Дважды в год бог света Солис и богиня тьмы Нокта встречаются в затерянном храме, чтобы поддерживать баланс в мире. Вот только сложно вершить судьбы смертных, когда прошлые чувства еще не ушли, а любовь так ярко сплетается с ненавистью. На кону – судьба ребенка, который может стать сильнейшим темным магом. Никто из богов не готов уступать, и ночь равноденствия обещает быть долгой.

Книга о ренийском принце, о котором шла речь: Воровка для принца

   Древний храм терялся среди скал. Больше таких не было нигде: ни в лесистой Рении, ни в суровой ветреной Талвии, ни среди бескрайних степей Элсии, ни даже на мелких островках южных морей. Строители, умершие уже много веков назад, возводили его сразу для обоих богов.

   Нокта медленно поднялась по вырубленным в скале ступеням. Темно-синее платье тихо зашелестело, и блеснули вышитые на нем созвездия. Она провела кончиками пальцев по массивной колоне, заходя под высокие своды.

   В каменной чаше, стоящей посреди храма, горел огонь. Рядом, на обитом дорогим бархатом диване, дремал кот. Его шерсть слегка поблескивала золотом, как солнечные лучи.

   – Значит, ты уже здесь, – холодно бросила Нокта.

   Она откинула с бледного плеча прядь длинных черных волос. В них сверкнули серебристые звезды. Магия, которую никак не сдержать.

   За спиной послышались по-кошачьи мягкие шаги.

   – А ты опоздала, – спокойно заметил Солис. – Как всегда.

   Он провел рукой по волосам Нокты. Она закрыла глаза, сцепив зубы. Сердце предательски сбилось с ритма.

   «Ну, уж нет, – приказала себе Нокта. – Больше я не поведусь на его нежность».

   – Всего на две минуты, – она недовольно дернула плечом, отходя подальше. – Это все равно глупый обычай.

   Солис покрутил в пальцах небольшой цветок, который вытащил из ее волос. Похоже, тот прицепился, пока Нокта шла наверх среди цветущих весенних деревьев.

   Она невольно скользнула взглядом по слишком знакомым чертам. Плавные, будто заботливо вылепленные, они идеально сочетались с легкой улыбкой. Светло-золотистые волосы окаймляли лицо, подчеркивая легкий загар. Белая рубашка обтягивала широкие плечи, а коричневые брюки и высокие сапоги выглядели слишком простыми для самого бога солнца и дня, покровителя всех людей.

   – Ты сама знаешь, что нет, – качнул головой Солис. – Дважды в год, в равноденствия, мы должны проводить день и ночь вместе…

   – Чтобы поддерживать баланс в мире, о котором ты так печешься, – кивнув, перебила Нокта.

   Она села на край дивана, держа спину напряженно прямой. Кот тут же спрыгнул, и золотистое свечение шерстки скрылось в темноте.

   – Ты тоже присматриваешь за своими творениями. За нечистью, – после этих слов губы Солиса неодобрительно поджались.

   Нокта с довольной усмешкой потянулась за бокалом вина. Первый же глоток отдался легким теплом в теле. Правда, согреть это так и не смогло.

   – И не только за ней. Ты же знаешь, что у ренийского короля только что родился сын? – хитро спросила Нокта.

   Она с ленцой поиграла бокалом в руке. Кроваво-красное вино блеснуло в свете огня.

   – Даже не думай, Нокта, – строго сказал Солис. – Этот мальчик – чистокровный человек. А ты – покровительница нечисти и не имеешь на него никаких прав.

   Он сел рядом на диван, забирая бокал из ее рук. Взгляд светло-карих глаз стал внимательным и напряженным.

   – Ошибаешься, – промурлыкала Нокта. – Его отец умудрился провести ночь с женой точь-в-точь после ритуала, в котором призвал меня. Так забавно просил спасти Рению от врагов… Теперь в ребенке моя энергия. Мощная, необузданная и очень опасная.

   Она улыбнулась со злым торжеством. Пальцы мягко накрыли ладонь Солиса, возвращая себе бокал. Маленькими глотками выпивая вино, Нокта довольно прикрыла глаза. Впрочем, даже так она почувствовала тяжелый взгляд.

   – Твоя энергия – не чистое зло, – хмуро сказал Солис. – Он может и справиться с ней.

   Улыбнувшись, Нокта повела плечом. Она специально выбрала платье, открывающее ключицы. И теперь порадовало, что на миг глаза Солиса блеснули желанием. Таким же обжигающим, как и много веков назад.

   – Так мне придется постараться, – Нокта начала говорить, смакуя каждое слово. – Послать ему друзей, которые предадут так жестоко, чтобы он озлобился на весь мир. Подтасовать врагов, чтобы закалили и научили убивать без капли жалости. И когда мой мальчик взойдет на престол, то утопит в крови не одно королевство.

   Она продумала сотни вариантов, как сделать так, чтобы ренийский принц стал воевать с азартом картежника. И теперь на губах расцвела жестокая усмешка.

   Солис вскочил. Он прошелся по каменным плитам храма, как пойманный в клетку зверь.

   – Значит, я пошлю ту, ради которой он захочет обуздать свою силу! – запальчиво слетело с губ.

   – Ну, значит, я убью ее! – Нокта подорвалась на ноги.

   Она со злости бросила бокал оземь. Он со звоном разлетелся на мелкие осколки. Остатки вина растеклись красным пятном, поблескивая в свете огня.

   Солис медленно подошел ближе. Под сапогом хрустнуло стекло.

   Потребовалась вся выдержка, чтобы не отшатнуться. Слишком опасным стал взгляд Солиса. Нокта сама не поняла, как вскинула руку. Жалкая попытка сохранить хоть какую-то дистанцию.

   Солис резко ухватил за запястье, притягивая ближе. Огонь искрами отразился в карих глазах.

   – Зачем тебе это? Ты не была такой! – в голосе смешались и злость, и боль.

   – Чтобы люди умирали, разочаровываясь в тебе, Солис, – прошипела Нокта, не отводя взгляда. – Чтобы проклинали за то, что ты, такой чудесный и всемогущий, даже войну остановить не в состоянии!

   Пальцы Солиса безвольно разжались. Она раздраженно потерла запястье.

   – За что ты так мстишь мне? – глухо спросил Солис.

   Он потянулся к ее волосам медленно, как к шерсти дикого зверя. Пальцы мягко тронули черные пряди. Солис посмотрел в глаза вдумчиво и безотрывно. Во взгляде появилось сожаление.

   Нокта подалась вперед. Она положила ладони на широкие плечи, приподнимаясь на носочки. Солис с подозрением замер.

   Нокта приблизилась к его уху, почти затронув губами. Ее шепот, вкрадчивый и сладкий, прозвучал ядовитее любой портовой ругани:

   – А ты не помнишь, милый?

   С древних времен люди пересказывали легенду о своем создателе – боге Солисе.

   Родившись вспышкой солнечного света, он превратил мир в цветущее место. Из-под заботливой руки вышли и люди. В помощники Солис создал легкокрылых солнцедуш, что порхали повсюду, присматривая за творением.

   А он день за днем томился в одиночестве, и был у него один только кот с золотой шерстью. Да и тот с рассветом убегал спать на небосвод, свернувшись клубком-солнцем.

   Однажды Солис увидел вдали красавицу с темными волосами, в которых блестели звезды. Это оказалась владычица ночи и тьмы, хозяйка белой кошки-луны. Богиня Нокта, равная по силе.

   Вот и случилась любовь с первого взгляда. Яркая и счастливая. А как иначе, когда в руках – целый мир? И все было хорошо, пока Нокте не захотелось создать существ, похожих на людей. Выведала она у Солиса секрет, как вложить разум в свое творение. И получилась у нее нечисть всякая. Вампиры и оборотни, русалки и гарпии – все они оказались падкими на человеческую кровь.

   Гордость не позволила Нокте признать провал. Тайком она разрешила нечисти нападать на людей – творения Солиса. А когда он узнал об этом, то так и не смог ее простить…

   Она запомнила каждое хлесткое слово.

   «Значит, врала мне? Играла в любовь, да? А сама просто выведала тайны творения, чтобы создать своих тварей! Обвела вокруг пальца, как последнего идиота!» – тогда Солис даже не стал ее слушать.

   И Нокта ушла. Просто надменно скрылась в темноте, чтобы теперь предстать перед ним уже другой, сильной и способной мстить.

   – Не трогай людей, – отчеканил Солис. – Занимайся своей нечистью и не лезь, куда не просят.

   Гордо расправленные плечи, уверенный огонь во взгляде – тот самый мужчина, перед которым не устоять и богине.

   Нокте захотелось, как раньше, впиться жадным поцелуем в гневно сжатые губы. Взяв себя в руки, она упрямо вздернула подбородок.

   – Не раньше, чем ты извинишься, – на лице появилась усмешка. – За все.

   – Ты сама ушла! – в запале Солис сделал шаг вперед.

   Он оказался вплотную, и Нокте пришлось смотреть на него снизу-вверх. От высокой широкоплечей фигуры повеяло жаром и злостью. Шнуровка на воротнике светлой рубашки чуть разошлась, открыв загорелые ключицы.

   – А нужно было стоять и слушать упреки? Солис, ты не поверил мне, – подавшись вперед, прошипела Нокта. – Этого уже достаточно, чтобы превратить твое любимое человечество в пепелище.

   – Ты не слишком убивалась, – Солис стиснул кулаки.

   – До сих пор ревнуешь, да? – она с улыбкой провела рукой по его волосам.

   Сразу после ссоры Нокта сбежала в храм, построенный в ее честь. Нарочно в тот, в котором жрецами были одни мужчины, молодые и красивые. Они чуть с ума не сошли от счастья, что богиня решила побыть среди них. Окружили вниманием, стали ловить каждое слово, срывающееся с ее уст… А она принялась ждать. Единственного, кто был ей действительно нужен.

   Всего через пару дней в храме появился Солис. От эмоций его фигуру окутала золотая энергия, трещащая молниями. В глазах запылала такая ревность, что жрецы, крутящиеся вокруг Нокты, бросились врассыпную.

   От храма остались только обломки черного мрамора. Солис замер перед ней, взбешенный до предела. Она равнодушно тронула носком туфли опахало, брошенное кем-то из жрецов, и над руинами разнесся смех.

   «Мог бы и помягче. Все же они хорошо обо мне… заботились», – в открытую издевалась Нокта.

   Она смеялась в лицо Солису. Он зверел с каждой секундой, с каждой двусмысленной фразой.

   Когда его рука взметнулась вверх, Нокта сжалась в ожидании удара. Солис же лишь сковал магией, забирая с собой, в дворец из золотого хрусталя…

   Из воспоминаний выдернул мрачный голос:

   – Нужно было тогда, во дворце, охранять тебя получше. Чтобы не сбежала.

   – Я – не слабачка-смертная, чтобы просто взять, похитить и запереть! – зло отрезала Нокта. – В какую бы клетку ты меня ни посадил, ручной птичкой я не стану.

   Несмотря на вызывающий тон, она мягко провела кончиками пальцев по шее Солиса. Пульсирующая под кожей жилка забилась чаще. Он прикрыл глаза, рвано выдыхая.

   «Все так же теряет от меня голову? Как мило», – ядовито подумала Нокта.

   Солис крепко схватил за плечи. Он посмотрел в глаза прямо и твердо, надеясь достучаться:

   – Прекрати все это. Не трогай смертных. От нашей борьбы никому лучше не будет.

   – Ты не можешь мне приказывать. Только просить, – язвительно сказала Нокта. – Так, как обычно умоляют богиню. На коленях и не поднимая взгляда.

   Губы изогнулись в хищной улыбке. Правда, она тут же померкла, когда Солис наклонился ниже. Лица очутились близко-близко, и его дыхание показалось обжигающим. Он так и не отпустил, а голос зазвучал одновременно искушающе и грозно:

   – Ты действительно хочешь именно этого?

   «Доигралась», – поняла Нокта, но в глазах блеснул вызов.

   – А чего же еще? – она тряхнула головой, отбрасывая с лица черные пряди. – Не объяснишь?

   На лице Солиса появилась зловещая улыбка. Нокта попыталась выскользнуть из его хватки. Поздно.

   Он притянул к себе за талию. Сердце Нокты сбилось с ритма, как только она оказалась вплотную прижата к горячему сильному телу.

   Солис запустил пальцы в ее волосы, заставляя приподнять лицо. Его губы почти коснулись поцелуем, выдыхая:

   – С удовольствием, дорогая.

   Стоило оказаться так близко, как дыхание Нокты сорвалось. Голос подвел, став чувственно низким:

   – Пусти. Видеть тебя не хочу.

   – Для богини нечисти ты слишком плохо врешь, – усмехнулся Солис.

   Глаза зло блеснули. Он поцеловал жестко и требовательно, словно в наказание. Широкая ладонь прошлась по талии, прижимая сильнее.

   Нокта уперлась руками ему в плечи, собираясь оттолкнуть. Однако Солис смял ее губы своими так умело, что в голове помутилось. Показалось, что ноги вот-вот подкосятся. Пальцы инстинктивно сжали воротник рубашки. Вечно мерзнущие руки ощутили пьянящий жар от кожи Солиса.

   Он слегка прикусил нижнюю губу, следом проходя по ней языком. Попытка углубить поцелуй отозвалась жаркой тяжестью внизу живота.

   Это немного привело в чувства. Упрямо сжав губы, Нокта постаралась отвернуться. Солис как раз убрал руку из ее волос.

   – Хочешь, чтобы я остановился? – прошептал он на ухо, оттесняя к дивану.

   Властная рука нарочито медленно обвела контур фигуры. Тело прошил разряд возбуждения, и Нокта закусила губу. Только бы не выдать себя ни единым вздохом.

   Впрочем, Солис и так все понял. Легкая улыбка – сплошное торжество победителя. Он одним движением опрокинул на диван, оказываясь сверху.

   Нокта замахнулась: уж очень захотелось стереть это довольное выражение с лица. Солис перехватил ее руки осторожно, но непреклонно. Глаза теплого карего оттенка хитро прищурились.

   – Только попроси – и отпущу, – сказал он.

   «Знаешь же, что не попрошу», – мысленно возмутилась Нокта.

   Не унизится. А главное, не устоит.

   Солис нежно коснулся губами ее лица, и она прикрыла глаза. Ресницы затрепетали, а дыхание сбилось.

   Каждый его поцелуй – предельно ласковый, почти невесомый. В уголок губ, чередой касаний по щеке и скуле, вниз по изогнутой шее. При этом Солис так и продолжил твердо держать запястья Нокты прижатыми к дивану. Безумное сочетание власти и нежности, манящее поддаться. Довериться заново.

   Голова сама собой запрокинулась, и волосы разметались по бордовому бархату. Губы разомкнулись, выпуская рваный вздох. Солис заглушил его поцелуем.

   На этот раз Нокта ответила. Она нарочно поддразнила, мазнув кончиком языка по его губам, а потом отступила. Если бы открыла глаза, в них заблестел бы азарт.

   Солис принял безмолвное приглашение. Его язык скользнул в ее рот, увлекая в пламенную игру.

   Сильное мужское тело, казалось, обжигало огнем. И Нокта, чья кожа всегда была прохладной, оттаивала в этой страсти. Согревалась, как обычная смертная. Каждое соприкосновение губ, каждый контакт языков отзывался новой волной возбуждения. Сердце билось быстро-быстро, и его стук отдавался в ушах. А в голове был лишь сладкий туман.

   Солис отпустил запястья Нокты. Его пальцы зарылись в ее волосы, просеивая шелковистые пряди. А потом рука скользнула к пояснице, привлекая ближе.

   Нокта покорно изогнулась под ним, как ласковая кошка. Ее ладони медленно прошлись по широким плечам. Все, как хитрый план: погладить разгоряченную кожу на ключице, тронуть шнуровку на рубашке и сразу отступить.

   Ненадолго разрывая поцелуй, Нокта приподнялась. Она и Солис сели друг напротив друга на колени, продолжая упиваться каждым касанием губ.

   – Я скучал по тебе, – выдохнул он.

   Его взгляд помутился от желания, а дыхание сбилось.

   Нокта усмехнулась. Она очертила пальцами контур его лица. Солис придержал ее ладонь, прижимаясь к ней щекой. Горячие губы оставили на запястье чуткий поцелуй.

   У Нокты спутались мысли. И все же она довела свой акт мести до конца. Вкрадчивый поцелуй – и полный издевки шепот:

   – Ты всегда был слаб передо мной… как любой простой жрец.

   Солис отпрянул, будто обжегся. В глазах вспыхнула смесь гнева, ревности и страсти. Даже боли, пусть и затаенной.

   – Любой? – губы изогнулись в нехорошей усмешке. – Значит, я напомню тебе разницу.

   Солис рванул платье Нокты. Тончайшая ткань беспомощно треснула, обнажая грудь. Он припал губами к ключицам, покрывая жадными поцелуями. Больше никакой трепетности – на бледной коже наверняка остались отметины.

   С губ Нокты сорвался стон. Она изогнулась в кольце рук, держащих надежнее любой ловушки.

   Солис проследовал поцелуями ниже. У Нокты перехватило дыхание, и пальцы отчаянно смяли его рубашку.

   Настойчивые поцелуи проложили дорожку по груди, отчего тело ослабело. Нокта снова не смогла сдержать стон, когда почувствовала влажное касание языка. Он томно обвел затвердевший сосок, следом сменяясь уверенной лаской губ.

   «Ты слишком хорошо меня изучил», – захотелось прошипеть от ярости на собственное тело, покорно плавящееся в объятьях Солиса.

   Нокта сгребла ткань его рубашки, стягивая ее через голову. Отблески огня заиграли на загорелой коже. Тени подчеркнули красоту Солису: крепкие мышцы плеч, мускулистую грудь, рисунок пресса… Не сдержавшись, Нокта пробежалась пальцами по слегка выступающим кубиками. Пряжка ремня легко поддалась, хотя руки уже стали непослушными от желания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍    Солис рвано выдохнул, едва не застонав от нетерпения. Он впился в губы Нокты жадным поцелуем, снова укладывая на спину. Бережно, несмотря на весь пыл.

   Разорванное платье легко поддалось и через полминуты осталось бесформенной тряпкой на полу. Нокта же оказалась полностью обнаженной.

   – Никакого белья, – улыбнулся Солис. – Специально?

   Он повел рукой от ее колена вверх. Изнывая от желания, Нокта даже приподняла бедра навстречу. Она обняла Солиса. Острые ноготки слегка царапнули спину. Сквозь сбитое дыхание Нокта усмехнулась: 

   – Хотела, чтобы догадался. Помучился… лишний раз.

   – Нокта… – прошептал Солис.

   Ее имя – считай, синоним коварства и зла у людей, – из его уст прозвучало по-особенному. По телу Нокты пробежали мурашки. А следом оно напряглось, как натянутая струна, когда Солис провел пальцами между ног, лаская и дразня.

   Он играл с ощущениями Нокты: касался в считанных миллиметрах от того, как жаждало ее тело. Не управляя собой, она извивалась в попытке получить большее. Пальцы изо всех сил впивались в широкую спину, а стоны с каждым разом становились громче и протяжнее.

   – И кто из нас слаб? – шепнул на ухо Солис, игриво прикусив мочку.

   Он проник пальцами внутрь. Медленно и совсем не глубоко – так, что желание стало почти болезненным. Нокта попыталась податься навстречу, насадиться сильнее, но он придержал за бедро. Продолжил игру по своим правилам.

   От очередной ласки Нокта изогнулась всем телом. Задыхаясь от возбуждения, она простонала:

   – Солис… пожалуйста…

   – Уже не останавливаешь? – продолжил издеваться он, задевая губами чувствительную кожу на шее.

   – Ненавижу тебя… – выдохнула Нокта.

   – Опять врешь.

   Отстранившись, Солис быстро разделся до конца. Больше не смог терпеть и изводить ее чувственными пытками. Только губы обожгли ухо горячим выдохом:

   – А я люблю тебя. До сих пор.

   На миг Нокта замерла от этих слов. А потом Солис проник в нее глубоко, почти сразу до основания. Заглушил собой все века разлуки. Вскрикнув от наслаждения, Нокта обвила ногами его бедра.

   Она двигалась навстречу каждому толчку. Дыхание срывалось до огня в груди, до мути перед глазами. Сердце стучало так оглушительно, что казалось, и Солис сейчас услышит. А он лишь мешал низкие чувственные стоны с именем Нокты. Его руки скользили по ее телу, и все касания сейчас казались особенно яркими.

   Безудержный темп стал совсем диким. Она задрожала от подступающего удовольствия. Оно накрыло волной, и вырвался протяжный крик. Забыв, как дышать, Нокта продолжила двигаться в такт. Жадно впитывать каждую секунду экстаза, упиваться каждым стоном Солиса.

   По его телу прокатилась судорога наслаждения. Он крепче прижал Нокту к себе, утыкаясь лицом в ее шею. Рычащий стон прошел вибрацией по телу, и они вместе растворились в моменте…

   Позже, лежа рядом, Солис ни на миг не выпускал из объятий. А Нокта отдыхала, устроившись головой у него на груди. Тонкие пальцы выводили узоры на загорелой коже. Мысли крутились вокруг его признания.

   Прикрыв глаза, Нокта тихо выдохнула:

   – Я тоже.

   – Что? – приподнял голову Солис.

   – Неважно. Обещаю, я постараюсь быть помягче к твоим смертным, – промурлыкала она, поцеловав его в шею.

   Он ласково погладил по волосам. Солис пропустил между пальцами черные пряди, любуясь, как блестят маленькие искорки-звезды. Сейчас магия стала даже ярче от эмоций.

   – Может, все-таки останешься? – он с надеждой посмотрел в глаза.

   Нокта завозилась в объятьях. Она сложила руки у него на груди, упираясь в них подбородком.

   – Встретимся в следующее равноденствие, – по губам скользнула провоцирующая усмешка.

   – И больше никаких вариантов? – хитро прищурился Солис.

   Он прислонил ладонь к щеке Нокты, слегка погладив большим пальцем по лицу. Она закусила губу в показной задумчивости. Ресницы слегка задрожали, пряча лукавство во взгляде. А потом Нокта подалась вперед, украв короткий поцелуй.

   – Ты всегда можешь снова запереть меня где-то, – прошептала она. – Украсть, как ты умеешь.

   – Как ты – мое сердце? – тепло улыбнулся Солис.

   И губы снова соединились в поцелуе.

Конец