (1600–1046 гг. до н. э.), знаком которой был металл. Цзоу Янь считал, что огонь, покровительствовавший династии Чжоу (1046–256 гг. до н. э.), при которой он жил, обязательно будет побежден землей, знаком следующей династии. Так, полагал философ, начнется новый цикл истории. Каждая династия выбирала цвет, который соответствовал цвету покровительствующего элемента, меняла идеалы своего правления и даже календарь в соответствии с этим элементом.

В даосской философии термин у син означает не только известные нам пять элементов, но и их способность отгонять злых духов и привлекать полезных. А потому пять элементов нередко использовались в фэншуе для защиты. И сегодня еще в Пекине остались свидетельства того, как с помощью у син императоры династий Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911) защищали свою столицу от злых духов и врагов.

На востоке Пекина, что соответствует элементу дерева, у син представляла императорская фабрика лесоматериалов, она находилась за городской стеной недалеко от ворот Гуанцюймэнь. Именно здесь обрабатывали дерево, которое затем шло на постройку дворцов. Люди верили, что здесь дерево пропитывается сверхъестественными силами, а потому это место часто называли «Священной фабрикой леса». Здесь хранилось дерево наньму длиной более 23 м и диаметром более 2 м. В 1758 году император Цяньлун написал «Песню о священном дереве», в которой рассказал его историю, и приказал возвести павильон, а в нем – установить каменную стелу со словами «Песни».

На юге, который соответствует элементу огня, за городской стеной в районе Юндинмэнь стоял Янь Дунь – Дымный холм.

Это была сигнальная башня, на которой в древние времена разводили огонь для предупреждения о нападении. Башню построили еще когда нынешний Пекин назывался Даду (1271–1368), при династии Мин она была перестроена в форме пирамиды. Во времена Цин башня была вновь реконструирована, построили павильон, в котором размещалась каменная колонна с изречениями императора Цяньлуна. В них он описывал обычаи, бытовавшие тогда в округе, а также состояние строительства в столице, потому эта каменная колонна считается важным историческим памятником. Вплоть до 1900 года цинские императоры проводили здесь церемонии жертвоприношений богам огня и воды.

Знаку металла соответствует запад, и местным у син считается Большой колокол храма Цзюешэн, часто его называют Императором древних колоколов. Колокол был отлит во время правления императора Чжу-ди (правил под девизом Юнлэ, 1403–1424) из династии Мин. Он считался символом мужества и интеллекта императора, который перенес столицу из южного Нанкина в северный Пекин, а также знаком уважения и признательности павшим воинам. Колокол достигает 6,95 м в высоту, 4 м в диаметре и весит 26,5 тонн. На его внутренней и внешней поверхностях выбиты около 100 буддистских сутр – более 230 тысяч иероглифов. Вначале Большой колокол располагался возле входа в парк Бэйхай, затем был перемещен в храм Ваньшоу и только при династии Цин обрел свое нынешнее место в храме Цзюешэн, ставшем в 1985 году Музеем древних колоколов.

У син севера, что соответствует элементу воды, многие считают озеро Куньмин в парке Ихэюань. Когда-то оно называлось Вэн по имени искусственного холма. Император Цяньлун переименовал этот холм в Ваньшоу – Холм долголетия, это был один из его подарков матери на день рождения. Озеро назвали Куньмин, поскольку, по словам историков, его вырыл император Лю Че из династии Хань (206 г. до н. э.–220), чтобы тренировать свой флот. Возможно, именно благодаря этим тренировкам император и его солдаты смогли победить государство Куньмин, которое находилось на территории нынешней провинции Юньнань. Переименовав озеро, Цяньлун демонстрировал уверенность в том, что он будет управлять страной такой же сильной рукой, как это делали императоры династии Хань.

На озере Куньмин

Знак земли соотносится с центром, а потому у син центра считается холм Цзиншань позади Запретного города. Во времена династии Юань (1279–1368) это был небольшой холм, венчавшийся башней Яньчунь. Когда строили Запретный город, здесь вырыли множество искусственных каналов и озер. Землю насыпали на уже существующий холм, сделав его значительно выше и назвав Ваньсуй – Гора долголетия, что вполне соответствовало местному фэншую. Кроме того, правители династии Мин считали, что насыпной холм символизирует погребение предыдущей династии Юань, а также стабильность и контроль над государством со стороны новой династии. Однако в 1644 году этот холм с глубоким символическим значением стал местом гибели последнего минского императора – Чунчжэн повесился на одном из деревьев у подножия. Круг замкнулся.

Одиннадцать лет спустя цинский властитель переименовал холм в Цзиншань, а император Цяньлун построил пять павильонов на горе – в ясную погоду отсюда как на ладони виден Запретный город во всем своем величии.

О существовании этой игры я узнала только в Китае – в моем краю такие игры не слишком популярны. А здесь люди увлечены всерьез, извечный индикатор – телевизор – тому подтверждение. В прямом эфире показывают все маломальски значимые местные турниры, а все международные – и подавно.

Игра, о которой идет речь, известна в мире как го, но это японское название, которое почему-то больше прижилось, а оригинальное, китайское имя игры – вэйци. В Европе игру иногда называют китайскими шахматами, что не совсем верно: китайские шахматы – другая игра, аналога вэйци в мире нет, а потому называть эту игру по аналогии – бессмысленно.

Правила просты, и объяснить их можно за десять минут, а вот чтобы научиться по-настоящему играть и стать мастером, потребуются годы. В Китае даже есть поговорка: «Ты должен как можно скорее проиграть свои первые сто партий вэйци».

Правила игры практически не изменялись на протяжении столетий. Играют небольшими круглыми «камнями», го-ши, которые сегодня делают иногда из стекла и пластика, но классический вариант – белые камни (180 штук) из грейфера, черные (181 камень) – из сланца, иные вариации не допускаются.

Игра начинается с пустой доски. Камни, которыми играют в вэйци, двигаются не по квадратам, как в шахматах или шашках, а по пересечениям линий. Другое отличие от популярных настольных игр – игрок черными камнями ходит первым, если встречаются партнеры одного уровня. Если же играют соперники разных уровней, то первыми ходят белые.

Цель игры – захватить площадь большую, чем у соперника. Как она высчитывается: количество ваших расставленных камней плюс количество камней, которые еще можно поставить без проблем, то есть внутри ваших «стен». «Взять» чужой камень (один или сразу несколько) можно, если полностью окружить их своими камнями – занять все свободные точки вокруг. Как видите, главный смысл игры – борьба за территорию. Специалисты говорят, что первые 30–50 ходов – всего лишь разминка или, точнее, разведка боем, серьезная игра начинается только после этого. Партия продолжается обычно 200–250 ходов.

Набор для игры в го: доска и камни

В Китае в вэйци играли уже тысячи лет назад, самая старая доска 17х17 линий обнаружена в уезде Ванду и относится к временам династии Хань (206 г. до н. э.–220). На одной шелковой картине, которую датируют 750 годом, изображены игроки в вэйци. Однако если верить легенде, игра значительно старше – утверждают, что ей как минимум 4000 лет. Якобы полумифический император Яо, живший в XXIII в. до н. э., придумал ее для своего сына Дань Чжу и назвал игру и.

Династию Шан (1600–1046 гг. до н. э.), ту самую, к которой принадлежал император Яо, сменила династия Чжоу (1046– 256 гг. до н. э.), и вскоре родилась теория инь-ян – отражение устройства космоса. Как оказалось, игра вэйци имеет к космосу и теории инь-ян самое непосредственное отношение. Знаменитый историк Бань Гу (32–92 гг. н. э.) в книге «Суть го» писал: «Доска должна быть квадратной и отражать законы земли. Линии должны быть прямыми, как божественные достоинства. Черные и белые камни разделены, как инь и ян. Их расположение на доске похоже на модель небес».

Удивительно, но Конфуций не относился к игре серьезно и ставил ее в один ряд с такими бесспорными для него грехами, как обжорство и праздность. Тем не менее со временем игра в го стала одним из четырех обязательных искусств, которыми должен был овладеть каждый китайский интеллектуал, наряду с каллиграфией, живописью и музыкой.

Если вы пока не начали играть в го, но хотя бы раз видели, как это делают другие, у вас наверняка возникла ассоциация с боевыми действиями. И совершенно справедливо: ведь даже древний перевод названия связан с военным делом и означает «окружать камни», а игроки сражаются за территорию как настоящие военачальники. Еще одна популярная средневековая книга, «Инструкция по игре в го», выстроена по образу и подобию знаменитого и во всем мире уважаемого трактата «Искусства войны» Сунь-цзы и даже использует те же слова и обороты. Многие термины игры напоминают о боевых искусствах – блокировка, толкание, атака и т. д. Знатоки утверждают, что Мао Цзэдун был большим любителем игры в го, более того, призывал соратников изучать игру и тем самым оттачивать стратегическое мышление. По крайней мере, его знаменитая стратегия «окружения города деревней» очень напоминает игру в вэйци – только посмотрите внимательно на любую доску, усеянную черно-белыми камнями. Игра в этом случае – значительно больше, чем просто игра.

Время с середины весны и до конца осени – лучшее, чтобы понаблюдать за традиционной китайской азартной игрой маджонг (в самом Китае ее название произносится как мацзян). Пройдитесь по старым пекинским улочкам, загляните во дворы современных высотных зданий – и вы наверняка увидите там людей, которые, сгруппировавшись по четыре вокруг квадратных столиков, увлеченно стучат по ним костяшками с разноцветными рисунками и надписями. Периодически кто-то из игроков радостно кричит «Хула!» и, как бы в подтверждение своих слов, ударяет рукой о стол. Трое других выглядят не такими радостными, и вы понимаете, что победитель – тот, кто крикнул, а все остальные проиграли. Обычно проходит минута-другая, и все начинается заново: четыре игрока рассаживаются за квадратным столом, смешивают костяшки и… Игра может длиться, например, 20 часов – подряд, без существенных перерывов. В фильме Вонг Карвая «Любовное настроение» соседи главных героев играли в маджонг несколько суток, и знающие люди говорят, что это не редкость. Привыкание происходит очень быстро – только вы научились играть, как уже сразу и готовы заниматься этим увлекательным делом часами. Сейчас в маджонг можно сразиться не только на узких улочках китайских городов, но и повсюду в Азии, более того – в Интернете этой увлекательной игре посвящено множество сайтов, а по всему миру разбросаны виртуальные сообщества любителей маджонга.

Четверо игроков за партией в маджонг

Так что же это такое?

Если говорить о традиционной китайской культуре, то следует признать, что маджонг – относительный новичок. Некоторые историки, правда, утверждают, что истоки игры можно проследить аж до 800 года – мол, тогда существовали карточные игры с правилами, очень похожими на сегодняшний маджонг. Но все же будем смотреть правде в глаза: современная игра с костяшками появилась только в конце XIX века. Иностранцы познакомились с ней в 1920-е годы – через свои концессии в Шанхае. И практически сразу пали жертвами ее азартной натуры.

Итак, маджонг – это состязательная игра, в нее играют костяшками, внешне напоминающими те, которыми «режутся» в домино во дворах моей родной Беларуси. Но только на китайских костяшках нарисованы не точки, как в домино, а иероглифы и рисунки. Маджонг, кстати, в шутку часто называют «двигать кирпичи» или «укладывать кирпичи». Внешне процесс действительно напоминает возведение невысокой стены.

Полный набор для игры в маджонг состоит из 136 костяшек: 36 «брусков» (или бамбуков, которые пронумерованы от единицы до девяти, по четыре штуки каждого номера), 36 «дотов» (или кругов, они тоже пронумерованы от единицы до девяти, по четыре штуки каждого номера), 36 «символов» (или иероглифов, нумерованных от единицы до девяти, по четыре штуки каждого номера), 12 «наград» (по четыре красных, зеленых и белых драконов) и 16 «ветров» (по четыре восточных, южных, западных и северных). Есть еще восемь «цветов», которые добавляются в середине игры.

Как водится в Китае, все не просто так, каждая костяшка что-то символизирует. «Брусок» означает копье, «точка» – щит, «символ» – войска. Восточные, западные, северные и южные ветры представляют генералов-стражников четырех дверей. Иероглиф чжун (центр, пишется как в названии государства Китай) указывает на командира, а фа – на офицера, который доносит приказы начальства до подчиненных. Костяшки без изображений символизируют отряды, находящиеся в резерве.

У каждого игрока по 13 костяшек. Цель игры – сложить набор, а побеждает тот, кто первым соберет четыре набора из трех костяшек и пару подобных. Правил, как этого достичь, множество, и в разных регионах Китая они различаются – более того, бывает, что устойчивое сообщество игроков устанавливает собственные вариации правил, которые могут отличаться от общепринятых. Начать играть в маджонг сложно, даже немного страшновато, особенно человеку, не очень хорошо знакомому с китайской или азиатской культурой. Настоящие профессионалы, бывает, даже на костяшки не смотрят и легко угадывают изображение, лишь пощупав фишку кончиками пальцев. Но чтобы такого уровня достичь, нужны годы.

Маджонг всегда был и остается азартной игрой. Правда, официально на деньги никто не играет, но на самом деле – случается, совсем по чуть-чуть, иначе что за интерес? Богачом после победы не станешь, но на бокал пива или чашку ароматного чая – себе и всем игрокам за столом – заработать можно.

Многое роднит нас с китайцами, и в немалой степени – любовь к своему дому и стремление к счастливой семейной жизни. Зачастую здесь сходство и заканчивается, потому что китайцы этого не только хотят, но и знают как добиться. Имя этого знания фэншуй – то ли наука, то ли искусство поселять в свой дом удачу и равновесие.

Сегодня ни один проект в Сингапуре, Гонконге, Южной Корее и других азиатских странах не будет утвержден без консультации с мастером фэншуя, который наблюдает за строительством любого здания или сооружения – от загородной виллы до аэропорта, помогает на стадии выбора земельного участка, проектирования, обустройства интерьера, а затем дает оценку логотипам и фирменному стилю. Для Запада же фэншуй – учение относительно новое. Раньше всего он появился в Великобритании, проникнув через колониальные владения. Однако подлинный интерес к древнему учению возник около полувека назад. Сегодня фэншуй в большой моде. В Америке, говорят, повальное увлечение фэншуем началось с Дональда Трампа, который обратился к китайскому мастеру, чтобы правильно рассчитать судьбу Western Gulf Building в южной части Центрального парка в Нью-Йорке. Бывшее до того убыточным здание после вмешательства Трампа, вооруженного древним знанием, было продано практически моментально и принесло миллионы долларов дохода. Это доказывает лишь, что знание, которым обладал китайский народ на протяжении тысячелетий, проникает в западную цивилизацию, так уставшую от неспособности точных и не очень наук объяснить суть вещей и явлений.

Фэншуй стал неотъемлемой частью китайской культуры более трех с половиной тысяч лет назад, но до сих пор идут споры – наука это или искусство, лежит в его основе строгое знание или запредельная сенситивность? Можно сказать, что это доступный каждому свод практических правил и советов, как жить на земле. Регламентации эти зачастую так же просты, как надпись «Не стой под стрелой!». Но, с другой стороны, правил так много, а применение их бывает столь заковыристо, что усвоить предписания фэншуя и научиться использовать их иногда можно только к концу жизни.

Само слово «фэншуй» состоит из двух частей. «Фэн» – ветер, но иероглиф этот можно перевести и как «дуновение жизни», «стиль», «поветрие». «Шуй» – вода, один из основных элементов мироздания, основа жизни. Если пойти дальше, то можно вспомнить, что река в даосском понимании – олицетворение течения дао, сокровенной сути бытия. А китайский поэт сравнил бы «фэншуй» с рябью на водной поверхности, в которой мудрец способен прочесть невидимые для непосвященных знаки… Присутствие частиц жизненной энергии ци, незримых сил природы, мастер фэншуя чувствует везде: в живых и неживых объектах, в естественном или антропоморфном пейзаже, в скалах, водоемах, растениях.

Фэншуй использовался еще во времена династии Чжоу (1027–777 гг. до н. э.) как техника для обнаружения благоприятного места для могил, но потом выяснилось, что найти правильное место жительства для живых – задача тоже не из простых. Так эти принципы стали использовать при планировке домов и поселений.

Хотя фэншуй восходит к древнейшим временам взаимоотношений человека и природы, в виде оформленного свода знаний он предстал по китайским понятиям совсем недавно – в XII–XIII веках при династии Сун, когда Ван Ци и несколько других ученых сформулировали само это понятие. Тогда же возникли Фуцзяньская школа (школа компаса) и школа Цзянси (школа формы). Фуцзяньская школа в своих построениях руководствовалась специальным геомантическим компасом, а школа Цзяньси пыталась интерпретировать жизненные силы, которыми обладает земля. Ее последователи изучали пейзаж, особое внимание уделяя горам и источникам, полагая их кровеносными артериями Дракона. Влияние этой школы и сегодня хорошо заметно в южном Китае, где дома ловко вписываются в ландшафт, но не доминируют в нем. На севере же страны, с равнинами и недостатком воды, такая школа просто не могла прижиться.

Конечно, не обошлось без поиска точных соответствий сил ян и инь, светлой и темной сторон мироздания, его мужского и женского начал. Но я не стану столь глубоко влезать в лабиринт китайских премудростей. Скажу только, что основной принцип фэншуя – даосская вера в то, что все является единым целым: небо, земля и человечество, а ключ к гармоничной и удачной жизни – сосуществование человека и природы в идеальной окружающей среде.

Традиционный фэншуй всю новую историю подвергался нападкам со стороны империалистов, националистов и коммунистов, в этом они проявили редкое единодушие. Но, несмотря на гонения, фэншуй выжил и остается влиятельной силой в традиционном китайском мировоззрении. Китайская геомантия – вещь весьма консервативная, особенно в архитектуре, и в прошлом крестьяне часто ссылались на фэншуй, выступая против тех или иных строительных проектов на своей территории. Во времена европейской экспансии конца XIX – начала XX века китайцы очень недоверчиво относились к строительству железных дорог и зачастую утверждали, что новые христианские церкви отбрасывают тень, неблагоприятную для окружающей среды. Хотите верьте, хотите нет, но направление железнодорожного полотна менялось, высота церковных шпилей становилась иной – все для того, чтобы быть в гармонии с местным фэншуем.

Геомантический компас состоит из колец с 24 отметками по внешнему краю. Количество таких колец может варьироваться от одного до тридцати шести

Фэншуй – сложная смесь астрономии, географии, наук о природе и окружающей среде, архитектуры, садоводства, этики и даже пророчества. Наверное, поэтому только китайцы и могут быть настоящими мастерами фэншуя – с этим нужно родиться. Обычно мастер-геомант обучается отцом и передает свои знания сыну. Когда его просят дать совет относительно размещения здания или могилы, он готовит к работе специальный геомантический компас и календарь, принимает ванну и на несколько дней переходит на вегетарианскую диету – чтобы очистить организм от шлаков и вредных примесей и продемонстрировать должное почтение богам. По прибытии на место он проводит манипуляции, необходимые для исследования окружающего пейзажа, и только после этого решает, какое место является самым благоприятным. Затем к анализу подключаются различные цифровые комбинации, включая день рождения владельца, и определяется благоприятная дата начала строительства.

Геомант за гаданием

Геоманта часто зовут и для решения других важных вопросов – определить дату женитьбы или похорон, написать специальные домашние молитвы, которые будут вывешены на двери и обязательно защитят жилище и принесут удачу.

Воздух, свет, угол, под которым восходит солнце, уровень шума – в фэншуе все это важно. Большое значение имеют и пять даосских элементов – металл, дерево, земля, огонь, вода (о которых написано в главе «Пять элементов китайской Вселенной»), а также знак рождения по китайскому гороскопу. Во внимание принимаются животные, растения, подземные пустоты и трещины, воздух, вода, земля и преобладающие цвета.

Кроме того, у каждого человека свои отношения с разными стихиями. В первую очередь это зависит от года рождения. Если вы рождены в год Огня, говорят мастера фэншуя, то слишком большое количество элемента Воды в вашем доме (черный цвет, искусственные водоемы и фонтаны) не будет благоприятным, так как Вода разрушает Огонь. И наоборот, зелень или деревянный дом принесут удачу и счастье, так как Дерево производит Огонь. Желательно спать в комнате, соответствующей южной части дома или квартиры.

К дереву китайцы относят мебель, растения, шелк, хлопок, обои, драпировки, простыни, изображения пейзажей, садов и цветов. Помещения: сад, детская, ресторан.

Огонь – все источники света (электричество, свечи, камины), кожа, мех, перья, шерсть, шелк, животные, изображения людей и зверей. Помещения: церковь, кухня, библиотека. Как видите, шелк относится и к древесной, и к огненной частям вселенной. Такая двойственность не случайна и не удивительна – китайская культура не любит четких противостояний, за исключением инь-ян.

Земля – керамика, кирпич, изображения пустынь и полей, из помещений – блочный, кирпичный дом, ферма, гараж, туннель.

Металл – скалы, камни, скульптура, деньги, ювелирные изделия, железнодорожные пути.

Вода – кристаллы, стекла, зеркала, средства связи, компьютер, из помещений – почта, прачечная.

А если вы родились в год Земли, тогда слишком много растений не принесут вам удачи, а вот все элементы Огня будут способствовать процветанию, так как в соответствии с китайской космологией Огонь рождает Землю. Людям этого элемента следует спать рядом с центром или в центре дома.

Обычно, если члены семьи рождены под разными элементами, основополагающим фактором становится элемент, под которым рожден глава дома.

Стороны света также очень важны в фэншуе. Север отвечает за карьеру, северо-восток – за образование, духовность и интеллект, восток заведует семьей и прошлым, юго-восток – богатством, юг – славой, юго-запад отвечает за взаимоотношения и брак, запад – за творчество, детей и будущее, северо-запад помогает в путешествиях. Заметили – ничто не отвечает за здоровье? На первый взгляд, странно. На самом же деле все логично: китайцы считают, что здоровье – это следствие всей жизни, и во многом оно зависит от гармоничных отношений с окружающей средой и людьми. Вот такая китайская логика.

Жителю Поднебесной всегда было важно расположение места, где он поселился. Ведь мир полон зла, а отвести его от себя и своих близких – первейшая задача каждого хозяина. Так что неудивительно, что любой мастер фэншуя начнет свои поучения с расположения вашего жилья – и неважно, существует оно в реальности или пока только в мечтах и планах.

Итак, перед домом не должно быть холма. Возвышенность создает препятствие перед глазами, и это препятствие будет тенью сопровождать вас на работе и в личной жизни. Лучше всего помещать дом фасадом к воде, чтобы солнце и горы находились позади. В доме, построенном на естественной наклонной плоскости, парадная дверь должна быть ниже задней.

Противопоказаны деревья, загораживающие вход в дом. У китайца их вид ассоциируется с курительными палочками, дымящимися перед жертвенником. Разве вам хочется быть жертвенной овцой?

Неудивительно, что нет лада в доме, находящемся на вершине Т-образного перекрестка. Духи, убеждены китайцы, движутся по прямой. Если дорога упирается в ваш дом, незримые существа будут постоянно залетать в раскрытые окна, заползать в щели. К тому же это увеличит риск заболеваний.

Скверно, когда жилище выходит фасадом на какой-нибудь «казенный» дом – отделение милиции, тюрьму или больницу. Обычно там бывают не самые приятные личности, а также люди несчастные, обездоленные, убогие. Их отрицательная энергия ци непременно будет влиять на вашу жизнь. Примерно по тем же причинам нежелательно фронтальное соседство с церковью и, конечно, кладбищем. Около храмов и кладбищ всегда обитают духи, полагают китайцы.

Что еще не должно находиться перед домом? Помойка, линия электропередачи, остановка общественного транспорта, если табличка с номером автобуса повернута в сторону вашего дома (символизирует занесенный топор), шлагбаум с белыми полосами (белая повязка у китайцев – знак траура). Отрицательное влияние окажут руины перед дверью (символ упадка, разрушения, к тому же там наверняка есть духи прежних обитателей). Плохо, если прямо напротив двери вход в метро – оттуда прямо-таки сифонит отрицательная энергия! То же самое можно сказать и о туннеле, который «нацелен» на ваш дом. Лучше избегать перспективы с сетчатой оградой – сеть «улавливает» жителей дома и препятствует их процветанию. Нежелательны перед домом фабрика с высокой трубой, тень которой «перечеркивает» ваш дом, или автомобильная стоянка, и не только потому, что шумно и воздух плох. Стоящие авто олицетворяют застой, отсутствие движения.

Выбирайте место, окруженное со всех сторон дорогой, – это поможет собирать удачу и счастье внутри дома. Но при этом убедитесь, что дом не находится на внешней излучине дороги, потому что тогда неудача будет вливаться через двери. Если входные и выходные двери расположены друг напротив друга – тоже плохо: так удаче будет очень легко покинуть ваш дом.

Для хорошего дома важна циркуляция воздуха и воды, поэтому места для «водных ворот» (трубы, по которым вода поступает в дом, и канализационные трубы) и «воздушных ворот» (окна и двери) должны выбираться особенно тщательно, как и освещение в спальне. Эти элементы крайне важны для сохранения здоровья, без которого, как известно, и богатство не в радость. Решение, на каком этаже жить и как расположить окна и двери, нужно принимать с учетом того, под каким знаком китайского гороскопа родился хозяин дома: большим животным (Тигр, Дракон и т. д.) лучше жить на высоких этажах зданий и впускать побольше света в дом, маленьким же (Крыса, Кролик, Собака и т. д.) лучше оставаться ближе к земле.

Теперь, когда дом построен, нужно подумать о том, как устроить все внутри.

Первое правило: позаботьтесь о достаточном количестве входящей ци и ее свободном перемещении по дому. Рухлядь в прихожей, на которую вы всякий раз натыкаетесь, входя в квартиру, может оказаться причиной многих личных неудач. Двери должны открываться свободно и без скрипа. Для зрительного расширения прихожей лучше использовать светлые краски и хорошее освещение. Не забудьте, что зеркало не должно висеть напротив входной двери – это будет отражать ци, не давая ей войти внутрь. Но зеркало вполне может висеть напротив любой другой двери вашей квартиры, зрительно расширяя пространство. Окна квартиры лучше держать зашторенными, если за ними открывается унылый двор-колодец или мрачный индустриальный пейзаж. Остерегайтесь выступающих и особенно – острых углов. Если без «колющих глаз» углов обойтись невозможно, попытайтесь замаскировать их при помощи вьющегося растения или зеркала. Всегда хорошо иметь в помещении циркулирующую воду, например, декоративный фонтан или аквариум с рыбками. Забитый книжный шкаф напротив двери – тоже могила для ци.

Для создания атмосферы романтичного ужина для двоих китайцы советуют выбрать квадратный или круглый стол. Однако если такового не имеется, то стол прямоугольной формы тоже вполне подойдет – только садитесь рядом по одну сторону, а на другую поставьте цветы. И не забудьте убрать лишние стулья: иначе может создаться впечатление, что вы приготовились к большой вечеринке, а остальные гости не пришли. И совет для большого собрания: всегда сажайте гостей спиной к кухне – чтобы убираемые тарелки с остатками еды не портили настроения.

Если вы хотите жить в доме долго и счастливо, то нужно выполнить еще несколько рекомендаций. Четыре ветки фугуй чжу (счастливый бамбук) в северной точке офиса или дома будут способствовать успехам на работе и удаче в личной жизни. Современные китайцы считают, что за неимением фугуй чжу вполне можно поместить в указанном месте другое зеленое растение, главное, чтобы его листья были круглыми, овальными или сердцевидными. Если вы поставите в спальне круглую белую вазу, наполненную водой, а за ней – музыкальный инструмент, то ваша супружеская жизнь будет счастливой, а одинокие люди найдут идеального партнера.

Если в потолке квартиры есть балки, ни в коем случае не ставьте под ними кровать, потому что они похожи на занесенный нож, угрожающий жильцам и уводящий удачу. Кроме того, вас будут мучить постоянные головные боли. А зеркало в спальне может оказаться причиной плохого сна и ночных кошмаров.

Но если ваш дом вдруг оказался в перекрестье нежелательных примет, не торопитесь паковать чемоданы: фэншуй поможет справиться с неблагоприятными свойствами местности.

Во многих китайских домах так стремятся привлечь удачу

Только не пытайтесь, вооружившись древними и осовремененными советами, улучшить все и сразу. Сначала разберитесь с приоритетами и сосредоточьтесь на самом важном, на ваш взгляд, направлении. Китайцы считают, что жилище должно быть ориентировано на юг. В фэншуй острые предметы считаются негативными, так как их грани испускают неблагоприятную энергию ша ци. Но если ваш дом стоит с внешней стороны закругленной дороги и главная дверь выходит на эту дорогу, то древние китайцы посоветовали бы повесить над дверью изогнутый нож. Ножи и кинжалы используются как контрметоды – с помощью их собственной неблагоприятной энергии разрушается ша ци других объектов.

Встречается очень много планировок домов, в которых двери квартир выходят непосредственно на лестничную клетку – это неблагоприятно. Намного лучше, чтобы входная дверь в квартиру выходила в некий «аппендикс», а уже потом на площадку. Не так плохо, когда лестница расположена сбоку от двери в квартиру, но и тут ситуацию желательно немного подкорректировать. Корректировка обязательна для квартир, двери которых открываются прямо на лестницу. Как исправить такую ситуацию? Лестница должна быть чистой и хорошо освещенной – установите более мощную лампу и проследите, чтобы при недостаточном освещении она постоянно была включена. Понятие «чистая лестница» включает и отсутствие дурных запахов – установите более плотную, надежную дверь. Еще противопоказано окрашивать лестницу в красные тона – это исключительно неблагоприятно. В прихожей квартиры хорошее освещение тоже очень важно. Кроме того, можно повесить над дверью воздушный колокольчик. Он должен состоять из пяти трубок, а его материал подбирается в соответствии с элементом, покровительствующим году вашего рождения.

Для очистки помещений от застоявшейся энергии китайцы используют воздушные колокольчики, петарды и т. д. При переезде в новое жилище для его очистки открываются все краны, окна. А чтобы очистить уже занятое помещение, следует выбросить из квартиры весь залежавшийся хлам, потом убрать неудобные стулья, всю мебель с острыми углами (особенно столы) и изменить освещение, если оно очень резкое.

Дети ведут себя совершенно невыносимо? Возможно, следует проверить кухню. Если плита находится на юго-западе, все дело может быть именно в ней. Почему? Помещенные вместе два элемента – огонь (в плите) и металл (юго-запад) – почти гарантия возникновения проблем.

Будда и денежное дерево – символы финансового благополучия

Есть и очевидные закономерности: для гармонии в путешествиях поместите на северо-западе квартиры карту или сувенир издалека, а для удачи в деньгах расположите на юго-востоке коллекцию монет, но с тем же успехом монеты можно заменить ракушками (в нашем климате их чаще всего тоже привозят издалека). Чем их больше, тем хозяин удачливее в финансовом отношении. Из фигурок животных богатству и процветанию лучше всего способствуют нефритовые лягушки. Также должны помочь «денежные» или «нефритовые» растения (считается, что нефрит приносит богатство). Денежными считаются многолетние растения сухих местообитаний, сохраняющие запасы воды в сочных листях (агава, алоэ) или стеблях (некоторые молочаи).

Как говорится, будете смеяться, но в сохранении и приумножении финансов может помочь закрытая крышка унитаза. Древние китайцы полагали, что через отверстие в уборной деньги могут утечь из дома. Если денег не хватает, можно положить три пурпурные подушки на диван в гостиной.

Но не забывайте, что фэншуй определенного места не дается раз и навсегда, он, как и все в окружающем мире, подвержен изменениям. Известная китайская поговорка утверждает, что фэншуй меняется каждые десять лет. Изменение окружающего пейзажа – новые линии электропередач, вырубленные или, наоборот, посаженные деревья, новая дорожная развязка, высыхающий источник – неизбежно приводит к изменению фэншуя.

Хороший фэншуй для одного человека вовсе не означает хороший фэншуй для другого, потому что все люди по-разному реагируют на энергию Земли. В Китае полушутя, полувсерьез говорят, что европейцы и американцы привыкли со своими проблемами ходить к психоаналитику, а китайцы – к предсказателю или мастеру фэншуя. Один знаменитый мастер с Тайваня говорит, что «хороший фэншуй – как хороший друг, помогает быстрее достичь цели». А неудачный фэншуй – как плохой советчик, который препятствует движению вперед. Однако то, что определено судьбой, рано или поздно проявляется, становится очевидным. И хотя удача облегчает жизнь, «чем тяжелее даются победы, – утверждают мастера фэншуя, – тем счастливее ты становишься».

Мой первый пекинский телефон заканчивался на 4 – обычное, в общем-то, дело. Поэтому я долго не могла понять, почему китайские знакомые удивленно вскидывают брови, записывая его. Пожив здесь, узнаешь много интересного, и я теперь знаю точно: китаец сделает все возможное, чтобы такого номера избежать. Объяснение может показаться странным для нас, но никак не для восточного человека, у которого свои правила и взаимоотношения с окружающим миром.

Цифра 4 (си) звучит по-китайски так же, как «смерть», и считается несчастливым числом. В Пекине даже больницу № 4 переименовали, потому что больные категорически отказывались лечиться в месте с таким «смертельным» названием. А вот комбинация цифр 1, 6 и 8, наоборот, обязательно должна принести удачу. «Яо», «лю», «ба» созвучно слову «яолюфа», что означает «прямая дорога к процветанию».

В каждой культуре есть свои хорошие или плохие знаки: у нас, например, удачной цифрой считается семерка, а с цифрой 13 многие чувствуют себя неуютно. Согласно Библии, 666 – число Сатаны, но я несколько раз видела эти три цифры, написанные аршинными буквами на зданиях в Пекине и Шанхае. Здесь 6, 8 и 9 («цзю» произносится идентично слову, обозначающему долголетие) считаются удачными, и, например, номера мобильных телефонов, которые состоят из таких цифр, продаются дороже обычных.

Мобильные телефоны в Китае продаются отдельно, а их номера – отдельно, причем бизнес приносит неплохой доход. Например, в Пекине телефон, который заканчивается на самую непопулярную цифру 4, стоит около пяти долларов, но за номер с четырьмя восьмерками на конце нужно заплатить уже больше двух тысяч. А уж если вы хотите получить пять девяток, это будет стоить не менее девяти с половиной тысяч.

В основе китайской нумерологии – даосская традиция, отраженная в великой «Книге перемен», «И Цзин». Считается, что нечетные числа символизируют мужское начало ян, а четные – женское инь.

Ноль символизирует ничто, завершенность и Небо. У него нет начала и нет конца, оно бесконечно и обозначается кругом.

Единица предвещает честь и лидерство, а также постоянство в развитии.

Два означает удвоение, это число сотрудничества, баланс между двумя противоположностями – инь и ян, женщиной и мужчиной. Популярная китайская поговорка говорит о том, что «счастье приходит вдвоем». На свадебных церемониях всегда найдется место иероглифу «двойное счастье».

Три делает все возможным, это число удачи и успеха, а также особое спиритическое число. Книга «И Цзин» говорит о том, что тройка объединяет небо, землю и человека. Когда китайцы кланяются в буддистских храмах с тлеющими благовонными палочками, они всегда делают это три раза.

Четыре – число материального порядка. Его геометрический вид символизирует физический мир, квадратное основание – землю, а круглая крыша – небо. Верят, что это укрепляет земной и небесный баланс.

Пять – очень популярное число в китайской культуре, потому что занимает центральное место (от 1 до 9), отражает пять философских элементов – воду, металл, дерево, огонь и землю. Его ассоциируют и с пятью благословениями – долголетием, процветанием, здоровьем, любовью к добродетельной жизни и естественной смертью.

Шесть созвучно со словом «процветание», а потому считается очень благоприятным.

Семерка универсально хорошее число, не только Запад, но и Китай заворожен этой цифрой, которая звучит похоже на «уверенность». Буддисты верят в семь перевоплощений и соблюдают семь недель траура после смерти. Испокон веков в Китае было принято мерить человеческую жизнь равными отрезками времени. Считалось, например, что в жизни женщины все определяет число семь: в 7 месяцев у девочки прорезываются молочные зубы, а в 7 лет выпадают, в 14 лет (дважды семь) девушка достигает зрелости, а в 49 (семь раз по семь) женщина перестает рожать.

Восемь похоже на «умножение» по-китайски и означает изобилие. Геометрически это восьмигранник, две переплетающиеся площади или восемь триграмм (багуа) «Книги перемен» – очень благоприятная форма, которая часто используется в фэншуе для защиты. Как семерка все определяет в жизни женщины, так жизнь мужчины регулируется числом восемь: в 8 месяцев у него появляются молочные зубы, в 8 лет он их теряет, в 16 лет (дважды восемь) достигает зрелости, а в возрасте 64 лет (восемь раз по восемь) мужская сила оставляет его.

Девятка – лучшее из чисел, потому что оно содержит характеристики их всех. Оно само по себе полно и не нуждается ни в каком другом числе, чтобы быть совершенным. Девятка – последняя, завершающая стадия всего, наполненность. Древние китайцы считали, что девять – самое большое число, доступное человеку, десять и свыше него – принадлежность небес. А потому неудивительно, что девять считалось императорским числом. Если на одежде какого-либо придворного обнаруживали девять вышитых драконов, то он приговаривался к смерти вместе с семьей и родственниками. Страна состояла из девяти провинций, в Запретном городе – 9999 с половиной комнат[2], линии заклепок на каждой двери составлялись таким образом, что какую линию ни возьми, вертикальную или горизонтальную, число заклепок в ней всегда будет равно девяти.

В Китае даже есть праздник «двойной девятки», который отмечается в девятый день девятого лунного месяца. В этот день принято находиться на вершине горы и любоваться красивым видом окрестностей, а если в вашей местности нет гор или хотя бы холмов, то нужно любоваться цветущими хризантемами. Поэтому девятый лунный месяц часто называют хризантемовым. Как свидетельствует легенда, 2000 лет назад жил ученый по имени Хуань Цзин, у которого был учитель, наполовину принадлежавший к земному миру, а наполовину – к небесному. Однажды учитель сказал Хуаню, что с его семьей может произойти несчастье в девятый день девятого лунного месяца, а потому он и его родные должны удалиться в горы и пить вино из хризантем. Он так и поступил, избежав несчастья. Со временем день «двойной девятки» превратился в Китае в День пожилых людей – так что не удивляйтесь, если, отправившись в этот день в горы, вы обнаружите вокруг сотни пожилых людей, совершающих восхождение или пьющих на вершинах вино: традиция такая.

При династии Суй (581–618) этот день стали праздновать все китайцы. Во все века поэты писали стихи, в которых пытались отразить красоту цветущей хризантемы.

Время – понятие как глобально-философское, так и вполне конкретное, которым мы со ставшей уже привычной легкостью оперируем каждый день. Для Китая время всегда было исключительно важной субстанцией, ему придавали особое значение и внимательно за ним следили. Одним из самых важных дел каждой новой династии было регулирование календаря, по которому жила бескрайняя Поднебесная. Каждый император понимал: стоит выпустить время из-под контроля, и последствия для всего государства будут непредсказуемыми.

Базовая концепция времени существовала уже при династии Шан (1600–1046 гг. до н. э.). Главной единицей измерения (по крайней мере, для ведения учета) считался день. Полный цикл – шестьдесят дней – возник, когда соединили понятия о десяти небесных (тяньгань) и двенадцати земных (дичжи) ветвях. Позже 60 лет стали считать полным астрологическим циклом.

Шестидесятидневный цикл делился на 6 недель, по 10 дней в каждой. В основе исчисления месяцев лежали фазы Луны, более того, в китайском языке одно и то же слово – юэ – означает и Луну, и месяц. Месяцы, в свою очередь, делились на длинные (30 дней) и короткие (29 дней); один лунный цикл составляет 29, 53 дня. По такому календарю в году всего 354 дня, а потому примерно каждые три года приходилось добавлять один месяц – чтобы привести лунный год в соответствие с солнечным. Отголоски этой традиции ощущаются в Китае и сегодня: традиционный Новый год, который празднуется по лунному календарю, каждый раз приходится на новый день – в период с конца января до второй половины февраля.

Сегодня Пекин, как и любой крупный китайский город, наполнен самыми разнообразными звуками, среди которых особенно выделяются автомобильные сигналы и велосипедные звонки – именно они создают ту невообразимую и неповторимую какофонию, которая у миллионов людей во всем мире ассоциируется с Азией. Но задолго до этих ассоциаций совсем иные звуки наполняли пространство древних китайских городов, и чаще всего то были звуки колоколов и барабанов. Эти инструменты использовались не только для увеселения народа. Испокон веков в Пекине существовало понятие «утренний колокол и вечерний барабан»: на протяжении 652 лет они были главными часами жителей столицы. Так же исчисляли время практически во всех крупных городах Поднебесной. Причем колокола и барабаны не только сообщали, который час, но и указывали, что в этот час надлежит делать.

Специально для таких громких «часов» в Пекине в 1272 году в районе Гулоу были возведены башня Барабана и башня Колокола, звуки с которых служили и будильником, и сигнализацией для жителей столицы на протяжении трех династий – Юань (1271–1368), Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911). К счастью, эти башни сохранились по сей день. За свою историю они много раз горели, но их всегда потом восстанавливали. В 1925 году башню Барабана превратили в Пекинский народный образовательный центр, а соседнюю башню Колокола – в кинотеатр при этом центре. После образования КНР в 1949 году на реконструкцию двух башен выделили немалые средства, благодаря чему смогли установить автоматическую систему пожаротушения – огонь всегда был главным врагом этих деревянных строений. В 1980-х годах они были открыты для посещения, а в 1990 году башня Колокола частично возобновила прежние функции: накануне Нового года по лунному календарю здесь снова бьют в колокол.

Башня Барабана

В башне Колокола соответствующий инструмент был один, а вот в другой башне барабанов было целых 25 штук – большой центральный в окружении тех, что поменьше. Двадцать четыре небольших барабана символизировали 24 солнечных цикла китайского лунного календаря.

В соответствии с представлениями о двенадцати небесных ветвях день был разбит на 12 временных промежутков (часов), длительность каждого составляла 120 минут. Первый час китайского дня начинался в 11 часов вечера. Минуты и секунды вычислялись с помощью клепсидры – водяных часов.

При династии Цин Пекин содрогался от звука колокола 540 раз за ночь, им предшествовало такое же количество ударов барабана. Как пекинцы умудрялись не просыпаться от этого грохота, лично для меня большая загадка. В каждый из пяти двухчасовых интервалов (уген) между 19.00 и 5.00 в колокол ударяли 18 раз быстро, 18 раз медленно, а потом 18 раз ни быстро, ни медленно – так, в среднем темпе. Затем этот ритм повторялся еще раз – чтобы в сумме количество ударов составило самое благоприятное буддистское число 108.

Башня Колокола

Первый вечерний колокол, обозначавший час сюй (19.00–21.00), знаменовал окончание рабочего дня для горожан. Второй период (хай, 21.00–23.00) показывал, что наступило время закрывать городские ворота и прекращать движение транспорта. Первым утренним колоколом считался тот, который бил в час мао (5 утра). Это был своеобразный будильник для горожан – открывались городские ворота, начинался новый день шумной столицы.

Традиция бить в колокол для обозначения времени продолжалась еще десятилетие после установления в Китае республики и прекратилась в ноябре 1924 года, когда последний император Пу И покинул Запретный город.

В наше время ни барабаны, ни колокола для исчисления времени не используются – теперь каждому по карману иметь собственные часы и самому решать, когда ложиться спать, а когда просыпаться. Правда, некоторые традиции сохранились – китайцы, как и столетия назад, достаточно рано отходят ко сну и очень рано, зачастую с рассветом, встают. Сегодня не редкость увидеть в 6 утра на улицах и в парках людей, которые занимаются зарядкой: похоже, «утренний колокол и вечерний барабан» у них в крови.

В соответствии с пекинским временем живет пятая часть населения Земли – как и раньше, столица является центром времени для огромной страны. Как же оно исчисляется сегодня? Этим занимается обсерватория провинции Шэньси на юго-западе – единственный в Китае центр времени, им руководит Академия наук.

Четыре 208-метровые железные башни за высокими стенами находятся под круглосуточной охраной. До 1949 года, когда была провозглашена КНР, время в Китае определялось с помощью Военно-морской обсерватории США. В начале 1950-х годов этим занималась Шанхайская астрономическая обсерватория, но из-за нехватки необходимого оборудования и не лучшего для этих целей географического положения (Шанхай смещен на восток от центра страны) определение времени было не слишком точным. Мао Цзэдун призывал к тому, чтобы Китай собственными силами организовал определение точного времени в стране. 26 марта 1966 года было принято решение о создании соответствующего центра, по дате принятия решения проект был назван 326. С тех пор «326» – кодовое название центра определения времени, который начал свою работу 15 декабря 1970 года. Центральное телевидение и радио Китая ежедневно сверяют свои часы с обсерваторией в Пучэне – чтобы сообщать зрителям и слушателям точное время.

Несмотря на то, что Китай располагается в пяти часовых поясах, официально время в стране везде одинаковое – пекинское. Хотя, например, в расположенном на западе страны Синцзян-Уйгурском автономном районе живут по «своему» времени, которое отличается от пекинского на два часа. Но время это неофициальное, и практически во всех учреждениях и гостиницах вы увидите часы с пекинским и с урумчийским временем.

Задолго до того, как красный цвет стал ассоциироваться в Китае сначала со знаменем Коммунистической партии, а затем и с национальным флагом, он был самым любимым цветом Поднебесной. На протяжении тысячелетий китайцы связывали его с радостью, счастьем и всем хорошим. Он считался благоприятным, а потому невесты становились женами в красном, наступление нового года символизировали чунь лянь, написанные на красных лентах… Даже конверты, в которых традиционно дарили деньги на Новый год и свадьбу, конверты – и те были красными! Да, у Китая долгий и счастливый роман с красным цветом. Роман, который радостно продолжается до сих пор. И сегодня подарочные конверты – все того же красного цвета, чунь лянь пишут по-прежнему на красном, новый год встречают обилием красных фонарей. Да и в любой другой день в году красный фонарь висит у входа в каждый ресторан. У любого товара в красной упаковке больше шансов быть проданным, чем у такого же, но завернутого в другой цвет.

Жених и невеста в красных нарядах

В этом смысле мне очень повезло, потому что красный – мой любимый цвет с детства. И если дома многие не понимают мою тягу к этому пламенеющему оттенку, то в Китае я, одетая с ног до головы в этот то ли счастливый, то ли революционный цвет – самое обычное явление. Поистине: Поднебесная – дом красного.

Но нельзя забывать, что в этой стране ничего не бывает просто так – у всего есть объяснение и зачастую глубинное, с первого (особенно иностранного) взгляда не ясное значение. А потому красный и другие любимые китайцами цвета стали таковыми не вдруг, у каждого – своя история и свой смысл.

Если посмотреть на Пекин с высоты птичьего полета, то город покажется радостно-разноцветным: величественные императорские дворцы с желто-золотыми крышами, пленительная зелень садов, среди которой зеленые крыши не сразу и заметны, а по соседству – серые кварталы: обилие одноэтажных домов с серыми стенами и серыми же крышами…

В Древнем Китае красный цвет означал торжественность, богатство и почтение. Первобытные люди, которые жили в окрестностях Пекина 10–20 тысяч лет назад, оставили наскальные рисунки в своих пещерах. Догадайтесь, каким цветом выполнялись эти рисунки? Правильно – там преобладает красный! Дворцы, выкрашенные в красный, возводились в Китае уже 2000 лет назад. Посмотрите на Запретный город с его красными стенами и желтыми крышами – и вы многое поймете в Китае.

Глядя на императорские дворцы, нельзя не заметить второй доминирующий в них цвет – желтый. Это самый важный цвет Срединного царства после красного, он обозначает власть и императора. Желтый – основной для Запретного города, величественной резиденции, в которой на протяжении почти 500 лет жили китайские императоры. Практически все здания огромного комплекса покрыты желтой черепицей. Почему? Чтобы ответить, нужно вернуться к концепции у син. Как мы помним, китайцы верили, что Вселенная состоит из пяти элементов – дерева, огня, земли, металла и воды. Самым важным считалась земля, которая обозначала центр. Желтый – самый чистый из всех известных цветов, это цвет земли – центра мироздания, он символизирует высокое положение и ритуал. А потому желтый цвет так пришелся по душе императорам – верховным правителям всей земли.

Императоры династии Тан (618–907) продолжили традицию предыдущей династии, Суй (581–618), и шили платья для себя и членов своей семьи исключительно из желтого шелка особого, «императорского» оттенка, запретив всем остальным одеваться в желтое. Так желтый стал символическим цветом императорской семьи, а в народе его рассматривали еще шире – как символ власти.

Кстати, в замечательном фильме Бернардо Бертолуччи «Последний император» (перед поездкой в Китай просмотр обязателен!) есть сцена, напрямую связанная с важностью желтого цвета. Юный Пу И, который уже низложен как правитель Поднебесной, но еще об этом не знает, продолжая жить в Запретном (и отгороженном от внешнего мира) городе, замечает, что его товарищ по играм посмел надеть платье того оттенка желтого, который дозволен только императорам. Только после этого открытия Пу И узнал, что он больше не император, Китай стал республикой, а желтый цвет любого оттенка – достоянием народа.

Золотистые крыши Запретного города

Крыши императорских дворцов стали покрывать желтой черепицей еще при династии Сун (960–1279). Во времена династий Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911) эта черепица была зарезервирована исключительно для императоров – их дворцов, захоронений или храмов, которые возводили по прямому указанию сынов Неба. Если какой-либо чиновник или члены его семьи одевались в желтое или использовали этот цвет каким-либо иным образом, например, в оформлении интерьера, или покрывали свои дома желтой черепицей, их ждала суровая кара – вплоть до смертной казни.

Пейзаж Запретного города

К удивлению многих, есть в Запретном городе здание не с желтой, но с черной крышей – Вэньюаньгэ, Императорская библиотека. Но удивляются только непосвященные, мы же, в отличие от них, с теорией пяти элементов знакомы. А потому знаем, что черный – это цвет воды, которая побеждает огонь. Так что черная крыша библиотеки, в которой хранилось множество легковоспламеняющихся книг, в соответствии с фэншуем должна была защищать от пожаров.

Кроме Запретного города, в Пекине есть другое сооружение в тех же цветах (красные стены и желтые крыши): храм Юнхэгун (Дворец Гармонии). Когда-то этот комплекс был официальной резиденцией императора Юнчжэна (1723–1735) из династии Цин – еще до того, как он взошел на престол. После же здания пустовали: по китайской традиции, даже члены императорской семьи не могли жить в том самом комплексе, который принадлежал пусть и будущему, но императору. Сам Юнчжэн вернулся сюда только после смерти – его тело привезли для оплакивания. А чтобы продемонстрировать уважение к умершему, зеленую черепицу, которая покрывала все здания комплекса, за 15 дней поменяли на желтую. И хотя Юнхэгун стал монастырским комплексом лишь в 1744 году, его желтая черепица выдает принадлежность к императорской фамилии вот уже почти 300 лет.

Храм Юнхэгун

Крыши зданий, где жили принцы крови, покрывали зеленой черепицей. По приказу императоров, еще с глубокой древности дома простого люда, ремесленников, поваров и всех остальных были серого цвета – и стены, и крыши. Это был цвет подчинения, низших чинов.

Синий считается цветом неба, а потому основные здания Храма Неба (настоящего символа Пекина) покрыты синей черепицей.

Желтый и красный и сегодня – символические цвета Китая. Это цвета национального флага, в желто-красной форме китайские спортсмены побеждают на международных соревнованиях. Роман с цветом продолжается.

Входя в китайские парки и сады, тут же попадаешь под обаяние их особого колорита. Здесь время течет иначе: тягучее, как сахарный сироп, оно обволакивает и не отпускает.

Как долго ты в саду – час или столетие, – не имеет значения, потому что хочется остаться навсегда: сидеть в открытом павильоне, любоваться цветущим персиком, наигрывать на эрху[3], потягивать зеленый чай из тонкой до прозрачности фарфоровой пиалы и завидовать ленивым толстым рыбкам, окрашивающим воду разноцветьем радуги. Сады Поднебесной – совсем не такие, к каким мы привыкли у себя в Европе, их отличает миниатюрность и утонченность, извилистость и многозначительность, изящество и отсутствие суеты. Трудно поверить, что все пейзажи здесь – не натуральные, а созданные великими садовниками, которые искали отражение человеческой сущности в тенях камней и изгибах дорожек. Каждый элемент такого сада несет отпечаток вековой культуры и традиций.

В парке Ихэюань

Китай – рай для эстетов, тонко организованные души которых так восприимчивы к красоте вещей и явлений. В Поднебесной испокон веков существует традиция любоваться цветущими растениями, здесь специально устраивают праздники, чтобы оценить красоту цветения пионов, персиков и сливы мейхуа. На праздник двойной девятки, который отмечают осенью, люди собираются в садах и парках, чтобы полюбоваться прекрасными хризантемами. Китайцы очень чувствительны к красоте растений, они наделяют цветы и травы особыми добродетелями и видят в сплетениях лепестков отражение лучших человеческих качеств.

В глубокой древности к растениям относились более прагматично – исследовали и выращивали в медицинских целях. Тогда же появились и первые каталоги целебных трав, цветов и деревьев. В труде знаменитого ученого XVI века Ли Шичжэня подробно описаны свойства 1100 растений.

Позже стала развиваться традиция разведения декоративных растений – исключительно для красоты. Китайские садоводы всегда могли объяснить, почему лучшие сорта фруктовых деревьев или самые красивые цветы растут в той или иной местности. Они были уверены, что основная причина тому – обильная «энергия Неба и Земли». Известный ученый XI века Оуян Сю говорил, что гармоничное сочетание жизненных энергий порождает «обычные» растения, а недостаток каких-либо жизненных сил производит необычайно красивый или, наоборот, уродливый экземпляр. Если наперекор естественному порядку вещей идет Небо, рождается «уродец». Когда же от естественного порядка отклоняется Земля, появляется нечто «чудесное».

Среди благородных деревьев на первое место китайцы ставят сосну – символ прямоты и стойкости духа. Садовод XVII века Вэнь Чжэньхэн советовал высаживать сосну перед окнами кабинета, поместив в ее корнях декоративный камень, а вокруг насадив нарциссы, орхидеи и травы. Горную сосну лучше сажать в твердую почву, утверждал Вэнь Чжэньхэн: «Кора ее – как чешуя дракона, в кроне ее поет ветер. К чему тогда уходить из дома на горные вершины или берег седого моря?».

Другим исключительно популярным растением стал бамбук – дерево упругое и полое, олицетворение животворной пустоты. Первая книга о бамбуке появилась в Китае в V веке. Со временем местные садоводы стали различать более 300 его разновидностей.

Почти в каждом китайском саду растут «деревья счастья» (слива и персик) и склоняются ивы – воплощение животворящего начала ян. На юге страны повсеместно высаживают магнолии и банановые деревья, которые дарят благодатную тень в летний зной. С приходом зимы изысканный аромат распространяют мандариновые деревья.

Во все века знатоки считали пион «царем цветов», он был воплощением чистого ян. Город Лоян в провинции Хэнань еще со Средних веков славится пышными пионами. Ежегодно там проводится фестиваль пионов, на который съезжаются любители прекрасного со всех концов земного шара. Уже в XII веке в Китае выращивали около сотни сортов пионов, среди которых лучшим считался «танцующий львенок» – с лепестками пастельных тонов, листьями-«яшмовыми бабочками» и семенами, напоминающими «Золотой Павильон»[4].

Начало инь в цветочном царстве представляла хризантема – самый красивый осенний цветок, символ покоя и долголетия, а также душевной чистоты благородного мужа. Среди хризантем самыми красивыми считались те, у которых лепестки были подобны «разноцветным перьям цапли».

В Китае также разводили гортензии, розы, нарциссы, камелии, гиацинты, гранаты и орхидеи. Многие сорта роз, распространенные сегодня в Европе, имеют китайских предков.

Из водяных цветов предпочтение отдавали лотосу – важнейшему для буддизма цветку. По легенде, именно в нем родился Будда. Конечно, неспроста: тянущийся из темной глубины вод к солнцу стебель лотоса как будто пронизывает все этажи мироздания и воплощает неудержимую силу жизни. А его прекрасные и нежные цветы, которые распускаются над водной гладью, символизируют душевную чистоту.

Те лотосы, которые наполняют китайские парки, сначала выращивают в чанах с водой и только затем – с учетом особенностей ландшафта – высаживают в открытую воду (пруды, небольшие водоемы), чтобы они распускались и цвели. Для водяных цветов существовали специальные правила. На открытой водной поверхности высаживают лотосы – подальше от берега, а ближе к берегу и у мостика сажают кувшинку. Листья и цветы кувшинки маленькие и тонкие – ими лучше любоваться с близкого расстояния.

Фестиваль пионов в Лояне

Лотосы в восточной части озера Куньмин, парк Ихэюань

Декоративные растения и цветы не только были пиршеством для глаз, но и таили в себе глубокий философский подтекст, указывали на текучесть жизни. Деревья и цветы в китайском саду – не просто образы вечной красоты: это попытка запечатлеть отдельный миг и его настроение. В книге по домоводству времен династии Мин (1368–1644) сказано: «Цветок растят круглый год, а любуются им десять дней».

В каждом китайском саду создавали специальные уголки, которые предназначались для посещения в разное время года. «Зимние» пейзажи состояли из сосен и морозоустойчивых растений и цветов, «весенние» – из цветущих в эту пору вишни, жимолости, миндаля, ранних роз, фиалок и нарциссов. В «летних» уголках сада выращивали летние цветы и лиственные деревья – дуб, ясень, бук, платан. В осеннюю пору наслаждались благоуханием мандариновых деревьев и красотой хризантем.

Столетия назад сложились и правила любования растениями в саду. Так, зимними цветами следовало любоваться, когда небо прояснится после первого снега. Рекомендовалось делать это в новолуние в уединенном доме. Цветы весны надлежало созерцать при свете солнца, сидя в прохладный день на террасе величественного дворца. Считалось, что летние цветы лучше всего смотрятся после дождя, при свежем ветре, в тени могучего дерева, в бамбуковой роще или на берегу водного потока. Наконец, осенние цветы были прекраснее всего в лучах закатного солнца и в сгущающихся сумерках, близ ступенек крыльца, на дорожке, поросшей мхом, или под сводом сплетенных лиан.

Самые популярные растения – и цветы, и деревья – воспринимались не просто как представители флоры, с ними было связано множество ассоциаций. Например, сосна вызывала в воображении образ устремленного ввысь дерева на горном склоне и могучих корней, разрывающих каменистую почву. Ива ассоциировалась с водным потоком, бамбук – с движением теней в летнюю ночь, банановое дерево – с шумом дождя в густой листве.

Цветы, как и другие предметы, предназначенные для созерцания, не мыслились китайцами по отдельности, вне подобающего им окружения. У каждого благородного цветка были свои спутники из цветов пониже рангом – это отражало присущую китайцам иерархичность мышления. Лучшими спутниками царственного пиона считались шиповник и роза, белого пиона – мак и алтей, сливе сопутствовали камелии и магнолии, лотосу – тубероза, хризантеме – бегонии.

Аллея в саду Гуанчжоу

Не обошлось и без прямых параллелей между царством цветов и нравственными качествами человека. Орхидея символизирует изящество и скромность, бамбук – прямоту и стойкость, хризантема – благородство души в суровое время, магнолия – женскую красоту, лотос – чистоту сердца в «море пыли и грязи», про счастливую семейную пару часто говорят, что она «как два цветка лотоса на одном стебле». Персик считается символом долголетия и счастливого супружества, хурма – радости жизни, гранат – большого потомства, ведь в Китае испокон веков считали, что чем больше в семье детей, тем она счастливее. Поэты называли сливу мэйхуа, пион, лотос и хризантему «четырьмя благородными мужами». Сочетание сливы и бамбука символизировало прочную дружбу, вместе с сосной они даже в зимнюю стужу являли образ взаимной преданности, а также единения трех учений Китая: конфуцианства (сосна), буддизма (бамбук) и даосизма (слива).

Все мы любим праздники и то, что обычно они приносят – веселье, обильный стол, счастливые вечера с семьей и друзьями. Китайцы полностью разделяют наши чувства. С учетом того, что в стране по-прежнему не слишком практикуются отпуска в нашем понимании[5], все с нетерпением ждут двух главных праздников, каждый протяженностью неделю – Праздник весны и День провозглашения КНР (1 октября). Традиционные же праздники привязаны к лунному календарю, по которому страна жила последние три тысячи лет. Привычный нам солнечный григорианский календарь был официально введен лишь в 1912 году.

Самый любимый – конечно, Праздник весны, Новый год. Вообще, как мне кажется, все традиционные праздники в Китае можно смело разделить на Новый год и все остальные.

В первый год своей китайской жизни я была несколько удивлена практически полным равнодушием местного населения к празднованию общепринятого Нового года, который у нас всегда – самое радостное и шумное событие. Потом это более чем спокойное отношение к 31 декабря передалось и мне, и следующий Новый год (как впоследствии и множество других) я встретила с мужем. «Романтично», – сказал кто-то из знакомых. Очень даже.

Зато как безумно здесь празднуют лунный Новый год! Проходит пара январских недель, и возникает радостное предвкушение настоящего праздника. Ошибиться невозможно: музыка на улицах, украшения и иллюминация, особенное настроение разлито в воздухе. Если внимательно присмотреться, станет заметно, как много у нас с китайцами общего: неделя праздника означает неделю беспрерывного радостного застолья. Один знакомый так описывает праздник Весны: «В один день мы идем в гости к моим родителям и едим праздничный обед, на следующий идем в гости к родителям жены и едим праздничный обед, потом к нам приходят мои родители и родители жены, и мы едим праздничный обед, потом мы с друзьями идем в ресторан и едим праздничный обед, потом мы собираемся со всеми родственниками, идем в ресторан и…». И так семь дней (это в лучшем случае, часто праздник затягивается на две недели). Поэтому когда в Китае празднуется Новый год, можно забыть обо всех самых важных делах, обязательствах и договоренностях: две недели никого не застать на месте. Но этим нас не удивишь – мы как начинаем отмечать католическое Рождество 25 декабря, так только после старого Нового года (13 января) слегка приходим в себя. А потом еще несколько дней нужно для похмелья. Китайцы, кстати, не похмеляются – потому что не пьют так много. Но это уже, как говорится, другая история.

Год у китайцев и то, что подразумевается под «годом» во всем мире, – разные вещи. Обычный год означает, что земной шар сделал один оборот вокруг Солнца, после чего начинается новый цикл. Древний Китай был аграрной страной, понятие времени определялось вегетационным периодом, необходимым для урожая, поэтому для китайцев начало года означало готовность природы к новой работе и новому урожаю, а это происходит, как известно, весной.

Так что, как вы уже поняли, праздник Весны (Чунь цзе) – самый важный и любимый из всех традиционных народных праздников. Истоки его теряются в глубине веков, но известно, что подобные фестивали устраивали уже при династии Чжоу (1121–771 гг. до н. э.). Сейчас он отмечается в первый день первого лунного месяца, который обычно приходится на период с 21 января по 19 февраля. Именно в этот день вступает в силу китайский гороскоп, так что если вы всерьез относитесь к своему восточному знаку и родились в первый или второй месяц года, не забывайте об этом.

Как говорят древние легенды, давным-давно высоко в горах жило страшное чудовище по имени Нянь. Зимой ему не хватало пищи, а потому Нянь спускался в деревни и охотился на людей – понятно, что крестьяне его очень боялись. Но однажды деревенские жители обнаружили, что сам Нянь боится красного цвета, яркого пламени и громкого шума. Так что когда на следующий год Нянь спустился в деревню, готовый полакомиться очередной жертвой, ему пришлось спасаться бегством – он с ужасом увидел, что двери всех домов выкрашены в красный цвет, перед ними разложены костры, а жители бьют в бубны и барабаны, производя страшный шум. С тех пор Нянь никогда не спускается с гор: наверное, умер от истощения. До сих пор именно так – красным цветом, громкой музыкой и фейерверками – встречают в Китае весну. Странное дело, но, как правило, сразу за праздником действительно теплеет и птицы начинают выводить радостные трели.

В новогодний вечер вся семья, даже разделенная тысячами километров, собирается дома. Поэтому дни накануне праздника Весны – золотое время для транспортных компаний: практически вся страна начинает передвигаться. А если по каким-то причинам кто-то не может приехать, ему все равно оставляют место за семейным столом.

Подготовка к празднику начиналась заранее. На 23-й день двенадцатого лунного месяца в каждой семье провожали на небо бога домашнего очага – Цзао-вана, он отправлялся ко двору небесного владыки с докладом о поведении подвластной ему семьи за прошедший год. По этому случаю глава дома сжигал бумажную фигурку всадника, предварительно облив вином и смазав ей рот медом – чтобы захмелевший Цзао-ван говорил только сладкие речи о подопечных.

В 25-й день приветствовали Нефритового императора – главного бога традиционного китайского пантеона. Верили, что в этот день он спускается с небес на землю и проверяет, как живут простые смертные. Все семьи готовились встретить небесную свиту. Полагали, что, сытый небесной пищей, на земле Нефритовый император будет есть только кашу из красных бобов, которую специально готовили к этому дню.

Перед Новым годом вся семья собирается и пишет на красных бумажных лентах чунь лянь – пожелания счастья, благополучия, удачи в торговле, делах и творчестве или стихи, исполненные тайного, но всегда благожелательного смысла. Эти ленты обычно крепятся на обе половинки ворот или дверей. А вот иероглиф «фу», что означает «удача» и «счастье», обычно вешают на дверь перевернутым – тогда счастье обязательно придет или свалится на вас. Ведь слово «перевернуть» (倒, dǎo) созвучно слову «прийти» (到, dào), так что это означает «приди, удача». Вон сколько нюансов! Главное – не запутаться.

Вторая важная работа накануне Нового года – заменить на дверях бумажные изображения духов-хранителей дома. Обычно их тоже пара: один – богатырь, воитель, защищающий дом от нечистой силы, а другой – добрый дух, приносящий счастье, здоровье и удачу. А еще нужно украсить стены новогодними картинами, окна – бумажными узорами, а у двери повесить красный фонарь.

Парные надписи чунь лянь

Пища на новогоднем столе – самая разнообразная, и чем обильнее, тем лучше. Но обязательно едят пельмени, вылепленные в форме лунного серпа. Вообще пельмени – единственное блюдо, которое по традиции можно готовить в первые пять дней праздника Весны. В китайском языке слова «готовить» и «ссориться» звучат почти одинаково, а потому хозяйки воздерживаются от готовки – чтобы не ссориться с близкими в наступившем году. Все готовится заранее, и обычно заготовки начинаются в восьмой день двенадцатого лунного месяца, который называется Лаба, по имени каши. Кашу лаба делают как минимум из восьми ингредиентов, включая рис, бобы и разные орехи, что символизирует хороший урожай в будущем году. В этот же день маринуют мясо и чеснок для праздника Весны.

Другое обязательное блюдо – рыба. Слова «рыба» и «изобилие» произносятся по-китайски одинаково, так что если есть рыба на столе – обязательно будет и изобилие в наступившем году. Всю праздничную неделю положено есть пельмени, лапшу, праздничный пирог или тантуань – тоже пельмени, только круглые и сладкие.

Новогоднее застолье

Предновогодней ночью, которая называется чуш, никто не спит – считается, что тот, кто в эту ночь не сомкнет глаз, будет крепок здоровьем и полон энергии. Это называется «ожидание Нового года» – шоусуй. В полночь вся семья встает с мест, и люди поздравляют друг друга. Младшие члены семьи кланяются старшим, произнося: «Я должен!». Старшие дарят им красные конверты с деньгами – обычно для продолжения учебы. Традиция эта существовала уже при династии Хань (206 г. до н. э.–220).

После поздравлений все высыпают на улицу, где начинается веселье – фейерверки, петарды, хлопушки взрывают воздух. Уснуть такой ночью просто невозможно, это я на себе испытала: самое правильное и лучшее, что можно сделать, – выйти на улицу и присоединиться к празднику. Интересное дело: у нас праздник чаще всего связан с застольями и выпивкой, а у китайцев – с возможностью устроить грандиозный шум, с фейерверками и петардами. Вы ведь помните, кто изобрел порох? Если забыли – посмотрите главу «Страна небесного дракона». Интересный нюанс: китайцы создавали порох прежде всего для потехи – чтобы фейерверки были погромче и покрасивее, это Европа все извратила и стала использовать его для войны. А как устраивали шум до пороха? Жгли костры из бамбука – оказывается, при горении он громко трещит.

Так что китайцы остаются верными себе и продолжают веселиться с помощью пороха. К тому же вольница – запреты на запуск петард и устройство домашних фейерверков сняты. Тринадцать лет запрещали, а потом вдруг раз – и сняли запрет: стреляйте, дорогие товарищи, сколько можете. Ой, могут… Прямо рядом с нашим домом накануне праздника выросли три палатки с фейерверками. Продукция примерно одинаковая, цены тоже. Мы, конечно, чтобы не отставать от всего китайского народа, тоже зажгли. Купили ленту (хочется сказать – пулеметную) из тысячи зарядов и рванули! Самое главное – вовремя убежать, потому как шнур (кажется, бикфордов?) больно короткий. Не успел муж поджечь, а снаряды уже рвутся во все стороны! Хорошо, что он бывший спортсмен и по-прежнему быстро бегает.

Рвутся наши снаряды – красота!.. А громко как! По звуку – точно горящий бамбук. Мы жгли напротив подъезда – чтобы злые духи дорогу сюда забыли напрочь. Рядом с нами, почти в ряд, – соседи. На другой стороне проезжей части – жители соседних домов. Спать невозможно, нужно праздновать. К тому же новогоднее представление по телевизору – тоже обязательный пункт программы. Это у нас выбор… хотя, положа руку на сердце – что это за выбор? Какой канал не включи – везде одни и те же лица. В Поднебесной иначе: все каналы транслируют праздничный новогодний концерт главного канала страны CCTV. Там и все космонавты (ой, извините, тайкунавты), и выдающиеся ученые, и передовики производства, и все эстрадные и прочие звезды. Концерт этот как барометр: если тебя пригласили спеть, поздравить, юморнуть или фокус показать, значит, с тобой все в порядке: ты звезда. А вот если нет тебя в новогоднем концерте (четыре часа продолжается – втиснуть можно многих), значит, что-то с тобой, дорогой/дорогая, не так…

У нас по-прежнему стреляют. Оказалось, что в деле фейерверков я человек совсем несведущий. Рассматривая многочисленные коробки, выставленные в гремучих киосках, теряюсь:

что это? как это «в действии»? и как поджигать? Пока я рассуждаю, вызывая естественное недоумение продавцов и опытных покупателей, собирается кружок помощников: добрые люди всегда и подскажут, и поджечь помогут, если что. Соседи – почти что братья. Особенно в такую ночь. Но приз соседских симпатий я отдам, пожалуй, участку полиции, что расположен напротив окон кабинета, в котором я пишу эту главу. Как наша полиция стреляла!.. Песня. Симфония. Чины рангом пониже только успевали подносить коробки с боеприпасами. Их располагали прямо посередине проезжей части, и смотреть, как между рвущимися ракетами снуют автомобили (движение в эту ночь оказалось почему-то немалым), было по-своему весело. Тридцать минут беспрерывного гула ракет, распускающихся в небе цветов, ярких зарниц и праздника огня. Все – в сопровождении одобрительного гула полицейских чинов: «Хао! Хао!» (в смысле – «Хорошо!»). Народ и полиция в эту ночь были едины как никогда.

На второй день Нового года принято ходить в гости. В этот день замужние дочери посещают дом родителей. Китайский фольклор утверждает, что в третий день Нового года женятся мыши, и потому китайцы на ночь не оставляют никаких источников света – чтобы не спугнуть их гостей, а на полу рассыпают рис и соль – угощение от хозяев. Четвертый день зарезервирован для подношений богам, принято посещать храмы. На пятый день жизнь почти возвращается в нормальное русло – люди начинают готовить и наконец-то выносят мусор, который до того держали в доме, чтобы случайно не выбросить удачу.

В первые пять дней года нельзя ссориться, спорить и употреблять неприличные слова: испокон веков люди верили, что боги могут лишить дом благословения, если услышат звук ссоры или брань. Кроме того, такие неблагоприятные слова, как «смерть», «болезнь» или «бедность», нужно заменять эвфемизмами, а лучше и вовсе не произносить.

Всю неделю в каждом городе и поселке проходят народные гуляния, устраиваются традиционные танцы со львами, драконами, лодками и ракушками-русалками: девушки надевают на себя нечто подобное створкам раковин, а мужчины, изображающие рыбаков, стараются их неводом поймать. Дракона делают 20–30-метровым, и десяток парней ведут его на палочках, имитируя изгибы тела. На импровизированных сценах выступают акробаты, артисты традиционной оперы, на улицах торгуют изделиями народных промыслов, картинами, сладостями и всем, что душе угодно. Раньше все это веселье происходило вокруг храмов, а потому и сегодня называется «храмовыми ярмарками».

Традиционный танец дракона во время празднования Нового года

Заканчивается празднование Нового года другим любимым в народе праздником – Юаньсяо, фестивалем фонарей. Он отмечается в первое полнолуние нового года, спустя полмесяца после наступления Праздника весны, и длится десять дней. А праздником фонарей называется потому, что любование игрой расписных фонариков – испокон веков одно из его главных развлечений. В старину во все дни праздника города и поселки украшались ночной иллюминацией из множества масляных светильников всевозможных форм и расцветок, они висели у каждого дома, каждой лавки, каждого храма. Сегодня фонарики расцвечивает электричество, но сути это не изменило.

Фонари, которые изготавливаются специально к этому празднику, – настоящие произведения искусства, они поражают прихотливой фантазией и тонким художественным вкусом. Вот, например, бескаркасные фонари, матовые, будто из стекла – в них можно налить воду, а они будут вращаться, выделывая всякие трюки. Или же фонари с абажуром из разноцветного бисера, или украшенные тончайшей резьбой и ярко раскрашенные. Делали и фонари в виде фантастических и реальных зверей – баранов с кивающими головами, верблюдов, обезьян, драконов, в форме крабов с шевелящимися клешнями, кораблей, аквариумов, фонари-шары, которые можно было катить по земле. Любили и фонари-бумажные цилиндры, они вращались от тепла горевшей внутри свечи. На таких фонарях красовались различные картинки: мчащиеся на конях всадники, лодки с пассажирами, играющие дети.

С развитием науки и техники старинное фонарное ремесло обзавелось множеством новых средств. Художники проявляют изощренную изобретательность в поисках новых форм и моделей – например, светильники-животные сейчас делают размером в натуральную величину, из искусственного меха. Снабженные звуковыми устройствами и разными механическими приспособлениями, они издают звуки и двигаются на радость детворе.

Праздник фонарей – время встреч с друзьями, когда двери домов открыты для всех. В старину в ходе застолья часто загадывали загадки. Любители подобных игр нередко расклеивали бумажки с текстами на стенах комнат, с порога предлагая гостям проявить сообразительность и остроумие. Ученые люди вывешивали у ворот домов фонари с написанными на них загадками, ответы на которые нужно было искать в известных классических произведениях китайской литературы.

Лично я приближение весны узнаю по нестерпимому желанию изменить прическу, цвет волос и еще чего-нибудь в себе (желательно кардинально), а китайцы – по феерическому выбору замороженных галушек юаньсяо в магазинах. Не то чтобы в другое время года эти галушки не продавались – в принципе, они есть всегда. Но такого изобилия начинок и праздничных упаковок никогда больше не бывает.

На севере Китая эти галушки называют, как и сам праздник, юаньсяо, на юге – танъюань, юаньцзы или шуйюань. Их делают из клейкой рисовой муки со сладкими или солеными начинками, а потом готовят на пару, варят или жарят. Сладкую начинку можно приготовить из сахара, орехов, кунжута, розовых лепестков, сладких апельсиновых цукатов, соевой пасты или пасты жожоба. Причем можно использовать какой-то один ингредиент, а можно – любую их смесь. Соленая начинка обычно готовится из рубленого мяса, овощей или их смеси. Юаньсяо символизируют единение семьи и стремление людей к лучшему будущему. Не спрашивайте почему – истоки этого уходят так далеко вглубь столетий, что мне их и не сыскать. По секрету: на мой вкус юаньсяо – приторно сладкие, да к тому же еще и склизкие, но китайцы с моим вкусом, понятное дело, не согласятся.

Яркие фонари на улицах городов во время празднования юаньсяо

Торговля рисовыми шариками – отличный бизнес в любой день года, но в праздники по ним просто сходят с ума, и одна из редких очередей, которые мне довелось увидеть в Пекине, была именно за сладкими рисовыми шариками.

Праздник Юаньсяо – верный признак первой полной луны нового года, галушки и круглой формой своей луну повторяют. Новогодние пельмени делают в форме древнекитайской денежки – чтобы монета в доме не выводилась. А юаньсяо копирует круглую полную луну – красиво… И с женской, кстати, красотой тоже напрямую связано: это у нас говорят об «овале лица», а вот древние китайцы считали, что у красивой женщины лицо круглое, как луна. Китайцы современные, правда, все больше склоняются к овалу, но это уже иностранное влияние.

Фестиваль фонарей еще часто называют праздником «первой ночи» (совсем не в том смысле, в каком кто-то мог подумать), и проводят массовые гуляния под первой полной луной. В народе верили, что прогулка в эту ночь сулит благополучие и здоровье, отчего ее называли цзоу бай бин (сбросить все недуги). Многие участники гуляний старались украсть какойнибудь фонарь, потому что считалось, что быть проклятым в эту ночь – счастливая примета. Наряду с людьми в масках зверей и духов в гуляниях участвуют юноши, переодетые девушками, и дети, изображающие стариков. Самодеятельные актеры на ходулях, наряженные рыбаками, дровосеками, монахами, показывают незамысловатые трюки и бытовые сценки.

Да, немаловажный факт: все праздничные представления непременно сопровождаются грохотом гонгов, барабанов и трещоток. В этой музыкальной какофонии особенно выделяются оглушительные удары больших барабанов тайпин-гу («барабанов великого спокойствия»). Любители этого инструмента собираются группами по 10–15 человек. В давние времена к ним присоединялись и певцы, исполнявшие под аккомпанемент этого необычного ансамбля разные народные песенки и шуточные куплеты.

Еще со времен династии Сун (960–1279) на праздник Весны и праздник фонарей любили дарить нарциссы – из-за снежно-белых лепестков и тонкого, как будто пробивающегося из-под снега, запаха эти цветы считались идеальным весенним подарком.

На Юаньсяо я почти всегда ездила в Тяньцзинь – славный город с прекрасно сохранившейся европейской архитектурой (в конце XIX – начале XX в. он был европейской концессией с преобладающим британским, итальянским и русским населением) и с еще лучше сохранившимися народными традициями. Шум, гам, толкотня – все это обязательные приметы китайского праздника. Вы, конечно, можете сказать, что не только китайского, а любого. Соглашусь, но лишь частично: такой толпы, как в Поднебесной, в других уголках Земли не бывает. Ну, может, еще в Индии – говорят, скоро там обойдут китайцев и выйдут на первое место в мире по количеству населения. Ходить в праздничной толпе фактически можно только вместе с ней: она – направо, покупать тан хулу (засахаренные фрукты, нанизанные на палочку), и вы – туда же. Толпа – покупать сувениры, и вы – приготовьте деньги. Сопротивляться бесполезно, нужно плыть по течению и думать об этом «заплыве» как о нежданном единении с народом.

Праздник Юаньсяо в Тяньцзине – продукт, прежде всего, для внутреннего потребления. Веселье, которое устраивает простой народ для себя, последний всплеск бурного нового года. Уже вышли на работу, но живости и активности еще нет – так, скорее, обсуждение того, кто с кем и как отпраздновал… Знакомо? Работа в полную силу начинается именно после Юаньсяо, поэтому праздник отмечают с размахом – как будто прощаются с безудержным весельем до следующего года.

Кстати, истоки праздника связаны с магией плодородия. В этот день поклонялись божественным покровителям местности и молили их о богатом урожае в новом году. Обычно подобные торжества устраивались на средства, собранные в складчину всеми семьями деревни или округи. В каждом храме проводили молебны и пиршества. Сегодня все это тоже есть, но с акцентом не столько на молитву, сколько на пиршество и веселье. Поесть и посмотреть выступления артистов (неважно, профессиональных или самодеятельных) – вот главное содержание праздника.

Мне все время кажется, что артистам самодеятельным этот праздник нравится больше. Они готовятся к нему почти целый год: придумывают тему, распределяют роли, шьют костюмы, продумывают грим. В праздник отрываются по полной, а потом собираются всей компанией, едят, выпивают, веселятся… Разговоров хватает на полгода. Почему только на половину? Да потому, что затем все начинается по новой: придумывают, шьют…

Через 105 дней после зимнего солнцестояния, 5 апреля, отмечается другой важный весенний фестиваль – Цинмин, праздник чистого света. Этот день напоминает белорусскую Радуницу: вся семья посещает родовые могилы, наводит там порядок, поэтому в народе этот день часто называют праздником «обметания могил». Принято оставлять на могилах пачки специальных жертвенных денег или привязывать их к стоящим рядом деревьям. Те, кто далеко от родных мест, поклоняются предкам, сжигая жертвенные деньги и бумажные имитации предметов.

Пятый день пятого лунного месяца – день «двойной пятерки», по-китайски называется Дуань У («истинный срединный день») и празднуется по всей стране. Как и у других традиционных праздников, его истоки теряются в глубине веков, а происхождению посвящено много легенд.

Самая известная рассказывает о поэте-патриоте по имени Цюй Юань, который жил в государстве Чу в период Борющихся царств около двух тысяч лет назад. Цюй рассказал императору, что многие чиновники его двора берут взятки (такая давняя и такая современная история!), но император не обратил внимания на его слова. В знак протеста Цюй утопился в реке, а вскоре царство Чу было завоевано государством Цинь – не в последнюю очередь по вине продажных чиновников.

Как только распространилась новость о гибели поэта, многие люди сели в лодки и бросились на поиски в надежде найти хотя бы его бездыханное тело. Увы, безуспешно. Позднее китайцы, восхищенные поведением Цюй Юаня, в день его смерти стали садиться в лодки, громко ударять веслами по водам реки и делать рисовые пельмени, завернутые в тростниковые листья (цзунцзы), а затем бросать их в реку Мило, надеясь, что рыба будет есть пельмени, а не тело несчастного поэта.

С древности повелось, что в этот день люди старались обезопасить себя от темных сил, носили обереги и талисманы. Особенно популярны были изображения «пяти ядовитых гадов», повелителя демонов Чжункуя, восьми триграмм. День двойной пятерки считался очень благоприятным для приготовления различных мазей и снадобий, охраняющих от оружия и болезней.

Сегодня в пятый день пятого лунного месяца люди по всему Китаю в память о том давнем событии едят пирожки из сладкого клейкого риса или уже упомянутые цзунцзы и устраивают гонки на «драконьих» лодках – длинных (до 30 м) судах с головой и хвостом дракона. Это международный фестиваль, поучаствовать в котором приезжают команды со всей Азии.

Участники соревнований «драконьих» лодок

В седьмой день седьмого лунного месяца в Китае празднуют День влюбленных – Цысицзе. Без красивой и грустной истории любви, конечно, не обошлось.

Говорят, давным-давно жил пастух Ню-лан. Он рано осиротел и с детства жил в доме старшего брата. Но однажды злая невестка выгнала его – так началась самостоятельная жизнь земледельца Ню-лана. Он пас вола и возделывал поле. Легенда ничего не говорит о том, был он красив или прост лицом – главное, что он точно был хорошим, добрым и трудолюбивым человеком.

С небес на него смотрела ткавшая облака фея Чжи-нюй – седьмая дочь Небесной Императрицы. Как-то раз спустилась она с сестрами на землю. Феи купались в реке, играли и веселились. Чжи-нюй увидела Ню-лана – и полюбила его с первого взгляда, тайно покинула небеса и вышла за него замуж. Так началась обыкновенная жизнь, полная земных хлопот и простых человеческих радостей: Ню-лан работал в поле, Чжи-нюй пряла, со временем у них родились дети – мальчик и девочка.

Жили они счастливо, но вместе недолго: прознавшая о мезальянсе Небесная Императрица пришла в ярость от того, что ее самая красивая дочь вышла замуж за простого смертного. За беглянкой отправили небесных воинов – они и разлучили счастливую пару.

Тоскующий Ню-лан взял детей, все вместе они оседлали волшебного вола и взлетели на небо, надеясь отыскать жену и мать. Они уже почти догнали Чжи-нюй, но Небесная Императрица вытащила шпильку из волос и прочертила линию – так возник Млечный путь. Ню-лан и Чжи-нюй оказались на разных берегах этой Серебряной реки. Они смотрели друг на друга и горько плакали. Влюбленные превратились в звезды: Вега (Чжи-нюй) отныне должна была вечно ткать облака, а Альтаир (Ню-лан) – тосковать по ней и заботиться о детях, двух маленьких звездочках по соседству.

Эта звездная любовь тронула сорок, которых вообще-то трудно заподозрить в особой сентиментальности. Сотни тысяч птиц слетелись со всего света, чтобы создать живой мост через Млечный путь для встречи влюбленных. Даже Небесная Императрица, потрясенная столь глубоким чувством, сжалилась – и разрешила семье воссоединяться каждый год в седьмой день седьмого месяца на Сорочьем мосту. (Астрономы подтвердят: в этот день расстояние между Вегой и Альтаиром сокращается до минимума.) В народе говорят, что вечерний дождь в этот день – слезы Чжи-нюй.

Китайские ученые установили, что Цысицзе начали праздновать еще при династии Хань (206 г. до н. э.–220) – уже тогда эту историю воспринимали как торжество верной любви. Картина вечернего банкета императора Тай-цзуна и его второй жены в праздник Цысицзе описана в записках династии Тан (618–907). В эпохи Сун (960–1279) и Юань (1206–1368) в столице устраивались шумные ярмарки, на которых продавались специальные подарки к празднику Цысицзе – тогда это был один из самых любимых народных фестивалей. Сегодня, когда в Китае все активнее делают акцент на родных традициях, празднование Цысицзе возобновилось. Действительно, зачем покупать шоколад и розы в честь чужого Валентина, когда это можно делать для родных Ню-лана и Чжи-нюй? К тому же в августе цветы куда дешевле, чем в феврале; для практичных китайцев это тоже аргумент.

А вскоре после Цысицзе, в середине седьмого лунного месяца, отмечался праздник, посвященный душам умерших и обычно именуемый Чжунъюань – «среднее начало». В каждой семье торжественно встречали души умерших предков, которые на время праздника возвращались в родной дом. В дар предкам сжигали бумажную одежду, обувь, жертвенные деньги. У ворот зажигали фонари и выставляли подношения неупокоенным душам, которые могли свободно гулять среди людей, поскольку в эту ночь единственный раз в году врата ада раскрывались настежь.

Китайцы считают, что осень длится седьмой, восьмой и девятый лунный месяцы. А потому праздник Середины осени, Чжунцю – еще один день для единения всей семьи – приходится на пятнадцатый день восьмого лунного месяца. Китайцы уже давно заметили, что полная Луна в эту ночь – самая яркая в году.

Праздник этот отмечают со времен династии Тан (618–907). Рассказывают, что в самом начале танского правления императорские войска одержали крупную победу над врагом и пышно отмечали успех. Во время одного из многочисленных застолий сопровождавший армию купец преподнес императору круглый пряник. Императору пряник понравился, и он приказал впредь готовить подобные сладости в день этой замечательной победы. Догадываетесь, какой это был день? Именно – пятнадцатый день восьмого лунного месяца.

Испокон веков китайские императоры ежегодно совершали поклонения Солнцу и Луне. Жертвоприношение Солнцу совершалось весной, а Луне – осенью. А потому осенняя церемония жертвоприношения Луне твердо закрепилась в народных верованиях и традициях. Праздник этот совпадал с окончанием сбора урожая, а еще этот день считался праздником бессмертных. Ведь на Луне живут богиня Чан Э и заяц, который собирает травы для эликсира бессмертия.

С богиней Чан Э связана другая древняя легенда о происхождении праздника и лунного пряника. Когда-то в небе сияли девять солнц, и свет их был таким жарким, что всё на земле начало гибнуть. Люди позвали знаменитого стрелка Хоу И и взмолились о спасении. Своими стрелами он поразил восемь солнц и стал героем. После этого он женился на красавице Чан Э и отправился в путешествие, чтобы повидать Мать-Повелительницу Запада, которая в знак благодарности подарила ему пилюли бессмертия – если он проглотит эти пилюли, то станет равным богам. Но Хоу И рассудил иначе: став бессмертным, он навсегда потеряет Чан Э, а вынести это – выше его сил. И он отдал пилюли на хранение любимой жене. Но один из его соратников оказался предателем: когда Хоу И однажды отправился на охоту, злодей напал на Чан Э и потребовал пилюли. Бедная женщина, осознав, что не сможет противостоять ему, не нашла ничего лучшего, чем проглотить пилюли самой – лишь бы не отдавать врагу. Тотчас став богиней, она навсегда рассталась с любимым Хоу И. Вернувшись с охоты, стрелок убил коварного злодея, но уже никогда больше не встретился с Чан Э. Он смотрел на Луну и, казалось, видел там силуэт любимой жены. Все это случилось в пятнадцатый день восьмого лунного месяца, и до самой своей смерти Хоу И в этот день готовил любимые кушания Чан Э (вы уже, конечно, поняли, что это были за блюда) и смотрел на ее лунный силуэт. Красивая, хотя и печальная легенда – на семейную тему, между прочим.

Лунные пряники

С тех пор уже много веков подряд семьи собираются во дворах и, купаясь в лунном свете, разделяют сакральную трапезу, состоящую в основном из круглых по форме блюд – апельсинов, гранатов (большое количество косточек в которых символизировало много сыновей), китайских дынь и, конечно, лунных пряников. Первые лавки, торговавшие круглыми юэбинами (именно так по-китайски называются эти особенные лунные пряники), появились более тысячи лет назад в тогдашней столице, городе Чанъане (современный Сиань). Так и повелось из поколения в поколение отмечать этот праздник в кругу семьи и непременно съедать круглый пряник – символ счастья и благополучия домашнего очага. После трапезы поют песни и читают стихи, посвященные Луне, – например, строки поэта Ван Цзяня, жившего во времена династии Тан (618–906):

Так ясно и чисто сияет луна,Что всех к себе тянет она.Свой взор устремляю и я на луну.Я чувства свои доверяю лучу.

Правда, общепринятым понятие «лунный пряник» стало намного позже – при династии Цин (1644–1911). Лепешки выпекались повсюду, их часто называли туаньюаньбин – «пряники счастливого единения всей семьи». Изображения на пряниках различны, но, как правило, связаны с главной темой: Лунный дворец, Лунный Заяц, Лунная Лягушка.

Сегодня юэбины – традиционное кондитерское изделие Китая. Это целая индустрия, и специалисты говорят, что за семь дней праздника компании-производители зарабатывают до 80 % своих годовых доходов. При этом практически никто не покупает пряники для себя, чаще всего их берут в подарок. Что потом люди делают со столь непостижимым количеством пряников – непонятно. Тем не менее один только Шанхай потребляет за семь дней 10 тысяч тонн юэбинов. Кстати, вторая очередь, которую я видела в Китае, была именно за лунными пряниками. Их готовят повсюду – в Пекине, Сучжоу, Гуанчжоу, других городах и районах страны, выпекают с различной начинкой, в особых формах, по различным технологиям. Например, сорт хотуй начиняется ветчиной, сорт доуша – фасолевым пюре, ужэнь – ядрышками пяти сортов орехов и семечек, а сорт бинтан – леденцовым сахаром.

Торговые ряды с лунными пряниками

Начинки получаются своеобразными и тягучими. Самая популярная – паста из белых и красных семян лотоса с яичным желтком посередине (он тоже круглый). Тенденция последних лет – придавать пасте вкус клубники, ананаса, сливы и т. д. Неизменным остается одно – тягучесть и желток посередине. В состав теста обязательно входят мука, жир, сахар и патока.

Жители прибрежных городов любят лакомиться в этот день крабами. Причем осенью едят исключительно самок; самцов оставляют для праздника Весны, полагая, что именно перед Новым годом крабы-самцы – в самом соку, как раз перед брачным сезоном.

Кстати, праздник Луны отмечают не только в Китае. В Корее этот праздник называется Чусок, семьи собираются вместе, чтобы помолиться душам предков и поблагодарить за хороший урожай (или попросить лучшего в следующем году). И в Канаде есть подобный праздник – фестиваль урожайной Луны приходится на второй понедельник октября[6]. В Израиле этот праздник называют Суккот и веселятся семь дней. Понгал, или праздник рисового урожая, отмечают в Индии. В Гане и Нигерии фестиваль Ям начинается в августе и длится до конца сезона дождей. Несмотря на то, что урожайные фестивали отличаются в разных частях света, в них много общих тем – урожай, семья, нелегкий труд, благодарность земле-кормилице. Ведь все мы – ее дети, несмотря на разный цвет кожи и разрез глаз.

После сбора урожая природа (с ней часто и люди) как будто замирает, ожидая… Для начала – ожидая дня зимнего солнцестояния. Это когда самый короткий день и самая длинная ночь года. Как вы наверняка догадываетесь, в Китае ко дню зимнего солнцестояния и тому, что следует за ним, отношение особое. Правда, с Рождеством и Иисусом это не связано. Еще задолго до его рождения китайцы полагали, что с этих дней поднимается «светлая мужская сила ян и убывает темная сила инь», то есть начинается новый цикл в жизни природы. Поэтому день считался счастливым, его праздновали уже при династии Хань (206 г. до н. э.–220). В эпохи Тан и Сун (618–1279) этот день, который с тех пор называется Дунчжицзе, даже был выходным – и все, от императора до самого последнего простолюдина, отдыхали. Армия переводилась в состояние, которое китайцы называли «ожидание приказов», пограничные крепости закрывались, торговля прекращалась. Закончив делать припасы на зиму, люди ходили друг к другу в гости, дарили подарки и предавались веселью, которое, кстати, что в древнем, что в современном Китае понимается одинаково: вкусно и до отвала поесть.

В древних книгах написано, что император вместе с приближенными слушал музыку в течение пяти дней. На пятый он приглашал к себе астрономов, предсказателей и знатоков времяисчисления – они выверяли время и календарь и совершали жертвоприношения.

Сегодня Дунчжицзе – не выходной (а жаль!), но люди его все равно празднуют, пусть и не пятидневным слушанием музыки и жертвоприношениями, а своим любимым способом – застольем. Потому что, как и положено традиционному китайскому празднику, у Дунчжицзе есть особенные, только ему свойственные кушанья. В некоторых районах Северного Китая едят суп с «ушками», в других – пельмени. С ними даже народная примета связана: если поедите в этот день пельменей, никакие морозы вам не страшны (попробуйте – может, древняя китайская примета и у нас сработает?).

Рисовые шарики танъюань

На юге страны в праздник Дунчжицзе традиционно собираются всей семьей – следующий такой большой сбор проходит в Новый год по лунному календарю. Все вместе готовят кашу из фасоли и клейкого риса, а потом вместе же (как иначе!) едят ее, усевшись за большим столом. В старые времена верили, что если строго соблюдать этот обычай, то злые духи, испугавшись семейной сплоченности, обойдут дом стороной, а с ними улетучатся и возбудители разных болезней.

Еще на юге любят в этот день кушать танъюань – белые или розовые отварные шарики из рисовой муки в густом сладком сиропе. Танъюань – это и десерт, и жертвоприношение, и гостинец-подарок для друзей и близких. Из рисовой муки лепили и фигурки черепах, свиней, овец и других животных, символизирующих счастье, а потом готовили их на пару. На Тайване готовят девятислойные пирожные – это проверенный веками способ отметить праздник и уважить предков.

День зимнего солнцестояния еще называют шуцзю – «зимняя девятка». В соответствии со старой девятеричной системой зима делится на «девятки», причем каждая состоит тоже из девяти дней. Зимнее солнцестояние – первый день первой «девятки». Древняя народная примета говорит: «В первые две “девятки” мерзнут руки, в третью и четвертую мерзнут собаки и кошки. В пятую и шестую “девятки” просыпаются деревья, в седьмую тают льды на реке. В дни восьмой “девятки” прилетают на север дикие гуси, а в девятую “девятку” заканчиваются морозы и приходит весна».

Начиная со дня зимнего солнцестояния в Древнем Китае рисовали рисунки, посвященные морозу, – цветок мэйхуа, у которого восемьдесят один лепесток. Каждый день закрашивали один лепесток, причем в определенный цвет, который зависел от погоды. Когда все лепестки были закрашены, наступала весна, ведь все «девять девяток» прошли.

Может быть, как раз поэтому, подыскивая после образования КНР новое, «политически корректное», название для традиционного Нового года, остановились именно на празднике Весны?

В Англии говорят, что «у каждой собаки есть свой день». Может быть, и так, но далеко не каждому животному повезло иметь названный в свою честь год. Собаке, кстати, повезло. Вы, конечно, поняли – я о гороскопе. В китайском гороскопе 12 издревле почитаемых животных, а вот почему именно они удостоились этой чести? На этот счет существует множество мнений.

Некоторые исследователи полагают, что поклонение именно этим животным принесли с собой племена северных кочевников, другие считают, что традиция импортирована аж из Вавилона. Или вот, к примеру, буддистская версия: когда Будда покидал землю и собирался вознестись на небо, он приказал всем животным прийти для прощания, но только двенадцать из них успели сделать это вовремя. В награду за послушание и расторопность Будда назначил их присматривать за земным временем. И сказал при этом, что каждый человек, родившийся в определенный год, будет иметь характер, сходный с животным, которое этот год символизирует.

Даосский вариант звучит немного иначе и объясняет, как это мышь (крыса) умудрилась оказаться первой в цикле. Когда Небесный Император приказал всем животным провести соревнования, чтобы выбрать двенадцать самых достойных, лучшие друзья кот и мышь решили на следующее утро вместе отправиться на состязания. Однако когда мышь проснулась и увидела мирно посапывающего кота, она не стала его будить – то ли не захотела прерывать сладкий сон, то ли по другим, более коварным причинам, теперь это уже неважно. Прибыв на площадку для игр (поважнее Олимпийских, пожалуй), она обнаружила очередь из одиннадцати животных, первым в которой был бык. Недолго думая, юркая маленькая мышь вскочила ему на спину, а когда прибыл Небесный император, спрыгнула с бычьей спины и первой приветствовала Владыку небес. Но никакое коварство не остается безнаказанным (или в это просто очень хочется верить?), и с тех пор мышь ото всех прячется, выходя из укромных мест только по ночам. Но даже и тогда не чувствует себя в безопасности – кот так и не простил ей предательства.

На этом проблемы с определением порядка, в котором люди должны поклоняться животным, не разрешились. Тигр и дракон категорически не соглашались со своим местом в очереди, а потому были названы Королем гор и Королем морей, заняв третье и четвертое место – сразу вслед за мышью и быком. Но кролик побежал наперегонки с драконом и оказался быстрее. Это не понравилось собаке, которая подралась с кроликом, за что и была наказана вторым с конца местом в гороскопе. После проведения других нелегких состязаний определились места и для остальных животных. Так навсегда закрепился их порядок: крыса, бык, тигр, кролик, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух, собака и свинья. Как мне кажется, к этой версии стоит прислушаться. По крайней мере даосизм – единственная религия, родившаяся в Китае, так что даосы знают, о чем говорят.

Есть еще что-то вроде научного объяснения, основанного на традиционной китайской теории инь-ян. В соответствии с ней четные числа (включая ноль) относятся к ян, а нечетные – к инь. Из двенадцати животных мышь единственная не относится ни к тому, ни к другому: у нее четное число пальцев на задних лапах и нечетное на передних. Потому она и оказалась на первой, начальной позиции, а все идущие за ней животные чередуются по инь-янскому принципу.

Первое упоминание о символических животных найдено в «Книге песен и гимнов» («Ши цзин»). Причем уже тогда имена и порядок, в котором стояли животные в зодиаке, были такими же, что и сейчас. Так возникает еще одна версия – историческая. Ученые полагают, что выбор двенадцати животных тесно связан с жизнью и обычаями людей эпохи Хань.

Рельефные изображения на Стене Девяти драконов, Пекин

Всех животных в гороскопе можно разделить на три категории. В первой шесть домашних животных – бык, овца, лошадь, свинья, собака и петух. Концепция домашних животных очень важна для сельскохозяйственной страны, которой всегда был и в значительной степени остается Китай. Эти животные символизировали большую семью, хороший урожай, который принесет процветание и богатство. Вторая категория – дикие животные, с которыми были более всего знакомы древние люди: тигр, кролик, обезьяна, крыса и змея. И последняя категория – Дракон.

Помните, как в одном добром старом фильме бедолага-муж говорил о жене: «Тс-с, о драконах ни слова». И зрители прекрасно понимали, что он имеет в виду. А вот в Китае его бы не поняли. Назвать жену драконом – слишком большая честь, ведь это мифическое животное – символ страны, ее тотем.

Китайский дракон (Лун) – создание с головой быка, рогами оленя, глазами креветки, когтями орла, телом змеи и хвостом льва, покрытое рыбьей чешуей. Его земным воплощением считались императоры, они одевались в «драконьи одежды», их «драконьи тела» отдыхали в «драконьих креслах». При последней императорской династии Цин (1644–1911) изображение дракона украшало национальный флаг.

Китайцы считают себя потомками дракона и поют об этом в песне:

На древнем Востоке парит Дракон,Его имя – Китай,На древнем Востоке живут люди,Все они – потомки Дракона.Мы растем под драконьими крылами,Растем, как дети Дракона,С черными глазами, черными волосами и желтой кожей,Мы навсегда – потомки Дракона…

В общем, сами понимаете: дракон – это серьезно и практически так же вечно, как сама Поднебесная. Так что появившиеся не так давно призывы найти новый символ для страны вызвали у многих нервную оторопь. Особенно поразила логика, которой руководствовались уважаемые ученые из Шанхая, предложившие это. Они говорили, что это в Китае Лун хорош, а вот на Западе (ох уж мне этот «Запад», которым можно объяснить что угодно – от ухудшения экономических показателей до несварения желудка!) дракон считается агрессивным созданием и даже тираном. Мол, те иностранцы, что не очень хорошо знакомы с традиционной китайской культурой, могут не совсем верно понять страну, которая, в принципе, миролюбива и к иностранцам вполне дружески настроена.

Вопрос сочли настолько серьезным, что провели интернетопрос общественного мнения: 90 % респондентов расстаться с драконом не готовы – с ним родились, выросли и буквально сроднились. Если уж Запад не понимает тонкой китайской души, предложил кто-то, давайте введем в английский язык другое слово для обозначения китайского дракона – будем называть его не dragon, как всех прочих, а по-нашему, по-китайски. Ведь иероглифами они обозначаются разными, и жители Поднебесной их четко различают. Правда, единого мнения, каким именно английским словом нужно обозначить родной символ, нет. Может быть, long? Но написание совпадает с английским словом, обозначающим «длинный», и может вызвать путаницу. Или liong, что должно вызывать ассоциации со львом – царем «западных» зверей? Или лучше loong (две буквы «о» символизируют глаза дракона)? Пока шли споры, бедняга Лун пал жертвой недопонимания между культурами: из-за «различного восприятия дракона в разных странах мира» ему отказали в праве стать талисманом Олимпиады-2008.

Конечно, китайский дракон сильно отличается от западного родственника: никакого плевания огнем и злобы. Лун – мудрое и добродетельное создание, приносящее удачу и богатство. В древности говорили: «Все родители мечтают, чтобы их дети стали драконами». Неудивительно, ведь главные черты характера Луна – упорство, сила, мудрость, превосходство и героизм.

Драконы в Китае повсюду. Зайдите в любой дворец или храм – и окажетесь в окружении драконов, причем разноцветных. Зеленые родом с востока Китая, черные – с севера, белые – с запада, а красные – с юга. Но самым главным и настоящим считается желтый дракон – родом из центра Поднебесной. Вы же помните, что в древности только императоры могли носить одежду желтого цвета?

Балюстрада, украшенная головой дракона, в пекинском Храме неба

Лун – главный добытчик воды, а для страны, на протяжении всей истории то испытывавшей жажду, то страдавшей от разрушительных наводнений, это важно. Китайцы верят, что четыре великие реки – Хэйлунцзян (Черный дракон, нам она больше известна как Амур), Хуанхэ, Чанцзян (Янцзы) и Чжуцзян – это четыре дракона, которых Нефритовый император превратил в реки за то, что они посмели претендовать на его право вызывать дождь.

Так что дракон – почти домашнее животное: обращайтесь к нему с почтением, и он принесет удачу. По крайней мере, в Китае всегда так было. И будет.

В старину к знакам гороскопа относились со всей серьезностью, а иногда они были вопросом жизни и смерти. Когда семьи планировали свадьбу детей, они обязательно составляли подробный гороскоп будущего союза – чтобы узнать, насколько идеально сочетание будущих супругов. Случались и трагедии, когда любящие сердца разлучали только потому, что их знаки находились в прямом противоречии друг другу: например, Свинья и Собака, Обезьяна и Петух, Тигр и Кролик.

И прежде чем начать рассказывать о самих знаках гороскопа, хочу напомнить родившимся в первые два месяца: как уже было сказано, Новый год по лунному календарю в Китае наступает во второй половине января – первой половине февраля. Дата эта непостоянна, а поэтому есть смысл проверить, под каким именно знаком вы родились – нужно просто уточнить, на какой день пришелся китайский Новый год в год вашего рождения. А то получится как с моей подругой Натальей: она все время считала себя Свиньей, и только после моего приезда в Китай выяснилось, что на самом деле она Собака: 9 января родилась, в этом все дело.

* * *

То ли из-за проявленной хитрости, то ли еще по каким причинам, но в Китае издавна считается, что Крысы (1948, 1960, 1972, 1984, 1996, 2008) приносят процветание и никогда не упустят своего шанса. Люди, родившиеся под этим знаком, ориентированы на семью, всегда душа компании, щедры по отношению к тем, кого действительно любят. Вместе с тем Крысы экономны, вспыльчивы, излишне критичны, умеют хорошо работать, но склонны к оппортунизму. Из них получаются хорошие торговцы, писатели, критики и публицисты.

Знаменитые Крысы – Вильям Шекспир, Ричард Никсон и Лукреция Борджиа.

Беспретенциозный и бескомпромиссный Бык (1949, 1961, 1973, 1985, 1997, 2009) пашет, несмотря на все трудности, которые встречаются на пути, и иногда это воспринимается как упрямство. Среди его лучших качеств – преданность и усердие. Рожденные под этим знаком судят о вещах и явлениях очень методично и определенно, они любят свою семью, консервативны, относятся с подозрением ко всему новому и тяжело переживают неудачи. Быки становятся хорошими хирургами, военными и, как ни странно, парикмахерами: в этой профессии методичность и усердие тоже важны.

Знаменитые Быки – Иоганн Себастьян Бах, Наполеон, Винсент Ван Гог, Чарли Чаплин, Гитлер и Маргарет Тэтчер.

Китайцы считают не льва, а Тигра (1950, 1962, 1974, 1986, 1998, 2010) царем зверей и полагают, что люди, рожденные под этим знаком, – прирожденные лидеры, их одновременно боятся и уважают. Людям этого знака свойственны сила и мужество, они способны на большое чувство. Тигры чувствительны, эмоциональны, страстны и дерзки, а также склонны к протесту, из них получаются хорошие революционеры. В традиционной китайской мифологии всегда считалось, что Тигр наряду с Драконом способен изгонять злых духов – может быть, в этом все дело? Справедливости ради заметим, что из людей, рожденных под этим знаком, получаются не только возмутители спокойствия, но и хорошие начальники, исследователи, автогонщики и матадоры. Интригует.

Знаменитые Тигры – Карл Маркс, Цзян Цзэминь, Бетховен и Мэрилин Монро.

Неисправимо эмоциональные Кролики (1951, 1963, 1975, 1987, 1999, 2011) символизируют верность. Люди этого типа – интеллигенты с хорошими манерами, приятные в общении, ненавидят любой беспорядок, а потому из них выходят отличные бизнесмены. Пацифисты, в соответствии со своей природой всегда склонные к обороне, они чувствительны к любой критике. Кролики – нежные и осторожные создания. Они не только прирожденные бизнесмены, но и адвокаты, дипломаты и актеры.

Знаменитые Кролики – Альберт Эйнштейн, Иосиф Сталин, Ингрид Бергман.

Дракон (1952, 1964, 1976, 1988, 2000, 2012), как нам уже известно, самое благоприятное создание китайского бестиария, он имеет особое значение для китайцев, это символ страны, ее тотем. Помните культовый фильм Брюса Ли «Входит дракон»? Удивит ли вас, что боец и актер родился именно под этим знаком? Драконом была и другая культовая личность новейшей китайской истории – Дэн Сяопин.

Родившиеся в этот год горды, самоуверенны, умны, иногда эгоистичны и никогда не упустят подвернувшейся возможности. Их любят окружающие, несмотря на чрезмерную иногда болтливость. В нашем грешном мире интеллигентный Дракон всегда стремится к идеальности во всем – от интерьера до любовных отношений, он любит быть в центре внимания. Таким людям подходит профессия художника, священника или политика.

Знаменитые Драконы в дополнение к уже упомянутым Брюсу Ли и Дэн Сяопину – Чарльз Дарвин, Зигмунд Фрейд, Пеле, Джон Леннон.

Легендарными предками китайской нации были брат и сестра Фу-си и Нюй-ва, наполовину люди, наполовину Змеи (1953, 1965, 1977, 1989, 2001, 2013), так что это тоже очень влиятельный и сильный знак (Мао Цзэдун, кстати, тоже Змея). В Китае Змея считается младшим родственником Дракона. Например, при дворе династий Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911) церемониальная одежда императора украшалась изображениями девяти драконов, а одежда принцев крови и министров двора – вышитыми змеями.

Родившихся в этот год отличает мудрость и развитая интуиция, которая, как правило, никогда не подводит. Обычно это глубокие мыслители с мягкой речью и плавными движениями. На протяжении всей жизни они не раз меняют кожу – работу и интересы. Завороженные неизведанным, иногда до одержимости, они хотят попробовать все и часто добиваются успеха там, где совсем его не ожидают. И хотя мудрые Змеи зачастую имеют склонность к бизнесу и преуспевают в нем, именно они имеют репутацию самых страстных игроков среди всего китайского гороскопа – оборотная сторона одержимости деньгами, что, возможно, их единственная отрицательная черта. Они любят баловать друзей дорогими подарками, но зачастую им не хватает чувства юмора. Змеи – прекрасные учителя, философы, писатели, психиатры и предсказатели.

Знаменитые Змеи – Пабло Пикассо, Махатма Ганди, Джон Кеннеди и, конечно, Мао Цзэдун.

Лошадь – животное в Китае горячо любимое и даже почитаемое. В глазах древних людей лошадь символизировала жизненные силы, достоинство и военные успехи. Истории известно немало случаев, когда лошади знаменитых людей почитались не менее своих хозяев. Красный конь храброго генерала Гуань Юя, жившего во времена династии Хань (25– 220), тому пример. Легенда утверждает, что Гуань Юй всегда побеждал врагов, восседая на красном жеребце по имени Читу.

А когда генерал умер, то и конь вскоре последовал за ним, не выдержав разлуки с любимым хозяином. Его преданность так потрясла людей, что позже Читу стали почитать как бога.

Как утверждают китайские предсказатели, люди, рожденные в год Лошади (1942, 1954, 1966, 1978, 1990, 2002, 2014), энергичны и открыты. Они легко обретают друзей и поддерживают с ними долгие и гармоничные отношения, любят путешествовать и исследовать новые места. Это люди действия – если что-то где-то происходит, наверняка Лошадь постарается там оказаться. Их способность к длительному и напряженному труду просто восхищает, что не мешает Лошадям зачастую быть удивительно эгоистичными натурами и никогда не прислушиваться к советам других. В древности год Лошади считался годом вдов и годом слепоты, а потому в этот год предпочитали не заключать браки. Рожденные под этим знаком постоянно в поиске приключений, они становятся учеными, поэтами и политиками.

Знаменитые Лошади – Рембрандт, Шопен, Исаак Ньютон, Нельсон Мандела и Ленин.

Овца (1943, 1955, 1967, 1979, 1991, 2003, 2015) ассоциируется с миром, так что люди, рожденные под этим знаком, дружелюбны и хорошо работают в команде, правда, иногда им не хватает инициативы. И хотя Овцу часто изображают символом глупости, китайцы полагают, что это совсем не так. По их мнению, этому знаку свойственны принципиальность и сострадание. Это творческие, легкие на подъем люди с хорошим воображением и тонким чувством юмора, которые, однако, любят поныть и пожаловаться на трудности. Может быть, им стоит оставить свой извечный пессимизм и меньше зависеть от бытового комфорта? Из них получаются хорошие актеры, садовники и искатели сокровищ.

Знаменитые Овцы – Микеланджело, Мик Джагггер, Мухаммед Али и Билл Гейтс.

Обезьяна (1944, 1956 1968, 1980, 1992, 2004) – одно из любимых животных китайской мифологии, Король обезьян – главный герой любимого в народе эпоса «Путешествие на Запад», проявляющий чудеса храбрости и изобретательности. Кроме того, Король обезьян – знаменитый воин, и сегодня сюжеты из традиционной пекинской оперы с участием этого персонажа полны замысловатых акробатических трюков и боевых сцен.

Считается, что Обезьяны умны до интриганства. Люди, родившиеся под этим знаком, любопытны, наблюдательны, легко выпутываются из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Зачастую они, однако, безжалостны к чувствам других. Возможно, именно поэтому рожденные под этим знаком достигают успеха в любой области.

Знаменитые Обезьяны – Рене Декарт, Чарльз Диккенс и Элизабет Тэйлор.

Петух (1945, 1957, 1969, 1981, 1993, 2005) активен, амбициозен и талантлив, он неисправимый мечтатель, всегда готовый сразиться за свои убеждения. Человек, рожденный в год Петуха, трудолюбив и стремителен в принятии решений. Зачастую у него весьма специфическое чувство юмора, он бывает хвастлив, любит дискутировать и предпочитает работать в одиночку. Если вы встретите на улице экстравагантно или эксцентрично одетого человека, можете не сомневаться, перед вами – типичный Петух. Люди этого знака – счастливые владельцы ресторанов, журналисты, военные и путешественники.

Знаменитые Петухи – Серен Кьеркегор, Рихард Вагнер, Иоганн Штраус и Август Стриндберг.

Собака (1946, 1958, 1970, 1982, 1994, 2006), как нетрудно догадаться, – верный и легкий на подъем друг, а в Китае это животное ассоциируется еще и с правосудием. Родившиеся под этим знаком люди чувствительны к любому проявлению несправедливости и всегда готовы броситься на помощь тем, кто менее удачлив в жизни. При этом они все время чем-то озабочены, у них острый язык, и они любят выискивать чужие недостатки и упущения. Собаки бывают отличными бизнесменами, активистами любых движений и организаций, учителями и – внимание! – разведчиками.

Знаменитые Собаки – Бизе, Вольтер, Билл Клинтон и Элвис Пресли.

Скромные и удачливые Свиньи (1947, 1959, 1971, 1983, 1995, 2007) любят повеселиться, но никогда не боятся тяжелой работы. Для нас это может звучать несколько экзотично, но китайцы полагают Свинью типичным примером мужества, что, скорее всего, идет все из того же эпоса «Путешествие на Запад». В нем верным соратником и спутником Короля обезьян была именно Свинья. Люди, родившиеся под этим знаком, усердны, хорошо информированы и надежны. Правда, они ожидают того же от других, что зачастую делает их удивительно наивными существами. Свиньи – прирожденные миротворцы, скромные и понимающие. Их не самая лучшая черта – страстная жажда материальных благ. А потому Свиньям лучше оставаться в призрачном мире искусства, из них получаются хорошие шоумены. Правда, и адвокаты тоже.

Знаменитые Свиньи – Вольфганг Амадей Моцарт, Рональд Рейган, Эрнест Хемингуэй и Мария Каллас.

В соответствии с китайскими обычаями «ваш» год по гороскопу называется бэньминнянь и считается неблагоприятным, поэтому нужно приготовить красный пояс и надеть его в полночь – когда наступает Новый год. В старину полагали, что, надевая красный пояс, можно отвести от себя все неудачи и неблагоприятные факторы, которые приносит с собой бэньминнянь. Испокон веков в Китае верили в священную силу красного цвета, который символизирует счастье, удачу и остальные прелести жизни, не зря именно с его помощью прогнали когда-то страшное чудовище Нянь, о чем рассказывается в главе «Как отогнать Няня и накормить богиню бессмертия». И сегодня накануне Нового года в городах и деревнях идет бойкая торговля красными поясами и браслетами. Как говаривал о подкове Нильс Бор, «она приносит удачу даже тем, кто в нее не верит».

Если внимательно присмотреться, то нетрудно заметить, что люди, родившиеся в один «животный» год, действительно имеют много общего. Вот я и мама, мы с ней обе Петухи. И ни слова про курицу, это совсем другой характер, мы работаем, а не кудахтаем. У меня есть несколько подруг, и они тоже любят пошуметь крыльями. Это, я вам скажу, что-то – столько знакомых черт, хоть криком кричи.

Конечно, есть и различия. Даже один и тот же «животный» знак не каждый раз приносит одинаковый набор черт характера. Ведь еще существует разница, вызванная пятью основными элементами (металл, дерево, вода, огонь и земля), и ее не стоит сбрасывать со счетов. Полный цикл китайского гороскопа – 60 лет, 12х5, где 12 – животное, а 5 – соответствующий ему элемент. Не зря китайцы утверждают, что после 60 начинается новый жизненный цикл, новая жизнь. Глядя на умиротворенные лица китайских стариков, охотно в это веришь. Так что самые похожие люди – те, которые родились с промежутком в 60 лет.

Любите ли вы Брюса Ли и его яростные кулаки? Вы не одиноки – неравнодушны к нему были и боги, которые, как известно, забирают своих любимцев молодыми. После ранней смерти Брюс стал легендой и пребывает в этом статусе и поныне. Нынешняя молодежь, может быть, никогда и не видела его фильмов, но слышала о нем наверняка. Слышала и то, что большинство нынешних героев – от Джеки Чана до Жан-Клода Ван Дамма – вышли из его желтого с синей полосой спортивного костюма. Пытаетесь вспомнить, где видели его в последний раз? Правильно мыслите: Ума Турман в нем тоже приковывает взгляд. Квентин Тарантино, облачив свою героиню в эпопее «Убить Билла» в этот знаковый костюм, лишь подтвердил то, о чем большинство китайцев знают давно: киношный мордобой своим рождением обязан именно ему – великому (если не о росте), могучему и кареглазому Ли Сяолуну, более известному в остальном мире под англоязычным именем Брюс.

Страстный Ли – и сегодня отличный товарный знак, приносящий неплохие деньги. Ну а раз так, то за имя идет борьба. В Китае это сплошь и рядом: за право называться чьей-то родиной могут бороться сразу несколько населенных пунктов. И ладно бы это касалось литературных героев, где борьба идет под лозунгом «вымышленному персонажу – реальную родину!». Всегда можно попробовать дать свежую интерпретацию того, что имел в виду писатель. Если же писатель место рождения своего героя указал четко и однозначно… жаль, конечно. Но ведь всегда есть легенды! Легенд в Китае – неисчислимое множество. И, как вы понимаете, Брюс Ли – одна из таких легенд, хотя еще и люди, с ним работавшие, живы, и парочка домов в Гонконге, где он жил, сохранились. Один такой дом чуть было не снесли, так в городе целое движение организовалось: «Выкупим дом Ли Сяолуна и превратим его в музей!».

Памятник Брюсу Ли в гавани Виктория, Гонконг

В общем, с личностями хоть и легендарными, но вполне историческими – такими как Брюс Ли, – все ясно: и свидетельство о рождении есть (родился он в Сан-Франциско, если кто не в курсе), и свидетельств очевидцев (учился и работал в Гонконге) хоть отбавляй. А что делать городам на материке, которые тоже хотят и к легенде отношение иметь, и деньги на этом зарабатывать? Все верно: искать… И не сдаваться. Потому что каждый китаец знает: понятие «родина» хотя большое и вполне конкретное (Китай), но и немного расплывчатое, особенно когда малой родины касается. Вот была я пару лет назад в провинции Цзянси – по китайским меркам не очень развитой, но зато все еще красивой (китайское правило: чем более развит регион, тем меньше в нем осталось первозданной красоты, так что ищите традиции в забытых прогрессом углах). Попали мы в родную деревню Цзян Цзэминя, бывшего Председателя КНР. Красивая, слов нет: белые дома, извилистые каналы, плакучие ивы, сад скульптур… Плакат над главными воротами: «Добро пожаловать в родную деревню Цзян Цзэминя!». Чисто из привычки иронизировать любопытствую:

– А что, товарищ Цзян здесь бывал?

– Да! – радостно ответили мне. – Как вышел на пенсию, так сразу к нам и приехал.

– ?

Ну, тут мне и объяснили, что «малая родина» – это вовсе не обязательно то конкретное место, где человек родился. Это еще и место, где родились родители, бабушки с дедушками и так далее, не знаю точно, до какого колена, ведь в Китае историю семейного рода можно проследить лет на 800 и дальше. И это касается людей куда менее известных, чем Цзян Цзэминь или Брюс Ли. В общем, в той славной деревне в провинции Цзянси жили бабушка и дедушка товарища Цзяна.

Город Фошань в провинции Гуандун (совсем недалеко от границы с Гонконгом) претендует на звание почти духовной родины Ли Сяолуна: с одной стороны, там пытаются доказать, что предки знаменитого мастера боевых искусств родом как раз из Фошаня. С другой – здесь много школ, где преподают винчунь – тот самый стиль борьбы, которым сражался Брюс Ли. Это жестокая и динамичная система, которая обещает быстрые результаты для тех, кто начинает обучение.

Исходя из одного этого, можно предположить, что Брюс Ли каким-то образом родом и из Фошаня тоже. Поскольку фошаньцы (город, кстати, процветает, но, несмотря на богатство и сотни фабрик, умудряется сохранять следы древней истории) тоже привыкли получать быстрый результат, они не стали утомляться поисками истины, а устроили культурный почти перформанс. На проходившую в 2010 году в Шанхае Всемирную выставку они привезли сотню красных керамических Брюсов Ли, все – в фирменной боевой позе. На ноге у каждого – какая-нибудь мировая достопримечательность: «Весь мир у наших ног!». За полгода работы ЭКСПО ее посетили без малого 73 млн человек, и почти каждый запомнил: Фошань – родина кунфу. Имя Брюса Ли живет и побеждает. И отлично продается, конечно.

Справедливости ради: в том, что касается боевых искусств, отлично продается не только имя Брюса Ли, но и, например, название монастыря Шаолинь и небольшой (по китайским, конечно, меркам) деревни Чэньцзягоу, родины одной из разновидностей тайцзицюаня (тайцзи, тайчи) – стиля семьи Чэн. Авторство приписывают Чэн Вэнтяну, потомки которого в двенадцатом и тринадцатом поколениях по-прежнему живут в родной деревне. Я побывала и в Шаолине, и в Чэньцзягоу.

Тайцзицюань – самый популярный вид боевых искусств в мире. В Китае им занимаются до глубокой старости, поэтому тайцзи – бесценное сокровище, если вы хотите быть гибким, иметь хорошее кровообращение, сильные ноги и крепкий организм. Большую часть обучения занимает культивирование ци – энергии, которую можно использовать как для самолечения, так и для борьбы.

…Каждое утро в доме семьи Чэнь начинается одинаково: все собираются во дворе и занимаются тайчи, заряжаясь энергией на предстоящий день. Потом глава рода Чэнь Сяосин отправляется на велосипеде (единственная роскошь, которая есть в семье) в школу, которую его дед на собственные деньги построил в 1951 году и куда сегодня стекаются ученики со всей Поднебесной и из других стран мира.

Среди учеников школы в Чэньцзягоу много трудных подростков – их сюда направляют отчаявшиеся родители, которые не могут справиться с непослушными детьми. Здесь их приучают к строгой дисциплине и самостоятельности. Самому младшему ученику – четыре года, возраст старших практически не ограничен. Причем многим из тех, кто постарше, школу Чэнь рекомендуют врачи: привычными, мол, лекарствами вашу болезнь не вылечить, попробуйте тайцзицюань. И что вы думаете? Помогает! Потому что тайчи в стиле семьи Чэнь – это не только боевое искусство, но, прежде всего, комплекс упражнений, направленный на укрепление и сохранение здоровья.

Продолжателю семейной традиции в тринадцатом поколении Чэнь Цзыцяну 28 лет, тайцзицюань – дело всей его жизни. Когда я спросила у него об отличиях семейного стиля от других видов боевых искусств, он стал рассказывать не об ударах, а о… философии. Он говорит, что побеждает соперника сила духа, а не физическое тело, и победу нужно одержать еще до того, как нанесен первый удар: «Движения – мягкие, плавные, как бы текучие, ведь мягкое побеждает твердое. Они круговые по восходящей и напоминают вращение Земли вокруг Солнца. Весь комплекс упражнений в нашем семейном стиле демонстрирует философский принцип о рождении движения из покоя, перехода от малого ко многому».

Признаться, слышать подобные размышления от человека, способного одним прикосновением пальца свалить на землю (что и было мне, недоверчивой, с легкостью продемонстрировано), как минимум неожиданно. Но вообще стиль семьи Чэнь требует большого напряжения: используемые в них позиции болезненно медленны, а толчки высоки, потому здесь нужна особая гибкость. Этот вид тайцзи относится к «внутренним» стилям боевых искусств. Сами китайцы говорят: «как каждый город имеет собственный диалект, так каждая область имеет собственный стиль ушу». Разница зачастую заметна только специалистам, но между внутренними и внешними стилями она принципиальна.

Главное во «внутренних» стилях (таких как стиль семьи Чэнь) – культивирование ци, живительной энергии, которая используется и для самолечения, и для борьбы. Именно благодаря энергии ци специалисты творят вещи, которые люди непосвященные иначе как чудесами и не называют: бросаются на острые копья, удерживают свое тело на четырех пиках, висят в «позе лотоса» или с легкостью управляются с мячами весом в 15 кг. Все эти чудеса называются «жесткий цигун». Говорят, что овладеть им может каждый, – вопрос в интенсивности и продолжительности тренировок.

Скульптура монаха-бойца перед входом в Шаолинь

Ученики школ боевых искусств при Шаолиньском монастыре собрались у входа в монастырь на церемонию

Если тренировки направлены на развитие сильных мускулов и физической выносливости, в дело вступает «внешняя система», вайцзяцюань. «Внутренняя система», нейцзяцюань, акцентирует внимание на технике дыхания, медленных круговых движениях и развитии энергии ци. Столетиями специалисты спорят о том, какая из них более эффективна. На самом же деле «внешняя» система на определенном этапе включает в тренировки упражнения из «внутренней», и наоборот. А уж какой уделять больше внимания – зависит от того, какие цели вы перед собой ставите. «Внешние» стили больше подходят тем, кого привлекает «боевая» сторона, скорость и удары. «Внутренняя» – для людей, желающих сконцентрироваться на духовной стороне упражнений. Удивительно, но специалисты утверждают, что «внешние» стили даются легче, особенно если вы физически крепкий человек. Достижение совершенства во «внутренних» стилях требует большего терпения и дисциплины.

«Внешние» стили подразумевают силу, скорость, выносливость и стойкость. Именно этим знаменит шаолиньский кунфу – самый жесткий вид борьбы. Его практикуют в монастыре Шаолинь, построенном в 498 году.

Согласно легенде, основоположником шаолиньского кунфу считается индийский монах Бодхидхарма, которого в Китае называют Дамо. Девять лет он медитировал в горной пещере над нынешним монастырем (пещера с отпечатком тени Бодхидхармы сохранилась), а в перерывах между медитациями создал комплекс физических упражнений, которые имитировали движения различных животных. Впоследствии этот комплекс и стал основой того, что сегодня называется шаолиньским кунфу (или шаолиньским цюанем). Кроме того, Бодхидхарма – еще и отец-основатель чань-буддизма, который во всем мире более известен под своим японским названием дзен-буддизм.

Первым последователем чань-буддизма стал впоследствии сменивший Бодхидхарму на посту главного настоятеля монах Хуэйкэ, с которым связана легенда о «красном снеге». Говорят, что в молодости он был последователем даосизма. Когда Хуэйкэ решил стать учеником Бодхидхармы, тот ему категорически отказал. Много часов коленопреклоненный Хуэйкэ ждал учителя у входа в павильон, где тот молился. Выпавший снег почти полностью занес фигуру Хуэйкэ, но он не сдвинулся с места. Впечатленный, но еще не до конца смягчившийся Бодхидхарма сказал: «Ты будешь моим учеником, только если снег станет красным». Хуэйкэ решительно отрубил себе левую руку[7] и окрасил кровью снег – и стал главным учеником Бодхидхармы.

Монахи Шаолиня по сей день воздают дань этому событию: в отличие от других буддистских монастырей по всему миру, здесь принято приветствовать гостей и друг друга не двумя молитвенно сложенными руками, а лишь одной – правой. К тому же очень часто, одеваясь в традиционную одежду, левую руку монахи оставляют непокрытой – так делают только в Шаолине.

Хочу сразу предупредить идеалистов: несмотря на то, что история самого монастыря и кунфу насчитывает без малого полторы тысячи лет, если вы придете сюда, чтобы увидеть живую историю – будете разочарованы: практически все постройки сгорели в сорокадневном пожаре 1928 года. Но сейчас монастырь восстановлен и вновь обрел прежнюю славу – во многом благодаря школе боевых искусств.

Нынешней славой Шаолинь обязан и своему энергичному главному настоятелю Ши Юнсиню, который буквально возродил монастырь. Я задала ему давно интересовавший меня вопрос: как сочетается буддизм с боевыми искусствами, которыми славится монастырь? «Истинное учение шаолиньского ушу состоит в сочетании практики молчаливого сидения в созерцании[8] с физическими упражнениями, – объяснил Ши Юн-синь. – Заниматься ушу и погружаться в медитацию и есть следование буддистскому пути. Учение чань говорит, что ходить, сидеть, лежать – все это тоже созерцание. Ушу-чань – один из способов достижения нирваны. Наш монастырь – самый древний в Китае, мы с давних времен сохраняем все традиции и обычаи. Ушу – главное занятие для всех монахов».

Ши Юнсинь – главный настоятель Шаолинського монастыря

Есть старинная легенда: император Ли Шиминь в благодарность за то, что шаолиньские монахи помогли разгромить армию восставшего генерала, разрешил им есть мясо. Объясняя свой поступок, император сказал, что мясо даст монахам больше силы, чем предписываемая вегетарианская диета. Но знатоки утверждают, что это лишь легенда и монахи всегда оставались вегетарианцами, а необходимый для сложных физических упражнений белок они получают из блюд с бобами, которыми богат их рацион.

Сегодня Шаолинь – самоуправляемая структура, все доходы, полученные от продажи входных билетов, остаются в монастыре. Он стал крупным туристическим центром, его название зарегистрировано в качестве торговой марки, есть собственная страница в интернете, а коллектив «Шаолиньские монахи» с большим успехом гастролирует по миру. Это действительно впечатляет: девятилетние мальчики вытворяют со своим телом совершенно потрясающие вещи, только что в узлы его не завязывают. И это в дополнение к традиционным раскалываниям кирпича ребром ладони или разбиванию деревянной доски о голову.

Участники коллектива «Шаолиньские монахи»

Многие говорят о том, что сегодня монастырь больше напоминает хорошо работающее коммерческое предприятие, чем место уединения, где можно найти душевную гармонию. Несогласные с такой точкой зрения монахи напоминают, что Шаолинь – это не точка на карте, но нечто гораздо большее. Говорят, еще Бодхидхарма придумал такую чань-загадку: спроси себя, где находится настоящий Шаолинь? И сам на нее ответил: там, где твое сердце.

Свое сердце и будущее ищут в Шаолине не только монахи, но и тысячи молодых ребят – как из самого Китая, так и из других стран. В начале 1980-х годов, сразу после выхода на экраны фильма «Шаолиньский монастырь» с Джетом Ли в главной роли, здесь начался настоящий бум. Рассказывают, что тогда к главным воротам монастыря каждый день приходили мальчики и сутками стояли на коленях – просили взять их в ученики. Выход нашли быстро, и сегодня вокруг монастыря открыты 80 школ боевых искусств. Во всех учат шаолиньскому кунфу, но у каждой школы есть свои особенности и секреты.

В шаолиньских школах немало и иностранцев, хотя многим из них навыки, которыми китайцы с легкостью овладевают в юном возрасте, даются гораздо труднее. Это связано с тем, что изначально все движения были рассчитаны на азиатскую комплекцию. К тому же большинство форм ушу требуют гибкости в суставах, которой у многих иностранцев нет. Поэтому многое зависит от учителя – нужно, чтобы он «прочувствовал» ученика, возможности и способности его тела и разработал индивидуальную программу тренировок.

Иностранцы, все более и более вовлекающиеся в странный мир ушу, зачастую, к сожалению, не понимают, что настоящий специалист не только правильно выполняет движения, но и обязательно знаком с китайской культурой и традициями – контекстом, в котором всегда существовали боевые искусства. А потому за границами Китая ушу так и остается чем-то вроде любимой игры взрослых. Взять хотя бы термины. В Китае слово «ушу» переводится буквально как «боевые искусства», обозначая все их виды и разновидности. И ничего больше. Это удивляет многих иностранцев, которые искренне верят, что кунфу, например, один из традиционных видов китайских боевых искусств. «На самом деле, – говорит Чэнь Лэй, четырехкратный чемпион Китая по ушу, – этот термин обозначает навыки, приобретенные годами упорных упражнений. Конечно, кунфу имеет самое непосредственное отношение к ушу, но с таким же успехом кунфу относится к большому специалисту в области кулинарии или вождении автомобиля. Называть все боевые искусства кунфу, не указывая на квалификацию бойца, не совсем правильно».

Если вы собираетесь заняться ушу, очень важно, говорит Чэнь Лэй, определить, какой стиль и вид подходит вам больше всего, потому что изучить и добиться успеха во всех невозможно, даже если вы посвятите этому всю жизнь.

Некоторые виды боевых искусств не подходят определенному типу личности или целям, которые вы перед собой ставите. Например, если вы хотите добиться гибкости и скорости и при этом научиться наносить удары красиво и грациозно, вам подойдет борьба «длинный кулак». Но если вы хотите заниматься на протяжении долгих лет и ощущать себя при этом и сильным, и расслабленным одновременно, тогда ваша борьба – тайцзи. Кроме того, не нужно забывать о своем теле и его способностях, утверждают китайцы: каждому физическому типу соответствуют свои упражнения и свой стиль. И если вы не созданы для «длинного кулака», то не добьетесь в нем совершенства, как бы ни старались. Звучит фаталистично, но в этом – весь Китай: найти то, что тебе соответствует, и не насиловать свою природу.

Конечно, популярность китайского ушу, как и других боевых искусств по всему миру, значительно ослабла с наступлением эры огнестрельного оружия. Неважно, как упорно вы упражняетесь или каким стилем сражаетесь: пулю не обгонишь. В Китае это давно осознали, а потому боевые искусства здесь – это в первую очередь тренировка способностей и возможностей тела, направленная на самооборону, укрепление здоровья и – немаловажный аспект – сохранение традиционной культуры. К тому же ушу имеет огромный потенциал как спорт.

«Очень важно, – утверждает Чэнь Лэй, – не только изучить приемы и овладеть навыками, но и осознать, какое место ушу занимает в китайской культуре. Ведь наряду с физическими формулами ушу включает многие принципы богатой восточной традиции – философию, религию, медицину и военную практику. Только понимая все это в комплексе, можно стать настоящим специалистом в области боевых искусств».

Все ученики, независимо от происхождения или физического типа, могут достичь успеха только в том случае, если досконально изучат стандартные базовые движения – важнейшее условие для понимания всех типов ушу. Без этого настоящих успехов не видать.

Упражнения в тайцзицюане включают «толкающие руки» и некоторые другие, которые предваряют собственно боевую часть обучения. С помощью «толкающих рук» учат, как правильно реагировать на движения соперника. Считается, что правильное понимание и адекватная реакция на действия оппонента – главное оружие хорошего бойца. Специально учат обманывать противника, как бы уступая ему. Утверждают, что при отступлении можно лучше контролировать силу и перенаправлять ее, но это один из самых сложных элементов тренировки, потому что противоречит естественному желанию ответить на силу силой. Овладеть всеми тонкостями тайцзи, когда один может противостоять многим, – великое искусство, которое дано лишь избранным.

Борьба винчунь была изобретена в свое время монахиней Нг Муй, которая передала свое мастерство девушке по имени Вин Чунь. Как я уже упоминала, именно в этом стиле сражался Брюс Ли. Основной акцент в винчунь – скорость, а не сила, основные приемы – уклонения, уловки и быстрые удары. Позиции простые и прямые, весьма отличные от других стилей.

В основе винчунь – «теория центральной линии», которая предлагает представить прямую линию, проходящую по центру человеческого тела от головы до пяток, и наносить удары вдоль этой линии. Последняя проходит через особо чувствительные места: глаза, нос, губы, рот, горло, сердце, солнечное сплетение и пах. Каждый удар, нанесенный в любое из этих мест, ослабляет и потенциально весьма опасен. При блокировке чужих ударов руки никогда не уходят за ширину плеч – границу возможных атак. Именно это и придает вин чунь ее удивительную простоту. Удары, налитые силой от плеч, локтей и запястий, наносятся с большой скоростью на самом коротком расстоянии между борцами. Рутинные парные упражнения учат тому, как оставаться мягким и даже немного податливым в ответ на атаки – мягкость развивает расслабленность, а это придает скорость в контратаке. Оружейный арсенал винчунь – острые и тяжелые ножи-бабочки, очень длинный шест, обращение с которым требует незаурядной силы и сноровки.

Считается, что винчунь отлично подходит для самообороны, но в то же время, как отмечают специалисты, представители этой школы зачастую слишком самоуверенны и напыщенны, что противоречит внутреннему духу системы. Ученики винчунь, как правило, не слишком выносливы и сильны, в отличие от профессиональных бойцов других школ. Но обычному человеку занятия винчунь приносят прежде всего радость победы над собой, а уже одно это оплачивает с лихвой затраченные усилия.

Багуачжан переводится как «ладонь восьми триграмм», это один из самых эзотерических видов боевых искусств и один из самых странных для наблюдающего. Бойцы багуачжан в Китае всегда ценились за ярость и нетрадиционные движения. Практикующий багуачжан обычно вращается вокруг воображаемого круга, изменяя скорость и направление, и периодически наносит удары кистью. Вдохновение этой борьбы – в восьми триграммах (совокупности трех цельных и прерывистых линий) «Книги перемен», «И Цзин». Собрание триграмм часто изображают в виде круга, отсюда – движения бойцов багуа.

Основные особенности этого стиля ушу – увертки, уловки, скорость и непредсказуемость. На силу не отвечают силой, ее преломляют круговыми движениями. Другой фирменный знак этого стиля – нанесение ударов исключительно кистью, а не кулаком. Это может показаться странным и даже неэффективным, но на самом деле тренированная кисть обладает большой поражающей силой. Считается также, что кисть защищена лучше, чем кулак, потому что связана с остальным телом мускульной силой. Кулак наносит удар костями, а потому должен быть хорошо «собран», дабы избежать повреждений. При ударе кистью эта проблема автоматически решена. Подумайте сами:

если вам нужно со всей силы ударить по кирпичной стене, вы это сделаете кистью или кулаком?

Искусство багуа глубоко эзотерично и практически недоступно некитайцам. Более того, в самом Китае осталось не так много настоящих учителей.

Синъицюань – другой мягкий, «внутренний» вид борьбы. Как и в тайцзицюане, тренировки подразумевают развитие энергии ци, однако движения в синъи более динамичные и силовые, а философия сражения, в отличие от того же тайцзицюаня, отнюдь не пассивная.

Некоторые полагают, что синъицюань – старейший из всех сохранившихся в Китае видов борьбы. Эта школа имитирует движения 12 животных, составляющих китайский гороскоп. Есть различные школы с различными техниками, но стандартные формы синъицюань включают школу дракона, тигра, лошади, обезьяны, петуха, луня, китайского страуса, ласточки, орла, медведя, водной ящерицы и змеи. Считается, что нужно понимать дух каждого животного через его форму, идею и намерения.

Прежде чем изучать формы животных, ученики должны овладеть пятью ударами, которые лежат в основе системы блокировки синъи. Удары изучаются по очереди, к другому не переходят, пока не достигнут совершенства в предшествующем. Каждый удар символизирует один из пяти первоэлементов китайской философии – пи (металл), бэн (дерево), цзуань (вода), пао (огонь) и хэн (земля). Удары отражают циклы взаимопорождения и взаимоподавления, которые выражены во взаимодействии элементов.

Синъи занимаются в расслабленном состоянии, демонстрируя спокойное, но внимательное состояние рассудка. Движения быстрые и прямые, все тело собирается и устремляется к цели. Обучение этому виду борьбы – сложное и весьма утомительное занятие, оно состоит из многих позиций, которые нужно держать на протяжении длительного времени, чтобы развить ци. На атаки соперника, как правило, отвечают силой, а не увертками и маневрами, как в других системах. Как и в багуачжан, найти настоящего учителя синъицюань – дело непростое, кроме того, они очень скрытны и посвящают в свои знания только тех, кого сочтут достойными. А Брюс Ли рождается не каждый день.

Как вы уже поняли, в Китае множество видов и стилей боевых искусств, причем каждый отражает собственную философию и дух. Каждый вид – квинтэссенция бойцовского опыта и прямая связь с многовековыми традициями. Но если вы будете сражаться только телом, вам никогда не победить. Именно дух преодолевает все преграды и повергает соперников.

Одна из самых радостно-праздничных картинок китайской жизни – небо, усыпанное воздушными змеями. Оказавшись впервые на главной площади столицы, Тяньаньмэнь, не сразу понимаешь, что означают эти парящие высоко в небе точки. Но потом видишь людей, чьи глаза прикованы к тем же летающим объектам, замечаешь в их руках тонкую веревочку-леску и понимаешь – воздушные змеи. Хотя почему их называют змеями? У них тысяча форм и расцветок, и собственно змеи – лишь небольшая их часть.

Нас, конечно, понятием «воздушный змей» не удивишь: даже если в детстве мы не развлекались подобным образом, все равно знали об их существовании. Ничего удивительного – воздушные змеи известны в Европе с XVI века. Занимательно другое: их изобрели в Китае очень давно – в V или IV веке до н. э. Так что, как водится, мы снова немного отстали: в этот раз – на 2000 лет.

Говорят, что воздушного змея создал человек по имени Лу Пань. Он жил в V в. до н. э. и был прототипом божественного покровителя ремесленников, которого века спустя называли Куншу Пянь. Есть объяснение и попроще: очень-очень давно в поле работал крестьянин, который, спасаясь от нестерпимой жары, надел бамбуковую шляпу. Неожиданно налетевший сильный порыв ветра сорвал ее с головы крестьянина. Он бросился вдогонку, но смог поймать только тесемку – так и бежал, держа за веревочку шляпу, которая продолжала лететь по ветру. В какое-то мгновение он понял, как это забавно – летающая бамбуковая шляпа! Возможно, именно так и родился первый воздушный змей.

Утверждают, что легендарный Куншу Пянь и философ Мо Ди (ум. в 380 г. до н. э.) делали змеев в форме птиц, которые могли летать три дня и кувыркаться в воздухе. Несмотря на то, что запуск воздушных змеев – дело действительно веселое и забавное, их часто использовали в военных целях: начиняли порохом и взрывали, когда они достигали стана противника. Даже первое известное истории разбрасывание листовок в 1232 году производилось с воздушных змеев – так призывали к восстанию военнопленных, захваченных монголами.

Воздушный змей в виде дракона

Изобретательные китайцы использовали воздушных змеев и для рыбной ловли: пристраивали крючок и наживку к змею и запускали его далеко на середину озера или реки – чтобы близость лодки с людьми не спугнула рыбу.

С VII–VIII веков в Китае были известны музыкальные воздушные змеи, которые свистели и стонали, а также издавали звуки, напоминающие мелодию арфы. К воздушному змею крепили узкую полоску бамбука – если полоска была одна, это называлось «ветряная цитра». Если бамбуковых полосок, закрепленных по периметру рамы, выполненной в форме тыквы, было семь, это называлось «орлиная лютня». При этом китайцы использовали технику, давно им известную: долгое время они крепили бамбуковые полоски к хвостам голубей – для достижения того же музыкального эффекта.

Что, казалось бы, может быть общего у воздушных змеев и философии? Как выясняется, немало. В традиционном Китае вообще ни одно стоящее дело или изобретение без философского осмысления не обходилось. Само использование воздушных змеев тесно связано с понятием «тяжелого ветра» – идеи даосской философско-религиозной школы, которая частично позаимствовала ее из традиций шаманства. Там таинственные путешествия по воздуху выполнялись или в состоянии транса, или под воздействием наркотических средств. Похоже, для ранних даосов запускание воздушных змеев было одним из медитативных упражнений – они думали о Высшем Пути, наблюдая за парящими в небе созданиями: почти интимная связь с воздушными потоками постоянно корректировалась натяжением нити. Малейшие изменения порывов ветра, с которыми после нескольких упражнений мудрец уже был хорошо знаком, ассоциировались с воображаемыми полетами сознания.

Сегодня поэтичные китайцы так описывают полет воздушного змея: «Когда воздушные змеи парят в кристально чистом голубом небе, они похожи на рыбок и драконов, плавающих в воде, на орлов и лебедушек, скользящих по воздуху, на небожителей, оседлавших облака».

Китайские воздушные змеи – настоящие произведения искусства, выставленные во многих музеях мира. Рисунки поражают разнообразием: разноцветные карпы и бабочки, орлы и улитки, павлины и летучие мыши, герои классических произведений и маски пекинской оперы, боги и драконы – всех не перечислишь. Не обходится и без современных веяний: воздушные змеи в форме трактора, архитектурного здания или любимой баскетбольной команды.

Запуск воздушного змея

На протяжении столетий выработалась и классификация для воздушных змеев: драконы, мягкие крылья, жесткие крылья, гладкие, коробки, свободный стиль. Различаются змеи и по размерам: очень большие, большие, средние, маленькие, миниатюрные. Самые популярные сегодня – маленькие, их любят за скорость и прочность. Многие китайские города знамениты особыми разновидностями змеев. Например, Тяньцзинь – мягкокрылыми, а Вэйфан – многоступенчатыми, до 360 м в длину.

Китайцы верят, что игры с воздушными змеями полезны для здоровья. Запуская своего летающего друга весной, вы освобождаете организм от излишнего внутреннего жара (давления) и укрепляете иммунитет. Да и простое наблюдение за полетом небесных созданий приносит пользу: это хорошее упражнение для укрепления шейных позвонков и зрения.

Как вы уже поняли, лучшее время для запуска воздушных змеев – весна. Специалисты утверждают, что сразу после празднования Нового года по лунному календарю нужно пережить семь ветров, которые обычно дуют из российской Сибири и, проходя по пути через монгольскую пустыню Гоби, приносят много неприятно промозглых минут. Но проходит эта напасть – и вот оно, самое время для запуска воздушных змеев, которые для меня – ясный признак наступления настоящей весны: если вся Тяньаньмэнь усеяна летающими красавцами, можно быть уверенным – холодов больше не будет. У меня есть еще один четкий весенний индикатор – дорожная трасса из пригорода, где я живу, до Пекина. Не успел закончиться Новый год, как вся трасса, ранее радостно украшенная красными фонариками, превратилась в настоящий зоопарк, только воздушный: продают воздушных змеев всех цветов и расцветок – прямо-таки пиршество для глаз.

Для запуска воздушного змея обычно нужно два человека: один – чтобы держать катушку с ниткой, а другой – чтобы держать самого змея. А чтобы управляться с большими драконами, которые зачастую достигают 70–100 м в длину, нужно «соображать на троих»: один держит катушку и голову, другой – среднюю часть, а третий – хвост.

«Когда вы чувствуете приближение порыва ветра, просто отпустите своего змея», – объясняет Ван Цзиньфэн, жительница Пекина, в свободное время запускающая воздушных змеев на площади Тяньаньмэнь. Она пытается убедить меня, что дело это совсем не трудное, но ее стоящий рядом муж категорически не согласен: «На самом деле это не так-то просто, этому нужно учиться, приобретать навыки». Нить, соединяющая змея с катушкой, постоянно должна быть натянута, время от времени ее нужно подергивать. «Не спешите отматывать нить, делайте это только тогда, когда чувствуете, что змей пытается оторвать вас от земли», – учит Ван Цзиньфэн.

Конечно, Тяньаньмэнь – одно из самых популярных мест для запуска воздушных змеев, здесь и зрителей побольше, да и иностранцы, увлеченные зрелищем парящих в небе орлов, драконов и прочих созданий, охотно их покупают, чтобы, вернувшись домой, поразить друзей и соседей. Но поклонников древнего искусства можно встретить практически в каждом парке и просто вдоль дорог. Для запуска нужно много свободного пространства, особенно если змеи большие. Знатоки, например, утверждают, что площадь Лихуа с ее 2000 м² хороша только для запуска маленьких и средних змеев, а большим там негде развернуться. И не забывайте об ограничении, введенном Администрацией гражданской авиации: максимальная высота полета – 70 м, чтобы случайно не помешать заходящему на посадку или взлетающему самолету.

Цены на змеев самые разные: от 2 до 360 долларов, а то и дороже, в зависимости от размера змея и известности мастера. Если небесное создание сделано из шелка и непромокаемой бумаги в городе Вэйфан, не надейтесь выторговать его дешевле 15 долларов.

Для многих китайцев запуск воздушных змеев больше, чем просто хобби, – это вся жизнь. Например, 50-летний Нань И и его друзья Линь Хунчжи и Гао Вэньнин все вечера проводят за этим занятием.

Нань И говорит, что змеи привлекали его с детства, а в студенческие годы наблюдение за их парением было единственным лекарством от болей в шее, последствий упорной учебы. Позднее он научился делать змеев сам и начал участвовать в соревнованиях. С годами его искусство практически достигло совершенства, и теперь Нань И судит международные соревнования. В 1978 году он был одним из учредителей Пекинской ассоциации воздушных змеев, сегодня в нее входит около тысячи человек. В 1987 году Нань И вошел в тройку сильнейших на Национальном конкурсе в Вэйфане. На следующий год его пригласили в Нью-Йорк для демонстрации искусства создания и запускания воздушных змеев, в 1990 году – в Новую Зеландию, а в 1991-м – в Сингапур. В 1992 году сбылась его давняя мечта: он победил в Вэйфане.

Создание воздушных змеев – традиционное искусство, требующее сосредоточенности, мастерства и вдохновения. Первый шаг – дизайн. На ровной поверхности расстилается большой кусок шелка, и рисунок наносится сразу на ткань. Чуть дрогнула рука – будьте любезны, новый отрез шелка, но настоящий мастер делает это с первой попытки. Затем к рисунку крепится бамбуковый каркас, лишняя ткань обрезается. После этого к созданному «телу» крепится нитка или веревка.

Воздушный змей в виде корабля

Так создается большинство змеев. Но, например, на дракона нужно затратить гораздо больше усилий. Самое сложное в огромном драконе – голова. Сначала тонкие полоски бамбука нагреваются над спиртовой лампой, затем очень аккуратно гнутся, приобретая форму в соответствии с замыслом создателя. После этого несколько согнутых полосок крепятся вместе с помощью нейлоновой нитки – так создаются отдельные части будущей драконьей головы. Затем к каждой части прикладывается шелковая ткань, на которой обозначаются контуры. После того как эта работа выполнена, бамбуковый каркас покрывается шелковой тканью, излишки обрезаются. Потом разные части головы собираются воедино, после чего приходит время сделать дракона видящим – сотворить глаза. Их обычно делают из двух выпуклых пенных дисков, прикрепленных к круглым картонным основаниям. В каждом основании есть небольшое отверстие, которое позволяет воздушным течениям вращать зрачки вокруг горизонтальной оси, расположенной в глазной впадине. (Кстати, воздушные змеи с вращающимися глазами были известны в Китае уже в III в. до н. э.) Законченная голова крепится к 40–50-метровому хвосту, и целый дракон привязывается к 300-метровой нитке. Нань И, который делает своих драконов без точных расчетов и инструкций, доверяя лишь интуиции, тратит на создание каждого около трех месяцев – правда, занимается он этим только в свободное от основной работы время. Каждый из его драконов стоит не менее 600 долларов.

Мэн Юань – на другом полюсе воздушного бестиария: он делает миниатюрных змеев, самый маленький из которых – лишь 6 см². Среди его созданий в основном бабочки, стрекозы и другие насекомые. «Больших змеев можно запускать только на широком открытом пространстве весной и осенью. А мне бы хотелось, чтобы люди запускали их и летом, и зимой. Поэтому я решил делать маленьких змеев, которым не нужны большие пространства и сильный ветер, они могут взлететь от самого слабого дуновения», – объясняет он свое увлечение «малышами». Миниатюрных змеев делают немного иначе, чем больших. «Самое сложное – крепление бамбука к шелку. Я должен крепить их очень аккуратно, деликатно, потому что если в конструкции хотя бы что-то будет не на месте, змеи не взлетят». Цель Мэн Юаня – побить мировой рекорд в создании самого маленького воздушного змея. А еще он хочет сделать и очень большого – с головой дракона и телом змея, на котором будут закреплены портреты 108 китайских императоров.

Столица воздушных змеев – город Вэйфан в провинции Шаньдун, где на миллион жителей приходится более 260 предприятий, производящих летающие чудеса. Причем производство фэнчжэн (именно так они называются по-китайски) подпитывает местную экономику уже 600 лет. Так что принятое в 1983 году решение о проведении здесь международного фестиваля было естественным. Сегодня для участия в нем собираются энтузиасты со всего Китая и более чем из двадцати стран мира – как правило, больше 10 000 человек. Фестиваль, который проходит обычно во второй половине апреля, оказался поистине золотой жилой для города: за двадцать лет инвестиции составили более 4 млрд долларов.

Из участника и победителя Вэйфанского фестиваля Нань И превратился в одного из судей. Он говорит, что при определении победителя многое принимается во внимание: внешний вид змея, его конструкция, как он парит в воздухе. Оценивая внешний вид, судьи смотрят, как собрана рама, на которой крепится шелковый или бумажный рисунок, оценивают его качество, в правильных ли местах произведено крепление, а также степень сложности, необходимая для крепления шелка или бумаги к раме.

Вторая задача судей – оценить полет. Для этого внимательно наблюдают, как змей взлетает, как долго способен парить в воздухе, как быстро достигает заданного участка. Если вдруг нитка запутывается, никаких штрафных очков не начисляется – просто весь процесс начинается заново. Состязания проводятся в различных категориях: мягкие крылья, жесткие крылья, вертикальные, свободные и т. д. Так что если кто думал, что запускание воздушных змеев – простое дело, он ошибался: здесь правила не менее четкие, чем в спорте.

Воздушные змеи – в какой-то степени осуществление давней людской мечты о небе. Я вспоминаю один из своих любимых фильмов – «Андрей Рублев» Андрея Тарковского. Помните сцену, с которой он начинается? Полетев с церковной колокольни, сначала испуганный, а потом все более завороженный человек кричит: «Я летю! Летю!». И черт с ним – с грустным финалом полета, несколько (в лучшем случае) секунд парения стоят всех затраченных усилий. Мы говорим, что человек летает как птица, а китайцы скажут – как дракон. Описывая полет дракона, они утверждали, что сначала он разгоняется, используя облака вместо ступенек, а потом, достигнув высоты 40 ли (около 23 км. – Примеч. ред.), начинает свободно парить, используя потоки воздуха. Не напоминает ли это всем знакомый дельтаплан, который позволяет человеку планировать в небе с помощью воздушных течений? Если хорошенько присмотреться, то дельтаплан очень похож на огромного воздушного змея, правда?

И это не просто ассоциация. Первое упоминание о летающей конструкции, способной нести человека, найдено в письменных источниках династии Северная Ци (550–577). Исследователи утверждают, что первый полет на чем-то, очень напоминающем современный дельтаплан, прошел в Китае в 559 году, ровно за 1335 лет до того, как Баден-Пауэлл впервые сделал то же самое в Европе в 1894 году. А в IV веке известный китайский ученый Гэ Хун описал принцип действия вертолетных лопастей[9] – задолго до Леонардо да Винчи. Да и вообще Европа в IV веке переживала не самое лучшее свое время. Впрочем, это я так, к слову – к воздушным змеям это не имеет никакого отношения. Почти.

А до 1910 года все книги об авиации открывались главой о воздушных змеях. Да и первые авиаторы между собой часто называли свои аэропланы «змеями». Когда я была в музее аэронавтики в Вашингтоне, то заметила там фэнчжэн с надписью: «Первый искусственный летающий объект».

Полетаем?

Их уже почти не встретишь на улице – очень старых женщин с малюсенькими ступнями. Мне повезло – я видела нескольких. Они шли немного покачиваясь, тяжело опираясь на палочку или две, часто останавливаясь. С каждым днем их становилось все меньше – время берет свое. Сегодня 90–100-летних женщин с маленькими ножками почти не осталось, а вместе с ними достоянием истории стала и тысячелетняя традиция бинтования ног – традиция, которую не знала ни одна страна в мире, кроме Китая.

Как часто мы говорили, надевая тонкие колготки в двадцатиградусный мороз, что красота требует жертв! Моя мама говорит «форс морозу не боится», но суть та же. Да уж, какие ухищрения мы готовы придумать только для того, чтобы быть самыми красивыми и привлекательными! Но, похоже, все наши жертвы – ничто по сравнению с теми в прямом смысле слова пытками, которые на протяжении столетий вынуждены были терпеть молодые китаянки, чтобы соответствовать местному идеалу красоты.

Предание гласит, что первой забинтовала ноги, чтобы придать им форму полумесяца, Яо Нян, любимая жена императора династии Тан (618–907) Ли Юя, по совместительству – знаменитого автора любовной лирики. Утверждают, что по приказанию Ли Юя для Яо Нян выстроили сцену в форме большого лотоса, на которой она танцевала с перебинтованными ступнями. Это стало модным, и вскоре знатные дамы последовали ее примеру.

Правда, некоторые историки ставят под сомнение эту версию, утверждая, что практика бинтования ног появилась не раньше эпохи Сун (960–1279), что, однако, сути не меняет: ноги бинтовали. Начали эту традицию женщины из знатных и богатых семей, а вскоре она распространилась по всей стране, превратившись из модного течения в суровую необходимость для каждой красивой девушки. Со временем маленькие ножки стали самой интимной и сексуально привлекательной частью женского тела, своеобразным символом женственности. Девушка с забинтованными по всем правилам ножками удачно выходила замуж, даже проститутка с маленькими ступнями имела больше шансов заполучить богатого клиента. Классическая фраза из семи иероглифов так описывает идеальную женскую ступню: «тонкая, маленькая, острая, изогнутая, благовонная, мягкая, симметричная». Такую ножку называли «золотым лотосом» (цзиньлань), причем идеальным считался «лотос» длиной в 10 см. В средневековом Китае богатые мужчины пили вино из бокалов, изготовленных в форме женской туфельки, которые так и назывались – бокалы золотого лотоса (цзиньлань бэй).

Многие исследователи полагают, однако, что главной причиной бинтования ног было вовсе не стремление к красоте, а гораздо более прозаическое желание удержать женщину дома и ограничить ее общение с окружающим миром: на таких ногах далеко не уйдешь. Как ни прискорбно по отношению к памяти великого учителя, обычай этот, скорее всего, ввели конфуцианцы, полагавшие, что лучшее место для женщины – дом, а единственное предназначение – рожать детей, на что длина стопы никак не влияла. А вот завести интрижку на стороне становилось почти невозможным.

И все же эротика здесь, что называется, при чем. Китайцы полагали, что походка прелестниц с забинтованными ногами особенно соблазнительна – при ходьбе женщинам приходилось балансировать, ритмично покачивая бедрами. Такая ходьба неизбежно приводила к некоторым аномалиям в развитии таза (сужение и постоянное напряжение мускулатуры), что помогало достигать максимального наслаждения в моменты интимной близости. Из-за ограниченности движений кожа на ступне оставалась гладкой и чувствительной. Писатель Ли Юйтан считал, что «крупные незабинтованные ноги могут совершенно разрушить гармонию линий женщины».

Как же получались «золотые лотосы»? Когда девочке исполнялось 4–5 лет, четыре пальца ноги подгибались вниз и накрепко привязывались к ступне. Так девочка и ходила, лишь время от времени меняя бинты, а стопа практически переставала расти. Для достижения идеальной длины бинтовать ноги нужно было начинать именно в этом возрасте: начни раньше – ребенок не выдержит болевого шока и может вовсе перестать ходить, начни позже – стопа уже практически сформирована, и бинтование может оказаться неэффективным. Именно в столь нежном возрасте китайские девочки и узнавали, что красота действительно требует жертв и физических страданий – проходило еще 4–5 лет, прежде чем острые болезненные ощущения, вызванные бинтованием, начинали притупляться. Имейте в виду: женщины бинтовали ноги всю жизнь. И всю жизнь ощущали пусть и тупую, но боль, которая уходила только в моменты, когда ноги разбинтовывали, чтобы помыть, постричь ногти – и снова стреножить. С нашей европейской точки зрения бинтованные ноги больше похожи на копытца, чем на «золотые лотосы», но, возможно, у нас просто туго с воображением.

Бинтование лишило женщин некоторых популярных до того удовольствий: они практически перестали танцевать. Начиная с все той же эпохи Сун прославленные китайские красавицы и куртизанки были способными певицами и музыкантшами, но все реже встречаются в письменных источниках упоминания о знаменитых танцовщицах.

В каждой стране движение за свободу и равноправие женщин имеет свои национальные особенности. В Китае в конце правления династия Цин и первые годы после создания Республики (в 1911) году развернулось движение против бинтования ног. Кстати, правившие Китаем в 1644–1911 годах под именем династии Цин маньчжуры своих девочек не бинтовали, оставив этот удел китаянкам, так что последних легко можно было отличить по ногам. Но отказ от бинтования произошел далеко не сразу. Традиция эта еще долго жила в сельской местности – только там сегодня можно встретить женщин с «золотыми лотосами», им должно быть за 90.

Женщина с забинтованными ногами

Столетняя Чжао Цзиин вышла замуж в 17 лет, она матриарх семьи в 60 человек, пять поколений которой живут под одной крышей. Муж умер более 50 лет назад, но она так и не вышла замуж повторно. Рассказывая о своих забинтованных ногах, она не может сдержать эмоций: «Не имело значения, красива девушка или уродлива, если у нее были забинтованы ноги. Забинтованные ноги были важнее всего – личность или таланты не учитывались. Женщина с большими ногами оставалась без мужа, так что мы все прошли через эту пытку». Мать Чжао Цзиин умерла, когда та была маленькой девочкой, а потому она бинтовала ноги сама: «Это было ужасно, я могу три дня и три ночи рассказывать, как я страдала. Кости были сломаны, мякоть вокруг них гнила. Но даже тогда я клала сверху кирпич – для надежности, чтобы ступни точно были маленькими. Год я не ходила…» У ее дочери тоже забинтованные ноги.

Но не только «золотыми лотосами» определялась женская красота. Создание с хрупким сложением, тонкими длинными пальцами и мягкими ладошками, нежной кожей и бледным лицом с высоким лбом, маленькими ушами, тонкими бровями и маленьким округлым ротиком – вот портрет классической китайской красавицы. Дамы из хороших семей сбривали часть волос на лбу, чтобы удлинить овал лица, и добивались идеального очертания губ, накладывая помаду кружком. Не отсюда ли, кстати, пошли так популярные в первой половине XX века «губки бантиком»?

Волосы с помощью шпилек и заколок укладывались в сложную волнистую прическу, которую ценители уподобляли благородным цветам или «дракону, резвящемуся в облаках» (высший комплимент!). Верхом парикмахерского искусства считалось умение соединить в прическе элементы так, чтобы присутствие «дракона», скрытого «облаками», только угадывалось. Чтобы выглядеть изысканными, женщины из высшего общества покрывали лицо рисовой пудрой, а щеки – румянами, красили губы помадой цвета «спелой вишни».

В ходу были и украшения, успешно пережившие века, многими мы до сих пор с успехом пользуемся: серьги, декоративные шпильки и гребенки, кольца и браслеты. Китайские красавицы пользовались цветочной водой и ароматным мылом и, подолгу сидя возле курильниц, пропитывали одежду запахом дорогих благовоний.

Этикет предписывал, чтобы лицо женщины всегда было бесстрастным, а движения – сдержанными и плавными. Смеяться на людях, обнажая зубы, было признаком крайне дурного воспитания. Отголоски этого и сегодня заметны – китайские девушки часто прикрывают рот ладонью, когда смеются.

Китайцы – великие философы, уверенные в том, что между телом и душой существует глубокая связь. По-настоящему красивая женщина – не только привлекательная обладательница «золотых лотосов»: она разбирается в живописи и поэзии и всегда может поддержать разговор. Важным достоинством женщины полагалось очарование – магическая сила красоты, скрытая под оболочкой покорности.

А что же невидимая и почти неуловимая аура, которую мы часто называем обаянием? И на этот счет у китайцев имеется свое мнение. Секрет женского обаяния, как утверждает писатель Ли Юй, в том, чтобы «сделать старое молодым, уродливое – прекрасным, привычное – изумительным». Умение каждой женщины быть очаровательной и обаятельной «исходит от Неба», постигается интуитивно и не передается по наследству. Эта неуловимо тонкая материя не исчезает с годами, она не подвластна старению, а значит, обаятельная женщина всегда красива.

В «Книге женских прелестей», которую написал в XVII веке Вэй Юн, дается такое поэтичное определение женской красоты, не меркнущей с годами: «Настоящая красавица в каждом возрасте имеет свои прелести. В юности, когда ей лет пятнадцать или шестнадцать, она подобна гибкой иве, благоухающему цветку или весеннему дождю: телом чиста и непорочна, личиком гладка и нежна. В цветущем возрасте она подобна солнцу, сияющему в небесах, и луне, проливающей с высоты свой бледный свет, и нет в ней изъяна, как в свежем цветке персика или пышном пионе, а потому неизменно возбуждает она сильные чувства. Когда же наступает старость, и любовное чувство в ней ослабевает, к ней приходит мудрость и покой души. В такие годы она подобна выдержанному вину, или мандариновому плоду, тронутому ранним инеем, или же многоопытному полководцу, постигшему все тайны военного искусства»[10].

Помните, как вопрошал поэт: «Что есть красота и почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, пылающий в сосуде?»[11]. Кажется мне, что красота – и то, и другое. Иногда я думаю, что заурядная внешность – тоже в некоторой степени благословение: внешней красоте, увы, суждено погибнуть, а красоте внутренней никогда. Почему же все равно так хочется иметь большие глаза, ровный нос и прочие банальные атрибуты красоты внешней? И когда они приходят, обещанные Вэй Юном «мудрость и покой души»? Или, может быть, нужно относиться к этому проще? Ведь представления об идеале у разных народов, бывает, значительно отличаются друг от друга, а вот представления о красоте внутренней очень близки.

Неудивительно, что в разных регионах такой многонациональной страны, как Китай, и представления о красоте весьма различны. Когда в XVII веке маньчжуры завоевали Поднебесную и основали последнюю императорскую династию Цин, то были поражены красотой ханьских (то есть собственно китайских) женщин и два последующих века брали в жены и наложницы именно их. Лишь во второй половине XIX века одна маньчжурка смогла поразить императора Сяньфэна своей неканонической красотой: овальное лицо, высокий рост и громкий голос наложницы Цы Си (что означает «Милосердие и благополучие») резко контрастировали с прелестями других обитательниц гарема. Совершив головокружительный прыжок из рядовых наложниц в императрицы, «Маленькая орхидея» (такое имя было дано ей при рождении) долгие годы правила гигантской страной. Роскоши ее двора могли позавидовать самые богатые монархи мира, но роскошь эта дорого обходилась не столько Цы Си, сколько народу: например, деньги, собранные со всей страны на создание современного флота, Цы Си потратила на строительство Летнего дворца недалеко от Пекина. Очень красивого дворца, кстати сказать, где есть напоминание о так и не появившемся флоте: стоящая у берега рукотворного озера Мраморная лодка, на которой Цы Си любила обедать в жаркие летние дни – легкий бриз и все такое.

Долгие годы императрица умудрялась оставаться моложавой и привлекательной, не жалея на это ни времени, ни средств. Рассказывают, что каждое утро она принимала ванну из женского грудного молока. Верить этим рассказам или нет – дело ваше. Интересно другое: история практически умалчивает о ее фаворитах, которые всегда были непременным атрибутом европейских монархинь. То ли роскошь была единственной страстью этой Орхидеи, то ли государственные дела отнимали слишком много времени и сил, то ли незабинтованные ноги не способствовали возникновению любовного желания – разве ж теперь разберешься. Умерла она в 1909 году в возрасте 73 лет – достаточно молодой по китайским меркам.

Летний дворец императрицы Цы Си

Мраморная ладья у подножия дворца 138

По-своему понимают красоту и другие народы Китая. Иностранцы, впервые посетившие Тибет, были потрясены красотой тамошних женщин – смуглолицых, с гордой осанкой, длинными черными волосами, перехваченными жгутами черных или красных нитей. Правда, от тибетских женщин исходил весьма специфический запах прогорклого топленого масла, что не могли не отметить чувствительные к ароматам европейские мужчины. Красота красотой, а суровый климат учитывать тоже нужно. Неблагоприятные природные условия, конечно, отразились и на способах, которыми местные жительницы сохраняли свой внешний вид. Из-за разреженного горного воздуха (4000 м над уровнем моря – средняя высота, на которой живут тибетцы), постоянных ветров, близкого жгучего солнца и неизбежной сухости женщины смазывали тело жиром, который защищает кожу от обветривания и ожогов. Лицо же они мазали сливочным маслом и посыпали сверху землей. Конечно, непосвященному европейцу тибетская дама казалась просто забывшей умыться, он и не догадывался, что это своего рода гигиеническая процедура. Может быть, красота и требует жертв, но здоровье наверняка дороже, решили тибетские женщины.

А вот девушки народности ли, проживающей на субтропическом острове Хайнань, издавна покрывают тела татуировками. Старинная легенда гласит, что когда-то вождь племени надругался над красивой девушкой, и с тех пор все представительницы прекрасного пола стали уродовать свое тело, шею и ноги татуировкой, чтобы избежать подобной участи. Хотя, похоже, сейчас девушки народности ли считались бы самыми модными и красивыми где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке, правда? И это лишнее подтверждение тому, насколько относительны представления о красоте внешней.

Может быть, именно это и пытались доказать в 1949 году и сразу после него китайские коммунистки, отказавшись от всего, что могло выдать в них женщину. Платья сменились брючными костюмами в стиле Мао Цзэдуна, «драконы, резвящиеся в облаках» превратились в короткие практичные стрижки, пудра, румяна и другие буржуазные штучки оказались напрочь забытыми. Женщина стала прежде всего строителем коммунизма, а потом уже всем остальным.

Но, скорее всего, такой подход все же противоречит женской натуре соблазнительницы, а потому начало политики реформ и открытости, провозглашенной Дэн Сяопином в 1978 году, отразилось и на женских лицах. Сегодня косметический бизнес – одна из процветающих отраслей экономики, а салоны красоты в китайских городах на каждом шагу. Невиданное дело: женщины стали прибегать к пластическим операциям, самые популярные – поднять нос, увеличить и немного приподнять грудь, расширить разрез глаз, убрать морщины, срезать лишний жир. Чаще всего к хирургам приходят женщины в возрасте от 20 до 40 лет, но случаются и пациентки за 60. Большинство родителей поддерживают своих дочерей в стремлении стать красивыми, полагая, что привлекательная внешность принесет больше возможностей для развития и, что особенно важно, трудоустройства. Хирурги с удивлением (но, думаю, все же не без удовлетворения) подсчитывают, что в отдельные дни количество пациенток, желающих убрать лишний жир с некоторых участков тела, переваливает за сотню. А ведь нынче красота требует не только жертв, но и серьезных трат – липосакция стоит не меньше 120 долларов. За каждый участок, конечно. Выбирая между красотой внешней и внутренней, китаянки делают ставку на внешность, не надеясь, что кто-то заинтересуется богатым внутренним миром дурнушки.

Тибетские женщины в национальных костюмах

Часто мы почему-то считаем, что все китайцы – на одно лицо. А знаете, что сказал мне однажды человек, поздоровавшийся со мной дважды за пятнадцать минут? «Ох, извините, вы, европейцы, так похожи, я еще не научился хорошо различать». Смеетесь? Я тоже смеялась. Китайские лица очень разнообразные, и я запросто отличаю ханьца от монгола, а жителя севера страны от его южного собрата: северные китайцы – высокие, бледнолицые, со светлой кожей и немного приподнятым носом, южные – невысокие, смуглокожие, с приплюснутым носом. Знаете, какое впечатление было одним из самых удивительных для моей приехавшей в гости мамы? «Здесь так много красивых людей!» И тут же со смехом она рассказала историю про одну китайскую делегацию, которая неделю находилась в Гомеле. Уезжая, руководитель делегации сказал принимавшей стороне: «У вас очень хорошая страна, но какие же некрасивые женщины». Мама долго не могла успокоиться: «Это о нас-то! А ведь белорусские женщины – самые красивые в мире!».

А потому – Бог с ней, внешней красотой, она никогда не заменит очарования или обаяния, за которые нас на самом деле и любят. Как говаривал Вэй Юн: «Тот, кто постиг правду жизни и правду смерти, знает, что мысли о долгой или короткой жизни, об успехах и неудачах в мире губят нас. Для такого человека любовь к женщине поможет сберечь себя, возрадоваться своей Небесной доле, забыть печали и сполна прожить свою жизнь». Не такого ли мужчину мы ждем с юности и не для такого ли мужчины будем всегда красивыми и желанными?

Как вы считаете, красота – понятие вне времени и пространства или все-таки имеющее к ним отношение? Посмотришь, бывает, на портреты знаменитых красавиц прошлого и удивишься – и что особенного? Наверное, лет через 200 кто-нибудь любопытствующий, рассматривая фотографии нынешних победительниц конкурсов красоты, тоже будет удивляться. Пока не знаю, чему именно: то ли тому, что такие высокие, то ли наоборот – низковатыми окажутся для людей будущего. То ли тому, что такие худющие (в это мне особенно хочется верить, потому что постоянная борьба за потерю тела изнуряет не только меня), то ли еще чему-то – как знать. А вот молодцы-китайцы на собственных примерах доказали, что красота вполне может оказаться понятием вневременным. Но, как в таких случаях водится, главное все-таки не лицо, а нечто большее – душевная (а иногда и душераздирающая) история. Хотя, конечно, без красивого лица историй, о которых расскажу ниже, не случилось бы.

Есть в Поднебесной такое историческое понятие – четыре красавицы. Это реальные женщины, оставившие глубокий след в национальном сознании. Все они влияли на самых могущественных людей своего времени. Три из них, как до сих пор считается, довели царства до краха. Их разделяют столетия, поэтому я расскажу о них в хронологическом порядке.

Си Ши жила в турбулентный период Весен и Осеней (VI–VII вв. до н. э.). Говорят, она была так красива, что когда проходила мимо пруда, рыбы забывали, как нужно плавать, и всплывали кверху брюшками. Говорят, размер ноги у нее был больше, чем у любой другой китайской женщины того времени. Летописи утверждают, что она была одинаково прекрасна и когда хмурилась, и когда улыбалась. О фигуре ее писали: «Когда она была полной, все восхищались ее полнотой, когда она худела, все приходили в восторг от ее стройности» (нам бы так!). Она родилась в семье торговца чаем в деревеньке недалеко от современного города Чжуцзи в провинции Чжэцзян, тогда это была территория государства Юэ. Когда соседнее государство У захватило Юэ, царь Юэ три года провел в плену. Вернувшись в родные земли, он пил желчь перед каждым приемом пищи – чтобы не забывать об унижениях, которые пережил.

Царь Юэ выбрал самую красивую женщину в своих землях – Си Ши, чтобы отправить ко двору обидчика в качестве дара от побежденного. Туда ее сопровождал министр Фань Ли, и они (казалось, весьма некстати) полюбили друг друга. Личное счастье казалось немыслимым – Си Ши должна была соблазнить, втереться, что называется, в доверие и разрушить вражеское царство изнутри. Что она успешно и сделала: очарованный женщиной царь У забросил двор и дела и только развлекался со своей красавицей. Друзья и верные придворные отвернулись от него, и вскоре армия царства Юэ перешла в наступление. А красавица Си Ши, избежав кары, вышла замуж за Фань Ли, который оставил министерский пост и стал успешным торговцем. Сведений о ее дальнейшей жизни почти не сохранилось, но жили они вроде долго и счастливо. Си Ши вошла в историю Китая как яркий пример настоящей патриотки, готовой пожертвовать всем, что дорого, ради своей страны.

Красавица номер два, Ван Чжаоцзюнь (жила в I веке во времена династии Западная Хань), была прекрасна настолько, что птицы в небе забывали махать крыльями и падали на землю. Она была гордячкой с взрывным и своенравным характером, который раздражал придворных. Поэтому когда вождь варварского племени сюнну (позднее это племя стали называть гуннами) потребовал от ханьского двора в жены императорскую наложницу, выбор быстро пал на Ван Чжаоцзюнь (по другой версии, она вызвалась добровольно). Вот тогда-то император увидел ее впервые. До этого она несколько лет считалась его наложницей, но он ее никогда не видел. А все потому, что обиженный ее норовом художник изобразил Чжаоцзюнь настоящей уродиной. Когда император увидел ее, что называется, «в натуре», то горько пожалел о том, что полагался на портрет (хороший, кстати, урок – собственное мнение не должно опираться на чужое). С другой стороны, это история о коррупции – говорят, наложницы давали придворному художнику большие взятки, чтобы он сделал портрет покрасивее. Ван Чжаоцзюнь, уверенная в своей природной красоте, взятку не дала, а остальное вы знаете.

Вождь племени сюнну, в отличие от императора, красоту жены оценил сразу – и в течение следующих 60 лет его племя с Китаем не воевало. А придворного художника-коррупционера император приказал казнить. Вот такая поучительная история. Не только о красоте, кстати.

Красавица номер три, Дяочань, жила в не менее турбулентное время, чем первая красавица Си Ши, только попозже – в III веке, в период Троецарствия. Кстати сказать, эта эпоха до сих пор вдохновляет писателей и кинематографистов. Китайцы очень любят фильмы с элементами кунфу и снимают их в неимоверных количествах. Те исторические эпосы с участием Джеки Чана и Джета Ли, которые вы могли видеть, – просто капля в море, а само море – многочисленные сериалы, которые идут по десятку телеканалов одновременно. Но это только идут они одновременно (борьбу за рейтинги и сердца телезрителей никто не отменял), сами фильмы – очень даже разные. Китайская киноиндустрия, конечно, масштабами с индийской еще не сравнится, но популярностью в Азии пользуется немалой: лично видела, как в Таиланде зрители рыдали, переживая за китайских телегероев.

Но вернемся к нашей красавице. Говорят, красотой Дяочань как будто светилась – пристыженная Луна скрывалась за облаками, увидев ее лицо. Правда, споры о том, жила ли эта красавица на самом деле, не утихают до сих пор. Историки все больше сходятся во мнении, что Дяочань – персонаж вымышленный: героиня «Троецарствия», одного из самых популярных романов Поднебесной. Но, как это частенько бывает с романами, хотя бы чуть-чуть основанными на реальных событиях, образ ее оказался так близок сердцам людей, что они воспринимают ее как совершенно реальное лицо.

Еще одну разрушительницу царства звали Ян Гуйфэй. Большая редкость: в истории сохранились точные годы ее жизни – 713–756, времена династии Тан. Говорят, своей красотой она затмевала все цветы. Она была женой одного из сыновей императора Сюань-цзуна, но затем в нее влюбился и сам император. Правда, показать свое влечение не мог – придворный этикет не позволял: все-таки красавица приходилась ему невесткой. Поэтому император решил отправить ее в монастырь… правильно, чтобы очень скоро забрать оттуда и сделать своей главной наложницей (наложницы делились по ранжиру). Но вот время для своей любовной игры Сюань-цзун выбрал уж больно неподходящее: пока он сначала думал, как заполучить красавицу в свою постель, а потом развлекался с ней с утра до вечера и с вечера до утра, в стране начались беспорядки. Танская династия (между прочим, самая космополитичная из всех в китайской истории) клонилась к закату, а влюбленный император этот закат приближал. Вспыхнуло народное восстание. Чиновники и прочие царедворцы обвинили во всем Ян Гуйфэй и потребовали, чтобы император убил ее. Тут стоит сделать небольшое отступление и сказать, что дыма без огня таки не бывает: двоюродный брат Ян Гуйфэй стал премьер-министром, дядя – важным столичным чиновником, старший брат – чиновником второго ранга (всего рангов было девять), младший получил в жены женщину из императорского гарема, а сестер наградили аристократическими титулами. Чувствуете? Скромнее надо быть.

Ян Гуйфэй, искренне и глубоко любившая императора (что, согласитесь, все же редкость), дабы облегчить ему выбор, покончила с собой. Правда, после того, как восстание было подавлено, Сюань-цзун на трон не вернулся – отрекся от престола в пользу сына, а сам провел остаток дней в грустных мыслях о возлюбленной. Так что красота не всегда во благо. И еще: как жаль, что Шекспиру никто не рассказал эту историю.

Ну, теперь вы убедились, что красота – это действительно страшная сила? Красавицам нужно бы пользоваться ею с осторожностью. А мужчинам, так легко поддающимся обаянию чаровниц, стоит хотя бы изредка вспоминать о грустной судьбе царей и военачальников.

Пожалуй, мало что в Китае выражает так ярко связь традиций, истории и современности, как национальная одежда. Сегодня не пройдешь и 200 метров по любой пекинской улице, не встретив человека в шелковом сюртуке или куртке с традиционным рисунком. Причем моде этой, как и любви, все возрасты покорны – от еще не умеющих ходить малышей, которых родители наряжают маленькими императорами, до весьма преклонного возраста бабушек и дедушек, которые ощущают себя снова молодыми, нарядившись в одежду своей юности. В подходе к традиционной одежде китайцы очень гибки – в магазинах тысячи фасонов и расцветок, многие из них, конечно, не совсем то, что носили в старину (не очень-то удобно крутить педали велосипеда мужчине, одетому в длинную юбку), но с непременным вкраплением чего-то действительно традиционного. Мода эта, кстати, перекинулась и на иностранцев, живущих в Китае или приезжающих сюда, – все стараются купить что-нибудь этакое и блеснуть потом где-нибудь в Лондоне, Нью-Йорке или Москве. И каким бы огромным ни был выбор традиционной китайской одежды, у всего этого многообразия есть одно общее: ткань, из которой одежда пошита. Шелк.

Легенда утверждает, что первым человеком, распутавшим шелковый кокон, была китайская принцесса Си Линши – кокон упал в чашку чая, когда жарким летним днем 2640 года до н. э. принцесса отдыхала в тени раскидистой шелковицы. И последующие три тысячи лет короткая жизнь невзрачного червячка и производство шелка из его кокона были одной из наиболее тщательно охраняемых тайн Поднебесной.

В III веке до н. э. шелк проторил путь через всю Азию в Рим – так родился Великий шелковый путь. Римляне ничего не знали о происхождении дивной ткани, и она сразу обросла легендами и мифами. Плиний в 70 году до н. э. писал в своей «Естественной истории»: «С помощью воды с листьев собирают пух – так получается шелк…»

В 300 году другая китайская принцесса, припрятав в складках платья все того же скромного червячка, вывезла его как самое ценное приданое за пределы Срединного государства, – и мир узнал секрет производства шелка, утверждает еще одна легенда.

С шелком – как в жизни: невзрачный на первый взгляд гадкий утенок может в один миг обернуться прекрасным лебедем, а слепой, неспособный летать мотылек Bombix mori – принести самую прекрасную в мире ткань. Его дикий предок, Bombix mandarina Moore, жил исключительно на белой шелковице, уникальном дереве Китая. Шелковый червь этого мотылька производит нить мягче, лучше и круглее, чем другие червячки-шелкопряды, одним словом – лучшую.

Шелк в Китае был в некотором смысле объектом поклонения, а при династиях Хань (206 г. до н. э.–220) и Тан (618–907) даже денежным эквивалентом – в те времена крестьяне платили налоги зерном и шелком. Отрезами шелковой материи награждали чиновников и заслуженных людей. Ценность того или иного предмета высчитывалась в весах золота и мерах шелка. На шелковых страницах писали книги, многие из которых – по медицине, экономике, философии, географии, искусству, технологии и истории – дожили и до сегодняшнего дня.

Мастерская по производству шелка

В городе Чанша провинции Хунань в захоронении крупного землевладельца Дай были обнаружены две фигурки, которым более 2100 лет, одетые в наряды из шелка. Они считаются самыми старыми в мире сохранившимися образцами этой ткани. Сегодня их можно увидеть в Национальном шелковом музее города Ханчжоу, где производится лучший в Китае шелк. Ну а раз лучший в Китае, то, вероятно, и лучший в мире.

Роспись шелка эпохи Хань

Шелк всегда был тканью китайских императоров: и церемониальная, и ежедневная одежда для сынов Неба, их жен и наложниц, многочисленных евнухов и чиновников шилась только из шелка. Причем у императора была своя, особенная ткань, которая называлась парча Юнь, ее создание – настоящее искусство. Парча Юнь использовалась в основном для церемониальных платьев императора и императрицы, и, похоже, это самая роскошная ткань, которую знало человечество.

Парча Юнь ткалась из шелка, золота, серебра, в нее добавлялись перья более ста видов птиц. Производство такой ткани – удивительно трудоемкая работа, которую не могут выполнять машины. Только для одного церемониального платья императора Ваньли династии Мин (1368–1644) парчу ткали тринадцать лет. Сияющее мириадами красных солнечных лучей, это платье, произведенное без оглядки на стоимость, потрясает. Для рисунка с драконами и облаками использовались павлиньи перья и разноцветные нити, а блеска добивались, вкрапливая в шелк драгоценные камни. Если смотреть на платье с левой стороны, то дракон кажется пурпурно-синим, а если зайти справа, он оказывается зелено-черным. При этом создается впечатление, что рисунок – трехмерный, с плавающим драконом, рождающимся из моря облаков.

При последней династии Цин (1644–1911) вся производимая в стране парча Юнь приобреталась компанией «Цзяннин Чжицзао» – организацией, которая находилась под прямым управлением императорского двора, – и отправлялась в Запретный город. Часть ткани шла на пошив церемониальных платьев для сына Неба и императрицы, а другая часть – на одежду, которой император одаривал любимых наложниц и особо отличившихся чиновников. Получить такое платье в подарок означало особую милость императора, одежда эта хранилась и передавалась из поколения в поколение как ценнейшая семейная реликвия.

Образец парчи Юнь

Ткать парчу – занятие сложное, требующее серьезных знаний и навыков, этому учились не меньше года. Ткацкий станок для парчи Юнь – сооружение длиной 6 м, шириной 1,5 м и высотой 4 м, на котором работают одновременно два человека. Одного из них называют «читателем», он сидит на вершине станка и читает информацию, составленную дизайнером в форме тысячи узлов – эту технику использовали для записей за тысячи лет до изобретения письменности. Когда «читатель» понимает значение очередного узла, он приподнимает одну или две нити, которые связаны с золотыми, серебряными и разноцветными шелковыми нитями, закрепленными на другом конце станка (их может быть до тысячи – неимоверная цифра!). Этим движением он посылает ткачу сигнал, куда тот должен двигать челнок. Работа «читателя» считается легкой по сравнению с работой ткача. Тот, следуя полученной (или, скорее, «прочувствованной») инструкции, должен найти нужную нить утка, наступить на одну из 15 педалей, передвинуть челнок, выбрать одну из цветных нитей для вышивания (их бывало и по 60) и намотать их вокруг основной (золотой, серебряной или шелковой) нити.

Все эти действия должны производиться одновременно и мгновенно – за пятую часть секунды. Два опытных ткача за 10 часов работы в лучшем случае изготавливали 6 см парчи. При этом им рекомендовали быть спокойными и избегать любых эмоций: на создание одного отреза ткани уходило от трех до десяти лет. Умиротворенное состояние духа позволяет сохранить одинаковую толщину парчи по всей длине отреза и помогает создать симметричный рисунок. В противном случае ткачей наказывали быстро и безжалостно: за нарушение симметрии грозила смертная казнь.

Сегодня искусство создания парчи Юнь на грани вымирания: нет спроса, кто может позволить себе такую роскошь? При династии Цин в Нанкине, центре производства парчи, было 30 тысяч станков с 300 тысячами работающих, в 1949 году осталось 4 станка и 10 мастеров, умеющих их использовать. Сегодня за выживание борется единственный в стране Исследовательский центр парчи Юнь в Нанкине.

Но, конечно, платья из парчи Юнь – особый случай, простым и даже не очень простым людям недоступный. Оставим ее сынам Неба и их приближенным. Какой образ возникает, когда вы думаете о традиционной китайской одежде? Только погодите рассказывать о мужчинах и женщинах в темно-синих брючных костюмах – это потом.

Когда мы видим кимоно, в сознании непременно возникает образ Японии, думая об Индии, сразу представляешь женщину в сари. Когда вы думаете о Китае, уместно представить женщину в ципао (на кантонском диалекте[12] его часто называют чеонсам), сшитом из яркого шелка или сатина и богато украшенном вышивкой. И хотя пуговицы узлами и высокие воротники испокон веков характерны для китайской одежды, само ципао – создание относительно недавнее. Более того, носить его первыми стали представительницы некоренной национальности. Ципао означает буквально «платье знаменосцев», потому что его прообразом были платья, которые носили маньчжурские женщины кланов Знаменосцев, полков армии будущей династии Цин. А после того, как маньчжуры сменили в XVII веке китайскую династию Мин, платья неизбежно вошли в моду и их стали носить и ханьские женщины.

1920–1930-е годы – время расцвета ципао, которое из просторного полудлинного платья превратилось в длинное, облегающее одеяние с высоким воротником и захватывающими дух разрезами по бокам. Во время Культурной революции ципао наряду с шубами и высокими каблуками считалось символом буржуазной жизни, а женщины сменили высокие разрезы на почти бесформенные брюки и пиджаки – тот самый костюм Мао, простой, практичный и без малейшего намека на женственность.

Девушка в ципао

С эпохой реформ и открытости пришел черед облегающих джинсов, кожаных миниюбок, каблуков и европейского стиля. Но ципао обрело второе дыхание, став модной одеждой не только в Китае, но и в мире – все больше европейских женщин надевают его, завороженные волшебным преображением собственной фигуры. Не последнюю роль в таком возвращении традиций сыграло кино: в получившем приз на Каннском фестивале фильме «Настроение для любви» актриса Мэгги Чун меняет ципао быстрее, чем развивается сюжет, – поклонники насчитали 20 платьев. Ципао может сделать почти идеальной любую фигуру, даже не такую прозрачную, как у обычной китаянки; нужно только правильно подобрать размер. Опытные портные утверждают, что немалое значение имеет цвет, и рекомендуют выбирать ткань, контрастирующую с оттенком кожи.

Бум интереса к традиционной одежде случился после 21 октября 2001 года, когда в Шанхае, где проходил саммит АТЭС, 20 руководителей государств для традиционного фотографирования переоделись в китайские разноцветные шелковые френчи. В Китае это мгновенно стало сенсацией, местный рынок одежды захлестнула не волна – настоящее цунами интереса к костюмам в национальном стиле. (Тут надо понимать национальную психологию. Даже самый бедный крестьянин в удаленной деревне хочет хоть чем-то походить на руководителя страны: переодеться во френч «как у Председателя» – самый простой способ это сделать.)

Но и задолго до этого бума традиционная китайская одежда пользовалась спросом. Причем китайские женщины, в отличие от мужчин, никогда (не считая десятилетия Культурной революции) не переставали ее носить. Соотношение мужчин и женщин в традиционной одежде на улицах китайских городов долго оставалось на одном и том же уровне – 1:9. Но после того памятного саммита АТЭС в Шанхае многое изменилось, и сегодня одеваться в традиционном стиле – один из самых актуальных китайских трендов. К тому же так делают и звезды, и руководители партии и государства (причем не только китайского: на других проходивших на территории Поднебесной саммитах иностранных лидеров тоже переодевали в «свое»): не отрываются от корней. Вон нынешний руководитель Китая Си Цзиньпин что к американскому президенту, что к британской королеве на государственные обеды не с бабочкой ходит, как того требует британский (и произведенный от него американский) протокол, а в «пиджаке Сунь Ятсена», который давно уже перешел в разряд традиционной китайской одежды для руководящего состава (между прочим, российский телеведущий Владимир Соловьев этот пиджак тоже весьма жалует), не зря его в Китае называют «государственным».

Кстати, у нас этот наряд чаще называют «костюмом Мао», что неправильно. В обиход его ввел все же «отец демократического (а не коммунистического) Китая» Сунь Ятсен, и в одежде этой есть элементы как типично китайские, так и европейские. Авторами идеи считаются портные фирмы «Хунбан». Они вообще были первопроходцами в мире местной моды и обрели в 1920-х годах славу «первых пяти»: первый магазин европейской одежды, первый пошитый в Китае европейский костюм, первый костюм, впоследствии ставший «государственным», первые в Китае теоретические концепции о пошиве европейского костюма и первая школа для портных, желающих научиться шить такие костюмы. Фирма шила костюмы для 30 руководителей Китая, начав при республике и не изменив традиции и после прихода коммунистов к власти.

Если вас, как и меня, увлекла китайская традиционная одежда и секрет ее успеха, могу порекомендовать идеальное место для интересующихся – Музей костюма в городе Нинбо провинции Чжэцзян. Здесь можно проследить историю появления высоких воротников-стоек (любой специалист скажет, что правильно подобранный размер воротника – половина успеха), дуйцзинь (сюртук с пуговицами по всей длине обеих его передних половинок), панькоу (матерчатые пуговицы в форме цветов), вышивки, «драконьего» императорского платья, буфу (церемониальная одежда чиновника династии Цин), и вышитой стеганой куртки.

Кстати, так популярные сегодня пиджаки (у меня есть парочка) называются танчжуан, потому что ведут историю еще от династии Тан (618–907), «золотого века» китайской истории. Уже давно все, что связано с тем временем, считается очень традиционным и очень китайским – ведь даже кварталы, которые мы называем Чайна-таун, сами китайцы называют танжэньцзе (слышите – там тоже есть «тан»).

Как уже было сказано, при всем разнообразии фасонов одежда шьется из одного материала – шелка, в производстве которого китайцы достигли совершенства. Китайский шелк принимает самые разные виды и формы и может быть похожим то на лен, то на шерсть, то на хлопок – в зависимости от того, что входит в состав ткани. Китайцы даже умудряются шубы из шелка делать, причем такие! – в жизни не догадаешься, что это за материал.

Похоже, я слишком увлеклась, но воспоминание о приятном ощущении, которое оставляет на коже нежнейший шелк, заставляет вновь и вновь признаваться в любви к нему. Не только бриллианты – лучшие друзья девушки, шелк из Ханчжоу не менее ценен.

…Немолодой уже человек входит в главный зал Императорского дворца в Пекине, под удивленным взглядом китайского пионера достает из-под золоченого трона небольшую вытянутую коробочку с дырочками в крышке и прикладывает ее к уху – но коробочка молчит. Это одна из финальных сцен фильма Бернардо Бертолуччи «Последний император». Старик в сюртуке а-ля Мао Цзэдун – последний император Пу И. Много лет назад трехлетним ребенком он спрятал эту коробочку под троном; то была его любимая игрушка. Теперь она молчит, а когда-то оттуда доносились звуки, радующие сердце каждого китайца, – пение цикад. Это вообще очень китайская традиция – держать насекомых в коробочках, чтобы наслаждаться звуками, которые мы назвали бы треском, а китайцы считают радостной мелодией.

Традиции этой уже более 2000 лет. Сажать цикад в специальные клетки, чтобы наслаждаться их пением, начали при династии Тан (618–907) – до того их переливы слушали, так сказать, в живой природе. Много столетий сладкоголосых насекомых использовали и в сельском хозяйстве, потому что цикады – прекрасный индикатор климатических изменений. Традиционный китайский календарь делился на 24 равных отрезка по солнечному календарю, третий назывался Цзинчжэ, что означает «пробуждение насекомых». Именно в этот период начинали вспахивать землю.

Издавна жителей Поднебесной восхищали не только мелодии цикад и их, так сказать, боевые навыки, но также жизненная сила, которая проявлялась в способности откладывать бессчетное количество яиц. Сами китайцы верили, что одно из главных мерил жизненного успеха – иметь как можно больше детей. Неудивительно, что со временем цикады стали своеобразным символом процветания и удачи; люди охотно желали друг другу иметь «столько же детей, сколько их у цикад». Знаменитый врач Ли Шичжэн в своей книге, изданной в 1578 году, рекомендовал употреблять цикад в качестве афродизиака.

В книге «События времен Тянь Бао», написанной в 742–759 годах, читаем: «Когда приходит осень, живущие во дворце женщины ловят цикад и держат их в маленьких золотых клетках, которые помещают рядом с подушкой, чтобы ночью слушать их пение. Этой традиции следовали и простые люди». «Живущие во дворце женщины» – наложницы императоров, у некоторых сынов Неба их было до 3000, так что, понятно, времени на всех не хватало. Женщины развлекались кто как умел, и цикады в золотых клетках были весьма кстати.

Содержание поющих насекомых считалось «элегантным» делом, и многие знаменитые люди – поэты, художники, музыканты и даже буддистские монахи – не стеснялись этим заниматься. Во времена династии Тан в столице империи городе Чанъане летом бурлили десятки рынков, торговавших самыми разнообразными насекомыми. Кстати, эта традиция дожила и до наших дней: по всей стране в больших и малых городах и деревнях энтузиасты активно продают и покупают поющих цикад и кузнечиков и специальные клетки для них. Клетки делают не только из золота, серебра или других металлов: их плетут из бамбука, выдалбливают из небольших тыквочек. Считается, что такая клетка – даже пустая – приносит в дом удачу.

При династии Цин (1644–1911) в императорских дворцах работали специальные люди, чьим главным занятием был уход за цикадами и поющими кузнечиками, которые давали «музыкальный концерт» по первому желанию императора. Но цикады и кузнечики не только пели – они еще и сражались на потеху своим хозяевам. Первые упоминания о соревнованиях насекомых встречаются в эпоху Сун (960–1279). Отношение к насекомым и боям с их участием было настолько серьезным, что в историю вошли десятки рассказов о людях, совершивших самоубийство из-за потери или гибели любимой цикады.

Ну а удачливые хозяева насекомых могли разбогатеть. Владелец цикады-спортсмена сажал своего любимца на специальную «диету», которая состояла в основном из семян и крохотных насекомых. Перед боями цикад не кормили – считалось, что это увеличивает их агрессивность. Такие бои были весьма азартным времяпрепровождением, и ставки делались немалые. Кстати, соревнования насекомых и сегодня считаются в Китае спортом, а в Пекине существует Ассоциация по боям насекомых. Она организует национальные турниры, используя последние технические достижения: видеокамеры фиксируют каждое движение сражающихся насекомых, увеличенное во много раз изображение передается на телевизоры, так что любители могут наблюдать за несколькими поединками одновременно.

Сколько нужно фамилий, чтобы не потеряться в полутора миллиардах? Китайские ученые подсчитали, что на протяжении всей истории Поднебесной в ходу были 23 813 фамилий. «Большой словарь китайских фамилий» составляли почти сорок лет, и теперь китайцы с гордостью заявляют, что в этой сфере (как и во многих других) они оказались впереди планеты всей – по крайней мере, сами они в этом не сомневаются. В Поднебесной первые фамилии появились еще при легендарном правителе Фу-си 5000 лет назад (материальных доказательств его существования нет, но это никого особо не смущает), в то время как в других регионах мира – около 1000 года.

Сорок лет работы над словарем фамилий – срок, конечно, серьезный. Это вам не перепись населения проводить: десять дней – и готово, тут архивы тысячелетние нужно перевернуть и все фамилии, встречающиеся в китайской истории, переписать. Что и было сделано.

Первые китайские фамилии состояли из двух частей – ши и син. Ши – знак рода, а син (который появился позднее, чем ши) указывал на принадлежность к сословию. Самыми первыми ши были Фуси (по имени того самого легендарного предка нации), Шэнь-нун (еще более легендарный прародитель) и Нюйва (это сестра Фу-си – такая же легендарная). Самым первым син был Фэн, что означает «ветер», но на какое сословие он указывал, неизвестно. Почти 5000 лет назад было решено, что син может наследоваться только от отца к сыну, девочкам сословие, понятно, ни к чему – родную семью они ведь покидают. Как и многое другое в Поднебесной (система мер и весов, написание иероглифов и даже ширина между колесами повозки), ши и син были унифицированы при династии Цинь (221–206 гг. до н. э.) и следующей за ней Хань (206 г. до н. э.–220).

Китайцы своими фамилиями гордятся – и по праву: со времен династии Цинь они передаются из поколения в поколение, это хотя и исторические, но живые памятники. Правда, многие фамилии в истории заплутали и потерялись: сегодня в ходу лишь около семи тысяч, причем половину из них носят ханьцы (основная национальность страны, примерно 92 % населения), а другую половину – национальные меньшинства, их в Китае 55. На протяжении истории, как и в наше время, чаще всего фамилии состояли из двух иероглифов (таких насчитали 9021), из одного иероглифа (6931 фамилия), и так далее: чем больше иероглифов, тем меньше фамилий. Начиная с семи иероглифов счет фамилиям идет на десятки, а самая редкая – из десяти знаков – и вовсе единственная.

Но то исторический феномен, который в современном Китае скорее покажется казусом: сегодня родителей предупреждают о том, что у оригинальности с индивидуальностью есть свои пределы. Чаще всего они ограничиваются количеством знаков, которые можно поставить в любой компьютеризированной системе – банковской, вузовской, регистрации водительских удостоверений, в общем, любой. Как правило, система ограничивается 15 окошками, а это автоматически означает и самое длинное имя (фамилия+имя). Всезнающая (но не всегда объективная) статистика утверждает, что самое длинное имя у представителя титульной национальности хань – как раз 15 иероглифов. Около тысячи китайцев (тысяча среди полутора миллиардов – это практически уникумы) носят имена, состоящие из десяти иероглифов. Правда, чаще всего это не ханьцы, а уйгуры – строго говоря, у них вообще фамилий нет, только имя и (если нашим языком говорить) отчество. Банковская и прочие учетные системы справляются с этими именами не всегда, а потому среди уйгуров развернули кампанию, призывающую брать фамилии, – ну, чтобы быть как все. Но далеко не все уйгуры соглашаются: мол, у отцов наших фамилий не было, у дедов не было, и нам зачем? Они ведь, как и ханьцы, большие приверженцы традиций. Просто традиции у них другие.

Уникальность фамилий – вещь китайцам почти незнакомая, но столь желанная для нас. Еще в школе меня поджидал первый «фамильный» сюрприз: параллельный класс тоже был богат ученицей по фамилии Кацубо, моей однофамилицей. Я считала себя невезучей, ведь у других моих одноклассников с фамилиями Шандроха, Клыга или Гушель, да даже у Марины Зеленковой – такая обычная фамилия! – однофамильцев не то что в нашей школе, а почти во всем районе не было. Потом я вышла замуж и стала Плескачевской и с тех пор по фамилии могу определить почти всех родственников теперь уже бывшего мужа – в некотором смысле очень удобно. Хотя с женскими фамилиями вечная морока: вчера Кацубо, сегодня Плескачевская, завтра еще кто-то. Вот мои двоюродные сестры, тоже урожденные Кацубо, теперь Тарабенко и Юшковская – ну кто скажет, что у нас одна бабушка? Последнее время мне все чаще кажется, что и в этом китайцы мудрее нас: при вступлении в брак фамилии здесь менять не принято – что дано при рождении, то определяет судьбу.

Тем не менее мы счастливцы – много ли вы знаете своих однофамильцев? Есть у меня один знакомый, белорусский журналист Борис Герстен, который немало поездил по миру.

В каждой стране он берет телефонную книгу и обязательно находит там несколько однофамильцев, звонит им, а с некоторыми и встречается. Самой удивительной, говорит он, была встреча в Атланте: пришел респектабельный адвокат, которого в политически корректных Штатах называют «афроамериканец». Это был первый небелый Герстен, которого Борис встретил в своей жизни.

С фамилиями бывает и нелегко. Как-то, в мою бытность в Министерстве иностранных дел, я оказалась в командировке в Нью-Йорке. Это был редкий шанс встретиться со старинной школьной любовью. Был 1999 год, последний раз мы виделись в Гомеле в 1989 году, и тогда парня звали Слава Лившиц. Телефонные книги – совершенно изумительная вещь, порой они творят настоящие чудеса, и я разыскала свой первый роман через его родителей. Мы встретились, на следующий день к нам присоединилась его семья и некоторые одноклассники, получился славный вечер встречи выпускников гомельской средней школы в ресторане на Брайтон-бич. Все бы хорошо, но Слава больше не был Славой и тем более не был Лившицем – он теперь зовется Стэнли Левитт, а его дети – стопроцентные американцы и «могут баллотироваться на пост президента» как рожденные в этой стране, гордо поведал Стэнли. В США, оказывается, это целая индустрия – смена фамилий для эмигрантов из бывшего Советского Союза.

Но никогда не заставишь китайца, приехавшего жить в любую страну мира, сменить родную фамилию Ли, Чжан или Цзян на что-нибудь «более местное». Пусть известного теннисиста и зовут Майкл, но фамилия его по-прежнему Чан. Знаменитые актеры Джеки Чан и Джет Ли, как и героический Брюс Ли, взяли более удобные для западного слуха имена, но своим фамилиям не изменили. Как можно? И в этом – весь китайский народ с его патриотизмом и фамильными корнями, уходящими в глубь столетий.

Что важнее, индивид или общество? Риторический, в общем-то, вопрос – никогда не ответишь, хоть всю жизнь спорь. Но в фамилии тоже отражаются национальные ценности. Как вас зовут родители? Ласковыми именами – Леночка, Галочка, Сереженька, Мишенька. Даже если вам 50, вы все равно останетесь детьми для своих родителей – Наташеньками и Сашеньками. Отчество и фамилия появятся потом. Признаться, когда меня стали называть Инессой Николаевной, я почувствовала себя гораздо старше – прошли беззаботные Инессушкины времена.

Совсем иначе обстоит дело у китайцев. К примеру, если человека зовут Чжан Вэй, фамилией будет Чжан, – то есть сначала китаец определяет свою принадлежность к роду, семейному клану, а потом выделяет себя в этом клане. Причем друзья и знакомые обращаются друг к другу по фамилии, а не по имени. В случае, если Чжан, например, весьма немолодой человек, его могут называть Лао Чжан (старый Чжан), а если он подросток – Сяо Чжан (молодой Чжан). Правило это незыблемо и строго соблюдается.

Находившуюся в Пекине группу белорусских журналистов сопровождала милая девушка из МИДа Чэнь Чжэ. Когда наши ребята пытались обращаться к ней по имени, она даже обижалась. И сама, конечно, величала всех по фамилиям: Сноп-ко, Заяц – и непривычно, и забавно для нас. Только очень близкие друзья и члены семьи в Китае называют друг друга по именам.

Правда, с мощной вестернизацией это правило меняется, но не стремительно. Многие китайцы, которые общаются с иностранцами, берут себе иностранные имена – для удобства. Так что мы нашу Чэнь Чжэ называли Ирой. Еще у меня есть знакомые с простыми китайскими именами Алексей, Николай, Света, Петя. Но приехав в эту страну, будьте готовы получить китайское имя, которое пишется во всех официальных бумагах. Чаще всего это написанная иероглифами ваша фамилия, и, конечно, она никогда не звучит так, как в оригинале. Моя непроизносимая для китайского уха фамилия – мое спасение, ее даже не взялись переводить. Так что все окружающие зовут меня по имени, которое состоит из трех букв, извините, трех иероглифов, и произносится «Инаша».

Так сколько же нужно фамилий, чтобы не потеряться среди без малого полутора миллиардов? Оказывается, совсем немного: всего сто фамилий. Простой народ здесь так и называют: лаобайсин, «сто старых фамилий», и если фамилия вашего знакомого китайца среди них есть, поздравляйте: носитель ее – неотделимая часть истории страны, в которой живет.

Сегодня в Китае используется около 3100 фамилий, но около 87 % населения носят только 100 из них (те самые лаобайсин), а 99,4 % жителей Китая умещаются в 500 фамилий. Вы только представьте: четверть населения страны, почти 350 млн человек, имеет всего пять фамилий – Ли, Ван, Чжан, Лю и Чэнь. Только в одном Пекине живут более 5000 человек, которых зовут Чжан Ли и Лю Хуэй. Семь самых распространенных сегодня китайских фамилий (прибавьте Ян и Чжао к нашему списку) были в ходу еще при династии Сун (960–1278). Как утверждают авторы научного труда «Сто современных китайских фамилий», на протяжении всей истории в стране использовалось лишь 10000 фамилий. Но достаточно ли ста фамилий для полуторамиллиардного государства? Конечно, нет. А поэтому одна из самых удивительных проблем, с которыми сталкивается Китай, – нехватка имен и фамилий.

Говорят, в первые годы советской власти были в нашей тогда еще необъятной стране популярны имена вроде Рэм (расшифровывается «революция, электрификация, мир»), Вилен («Владимир Ильич Ленин») и прочие Октябрины с Тракторинами, которые понятны без всякой расшифровки. В первые годы существования КНР мода была той же. На волне бэби-бума (это потом рождаемость стали ограничивать, а в первые десятилетия Мао Цзэдун призывал плодиться и размножаться, мол, «много людей – сильное государство») на свет появились сотни тысяч детей с политизированными именами: Цзэфань («Освобождение»), Цзяньго («Создание нового Китая»), Вэньгэ («Культурная революция») и Вэйдун («Защищай Мао Цзэдуна»), например. Сами понимаете, изменились времена – поменялись и имена. Теперь никто не планирует охранять товарища Мао: его имя и роль в истории – под надежной защитой коммунистической партии. Так что нынче выбор имени ограничивается фантазией родителей и… компьютерной системой регистрации баз данных.

Несколько лет назад один папа в погоне за уникальностью решил назвать своего сына (ох, дайте воздуха набрать побольше) Чэнгунфэньфатуцян. Как правило, в китайском языке каждый слог – иероглиф, так что в этом имени их шесть. Да и фамилия у мальчика была из трех иероглифов – Оуян. Кстати, большая редкость в Поднебесной, где большинство фамилий состоят всего из одного. В общем, Оуяну-старшему в полиции отказали: слишком длинное имя. Когда ребенок подрастет, это имя ни на банковской карточке не выбьешь, ни на авиабилете не укажешь, ни в домовую книгу не впишешь.

По стране даже прокатилась волна дебатов на эту тему – можно ли ограничивать родительскую фантазию? Правда, на этот раз толчком послужило не слишком длинное имя, а наоборот – потрясающе короткое. Отец назвал своего мальчика С. Просто С, произносится «си» – третья буква английского алфавита. Полицейский участок отказался выдать ему новое удостоверение личности – невозможно, мол, в китайском документе в качестве имени писать английскую букву, компьютер не считает. Недолго думая, студент (к тому времени ему 23 года исполнилось, и прожил их он без «именных» проблем – его первое удостоверение личности было написано от руки) подал на полицию в суд и выиграл. Этот случай вошел в рейтинг самых показательных судебных дел (есть в Китае и такой – демонстрирует происходящие в обществе изменения). Полиция подала апелляцию, но повторного суда не было – полиция смогла-таки убедить парня, и он изменил английскую букву на иероглиф. Но джинн уже выпущен из бутылки, и вся страна задается вопросом: не нарушают ли власти права человека, отказывая родителям в регистрации имен новорожденных?

Критики именных фантазеров вообще и родителей С в частности говорят, что такое, с позволения сказать, «творчество» размывает устои традиционной культуры. Где это, мол, видано, чтобы детей называли одной буквой – нет в китайском языке букв, а значит, не по-нашему это, а раз не по-нашему, то и неправильно. В конце концов, есть же примеры счастливого союза Востока и Запада. Например, в ставшем не так давно популярным китайском имени Мэнлу очень трудно услышать американское происхождение, тем не менее в оригинале это Мэрилин Монро. Или возьмите другое популярное женское имя Лисы – Лиза в нем вполне слышна.

В спор включились ученые. Они говорят, что в имени – вся тысячелетняя китайская культура, и тот, кто отказывается от иероглифа, отказывается и от матери-родины. Сторонники С и индивидуализма (который, кстати, в молодежи воспитывает в том числе и государство – через политику ограничения рождаемости) говорят, что корни действительно терять нельзя, но и принимать во внимание объективную реальность тоже нужно. В стране, где живет 1,4 млрд человек и 40 % из них делят десять самых распространенных фамилий (которые, конечно, состоят из одного иероглифа – Чжан, Ван, Ли, Чжао и т. д.), чтобы отличаться от других, нужно выделяться именем. Несмотря на пресловутую политику ограничения, каждый год в Поднебесной рождается более 20 млн детей, и родители ломают голову над именами для них. Некоторые обращаются даже к знаменитой «Книге перемен» и, открывая страницу наугад, ищут там скрытые имена. А что делать?

Конечно, тот факт, что 100 млн китайцев можно описать как «среднего Чжана», значительно облегчает обобщения и работу социологов, но ох как же нелегко приходилось коренному населению, когда страной правили иностранцы! Известно, что во времена монгольской династии Юань (1271–1368) один из провинциальных правителей по имени Цзайсян Боянь (чувствуете разницу?) был так настроен против доминирующего ханьского населения, что в 1337 году обратился к императору Шуню за разрешением убить каждого жителя своей провинции по фамилии Чжан, Ван, Лю, Ли и Чжао – простой и эффективный способ расправиться с огромным количеством людей. К чести императора, он отказал.

Власть и престиж сыграли немалую роль в том, какие фамилии выжили на протяжении веков, а какие канули в Лету. Фамилия Чжао была на пике популярности во время династии Сун (960–1278), Лю достигла зенита при Хань (206 г. до н. э.–220), а Ли стала самой распространенной в эпоху Тан (618–907).

Фамилия Ван дословно означает «царь» или «правитель», и большинство предков современных носителей этой фамилии вполне могут иметь каплю королевской крови. Самая знаменитая история о происхождении этой фамилии рассказывает об изобретательном наследнике престола, жившем во времена династии Восточная Чжоу, который в возрасте 15 лет (550 г. до н. э.) пытался давать советы отцу-императору, как справиться с наводнением – дерзость, за которую он был лишен трона[13]. Со временем потомки юного вундеркинда растворились в массе простого люда, но назвали свой клан Ван в память о несостоявшемся императоре.

История фамилии Ли, что переводится как «слива», не так проста. Корнями она уходит ко двору легендарного императора Хуан-ди (2700 г. до н. э.), чьим главным советником был человек по имени Му Тао. Он возглавлял императорский двор, и его должность по-китайски называлась да ли. Утверждают, что в исполнении обязанностей ему помогал волшебный цилинь (единорог), который мог отличить правду от лжи, хорошее от плохого, и убивал своим рогом нарушителей закона. Потому как Му Тао был сильным и справедливым правителем, позднее во времена Ся и Шан (XXI–XI вв. до н. э.), когда имена зачастую присваивались в зависимости от профессионального занятия, фамилия Ли, означавшая порядок, принцип и причину, получила особенное распространение.

Однако по иронии судьбы иероглиф, обозначающий фамилию, изменился в XI веке до н. э., когда император Чжоу из династии Шан казнил своего главного судью Ли Чжэна. Его жена и ребенок, спасаясь от смерти, бежали в отдаленное царство, но чуть не умерли от голода во время путешествия. Их спасли только сливовые деревья, росшие вдоль дороги, плодами которых они и питались. Так что 90 млн современных Ли в некотором роде воздают дань этому событию. Правда, некоторые из них, вполне вероятно, являются отдаленными потомками основателя даосизма Лао-цзы, который тоже носил фамилию Ли.

Раз уж мы заговорили о мудрецах, то вспомним великого Конфуция (по-китайски его имя произносится Кун-цзы). Ощущение такое, что в его родном городе Цюйфу и окрестностях все население носит фамилию Кун. Она часто встречается и в местности возле города Шаосина, куда несколько столетий назад перебралась часть потомков Великого Учителя. Группа белорусских журналистов, которую я упоминала в начале, посетила Цюйфу, а потом все наперебой рассказывали, что обедали с «одним из потомков Конфуция». Это означает только то, что кому-то из Кунов повезло больше, чем другим, и он теперь работает «наследником Конфуция». А вообще практически все используемые сегодня китайские фамилии ведут историю от какой-либо выдающейся исторической фигуры.

Некоторые китайские фамилии, особенно не очень распространенные, в основном компактно сконцентрированы в определенной местности и зачастую происходят от правящей линии древнего государства или идентифицируются с определенным этносом, проживающим на этой территории. Например, фамилия Тань, и сегодня распространенная в провинции Хубэй, впервые упоминается при династии Хань, когда местное национальное большинство считало дикарем человека по имени Тань Жун. С тех пор эту фамилию зачастую присваивали представителям национальных меньшинств.

Итак, кто сегодня в Китае номер один? Например, в Пекине пятая часть жителей носит только две фамилии – Ван (их почти 1,2 млн человек) и Чжан. Впрочем, Ван – среднестатистический не только пекинец, но и китаец тоже – это самая распространенная в Поднебесной фамилия. На втором месте – Ли (иногда Ли вырываются вперед), на третьем – Чжан. В топ-10 самых распространенных фамилий (каждую носят более 20 млн человек) вошли Лю, Чэнь, Ян, Хуан, Чжао, У и Чжоу. А вы говорите – Ивановы, Петровы… Ван и Ли – вот где настоящая сила!

За последние сто лет китайские свадебные традиции и обряды изменились больше, чем за все предыдущее тысячелетие, но с учетом турбулентной китайской истории в этом нет ничего удивительного.

Древний свадебный обряд состоял из шести ритуалов: подношение подарков, счастливые благословения в день помолвки, встреча новобрачных и т. д. Обычно юноша, желающий жениться, приглашал свата для выбора подходящей невесты. Нам, привыкшим к понятию «сваха», не так-то легко осознать, что сватовство в Китае всегда было мужским занятием. И сегодня в этом бизнесе погоду делают мужчины, но об этом немного позже. У старинного свата были таблички – что-то вроде нынешних визитных карточек, на которых указывались имя и возраст молодых людей. Обычно он шел к родителям девушки и совершал обряд сватовства – представление будущего зятя. Если обе стороны были согласны, назначались смотрины. Женщина, занимавшая главенствующую роль в семье жениха, выбирала счастливое число – дату для знакомства с семьей девушки. Главной целью встречи было не только оценить характер и внешность будущей невестки, но разузнать о материальном положении семьи. Девушка ни в коем случае не могла увидеть лицо юноши до свадьбы.

Обручение и помолвка – главные обряды в свадебных традициях. По народным обычаям, помолвка важнее всех законов, и с этого момента практически ничего нельзя изменить, потому что расторгнуть помолвку – навек опозорить всю семью. Бывало, свадьба праздновалась, даже если жених умирал: в этом случае жена вступала в дом его родителей уже вдовой и жила там всю жизнь.

Самая пышная часть свадебного обряда – церемония встречи новобрачной. В этот день невесту облачали в красное платье – символ счастья и благополучия. После того как девушка садилась в паланкин, начиналась свадебная церемония, во время которой лицо невесты оставалось покрытым красным платком с изображением дракона – чтобы злые духи не испортили праздничный день. Покидая отцовский дом, девушка всю дорогу плакала, демонстрируя любовь и привязанность к родному очагу.

С прибытием к дому жениха начиналась главная часть обряда. По некоторым обычаям, невеста должна была перешагнуть через таз с огнем перед домом будущего мужа в знак того, что сжигается все плохое и недоброе, что может омрачить супружескую жизнь. По другим – невеста с вазой в руке должна была переступить через седло, так как в китайском языке последние иероглифы слов «ваза» и «седло», вместе взятые, означают покой и благополучие.

После этого молодые входили в комнату новобрачных, где били поклоны Небу и Земле, родителям и, наконец, друг другу. Затем обменивались бокалами вина (или смешивали вино из своих кубков, а потом разливали такое «совместное» вино) и выпивали на брудершафт. Молодые обрезали друг у друга пряди волос и сохраняли их всю жизнь как символ единения. Кульминация наступала во время свадебного пира, когда невеста обходила гостей, предлагая вино и разные угощения.

Финальный обряд происходил в комнате молодых. Они садились на кровать, где были рассыпаны арахис, финики, орехи и фрукты лунъянь[14]. Смысл иероглифов, обозначающих эти подношения, – «поскорее родить ребенка». И только в эту минуту жених поднимал с лица невесты красный платок и наконец-то видел свою нареченную. Здесь мы их и оставим, потому что первая брачная ночь – все же таинство, независимо от того, в какой стране мира и в какое время она происходит.

Невеста под вуалью

А знаете ли вы, что первым законом коммунистического Китая стал Закон о браке, принятый 1 мая 1950 года – всего через полгода после официального провозглашения КНР? Для страны это был своего рода прорыв: провозглашалось равенство полов, моногамия и право на развод. Правда, новое приживалось нелегко, а потому браки по предварительному соглашению между родителями жениха и невесты, особенно в сельской местности, еще долго были распространены. Не редкость они и сегодня.

Но все же свадьба 1950-х годов окрашена в революционные цвета. Стране, конечно, повезло, что новый революционный и старый счастливый цвет совпали. А потому невесте можно было смело надевать вековой красный наряд – он снова вошел в моду. Но то были деревенские невесты, а вот городские, в любой стране мира более чувствительные к модным веяниям, носили костюм в стиле Мао Цзэдуна, который в тогдашнем Китае назывался (будете смеяться) «ленинским». К одежде молодоженов, будь то в городе или в деревне, неизменно прикалывали красные бумажные цветы. Обычно главным гостем на свадьбе и свидетелем был секретарь парткома фабрики или завода, где работал кто-то из молодых. Свидетельство о браке, на котором красовались надписи «Свобода брака», «Равенство мужчин и женщин», подписывали жених, невеста, сват, свидетель и родители жениха и невесты. Потом устраивался торжественный обед. Каждый гость должен был подарить новоявленной семейной паре 5 мао (пол-юаня) и другие практичные подарки – кастрюли, зеркала, кувшины, рукомойники.

Традиционно красное свадебное платье

Однако если свадьбу устраивала городская интеллигенция или партийные работники, торжественного обеда не было, а самым модным подарком считалась книга Николая Островского «Как закалялась сталь».

В 1960–1970-е годы в стране бушевала Культурная революция, что для свадеб означало больше политики, больше революционных цветов и максимально простую церемонию. В 1967 году Чжун Мяошэнь решил жениться 1 мая, тогда было принято назначать свадьбы в дни государственных праздников. В местном ЗАГСе молодожены получили свидетельство о браке с надписью: «Наше главное руководство – Коммунистическая партия Китая, а теоретическая основа нашей идеологии – марксизм и ленинизм». А поскольку единой формы документа в стране не было, то каждое учреждение изобретало что-то свое. Например, на одном свидетельстве, выданном в сельском совете, напечатано: «Революционный комитет народной коммуны после рассмотрения утверждает заключение брака между представителем революционной молодежи, товарищем Х, направленным на работу в деревню, и дочерью крестьянина У. Желаем, чтобы вы смело шли вперед по революционному пути, указанному Председателем Мао Цзэдуном».

Но вернемся к Чжун Мяошэню. Среди его свадебных подарков – десяток «Трех избранных работ Мао Цзэдуна» и 5–6 гипсовых статуэток вождя. Стены комнаты новобрачных были украшены портретами Председателя Мао и красным иероглифом, означающим «верность» (в принципе, друг другу, но важно, чтобы и Коммунистической партии). Коллеги подарили вставленное в рамку напутствие: «Читать книги Председателя Мао, слушать его слова и быть ему хорошими солдатами». К политике не относился только иероглиф «двойное счастье», которым испокон веков украшали покои новобрачных в Китае.

Свадебная церемония была простой и серьезной: спели песни, прославляющие Мао Цзэдуна, отбили три поклона его портрету и прочитали цитаты из его речей. В конце церемонии жених и невеста исполнили танец, символизировавший верность – опять же идеям Председателя Мао, – и рассказали собравшимся, что они усвоили из его работ. В конце церемонии все исполнили революционные песни. Типичная городская свадьба того времени.

В деревне церемония была несколько иной. 26 октября 1969 года Чжан Яньчжэнь и Чжу Цзичан поженились в районе Хуайлай провинции Хэбэй. Невеста была в свитере, который сама связала из ниток, подаренных женихом. Жених – в полотняных туфлях, белой рубашке и габардиновых брюках.

В соответствии с местной традицией свадьба состоялась утром. Из Пекина на велосипедах приехали друзья молодых с неизменными портретами и бюстами Мао. Во время церемонии новобрачные обменялись значками с портретом Председателя. Основными блюдами на свадебном банкете были тушеная свинина с репой и китайская капуста. Оплатили обед в складчину, это и было подарком от каждого приглашенного.

В 1970-е годы свадьбы стали еще скромнее: зерно, другие продукты и сигареты были по талонам. Для столь важного события специальные продуктовые талоны не выдавались, а потому, чтобы устроить банкет, семьи жениха и невесты вынуждены были урезать обычный рацион. Зато после получения свидетельства о браке новобрачным выдавали талоны на покупку буфета, кровати и стульев.

В 1980-х годах, с началом политики реформ и открытости, многое изменилось и в свадебных церемониях. 9 апреля 1989 года у Ли Цин был день рождения, на этот же день она назначила свою свадьбу. В моде была химическая завивка, и Ли Цин потратила полдня и почти 4 доллара на то, чтобы быть самой красивой. Перед регистрацией они с женихом отправились в фотостудию, чтобы сделать цветные фотографии – настоящее чудо, ведь еще за полгода до этого фотографии были только черно-белыми. Это удовольствие обошлось еще в 12 долларов.

Свадебный банкет устроили в ресторане – потрясающая роскошь по тем временам, потому что поход в ресторан был настоящим событием, которое могли позволить себе только люди со «связями» (звучит знакомо, не правда ли?). Портретов и книг Мао среди подарков не было, не было и речей Дэн Сяопина, в моду опять вошла практичность: рамки для фотографий, чайные наборы, шерстяные одеяла и кварцевые часы. Новобрачным даже предоставили пятнадцатидневный отпуск для медового месяца – об этом их родители и мечтать не могли!

Невесты в платьях европейского образца

Так начиналась новая эпоха, которая принесла с собой роскошные свадьбы по западному образцу: долой традиционное красное платье и полотняные туфли, да здравствуют белая фата и галстук!

С новой эпохой пришли новые цены (где уж там банкет за 6 долларов или 5 мао в подарок! Рыночная экономика на дворе) и новые традиции. Свадебные церемонии сейчас – целая индустрия с профессиональным штатом, специальными веб-сайтами, журналами, автомобилями, тамадой и организацией «незабываемого медового месяца».

Городские новобрачные тратят десятки тысяч юаней для проведения «достойной» свадьбы, которая зачастую служит символом благосостояния и социального статуса. Здесь демонстрация материального достатка тесно связана с понятием «лица» и престижа – основами китайского восприятия мира и себя в этом мире.

Грандиозные свадьбы возобновили и другую старинную традицию: красные конверты. В красных конвертах дарят деньги. Сумма должна быть кратна 40, подарить много – тоже показать свое благосостояние и самоутвердиться. А потому большая часть огромных затрат на церемонию окупается. 33-летний бизнесмен Хун Вэй из Шанхая говорит: «Свадьба в Китае – самый дорогостоящий день жизни. Конечно, часть денег вернется, но в любом случае нужно хорошо зарабатывать, чтобы выдержать расходы». Многие уверены, что жениться на шанхайской девушке – сущее разорение: «Они так меркантильны», – утверждает один тайваньский бизнесмен. Сяо Ян, студентка шанхайского университета Фудань, называет себя и девушек своего круга «романтичными реалистками» и утверждает, что любовь и деньги одинаково важны для брака. А если бы пришлось выбирать? «Я никогда не стану выбирать – или то, или другое: мне нужно все вместе». А почему бы и нет? Мощная демографическая диспропорция – переизбыток в 50 млн мужчин – делает женщин, особенно городских, разборчивыми, а приоритеты в выборе «идеального мужа» с годами, разумеется, изменились.

В 1950-х годах женщины предпочитали выходить замуж за рабочих с их стабильным доходом, а в 1960-х в моду вошли браки с крестьянами: в бурные годы Культурной революции их ценили за беспроблемный экономический и политический статус. Военнослужащие с гарантированной работой и материальной обеспеченностью были самыми желанными женихами 1970-х годов. С началом реформ 1980-х самым удачным считался брак с дипломатом и интеллигентом. Практичные 1990-е все расставили по местам: неважно, чем ты занимаешься и какова твоя профессия, деньги, собственная квартира и машина – вот что привлекает современных девушек. И с тех пор приоритеты фактически не менялись.

Возраст, в котором можно вступать в брак, – 22 года для мужчин и 20 для женщин. Будущие супруги должны обратиться в местный аналог нашего ЗАГСа и сообщить тамошнему чиновнику причины, по которым хотят пожениться. Чиновник непременно спросит пару, любят ли они друг друга и действительно ли хотят вступить в брак. Нам это может показаться грубым вторжением в личную жизнь, но на самом деле таким образом государственные структуры надеются отличить настоящий любовный союз от делового предприятия или брака по договоренности между родителями (и то и другое в Китае по-прежнему существует). Если с точки зрения чиновника все выглядит убедительно и по-настоящему, паре вручат свидетельство размером с паспорт, обязательные атрибуты которого – фотографии молодых, их имена, возраст и красная печать, и с этого момента они официально становятся мужем и женой. Только не ждите в ЗАГСе шампанского и марша Мендельсона – в Китае это не принято: никакой торжественности, речей и вальсов, просто вручат красную книжку и при этом обязательно спросят, будет ли новоявленная семья придерживаться государственной политики ограничения рождаемости.

Именно после этого пара назначает то, что собственно является свадьбой в нашем понимании. Между получением свидетельства о браке и свадьбой может пройти и несколько месяцев, потому что молодые будут стараться выбрать какой-нибудь особенно счастливый день для торжества.

В день свадьбы самое яркое событие – отбытие невесты. В древности для этого использовали красный закрытый паланкин, а сегодня его заменили несколько машин, первую из которых украшают цветами и иероглифами «двойное счастье». Жениха (хотя какой он жених, если уже муж в глазах государства?) сопровождает свидетель (или несколько), его дяди и две свидетельницы невесты. Прежде чем войти в дом новобрачной, они устраивают большой шум, протыкая воздушные шары (это чаще делают в городах) или, как в старину, взрывая петарды – любимое деревенское развлечение. Это сигнал невесте: будь готова. Свидетельницы задают жениху разные провокационные вопросы (например, какой любимый цвет его возлюбленной), чтобы убедиться, что молодые действительно хорошо знают друг друга. После того как жених наконец-то входит в дом, он обязательно дарит невесте букет цветов и фотографируется со всей ее семьей (фотографирование – любимое свадебное развлечение китайцев). Затем процессия покидает дом и направляется на праздничный банкет. Родители невесты обычно на свадебной церемонии не присутствуют, потому что испокон веков считалось, что они должны горевать о потере дочери. В наше время, правда, многие городские невесты требуют присутствия своих родителей, но в деревне об этом пока еще не помышляют. Когда невеста садится в машину, жених снимает ее туфли и надевает новую пару, непременно красную: красную для счастья, а новую – в ознаменование новой жизни. Переобувание – старинный ритуал: невеста не должна принести на подошвах землю из родительского дома в свое новое жилище, потому что вся ее прежняя жизнь остается позади. Потом процессия следует в ресторан, где будет проходить свадебный обряд и банкет. Маршрут, по которому проедут машины, тщательно планируется – он обязательно должен быть в форме круга, символ того, что брак будет вечным. Иногда жених приносит с собой живого петуха, которого в спальне новобрачных будет ждать живая курица – символ того, что в браке обязательно появятся дети так же быстро, как курица снесет яйцо.

Сама церемония занимает не более двадцати минут: специально приглашенный мастер свадебных церемоний (еще одна прибыльная профессия в Китае) зачитывает свидетельство о браке и рассказывает, как пара встретилась. Церемония обычно очень живая и веселая, с шутками и смехом. Часто невесте вручают конверт, в котором 1001 юань, это означает, что ее выбрали одну из тысяч. После этого пара обязательно кланяется родителям жениха в знак уважения и почитания. Гости прибывают в обеденное время, молодожены и родители мужа обходят все столы и выпивают с гостями за счастье новой семьи. Затем объявляется перерыв – чтобы продолжить банкет вечером. Часто гости во время обеда и ужина меняются, это позволяет пригласить как можно больше людей. Но каждая часть такого свадебного банкета обычно не затягивается: буквально полтора – два часа – и готово: началась новая жизнь.

Уже не все помнят эту удивительную женщину, которая на заре перестройки во время модного тогда ток-шоу Владимира Познера и Фила Донахью воскликнула: «У нас секса нет!» Но слова эти, оказавшиеся бессмертными, знают почти все. Вспомнив, неизбежно задаются вопросом: а дети откуда?

Так что кому-то вопрос, вынесенный в заголовок, покажется как минимум странным: раз в стране живет почти полтора миллиарда человек, значит, секс все-таки есть. Но увидеть на улице обнимающуюся, а уж тем более целующуюся парочку было до самого недавнего времени большой редкостью, да и сейчас это не самое привычное явление. Или возьмите кино – обычные телефильмы или сериалы, так популярные в Китае. Помните, как мы смеялись когда-то над индийскими фильмами с их страстной любовью и полным отсутствием объятий и поцелуев? Не поверите: с китайским кино – почти та же история.

Но молодое поколение китайцев пытается жить по новым правилам, а традиционная мораль и прежние стереотипы поведения стремительно меняются: все больше молодых людей осознают: чтобы иметь постоянного сексуального партнера, вовсе не обязательно связывать себя брачными узами. Около 24 % опрошенных студентов положительно относятся к возможности секса до брака, при этом 20 % парней и 10 % девушек признались, что уже имеют сексуальный опыт. А если влюбленная пара решит просто жить вместе не расписываясь, снять, например, квартирку недалеко от университета? Думаете, это их личное дело? Ничего подобного! Чтобы уйти из общежития, нужно принести разрешения родителей, получить такое же от университета и обязательно сообщить адрес. Несмотря на массу препон, практика эта распространяется все больше – молодость берет свое.

Автоматы по продаже презервативов – новая мода на улицах и в общежитиях, хотя государство упорно полагает, что секс – дело сугубо семейное, и бесплатно снабжает презервативами только супружеские пары (в рамках политики ограничения рождаемости). И если вы можете представить (и увидеть) на нашем или российском телевидении рекламу презервативов, в Китае ничего подобного нет и быть не может: реклама любых товаров, относящихся к сексу, категорически запрещена. Так что, хотя они и продаются в каждой аптеке, говорить об этом населению вроде бы и не следует.

Это сыграло злую шутку с первым и долгое время единственным Музеем древней китайской секс-культуры, открытом в Шанхае, городе с легендарной свободой нравов: власти просто запретили вывеску с таким «неприличным» словом. Сообразительность и умение найти выход из любой ситуации – черта, присущая не только бывшим советским людям, но и китайцам. А потому основатель музея, известный социолог и сексолог Лю Далинь, придумал другое название: «Выставка китайской репродуктивной культуры». Но власти оказались более настойчивыми – через два дня вывеску сняли, затем ушел и сам музей: дохода он не приносил, а потому владеющий помещением крупный универмаг выставил неприбыльное заведение за дверь. Со временем музею пришлось и вовсе покинуть Шанхай и переехать в небольшой, но прекрасный, со множеством каналов, городок Тунли, где он почти сразу стал одной из главных достопримечательностей. Это ведь действительно хороший музей, да и китайская секс-культура – интересная тема для исследования. Все мы знаем о существовании индийской «Камасутры» и не догадываемся даже, что и китайцы в древние времена относились к сексу более чем серьезно, полагая его одним из важных способов духовного самосовершенствования.

Коллекция Лю Далиня выставлялась в шести европейских городах и стала настоящим открытием для многих людей, привыкших считать китайцев исключительно стыдливой нацией, где вопросы секса не обсуждаются. Но так было не всегда. В книгах, которым аж 2000 лет, можно найти описания специальных сексуальных приемов под названием «восемь движений», «четыре достижения мужчины», «десять признаков любовного желания женщины», «пять любовных звуков», «десять способов соития», «восемь приобретений и семь потерь». Да и легендарными предками китайской нации были-си и Нюй-ва, брат и сестра, наполовину люди, наполовину змеи. Их всегда изображают с переплетенными змеиными хвостами, а потому для китайцев понятие «переплетенные хвосты» и сегодня остается метафорой сексуальных отношений.

В древнейшем из известных китайских текстов о сексуальной практике (он относится ко II в. до н. э.) последняя именуется «высшим Путем» человечества – ни больше, ни меньше. Для живших в те времена людей сексуальные отношения были самым чистым и непосредственным взаимодействием инь и ян, а воздержание считалось неестественным и вредным для здоровья. Литератор XVII века Вэй Юн, написавший эссе о «женских прелестях», видел ценность сексуальности в том, что она способна подарить «верховное постижение»[15], и уподоблял «блаженство ветреной жизни» святости буддистских и даосских подвижников[16]. Трактат XVIII века «Дунь Сюань-цзы» открывается утверждением о том, что «в мире нет ничего выше полового влечения». Легендарным покровителем сексуальной практики был Предок Пэн, который, как утверждают, прожил 700 лет. Ему приписывают рекомендации, в которых наряду с гигиеной, диетой, упражнениями и правильным дыханием упоминается необходимость регулярного «посещения опочивальни» для самосовершенствования.

В области интимных отношений различались «пять добродетелей»: доброта, честность, вежливость, доверие и мудрость. Поскольку половой акт служил духовному совершенствованию, в книгах он описывается почти как священный ритуал и в то же время называется и «забавой», и «любовной битвой», потому что дарит чистую радость игры, в которой каждый участник имеет собственный интерес. «Нельзя ни торопить события, ни мешкать, ни действовать поспешно, ни быть медлительным и вялым», – утверждает трактат «Разговор о верховном Пути Поднебесной», написанный во II в. до н. э.

И это как нельзя лучше описывает отношения, которые связывали китайского императора с многочисленными женщинами его двора. Строгие правила, протокол и этикет окружали каждый аспект жизни сына Неба, и интимная жизнь не была исключением. Если он хотел провести ночь с одной из наложниц (утверждают, что у императора Сюань-цзуна из династии Тан, правившего в 712–756 годах, их было несколько тысяч), он выбирал имя, написанное на одной из нефритовых табличек. После этого в дело вступал евнух. Кстати, евнухи (кастрированные мужчины) тоже интересная часть китайской дворцовой истории. Ясно, что в силу своего увечья никакой половой жизни вести они не могли, потому и были допущены к императорским женщинам. Тем не менее евнухи всю жизнь хранили отрезанные части своего мужского достоинства в специальных коробочках, которые назывались «сокровищницами»: по традиции, хоронить кастратов нужно было «целиком», в знак их сыновней почтительности. Ведь тело в Китае всегда считалось даром родителей.

Но вернемся к нашему императору, охваченному желанием. Евнух сообщал наложнице о выпавшей ей чести и следил за процессом приготовления к встрече с сыном Неба: обычно процедура включала обнажение, принятие ванны и удаление всех волос с тела. После этого евнух заворачивал женщину в тонкую накидку (чтобы она не могла пронести с собой оружие) и на плечах относил в императорские покои. Доставив наложницу, слуга удалялся и ожидал за дверью. После того как проходило установленное время (вот мне интересно: кто его устанавливал?), он кричал (представляете – всемогущему императору!): «Время вышло!». Некоторые утверждают, что крик был иным: «Побереги тело!», но мне это кажется не очень правдоподобным – согласно китайским сексологическим традициям, упражнения были полезны и для тела, и для ума. Итак, после того как «Время вышло!» прозвучало три раза, евнух заходил в спальню и уносил женщину. Последняя процедура церемонии – внести информацию о визите в специальный реестр, потому что положение наложницы при дворе зависело от того, сколько раз император проводил с ней ночь. Стать наложницей императора могла только девственница, на ягодицы которой ставили специальную печать, удостоверяющую ее целомудрие, проверенное перед вступлением во дворец.

К сожалению, в последние столетия китайской истории секс из обсуждаемой темы превратился в запретную. До недавних пор сексуальное воспитание в стране ограничивалось единичными брошюрами, в которых лучшими средствами борьбы с соблазнами объявлялись «воздержание и правильное политическое мышление». Вплоть до настоящего времени в Китае и странах Юго-Восточной Азии с преобладающим китайским населением, например, в Сингапуре, эротика практически запрещена или, по меньшей мере, не является частью публичной жизни.

Как рано должно начинаться сексуальное воспитание – другой активно обсуждаемый вопрос. Многие утверждают, что начинать нужно уже в детском саду и для начала хотя бы сделать раздельными туалеты для мальчиков и девочек. В Гонконге, на Тайване и в Японии, например, сексуальное воспитание начинается с раннего возраста и продолжается практически до окончания университета. На Тайване соответствующие уроки в детском саду называются «Узнай самого себя»: с помощью игр и рисунков детям рассказывают, как устроено их тело и какие различия существуют между мальчиками и девочками.

Сегодня занятия по сексуальному воспитанию введены во многих учебных заведениях, чему немало поспособствовал как-то приключившийся в Пекине скандал на выставке работ Пабло Пикассо «Черно-белые образы». Устроителей всерьез встревожили некоторые отзывы: «Пикассо – сексуальный маньяк», «Он неприличен», причем, судя по почерку, эти замечания принадлежали детям. Причина оказалась проста: среди 160 работ некоторые были изображениями обнаженных женщин. Это наших или западных детей таким трудно удивить, а вот в Китае вообще практически не встретишь изображений обнаженной женской натуры, и любая подобная картина считается непристойной. Родители уводили своих пяти— и восьмилетних детей с выставки, чтобы она не повлияла на них пагубно. Бедный Пикассо.

А ведь сексуальное образование – понятие в Китае отнюдь не новое. Еще во времена династии Восточная Хань (15–220) детям из богатых семей нанимали специальных учительниц, а семьи с не очень высоким достатком отправляли своих созревших ребят в ближайшие веселые заведения. К первым сексуальным опытам готовили и принцев, и будущего императора – для этого в одном из помещений Запретного города находятся статуэтки веселых Будд в разнообразных и, нужно отметить, весьма откровенных позах. Сегодня во избежание щекотливых вопросов и ситуаций их прикрывают желтой тканью: времена изменились.

Учитывая государственную позицию в отношении секса, нет ничего странного в том, что официально такого явления, как проституция, в Китае не существует, хотя каждый живущий здесь иностранец знает, что на самом деле это не так. Основатель музея секс-культуры Лю Далинь утверждает, что проституция существовала в стране испокон веков, о чем свидетельствуют экспонаты его музея: например, специальная кровать из старого борделя, украшенная фривольными резными скульптурами, – таким образом клиент мог выбирать наиболее подходящую ему позу. Для некоторых позиций делали даже специальную мебель. Правда, и борьба с проституцией велась всегда, об этом напоминают деревянные палки для наказаний. О серьезном отношении к древнейшему ремеслу свидетельствует и наличие святого покровителя проституток Лу Дунбиня.

В современном же Китае каждый восьмой мужчина в возрасте до 35 лет хотя бы раз в жизни посещал бордель, а в возрастной группе 25–29 лет эта цифра еще выше: один из шести.

Исследования показывают: вероятность того, что услугами проституток воспользуются крупные менеджеры или владельцы собственного бизнеса, в 10 раз выше, чем у простых рабочих, и в 22 раза выше, чем у крестьян. Утверждают, что ночи с продажной женщиной – такая же неотъемлемая часть жизни преуспевающего бизнесмена, как офис, машина и компьютер. Некоторые бизнесмены полагают общение с проституткой или наличие постоянной любовницы признаком состоятельности и успеха в бизнесе. Иногда девушки становятся подарком в честь удачной сделки.

И не забывайте про гомосексуалистов. По последним данным, их в Китае до 70 млн – вероятно, самое большое количество в одной отдельно взятой стране. Отношение к ним в некотором смысле может служить индикатором того, насколько толерантно общество относится и к сексу, и к его нетрадиционным проявлениям. В КНР гомосексуализм никогда не считался преступлением, по крайней мере, статьи такой в уголовном кодексе (в отличие от СССР) не было. Правда, часто их судили за «хулиганство» и под некоторыми другими предлогами. Но после судебной реформы 1997 эта практика забыта. Наиболее ощутимый прорыв произошел в апреле 2001 года, когда Китайская психиатрическая ассоциация исключила гомосексуализм из списка заболеваний, требующих принудительного лечения. И если раньше гомосексуализм классифицировался психиатрами как «извращение», то сейчас он считается «кризисом самоидентификации».

Вот и думай теперь: есть секс в Китае, нет секса в Китае, а при всех сдерживающих усилиях ежегодно китайцев становится на 13 млн больше – больше, чем все население Беларуси, однако.

Идля Беларуси, и для Китая вопрос прироста населения – головная боль. Только болит голова по-разному: мы думаем, как сделать так, чтобы наши женщины больше рожали и население родной Беларуси увеличивалось, а в Китае делают все возможное, чтобы убедить женщин рожать как можно меньше, и мечтают о том времени, когда население начнет уменьшаться. По прогнозам, это произойдет не раньше середины столетия, а до того времени китайцев будет становиться все больше. Ожидается, что пиком станет цифра 1,6 млрд человек, и это без зарубежных китайцев, Гонконга, Макао и Тайваня – только материковая часть страны.

У нас, чтобы объяснить падение рождаемости, принято ссылаться на экономические условия. Как сказал мой одноклассник: «Второй ребенок – показатель благосостояния». Наверное, он прав: если взять тридцать моих одноклассников, то тех, у кого двое детей, можно пересчитать по пальцам. Правда, некоторые все же принимают решение о втором ребенке, не считаясь с экономическими расчетами, – из любви к детям и уверенности, что «один ребенок – всегда эгоист». Не стану оспаривать положение об эгоизме, но как единственный ребенок своих родителей могу заверить: я всегда мечтала о братике или сестричке. Самое интересное, что с годами это желание не уменьшилось, а стало только сильнее. Я часто думаю: ах, был бы у мамы второй ребенок, насколько спокойнее мне бы жилось вдали от родного дома! Эгоизм чистой воды, между прочим.

Как бы там ни было, случай Китая подтверждает: решая завести ребенка, пары далеко не всегда принимают в расчет экономические причины. В год образования КНР (1949) население страны составляло около 542 млн человек, через двадцать лет оно увеличилось на 265 млн. А ведь условия жизни не улучшились, скорее, наоборот: в деревне – обнищание, а в городах – «Большой скачок» и Культурная революция. Но китайцы неуклонно выполняли завет Мао Цзэдуна: «Больше людей – сильнее страна». И ведь не поспоришь.

Однако уже в 1970-х годах правительство столкнулось с серьезной проблемой: при неконтролируемой рождаемости и существовавшем тогда уровне экономики стране грозил голод. Прибавьте серьезную нехватку воды: на душу населения здесь приходится лишь четверть того, что считается нормой в остальном мире. В этом Китай и засушливой Африке фору дать может. Поэтому в 1978 году была начата политика ограничения рождаемости.

Относиться к ней можно по-разному. С одной стороны, это яркий пример нарушения прав человека, о чем не устают повторять практически все международные правозащитные организации. С другой – объективная необходимость как для самой страны, так и для всего мира. В Индии, например, где население тоже перевалило за миллиард, пытаются проводить ту же политику. Но давайте смотреть правде в глаза: повторить китайский эксперимент в демократической (а Индию ведь часто называют «самой большой демократией мира») стране вряд ли удастся. Ведь действовать придется увещеваниями и призывами, а они далеко не всегда дают результат.

По данным 2017 года в материковом Китае жили почти 1,4 млрд человек. То есть каждый пятый житель Земли – китаец, что иногда рождает массу шуток. Одну мне рассказал сотрудник МИДа Ирландии. В этой стране с активно верующим католическим населением разводы разрешили не так давно, аборты запрещены, а использование противозачаточных средств не поощряется – в результате население прирастает. Так что ирландцы советуют друг другу остановиться на четырех детях: вдруг пятый родится китайцем?

В самом Китае такую шутку вряд ли кто поймет: до 2015 года государство настоятельно рекомендовало ограничиться одним. Правда, сразу стоит оговориться и сказать, что называть политику ограничения рождаемости «одна семья – один ребенок» не совсем верно. Например, в сельской местности через несколько лет после рождения первенца, если это девочка, разрешали «попробовать еще». Китайская специфика: крестьяне предпочитают мальчиков, а государство проводит активную разъяснительную работу, убеждая, что мальчики и девочки – одинаково хороши. Странно? Только на первый взгляд, да и то человеку, не знакомому с традициями и культурой древнего народа.

Пенсионная система до сих пор в стадии становления, а до отдаленных сельских районов и вовсе не добралась. И традиции, и китайское законодательство требуют, чтобы подросшие дети обеспечивали родителей материально. А кто больше зарабатывает, кто лучше работает в поле, кто более вынослив, кто, наконец, не отвлекается на вынашивание и рождение детей? Правильно: мальчики. Сельские жители уверены, что девочка не поможет семье разбогатеть. Но, как выяснилось, это не всегда так, а в арсенале местных органов власти оказалось много нетрадиционных способов убеждения.

Крестьянин Сунь Фупин из провинции Цзилинь не мог скрыть глубокого разочарования, узнав, что у него родилась дочка, даже подходить к младенцу не хотел. Год страдал он от такой вопиющей несправедливости небес. Но только до тех пор, пока местные власти не помогли построить теплицу для выращивания овощей, что увеличило доход семьи в несколько раз. Сегодня Сунь говорит:

«Теперь я уже не мечтаю о сыне, да и вообще – какая разница, мальчик или девочка?». Так что материальный стимул – хороший аргумент. Местное правительство потратило более 24 млн долларов на убеждение крестьян. Результаты не заставили ждать: за двадцать лет население провинции сократилось на 10 млн человек.

Сто лет назад нежеланных новорожденных девочек могли сбросить со скалы или убить другим подходящим способом. Конечно, в век современных технологий никто не станет убивать увидевшего свет младенца. А потому до самого недавнего времени весьма распространенной была практика, когда аборты делали по половому признаку. Врач на УЗИ говорит будущей мамаше: «У вас девочка». Вместо того чтобы радоваться – бантики, куклы, послушание, всегда с мамой – женщина шла прямиком на аборт в надежде потом родить мальчика. Результат таких предпочтений сегодня налицо – мужчин в Китае на 50 млн больше, чем женщин. И потому государство запретило врачам сообщать родителям пол будущего ребенка. Если врач все же скажет женщине об этом, то будет уволен. Если его поймают дважды, то аннулируют лицензию. Правда, практика – уже нелегальная – продолжается. А за риск, как известно, нужно платить.

В провинции Чжэцзян врач по имени Ши организовал серьезный бизнес – каждая пациентка платила 40–120 долларов. Как узнала об этом местная комиссия по планированию семьи? Там тоже есть аналитики, а потому это вопрос подсчета, основанного на знании определенных закономерностей, – в общем, заметили, что мальчиков рождается непропорционально много. Да и одна счастливая мамаша, которой сообщили: «У вас мальчик!», с удивлением спросила (почти как у нас в анекдоте): «А кто ж еще?». В общем, доктора на десять дней задержали, аппарат УЗИ конфисковали. Но, как известно, спрос рождает предложение, и в газетах то и дело появляется информация о задержании «банды нелегальных узистов». В общем, нужны более убедительные аргументы, чем призывы к сознательности, что и демонстрируют власти провинции Цзилинь.

Справедливости ради нужно отметить, что все эти ограничения распространяются, прежде всего, на представителей основной национальности – ханьцев. Вы ведь наверняка помните, что национальности «китаец» на самом деле не существует? Китаец – это гражданство, как когда-то советский народ: «единая общность». Во времена СССР мы гордились тем, что на территории нашей страны живет более ста национальностей. Это потом нам всем предложили расселиться по «национальным квартирам». В Китае квартира по-прежнему коммунальная, и живет здесь 56 народов. Больше всего представителей национальности хань, почти 92 %. Далее идут чжуаны, маньчжуры, хуэйцы, мяо, уйгуры и остальные. Среди этих остальных есть таджики, узбеки, казахи и даже русские. Причем если китайских русских по официальным данным всего 13500 человек, то другие нацменьшинства могли бы составить население небольшой европейской страны: например, монголов почти 6 млн, тибетцев – более 6 млн, а чжуанов так и вовсе почти 17 млн. Все они могут иметь двоих-троих детей, а представителей самых маленьких народностей, таких как лхоба (2300 человек), гаошань (2900 человек), хэчжэнь (4300 человек), и вовсе никто не ограничивает: сколько хотите, столько и рожайте. Национальная политика.

Официальная семейная политика государства – поздние браки, поздние роды. Матерей-одиночек в классическом смысле нет и быть не должно: незамужняя женщина не получит разрешение на рождение ребенка. А без этого беременность – не самая простая задача: не поставят на учет, не будут проводить обычные в таких случаях медицинские процедуры. Чаще всего путь для невзначай забеременевшей женщины один – аборт. Самый, кстати говоря, распространенный в Китае способ планирования семьи: по местным данным, им пользуется почти половина всех женщин. На втором месте женская стерилизация. Может быть, вам будет интересно узнать, что половина всех мужчин мира, сделавших операцию вазэктомии (мужская стерилизация), живет в Китае – около 20 млн человек.

Кто-то любопытный может спросить: а как же старые проверенные презервативы? Не волнуйтесь: более 200 млн супружеских пар пользуются ими. Каждый год государство тратит не менее 36 млн долларов на их бесплатную раздачу. Но, как мы с вами знаем, в стране запрещено рекламировать все, что относится к сексу, а потому неудивительно, что используют их в Китае меньше, чем в других странах.

После прошедшей в 1995 году в Пекине Всемирной женской конференции ситуация в области планирования семьи стала меняться. До того основной целью было снижение рождаемости, зачастую любой ценой. Как известно, благими намерениями выстлана дорога в ад, у каждой медали две стороны, а прогресс никогда не бывает без жертв. И планирование семьи – не исключение.

Около 200 000 младенцев ежегодно рождаются нездоровыми, многие из них остаются инвалидами. Нездоровый ребенок, а тем более инвалид – всегда и горе в семье, и тяжелое бремя. Для китайских родителей это могло бы оказаться еще большей трагедией, если бы государство не предусмотрело этот нюанс в своей политике. Если ребенок оказался нетрудоспособным и очевидно, что в будущем он не сможет иметь самостоятельный заработок (помните о том, что дети должны содержать родителей?), то семья может получить разрешение на рождение второго ребенка. Когда в мае 2008 года в провинции Сычуань произошло страшное землетрясение, унесшее жизни почти 70 тысяч человек, на него отреагировали и комитеты по планированию рождаемости: каждая мать, потерявшая ребенка, оперативно (что в такой забюрократизированной стране, как Китай, бывает не всегда) получила все необходимые документы, разрешавшие новую беременность. И о «детях землетрясения» потом долго еще писали в газетах.

Заместитель начальника Государственного комитета по плановому деторождению Ван Гаоцян заявил, что благодаря проведению этой политики рождение детей «сокращено на 338 млн, что сэкономило государству и семьям 894 млрд долларов».

Но в 2015 году произошло то, чего многие китайцы так долго ждали: теперь каждой семье разрешено иметь двоих детей. Причина послабления – прагматическая: население Китая стремительно стареет. По прогнозам, к 2050 году половина населения страны будет старше 60 лет. В результате нововведений в 2016 году в Китае родилось на 11,5 % (18,5 млн) детей больше, чем за год до этого, причем 45 % новорожденных были вторым ребенком в семье. Но праздновать победу еще рано: увеличение оказалось куда меньше, чем ожидала Комиссия по планированию рождаемости. Годы пропаганды «достаточно одного» сыграли свою роль, и сегодня уровень рождаемости в Китае – самый низкий в мире: 1,57 ребенка на женщину (на 2015 год).

Мои самые удивительные китайские наблюдения связаны с пожилыми людьми. Для того чтобы понять, что я имею в виду, нужно выйти на улицу рано утром – часов в шесть – и посмотреть, кто, собравшись в большие группы, занимается гимнастикой или танцует с веерами. Молодых здесь почти не встретишь: то ли спят долго, то ли на работу собираются, то ли есть у них дела поважнее. А бабушки и дедушки самозабвенно взмахивают мечами, потрясают веерами под громкие звуки барабана и тарелок – и совершенно очевидно получают от этого удовольствие. Причем удовольствие это утренними коллективными упражнениями не ограничивается, а растягивается на весь день и достигает нового пика танцевальным вечером. Если пройти по Пекину в сумерках, то и дело услышишь шипящий звук магнитофона, а в некоторых местах – и знакомые звуки барабана и тарелок: настало время танцевать. Те же немолодые люди парами или поодиночке с большим воодушевлением выполняют нехитрые танцевальные движения. Молодых среди них единицы. Ни местная партийная организация, ни даже соседский комитет не имеют к этим мероприятиям никакого отношения: инициатива, что называется, исходит от народных масс.

Или другое утреннее развлечение – упражнения в каллиграфии. Стоит ли говорить о том, что начертание иероглифов всегда считалось в Китае искусством, а написанные различными каллиграфическими стилями поэмы выставляются в художественных музеях и галереях наряду с живописными свитками? Для занятий каллиграфией нужно иметь твердую руку, так что в некотором смысле это сродни физическим упражнениям. В любом пекинском парке обязательно встретишь немолодых пекинцев (интересная вещь: женщин среди них практически нет), которые пишут целые поэмы прямо на каменных плитах, причем в качестве кисти у них – длинная палка с мягкой губкой на конце, а нехитрое механическое устройство позволяет постоянно смачивать ее водой. Написанные таким образом шедевры быстро высыхают на знаменитом пекинском солнце – 300 солнечных дней в году, между прочим. Огорчает ли это писателей? Нисколько: освобождается место для новых каллиграфических опытов. Эта картина – высыхающие на солнце иероглифы, которые вполне могли бы украсить коллекцию любого ценителя каллиграфии, – заставляет меня несколько иначе отнестись к построению песчаных и воздушных замков. Пусть и живут недолго, неизбежно смываемые набегающей волной или разрушаемые суровой прозой жизни, они все же красивы и правдивы, а значит, самые что ни на есть настоящие.

Любимое дневное развлечение стариков – игра в шахматы, привычные нам или традиционные китайские – не важно. Оказывается, в них можно играть не только парами, как мы привыкли думать, но даже большой компанией. У ворот домов (а в Китае даже у девяти и сорокаэтажных домов обязательно есть ворота и огороженная стеной территория) и вдоль городских магистралей собираются немаленькие группы пожилых мужчин (опять же, женщин здесь не увидишь), разбиваются на команды – и вперед, игра началась. Один двигает фигуры, а все вокруг очень активно и шумно разрабатывают стратегию и тактику. Наблюдать за такой игрой – занятие исключительно занимательное.

Утренние упражнения в каллиграфии

В домино, в отличие от наших дворов, почти не играют. Но и просто собраться, выпить чайку, поговорить о том, как все было лучше во времена молодости, – такая форма активности тоже популярна. А то посмотришь – сидят такие старички, пьют чаек, ведут неспешную беседу, потом один что-то скажет, наверное, вроде «А не вдарить ли нам по тайчи?», другие согласно кивнут, встанут, сделают несколько стоек и движений, которым и молодой позавидует, и потом, как ни в чем ни бывало, снова усядутся и продолжат подливать чаек – полное умиротворение.

Читатель вполне резонно может мне возразить, что и у нас такая форма активности имеется. Вспомнив танцы в гомельском парке воскресным вечером, или шахматные сражения в минском парке Челюскинцев, спорить не буду. Но часто ли вы видели наших стариков, вместе занимающихся спортивными упражнениями на площадях и скверах? Вот и я о том же.

Отношение китайцев к возрасту сильно отличается от того, к чему мы привыкли у себя на родине. На заре комсомольской юности я услышала, что молодость в СССР заканчивается в 28 лет, именно тогда, когда автоматически прекращается членство в ВЛКСМ. Но комсомольская организация вместе со всей страной приказала долго жить значительно раньше, чем мне исполнилось 28. Означает ли это, что теперь моя молодость бесконечна?

Когда у белорусского 75-летнего мужчины или женщины что-то заболит (а болит, как правило, все и постоянно), дети везут его в больницу, где врачи зачастую разводят руками: «Ну, что вы хотите, такой возраст». А вот в Китае о 75-летнем человеке говорят: «Молодой». По местным понятиям, после 60 лет начинается самая что ни на есть новая жизнь. Ведь предыдущий астрологический цикл – 5 раз по 12 лет, полный оборот астрологического круга – завершен, можно, наконец, получать всевозможные жизненные удовольствия. А классическая характеристика взросления принадлежит, конечно, Конфуцию, который сказал о себе:

– В 15 лет я устремился к учебе,В 30 лет стал самостоятельным,В 40 лет освободился от сомнений,В 50 лет познал веления Неба,В 60 лет стал проникновенен слухом,С 70 лет следую желаниям сердца и не нарушаю правил…[17]

Почитание старших – основа традиционного образа жизни в Китае, незыблемая на протяжении тысячелетий. Если уйдет неоспариваемое и никогда не ставившееся под сомнение уважение к старшим, родителям и начальникам, Китай утратит свои корни. А дерево без корней, сами понимаете, не живет.

В 75 китайцы считаются еще молодыми

Сыновний долг и почтительность – основа всех основ, самый важный из заветов Конфуция. Почтительность к родителям и забота о них считались началом всех добродетелей. В Китае сложился даже особый цикл образцовых примеров сыновней почтительности с рассказами о сыновьях, которые так горячо любили своих родителей, что, будучи уже вполне взрослыми людьми, изображали младенцев, дабы не напоминать престарелым отцу и матери об их возрасте. Одним из самых ярких примеров такой почтительности стал император Цяньлун (правил в 1736–1796 годах), при котором Китай был самым богатым государством в мире. Он добровольно удалился от дел после 60 лет на престоле, потому что именно столько лет правил его дед, император Канси, а Цяньлун не хотел, чтобы его заподозрили в непочтительности к великому предку.

В прошлом семейные ритуалы подтверждали родовую иерархию, причем некоторые из них прекрасно дожили и до нашего времени, лишь слегка видоизменившись. И сегодня собирающиеся вокруг новогоднего стола члены семьи кланяются главе семейства, приговаривая: «Я должен!». Народная поговорка утверждает: «Если не будешь слушаться старших, проживешь на десять лет меньше».

Добивались почтительности соответствующим воспитанием. Китайские нравы не только не допускали неповиновения старшим в семье, но и осуждали любые виды агрессивного поведения детей, потому что семья в Китае не столько ячейка общества, как это принято говорить у нас, сколько его прообраз – то, что угрожает миру и согласию в семье, может разрушить стабильность общества. Если сосед приходил к отцу какого-либо мальчика с жалобой на неправильное поведение отпрыска, обычно ребенок подвергался физическому наказанию, причем отец практически не вникал в обстоятельства дела.

Политика была продолжением семейного уклада. Отношение к главе семьи проецировалось на отношение к начальнику и далее – по всей бюрократической иерархии, вплоть до императора. Во многом эти отношения сохранились, что в немалой степени облегчает и построение социализма с китайской спецификой, и проведение реформ. В XII веке Чжу Си писал: «Отец да будет превыше всего ценить любовь к младшим, а сын пусть превыше всего ценит почтительность к старшим. Правитель должен быть первым делом человечным, а подданный – преданным». В конфуцианском каноне утверждается: для того, чтобы хорошо править страной, нужно хорошо справляться с семейными делами и заботами, а для того, чтобы поддерживать мир в семье, нужно постоянно заниматься самовоспитанием и самообразованием. Сегодняшние последователи Конфуция из Нью-Йоркского Международного фонда образования утверждают: «Семья – школа любви. Там, где есть крепкая семья, меньше социальных проблем».

Вместе с тем одним из удивительных и непонятных для нас проявлений сыновней почтительности остается невыражаемая сексуальность: даже намек на интимные отношения между мужем и женой считается непочтением к родителям. Тело, которое дано человеку при рождении, считалось даром родителей, и любое сознательное членовредительство глубоко осуждалось. Именно поэтому евнухи, как я рассказывала выше, всю жизнь сохраняли останки своего мужского естества в специальных шкатулках – чтобы их похоронили «целиком», и они могли предстать перед небесными правителями почтительными сыновьями, не нарушившими долга.

Несомненно, многое сегодня меняется, но сыновняя почтительность и долг остаются одним из краеугольных камней, на которых построен Китай. А потому здесь такое трогательное отношение к старикам, особенно долгожителям. На каждые 100 тысяч жителей в стране приходится в среднем 3 человека старше 100 лет. В некоторых районах страны эта цифра выше, что является неизменным предметом гордости как для местных властей, так и для всех обитателей такого благословенного региона. Например, в городе Лэшань провинции Сычуань 122 столетних жителя. Исследователи полагают, что основные причины такого долгожительства – география и окружающая среда. Но немалую роль, уверены ученые, играют и другие факторы – физический труд, открытый характер, материальный достаток и почтительные дети. У живущих дольше обычно гармоничные семейные отношения, и зачастую они сами являются образцовыми примерами сыновней почтительности, что, как утверждает приведенная выше китайская поговорка, удлиняет жизнь. Они – самые уважаемые члены семьи, которые наслаждаются тем, что все в их жизни складывается именно как обещает древнее китайское правило: когда становишься старым, ты – уважаемый и обеспеченный человек, который никогда не страдает от недостатка удовольствий.

Другое знаменитое своими долгожителями место – остров Хайнань. Уже давно за ним закрепилась репутация «острова долгожителей»: здесь живут более 20 тысяч человек, которым перевалило за 90. Здесь проводят конкурс «Бог долголетия». Когда о проведении конкурса было объявлено впервые, практически все 90-летние жители заявили о намерении при жизни стать богами. Один 96-летний старик прошел два с половиной километра, чтобы лично подать заявку об участии. На вопрос, почему не отправил внука или правнука, он гордо ответил: «А как иначе я могу доказать, что вполне здоров?». Дело в том, что условия конкурса были достаточно сложными: минимальный возраст участников – 90 лет, у них должно быть приличное состояние здоровья, сильные руки и ноги, хорошее зрение и слух, они должны быть в состоянии немного трудиться в поле, должны сами себя обслуживать, регулярно общаться с окружающими, иметь хорошую семью и добрые отношения с соседями, а также быть энтузиастами здорового образа жизни. Согласитесь, не каждый молодой человек соответствует всем этим критериям, а тут бабушки и дедушки!

В финал конкурса вышли 39 стариков, каждому из которых было присвоено звание «Выдающийся старожил Хайнаня». «Богом долголетия» выбрали 110-летнего Ху Кайюаня – «за хорошее здоровье, гармоничные семейные отношения и почтенный возраст». Ему вручили сертификат, букет цветов и 25 долларов в красном конверте. Передавая деньги, вицегубернатор провинции Хайнань сказал, что желает Ху Кайюаню дожить до 200 лет. «Спасибо, – ответил старик, – но мой сын на Новый год пожелал мне дожить до 300». Зал еще долго сотрясался от хохота после этого замечания.

Каковы секреты долголетия? Хайнаньские старики утверждают: работа и хорошее настроение. Возьмите, к примеру, «бога» Ху: всю жизнь он трудился в поле и ходил в море ловить рыбу. Даже после того, как ему исполнилось 100 лет, он сам себя обслуживает и легко проходит километр пешком до магазинчика сына, чтобы поболтать с соседями.

99-летний Фу Чжаоцин всю жизнь проработал бухгалтером. Сейчас он каждый день читает газеты и книги и обожает рассказывать внукам сказки. 98-летнюю Фу Лихуа любят за удивительное чувство юмора. Она часто самостоятельно ездит на автобусе в родную деревню. Для Хань Вуцзе, которой недавно исполнилось 96 лет, не составляет особого труда пройти пару километров, чтобы повидать внуков. Почти каждый вечер она играет в карты с соседями и любит сама класть свои сбережения в банк. 93-летний Ван Юяо, всю жизнь проживший в Индонезии, вернулся на старости лет на родину и особенно уважаем соседями. Используя родственные и дружеские связи, он собрал 120 тысяч долларов и передал их для улучшения системы образования на родном острове.

Как мы представляем типичную китайскую семью? Три— четыре поколения под одной крышей: лысый прапрадедушка с длинной белой бородой, который живет с пятью дедушками, десятком отцов и дюжиной ребятишек. Но, увы, в сегодняшнем Китае такую семью отыскать очень трудно. Хотя, конечно, никто не станет оспаривать традиционное представление о том, что родители на старости лет должны жить с детьми, которые будут присматривать и ухаживать за ними до самой смерти. Так велось испокон веков: окруженные внуками и правнуками старики видели, что прожили свою жизнь не зря, а дети знали, что когда они вырастут и достигнут почтенного возраста, у них тоже будет мирная и необременительная старость, и если вдруг случится болезнь, всегда будет кому о них позаботиться. На этом стоял весь китайский мир.

В последние годы в городах наблюдается новая тенденция: родители и дети все чаще живут отдельно. Китайская академия социальных наук проводила специальные исследования, посвященные проблемам семьи. Выяснилось, что только одна из двухсот семей – традиционный вариант с несколькими поколениями, живущими под одной крышей, а треть стариков в больших городах, таких как Пекин или Шанхай, живут отдельно от детей и не считают это нарушением традиций или выражением непочтительности: просто ситуация изменилась, да и улучшающиеся материальные условия позволяют. Кроме того, развивается система пенсионного обеспечения, и старики в городах становятся настоящими пенсионерами в нашем понимании: большинство получают пенсию, а не просто рассчитывают на заработки детей. «Для принятия решения о раздельном проживании самое главное – отношения родителей и детей», – утверждает У Цюфэн, который в правительстве занимается проблемами пожилых людей.

Многие старики говорят, что даже если им будет не хватать на жизнь, они не станут обращаться за помощью к детям. Например, Ли Вэньсянь, бывший директор телевизионного и радиовещательного бюро района Хайдянь в Пекине, живет с женой и признается, что они далеко не каждый день могут позволить себе мясо или рыбу. Но сыну не жалуются и денег у него не просят: «Наша внучка учится в университете, а это требует больших затрат!». Более того, имей они такую возможность, сами помогали бы детям. И это ведь так похоже на наших родителей, правда? Вообще мне кажется, что именно в вопросах семьи наше сходство с китайцами – самое большое.

Женщины живут дольше мужчин – это характерно практически для всех стран в мире, и ни Китай, ни Беларусь здесь не исключение. Моя мама как-то с грустью подсчитала, что в ее подъезде на 36 квартир приходится 8 вдов. Очень много, с ее точки зрения. Причем большинство женщин больше не вступают в брак. А если и вступают, то разводы в этом не самом раннем замужестве случаются почему-то не реже, чем в молодых и горячих семьях.

Все эти проблемы свойственны и Китаю. Женщины здесь, как и у нас, выходят на пенсию раньше мужчин, а устраивается потом на работу только треть из них. И часто получается так, что многие проблемы, на которые годами привык не обращать внимания в надежде, что «само решится», вдруг оказываются почти невыносимыми. Всекитайская федерация женщин организовала даже специальную «горячую линию» для пожилых женщин в надежде помочь им в решении возникающих трудностей – тоже своего рода проявление традиционной почтительности. Чаще всего «семейные проблемы» – измены мужа. Всегда считалось, что браки пожилых людей более устойчивы, чем у молодых. Как утверждает моя мудрая мама: «Можно всю жизнь прожить одной, но в старости нужен муж». Проблема у китайских немолодых женщин в браке – та же, что и у молодых: их пожилые супруги, особенно те, у которых успешно сложилась карьера или бизнес, заглядываются на молодых и все чаще создают с ними новую семью, официально или не очень. Исследование подтверждает: большинство женщин старше 60 лет материально зависят от своих мужей, которые полагают, что работа по дому не имеет никакой ценности.

Овдовевшие старики стараются поскорее вступить в новый брак, поскольку и сегодня сильно традиционное представление о том, что у пожилого китайца (китаянки) должны быть четыре вещи – дом, денежные накопления, жена (муж) и друзья. Считается, что без жены или мужа жизнь не полна, однако статистика свидетельствует: разводов в таких скороспелых браках (кто бы мог подумать, что такой термин употребим и в отношении 70-летних?) – 70–80 %.

Некоторые из прежде незыблемых основ начинают колебаться. У Цюфэн говорит: «Постоянно увеличивающееся количество пожилых людей заставляет нас серьезно задуматься о том, насколько здорово извечное требование о безусловном почитании старших». Означает ли это, что грядет революция в отношении китайцев к старикам? Вряд ли. Новейшая история свидетельствует: нации больше подходит эволюционный, а не революционный путь. Так что семейные ценности и почитание старших наверняка останутся основной традиционного образа жизни китайцев и в нынешнем столетии.

Некоторые специалисты полагают, что все гастрономическое разнообразие мира делится на три основные группы: французская, ближневосточная и китайская кухни. Кто-то, конечно, с таким подходом не согласится: темпераментные итальянцы забросают пиццей и пастой, испанцы – паэльей, можем и мы со своими драниками поучаствовать в этом споре. Американцы, кстати, полагают, что пицца и блины – их национальная кухня. У нас даже спор однажды вышел по этому поводу с американской дамой. Мой излюбленный аргумент в таких спорах: «Мы уже века блины пекли, а Америки еще и на карте не было!». Но в любом случае, на какие бы виды, группы или типы вы не делили мировую кухню, там всегда найдется место китайскому феномену, причем отдельной строкой. Китайцы считают кухню «самой выдающейся жемчужиной» своей культуры. И совершенно справедливо: к еде здесь относятся всерьез и с должным почтением.

Еда для китайца – подлинный культ, утонченное искусство и источник искреннего наслаждения, в общем, праздник, который всегда с тобой. В китайском лексиконе нет слова «перекусить», а традиционное китайское приветствие «Чи фань ле ма?» означает буквально «Вы поели?». Нужда заставила китайцев есть почти все, что растет на земле или передвигается по ней. Но даже эту нужду они сумели обратить в добродетель, и сегодня китайская кухня может похвастаться самым обширным в мире (около пяти тысяч) набором блюд на любой вкус. Причем блюда эти делятся на стили и подвиды в зависимости от региона, национальности или социальной группы, которые создали, адаптировали или исключительно потребляли те или иные блюда: выделяют семейный, храмовый стили, официальные, дворцовые или медицинские блюда. Еще есть холодные, горячие, формальные, сладкие блюда и супы, разделенные на типы уже по способу приготовления. Специфика китайской кухни заключается в том, что ни одно блюдо нельзя отделить от его истории: на его вкус обязательно повлияли география, погодные условия, природные ресурсы, местные обычаи, социальные и культурные факторы.

Продукты, используемые в китайской кухне, традиционно делятся на две категории: «основные» и «дополнительные». В первой группе – зерновые, всегда составлявшие основу рациона китайцев. Мясные же, рыбные и овощные блюда относятся к категории «дополнительной» еды. В основе китайского кулинарного искусства лежит принцип сочетания «главной» и «дополнительной» пищи, а роль «дополнительного» фактора в блюде, особенно мясном или рыбном, выполняют приправы и специи. Древние китайцы различали пять основных приправ, соответствовавших традиционным «пяти вкусовым ощущениям»: имбирь (острое), уксус (кислое), соль (соленое), вино (горькое) и патока (сладкое). В Средние века в рацион вошла самая популярная и поныне приправа – соевый соус.

Англоговорящие знатоки утверждают, что в основе китайской кухни – три G: garlic, ginger, green onion (чеснок, имбирь и зеленый лук). Возможно, именно этим и объясняется знаменитая острота. Но считать все местные блюда острыми не совсем правильно, среди них много мягких, нежных на вкус, этим особенно знамениты те, которые пропускаются несколько раз через пар – они просто тают во рту. Кстати, китайцы практически не добавляют при готовке соль, используя вместо нее многочисленные соусы и приправы. Более того, увидеть в ресторане стоящую на столе соль, как это принято у нас, тоже редкость – конечно, если это заведение общественного питания не приспособлено к европейским вкусам.

Как известно, без философии ни одна сторона китайской жизни не обходится, и кулинария не исключение. Различие между «основной» и «дополнительной» пищей демонстрирует принципы баланса и гармонии, инь и ян. Большинство фруктов и овощей относятся к инь: считается, что они влажные и мягкие, имеют охлаждающий эффект и питают женскую часть нашей натуры. Пища ян – жареная, острая, содержащая красное мясо – согревает и питает мужскую. Вы ведь не забыли, что женское начало инь и мужское ян можно найти в каждом человеке, просто в разных пропорциях? Принципу взаимодополняемости инь и ян должно в особенности отвечать соотношение еды и приправ. По этой причине, кстати, не принято добавлять соевый соус в вареный рис, поскольку оба они относятся к янским компонентам еды.

Другой философский принцип, практикуемый в китайской кулинарии, – «помещать настоящее в ложное». Благодаря этому буддистские монахи, которым положено быть вегетарианцами, никогда не страдают от отсутствия мяса: в Китае множество вегетарианских кушаний, имеющих вид и вкус мясных или рыбных блюд, например, жаркое из соевых бобов или рыба из яичницы. Добиться того, чтобы по вкусу блюда было невозможно угадать его состав, – заветная цель китайского повара.

Китай – страна огромная, а потому и вкусы у населения самые разные: южане любят рис, северяне же предпочитают лапшу. Почти каждая провинция, а то и отдельный город имеют фирменное блюдо: пекинская утка, тяньцзиньские блины, янчжоуские паровые пампушки, ракушки из каналов Сучжоу… Одно из самых известных блюд провинции Гуандун – «борьба дракона с тигром», его готовят из ядовитых змей трех видов, дикой кошки и многочисленных пряностей.

Блюда сычуаньской кухни

Для удобства всю китайскую кухню делят на четыре типа, определяемых географическими условиями: Лу Цай – нижнее течение реки Хуанхэ, Чуань Цай – верхнее течение все той же Желтой реки, Су Цай – нижнее течение реки Чанцзян (Янцзы) и последняя – Юэ Цай, дельта Жемчужной реки (Чжуцзян). Понятие «цай» в китайском языке означает кухню, блюдо или тип еды. Для упрощения многие называют эти кухни по четырем сторонам света: как мы уже знаем, в Китае многое определяется по компасу.

Лу Цай (Северная кухня) часто называют шаньдунской кухней, потому что она происходит именно из этого региона. Ее основные ингредиенты – мясо, морепродукты и овощи, способы приготовления – быстрое жарение, приготовление на пару после жарения, запекание, основные специи – соевый соус, зеленый лук и чеснок.

Чуань Цай (Западная кухня) охватывает провинции Сычуань, Юньнань, Гуйчжоу, Хунань и Хубэй. Мясо диких животных, овощи и морепродукты – ее обычные ингредиенты, которые жарятся или готовятся способами ганьбянь (быстрое жарение без добавления воды, получается очень сухое блюдо), пао (наоборот, с большим количеством воды), хуэй (очень длительное приготовление, вроде тушения) и т. д. Этот тип кухни знаменит своим необычным привкусом: блюда из Сычуани, как правило, исключительно острые, в них при готовке добавляют необычные травы и специи. Считается, что это настоящая крестьянская еда.

О Северной и Западной кухнях мы поговорим подробнее в следующих главах, а сейчас немного остановимся на двух других.

Поклонники Су Цай (Восточная кухня) – жители провинций Цзянсу, Чжэцзян, Цзянси, Аньхой и Шанхая, иногда ее называют еще Хуайян Цай. Благословленные субтропическим климатом, плодородной землей и морским побережьем эти районы страны – настоящее прибежище для гурманов. Древняя столица государства Сун, город Ханчжоу на берегах Западного озера, богатого рыбой, – родина ресторанного бизнеса. И сегодня большой популярностью пользуется местный ресторан «Лоувайю», которому более 800 лет. А рестораны и кухню расположенного неподалеку города Сучжоу воспели многие китайские поэты.

Один из способов готовки, принятый здесь, распространился по всему миру, его иногда называют «красным тушением»: мясо медленно кипит в темном соевом соусе, сахаре и специях. Многие блюда этой кухни имеют сильный мясной вкус. И это прекрасно уживается с тем фактом, что именно в Восточной кухне вегетарианские блюда достигли почти совершенства благодаря круглогодичной доступности ингредиентов и специализации поколений поваров. Приправы при этом используются достаточно легкие, чтобы не нарушать естественные ароматы.

Зачастую за собственно китайскую кухню принимают Юэ Цай (Южную), родом из провинций Гуандун, Гуанси, Фуцзянь, Хайнань, Гонконга и с Тайваня. А все потому, что большинство китайцев, живущих за рубежом, – выходцы из Гуандуна, который раньше называли Кантоном. В западных странах очень долго даже и не знали, что в Китае есть другие гастрономические вариации, и именно этим прежде всего объясняется международная популярность кантонской кухни.

Любимое воскресное развлечение европейских и американских гурманов, дим сум, имеет корни именно в этом регионе. Дим сум – небольшие блюда, пельмени, пирожки, креветки в кляре и другие прелести, приготовленные в специальных бамбуковых коробах на пару таким образом, чтобы все блюдо можно было съесть за один укус. Очень удобная штука: палочки так и мелькают перед глазами, и съесть можно целую гору всего, причем совершенно незаметно.

Дим сум

Благодаря местному климату, влажному и дождливому, рис стал основным продуктом Южной кухни еще при династии Хань (206–220 гг. до н. э.). Но не только рисом и дим сум знамениты южане. Один из символов китайской кухни, который непременно хочет попробовать всякий, оказавшийся здесь впервые, – змея, наиболее характерна тоже для Южной кухни. Вообще на юге живут самые большие любители экзотики в Китае, в их меню мясо собак, кошек, енотов, обезьян, ящериц и крыс. Жители других регионов утверждают, что если что-то ходит, ползает, плавает или летает, в кантонской кухне это будут есть. Эта кухня считается самой рафинированной из всех китайских вариаций – готовка здесь сведена к минимуму (основные методы – варка и приготовление на пару), специй и остроты совсем немного, а потому блюда максимально сохраняют первозданный вкус своих составляющих.

Практически каждая из 56 национальностей, живущих в стране, имеет собственную кухню, но самая знаменитая, пожалуй, уйгурская, сохранившая ближневосточный аромат. Многие блюда могут показаться знакомыми, и это так: в советские времена эта кухня называлась среднеазиатской. Судите сами: в меню – плов, лагман, шурпа, а хлеб печется в таких же печах, как в Таджикистане или Узбекистане.

Еще Синьцзян (китайское название Уйгурского автономного округа) знаменит фруктами – виноградом, арбузами, сладкими дынями. Любой подтвердит: лучший виноград выращивают в Турпане, а слава о хамийских дынях уже давно вышла за пределы Китая.

Хамийская дыня, или хамигуа, знаменита сладким вкусом, в ней содержится 18 % сахара. Кроме того, плод богат нужными для человеческого организма яблочной кислотой, фруктозой, витаминами А, В, С, а также кальцием, фосфором и железом. Хамийская дыня содержит железа в 3 раза больше, чем мясо птицы, и в 17 раз больше, чем молоко. Хамигуа обычно едят свежей, а еще из нее готовят цукаты, соки, компоты и прекрасный чайный напиток. Все, кому посчастливилось побывать в тех краях, надолго запоминают холодные и горячие пирожные, десерты, всевозможные закуски, приготовленные местными умельцами из дыни.

Готовясь в очередной раз насладиться китайской кухней (без сомнения, одной из лучших в мире), не забывайте, что еда – это «Небо людей», как говаривал Конфуций.

Я поняла, кем была моя мама в прошлой жизни: она жила в Китае и держала свой ресторан. Правда, ее нынешний разрез глаз никаким образом не выдает этой тайны, но страсть к готовке явно говорит в пользу этой версии. Кроме того, не забывайте о пельменях. Когда бы я ни приехала домой, в холодильнике всегда есть солидный запас приготовленных мамой домашних пельменей или их славянских родственников вареников. Оказавшись первый раз в Пекине в октябре 1999 года, я узнала: пельмени-то не из Сибири родом, как мы привыкли думать, а из Китая. Так все и сложилось: и мамина кулинария, и страна, в которой я прожила двенадцать лет.

С национальной кухней случаются удивительнейшие метаморфозы, и пельмени – еще одно тому подтверждение. Если судьба забросила вас в Нью-Йорк, похода на Брайтон-бич не избежать: рестораны «Москва», «Арбат», гастрономы «Южный», «Золотой ключик» и все в том же духе, надписи и вывески – исключительно на русском. Обедать, конечно, положено в местном русском ресторане – иначе зачем было ехать?

Я и пообедала, и поужинала. Ужин – это отдельная история: закрываешь глаза и ощущаешь себя в родном городе Гомеле, ресторане гостиницы «Турист» образца начала 1990-х годов: «А сейчас Слава споет для Саши», «Сегодня мы отмечаем день рождения прекрасной девушки Марины, которой друзья посвящают эту песню…» и так далее – сценарий знаком. Тем более и у нас было что-то вроде встречи школьных друзей. Водку принесли свою (в ресторане дороже), дама-распорядительница – своя, прикормленная: «Лариса, нам столик в укромном уголке, но поближе к сцене». И чего, спрашивается, было так далеко ехать, чтобы создавать такую атмосферу? В общем, не впечатлило – честно.

А вот обед получился душевнее: в небольшом ресторанчике «Волна», выходящем окнами на знаменитую деревянную набережную; ленивая, сонная атмосфера, обещающая спокойную сытую старость. Маленький зальчик, заканчивающийся аппендиксом, где за столиком сидела компания весьма немолодых мужчин. Они пили водку, закусывая хрустящим соленым огурцом. Можно было подумать, что разговор их – сплошная тоска по утраченной родине, но вот небрежно надкушенные и отставленные бутерброды с черной икрой не вписывались в картину о тоскующих старичках. Хотя, может, я и не права: икра ведь грусти не помеха.

Похоже, я снова отвлеклась? Ведь вовсе не о дедушках с водкой хотела рассказать, а о кухне, которая, нужно отдать должное, в ресторане «Волна» была прекрасной. Интересный, скажу я вам, гибрид получается, если смешать русскую кухню и американские порции: уши у отбивной свисают за края огромной тарелки, а количество поданного на одну порцию салата заставляет вспомнить о несытых студенческих годах: его вполне хватило бы на всю нашу комнату в пять человек. Так вот, одним из лучших блюд местного меню совершенно справедливо считались «Сибирские пельмени» – символ покинутой кем-то навсегда родины. Как жаль, что моя первая поездка в Китай была тогда впереди! Хотя, несомненно, пельмени на Брайтон-бич были по-настоящему русскими: в Китае делают не такие, или не совсем такие.

Кстати, итальянцы тоже претендуют на право называться родиной пельменей. Шустрые любители пиццы утверждают, что венецианский купец Марко Поло, большой любитель равиолей, привез сей рецепт ко двору тогдашнего китайского императора Хубилая, который, как явствует из имени, был монголом и, скорее всего, предпочитал барбекю. Но любой китайский школьник скажет: пельмени (цзяоцзы, как их здесь называют) ели в Поднебесной 1700 лет назад, так что купцы всего мира отдыхают.

А когда я говорю китайцам или знакомым иностранцам, что мы всегда полагали пельмени русским национальным блюдом, брови удивленно ползут вверх: «Правда?» Другой вопрос следует незамедлительно: «Ты умеешь их делать?» Приходится честно признаваться, что я сильна лишь в теории, но вот мама…

Моя дорогая мама, научившаяся так ловко лепить пельмени, даже не догадывается, что в некоторых пекинских специализированных ресторанах насчитывается до 130 видов начинки и до 200 видов специй к ней. Причем пусть вас не смущают «три свежести» или «четыре свежести»: это означает три или четыре вида морепродуктов.

Однако самая популярная начинка в Пекине – свинина с овощами: луком, капустой, морковкой и другими. Пекинцы вообще имеют репутацию мясоедов. Если вы только начинаете осваивать китайскую кухню и приобретаете первый пельменный опыт, не советую начинать с начинок с китайской капустой или с местной вариацией зеленого лука: мяса даже не почувствуете, один только травяной вкус. Но это, конечно, вопрос привычки. В одной из поездок в деревне, расположенной в 200 км к югу от Пекина, меня угощали пельменями, где начинкой выступала известная нам трава пастушья сумка, смешанная с яйцом. Давно вы ели пастушью сумку, мать-и-мачеху и другие полезные цветочки? Я, например, первый раз. Но не сказали бы хозяева, в жизни не догадалась бы, так это было вкусно. Один член нашей делегации, правда, прошептал: «Пастушья сумка – это та, что коровы жуют?» Но, по крайней мере, еще ни одной корове от этого хуже не стало.

Пельмени на пару

Не привыкшие к понятию «пельмени» иностранцы предпочитают те, которые готовятся на пару, – уж не знаю почему, но сваренные в воде кажутся им слизкими и не очень эстетичными. Вот уж воистину, «что русскому хорошо, то немцу смерть». Справедливости ради отмечу: паровые пельмени действительно очень вкусные, это одно из самых популярных уличных блюд в Пекине и других городах и, конечно, неотъемлемая часть все того же дим сум. Правда, тесто, из которого их готовят, немного отличается от других видов. Самое привычное (мама, кстати, делает так же) – мука с водой, отличное сочетание для тех, кто беспокоится о лишних калориях и фигуре. В тесто для паровых пельменей добавляют еще специальную разновидность соевого творога тофу, а в последнее время появился и другой секретный ингредиент – самоподнимающаяся мука, в некоторых регионах делают дрожжевое тесто. Вообще такие пельмени (у которых и название немного другое – баоцзы) – это некий гибрид так популярного на севере страны парового хлеба и пельменей. Паровой хлеб – это очень просто: различных форм тесто, пропущенное через пар, сохранившее и цвет, и привкус сырого материала. Для многих северных китайцев обед не будет полным, если после сытной трапезы они не забросят в рот еще пяток-другой таких крупных шариков. Я, конечно, большая любительница китайской кухни, но все же эти паровые штуки не по мне: уж слишком пресный у них вкус. Зато паровые пельмени легче брать палочками, а сваренные все время норовят выскользнуть. Но это преимущество – только для начинающих, посвященные в таинство могут взять палочками и донести до рта, не рассыпав по дороге, буквально все: опыт.

Пельмени готе

Мои любимые – жареные пельмени, которые погружаются в кипящее масло и моментально приобретают золотистый оттенок и хрустящую корочку. Держите меня, иначе я, как Винни-Пух в знаменитом мультике, не смогу выйти из ресторана!

Делают здесь и пельмени, у которых одна сторона – хрустящая, а другая – мягкая, их называют готе. Южная вариация – вонтон или хуньтунь – крошечные пельменьки с начинкой из яичного тофу, плавающие в супе. Утверждают, что их название произошло от слова хуньдунь, обозначающего космический хаос, – поместив пельмени в суп, привели Вселенную в порядок. Да уж, когда кухня использует космические метафоры, совершенно очевидно, что к себе она относится со всей серьезностью.

Пельмени, как суп или рис, подают к концу трапезы, а зачастую отдельно приносят бульон, в котором они варились. Если вы едите пельмени не на улице, а в ресторане или в гостях, имейте в виду, что обычно их обмакивают в уксус (с чесноком или без), если же вы предпочитаете соевый соус – очевидно, что секреты китайской кухни пока остались для вас нераскрытыми.

В Китае пельмени символизируют единство, гармонию и баланс – не зря же их едят на Новый год по лунному календарю. И это связано как с готовкой – обычно этим занимается вся семья, а потому сам процесс становится веселым и шумным, – так и с формой: зачастую каждый торжественный обед предполагает пельмени определенного вида. Новогодние обычно делают в форме полумесяца или древних китайских денежек: так желают процветания и богатства в наступающем году. Кстати, и название свое они получили от первых бумажных денег, которые так и назывались: цзяоцзы. И хотя сами пельмени уже при династии Тан (618–907) были очень популярным блюдом, фирменным новогодним кушаньем они стали относительно недавно – каких-то 500–600 лет назад, во время правления династии Мин (1368–1644).

Рис, с которым у многих людей во всем мире ассоциируется китайская кухня, – южный продукт. В основе блюд северной кухни лежат зерновые, а потому здесь популярны лапша и шарики из парового теста, о которых упоминалось в предыдущей главе. Северная кухня уверенно стоит на нескольких столпах: пельмени и чуньцзюань, которые во всем мире называют «спринг роллс» (spring rolls) – очень маленькие блинчики из хрустящего теста с разными начинками. Но главная жемчужина в северной кулинарной короне, без сомнения, утка по-пекински.

И рис имеет к этому блюду самое непосредственное отношение, как утверждает легенда. Связь между ними, конечно, очень тонкая, так сразу и не заметишь, но, говорят, она существует. Для того, чтобы добавить немного южной изысканности в свой рацион, императоры династии Мин в XVI веке приказали отправлять в северную столицу по Великому каналу груженные рисом корабли. В те времена лодки были не столь водонепроницаемы, как в наши дни, и потому некоторая часть риса просыпалась в воду, а следом плыли стаи голодных уток, пожиравших каждое рисовое зернышко. При таком способе питания некоторые из уток становились жирными и лоснящимися – именно таких и подают сегодня в пекинских ресторанах.

Но то легенда, действительные же корни знаменитой печеной утки идут к некому господину Яну, торговцу жирными птицами. Он, решив сменить сферу деятельности, открыл в 1864 году и ныне пользующийся огромной популярностью и обязательный для всех туристов, посещающих Пекин, ресторан «Цюаньцзюйдэ» («Совокупность достоинств»). Пригласив лучших поваров из провинции Шаньдун, известной своими изысканными блюдами, и исследовав секреты императорской кухни, Ян изобрел способ запекания утки, при котором ее кожа просто тает во рту. В самом начале только хрустящая кожица и подавалась с блинчиками, нарезанным луком и специальным соусом, а остальные части утки использовались в других блюдах – от жаркого до супа. Утиный язык и мозги считались (и поныне считаются) деликатесом, невостребованным оставался только хвостик.

В XIX веке иностранные дипломаты, работавшие в китайской столице, открыли для себя этот деликатес – так началось победное шествие утки по-пекински по миру. Джордж Буш-старший, бывший президент и отец президента, работал в середине 1970-х годов в Пекине и руководил офисом по связям с США в Китае (между двумя странами тогда не было официальных дипломатических отношений, а потому и посольства не было) и пристрастился к этому блюду. Похоже, утка по-пекински – что-то вроде наркотика: один раз попробовав, не расстанешься. Так что семейная чета Бушей-старших раз в месяц обязательно ходит в какой-нибудь американский китайский ресторан поесть утку. Кстати, следующий президент Буш (и тоже Джордж) навещал родителей в Пекине в 1975 году – ездил на велосипеде по улицам, знакомился с девушками, покорял Великую стену и лакомился уткой. Так что нет ничего удивительного, что, вернувшись в Пекин двадцать семь лет спустя, в феврале 2002 года, он снова заказал это блюдо – нигде в мире его не готовят так хорошо, как в «Цюаньцзюйдэ».

Утка по-пекински (разделка и подача)

Еще бы, ведь ресторан даже уток специальных выращивает на собственной ферме под Пекином: за 46 дней птица достигает нужного веса в 3 кг. После ощипывания под кожу через специальные тубы загоняется воздух, чтобы отделить ее от собственно плоти. Затем утка покрывается смесью масла, соуса и патоки. После запекания она кажется покрашенной в красный цвет, из-за которого многие иностранцы называют ее «лакированной». Действительно, очень похоже. Прежде чем поместить утку в специальную печь, тушку наполовину заполняют горячей водой, которую выпускают только в середине процесса запекания – в этом один из секретов нежного мяса. Дрова, которые используют в печи, тоже особенные: самыми подходящими считаются персиковые, грушевые или жожоба – они почти не дымят, горят ровно и дают хороший аромат, который впитывает утиная кожа. Каждая утка коптится примерно 50 минут.

А пока птица запекается, вам обязательно предложат попробовать другие блюда. «Цюаньцзюйдэ» знаменит «утиным банкетом», где не пропадает ни один самый маленький кусочек и все идет в ход: почки, сердце, печень, крылышки и яйца.

Когда же наступает черед готовой утки по-пекински, к столу подойдет специально обученный повар, который разрежет птицу ровно на 108 кусочков – искусство, которому учатся годами. Поедание такой утки тоже в некотором смысле ритуал: каждый кусочек нужно обмакнуть в сладковатый соус тяньмяньцзян, вместе со свежим огурцом и зеленым луком завернуть в тоненький пшеничный блинчик и только после этого отправлять в рот. Я, например, такую утку просто обожаю, а вот мама моя осталась к деликатесу совершенно равнодушной. До сих пор думаю: может, она пошутила, желая сэкономить деньги, которые непременно пошли бы на второй поход в утиный ресторан – удовольствие, как вы сами догадываетесь, не из дешевых.

Воспроизвести это блюдо в домашних условиях практически невозможно, и отнюдь не в каждом ресторане можно его отведать. Зато в некоторых столичных местах подают вариации на тему утки по-пекински, например, утку по рецепту императора Цяньлуна – хрустящая кожица, посыпанная сахаром. Можно попробовать и более народный вариант: вместо соуса тяньмяньцзян предлагается чесночная приправа – тоже неплохо.

Любого человека, хотя бы немного знакомого с китайской историей, не удивит сильное монгольское влияние в Северной кухне. Причем два самых известных блюда, монгольское барбекю и монгольский хого, пришли из солдатской кухни, блюда которой во время походов готовили на костре. Мясо жарили с овощами на солдатских щитах, положенных на угли, – так появилось барбекю, в шлемах мясо и овощи варили – вот вам и хого.

Хого еще назвают китайским самоваром

Хого – отличное средство согреться зимой, которая в Пекине и севернее его достаточно сурова. Собственно, хого – это медный котел на открытом огне. Здесь вы сами себе повар, опускаете в кипящий соус листочки баранины не толще бумаги, овощи, лапшу или соевый творог. Знатоки утверждают, что главное в хого – именно соус. Густой и богатый на вкус, он готовится из смеси кунжутной пасты, чеснока, китайского лука, красного доуфу, рыбной приправы и монгольских специй. Хороший соус – половина успеха всего блюда.

Ингредиенты для хого могут быть самыми разнообразными – от нарезанной полосками говядины до кроличьих ушей, от рыбьих голов (большой деликатес в Китае, не удивляйтесь, если вам подадут ее как почетному гостю) до кровяной колбасы. Конечно, нынешний хого – уже совершенно окитаившееся блюдо, которое демонстрирует так необходимый во всем баланс: утепляющий эффект от красного вареного мяса в сочетании с охлаждающим от овощей.

Но вы так никогда и не поймете, что такое северная кухня, если не попробуете знаменитые легкие закуски, которые продают на улице и вдоль дорог. Их называют дянь синь. Говорят, что название это произошло от выражения дяньцай суйсинь – «выбирай блюда по велению сердца», которое часто встречается в классических текстах. В старину самыми знаменитыми были сладости из Ханчжоу и Чанъаня, а в Пекине первой к ним пристрастилась императрица Цы Си, за ней весь двор, а потом уже и простой народ подхватил эту моду.

Закусок этих великое множество, и потому всегда можно найти что-то подходящее для себя. Иностранцы, живущие в Пекине и приезжающие сюда, с большим удовольствием едят местные сладости: ай вово – маленькие шарики из клейкой рисовой муки с красной точкой наверху и различными начинками, вань доу хуан – квадратики-пирожки из гороховой муки, любимое блюдо императрицы Цы Си, це гао – слоеный пирог из клейкого риса и красной соевой пасты, и так далее в том же духе. На Новый год готовят специальный пирог все из того же клейкого риса, жаренный в сахарном сиропе.

Моя любимая уличная еда – цзянь бин, очень сытный блин, всегда горячий: готовят его только по заказу прямо у вас на глазах, так что свежесть гарантирована. На большую сковороду выливают тесто, распределяя лопаточкой равномерно по поверхности, вбивают яйцо или два, посыпают зеленью, смазывают разнообразными соусами (если хотите, можете поучаствовать в процессе, командуя, чего положить больше, а что совсем не нужно. Незнание языка – не помеха, руки для чего?), а потом кладут в центр заранее приготовленный другой хрустящий блин из кукурузной муки. Потом это огромное сооружение складывают вчетверо, заворачивают в коричневую бумагу – и никакая зима и холодный ветер не страшны: вооруженные цзянь бин, мы выстоим!

Цзянь бин

Утверждают, что есть и лучшее средство согреться зимой – лучжу хуошао, интригующая смесь кишок, легких, жареного доуфу и полосок теста в бульоне из «ароматного» красного соевого творога. По привлекательности для иностранцев это блюдо стоит на втором месте с конца после другого местного фаворита – шашлыков из жареных насекомых: попробовать решаются только самые смелые.

Если вы гуляете по пекинским улицам с ребенком, вряд ли удастся избежать обязательного тан хулу – фруктов или крупных ягод боярышника, нанизанных на палочку и покрытых расплавленным сахарным сиропом.

«Обжорные ряды» на улице Ванфуцзин

В Пекине есть два самых знаменитых места, где можно попробовать все вкусности разом: знаменитые «обжорные ряды» на улице Ванфуцзин. Одни ряды – постоянно работающие, вы узнаете их по входной арке и статуям двух кланяющихся китайцев. Приходите голодным!

Китайская Западная кухня знаменита остротой, которая достигается за счет невероятного количества красного перца чили, с ним китайцев в XVII веке познакомили испанские купцы. Но и задолго до этого блюда из Сычуани были не для слабаков: в «Элегиях юга», сборнике стихов из древнего города Чу, повествуется, что уже в 300 году до н. э. для приготовления пищи использовали сычуаньский перец, кассию (местную корицу), полынь и другие специи. Тексты из гробниц эпохи Хань (260 г. до н. э.–220) описывают обильные, разнообразные и изысканные трапезы с множеством приправ. Сегодня чили и чеснок заменили некоторые специи прежних времен, но сычуаньский перец, кассия, звездчатый анис, порошок из пяти специй и кинза по-прежнему широко используются в местной кухне.

В то время как главная цель блюд Северной кухни – сохранить тепло тела в холодном климате, сычуаньские блюда стараются подсушить тело изнутри, что важно для региона с высокой влажностью. Острый чили в душно-влажном климате открывает поры и создает систему охлаждения летом, а холодной зимой согревает изнутри. Чили заставляет кровь быстрее циркулировать, способствует обмену веществ, ускоряет пищеварение. В теплом климате продукты быстро портятся, так что чили незаменим еще и для уничтожения бактерий.

Провинция Сычуань в некотором смысле – сердце Китая, отсюда вся страна снабжается рисом и специями. В этом регионе субтропический климат и отличная ирригационная система, так что свежие продукты доступны круглый год. Основу местной кухни составляют рис, вермишель, свинина, капуста, белая редька, пресноводная рыба и соевый творог тофу. В горах, покрытых бамбуковыми зарослями, живут обаятельные мишки панда, символ Сычуани и Китая, они успешно конкурируют со своими двуногими собратьями в любви к бамбуковым побегам. Все виды грибов, дикорастущие травы и лесные коренья обогащают стол и меню. Вроде бы не так давно начали выращивать кукурузу, а местные крестьяне уже научились делать из нее вкуснейшие лепешки и вермишель, которые при смешивании с консервированными овощами и остро-пикантными соусами превращаются в полный обед.

В этом горном регионе растет и множество орехов: грецкие, гинкго, пиния. Долгие суровые зимы заставили сычуаньцев научиться консервировать овощи, причем местные жители изобрели множество оригинальных рецептов с использованием соли, уксуса, масла и, конечно, неизменного чили. Мяса в Сычуани едят не так много: местные буддисты стараются придерживаться вегетарианства.

Мао Цзэдун родился в одной из провинций западного региона, Хунани, и всегда оставался поклонником тамошней острой пищи. То ли в шутку, то ли всерьез он любил повторять: «Кто не любит острое, тот не может быть настоящим революционером». Сегодня это лучшая и совершенно бесплатная реклама. К тому же в относительно недавние времена настоящие революционеры долгое время базировались в провинции Сычуань, а потому с коммунистическими идеалами распространялась и известность Западной кухни. Хотя, как ни странно, своей международной славой она обязана отнюдь не председателю Мао, а националистам, которых при побеге на Тайвань сопровождали тысячи сычуаньских поваров.

Повара очень осторожно относятся к выбору ингредиентов и приправ и каждое блюдо готовят по-своему. Западную школу часто называют «кухней тысячи блюд и тысячи вкусов». Среди ее знаменитых достижений – острая свинина кусочками, курица с орехами и овощами, кубики из курицы со специями, соевый творог с чили и колючим ясенем…

Обыкновенный тофу в руках мастера может превратиться в такие деликатесы, как «Тофу рябой жены», «Тофу белой воды», «Тофу карманчиком», «Тофу с тремя свежестями», «Тофу с восемью драгоценностями» и т. д. А ведь соевый творог вовсе не специализация Сычуани, он потребляется в Китае повсеместно. Сейчас, кстати, тофу – одно из самых модных блюд во всем мире. Причем у него столько разновидностей, что каждый раз, пробуя новый сорт, думаешь, что это новое блюдо – то ли из птицы, то ли из рыбы, то ли из мяса или яиц.

Как вы понимаете, китайский соевый творог практически не имеет ничего общего с тем, что продается в наших магазинах. А потому некоторые блюда становятся настоящим открытием, если не сказать шоком, например, тофу нао – ферментированный соевый творог с густым коричневым соусом, мелко порубленным мясом, зеленым огурцом и китайскими грибами, напоминающими по форме то ли облако, то ли ушную раковину. Тофу нао – одно из самых популярных в Пекине блюд для завтрака, очень питательное, но почти не имеющее поклонников среди иностранцев: мы часто любим глазами и обонянием, а тут… Впрочем, я как-то спросила у одного местного журналиста: почему китайцы не едят сыр? Ответ изумил: «У него ужасный запах». Сколько народов – столько и вкусов.

Относясь к приготовлению пищи творчески, сычуаньцы много чего интересного придумали. Рассказывают, к примеру, что кто-то однажды догадался бросить в кувшин для пикулей несколько карасиков, которые, как бы это сказать… придают пряному вкусу еще большую пряность. Приправа, приготовленная таким образом, называется «перец с рыбой». Повар добавляет ее к луку, имбирю, чесноку, соевому соусу, соли, сахару, уксусу. Получается особая категория «блюд с рыбным ароматом». Едоки нахваливают да дивятся: а где же сама рыба?

Острый тофу

В сычуаньской кухне насчитывается более двадцати способов приготовления пищи. Но при всем их разнообразии набор приправ в основном остается неизменным: меняется исходный продукт. Таким образом, один и тот же способ готовки позволяет создать широчайший набор блюд. Взять, к примеру, поджаренный рис с ломтиками мяса. Сначала водружают на тарелку рис, жаренный до хрусткости, добавляют специальную «вяжущую» приправу, а затем тоненькие ломтики мяса. Вкусно необыкновенно! Вместо мяса можно использовать креветки, и тогда получится другое блюдо – поджаренный рис с креветками. Гастрономическая гамма у него, понятное дело, будет совершенно иной.

Китай – родина чая. Известно, что чайные кусты росли здесь уже 5–6 тысяч лет назад, и зеленый напиток наряду с шелком и фарфором был не только символом страны, но и основной статьей экспорта. И хотя сегодня чай культивируют более чем в сорока странах мира, причем 90 % мирового чая производится в Азии, китайцы авторитетно заявляют, что все чайные кусты в мире имеют общего (конечно, китайского) предка.

Еще в 2737 году до н. э. в книге «Бэнь цао цзин» («Медицинская материя») описывалась смесь из листьев Camellia Sinesis как полезная для здоровья и «приносящая радость сердцу». Долгое время чайный напиток использовался исключительно в медицинских целях, но практически сразу после падения династии Хань в 220 году и наступления эры духовной свободы стал непременной частью любой интеллектуальной беседы. В период Трех царств (220–280) он становится еще популярнее, и в государстве Шу его подают к столу вместо вина. При династии Тан (618–907) Лу Юй в поэме «Ча Цин» (Искусство чая) сравнивал различные сорта чая с формами облаков на живописных свитках. При династии Сун (960–1279) потребление чая превратилось в ритуал, вокруг напитка развилась целая культура, и даже само его приготовление стало искусством.

В любви китайцев к чаю, конечно, свою роль сыграли и буддистские монахи, для которых зеленый чай был одним из способов духовного совершенствования. Как утверждает древняя легенда, первые ростки чая выросли из век монаха Бодхидхармы. Во время длительных медитаций он нередко засыпал, и однажды, разозлившись, вырвал себе веки и бросил их наземь – чтобы не мешали медитировать.

Государственная монополия на производство и продажу чая действовала в Китае уже в IX веке. Так что нет ничего удивительного в том, что чаепитие стало модным занятием в Европе и Америке лишь в XVII и XVIII веках. И не говорите мне, что чай – традиционный английский напиток, я вовсе не собираюсь спорить. Только скажите: каким это образом никогда не произраставший в туманах и дождях Альбиона чай стал здесь родным? Все отсюда – из Китая, Индия была потом. Развитие торговли и снижение в 1746 году импортных пошлин на китайский чай родили и знаменитый английский five o’clock, и другие связанные с этим напитком привычки.

Я жила год в Лондоне и наслаждалась тамошним чаем – с молоком или лимоном. Как говорится, будете смеяться, но однажды друзья из Китая попросили передать им «настоящего английского чая с бергамотом». Я их понимала, потому что и сама была его поклонницей. Но впервые за год мне пришло в голову посмотреть на этикетку. Знаете, что там написано? «Изготовлен из лучших сортов китайского чая с добавлением бергамота»! Так что я предложила друзьям не тратить деньги на пересылку, а просто поискать бергамот и добавить в свой чай.

И насчет молока, сахара или лимона. Китайцы, которые практически не пьют черный чай, насмешливо говорят его поклонникам: что это за чай такой, если его нужно чем-то улучшать? Настоящий напиток имеет собственную ценность, он самодостаточен и не терпит дополнений. Я уже давно не пью черный чай, более того – теперь он кажется мне невкусным. Однажды Клуб иностранных журналистов (есть такой в Пекине и в Гонконге) устроил рождественский вечер в только открывшейся, а потому считавшейся на тот момент самой шикарной в городе гостинице «Гранд Хайят». По мнению устроителей, высшим шиком было угостить нас всех в конце вечера настоящим чаем «Липтон». Догадываетесь, что произошло? Жест остался неоцененным, а чай нетронутым. Все мы, живущие здесь, точно знаем, что чай может быть каким угодно – до тех пор, пока он зеленый.

Сколько же в Китае сортов чая? Я не знаю, боюсь, что и никто этого не знает наверняка: разные источники дают самые разные сведения, но то, что не меньше нескольких сотен, точно. Нетерпеливый читатель может спросить: а как насчет цены? Здесь полное раздолье: от пары десятков американских центов до нескольких тысяч долларов за килограмм, ведь есть сорта исключительно редкие, которых собирают всего пару килограммов в год. Выбирай по вкусу и карману, но, как почти с любым другим товаром, чем дороже, тем лучше. Правда, мои знакомые китайцы знают тайные места, где сорта дорогого чая можно купить очень дешево.

Чай – это почти религия. Приходите в ресторан – сначала наливают чай (иногда бесплатно), а потом уже интересуются: что кушать будете? Если пища жирная или острая, или то и другое вместе, то только изрядные порции доброго зеленого чая помогут ее переварить. Так что по жирности пища отличается только тем, какое количество чая нужно выпить после, чтобы привести себя в состояние равновесия. В древности богатые римляне, бесконечно перебиравшиеся с одного пиршества на другое, для того, чтобы попробовать максимальное количество вкусных блюд, имели при себе перышко: в нужный момент, пощекотав гортань изнутри, они освобождали желудок для дальнейшей трапезы. Китайский рецепт куда более гуманен: побольше зеленого напитка – и снова в бой.

Чай для китайца – как верная и любимая жена, которой не изменяют (ну а если вдруг, то очень редко и с массой предосторожностей). Почти у каждого жителя Поднебесной есть любимый сорт (не жены – чая), который не меняется годами, а иногда и на протяжении всей жизни. Его всегда держат под рукой в термосе, с ним ходят на встречи, концерты и важные совещания. Посмотришь телевизор: правительственная конференция, перед каждым стоит непременная чашка чая, а рядом – родной термосок, который просто периодически доливается кипятком. Это важное свойство чая, которое особенно ценят бережливые китайцы: одну заварку можно пить целый день, а качество не ухудшается, только меняется вкус. Но учтите, что заварка при этом не такая, как у нас в годы бурного перехода от застоя к перестройке: при первой заливке чай зачастую получается таким горьким, что неподготовленному европейцу иногда с ним и не совладать. Тренируюсь.

В общем, вы уже поняли: к чаю в этой стране относятся очень серьезно, справедливо полагая национальным достоянием. Например, территории, где производится чай сорта Лунцзин (Колодец Дракона), находятся под специальной защитой государства. Напиток этот родом из храма Старый Лунцзин в городе Ханчжоу, методы его сбора и обработки уникальны, он обладает многими целебными свойствами.

Трепетное отношение китайцев понятно еще и потому, что традиционная медицина полагает напиток средством если не от всех, то от большинства болезней. Утверждают, что горьковатый чай облегчает ход воспалительных процессов, предотвращает расстройство желудка, вызывает аппетит, возвращает бодрость и т. д. Чай богат витамином С, который уменьшает содержание холестерина в крови, предотвращает атеросклероз и гипертонию, а витамин Р помогает очищать стенки кровеносных сосудов и смягчать капилляры. Витамины в чае предотвращают образование пигмента крови и развитие меланоза. Содержащий в чае танин, впитывая меланин, выводит его из организма, делая кожу нежной и возвращая ей здоровый цвет. Чай содержит щелочные минералы, именно они расщепляют жиры и помогают переваривать пищу. Регулярное питье чая способствует уменьшению жировых отложений, так что это один из эффективных способов похудения. Кофеин повышает тонус, стимулирует обмен веществ, способствует выделению инсулина, а потому некоторые больные диабетом принимают чай в лечебных целях. Кроме того, он возбуждает центральную нервную систему, улучшает внимание и снимает усталость.

Если вы слегка перебрали, а наутро нужно быть бодрым и трудоспособным, пейте китайский чай – он ускоряет кровообращение и способствует быстрому выведению алкоголя из организма. Витамин С и танин очищают печень и облегчают нагрузку на нее, танин улучшает перистальтику кишечника, способствует выделению желудочного сока, помогает пищеварению. Постоянное употребление чая помогает при запорах вплоть до полного излечения.

Словом, чай – чудесный напиток. Семнадцать лет китайские ученые проводили исследования и обнаружили содержащиеся в чайных листьях элементы, которые помогают предотвратить злокачественные опухоли ротовой полости и рак легких. Хань Чи, руководитель экспертной группы, работающей над проектом «Противораковые элементы чая и механизм их действия», утверждает, что в чайных листьях помимо названных выше элементов содержатся еще чайный полифенол, чайный пигмент, катехин, которые сдерживают рост раковых клеток. Так что могу посоветовать вместо аптеки пойти в хороший чайный магазин. Иногда и вместо косметического салона можно отправиться туда же: если пить правильный чай, то кожа лица непременно улучшится.

Ну и конечно, чтобы в полной мере насладиться настоящим китайским чаем, его нужно правильно заварить. Большое значение всегда придавалось и чайной посуде, и воде, используемой для заваривания чая. Уже в IX веке знатоки различали шестнадцать правил кипячения воды. Особенно высоко ценились вода из горных ключей, свежевыпавший снег и роса, собранная с бамбука. Считается, что вода из колодца и любая другая стоячая вода меньше всего подходит для заварки хорошего чая. Долгое время китайцы просто варили чайные листья в кастрюле, как суп. Обычай заваривать чай кипятком распространился в XIV веке. Традиционно чайные листы нельзя было трогать рукой – их клали в чайник специальными щипцами, а перед заваркой обдавали кипятком. Посуду и чайник для заварки тоже споласкивали горячей водой. Кипятить же воду для чая полагалось на угле, доставленном из тех мест, где произрастал чай.

Чайная церемония

Конечно, чтобы заварить хороший чай, и посуда нужна соответствующая. Уже в древности выбор был огромен. Долгое время самыми распространенными были металлические чайники – из золота, серебра, меди, олова и сплавов. В эпоху Тан (618–907) в моде был белый и серо-зеленый фарфор, который, если ударить по нему палочкой, издавал звук «скорбящей яшмы». Позднее распространились чашечки черного цвета, а в эпоху Мин (1368–1644) – белый фарфор, расписанный кобальтом. Тогда же в обиход вошли керамические чайники.

Одно из самых знаменитых мест в Китае, где они производятся, – город Диншань в провинции Цзянсу. Керамические чайники изготавливают здесь еще со времен династий Цинь (221–206 гг. до н. э.) и Хань (206 г. до н. э.–220). С тех времен мало что изменилось в технологии, а потому даже самый современный чайник – кусочек нетленного прошлого. Чаще всего их делают из пурпурной глины цзыша, которая придает изделию рыжевато-коричневый цвет, однако встречаются зеленые, синие и желтые экземпляры. Чайники не покрыты глазурью, пористы после обжига, а потому впитывают зеленый напиток и со временем формируют внутри себя красивую патину. Утверждают, что, если налить кипяток в старый чайник, он приобретет вкус чая (главное – не мыть его изнутри моющими средствами). Многие любители предпочитают чайники из Диншаня еще и потому, что пурпурная глина знаменита как антитоксичный материал. Более того, специалисты утверждают, что использование таких чайников продлевает жизнь.

Практически все население Диншаня занято в производстве керамической продукции, так что предложение значительно превышает спрос. А потому, чтобы убедить вас в отличном качестве чайника, продавцы в магазинах могут вытворять совершенно немыслимые вещи: становиться на маленькие чайники, доказывая их прочность, дуть в чайный носик, зажигать спичку о бока, показывать, что внутри чайник имеет тот же цвет, что и снаружи. К сожалению, ни одно из этих чудес не свидетельствует о качестве продукта.

Если вы хотите купить качественный чайник, сначала убедитесь в том, что он устойчив и все его части хорошо сбалансированы: что крышка, например, входит достаточно глубоко и крепко держится, не вертясь и не выпадая при наклоне, глина блестит натурально, а на ощупь немного шероховата. Можно попросить налить воды в понравившийся чайник – звук должен быть громким и журчащим, ни в коем случае не капающим. Чайник знаменитого мастера может стоить и до 20 тысяч долларов, но в среднем цена редко превышает 4 доллара.

Чайная утварь

Писатель XV века Сюй Цзэшу утверждал, что практически каждый момент нашей жизни подходит для того, чтобы наслаждаться прекрасным напитком. Это можно делать, «когда ты празден; когда слушаешь скучные стихи; когда мысли спутаны; когда отбиваешь такт, слушая песню; когда музыка умолкает; когда живешь в уединении; когда живешь жизнью ученого мужа; когда беседуешь поздно ночью; когда занимаешься учеными изысканиями днем; в брачных покоях; принимая у себя ученого мужа или воспитанных певичек; когда посещаешь друга, возвратившегося из дальних странствий; в хорошую погоду; в сумерки дня; когда созерцаешь лодки, скользящие по каналу; среди раскидистых деревьев и бамбуков; когда распускаются цветы; в жаркий день у зарослей лотоса; возжигая благовония во дворе; когда младшие покинули комнату; когда посещаешь уединенный храм; когда созерцаешь потоки и камни, составляющие живописную картину»[18].

Приятного чаепития!

Не только чайными церемониями славен Китай. В XVI веке Лу Шаоянь писал: «В питии вина тоже есть свои правила. При цветах лучше пить днем, чтобы любоваться их красками. После снегопада лучше пить ночью, чтобы блюсти чистоту дум. Когда пьешь в хорошем настроении, лучше петь песни, чтобы возыметь согласие в душе. Когда пьешь перед разлукой, лучше реже наполнять чарки, чтобы укрепить свой дух. Когда пьет муж, наделенный литературным талантом, ему подобает читать стихи и играть на лютне, чтобы не опозориться. Когда пьет муж, наделенный возвышенными устремлениями, ему подобает чаще поднимать чарку, чтобы воля его упрочилась еще больше. Пить вино на башне лучше в жару – там прохладнее. Осенью лучше пить вино на воде – там приятнее. Всякий раз, желая выпить вина, нужно принять во внимание окружающий пейзаж, иначе в питии не будет смысла». Так что, как видите, смысл в выпивке искали всегда.

Некоторые ученые утверждают, что Поднебесная имеет самую долгую в мире историю производства крепких алкогольных напитков. Есть свидетельства, что изготавливать вино здесь начали уже в правление императора Шэнь-нуна, более 7 000 лет назад. Этот легендарный правитель, которого еще называют Янь-ди, научил китайцев сельскому хозяйству и медицине, основанной на знании лечебных свойств растений.

Легендарными отцами-основателями виноделия считаются И Ди и Ду Кан. Согласно старинным записям, И Ди по указанию тогдашнего императора Юя приложил немало усилий для производства выдержанного вина из перебродившего клейкого риса. Полученный напиток имел хороший вкус, и в надежде получить награду И Ди предложил императору попробовать его. Юй признал, что полученное вино действительно отменного качества и вкуса. Однако награды изобретатель не получил: сын Неба решил, что обильное употребление вкусного напитка может привести к потере здравого ума, а это, в свою очередь, может нанести вред стране. Мудрый правитель.

Другой отец-основатель, Ду Кан, создал формулу высококлассного спиртного из сорго. Как гласит легенда, он положил зимой в дупло обработанные семена этого растения. Весной следующего года, почувствовав исходящий из дупла запах, Ду Кан с удивлением обнаружил, что столь сильный аромат дает ферментированный сорго. Случайное открытие вдохновило его на создание спиртного напитка.

Многие из нас слышали о популярном в Японии саке, но мало кто знает, что этот тип алкогольного напитка существует только в двух странах мира – уже упомянутой Японии и Китае, причем именно Китай является его родиной. Это не вино и не водка, в Поднебесной его называли чиу, что весьма приблизительно можно перевести как «крепкое пиво». Обычное пиво или, точнее, его прототип с содержанием алкоголя 4–5 % производилось во всем мире на протяжении тысячелетий. Его пили в Вавилоне и Египте, а в Китае использовали для жертвоприношений уже в 1500 году до н. э. А в 1000 году до н. э. с помощью брожения научились делать чиу – в три раза крепче обычного пива.

Но одна из самых удивительных и почти невероятных вещей, связанных с алкоголем и Китаем, – именно здесь изобрели бренди! Виноград и напитки из него стали здесь известны во II в. до н. э. благодаря арабам. В 290 году Чан Хуа в книге «Расследования вещей» пишет: «В западных регионах [Китая] есть виноградное вино, которое хорошо сохраняется годами, говорят – десять лет, и если его пьешь, то не можешь протрезветь несколько дней». В Европе о таком вине впервые рассказал Парацельс в книге, изданной в 1570 году, что вызвало в определенном смысле сенсацию: европейцы еще не были знакомы с техникой перегонки перебродившего вина. Кстати, слово «алкоголь» в обиход тоже ввел Парацельс. Бренди в Китае производят и сегодня, причем весьма приличного качества (как утверждают специалисты и наши сограждане-любители), но гораздо дешевле французского.

С самогоноварением, оказывается, боролись всегда и везде. Император Ван Ман (9–23) национализировал все производство крепких алкогольных напитков в стране. А при династии Северная Вэй (386–535) наказанием за нарушение государственной монополии была смерть.

Слово «вино», конечно, кое-что теряет в переводе, потому что на самом деле большинство китайских вин – крепкие спиртные напитки, которые мы бы скорее назвали водкой, да и вообще вином здесь называют практически любой отечественный алкогольный напиток, который не пиво.

Одним из самых популярных остается вино из желтого риса Шаосин. Его история тоже уходит в глубь веков – в период Весен и Осеней (770–476 гг. до н. э.). В то время город Шаосин входил в состав государства Юэ. Перед тем, как выйти в боевой поход, военачальники лили в реку вино из желтого риса. Солдаты, опережая друг друга, бросались в реку, чтобы выпить убегающую пьянящую воду и укрепить боевой дух. Да и простому люду полюбился ароматный напиток. В древние времена после рождения девочки вся семья собиралась вместе, чтобы приготовить из желтого риса вино. Разлив по бутылкам, его зарывали в землю и открывали только накануне свадьбы. Такой напиток называли нуэрхун.

В Китае есть своя классификация крепких алкогольных напитков, сложившаяся еще в эпоху раннего Средневековья. Самый распространенный вид, конечно, бай цзю – белое, бесцветное вино крепостью от 30 градусов и выше. Его можно купить на каждом углу, а цена варьируется от пары юаней до нескольких тысяч, все зависит от известности марки и крепости. Бай цзю – прекрасный спутник: поможет скрепить деловой союз и превратить вчерашних врагов в друзей. Его делают из зерновых, обычно из сорго и риса, которые бродят с дрожжами и сахаром. Полученный в результате ферментации продукт фильтруется – так рождается другой тип алкогольных напитков, цюй цзю. Если же после брожения вино перегоняется, получается шао цзю – более крепкий и чистый продукт. Кстати, шао цзю исключительно популярен на севере страны – холодный климат сказывается, наверное. Или близость России с ее традициями пития?

В истории Китая упоминаются десятки популярных сортов вина, немало их было изобретено знаменитыми учеными и поэтами. Например, водка семьи Конфуция – крепкая, сладковатая, с сильным запахом, ее уже тысячу лет разливают на родине великого мудреца. Последние несколько столетий классические сорта вина (точнее, водки) изготавливались главным образом из гаоляна.

Cамым народным напитком в Китае, без сомнения, остается эрготоу ценой менее доллара за пол-литра. Самая популярная марка называется «Хунсин эрготоу» («Красная звезда»), на ее долю приходится четверть всего выпускаемого в стране алкоголя. Само слово «эрготоу» означает «двойная перегонка» и свидетельствует об особой чистоте напитка. Еще пару десятилетий назад производили эрготоу крепостью 74 %. Сегодня предприятие «Красная звезда» производит напитки крепостью 65, 56, 55, 43 и 38 %.

Для китайцев цена, конечно, имеет значение, хотя во многих случаях дешевизна не такое уж и преимущество. Да, самая народная эрготоу стоит меньше доллара за пол-литра (причем, прошу заметить, крепость ее 56 градусов). Но это ж так – выпить и забыть. А вот если подарить, поразить или поставить на самое видное место в баре (в смысле престижа), то эрготоу не подойдет. Лучшее украшение бара – это вам любой китаец без тени сомнения скажет: «Маотай».

Маотайские вина – самые дорогие в Китае. Они семь раз проходят очистку, выдерживаются не менее трех лет и бывают разной крепости – от 39 до 55 градусов. «Маотай» полезен не только для укрепления дружбы между народами, но и для любого организма, в отличие от других крепких напитков. В течение десяти лет на заводе, выпускающем напиток, проводили эксперимент: 99 человек ежедневно выпивали 250 г «своей» водки. Что вы думаете: и десять лет спустя ни у одного из потреблявших не обнаружено никаких изменений в печени. Более того, врачи открыли, что при потреблении «Маотая» печень вырабатывает вещества, ответственное за борьбу с возможным циррозом, в 22 раза больше, чем при полном воздержании. Исследование подтвердило то, что и так знали практикующие: «Маотай» укрепляет пищеварительную систему и помогает бороться с язвой желудка. Если, конечно, потреблять его в разумных количествах.

Нет, поймите меня правильно: я не призываю к пьянству и не рекламирую китайское горячительное. Просто подумала, что вы должны знать, что в Китае отношение к алкоголю вообще и «Маотаю» в частности совсем иное, нежели у нас: пьяный китаец – скорее, исключение, чем правило (хотя, конечно, встречаются), а «Маотай» имеет отношение не столько к алкоголю, сколько к национальной культуре. Как-то меня поразила новость: на аукционе в Шанхае сто бутылок старого «Маотая» были проданы за почти 800 тысяч долларов США. Вы можете себе представить, чтобы какая-нибудь наша отечественная водка, сколь бы старой она ни была, могла столько собрать? Вот и я о том же. Самой дорогой бутылкой оказался маотай «Пять звезд» (по количеству звезд на национальном флаге КНР) 1955 года выпуска – 1,26 млн юаней. За год до этого на аналогичном аукционе в городе Ханчжоу бутылка «Маотая» 1958 года была продана за 1,46 млн юаней.

Больше всех исход аукциона порадовал не новых счастливых обладателей «китайской истории, разлитой в бутылки» и даже не владельцев аукционного дома: больше всех повезло шанхайским плюшкиным, которые десятилетиями хранили эти бутылки у себя дома нераспечатанными. Как и сегодня, в 1970-х подарить бутылочку «Маотая» к юбилею, Новому году или по другому торжественному случаю было престижно (кстати, до 1970-х его вообще в открытой продаже не было: только для руководства страны). Многие, получив такой подарок, не выпивали его, а ставили на видное место – для красоты и статуса. И когда аукционный дом бросил клич, что готов заплатить до полутора тысяч долларов за хорошо сохранившуюся и нераспечатанную бутылку, у его дверей выстроилась очередь: сдали 600 бутылок. Так что этот аукцион наверняка был не последним. Кстати, сегодня на китайских аукционах «Маотай» – на третьем месте по популярности после произведений искусства и вина.

На мой не слишком искушенный взгляд, самое сложное в потреблении китайской водки – сделать первый глоток, потому что в нос шибает яркий парфюмерный запах (как правило, после первого глотка процесс идет веселее). В Китае выпускают три типа водки: нунсян – с очень сильным запахом, цинсян – ароматическая и цзяньсянсин – с легким запахом. И никаких коктейлей, господа: эрготоу и все другие белые вина пьют в чистом виде, небольшими рюмочками, и никогда не охлаждают перед употреблением, чтобы не убить запах. Но не стоит смотреть на местную водку свысока: как правило, она отличного качества, просто не привыкли мы к таким.

Китайцы всегда рассматривали вино еще и как лечебный напиток, а врачи изобрели множество целебных настоек, употребляемых для повышения жизненного тонуса и в качестве лекарства от разных болезней. В китайских медицинских справочниках указано более 70 видов лекарственных вин. «Способность вина предотвращать недуги превосходит любую диету», – говорится в древней книге «Описание необычных вещей».

В соответствии с понятиями китайской традиционной медицины вино из риса по своей природе – сладкое, острое и горячее (об этих понятиях более подробно написано в главе «Лечение питанием»), у него почти нет побочных эффектов, основная функция – согревающая. Вино расслабляет и открывает энергетические каналы организма, улучшает циркуляцию крови. Винокуренные дрожжи всегда использовали в медицине для стимуляции аппетита, укрепления желудка и улучшения пищеварения. В качестве основы для медицинского вина подходят рисовая, желтая, виноградная или любая белая водка. Его получают, настаивая в напитке лечебные травы или медицинские ингредиенты либо подогревая, а в некоторых случаях пропуская через пар смесь вина и медицинских трав. Практически в каждой аптеке можно найти вина с мертвыми пчелами и маринованными змеями, скорпионами и прочими гадами, а также растениями – женьшенем и другими. Чем более ядовито животное, тем полезнее напиток, считают китайцы. Хочу сразу предупредить: не пытайтесь укрепить свое здоровье залпом, осушив сразу всю бутылку. Все эти напитки с высокой энергетической ценностью, так что в лучшем случае больше 100 г змеиного вина не пойдет, если будете упорствовать – станет хуже.

Вино всегда имело и важное ритуальное значение. Оно использовалось для жертвоприношений предкам, определенные сорта целебных вин принято пить в дни некоторых традиционных фестивалей: в летний праздник – вино, настоянное на полыни и аире, в девятый день девятого лунного месяца – с лепестками хризантем. На свадьбе молодожены смешивают вино из своих кубков и пьют его в знак единения в семье.

Испокон веков китайцы придавали особое значение состоянию опьянения. В народе рассказывали о неких чудесных винах, от которых люди становятся мертвецки пьяными на целую тысячу дней. Опьянение было аллегорией духовного блаженства и свободы, а удовольствия винной чарки воспеты лучшими китайскими поэтами, в особенности Тао Юаньмином и Ли Бо. В каллиграфии, искусстве фехтования и рукопашного боя существовал особый «пьяный» стиль, где опьянение было знаком самого чистого вдохновения, высшей просветленности сознания: ослабляя самоконтроль человека, вино открывает необычайную чувствительность духа. И не случайно с легкой руки поэта и сановника времен династии Тан (618–907) Ли Дэюя в китайскую литературу вошло понятие «отрезвляющего камня» – открытия истины после хмельного веселья. Сколько этому посвящено картин!

И хотя в ресторанчиках вполне можно увидеть компанию, распивающую эрготоу уже в полдень, пьянство не свойственно жизненному укладу китайского народа. За все время моей жизни в этой стране по-настоящему пьяного человека я видела только однажды – поздно вечером его выносили из ресторана в Шанхае. Когда мы с мамой вышли погулять по праздничному Пекину в национальный праздник, то пробираться сквозь толпу было исключительно трудно – ощущение такое, что все почти 20 городских миллионов тоже вышли на улицы. Говорят же, что новый человек замечает много нового – того, к чему мы, живущие здесь, привыкли и уже не обращаем внимания. Отсутствие двух запахов поразило мою маму больше всего: в общественном транспорте даже в сорокаградусную жару напрочь отсутствует запах пота, а на вечерних улицах никто не дышит на тебя перегаром. Хотя у одного моего знакомого есть на этот свое объяснение: мол, обмен веществ у жителей Поднебесной идет несколько иначе (что правда), а потому если выпьют они столько, сколько простому белорусскому мужику под силу, то на утро им не рассол понадобится, а, извините, гробовщик. Очень даже возможно. Но скажите, пожалуйста, где еще так пьют, как у нас, в России или Финляндии с Чехией? Редкий организм может это выдержать. И, пожалуйста, ни слова про холодный климат – на севере Китая морозище еще тот! Тем не менее рюмочки, в которые наливают на банкетах и приемах «Маотай», больше чем на наперсток не тянут. Сколько раз наблюдала: российские коллеги сразу отставляют этих крошек в сторону и просят, чтобы им наливали огненную воду в бокалы или стаканы – так привычнее. Через час смотришь: хозяева после пары наперстков раскраснелись и развеселились, а наши и после пары бокалов, что называется, ни в одном глазу.

Кстати, женщины в Китае практически не пьют не только водку, но и вообще ничего алкогольного. В городах с приходом современной культуры, конечно, уже начинает что-то меняться, и современные девушки вполне могут выпить полбокала вина, стакан пива или пригубить шампанского, но водку – ни-ни. Как-то я оказалась с группой белорусских журналистов на ужине в «простой китайской семье». Именно в этот день у меня случился день рождения. Расторопная хозяйка сразу же принесла бутылочку эрготоу (56 градусов, между прочим), а сопровождавшая нас девушка из китайского МИДа спросила, кто будет пить. «Как кто? Все», – ответил удивленный руководитель нашей делегации. Но тут пришел черед удивляться девушке: «Что, и женщины тоже?» А потом она с ужасом наблюдала, как все пили за мое здоровье – и женщины тоже.

Да уж, слава о том, что все говорящие по-русски пьют, – не новость. Сколько раз сталкивалась с такой ситуацией: встречаешься с китайцем в полдень, идем обедать, он заказывает водку, я спрашиваю: кому? Оказывается – мне. После того, как я начинаю объяснять, что не пью (уж в любом случае не в 12 часов дня!), он раза три задает одни и те же вопросы: действительно ли я из Беларуси, действительно ли это рядом с Россией, и – не верит: «Все русские пьют!» Моя коллега из Нидерландов как-то сказала, увидев у меня в руках стакан с колой: «А почему не водка? У вас женщины тоже много пьют!». И рассказала, как провела две недели в командировке в Украине: «Никогда в жизни не пила столько водки и шампанского. Хотя ведь и мы, голландцы, не трезвенники».

Другой знакомый китаец, для удобства называющий себя Алексеем, давно торгует с Россией. В славные перестроечные годы разбогател, продавая в необъятный Советский Союз зажигалки. Потом сменил сферу бизнеса – теперь торгует чаем. Встречаю как-то Алексея в автобусе, идущем из нашего пригорода в центр Пекина. Ну я – понятно, небогатый журналист, но Алексей?! Спрашиваю:

– А что, машины у тебя нет?.

– Как же, – говорит, – есть, конечно. Две.

– А почему на автобусе ездишь?

– Так я же с русскими работаю, пью каждый день, не могу за руль садиться.

Вот такая история, не знаю даже, плакать или смеяться. Особенно с учетом того, что всех русскоязычных считают русскими: наша слава летит впереди нас. Или это действительно уже стало предметом национальной гордости?

В любом случае, мой совет собирающимся навестить Китай: не везите с собой спиртное. Здесь есть все, что страждущей душе угодно. Просто водка пахучая и теплая.

Умеренное питие, верят китайцы, полезно для здоровья. Ключевое слово здесь, понятно, «умеренное», а потому увидеть пьяного китайца, как я говорила выше, большая редкость. Хотя в дни новогодних праздников шансы многократно увеличиваются.

Но есть в Китае категория людей, на которых вино оказало огромное влияние – больше, чем в какой-либо иной стране. Это художники, каллиграфы и поэты, создавшие множество подлинных шедевров будучи, как у нас говорят, «в подпитии»: чарка доброго вина помогала им выпустить на волю дракона своего воображения. Знаменитый каллиграф Ван Сичжи, которого до сих пор уважительно называют «святым», завершил самое выдающееся свое произведение – Ланьтинсюй (Предисловие к «Павильону орхидей») – будучи сильно нетрезвым. Потом, уже на трезвую голову, он несколько раз пытался превзойти содеянное, но безрезультатно. Я видела это произведение, выбитое в камне, недалеко от города Шаосин, ныне это место паломничества для каждого уважающего себя каллиграфа.

Предисловие к «Павильону орхидей»

Забава древних художников – «плывущая чарка» – и сегодня весьма популярна здесь. Люди сидят на берегах извивающегося ручейка, девушки наливают рисовое вино в чашки с плоским дном и пускают их по течению. Чашка остановилась напротив вас – расскажите стихотворение и выпейте вино. Это и есть основное отличие нынешнего развлечения от прошлого: сегодня стихотворение вы можете рассказать, а в старые добрые времена поэты его сочиняли – здесь же, у ручья, немедленно. Так что китайцы должны быть благодарны знаменитому шаосинскому рисовому вину: благодаря ему родилось множество прекрасных строк.

В стране по-прежнему живы и другие древние традиции, связанные с потреблением вина. Это алкогольные игры, которые в Поднебесной называются цзюлин: уникальная китайская традиция, зародившаяся еще во времена династии Западная Чжоу (1046–771 гг. до н. э.). У цзюлин много форм и видов, причем они зависели от социального, образовательного уровня и интересов выпивающих. Алкогольные игры делятся, пусть и весьма условно, на три категории – общие, соревновательные и литературные.

В общие могут играть все – рассказывать анекдоты и шутки, отгадывать загадки. Среди женщин весьма популярна игра чуаньхуа, другое название – «представление с гонгом». Бьет гонг, сидящие за столом быстро передают друг другу цветок. Когда звук прекращается, тот, у кого в этот момент оказался цветок, выпивает чарку и устраивает небольшое представление – рассказывает стихотворение, поет песню или танцует.

Соревновательные цзюлин включают стрельбу из лука, метание стрел, шахматы, домино, выкидывание пальцев и ставки на животных. Два последних конкурса особенно популярны в наши дни. Играя в «выкидывание пальцев», два участника выпрямляют несколько пальцев на правой руке, каждый при этом выкрикивает число от одного до десяти. Если количество выброшенных двумя игроками пальцев равняется числу, названному одним из них, он считается победителем, а проигравший должен выпить. Чтобы игра была веселее, участники не просто называют цифры, но «обыгрывают» их: слова «два добрых брата» означают цифру два, «три сияющие звезды» – три, «богатство за четыре сезона» – четыре и т. д.

Ставки на животных – еще одна любопытная игра, правила которой известны каждому китайцу. Два игрока одновременно ударяют о палочки друг друга, называя один из четырех терминов: палка, тигр, петух или насекомое. Палка побеждает тигра, тигр съедает петуха, петух клюет насекомое, а насекомое разрушает палку. В некотором смысле философская игра, правда? Чтобы в нее играть, нужно сохранять некоторую трезвость сознания – иначе запутаетесь.

В эти две игры часто играют в барах, ресторанах и на вечеринках. Интеллектуалы же хоть и знают правила общих игр, но считают их вульгарными. Люди, получившие хорошее образование, знающие традиционную культуру, и интеллигентные барышни предпочитают тонкие игры – литературные цзюлин. Они очень напоминают те игры, что были популярны у поэтов и художников прошлого: сегодня игроки тоже выдают оригинальные, новые и неожиданные импровизации, цитируя при этом классические философские труды, стихи, поговорки, сказки и ссылаясь на исторических персонажей. Результат такой алкогольной игры – не только пьянящее веселье, но и настоящие произведения искусства. Великий китайский поэт Бо Цзюйи однажды сказал, что элегантный цзюлин интереснее музыки.

Хотите поиграть? В добрый путь! Однако не переусердствуйте. Один из самых знаменитых поэтов Древнего Китая Ли Бо утонул в реке, пытаясь поймать отражение луны. Случилось это, понятно, после нескольких полных чарок и вдохновенной игры цзюлин.

Старая китайская поговорка утверждает: «Еда для человека – самое главное». А потому к каждому приему пищи здесь относятся со всей серьезностью и ответственностью. Так что можете себе представить, что означали в свое время банкеты: если вдруг что не так – короткий разговор и вжикающий звук топора. Следующий повар или официант будут расторопнее.

Историки сходятся в одном: самым знаменитым и шикарным из всех банкетов был тот, на котором в 1791 году праздновали 80-летие императора Цяньлуна. Именно при нем Китай достиг пика своего процветания и могущества, став самым богатым государством мира. А Цяньлун при этом продемонстрировал удивительные для повелителя столь огромной страны качества. Как я уже упоминала в главе «Кто хочет быть Богом?», в 1795 году в день, когда исполнилось 60 лет его пребыванию на троне, он удалился от дел, исполнив мечту всей жизни – стать ученым: читал мудрые книги в тени деревьев, писал стихи и рисовал картины.

Но в 1791 году он еще правил Поднебесной, а потому и банкет по случаю юбилея закатили соответствующий. Конечно, день рождения правителя каждый год был значительным событием, его отмечали по всей стране несколько дней, в течение которых и сам император получал некоторую передышку: не занимался разбирательством судебных тяжб. Запретный город украшали фонарями и знаменами, а по всей пятнадцатикилометровой дороге от Летнего до Императорского дворца возводили бесчисленные павильоны, алтари и памятные арки. Буддистские монахи читали сутры и молились за здоровье императора, принцы крови, родственники и чиновники наряжались в лучшие одежды, в режиме нон-стоп во дворце шли музыкальные и оперные представления.

В день своего 80-летия Цяньлун принял в зале Высшей гармонии пришедших выразить почтение и преклонение родственников и сановников, затем устроил обед в зале Мира и долголетия, а после него состоялся грандиозный банкет в зале Небесной чистоты. В центре зала стоял огромный стол, украшенный золотыми драконами и покрытый желтой скатертью с вышитыми опять же драконами, на которых всеми цветами радуги переливались драгоценные камни. Одно за другим подавались блюда, по обеим сторонам от императора стояли восемь видов различных фруктов и шесть видов кондитерских изделий из парового теста.

Император ел ложкой из розового дерева и палочками из слоновой кости, которые были инкрустированы золотом. По обеим сторонам стола стояли золотая плевательница и золотая же мусорница.

Банкет начался, как только Цянлун занял свое место. Подавали горячее, супы, чай и фрукты. После окончания еды начался винный праздник. Всего в этот день на столе побывало 129 блюд и напитков, включая 40 видов спиртного, 20 горячих блюд, 4 вида супа, 4 – легких закусок, 4 – свежих фруктов, 28 – сушеных фруктов и 29 видов мучных изделий. Вся посуда, которой пользовался император, включая тарелки, пиалы, чашки, бутылки и супницы, была сделана из бронзы специально к этому празднику, а крышки суповых тарелок были золотыми. Каждое блюдо и каждый бокал вина, поданные родственникам и сановникам, составляли лишь четверть от того объема, который предназначался императору.

Сервировать стол начали в 11.00, банкет стартовал в 13.00, а закончился в 15.00. По нашим понятиям – совсем недолго, правда? Во время праздника соблюдался строгий и сложный этикет, а два министерства – ритуалов и внутренних дел – отвечали за музыкальное представление.

Все это действо называется «маньчжуро-ханьский банкет», потому что последняя династия, правившая страной, была не китайской (ханьской), а маньчжурской. Обычно же такой банкет состоял из 108 блюд и в него включались знаменитые блюда из всех регионов страны. А история его такова.

При монгольской династии Юань (1279–1368) усилилось влияние различных этнических групп, а потому на столе можно было встретить блюда народностей хуэй, нучжэнь, вэйуцзи, пироги народа гаоли и, конечно, ханьские кушанья. Уже тогда люди уделяли внимание правильному питанию, большой популярностью пользовалась книга «Принципы правильной диеты». Любимым блюдом монголов был запеченный ягненок. Особой популярностью пользовался и банкет «Восемь драгоценностей», где подавали блюда, приготовленные из восьми редких и очень дорогих морепродуктов и животных.

При последующих династиях, Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911), императорский банкет достиг пика развития. К столу подавались блюда со всей необъятной империи, модной была вегетарианская кухня. После того как адмирал Чжэн Хэ побывал несколько раз в западных странах, на столе появились европейские пирожные. Император Тяньци (1621–1627) любил устраивать банкеты на плавающих по озеру расписных лодках. Император Юнлэ (1403–1424) перенес столицу государства в Пекин, и за двором последовали тысячи поваров, которым пришлось приспосабливать южную кухню под северный вкус и местные продукты. Тогда же появился знаменитый «Стол восьми бессмертных» – квадратный стол для восьми человек, а люди стали придавать особое значение каждому месту. Почетного гостя сажали на юго-западе лицом к востоку, остальные рассаживались в зависимости от старшинства по званию.

Императоры династии Мин были известными гурманами. В Службе императорских развлечений трудились 3400 человек, большая часть их рабочего времени уходила на приготовление изысканных кушаний.

В первый год своего правления император Шуньчжи (1638–1661), третий император династии Цин, провел первый маньчжурский банкет. Позднее появились специальные гастрономические праздники «по случаю» – свадьбы, начала сельскохозяйственных работ, удачной охоты, дня весеннего равноденствия и т. д. При династии Цин шикарные банкеты устраивались довольно часто, а сановники маньчжурской и ханьской национальности любили приглашать друг друга в гости, причем каждый старался превзойти другого в изысканности кухни. Согласно Службе императорских развлечений, все праздники в то время делились на маньчжурские и ханьские. Маньчжурских банкетов было шесть типов, на них подавали в основном блюда из парового теста и сушеные фрукты. Ханьские банкеты делились на три категории. Как правило, маньчжуры приглашали в гости ханьцев и наоборот. Так что достаточно быстро на столах стали появляться блюда, относившиеся к той и другой кухне, – так и родился маньчжурско-ханьский банкет, успешно доживший до наших дней с небольшими вариациями.

Конечно, банкеты такие – удовольствие не из дешевых, но есть в Пекине рестораны, которые специализируются именно на них. Другие заведения идут по более простому пути, не сервируя стол по всем императорским правилам, а лишь подавая отдельные блюда, приготовленные по рецептам старинной дворцовой кухни. Да уж, эти люди знали толк в еде – чего стоит один только куриный суп в ресторане «Юй Чжуан Тан»! Его готовят в течение десяти часов из домашних кур, выращенных в провинции Хэбэй, каким-то немыслимым образом придавая ему аромат утки, ветчины и сушеных скалопов. Только представьте – суп, который вы заказываете на обед, повар начал готовить еще на рассвете!

Банкеты в императорском стиле устраивают зачастую для важных иностранных гостей – президентов и премьер-министров, например. В главе «Северные утки и монгольские кочевники» я рассказывала о знаменитом ресторане «Цюаньцзюйдэ», где подают лучшую в мире утку по-пекински. Для Джорджа Буша-старшего, большого поклонника этого блюда, в 1995 году в ресторане был устроен утиный банкет. Совсем недорогой, кстати, всего-то 500 долларов (по большому блату, видать). Сама утка здесь стоит 13–20 долларов за птицу. В ресторане, кстати, потчевали и кубинского руководителя Фиделя Кастро, и британского премьера Эдварда Хита, и чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова. Старшему Бушу подали острую утиную грудку, креветки, луковый суп с утиным ароматом и тушеное черепашье мясо. Но главным блюдом была, конечно, незабвенная утка по-пекински. Кстати, с момента открытия ресторана (а было это, напомню, в 1864 году) здесь продали 100 миллионов таких уток. Так что никакого эксклюзива – ни для американского президента, ни для кубинского революционера.

Одним из самых дорогих банкетов в Китае остается осетровый: все блюда готовятся из этой царской рыбы, которая водится в водах реки Хэйлунцзян, известной нам как Амур. Китай, оберегая редкую рыбу, разрешает вылавливать только шестнадцать осетров ежегодно, которые, между прочим, зачастую достигают веса в 500 кг. Но в любом случае шестнадцать штук, сами понимаете, почти ничто, так что и цена у праздника соответствующая. Блюда готовятся в соответствии с лучшими традициями Северной кухни, и банкет состоит из холодных, жареных, запеченных, паровых кусочков осетра и, конечно, супов из него. Охлажденная икра подается в самом начале. Среди других холодных блюд – мускусная дыня и ароматные орехи из Харбина. Жареная рыба подается с цылаоя – зеленым диким овощем, который растет на склонах гор северо-восточного Китая. А готовят осетра так: кусочки сначала обмакивают в специальный соус из специй и белков, затем жарят в кипящем масле, пока они не приобретут золотистый оттенок и не станут хрустящими. В горшочке запекают кожу, желудок, спинной хрящ и плавники осетра – получается суп, который смешивают с креветками, курицей и спаржей. Готовят из осетра и пирог, в который добавляют яблоки. На пару готовят картофель с хрустящими осетровыми косточками и зелеными овощами.

Конечно, сегодня далеко не каждый может позволить себе такую роскошь, как полный праздничный банкет, даже если он и не из осетра. Но поход даже в самый обычный китайский ресторан – огромное удовольствие: здесь везде готовят замечательно хорошо.

Едят в Китае обязательно три раза в день без каких-либо постов. Многие деловые вопросы принято предварять обедом: решить даже самый пустяковый вопрос с голодным китайцем невозможно, но и разговаривать о делах за едой не принято. Так что если вас пригласили пообедать, а вы настроены на серьезный разговор, потерпите: всему свое время. Китайцы всегда очень серьезно и ответственно подходят к выбору меню. Каждого присутствующего обязательно спросят, что бы вы хотели покушать, какие блюда для вас заказать. И очень удивятся, если вы не проявите интереса к выбору блюд.

А поскольку еда для китайца – не просто необходимость, но еще и большое удовольствие, едят не торопясь, стараясь отведать как можно больше разных угощений. На праздничных банкетах, как и в старину, число блюд измеряется десятками. И сегодня придерживаются исторически сложившегося порядка трапезы: сначала на стол подаются традиционные «восемь холодных закусок», среди которых чаще всего фигурируют холодная курятина, бобы, черные печеные яйца, креветки, различные овощи. Затем наступает черед горячих блюд, которых тоже должно быть восемь. Нередко последним блюдом в этой категории подают приготовленную целиком рыбу. Рис подают где-то ближе к середине, а то и к концу обеда. В противоположность нашему обычаю суп принято есть под конец трапезы, чтобы «осадить» тяжесть обеда. Завершается все несколькими видами сладких блюд и фруктами. И никакого кофе, мои дорогие, никакого кофе.

То, что на Западе называют «обедать по-китайски», я бы назвала обедом «по-советски»: блюда с едой предназначаются для всех участников трапезы, и каждый из присутствующих может взять что-то из понравившегося блюда и положить в свою или в вашу тарелку (не удивляйтесь). Чтобы все присутствующие имели равную возможность отведать приготовленные яства, центральная часть большого стола обычно вращается. Если хотите что-то порционное – закажите рис.

Правила вежливости предписывают каждому участнику застолья наливать вино соседу и поднимать бокал в его честь. Ну а тот должен выпить бокал до дна, нередко под возгласы «Гань бэй!» («Осушить стакан!»), а после перевернуть его в воздухе вверх дном, дабы продемонстрировать свою удаль и честность в питии. Чокаться в Китае вполне принято, а если люди не могут дотянуться друг до друга, то легонько постукивают своими бокалами о стеклянную поверхность вращающейся центральной части стола.

Когда говорят про «улицу красных фонарей», что вам представляется? Фривольный квартал где-нибудь в Париже или еще что-то в этом роде – легкое, доступное и необременительное? Да уж, «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут»: прав был старина Киплинг. По крайней мере, в вопросе о красных фонарях между Западом и Востоком не то что пропасть – цивилизация непонимания.

Когда я рассказала своей подруге Наталье о фестивале фонарей, который в Китае символизирует окончание празднования Нового года по лунному календарю, и как все дороги украшены изумительными красными фонариками, она написала в ответ: «Трасса, увешанная красными фонарями, мне совсем не представляется – скорее, в моем воображении возникло видение из дешевого детектива с соответствующим кварталом». Ах, Наталья, вот оно – наше непонимание других культур.

Хотя, конечно, при желании обнаружить что-то общее несложно. Например, в Китае, как и в Европе, улица красных фонарей, несомненно, обещает удовольствия. Только здесь эти удовольствия будут гастрономическими: перед каждым рестораном положено вывешивать красный фонарь. Так что сами понимаете: чем больше красных фонарей, тем радостнее желудку.

На Западе китайские рестораны имеют не самую лучшую репутацию – их считают шумными, безвкусными в смысле оформления интерьера: клеенчатые скатерти, пластиковые палочки для еды, картинки на стенах и все остальное в таком же духе. Но это, опять же, свидетельствует лишь о разном подходе. На Западе в рестораны ходят не только для того, чтобы покушать, но и чтобы пообщаться, провести время, а у нас еще и потанцевать. Китайцы же ходят в рестораны с единственной целью – поесть. Этой цели все и подчинено, а потому и оформление интерьера зачастую предельно простое, чтобы не сказать аскетичное, да и время работы определяется часами приема пищи: после 22.00 можно и не сыскать места, чтобы по нашей привычке «посидеть», – рестораны закрываются, а днем с 14.00 до 18.00, как правило, тоже не работают; в это время есть не принято. Но в одном вы можете быть уверены: какой бы забегаловкой на первый взгляд не показался ресторанчик, кухня в нем будет отличного качества. Хороший ресторан в этой стране определяется не интерьером, декором и даже не сервисом, а исключительно качеством пищи.

Я люблю наблюдать, как китайцы едят – ни с чем не сравнимое зрелище: как в последний раз в жизни мелькают палочки, слышатся прихлебывания и причмокивания, а желудок наполняется радостью – сытостью. Причем все это происходит как минимум три раза в день, а каждый прием пищи – как будто единственный и последний. Кто-то объясняет это тем, что народ в стране еще тридцать лет назад голодал. Это действительно так, и, возможно, такое объяснение имеет право на существование, особенно с учетом того, что и сегодня есть места, где люди не наедаются досыта, но мне почему-то кажется, что все дело в том, что китайцы просто очень любят покушать и для них это остается главным развлечением. Так что ресторанный бизнес в Китае – один из самых процветающих.

Но полвека назад ресторанов было совсем немного, ну а тех, где подавали не китайскую, а «западную» еду, так и вовсе три.

Это еще раз подтверждает, как много у нас с китайцами общего. В недалекие советские времена, которые молодое поколение, выросшее без комсомола и отделов пропаганды, может уже и не помнить, поход в ресторан был событием, а некоторые заведения общественного питания обладали особым статусом, и пообедать в них могли только люди определенного круга или достатка; как известно, все люди в Советском Союзе были равны, но некоторые все же равнее других. Так было и в Китае: идеология-то одна.

К концу 1980-х годов открылись еще два «западных» ресторана: французский «Максим» и безымянный, рядом с магазином «Дружба» (аналог советской «Березки»). В те времена, чтобы попасть в магазин или пообедать в ресторане, нужно было показывать паспорт. Посещение такого заведения свидетельствовало о высоком уровне жизни и еще более высоком социальном статусе. Одну мою знакомую, ей сейчас около 70, пригласили туда на обед: она много сделала для успеха одного совместного проекта, и этот жест был выражением благодарности. Впервые в жизни она попробовала «черные рыбьи яйца», но не их вкус потряс ее, а цена блюда – 100 юаней, две месячные зарплаты. А потом она рассказала о своем сыне, который после долгих лет учебы за границей вернулся в Пекин, и у него было достаточно денег, чтобы пригласить всю семью на обед в этот ресторан – к его великому разочарованию, сего статусного заведения общественного питания уже не существовало. Он философски заметил: «Может, оно и к лучшему. Это было круто 15 лет назад, потому что выбора никакого не было, а сегодня совсем другая история». Не встречайтесь с первой любовью, предостерегает народная мудрость.

Сегодня в Пекине – рестораны на любой вкус и кошелек. Без претензий можно пообедать в придорожной харчевне, сидя на корточках, и слопать огромную тарелку свежайших пельменей за четверть доллара, а можно отправиться в изысканный шанхайский ресторан, где обед на двоих обойдется не менее чем в 100 долларов. Зато есть выбор.

И пекинцы выбирают. Как свидетельствует статистика, люди все больше тратят деньги на общественное питание и все меньше готовят дома. Причем не только по выходным или праздникам – в самый обычный рабочий день рестораны заполнены. А ходит туда не только молодежь, но и люди старшего поколения, им это вполне по карману.

Конкуренция – жесточайшая. На любой улице в ряд выстраиваются 10–15 ресторанчиков, и каждый старается завлечь потенциального потребителя к себе, так что не удивляйтесь, если вас буквально начнут хватать за руки и тянуть к своей двери.

Некоторые рестораны прибегают и к нетрадиционным способам заманивания клиента. Одно заведение из Нанкина прославилось на всю страну сексуально провокационными названиями блюд. Вот представьте: открываете меню, а там предлагают «обнаженный абсолют», «любимого старшего брата» или «раздетую служанку». Воображение услужливо подсовывает откровенные картинки, а вам приносят в первом случае два корня женьшеня с зеленым шпинатом, во втором – сосиску с овощными листьями, а в третьем – очищенный огурец. «Десять тысяч унций золота» оказываются картошкой фри, а «рождение сына Дракона» – блюдом из двух лобстеров, большого и поменьше. Блюстители общественной морали возмущены и утверждают, что семейный обед или ужин в таком ресторане невозможны: что дети подумают? Тем не менее дела идут блестяще, образовался круг постоянных клиентов.

Китайские рестораны сталкиваются с одной весьма специфической проблемой, которая, как мне кажется, ни у нас в стране, ни на Западе не известна: слишком много заказывают. Связано это, прежде всего, с понятием «лица», а еще с тем, что любой прием пищи с приглашением гостей для китайца значит гораздо больше, чем просто наполнение желудка. Сюда приходят, чтобы укрепить дружеские отношения и упрочить деловые связи, а большой банкет считают инвестициями. Тот результат, который на Западе достигается за столом переговоров, в Китае зачастую складывается в результате хорошего банкета. А потому должно быть сделано все, чтобы друг или деловой партнер не заподозрили в вас жадину: в этом случае и дружба, и бизнес вряд ли сложатся. Рассуждения здесь просты: если после окончания банкета на столе остаются только пустые тарелки, это, конечно, может означать, что праздник удался, а угощение оказалось исключительно вкусным, но, с другой стороны, гости могут подумать, что вы поскупились. Причем не забывайте, что поход в ресторан часто осуществляется за счет компании, которая заботится о своем имидже. Забота эта обходится ежегодно не меньше чем в 12 млрд долларов общественных денег.

Почти пятая часть всего мусора, собираемого ежедневно в Пекине, – недоеденные ресторанные блюда. Цифры свидетельствуют: чем дороже ресторан, тем больше там выбрасывают продуктов, потому что посетители в основном расходуют не собственные деньги, а средства компании, государственного или общественного института. Ну а уж если щедрость нужно продемонстрировать иностранцу, тут и деньги, и продукты расходуются без сожаления. Остается только жалеть крестьян и их нелегкий труд. Ресторан «Цюаньцзюйдэ» первым в стране начал кампанию по экономии продуктов: официанты рассказывают о размере блюда и предостерегают против слишком обширных заказов, а если после обеда на тарелках не остается излишков, гостей ждет приз – специальные дисконтные карточки для заказов в будущем.

Но если оставить в стороне рестораны, белые скатерти и услужливых (иногда до навязчивости) официантов, то в Пекине можно отлично перекусить и на улице. В центре столицы на популярной у туристов улице Ванфуцзин есть специальный общепитовский уголок, где можно купить все любимые местными жителями деликатесы. Поход сюда – отличный способ увидеть китайскую кулинарию во всем многообразии. Любопытствующий иностранец может клюнуть на янцзасуй – козьи кишки, чжагого – шашлычки из цикады, тараканов или гусениц шелкопряда. Рынок способен удовлетворить самого привередливого гурмана. Причем могу заверить: что бы вы не пробовали, все будет отменного качества – санитарный контроль не дремлет. Ну а если желудок чего-то не примет – так то с непривычки, бывает.

Жареные скорпионы

Одно из самых популярных и живописных мест на рынке – то, где торгуют представители Синьцзяна, одетые в костюмы, которые нам покажутся таджикскими или узбекскими. У них очень вкусный лаваш и шиш кебаб из мяса молодого ягненка. Здесь же – нанизанные на палочку скорпионы, которые, как утверждают, исключительно полезны для укрепления мужской силы. Поскольку мне это вроде без надобности, прохожу дальше. Я обожаю кисло-сладкий суп, который можно здесь купить – его готовят из овощей, соевого творога доуфу, мяса и грибов, приправленных кунжутом и перечным соусом, получается он обжигающе-острым, но мне нравится, хоть и слезы из глаз. Другой фаворит местного люда – рис, запеченный в ананасе, бамбуке или тростнике. Вбирая в себя запахи столь необычной посуды, рис оказывается очень ароматным и насыщенным.

И не забывайте о чайных. Как вы уже знаете, чаепитие было и остается в Китае настоящим ритуалом, демонстрацией хороших манер и утонченного вкуса. Беседа за чашкой чая и сегодня – популярнейшая форма дружеского общения, а раньше с посещения чайных люди начинали свой день. Чайные – это местный ответ на французские кафе и английские пабы. Их посещают не только для того, чтобы чаю попить, но еще чтобы все городские и местные новости обсудить или затеять яростные политические диспуты. Причем дискуссии – вещь особенно актуальная для провинции Сычуань, в которой в силу горячего темперамента жителей всегда легко поднимались, но с трудом затихали восстания. Именно из-за политических диспутов во время Культурной революции все китайские чайные были закрыты: власти считали их опасным местом, где могут собираться контрреволюционеры. Посещение чайной сегодня – настоящее удовольствие, там не только хорошего чаю можно выпить, но и выступления музыкантов послушать, акробатов посмотреть и с друзьями пообщаться. В пекинскую чайную «Лаошэ» и руководителей государств возят – приобщиться к местным традициям и культуре. Я там тоже была, веселое место.

Чайная Лаошэ

Как вы уже поняли, ресторанов в Пекине и других китайских городах огромное множество, нужно только выбрать, что больше по вкусу. Если вы окажетесь в Китае ненадолго, не рекомендую искать западные рестораны: во-первых, по сравнению с китайскими они дороги, а во-вторых, эта кухня и дома имеется. Знакомый канадец, менеджер одного западного ресторана, в котором поваром состоит парень из Великобритании (мы подружились после того, как я заметила, что блюда здесь очень напоминают мне те, что я ела в Лондоне), сказал, что даже европейскую кухню приходится приспосабливать под местный китайский вкус.

Например, подавать в качестве гарнира к стейку не картофель, а рис. Если вы попробуете привычные западные продукты, например, вафельки «Кит Кат» или тот же чупа-чупс, даже не специалист запросто почувствует разницу. Все известные на Западе продукты в Китае более сладкие и менее соленые. Даже котлета из «Макдоналдса» имеет иной привкус!

Кстати о «Макдоналдсе». Если спросить у любого китайца, что такое западный ресторан, 90 % наверняка назовут именно его. Здесь это именно ресторан, куда (будете смеяться!) ходят всей семьей «посидеть», назначают свидания, отмечают дни рождения (не только детей, но и взрослых) и другие праздники, проводят деловые встречи. Вот уж поистине – разные культуры. Недавно поймала себя на том, что тоже иногда стала заходить в заведение под золотой аркой просто чтобы выпить молочный коктейль и почитать газету. Другое интересное наблюдение, связанное с этим местом: ни один китаец не станет убирать за собой поднос с остатками фастфудовского пиршества. Иностранцы всегда унесут и выбросят, нас этому учили, да и «Макдоналдс» для нас все-таки не ресторан, а так, место быстрого перекуса. Так что когда, завершив трапезу, несу к специальной стойке поднос, все окружающие китайцы очень странно на меня смотрят, а многие, наверное, думают о том, какие все же удивительные люди эти иностранцы.

Если вас заинтересовала китайская кухня, позволю себе еще одно замечание: узнать по-настоящему, что это такое, можно только в Китае. Конечно, в мире очень много китайских ресторанов, я была в подобных и в Минске, и в Нью-Йорке, и в Лондоне, и в Германии с Италией. Но нигде не кормят лучше, чем в самом Китае, причем в ресторанчиках, которые снобистские Лондон или Париж наверняка назвали бы «забегаловками» – там как раз готовят для себя, по-настоящему, не приноравливаясь к европейским вкусам. Уж не знаю, что причиной этому странному явлению: то ли воздух в Китае особенный, то ли отсутствие стерильности придает особый вкус и аромат блюдам – но чтобы это понять, нужно здесь побывать. Так что – добро пожаловать в Пекин!

У нас принято ловить удачу за хвост, но в Китае на ловкость собственных рук полагаются не слишком: вдруг вместо хвоста достанутся лишь обрывки перьев? Поэтому ловить удачу здесь предпочитают с гарантией и буквально не щадя живота своего. Не в переносном смысле и с намеком на трудности, а в самом прямом – выражая готовность к серьезным (по объемам) подвигам во имя будущих удач.

Самый важный обед года – конечно, новогодний (по лунному календарю). Это одно из главных новогодних дел, причем одновременно радостное и серьезное: ведь от блюд, которые съешь за две недели праздника, может зависеть весь твой следующий год. Поэтому, сами понимаете, в этом важном деле ничего нельзя пускать на самотек.

Хотите жить долго? Ешьте длинную лапшу. В наших условиях ее можно заменить спагетти, только ни в коем случае не режьте их и не ломайте. Какое приготовить блюдо из длинной лапши или спагетти, особого значения не имеет, здесь весь смысл в длине.

Хотите больше денег? Поставьте на праздничный стол рыбу: ее китайское название «юй» звучит очень похоже на слово «изобилие», даже избыток, а если говорить в финансовых терминах – профицит. Если бы только государства могли себе готовить рыбу в новогоднюю ночь…

Китайцы, как известно, живут по всему миру, и традиции праздника варьируются в зависимости от места жительства. Любимое блюдо жителей Сингапура (если кто не в курсе, китайцев там более 90 % населения) – салат из сырой рыбы. В ресторанах все ингредиенты раскладывают на большие тарелки или подносы. Прежде чем начать смешивать салат, обедающие встают, подкидывают содержимое тарелки вверх (ничего не уронить – конечно, искусство, не очень сложное, приходит буквально после нескольких тренировок) и провозглашают: «Каждый год принесет нам процветание!» Не знаю, только ли в сырой рыбе в новогоднюю ночь дело, но Сингапур таки процветает.

Да, и не забудьте пельмени – чем больше, тем лучше. Они символизируют благосостояние, китайцы их едят поздно вечером за пару часов до наступления Нового года, а лепят накануне всей семьей – очень, говорят, такое стремление к благосостоянию объединяет всех родственников.

Вы же помните, что Новый год в Китае называется совсем не по-зимнему – Чуньцзе, праздник Весны? Название относительно новое, официально введено только в 1911 году, после Синьхайской демократической революции, которая положила конец императорскому правлению. И, как это обычно водится, постаралась распрощаться со многими символами «проклятого прошлого», в том числе и старыми названиями традиционных праздников. Может, оно в данном случае и к лучшему, а то как только традиционный Новый год не называли! И «Юань-дань», и «Юаньжи», и «Юаньчэн», и «Юаньшо», и «Чжэнъюань» с «Чжэнданем». А теперь просто и понятно: праздник Весны, Чуньцзе. Кстати сказать, весной начинает пахнуть буквально в первый же день нового года – проверено, что называется, на себе.

Наблюдать за обедающими в ресторанах в новогодние праздники было моим любимым времяпрепровождением. Это тот редкий (правильнее даже сказать – редчайший) случай, когда можно увидеть пьяных (сильно) китайцев. Как мы уже знаем, китайцы и алкоголь несовместимы. Категорически. Хотя, конечно, есть и исключения. Все исключения живут на севере, ближе к российской границе: говорят, зимние холода и традиционное общение с жителями другой стороны Амура совершили чудо – северные китайцы научились держать алкогольный удар. Чем сами гордятся, а среди других жителей Китая славятся. Дело в том, что, как утверждают, у представителей желтой расы не хватает в организме каких-то там ферментов, которые расщепляют алкоголь – поэтому, мол, они быстро пьянеют. Но! Это у нас выглядеть сильно пьяным после удачной вечеринки считается не очень приличным, а у китайцев по-другому: заметное опьянение после банкета – признак искренности. Вот, мол, какой молодец: пил со всеми, ни одного тоста не пропустил, всех присутствующих уважил… Женщины, как правило, не пьют, особенно если за столом присутствуют начальники. Но если женщина сама босс, то способность «держать удар» – необходимое условие продвижения по службе: такая леди-босс любого мужика (если он не россиянин) перепьет.

Если такой «искренний» человек, не в меру раскрасневшись (отсутствие расщепляющего алкоголь фермента проявляется в непременном свекольном цвете лица), с трудом встает из-за стола (или не может встать вовсе), на помощь подоспеют друзья (и не смейте называть их собутыльниками). Помогут встать, оденут, под руки уведут. И, заметьте, никаких усмешек или ухмылок – в конце концов, такое бывает крайне редко.

Так что когда во время обеда я увидела, как несколько мужчин с перекошенными красными лицами уже почти готовы вцепиться друг в друга – удивилась. Но потом заметила, что в руках у них зажаты пачки красненьких стоюаневых банкнот с портретом Мао Цзэдуна. Сразу отлегло: просто настал час расплаты. И каждый хочет самолично заплатить за всех обедавших. Это такая любимая китайская ресторанная игра (актуальная не только в новогодние праздники, но в это время особенно): «все хотят заплатить». Потому что заплатить за всех – значит улучшить свое «лицо», продемонстрировать состоятельность, а следовательно, и удачливость в делах. Удачливым (состоятельным) хочет быть каждый, и потому все стараются выложить на стол как можно больше денег. Не перестаю поражаться китайским официантам: они, как правило, безошибочно определяют, кто сегодня платит. Я бы на их месте ввела новогоднюю услугу «принимаем деньги от каждого, кто хочет заплатить» – и людей бы порадовали, и сами неплохо подзаработали бы.

Китайцы с нескрываемой гордостью говорят, что в их стране три главных сокровища – кухня, боевые искусства и медицина. И если о кухне и боевых искусствах знают даже те, кто не слишком интересуется традициями древней страны (и мы о них уже рассказали), то медицина пока еще во многом остается тайной: многие слышали, но не многие пробовали. Говорят, она способна творить чудеса, но в наше рациональное время мы перестали в них верить и требуем разъяснить механизм фокуса. И здесь начинаются проблемы, ведь даже сами китайцы не всегда могут объяснить механизм воздействия своих лекарственных препаратов. Взять хотя бы женьшень. Да, он действует и лечит, причем прекрасно – это известно, и спорить нет необходимости, но пока еще никто не объяснил, почему и как это происходит. Западные ученые, так и не открывшие тайные пружины, ввели понятие «адаптогены»: особая категория лекарств, которые оказывают влияние на способность человеческого организма реагировать на окружающую среду.

Медики подтверждают, что регулярное применение женьшеня помогает адаптироваться и выживать в условиях стресса, но не объясняют механизма этого воздействия.

Объяснить эффективность традиционной китайской медицины – задача действительно не из простых. Этому посвящены тысячи томов как чисто медицинских, так и философских трактатов. В центре внимания – способность человеческого тела к самоизлечению, активизация внутренних сил организма, что достигается разными способами: акупунктурой, массажем и лечебными травами. Случай с женьшенем – еще одно тому подтверждение.

Основоположником традиционной медицины считают Шэньнуна, одного из трех легендарных прародителей нации, у которого было туловище человека и голова быка. Он научил людей отличать съедобные овощи и фрукты от несъедобных и изучал полезные свойства растений. Задача, прямо скажем, не из легких. Умер Шэнь-нун, отравившись ядовитым растением. И хотя доказательств реальности его существования нет, китайцы тысячелетиями поклонялись ему. Ему приписывают первую из известных книг по медицине, которая так и называется – «Materia medica Шэнь-нуна». В ней подробно описаны 365 медицинских ингредиентов. Созданная во времена династии Тан (618–907) «Дополненная Materia medica» содержит уже 884 ингредиента. Следующая версия написана врачом династии Мин (1368–1644) Ли Шичжэнем и включает 1892 ингредиента. Современные китайские врачи используют 12800 медицинских компонентов естественного происхождения. Для сравнения: у нас растет всего пять трав из тех, что известны практикующему китайскому доктору.

Другой знаменитый медик, на этот раз реальный, – врач Сунь Сымяо (581–682). Император Тай-цзун из династии Тан даже присвоил ему звание «Король медицины». Легенда утверждает, что Сунь Сымяо, отказавшись от официальных постов при дворе, всю жизнь посвятил медицине и разработал свой вариант клятвы Гиппократа: «Относись к каждому пациенту, богатому или бедному, как к собственному кровному родственнику и лечи его болезни как собственные. Относись к пациентам сердечно в любых условиях – днем или ночью, зимой или летом, невзирая на то, как самому тебе может быть холодно или голодно». Сунь Сымяо написал две книги рецептов «не менее ценные, чем тысяча мер золота». Обе книги считаются медицинской классикой в Китае, врачи обращаются к ним и сегодня.

Достижения китайцев в области медицинской науки серьезны и неоспоримы. Как и во многих других областях, здесь часто нужно применять слово «впервые». Мы привыкли думать, что принципы циркуляции крови впервые описали европейцы на рубеже XVI–XVII веков. Но для китайцев, живших во II веке до н. э., циркуляция крови в организме была столь же очевидной, как и движение жизненной энергии ци, причем и кровь, и ци были одинаково важны для любого практикующего врача. Уже тогда любой местный лекарь знал, что каждый организм имеет свои «внутренние часы». На Западе о ритмах и биологических часах заговорили лишь в 1960-х годах, а китайцы в глубокой древности заметили, что, например, самые тяжелые приступы астмы случаются ночью, когда выделение кортикоидных гормонов минимально. Кстати, китайцам по праву принадлежит и звание пионеров эндокринологии: все в том же II веке до н. э. они научились выделять из мочи стероидные гормоны и использовать их в лечении различных заболеваний. Европейцы начали делать то же самое лишь 2200 лет спустя. Первые описания диабета, как вы догадываетесь, тоже принадлежат китайцам и встречаются в медицинских трактатах VII века. В X веке в Китае делали прививки против оспы, именно отсюда через Турцию эта практика дошла и до Европы – через семь столетий.

Даже те из нас, кто не сталкивался с китайской медициной лично, наверняка знают, что это нечто совсем иное и отличное от того, к чему мы привыкли. Как говаривал один мой знакомый студент-медик, приехавший изучать китайскую медицину из Европы: «Если вы хотите понять китайскую медицину, забудьте все, что знаете о европейской». Китайские врачи не придавали большого значения анатомии и настороженно относились к хирургическому вмешательству, а все потому, что считали человеческое тело субстанцией не столько физической, сколько энергетической. Целью мудрой жизни полагали «привлечение новой силы и удаление старой, дабы не замирал поток в средостениях плоти», а здоровье и долголетие мыслили как плод ежедневного обновления. И многие (если не большинство) продолжают так поступать.

А потому многое приходится принимать на веру: объяснений эффективности того или иного средства маловато. Маловато, конечно, с точки зрения привычной нам западной медицины, базирующейся не на эмпирических фактах (их-то как раз в Китае немало), а на результатах лабораторных исследований, которые затем должны подтвердиться результатами клинических испытаний и т. д. и т. п. «Да, – усмехаются китайские врачи, – мы не ставили опытов на мышах и других животных, но за четыре тысячи лет все жители Поднебесной были материалом исследований, так что у нас собран самый обширный экспериментальный опыт в мире». И хотя возразить против этого трудно, китайская медицина остается для Запада «альтернативной» и «дополнительной».

На мой взгляд, многое здесь зависит от точки зрения и того, что считать «традицией». Правда, это тема скорее для философской дискуссии. Но ведь и различие между западной и китайской медицинской системами – материя самая что ни на есть философская (а училась я на соответствующем факультете, так что подискутировать могу). Декарт с его акцентом на экспериментах как средстве подтверждения научных данных изменил Запад навсегда. С тех пор любой исследователь, который хочет выглядеть серьезно в глазах коллег, должен подтвердить гипотезу практикой.

Совсем иное дело китайцы, истинные дети природы. Эксперименты, как мы выяснили, они проводят давно. Но до сих пор механизм воздействия того или иного препарата в научных терминах, принятых на Западе, разъяснить могут далеко не всегда.

Несмотря на это, ТКМ становится все более популярной на Западе и прекрасно вписывается в рамки модного движения «Назад, к природе!». Хотя – вот ведь парадокс! – для самого Китая характерна противоположная тенденция: молодежь выбирает западные лекарства и объясняет это нехваткой времени и желанием получить немедленный результат. Действительно, традиционные методы лечения требуют времени, а мы разучились ждать. Убежденными приверженцами старинных рецептов остаются пожилые китайцы, которые утверждают, что ТКМ больше подходит к их образу жизни – свободному и неторопливому. Учитывая это противоречие, наверняка нашим читателям будет интересно узнать, как принципиально разные подходы к восприятию человека и диагностированию отражаются на лечении – не повредят ли?

Китайские врачи объясняют успех западной медицины тем, что эта система относится к человеческому телу как к машине: «полетела» какая-то шестеренка – ничего страшного, сейчас подлечим, не работает другая – у нас и для нее есть подходящие средства. То есть, говорят критики из Поднебесной, это лечение «сегодня – на сегодня», в результате которого очень часто завтра приходится лечить осложнения, вызванные побочными действиями принятых вчера лекарств.

Поэтому и к телу человеческому китайские медики подходят с иными мерками, полагая, что наш организм – биологический полупроводник, в котором имеется девять отверстий. Внутренние органы делятся на плотные (сердце, легкие, печень, селезенка, почки) и полые (кишечник, желчный и мочевой пузыри, желудок). Все тело, с головы до пят, пронизано двенадцатью меридианами, по которым течет жизненная энергия ци. Впрочем, я уже упоминала, что человеческое тело китайские врачи полагают субстанцией не столько физической, сколько энергетической. Как работают меридианы-проводники энергии – нормально или с отклонениями – можно «услышать». Именно на этом «слушании» основано диагностирование по пульсу; никто, кроме китайцев, не владеет этим удивительным методом, который, кстати, работает с удивительной же точностью. Конечно, зачастую поставленный таким образом диагноз звучит для непривыкшего уха более чем странно. Вам, например, могут сказать про «холод в печени», «блок в шестом меридиане» или о том, что «патогенный ветер пошел не в ту сторону». В переводе на западный язык это может означать предынсультное состояние. Если у вас что-то болит, значит, в организме нарушен баланс между движением и покоем, теплом и холодом, влажностью и сухостью.

Отсюда и соответствующий подход к лечению: лечат не отдельные органы и части организма, меняя и улучшая «запчасти», а организм целиком. В описании китайских лекарств не найти слов о том, что это средство воздействует на тот или иной орган, там пишут, что оно, например, «укрепляет жизненную энергию, питает кровь, разгоняет флегму и ветер». Западному человеку, привыкшему к тому, чтобы инструкции на медикаментах были четкими и однозначными, а действие – быстрым и эффективным, принять понятия «жизненной энергии» и «ветра», который необходимо разгонять, зачастую весьма нелегко.

Взять хотя бы такую тривиальную вещь, как простуда. Наш врач скажет, что вызвана она определенными внешними факторами – вирусами или бактериями. И потому для лечения необходимо уничтожить факторы, уже отравившие организм, а в дальнейшем – их контролировать, не так ли? ТКМ же делит простуды на массу подвидов в зависимости от конституции заболевшего человека и того, как каждый конкретный человек реагирует на холод и ветер. Кстати, ведь мы часто говорим о причинах возникновения насморка и кашля: «продуло». Это почти прямая ссылка на тысячелетнюю китайскую традицию с ее «плохим» ветром. Означает ли это, что на самом деле у всех медицинских традиций один исток?

Если обобщить сказанное, то задача китайской медицины состоит в том, чтобы заставить человеческий организм бороться с болезнью и адаптироваться к постоянно и непредсказуемо меняющимся условиям окружающей среды. В ТКМ придают большое значение субъективным ощущениям конкретного человека, индивидуальным реакциям и способности адаптироваться. Китайский врач не будет концентрироваться на том, какие именно бактерия или вирус вызвали вашу болезнь, вероятно, он даже не уделит особого внимания симптомам (а вы уже приготовились расписать их в красках!). Вместо этого он постарается понять вас как человека – ваш образ жизни, ваши привычки, как ваш организм ведет себя в тех или иных ситуациях. Ведь ваша способность приспосабливаться – залог «насыщенной жизни», а значит, и здоровья.

Используя свои методики, китайские врачи сегодня успешно борются со многими сложными заболеваниями, не поддающимися излечению методами европейской медицины: болезнями почек, расстройствами центральной нервной системы, женским бесплодием и другими. Важно и то, что растительные лекарственные препараты практически не имеют побочных эффектов.

Если следовать советам традиционной медицины, вести правильный, сбалансированный образ жизни и соблюдать режим дня, то можно прожить до глубокой старости, сохраняя энергичность, подвижность и полную ясность ума. Это демонстрируют как китайские руководители, так и простые люди по всей стране. И в весьма преклонном возрасте они здраво рассуждают, неплохо видят и слышат, и не только сами себя обслуживают, но еще и физически способны трудиться. Об образе жизни великого китайского руководителя Дэн Сяопина рассказал Фу Чжии, бывший его личным врачом в 1980–1983 годах, китайскому руководителю в то время было 74–77 лет.

Несмотря на достаточно преклонный по нашим понятиям возраст и пережитые немалые лишения, Дэн Сяопин все еще имел очень неплохое здоровье. Он никогда не употреблял дорогие тонизирующие средства, но каждый день принимал витамины и практически ни разу серьезно не болел, даже простуда была редкостью. Фу Чжии полагает, что причина хорошего здоровья Дэн Сяопина – в соблюдении режима. Он просыпался в 8 утра, завтракал чашкой молока и традиционными в Пекине жареными кручеными палочками из теста. Потом читал официальные документы и при этом всегда пил крепкий зеленый чай.

Китайский руководитель работал с бумагами очень быстро, а потому, как правило, к 10 часам утра эту работу заканчивал, после чего садился в машину и ехал на официальные встречи. Если же никаких мероприятий запланировано не было, он читал газеты или играл в бридж с друзьями. Время обеда и ужина никогда не менялось. В еде сей великий человек был не привередлив, предпочитая блюда сычуаньской кухни, о которой написано в главе «Что едят настоящие революционеры?».

Дэн Сяопин всегда старался найти время для физической активности, пусть минимальной – прогулок во дворе. Гулял в любую погоду, делая 18 кругов, каждый длиной в 140 метров. В молодости он каждый день принимал холодную ванну, но с годами по настоянию врачей от этой привычки отказался. Вместо нее родилась другая традиция – еженедельная горячая ванна. Фу Чжии всегда добавлял немного соевого молока в горячую воду; по его словам, это очень полезно для кожи немолодых людей. Еще Дэн Сяопин любил плавать, но с отвращением относился к бассейнам и предпочитал открытое море, а во время поездок в прибрежные города, к ужасу всей охраны, плавал не меньше часа, причем в любую погоду. Но, как полагает Фу Чжии, главное, что помогло Дэн Сяопину дожить до 93 лет, – оптимизм, открытость и способность сохранять самообладание во всех критических ситуациях, которых в его жизни было немало.

Конечно, западные медики могут поспорить и привести свой излюбленный пример – бывшего премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, образ жизни которого здоровым никак не назовешь: до последних дней дымил как паровоз, не отказывал себе в рюмочке-другой любимого коньяка – и нате вам, прожил 91 год. Британцы даже высказывают мысль, что всему виной «ген Черчилля», нечто такое специфическое, что позволяет жить долго, несмотря на вредные привычки, трудности и чрезмерную эмоциональность.

Спорить о том, какая медицина лучше, западная или китайская, – это примерно то же самое, что сравнивать Александра Карелина и Джеки Чана. Каждый хорош по-своему, но в каждой системе есть свои пробелы. У западных медиков, например, практически нет лекарств от курения, а у китайцев – пожалуйста: нюхайте определенную смесь – и перестанете курить (на знакомых испробовано, эффективность в некитайских условиях подтверждена). Запад не так чтобы очень эффективно борется с последствиями инсульта, Китай с задачей в основном справляется (те самые знаменитые «Болюсы Хуато»). Но ни та, ни другая система не знают радикальных средств борьбы с острыми инфекциями. Многие специалисты сходятся в том, что будущее медицины – в сочетании и взаимодействии двух медицинских систем.

В Поднебесной и сегодня диагноз ставят после прощупывания пульса на запястном участке лучевой артерии, где находятся «начало и конец всех каналов». Здесь различают три точки для пальпации пульса, каждой из которых соответствуют по два «наполненных» и «пустых» органа. В каждом из этих мест пульс определяется по трем уровням – верхнему, среднему и нижнему. Пульс оценивается по глубине (поверхностный, глубокий), твердости (твердый, мягкий), силе (сильный, слабый), форме (тонкий, нитевидный, широкий), гладкости (гладкий, шероховатый) и ритму (частый, редкий, ритмичный, неритмичный). Китайские врачи различают 28 видов пульса, причем для правильного диагноза нужно учитывать время года и суток, возраст, пол пациента и другие факторы. Если вы пришли в клинику, то не сразу попадете к врачу – сначала предложат посидеть полчаса, прийти в себя и успокоиться после дороги, чтобы никакие лишние эмоции и привходящие факторы не повлияли на правильность диагноза. Но, как утверждают врачи, один и тот же синдром может указывать на различные заболевания, а потому ограничиваться только пульсом не стоит. Для постановки точного диагноза врач еще обязательно осмотрит язык, понюхает, какие запахи исходят от тела, и только после этого вынесет вердикт.

Три точки для прощупывания пульса

После установления диагноза наступает следующий этап – собственно лечение, способов которого на протяжении тысячелетий выработано немало. Местные лекари внимательнейшим образом изучали целебные свойства растений, минералов и веществ животного происхождения, так что китайская фармакология, похоже, обладает самым обширным в мире арсеналом лекарственных средств. А потому поход в любую аптеку может оказаться настоящим приключением: наряду с привычными таблетками, порошками и пилюлями здесь продаются сушеные змеи и морские коньки, скорпионы и порошок из оленьего рога. Некоторые аптеки торгуют средствами, которые сами готовят по древним рецептам. Одно из самых знаменитых таких заведений – «Тунжэньтань», что находится в старой части Пекина за воротами Цяньмэнь. Аптеке триста лет, она была официальным поставщиком императорского двора, и многие из ее препаратов – те, которыми лечили в свое время сынов Неба и их многочисленную родню. Для того чтобы купить здесь лекарства, нужно или знание китайского языка, или выписанный рецепт. Кстати, практически во всех аптеках обязательно есть врач, который бесплатно измерит давление, пощупает пульс и порекомендует тонизирующие препараты, весьма популярные в народе. Такие препараты китайцы любят дарить друг другу, ведь здесь никогда не забывают о том, что главное – это профилактика.

Аптека Тунжэньтань в районе Сичэн, Пекин

Другим очень популярным способом лечения остается воздействие на жизненные точки организма – акупунктура, первые упоминания о которой встречаются в книгах династии Хань (206 г. до н. э.–220), так что за столько лет она доведена почти до совершенства. В древности иглы для акупунктуры изготавливались из кости, бронзы, меди и олова, а сейчас их делают из нержавеющей стали не толще человеческого волоса, поэтому их введение практически не вызывает боли. Традиционно применялись девять различных типов игл с различной формой острия, длиной и толщиной.

Опытные иглотерапевты воздействуют только на те точки, которые «открыты» в определенный момент времени. Как правило, иглу вводят обеими руками, вращая ее вокруг своей оси, сделав предварительно массаж выбранной точки. Китайцы различают 12 видов манипуляции иглами. Введение их в тело может либо стимулировать, либо подавлять действие выбранной функциональной системы организма. Обычно иглы вводят сначала в местные точки, а затем – в точки системного воздействия. Китайской медицине известно почти 2000 точек на теле, но, как правило, активно используется в лечении около 150.

Знание акупунктурных точек – часть более широкой теории стратегически важных точек тела. Уже во времена династии Южная Сун (1127–1279) были специалисты, знавшие определенные точки на теле, воздействуя на которые преступник, например, мог убить свою жертву и не оставить при этом никаких следов – смерть выглядела естественной. Это было частью эзотерического знания о том, как внутреннее тело и его жизненные системы реагируют на стимуляцию поверхности кожи, что было важно как для лечения, так и для его противоположности – убийства. Особенно ценили такое знание мастера боевых искусств.

Иглотерапия на Западе вещь хорошо известная и признанная. Те, кто испробовал ее на себе, отзываются с непреходящим энтузиазмом: она прекрасно справляется с хронической болью в спине, мигренью, постоянными головными болями, артритом и другими «долгоиграющими» болезнями. Одно из самых потрясающих доказательств силы акупунктуры то, что ее можно использовать вместо анестезии при проведении операций: иглы вводятся в определенные точки на теле пациента, через нее пропускается небольшой силы электрический ток, который обеспечивается обычной батарейкой.

Современная медицинская наука так и не понимает до конца, почему акупунктура оказывается столь действенной и каковы механизмы этого действия. Иглы вводятся в конкретные точки на теле, которые соответствуют определенным внутренним органам, связывают их энергетические «меридианы», вдоль которых движется энергия ци. Игла блокирует поток энергии вдоль меридиана, но не спрашивайте как – это остается загадкой. Хотя, с моей точки зрения, не так уж и важно, как схема работает, ведь многие чувствуют серьезные улучшения, а это главное.

С акупунктурой тесно связана и другая техника – прижигание сушеными травами. Я впервые увидела это действо в фильме про бравого полицейского Мэйсона Сторма, которого играл Стивен Сигал, а он сам, кстати, исповедует буддизм и является большим поклонником всех китайских чудес. В том фильме он лечился от длительной обездвиженности, втыкая в тело иголки и сжигая на их поверхности высушенную полынь. Китайцы давно заметили, что жар действует как эффективное обезболивающее и стимулирует циркуляцию крови и энергии ци.

Другим эффективным средством воздействия на организм считается массаж, технике которого не менее 2000 лет. Опытный массажист может поставить диагноз исходя из того, что чувствуют его руки, и в зависимости от того, как ваше тело реагирует на прикосновения. Научиться этому можно только на практике, теория здесь не очень сильна. Доктор У Динхуань, эксперт в области массажа, утверждает: «Китайский массаж лечит не только растяжения и вывихи, но и внутренние болезни. Он руководствуется теорией меридианов, по которым циркулирует жизненная энергия ци. Основные точки для массажа – те же аккупунктурные точки, только вместо игл мы используем руки и пальцы». Такой взгляд очень отличается от практикуемого вне Китая массажа, в основе которого – знание анатомии, мышц и костей.

Своей популярностью в Америке китайская акупунктура обязана журналисту «Нью-Йорк Таймс» Джеймсу Рестону и приступу острого аппендицита, который скрутил его в Пекине накануне первого визита Ричарда Никсона в Китай в феврале 1972 года. Никаких официальных отношений между двумя странами тогда не существовало, а президентский визит готовился в строгой секретности. Тайну, как ни удивительно, сохранить удалось, и приземление самолета с американским президентом в Пекине стало неприятной неожиданностью для советского руководства. Так что удаление аппендикса американскому журналисту тоже было в некотором роде государственным секретом, и операцию курировал лично премьер Чжоу Эньлай. Ее проводили под местной анестезией, и Джеймс Рестон с большим интересом наблюдал весь процесс. Вслед за операцией был проведен курс иглотерапии, результаты которого привели журналиста в полный восторг, о чем он незамедлительно поведал читателям своей газеты. Даже сами китайцы не знают, статья ли в «Нью-Йорк Таймс» тому виной или улучшение двусторонних отношений, вызвавшее пристальный интерес к загадочной восточной стране, или просто все удачно совпало, но Америку потряс настоящий бум акупунктуры. К иглотерапевтам выстраивались огромные очереди, каждый день междугородные автобусы привозили в нью-йоркский Чайна-таун много больных, для размещения которых пришлось арендовать целый отель. Некоторые врачи успевали только ставить иголки, извлекали их уже помощники. С тех пор прошло более 50 лет, но американцы все так же любят иглотерапию, более того, теперь ее любят во всем мире. Действует даже специальный международный Совет по акупунктуре и смежным техникам, который каждый год проводит конференции. В одной только Германии практикуют 50 тысяч иглотерапевтов, к услугам которых обращаются более полутора миллионов человек в год.

Сам У Динхуань начал учиться этой технике в 20 лет, его учителем был тесть Ся Сиу, стражник во дворце и массажист императорской семьи. Потому школа, представителем которой является У Динхуань, называется «императорской», ей свойственны мягкие точечные прикосновения, ведь ее родоначальники боялись причинить боль сыновьям Неба.

Кроме императорской, в Китае существовали еще две школы массажа: парикмахеров и боевых искусств. В конце правления династии Цин (1644–1911) парикмахеры не только стригли и брили клиентов, но и делали массаж, зачастую вместо докторов справляясь с болями в спине или растяжениями связок. Кстати, это традиция до сих пор процветает: отправляясь в парикмахерскую, я предвкушаю массаж, который мне там сделают, причем не только головы (хотя это обязательно, и специалисты утверждают, что такой массаж способствует укреплению волос, улучшая кровообращение), но и спины, и рук. И все это включено в цену стрижки!

Другая массажная школа пришла из боевых искусств: бойцы помогали друг другу справляться с растяжениями, вывихами и другими неприятностями, которые зачастую сопровождали их упражнения. Для этой школы, в отличие от императорской, характерно использование силы.

Особое внимание китайцы уделяют массажу ступней, которые часто называют «вторым сердцем»: здесь находятся 126 акупунктурных точек, причем многие соответствуют внутренним органам, так что при умелом воздействии на ступню улучшается функционирование всех этих органов.

Еще один способ лечения, мало известный за пределами Китая, – гуаша. Выглядит это так: спину пациента смазывают маслом из лекарственных растений, затем берут специальный плоский камешек из нефрита и скребут в соответствии с выработанными веками правилами. Так лечат пациентов, страдающих от солнечного удара, лихорадки, несварения желудка и других разнообразных болезней. После начала процедуры кожа на спине моментально становится красной, а в тех местах, где скрываются источники болезней, проявляются багровые точки. Благодаря маслу пациент практически не испытывает боли – ни во время, ни после лечения, а краснота исчезает через три – семь дней.

Врачи утверждают, что причина результативности гуаша – комбинированный эффект, который достигается одновременным воздействием на кожу, соединительную ткань, лимфатическую систему, мышцы, кровяные тельца, нервы, мозг и иммунную систему. Опять же, важную роль во всем этом играет жизненная энергия ци, распространяемая по меридианам, задействованным при лечении.

Китай, как известно, страна многонациональная, и почти у каждого народа есть свои способы лечения, выработанные в результате длительного исторического опыта и необходимости приспосабливаться к условиям окружающей среды, которая зачастую бывает весьма неблагоприятной. Возьмите хотя бы Тибет, медицинской науке которого три тысячи лет. Чтобы жить в условиях разреженного горного воздуха, нужно и здоровье недюжинное иметь, и знать способы его сохранить. Врачи Тибетской клиники в Пекине говорят, что есть четыре типа болезней, в лечении которых они особенно сильны.

Первый – проблемы с кровообращением, в том числе мозговым: повышенное давление, сердечные заболевания, инсульт, миокардит и старческое слабоумие. Из-за естественных условий на Тибетском плато, где очень холодно и постоянный недостаток кислорода, проблемы с кровообращением – обычное дело. А потому местная наука разработала серьезные и системные теории, касающиеся их лечения.

Другой вид заболеваний, с которыми тибетская медицина хорошо справляется, – проблемы пищеварения. Причина болезней, опять же, в специфических местных условиях: из-за постоянной нехватки овощей и витаминов заболевания желудка и селезенки у местных жителей – дело привычное. Тибетская медицина хорошо зарекомендовала себя и в лечении болезней, возникающих у людей пожилого возраста, а также тех, которые вызваны ослабленной иммунной системой.

Тибетские врачи исходят из того, что и природа, и человек состоят из четырех элементов: ветра, огня, земли и воды. В некоторых случаях нужно рассматривать также и влияние пятого фактора – космоса. Огонь – энергия тела, его производят печень и желчный пузырь. Вода и земля создают ресурсы для роста, им соответствуют желудок, селезенка и иммунная система. Ветер – движущая сила, которая заставляет другие элементы двигаться.

Тибетская медицина считает, что причины возникновения болезней можно разделить на три категории: болезни лун, которые возникают из-за проблем с ветром, болезни чиба, которые возникают из-за переизбытка огня и жара в организме, и болезни пэйгэнь, в основе которых – проблемы с элементами воды и земли. Врачи верят, что эти четыре элемента создают определенный баланс и реагируют друг на друга. При лечении используют лекарственные растения и минералы, в некоторых случаях камни и металлы, прошедшие специальную обработку.

Сегодня традиционная китайская медицина становится все более популярной за границами Поднебесной. В мире создается все больше медицинских препаратов, в основе которых – древние китайские рецепты. Но только в двух странах мира традиционная медицина имеет официальные права и признание такие же, как современная. Эти страны – Китай, признавший свою медицинскую традицию неотъемлемой частью современной жизни в 1949 году, и Вьетнам, сделавший то же самое в 1961 году.

Если вы привыкли при малейшем недомогании бежать в аптеку и горстями глотать лекарства, эта глава не для вас. Еда, утверждают китайцы, не только средство наполнить желудок и получить удовольствие, но и способ поддержать здоровый баланс в организме, укрепить иммунитет и избежать разорительного похода в аптеку или к врачу. В подтверждение этого тезиса они пьют зеленый чай для улучшения пищеварения и едят специальные каши для сохранения тепла в холодные зимние дни.

В Китае есть специальный термин – яошань, что означает «медицинское питание», он относится к блюдам, которые обладают целительными свойствами, причем зачастую это настоящие деликатесы. В древности китайцы полагали, что путь к лечению любой болезни состоит из трех этапов: сначала яошань – медицинское питание, потом даоинь – физические упражнения, и только в том случае, если эти пути не помогали, прибегали к третьему – медикаментам. Традиционная медицина и сегодня следует этим проверенным веками правилам.

И чаще всего они дают нужный эффект. Считается, что медикаменты и еда имеют одинаковое происхождение, и поэтому правильное питание становится лечебным.

В соответствии с древней медицинской теорией тело рассматривается как единое сбалансированное целое. Если какаялибо часть этого единого целого перестает работать в нужном режиме и ритме, оказывается разбалансированной, человек заболевает. Медикаменты, противоположные по своей природе, можно использовать для возвращения баланса в организм и лечения. Например, препараты, которые по своей природе горячи, можно использовать для лечения болезней, которые по природе холодны.

Разные блюда, как и медикаменты, имеют различную природу. Но свойства пищи гораздо мягче, чем те же свойства лекарств, а потому правильное питание помогает только при легких заболеваниях, причем процесс это длительный. В случае более серьезных болезней пища может лишь служить дополнением к основному лечению. В любом случае, утверждают китайские врачи, правильное питание никогда не вредит, и это отличное профилактическое средство.

При выборе медицинского питания очень важны «пять вкусов» (кислый, горький, сладкий, острый, соленый) и «четыре природы» (холодная, горячая, теплая и прохладная). Пять вкусов определяют, как пища или лекарство действуют на организм. Например, острая пища способствует распространению и испарению жизненной энергии, горькая открывает заблокированные центры и помогает работе кишечника, употребляя кислые блюда, вы накапливаете и концентрируете жизненную энергию, а соленая пища смягчает ощущение тяжести.

Четыре природы помогают лечению противоположных по природе болезней, они соответствуют четырем временам года. Китайские врачи полагают, что основные блюда в разное время года должны быть разными. Например, лето соответствует сердцу, осень – легким, а весна – печени. Так что летом нужно есть слегка горькую и холодную пищу, потому что сердце по своей природе горячее. Осень – время собирания жизненной энергии, поэтому осенние блюда должны быть кисловатыми и сладковатыми, более питательными. Самые вероятные заболевания осенью – болезни респираторных путей. А потому, говорят китайские медики, в дополнение к соответствующим блюдам нужно пить больше воды. Весна – самое подходящее время для подпитки печени, летом блюда должны способствовать уменьшению огня в сердце, осенью нужно подкармливать инь ваших легких, а зимой – почки.

Лечебными свойствами, оказывается, обладают даже самые привычные продукты. Просто нужно другими глазами посмотреть на картошку и редиску, которые растут в огороде, боярышник в лесу или грецкие орехи на рынке.

Нас не нужно уговаривать есть картошку: всегда готовы. Но задумывались ли вы о полезных свойствах блюд из нее? Вот китайцы (отнюдь не поклонники картофеля, между прочим) полагают, что ими можно не только желудок радовать, но и здоровье укреплять. Ведь в этом корнеплоде содержатся витамины группы В, РР, фолиевая кислота, соли кальция, магния, фосфора и калия. Энергетическая ценность одного килограмма картофеля достаточно высока: 800–900 килокалорий. Зато качество картофельного белка, прекрасно сбалансированного по составу аминокислот, сравнимо лишь с белком молока и яиц. Один из первых советов, который любой диетолог дает желающим похудеть: прекратить есть картофель. Мол, содержащийся в нем крахмал быстро расщепляется до простых сахаров, поэтому усваивается легко и откладывается в бедрах. Но действительно ли нужно отказываться от картофеля или дело, как водится, в мере?

Начнем с крахмала. Известно ли вам, что именно его используют для выпечки хлеба больным, соблюдающим строгую диету? На основе картофельного крахмала делают присыпки, порошки и таблетки. Так что вы частенько его принимаете, сами того не ведая, и ничего страшного. Более того: он существенно уменьшает раздражающее воздействие лекарств на желудок, поскольку обладает прекрасным обволакивающим и противовоспалительным действием. Между прочим, в картофеле есть регуляторы обмена жиров и холестерина: метионин, холин, аспарагиновая и глютаминовая кислоты. И, как показали многочисленные опыты, под их воздействием снижается общее содержание холестерина в печени, а полезные кишечные бактерии усиливают выработку витаминов.

Именно благодаря этим свойствам картофель входит в состав множества лечебных диет. Сок из картошки полезен при высокой кислотности желудка, поскольку тормозит выделение желудочного сока и снимает спазмы, а содержащийся в нем крахмал связывает активность переваривающих ферментов и защищает стенки желудка от агрессивного воздействия желудочного сока. Китайские врачи полагают, что при заболеваниях желудочно-кишечного тракта картофель – практически незаменимое средство. Если у вас язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки, гиперацидный гастрит, изжога или склонность к запорам, пейте сок молодого картофеля, приготовленный из розовых (непременно!) клубней: полстакана сока ослабляют симптоматику болезней, а при язвенной болезни являются отличным профилактическим средством обострения заболевания. Сок молодого картофеля может оказаться эффективным при головных болях, а высокое содержание в картофельных клубнях солей калия делает его отличным блюдом для людей, страдающих заболеваниями сердечно-сосудистой системы.

Дерматологи советуют прикладывать свежесрезанные кусочки картофеля к участкам кожи, пораженным экземой: они хорошо влияют на течение болезни. Я уж не говорю о знакомом всем с детства бабушкином рецепте: подышать парами варенной «в мундире» картошки. Китайские врачи с нашими бабушками солидарны: такие домашние ингаляции облегчают кашель и уменьшают воспалительные проявления в носоглотке. Так что ешьте картошку на здоровье! Ну а если беспокоитесь о талии и бедрах, занимайтесь физкультурой.

Или возьмите обыкновенную редиску. В китайской традиции считается, что по своей натуре она сладкая, острая и не содержит вредных элементов. В сыром виде способствует выделению слюны и смягчает сухость тела. Подвергнутая обработке, улучшает пищеварение, уменьшает жар в организме, помогает распространению вниз жизненной энергии ци и растворяет слизь. Редис особенно рекомендуют после мучного – он способствует выведению из организма жара, порождаемого изделиями из пшеничной муки.

Одно из самых популярных уличных блюд, которые продают во всех китайских городах и деревнях с осени до весны, – крупные плоды боярышника, нанизанные на палочку и залитые сладким сиропом. Теперь это лакомство стали делать и из других фруктов и ягод – апельсинов, клубники или киви, но традиционным бин тан ху лу является именно вариант с боярышником. Самое лучшее время для лакомства – китайский Новый год. Считается, что такой шашлычок улучшает пищеварение, а ведь именно на Новый год китайцы едят особенно много. Уже в XVI веке известный врач Ли Шичжэнь (1518–1593) писал о свойствах боярышника. Так что для китайцев боярышник – не только лакомство, но и лекарство. Традиционная медицина полагает, что эта ягода улучшает пищеварение, уменьшает застой крови и останавливает дизентерию. С древних времен боярышник употребляют для укрепления желудка и лечения несварения.

Современные исследования доказали, что боярышник очень питателен: 100 г ягоды содержат 53 мг витамина С (по этому показателю среди фруктов он уступает только свежему финику и киви), 7,32 мг витамина Е (больше, чем у любого другого фрукта), 100 мкг каротина (лидирует среди разноцветных). Витамины С, Е и каротин, будучи антиокислителями, заметно повышают иммунитет. А еще каждые 100 г плодов боярышника содержат 53 мг кальция – по этому показателю целебную ягоду опережают лишь мелколистный мандарин и лимон. Кальций не только укрепляет кости и зубы, но также поддерживает тонус мышц и нормальную работу сердца. Постоянное употребление боярышника улучшает настроение и регулирует давление крови.

В каждых 100 г плодов есть 3,1 г диетических волокон, которые выполняют работу «чистильщиков кишечника». Они стимулируют перистальтику желудка и выделение желудочного сока, а это, в свою очередь, помогает пищеварению и обмену веществ. В боярышнике содержится еще и пектин, который снижает уровень холестерина и сахара в крови, предотвращает появление желудочных камней. Боярышник не последнюю роль играет в снижении холестерина сыворотки крови и триглицерида, предотвращая тем самым атеросклероз. Частое употребление плодов боярышника помогает нормализации менструального цикла у женщин.

Китайские врачи тем не менее предупреждают: несмотря на очевидную полезность плодов боярышника, им, как и всяким целебным средством, не стоит злоупотреблять. Боярышник в больших количествах не следует есть людям, страдающим гиполипемией, расстройством и язвой пищеварительных путей. Нельзя употреблять его натощак. Боярышник может вызывать сокращение мышц матки, а потому противопоказан беременным.

Мама всегда учила меня, что есть обязательный набор продуктов, который должен быть на кухне у каждой хозяйки. Ну, соль, сахар, крупа и мука – это понятно. К моему удивлению, в этом обязательном списке числится и грецкий орех. Мама, как обычно, оказалась права. В теории традиционной китайской медицины считается, что грецкий орех по натуре сладкий и слегка теплый, благоприятен для легких и почек. Он дает энергию, необходимую для обмена веществ, циркуляции крови и укрепляет репродуктивную систему. У него три основные лечебные функции. Во-первых, наполнять почки и мозг, ведь в нем содержится 40–50 % масла и 15 % протеина. При регулярном употреблении грецких орехов улучшается кожа, темнеют волосы. Во-вторых, согревать легкие и уменьшать кашель. В старых медицинских книгах описан случай, когда один весьма немолодой чиновник при императорском дворе длительное время страшно кашлял и был так слаб, что не мог перенести никакое лекарство. Императорские медики прописали ему смесь из трех грецких орехов, трех кусочков сырого имбиря и чашки теплой воды перед сном. И вскоре он выздоровел. В-третьих, в грецком орехе много масла, которое смазывает кишки и способствует дефекации. Это особенно хорошо для немолодых людей, чьи желудок и внутренности со временем становятся сухими, а почки – слабыми. Поможет орех и тем, кто страдает от запоров – съедайте каждое утро две – три штуки.

С уважением относятся китайцы и к черносливу, компотом из которого нас так старательно поили в детском саду. Не зря, оказывается, ведь блюда с этим продуктом лечат буквально все, от тревожных состояний до поноса. Еще в древнем медицинском труде, составленном во времена династий Цинь и Хань (221 г. до н. э.–220), записано, что чернослив помогает жизненной энергии распространяться вниз и выводить из организма излишний жар. Позже выяснилось, что сей замечательный продукт умиротворяет разум, успокаивает боль и помогает лечить дисфункцию и онемение конечностей, вызванные ударом. Чернослив утоляет жажду, а из-за присущей ему кислоты человек меньше потеет. Он также помогает быстрее избавиться от последствий чрезмерного употребления алкоголя и действует как легкое снотворное. В древности чернослив, чай и сушеный имбирь использовали для лечения диареи, вызванной дисфункцией кишечника и селезенки.

Ну и напоследок немного пусть и не совсем экзотики, но все же достаточно непривычных для нас продуктов. Вот, например, каштан. Поджаренные с сахаром каштаны – любимое блюдо не только парижан, но и северных китайцев. С поздней осени до ранней весны весь Пекин ест жареные каштаны. А ведь мы с вами убедились, что китайцы ничего не делают просто так. Еще во времена династии Тан (618–907) врач по имени Сунь Симяо утверждал, что каштан благотворно влияет на почки.

Каштан по натуре соленый и теплый – именно то, что нужно ослабленным зимой почкам, которые при правильной работе придают силу костям и сухожилиям. Утверждают, что поэтому каштаны очень полезны тем, кто мучается артритом. А сырые каштаны улучшают кровообращение.

Вы заметили, какое внимание китайцы уделяют правильному пищеварению? Это тоже неспроста: они полагают, что хорошо работающий желудок – лучшее средство от всех болезней и прямой путь к отличному цвету лица и хорошему самочувствию. Я всегда завидую удивительно ровному и здоровому цвету лица и коже китаянок. Утверждают, что секрет – в правильной диете, обилии овощей и зеленом чае. Можете проверить на себе: даже если кардинального улучшения и не случится, то вреда никакого не будет, это точно.