— Ах, как весело не спать! Ах, как весело не спать! — запрыгала она на одной ножке.

Побежала Маша по дорожке, а из будки на неё собачка Тявка:

— Р-р-гав! Кто идёт?

— Это я, Маша.

— Что ж ты не спишь? Поздно ведь.

— Да у меня кровать плохая, неудобная… Я на неё обиделась. Вот и спать не иду.

— Ну и правильно, — говорит Тявка. — Лучше всего спать в конуре. Ляжешь на подстилочку, свернёшься колечком, морду под хвост, — и такие тебе сны снятся! Ну-ка, полезай! Пока я дом стерегу, ты поспи.

— Ой, как интересно! — обрадовалась Маша.

Опустилась на коленки и влезла в конуру. Попробовала свернуться колечком, как Тявка делает, — не получается. Жёстко, тесно. Поворочалась Маша, поворочалась — неудобно колечком лежать. Тявка морду в будку сунула, а у неё в зубах старая кость.

— На вот тебе косточку, — говорит, — с ней слаще спится.

— Спасибо, Тявка, — сказала Маша и выползла из конуры. — Хороший у тебя домик, но только спать мне в нём не хочется.

— Экая ты привередливая! — обиделась Тявка. — Никак тебе не угодишь.

Влезла она в конуру, а Маша побежала в курятник — посмотреть, снесла курочка Ряба ей пёстренькое яичко или нет. Пробралась она через мокрые мальвы к сараю. Отодвинула щеколду и открыла дверь. Глядит, сидят куры на жёрдочке, нахохлились — спят. Только петушок не спит. Чуть Маша в щель голову просунула, как Петька встряхнулся, головой завертел:

— Кто-кто-кто? — спрашивает.

— Тише, тише, Петька, это я, Маша.

— Тебе чего? — строго говорит Петька.

— А я, Петь, пришла узнать, снесла курочка Ряба мне пёстрое яичко или ещё нет?

— Ишь ты какая ско-ко-корая! — рассердился Петух. — Каждый день только белые яички несутся. А пёстренькие редко получаются. Иди-ка ты лучше спать.

— Да я не могу.

— Почему?

— Я на свою кровать обиделась. Неудобная она. Никак не уснёшь на ней.

— Да-a, то ли дело на жёрдочке! — согласился Петух. — Потеснее друг к дружке прижмёшься, перья распустишь, глаза закроешь — и спишь себе до утра. Хорошо! Полезай к нам!

Кое-как влезла Маша на жёрдочку, ножки поджала, голову в плечи втянула — сидит. С одного бока её курочка греет, с другого — петушок. И вправду хорошо — тепло. Задремала Маша да с жёрдочки и свалилась. Хорошо, что на полу в курятнике была солома постелена, не очень Маша ушиблась.

— Эх, ты, — засмеялись куры, — крепче держаться надо!

Выскочила Маша из курятника — да бегом. Села она на крыльце. На луну смотрит, а спать не идёт. Вдруг мимо неё какая-то птица пролетела, а потом — хлоп! — и ей на колени села. Смотрит Маша, а это какая-то чудная птица, на мышку похожа, только у неё нет хвоста, а зато есть мягкие чёрные крылья.

— Здравствуйте, — говорит Маша. — А вы кто?

— Я Летучая Мышь. Я днём сплю у вас на чердаке, а ночью летаю. А почему ты не спишь?

— У меня кровать неудобная. Лежишь, лежишь — никак не можешь уснуть.

— Да, я тебе очень сочувствую, — вздохнула Мышь. — Лёжа спать плохо, да ещё на кровати. Хочешь, я тебе помогу?

— Хочу! — обрадовалась Маша.

— Тогда следуй за мной на чердак.

Мышь плавно взмахнула крыльями и полетела в слуховое окно. А Маша полезла на чердак по шершавой деревянной лестнице. На чердаке в тёмном углу качалась паутина, из окна тянуло холодом.

— Вот моя спальня, — сказала Летучая Мышь и подняла мордочку вверх. — Признаюсь, я ужасная соня, так люблю поспать!

— А где же ваша кроватка? — спросила Маша.

— В том-то и дело, — засмеялась Летучая Мышь, — что я обхожусь без всякой кроватки. Ах, какие чудесные сны снятся мне! Стоит только взобраться под самый потолок, уцепиться лапками вон за тот гвоздик и повиснуть там вниз головой. Всё снится вверх ногами. Ну что же ты стоишь? Полезай ко мне наверх, я уступаю тебе свой любимый гвоздик!

Маша вспомнила, как она свалилась в курятнике с жёрдочки, и потёрла ушибленную коленку.

«Как я буду там спать? — подумала она. — Вниз головой? Я же свалюсь! И как-то здесь неуютно…»

В слуховое окно в последний раз заглянула луна и спряталась за тучу. Стало совсем темно.

Маша поёжилась.

— Ну, где же ты? — позвала её Летучая Мышь сонным голосом. — Я уже засыпаю!

Маша ничего не ответила и стала потихоньку спускаться по шаткой лестнице вниз. Через щель в заборе она вылезла из сада и спустилась к пруду. Лягушки от страха квакать перестали и — бултых, бултых! — в воду. Старая Цапля от испуга взмахнула крыльями.

— Кого это там принесло? — проворчала Цапля и покрутила длинным носом, но потом увидела девочку и успокоилась. — Чего бродишь, лягушек моих пугаешь?

— Мне спать не хочется.

— Хе-хе-хе! — простуженно закашлялась Цапля. — Я-то думала, что мне одной, старухе, не спится — ревматизм от сырости. А у тебя какая печаль?

— Да никакая, — замялась Маша, — просто скучно каждый вечер спать ложиться.

— Верно, скучно, по себе знаю… Так ты это… полезай-ка сюда ко мне в камыши, будем дружить. Я тебя малосольным лягушонком угощу, а потом рядышком в тине на одной ноге стоять будем. Я тебя крылышком прикрою.

А у Маши подол рубашки в росе намок, ноги озябли.

— Я лягушек боюсь, — захныкала она, — и вода мокрая!.. Не буду спать в твоём доме!

— У, ты, рёва! — рассердилась Цапля. — Уходи-ка ты, и поскорей! Мне сырости и без тебя хватает.

Отвернулась Маша.

«До чего же мокро и холодно спать в лягушачьем пруду, думает она. — Сейчас бы в постельку, под тёплое одеяло… И никакое оно не кусачее, а очень даже хорошее. И подушка мягкая».

Идёт Маша домой.

Пробралась на цыпочках в свою спальню. Подняла с пола одеяло и простынку, потом положила на место подушку и залезла в свою мягкую постельку.

Зевнула и сказала:

— А всё-таки ни у кого на свете нет постельки лучше, чем у меня!