«Внимание! Разыскивается преступница! Последовательница Культа Сумрака. Владеет чёрной магией. За любую информацию гарантировано вознаграждение».

С листа на меня неподвижно смотрит такая красивая девушка, что сложно отвести взгляд. Волосы — чёрные как смоль, губы — пухлые, яркие, кожа — настоящий бархат, глаза — два лазурных камня.

Ниже, крупными буквами:

«Виктория Саблфорд. Крайне опасна!».

Поправляю капюшон, чтобы поглубже в нём спрятаться. Пытаюсь проскользнуть в ворота города незамеченной, но меня вдруг окликивают.

— Эй! Подожди-ка! У тебя пропуск есть?

Замираю. Сердце колотится у горла. Слышу тяжёлую поступь — стражник идёт ко мне. Его доспехи бренчат от каждого шага. Испуганно втягиваю голову в плечи и невольно снова бросаю взгляд на объявление о розыске. Ведь на нём — я. И если поймают, то упекут в темницу. А дальше несколько дней судебных разбирательств и казнь…

Охранник уже за спиной, я чувствую его недовольное сопение.

— Пропуск есть? — повторяет он с угрозой.

Набрав полную грудь воздуха, я разворачиваюсь. И несмело протягиваю зажатую в руке бумагу.

Охранник скользит по мне цепким взглядом, потом проверяет бумагу, бормочет:

— А-а, человек. Вам тут что, мёдом намазано?

Сердце у меня колотится как бешеное. Но охранник не обращает на моё волнение никакого внимания. Да и на меня особо не смотрит. Конечно, ведь теперь у меня другое лицо… Обычное, на каком не захочется останавливать взгляд. Красоту пришлось променять на безопасность. Но страх так легко не прогнать. Всё время кажется, будто кто-нибудь сумеет разглядеть во мне Викторию Саблфорд. Или унюхает чёрную магию… Хотя мать и обещала, что этого не случится.

— Зачем прибыла в Руанд? — спрашивает охранник со скукой в голосе.

— Хочу устроиться на работу в королевский замок.

— А что, в Лимерии уже и работать негде? Совсем людишки обнищали? — криво усмехается охранник. Клыки у него в два раза длиннее нормальных, да и сам он выше и шире обычного человека. Тут и гадать не надо, сразу ясно, что оборотень. И, как многие оборотни, людей недолюбливает.

— А зовут тебя, значит, Катя… Странное имечко, — охранник возвращает мне пропуск, на секунду задержав взгляд на моих запястьях. Они пустые, кожа чистая, если не считать небольшого шрама от ожога.

— Проходи. Не стой столбом, — рыкает охранник, полностью потеряв ко мне интерес.

Уговаривать не приходится. Проскальзываю за ворота и торопливо иду по улице, пытаясь не пялиться по сторонам слишком открыто.

Надо сказать, оборотни живут хорошо. По крайней мере в столице Руанда — городе Виерине. Дома сплошь богатые, женщины выставляют украшения на показ, не боясь преступников. Лавки торговцев ломятся товарами. Дворец королевской семьи не отстаёт от всеобщего великолепия и блеска. Он возвышается над городом, шпилями уходя в облака.

По моим подсчётам, Алан уже должен был вернуться… Судя по газетам и слухам, у него всё хорошо. Куда лучше, чем у меня. Интересно, чем он занят? Думает ли обо мне? Вряд ли принц вспоминает Викторию добрым словом… А в голове непрошенная мысль: «Вот бы его увидеть». Мне немедленно хочется ударить себя по лбу за такую глупость.

Нет уж! Никаких встреч с этим недоверчивым принцем! Главное сейчас избавиться от проклятия злодейки! Хотя, чего я волнуюсь? Алан на меня даже не взглянет… Ведь теперь я выгляжу иначе. Незаметная простушка. Серенькая мышка без титула и приданого. С чего начала — к тому и вернулась. Но так даже лучше. Буду меньше привлекать внимание…

Была бы моя воля, я бы держалась подальше и от принца, и от его замка, и от страны оборотней. Но какой у меня выбор? Мама права. Если ничего не сделаю — сюжет книги исполнится. Я умру от рук истинного, как и задумано в истории.

И никто не прольёт по мне даже слезинки. Скажут — так злодейке и надо!

Пока иду ко дворцу, замечаю, что среди людей так же спокойно ходят и звери. И не только волки, но и медведи, лисы, рыси. Стараюсь не смотреть на них, а то вдруг учуят мой страх. Чувствую себя словно зайчонок, что забрался в клетку ко львам. Опаснее Руанда для места нет!

Наконец, добираюсь до замка. Тут снова проверяют мой пропуск и провожают в отдельный зал, где собралась целая толпа человеческих девушек. Их так много, что даже развернуться негде. И все, как на подбор, красавицы.

«Ого! — невольно думаю я. — Это столько кандидатов на работу в замок? А сколько вообще мест?» Впервые мне в голову приходит мысль, что должность получить будет совсем не просто… Интересно, как проходит собеседование?

Словно отвечая на мой вопрос, распахивается одна из дверей. Из кабинета с рыданиями выбегает растрёпанная девушка.

Сквозь приоткрытую дверь я успеваю заметить заваленный бумагами стол, за которым сидит весьма хмурый, но симпатичный оборотень. А у самого входа стоит охранник.

И это, никто иной, как Ри…

Забившись в дальний угол, я жду своей очереди. Девушек не становится меньше, они всё прибывают и прибывают… А у меня мысли то и дело возвращаются к Ри. Я не сомневаюсь, что выгляжу иначе. Да и запах мама смогла изменить… В карманы напиханы пахучие веточки. Но всё равно боязно. Ведь не зря говорят, что на воре и шапка горит.

Больше двух часов я наблюдаю, как девушки то и дело заходят в кабинет, а спустя пять минут выскакивают зарёванные. Страшно даже подумать, что творится за дверью… Как можно так быстро довести человека до слёз?

Знать бы, что там, чтобы суметь подготовиться… Но кандидатки не хотят делиться рассказами. Лишь редкие из них покидают кабинет с улыбками.

— Я так волнуюсь! — вдруг говорит одна из девушек. Очень миленькая, с огромной копной рыжих кудрей. — Ты тоже на личную служанку будешь пробоваться? — спрашивает она.

— Служанку?

— Да, к леди Элизе Бартфорд, новой целительнице. Она добра со всеми! От неё словно свет исходит! И с кронпринцем общается близко. Даже поговаривают, что они парочка!

— Правда? — я чувствую, как ревность предательски сверлит сердце. А метку на плече начинает покалывать. К сожалению, с изменением внешности она никуда не делась…

— Да! Ведь Элиза из тех, кого любит леди удача. Совсем недавно эта девушка была сиротой, но две недели назад нашла своих родителей! А те оказались богатыми и знатными. Мне подруга рассказала! А она врать не станет. Я думала, такое только в сказках бывает! — благоговейно шепчет девушка, я у меня мурашки бегут по спине.

— М-м… — невнятно отвечаю я, прокручивая в уме сюжет книги. Да… всё как там и было написано. Элиза нашла родителей как раз перед поездкой в Руанд.

— Но если возьмут посудомойкой или уборщицей я тоже буду не против, — говорит рыжая. — А ты на какую должность претендуешь?

— Пока не знаю, — говорю.

— Ох, надеюсь, меня возьмут! Я согласна на любую работу! Знаешь, говорят, есть проверенный способ получить должность… — она понижает голос.

— Да? — заинтересовываюсь я.

Рыжая смотрит по сторонам, а потом шепчет на ухо:

— Собеседование проводит управляющий. Говорят, если докажешь ему, что на всё готова, он будет благосклоннее.

— Ты про…

— Да-да, про то самое, — шепчет рыжая. — Только тс-с-с!

— Ладно… Спасибо, — с сомнением говорю я, а сама думаю о том, что неужели это правда… Неужели здесь такой кастинг? Нет! Быть не может!

— Слушай, а зачем тебе вообще это надо? — спрашиваю. — Ну, в смысле, почему ты приехала за работой именно в Руанд?

Этот вопрос мучает меня давно. Что привлекает других девушек? Да ещё целую толпу! Я-то думала, тут будет три землекопа… А здесь целый отбор, словно не служанок ищут, а невест.

Рыженькая удивлённо смотрит на меня, будто ответ настолько очевиден, что его даже озвучивать глупо.

— Хочу найти своего истинного, — она вздыхает и мечтательно закатывает глаза. — Я из бедного рода, у моей семьи ничего нет. Но для истинного — ты самый важный на свете! Он никогда не предаст, будет любить вечно! А ведь многие оборотни богаты!

— Надеюсь, у тебя всё получится! — искренне говорю я. — Но лучше продумать и альтернативный вариант. Я слышала, совпадение меток у людей и оборотней случается редко. Да и можно ли назвать это счастьем? Ведь метка не гарантия любви…

Рыжая смотрит на меня как на дуру, потом зло щурит глаза:

— Раз такая умная, то чего сама сюда заявилась?

— Эм-м… Хочу получить работу…

— Неужели? — она тыкает мне в грудь пальцем. — А мне кажется, ты просто отчаялась найти мужа. Конечно, с такой-то невзрачной внешностью! Вот и приехала сюда, чтобы хоть истинного поискать. Но и зачем тогда строишь из себя правильную?

Она настолько сильно злится, что на нас начинают оборачиваться. Но прежде чем успеваю что-то ответить, из кабинета выбегает очередная зарёванная девушка.

Моя очередь — следующая. Наскоро попрощавшись, я подхожу к двери… И внезапно чувствую слабость в коленках. Мне ужас как страшно!

«Соберись! Тебе нужна эта работа! Иначе погибнешь!» — говорю я себе, прежде чем переступить порог.

Комната небольшая, уставлена полками с бумагами, книгами. Атмосфера царит словно на экзамене в университет.

На Ри стараюсь не смотреть. Хорошо, что мама придумала, как изменить запах и не вызвать подозрений… Прохожу к столу, за которым сидит незнакомец — довольно молодой беловолосый оборотень. Он же — управляющий замком. Оборотень постукивает по столу карандашом, читает какую-то бумагу и делает вид, что меня тут нет.

Потоптавшись с десяток минут на месте, я решаюсь подать голос:

— Эм-м… Добрый день! Меня зовут…

— Сядьте! — резкий приказ и кивок.

Я спешу исполнить то, что просят. Сажусь на свободный стул и жду. Чувство такое, словно пришла выпрашивать подачку. Будь я Викторией, со мной вели бы себя иначе… По книге Виктория двери дворца открывала чуть ли не с ноги. Но теперь я просто Катя.

— Ну, рассказывайте, — раздражённо требует управляющий, не поднимая глаз.

— Эм-м… Что рассказывать?

— Кто, откуда, зачем вы тут, на какую должность претендуете, кем раньше работали. Вы что, первый раз на собеседовании?

Неудовольствия в его голосе столько, что у меня желудок сводит спазмом. Я начинаю торопливо пересказывать свою легенду. Что меня зовут Катя Нарриот. Якобы я из обычной семьи. Родители погибли, воспитывала бабушка… Раньше работала служанкой.

— Вы умеете шить? — спрашивает управляющий.

— М-м… пальцы у меня ловкие.

— Хорошо готовите?

— Я быстро учусь.

— Сколько языков знаете?

«Английский, наверное, не считается», — напряжённо думаю я, отвечая:

— Один.

— Как у вас с науками? История, география?

— Отлично, — вру я, заливаясь краской.

— Зачем вы сюда пришли?

— Потому что тут хорошие условия.

— И всё? — управляющий впервые поднимает на меня глаза. Они голубые, яркие и ужасно холодные. Я чувствую себя полной дурой. И уже понимаю — ещё немного, и работы мне не видать как собственных ушей… Но надо пытаться изо всех сил!

— Н-ну… Конечно, ещё я хочу попробовать встретить своего истинного, — наугад говорю я. Просто потому, что похоже именно это и хочет услышать оборотень.

Я угадываю. Управляющий кивает, на его губах появляется понимающая усмешка. Он встаёт со своего места, медленно обходит стол, приближаясь ко мне.

— Ты, наверное, в курсе, Катя, что в замке Короля Диорта Цезариуса почти весь обслуживающий персонал состоит из людей, а не из оборотней. Оплата и правда выше, чем везде. Но каждый год мы полностью меняем персонал. Как думаешь, почему?

Он останавливается напротив и смотрит сверху вниз. Мне хочется вжаться в стул.

— Потому что… вы ищите людей с метками?

— Верно. И только это важно. За год замок успевают посетить множество оборотней, и если метка так и не появляется, мы выметаем мусор. Понимаешь?

Я неуверенно киваю. Мне совсем не нравится отношение этого человека к людям. Похоже, мы для него пустое место…

Оборотень наклоняется ниже, а его рука ложится на ручку кресла. Он так близко, что я могу увидеть своё отражение в его глазах.

— А ты знаешь, что иногда… чтобы метка проявилась, требуется более близкий контакт?

— Близкий? — я обхватываю себя за локти. Невольно кошусь в сторону Ри… Тот даже не смотрит в нашу сторону.

— Да. Ты на это готова? — тихо спрашивает управляющий.

— Н-да… — шепчу, а самой сердце бухается в пятки. Мне совсем не нравится то, к чему всё идёт.

Белобрысый тонко улыбается и тихо говорит:

— Докажи.

Он ухмыляется, ожидая от меня каких-нибудь действий. А не дождавшись, кладёт мне ладонь на колено. Так нагло, словно мы с ним парочка — не иначе. Мне кровь бросается в лицо.

На миг перед глазами становится темно, а в груди жарко. Я отбрасываю чужую руку с моего колена, а потом отталкиваю оборотня прежде, чем успеваю подумать. На рефлексе. Да так сильно и резко, что сама пугаюсь.

Управляющий отшатывается. Секунду мы смотрим друг на друга. А потом он отходит на несколько шагов и резко спрашивает:

— И что это было? Разве тебе не нужна работа, девочка? Не то чтобы ты была в моём вкусе, но…

Я резко поднимаюсь с места. Сжимаю кулаки.

— А вы не подумали, что с вами сделает мой истинный, когда найдётся? — тихо говорю я, но в моём голосе столько угрозы, что оборотень отступает ещё на шаг.

— Ого, как мы заговорили.

Во мне словно просыпается Виктория. Язвительные слова так и просятся на язык.

— Принц знает, как вы тут кастинг проводите?

— У меня полная свобода действий.

— Неужели? — я поднимаю брови. — Близкий контакт вы сами выдумали?

— А что, не понравился?

Мои щёки горят, уши пульсируют. Мы пилим друг друга взглядами. Меня всю трясёт внутри. Неприятно, что и Ри стоит тут как ни в чём не бывало. Он считает происходящее нормальным? … похоже, работу мне не видать. Что я теперь буду делать? Куда пойду?!

— Что ж, очень жаль, — качает головой оборотень.

— И мне, — вздёргиваю подбородок

«Придумаю что-нибудь! — думаю я. — Но ноги моей тут не будет!» Я разворачиваюсь, чтобы выйти из кабинета, но оборотень вдруг продолжает:

— Жаль… что это собеседование придётся продолжить.

«Что?»

— Что? — я оборачиваюсь.

— Поздравляю, ты прошла первый этап собеседования, — криво улыбается белобрысый. — На нём срезаются большинство.

— Вы… вы издеваетесь? — шепчу я.

— Задача первой беседы отсеять проблемных девушек. У нас не притон. Но не все это понимают. К тому же… — он присаживается на край стола, — тем кому предназначена метка обычно сложнее опуститься до случайных связей. Это вроде подсознательной защиты, на уровне рефлексов. Но не обольщайся, иногда воспитание играет не меньшую роль. Или хитрость.

— Это была проверка…

— Верно, — кивает белобрысый, а потом возвращается к столу и начинает что-то в нём искать.

Мне становится гадко. Я вдруг вспоминаю рыжую девчонку, что говорила будто, чтобы пройти собеседование, надо намекнуть управляющему, что готова на всё. Неужели она специально сбивала меня с верного направления?

— У тебя такое лицо, словно хочешь меня ударить, — замечает оборотень.

«Хочу», — мысленно соглашаюсь я. Всё это собеседование уже вызывает икоту. А что будет дальше? Этот «управляющий» явно людоненавистник. Я под его началом мне работать? Хорошо хоть недолго… Или найду книгу и изменю судьбу. Или погибну. На всё про всё три месяца.

Белобрысый оборотень тем временем достаёт из стола странную коробку.

Та выполнена из резного дерева, украшена магическими камнями. С одной стороны отверстие, и хотя света в помещении достаточно, внутри я вижу лишь одну черноту.

Оборотень ставит коробку на стол. И подзывает меня подойти.

— Что это? — я приближаюсь с опаской.

— Тебе надо просунуть руку в коробку, нащупать предмет и достать его, — говорит он скучающим тоном.

— Зачем?

После истории с Драголитом любые магические вещи меня пугают.

— Это магический артефакт. Безопасный. Называется: «Шкатулка мудреца». Если ничего не нащупаешь, значит, в тебе магии мало, и мы попрощаемся. Метка не может проявиться у магически слабого человека.

— А если вытащу… что-нибудь?

— Если вытащишь, то увидим к чему ты тяготеешь. Не только магически, но и в целом, так сказать, по жизни. Это поможет определить подходящую тебе должность во дворце.

— Это обязательно?

— Не понимаю, я что, тебя уговаривать должен? — снова раздражается управляющий. — Да не переживай, руку не откусит. Обычно вытаскивают монетки, ракушки и всякую мелкую дребедень. У меня большой опыт, сразу скажу, что к чему. В некотором роде это похоже на гадание. Так что не переживай.

Я вдруг лопатками чувствую взгляд и чуть поворачиваю голову. Ри смотрит прямо на меня. Узнал? … нет, не мог. Может, ему интересно, что я вытащу?

Белобрысый демонстративно поглядывает на часы. Для него я просто один кандидат из множества… Но что, если я вытащу нечто, что он определит, как доказательство моей связи с чёрной магией? Мигом окажусь в темнице! В Руанде с этим строго. Мама спрятала запах… но не мою суть.

— Ты долго будешь несчастный артефакт взглядом прожигать? — недовольно спрашивает управляющий. — Поторопись. Ты тут не одна, а день не резиновый. Или ты просто в курсе, что у тебя сил нет?

— Есть, — говорю.

Оборотень скептически хмыкает. А мне снова хочется его стукнуть. Видно решил, что я пустышка.

«Ладно! В книге ничего про странные коробки не было… Ведь сюжет крутился вокруг высшего света. Но управляющий сказал, что «Шкатулка мудреца» определяет магическую силу… Бояться нечего! Я сама лично чёрной магией, считай, не занималась. К тому же если нащупаю что-то странное, то просто не буду это доставать. Поэтому — решено!»

Я вдыхаю ещё раз и выдыхаю, потом зажмуриваю глаза и таки пихаю руку в странную коробку. Ладонь легко проваливается в темноту.

Я шарю пальцами, но не чувствую стенок, одну пустоту. И ничего. Никакого предмета! Но как же так? Может, изменение внешности повлияло на способности к магии?

Пытаясь нащупать хоть что-то, я забираюсь рукой глубже и глубже. И наконец… вот оно! Натыкаюсь пальцами на какой-то предмет… Но ухватить не получается.

— Ладно, хватит, — слышу голос управляющего. — Можешь вытаскивать руку. Ничего не нашла — так бывает.

— Нет, секунду… — я пытаюсь достать до предмета.

— Вытаскивай, — раздражённо говорит оборотень. — Пары секунд хватило бы. Без магических способностей нам люди не подходят.

— Но…

— Ри! Позови следующую кандидатку…

В этот момент я, наконец, дотягиваюсь, ухватываю самыми кончиками… нечто, похожее на камень с неровными краями. И вытаскиваю его наружу.

— У меня получилось! — обрадованно сообщаю я, глядя на свой предмет. Но потом радость меня покидает. Потому что на ладони я держу чёрный уголь размером с перепелиное яйцо. Чёрный… Не укажет ли это на связь с чёрной магией?

— Это же…. — бормочу, — это же нормальный результат, да?

Я поднимаю взгляд на управляющего и вздрагиваю от выражения его лица. Он словно увидел нечто, что в этом мире существовать не должно. Не спрашивая разрешения, он выхватывает странную находку из моих рук. Вытаскивает из кармана платок и начинает остервенело тереть им предмет.

Чернота сходит, оставляя на ткани тёмные разводы. И вскоре в руках управляющего — красный камень очень похожий на тот, что Алан давал мне поносить… Ведьмина слеза. Но здесь камень цел. Да и выглядит чуть иначе. Крупнее, и форма правильнее.

Белобрысый поднимает изумлённый взгляд, и секунду мне кажется, что он прикажет схватить меня. Но вместо этого оборотень шепчет:

— Как такое возможно… Как? — он смотрит на меня как на восьмое чудо света.

Мне хочется втянуть голову в плечи, но усилием воли я заставляю себя сидеть прямо. Лучше всего будет сделать вид, будто я понятия не имею, как называется этот камень и какими свойствами обладает.

— Эм-м… Это что-то ценное, да?

— О, да! Да! Это же… — он замолкает, поднося камень на свет. Тот красиво переливается. — Да, не может быть сомнений…

— Так что это? Мне полагается теперь должность в замке? Магия во мне есть?

Белобрысый откашливается, говорит спокойнее, но волнение всё равно то и дело прорывается в его голос.

— Да. Безусловно, дар у тебя… у вас есть. И весьма сильный… Вот уж не ожидал, — он замолкает и окидывает меня взглядом, словно пытается понять, как мог просчитаться. Его переход на «вы» тоже о многом говорит.

— Значит, признаётесь, что ошибались на мой счёт?

— Язвите? — поднимает брови управляющий.

— Вовсе нет, — отвечаю, а сама мысленно ругаю себя за длинный язык. Мне надо быть ниже травы и тише воды. Я очень надеюсь, что ведьмина слеза не принесёт мне проблем. Просто дадут хорошую должность и всё.

— Так, откуда, вы говорите, приехали? — спрашивает управляющий, а сам благоговейно крутит в руках камень. — У вас в роду были сильные маги? Может быть, оборотни?

— Если и были, я о таком не знаю.

— Понятно… Должен сказать, что за последние три года, что я работаю управляющим, самое ценное, что доставали из этой шкатулки, это наконечник ржавой стрелы.

— Так, а что достала я? И почему камень был в саже?

— У меня есть предположение. Но его надо проверить… — неуверенно говорит управляющий, сжимая камень. А потом резко направляется к выходу:

— Подождите тут!

Прежде чем успеваю слово сказать, управляющий выскакивает за дверь. Мы остаёмся с Ри один на один.

Несколько минут проходит в молчании. Я пытаюсь сделать вид, что очень увлечена своими ногтями. Этому миру явно не хватает маникюрных салонов…

— Поздравляю, — вдруг говорит Ри, заставляя меня вздрогнуть.

«Ну и нервная ты стала, Катя», — мысленно говорю себе, а вслух отвечаю:

— Спасибо, — тон голоса у меня такой, чтобы сразу стало ясно — продолжать разговор не хочу. В памяти невольно возникает воспоминание, как Ри бежал ко мне с мечом наперевес, как тянул ко мне руку, чтобы схватить… Что он сказал принцу? Не из-за его ли показаний, меня разыскивают как чёрную ведьму?

— Теперь вы наверняка получите хорошую должность, — не успокаивается Ри.

— Это чудесно.

— Хотите узнать, что за камень вы вытащили?

— Не особо.

— Это один из трёх артефактов Красной ведьмы. Ведьмина слеза. Всего я знаю о существовании трёх камней. Один находится у Короля. Другой носил его первый сын — Алан Цезариус. А третий пропал в пожаре многие годы назад… Сдаётся мне, именно его-то вы и нашли в шкатулке.

Я всё-таки оборачиваюсь и смотрю в разноцветные глаза Ри. За то короткое время, что не видела его, он словно повзрослел, в чертах появилась присущая оборотням суровость.

— Чем же так ценны эти камни? — спрашиваю я.

— А вы не знаете? — щурит глаза Ри.

— Нет, — говорю твёрдо.

— Тогда можно вопрос?

— Смотря какой.

— Что у вас на запястье?

Я испуганно гляжу на руки. Но там — чистая кожа… Если не считать небольшого, едва заметного шрама… Шрама от ожога. Он куда меньше, чем был раньше. Его не должны были узнать! Пожалуйста, пусть, Ри просто блефует!

— Тут ничего нет, — говорю я сдавленно. Но чувствую, что сердце уже пустилось в галоп.

Ри хмурится, осматривает меня сверху до низу. Фигура у меня тоже прежняя, поменялось лишь лицо… Именно поэтому я надела мешковатую одежду.

С ужасом я наблюдаю, как Ри берётся за эфес меча, сжимает губы в линию… Я отступаю, готовая отбиваться, если потребуется. Но неожиданно дверь распахивается и в кабинет заскакивает белобрысый оборотень. Улыбается он зубасто и крайне довольно.

— Леди! — он вежливо берёт мою руку. — Позвольте сопроводить вас.

— Куда? — испуганно спрашиваю, косясь на Ри. Тот пилит меня взглядом, но ничего не делает. Чего он ждёт?

— Камень, что вы достали из шкатулки, принадлежит семье Цезариус. Да! Королевской семье! — голубые глаза управляющего блестят удовольствием.

— И что?

— А значит, очень вероятно… — управляющий переходит на шёпот, — … что вы являетесь парой кого-то из королевской семьи!

— Нет, быть не может… — шепчу, пытаясь звучать спокойно, а сама едва справляюсь с паникой. — Это наверняка какая-то ошибка. Может быть не стоит торопиться с выводами.

— Сейчас и узнаем. Мы как раз идём проверить это предположение!

— Н-но, почему так сразу?! Я… я не готова! — у меня в голове панически носятся мысли. Всё очень и очень плохо!

— Король приказал не медлить, — отвечает управляющий, а потом тянет меня за собой. У меня не остаётся выбора, кроме как пойти следом.

Я стараюсь держаться независимо и гордо, хотя горло пережимает страх. Мы идём через толпу девушек. Каждая косится на меня с завистью. А то и с ненавистью. Я встречаюсь глазами с рыжей кандидаткой. Она так кривится, словно лимон проглотила. Видно недовольна, что её ловушка не сработала.

Позади идёт Ри, отрезая любые пути к бегству. У меня нет ни единой догадки, что творится у него в голове.

«Ниже травы, тише воды, значит? Молодец, Катя! Залегла на дно, называется», — мысленно ругаю я себя. Сердце у меня стучит так, что кажется сейчас разорвётся на части.

Дворец Короля Руанда угнетает своим величием. Я чувствую себя лишней, точно мышонок, что заблудился и оказался в Лувре.

В воздухе витает аромат невиданных цветов и редких специй. Высокие потолки украшены картинами битв, стены облицованы драгоценными камнями и металлами, и всюду герб дома Цезариус — волк, рвущий зубами горло льву.

Художник не постеснялся прорисовать агонию и кровь, да так животрепещуще, что мне хочется зажмуриться и сжаться от страха. А ещё, всюду охрана, закованная по горло в кожаную или в стальную броню. Лица суровые, звериные клыки выпущены наружу, оружие заточено и начищено до блеска. Я не сомневаюсь, стражники без колебаний пустят его в дело.

Служанки пересекают коридоры и залы маленькими шажками. Я то и дело ловлю на себе их любопытные взгляды. Некоторые девушки вытягивают шеи, пытаясь разглядеть мои запястья. Отчего-то я смущённо прячу их.

Белобрысый оборотень идёт впереди, гордо выпятив грудь. Точь-в-точь пёс, что несёт хозяину добычу. Вот только добыча — это безродная, невзрачная девушка, да ещё и обманщица, у которой не может появиться метки… потому что она уже есть.

Я заранее чувствую себя крайне неловко. Представляю, как расстроится управляющий. Он-то уже возложил на меня кучу надежд. Другие кандидатки точно начнут ехидничать… А ещё — страшно увидеть Алана. И одновременно — очень хочется.

Мне всё кажется, что, а если… если он на самом деле знает, что я не злодейка? Вдруг за маской рассмотрит меня настоящую… и мы станем союзниками. Он поможет мне справиться с Элизой, а я… я раскрою ему метку. И между нами всё будет прекрасно.

От этих радужных мыслей в груди начинает трепетать, в животе становится горячо, а фантазии летят куда-то совсем в неправильное русло…

— Поклонись, когда подойдём к трону, — шепчет вдруг управляющий, вырывая меня из грёз. — Глаза подними, только когда разрешат, поняла?

Я киваю. Мы как раз подходим к огромным дверям. Те тяжело расходятся перед нами. Я заранее склоняю голову и вхожу в тронный зал. Пока мы идём к трону, я смотрю только на носки своих неказистых туфель. По коже носятся табуны мурашек.

«Так, спокойнее, Катя. Просто веди себя вежливо и тихо».

Неожиданно управляющий тыкает меня в бок, и я понимаю, что забыла поклониться, и торопливо склоняюсь ещё ниже.

— Подними голову, дитя, — разносится по залу тихий, но твёрдый голос.

Я выполняю приказ.

Передо мной на величественном троне сидит седой мужчина в чёрно-золотом одеянии — Король. А рядом на троне чуть меньше сидит довольно молодая женщина в шикарном платье, тонкой диадемой в платиновых волосах и веером в руке — Королева. Принца нигде нет… И я выдыхаю свободнее.

Король чертами отдалённо напоминает Алана, но если бы меня попросили описать его, то первое, что пришло бы на ум: Уставший. Крайне уставший человек с застарелой печалью в выцветших глазах.

«Ничего удивительного, — думаю я. — Ведь он потерял свою истинную. А всем известно, что жизнь после подобного теряет всякий смысл».

— Ну здравствуй, дитя, — печально улыбается Король Руанда. Он же — Диорт Цезариус. Отец Алана.

Краем взгляда замечаю, что Королева недовольно кривит красивые губы, в её взгляде отчётливо читается брезгливость и неудовольствие. Эта женщина — третья жена Короля, мать младшего брата Алана. Судя по всему, из оборотней. Она тоже не любит людей?

— Добрый день, Ваше Величество, — вежливо говорю я.

— Мне сказали, ты сумела достать из шкатулки потерянную ведьмину слезу. Это так?

— Да.

— Как же ты смогла, дитя? Этот артефакт был утерян в пожаре.

— Это чудесная случайность, Ваше величество.

— Чудесная, да, — кивает Король, — но точно неслучайность. По крайней мере, я на это надеюсь. Как ты наверняка слышала, что мои сыновья не сумели найти свою пару среди оборотней. Узор судьбы на их запястьях указывает, что надо искать среди людей. Если для кого-то из моих сыновей ты окажешься парой, мне будет спокойнее покидать этот мир. Ведь для нашего народа нет счастья больше, чем жить и дышать одним воздухом с тем, кто предназначен Богиней судьбы.

Не зная, что ответить на такую откровенность, я приседаю в реверансе. Образ Короля совсем не вяжется с тем, что я рисовала себе в голове. В жизни он куда мягче и кажется хорошим человеком.

— Дорогой, давай не будем торопить события, — вдруг говорит Королева, обмахивая себя веером. — Не давай девочке надежд, крах которых она не сможет пережить.

Кажется, слова Короля её задели… Ещё бы, ведь она — лишь замена истиной, как бы грустно это ни звучало.

Я пытаюсь вспомнить имя этой женщины по книге, но оно ускользает из памяти. Слишком редко она упоминалась. В отличие от её сына… судьба которого весьма печальна.

А в следующий момент у меня замирает сердце. Я слышу, как вновь открываются двери за спиной, и мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто зашёл в зал. Каждой клеточкой тела я знаю.

Слышу шаги, потом короткий миг тишины, а в следующую секунду шаги приближаются, да так быстро, что у меня сердце уходит в пятки. А потом чужая рука ложится мне на плечо и разворачивает… Как уже было когда-то… на балу. Тогда я пыталась сбежать — но не вышло. Неужели не выйдет и теперь?

Я вскидываю испуганный взгляд. И вздрагиваю.

Передо мной стоит вовсе не Алан… а незнакомец.

Высокий, худой парень с красивыми платиновыми волосами, растрёпанными как у мальчишки. По его надменному лицу гуляет острая усмешка.

— Ну-ка, — горит он и, не спрашивая разрешения, берёт мои руки в свои и переворачивает запястьями вверх. — Что-то не вижу никакой метки. Очередная пустышка.

Я испуганно смотрю незнакомцу за спину. Там застыл Алан. Высокий, сильный, напряжённый как струна. Стальными глазами-рапирами впивается в моё лицо. А у меня от этого взгляда всё внутри переворачивается, точно я на американских горках.

Время словно замирает. Глаза в глаза мы с Аланом смотрим друг на друга. Сердце тяжело бьётся в груди.

Я чувствую на себе всеобщее внимание. Король подаётся вперёд со своего трона, вглядываясь в мои запястья. Чтобы метка появилась, достаточно прикосновения. Или взгляда, при условии, что мужчина и женщина стоят достаточно близко. Например, как мы с Аланом сейчас.

Проходит секунда. Другая… Но ничего не происходит. И я слышу разочарованный вздох Короля. Тихое хмыканье Королевы. На лице Алана и вовсе мелькает растерянность пополам с облегчением. Он отводит взгляд и больше на меня не смотрит. Словно я перестала быть ему интересна. Сердце сжимает непонятная обида.

Не узнал. Не понял… Или не захотел понять?

— Что, уже успела размечтаться, как станешь принцессой? — издевательски говорит незнакомый парень с платиновыми волосами.

Не нужно много ума, чтобы понять — это брат Алана, младший принц, заносчивый и избалованный Джаред. Вот только его судьбу никому не пожелаешь… Она не сильно-то отличается от моей.

Джаред отпускает мои руки. Те безвольно падают и повисают вдоль тела.

— Бланес, ты опять всех переполошил из-за ерунды, — говорит младший принц, подходя к управляющему и делая вид, что смахивает с него пылинки. — Ты хоть уверен, что она камень из шкатулки достала?

— Да, конечно, — сдавленно отвечает тот. На белобрысого оборотня больно смотреть, на нём лица нет. — Ведь такой редкий артефакт…

— А может, эта самка его в рукаве прятала, а? А потом ловко подложила?

— Джаред, прошу тебя! — вмешивается Король. — Относись с уважением к нашим гостям и слугам.

— Зачем. Будущий Король не я.

— Но ты мой сын, — Король выглядит подавленным и больше не пытается улыбаться. Его жена смотрит на меня поверх веера.

Алан не обращает на перебранку никакого внимания. Он словно специально на меня не смотрит. Подходит к отцу и что-то тихо ему говорит. Я же не могу оторвать от принца взгляда. Он выглядит куда лучше, чем в нашу последнюю встречу. Лечение Кристинии явно сработало… Это хорошо.

— Пойдём, — тихо говорит управляющий.

Я кланяюсь и отхожу спиной к дверям, как того требует этикет. Все движения у меня деревянные, неловкие. До последнего я жду, что Алан посмотрит на меня… но этого не происходит. Двери в тронный зал захлопываются.

Управляющий хмуро объясняет, что пусть метка и не появилась, вполне возможно, появится на другого оборотня. Предрасположенность есть.

Он отводит меня на территорию слуг, где мне выдают форму для работы. Должность — младшая служанка кухни. Я подписываю договор на работу, правила этикета и ещё какие-то рабочие бумажки. К слову, за воровство положено отрубание руки. За оскорбление кого-то из высшего общества могут высечь или уволить. За неисполнение обязанностей — оштрафовать… Несмотря на фэнтезийный мир, к документам тут, похоже, относятся строго.

Я и рада отвлечься. После событий в тронном зале чувствую себя как выжатая мочалка. Мысли гоняются друг за другом по кругу, а лицо Алана так и норовит всплыть перед внутренним взором.

Впрочем, скоро у меня не останется сил о нём думать, ведь работать предстоит от рассвета до заката. По словам управляющего, на неделе положен один выходной и один сокращённый день. Жить буду во дворце, питанием меня обеспечат, как и остальными необходимыми для жизни вещами. Выплата раз в месяц. Также я обязана присутствовать на всех крупных мероприятиях и непременно здороваться с каждым гостем. Видимо, именно так увеличивают вероятность появления меток.

«Профсоюз в этом мире явно ещё не придумали», — хмыкаю я, слушая бесконечный список обязанностей.

«Ничего. Справлюсь! Найду книгу и стану свободна!» — думаю я, настраиваясь на боевой лад.

— Пока что будешь помогать на кухне, — говорит управляющий. — В свободное время могут назначить убираться. Подчиняться будешь Марте. Если какие-то жалобы — то ко мне.

Мартой оказывается толстая женщина с носом картошкой и дряблыми щеками. Она окидывает меня безразличным взглядом и тут же ногой пододвигает ко мне ведро с нечищеной картошкой.

«Всё могло быть и хуже!» — уверяю я себя, берясь за нож. Но за ведром картошки следует второе такое же. Потом назначают мыть котлы, потом перебирать лук, оттирать полы, носить воду и снова картошка…

К концу дня я едва стою на ногах. Руки трясутся, голова гудит, а Марта всё накидывает и накидывает заданий. Кроме меня на кухне трудятся и другие девушки, но они явно к работе привыкли куда больше. Когда Марта не видит, они даже успевают переговариваться и хихикать. На меня смотрят с любопытством и даже с сочувствием.

Когда день переходит в ночь, а за окном темнеет, нас, наконец, отпускают. Девушки помогают мне добраться до комнаты. Оказывается, слуги живут по двое.

— Ты заселяешься ко мне, — говорит одна из тех, с кем я работала, открывая передо мною дверь в узкую, тёмную комнату с двумя кроватями, столиком и тумбами для вещей. Посередине небольшое круглое оконце, почти не дающее света.

С соседкой мне кажется везёт… Эта узколицая девушка с двумя косичками и очень большими, словно испуганными глазами, чем-то напоминает мне оленёнка из диснеевского мультика. От такой не ждёшь подвоха.

— А всегда так тяжело? — спрашиваю я, падая на свою кровать. — Так устала, что даже руки не поднять…

— Да, на кухне так всегда, — пожимает плечами девушка. — Меня, кстати, Славкой звать. А тебя Катя, да? Ты вроде новенькая… Что-то уже успела натворить? За что тебя на кухню сослали?

— Сослали? — я приподнимаюсь на локтях.

— Ну да, к Марте только провинившихся отправляют. Она баба без жалости. Продуху не даёт. Если работы нет, так она специально рис с гречкой смешает и скажет разбирать, — вздыхает Славка, распуская косички. Волосы волной распадаются по её плечам.

«Сослал, значит… Да уж, удружил мне управляющий, — устало думаю я. Злиться попросту нет сил. — Если так пойдёт, то на поиски книги не останется ни энергии, ни желания».

В памяти всплывает весь сегодняшний день от начала до конца. Как пришла в замок, как оттолкнула наглого оборотня-управляющего, как залезла в шкатулку… А потом вспоминаю Алана, и сердце болезненно сжимается. Хорошо, что он не узнал меня, ведь неизвестно, что бы сделал… Да и я ему одни неприятности приношу. К тому же, если принц считает, что я пыталась его убить, то меня бы попросту вздёрнули. Поэтому всё к лучшему.

Вздохнув, я поднимаюсь с кровати. Свои небольшие пожитки убираю в тумбу. Там, среди одежды, спрятаны пахучие палочки, чтобы отбивать мой запах, несколько флакончиков особых зелий для поиска книги. А ещё… лунный камень. Тот самый, что подарил мне Алан.

Я решила, что если вдруг очень понадобятся деньги, то можно будет продать дорогое украшение… Или это просто оправдание, чтобы взять его с собой? Завтра обязательно перепрячу камень получше, может, пристрою за какой-нибудь сколотый кирпич.

Пока переодеваюсь, стоять пытаюсь так, чтобы Славке было не видно мою спину. И метку. Соседка тем временем продолжает болтать, рассказывая, как ужасна Марта, и что саму Славку сослал на кухню управляющий Бланес за разбитую дорогую вазу. Что работает она тут уже полгода и отчаялась найти истинного. И не верит, что он у неё есть… Зато она влюбилась.

— Да-да, — шепчет Славка, прикладывая ладони к красным от смущения щекам, — И эта любовь настоящая! И метка никакая не нужна. Он из стражников, из клана медведей… Это значит — медведем оборачивается. Такой высокий и сильный, м-м… а какие у него руки! Он на мне женится, это точно.

Я вижу в глазах Славки столько уверенности, что мне не хочется её расстраивать. Поэтому я говорю:

— Любовь — это прекрасно.

— Да… — мечтательно шепчет соседка, укладываясь на подушку и закрывая глаза.

Я тоже укладываюсь. Но глаз не смыкаю, хотя очень хочется. Чтобы не уснуть, щипаю себя за ногу, а в уме отсчитываю секунды. И вот минут через десять с кровати Славки доносится сопение. Соседка спит. Тогда я высвобождаю руку и аккуратно тяну из-под подушки кусочек зеркала, который положила туда чуть раньше.

Магический светильник едва разгоняет тьму, но этого света достаточно. Я отворачиваюсь к стене и, глядя в зеркало, шёпотом зову:

— Мама…

— Мама…

Сначала ничего не происходит, но спустя несколько секунд поверхность стекла подёргивается рябью, а потом я вижу размытое лицо Кристинии.

«Здравствуй, доченька, — звучат в голове слова матери. — Ты уже в замке? Всё в порядке?»

Меня окатывает дрожью, как всегда, бывает, когда вижу Кристинию. Мне до сих пор не привыкнуть, что эта женщина — моя мать, не забыть, как она душила меня, как угрожала… Но вместе с тем, без неё я бы и вовсе погибла, не зная, как исправить судьбу.

— Да, я в замке, — шепчу, едва шевеля губами. Даже если бы Славка проснулась, она не смогла бы разобрать и слова. В зеркале мать могу видеть лишь я. Но предосторожности лишними не бывают… Тем более в замке оборотней.

Я вкратце рассказываю матери про шкатулку и про то, как меня отвели в тронный зал…

— Расскажи мне о Короле… — вдруг просит Кристиния. — Как он выглядит? Он счастлив? Поседел, наверное… Он всегда боялся старости.

Я честно рассказываю всё, что могу вспомнить. Мать вздыхает так тяжко, что впервые за долгое время, кажется мне живой. Настоящей. Неужели она до сих пор любит человека, который бросил её, как ненужную вещь?

— Скажи, — тихо просит Кристиния. — В книге, что ты прочла, Король будет жить? Он будет счастлив?

— А ты разве её не читала?

— Я даже открыть её не смогла, — признаётся Кристиния. — С магической копией было проще… но и её, потратив уйму сил, получилось посмотреть лишь урывками. Так скажи мне, доченька, что случилось в книге с Диортом?

Мать смотрит так жадно, что мне кажется, если промолчу — она снова потянет к моей шее руки. Доверять ей полностью не получается…

— Он был жив к концу книги, но сильно болен, — говорю я.

Мать кивает, словно что-то обдумывая. Смотрит на меня, глаза её вдруг сужаются, превращаясь в тёмные щёлки.

— Виктория… — шепчет она особенно ласковым голосом. — Ты моя единственная и любимая дочь, ты ведь знаешь это? Скажи, что знаешь.

— …знаю, — произношу через силу.

— Скажи, милая, ты сможешь сделать кое-что для меня?

— Что? — я внутренне напрягаюсь.

— Когда ты найдёшь книгу и кровь Элизы… Можешь ли ты написать в концовке, что я и Диорт счастливы вместе? Что мы живём как супруги и впереди у нас долгие года жизни. Можешь ли ты сделать это для меня?

От взгляда и тона матери, меня пробирают колкие мурашки. Я чувствую, что не могу пообещать подобного, ведь неизвестно, как это отразится на остальных персонажах истории.

— Не знаю… — честно говорю я. И лицо Кристинии на миг искривляет такая злоба, что я внутренне вздрагиваю.

— Ты не желаешь мне счастья? — выдавливает она. Воздух в комнате начинает нехорошо вибрировать и становится холодно, точно кто-то открыл нараспашку форточку.

— Послушай, — торопливо шепчу я, — конечно, я сделаю всё для нашего счастья. Но рано о чём-то говорить, пока у меня нет книги.

Взгляд Кристинии такой враждебный, словно она смотрит не на дочь, а на злейшего врага. Но потом проходит секунда, мать моргает и улыбается как ни в чём не бывало:

— Да… Да, ты права.

Я облегчённо вздыхаю.

— Так расскажешь, где мне найти книгу?

— Конечно… Когда я жила в замке, подземные этажи использовались как склад опасных и непонятных артефактов. Не удивляйся, что подобное держат под дворцом, защита там хороша, и все входы и выходы охраняются.

— Туда мне и надо попасть?

— Да.

— Но как?

— Через тайный ход, конечно, — улыбается Кристиния. А потом подробно рассказывает, где найти тайную дверь, как не заблудиться внутри и как не потревожить спящих в подземелье защитников. Всё оказывается не так уж и сложно…

— Спокойной ночи, девочка моя, — шепчет на прощание мать.

Когда она исчезает, у меня словно камень с души спадает. Когда говорю с Кристинией, то всегда чувствую себя так, словно хожу по канату без страховки. Такое чувство, что чёрная магия забрала у неё не только телесную оболочку, но и что-то ещё, что делает человека живым.

«Ладно. Есть и хорошие новости… Если книга в подземелье, то через тайный ход достать её будет не так уж и сложно. Возможно, мне хватит пары тройки вылазок», — думаю я, убирая осколок обратно под подушку. И, наконец, закрывая глаза. Спать осталось не так уж и долго.

Сон наваливается почти мгновенно… Вот только утро наступает ещё быстрей.

— Вставай, засоня! — будит меня Славка.

— Что? Уже утро? Так быстро? — у меня чувство, словно я только глаза закрыла. Тело ломит, словно палками били — сказывается вчерашняя работа.

— Да-да! Утро! Солнышко встало, — хихикает девушка, да так радостно, словно рада рабочему дню. — Давай, а то на завтрак опоздаешь! Отдельно Марта тебя кормить не будет, да ещё и накажет, если ты чего в рот потянешь до обеда. Кстати, а чего ты ночью бормотала?

— Бормотала? — пугаюсь я. Не хватало ещё, чтобы соседка что-то заподозрила. — Может, во сне…

— Может, — пожимает плечами Славка. — И так холодно стало… я потому и проснулась. Не выношу холод.

— Может, на улице похолодало? — бормочу я, наскоро собираясь. — Ты иди, я догоню.

— Ну хорошо.

Оставшись одна, я прячу лунный камень в пробоину за кроватью. Осколок кладу туда же. Теперь никто не должен найти… Хотя, если Славка пожалуется на холод, то как бы не пришли проверять. Ведь это верный признак чёрной магии…

Славка ждёт меня у лестницы. Мы вместе идём к столовой. По дороге девушка болтает без умолку, рассказывая обо всём подряд: про свои сны, про местную кухню, про готовку своей матушки. В столовую она летит, едва не подпрыгивая, ну чисто девчонка. А потом вдруг замирает и тычет меня в бок:

— Вон, — показывает она на одного из угрюмых стражников. — Это он, — благоговейно шепчет она и снова глупо хихикает. Стражник косится в нашу сторону, а потом отлепляется от стены и идёт к нам.

— Что тут происходит? Чего задумали? — строго спрашивает он, а сам смотрит только на Славку. Та краснеет до самых ушей.

— Ничего, мы просто на завтрак, — шепчет она.

— А мне кажется, вы что-то стащили у господ, а теперь прячете.

— Нет, как вы такое могли подумать, — едва не хихикая, шепчет соседка.

— Не знаю, не знаю, придётся вас обыскать, девушка.

— Только не это.

— Пройдёмте, — он чуть подталкивает Славку в спину, и она, не слишком хорошо изображая испуг, идёт вместе со стражником по коридору в противоположную от столовой сторону.

Я же, как стояла, так и продолжаю стоять. Улыбка наворачивается на лицо. «Пожалуйста, пусть у них всё будет хорошо!» — прошу я, сама не зная кого.

— О! Знакомые лица! — вдруг слышу я голос. Это, оказывается, рыжеволосая кандидатка, что вчера врала мне про способ получить должность. Судя по всему, она работу тоже получила и получше, чем у меня, если судить по одежде. Рядом с ней две незнакомые девушки.

— И тебе привет, — отвечаю.

— Слышала про камень, что ты вытащила из шкатулки. Как-то он не сильно тебе помог, — говорит рыжая. Две её подружки ухмыляются. Ясно. Подпевалы…

— Работу же я получила.

— Да, но какую… Самую ужасную. Слышала, Марта своих подчинённых и туалеты мыть отправляет. И кухонных, бывает, даже на балы не зовут.

— Тебе чего надо? — хмурюсь я, скрещивая руки.

— Просто хочу поболтать. Нельзя? Кстати, угадай мою должность.

— Мне неинтересно.

— Личная служанка Элизы, — победно улыбается рыжая, а потом проходит мимо, едва не задевая плечом.

Я смотрю в удаляющуюся спину и вспоминаю книгу. По ней у Элизы и правда была личная служанка… Рыжая, задиристая девушка, очень падкая на деньги и за них готовая на всё. Именно её подкупила Виктория, чтобы подсыпать яд в стакан Элизы. А когда правда раскрылась, служанку поймали. И повесили. Показаниям её никто не поверил.

«Это нужно использовать», — думаю я, проходя в столовую. Там беру поднос и замечаю, как на меня косятся.

Видно, про историю с камнем многие в курсе… и, похоже, большинство считает меня выскочкой. Викторию по книге слуги тоже не любили. Видимо, магия сюжета снова вмешивается в жизнь… иначе откуда столько совпадений?

Надо сказать, кормят тут отменно. Румяные пирожки, ароматное мясо, свежие салаты — любые блюда на любой вкус.

Я набираю себе всего понемножку, специально обхожу стороной рыжую и её бешеных подружек и усаживаюсь в самый дальний угол. Но когда я уже хочу наколоть помидор на вилку, в столовую входит разноглазый оборотень.

«О, нет! Только бы он не за мной»» — мысленно умоляю я, наклоняясь поближе к столу, и пытаясь подвинуться так, чтобы меня не было видно.

Девушки так и косятся на гостя, видно, гадая, что забыл тут такой симпатичный оборотень. Да ещё стражник из личной свиты принца, тот самый, что следил за отбором. Не последний человек при дворе.

А потом они удивлённо видят, что красавчик уверенным шагом идёт ни к кому иному, как к новой служанке — замухрышке, выскочке, да ещё и служке по кухне.

— Привет, — говорит Ри. — Ты правда думала от меня спрятаться?

— Нет, с чего бы… — я сглатываю вставший в горле ком. Ри так и пилит меня взглядом.

— Пойдём. Разговор есть, — говорит он.

Я не двигаюсь с места.

Чем дольше Ри стоит у меня над душой, тем больше внимания мы привлекаем…

В конце концов, столовая заполнена девушками, которые мечтают найти истинного. А Ри — один из кандидатов, но вместо того, чтобы высматривать суженую, стоит и уговаривает новенькую замухрышку куда-то с ним выйти… Баллов привлекательности в глазах служанок мне это точно не добавит.

В душе я понимаю, что бесполезно оттягивать неизбежное… Неужели, это конец? Что, если меня прямо сейчас передадут в руки пыточным мастерам? Что, если за дверью ждут стражники? Ведь наверняка Ри тут не из-за Кати… а из-за Виктории… Или всё-таки я ошибаюсь?

Как бы там ни было, я решаю отнекиваться до последнего.

— Пойдём, надо поговорить, — настойчиво повторяет Ри.

— Извините, — отвечаю. — Я вас не знаю. И знать не хочу. У меня завтрак остывает.

— Это срочно.

— Покушать мне тоже надо срочно.

— Ты подумай, — тихо говорит Ри так, чтобы слышала только я. — Или за шкирку вытащу. Или сама пойдёшь.

— Это какое-то недоразумение… — сбивчиво бормочу.

Страх перехватывает горло. Я уже представляю, как меня, трепыхающуюся, волочат меж столов. И все смотрят на это…

Не двигаюсь с места, испуганно перебирая в уме варианты. Ри сжимает губы и тянется вперёд, видимо, намереваясь исполнить угрозу…

— Ладно-ладно, — торопливо шепчу, ощущая, как в груди нарастает паника. — Но я не знаю, что вам от меня нужно.

— Узнаешь, — обещает оборотень.

Пытаясь не показывать чувства, я поднимаюсь, нарочно неторопливо поправив юбку, выхожу из-за стола, а сама думаю-думаю-думаю… и не вижу выхода.

Под всеобщие взгляды я иду вместе с Ри к выходу из столовой. Спину держу прямо, подбородок вздёргиваю, чтобы не дай бог не подумали, будто меня заставили.

За дверьми, слава богу, никаких стражников нас не ждёт, но я не спешу радоваться.

Мы молча пересекаем коридор и сворачиваем за угол, в неприметный закуток, скрытый от глаз. Ри перегораживает единственный выход. В шаге за моей спиной — стена. Бежать некуда. Да и нелепая эта затея — убегать от оборотня.

Ри внимательно оглядывается и, убедившись, что никто не слышит, скрещивает руки и поворачивается ко мне. Он смотрит таким многозначительным взглядом, что мне хочется куда-нибудь спрятаться.

— Так, эм-м… — бормочу я, не зная куда деться и чего ожидать.

— Значит, не признаешься? — спрашивает он.

— В чём?

— Ладно… Давай по-другому. Что у тебя в карманах? — спрашивает Ри.

— Ничего.

— Выворачивай, — отрезает оборотень.

— Это что, обыск? — нервно возражаю я, но видя, как хмурится оборотень — исполняю сказанное. В карманах оказывается пусто.

— …где они?

— Кто?

— Те травяные штуки, которыми ты сменила свой запах!

— Вы не в себе! — возмущаюсь я, а сама радуюсь, что догадалась положить ароматические палочки во внутренний шов. Не будет же он меня раздевать, чтобы их найти.

— Ладно, — Ри вздыхает. — У тебя запах такой странный, неестественный что ли. Я сначала не понял, а потом сообразил… У меня сестра с травами работает, я помню в её лавке схожий аромат — особая трава, что любой запах искажает. Ты же её используешь, да?

— Это. Твои. Домыслы, — говорю я с нажимом на каждом слове. Скрещиваю руки. Кристиния говорила, что запах мой раскусить невозможно. Я ей в этом доверяю, а значит слова Ри — лишь его догадка, которая без доказательств не имеет веса.

— Ещё шрам на твоей руке…

— Что с ним?

— Выглядит иначе, меньше размером и формой, но… Откуда он?

— К печке руку приложила. Да какая разница! Послушайте, вы и правда меня не за ту приняли. Мне идти надо…

— Держишься и говоришь ты тоже не как простолюдинка… — продолжает перечислять Ри, не обращая внимания на мои протесты. — И камень ведьмы, что вытащила из шкатулки… Я видел по твоим глазам, что ты его сразу узнала.

— По глазам? Это как? — у меня дрожит голос, я вся сжимаюсь. В мыслях панический вопль: «Всё пропало! Вот и конец!»

— Ладно… — Ри трёт переносицу, потом коротко оглядывается, никого ли нет. — Давай так, если это ты… то просто кивни, — тихо говорит Ри он, а потом добавляет, видя, что я лишь упрямо сжала губы. — Я тебе не враг.

«Не враг?…неужели. А с мечом на меня просто так бежал?»

Словно услышав эти мысли, оборотень шёпотом добавляет:

— Когда ты там стояла… на краю. Тебя какая-то жуткая чёрная тень за плечи обнимала. А потом вниз тебя потянула. Я лишь хотел помочь… Я знаю, ты кронпринца лечила магией, я ему об этом говорил…

Я делаю вид, что мне мало интересно, но сама прислушиваюсь так внимательно, так цепко, точно от этого зависит моя жизнь.

— Понимаешь, на Алане были следы чёрной магии, а это тяжкое преступление. И невозможно поверить, чтобы магия крови использовалась во благо. Поэтому… — Ри опускает голову, подходит ближе.

— Поэтому, я хочу, чтобы ты знала, что можешь доверять мне. Извини, что напугал.

Он вынуждает меня отступить, почти прижимает меня к стене, и я вдруг впервые смотрю на него другими глазами… Вижу его острые скулы, правильный нос, горящие упрямством разноцветные глаза.

— Обратись ко мне, если что-то понадобится, — торопливо шепчет Ри, наклоняясь к самому моему уху. — Я не знаю, зачем ты вернулась. Не знаю. Но я видел, как ты спасла кронпринца… Видел своими глазами. И я доверяю тебе, Виктория. Даже если ты не доверяешь мне.

«Не поддавайся, Катя! — мысленно говорю я себе. — Во-первых, это может быть ловушка. Во-вторых, если он тебе поможет, его первым же казнят. За предательство».

Я упираюсь ему в грудь руками, но не отталкиваю, жду, что он ещё скажет. Чувствую ладонями сильное сердце и жар тела. Со стороны мы, должно быть, походим на парочку влюблённых…

И стоит мне об этом подумать, как позади раздаётся покашливание.

Я дёргаюсь от испуга. Но Ри не теряется. Он сжимает моё плечо и вдруг коротко целует меня в щёку, отчего я вздрагиваю даже сильнее. А потом выпрямляется и смотрит на того, кто стоит позади нас.

Я тоже смотрю… и мне хочется зажмуриться от ужаса.

— Ри, что тут происходит? — с угрозой спрашивает Алан, но смотрит он почему-то на меня. Я вижу, как гуляют желваки по его скулам.

Алан

— Ри, что тут происходит? — спрашиваю я своего стражника, а у самого перед глазами темнеет. Зверь пробивается к коже, чувствую, как он рычит, спину выгибает и зубы скалит. Требует в горло стражнику вцепиться.

Девушка стоит у стены и прижимает руки к лицу — красному от смущения. Слышу, что пульс у неё шкалит, а у меня от злости скулы сводит.

Разноглазый оборотень находится к ней слишком близко, разворачивается ко мне слишком медленно. Взгляд у него исподлобья.

Я шагаю вперёд, кладу руку на не защищённое доспехами плечо Ри.

— Я жду объяснений… — сжимаю пальцы так, что под ними что-то щёлкает, а разноглазый рычит от боли, — … чего тут забыл?

— Я… просто… — сипит Ри, а сам пытается девушку спиной закрыть.

Гнев бьёт мне в голову, клыки пробиваются наружу.

Перехватываю за грудки, отшвыриваю разноглазого в сторону. Тот врезается в стену. По ушам бьёт скрежет металла, мрамор крошится на пол. Девушка испуганно взвизгивает, белеет как полотно. Из соседнего помещения на шум вбегают стражники. По моему кивку они забирают стонущего на полу Ри.

— Нет! Не надо! Прошу! — шепчет девушка, но я слушать не собираюсь. Не сейчас.

Широкими шагами ухожу прочь, через коридор в королевское крыло. За мной никого не пускают, хотя слышу, что служанка пробует прорваться.

Когда оказываюсь достаточно далеко, останавливаюсь. Сжимаю кулак и впечатываю в стену. Гнев всё ещё кипит, обжигая внутренности. Вдох-выдох. Надо успокоиться. Вдох-выдох… Как же до такого дошло?

Я поднимаю глаза на портрет матери, что висит под лестницей. Раньше его местом был парадный зал, а теперь висит тут — скрытый от большинства глаз.

Когда был шестилетним ребёнком, то часто рассматривал его.

Рузанна Цезариус. Моя мать. На картине она красива, цветёт здоровьем, скромно улыбается и нежно смотрит из-под ресниц…

Но я запомнил её совсем другой — испуганно кричащей, со слезами отчаяния в серых глазах. Запомнил, как она схватилась за горло и упала, а бокал вина выскользнул из её слабых рук и звонко разбился об мрамор пола.

Запомнил, как после она лежала в кровати — смертельно бледная, едва дышащая, с запавшими глазами и сухими как наждачка губами.

Запомнил, как шептались придворные о том, что приближается закат рода Цезариус. Что Королева не выкарабкается, а без истинной Король долго не проживёт. От тоски загнётся. А пятилетний волчонок трон не удержит, слишком доверчив и мал… Зубы не успел отрастить… и, видимо, уже не успеет.

Воспоминания оживали в голове. Я вдруг вспомнил свою няню. В мои пять лет эта женщина была мне самым близким после родителей человеком. Она говорила, что если молиться богам, то Королева выздоровеет… А через пару недель подсыпала яд в мой завтрак. Одновременно несколько верных прежде стражников напали на Короля.

Но мой отец не зря считался самым сильным оборотнем Руанда, он сумел отбиться, предатели заплатили кровью. Я тоже выжил, просто из упрямства. Но матери сил и упрямства не хватило… Она так и не очнулась.

Няня успела сбежать…

Стражники были мертвы до того, как их опросили…

Заказчиков не нашли…

Но следы чёрной магии ясно говорили, в каком направлении искать.

Вся страна встала на уши, солдаты прочёсывали каждый угол, тюрьмы не вмещали подозреваемых. Но в конце концов, расследование доказало, что несчастье случилось из-за банальной ревности.

Первая жена — Кристиния — не простила, что её отослали из дворца и принялась мстить. Воспользовалась остатками связей, нашла недовольных властью, на других надавила через близких, третьих купила или заколдовала.

Пойманные культисты это подтвердили. Сама Кристиния бежала, а чёрную магию объявили вне закона…

После смерти матери с отцом я почти не общался. Он полюбил уединение, а меня особенно избегал, говорил, что я напоминаю ему о той, кого пришлось похоронить.

С каждым днём он терял волю к жизни, постарел за пару месяцев как на десять лет. И вдруг женился… Года не прошло.

Ослеп он — не иначе. Женщину нашёл жадную и пустую, точно фантик из-под конфеты. Зато красивую, сладкоречивую, умеющую притворяться и правильно улыбаться. Её звали — Илона. Мы друг друга молчаливо презирали, но никогда этого не показывали, скрывали за сухой вежливостью. Особенно, после того как родился мой брат.

Однако я знал, если когда-нибудь эта женщина найдёт мою слабость, непременно ею воспользуется. Такой возможности я давать не собирался. Друзей не заводил, спиной не поворачивался, учился, оттачивал физические навыки и приучал организм к ядам. Едва выдавалась возможность, сбежал на войну несмотря на возражения отца. Но даже там держался подальше от эмоциональных привязанностей.

Никому не позволял в сердце запасть. А если случалось, то выкорчёвывал с кровью, чего бы это ни стоило.

Лишь однажды я спросил отца, что он почувствовал, когда встретил мою мать. Как это — увидеть истинную. Ту, кто предназначен судьбой.

Отец тогда тепло и чуть печально улыбнулся и ответил: «Этого не объяснить… Ты поймёшь… Но знай, метка не гарантирует любви, но тягу… А влюбиться можно и без метки. И куда сильнее, чем тебе кажется».

Я кивал, но в мыслях ухмылялся. Как же! Не такой я дурак! Уж смогу себя в руках удержать.

Если бы отец не женился на полукровке без метки, то не случилось бы и беды.

Я твёрдо решил отомстить. А ещё, что никогда не поставлю семью в опасность из-за банальной страсти. Никогда не женюсь без метки. Да и девушкам вовсе не всегда нужно замужество. Хотя бывали и такие, кто пытался рисовать себе краской узоры на запястьях, лишь бы заставить на себя взглянуть. Ни одна из них не вызывала во мне никаких чувств, кроме недоумения.

А потом случилось новое покушение на отца. И снова чёрная магия указывала на культистов. Пришлось ехать в Лимерию по горячим следам…

Там-то я и встретил Викторию.

Как увидел, сразу понял — вот оно. То не передаваемое словами чувство, о котором говорил отец. Словно внутри натянулась струна и тревожно звенит на одной ноте, заглушая всё. В груди скребёт голод, горло пересыхает как от страшной жажды.

Мы встретились на балу в столице людей.

Отец говорил, что мать подошла к нему первая, не смогла противиться притяжению.

Но Виктория, вместо того, чтобы потянуться навстречу, попыталась сбежать. Когда нагнал её, то вместо радости меня ошпарило страхом — удушливым, кислым, от которого перехватило лёгкие. В красивых глазах плескался смертельный ужас.

Я вытащил Викторию погулять в парк, но и там она стала выкручиваться и лгать.

А ещё… от неё несло чёрной магией. А когда под повязкой не нашлось метки, я понял, что ошибся.

Нет, не истинная. Но кто? Приманка? А мои чувства — магический морок? Маги подозревали, что нечто похожее могло лежать на отце, когда он женился на Кристинии…

Злостью меня скрутило так, что я зверя едва удержал. И снова напомнил себе, что верить никому нельзя. Никому. Едва расслабишься — нож в спину воткнут. Отвернёшься — яда сыпанут. Умрёшь — на могиле спляшут.

И эта девушка, быть может, тот самый яд, тот самый нож. Даже если сама она того не знает…

Однако, несмотря на все мои подозрения оставался шанс, что объяснение куда проще. Что я, как дурак, просто повёлся на красоту. Ведь Виктория была красива. Красива до невероятного. Сложно было взгляд от неё отвести, каждый глазами провожал, другие женщины от зависти зубами скрипели. Виктория ослепляла и притягивала, всё в ней было совершенно.

А лгать и выкручиваться она могла по многим причинам. Может, знала, что оборотни чёрную магию презирают, вот и испугалась.

Так что девушку я отпустил. Хотя имел право хоть сейчас её под замок запереть… Может, и стоило.

Вторая наша встреча произошла случайно. Или якобы случайно? Нас свёл фестиваль цветов и культисты, что там промышляли.

Едва увидел девушку в маске с кровавой раной на руке, то первое, что подумал: «Только бы не она. Только бы не Виктория. Пусть это звенящее чувство внутри ошибётся».

Нет, не ошиблось.

Её боль и страх как свои почувствовал. И прежде чем успел себя остановить, уже поднимал Викторию на руки, уже нёс в свою карету. Невозможно было поступить иначе.

Зверь скрёбся, скулил, скалился, желая выглянуть хоть ненадолго.

А девушка вновь пахла страхом, смотрела так испуганно, так потерянно…

Решение оставить Викторию в резиденции оборотней было не самым правильным, но единственно возможным. Просто потому, что не смог бы спать с мыслью, что кто-то может причинить ей вред, когда меня не будет рядом.

Я думал: «Прослежу, понаблюдаю, ничем не буду выдавать себя. Попытаюсь понять, какой хитрой магией она промышляет». Но проще сказать, чем сделать. В первые же дни мои собственные солдаты стали источником проблем. Когда увидел, как они Викторию зажали, перед глазами помутнело. Зверь вырвался, клыки заломило, в голове билось горячо и жадно: «Моя. Моя…»

Очнулся лишь тогда, когда её рука коснулась меня. А её голос произнёс: «Алан, прошу вас…»

Лишь тогда я осознал, что едва не убил солдата.

Никогда бы не подумал, что кто-то может вот так запросто моего зверя усмирить. Прикоснуться к нему в момент ярости и остаться невредимым. Как она через страх подошла? Зачем? А если бы на неё кинулся?

Потом в жутких кошмарах снилось, будто Виктория подходит, касается, а зверь бросается на неё, девичье горло зубами рвёт, сладкую кровь глотает… А потом приходит в себя. Да уже поздно.

И только я начинал допускать мысль, что возможно Виктория вовсе не «шпион от культа», она подбрасывала новой пищи для подозрений. Как с военной картой, например…

Дьявол меня дёрнул тащить её с собой к костяной башне! Но в итоге Виктория спасла нас всех, сказав про пелену. Пришлось в спешке оставить девушку с телохранителем.

Я-то был уверен, что она с Ри в безопасности, а стоило бы вспомнить, что плевать Виктория хотела на приказы. Делает что вздумается, никого не спрашивает.

В Башне схватился с чёрным магом. Сильный оказался, несколько моих солдат положил, оружие у него было проклятым — из кровавого льда, заговорённого жизнью невинного.

Прежде чем успел с культистом разобраться, он меня им достал. Да так неудачно, что едва на тот свет не отправил. Пришлось перекинуться в волка, в человеческом теле уж очень низкий болевой порог. А сознание терять не хотелось. Не на чужой территории уж точно.

Когда в башне Викторию увидел, то решил, что брежу. Иначе, что она тут делает? Как пробралась? Как сбежала от Ри?

А она и правда пришла… Я уж было решил, что уж сейчас настоящее лицо покажет. Попытается добить или ещё чего. Даже притворился, будто без сознания, подпустил совсем близко… Ждал, что же она сделает?

А она, дурочка, кристалл мне полезла одевать дрожащими от страха руками. Да ещё и заплакала. Зачем? По кому?

Я обратно перекинулся, чтобы не пугать. Руки сами потянулись прижать девушку к себе. И сердцу так тепло стало, словно его одеялом укутали. Только на секунду позволил этому чувству отдаться… и пропал. Понял, что не смогу её отпустить. Никогда и никуда.

После башни дни полетели кувырком, и снова всюду — она. Наваждение, которому невозможно сопротивляться.

Мир сузился до одной точки, запахи — до единственного аромата. Зверь метался внутри. И невозможно было думать ни о чём, кроме как поймать, присвоить, оградить от всех опасностей и перегрызть глотку любому, кто даже попробует посмотреть в её сторону.

Столько раз приходилось зверя одёргивать, что и не счесть.

Голова уже настолько шла кругом, что даже старые книги перебрал. Хотел узнать, бывает ли так, что метка у истинной пары не проявляется? Или, может, что-то её скрывает? Ответ был неутешительный — либо она есть на запястье, либо нет. Одно из двух… Однако, всё когда-нибудь случается впервые, верно? Да и те источники, что были под рукой, могли просто не знать о редких случаях…

Не хотелось мне признавать, что я пошёл по стопам отца. Попался в любовные сети без оглядки на метку.

А потом Виктория рассказала про книгу судьбы…

Я и правда подобное слышал, но не верил. Не хотелось думать, будто сказка может управлять моей жизнью. А ещё больше не желал допускать мысль, будто вот он — ответ. Притяжение между нами — это эффект книги.

То, что по сюжету я должен убить Викторию, вовсе значило, что стоит держаться от девушки подальше. Если всё это, конечно, правда.

На всякий случай отправил письмо в замок к главному магу. Ищеек разослал за информацией. А сам пытался отгородиться от чувств, даже Виктории наговорил грубых слов. Чтобы она держалась подальше.

Но вскоре понял… не получится. Отпустить не смогу. Лучше уж вместе придумать, как быть с сюжетом и с отсутствием метки. И с чувствами, от которых не продохнуть.

Виктория уже так глубоко в меня вросла, что если вырывать, так сразу с сердцем.

А потом случилась то утро… когда я узнал, как зовут мать Виктории.

То, что случилось в тот день возле озера, до сих пор иногда приходит во снах. Накидывается чёрной пеленой, вспыхивает под веками трещинами молний, звучит в ушах раскатами грома. И я, как тогда, вижу Викторию.

Она стоит передо мной — прекрасная как богиня. Её тёмные волосы развеваются на ветру, на губах блестят капли дождя.

«Мою мать зовут Кристиния», — говорит она.

Эти слова точно удар молотком по затылку.

Виктория пугается моей реакции. Её красивые глаза до краёв наполняются страхом. Она пытается что-то нелепо объяснять, выдаёт один невероятный факт за другим. Поднимется такая буря, что я уже и слов разобрать не могу. И всё пытаюсь понять — зачем Виктории всё это надо.

Зачем она лгала, что не имеет отношения к культу? Зачем теперь рассказала про Кристинию? Зачем упоминает метку, если на запястьях ничего нет? Зачем притворялась и врала всё это время?

Но прежде чем успеваю хоть один вопрос задать, небо вспыхивает, а нутро скручивает болью. Слышу, как Виктория что-то говорит про книгу… а дальше вспышка. И всё. Темнота.

Когда вновь открываю глаза — рядом Элиза. Заливается слезами, руками водит… видимо, лечит рану. Хотя уже ничего не болит. Небо очистилось от туч. Солнце светит ярко как никогда.

А Виктории и след простыл.

— Где… — спрашиваю. Но уже знаю, чувствую.

Ушла. Сбежала… Не без помощи чёрной магии, от которой открещивалась.

— Она оказалась злодейкой… Кто же мог знать… — шепчет Элиза, проводя надо мной руками, — Виктория притворялась такой доброй…

Ладони девушки светятся нежно-белой магией исцеления, голубые глаза полны слёз. А у меня вдруг горло спазмом пережимает. Хочется девушку оттолкнуть, но сдерживаюсь. Она-то явно ни в чём не виновата.

Тяжело опираюсь на поваленное дерево и поднимаюсь. Конечности тяжёлые, тело штормит. Иду к лошадям. Элиза следует по пятам:

— Зачем же она пыталась вас убить? Зачем же… Думаете, она сразу это замышляла, Ваша Светлость? — шепчет светловолосая девушка. Её слова точно яд отравляют мою кровь. Я не хочу слушать, но слушаю…

— И та отрава в моём бокале… — продолжает Элиза. — Неужели это тоже дело рук Виктории? Не хочется верить! Не хочется! Наверняка, есть объяснение…Но если Виктория была бы не виновата, то не сбежала бы, верно?

Верно.

— А что ты тут делаешь? — спрашиваю резче чем надо.

Элиза растерянно хлопает кукольными ресницами. Говорит:

— Я сердцем почуяла, что Вашей Светлости грозит опасность. Спешила сюда… Я видела, как Виктория прыгнула с обрыва.

«Прыгнула»… Сам не успеваю понять, как уже иду к краю. Замираю перед обрывом и смотрю на неподвижную точно зеркало воду… И вдруг замечаю на своей шее подвеску. Половинка слезы ведьмы. Камень расколот…

Откуда он тут взялся? Разве я не отдал его Виктории?

Элиза замечает мой взгляд и торопливо говорит:

— Это я повесила вам. На всякий случай. Он рядом лежал…

А я слушаю не слова, но пульс… Дыхание. Запах. Слишком уж волнуется. Неужто врёт? Но зачем?

До ушей доносится топот. К нам спешат солдаты во главе с Ри. Видно, он их и привёл.

Позже он рассказывает свою версию. Будто Виктория пыталась меня вылечить, будто она не устраивала бурю, а сама была жертвой. Но я знаю, что чёрная магия способна туманить взор лучше любого алкоголя. Слушаю Ри не возражая, но верить ему не намерен. Тем более весь мой жизненный опыт говорит, что дочь Кристинии не может быть мне союзником. Лишь врагом.

Но больше всего пугает другое…то, что внутри вместо ненависти — звенящее чувство потери. Будто от сердца кусок откололи.

Чувствую себя полным дураком. Знал же, что доверять нельзя… Никому нельзя верить. Но встретил женщину и мозгов лишился, а мог бы и жизни. Сам был бы виноват. Врага близко подпустил и в беспечности спиной повернулся. Тут любой бы ударил.

Следующие три месяца проходят в бесконечных дорогах и боях. Удача на нашей стороне, мы одерживаем одну победу за другой, не неся потерь.

Ищейки находят ещё несколько баз культистов. Везде я надеюсь найти Викторию или хотя бы ниточку, что к ней приведёт. Я всё думаю, что сделаю, когда она окажется в моих руках.

Порой я мечтаю, как сам отправлю её в темницу. Разом избавлюсь от всех сомнений и проблем. Ведь такого исхода она боялась? Может, и про книгу придумала, чтобы все козни сошли с рук? «Это не я предательница, это в книге так написали», — удобное объяснение.

Но иногда мне хочется узнать, что Виктория скажет мне при встрече, как будет оправдываться. Какую ложь придумает…

Есть и третья мысль. Тайная, граничащая со слабостью, но самая желанная… которая исходит скорее от зверя, чем от меня.

В ней я прижимаю к себе Викторию так крепко, чтобы никогда впредь не отпускать. Ведь в самой глубине души живёт твёрдая уверенность, что она не могла предать. Что есть объяснение всему…

Но поиски тщетны. Никто не узнаёт даже её имени. Словно Виктория стёрта из памяти каждого культиста.

Зато приходят ответы от мага Руанда. Тот категорично заявляет, что пусть чёрная магия и сильна, способна влиять на судьбу, туманить память, но глубокие человеческие чувства ей неподвластны… Так же как и законы мирозданья. Есть нерушимые законы, которые не может изменить магия.

Значит, никакого морока. Лишь моя беспросветная глупость.

Элиза везде следует с нами. Мне уже не требуется лечение, но несколько раз она вытаскивает с того света моих солдат. В её взгляде и словах нет присущего Виктории вызова. Никаких тайн. Никакого сопротивления. Понятная и спокойная, как штиль… Если не считать той маленькой лжи перед озером.

Почему-то когда Элиза рядом, я совсем не думаю о Виктории. Может, это способность её магии — выгонять из головы плохие мысли?

Вскоре из Руанда приходят новости. Через несколько недель праздник, церемония совершеннолетия и инициации второй ипостаси. Брат будет проходить церемонию полного пробуждения волка. Это важное для семьи событие, которое я не могу пропустить.

Элизу я назначаю на должность целительницы при дворе. Девушка радостно соглашается. Тем более статус теперь позволяет, ведь она нашла своих потерянных родителей, которые оказались довольно знатными людьми.

Дорога из Лимерии в Руанд занимает четыре дня. Лошадей гоним во весь опор. А едва пребываю, как поглощают дела.

Каково же моё удивление, когда через неделю пребывания в Руанде, я снова ощущаю отголосок звенящего напряжения в груди. А не проходит и получаса, как отец зовёт меня в тронный зал, посмотреть на одну из служанок, которая особенно удачно прошла собеседование — вытащила из шкатулки камень ведьмы.

Когда вхожу в зал, то едва не спотыкаюсь на пороге. Снова чувствую уже забытый голод, какой вызывала лишь одна женщина в целом мире. Думаю, неужели она? Неужели…

Но посреди зала стоит незнакомая невзрачная девушка… с очень знакомым взглядом.

«Не может быть! — несётся в моих мыслях. — Зачем бы она сюда заявилась? Чтобы закончить начатое? Её цель — это я, или отец тоже может пострадать?… Нет, выглядит совсем иначе. Запах другой, чёрной магией не пахнет. Но откуда же это чувство…»

Под взглядом Илоны я стараюсь скрыть волнение. Любую слабость она обернёт против меня. Натягиваю безразличную маску, успокаиваю дыхание и полностью игнорирую застывшую в центре зала девушку.

Остаток дня идёт псу под хвост. Ни на чём не получается сосредоточиться. Ночью не могу спать. Всё думаю, если эта девушка — Виктория, то что с ней делать.

На другой день первым делом направляюсь к крылу служанок. А потом вижу картину — Ри зажимает ту самую служанку в углу, целует в щёку, а она словно бы и не против. Краснеет как маков цвет.

Ярость ударяет мне в голову. Я откидываю Ри к стене, едва сдерживаюсь, чтобы шею ему не сломать.

По моему приказу охранники уводят Ри. Я тоже убираюсь подальше.

А теперь, вот стою тут и сверлю взглядом портрет матери. В собственных эмоциях разобраться не могу. Служанка ещё эта… Нет, совсем на Викторию не похожа. Бледная, как моль, да только тяжело на неё смотреть.

Если глаза закрыть и задержать дыхание, то словно передо мной Виктория… Могла она внешность поменять? Наверное, могла. Надо ещё раз на неё взглянуть, вопросы позадавать и ясно станет. На лжи куда проще поймать, чем кажется. Особенно, если прекрасно слышишь дыхание и пульс.

Если это она… внаглую пришла сюда с новым обманом, решила моих людей втянуть, да ещё обжималась с Ри, то…

Кулаки сжимаю, от злости челюсть сводит. Зверь внутри мечется, рвется наружу. На языке горький вкус. Ещё ни одно существо на свете так запросто меня из душевного равновесия не выводило. А ведь контроль я всегда держал лучше всех.

Прямо сейчас я намерен пойти и выяснить, кто она. Шпионка, что скрывается под новой личиной. Или просто случайная девушка, что лишь чем-то напомнила мне о Виктории…

И боюсь, если это Виктория, то моего зверя ничто не остановит.

Слишком близко к коже подобрался, клыки выпустил, когти удлинил, дышит, как перед броском.

Алан ушёл, Ри увели, а я так и продолжаю стоять на месте, точно изваяние.

Глупо было бы думать, что на этом для меня всё закончилось. Нет, Алан вернётся! Вернётся и вытрясет из меня правду. Какая же я дура, раз думала, что изменив внешность, обведу всех вокруг пальца!

Но хуже всего то, что Ри снова пострадал из-за меня. Если меня раскроют, то его вздёрнут первым делом. Этого я допустить никак не могу. Но что делать, не имею понятия. От бессилия хочется плакать. И обратиться за помощью не к кому… Или всё-таки есть?

— Катя! — вдруг раздаётся голос Славки. Соседка стоит в проходе с ведром воды и смотрит на меня во все глаза. — Тебя Марта обыскалась. Ох, и зла же она!..ты чего застыла?… Случилось что? Совсем ты бледная… Ой, а что со стеной? Утром этой вмятины не было.

— Скажи Марте… — хрипло прошу я, — что я опоздаю.

— Что? Почему?! Да она тебя с потрохами съест! Ты же здесь всего второй день…

— Мне надо кое-что сделать.

— Ой, нарвё-ёшься… — бормочет Славка, поудобнее перехватывая ведро.

Я не слушаю, со всех ног припуская к нашей со Славкой комнате.

Пробегаю по коридору мимо столовой, быстро спускаюсь по лестнице, заворачиваю за угол и шмыгаю в спальню. И сразу бросаюсь к тайнику, где спрятан осколок зеркала.

— Мама! — шепчу, наваливаясь спиной на дверь, чтобы никому не пришло в голову заглянуть внутрь.

Кристиния появляется в отражении спустя секунду.

— Виктория? — откликается она. Её голос доносится точно из-под толщи воды. — Разве мы не договорились использовать зеркало только в крайних случаях?

— Ты знаешь способ обмануть чутьё оборотня? — От волнения у меня трясутся руки.

— Тебя раскрыли?

— Нет, — шепчу. — Но могут… Точнее, скорее всего раскроют. Алан что-то почувствовал. Я думаю, это из-за метки!

Я вкратце пересказываю, что случилось, надеясь, что Кристиния подскажет, как быть. Может, наколдует чего-нибудь. Или как-то вытащит меня и Ри… Кристиния в зеркале прикрывает глаза. Я пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Прислушиваюсь к звукам за дверью… Мне всё мерещится, что в любой момент за мной придут.

— Помнишь флаконы с зельями, что я тебе дала, — наконец говорит Кристиния.

— Да.

— Возьми тот, что в синей баночке. Выпей его перед разговором с принцем.

— Как это поможет? — в моём голосе сомнение. Но я уже бросаюсь к шкафу, судорожно копаюсь в вещах, пока не нахожу склянку, о которой идёт речь. Она совсем маленькая, крышка плотная. Я сжимаю зелье в руке, как единственное спасение.

— Это сильное успокоительное. К тому же его основа — травы. Никакой чёрной магии. Запах перебит мятой, кроме неё ничего не учуют.

— Оно поможет скрыть волнение?

— Да. Распознать врёшь ты или говоришь правду будет сложно. А дальше всё зависит от тебя. Не запутайся в своей легенде. Говори меньше фактов., обходи вопросы. Не ври напрямую… Иначе раскусят.

— Хорошо. Постараюсь! Спасибо. Спасибо… правда!

— Будь осторожней, девочка моя, — грустно говорит Кристиния, исчезая из осколка.

Я убираю его на прежнее место.

А потом думаю… Думаю, что делать. Я уверена, Алан не станет откладывать разговор. Уверена, не пройдёт и получаса, как он будет тут. Уж лучше первой к нему прийти!

Выпить сейчас? Или позже? … Но вдруг я слышу шаги в коридоре. И тут же переворачиваю в себя содержимое флакона, глотаю горькую жидкость. Пустую склянку закидываю под подушку и выскакиваю из комнаты. И тут же едва не врезаюсь в Алана.

— Ох… — шепчу я в испуге. Сердце заходится стуком. И тут вспоминаю, Ри же говорил, что узнал меня ещё и потому, что держусь не как простолюдинка.

Я чуть горблю спину, голос немного меняю, чтобы интонации звучали иначе.

— Ваша светлость… — говорю, кланяясь.

Каждой клеточкой чувствую горячие волны гнева, что исходят от Алана. Ничего хорошего это мне не сулит. Как назло, дурацкое зелье никак не начнёт действовать! Что, если ему надо полчаса, чтобы разойтись по крови? Что, если оно вовсе не поможет!

— Почему ты не на рабочем месте? — Спрашивает принц.

— Я хотела сначала к вам… подойти.

— Ко мне?

— Да. Ведь произошло недоразумение.

— Неужели? — он поднимает брови. Хищно ухмыляется. А потом толкает дверь в нашу со Славкой комнату и бесцеремонно заталкивает меня внутрь. Следом заходит сам. Чуть ведёт носом, принюхиваясь, взглядом цепко пробегается по обстановке и снова смотрит на меня.

— Ну, Катя, — тонко улыбается он, — расскажешь о себе? Откуда приехала? Где родилась? Кто родители и чем занимались? Где познакомилась с Ри? Да постарайся не лгать. Ты же знаешь, что оборотни чуют ложь?

— Лгать? Вы что… я бы не осмелилась, Ваша Светлость. Вы принц, а я служанка. Только не пойму, за что мне столько внимания, — шепчу и отхожу назад, пока не упираюсь ногами в кровать.

— Это уже моё дело.

— Вы меня в чём-то подозреваете?

— Да. Думаю… ты культистка, — говорит Алан и смотрит в упор. — Пробралась сюда под чужой личиной.

— Что?

«Вот так в лоб!»

Лишь усилием воли я удерживаю испуг внутри, не позволяя ему проявиться. Мамино зелье ни капли не работает. Чувство такое, словно сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Алан изучает меня. Сосредоточенно, пристально. Взгляд его стальных глаз очерчивает моё лицо, не пропуская ни единой детали. Застревает на губах… Ноздри раздуваются, по-звериному втягивая мой запах,

Нас разделяет всего пара шагов. Дверь закрыта. Некуда бежать… А я вдруг чувствую странное: словно в комнате становится на десяток градусов жарче.

К щекам приливает тепло. Я оттягиваю воротник своей блузы, а потом вовсе расстегиваю одну пуговку… Иначе дышать невозможно. Ужасно жарко. Это от волнения? Перехватываю колючий взгляд Алана.

Во рту пересыхает. Я глубоко втягиваю воздух. Он пропитан древесным ароматом Алана, я чувствую его как никогда остро…

Голова идёт кругом. Опускаюсь на кровать, ноги не держат. Это зелье так действует? Странный какой-то эффект… И ни капли спокойствия, наоборот, пульс шкалит, дышать нечем. Может, я случайно не ту баночку выпила?

— Тебе нечего возразить, Катя? Это признание? — спрашивает Алан, подходя ближе.

Голос у него рокочет, пробирая меня до мурашек. Внизу живота становится горячо.

Я смотрю, как двигаются у Алана губы, и облизываю свои.

— М-м… Ваша светлость, — говорю, снова оттягивая ворот, — Вы извините, но я всё прослушала. Вы могли бы повторить?

Алан в замешательстве моргает, а затем хмурится. Его ноздри расширяются, втягивая воздух.

— Я спросил, имеешь ли ты отношение к культу?

— К культу? Нет, не имею, — я пытаюсь говорить твёрдо, но язык всё равно заплетается.

— Откуда знаешь оборотня, с которым обжималась в коридоре?

«Обжималась?»

Пытаюсь заставить голову думать… Я ведь в опасности. Меня могут раскрыть в любой момент! Но почему-то мысли то и дело соскальзывают не в ту сторону, взгляд залипает на губах Алана, потом опускаюсь ниже. Замечаю на его шее пульсирующую жилку, она словно манит к ней прикоснуться… Да что со мной такое!

— Вы про Ри? — переспрашиваю. — Про разноглазого оборотня?

— Да. Ты его знала раньше?

— Ну… он был на собеседовании… — бормочу. Это же не ложь. А мне главное не обманывать. — И мы не обжималась. Он внезапно подошёл…

— Что хотел?

— Просил вывернуть карманы — говорю я медленно. — Думал, я там что-то прячу… Что с ним будет?

— Зависит от тебя.

— От меня?

В голове полнейший туман. И ужасно жарко. Я скидываю обувь и с ногами забираюсь на кровать, спиной облокачиваюсь на стену. Я понимаю, что со мной творится что-то ненормальное. Чувство такое, словно я выпила полбутылки шампанского… залпом.

Алан смотрит сверху вниз, нас разделяет расстояние вытянутой руки. Я вдруг замечаю, что он странно дышит… часто и глубоко.

— Что с вами? Вам тоже душно? — спрашиваю заплетающимся языком.

— Нет, — он щурит глаза.

— А мне очень.

— Катя, — резко говорит принц, — зачем ты прибыла в замок?

— Из-за вас — ответ вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

Алан дёргает уголком рта. Говорит с угрозой:

— Из-за меня?

— Это потому что вы мне нравитесь, Ваша Светлость. И я думала…

— Что думала?

— ….что мы сможем быть вместе. Но судьба распорядилась иначе.

На секунду с Алана сползает грозная маска. Он словно смотрит на меня новыми глазами.

— Полагала, у тебя появится метка?

Я пьяно киваю. Я ведь и правда так полагала… и она появилась.

— Самонадеянно, — он кривится. — Впрочем, таких как ты, много… Девушки мечтают о лёгкой жизни, что свалится на них, просто потому что они такие замечательные. Так, ты поэтому вешалась на Ри? Искала утешения? Не получилась стать парой кому-нибудь из королевской семьи, так сразу переключилась на другую цель?

— Нет! Я вовсе не… Мне никто другой не нужен…

«Боже, что я несу».

Алан растерянно моргает. Видно, не ожидал такого ответа. Я замечаю, что у него заалели скулы. Всё-таки ему тоже душно…

— Ладно, — говорит он, пробегаясь по мне взглядом. — Так чего ты теперь хочешь? Когда с меткой не вышло.

«Чего хочу?» Например, сбежать, спрятаться от острого взгляда, от презрения и от твоего неверия… А ещё… хочу протянуть руки и прикоснуться к тебе, разгладить грозную складку меж бровей, очертить упрямые скулы, обхватить шею… на миг забыть обо всём. И тебя заставить забыть.

В горле пересыхает… Я прячу свои руки за спину, чтобы ни в коем случае не совершить глупость. Опустив взгляд, тихо говорю:

— Найти своё место. И просто жить.

— Жить… — Хмыкает Алан. А потом неожиданно берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Как твоё настоящее имя? — спрашивает с нажимом. Вглядывается в поисках лжи.

— Меня зовут Катя. Так звали с детства.

Проходит секунда, другая. Я тону в глазах Алана. Они похожи на серое грозовое небо. Я чувствую себя очень странно, тело горит… А ещё в желудке неприятно давит.

— Ты не врёшь, — наконец, задумчиво говорит он. Его большой палец гладит мой подбородок. А потом принц словно замечает это и торопится убрать руку, но я подаюсь за ней, пытаясь догнать, и утыкаюсь в горячую ладонь Алана щекой. Поднимаю глаза и вижу в глазах напротив голодный блеск.

Мы замираем на несколько секунд. Я буквально вижу, как принц борется с собой. Хочет податься вперёд, но стоит на месте. Плечи Алана напрягаются, зверь выглядывает из его глаз. Дыхание учащается.

— От тебя странный запах. Ты что-то приняла? — вдруг спрашивает Алан. Голос у него немного хриплый.

— Что? — облизываю пересохшие губы.

Он заводит руку мне за затылок, прихватывает волосы. Не больно, но достаточно крепко.

— Что ты выпила? Как давно?

— Не понимаю…

Мне не двинуться, я смотрю на принца во все глаза. Чувствую себя бесконечно пьяной… Я понимаю, что должна испугаться, но испуга нет. Только в желудке неприятно колет.

Алан хмурится, ведёт носом… А потом наклоняется и подтягивает меня так близко, что я вижу себя в отражении его глаз.

— Вы… что вы…

Принц шумно втягивает воздух возле моих губ.

— Мята. Урожник. Волчий корень… — бормочет он. — Вот дьявол! Неужели… Вот откуда это чувство… Теперь понятно, чего Ри на тебя клюнул.

Алан отпускает мой затылок, довольно грубо отталкивает меня на кровать.

— Клюнул? — переспрашиваю хрипло.

— Всем голову запудрила, а загадки вовсе и не было. Кто дал зелье?

— Какое?

— С волчьим приворотным корнем! — он щурит глаза, говорит отрывисто, точно злясь на самого себя. — Давно надо запретить эту дрянь! Дьявол! От тебя теперь неделю будет вонять. Как ты работать собираешься? Да мимо тебя ни один стражник спокойно не пройдёт! Или ты того и хотела?

А я вдруг чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Видимо, лицо у меня искривляется, потому что Алан говорит:

— Ага… вот и откат. Наверное, много приняла с непривычки. И стоило это того?

Со стоном я хватаюсь за живот и заваливаюсь на бок. Чувство такое, словно я гвоздей наглоталась.

— Ах… Больно! — шепчу сквозь слёзы.

Алан делает странное движение, словно хочет взять меня на руки, но вдруг останавливает себя. Хмурится, что-то ругательное бормочет под нос. А потом я вижу, как принц разворачивается и выходит.

У меня из горла вырывается хрип. Больно до слёз. До красных мушек перед глазами.

Я нервно смеюсь, но смех похож на кашель. Голова в тумане. Но как бы ни было плохо, похоже, Алан поверил… Поверил, что служанка Катя — это не Виктория, а совсем другой человек. А значит, я смогу снова заняться поискам книги.

Если только выживу… Если меня не уволят…

Кристиния так и планировала? Что было в бутылочке? Афродизиак? И почему теперь так плохо?

Резь в животе усиливается, я уже не могу сдержать стон. В глазах темнеет. Тошнота скручивает, но я сомневаюсь, что добегу до туалета. Да я даже встать не могу!

Последнее, что вижу, перед отключкой, как в комнату вбегает перепуганная Славка.

А за ней входит незнакомый оборотень с белой повязкой на руке…

Я просыпаюсь уже не в своей комнате, а в новом месте… судя по рядам коек и характерному запаху — это больничное крыло.

Живот болит так, словно в него кирпичей зашили. Память подбрасывает воспоминания, от которых хочется провалиться под землю от стыда. Боже! Да я же едва не вешалась Алану на шею! И… я сказала, что он мне нравится! А ещё принц уверен, что я обжималась с Ри! Ох, мама… что за отраву ты дала мне выпить!

«Отрава отравой, зато результат отличный, так ведь? — подбадриваю я сама себя. — Алан считает, что его тянуло к незнакомой служанке из-за зелья. Значит, теперь будет держаться подальше, и у меня появится время найти книгу! Главное — нигде не проколоться…»

Заметив, что я проснулась, ко мне неспешно подходит оборотень, тот самый, которого я видела перед отключкой с белой повязкой на плече. Нос у него передавлен прищепкой.

— Ну что, проснулась, жертва любовных страстей? Живот болит? Это нормально, к вечеру отпустит. У тебя отравление волчьим корнем, — гундосо сообщает он, наклоняясь ближе и близоруко щуря глаза.

На вид ему лет сорок, но седина уже успела посеребрить виски. Хоть брови хмурые, однако лицо доброе. Я немного успокаиваюсь.

Оборотень деловито трогает мой лоб. Цокает языком:

— Температура ещё повышена. Как самочувствие?

— Где я? — произношу одними губами. Голоса нет.

— На этом свете, — хмыкает доктор, а потом тянется ко мне плоской деревянной палочкой, размером с карандаш. — Открой рот.

Я послушно выполняю указание. Судя по лицу доктора, моим горлом он недоволен.

— На голодный желудок хлебнула?

— Чего?

— Выжимку корня. Небось ещё и денег отвалила, когда покупала. Что тебе сказали? Рекламировали как напиток любви?

— Нет, я его не покупала. И пить ничего такого не собиралась, — бормочу, подтягивая повыше одеяло и подмечая, что на мне та самая сорочка, что была под одеждой. Значит, догола меня не раздевали… метку увидеть были не должны.

— Могли и в чай подлить. Как-то раз такое было на моём веку, — задумчиво говорит доктор. — Ну да ладно. Главное, теперь всё хорошо.

— А могло закончиться плохо?

— Да. Но не из-за проблем со здоровьем. Корень — это разрешённый афродизиак. Если его принимает оборотень, то эффект мягкий, немного увеличивает желание. Но на людей действует иначе. Вызывает сильную интоксикацию и феромоновый выброс. И второе куда опаснее, — многозначительно изрекает доктор, а потом достаёт из кармана маленькую коробочку и кладёт на столик рядом. — Будешь пить эти пилюли три раза в день.

— Что это?

— Подавитель запаха. Он у тебя сейчас слишком аппетитный. Лекарство полностью его не скроет, но прилично заглушит. А иначе ты спокойно работать не сможешь. Ладно наши местные стражники — в основном с высоким рангом контроля зверя. А если кого залётного повстречаешь? Может и сорваться.

— Ранг контроля? Это что? — я округляю глаза.

— Милая, ты в стране оборотней, а даже такой малости не знаешь? — говорит доктор, поправляя прищепку на носу. — Зверь в оборотнях очень силён, и лишь воля позволяет держать его в узде. Чем сильнее зверь, тем крепче должна быть воля, а не то случится беда. Разъярённый зверь нападает слепо и без разбора.

Я невольно вспоминаю, как через глаза Алана проступил зверь, как его тянуло ко мне. Неужели это было опасно?

— Как же дети справляются со зверем? — любопытствую я.

Доктор устало вздыхает. На лице его написано: «Ну и глупые вопросы у вас, милочка». Но всё же он объясняет:

— У некоторых детей зверь и сам себя не проявляет, пока насильно не разбудят. Другим зверя запечатывают. Когда воля достаточно окрепнет, обычно ближе к девятнадцати, проводят обряд инициации и присваивают ранг контроля от одного до десяти.

Инициация… Я вспоминаю, что скоро как раз одна такая состоится. Участие будет принимать Джаред — брат Алана.

— А как проходит инициация? — спрашиваю я.

— Да очень просто, — доктор присаживается на край койки. — Зверя будят и выпускают в зачарованный лес. А дальше смотрят, сможет ли воля хозяина пересилить зверя.

— Ого! А это неопасно?

— Конечно, опасно. Но в этом и смысл, милая. Однако погибнуть никому не позволяют, так что не делай такие круглые глаза. Кураторы внимательно следят за кристаллами жизни. Печальные случаи бывают, но крайне редко.

— А что дальше, после того как всех выпустят в лес?

— Если оборотень за пару часов справляется, значит, воля его сильна. Высший контроль — десятый ранг. Следующие ранги распределяются в зависимости от скорости обретения контроля. Однако, если за трое суток оборотень не возвращается… — доктор вздыхает, потом чешет бороду.

— То что? — любопытствую я.

— То есть шанс, что такой оборотень никогда не сумеет обратиться обратно… Ну да ладно, я к чему… Оборотней с контролем ниже среднего довольно много. Такой, если бы тебя учуял, не смог бы зверя удержать. Вмиг бы исполосовал. Или думаешь, страсть зверя — это мечта и сказка?

— Нет, не думаю…

— Хорошо, если бы в живых осталась, дурочка. Повезло, что принц был недалеко и первый тебя учуял. У нашего кронпринца десятый ранг контроля. Он сам лично стражника в медицинское крыло пригнал, чтобы меня вызвать, да поскорее притащить к тебе. Я пришёл, и даже прищепка не спасла, всё равно учуял феромоны. Едва на ногах устоял… сильный у тебя однако запах. Сколько капель выпила-то?

— Эм-м… капель?

Я сглатываю неприятную догадку. В бутылочке зелья было на три полных глотка, какие ещё капли?!

— А что теперь будет? — спрашиваю. — Меня уволят?

— Такого приказа не поступало, — чешет голову доктор. — Ничего страшного. Отлежишься денёк. Будешь пилюли пить. Только ты главное не забывай про них, а то снова начнёшь благоухать. Оборотня никто не накажет, если он на твой запах сорвётся. Пострадаешь, а с виновника и спроса не будет. Оно тебе надо?

— Спасибо большое за разъяснение, — бормочу. Перспектива и правда жуткая. Это Викторию бы окружили охраной, а до замухрышки служанки никому дела нет.

— Да не за что, — улыбается доктор. — Сейчас покушать принесут, а то совсем истощала. Потом будешь отдыхать.

Остаток дня я провожу в кровати. Отсыпаюсь, горькими настойками лечу живот.

Вечером ко мне забегает Славка. Полчаса вздыхает о своём любимом стражнике и ругает меня, что с ней не посоветовалась про зелье. Ведь она-то, оказывается, давно про него знает. Заговорщицки сообщает, что бутылочку, которую нашла под моей подушкой, выкинула с концами. Потом принимает загадочный вид и наклоняется к моему уху:

— А ещё, — хитро говорит она. — Ко мне подошёл местный охранник и попросил передать тебе сообщение от некого Ри. Ты его знаешь?

— От Ри? — воодушевляюсь я. — И что он передал?

— Ого, сколько радости в глазах! Он что, твой местный парень? Надеюсь, красавчик? Я его знаю?

— Эм-м… Вряд ли.

— Так ты ради него корень выпила?

— Нет, я не…

— Да ладно, мне-то уж можешь признаться, — хихикает Славка. Она уже записала Ри в мои женихи. Похоже, переубеждать её бесполезно.

— Так, а что он просил передать? — спрашиваю я, прикусывая от волнения губу.

— Что с ним всё хорошо. Перевели в другой блок. Он найдёт способ встретиться позже. И чтобы берегла себя.

У меня точно камень с души спадает. Значит, Ри отпустили! Слава богу… главное, чтобы он снова не подставился. В другой раз Алан его точно прибьёт.

— Спасибо, — искренне говорю я Славке, а та счастливо смеётся.

— Не за что! — подмигивает она. — Мне ужасно любопытно! Девочки шептались, что за тобой какой-то разноглазый в столовую заходил. Это он?

— Да.

— Ох и молодец ты, подруга! Времени не теряешь! Только потом обязательно покажи мне этого своего красавчика! Ну да теперь времени у тебя с ним погулять не останется. Марта рвёт и мечет. Выспись сегодня, завтра от работы голову не поднимешь.

Я только грустно киваю. Перспектива завтрашнего дня совсем не радует. Одно хорошо — Ри отпустили! За него я переживала больше, чем за себя. Совсем он голову не включает… Зачем в щёку поцеловал?

Ладно, потом об этом подумаю. Теперь главное — воспользоваться шансом и выспаться… Ведь ночью я планирую приступить к разведке.

Остаток вечера я сплю как убитая. Мне снится Алан… Словно мы снова с ним на свидании, только на этот раз всё иначе. Небо светлое, рассвет золотой. Принц предлагает с ним поехать в Руанд, а я соглашаюсь. Мы нежно обнимаемся и так тепло на сердце. Так спокойно. … и ничто не стоит между нами.

И тем печальнее, что это лишь сон.

Просыпаюсь к наступлению ночи и долго лежу, глядя в узорчатый потолок. За окнами уже темно, на нескольких других койках неподвижно лежат пациенты. Спят. Доктора нигде не видно.

Я поднимаюсь на локтях, оглядываюсь в сумрак помещения. Тихо. Темно. И никто не следит…

Тихонько, как мышка, выбираюсь из кровати. Подхватываю одежду и на цыпочках иду к туалету. Там, прикрыв дверь, накидываю платье. Всё-таки, если встретят стражники, будет проще объясниться. А ещё не забываю выпить пилюлю от запаха. Не хочется, чтобы меня унюхали все кому не лень…

Легенда такая: Не спалось. Пошла искать свою комнату. Заблудилась.

Ведь нет правила, что запрещает бродить ночью по замку… Или я о нём просто не знаю…

Выглядываю в коридор. Там тоже темно и пусто, только под потолком мерцают магические огни. Тени притаились в углах. «Давай! Не трусь!» — подбадриваю я себя, выходя из больничной палаты.

Я крадусь вдоль стены, касаясь её пальцами. Она шершавая и холодная на ощупь. Вспоминаю указания матери. Она говорила, что тайный вход недалеко от королевского крыла. Как раз надо пройти мимо медицинского блока, пройти по коридору, потом спуститься к кладовкам…

Я слышу, как в соседнем помещении звякают доспехи. Стражник? Замираю, пережидаю… Потом иду дальше. Хорошо, что часть замка, где обитают служанки, охраняется куда с меньшим рвением.

Наконец, спускаюсь к складам. Тут полная темнота, не видно ни зги. Я призываю маленький магический шарик — единственный магический фокус, которому успела научиться. Он немного разгоняет тьму.

Я двигаюсь вглубь. Иду минут пять, не меньше. Склад огромный и запутанный, ряды коробок то и дело преграждают путь. Пахнет специями и овощами. А вот и та самая стена, о которой говорила мама… Гладкая и ровная. Не за что взгляду зацепиться.

Я сажусь на корточки, подношу шар ближе и вижу у самого пола начерченные на стене символы. Это точно то место! Теперь осталось в правильном порядке нажать на символы и…

Я тянусь рукой, но вдруг магический шар чуть вздрагивает в моей ладони. Я замираю. Сердце подпрыгивает к горлу. Ведь я чувствую…. за спиной кто-то есть.

Кто-то наблюдает за мной.

Я не двигаюсь, наверное, минуту, пытаясь понять показалось мне или нет. Но чувство чужого присутствия не исчезает. Я встаю. Резко оборачиваюсь…никого. Судорожно выдыхаю.

Почудилось?

Магический шар слишком слаб, чтобы разогнать мглу, но помещение выглядит пустым. Ни одного шороха не долетает до моих ушей. Однако страх не уходит, тревожно колет под ложечкой. Может, лучше вернуться сюда в другой день?

— Кто тут? — спрашиваю во тьму.

Тишина… Неподвижные тюки, бочки, ряды полок. Аромат специй, хлеба и овощей. И никого нет.

Я решаю всё же проверить и медленно прохожу по складу туда и обратно, поднося руку с магическим шаром к проходам. Пусто… И вдруг слышу шорох. Я не подпрыгиваю на месте. Возле ног проскакивает тень…

Ох… Это мышь. Всего лишь мышь! Она юркает за бочку. Я пытаюсь отдышаться, страх разжимает тиски.

«Так, всё! — говорю себе. — Тут никого нет! Хватит терять время».

Я оглядываюсь в последний раз. Неожиданно урчит в животе. До этого я ела часа четыре назад. Может, стоит взять с собой еды? Мало ли что меня ждёт. Под потолком как раз замечаю вязанку баранок. Отрываю одну и пихаю в широкий карман многослойной юбки. Пойдёт.

Ладно, как говорила моя учительница, не стоит откладывать на завтра, то что можно не делать никогда! Жаль, это не мой случай. Мне-то как раз стоит поторопиться. Не так уж много времени в запасе.

Завтра Марта все соки из меня выжмет. К тому же из комнаты служанок пробраться сюда крайне сложно, Славка спит чутко, да и слишком много стражников на пути. Врач сказал, что эффект волчьего корня будет сохраняться неделю, а потом Алан может снова что-то заподозрить…

Нет! Сегодня — самый лучший момент. Прежде чем дворец начнёт просыпаться, у меня есть часа четыре. Хватит, чтобы исследовать первые комнаты подземелья, а может, повезёт найти склад артефактов. А там и книгу. Тем более Кристиния рассказала правила подземелья, которые звучат так:

«Ничего лишнего не трогай. Не смотри на синие кристаллы. Держись меток. Смотри под ноги».

Звучит просто.

Ладно. Была не была!

Я снова подхожу к стене, опускаюсь на корточки, подношу свет к символам. И начинаю прикасаться к ним в нужном порядке. Сначала третий, потом пятый, потом… Символы неподвижны и не подают признаков магии, но я не отступаю. Повторяю комбинацию, как говорила мама, пятнадцать раз, подношу магический шар. Тот вздрагивает, а затем тускнеет, как если бы что-то вытягивало из него энергию.

Стена начинает вибрировать под пальцами, а потом часть её становится прозрачной… Я вижу уходящие во тьму ступеньки. Поднимаюсь во весь рост.

Получилось! Ох! Слава богу! Но теперь надо быть очень осторожной! Не оступиться и…

Вдруг я слышу смешок позади. Не успеваю обернуться, как кто-то с силой толкает меня в спину.

Со вскриком я проваливаюсь сквозь прозрачную стену и кувырком лечу по ступенькам. Благо недолго. Больно ударяюсь о каменный пол. И тут же опираюсь руками и вскидываю голову.

О, нет…

— Ну что, попалась, воровка! Знаешь, что теперь тебя ждёт? — На ступеньках стоит человек.

Я его сразу узнаю… по светлым волосам, зелёным глазам и надменной ухмылке. Брат Алана… Младший принц Джаред Цезариус.

— Ворам прилюдно отрубают кисти, — зубасто ухмыляется он, спускаясь ко мне. — Потом привязывают к позорному столбу. Если за сутки вор не умирает, то его отпускают. Разве это не милосердно?

Я отползаю вглубь, в темноту подземелья. Тело болит, но кажется кости целы. Пока… Ведь младший принц славится ужасным характером, кто знает, что он сделает с той, кого считает преступницей.

— И откуда ты разнюхала про тайный вход, — хмыкает он, — о котором не знаю даже я? Хотела добраться до сокровищницы? Или ты шпионка?

— Вы неправильно поняли, Ваша Светлость, — бормочу я, а сама пытаюсь судорожно придумать, что делать.

Мысли мечутся! Страшно до ужаса! Что принц забыл на складе?! Что теперь со мной будет?! А потом я вдруг замечаю на дальней стене голубоватое свечение… Оно едва заметное, но лишь взглянув, мне уже сложно отвести взгляд. Я успеваю зажмуриться прежде, чем теряю волю.

Мама говорила, смотреть на синие кристаллы нельзя…

— Неправильно понял? Неужели? — младший принц подходит ближе. Он изящен, красив и избалован. Считает себя лучше всех, а потому не знает жалости. По крайней мере, именно так он был описан в книге.

— Я не воровка, Ваша Светлость, — говорю, снова глядя на Джареда. — Я бы не посмела.

— Тогда зачем ты прокралась на склад как мышь? Откуда узнала про ход?

— Я слышал одну легенду про дворец…

— Легенду?

— Да. Якобы за тайной дверью спрятан голубой камень, что исполняет желания.

— Что за чушь! Я не верю ни одному твоему слову, — ухмыляется парень. В темноте его лицо точно красивая призрачная маска. Правильные черты, яркие губы… злое нутро.

— Но вон он… Вон тот камень! — я показываю в сторону синего свечения, но сама на него не смотрю.

Принц с неохотой поворачивает голову. Да так и застывает. Взгляд отвести не может… С лица Джареда сползает ухмылка. Зелёные глаза широко распахнуты.

Чем дольше он смотрит, тем тяжелее дышит. А потом делает в сторону свечения шаг. И снова шаг… Он идёт к кристаллу, но не по своей воле. Точно некая сила тянет его стальным тросом.

Едва принц отходит, я вскакиваю на ноги. Тело болит, но это не страшно. Главное — спасена! Я бегу к прозрачной стене, мне всего два шага до выхода… Но что-то заставляет остановиться.

Оглядываюсь. Я далеко, и синий свет на меня не действует. Глаза уже привыкли к темноте, так что теперь помещение проглядывается куда лучше. Я вижу… что принцу осталось всего несколько шагов до камня.

Мама говорила, ничего не трогать. Не смотреть на кристаллы… Что случится с тем, кто нарушит сразу два этих правила?

Джаред погибнет? Скорее всего…

Но какая мне разница? Меньше проблем!

Джаред делает ещё шаг, он всё ближе. Тянет руки к голубому свечению. Воздух вокруг него потрескивает.

Чертыхаясь, я срываюсь с места. Бегу к принцу, но смотрю только под ноги. Сердце стучит как бешеное. «Дура!» — ругаю себя, но не могу не попытаться. Просто не могу.

А потом подземелье вздрагивает. По ушам бьёт задушенный хрип боли. В следующую секунду я налетаю на принца и сбиваю его с ног. Мы катаемся по холодному полу. Я обхватываю Джареда поперёк тела, но он продолжает рваться к кристаллу.

— Пусти! — шипит он. — Мне нужно… Надо!

Он сильный, всё же ему почти восемнадцать, но кристалл словно сковывает принца, и мне удаётся дотянуть руки до его головы. Закрыть ладонями его глаза… И только после этого Джаред затихает.

Лежит без движения рядом со мной, дышит, словно пробежал марафон. Голубой кристалл мерно сияет над нашими головами, я вижу это по отсветам на стенах и полу. Что делать дальше — не имею понятия. Может быть, в благодарность за спасение Джаред не выдаст меня?

— Закрой глаза, — говорю я принцу. Тот, чуть помедлив, кивает. Я осторожно убираю свои руки от его лица. Поднимаюсь спиной к опасному камню, а потом отрываю кусок подола и, зажмурившись, накидываю на кристалл. Всё! Теперь на него можно смотреть. Он светит точно ночник.

— Тебе конец, — вдруг подаёт голос Джаред.

«Да что не так с этим принцем!» — злюсь я про себя.

Тот уже сидит на полу и баюкает раненую руку, которой он успел коснуться кристалла. Два пальца чёрные, словно их сунули в печь. Но кажется, принц может ими шевелить. Значит, ничего не поправимого…

— Тебе конец! — повышает голос Джаред. Он уже открыл глаза, они сверкают гневом. — Конец! Тебя прикончат! Ты напала на принца!

— Тише!

— Тебя повесят! … нет! Тебя до смерти изобьют плетьми! Или…

— Да заткнись ты! — не выдерживаю я. Потому что сейчас у меня есть проблема куда серьёзней.

От неприятного предчувствия волосы на затылке встают дыбом.

Я смотрю в сторону прохода… Точнее, того места, где он был. Прозрачная стена исчезла. Я вижу лишь твёрдый камень.

— Чего ты стоишь! — кричит принц. — Открой проход!

Если бы я знала как…

Следующие двадцать минут я безуспешно пытаюсь открыть проход на склад, но чтобы не делала, стена остаётся неподвижной.

В конце концов, я устало сажусь на каменные ступеньки, и уже принц занимает моё место. Его метод более варварский. Он пинает стену ногами, колотит здоровой рукой и кричит, требуя его спасти.

Когда ничего не получается, он снова обращает гнев на меня. Подходит, нависает, скалится, как бешеный пёс.

— Признавайся, ты специально меня тут заперла! — рычит он.

Я вздыхаю.

— Я тоже тут застряла, если ты не заметил.

— Как-как ты ко мне обратилась?! — возмущается парень. — Обращайся ко мне на «вы», простолюдинка! Или хочешь лишиться языка?

Меня так и подбивает ответить что-то вроде: «А не пойти бы тебе…» Но я сдерживаюсь. Не стоит накалять обстановку:

— Приношу извинения, ваше высочество, светлейшество, оборотничество и так далее, не соблаговолите ли вы быть так милостивы, чтобы простить невежество глупой служанке, что спасла вашу жизнь.

«Нет, всё-таки манеры — не мой конёк», — закатила глаза я.

Джаред сверлит меня взглядом. В этом они с Аланом похожи — умеют глазами дырки выжигать. Даже суровые складки между бровей одинаковые, так и хочется разгладить пальцем. Вот только характеры как небо и земля.

— Когда мы выберемся отсюда, я лично буду руководить твоими пытками, — сообщает принц.

— Если выберемся, — поправляю я его. А потом мило улыбаюсь.

Хуже сделать всё равно невозможно. Джаред раздражает с каждой секундой всё больше. Ну не придушит же он меня в конце концов! Хотя…

Я отхожу от взбешённого принца от греха подальше. Оглядываюсь. Из комнаты только один выход — тёмный туннель, что ведёт куда-то вглубь подземелья. К нему-то я и направляюсь. В конце концов, почему бы не поискать книгу, раз уж выбора не осталось.

— Ты куда? — Спрашивает принц.

— Поищу другой выход. Вы ждите здесь.

— Думаешь, отпущу тебя одну, шпионка? — рычит Джаред, догоняя, хватая за локоть и поворачивая к себе. — Ты никуда не пойдёшь! Не после того, как пыталась меня убить!

— Я вас спасла.

— Ты ведь знала, что на этот кристалл смотреть нельзя? — он щурит глаза, готовится поймать меня на лжи.

— Знала, — не спорю я.

— Значит, специально попросила взглянуть в его сторону?

— Да. Но вы столкнули меня с лестницы. Угрожали убить. Что мне оставалось делать? — я пробую вырвать локоть. Но Джаред вцепился как клещ. — Уверяю вас, я не воровка. Просто хочу выбраться отсюда. Не вижу пользы сидеть на одном месте. Я поищу другой выход и приведу помощь.

— Так я тебе и поверил! — шипит он. Не волк, а змея, ей-богу. — Ты одна никуда не пойдёшь. Будешь делать, что я скажу, поняла? А если попробуешь снова обмануть, я тебе голову сверну.

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда будь по-вашему. Какой первый приказ?

От такого поворота принц явно теряется. Видно думал, я буду дольше сопротивляться.

— Будем сидеть тут? — поднимаю я брови.

— Что ты знаешь об этом месте?

— Только что на синие кристаллы нельзя смотреть, — медленно говорю я, размышляя, что можно выдать, а что нет.

— Я тебе не верю. Ну да ладно, — Джаред ерошит свои платиновые волосы. Потом бросает взгляд на раненую руку. Пробует пошевелить почерневшими пальцами и тут же шипит сквозь зубы. Похоже, болит сильно.

Ловлю себя на том, что мне становится его немного жаль. Он, конечно, тот ещё дурак… Но кто бы на его месте действовал иначе? Да и по сюжету его ждёт печальная судьба. Инициация пройдёт для Джареда наихудшим способом.

— Что будем делать? — подаю я голос.

— Сидеть на месте и правда нет смысла, — говорит он. — Поищем другой выход. Иди первая, чтобы я тебя видел. И без фокусов!

Мне остаётся только вздохнуть. «Будем решать проблемы по мере их поступления», — подбадриваю я себя.

Следующие пятнадцать минут мы идём в полной тишине. Коридор тёмен, узок и пахнет сыростью. Под подошвами противно хрустит каменная крошка. Мама сказала смотреть под ноги, но сложно это делать в кромешной темноте.

В конце концов, я снова зажигаю на ладони магический шар. Принц надменно хмыкает и бормочет под нос:

— Люди…

Похоже, ему всё прекрасно видно и без дополнительного света.

— Так чем вы занимались на складе, Ваша Светлость? — спрашиваю я.

— Не твоего ума дело, — огрызается он.

«Ага, значит не за мной следил. Уже хорошо…»

— О, там что-то есть! — говорю, показывая вперёд.

Там коридор расширяется. Я замечаю голубые отсветы и заранее отрываю от многострадальной юбки лоскут. А едва заходим в комнату, накидываю на кристалл на входе. Джаред косится на мои оголившиеся лодыжки.

— Ладно бы с красоткой застрял, так нет же, досталась язвительная мышь, — бормочет себе под нос. Я решаю промолчать, хотя тоже могла бы сказать, что Джаред — далеко не подарок.

Мы оказываемся в небольшом помещении с обвалившимся потолком. Я поднимаю магический шар повыше, чтобы всё рассмотреть.

По периметру стоят потрепанные от времени каменные рыцари, а ещё в воздухе пахнет гнилью. В стороны уходит множество туннелей, но все они словно выкопаны вручную… Это сильно напрягает.

Принц, недолго думая, подходит к каменным стражам и деловито стучит по ним костяшками пальцев. Гулкий звук отражается от стен.

— Прошу теб… вас, ничего не трогайте! — говорю я.

— А что, есть ещё какие-то правила? Ты мне не всё рассказала? — поднимает брови Джаред оборачиваясь.

— Если будете к каждому странному предмету тянуть руки, то их вам кто-нибудь откусит! Пойдёмте дальше. Вон, я вижу подходящий проход.

— Опять командуешь? Снова забыла своё место?

Джаред смотрит на меня, а я — за его спину… Ведь возле каменного рыцаря бесшумно вырастает тень.

Она всё выше и выше, я уже могу различить красные бусины глаз, чёрную вытянутую морду, острые как бритва клыки. Страх сжимает сердце, потом ударяет в голову. Что это за тварь? Волк-мутант? Крыса переросток? Да она в два человеческих роста! Вот тебе и спокойная прогулка! О чём ещё мама забыла предупредить?!

«Беги», — говорю я одними губами.

Джаред бледнеет. Видно, моё испуганное лицо служит верным доказательством, что я не шучу. Зверюга уже приготовилась к броску, её клыки влажно блестят в свете кристалла.

Я понимаю — Джаред не успеет. Поэтому делаю первое, что приходит в голову — швыряю магический шар, что держала на ладони.

Всё происходит мгновенно. Помещение пересекает электрическая дуга, а потом шар с треском ударяет тварь прямо в грудь. И рассыпается снопом искр. Зверюгу отталкивает к стене так резко и сильно, точно в неё врезался грузовик.

С потолка падает каменная крошка, с грохотом рушится один из каменных рыцарей. Тварь задирает морду, и страшный рёв сотрясает перепонки.

Принц кидается в туннель, я за ним. Мы бежим, не разбирая дороги. Нам попадаются повороты, но мы сворачиваем куда придётся. Тьма густеет и вскоре она такая, что я не вижу даже собственных рук. Пытаюсь создать шар, но на бегу ничего не выходит.

И если сначала кроме нашего сбитого дыхания и стука ног об пол ничего не слышно, то вскоре ушей касается чужое рычание. Зверь оправился от моего магического шара и теперь вышел на след. А самое ужасное, что я отстаю от Джареда.

— Эй! — кричу в темноту.

«Эй-эй-эй…» — отвечает эхо.

— Подожди!

«…жди-жди-жди», — издевательски отражается от стен.

Ноги наливаются тяжестью, а звериное дыхание всё ближе. Мне кажется, я чую запах гнили. Глаза мои полны слёз. Я не собираюсь сдаваться! Однако отчаяние и страх душат, отбирая силы.

— Джаред! — воплю… а потом вдруг налетаю на стену.

Больно, но встаю. Мрак всюду одинаковый — тяжёлый и густой. Шарю по холодной стене руками, пытаясь понять, куда бежать. Вот он — проход!

Я кидаюсь в него… Но нога вдруг проваливается в пустоту.

Взмахиваю руками, пытаясь хоть за что-то схватиться. Но слишком поздно. Я стремительно падаю… падаю в пустоту. Как вдруг меня хватают за руку, и я беспомощно повисаю во мраке. В неизвестности.

В первую секунду мне кажется, что до меня добрался монстр. Но потом я слышу вполне человеческие ругательства. Джаред! Он вернулся! Меня подтягивают вверх. Свободной рукой я опираюсь о каменный пол. И всё это в кромешной тьме.

Принц не отпускает мою руку, настойчиво тянет за собой. Совсем близко раздаётся рычание и лязг зубов.

— Давай сюда! — шепчет Джаред, толкая меня вперёд. Я щупаю стену и нахожу узкий проход. Чтобы в него протиснуться, нужно идти боком.

— Да поторопись! — гаркает принц и грубо толкает меня в проём. А следом двигается сам. Мы успеваем сделать несколько шагов, а в следующую секунду рядом раздаётся нечеловеческий вой. У меня внутри всё холодеет, желудок скручивает страхом.

Зверюга пытается выцарапать нас из прохода, но видно для неё он слишком узок. Я слышу, как она царапает камень и заунывно воет.

— Чего застыла? — гневно шепчет принц, и я начинаю двигаться.

Шаг за шагом продвигаюсь вперёд, молясь про себя, чтобы этот ход куда-нибудь привёл… Ведь иначе придётся вернуться к зверю. В темноте мне снова мерещатся налитые кровью глаза, острые клыки и чёрная слипшаяся шерсть.

Ладонями ощущаю шершавый камень. Мне вдруг представляется, что стены двигаются, съезжаются ближе, грозя нас раздавить… Но нет, это просто игры испуганного сознания.

«Вдох-выдох», — в уме повторяю я, чтобы хоть как-то успокоиться. Я пытаюсь думать о чём-нибудь другом, например, о человеке, что идёт позади и тяжело дышит, как если бы ему не хватало воздуха.

— Всё в порядке? — тихо спрашиваю я в темноту.

— А разве похоже?! — огрызается принц. — Чем ты надушилась?

— Что?

— Говорю, чем ты надушилась, идиотка? От тебя воняет! Дышать нечем!

— Боже, какой же ты неженка! — не выдерживаю я. — Ну, извини! Люди потеют! Ты тоже не цветочками пахнешь!

— Тебе язык мало вырвать! — рычит Джаред получше любого монстра. — Опять забыла своё место! Обращайся ко мне как положено, простолюдинка!

— Иначе что?!

— Иначе голову откручу!

— Попробуй! — злюсь я, продолжая боком двигаться вперёд. Пусть Джаред меня и бесит, наша перебранка отвлекает от мыслей о звере.

— Как только выберемся отсюда, тебя высекут до беспамятства… — бормочет сквозь зубы принц. — Я лично приду на это посмотреть.

— Зачем ты меня спас, если я тебе так не нравлюсь? — вдруг спрашиваю я.

Джаред замолкает. И молчит с минуту. Может, и правда не знает «зачем»? Если подумать, то он рисковал жизнью, вернувшись за мной.

— В любом случае спасибо, — говорю я.

— Нет! — протестует принц. — Без спасибо. Я вернул долг.

— За кристалл?

— Его не считаю. Ведь я посмотрел на него из-за тебя, воровка!

— Тогда за что?

— За магический шар, что ты кинула в монстра. Теперь мы квиты.

— Ну, ладно… — бормочу.

Я-то думала, Джаред считает, что ему все обязаны, какие уж там долги. Но кто этих принцев разберёт…

Тут я радостно ахаю. Ведь впереди вижу свет! И не противный синий, а нормальный — желтовато-белый, какой бывает от магических светильников.

Сил сразу становится куда больше, и спустя несколько минут мы с Джаредом выбираемся из узкого проёма в новое помещение.

Оно небольшое, но вполне чистое с довольно высоким потолком, где едва теплится пыльная магическая лампа. Но всё же это свет! И никаких монстров! Я также вижу проход в следующее помещение. Так что мы не зашли в тупик, что вселяет оптимизм.

Первым делом я хорошенько тянусь. Мышцы недовольно ноют. Тело болит нещадно, особенно досталось правой лодыжке. Кажется, подвернула, знать бы ещё когда… Ладони расцарапаны. Отряхиваю их друг о друга. Щупаю лицо и нахожу на скуле припухлость. Это когда врезалась в стену? Пробую улыбнуться, облизываю губы. Кажется, нижняя разбита, и привкус крови имеется. Но ничего не поправимого! Главное в зеркало не смотреть, небось сейчас я — то ещё чучело.

Оборачиваюсь к Джареду. И вздрагиваю. Похоже, всё это время он не сводил с меня взгляда.

— Что? — скрещиваю руки.

Он сглатывает и отворачивается. Замечаю, как у него алеют кончики ушей. Что это с ним? Может, ранен сильнее, чем я думала?

— Ты как? — спрашиваю с беспокойством.

— Обращайся на «вы». Мы не ровня! — выдавливает Джаред, багровея окончательно. Дались ему эти приличия. Нас едва не сожрала какая-то неведомая хрень, а он всё о ерунде волнуется.

«Ну, такой уж тут мир. Джаред не виноват, что его так воспитали. Не стоит накалять обстановку», — говорю я себе вздыхая.

— Как вы, Ваша Светлость? — исправляюсь я.

Принц косится на меня с подозрением, дёргает уголком рта. Не верит моей покладистости. Отвечает резко:

— Лучше не бывает.

Я замечаю, что рука его выглядит несколько хуже, чем раньше, платиновые волосы в беспорядке, дорогая одежда запачкалась и кое-где порвалась, но в остальном это всё тот же красавчик с манией величия, который отдаст меня в лапы правосудия, едва мы окажемся на свободе.

— Какие будут приказы, Ваша Светлость? — я пытаюсь звучать смиренно и кротко. Принц только хмыкает, а потом широким шагом направляется к проходу.

Я иду за ним. Стараюсь не отставать и не показывать, что больно наступать на ногу. Не хочется становиться обузой.

Следующие минут двадцать мы блуждаем по сети коридоров и небольших комнат разной степени заброшенности. Где-то обвалились стены, где-то потолок, где-то царит темнота. Всюду лежит толстый слой пыли. Видно, раньше эти помещения как-то использовались, а теперь оказались заброшены.

Принц не разговаривает, но много хмурится, пытается меньше двигать раненой рукой и больше смотреть по сторонам. Иногда я ловлю на себе его странный скользящий взгляд, словно Джаред не может понять, как его угораздило застрять здесь именно со мной. Интересно, будь я в облике красотки-Виктории, он бы думал иначе?

В конце концов, находим лестницу. Она ведёт вниз. Переглядываемся. Выбора у нас немного. Пока спускаемся, Джаред вдруг говорит:

— Я ведь вспомнил тебя.

— Да? — я напрягаюсь.

— Ты та кандидатка в служанки из-за которой нас с братом день или два назад отвлекли от дел. Ты мне ещё тогда показалась странной.

— Почему же?

— Ты тряслась от страха, вся сжималась, словно хотела убраться подальше. На меня вообще не смотрела. Девушки, которых удостаивают встречи с королевской семьёй, обычно ведут себя иначе.

— И как же они себя ведут? Падают в обморок от счастья?

— Ну, как минимум они рады вниманию. Мечтательно ждут, что у них появится метка. И расстраиваются до слёз, когда запястья остаются чисты. А тебе словно было плевать. Но теперь-то понятно почему.

— Неужели? — бормочу я. Мне совсем не нравится, куда ведёт разговор.

— Конечно. Ты здесь не из-за метки. А ради тайного хода. Не хотела привлекать внимание, вот и испугалась, когда привели в главный зал. Так что ты надеялась найти в подземелье?

— Сокровища, естественно. Может, парочку монстров в придачу. И одного спящего принца, которого надо разбудить поцелуем.

— Ну-ну, шути, пока можешь. Но у меня есть предположение… Я тут вспомнил, как мне рассказывали про спрятанный под замком склад чёрно-магических артефактов. Ты тут за ним?

Джаред так резко разворачивается, что я спотыкаюсь. Он придерживает меня за талию и вглядывается в моё перепуганное лицо. А потом самодовольно хмыкает:

— Угадал.

— Нет.

— Я чую твою ложь, — шепчет он, притягивая меня ближе.

Я стою на ступень выше, так что наши лица на одном уровне. Чувствую себя ужасно неловко.

— Может, сначала спустимся? — говорю я, пытаясь отстраниться.

Но принц не позволяет, он хищно втягивает воздух. Его зелёные глаза вдруг застилает странная пелена, а губы размыкаются.

— Ты странно пахнешь… — говорит Джаред низким, грудным голосом. — Так сладко…

О, нет…

Нет-нет-нет!

Я ставлю руку ему на грудь. Твёрдо говорю:

— Ваша светлость! Давайте спустимся с лестницы, пожалуйста. Потом я вам всё расскажу.

Джаред ещё несколько секунд гипнотизирует меня взглядом, а затем резко отстраняется и, тяжело ступая, идёт по лестнице вниз. Я спускаюсь следом, чертыхаясь про себя как сапожник.

Не надо быть гением, чтобы связать факты. На принца начинает действовать мой запах, что вызван волчьим корнем. Пусть я и выпила таблетку, но когда это было? Да и стресс мог спровоцировать усиление эффекта. Кровь разогналась, да и вспотеть я успела…

И почему не догадалась взять с собой таблетки! «Да потому что не собиралась исследовать подземелье в компании недружелюбного принца!» — мысленно рассуждаю я.

Джаред ещё не проходил инициацию, волк в нём дремлет. Как на него подействует мой запах, я понятия не имею. Может, всё останется в рамках повышенного интереса, а может… Нет, тот поплывший взгляд Джареда мне совсем не понравился. А что же будет через несколько часов? А главное — непонятно, что делать! Предложить Джареду заткнуть нос? Вряд ли он послушается… Может, как-то сбежать от него?

«Ох, мама… Удружила…» — бормочу себе под нос, спускаясь с последней ступеньки и оглядываясь.

Под потолком бледно мерцают магические лампы. Воздух тяжёлый и затхлый.

Я вижу длинный проход по сторонам от которого решетчатые клетки. Заглядываю в одну из них и тут же отшатываюсь. Похоже, это заброшенная тюрьма! Притом, когда её закрыли, преступников забирать не стали. Они так и висели в кандалах, пока не сгнили до костей. Их то я первым делом и увидела.

Зажмуриваю глаза, а потом открываю вновь. Не время трястись из-за каких-то мертвецов! Живые — куда опаснее. Надо посмотреть, куда ведёт это помещение. Может, получится как-то сбежать от принца… Сделав вдох, я смело прохожу на территорию заброшенной тюрьмы.

Принц деловито ходит вдоль клеток и дёргает двери. Большинство из них закрыто. Многие мертвецы в странных позах, словно перед смертью они от кого-то отбивались. У большинства обгрызены кости рук, раздроблены ноги, изорвана одежда… Неужели зверь постарался? Но как он проникал в закрытые клетки?

— Похоже, тебя и в темницу вести не придётся. Ты уже в ней! — оглядываясь на меня, говорит Джаред.

Тон у него спокойный, словно только что на лестнице ничего странного не случилось. Но взгляд его выдаёт… Взгляд цепляется за мои губы, за шею, перескакивает на обнажённые лодыжки. Дышит принц чересчур глубоко.

— Хотите запереть меня в клетке? — шутливо спрашиваю я. А у самой от напряжения голос проседает.

— А поможет? Слышал, для ведьм нет закрытых дверей.

— И где же вы их держите?

— В земле, — без улыбки говорит Джаред. А потом отводит взгляд и дёргает очередную дверь.

Та жалостно скрежещет, а потом поддаётся и отворяется. Принц заходит внутрь. Брезгливо морщась, распинывает пыль и кости.

Я с опаской подхожу ближе, но внутрь клетки заходить не рискую.

— Может, не будем ничего трогать? — спрашиваю.

— Может, я сам решу? Скажи лучше, что у тебя с ногой. Ты хромаешь.

— Это забота? — я поднимаю брови.

— А ты ждёшь от меня заботы? — поднимает брови принц. — Нет. Просто хочу знать, каких неприятностей стоит ожидать от мыши-воровки.

— Никаких, — сухо отвечаю я. — Лишь слегка подвернула ногу. Наступать могу.

— И бежать сможешь, если придётся?

— И бежать, — стараюсь звучать уверенно. Но принц прав — теперь бегунья из меня никудышная.

— Может, тебе тут подождать, пока я ищу выход?

— Нет, я с вами, Ваша Светлость!

— Ясно… — хмурится Джаред, явно что-то решая в своей королевской голове. — А теперь расскажи, что собиралась.

— Эм-м…

— Про склад артефактов. Уже забыла? Так зачем он тебе понадобился?

Я сжимаю кулаки. По опыту общения с оборотнями знаю, что лучше не врать напрямую, а лишь недоговаривать.

— Мне нужна одна книга…

— Книга проклятий? — заинтересовывается Джаред.

— М-м… Не совсем. Хотя в некотором роде книга проклята.

— Там такого нет. Это склад барахла, которому наши маги не нашли применения. Ценную книгу они бы там не оставили.

— И всё-таки, я хотела бы её поискать. Уверяю, я ничем не угрожаю Руанду или королевской семье.

— Я могу доверять словам простолюдинки?

— Конечно, — мой ответ звучит поспешно.

Джаред дёргает уголком рта. Естественно, он мне не верит. Похоже, не один Алан тут параноик. У них это семейное?

Джаред поднимает короткую кость. Она обломана с одной стороны и выглядит острой. Он крутит её в руке, потом перехватывает, точно это кинжал, и разрезает воздух. Я невольно задерживаю дыхание, не зная чего ожидать. Принц нехорошо ухмыляется и откидывает кость в прочь.

Что это было? Угроза?

Я кошусь в сторону прохода. Ряды клеток кажутся бесконечными, но они же должны где-то закончиться? Может, смогу сделать вид, что прогуливаюсь, а сама улизну? Спрячусь где-нибудь или потеряюсь в переходах. Всё лучше, чем ждать, когда мой запах превратит Джареда в похотливого зверя. Да и союзник из него сомнительный.

— Ну, допустим, — хмуро говорит он, глядя на меня особенно пристально. — А зачем тебе проклятая книга? Хочешь убить кого-нибудь?

— Думаете, женщинам книги только для убийств нужны?

— Почему же. Ещё для ядов и приворотов, — он передёргивает плечами, а потом говорит неожиданно зло. — Знаешь, я ведь вижу тебя насквозь.

Я слегка теряюсь от такой резкой смены темы.

Джаред пинает череп, потом замирает. Губы принца растягиваются в ухмылке. На полу лежит связка ржавых ключей. Джаред поднимает её и взвешивает в руке.

— Насквозь? И что же вы видите? — спрашиваю я максимально вежливо.

— Вижу, как сильно я тебе нравлюсь.

Что, извините?!

— Эм-м… как человек? — уточняю я.

— Хватит увиливать. Ты, похоже, на всё готова, да? Даже без метки не оставляешь надежд, — он смотрит этаким «понимающим взглядом». — Иначе к чему эти махинации с запахом?

Мне не нравится к чему всё идёт.

В воздухе нарастает напряжение. Я лихорадочно думаю, что же делать. Бежать? Не вариант… Атаковать? Смешно! Тревога ворочается под сердцем.

Он стоит в камере, тогда как я — снаружи. Пытаюсь отступить, но не успеваю.

Всё происходит внезапно. Принц вдруг соскакивает с места, хватает меня за локоть и выкручивает руку за спину. Я вскрикиваю от боли, сгибаюсь едва не пополам. Он стоит позади и крепко держит.

— Что, считаешь себя самой умной, маленькая лгунья? — шепчет он.

Я чувствую, как принц наклоняется ближе, вдыхая воздух у моей шеи.

— Чем ты надушилась? Волчьим корнем? Думала, я поведусь и брошусь плясать под твою дудку? — рычит Джаред. — Это изначально твой план? Тогда ты точно дура!

Он толкает меня в клетку и тут же захлопывает дверь, проворачивает ключ в замке. Я испуганно хватаюсь за прутья, безуспешно трясу их. Но заперта надёжно.

— Откройте! — прошу. — Ваша светлость…

Это плохо!..очень плохо!

— Попалась мышь в мышеловку, — хмыкает Джаред. Он выглядит довольным собой.

— Нет, послушайте!

— Посидишь тут, — продолжает Джаред. — Хотя бы не будешь под ногами мешаться и феромоны свои распускать. Или ты ждала романтичного приключения?

— Это недоразумение!

— Ты специально меня сюда заманила. Знала, где я бываю ночью, и всё подстроила. Иного объяснения нет.

— Да причём тут… я искала склад, я же говорила!

— Да нет здесь никакого склада! — взрывается Джаред. — Пять лет как он опустел! Был и всплыл! Расследование проводили, искали расхитителя. Я специально его упомянул, чтобы дать тебе ложную соломинку. А ты и будь рада — ухватилась. Выдала себя!

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Я едва сохраняю вертикальное положение.

Склада нет?

— Хранилища артефактов нет? — потерянно бормочу я.

— Нет и давным-давно. Да, это информация закрытая, но будь из культистов — знала бы. Ведь они наверняка и растащили. Искала бы какие-то другие приключения, не стала бы врать про склад. Значит, мотив иной, верно? — Скалится Джаред. Он невероятно горд собой. А мне от обиды охота плакать.

Ведь нет склада — нет книги. А без неё судьбу не изменить… а значит…

— Так почему ты всё-таки здесь? Да ещё с усиленным запахом? — продолжает самодовольно рассуждать Джаред. — Остаётся единственный вариант — ради меня! Неужели я тебе так приглянулся? — щурится — Да-а! Так и есть! Вон, как смотришь. И до этого — то губы облизнёшь, то покрутишься и так и сяк. Дальше вешаться бы начала? Ты поэтому в тронном зале строила безразличие? Цену набивала? Прости уж, но ты не в моём вкусе, мышка.

«Что за бред…» — думаю сквозь отчаяние. Хочется побиться головой обо что-нибудь твёрдое. Чего он себе надумал? Решил, что я тут из-за него смертельное приключение устроила?

А Джаред всё не может успокоиться:

— С усиленным запахом или без, тебе всё равно ничего не светило, — с ухмылкой говорит он. — Я не встречаюсь с прислугой, поэтому…

— Губу закатай! — не выдерживаю я.

Глаза Джареда так и распахиваются. Видно, такого ему ещё никто не говорил.

Меня вдруг берёт такая злость, что дышать становится сложно. Всё! Я слишком долго терпела! Да и чего уже терять?! По ходу меня отсюда если и выпустят, то только на плаху. Принца я вижу, наверное, последний раз в жизни! К чёрту всё!

Сжав прутья, я принимаю самый независимый вид (насколько это возможно, находясь за решёткой) и говорю:

— Ты о себе слишком много мнишь, мальчик.

— Что?…мальчик?! — принц багровеет на глазах. Я даже немного радуюсь, что нас разделяет решётка.

Во мне точно просыпается Виктория — какой она была прежде.

— Может, какие-то недалёкие дурочки и клюют на твою мордашку, — говорю я, вздёрнув подбородок, — но, раз уж мы заговорили про вкус, то нормальных девушек воротит от заносчивых красавчиков. Думаешь, все спят и видят тебя в романтических мечтах? Спешу разочаровать! А теперь иди, надеюсь, мы больше с тобой не увидимся.

— Ты вообще понимаешь, кому это говоришь, плебейка? — гаркает принц.

— Я знаю, что будущий Король — Алан. А ты кто?

Ох, попала в болевую точку. Джаред открывает и закрывает рот как рыба. Он красный как рак, разве что пар из ушей не идёт. Но гнев только подчёркивает его красоту. Это злит.

— За подобные оскорбления тебе положена смерть! — рычит принц.

— Напугал козу баяном. Мне и так недолго осталось!

— Я за тобой не вернусь!

— Как будет угодно.

— Ты сгниёшь в этой дыре!

— Лишь бы подальше от теб…

Я замолкаю на полуслове… Потому что неожиданно свет под потолком мигает.

Мы с принцем вместе задираем головы. Воздух стремительно наполняет уже знакомый удушливый запах гнили. До ушей доносятся скрежетание, точно когти царапают камень.

Зверь! Он здесь!

Это понимаю не только я.

Спесь мигом слетает с Джареда. Он оглядывается, пытаясь понять, куда бежать.

Если по коридору — то зверь нагонит. По лестнице — тоже. Единственный вариант — спрятаться там, куда зверь не сможет проникнуть.

Скрежетание всё ближе. Тогда Джаред смотрит на меня…

И начинает судорожно отпирать клетку.

Монстр всё ближе, а принц никак не может справиться с замком. Руки у него вздрагивают и нужный ключ то и дело выскальзывает из пальцев.

Первый порыв — не позволить Джареду войти внутрь. Оттолкнуть от двери или выбить ключи… Но жизнь не игра. Не комедийный сериал, где в конце все просто посмеются над нелепой ситуацией. Я не желаю Джареду смерти, каким бы самодовольным дураком он ни был.

Джаред, наконец, справляется с замком и заскакивает внутрь клетки. Вовремя! Ведь со стороны лестницы уже показался монстр. С рыком он бросается к нам.

— Быстрее! — шепчу я. От запаха гнили слезятся глаза.

Джаред успевает повернуть в замке ключ. А через мгновение зверь ударяет по решётке лапами, заставляя нас с принцем в страхе отпрянуть.

Зверь яростно бьёт по стальным прутьям снова и снова, распахивает огромную пасть и пробует перегрызть преграду. Но до нас ему не достать.

Принц тяжело дышит, а потом поднимает с пола острую кость. Я формирую на ладони магический шар. Но прежде чем мы успеваем пустить оружие в ход, зверь с рыком отпрыгивает. В его кроваво-красных глазах плещется ненависть, из открытой пасти тянется слюна.

Здесь в подземелье, посреди заброшенной тюрьмы, он похож на вестника Ада. Огромный, злющий, воняющий гнилью и потом. Он вселяет ужас одним своим видом.

Теперь, когда света достаточно, а бежать некуда, я могу рассмотреть монстра получше.

Всё-таки это волк… Если можно назвать волком махину под два метра с кровавыми глазами и клыками размером с ладонь. На широких лапах чёрные полукруглые когти, шерсть всклокочена, грудь тяжело вздымается.

Мы с принцем заперты в клетке три на три шага, рядом лежит мертвец, наглядно демонстрируя, что с нами будет, если мы что-нибудь не придумаем.

— Эй, — шепчет Джаред. — Подойди к прутьям и атакуй магическим снарядом по моей команде.

Ещё не оправился, а уже командует. Вот только он не знает, что я так редко работала с магией, что даже два магических шара за час — уже слишком для меня. Закидать зверюгу не смогу. Но даже так, кину я снаряд и что?

Даже если это поможет, для меня исход не изменится. Если склада нет, то и надежды нет…

— Ну! Не тяни! — командует Джаред.

— Нет, — говорю. Голос прыгает от эмоций. В груди тесно.

— Почему?

— Не хочу.

Брови Джареда взлетают да небес.

— Почему?!

Он правда не понимает?

— А зачем мне это? — огрызаюсь. — Ты всё равно хотел оставить меня в клетке.

Принц сверлит взглядом. Говорит сквозь зубы:

— Конечно, я бы отправил за тобой кого-нибудь.

— Кого? Стражу? Чтобы они кинули меня в тюрьму?

— Но…

— Ещё ты обещал пытки и наказание плетью, — напоминаю я.

Джаред хмурится, трёт переносицу, на его лице — мучительная борьба.

— То есть ты не собираешься помогать? — спрашивает он с недоверием.

— А должна?

— Я принц этой страны, — напоминает он, словно этот «весомый факт» должен поменять моё решение.

— А я попаданка в книгу, и что?

— Что? — переспрашивает Джаред.

— Шутка такая, — я кривлюсь. — Предложи что-нибудь взамен, и я подумаю.

— Шантажируешь? — удивляется он.

— Предлагаю сделку.

— Фиговинькая сделка! Ведь не факт, что твоя магия нам особо поможет.

Я пожимаю плечами:

— Тогда флаг тебе в руки. Попробуй справиться с этой зубастой хреновиной сам. Мне терять нечего.

Я демонстративно развеиваю магический шар и скрещиваю руки.

Всё это время зверь наблюдает за нашей перепалкой. Мне даже чудится злобная ухмылка на его чёрной морде.

— Меня уже наверняка ищут, — с угрозой говорит Джаред. — Только вопрос времени, когда найдут.

— Надеюсь, они расторопные и справятся за два дня, — с наигранной озабоченностью отвечаю я. — Говорят, человек именно столько может прожить без воды. Или оборотни покрепче? Три дня? Четыре?

— Замолчи!

— Если я умру первой, то так и быть, разрешаю меня съесть. Но не раньше.

Принц сжимает зубы. Он явно взбешён и только воспитание не даёт ему придушить меня голыми руками. Или он просто не хочет лишний раз прикасаться к «простолюдинке»?

За следующий час принц не произносит ни слова. Сначала он сидит в углу клетки, видно ожидая, что зверь куда-нибудь уйдёт, потом пытается подманить того поближе. Но монстр не двигается с места. Потом выискивает на полу клетки что-нибудь, что могло бы сойти за оружие. В итоге его арсенал пополняется ещё несколькими костьми, одним черепом и парой камней.

Я наблюдаю за этой суетой с тонкой улыбкой, чем несомненно, Джареда бешу. Но проснувшаяся во мне язвительная Виктория уходить не собирается. Пусть мне и страшно, но принцу явно страшнее. Ему есть что терять в отличие от меня.

Окончательно его добивает то, что я вытаскиваю из глубокого кармана юбки хлебную баранку, которую стащила на складе, и начинаю её есть.

— Ты издеваешься, — рычит Джаред, голодно глядя на еду в моих руках.

— И не думала. Я просто проголодалась, ты разве нет? — мило улыбаюсь я.

От меня не укрывается, что Джаред жадно смотрит не только на еду, но и на меня. Его ноздри раздуваются, на красивом лице расцветают ярко-розовые пятна, резко контрастирующие с платиновыми волосами.

Я невольно задерживаю дыхание.

Ясно… Волчий корень всё ещё действует, а запах наверняка усиливается с каждым часом. Не зря же доктор прописал пить три таблетки в день — утром, днём и вечером. Вечером я одну выпила… Но сколько мы тут? Три часа? Четыре? Может и больше… Однако, я надеялась, Джаред сможет удержать себя в руках. Сам же говорил, что я не в его вкусе и всё-такое.

Но предосторожность лишней не будет.

— Может, тебе мякишем нос заткнуть? — предлагаю я.

— Как же ты меня… — рычит Джаред, делая шаг ко мне, — достала! — он вырывает у меня из рук хлеб, смотрит так, словно хочет, чтобы я осыпалась на землю пеплом.

— Эй! — возмущаюсь я. — Отдай!

Я пытаюсь вернуть себе баранку, но лишь отламываю небольшой кусочек. Остатки Джаред откидывает в сторону.

— Ну что ты… Зачем ты это сделал?!

— Потому что так захотел! — рычит он.

— Что ты за принц такой, что отбираешь еду у прислуги! — пробую я его вразумить.

— Эта еда — собственность королевской семьи! — объявляет он.

— С чего вдруг! Я достала её из своего кармана. Значит, она моя!

— Думаешь, я не видел, как ты стащила эту баранку со склада? Воровка!

Я задыхаюсь от возмущения, а принц вдруг переводит взгляд на кусок хлеба в моих руках.

— И это верни! — говорит он надвигаясь.

— Ну уж нет! — Я отступаю, упираюсь спиной в стену.

Принц шагает ко мне, нависает сверху. От него исходит жар, словно он не оборотень, а ходячая печка.

— Вернула быстро! — рычит он.

— Ладно-ладно, — испуганно шепчу. — Забирай, только отойди.

Но принц словно не слышит, смотрит он вовсе не на кусок хлеба в моих руках. Он смотрит на меня. Красивый, яркий, и глаза как два изумруда. Но даже так, до Алана ему как до Луны.

— Отойди, — повторяю. Сухо, без эмоций, чтобы он, наконец, очнулся. Но не помогает. Тогда пробую оттолкнуть. Тоже мимо. Стоит как скала, дышит рывками. В глазах мутная пелена.

— Так вкусно пахнешь, — шепчет он, вдыхая снова и снова, жмурит глаза.

Мне некуда убежать. За спиной холодная стена, по сторонам и впереди — решётка. За решёткой — настороженный зверь.

— Джаред? — уже с волнением зову я.

— М-м?

— Пожалуйста, отойди.

Джаред чуть отстраняется. Но не успеваю я вздохнуть свободно, как он вдруг снова тянется вперёд и… целует мою шею.

Я вздрагиваю от испуга. А принц наваливается, не позволяя вырваться.

Ох…

— Джаред! Перестань! Да очнись ты! — шиплю я. — Я же не в твоём вкусе, забыл?!

Джареда не остановить, его руки слепо шарят по моей талии, губы исследуют шею. Мне в голову ударяет жар. Испуг сжимает лёгкие. Метка начинает неприятно пульсировать.

— Перестань!

А в следующую секунду по ушам бьёт скрежет. Прутья сотрясаются, под потолок взвивается звериный рёв.

Джаред отшатывается, осоловело оглядывается на зверя.

Тот стоит перед клеткой — огромный и злой волк с кровавыми глазами. А потом монстр открывает пасть и выталкивает из неё рваные, режущие слух… но вполне человеческие слова:

— КОРОЛЕВА… СКАЗАЛА… ОСТАВИТЬ… ЕЁ… В ПОКОЕ!

Королева?!

Я впадаю в полнейший ступор. Джаред тоже не может справиться с изумлением. Он во все глаза смотрит на монстра. Тот скребёт лапами пол и скалится, демонстрируя острые клыки.

Принц оглядывается на меня и совсем теряется. Должно быть, видок у меня тот ещё: шея пульсирует, щёки горят, одежда в беспорядке. А кто, спрашивается, виноват?

Секунды две Джаред похож на заблудившегося в лесу мальчишку, который не знает, куда бежать и что делать. Уши у него красные, точно свеклой намазали. Неужели стыдно?

— ЗА СОВЕРШЁННОЕ, ТЫ БУДЕШЬ… НАКАЗАН, ЩЕНОК! — рычит зверь. У меня мурашки ползут по спине.

На лице Джареда проступает паника, но тут же прячется за горделивой надменностью. Ещё секунда и он снова превращается в самодовольного красавчика с манией величия.

— Так ты — оборотень? Ясно. — говорит принц, поворачиваясь к волку. — Что ты забыл в заброшенном подземелье? Зачем преследовал нас?

— НЕ ТВОЁ… ДЕЛО, ЩЕНОК.

— До сих пор не понял, кто перед тобой? — заносчиво спрашивает Джаред. — Скоро тут будет стража. Они поймают тебя, выпотрошат и повесят на главной площади в назидание прочим.

— СЮДА НЕТ ХОДУ!

— Но мы-то тут.

— ПОТОМУ ЧТО… КОРОЛЕВА ЗАХОТЕЛА ПРОЙТИ. ЛИШЬ ИСТИННОМУ… ПРАВИТЕЛЮ… ОТКРЫВАЕТСЯ ПУТЬ!

— Истинный правитель? Королева? — насмешливо поднимает брови принц.

— ДА. Я СЛУГА… ВЕРНЫЙ СЛУГА КОРОЛЕВЫ… А ТЫ — БУДУЩИЙ МЕРТВЕЦ, — скалится волк.

— И кто же твоя Королева? Неужели она? — принц кивает в мою сторону.

Зверь сурово молчит, переводит кровавый взгляд на меня. Словно ждёт команды. А я не могу решить, то ли смеяться, то ли плакать.

— Эй! — шепчет Джаред. — Поговоришь со своим «слугой»? Может, он тебя послушает и уберётся восвояси? Тогда, так быть, рассмотрю вопрос о твоём помиловании.

«Ого! Джаред готов идти на уступки? — мысленно удивляюсь я. — Похоже, он не слабо напуган… Но сдержит ли обещание?»

Мысли у меня скачут. Я брезгливо вытираю с шеи влажный след. Мне всё ещё хочется врезать принцу как следует за его недавнее поползновение. С другой стороны — тут и моя вина. Всё-таки волчий корень не слабо так мутит оборотням головы… Хорошо хоть монстр не проявляет любовной тяги. Было бы совсем несмешно.

Вздохнув, я поправляю блузку, а потом делаю шаг от стены. Зверь сидит прямо за решёткой и не сводит взгляда.

— Кто ты? — спрашиваю, пытаясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Волк рычит, а потом снова открывает пасть:

— КАК И ПРЕЖДЕ… Я ВАШ ВЕРНЫЙ СЛУГА… МОЯ КОРОЛЕВА.

— Как ты понял, что я… Королева?

— КАК И ПРЕЖДЕ… Я РАЗЛИЧАЮ… В ВАС ИСТИННОГО ПРАВИТЕЛЯ… К ТОМУ ЖЕ… НИКТО НЕ ЗНАЛ… ТАЙНОГО ХОДА, КРОМЕ ВАС. НО ЕЩЁ ЗАПАХ… И МАГИЯ, КОТОРОЙ ВЫ НАКАЗАЛИ МЕНЯ… У НЕЁ ПРЕЖНИЙ ВКУС…. ДРУГОЕ ТЕЛО, НО ПРЕЖНЯЯ ВЫ.

— Зачем преследовал меня?

— ЛИШЬ ХОТЕЛ… ПОПРИВЕТСТВОВАТЬ. И ИЗБАВИТЬ ВАС… ОТ ЭТОГО ЩЕНКА.

— Как ты разговариваешь в звериной форме?

— ВЫ НАУЧИЛИ… ОСОБАЯ МАГИЯ…

«Уж не чёрная ли»? — напряжённо думаю я.

— Значит, ты сделаешь то, что скажу?

— ДА.

— Всё-всё?

— ДА.

«Вот это поворот… — я закусываю губу. — Ох, сколько же у меня к тебе вопросов, мамочка».

Несложно догадаться, что волк принял меня за мою мать. За Кристинию… Ведь именно она была раньше Королевой. Именно она рассказала мне про ход. А этот оборотень, видимо, служил ей. Может, у нас с матерью схожая магия? А может, он уловил её запах, ведь именно Кристиния меняла мою внешность… Про «Истинного правителя» — не очень ясно… Но, может, дело в метке, которой я связана с Аланом?

Нда, интересная ситуация… Смертельно интересная, я бы сказала. Любопытно, что будет, если волк раскусит обман? Что-то мне кажется, он разбираться не станет, перегрызёт глотку, и дело с концом.

Но какой у меня выход?

— Хорошо, я принимаю твою службу, — объявляю я. Джаред рядом фыркает, но я не обращаю на него внимания.

— Я СЧАСТЛИВ… МОЯ КОРОЛЕВА, — скалится волк. — Я СТАЛ… СИЛЬНЕЕ. Я МОГУ… БОЛЬШЕ!

— Скажи, ты знаешь, где склад артефактов?

— ЕГО НЕТ.

Блин! Попытаться стоило… Так, следующий вопрос:

— Кто его обнёс?

— ЭТО БЫЛ… Я.

От удивления подвисаю. Волк обнёс склад? Значит… значит, вовсе не всё потеряно! Значит, книгу всё ещё можно найти! Хоть бы это была та самая ниточка, что приведёт к спасению!

— Ты отведёшь меня к артефактам? — мой голос звенит от волнения.

— ЕСЛИ ВЫ ТОГО… ПОЖЕЛАЕТЕ, — рычит волк. — ЭТО НЕДАЛЕКО.

Вернувшаяся надежда окрыляет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заулыбаться. Удача на моей стороне! Неужели я вытащила счастливый билет? До этого момента всё шло наперекосяк, но слова волка — точно проблеск в конце туннеля.

Принц поглядывает на меня со странным выражением. Похоже, он начинает понимать, что в подземелье я полезла вовсе не из-за его красивой мордашки.

— МНЕ ВАС… ОСВОБОДИТЬ, МОЯ КОРОЛЕВА? — спрашивает волк.

— Что? — не понимаю я.

— Я МОГУ… ВЫЛОМАТЬ ДВЕРЬ. НО ЭТО ЗАЙМЁТ… НЕМНОГО ВРЕМЕНИ.

Джаред поглядывает на волка с опаской. А потом протягивает мне ключи, хотя явно мне не доверяет.

— Зря ты не отослала зверя, — шёпотом говорит принц.

— Зря ты пошёл за мной в подземелье, — отвечаю я, отпирая замок. — Может, тебе не идти с нами? Могу попросить проводить тебя к выходу.

— Нет уж, эту историю я хочу досмотреть до конца, — отвечает принц.

Прежде чем открыть дверь, я снова смотрю на монстра и думаю о том, что надо как-то обезопасить принца.

— Не трогай этого человека, — говорю, показывая на Джареда.

— НО ОН ВИНОВАТ.

— Он получит по заслугам позже.

Джаред хмыкает, но молчит. Дверь со скрипом распахивается, я аккуратно выскальзываю наружу, волк тут же отходит на несколько шагов. Я ещё раз удивляюсь тому, какой же он огромный! Если захочет, пришибёт одним ударом лапы.

Но главное, мы наконец-то снаружи, и никто не пытается нас сожрать. Слова волка не оказались хитрой ловушкой.

— Проведи нас на склад, — приказываю я.

— ХОРОШО… ЧТО ВАМ ТАМ НУЖНО?

— Одна книга. Я заберу её, а после выведешь нас наружу, хорошо?

— ДА.

Волк чуть склоняет голову, но не двигается с места.

— Что такое? — настороженно спрашиваю я.

— ПРОСТИТЕ… НО Я ХОТЕЛ СПРОСИТЬ, — скалится зверь.

— Спрашивай.

— ВЫ ЖЕ НЕ ЗАБЫЛИ… ПРО ОБЕЩАНИЕ?

— Эм-м… — я растерянно поглядываю на Джареда. Тот пожимает плечами. — Какое обещание?

— ТО, ПРО КОТОРОЕ ВЫ ГОВОРИЛИ… ЧТО ПРИ СЛЕДУЮЩЕЙ ВСТРЕЧЕ… ВЫПОЛНИТЕ.

— Ох… — выдыхаю я. У меня неприятно сжимает сердце. — Конечно, но…

— ВЫ ЗАБЫЛИ? — с угрозой рычит волк. — НЕТ… ТОЛЬКО НЕ ВЫ… ВЫ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ЗАБЫВАЕТЕ, МОЯ КОРОЛЕВА.

— Я не забыла. Я прекрасно помню! — заверяю я волка и тут же сжимаюсь, вспоминая, что оборотни чуют ложь.

Волк впивается в меня немигающим взглядом кровавых глаз. И когда мне уже кажется, что с меня сто потов сошло, опускает голову.

— ХОРОШО… ЭТО ХОРОШО… МНЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ СОМНЕВАТЬСЯ…

Волк встряхивает косматой головой, а потом направляется вперёд по коридору мимо клеток, в темноту подземелья. Мы с Джаредом, переглянувшись, ступаем следом.

На сердце давит тревога, нехорошее предчувствие скручивает внутренности.

О каком, чёрт его дери, обещании, шла речь?!

Мы проходим через пыльные залы, через тёмные коридоры, мимо разрушенных сводов и заброшенных котельных. Мы движемся туда, где, возможно, хранится книга… Я должна радоваться, но каждый шаг даётся с трудом. За каждый поворот я заглядываю с опаской. Ведь когда мы дойдём до склада, зверь вернётся к разговору об обещании, а у меня даже догадок нет.

Ловлю на себе выразительный взгляд Джареда. Видно, у него в голове крутятся похожие мысли. Я чуть пожимаю плечами. Принц хмурится, стискивает кулаки и начинает уж очень хищно вглядываться в зверя, точно примеряется, как его можно так стукнуть, чтобы один раз и навсегда…

Я дёргаю принца за рукав и отрицательно кручу головой. Джаред хмурится, но, кажется, соглашается отложить свои кровожадные планы. Выдыхаю.

«Так, Катя! — говорю себе. — Думай логически. Может, обещание — это что-то совсем несложное. Может, зверю нужен поцелуй между ушек, наречение в рыцари или новое имя. Если вспомнить вампирские саги, там герои вовсе мечтали о смерти, может, и здесь похожая история. Всё что требуется — это разговорить волка и понять, чего он хочет».

— Слушай… — говорю, прерывая молчание, — ты можешь представиться? Мой спутник не знает, как тебя зовут.

— Я НЕ ПОМНЮ… СВОЕГО ИМЕНИ, — отвечает зверь. Его рык отражается от стен эхом.

Ох, интереснее и интереснее… Хорошо хоть не просит ему напомнить.

— Тогда, что ты делал, пока меня не было во дворце?

Волк останавливается и поворачивает ко мне косматую голову:

— ЖДАЛ… ОХРАНЯЛ… — скалится он.

— Прошу, расскажи с самого начала, — настаиваю я.

Волк совсем по-человечески вздыхает.

— МНЕ СЛОЖНО… ВСПОМИНАТЬ… ПАМЯТЬ КАК МУТНЫЙ ЯНТАРЬ… ТАКОВА ЦЕНА…

— Цена чего?

Волк снова вздыхает. Отворачивает морду, молча идёт по коридору. То ли раздумывает, то ли не хочет отвечать.

— Цена чего? — повторяю я. От меня так просто не отмахнёшься.

— ВОЛЧЬЕЙ ФОРМЫ, — рычит он. — НО ВЫБОРА НЕ БЫЛО. ВЫ СКАЗАЛИ… ВЫБОРА НЕТ, ЕСЛИ ХОЧУ СНОВА… ЖИТЬ… ВОЛЧЬЯ ФОРМА — МОЁ НАКАЗАНИЕ…

«А вот и первые зацепки», — подмечаю я. А вслух говорю:

— Мне интересно, что ты помнишь. Расскажи всё сначала… — и неуверенно добавляю: — Это приказ.

— Я СЛУЖИЛ ВАМ… ПЕРВОЙ КОРОЛЕВЕ… — рычит волк, недовольно мотнув хвостом, — НАЗНАЧИЛИ СРАЗУ ПОСЛЕ ИНИЦИАЦИИ… ВЫСОКИЙ КОНТРОЛЬ. БОЛЬШАЯ ЧЕСТЬ… ТО ВРЕМЯ БЫЛО ЛУЧШИМ…

— Как ты ко мне относился?

— КАК К БОГИНЕ… ВЕДЬ КОРОЛЕВА ПОМОГЛА МНЕ… ВЫ ТАК ПОМОГЛИ МНЕ… КАК НИКТО… Я БЫЛ СЧАСТЛИВ.

— Ты помнишь, как… я тебе помогла?

— ДА. Я ЗАБЫЛ СВОЁ ИМЯ… НО ДАР КОРОЛЕВЫ НЕВОЗМОЖНО ЗАБЫТЬ… ВЫ ОТЫСКАЛИ МОЮ ИСТИННУЮ… МОЮ ЕДИНСТВЕННУЮ… ИМЯ ЕЙ — АРАРТИ. ДА… МОЯ АРАРТИ… НЕТ СЧАСТЬЯ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОТЫСКАТЬ СУДЬБУ.

— Так, а потом? — спрашиваю я, потому что волк снова замолкает.

— А ПОТОМ… КОРОЛЬ ТОЖЕ… НАШЁЛ ИСТИННУЮ… И ВАС ОТОСЛАЛИ ИЗ ДВОРЦА… Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ… НЕ ПОШЁЛ СЛЕДОМ… Я БЫЛ СЛЕП ОТ СЧАСТЬЯ… И ЗАБЫЛ, КОМУ ОБЯЗАН… ЗАБЫЛ, КОМУ СЛУЖУ… И ПОТОМУ НАКЛИКАЛ БЕДУ… БЫЛ НАКАЗАН… ЖИЗНЬЮ.

У волка шерсть встаёт дыбом.

— МОЯ АРАРТИ… УМЕРЛА, — рык походит на стон. — ВНЕЗАПНО… НЕЛЕПО… АРАРТИ… Я ПОТЕРЯЛ СМЫСЛ ЖИТЬ… СТАЛ БОЛЬНЫМ… ПУСТЫМ… РАЗБИТЫМ…

— Что случилось дальше?

— КОРОЛЕВА СИЛЬНА… Я ЗВАЛ ВАС. ЗВАЛ… ИСКАЛ ВАС… И НАШЁЛ… В ДАЛЬНИХ ЗЕМЛЯХ… ВЫ СКАЗАЛИ, ЧТО СМОЖЕТЕ ВЕРНУТЬ ЖИЗНЬ…. ВЕРНУТЬ СМЫСЛ… НО ЦЕНА БУДЕТ — ВЕЧНАЯ ФОРМА ЗВЕРЯ… И СЛУЖЕНИЕ…

У меня сердце сжимается от печали. Мне жаль волка. Однако не верится, что мама смогла вернуть к жизни его мёртвую любовь. Разве это возможно?

— Ты согласился, — утвердительно говорю я.

— ДА… — протяжно рычит волк. — ВЫ ПРОВЕЛИ РИТУАЛ… ВЕРНУЛИ ЕЁ ДУШУ…

Зверь вдруг останавливается и поднимает свою когтистую лапу. Я замечаю скрытую под шерстью красную нить, такие девочки повязывают на запястья для удачи.

— Что это?

— ВЫ ЗАБЫЛИ?

— Эм… Конечно нет, — выкручиваюсь я, — но хочу удостовериться, что не забыл ты.

— МОЯ ПАМЯТЬ УХОДИТ… — скалится волк, — УПЛЫВАЕТ… СЛОЖНО ОСТАВАТЬСЯ… В СОЗНАНИИ… ЭТА НИТЬ — НАПОМИНАНИЕ… ОБЕЩАНИЕ… ЦЕПЬ ДЛЯ ЗВЕРЯ… ВЫ ОСТАВИЛИ ЕЁ, ЧТОБЫ Я ПОМНИЛ… КАК ВЫ ПОМОГЛИ… ВЕДЬ ВЫ ВЕРНУЛИ ЕЁ…. МОЯ АРАРТИ ВЕРНУЛАСЬ… И ВЕРНУЛАСЬ САМА ЖИЗНЬ… СМЫСЛ… — волк трясёт головой и снова продолжает путь. Мы с Джаредом идём следом.

— НО ВСКОРЕ… — тихо рычит зверь, — ВСКОРЕ Я ПОНЯЛ, КАК ЭГОИСТИЧЕН… КАК ЖАЛОК… НЕЛЕП… Я ОБРЁЛ СМЫСЛ, НО ПОТЕРЯЛ ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ… Я БЫЛ СЧАСТЛИВ… И Я СТРАДАЛ… СТРАДАЛ ЗА ДВОИХ… ЗА СЕБЯ И ЗА АРАРТИ… А ПОТОМ ПРИШЛА СКОРБЬ…

— Скорбь?

— ВЕЛИКАЯ СКОРБЬ… ТРАУР, ЧТО ДЛИЛСЯ ТРИСТА ДНЕЙ… НИКТО НЕ СМЕЛ УЛЫБАТЬСЯ… ЗА СМЕХ БРОСАЛИ В ТЮРЬМУ… УМЕРЛА ИСТИННАЯ КОРОЛЯ.

Ох, эту часть истории я знаю. Кошусь на Джареда, но у принца лицо непроницаемо. Стараясь звучать бесстрастно, спрашиваю волка:

— Ты думаешь, виновата… я?

— НЕТ. ВЕДЬ КОРОЛЕВА ПОМОГЛА МНЕ… КОРОЛЕВА ДОБРА… НО ЗЛЫЕ ЯЗЫКИ ШЕПТАЛИСЬ… ВАС РАЗЫСКИВАЛИ… НО ВЫ ПРИШЛИ САМИ… ПОД ПОКРОВОМ НОЧИ… ВЫ ИСКАЛИ СКЛАД… КАК СЕЙЧАС… НО НАШЛИ МЕНЯ… КАК СЕЙЧАС… Я ПРЯТАЛСЯ ЗДЕСЬ… СО СВОЕЙ ВОЗВРАЩЁННОЙ АРАРТИ… Я СНОВА ПРОСИЛ ВАС… И ВЫ СКАЗАЛИ ЖДАТЬ… ОХРАНЯТЬ ПОДЗЕМЕЛЬЕ… СКАЗАЛИ, ПРИ СЛЕДУЮЩЕЙ ВСТРЕЧЕ ИСПОЛНИТЕ… МОЁ ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ… И ВОТ ВЫ ЗДЕСЬ.

Следующие несколько минут мы идём в молчании. Я раздумываю над услышанным. Положение волка явно тяжёлое, он страдает. Но ему не нужно имя, благословение или тому-подобное… Вероятно, ему нужна моя магия. Или, точнее, магия Кристинии. Если нить на его лапе — это какой-то элемент соглашения между ними… Возможно, именно она заставляет волка сохранять звериную форму. Возможно, зверь хочет, чтобы я сняла нить? Потому что ничего другого в голову не лезет.

Я вдруг замечаю, что Джаред начинается тяжелее дышать, а ноги переставляет с трудом. Его красивое лицо искажает мука.

— Что такое? — с беспокойством спрашиваю я.

— Ничего… — принц сжимает зубы, сгибается в три погибели. Он выглядит так, словно ему на щиколотки подвесили по гире, а на спину взвалили мешок с песком.

— ЭТО ЗАЩИТА… О КОТОРОЙ Я ГОВОРИЛ… СКЛАД ПОДПУСКАЕТ ЛИШЬ ИСТИННЫХ ПРАВИТЕЛЕЙ… ИЛИ ТЕХ… КОМУ ДАРОВАНО ПОЗВОЛЕНИЕ… ЕСЛИ ХОТИТЕ ПРОВЕСТИ ЩЕНКА… ВОЗЬМИТЕ ЗА РУКУ.

Джаред на меня недобро зыркает. Ясное дело, ему не нравится идея, что какая-то мутная служанка сейчас будет дарить ему своё «позволение». Я вообще с трудом представляю, что он думает обо мне. Принимает за шпионку? За ведьму?

— Можно? — спрашиваю я, протягивая руку.

Джаред не шевелится, гордость ему не позволяет. Вот же упрямый. Упрямее только Алан…

— Тут очень темно, я боюсь споткнуться… Если бы вы поддержали меня, я была бы благодарна, — говорю я, чтобы смягчить обстановку.

Джаред усмехается, оценив мою вежливость.

— Ну раз сама Королева подвала просит, я не могу отказать, — говорит он и берёт мою руку в свою.

Тут же его лицо расслабляется, точно тяжкая ноша спадает с плеч. Он выпрямляется, выглядит слегка удивлённым. Должно быть, не верил, что соприкосновение рук чему-то поможет. На секунду мне даже мерещится благодарность в зелёных глазах принца.

А потом у Джареда вновь краснеют скулы, а взгляд тянется к моим губам, к шее… Похоже, влияние волчьего корня никуда не делось. Запах не исчез, он до сих пор действует на принца. Я очень надеюсь, что выдержки Джареда хватит ещё как минимум на пару часов.

Мы проходим через очередной полуразрушенный коридор, спускаемся по лестнице. Я хочу спросить волка, долго ли нам ещё идти, но не успеваю. Потому что неожиданно пространство сотрясается, точно от подземного толчка.

Джаред удерживает меня от падения со ступенек. Стены вибрируют. По подземелью прокатывает гул, пыль взметается в воздух.

— Что это?! — я перекрикиваю шум.

— КТО-ТО ЛОМИТСЯ…

— Ломится?

— ДА. СКВОЗЬ СТЕНЫ… НО ИМ НЕ ДОЙТИ… ДО СКЛАДА. ТУТ ЗАЩИТА СИЛЬНЕЕ…

— Тут?

— ДА… ВЕДЬ МЫ ПРИШЛИ… МОЯ КОРОЛЕВА.

Волк спрыгивает с лестницы, подходит к одной из стен и надавливает на неё лапами. Она становится прозрачной, и волк запрыгивает внутрь. Я вижу его силуэт с той стороны стены.

— Пойдёшь туда? — шепчет Джаред, не отпуская мою руку.

— Пойду… — киваю. — А ты лучше останься здесь… Или могу проводить назад. Наверное, те кто ломятся в подземелье, ищут тебя. Скоро будут тут.

— За кого ты меня принимаешь? — кривится Джаред. — За труса?

— Я знаю, что ты не трус, — я говорю серьёзно. Пусть младший принц не вызывает симпатий, но смелости у него не отнять. Смелости и глупости…

Джаред сжимает губы, хмурится, спрашивает одними губами:

— Ты поняла что нужно зверю?

— Думаю да, но… — я замолкаю. Джаред и так всё понимает.

Я не знаю, кого мне стоит бояться больше. Зверь может убить. Принц — сдать с потрохами. Книга… есть ли она на складе? И угадала ли я с обещанием? А даже если угадала, смогу ли снять нить с лапы зверя?

Смотрю на прозрачную дверь — она колышется, точно создана из тонкого слоя воды. Была не была! Делаю вдох, зажмуриваюсь и шагаю. Следом, не отпуская моей руки, шагает Джаред.

Открываю глаза уже на той стороне. И тут же ёжусь. На складе невероятно холодно, точно я попала в морозильную камеру. А ещё — ужасно пахнет гнилью, даже сильнее, чем от волка.

Оглядываюсь… Вижу сложенные у стен стопки пыльных книг, кованые сундуки, ржавое оружие, рваную одежду и ещё разный хлам. А посреди, точно главный экспонат, стоит … это.

Внутренности скручивает озноб. Джаред стискивает мою руку.

«О боже…» — проносится в голове мысль. — «Неужели «это» и есть Арарти?!»

«Это» — похоже на иссушенный труп волчицы. Мумию, что застыла в сидячей позе. У трупа синюшно бледная кожа с редкими островками шерсти, обтянутый кожей череп… мутные, точно у мёртвой рыбы, глаза.

Но самое ужасное другое…

Самое ужасное — то, что труп… дышит.

Я собственными глазами вижу, как расширяется и опадает костлявая грудная клетка. Тошнота подкатывает к горлу, лёгкие сжимает спазм.

— Не смотри, — шепчет Джаред, закрывая мне ладонью глаза.

Это помогает. Я, наконец-то, могу вздохнуть. Кажется, уже знаю, что будет сниться мне в кошмарах. Ещё этот запах… И холод. Хочется зажмуриться и оказаться как можно дальше отсюда!

Если бы я была прежней Катей, то давно бы убежала с воплями. Или как минимум разрыдалась бы. Но теперь, когда я через столько прошла, не могу остановиться на полпути. Есть опасности и пострашнее мёртвых волчиц. Поэтому я загоняю страх поглубже, сглатываю тошноту и говорю:

— Спасибо. Теперь я в порядке.

— Точно? — уточняет Джаред.

— Да.

Чуть помедлив, принц убирает ладонь. Я моргаю и вновь смотрю на мумию волчицы по имени Арарти. Возле неё крутится волк. Он нежно порыкивает, заглядывая в мёртвые глаза своей возлюбленной. Арарти словно дышит чаще… Меня снова пробирает озноб.

«Ладно… Подумаешь, мумия дышит. В фильмах и не такое видала!» — успокаиваю я себя.

Я уже собираюсь отправиться искать книгу, но неожиданно, что-то замечаю… Какое-то свечение. Щурю глаза и вижу, что волчица с ног до головы обмотана едва заметной, тонкой как паутина красной ниткой. Да… та видна, если чуть наклонить голову и посмотреть под правильным углом.

Нить обвивает шею трупа, стягивает пасть, стежками заходит под кожу, обматывает лапы, а потом уходит в землю, точно привязывая волчицу к этому миру. Если присмотреться, то нить складывается в узор…

— Ты это видишь? — спрашиваю я Джареда.

— Что? — не понимает он.

— Узор из нити. Вон, на волчице… Если присмотреться, то на боку есть метка… Наверное, это та же метка, что у зверя… Метка истинности.

Принц хмурится. Смотрит на меня, потом на мумию. По его озадаченному виду мне становится ясно, что нити и знак вижу только я.

Отворачиваюсь. В груди скребут сомнения. Неужели, та сумасшедшая швея, что пригвоздила душу этой волчицы к земле — это Кристиния? Она сделала это, чтобы заполучить волка в свои слуги?

Я уже знаю, что после смерти истинной, оборотни теряют смысл существования — не живут, а доживают. Не чувствуют радости, не имеют желаний…

Но если истинная жива, но живёт вот так… запертая в практически мёртвом теле — этого достаточно, чтобы оборотень тоже хотел жить и служить?

Сдаётся мне, волк по какой-то причине не понимает, на что обрёк любимую. Хотя что-то чувствует… Потому и загадал последнее желание.

До ушей доносится уже знакомый гул. Пол опять вибрирует… Должно быть те, кто ломится в подземелье, не оставляют попыток. Надо торопиться. Лучше бы мне уйти раньше, чем они перекроют выходы и входы.

— Ладно, — говорю, направляясь к залежам книг у стен, — мне надо кое-что найти…

— Я помогу, — Джаред идёт следом. Похоже, он не собирается спускать с меня глаз.

Сажусь возле стопок и начинаю их перебирать. Действую так быстро, как могу. От пыли чешется нос и горло. Травники, рецепты чая, самоучитель швеи… Сомневаюсь, что собранные тут книги относятся к чёрной магии. Должно быть их забрали из домов пойманных ведьм и сбросили сюда…. просто на всякий случай.

«Сто и один способ вывести блох». «Фокусы оборотню-щенку». «Азбука запахов»… Я отбрасываю книги в стороны, а стопка даже не становится меньше! Таких здесь ещё с десяток. Не говоря о сундуках.

— Что ты ищешь? — спрашивает Джаред.

— Сказку, — говорю.

— Сказку?

— Да. Сказку про… про девушку, которая нашла своего принца, — шепчу, не останавливая поисков.

— Не в замке Руанда, случайно? — хмыкает он. — Эта сказка про тебя, что ли?

Я вздрагиваю. Хотя ясно, что Джаред имеет в виду нашу ситуацию. Неудачная шутка

— Нет, — отвечаю. — Совсем не про меня.

— Ладно… — бормочет принц, с интересом поглядывая по сторонам, — пойду проверю сундуки.

Я киваю, у меня уже дрожат руки. Всё не то, не то! Внутри точно тикает таймер, мне кажется, что времени меньше и меньше.

— МОЯ КОРОЛЕВА… — раздаётся позади волчий голос. И одновременно — гул прокатывается по складу. — ПРИШЛО ВРЕМЯ… ВЫПОЛНИТЬ МОЮ ПРОСЬБУ… КАК ВЫ ОБЕЩАЛИ.

— Чуть позже! — говорю я, переключаясь, на вторую стопку. На этот раз прохожусь по корешкам. Мне кажется, что если найду нужное, то почувствую.

— ВЫ ОБЕЩАЛИ… — рычит волк. — МОЯ АРАРТИ… И Я… МЫ УСТАЛИ ЖДАТЬ.

— Я приказываю… тебе подождать! Мне нужно немного времени!

— НЕМНОГО… — выдыхает волк, словно сдерживая ярость. — СОВСЕМ НЕМНОГО… РАДИ МОЕЙ КОРОЛЕВЫ… БУДУ ЖДАТЬ.

— Хорошо, скажу когда… — я замолкаю на полуслове. Потому что вдруг взгляд притягивает одна из книг.

На корешке нет названия, она выглядит заурядно, неприметно лежит у самого основания стопки. Между географическим справочником и учебником по фехтованию. Но почему-то при взгляде на этот пустой корешок сердце так и заходится стуком.

На секунду мир сужается до одной точки. Время точно останавливается. Я тянусь за книгой. Подцепляю пальцами, тяну на себя. И вот — держу в руках!

С замиранием читаю название:

«История потерянной дочери».

Вот так просто нашла её в груде книг. И никаких фейерверков, взрывов и уходящего из-под ног пола. Моя судьба просто лежала в куче хлама… никому не нужная.

Подходит Джаред. Спрашивает:

— Это она?

— Да… — говорю. А голос дрожит. Не верю, что нашла её. Жду подвоха.

— И как она называется?

— А? Тут же написано…

— Где? — хмурится принц. И я понимаю — он не может прочитать. Должно быть, и страницы будут для него пустыми. Кристиния что-то об этом говорила…

Прижимаю книгу к груди. Это мой билет в жизнь. Воплощённая надежда. Всё это путешествие — не зря!

Должно быть, мысли отражаются на моём лице, потому что Джаред смотрит на меня как на чокнутую. Его взгляд перескакивает на книгу… мне мерещится, будто сейчас он захочет её забрать.

Поднимаюсь на ноги. Джаред смотрит исподлобья. Не нравится мне блеск его глаз…

— МОЯ КОРОЛЕВА, — вдруг рычит волк. Я испуганно оборачиваюсь.

Зверь стоит в нескольких шагах, косматая голова угрожающе опущена, уши прижаты.

— СЕЙЧАС… ВРЕМЯ ПРИШЛО.

— Нет, ещё не….

— ВЫ НАШЛИ ТО… ЧТО ИСКАЛИ… — скалится волк. — ИЛИ ВЫ ЗАДУМАЛИ… МЕНЯ ОБМАНУТЬ?

Бросаю взгляд на прозрачную дверь. До неё минимум десять шагов. Но даже если успею добраться, что это даст? Всё-таки придётся рискнуть и попробовать выполнить желание зверя. Была не была! Чем быстрее сделаю, тем скорее уйду.

Убираю книгу в карман юбки и говорю:

— Хорошо.

Джаред смотрит на меня с беспокойством. Волк скалится в полную пасть, клацает зубами.

Я уверенным шагом подхожу к зверю и говорю:

— Сядь. Не разговаривай. Не дёргайся.

Волк беспрекословно выполняет. Я опускаюсь перед ним на корточки и протягиваю руку к лапе зверя. От волнения меня трясёт, но я стараюсь сосредоточиться на задаче. Касаюсь пальцами красной нити. Она тёплая на ощупь, вибрирует. Я чувствую, как по ней, точно кровь по вене, течёт энергия.

Кладу на нить вторую руку, пробую сжать. Колется… Хватаю покрепче и тяну в противоположные стороны. Тут же в голову ударяет жар.

Ладони начинает печь, перед глазами мутнеет, но я не отпускаю, не обращаю внимание на рык зверя, на свой страх, на Джареда, что ходит кругами. Подливаю в пальцы энергии, как если бы создавала магический шар.

Нить натягивается, становится почти прозрачной… И неожиданно со щелчком рвётся. В моих руках истлевают остатки.

Вокруг повисает тишина.

Всё. Вот и всё…

Это было проще, чем я думала, хотя и дышу так, словно пробежала стометровку.

Поднимаю взгляд и настороженно смотрю на морду зверя. Удар сердца… второй… Волк в человека не превратился, но и нападать не торопится. Он выглядит озадаченным… Это же хорошо, да? Я сделала то, что нужно?

А потом раздаётся скрежет, точно ключ поворачивают в старом замке.

Я резко оборачиваюсь… И вижу, как со своего места поднимается возлюбленная волка. Арарти.

Она смотрит прямо на меня.

Волчица двигается, точно механическая кукла, качается после каждого шага. Мне кажется, она вот-вот упадёт, но мумия упрямо держится на ногах. И идёт… идёт ко мне, не сводя стылого взгляда.

Меня колотит от страха. Но я стараюсь ничем себя не выдать, только сцепляю зубы и сжимаю кулаки. Запах гнили становится невыносим. Джаред отступает и берёт у стены ржавое копьё.

— АРАРТИ… — рычит волк, бросаясь к возлюбленной. — ТЕПЕРЬ ТЫ СВОБОДНА… АРАРТИ… СВОБОДНА ОТ МОЛЧАНИЯ И ПОДЗЕМЕЛЬЯ … Я НАВЯЗАЛ ТЕБЕ… ЭТУ НОШУ… СОГЛАСИЛСЯ НА ТВОЮ И МОЮ… ВЕЧНУЮ ФОРМУ ЗВЕРЯ… ВЕЧНОЕ СЛУЖЕНИЕ БЕЗ СВЕТА… В ТЕМНОТЕ ПОДЗЕМЕЛЬЯ… НЕ СПРОСИЛ ТЕБЯ… ВЕРНУЛ С ТОГО СВЕТА… ПРОСТО ХОТЕЛ… ЧТОБЫ ТЫ БЫЛА РЯДОМ… Я НА ВСЁ БЫЛ СОГЛАСЕН… ЛИШЬ БЫ БЫТЬ С ТОБОЙ… ЛИШЬ БЫ РЯДОМ…

— ПРОСТИ МЕНЯ!.. ПРОСТИ, АРАРТИ — воет волк. — ТЕПЕРЬ КОРОЛЕВА… СОРВАЛА ЦЕПЬ… ТЫ СВОБОДНА… ОТ МЕНЯ… ОТ ПОДЗЕМЕЛЬЯ… ТЫ СВОБОДНА ДЕЛАТЬ… ЧТО ПОЖЕЛАЕШЬ! … Я ДОНЕСУ СЛУЖЕНИЕ ОДИН… А ТЫ СВОБОДНА!

Волк вьётся вокруг волчицы, но та не обращает на него внимания. Она идёт ко мне. Я пячусь, не знаю, куда деться, как вдруг замечаю красные нити. Они, как и прежде, обматывают волчицу от носа до облезлого хвоста… Вот только те, что соединяли Арарти с землёй, оборваны. Их концы свободно стелются по полу, как если бы кто-то обрезал узел, что их соединял.

Обрезал узел…

Неужели… та вязь, что я сорвала с лапы волка, этим узлом и являлась? Получается, Кристиния пообещала зверю, что подарит Арарти свободу? Что ж, по сути, я её обещание выполнила… Вот только, похоже, Волк ожидал, что его возлюбленная радостно соскочит с места и побежит под солнышко.

— Может, пора убраться отсюда? — спрашивает Джаред. Но ему отвечает злобный рык волка:

— НЕТ! ПУСТЬ ЖЕЛАНИЕ И ВЫПОЛНЕНО… НО МОЯ АРАРТИ ВСЁ ЕЩЁ НЕСЧАСТНА! — зверь трясёт головой. Я вдруг замечаю странное… Алые прежде глаза волка бледнеют, становясь обычными чёрными, с жёлтой радужкой.

Несомненно — это эффект снятой нити. Вот только чую, мне он не сулит ничего хорошего. Ещё и Арарти продолжает наступать… Чего её от меня нужно?!

— МОЯ АРАРТИ… ОНА СВОБОДНА… НО… С НЕЙ ЧТО-ТО… ЧТО-ТО НЕ ТАК… КОРОЛЕВА ОБЕЩАЛА ОСВОБОДИТЬ … НО… ЧТО С НЕЙ?! … ПОЧЕМУ ОНА… ПОЧЕМУ АРАРТИ ТАКАЯ?!..ПОЧЕМУ ОНА… МЁРТВАЯ?!

Волк воет так, точно у него рвётся сердце. Вой отражается от стен, эхом прокатывается по складу, морозом проходит по коже. Мне хочется стать невидимкой. Худшие предположения оправдались — раньше зверь видел возлюбленную как через кривые стёкла. Думал, что она вполне живая. Но снятая нить развеяла магию, открыла глаза. И он впервые увидел истинное состояние своей возлюбленной…

Чувствую себя так, словно хотела плеснуть в костёр воды, а плеснула керосина. Теперь мы все рискуем сгореть в пожаре.

— Это и был твой план? — криво усмехается Джаред, хотя очевидно, что сейчас не до смеха.

Он поудобнее перехватывает копьё и заносит для удара.

— Нет! — прошу я его.

— По-твоему мы уже действовали, Королева подвала. Теперь будем действовать, как я решу, — резко отвечает принц.

— КОРОЛЕВА… ВЫ ОБМАНУЛИ МЕНЯ… ЧТО ЖЕ Я НАДЕЛАЛ!.. ВСЕ ЭТИ ГОДЫ… АРАРТИ СТРАДАЛА!..ТЕПЕРЬ ОНА НЕНАВИДИТ МЕНЯ!.. ОНА НИКОГДА МЕНЯ НЕ ПРОСТИТ! …Я НЕ ЗНАЛ!..ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ!

В следующую секунду принц кидается к зверю, заносит копьё для удара. Волк бросается ему навстречу, бьёт лапой, но принц успевает увернуться. Всё-таки в оборотнях, пусть и не инициированных, силы и ловкости куда больше, чем в обычном человеке. Но даже так я понимаю, что Джаред долго не продержится.

— Уходи! — кричит принц мне. — Это приказ!

Мне хочется стукнуть его по голове за такие приказы! По ушам бьёт треск. Это волк влетел в кучу барахла у стены. Падают книги. Копьё Джареда с лязгом ударяется о сундук.

Меня трясёт. Мысли мечутся. Может, создать магический шар? Или попробовать привести сюда стражу! Ведь я могу провести их, как Джареда… Но времени может не хватить! Я могу опоздать.

Вновь смотрю на Арарти. Она, точно жуткий предвестник смерти — мёртвое тело и живая душа. Волчица всё ещё пытается идти, но очень медленно. Ей тяжело переставлять лапы. Приглядываюсь к нитям и замечаю, что один оборванный конец лежит возле моих ног.

Что, если… Нет! Слишком опасно! Однако… положение и так безвыходное. Стоит попытаться хоть что-то сделать.

Поэтому выдыхаю. Тянусь к нити и беру её пальцами.

Мгновение ничего не происходит… А потом комната перед глазами вздрагивает. Мир заволакивает дымка. Замирает с раскрытой пастью зверь. Останавливается на середине движения Джаред, словно кто-то нажал кнопку «стоп».

Что за…

Я кручу головой, поднимаю руку — все движения медленные, словно преодолеваю толщу воды.

— Вот и ты… — слышу тихий голос.

Вскидываю взгляд и вижу… Вижу, как через облик мёртвой волчицы проступает человеческая фигура. Это девушка. Она сидит на полу. Совсем молоденькая, ужасно худая, бледная, взгляд пустой. Красная нить, впиваясь в кожу до крови, перетягивает её руки, тело, лицо…

Жутко. Как же жутко… Но моё сердце сжимается от жалости.

— Ты Арарти? — спрашиваю я. Мой голос глухой, но девушка меня слышит.

— Да… так меня звали, — её голос тише шёпота.

— Ты шла ко мне, — торопливо говорю. — Что ты хотела?

Девушка медленно моргает.

— Да… Мне нужно было что-то тебе сказать… Что-то важное. Но уже не помню что.

Глаза девушки подёргиваются дымкой.

— Тогда скажи, как успокоить твоего истинного?! — спрашиваю, а у самой голова кружится. Я поглядываю на нить в руке, кажется, та вытягивает из меня силы. А значит стоит поторопиться… Да и неизвестно ещё — это правда время остановилось, или просто я упала и лежу без сознания посреди склада.

— Истинного? — переспрашивает девушка.

Я показываю ей на застывшего зверя. Девушка безразлично глядит на волка. Спустя секунду лицо Арарти светлеет, а губы расплываются в печальной улыбке:

— О, Майерс…

Девушка тянет к зверю тонкие руки, они дрожат от напряжения, а потом обессиленно падают. Из глаз Арарти начинают течь крупные слёзы:

— Ох, Майерс… — горько плачет девушка. — Что ты наделал, мой бедный Майерс… На что обрекла тебя любовь? Теперь я вспомнила… Мой любимый… Мой самый дорогой… ты запер мой дух в погибающем теле, привязал к себе и к подземелью. Я тянула из тебя жизнь и энергию год за годом… Год за годом лишала разума… Прямо сейчас я чувствую всю твою боль! Весь страх и ужас… И я плачу вместе с тобой.

Она плачет горько, искренне, шепчет между вздохами:

— Пожалуйста, передайте ему, как я люблю его. Пожалуйста… За двадцать последних лет я ни разу не смогла этого сказать. Я ласково называла его: «Май». Он поймёт… Скажите ему… Он не должен себя винить. Он ни в чём не виноват! В следующей жизни… мы будем вместе.

— Хорошо, я передам! Обещаю!

Девушка всхлипывает ещё несколько раз, а потом затихает. Её взгляд снова становится безразличным и пустым. Арарти замирает в своём безвременье. Сколько она так сидит не вставая? Годы и годы… стоит на пороге и не может его перешагнуть.

Удерживать нить становится тяжелее. Но у меня ещё остались вопросы. Мне хочется выяснить хоть немного правды о матери.

— Арарти, скажи, что с тобой случилось? Как ты погибла?

Она словно задумывается, склоняет голову, растягивает губы в грустной улыбке:

— Я умерла. Кажется… Кажется, меня убили.

— Убили? Это было покушение?

— Наверное, — она безразлично пожимает худыми плечами. — Это было так давно…

— Но скажи, кто тебя убил? Это была… Кристиния — первая Королева?

— Не знаю… Это важно? — Арарти смотрит на меня и медленно добавляет: — Я могу вспомнить… если дашь немного энергии. Но у тебя и так её маловато. Подумай.

Замираю, смотрю на нить. Нужна ли мне информация? Конечно! Поэтому сосредотачиваюсь и подливаю энергии. Это, оказывается, неожиданно больно, в животе неприятно скручивает органы. Зато Арарти оживляется, в глаза возвращается блеск.

— Ох, — выдыхает она и хватается за голову, жмурится: — Вспомнила… Ох… Когда Король нашёл свою истинную и выслал Королеву Кристинию из дворца, она попросила меня кое о чём… Попросила следить за одним человеком… Ох… Но я попалась. Так нелепо попалась! И меня сбросили с доски, точно ненужную пешку.

— За кем ты следила? Кто тебя устранил?

— Это была женщина… Красивая. С необычными платиновыми волосами. С тяжёлым взглядом. Её звали…

Но больше я ничего не слышу, уши словно забивает ватой. Образ Арарти бледнеет. Мир снова приходит в движение.

Чтобы не упасть, я хватаюсь за стену. Кажется, всё-таки потратила больше сил, чем могла.

Волчье тело Арарти заваливается на бок. И больше не двигается. Нити спадают, наконец, отпуская пленницу на волю.

Конечно, гибель волчицы не проходит незамеченной.

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА! … ТЕПЕРЬ Я НИКОГДА… НИКОГДА НЕ СМОГУ ВЫМОЛИТЬ ПРОЩЕНИЕ! — воет волк. Он отпрыгивает от Джареда и скалится. Я вижу своё отражение в его теперь жёлтых глазах.

— Подожди! Я говорила с ней! Арарти просила передать тебе… — говорю я, но не успеваю закончить. Зверь прыгает.

Джаред запаздывает всего на секунду.

Я падаю, сбитая огромной тушей. Волк придавливает лапой, царапая когтями, ревёт оглушая. Звериные зубы клацают возле самого моего горла… но вдруг волка что-то отталкивает в сторону. Джаред!

Зверь кидается на него. С ужасом я вижу, как от следующего удара Джаред падает, точно подкошенный. Кажется, его приложило головой о стену. По виску Джареда течёт кровь, глаза закрыты.

Надо срочно что-то делать! Сейчас!

— Послушай! Майерс! — хриплю, не обращая внимания на боль, — Арарти просила передать, что любит тебя! Что ни за что не винит! И что вы встретитесь в следующей жизни… Май!

Зверь замирает. Очень вовремя… Ещё секунда и на одного принца в Руанде стало бы меньше.

— КАК ТЫ МЕНЯ… НАЗВАЛА?

— Май, — испуганно повторяю я. — Май! Так называла тебя Арарти!

— АРАРТИ…. — рык отражается от стен. — ОНА МЕНЯ… ПРОСТИЛА?

— Да! Она тебя любит… Не винит.

Зверь шатается, словно его насквозь пробило. Смотрит на свою погибшую истинную. А потом идёт к ней, опускается рядом. И замирает. Повисает тишина, от которой мурашки ползут по спине.

Джаред не двигается, лёжа в куче хлама. Волк тихо скулит, оплакивая потерю. Я судорожно выдыхаю и только теперь замечаю кровь на блузке. Касаюсь солнечного сплетения и поднимаю пальцы к глазам. Красные… Но крови немного, хоть тут повезло.

Прислоняюсь спиной к холодной стене. Меня трясёт. Не удивлюсь, если к завтрашнему дню поседею на пол головы. Теперь надо как-то выбраться, но главное — книгу я нашла… Книгу? Я испуганно щупаю карман. А там — пусто!

Шарю взглядом вокруг. И вижу её рядом. Похоже, книга выпала от броска волка. Упав, она раскрылась.

Подтягиваю её к себе и цепляюсь взглядом за строчки:

«Принц Алан занёс меч для удара, но Виктория не сдвинулась с места. Лишь улыбнулась шире, ласково сказала:

— Ты не сможешь, дорогой мой. Любимый… Я ведь твоя жена. И твоя истинная…

А в следующую секунду принц пронзил насквозь чёрное сердце злодейки. По белоснежной блузке расплылось кровавое пятно…»

Невольно я опускаю взгляд. На моей блузке тоже кровавое пятно… Осталось дождаться принца и можно начинать финальную сцену. Я зажмуриваю глаза, пытаясь отогнать страх. А потом убираю книгу в карман юбки.

Собрав все свои силы и даже те, которых нет, поднимаюсь на ноги. Держусь за стену. Меня шатает, перед глазами всё пляшет, дышу со свистом.

«Прорвёмся», — уговариваю я себя.

Снова слышу гул. Пол трясётся, точно мы в эпицентре землетрясения. С потолка срывается несколько камней и с грохотом падают на землю. Пыль поднимается столбом. Как бы нас тут не завалило!

Добираюсь до Джареда и присаживаюсь рядом. Аккуратно трясу его за плечо.

— Эй! — сипло зову. — Ваше геройское высочество, проснитесь.

Он начинает кашлять, потом размыкает зелёные глаза. Смотрит осоловело. Я обнимаю его за плечи, чтобы помочь встать… Как вдруг странная теплота разливается по сердцу. Повинуясь непреодолимому желанию, оборачиваюсь и вскидываю взгляд на прозрачную дверь.

Мне хочется протереть глаза. Это должно быть сон! Может, я уже без сознания и брежу?

Потому что я вижу за прозрачной дымкой двери очень знакомый силуэт. А потом порог перешагивает Алан.

Алан…

Время точно замирает.

Я и забыла какой он высокий… От него так и веет силой. Сердце у меня заходится стуком, а к лицу приливает жар.

Он пришёл один… Верно, ведь, как сказал зверь, только истинный правитель преодолеет защиту.

Первый принц в полном боевом облачении. В руке держит меч, сам закован в магический доспех. Его лицо сейчас — это лицо убийцы. Алан коротко изучает обстановку и увиденное ему явно не нравится.

Ещё бы! Ведь это потерянный склад чёрно-магических артефактов, посреди лежат грудой волки, у стены — его раненый брат. А я — та самая служанка, которая недавно напилась афродизиака. И со стороны совершенно неясно, что я делаю с Джаредом. То ли помогаю, то ли пытаюсь добить.

«Как объясниться?! Всё, я пропала…», — в панике думаю я, когда взгляд стальных глаз встречается с моим взглядом.

— Ты! — рычит Алан, крепче перехватывая меч.

Несколько стремительных шагов и первый принц оказывается рядом. Я сжимаюсь. Холод пробирает до костей. Алан втягивает воздух, из его глаз выглядывает зверь, пальцы вздрагивают на эфесе меча.

Лишь мгновение отделяет меня от смерти.

— Зверя придержи! — вдруг раздаётся сиплый голос Джареда. — Она со мной!

Я вздрагиваю. А потом чувствую, как младший принц обнимает меня за талию. Совсем не по-дружески. Замираю, ожидая реакции Алана.

— С тобой? — рычит тот, всё ещё не сводя с меня взгляда и не опуская меча. Он похож на хищника, что застыл над добычей.

— Да. Мы, вроде как, на свидании.

«Что?! — мысленно возмущаюсь я, но тут же себя успокаиваю. — Главное, не выдал! Слава богу, не выдал! Пока что…»

Всего секунду, но Алан выглядит ошарашенным. Ярость мелькает в глазах. Но потом его лицо снова превращается в ледяную маску.

— Экстремальное у вас свидание… — холодно говорит Алан. — Половину подземелья разнесли. А это кто? Опасен? — кивает на Майерса в центре.

— Нет… Думаю уже нет.

— Ты сам-то сильно головой ударился? — хмурится старший принц. — Никогда же не гулял со служанками.

— Вкусы меняются, — отвечает Джаред. — Тем более эта служанка — особенная. Она мне приглянулась.

— А может, на тебя так запах волчьего корня подействовал?

— Разве что добавил перчинки, — скалится Джаред. — А ты задержался, брат.

У Алана дёргается уголок рта. Он убирает меч в ножны, и только тут я выдыхаю. Оказывается, всё это время не дышала. Тут же наваливается такая усталость, что сложно глаза держать открытыми.

— Судя по всему, мог и не торопиться, раз ты в порядке, — раздражённо рычит Алан. — Давай, хватит разлёживаться. Твоя мать уже весь замок на уши поставила. Ещё немного и армию будет собирать.

— Она может, — хмыкает Джаред.

Потом младший принц со вздохом отстраняется и поднимается на ноги. Я, наоборот, окончательно сажусь на пол, приваливаюсь к стене.

Джаред вытирает кровь с виска и смотрит на парочку посреди комнаты: Арарти мертва. Майерс в шкуре волка лежит рядом, не обращая ни на что внимания. Всюду в пыли разбросаны книги, одежда, ржавое оружие. Стены хорошенько помяты. Прозрачная дверь странно мерцает, словно вот-вот исчезнет.

— Разве тебе не в лазарете положено быть?! — Алан обращается ко мне. По его холодному лицу невозможно угадать мысли. — И почему так корнем несёт?! Таблетки пила?

— Пила… — бормочу.

— Ну да, конечно… Я вас по твоему запаху и нашёл. До последнего надеялся, что это кто-то другой… Ты ранена? Идти сможешь? — принц смотрит на кровь, что залила мою блузку. Ткань разорвана в нескольким местах, оголяя кожу.

Я резко складываю руки на груди, чтобы прикрыться и тут же чувствую себя полной дурой. Нашла из-за чего волноваться! Да и не видно там ничего.

— Насколько плохо себя чувствуешь? — тихо говорит Алан. Взгляд у него странный, пронизывающий.

«Очень плохо. Больно… особенно сердцу», — хочется сказать мне, но вместо этого говорю:

— Нормально…

Алан хмурится, а потом наклоняется ближе. Я заворожённо смотрю, ведь старший принц очень красив.

— Да ты совсем без сил… — в его голосе мне мерещится искреннее беспокойство. — Магической энергии не осталось ни капли. Того и гляди жизненную пустишь в расход.

— Эй! Не пугай девушку своим суровым видом, до икоты её доведёшь! — вмешивается Джаред.

— Ты её своим «свиданием» так довёл, что она неделю не оправится, — огрызается Алан. — Ладно. Позже расскажете, что тут произошло. Сейчас надо выбираться.

Словно подтверждая его слова, пол начинает дрожать. А в следующую секунду моё сердце замирает, потому что Алан подхватывает меня под спину и колени, и поднимает в воздух так легко, словно пушинку.

Рёбра тут же скручивает болью.

— Сейчас отпустит, только не дёргайся, — говорит Алан. — Возьмись за шею.

Я так и делаю — обнимаю за шею, а носом утыкаюсь в грудь.

— Не пугайся, — говорит принц в мою макушку, — немного поделюсь энергией. А то до лазарета не дотянешь.

По телу проходит тёплая волна, точно в горячую ванну окунули. Боль утихает.

Я бы заглянула в лицо принца — но страшно. Поэтому прикрываю глаза, вся отдаваясь мгновению. Почему-то хочется плакать — горько, как ребёнку. Пережитое в подземелье наваливается тяжким грузом. Эмоции страха и боли камнем придавливают душу. А ещё Алан, должно быть, думает, я вешаюсь на всех и каждого. Ему, наверное, брезгливо… однако, он не может оставить меня здесь. Даже делится энергией. Зачем? Разве не проще оставить меня? Ненадёжная, странная… Кому нужна такая прислуга? Или он хочет, чтобы я дожила до допроса?

— Эй, что за любовный треугольник ты тут пытаешься устроить? — возмущается Джаред.

— Пытаюсь «не устроить» братскую могилу, — отвечает Алан.

— Я бы сам донёс её!

— Себя донеси! — рычит Алан. Объятия словно становятся крепче, или мне только кажется… — Давай на выход! Что с этими двумя?

«Видимо, он про Арарти и про Майерса», — думаю я сквозь набегающую дрёму.

— Оставь их, — голос Джареда доносится как из-под толщи воды.

Потом мы куда-то идём… должно быть, через туннели. Принцы о чём-то спорят, слов не разобрать. Темнота сменяется светом. Добавляются ещё голоса. Стражники? Но я уже не в этом мире, а в каком-то сладком сне. Прижимаюсь к Алану ближе, вдыхаю его запах, слушаю его сердце. А потом мне мерещится, словно он говорит:

— Тише, всё уже хорошо…

И стирает мои слёзы.

Мне снится сон, словно я хожу по пустому королевскому замку. На картинах, подоконниках, ступенях — всюду лежит пыль, а среди этой пыли я вижу отпечатки человеческих ног.

Я иду по ним и прихожу в магическую башню — самую высокую башню замка. Там стоит огромное зеркало, перед ним сидит красивая черноволосая женщина. Повернувшись ко мне, она смотрит с улыбкой, как на долгожданного гостя.

— Вот мы и встретились, — говорит она. — доченька.

— Ну здравствуй, мама, — говорю я.

Кристиния кивает. В её руках костяной гребень, она расчёсывает свои чёрные локоны, такие длинные, что касаются земли. Вот только в зеркале отражается старуха с белыми, как пепел, волосами.

— Поздравляю тебя, моя милая, моя славная девочка, — нараспев говорит Кристиния, проводя гребнем вниз. — Ты нашла книгу! Я горжусь тобой. Расскажи, как ты это сделала? Нет… Лучше представь. Закрой глаза и представь, а я всё увижу.

Чуть поколебавшись, я решаю, что вреда от этого не будет и закрываю глаза. Перед внутренним взором пролетают картинки-воспоминания.

— Что ж, это хорошо. Хорошо, что всё получилось, — улыбается Кристиния, когда я, наконец, открываю глаза. — Ты такая храбрая, вся в меня! Жаль, конечно, что дурачок Джаред тоже выбрался… Как он вообще посмел угрожать моей девочке? Да он волоска твоего недостоин! Но ничего, он своё получит.

Мне совсем не нравится то, как легко Кристиния готова разбрасываться чужими жизнями. Обхватываю себя руками.

Рядом с этой женщиной я испытываю опасение и тревогу. Не знаю, чего ждать, не понимаю, могу ли верить ей. Да, Кристиния мне помогает, но цели у неё свои. Она про них однажды упоминала — о том, что хочет вернуть любовь и выбраться из зазеркалья. Я готова помочь… но едва стану не нужна, что Кристиния сделает? Протянет руку или толкнёт в спину?

— Остался всего шаг… — говорит мать. — Но, вижу, у тебя много вопросов.

— Да, — выдыхаю я.

— Задавай их. У нас мало времени. Сны тяжело контролировать. Именно поэтому я стараюсь к ним не прибегать… Но сегодня особенный случай.

У меня и правда много вопросов. Так много, что не все успею задать. Решаю начать по порядку.

— Ты нарочно сказала мне выпить афродизиак вместо успокоительного? — спрашиваю я.

— Естественно.

Кристиния признаётся так легко, что секунду не могу прийти в себя.

— Но зачем?!

— А разве он тебе не помог? — мать поднимает брови.

— Ты обманула меня!

— Возможно. Но теперь Алан связывает своё влечение именно с зельем, — медленно говорит Кристиния. — У нас появилась отсрочка. Но всё потому, что ты вела себя искренне. А если бы знала об эффекте напитка, боялась бы гораздо сильнее. К тому же сейчас ты можешь смело заявить, что тебя заставили выпить зелье обманом. Полезное алиби, разве нет?

— Ты мной манипулировала.

— Это всё ради тебя. Ты не умеешь лгать, это может порушить план. Но не переживай, доченька, мама всё продумала. Мама на шаг впереди. Мы ведь в одной команде.

Я сглатываю. Мне становится неприятно, что меня держат за глупую дурочку. Но с другой стороны, Кристиния права. Я была на волосок от провала…

— А про зверя в подземелье ты молчала по той же причине? — спрашиваю я.

— Почти, — Кристиния снова проводит по волосам. Старуха в зеркале повторяет её движение. — Во-первых, я не думала, что Майерс ещё в подземелье, ведь прошло много лет. Во-вторых, была уверена, что если встреча произойдёт, он поймёт, чья ты дочь, и поможет.

— Он принял меня за тебя, — говорю я.

— Видимо, разум растерял, — задумчиво говорит Кристиния. — Почему же ты ему не созналась в том, кто ты?

— Но… он бы напал!

— С чего ты взяла? Ты — дочь настоящей Королевы. Той самой, кому он служит. Он бы не посмел. И обещание не пришлось бы выполнять. Ведь ты — не я. Ты сама себя перемудрила, доченька.

Я сажусь на свободный стул и обхватываю голову руками. Всё было так просто! Или… или не стоит верить Кристинии на слово? В её устах всё звучит точно патока.

— У тебя ещё есть вопросы? Поторопись, — говорит Кристиния. — Время на исходе.

Словно подтверждая её слова, раздаётся треск. По зеркалу бежит длинная трещина.

— За кем следила Арарта? — спрашиваю торопливо. — Она сказала, что шпионила по твоей просьбе.

Кристиния наклоняет голову, волосы падают ей на лицо так, что теперь я вижу только красные губы.

— Я не хотела тебе говорить так рано… Но ладно. Знай же, Арарта следила за той, кого сейчас называют «Третьей Королевой», — губы кривятся, как от зубной боли. — Но тогда она ещё была никем.

— За матерью Джареда?!

— Да. За этой… стервой. За разлучницей Илоной.

— Вы с ней знакомы?

— О, да! Мы, так сказать, давние «подруги», — кривятся в отвращении губы. — Держись от неё и Джареда подальше, доченька. Если Илона поймёт, кто ты, медлить не будет… Как она не медлила с Арартой.

Тут я вспоминаю про Джареда и опасность, что ему грозит. Совсем скоро инициация… Кристиния словно читает что-то в моих глазах.

— Ты же не задумала менять сюжет? — наигранно ласково спрашивает Кристиния. У меня от её тона мурашки бегут.

— Нет. Но… Но ты говорила… только концовка неизменна, а детали…

— Даже не думай! — чеканит Кристиния, отбрасывает волосы назад. Впивается стылым взглядом. По зеркалу молниями разбегаются новые трещины.

— Но…

— Никаких «Но!» Не испытывай судьбу! — выкрикивает Кристиния, поднимаясь с места. — Не вмешивайся! Думай о себе! О нас! Добудь кровь и перепиши эту дрянную сказку. Подаришь нам свободу и любовь, а потом делай что хочешь! Но до тех пор не вмешивайся. Пойми, девочка моя, что жертвы будут. Они всегда есть. Хочешь стать одной из них?

Поверхность зеркала за спиной Кристинии вздувается, трещит, а потом вдруг разлетается осколками. Я не успеваю отвернуться и один ударяет меня в грудь.

По ушам бьёт собственный крик. А потом я вдруг просыпаюсь, резко сажусь. И обнаруживаю себя в уже знакомом лазарете. Вокруг едко пахнет лекарствами, от света режет глаза.

— Тише-тише, — говорит уже знакомый доктор, надавливая мне на плечи и укладывая обратно. — Ну ты гулё-ёна! Как тебя угораздило… Везёт же на приключения.

Доктор понижает голос и говорит шёпотом:

— Сам Кронпринц тебя принёс на руках. Точно принцессу! Велел позаботиться как следует.

Сердце у меня стучит как бешеное. Я оглядываюсь в панике. Но стража не караулит у койки, руки свободны от оков. Значит, Джаред не сдал… Значит, Алан ничего не заподозрил! И оба они целы и здоровы!..но где книга?

Я нахожу её в верхнем ящике тумбы и окончательно выдыхаю. Всё получилось. Всё хорошо… Тут же вспоминаю, как Джаред соврал про свидание, и краска заливает щёки. Вот он же специально это сделал! Запомнил, что назвала его «заносчивым красавчиком» и навредничал! Вот же… ребёнок! Но главное — сдержал обещание, а ведь я до последнего ждала, что выдаст.

Потом вспоминаю про Алана, и сердце стучит чаще.

«Сколько же всего произошло лишь за ночь! Даже с Кристинией успела поговорить, — думаю я. — И многое узнать. Например, про третью Королеву. Получается, её тоже следует опасаться! Ну да мне не привыкать… Всего-то надо с ней не пересекаться. Главное — книга у меня».

В моей голове уже есть решение — ясное, точно день. Как Кристиния и просила, в текущий сюжет я вмешиваться не стану… Я просто добуду кровь Элизы и перепишу книгу до того, как произойдёт непоправимое. До того как сюжет убьёт Джареда!

У меня есть пара дней на восстановление, а потом надо приступать. Думаю, справлюсь. Не могу не справиться!

Как я позже выясняю у доктора, в лазарете я совсем недавно, поспала всего ничего. Блузка на груди разрезана, на ранах — стежки и пластыри, нога перебинтована — растяжение. Но за день на лечебной мази заживёт. Ничего особо серьёзного. А из важного — меня как раз собирались переодеть… Ох и вовремя же я проснулась! Только метку обнаружить не хватало!

Кое-как удаётся отвоевать себе право помыться без помощи санитарок. Доктор ворчит, но соглашается и даже выдаёт чистую одежду.

Сил у меня мало, но на гигиену их хватает.

После ванны выпиваю назначенные лекарства, немного перекусываю, а потом заваливаюсь в кровать и сплю как убитая остаток дня и всю следующую ночь. Сны мне больше не снятся.

Зато в следующий раз просыпаюсь от визга прямо над ухом.

— Ах ты дрянная девка! Разлеглась! А кто работать будет! Не притворяйся, что спишь! Если не знала, по болезни два дня положено, ты свои уже отлежала! Хватит тут баклуши бить!

Первое, что вижу, открыв глаза — это толстое раскрасневшееся лицо Марты. Моей начальницы по кухне.

— Вставай, нерадивая! — приказывает она, — тебя уже стража искала! Мне проблемы не нужны!

— Стража? — бормочу.

— Да! Даже меня расспрашивали! Знают, что ты отлыниваешь! Поэтому встала и пошла работать, дрянь! — вопит она и за руку вытягивает меня с кровати, да так, что я едва не плюхаюсь на пол.

— Оставьте девочку в покое, — пытается вмешаться доктор. — Ей нужен отдых!

— А работать, кто будет?! — вопит Марта, упирая руки в толстые бока. — Ты что ли?! Я же вижу, здорова девка. У меня план горит! Столько ртов надо кормить! Праздник инициации на носу! Мне что, одной батрачить! Славка занемогла, и этой нет! Ничего, не развалится!

— Нет-нет, не положено, — протестует доктор. Но я его останавливаю и заверяю, что чувствую себя отлично.

Меньше всего сейчас мне хочется привлекать внимание. Да и новости про стражников не радуют. Чего это им понадобилось?

Оглушённая, я кое-как одеваюсь, глотаю положенные таблетки, успеваю спрятать в глубокий карман юбки пилюли от запаха и книгу. На большее терпения Марты не хватает. Она берёт меня за локоть, сжимает до синяков и грубо тянет за собой.

— Я тебе покажу, отлынивать! В замке меньше недели, а уже все бока отлежала! Я из тебя лень-то выбью! — не успокаивается Марта.

Пока она тащит меня по коридору, ловлю на себе злорадные взгляды других служанок. В том числе рыжей с подпевалами. Выгляжу я не лучшим образом: волосы в беспорядке, на щеке след от подушки, кожа бледная, как ножка у поганки. Подземные приключения не прошли бесследно.

Но Марте плевать. Она мне даже умыться не позволяет. Спустя десять минут я уже сижу и надраиваю кастрюлю.

Руки слушаются плохо. Пусть физически я почти здорова, но энергии ещё маловато. Да и есть хочу так, словно у меня в животе как минимум месяц не было даже росинки.

— На обед не пойдёшь! — строго сообщает Марта, поймав мой голодный взгляд.

— Но…

— Без возражений! Думаешь, твоё поведение тебе с рук сойдёт?

«Вот же гадкая баба! — злюсь я про себя. — С подземельем я справилась. Зверя сумела успокоить. Даже младший принц не выдал! А злобную кухарку победить не могу. Ну что за непруха!»

А делать нечего. Приходится сначала драить, потом чистить, потом мыть, таскать вёдра с картошкой, и всё это в духоте и на голодный желудок. Другие девушки на кухне поглядывают с некоторым злорадством. Должно быть, уверены, что эти дни я специально от работы отлынивала.

«Интересно, что со Славкой? Может, она заболела?» — думаю я. Спросить про неё не решаюсь, но вскоре и так узнаю ответ, потому что к вечеру Марта притаскивает Славку, усаживает за стол рядом со мной и даёт задание месить тесто.

— И чтобы активнее работала! А не то! — с угрозой замахнувшись, Марта трясёт в воздухе пухлым кулаком, а потом уходит к печи.

Я украдкой разглядываю соседку.

Та выглядит плохо, косички растрёпаны, под глазами тёмные круги, руки сине-жёлтые от синяков. Она похожа на побитого котёнка, ей не работать нужно, а отдыхать! Но Марта бессердечна, ей чужие страдания, похоже, только в радость.

Тихонько спрашиваю, что случилось. Славка лишь крутит головой, жалобно всхлипывает, да косится на Марту. Видно, при ней ничего рассказывать не хочет. Боится.

Но когда кухарка на минутку отлучается, Славка наклоняется ко мне и торопливо говорит, что два дня назад застала любимого с другой. Глаза девушки наполняются печалью, а потом она начинает горько плакать. Слёзы льются горошинами по её щекам. Не может Славка успокоиться, даже когда возвращается Марта.

— Ах ты, дрянная, снова сопли распустила! Лишь бы не работать! Опять вздумала слезами жалобить. Нашла дуру! — вопит кухарка, а потом хватает, скалку и замахивается на плачущую девушку. Та прикрывает голову руками.

Этого я стерпеть уже не могу. Вскакиваю и закрываю Славку собой. Скалка врезается мне в спину. Сжимаю зубы, чтобы не охнуть от боли. Теперь ясно откуда у соседки синяки. Кухарка постаралась!

— А ты куда лезешь, безмозглая! — визжит Марта. — Щас я тебя!

Она снова замахивается, но я успеваю повернуться, ухватиться за скалку и вырвать её потных рук кухарки.

— Что ты… — возмущается Марта. — Как посмела?! Да я тебя сейчас так оприходую!

— Ещё раз замахнётесь, и я вас сама оприходую! — резко отвечаю я, поудобнее перехватывая скалку. — Да так, что зубов недосчитаетесь!

Все на кухне замирают. Надрывно булькает вода в кастрюлях, трещит огонь в печи. Кто-то роняет из рук разделочную доску — та бухает об пол. Но никто не двигается с места. Славка смотрит растерянно. А потом тихонечко шепчет, дёргая меня за рукав:

— Не надо, Катя, не надо… Тебя же уволят. И никто на работу не возьмёт… Пропадёшь.

Марта раздувается от гнева, пучит глаза, становясь похожа на гигантского разгневанного хомяка.

— Дрянь! Ты у меня мигом с работы вылетишь! Неблагодарная девка! Плетьми накормлю, поняла! Но сначала извинишься! На коленях будешь ползать! — задыхается кухарка.

— Не дождётесь!

— Давай! Если встанешь на колени, то, может быть, прощу дерзость.

— Вот вы и вставайте! И тогда, может быть, сохраните не только работу, но и жизнь! — натурально шиплю я, сжимая в руке скалку. В груди горячо от злости, она заглушает все разумные доводы.

— Сама напросилась! — восклицает Марта и косится на стальную поварёшку, что лежит на столе. А потом с невиданной прытью бросается к ней.

Но я быстрее.

Бамс! С размаха прописываю ей скалкой по толстому боку. А потом от души добавляю по ляжке. Ещё несколько ударов прилетает куда придётся. На душе сразу становится легче.

— Ах, ты! — визжит Марта, отскакивая и опрокидывая ведро с половой тряпкой. На пол выплёскивается грязная жижа.

— Убить меня хотела! Убить! — верещит женщина.

— Хотела бы, убила, — говорю я наступая.

— А-а-а, — натурально воет кухарка.

А мне так хочется заткнуть ей рот, что аж зубы сводит.

В этот момент дверь открывается, и на кухню заходят несколько охранников при полном боевом облачении. Из-за касок лиц не разглядеть. Марта тут же бросается к старшему из них — со знаком отличия на груди. У меня сердце уходит в пятки. Я немедленно вспоминаю положение в котором нахожусь. Но с другой стороны… а что я должна была делать? Терпеть? Это не в моём характере!

«Раз не в твоём, то теперь разгребай последствия», — мысленно говорю я сама себе, готовясь к худшему.

— Немедленно! Схватите её! — вопит Марта, указывая на меня толстым, как сарделька, пальцем.

Старший охранник обводит кухню суровым взглядом, останавливается на мне. Я вытягиваюсь по струнке, вся холодею изнутри, не зная, чего ждать.

— Катя? — вдруг говорит он.

Я внутренне вздрагиваю. Голос кажется знакомым.

— Она самая! — радостно кивает Марта. — Убить меня хотела! Руку подняла! Немедленно вяжите её!

Я испуганно опускаю скалку. Славка прячется за стол. Остальные работницы втягивают головы в плечи. Видно, ждут кровопролития, не меньше.

— Почему ты на кухне, Катя?! — сурово спрашивает меня охранник.

— И я думаю, — поддакивает Марта. — По ней давно тюрьма плачет!

— Да помолчи! — рявкает стражник на кухарку, и та ошарашенно прикусывает язык.

— Мне сказали, — продолжает охранник, глядя на меня: — ты должна быть в лазарете. Кто тебя отправил работать?!

И в этот момент я, наконец, понимаю, кто передо мной. Из прорези маски смотрят разноцветные глаза. Ри! От облегчения едва сдерживаю улыбку. Теперь точно всё будет хорошо! Вот только зачем он искал меня?

Марта снова пробует подать голос, но Ри переводит на неё тяжёлый взгляд. Та икает и начинает трястись, точно её сейчас инфаркт схватит. Цепкий взгляд оборотня снова пробегается по кухне, задерживается на перевёрнутом ведре, на валяющейся поварёшке, на скалке в моих руках.

— Что тут случилось? — отрывисто спрашивает он. Но все молчат. Тогда он поворачивается к побелевшей как полотно Марте. — Вы что, поднимаете руку на своих работников?

— Так, я ч-чтобы работали лучше. В воспитательных целях, — заикаясь, бормочет Марта.

Ри не отвечает несколько долгих секунд. А когда говорит, голос его может заморозить море:

— Может, тебя пора воспитать?

— Что? — пищит Марта.

— Говорю, отправим на перевоспитание!

— Нет…

— Да. Сейчас же. И если не поможет, то здесь работать не будешь. Ты не имеешь права поднимать руку на работников, и если об этом забыла, придётся напомнить.

Марта открывает рот, как рыба, выброшенная на песок. А потом по её щекам начинают литься крокодильи слёзы. Она падает на колени. Бормочет:

— Что вы, господин! Я же тут столько лет работаю! Вкалываю день и ночь! За что же вы, вот так, бабушку…

Но Ри непреклонен. Он подаёт знак своим людям, и те без нежностей скручивают Марту. Я ловлю себя на странном удовлетворении. Всё-таки приятно, когда такие люди, как эта злобная кухарка, получают по заслугам!

А Марта никак не может успокоиться. Она вдруг скидывает жалостливую маску и начинает вопить:

— Раз меня уводите, тогда и эту девку тоже! Тоже накажите! Она отлынивала! И меня избила! Ей положено плетей! Она опасна!

Ри смотрит на меня. И хоть не вижу его лица, знаю, он улыбается:

— Боюсь, тут я ничего сделать не могу. Даже если бы хотел.

— Почему?!

— Эта девушка под защитой Кронпринца, — медленно говорит Ри.

— Что? — переспрашивает Марта.

Что?! — мысленно восклицаю я.

— Да, — подтверждает Ри. — Нас направили сопроводить её для награждения в королевский зал. Когда мы не нашли её в лазарете, пришли сюда.

— С чего вдруг к этой девке столько внимания! Да кто она такая! — кричит Марта. Но её уже выводят за дверь.

Я не знаю, куда деться от неловкости и непонимания происходящего. А Ри делает только хуже. Он встаёт передо мной на одно колено, подаёт руку и очень торжественно произносит:

— Уважаемая героиня Руанда, позвольте сопроводить вас в королевский зал для награждения. Её светлость Илона, Королева Руанда и первый принц Руанда Алан Цезариус ждут вас.

Чувствую себя ужасно нелепо. Одета в рабочую форму, неумытая, голодная, а меня ведут через замок точно знатную особу. Ри сопровождает, придерживая под руку, его солдаты бодро маршируют позади.

Служанки, что встречаются на пути, сбиваются с шага. Их глаза округляются от удивления. Ещё бы! Ведь только утром они наблюдали, как меня с криками тащит на кухню Марта.

Ох, и полетят слухи…

«План «не привлекать внимания» полностью провален», — мысленно подвожу я итог. И ладно бы Ри подсказал, что вообще происходит! Так ведь молчит. Не хочет говорить при солдатах? В любом случае ведут меня не на казнь, что уже можно считать добрым знаком.

Наконец, мы подходим к высоким расписанным дверям. Они буквально давят своим величием. Я пытаюсь прогнать с лица панику и успокоить сердце.

Двери тяжело распахиваются. Под руку с Ри вхожу в знакомый тронный зал — просторный, украшенный драгоценными камнями, цветами и скульптурами. Даже воздух здесь пропитан величием.

На троне восседает Илона. Алана и Джареда нигде не видно, как, впрочем, и Короля. Поэтому всё внимание я сосредотачиваю на Королеве.

Илона красива. Платиновые волосы струятся по её плечам, точно серебряные реки. Она держит в одной руке веер, другой гладит подлокотник кресла. Руки у Илоны изящные… Но я ни на секунду не забываю, что этими изящными руками она отправила на тот свет Арарти. А может, не только её.

— Катя Нарриот, служанка кухни, прибыла, — объявляет дворецкий.

Ри выходит из зала. Без него я чувствую себя потерянной. Кланяюсь, как того требует этикет. От волнения потеют ладони. «Так, надо сосредоточиться! Ничем себя не выдать!» — в панике думаю я.

Королева Руанда говорит:

— Выпрями спину, дитя. Гордо подними голову, ведь сегодня ты героиня.

Я вскидываю взгляд.

Королева улыбается, но глаза её остаются холодными, оценивающими. Она напоминает мне куницу: С виду нежную, мягкую, а в пасти острые как бритва зубы.

— Мне стало известно, — говорит она, — что ты, девочка, спасла жизнь моему сыну Джареду Цезариусу, а также помогла найти потерянный склад чёрно-магических артефактов. Это правда?

«Та-ак… теперь ясно в чём дело», — думаю я. Интересно, что Джаред рассказал Королеве? Не стоит расслабляться, слова следует подбирать так аккуратно, словно от этого зависит моя жизнь.

— Ваше величество, — отвечаю, приседая в реверансе, — уверена, его светлость принц Джаред достаточно силён и ловок, чтобы справиться с любой опасностью. Я же, волею судьбы оказалась рядом и лишь помогала по мере своих слабых сил.

Илона одобрительно улыбается.

— Скромная, — говорит она. — Это заслуживает более существенной награды, чем просто слова.

Королева щёлкает пальцами. Открывается небольшая, скрытая от глаз дверь, и в зал входит торжественно разодетый оборотень с двумя плотно набитыми кошельками. Встав передо мной на одно колено, он протягивает их мне.

— Благодарю тебя, что присмотрела за моим сыном. Это твоя награда. Ты заслужила, — по-деловому сообщает Илона. — Сможешь не работать, жить в роскоши и на детей хватит. Также даю тебе позволение обратиться ко мне с просьбой, но лишь единожды. Используй это дозволение с умом. И знай меру.

— Благодарю, ваше Величество, — я приседаю в реверансе.

— Не нужно. Деньги не могут в полной мере выразить мою благодарность. Ради сына я на всё готова, для меня нет никого важнее. — Она делает паузу, — Что ж, теперь ты больше не нуждаешься в том, чтобы работать в Замке, верно? Сегодня же отправишься домой. Я уже приказала собирать тебе карету.

Я слегка теряю ход мысли… Карету! Домой?! Нет-нет-нет, это никуда не годится! Мне никак нельзя покидать Руанд. Времени и так мало!

— Ваше Величество, — говорю, подбирая слова, — позвольте мне остаться в замке!

— Зачем? — щурит глаза Илона. — Денег достаточно. Если дело в поиске пары, то я приглашу тебя на бал, что будет через полгода. Поэтому не переживай, езжай домой со спокойным сердцем.

«Полгода… Столько я не проживу», — думаю я. — «Мне нужно подобраться к Элизе, иначе…»

Невольно складывается ощущение, словно Королева хочет поскорее выпроводить меня из замка. Это материнская ревность? Она меня в чём-то подозревает? Или я просто заразилась всеобщей паранойей и на самом деле тут нет двойного дна?

Илона наблюдает за мной из-под ресниц. Я нервно сглатываю. Что же делать?! Мысли лихорадочно мечутся в поисках ответа. И тут безумная идея приходит мне в голову. Безумная и гениальная одновременно. Да я же могу убить двух зайцев разом! И к Элизе подобраться, и в замке остаться.

— Ваша Светлость, — говорю я в волнении, — вы сказали, я могу обратиться к вам с просьбой. Прошу, не примите за невежество, но мне хотелось бы сделать это прямо сейчас!

Илона удивлённо поднимает брови:

— Слушаю.

Я нервно тереблю рукав, нервничаю как перед прыжком с парашютом. Сейчас мне предстоит отчаянный блеф! А ведь Илона тоже оборотень! Как бы ни уловила лжи…

— Дело в том, — говорю, стараясь избегать прямого обмана, — что я прибыла в замок не столько, чтобы заработать и найти любовь, сколько чтобы поближе пообщаться с одной удивительной девушкой. Её зовут Элиза… Она редкий маг светлой магии. Говорят, добрейший человек. Её упорство восхищает. Если это возможно, я была бы бесконечно рада хотя бы на несколько месяцев стать её личной служанкой. Мне важно хоть немного побыть с ней рядом. Это практически смысл моей жизни. Прошу вас о такой милости, ваше Величество. Если это возможно…

Илона смотрит пристально, и я замираю, ожидая реакции. Чувство такое, словно поставила на кон все свои козыри. Пошла ва-банк.

— Интересная просьба… Ты в ней уверена, девочка?

— Да, — шепчу.

Несколько секунд Илона хранит молчание. А потом, подзывает дворецкого и что-то шепчет ему на ухо. Тот кланяется и быстрым шагом уходит. А Илона наклоняет голову и смотрит на меня как на редкую букашку.

— Неожиданная просьба. Даже слишком… Не боишься, что разочаруешься в своём кумире?

— Уверена, этого не случится.

— Ты получишь то, что просишь, — задумчиво говорит она. — Станешь служанкой Элизы.

— Благодарю вас, ваше Величество!

— Но работать будешь на меня.

Я непонимающе хлопаю глазами. Илона хищно улыбается, говорит:

— Ты вроде смышлёная девочка, понимаешь о чём я? Будешь моими ушами и глазами — это понятно? Или так, или никак.

Я не успеваю ответить, потому что в зал входит Элиза. Её светлые волосы уложены в красивую причёску, голубые глаза светятся спокойной радостью. Девушка похожа на ангелочка. Но уж я-то знаю как обманчива эта внешность.

Элиза кланяется и приветствует Королеву. На меня не смотрит, словно это выше её достоинства замечать каких-то грязных кухарок. Поэтому глаза её удивлённо распахиваются, когда Илона сообщает, что с этого момента я повышена до её личной служанки.

— Ого, это прекрасная новость! — щебечет Элиза, поворачиваясь ко мне. — Но почему ты просишься на эту должность?

— Я… восхищаюсь вашим… упорством! Много слышала и ждала встречи, — слова приходится выталкивать силой. В мыслях всё ещё крутятся странные намёки Илоны. Она хочет сделать из меня шпионку? Кроме того, я так давно не видела Элизу, что теперь меня одолевают противоречивые чувства. Смесь печали и страха.

«Она мой враг», — напоминаю я себе.

— Правда? Вы мною восхищаетесь? — Элиза смотрит на меня такими сияющими глазами, что сложно поверить, что у этого ангелочка могут быть злые мысли.

— Да, мне про вас много рассказывали, — говорю.

— Приятно слышать, — улыбается Элиза, а потом разводит руками. — Увы, но я не смогу взять вас к себе, у меня уже есть личная служанка…

— Значит, заменишь её, — с тонкой улыбкой говорит Илона. — На кухне как раз не хватает рук.

— Ох, как скажете, — Элиза не выглядит расстроенной, скорее наоборот, словно рада угодить. — Если это необходимо, я рада исполнить любой ваш приказ, моя Королева!

— За это я тебя и ценю.

— Благодарю вас за заботу, — кланяется Элиза.

— Не сомневаюсь, — кивает Илона, а потом жестом приказывает нам уйти.

Я кланяюсь напоследок. А сама думаю: «Неужели всё вот так просто? Элиза запросто согласилась! Но это на неё не похоже…»

В сопровождении стражи Элиза ведёт меня по коридору к своим покоям, по дороге она беспрерывно щебечет, точно птичка. Каждый, кто попадается на пути, кланяется ей и провожает восхищённым взглядом. Похоже, Светлого мага тут любят… У меня же от плохого предчувствия холодеет нутро. Да, я получила что хотела, приблизилась к Элизе… но чувство такое, словно добровольно кинулась в гнездо со змеями.

С другой стороны — многого мне не нужно. Усыплю бдительность, добуду кровь и свободна! Никто даже не успеет ничего понять. Главное, продолжать притворяться простой служанкой и всё будет хорошо.

Мимоходом, Элиза узнаёт моё имя и историю про «спасение Джареда». Я рассказываю, якобы случайно попала с ним в подземелье, а там додумалась накинуть на лишающий воли кристалл обрывок юбки. Девушка восхищённо охает и говорит:

— Да ты герой! Мне очень повезло со служанкой! А вот и мои комнаты, пойдём, покажу что нужно будет делать, — говорит она, пропуская меня внутрь.

Заходит следом и захлопывает дверь, а потом поворачивается ко мне.

Улыбка сползает с лица Элизы, обнажая ярость.

— Слушай внимательно, — шипит она точно змея, — снаружи стоит мой личный стражник. Если через десять минут я не выйду, он ворвётся сюда. И возможно, совершенно случайно, примет тебя за преступницу, что угрожает моей жизни!

— Что? — непонимающе бормочу я.

— Ответь на вопрос и всё будет в порядке, — Элиза смотрит исподлобья. Говорит, чеканя слова: — Зачем ты напросилась в мои служанки? Чего добиваешься?!

Я пячусь, пока не упираюсь ногами в диван.

Элиза сверкает глазами, лицо её искажено злостью. Она уже не ангелочек, а скорее ядовитый демон. Кажется, ещё секунда, и она кинется, чтобы расцарапать мне лицо. Но, что сказать? Как ответить?!

Сейчас на кону не только моё будущее. Но и жизнь Джареда. Судьба Алана! «Думай! Думай!» — говорю я себе, мучительно перебирая мысли.

Вряд ли Элиза поняла, что я — Виктория, иначе бы сразу сдала страже. Значит, её реакция связана с Илоной. Должно быть, Королева и целительница не ладят. А ведь Илона буквально приказала ей уволить прежнюю служанку и взять меня.

Да — неприятно… Но, неужели, из-за этого Элиза пойдёт на убийство? Или подозревает во мне шпиона?

«Вдох-выдох, Катя, — говорю я себе. — Придерживайся прежнего образа. Ты просто служанка. Глупая и наивная. Веди себя так, словно не понимаешь в чём дело! Тем более Элиза — не оборотень, ей будет сложнее тебя раскусить».

— Леди Элиза, — восклицаю, применяя весь свой театральный талант, — я лишь работник замка и никто другой! Пожалуйста, не надо стражи!

— Зачем тебе эта должность?! — шипит та наступая.

— Королева хотела отослать меня! А я ведь так и не успела познакомиться с Вами! Я всего лишь попросила Королеву об этом.

— Ты врёшь! — в истерике кричит Элиза и толкает ногой стоящий у стены столик. Тот опрокидывается. Со звоном разбивается ваза, стакан катится по полу. — Врёшь-врёшь-врёшь! Лгунья! Ты такая же, как все!

У меня волосы на затылке встают дыбом. Надо срочно что-то придумать! Элиза настолько не в себе, что не ровен час — бросится душить! Да и стража на крики может сбежаться.

В испуге я прижимаю руки к груди, шепчу первое, что приходит на ум:

— Леди, правда в том, что была ещё причина…

— Так и знала! Какая же?!

— Ваша служанка… та, рыжая, что работала до меня…

— Линда? — Элиза замирает. — Что с ней?

— Ей нельзя верить.

— Почему?

— Не знаю, могу ли сказать… — мнусь я, опуская глаза.

— Говори! — в волнении приказывает целительница.

— Ох, ладно… Ведь вы должны знать! Я слышала, как Линда хвасталась, что за острый слух ей доплачивает покровитель. Думаю… — я понижаю голос, — думаю, она шпионила за вами.

Замираю, ожидая реакции.

Элиза закусывает губу и молчит целую минуту. Я явно ткнула в больную мозоль. Пребывание в замке сделало Элизу подозрительной. Наверняка она и прежней служанке не доверяла, а я подлила масла в огонь.

В конце концов, Элиза говорит:

— Ты точно это слышала?

— Да, — отвечаю.

И это не совсем ложь. Может, я и не слышала… но читала в книге.

В ней личная служанка Элизы была до крайности жадной. Виктория ни раз подкупала её. Да и сама рыжая любила умыкнуть то, что плохо лежало. Наверняка, если хорошо поискать, и в этой версии сюжета обнаружится, что Линда уже успела обогатиться через воровство или шпионство. А если нет — то опасаться ей нечего. Так что даже нельзя сказать, что я поступила плохо.

— Думаю, — добавляю я для убедительности, — если обыскать комнату Линды, то найдутся доказательства. Например, золото, которого у служанки быть не должно.

— Ты тоже просто служанка, но золота у тебя больше, чем у зажиточного торговца. Илона хорошо наградила, — хмыкает Элиза, но куда спокойнее. Истерика прошла, она снова взяла себя в руки. — Ладно. Мне надо подумать…

Она опирается на тумбу, жмурит глаза. Я незаметно кошусь на входную дверь. Никакой стражи нет в помине. Никто не торопится приставлять к моему горлу меч.

«Неужели Элиза блефовала? — думаю я и вдруг понимаю очевидное: — «Так и есть! На должность меня назначила Королева. Элиза явно её боится. Значит, она не может мне так просто навредить! Значит, угрожала впустую? Брала на понт! Наверняка и стражника никакого за дверью нет».

Значит, и я могу рискнуть.

— Леди, Элиза… — тихо произношу я. — Понимаю, что у вас нет причин мне доверять. Поэтому я пойму, если уволите меня хоть сейчас. Я готова вернуться на кухню. На свою прежнюю должность. Только скажите!

Повисает тишина.

— Нет, не надо… — наконец, говорит Элиза своим прежним голосом.

Как я и думала, она не стала идти против приказа Королевы. Подозревает меня, но не знает, чем надавить? Или поверила моим словам?

— Благодарю вас! — я приседаю в низком реверансе. — Я буду работать изо всех сил!

— Но не думай, что получится отлынивать. Обязанностей у тебя будет много.

— Я готова!

— И… извини, что напугала, — вдруг говорит Элиза. — Просто сейчас очень неспокойное время. Никому не могу доверять.

— Понимаю.

— Никакого стражника за дверью не было.

Я делаю вид, что удивлена.

Элиза вздыхает и садится на диван, опускает голову на ладони. Светлые пряди падают ей на лицо. Она бормочет:

— Я так близко к своей цели. Так близко… Я очень стараюсь, но они…

— Они? — я подхожу чуть ближе, пытаясь лучше расслышать слова.

— Мои враги. Они не хотят моего счастья. Ломают мою историю, мой сюжет…

Элиза поднимает голову и смотрит на меня. В её голубых глазах мне мерещится туман безумия. Спину невольно пробирает озноб.

— Ты знаешь, что Кронпринц Алан любит меня? — вдруг спрашивает Элиза.

— Да?

— Да. Когда я стану Королевой, — тихо говорит она, — то всем будет хорошо. Я буду доброй и справедливой, настанут лучшие времена… Знай, я награжу тех, кто помогал мне.

— А тех, кто мешал? — вырывается у меня.

— Они пожалеют, что на свет родились, — говорит девушка с мрачным лицом. А потом моргает, и снова превращается в прежнюю милую и светлую целительницу. — Я тебя напугала?

— Вовсе нет, — отвечаю.

— Хорошо, — улыбается Элиза. — Уберёшь этот бардак? — спрашивает она, показывая на разбитую посуду.

Я киваю.

— Потом ещё пройдись по моим комнатам, — просит она. — Почисти камин. Погладь платья.

— Конечно.

— Не разочаруй меня, — добавляет Элиза с улыбкой. А потом встаёт и выходит за дверь.

И только тогда я выдыхаю. Мысленно поздравляю себя: «Я жива. Я подобралась к Элизе. До свободы от сюжета осталось чуть-чуть!»

Остаток дня провожу за уборкой. Пока работаю, раздумываю над произошедшим. Мне совсем не нравится огонёк безумия, что я заметила в глазах Элизы. А ещё её бессвязное бормотание… Насколько много она помнит из сюжета? Что связывает её с Илоной? И правда ли Алан её любит? Вряд ли, конечно, но вдруг книга на него влияет. Или они так сблизились, пока меня не было…

Мыть комнаты и гладить куда проще, чем драить котлы на кухне, но всё равно от усталости я чуть не падаю. Сказывается «прогулка» по подземелью. Всё-таки восстановиться я не успела.

Если не считать таблеток от волчьего корня, поесть мне так и не удаётся. Элиза возвращается только к ночи. Выдаёт мне новую форму, знаки отличия и, наконец, отпускает.

Моя спальня теперь возле покоев целительницы, что удобно для моего плана. Но в прежней комнате остались нужные мне вещи. Их стоит перепрятать. Не ровен час нарваться на обыск. Особенно с подозрительностью Элизы.

Стараясь не привлекать внимания, я добираюсь до своей прежней спальни. Славки в комнате не оказывается, так что я без труда забираю осколок зеркала, несколько флаконов от мамы, брошь с голубым кристаллом (подарок Алана) и ещё кое-что по мелочи. Книга также при мне. Мне очень хочется полистать её, но слишком боюсь привлечь внимание.

«Потом!» — решаю я.

Вместе с наступлением ночи, замок погружается в сон. Нести свою опасную поклажу в новую спальню не решаюсь, вместо этого заворачиваю в сад. Я очень боюсь, что стража перегородит дорогу, но, видимо, статус личной служанки целительницы отпирает многие двери.

Выхожу под открытое небо. Вдыхаю полной грудью. Как же мне этого не хватало! Сад — огромный! Тут и скульптуры, и цветочные композиции и фрукты с ягодами. Магическая подсветка превращает сад в сказочный лес.

Я срываю яблоко и тут же вгрызаюсь в нежную кожицу. Вкусно! Наконец-то хоть что-то в желудок упадёт.

В самом саду стражи нет. Потому это прекрасное место, чтобы организовать тайник. Цветы и фруктовые деревья своим ароматом заглушат любой подозрительный запах. А главное — ночью тут совсем никого нет.

Я пробираюсь между деревьев, пока не выхожу к озеру. В воде отражается серп луны. Стрекочут цикады. Ориентиром я запоминаю крупный камень в форме жёлудя. Рядом растёт шеренга деревьев.

Между их корней я гребнем для волос выкапываю ямки — подальше друг от друга, чтобы всё сразу было не найти. В одну ямку кладу брошь. В другие флаконы. Книгу заворачиваю в полотенце и прячу отдельно. Закапываю, прикрываю листьями и камнями. А вот зеркало прятать не тороплюсь. Сжимаю его в руке…

Сейчас мне стоило бы поговорить с матерью. Может, она знает, как украсть кровь у Элизы? По идее, культисты должны быть в этом профессионалами.

Но вдруг понимаю — сил нет. Усталость накатывает волной. Чувствую себя опустошённой. Обессиленной. Бесконечно уставшей. Точно меня трижды пропустили через мясорубку, а потом бросили под поезд.

В груди неприятно давит. Сердце вдруг перехватывает столь сильное чувство одиночества, что хочется плакать. Чувствую себя одной. Одной в целом мире. Сражаюсь с собственной судьбой, и всегда отстаю на шаг. Так хочется на кого-то опереться. Обнять, закрыть глаза и просто поверить, что всё будет хорошо.

Ноги у меня всё-таки подгибаются. Не выпуская зеркала из рук, я сажусь прямо на траву и смотрю на водную гладь озера. В темноте оно похоже на застывшую смолу. Прохладный ветерок мягко дует в лицо, нос щекочет запах ягод.

Как же спокойно… Вот бы так было всегда.

Но вдруг ушей касается шорох. Тут кто-то есть! Я немедленно разворачиваюсь, прячу осколок за спину. И вздрагиваю.

Передо мной стоит Алан. В его глазах отражается лунный серп, губы сжаты в линию. Взглядом он обегает мою фигуру, втягивает воздух. Грудь его тяжело поднимается и опадает.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

— Почему ты тут? — наконец, спрашивает принц, а у меня сердце проваливается в пятки.

— Гуляю, — бормочу испуганно. — А вы?

— Тоже… гуляю. А что за спиной прячешь? — щурится он.

Алан ждёт. В темноте его лицо точно маска призрака, глаза горят. У меня пересыхает в горле.

Я до сих пор сижу на траве, позади неподвижная гладь воды. Что если…

— Не вздумай выкинуть в озеро. Это не поможет, — тихо говорит принц и делает ко мне шаг. Нечеловечески бесшумный и тягучий, люди так двигаться не умеют, а вот звери…

Крепче сжимаю осколок за спиной, грани впиваются в кожу.

— Покажи, — голос Алана звучит обманчиво мягко. Рокочет, вызывая в теле дрожь. — Не бойся.

Не бойся? Он что, смеётся? Наверняка ведь учуял чёрную магию!

Принц возвышается надо мной точно ночной хищник. Нас разделяет не более метра. Если бы захотел, скрутил бы за одну секунду.

Выбора нет. Наоборот, если продолжу прятать осколок, то лишь усилю подозрения. Может, заявить, что нашла странный предмет в саду и понятия не имею, что это? Вряд ли Алан поверит…

Небо усыпано звёздами. Я вдыхаю свежего воздуха, он сладостью касается языка. Поднимаю взгляд. А потом достаю руку из-за спины и протягиваю осколок Алану.

Время замирает. Я жду удара. Злых слов. Или стражи, что выбежит из-за деревьев и наставит на меня мечи.

Но ничего такого не происходит.

Принц только смотрит. Напряжение стягивает его фигуру стальными канатами. Лицо каменеет.

«Ну всё… доигралась», — мысленно сообщаю я себе.

Но Алан вдруг отмирает, опускается на траву рядом, тянется ко мне. Я вся сжимаюсь. Принц мягко забирает из моих пальцев осколок и отпихивает в сторону, словно это что-то неважное. А потом берёт мою ладонь в свои руки и буднично сообщает:

— Ты порезалась.

— Что? Где? — Я растерянно хлопаю глазами. А потом опускаю взгляд.

И правда… На моей ладони длинный ровный порез, точно ножом провели. Он не глубокий, но на коже уже набухают бусинки крови. Похоже, слишком сильно сдавила осколок.

Алан тем временем подносит мою руку к своим губам и что-то шепчет на незнакомом языке. Его ладони нагреваются и вскоре становятся горячими, как раскалённая плита, с той лишь разницей, что они не обжигают.

— Что вы делаете? — спрашиваю испуганно.

— Останавливаю кровь.

— Зачем?

— Потому что хочу.

— Хотите… Как же у вас всё просто, — невольно вырывается у меня.

Я забираю руку. Осматриваю свою ладонь. Она больше не болит. Кровь и правда остановилась.

— Лучше? — спрашивает Алан.

— Да. Спасибо. Но я вас не просила… Ваша Светлость.

— Так попроси, — говорит он.

— Что? — Я вскидываю взгляд. Непонимающе хмурюсь: — Что попросить?

— Что угодно. Ты сейчас чего-нибудь хочешь?

Алан смотрит испытующе. Его льдистые глаза точно водовороты, затягивают без шанса на спасение. У меня спирает дыхание. Мысли в панике носятся по кругу. Почему принц игнорирует осколок, лежащий у ног? Зачем вылечил рану, с которой справился бы и пластырь? И что он хочет услышать? Это какая-то проверка, или…

Вокруг шелестит листва, в тёмном небе мерцает месяц.

— Так что? — говорит принц и немного подаётся вперёд. — Чего ты хочешь? Проси что угодно.

Он напротив меня, наши лица почти вровень. Носа касается цитрусовый аромат с древесными нотками — личный особенный запах Алана, от которого кружится голова. Луна словно светит ярче, я вижу каждую чёрточку на его красивом лице. Чувствую, как жар заливает моё лицо.

Была бы я прежней, так давно бы растаяла и захмелела от глупых чувств. Но не теперь. Теперь я настороже. Я не буду глупо верить своему беспокойному сердцу.

— Зачем вам знать желания какой-то служанки? — мой голос похож на сип.

— Хочу.

— Вот, опять… Это ваше желание. Не моё.

— Хочу помочь.

— Зачем?

— Ты помогла моему брату, — отвечает Алан с небольшой заминкой. — Королева наградила тебя, а я не успел.

Я киваю. Хотя совершенно принцу не верю. Жду подвоха. Снова окажется, что это какая-то хитрая проверка на вшивость.

— Ладно, — говорю, — хорошо. Я могу просить что угодно?

— Да, — в голосе Алана появляется напряжение. — Если это в моей власти, то ты получишь желаемое.

— Прекрасно. Тогда у меня как раз есть одно желание.

— Какое? — напряжённо спрашивает принц. Судя по его лицу, он как минимум ждёт, что я попрошу пару дворцов и дракона в придачу.

— Я просто невыносимо хочу… шашлыка!

На секунду у Алана делается такое растерянное лицо, что мне становится его жалко. Да-а, шашлыка-то у принца ещё никто не просил. С другой стороны, он же сам дал мне позволение.

— Что? — переспрашивает он с недоверием. — Шашлыка?

— Хочу есть, — смущённо объясняю я. — Чего-нибудь тёплого. И мясного.

Настало время Алана хмуриться.

— Ты голодна? — растерянно спрашивает он.

— Очень, — признаюсь. — За целый день съела только яблоко, да и то сорвала с ветки… ой, это же не считается за воровство?

— Нет, — говорит Алан, а потом поднимается на ноги. — Пойдём.

— Куда? — пугаюсь я.

— Исполнять твоё желание, — очень серьёзно говорит принц и протягивает мне руку.

Я оглядываюсь на осколок, беру и прячу его в юбку. После чего, чуть помедлив, принимаю протянутую руку принца.

Моя ладонь в ладони принца кажется такой маленькой, что я не сомневаюсь — если захочет, Алан переломает все мои косточки. Но он на удивление аккуратен и нежен. Помогает мне подняться, а потом ведёт за собой. Стража при его появлении вытягивается в струнку, двери распахиваются ещё до того, как мы к ним подходим. Магические светильники разгораются, словно чувствуют приближение принца.

Я не спрашиваю, куда мы идём, полностью отдавшись в руки судьбы. Через несколько минут мы оказываемся в комнате с длинным столом на резных ножках. За окном — темень. Вдоль стен вспыхивают магические свечи.

Алан усаживает меня на стул и уходит в соседнее помещение, а через минуту возвращается с бутылкой подмышкой, бокалами в одной руке и с подносом в другой.

Спустя пару секунд передо мной уже стоит несколько тарелок. Взгляд притягивает пряное мясо, от которого идёт пар. В воздух поднимается такой аппетитный аромат, что мой рот немедленно наполняет слюна. Всё-таки я ужасно голодная!

— Приятного аппетита, — говорит Алан, а потом обходит стол и садится напротив. Происходящее похоже на шутку, но принц не смеётся.

«Если это какая-то ловушка, то хоть наемся перед смертью», — решаю я, накалывая кусочек мяса на вилку и отправляя его в рот. И замираю. Вкус восхитительный. Я тут же отправляю в рот второй кусочек и третий, заедаю сочными овощами. Вкусы перемешиваются на языке, тают. Я зажмуриваюсь от удовольствия. Чувство у меня такое, словно я не ела целый год!

Не успеваю опомниться, как съедаю половину тарелки. А потом вдруг спохватываюсь и кошусь на принца. Алан смотрит на меня с голодным выражением.

Это смущает.

— Тоже хотите есть? — уточняю я.

Он отрицательно качает головой.

— Зря, очень вкусно! Но когда вы успели подогреть? — спрашиваю.

— Использовал магический камень, — объясняет Алан.

— Эм-м… спасибо. Нет, правда! Я благодарна. Это то чего мне не хватало для счастья.

— Очень рад. Тем более, мне нравится твоя компания.

— Правда? — Настораживаюсь я. — Чем же?

— Непосредственностью. Необычностью реакций. Ты словно… словно не из этого мира. Я встречал лишь одну такую девушку, — Алан вдруг мрачно ухмыляется, из его глаз на секунду выглядывает зверь.

— Дайте угадаю, — нервно смеюсь я, — неудачи к ней липли так же, как ко мне?

— В точку, — хмыкает он.

Я мысленно кляну себя за длинный язык. Я уже не сомневаюсь — это проверка. Алан подозревает меня, но, видимо, не до конца уверен. Если буду вести себя правильно, то уйду живой. А если нет…

Принц вдруг поднимается с места и подходит, подхватив со стола бутылку. Он наливает бокал вина. Пододвигает ко мне и говорит:

— Это королевский сорт, растёт на вершинах гор в магических заповедниках, поставляют сто бутылок в год.

— Ого! — сдавленно удивляюсь я. — Это, наверное, очень дорогое вино.

— Оно того стоит.

— Но оборотни же не могут пить алкоголь? — вспоминаю я, глядя, как Алан наполняет второй бокал и подносит его ко рту.

— Этот — могут, — улыбается Алан и делает глоток. А я почему-то залипаю на его губах, на красной капле в уголке рта. Потом перевожу взгляд на сильную шею, на широкие плечи и крепкие руки.

Алан перехватывает мой взгляд, а потом садится на ближайший ко мне стул, поворачивается вполоборота. Его колено касается моего бедра.

— Попробуй тоже. Это хорошее вино, — говорит принц своим невозможно глубоким голосом. Взгляд хищный, острый. Мне становится жарко.

— Уже так поздно, — бормочу я. Дыхание сбивается.

Мне страшно, но одновременно, хочется качнуться навстречу. В животе сладко тянет. Алан смотрит так, словно читает мысли.

Подтягиваю к себе второй бокал и делаю несколько глотков.

Вино оказывается очень необычным. Ничего похожего я раньше не пила. Терпко-острый цитрусово-древесный вкус разливается на языке.

— Ну, как тебе? — тихо спрашивает Алан.

— Необычно, — бормочу, делая ещё глоток. И ещё. Вдруг понимаю — не могу остановиться. Хочется выпить залпом.

Но Алан мягко перехватывает мою руку и отставляет бокал.

— У этого вина есть особое свойство, — сообщает принц. Голос его рокочет, отдаваясь в моей груди. — Говорят, для каждого вкус свой. Якобы в нём чувствуешь аромат человека, важнее которого нет на свете. Его пьют влюблённые в разлуке. А ещё те, чьи сердца разбиты.

— Интересно, — я глубоко вдыхаю, облизываю губы и снова ловлю голодный взгляд Алана.

— Согласен, — шепчет он.

— А вам вкус о ком напомнил? — спрашиваю.

Алан задумчиво хмыкает, делает ещё глоток, а потом вдруг придвигается ближе. Одна его рука ложится на спинку моего стула, другая касается моего колена, пуская мурашки по всему телу. Принц наклоняется ко мне и шепчет, касаясь дыханием уха:

— Об одной крайне опасной преступнице. По фамилии Саблфорд.

Я прилагаю все силы, чтобы сохранить на лице невозмутимое выражение. Куда сложнее совладать со своим телом. Сначала меня охватывает озноб, затем жар. Сердце стучит так быстро, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Он знает-знает-знает!» — звенит в голове всепоглощающая мысль.

Алан тем временем невозмутимо отстраняется и делает ещё глоток вина. Оно правда напоминает ему о Виктории, или это игра? Почему я до сих пор не в темнице? Что у принца на уме?

«Ладно, — решаю я, — в эту игру можно играть вдвоём».

Я сглатываю вставший в горле ком, а потом говорю, как можно более спокойным тоном:

— Эта Саблфорд… значит, она разбила вам сердце?

У Алана брови взлетают до небес. Должно быть, он не ожидал вопроса в лоб:

— С чего ты взяла? — настороженно спрашивает принц.

— Ну, вы же сами сказали, что вино напоминает о самом важном человеке. Для вас это — Саблфорд?

Принц неопределённо хмыкает, я продолжаю:

— Эта девушка считается преступницей. Почему? Она разбила вам сердце? Предала вас?

— Ложь в глаза считается предательством? — вопросом на вопрос отвечает Алан.

— Может, она боялась вас, поэтому не смогла быть честной? Или, что-то не позволило ей сказать правду.

— Забавно, — хмыкает он. — Так можно любому лжецу найти оправдания. Даже тому, кто вонзил вам кинжал под ребро.

— Саблфорд пыталась? — тихо спрашиваю я.

— Нет. Пока что.

— Что вы собираетесь с ней делать, когда найдёте? — спрашиваю я, самый опасный и самый волнующий меня вопрос.

Алан задумчиво склоняет голову.

— Я ещё пытаюсь в этом разобраться, — тихо говорит он. — Всё зависит о того, можно ли ей верить. Может, ты мне скажешь?

— Скажу что?

— Как понять, можно ли ей верить?

— А что подсказывает сердце?

Алан откидывается на стул и скалится так, словно я сказала что-то невероятно смешное.

— Сердце, значит, — смеётся он. — Ладно… Катя, думаю, хватит на сегодня душевных разговоров. Слишком поздно, а завтра важный день. Я бы тебя отправил в лазарет, но, ты оттуда с упорством сбегаешь.

— Я уже хорошо себя чувствую, но спасибо за заботу, ваша Светлость.

— Не за что. Ты теперь живёшь рядом с покоями Элизы?

— Да.

— Я провожу тебя.

— Не стоит, — отвечаю.

— Это не то предложение, от которого ты можешь отказаться, — говорит принц поднимаясь.

Мы идём в сторону моей комнаты в полной тишине. Я искоса поглядываю на Алана, но его лицо холодно и неподвижно, взгляд пустой, словно всё его внимание направлено внутрь. Мне кажется, будто там, внутри, он решает мою судьбу. Может, даже пытается прислушаться к сердцу?

Мне хочется ему помочь, натолкнуть на верную мысль, но в прошлый раз это едва не привело к нашей гибели. Книга не прощает, если пытаюсь про неё рассказать. И меня и Алана сюжет тянет к ужасной концовке. Я умру, а Алан будет с Элизой, но ждёт ли его счастье? Элиза явно не в себе. Может, и на неё действует книга? Она написала её ребёнком, а теперь вынуждена подчиняться сюжету, как и все мы.

Мне жаль её, но одновременно, я не могу её простить. Ладно, меня сделала злодейкой, но зачем она написала плохой конец для Джареда? Откуда вообще про него узнала? Не хотела, чтобы он посягнул на корону в будущем? Или ждала, что Алан, потеряв брата, сильнее её любит? Не понимаю…

Мы с Аланом заворачивай в очередной коридор. Тут совершенно пусто и царит полумрак, до моих покоев рукой подать.

— Спасибо, что проводили, — говорю я, поворачиваясь к Алану. И вздрагиваю. Принц смотрит на меня звериными глазами.

— Не хочу тебя отпускать, — рычит он, а потом неожиданно делает шаг, припирая к стенке.

Его руки без спроса обвивают мою талию, а прежде чем успеваю возразить, Алан набрасывается на мои губы, горячо и голодно целуя, по-животному, не позволяя опомниться.

— Моя, — выдыхает он.

У меня перехватывает дыхание, внизу живота немедленно становится горячо, тело против воли выгибается навстречу. Тело принца твёрдое и горячее, как раскалённое железо, он прижимается так сильно, что я чувствую, как стучит сердце в его мощной груди.

— Что вы… делаете? — бормочу между поцелуями. Мне кажется, я сейчас умру от эмоций и чувств.

— Прислушиваюсь к сердцу, — рычит Алан, голос его мало похож на человеческий, сильные руки шарят по спине. Я плавлюсь под ними, точно свеча в печи.

«О, боже… Он знает! Всё-таки знает… Как давно?!» — проносится в голове, метка мучительно пульсирует. Невыносимо хочется быть ближе и одновременно… Нет! Стоп! Буквально за стенкой спит Элиза! Ведь дверь в её покои рядом с моей!

Эта мысль отрезвляет.

— Остановитесь, прошу, — с отчаянием шепчу я, а сама подставляю шею под жаркие поцелуи. Моё тело предательски жаждет прикосновений. Краем уха я неожиданно слышу, что за стенкой скрипит кровать… так, словно кто-то поднимается с неё.

Неужели Элиза проснулась?! Неужели, сейчас она выйдет и увидит нас! Алану, конечно, всё равно, он не подозревает, кто такая Элиза. А мне страшно даже представить, что она сделает, как поступит, если узнает, кто я! Нет, сейчас не время и не место! И мы даже не объяснились!

— Прошу, перестань, Алан! — говорю я. В моём голосе так много испуга, что это неожиданно срабатывает.

Алан замирает. Упирается мне лбом в плечо, дышит тяжело, с надрывом.

— Прости… — шепчет. — Прости. Я…

Обнимает так крепко, что между нашими телами нет свободного пространства. У меня же все чувства трубят об опасности.

— Завтра я тебе всё объясню, — отчаянно шепчу я. — Завтра… А сейчас отпусти.

Алан вдыхает сквозь зубы, а потом делает, как я прошу, отпускает и отходит на два шага.

В тот же момент рядом открывается дверь, и в коридор выглядывает заспанная Элиза.

— Ваша Светлость! — удивлённо говорит Элиза, глаза её с обожанием смотрят на Алана. — Вы пришли… чтобы увидеться со мной?

— Нет, не за этим, — говорит Алан.

— Но тогда… — тут целительница замечает меня. Она хмурится, пытаясь понять, что я тут забыла.

Мои губы всё ещё горят от недавнего поцелуя, одежда в беспорядке. Но я надеюсь, что темнота коридора спасёт меня от разоблачения.

— Моя новая служанка досаждает вам? — спрашивает Элиза у принца.

— Нет, — отвечает он.

— Если её надо наказать, то…

— Вы с первого раза не услышали? — грубо обрывает её Алан. — Нет. Мне никто не досаждает.

«Кроме вас», — читается в его холодном взгляде.

Элиза сжимается, как от удара.

«Плохо! Это плохо! — в панике думаю я. — Надо скорее уйти! Не накалять обстановку!»

Приседаю в торопливом реверансе.

— Простите! Это всё из-за меня! Я налетела на его Светлость Кронпринца в темноте, — говорю первую пришедшую в голову ложь. Про себя молюсь, чтобы Алан не стал её опровергать. — Леди Элиза, извините, что побеспокоила. Спокойной ночи.

Не поднимая головы, я проскальзываю в свою комнату, а когда оборачиваюсь, чтобы закрыть дверь, ловлю на себе потемневший взгляд Элизы. Ничего хорошего он не предвещает.

Дверь захлопывается, отделяя меня от коридора. Я торопливо задвигаю засов и замираю. Перевожу дыхание.

Моя комната погружена в сонную темень, силуэты мебели едва проглядываются. На этот раз я сбежала от гнева Элизы, но безопасность эта мнимая. В груди тесно от волнений.

До меня долетают обрывки голосов. Невольно прислушиваюсь. Элиза что-то пытается сказать, но Алан снова обрывает её, сухо прощается и, судя по звуку шагов, уходит. Нет, любовью тут и не пахнет… Но почему? Ведь в книге написано совсем иное.

Я всё жду, что Элиза постучит ко мне и потребует объяснений, но она уходит к себе. Может, пронесло? Может, нехороший взгляд мне только показался? Но что-то подсказывает, утром мне хорошенько аукнется ночная встреча.

В памяти тут же всплывает недавнее помешательство. Вино, поцелуи, объятия. На языке всё ещё его вкус, на коже — его запах. Сердце колотится в районе горла, щёки вновь охватывает румянец. Алан — это омут, меня затягивает в него независимо от желаний.

Я зажмуриваюсь, вспоминая его красивое лицо, сильные руки, требовательные губы. Мне вдруг приходит в голову очень глупая, но притягательная мысль: Что, если Алан — это мой союзник? Он явно догадался о моей личности, но не напал, не отправил в тюрьму! Что, если он доверится мне? Что, если поверит?

Да, я не могу рассказывать про книгу, но намекнуть, что Джареду грозит опасность, наверняка можно! Да и кровь с его помощью добыть будет много проще. Если бы принц просто поверил… просто доверился, не требуя объяснений! То вместе мы без труда смогли бы переписать финал истории!

Надежда столько сладкая, что в груди становится тепло. Да! Ведь это выход! Но червячок сомнения подтачивает изнутри. Я решаю спросить совета у Кристинии.

Уже глубокая ночь, устала я прилично. Но откладывать разговор нельзя. Я сажусь за стол, зажигаю магическую свечу и достаю из кармана осколок зеркала.

— Мама, — зову.

Лицо Кристинии выплывает как из-под толщи воды. Губы кроваво-красные красные, лицо бледное, взгляд стылый. Кристиния смотрит не мигая. Я привычно робею перед ней.

Прекрасная и ужасная одновременно… любопытно, что она делает целыми днями? О ком думает? Я вдруг понимаю, что никогда не расспрашивала мать о жизни до дворца. Какими были её мама и папа, живы ли они?

— Привет, доченька, — ласково говорит Кристиния.

— Привет, — нервно улыбаюсь я. — Мама, а скажи… мои бабушка и дедушка живы?

Кристиния удивлённо поднимает смоляные брови:

— С чего это вдруг ты заинтересовалась?

— Просто стало любопытно.

Мать наклоняет голову, задумчиво наматывает чёрный локон на палец.

— Матушка уже давно на том свете, — говорит она. — Про отца ничего не знаю. Но мне всё равно.

— Почему?

— Мой отец был оборотнем, а мама — человеком с меткой. Я же родилась без ипостаси зверя. Редко, но так бывает. Вскоре матушка заболела, а когда умерла, отец отказался от меня. Забрал мою фамилию и право на наследство. Но он платил приюту много денег, и за мной хорошо присматривали. Жила я в достатке, но родительского тепла и любви не получила.

— Ох… Извини, я не хотела бередить раны.

— Не беспокойся, всё давно забыто, — насилу улыбается Кристиния, но в её глазах впервые за долгое время проскальзывает живая эмоция — затаённая печаль. — В том приюте мы и познакомились с Илоной, если тебе интересно. Но сейчас не будем об этом. У меня не так много сил, а у тебя совсем нет времени. Расскажи, как продвигается наше дело?

Вздохнув, я в лоб вываливаю, что Алан, кажется, догадался, кто я, но не стал сдавать.

— Думаю, он может стать нашим союзником, — говорю я.

Кристиния неодобрительно поджимает губы:

— Девочка моя милая, ты суёшь голову в петлю. Мужчины переменчивы, а первый принц особенно. Он не верит никому. Если дашь повод усомниться, мигом отправишься в темницу.

— Нет, он не такой! Он поможет, я чувствую!

— Глупая моя, — холодно улыбается мама. — Дело не только в его желаниях. Концовка всё ближе, магия сюжета становится сильнее. Если будешь перечить книге слишком явно, она вмешается. И первым, кто попадёт под удар, будет твой ненаглядный принц. Магия перемелет его как щенка, косточек не оставит.

Я непонимающе хмурюсь.

— Принца? — уточняю я. — Но по сюжетной концовке его ждёт счастье и семейная жизнь с Элизой. А концовка неизменна, ты сама говорила. Значит, Алан будет жить.

Кристиния сочувственно улыбается, говорит точно ребёнку:

— В тексте написано, что принц убьёт свою Истинную, так?

— Да, но…

— Убивший свою истинную пару немедленно умирает сам, — твёрдо говорит Кристиния.

— Но в книге Алан чудесным образом выживет! — возражаю я. — Метка переместится к Элизе.

Кристиния качает головой:

— Бедная моя глупая девочка, ты совсем не понимаешь магию.

— Так объясни! — требую я, сжимая осколок в руке.

— Существует иерархия сил, — тихо говорит мать, — в самом низу находится слабые магические школы — бытовая, заклинательная, артефактная и тому подобная шелуха. Следующая ступень — стихийная. Эта магия куда сильнее и требует крепкого дара. Выше — чёрная. Тут уже одного дара мало, нужна жертва.

— Например, кровь?

— Да. Кровь. Но для могущественного колдовства нужна ещё и жертва от мага. Личная жертва. Например, чтобы передать тебе книгу в другой мир, я пожертвовала телесной оболочкой.

— Значит, чем сильнее колдовство, тем дороже оно обойдётся магу?

— Верно, — кивает Кристиния.

— А целительная белая магия? — спрашиваю я.

— Она стоит вровень с чёрной, но требует настроя, искреннего желания, чистых помыслов. Она не включается по щелчку пальцев, ей сложно управлять. К тому же способных на неё магов можно пересчитать по пальцам.

— Элиза — одна из них?

— Да… — Соглашается Кристиния. — Но душа этой девушки чернеет день ото дня. Вскоре искра её дара зачахнет.

— Ладно… но в чём тогда проблема с книгой?

— Дело в том, милая моя, — ухмыляется Кристиния, — что есть нечто куда более могущественное, чем чёрное колдовство. Законы душ. Это уровень не просто выше, он недоступен пониманию. Законы душ — элемент гармонии и взаимосвязи всего. Если сравнить эту силу с чёрной магией, то это всё равно, что сравнить песчинку с горой. Никаким образом песчинка не способна повлиять на гору, верно?

— Верно, — шепчу я.

— Один из законов гласит, что убив свою истинную пару, умираешь сам, — твёрдо говорить мать. — И ничто не способно это изменить.

Я чувствую, как у меня начинают дрожать руки.

— Но в книге… — шепчу.

— Написана чушь! — взрывается Кристиния. — Когда дойдёт до противостояния сил, у сюжета не будет шансов против законов душ.

У меня голова кругом, я тру переносицу, пытаясь справиться с эмоциями.

— Но получается… метка тоже не переместится? — говорю я.

— Не переместится, — отрезает Кристиния. — Это попросту невозможно.

— Алан умрёт, — озвучиваю я страшный итог. — Его судьба такая же, как и моя….

Почему-то это пугает меня больше, чем собственная смерть.

— Верно, — кивает мать.

— Но… но зачем это Элизе?! Зачем она написала такую концовку?!

— Может, она, как и ты, не знала силы законов душ? Всё-таки чёрная магия под запретом, информация о ней скрыта. Можно решить, будто нет силы, что способна остановить тёмное колдовство. Или…

— Или? — одними губами повторяю я.

— Или мотивы Элизы вовсе не такие, как ты думаешь.

— Нет, — мне хочется схватиться за голову. — Она хочет быть принцессой! Она бы не стала губить Алана!

— Это всё неважно, — отмахивается Кристиния. — Мы изменим сюжет раньше, чем он исполнится. Просто запомни хорошенько, моя милая доченька, если ты будешь втягивать принца, книга переломает ему косточки. Так уже было однажды, возле озера, где ты хотела раскрыть ему личность Элизы. Действуй инкогнито. Служанки по имени Катя нет в сюжете. Пока главные герои книги тебя не раскрыли, ты словно невидимка. Надеюсь, ты услышала меня.

— Да… — сиплю я. Горло пережато спазмом. Не получается уместить в голове ужасную правду. Я всегда думала, что на кону лишь моя жизнь и свобода Кристинии, но, оказывается, ставки куда выше.

Следующие пятнадцать минут мать рассказывает, как можно получить кровь Элизы. Она говорит, что в медицинском блоке должны храниться особые губки размером не больше ладони. Называются «Крокты». Они впитывают кровь и твердеют. Несмотря на размеры, один такой крокт может вместить в себя до полу-литра жидкости. Губки эти одноразовые, при сильном нагревании тают, отдавая влагу, которую впитали.

По словам Кристинии, в чёрной магии их используют довольно часто.

— Сто-двести грамм крови хватит с головой, — убеждает мать.

Я пытаюсь слушать внимательно, но мысли всё время улетают в сторону. Но я уясняю, что теперь моя главная задача раздобыть такую губку, а потом ранить Элизу… Но как это сделать, не имею ни малейшего понятия.

Когда сеанс связи заканчивается, я прячу осколок и в полном изнеможении падаю на кровать. Чувствую себя настолько уставшей, что даже пальцем не могу пошевелить. Настроение ужасное. Чувство, словно лечу в непроглядную бездну.

Почему Кристиния так долго не говорила мне правду? И как вышло, что Элиза написала столь странную концовку… Если хотела убить меня, могла сделать это любым другим способом. Нет, тут явная попытка убрать из игры не только меня, но и Алана. Кому это выгодно? Илоне? Но и её сын по сюжету закончит плохо…

Хлопаю себя по щекам.

«Так, хватит культивировать страдания! — твёрдо говорю я себе. — Я ведь не собираюсь доводить до худшего, верно? Ничего, побуду немного Злодейкой! Губку украсть — раз плюнуть! Кровь тоже. Подложу Элизе стекло в туфли или ещё чего. Придумаю! А там дело за малым, чирк-чирк в книжке и готово! Времени много не понадобится. От Алана буду держаться подальше, не станет же он меня преследовать. А всего-то и надо, что пара дней… Единственная, кто может представлять угрозу — Элиза. Вот с ней придётся аккуратнее… Неважно, знала она про «Законы душ» или нет, сейчас она явно считает Алана призом, который уже у неё в кармане. Пусть, считает дальше… Главное от себя подозрения отвести».

Решив так, я вздыхаю спокойнее. Основные цели намечены, задача ясна. Закрываю глаза и поворачиваюсь на бок. Снова вспоминаю поцелуй и на душе становится тепло… а потом я засыпаю.

Сплю как убитая.

А утром просыпаюсь оттого, что кто-то деликатно, но очень настойчиво стучит в мою дверь.

— Кто там? — спрашиваю, торопливо влезая в платье.

— Это Ри! — слышу я знакомый голос, и с облегчением выдыхаю.

Смотрю на часы. Через тридцать минут мне надо быть у Элизы. Главное — не проспала! Отперев засов, я выглядываю. Ри, едва завидев меня, кланяется, а потом протягивает мне свёрток.

— Что это? — спрашиваю.

— Небольшой подарок от его светлости кронпринца Алана, — рапортует он. — Кронпринц надеется увидеть вас сегодня на открытии праздника инициации, в качестве сопровождающей леди Элизы.

— Спасибо, — я беру свёрток в руки. — Как у тебя дела?

— Всё хорошо, — сдержанно говорит оборотень, а сам с меня взгляда не сводит. Мне становится неуютно.

— Эм-м… Ну ладно. До встречи!

Уже хочу скрыться в комнате, но Ри перехватывает дверь, чуть наклоняется и горячо шепчет.

— Принц знает?

На миг застываю, смотрю по сторонам. Никого. Неуверенно пожимаю плечами. Ну а что тут можно ответить?

— Значит, ты с ним? — напряжённо говорит Ри. Его разноцветные глаза темнеют, нос раздувается. — Это может быть опасно! Ты сама призналась?!

— Я ни с кем, — твёрдо говорю я.

— Поэтому на тебе его запах?

Я сначала теряюсь, а потом хмурюсь:

— Знаешь, я благодарна за помощь, но моя личная жизнь — не твоё дело.

Ри отпускает дверь и сдавленно говорит:

— Да, конечно… Извини. Просто волнуюсь за тебя. В замке неспокойно, и если кто-то учует…

Оборотень выглядит таким печальным, что мне немедленно становится стыдно.

— Ты тоже извини, — шепчу. — Сейчас всё сложно. Мне не хотелось бы подвергать тебя новой опасности.

— Опасности? Думаешь, я какой-то слабак?

— Нет, я вовсе не…

— Знаешь, я докажу, что на меня можно положиться. Зря ты всё пытаешься взвалить на свои плечи! — вдруг заявляет Ри со всей своей мальчишеской решимостью. — Думаешь я не в силах помочь?

— Ох, не надо…

— Сегодня на открытии праздника будет турнир. На нём ты всё поймёшь! — Вид у Ри самый серьёзный. Он кланяется и уходит.

«Только этого не хватало!» — с отчаянием думаю я, глядя на неестественно ровную спину и напряжённые плечи оборотня. Хочется надавать этому мальчишке по шапке за его выкрутасы, но он уже сворачивает за угол, и приходится вернуться в комнату.

И что на Ри нашло?! О каком запахе он говорил? Может, это из-за поцелуев… Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, Алан на клочки порвёт любого, кто решит со мной заигрывать у него на глазах. И Ри… он замечательный, но даже близко не вызывает таких чувств как Алан. К тому же я не хочу подставлять его под удар!»

Это не говоря о том, что в данный момент от всех, кто знает мою личность, стоит держаться подальше.

Я кручу в руках свёрток — подарок Алана. Интересно, принц передал его через Ри, потому как знает, что разноглазому оборотню можно доверять? Значит, догадался, что Ри в курсе?

Свёрток довольно крупный и увесистый. Интересно, что внутри?

Через двадцать минут мне надо быть у Элизы, но любопытство пересиливает. Развернув подарок, обнаруживаю воздушное, невероятной красоты, серебристое платье и украшения к нему.

Наряд сдержанный, но одновременно искусный, а ещё явно очень и очень дорогой. Самое удивительное, что, похоже, платье сшито по моим меркам. Я, конечно, сдавала их, когда устраивалась на работу, но разве возможно так быстро сшить такую красоту?

Невольно прикладываю серьги к лицу и заглядываю в зеркало. Конечно, эти украшения лучше всего пошли бы Виктории, но даже моё лицо серой мышки словно становится светлее и благороднее.

Хотела бы я их надеть… но как отреагирует Элиза? Да и положено ли служанкам так наряжаться, даже если на праздник?

«Ладно, позже решу!», — думаю я, откладывая платье, как вдруг на пол выпадает небольшая карточка. На ней острые, ровные буквы. Короткая надпись:

«Думаю о тебе».

К щекам тут же приливает румянец. Если буду так много краснеть, то умру от смущения! В груди становится тепло, но одновременно озноб пробегает по спине. В том, что Алана втягивать не стоит, я маме верю… Случай у озера вполне показательный. Да и Элизу не стоит лишний раз злить. Но как быть, если Алан не слишком-то захочет скрывать свой интерес к служанке по имени «Катя»?

Кристиния вчера рассказала много нового, но я до сих пор не знаю, можно ли ей верить. Было бы хорошо покопаться в архивах, но времени на поиски попросту нет. Я и так всё время на шаг позади.

«Сосредоточься на главном!» — говорю я себе. — «Прежде всего сейчас я служанка Элизы. Надо поторопиться, иначе опоздаю к ней».

Оставшихся двадцати минут хватает, чтобы привести себя в божеский вид и даже быстренько помыться. Я очень надеюсь, это поможет убрать запах Алана. Не забываю я и про пилюли для подавления волчьего корня, они теперь всегда со мной, просто на всякий случай. Одеваюсь в свою обычную одежду — блузку и юбку служанки.

К комнате Элизы я подхожу с самыми мрачными ожиданиями. Что если она с порога мне горло перережет? Её скачки настроения серьёзно нервируют.

Прежде чем успеваю постучать, дверь распахивается и навстречу мне вылетает Элиза.

— Ой! Извините! — я отшатываюсь в сторону и тут же кланяюсь, как положено по этикету.

— А, это ты… — целительница через силу улыбается, окидывает меня оценивающим взглядом: — В этом собралась на праздник идти? Найди что-нибудь приличное. Или ты в личные служанки напросилась, а нормальной одежды не купила?

— Я найду.

— Сомневаюсь, — она кривит губы. — Портных сегодня не сыскать, а в город уже не успеешь. Личная служанка — это лицо её леди, ты должна бы это знать. Через полтора часа приходи ко мне готовая. Если вид будет не соответствовать торжеству, останешься в замке!

— Хорошо…

— И пойми, — надменно говорит она, — это не моё решение. Есть традиции, которые надо соблюдать.

— Как скажете, леди, — бормочу, а сама думаю, что похоже, Алан не просто так позаботился о платье.

Элиза величественно кивает и торопливо проходит мимо.

По книге я помню, что праздник инициации открывает турнир, на котором лучшие воины Руанда покажут свои навыки. Потом будет выступление боевых магов.

По сюжету книги, Виктория хотела запереть Элизу в подвале, но совершенно случайно, закрылась в нём сама. В итоге Алан весь день ухаживал за целительницей. Рассказывал ей про турнир и обычаи. Ох, как была зла Виктория, когда выбралась!

Помню, я читала и думала: «Так и надо Злодейке!» А теперь очень её понимаю. Мне тоже хотелось бы закрыть где-нибудь Элизу, чтобы не вздрагивать от каждого её взгляда.

После турнира и развлекательного шоу, начнётся официальная часть: Инициация. Сегодня она будет проходить во многих уголках страны, но во дворце соберутся самые знатные наследники и наследницы. Среди них будет и Джаред. Едва Солнце спрячется за горизонт, как молодые оборотни по очереди коснутся великого древа силы, чтобы пробудить зверя внутри.

Этап пробуждения младший принц пройдёт успешно, но его погубят испытания магического леса. Случится несчастье не раньше завтрашнего дня.

Когда думаю об этом, горло перехватывает спазм. Нет! Не позволю! Джаред такого не заслужил! Не понимаю, зачем Элиза его губит… Зачем написала в книге такой поворот?! Жаль, не могу её спросить…

Времени у меня в обрез. Раз уж освободился целый час, стоит заглянуть в медпункт и попытаться добыть губку для крови.

Решив так, я устремляюсь по коридору. Сегодня во дворце многолюднее обычного, все суетятся, готовясь к празднику. Поэтому ещё на одну спешащую куда-то служанку никто не обращает внимания.

В один момент замечаю впереди фигуру Алана, сердце пропускает удар. Я трусливо сворачиваю в другой коридор, торопливо иду в обход. Ох, чревато… Но про себя надеюсь, что принц не успел заметить моего профессионального побега. Говорить с ним сейчас я не готова… Обещала ведь объясниться, а в итоге, что скажу?

Наконец, впереди вижу медпункт. Прежде чем войти, останавливаюсь на входе. Что мне сказать? А может просто попросить? Но если откажут, украсть станет сложнее. Ладно, разведаю сначала обстановку.

Я захожу, в нос тут же ударяет запах лекарств и антисептиков. Жмурюсь от яркого света. Но на удивление в палате никого нет, даже врача. Может, он занят сборами? Ведь возле магического леса должно дежурить как минимум несколько бригад врачей. Однако, Джареду они не помогут…

Не собираясь выпускать удачу из рук, я торопливо прохожусь по палате, оглядывая шкафчики с лекарствами. Тут множество склянок с непонятными названиями, но ничего похожего на нужную мне губку.

За дверью по коридору всё время кто-то ходит. От волнения у меня потеют ладони. Всё, кажется, меня вот-вот поймают! Но выбора нет. Другого шанса может и не представиться.

Очередной шкаф… в нём снова ничего! И тут взгляд цепляется за ещё одну дверь. Она приоткрыта. Похоже — это личный кабинет врача. Вот только рядом прибита табличка с предупреждением: «Входить строго запрещено».

От нервов меня уже всю трясёт, но я всё же стучусь. Потом заглядываю. Никого…

Кабинет врача оказывается довольно просторным. Лекарствами пахнет даже сильнее, чем в общей части. Громко жужжит магический вентилятор. Вдоль стен пристроились две застеленные койки, в дальнем углу вижу большой шкаф со створками. Возле него стоит врачебная сумка.

Я пытаюсь не думать, какое наказание меня ждёт за воровство.

«Это ради спасения принцев!» — говорю себе, подходя к сумке, откидывая защёлку и заглядывая внутрь. И тут же мысленно ликую. На самом верху, завёрнутые в пергамент и перетянутые ниткой, лежат небольшие серые губки.

«Ничего не случится, если я возьму парочку», — думаю я, перекладывая себе в карман два крокта…

А в следующую секунду моё тело цепенеет от страха.

До ушей явственно доносится скрип входной двери и два женских голоса. Кто-то только что пришёл на общую часть и уверенным шагом направляется прямо сюда! В кабинет доктора!

Прежде чем успеваю сообразить, шмыгаю в платяной шкаф. Плотно закрываю створки. Затаиваюсь между врачебных халатов как мышка, даже дышу через раз. Я очень надеюсь, что если это оборотни, то медицинские запахи не дадут им унюхать меня, а громкий вентилятор скроет стук сердца. Но если поймают — то всё пропало!

Голоса становятся ближе и вскоре я уже отчётливо разбираю слова. У меня внутри всё опускается. Только не это…

— Вы обещали, что он полюбит меня! — шипит женский голос, который невозможно не узнать. Элиза… Это она!

— Милая, он уже давно без памяти в тебя влюблён, — отвечают ей. — Просто сама знаешь, как мужчинам сложно принять свои чувства.

Голос собеседницы надменный и по королевски властный.

Моё сердце уходит в пятки.

Это несомненно… Илона!

Собеседницы заходят в кабинет доктора и прикрывают за собой дверь. Я зажимаю себе рот, чтобы не издать ни звука. Страшно так, словно я иду по канату без страховки, а внизу — бездна. Одно неверное движение, и я сорвусь в пустоту.

Створки шкафа, где я прячусь, прилегают неплотно, между ними тонкая щель, в которую проникает свет. Через неё я вижу перекошенное лицо Элизы и изящную спину Илоны.

— Нет, — встряхивает головой Элиза, глаза её зло сверкают, — Алан добр с кем угодно кроме меня! С некоторыми служанками он разговаривает уважительнее! А он должен смотреть только на меня! Вы… вы обещали, что всё будет так, как я напишу! И где это, где?! Вы обещали! И что…

— Сбавь тон! — обрывает истерику Илона. — Ты леди, а ведёшь себя как простолюдинка! Прояви уважение, когда говоришь с Королевой! Кем бы ты была без меня?!

Элиза молчит секунду:

— Никем, — сдавленно говорит она, опуская голову.

— Верно. Я обещала вытащить тебя из трущоб и сделала это. Я подарила тебе жизнь, о которой ты мечтала.

— Но Алан…

— Любит тебя.

— Тогда почему…

— Сюжет штормит, потому что злодейка умерла раньше срока, — отрезает Илона. — Но она не была истинной, метка у неё так и не появилась, правильно?

— Да.

— Значит, появится другая девушка и заменит злодейку. Истинная первого принца должна погибнуть. В этом наши цели сходятся, мы просто помогаем друг другу. Итог неизменен.

— Неизменен… — повторяет Элиза следом.

— Именно так, — твёрдо говорит Королева. — Ведь я писала конец вместе с тобой. Водила твоею рукой по строчкам. Там и моя магия тоже. Но остальной сюжет слабее и подвержен изменениям, ведь его ты писала сама.

— Знаю, — бормочет Элиза.

— Но до сих пор главные события исполнялись в срок, верно?

— Да…

— Ты нашла родителей, встретила Алана, тебя взяли в замок на почётную должность, в тебе проснулась сильная магия. Остальное исполнится тоже.

Элиза подавленно молчит, Илона сменяет гнев на милость. Подходит к целительнице и поправляет воротник её платья, говорит куда мягче:

— Не переживай, милая моя. Всё случится в своё время. Лучше скажи, как твоя память? События из книги вспоминаются?

Элиза хмурится и трёт виски, шепчет:

— Мне всё ещё больно об этом думать. Но я помню основное. Знаю, что Алан должен любить меня…

— Об этом не переживай, — отмахивается Королева. — Лучше скажи, вспомнилось что-то новое? Может быть, что-то про Джареда? — в голосе Илоны проскальзывает напряжение. Она отходит и присаживается на кровать. Теперь я вижу и её лицо — высокомерное, величественное. Платиновые волосы струятся по плечам.

— Нет, — с заминкой говорит Элиза. — Вы же сами просили не писать про вас и Джареда.

— Да, но ты была маленькой непослушной девочкой, — улыбается Королева, — кто знает, как ты поступила. Пойми, у меня только один сын и, конечно, я волнуюсь.

— Не стоит.

— Может, в книге упоминалась инициация? Это же важное событие… вряд ли ты обошла его стороной.

— Эта часть как в тумане, — медленно говорит Элиза. Её лицо неподвижно.

Илона всматривается в целительницу, стучит пальцами по бортику кровати. Потом кивает:

— Хорошо… Жаль я не смогла прочесть написанное, но надеюсь, твоим словам можно верить.

— Вы моя благодетельница, — шепчет Элиза. — Я бы никогда не стала идти против вас.

Илона щурится, в её глазах проскальзывает недоверие:

— Ладно…. Но если что вспомнишь — скажи. Чем ближе к концу, тем больше должно открыться. И, милая, касательно Алана… не важно, что происходит сейчас. Алан борется с чувствами. Он как мальчишка, отталкивает ту, которая ему нравится сильнее всех. Ты же веришь мне?

— Да… — говорит Элиза.

— Я сделаю тебя следующей Королевой, как мы договаривались.

— Жду с нетерпением… — Элиза вскидывает взгляд: — Но, меня мучает один вопрос.

— Какой? — щурится Илона.

— Разве вам не хочется, чтобы именно ваш сын сел на престол?

Королева понимающе кивает, потом пробегается пальцами по своим роскошным волосам, говорит:

— Я слишком его люблю. А Короли Руанда редко бывают счастливы.

— Ясно. Но не переживайте… О своём счастье я позабочусь, — вдруг как-то особенно зло сообщает Элиза.

— Не сомневаюсь, — тонко улыбается Илона. — Надеюсь, теперь ты успокоилась и не будешь налетать на меня со странными вопросами у всех на глазах. Это недостойно леди. И опасно для нашего плана.

— Приношу извинения, ваше Величество, — приседает в реверансе Элиза.

— На этот раз я тебя прощаю. Можешь идти, — величественно говорит Илона.

Элиза ещё раз приседает, низко опустив голову, а когда разворачивается к выходу, я снова вижу её лицо — перекошенное яростью, губы кривит нехорошая ухмылка.

Девушка выходит из кабинета, а вскоре хлопает дверь. Я понимаю, что Элиза ушла из медблока. Илона тоже встаёт и взволнованно проходится от стены к стене, закусывает губу.

Я пытаюсь даже не дышать, ведь Королева подходит совсем близко.

— Чёртова девчонка, — бормочет она, а потом быстрым шагом выходит, хлопнув на прощание дверью.

Я не двигаюсь ещё несколько минут, а потом буквально выпрыгиваю из шкафа. Бегом бросаюсь вон. Убедившись, что за дверью никто меня не караулит, выскакиваю в коридор, в гущу солдат и слуг, которые снуют туда-сюда. Бегу в сторону своей комнаты.

«Элиза и Илона — заодно!» — стучит в голове невероятная и страшная мысль. Изнутри, волна за волной, накатывает озноб.

Прямо сейчас я была на волосок от гибели! Мне не дали бы уйти живой, если бы нашли!

Илона помогла написать книгу Элизе!

Но как это возможно?! Как подобное вообще произошло! Ведь Элиза — это просто девочка из трущоб! Как они познакомились? Не может быть, чтобы случайно!

Почему Илона хочет убить меня? Лишь потому, что я истинная Алана? Или потому что моя мать — это первая Королева? Кристиния и Илона враги, но почему расплачиваться должна я и Алан?!

Неужели Илона убедила Элизу в необходимости концовки, в которой Алан убивает свою пару?! Меня! Она водила рукой Элизы по бумаге, зная, наверняка зная, что Алан обязательно погибнет, если убьёт истинную, а значит, Элиза не получит ничего! Ни короны, ни счастья, ни любви.

Получается — это идеальный план, чтобы избавиться сразу от всех проблем. Алан умирает. Умираю я — дочь врага. Кристиния потеряет возможность отомстить! Элизу можно списать со счетов. А Джаред… Джаред восходит на престол.

Вот только Илона не учла, что хитрая девочка Элиза что-то заподозрила и решила убрать сына третьей Королевы с доски! Джаред — это конкурент, претендент на престол, чтобы Илона по этому поводу не говорила.

Я бегу, не разбирая дороги. Перед глазами мечутся мошки. В голове не укладывается, как всё сложно и просто одновременно! Всё началось с вражды Кристинии и Илоны! И закрутилось так, что длится до сих пор! В смертельный водоворот занесло невинных, а на кону — корона Руанда!

Бам! Я налетаю на кого-то и едва не падаю, но меня подхватывают сильные руки.

— Эй-эй, куда торопишься? — говорит насмешливый голос. — Если так соскучилась, могла бы позвать раньше.

Я вскидываю глаза. Джаред… Он ухмыляется во все зубы, а я вдруг вспоминаю, что сегодня его последний день. Завтра к ночи младшего принца найдут в магическом лесу, но слишком поздно. Доктора будут биться за его жизнь и проиграют.

— Что с тобой, мышка? Ты словно привидение увидела, — говорит Джаред.

Он такой же, как и прежде — яркий, пышущий здоровьем, самодовольный красавчик. … а мне мерещатся, что у него в кровь разбиты губы, лицо серое как известь, глаза смотрят в никуда.

Именно так описала его Элиза. Именно такая судьба его и ждёт!

— Прошу тебя, — вдруг говорю я, в отчаянии хватая Джареда за плечи. — Пропусти инициацию. Прошу!

Джаред вскидывает брови:

— Пропустить инициацию? Да ты, похоже, бредишь, мышка, — ухмыляется он, а его руки тем временем перемещаются ко мне на талию. — Так сильно переживаешь за меня?

— Нет! Я серьёзно, — шепчу. — Это опасно для вашей жизни…

Весёлость уходит из зелёных глаз младшего принца.

— Я откажусь от сегодняшней инициации только в одном случае… — говорит он.

— Каком?

— Если сломаю обе ноги… и руки, — серьёзно сообщает Джаред.

Я жмурюсь. Мне так плохо, что хочется плакать. Я слишком боюсь, что не справлюсь, не спасу…

— Но есть кое-что, что прибавит мне сил, — вдруг говорит принц своим прежним насмешливым тоном.

— Что? — я вскидываю взгляд.

— Немного ласки от моей почитательницы. Может быть, поцелуй? — он весело подмигивает.

Только тут я понимаю, что оказалась в кольце его рук. Стража отступила на почтительное расстояние. А Джаред уже тянет ко мне губы. Вот же ловелас!

— Эй, стой! — протестую я. — Нет! Я же… я же хочу помочь!

— Так помоги, — зубасто ухмыляется принц.

— Отпусти…те меня!

— Но ты же сама на меня налетела, мышка. Чего теперь нос воротишь?

Джаред беззаботно смеётся, пока я безуспешно выкручиваюсь из крепкой хватки. Как вдруг, меня пробирает мороз по коже. Шестым чувством я улавливаю присутствие Алана. Я уже слышу его шаги! Паника буквально ударяет в голову. Я понятия не имею, какой реакции ждать от принца!

— О, братец, — говорит Джаред, поднимая взгляд, а в следующую секунду шипит от боли и выпускает меня из объятий, но лишь для того, чтобы меня обняли другие руки.

— Джаред, тебе что, заняться нечем? — рычит Алан. Я плотно прижата к нему спиной, кронпринц обнимает меня за плечи.

— Ну вот, опять ты портишь наше свидание, — скалится Джаред и трясёт рукой. — Чуть запястье не сломал!

— Чуть? Значит, ты крепче, чем я думал, — резко отвечает Алан. — Ты уже зачаровал маяк?

— Как раз иду.

— Поторопись.

Джаред демонстративно закатывает глаза, но не спорит. Подмигивает мне на прощание и в сопровождении солдат проходит мимо, а вскоре скрывается за поворотом.

Я стою ни жива, не мертва.

— Лучше не связывайся с ним, — тихо говорит Алан мне на ухо.

— Он сам…

— Знаю.

Принц всё ещё обнимает меня, я чувствую спиной горячее тело Алана, слышу его сердце, его запах окутывает меня, точно кокон. Хочется закрыть глаза и хоть на секунду почувствовать себя в безопасности…

Но мы стоим посреди коридора, где в любой момент может появиться Илона или Элиза.

— Я опаздываю, мне нужно идти, — бормочу. — Правда…

Алан мягко отпускает меня. Я оборачиваюсь и тут же прячу взгляд.

— Ты обещала всё объяснить, — говорит он. Голос принца пробирает до мурашек.

— Я объясню…

— Когда?

— Не знаю…

— Сегодня, — говорит он. — Я найду тебя на празднике. Тебе что-нибудь нужно? Как-то помочь?

— Нет, — шепчу.

Принц переплетает мою руку со своей, коротко сжимает, словно обещая, что всё будет хорошо. Но его серые, как сталь, глаза пристально изучают меня.

А потом он отпускает руку и, развернувшись, уходит. Я смотрю в его широкую спину, слежу за каждым звериным движением. В принце столько силы и уверенности, что он кажется непобедимым, даже бессмертным.

Но это не так.

А ещё, понятия не имею, как буду выкручиваться при следующей нашей встрече. Я ничего не могу ему сказать! Но Алана явно такой ответ не устроит… Что, если он примет моё молчание за враждебность?

«Ладно, придумаю что-нибудь», — говорю я себе.

Путь до моей комнаты занимает пару минут. Закрыв дверь, я несколько мгновений просто пытаюсь отдышаться. Удивительно, что я ещё не поседела от нервотрёпки! Ну почему Элиза с Илоной не написала какую-нибудь милую комедию! Или славное доброе бытовое фэнтези, где единственная проблема, это какого цвета выбрать занавески, и как бы не прогадать с фасоном юбки! А в конце все участники книги дружно обнимаются и едят вкусный пирог за общим столом.

Хотя нет… в случае Элизы, пирог непременно был бы отравлен!

Вздохнув, я переодеваюсь в платье, которое подарил мне Алан.

Как я и предполагала, платье сшито по моим меркам и садится идеально. Оно не слишком вычурное, но нежное и изящное.

Заглядываю в зеркало. Оттуда на меня словно смотрит другой человек. Как всё-таки одежда меняет! Моя фигура больше не скрыта под мешковатой формой служанки, подчёркнуты талия и грудь, серьги и подвеска делают лицо светлее, хотя красавицей меня всё ещё не назовёшь. Вот если бы я была Викторией — то глаз было бы не оторвать.

Я снова задумываюсь, почему Алан передал мне подарок. Это забота? Он понимает, что я на его стороне, или всё ещё наблюдает, пытаясь поймать на ошибке?

В дополнение к платью также есть небольшая сумочка. В неё замечательно помещаются губки. Надеюсь, никто не будет меня досматривать…

Закончив с приготовлениями, я направляюсь к Элизе. Прежде чем постучать, прогоняю с лица сомнения. Мне надо вести себя как ни в чём не бывало!

Целительница открывает дверь после первого стука и застывает, глядя на меня.

— Не лучший выбор, но пойдёт, — говорит она с наигранной улыбкой. — Где взяла платье?

— Одолжила, — вру я.

— Да ты везде успеваешь! — ещё более гадко улыбается она, а потом пропускает меня внутрь.

Следующие полчаса я помогаю ей с приготовлениями. Расчёсываю светлые волосы, закрепляю украшения, затягиваю на спине целительницы корсет. А сама пытаюсь придумать, как можно добыть её кровь.

Может, поцарапать шпилькой? Или ударить ножницами?

Любой из этих вариантов дикий. Я никогда никого всерьёз не била, а уж тем более до крови! Если Элиза закричит, то через секунду здесь будет стража. Я кошусь на каменную статуэтку, что стоит возле тумбы, а воображение рисует, как я оглушаю девушку ударом по голове.

Хотя мысль безумная, но не лишена смысла. Если Элиза потеряет сознание, то можно будет её связать, и рот чем-нибудь заткнуть. Дальше получить кровь, а потом бежать за книгой… Позже может просто не представиться возможности!

От волнения меня пробирает холодный пот. Хорошо, что Элиза сидит спиной и не видит моего лица. План шаткий, крайне рискованный. Пугающий! Но ещё страшнее — не делать ничего.

Делая вид, что хочу взять шпильку для волос, я начинаю подбираться к статуэтке…

Я тянусь к статуэтке, пальцы касаются холодного камня, сердце стучит как бешеное. Элиза не обращает никакого внимание на происходящее. Она сидит ко мне спиной и подпиливает ногти шершавой стеклянной палочкой. Я смотрю на её блондинистую макушку и мысленно рисую на ней крестик-цель.

«Боже, это ошибка! Меня поймают! — панически кричат в голове мысли. — Это же не кино! В реальности люди от удара могут умереть! Или увернуться! Или может кто-то зайти! И ещё неизвестно, что хуже…»

Однако я вспоминаю беззаботную ухмылку Джареда, и решение созревает само собой.

Я делаю ещё шаг и хватаюсь за статуэтку. Она оказывается неожиданно тяжёлой. С усилием я поднимаю её в воздух. Ладони так вспотели, что скользят по камню. Кровь ударяет в лицо. «Господи, что я делаю?!» — несётся в голове мысль.

А в следующую секунду в дверь стучаться.

От ужаса я едва не подпрыгиваю. Статуэтка выскальзывает, с грохотом падает на пол, раскалываясь на несколько кусков. Элиза испуганно оборачивается на меня.

Одновременно с тем, дверь открывается и в комнату заглядывает рыжеволосая девушка.

— У вас всё хорошо, леди Элиза? — спрашивает она. — Тут стража волнуется…

Целительница окидывает меня подозрительным взглядом и медленно говорит:

— Всё в порядке, Линда. Просто моя новая служанка путается в собственных ногах. Она сейчас всё уберёт. А ты проходи, спасибо, что откликнулась на просьбу.

— Нет, это вам спасибо, что не оставили на кухне в такой знаменательный день! — щебечет рыжая, проходя внутрь.

Я кидаюсь убирать осколки. Меня едва не раскрыли! Должно быть, я сошла с ума, раз решилась на такое! Лёгкие сдавливает ужас, и одновременно я чувствую облегчение. Нет, всё-таки бить людей статуэтками по голове — это не моё. Надо придумать другой план.

Рыжеволосая девушка присаживается на кровать и смотрит на меня с лисьим прищуром. Это Линда, прежняя служанка целительницы. Та самая хитрая лиса, что пыталась обмануть меня на собеседовании, а после задирала нос, хвастаясь должностью.

Элиза крутит на пальце свой локон, переглядывается с Линдой. Эти двое явно что-то задумали.

— Сегодня я решила позволить себе двух служанок, — сладким голосом сообщает целительница. — Так, конечно, не положено, но не думаю, что Королеве будет до этого дело… Или у тебя есть возражения, Катя?

У меня, конечно, они есть, но вслух я говорю:

— Конечно нет, леди. Любая помощь будет кстати. Но разрешите спросить, почему именно сегодня вам понадобилась вторая помощница?

Элиза сладко улыбается:

— Сегодня важный день. Не хочу, чтобы какая-то мелочь его испортила.

«Интересно, под «мелочью» она подразумевает меня?» — думаю я.

— Понимаю, — говорю.

Элиза довольно кивает. Она и не ожидала другого ответа:

— Прекрасно, а теперь поторопитесь. Нам скоро выходить, а я всё ещё не готова!

Пока собираем Элизу, мы с Линдой перекидываемся лишь вежливыми фразами, но я то и дело ловлю на себе её долгие, злобные взгляды. И ежу понятно, теперь кровь будет украсть ещё сложнее. Очевидно, что Элиза мне не доверяет, потому и позвала прежнюю служанку. Хитрый ход! У Линды на меня зуб, она глаз с меня спустит!

В книге Виктория подкупала Линду, чтобы та строила Элизе козни. Что, если в этот раз у рыжей служанки та же роль, только целью стала я.

Не удивлюсь, если Элиза обещала восстановить Линду в должности, если та поможет меня оклеветать или того хуже. Целительнице явно не по нраву, что рядом с ней крутится вероятная шпионка Илоны.

Я стараюсь сохранять на лице вежливую улыбку, хотя внутри от волнений не продохнуть. Линда делает вид, что всё в порядке. Она помогает уложить Элизе волосы. Вместе мы собираем целительницу куда быстрее.

Вскоре она сверкает, как новогодняя ёлка. Камни гроздьями покрывают её платье, волосы, шею. Забавно… ведь в книге именно Виктория любила нарядиться как жадная до блестяшек ворона, а Элиза являлась образцом скромности.

Кристиния сказала, что пока я «Катя», сюжет меня не видит. Похоже, элементы роли «Злодейки» временно достались целительнице.

— Как думаете, — спрашивает она вдруг, — принц меня заметит?

— Он будет без ума! — сладким голосом отвечает Линда. — Вы украшение этого замка!

— Прекрасно! — улыбается Элиза. — А теперь пойдём. Скоро начало праздника!

В королевском замке Руанда есть вторые парадные ворота. Они находятся с другой стороны дворца и открываются только по особым случаям. Например, во время праздника инициации. Именно через них я, Линда и Элиза выходим к заполненным и голосящим трибунам. Они полумесяцем окружают просторную арену. Чем-то это похоже на римский Колизей. Сразу за ареной возвышается, уходя ветками в небеса, величественное древо.

Древо Игдрос.

Его листва синевато-зелёная и никогда не опадает, ствол давно окаменел и стал гладким, точно застывшая смола. То тут, то там в нём видны вкрапления разноцветных магических камней.

Стражники встречают нас кивками, а потом провожают до своих мест. Для Целительницы приготовлено мягкое кресло в верхних рядах, откуда открывается прекрасный вид на арену. Мы с Линдой встаём позади кресла. Нас окружает множество людей и оборотней. Справа и слева сидят богато одетые дамы с гордыми лицами.

Менее знатные гости теснятся на лавках. Королевская семья занимает отдельный балкон.

От такого количества народу мне становится не по себе. Ведь я — Виктория. Преступница, которую разыскивают в Руанде. Каждый оборотень — мой потенциальный враг.

Я стараюсь прогнать дурные мысли, ведь оборотни чуют страх. Не хотелось бы привлекать к себе внимание. Чтобы как-то отвлечься, я смотрю на королевский балкон.

В глаза бросается, что Король явно болен. Он выглядит уставшим, тусклым. Илона сидит рядом с ним, обмахиваясь веером. Братья принцы о чём-то переговариваются, наклонив головы друг к другу. Мой взгляд приклеивается к Алану.

Старший принц одет в чёрную с золотой росписью парадную форму, по-военному строгую, по королевски шикарную. Принцу очень идёт. Я снова поражаюсь его мужской красоте, которая и манит, и пугает одновременно.

Точно почувствовав взгляд, Алан поднимает глаза. Секунду мы смотрим друг на друга, а потом я не выдерживаю, отвожу взгляд.

Господи! Ну почему даже от такого у меня начинается тахикардия! Мне же не пятнадцать лет!

Вдруг до моих ушей доносится голос Короля. Он поднимается на ноги. Все затихают, внимая словам правителя:

— Великое древо Игдрос зародилось в мировую засуху, — негромко говорит Король, но его голос подхватывает магия и доносит до каждого. — Чтобы древо не погибло, Божественный Зверь спустился с небес и поливал его собственной кровью и слезами.

По книге я помню эту легенду. Считается, что позже Божественный Зверь стал прародителем всех оборотней. Древо же до сих пор почитается как сильнейший артефакт древности.

Хотя я нахожусь далеко, могу чувствовать волны древней магии, что исходят от древа. Они пробирают меня от макушки до пят.

— Сегодня вечером, — говорит Король, — молодые оборотни коснутся Игдроса, чтобы пробудить своего зверя. Ночь пройдёт в борьбе. К утру их призовёт лес, где каждый пройдёт своё собственное испытание.

За великим древом открывается вид на магический лес. Сейчас он тонет в тумане, войти в него может только оборотень или сильный маг. Именно туда отправятся молодые инициированные, когда обернутся в зверей. Каждого там ждёт проверка. К сожалению, какая именно я не знаю… Зато знаю, что свою Джаред не пройдёт.

— Сегодня я особенно горд! — говорит Король. — Ведь сегодня я не просто ваш властитель, я отец. Мой сын в числе прочих коснётся древа и обретёт своего зверя!

Я кошусь на Элизу, лицо её непроницаемо.

Король заканчивает свою речь громким хлопком в ладоши, и на арену выходят первые бойцы. Публика взрывается приветствиями и криками. Начинается бой.

Бойцы то рассекают воздух оружием, то вдруг оборачиваются в зверей и пытаются достать друг друга зубами. Битва идёт до тех пор, пока не вмешается судья, или пока один из бойцов не сдастся.

Я кручу головой. Стража, гости, слуги, все тянут шеи, чтобы разглядеть происходящее на арене. Оборотни скалят звериные клыки, едва не вскакивая с мест. Воздух пропитан боевым азартом. Но всё это совершенно не приближает меня к цели! Ещё несколько часов и солнце покатится к горизонту. Начнётся ритуал инициации и уже ничего нельзя будет изменить!

— Ты какая-то нервная, Катя, — шепчет мне Линда, хитро сверкая глазами. — Что, боишься, что я стану мстить?

— Что? — я непонимающе хмурюсь.

— Ты подлизалась к Королеве и получила мою должность, — напоминает Линда. — А меня опозорила. Отомстила за собеседование. Отправила драить полы на душной кухне. Пусть я была там всего день, но я тебе этого не прощу! Запомни, тебе в этом замке ничего не светит! Вырядилась-то! А лицо серой простушки. Никто на тебя не посмотрит.

— Знаешь, — шепчу я, — ты о себе слишком много мнишь. Мне на тебя плевать. Я здесь только ради леди Элизы.

— Ага, конечно… — шипит Линда.

Тем временем первый бой окончен, судья объявляет победителя. Бойцы уходят с арены, а их место занимают другие.

— О, этого я знаю! — говорит Элиза. — Это же начальник охраны.

— Красавчик, — замечает Линда. — Я его тоже где-то видела!

Я же холодею от неприятного предчувствия. Ведь один из воинов на арене — Ри. Он в боевом облачении, но шлем пока что держит в руках. Его разноцветные глаза так и сверкают решимостью. Оборотень скользит взглядом по лицам гостей, пока не находит меня.

— Он смотрит сюда! — замечает Элиза, поправляя причёску.

— Конечно, — подлизывается Линда, — ведь вы неотразимы! Может, хочет посвятить вам бой? Или объявить преданность!

Ри отвязывает от эфеса небольшую красную ленту, а потом подбрасывает её в воздух. Проводит ладонью и ткань взмывает вверх. По рядам прокатывается гул. «Он обещает безусловную защиту… Кому? Кому?» — шепчутся вокруг.

Красная лента, точно волшебный змей, медленно скользит по воздуху прямо к нам.

Элиза уже вся покраснела от смущения. Похоже, она уверена, что это ей. Линда подливает масла, одаривая целительницу лестью. И только мне хочется провалиться под землю.

Невольно я кошусь на Алана. И вздрагиваю. Принц поднялся со своего места и прожигает меня глазами. Ох, не думает же он, что я и Ри… Боже! Что вообще значит эта: «Безусловная защита!»

А красная лента ближе и ближе.

Вся толпа следит за ней, не сводя взгляда.

Происходящее похоже на жуткий сон. Какая уж там анонимность, если все и каждый вот-вот посмотрят на меня! Из невидимки я сделаюсь самой узнаваемой служанкой!

Мне хочется надавать Ри по лбу за такие выходки!

Ленту подбрасывает в воздухе, она змеится, приближаясь к нам. Она уже совсем близко! Элиза протягивает руку, но лоскут ловко уворачивается от её пальцев, делает ещё один круг и летит прямо ко мне…

Я отступаю, но поздно. Ещё миг и известность меня настигнет!.

Но вдруг по ушам бьёт свист. Перед глазами что-то проносится. Стрела!

Ленту откидывает в сторону и стрелой пригвождает к стене. Лоскут несколько раз безуспешно дёргается, тянется ко мне… а потом безжизненно повисает.

По трибунам проносится ропот, некоторые девушки хватаются за сердце.

«Это принц… принц… он выстрелил, — шепчет толпа. — Почему?…к кому летела лента?»

Алан опускает лук. Даже издалека я вижу, что его глаза стали звериными. Страх мурашками холодит мне спину, и одновременно я чувствую прилив благодарности. Не знаю, о чём думал Ри, но ни мне, ни себе он лучше своей выходкой не сделал!

Илона спрятала лицо за веером. Джаред ухмыляется во весь рот, ему происходящее кажется забавным. Король сохраняет невозмутимый вид. Алан с угрозой подходит к ограде, он смотрит на Ри. Все ждут, что будет дальше.

Алан может вовремя и не остановиться, устроить прилюдную казнь! Нет-нет, этого нельзя допустить!

— Ох, вы видели! — радуется Линда. — Леди Элиза, лента была для вас! Но принц приревновал и сбил её! Ох, это точно что-то да значит!

Элиза бледно улыбается. Может, остальные не разглядели, но мы втроём точно видели, как лента отпрянула от её рук. Линда своей лестью лишь злит целительницу. Про себя я надеюсь, что Элиза не поняла к кому стремился лоскут… но веры в это мало.

Ри стоит, напряжённый как натянутая тетива. Алан отдаёт лук стражнику и берётся за меч. Но Король неожиданно поднимается с места и громко сообщает:

— Сегодня праздник! — Магия подхватывает его голос, донося до каждого. — Особый день! Я не желаю видеть кровавых расправ. Пусть леди сама решит, принимает ли дар! Пусть подойдёт к ленте. Магия среагирует, если это именно та девушка, которой дар предназначался.

На несколько секунд повисает тишина. Алан смотрит на меня, но все прочие взгляды устремляются к Элизе. Почти все думают — дар был для неё.

Целительница низко опускает голову, на её лице проступают красные пятна стыда. Ни я, ни Линда не двигаемся с места, зато вдруг встаёт одна из соседок и, подойдя к ленте, протягивает руку… Но та не оживает.

Король ждёт ещё несколько долгих секунд, потом подаёт знак, чтобы праздник продолжали. Хотя Ри находится далеко, я чувствую его разочарование. Должно быть, это большое оскорбление не принять дар защиты… но не вижу, как могла бы поступить иначе.

На арену выходит второй оборотень и начинается бой. Ри дерётся с такой злостью, точно всерьёз собирается убить противника. Он похож на смертельный ураган, от которого не спастись. Мечи со свистом разрезают воздух, я вздрагиваю от лязга металла о металл. Противник Ри падает, и судья останавливает бой.

Ри вновь поднимает на меня взгляд, а потом, чеканя шаг, уходит. И только тогда я выдыхаю.

Алан уже сидит на своём месте, и то и дело поглядывает в мою сторону. Нам ещё предстоит неприятный разговор, однако притихшая Элиза пугает меня куда сильнее.

— Эй, Катя, — говорит она вдруг.

Я наклоняюсь к ней:

— Да, моя леди.

— Как давно ты знаешь принца Алана? — спрашивает она с улыбкой, от которой мороз по коже.

— Не могу сказать, что знаю его, леди, — вежливо отвечаю я.

— Но он явно считает тебя кем-то особенным.

Я сглатываю ком в горле.

— Почему вы так думаете?

— Ну как же… — сладко говорит Элиза. — Лента направлялась к тебе, а принц её сбил. И вон как на тебя смотрит. И тогда ночью возле моей комнаты вы же не просто так оказались. У вас уже что-то было?

— Что, извините?

— Я говорю про постель, — невозмутимо отвечает Элиза, а я чувствую, как у меня жар поднимается к щекам. Линда стоит рядом и греет уши.

— Говорят, — продолжает Элиза, — мужчины с большой властью заводят себе игрушки. Надеешься стать одной из них?

— Вы ошибаетесь на мой счёт, леди.

— Да ладно, я не против. Я понимаю потребности мужчины. Просто хочу, чтобы ты знала, ничего большего тебе не светит, — говорит целительница. — Когда принц встретит свою истинную любовь, он про тебя даже не вспомнит.

— У нас нет таких отношений, — говорю пересохшими губами.

— А какие есть? — тянет улыбку целительница, а сама смотрит на меня исподлобья. В её глазах недоверие и злоба.

— Никаких, — твёрдо говорю я. Тем более это правда. — Леди, я уверена, принцу, как и многим здесь, казалось, что лента летит именно к вам! И именно потому принц Алан сбил её. Разве он стал бы так реагировать на простую служанку и тем более игрушку?

Элиза задумчиво кривит губы, а потом лицо её светлеет:

— Ты права, — говорит она. — Конечно, наверняка он из-за меня… Да. Так и должно быть! Ох, извини, что так налетела. Но сама понимаешь, принц… он только для меня, вот и реагирую остро.

— Эм-м… Понимаю.

— Ты же не держишь на меня зла? — словно бы искренне улыбается Элиза. Но я не верю её улыбкам.

— Как я могу, — зеркалю в ответ, растягивая губы.

— Вот и славно! Вот и хорошо… А сейчас сходите с Линдой на кухню, сами перекусите и мне принесите что-нибудь.

Я киваю, а Линда уже тянет меня за сумочку. Ремешок натягивается, впиваясь в плечо. Я поспешно откидываю сумку назад, подальше от загребущих рук Линды.

— Пойдём, — говорит рыжая, а сама переглядывается с Элизой.

У меня в душе снова просыпаются нехорошие подозрения. Что задумали эти двое? Может, Линда хочет запереть меня на кухне или ещё где? Напоить отравленным чаем? Надо быть вдвое осторожнее! Втрое внимательнее!

В книге Виктория, будучи запертой, пропустила весь турнир и выбралась только к началу инициации… Не хотелось бы повторения сюжета.

«Его и не будет, — мысленно говорю себе, — ведь теперь я настороже!»

Бои продолжаются один за другим, в воздухе пахнет потом и кровью. Лязгают мечи, ударяясь друг о друга, шумит публика. Мы с Линдой идём мимо гостей, спускаемся по лестнице к выходу с арены. Там стоят два стражника амбала, внимательно глядя на всех, кто проходит мимо.

— Ой, подожди секунду! — говорит Линда. — Там мой знакомый! Перекинусь с ним парой слов.

И она бежит к одному из стражников, поднимается на цыпочки и, прикрыв рот ладонью, что-то говорит оборотню. А потом… потом показывает на меня.

Моя интуиция бьёт тревогу. Я оглядываюсь на королевский балкон, но отсюда его не видно. А стражник уже идёт ко мне тяжёлой походкой.

— Девушка, — басит он, кладя свою лапищу мне на плечо.

— Да? Какие-то проблемы? — спокойно говорю я, хотя внутри от волнения буквально всё кувыркается.

— Будь добра, покажи содержимое своей сумки.

У меня кровь отливает от лица. Я смотрю на Линду. Та хитро улыбается. Но откуда… откуда она могла знать про губки? Я ведь была аккуратна!

— Я должен тебе дважды повторить? — рычит стражник, а потом, не дожидаясь ответа, просто срывает сумку с моего плеча и открывает.

— Это не то что вы подумали… — мой голос походит на писк.

— Неужели? — он лезет рукой, но губки не трогает. Шарит по дну… и достаёт на свет золотую подвеску.

Я смотрю на неё во все глаза. Вижу её впервые в жизни! А потом вспоминаю, как Линда потянула меня за сумку… Как близко она стояла всё это время… Неужели подложила? Да, вон какие глаза хитрые!

— Ну и что это? — басит охранник. — Вчера нам как раз подали заявку о пропаже похожего украшения.

— Я не знаю! Я первый раз это вижу… — шепчу.

— Ну-ну. Чего уж отпираться, раз попалась. Давай-ка, ступай! В темнице разберутся, что к чему, — страж толкает меня в спину на выход. Я едва не кубарем лечу, ударяюсь коленями об пол и тут же вскакиваю на ноги. Второй охранник выходит следом. На меня косятся другие слуги, оборачиваются гости.

— Я никуда с вами не пойду! — говорю. — Это ошибка! Мне только недавно выплатили много денег! Зачем бы я стала что-то красть! Спросите Королеву! Или любого из принцев!

— Ещё чего захотела, — охранник непоколебим. — Дознаватель всё проверит. Если ошибка, отпустит. А пока переезжаешь в камеру.

Он делает ко мне шаг, грубо берёт за руку и без сантиментов тащит за собой. Дальше и дальше от арены. От Джареда… От Алана. Я не могу ничего поделать, и сколько не думаю в голове звенящая пустота. От отчаяния мне трудно дышать.

Через несколько минут мы уже так далеко, что я не слышу шума боя. Мы спускаемся по лестнице, ещё по одной. Воздух становится затхлым, пахнет сыростью. Я вижу впереди ряды камер и бледные лица заключённых. Видимо, их тут держат пока не переправят в городскую тюрьму.

Меня передают другому охраннику — щербатому громиле с безразличным лицом. Он забирает сумку и заталкивает меня в клетку.

Поворачивает ключ в скрипучем замке.

Моя камера три на три шага. У стены стоит ржавая кровать с доской вместо матраса. В углу за ширмой — отхожее ведро.

Если выглянуть за решётку, то можно увидеть жмущиеся друг к другу ряды таких же камер-клеток. В некоторых сидят по двое, а то и по трое заключённых. А я вот одна… Можно сказать, мне достался люкс!

В темнице я уже какое-то время. Часов поблизости не наблюдается, окон тоже. В воздухе стоит такая сырость, что я уже насквозь продрогла в своём лёгком платье.

От нечего делать, я ковыряю ложкой гороховую похлёбку, которую мне выдали при заселении. Похлёбка на удивление сносно пахнет и кажется съедобной, вот только аппетита нет.

Идей как действовать дальше — ноль. В голове бродят самые безрадостные мысли.

Ну почему, когда казалось, что хуже уже быть не может, я снова превзошла саму себя? Я бы точно взяла приз: «Неудачница года». В мою честь положено закатить фестиваль «Сплошного Невезения»! Но и на него я опоздаю, угодив в единственную на всю округу яму.

Я хихикаю над этой глупой мыслью. Слёз нет, остался один лишь нервный смех. И с чего я взяла, что у меня получится обхитрить книгу?

Чтобы не делала, всё становится только хуже. Книжная Виктория не сидела в тюрьме, а я угодила! Зуб даю — просижу тут ровно до окончания сюжета, а потом споткнусь и упаду на меч неожиданно заглянувшего на огонёк Алана. Будет мне достойная концовка!

Может, стоило взять ту ленточку от Ри? Может, это бы всё изменило?

Сомнительно… я почти уверена, что Алан придушил бы бедного парня. Да чего уж, кронпринц был готов прямо на арене снести Ри голову! Хорошо, что Король вмешался. Со сдержанностью у принца беда… А ведь даже непонятно что он думает обо мне. Но защищает как ревнивый волк! Может, его вынуждает метка?

Я хлопаю себя по щекам, пытаясь вернуть расположение духа. Я должна… я обязана что-то придумать! Жизнь Джареда на кону! Не время сопли на кулак наматывать! Злодейка я или кто!

— Эй, красавица… эй! — раздаётся где-то со стороны. — Красавица, чего грустишь?

У решётки, что разделяет мою и соседнюю камеру сидит ещё один заключённый — толстенький оборотень с хитрой улыбкой. Он машет мне рукой, точно я его давняя знакомая.

— Это я-то красавица? — отвечаю. Сил на вежливость не осталось.

— Конечно, красавица! Платье красивое… да и сама ты ничего. Фигуристая! Это тебя на празднике инициации выловили? Слышал, ты служанка нашей новой целительницы.

— Н-да, — бормочу.

— Вот она настоящая богиня! — Сосед по несчастью мечтательно улыбается. Его пухлые щёки собираются складочками. — От неё аж свет доброты исходит. Сразу понятно, чистейшей души человек!

— Смотрю, ты умеешь разбираться в людях, — отвечаю я с сарказмом. Но толстяк принимает за чистую монету.

— А-то! — говорит. — Пока здесь не заперли, я леди Элизе даже цветы дарил. И не только я… Только она не приняла. Видно, ждёт истинную метку. Кстати… — толстяк смотрит на тарелку, что стоит возле меня, — ты похлёбку есть не собираешься?

— Может, и не собираюсь…

— Так отдай тем, кому больше надо.

— Тебе что ли?

— Мне, — не отпирается оборотень, а сам уже через прутья тянет пухлую руку. Но я тарелку отодвигаю.

— А ты мне что? — щурюсь я.

Оборотень удивлённо хлопает глазами:

— Как что! Я тебе фигуру спасу, а так и потолстеть недолго. Вон, на меня посмотри!

— А мне не для кого фигуру спасать, — отмахиваюсь я и, лишь из вредности, зачерпываю похлёбку и сую ложку в рот. Оборотень грустно смотрит на это безобразие, а потом вздыхает.

— Ну ладно, а чего тебе нужно? — спрашивает он.

— Вот так бы сразу, — хвалю я. — А что у тебя есть?

— Ничего, — разводит руками толстяк.

— Ну, может, ты знаешь, как отсюда сбежать?

— Нет.

— Может, тут какого-нибудь охранника можно подкупить?

Он пожимает плечами. Я вздыхаю:

— Ну ладно… тогда скажи, а что такое «безусловная защита», и зачем её дарят?

Толстяк задумчиво чешет макушку:

— Ну, это редкая штука. Давно не слышал, чтобы такие подарки кому-то вручали.

— Почему? Что в этом особенного?

— Ну как… Такой дар могут преподнести только младшие дети — те, у кого нет обязанности перед родом или кланом. Так называемые «свободные оборотни». Естественно, неженатые. Такой оборотень посылает деве магическую ленту. Если та достигнет цели, то оборотень переписывает все грехи девушки на себя. То есть, если ей грозит тюрьма или казнь — он примет их вместо девы.

— Ого! — говорю я.

— Да! — воодушевляется сосед. — Но если наказание серьёзное и оборотень его переживёт, то девушка будет обязана дарителю во всём подчиняться.

— Эм-м… — я впадаю в ступор. — Прямо во всём?

— Ну, оборотень берёт за неё ответственность, значит, она как бы сама нести её за себя не может. Как ребёнок! За неё всё оборотень решает.

— А замуж может заставить выйти?

— Ну, конечно! — хмыкает сосед. — И за себя и за того на кого пальцем укажет! Только зачем замуж? Можно же и без колец развлекаться.

«Нда», — думаю я. — «Получается Ри хотел так меня защитить от наказания… Я же в розыске, в конце концов. Сейчас бы он сидел в тюрьме, а не я. Зато потом пришлось бы ему подчиняться… Я, конечно, доверяю Ри, но не настолько».

— Странно всё это… — говорю. — Но спасибо за информацию.

Я пододвигаю к оборотню тарелку с похлёбкой. Сделка есть сделка.

Сосед, не раздумывая, затягивает тарелку к себе в камеру, едва не расплескав по пути содержимое. Ложкой он работает так быстро, что съедает всё за минуту. Довольно вздыхает и откидывается на стену. Задумчиво смотрит на расхаживающих вдоль клеток стражников и говорит:

— Чуешь магию в воздухе?

— Ты про треск в ушах?

— Да, верно! Сегодня воздух аж трещит! Это потому что древо проснулось. Я помню свою инициацию, словно была вчера.

— Эта инициация — настоящее варварство! — не выдерживаю я.

— Почему?

— В этом лесу чёрте что может случиться. Вот сегодня принц Джаред будет участвовать, а если в беду попадёт? Если его ранят! Он же ещё мальчишка…

— Ничего с ним не случится. Маяки же есть, — отвечает сосед.

— Маяки? — переспрашиваю я.

— Ну-да, это особые зачарованные кристаллы. Такой имеется у каждого участника инициации, и если с ним что-то случается, то старшие оборотни сразу узнают по магическому каналу и вытаскивают дурака.

— А как его находят в лесу?

— Так по маяку же и находят! — снисходительно объясняет мне толстяк. — Смертельных случаев не было уже лет десять. Так что про варваров ты зря, девочка.

Я хмурюсь, вспоминая книгу. По ней Джареда искали полдня и упустили время. Когда нашли, то было поздно… Но почему принца не получалось обнаружить? Что, если дело в этом «маяке»? Что, если он испорчен?

— А маяк может сломаться? — напряжённо спрашиваю я.

— Таких случаев не знаю, — пожимает плечами сосед. — Его же зачаровывают лично на каждого, с этим строго. Ну-у, в теории всегда что-то может пойти не так… Магия — материя живая, капризная.

Я закусываю губу, апатию как рукой снимает. Я вскакиваю на ноги и беспокойно прохожусь по камере. Если у Джареда всего лишь сломан кристалл, то его надо проверить и заменить! И тогда всё будет хорошо! Вот только как это сделать… Надеюсь, время ещё есть!

Под удивлённый взгляд соседа я подхожу к двери и трясу её, привлекая внимание стражников.

— Позовите главного! — требую я. — Немедленно!

— Ну-ка, заткнулась и села на место! — рычит ближайший стражник. — Или тебя в карцер перевести?!

— Это тебя переведут в карцер, если сейчас же не позовёшь главного! — чеканю я слова. — Вашему принцу грозит опасность! Если с ним случится плохое, я скажу, что это лично ты не отвёл меня к главному, когда ещё было время!

Стражник замирает от такой отповеди, переглядывается со своим напарником. Потом хмурится, явно что-то решая. Из соседних камер выглядывают любопытные лица.

— Ну смотри, — рычит охранник, — если обманула…

И отпирает дверь моей камеры.

Под всеобщие взгляды меня ведут вдоль клеток. Я держу подбородок высоко, спину прямо, вышагиваю как по красной дорожке. Тут нельзя показать слабину, иначе не будут относиться серьёзно. Но внутри меня трясёт от волнения.

Умом я понимаю, что стоило сидеть тихо, точно мышке, а не играть в героиню-спасительницу… Но просто физически не могу оставаться в стороне!

Мы останавливаемся возле закрытой двери. Охранник стучит, потом заглядывает, коротко объясняет кого привёл и по какой причине.

Нас просят ждать. Пока стоим, стражник пилит меня неприязненным взглядом.

— Лучше бы сидела и не пикала, — говорит он.

— Жизнь принца под угрозой. А меня здесь вообще быть не должно, — спокойно произношу я. — Наверняка ваш главный это поймёт.

— Ну-ну, — скалится оборотень. — Видал я таких, как ты. Поверь, из этого кабинета отправляются или на плаху, или в больницу. Другого не дано.

— Я стану исключением.

— Когда дракон на горе свистнет!

Я хмыкаю в ответ, хотя внутренности скручивает страхом. Мне впервые приходит в голову, что за этой дверью может находиться комната пыток… это было бы слишком, даже для меня.

Вскоре с той стороны зовут. Я с опаской переступаю порог и оказываюсь в неприветливом помещении с тусклым освещением и низким потолком.

Посередине стоит стол, какой ожидаешь встретить в ветеринарной клинике — стальной и блестящий. За столом сидит оборотень. Его голова лысая и гладкая, точно яйцо, глаза цепкие как репейники.

Он указывает на стул напротив себя. Я присаживаюсь, нервозно расправляю юбку. Почему-то вспоминаются старые детективные сериалы, в которых вот в точно таких комнатах проводили допросы подозреваемых. Не хватает только лампы, чтобы светить в лицо.

— Меня зовут Хайт, — говорит оборотень без намёка на улыбку. — Я дознаватель этой маленькой, но уютной темницы. Как вас разместили?

— Сносно, — отвечаю.

— Прекрасно, — кивает он, а потом складывает руки под подбородком, смотрит не мигая: — Так, Катя, какие новости у вас о принце Джареде?

Я делаю глубокий вдох и выдох, чтобы собраться с мыслями. Хотя дознаватель мне совершенно не нравится, я стараюсь думать о хорошем.

— Полагаю… — говорю, — у него может быть испорчен маяк. Это надо срочно проверить. И маяк заменить.

— С чего вдруг такие мысли? Кто ваш источник?

— Я подслушала один разговор… Есть те, кто желает Джареду гибели.

— Даже так, — поднимает брови Хайт. — И кто же хочет его смерти?

Я замираю. Могу ли сказать? Но едва думаю про Элизу, как воздух холодеет на несколько градусов. Чёрная магия реагирует … значит, нельзя.

— Не могу сказать, — шепчу.

Хайт неожиданно понимающе кивает.

— Не видели их лиц? Ну ладно… Хорошо, маяк мы, конечно, проверим…

— Ох, слава богу!

— …тем более что их всегда перепроверяют перед инициацией.

— Что? — непонимающе спрашиваю я.

— Да, — кивает Хайт. — Особенно у важных персон. Так что мне даже делать ничего не придётся. Но так и быть, попрошу быть внимательнее к младшему принцу. Однако, это вовсе не значит, что с вами разговор окончен.

Я ёжусь на стуле, а дознаватель вдруг тянется рукой под стол, а потом выкладывает передо мной две губки для крови. Внимательно смотрит в моё лицо:

— Объясните-ка лучше, как это оказалось в вашей сумочке?

«Ох… про них я даже не вспоминала!» — думаю я, закусывая губу. Сердце в груди болезненно бухает.

— Эм-м… а что, их запрещено носить в сумочке? — спрашиваю, не придумав ничего лучше.

— Нет, не запрещено. Но эти губки очень любят чёрные маги. Они используют их для накопления крови.

— Но их используют также и для многих других целей, верно? — хмурюсь я.

— Верно. Однако, вот что странно, сегодня о пропаже губок как раз заявил врач замка. Такие вещи на пересчёт, за ними следят.

— Вы меня обвиняете в чём-то?

— Нет, что вы, — возражает Хайт. — Всего лишь выполняю свою работу. Если вам нечего скрывать, вы будете свободны. Так откуда вы взяли крокты?

Я мучительно пытаюсь придумать ответ. По сути, само наличие у меня губок не является преступлением… но то, как я их получила — уже вызывает вопросы. Озвучить полуправду? Врать никак нельзя… Чувствую себя прижатой к стенке. Кабинет вдруг кажется ужасно маленьким и душным.

Хайт неторопливо постукивает пальцами по столешнице.

— Ну, — торопит он, — говорите, не стесняйтесь. Это вы их украли, да?

— Не совсем… — говорю пересохшими губами. Слова стараюсь подбирать осторожно. — Они были мне нужны, и я зашла в медицинский кабинет… Врача не было, а я торопилась. Некого было спросить. И я одолжила их ради… ради доброго дела.

— Доброго? Доброго, с чьей точки зрения? Вы не бойтесь, говорите как есть, — подбадривает оборотень, растягивая губы в улыбке. — Так для чего именно вы их взяли?

— Эм-м… я услышала про губки недавно и…

— Недавно? Кто вам про них рассказал? — быстро спрашивает Хайт. Я чувствую, что сильнее и сильнее утопаю в его вопросах.

— Один человек…

— Подруга? Парень? — оборотень подаётся вперёд.

— Мама…

— Она культистка?

— Нет.

Бамс! Хайт ударяет кулаком по столу так, что я едва не прикусываю себе язык.

— Ложь! — довольно возвещает он, а глаза его становятся звериными, лицо вытягивается, заставляя меня вжаться в стул.

«Ну всё… Теперь я точно попала», — обречённо думаю я.

— Такс-такс-такс, — качает полузвериной головой Хайт. Кожа на его лице сморщилась, из искривлённого рта торчат острые клыки. — Так значит я прав и вы имеете отношение к чёрному культу. Маленькая рыбка оказалась зубастой акулой.

— Нет, — шепчу.

Хайт улыбается шире.

— Опять врёте? Я хотел по-хорошему, Катя, но вы сами всё портите.

Он щёлкает пальцами, и на его ладони зажигается ослепляюще яркий магический шар. Он переливается из голубого в синий, потрескивает от напряжения. У меня нет сомнений, что эта магия опасна, и лучше держаться от неё подальше. Но бежать некуда.

Поднявшись, Хайт неспешно подходит ко мне… Мне хочется вжать голову в плечи, но я держу спину ровно. «Он ничего мне не сделает. Ничего!» — повторяю как мантру, но на самом деле не знаю, чего ждать. Что, если пытки для Руанда совершенно нормальное явление? Ведь стражник предупреждал…

Хайт уже рядом, на одной руке держит шар, другую кладёт на моё плечо, впивается пальцами. Я стараюсь не дрожать от страха. Оборотень так близко, что я вижу пот на его лбу.

Шар всего в полуметре от моего лица, от него исходят волны жара.

— Или ты перестаёшь врать, — щерится Хайт, — и отвечаешь на вопросы честно, или моя магия боли тебя разговорит.

— Вы не имеете права, — мой голос похож на писк.

— Не имею? — удивляется Хайт.

От страха и яркого света у меня выступают слёзы, руками я вцепляюсь в подлокотники. Магический шар так близко, что стоит качнуть головой и моя щека обуглится от жара.

— Я лично знакома с принцами, если вы мне что-нибудь сделаете, вам не снести головы!

— Разные байки я слышал, но такую ерунду впервые, — усмехается оборотень. — Отвечай, зачем ты прибыла в замок?!

Я сглатываю, меня трясёт, ни слова не вымолвить. Да и не хочу я ничего говорить этому лысому оборотню! Пусть сколько хочет, пугает меня своими фокусами. Уж перед ним я не собираюсь изображать покорность, тем более с такими методами. Я сжимаю зубы, готовясь вытерпеть что угодно.

У Хайта заканчивается терпение, он подносит руку с шаром ближе. Искра отскакивает и касается моей кожи на шее. Я вскрикиваю от боли, точно иглой ткнули. Пробую дёрнуться, но оборотень держит крепко.

Неожиданно чувствую, что метка на плече начинает пульсировать. И одновременно с этим в дверь громко и настойчиво стучат.

— Кому неймётся! — раздражённо кричит Хайт. — Я занят!

На секунду стук прекращается, а в следующий миг по ушам бьёт громким «бдбах», а дверь буквально соскакивает с петель.

Но упасть ей не дают, подхватывают и отставляют в сторону. Я смотрю на высокую фигуру гостя.

Хайт раскрывает рот от удивления, а потом заставляет магический шар исчезнуть и склоняется в низком поклоне.

— Ваша светлость! — говорит он. — Простите, я не знал, что это вы.

В два тягучих шага Алан оказывается рядом со мной. Хайта он попросту отталкивает в сторону, да так сильно, что дознаватель влетает в стену и падает на колени.

Я смотрю на принца во все глаза, а он беспокойно ощупывает меня взглядом, а потом бережно сжимает мои ладони в своих, тихо спрашивает:

— Ты как? Он тебе что-то успел сделать?

— Нет… Всё нормально, — бормочу, а у самой на глаза наворачиваются предательские слёзы. — Я хочу уйти…

— Мой принц, — торопливо бормочет Хайт, не смея подняться с пола, — эта девушка — ведьма! Она готовилась к чёрному ритуалу. Я думаю, она…

— Она — больше не твоя забота, — обрывает его Алан. — Почему меня не позвали? Я предупреждал, любые зацепки и подозреваемые по культу должны сначала проходить через меня. Почему ты игнорируешь приказы, Хайт?

Голос Алана такой холодный, что способен заморозить море. Лысый оборотень краснеет, бледнеет, не знает, куда спрятать взгляд.

— Из-за праздника я не смел вас беспокоить, — выдавливает Хайт. — Этого больше не повториться.

— Надеюсь, — рычит принц. — Иначе ты сам займёшь одну из камер.

Алан подхватывает меня на руки, а я прячу лицо в его груди. Неожиданно ловлю себя на мысли, что, кажется, привыкла, что принц постоянно таскает меня на руках.

Мне хочется спросить, почему он не пришёл раньше? А ещё, зачем сбил ленту Ри? И что он думает обо мне? Верит ли?

Обнимаю принца за шею, и он выносит меня из кабинета.

Обнимаю принца за шею, и он выносит меня из кабинета.

У входа ловлю ошарашенный взгляд охранника. Заключённые вытягивают шеи, пытаясь рассмотреть, что происходит. Меня потряхивает от напряжения, а сердце тяжело бухает в груди.

Бережно прижимая, Алан проносит меня через тюрьму, поднимается по лестнице, потом сворачивает в коридор, а спустя несколько минут заносит в незнакомую мне комнату. Шторы в ней задёрнуты, свет едва проникает. На стене я замечаю часы. Судя по ним, до ритуала инициации ещё больше часа, а значит время есть.

Вместе со мной принц садится на широкий диван. Обнимает, закапываясь носом в мои волосы, вдыхает. Его горячие руки поглаживают мою спину успокаивая.

— Теперь всё хорошо, — шепчет он.

Я жмурюсь, слушаю его сердце, вдыхаю его запах, цепляюсь за сильные плечи. Чувствую себя такой маленькой в его объятиях. И одновременно смущение заливает жаром щёки. Как же мы глупо, наверное, выглядим со стороны: будущий Король Руанда укачивает на руках невзрачную служанку.

Мы просто сидим так несколько минут. Но мне хочется навсегда остановить этот миг. Чтобы понимать друг друга, нам не нужны слова… даже наоборот, слова всё испортят. Как я смогу объясниться? Что услышу в ответ?

— Ну, чего ты? — шепчет Алан мне в макушку, а потом туда же целует. Это до того неожиданно, что я поднимаю лицо и заглядываю в серые глаза.

Принц аккуратно убирает локон с моего лица, бережно стирает слезу с щеки.

— Испугалась? — спрашивает.

Я киваю. Мне никак не собраться с мыслями. Не знаю, что делать! Оттолкнуть или прижаться, сохранять холодность или, не стесняясь, наконец, расплакаться в голос. Слишком большая пропасть между нами, и я вовсе не уверена, что через неё получится перекинуть мост.

В конце концов, я ведь преступница. Обманщица. Меня подозревают в покушении на принца. Моя мать — культистка, её обвиняют в смерти матери Алана. Я скрыла лицо, пробралась на черномагический склад, маскировала запах волчьим корнем, и вдобавок теперь меня обвиняют в воровстве! И это не говоря о губках для крови. Видел ли их Алан?

Будь я на месте принца, ни за что бы не доверилась кому-то настолько подозрительному. Но вместо того, чтобы оставить меня в темнице, принц, не стесняясь взглядов, вынес меня на руках. А теперь обнимает так, словно я для него нечто дорогое… Нечто ценное.

— Тебя ни на секунду нельзя выпустить из виду, — тихо говорит принц.

— Нельзя, — шепчу. Алан хмыкает, его руки медленно скользят по моей спине, волнами разгоняя мурашки.

Не получается связно думать пока принц на расстоянии вздоха, пока всюду его запах, и я чувствую его прикосновения.

Пробую отстраниться. Алан выпускает из объятий, позволяет отсесть чуть дальше, но взгляда не сводит. Я хватаю диванную подушку и ставлю её как барьер между нами, нервно сцепляю руки в замок. Говорю:

— Спасибо, что помогли… Но как вы узнали, что я в темнице?

Алан чуть улыбается уголками губ.

— Заметил, что тебя долго нет, и сразу почувствовал неладное. Спросил у охранников. Они сказали, что какую-то служанку недавно поймали на воровстве.

— И вы сразу поняли, что речь обо мне?

— Да, как ни удивительно. Тебе нет равных в способности находить неприятности. Кстати, кто подставил тебя с подвеской?

— Так уверены, что я её не крала? — поднимаю я брови.

— Уверен, — отвечает принц. — А даже если бы украла — это бы ничего не изменило, Виктория.

Внутренне вздрагиваю. Слишком давно никто не называл меня этим именем.

— Когда вы узнали? — спрашиваю, вскидывая взгляд.

— Почти сразу… Но трюк с волчьим корнем удался, — серые глаза принца затягивают меня точно омут. — Знаешь, что выдаёт тебя сильнее всего?

— Что?

— Взгляд.

— А что с ним?

— Слишком гордый, слишком оценивающий. Служанки так не смотрят. А ещё в нём таится страх, точно ты ждёшь, что тебя вот-вот ударят в спину. Когда я нашёл тебя и Джареда в подземелье, ты смотрела именно так… Словно ждала, что я накинуть на тебя с мечом. Ты боялась меня сильнее, чем полумёртвого монстра. Сильнее, чем осыпающегося камнями потолка. Но почему? Это напомнило мне кое о чём..

— О чём? — шепчу.

— О нашем давнем разговоре. Ты тогда сказала, что согласно некой книге, я должен убить тебя.

По телу пробегает дрожь. Обхватываю себя руками.

«А ведь и правда, — думаю я. — Когда-то давно я говорила это принцу. Словно тысяча лет прошла…»

Алан встаёт и проходится вдоль дивана и обратно, останавливается напротив меня.

— После подземелья я нёс тебя на руках… — говорит он. — И, знаешь, прятать книгу в кармане — не лучшая идея.

— Вы видели её? — шепчу, холодея нутром.

— Да. Она была абсолютно пустой, но от страниц пахло черно-магическим проклятием, таким же, каким раньше пахла и ты. А потом я застал тебя в саду с крайне подозрительным осколком зеркала в руках, и сомнений не осталось. Надо сказать, что шпионские игры — это не твоё.

— Просто мне достался сильный противник, — криво улыбаюсь я. — И что вы теперь сделаете со мной? Сдадите?

— Кому, интересно? Властям? — поднимает брови Алан.

— Ну…

— Я вот как раз представитель власти, — ухмыляется он. — Сдашься мне?

— А пытки будут? — нервно шучу я.

Из глаз Алана выглядывает зверь.

— Провоцируешь?

— Просто интересуюсь.

Принц вдруг наклоняется, ставит руки на спинку дивана с двух сторон от моей головы. Нависает сверху. А у меня сердце подскакивает к горлу, ладони потеют, и всё внутри замирает.

— Обязательно будут, — шепчет он и наклоняется ближе. — Но тебе понравится.

У меня сбивается дыхание, а в следующую секунду принц целует.

Пальцами он зарывается в мои волосы, другой рукой обнимает за талию, с нажимом проводит по спине.

Губы у Алана горячие, вместо крови у него кипяток. Обжигает, опаляет. Я задыхаюсь, выгибаюсь навстречу.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, опаляя дыханием.

Из меня вышибает все мысли, электрический разряд проходит по телу. Мои руки сами тянулся обнять напряжённые плечи. Стальные мышцы перекатываются под моими ладонями.

— Не могу ни о чём думать, когда ты рядом, — рычит Алан.

Он перемещается на мою шею, я чувствую его клыки, жаркие поцелуи-укусы. Пульс шкалит.

Принц Руанда придавливает меня к дивану. Даже если бы захотела, не смогла бы выбраться из-под этой горы мышц. Я словно попала в бурю, меня швыряет на волнах, а я не против пойти ко дну. Кто тут ещё кого с ума сводит!

Но потом вдруг Алан с рыком отстраняется, зависает надо мной.

Он тяжело дышит, голодно смотрит. Его глаза звериные, в них столько желания, что у меня горло перехватывает. Но почему он остановился? И почему я чувствую разочарование?

«Это тебе метка голову запудрила! А может и книга!» — пытаюсь одёрнуть я себя, но бесполезно. Руки так и тянулся ухватить Алана за ворот и притянуть к себе.

— Мы продолжим, но сначала ты мне всё расскажешь, — хрипло рычит Алан. А сам смотрит на мои губы.

«Ах да, я же обещала объясниться…», — тревожно звенят мысли, возвращая в реальность. Тут же вспоминаю про Джареда и про то, что я преступница. Сглатываю ком в горле, бормочу непослушными губами:

— Дело в том…

— Что ты не можешь говорить о книге?

Я широко распахиваю глаза.

— Откуда…

— Я не сидел без дела, Виктория, — говорит принц выпрямляясь. — Проверил кое-что в архивах, отправил запросы, пообщался с магами. Я знаю, что там на озере ты и правда использовала запрещённую магию крови. В моей ране нашли её следы… Но я получил ответ от архимага Руанда. Он утверждает, что эта магия меня спасла. А убивала другая, тоже чёрная, но совсем иной природы.

Я не в силах поверить тому, что слышу.

Алан изучал архивы! Он верит мне? Он не заставит меня говорить о книге?!

Мне хочется ущипнуть себя, так происходящее похоже на сон. На чудесный сон…

— Удивлена? — хмыкает Алан. — Но у меня есть глаза, я вижу, что ни разу, когда была такая возможность, ты не причинила вреда мне или моей семье. Я наблюдал за тобой в замке, хотел дать возможность действовать на своё усмотрение. Но теперь знаю, что лучше тебя далеко не отпускать.

Из глаз Алана выглядывает зверь, и я понимаю — он вспомнил про ленту, которую послал Ри.

— А как же моя мать? — спрашиваю с замирающим сердцем.

— Родственников не выбирают, верно? — хмыкает принц. — Но смириться с этой мыслью мне ещё предстоит.

У меня голова кругом, тело бросает то в жар, то в холод. Хочется глупо смеяться. Или расплакаться от облегчения. Всё это время я была не одна! Алан тоже пытался понять, что происходит! Боже, вместе мы в два счёта справимся с Элизой! Спасём Джареда — ведь время ещё есть! Алан просто запретит ему участие в инициации, и всё!

Алан тем временем рассказывает, как две ночи назад получил, наконец, запрошенные из архивов документы про книги судьбы. Изучал их ночами, беседовал с магами, и многое узнал. Например, что если пытаться рассказывать о сюжете таких книг, то чёрная магия может покарать. И он уверен, что именно это случилось на берегу озера. Ведь буря началась ни с того, ни с сего, посреди разговора. И он понимает теперь, что я сбежала лишь потому, что боялась за свою жизнь.

Принц стоит передо мной — высокий, сильный, будущий Король богатого государства. Мой истинный по метке. Он говорит проникновенно, очень уверенно. Он словно хочет вложить мне голову очень важную мысль: «Он со мной. Он мне верит. Он поможет! Он знает, что я не виновата. Что я лишь случайная жертва обстоятельств. И он ни за что не допустит, чтобы сюжет исполнился».

Я смотрю на него новыми глазами. Никогда не видела принца с такой стороны! В груди разливается щемящее душу тепло. Мне хочется кинуться ему на шею, хочется благодарить и смеяться от счастья.

Но что-то не даёт мне покоя.

Что-то не в порядке.

У меня в груди вдруг просыпается тревога. Она скребёт изнутри тем сильнее, чем дольше говорит Алан.

Я прислушиваюсь к ощущениям, пытаясь уловить, в чём дело. И вдруг понимаю, что мне холодно… Температура в помещении упала и продолжает падать. И вот изо рта принца уже вырывается пар, а на его ресницах серебрится иней.

Неожиданно я замечаю странную темноту за спиной принца, словно кто-то напустил в комнату дыма.

«Показалось? Или нет?!» — несутся мысли. Первобытный страх когтями впивается в душу.

Но чем дольше вглядываюсь в темень, тем лучше вижу нечто похоже на многорукую тень. С каждым словом Алана странная тень становится больше, наливаясь силой. В её дымчатом теле появляются кровавые строчки букв, рубиновые кляксы… точно она создана из чьей-то крови.

— Подождите… — шепчу, — Стойте! Алан!

Принц замирает, смотрит на меня. Потом мимолётно оглядывается, но никак не реагирует на жуткую тварь. Неужели он ничего не замечает? Неужели не видит! Не чувствует холод!

— Я знаю, ты спасла меня, Виктория, — говорит принц, возвращаясь к беседе.

И температура в комнате падает на несколько градусов вниз.

— Я хочу отплатить тебе тем же… — говорит он, а тень обнимает его за плечи.

— Виктория, я помогу тебе. Во всём. И сейчас и потом, понимаешь? Никогда не причиню тебе вреда, — тихо, но твёрдо произносит Алан.

Я же открываю рот, как выброшенная на берег рыба. Ведь тень переплетает щупальца на шее, на груди принца. Лицо Алана становится серым, как асфальт, из глаз уходит цвет. А он смотрит на меня, ожидая ответа. Ничего не замечает! Не чувствует чужеродного присутствия!

Меня колотит как в лихорадке, мысли крутятся как в центрифуге. Ужасная догадка пережимает горло.

Слова Алана меняют сюжет!

Меняют запланированную концовку!

Заметив моё странное состояние, принц хмурится, собирается сказать что-то ещё… Что-то, что его погубит!

Я вскакиваю с места и закрываю Алану рот. В моей голове мечутся мысли. Я пытаюсь выбрать, что произнести вслух, но едва та или иная фраза ложится на язык, как холод сгущается.

И только одни слова заставляют воздух снова теплеть. Лишь их я могу произнести, чтобы отменить наказание книги! Может, если бы у меня было время подумать, то… но счёт идёт на секунды.

Сердце стучит так, словно вот-вот разорвётся на части. Слёзы наворачиваются на глаза.

— Алан, — шепчу, — у меня к тебе только одна просьба. Одна. Ты сделаешь, как я попрошу?

Он кивает, а потом целует ладонь, которой я закрывала его рот. Я испуганно отдёргиваю руку, прячу её за спину.

— Тогда… — говорю, точно шагаю в пропасть, — оставь меня в покое!

Время замирает. Я не дышу.

— Что? — непонимающе хмурится принц, он точно смотрит мне в душу. В голосе горечь: — Виктория, если тебе что-то непонятно или ты не доверяешь мне, то…

Набираю в грудь воздуха и выпаливаю:

— Я тебя боюсь. И всё это время — боялась. Ты же сам говорил, что в моём взгляде живёт страх. Посмотри на меня сейчас, послушай сердце! Какую эмоцию я испытываю?!

На Алана больно смотреть. Лицо его бледнеет, взгляд останавливается, он с силой втягивает воздух.

— Ты боишься, — без единой эмоции говорит он. — Очень.

Киваю.

— Но только что… — возражает принц, но я перебиваю, тороплюсь. Ведь от холода в комнате у меня трясутся поджилки. Ведь жуткая тень за спиной принца никак не желает его отпустить!

— Прости! — шепчу, как в лихорадке. — Прости… У моего вина был другой вкус. Мне нравится другой. Я люблю другого!

Жуткая тень растворяется в воздухе, температура в комнате возвращается к прежней. Магия книги отступает, вот только мне не становится легче, сердце стонет от боли.

Алан не двигается, он похож на каменную статую. Эмоции спрятаны за броню безразличия, и только звериные глаза выдают бурю, что бушует внутри принца.

Он хочет что-то сказать, но останавливается, сжимает зубы, напрягая желваки. Я молюсь про себя, чтобы он догадался, почему я произнесла столь ужасные слова. Но мои надежды тщетны.

— И кто он? Этот разноглазый мальчишка? Или, может, мой брат? — с холодной усмешкой спрашивает Алан. Я буквально кожей чувствую исходящие от него волны напряжения и ледяной ярости, которую он усилием воли удерживает на поводке.

«Прошу, умоляю… попытайся понять!» — мысленно шепчу, но принц глух. Эмоции его слепят.

— Ответишь? — рычит он, делая ко мне тягучий шаг, заставляя отпрянуть. Сейчас Алан как никогда похож на зверя — опасного, взбешённого, голодного.

— Алан, — срывается с моих губ.

— Боишься? — усмехается он. Говорит отрывисто, холодно: — Не стоит. Я тебя услышал. Но от своих слов не отказываюсь. Заканчивай свои дела с книгой и убирайся из Руанда. Страже я дам приказ, тебя трогать не будут. Пока ты не переходишь черту, конечно.

Алан сжимает кулаки, его зверь пробивается к коже, глаза светятся в полумраке комнаты. Принц окидывает меня нечитаемым взглядом, а потом, развернувшись, идёт к выходу. Хлопает дверь.

Вот и всё.

Едва остаюсь одна, как сгибаюсь пополам. Беззвучные рыдания дерут горло, сердце стонет, живот скручивает спазм. Мне так плохо, словно я залпом выпила бутылку яда. Нет, хуже… словно я предала человека, который протянул мне руку помощи. Который открыл своё сердце. Был готов для меня сделать что угодно, а я… Я просто его растоптала.

Теперь мне кажется, что принять смерть от меча принца будет не так уж и плохо. Если бы не одно «но». Он тоже погибнет. Ну почему, почему это свалилось на нас! Почему я не нашла другого выхода!

Как так получилось?! Что за чёртова тень появилась за спиной Алана?! Мама говорила, что чем ближе к концу, тем сильнее станет вмешиваться книга. Неужели это то самое вмешательство? Вот только про жутких демонов Кристиния как-то забыла упомянуть.

Ну, спасибо, мама! Как всегда — тонна полезной информации и никаких неожиданностей! Что ты ещё забыла мне рассказать?!

И почему книга вмешалась именно сейчас?! Ведь Алан и раньше предлагал помощь! Но книга не проявлялась!

Неужели потому, что он назвал меня Викторией?

Мама говорила, что пока я Катя — сюжет меня не видит. Если подумать, Алан впервые назвал меня прошлым именем. Он главный герой истории, на него завязана концовка… Однако, я думала скрываться надо именно от Элизы. Неужели, моё имя послужило курком?

«Это всё догадки… А что теперь делать? Как быть?!» — мучительно думаю я.

Через боль выпрямляюсь. Меня колотит озноб, метка горит. В груди разверзлась дыра, которую невозможно заполнить. Хочется упасть лицом в подушку и рыдать несколько часов кряду, а лучше потерять сознание, забыться, но у меня ещё есть незаконченные дела.

«Если спасти Джареда. Если переписать чёртову книгу, то Алан простит», — шепчет на краю сознания тоненький голос надежды.

Я хватаюсь за эту мысль, как за спасательный канат. Все переживания уходят на задний план. Прямо сейчас у меня есть цель.

«Верно! Ничего не потеряно!» — говорю я себе. И выхожу из комнаты в людный коридор.

Тут всё по-прежнему: слуги суетятся, стражники дежурят на каждом углу. На меня никто не обращает внимания. Алана нигде нет… Зато я вдруг замечаю Элизу. Она стоит в конце коридора, взгляд голубых глаз направлен на меня.

«Не к добру, — мелькает колючая мысль. — Как давно она здесь? Видела ли как Алан нёс меня на руках? А что, если подслушивала?»

Вместо привычного страха я чувствую злость. Хочется схватить эту белобрысую девчонку и встряхнуть хорошенько! Может, эта недоделанная писательница испугается и сама перепишет чёртову книгу?

Стоит мне сделать шаг навстречу, как целительница разворачивается и уходит, да так быстро, что это напоминает побег. Решаю не гнаться следом. Сейчас есть дела поважнее.

— Подскажите, — спрашиваю я у случайной горничной, — когда начнётся инициация?

— Так уже полным ходом, — отвечает та.

— Как это?! — пугаюсь я. — Так рано?

— Божественное Древо Игдрос уже призвало своих детей, — чопорно отвечает женщина.

«Ох! Надо бежать!» — понимаю я и припускаю по коридору в противоположную от Элизы сторону.

Через десять минут влетаю на площадку, откуда можно видеть Древо. Народу — тьма. Все толкаются, многие в форме зверей. Тут и волки, и медведи, и рыси! Шум стоит невыносимый, хоть уши затыкай. Пахнет потом и зверьём. Все посадочные места заняты, стоячие тоже. Площадка для боя ломится от зевак.

Сколько ни кручу головой, не вижу ни Линды, ни Ри, ни знакомых служанок. Людей так много, что выискивать кого-то конкретного тут можно часами. Но лучше бы мне ни с кем не встречаться. Кто знает, на что способна книга!

Бесцеремонно толкаясь, я пробираюсь через толпу, спускаюсь по лестнице, а потом протискиваюсь сквозь зевак на арену. Там дежурит патруль из стражников, они проверяют у гостей приглашения. Похоже, пройти к Древу может далеко не каждый.

Встаю в конец очереди. Она короткая, все, кто хотел, уже давно на церемонии. В уме крутятся варианты, что сказать страже и как пробираться, если не пустят. Может, получится как-то в обход. Если нет, то придётся искать Ри. Или даже Алана…

При мысли о принце в груди щемит от печали. Но я уверена, принц чувствует себя куда хуже. Как он воспринял мои слова? Решил, что я с ним игралась? Притворялась, ради своих целей? Использовала его, чтобы спастись. Чтобы найти книгу…

Да, оборотни чувствуют ложь, но через реакции тела. Они слышат сердце, улавливают запах эмоций. У меня же на первом месте был страх. Смог ли принц рассмотреть сквозь него мои истинные чувства? Вряд ли. У Алана было такое лицо, словно его сердце раскололось надвое… А виновата — я.

— Приглашение! — требует стражник, вырывая меня из мыслей. Я испуганно вскидываю взгляд. Оказывается, подошла моя очередь.

— Эм-м…

— Если нет, то и прохода нет! — грубо говорит оборотень.

«Сказать, что потеряла? Или что я личная служанка Элизы? А может, сослаться на знакомство с принцами?» — торопливо думаю я, как вдруг замечаю, что второй стражник смотрит с прищуром, а потом что-то рычит напарнику.

Тот смотрит на меня с подозрением, но тон его меняется на учтивый:

— Вы есть в списках… леди. Проходите.

«Пропускают? — удивляюсь я. — Но почему? Неужели Алан уже отдал приказ страже, чтобы меня не трогали и не мешали? Даже в такой ситуации принц мне помогает… Держит слово. Значит, и я должна сделать всё, что в моих силах!»

Проскакиваю мимо. Придерживая юбку, бегу к толпе, что окружает Древо.

«Только бы успеть», — молюсь про себя.

Чем ближе я подхожу к Древу, тем сильнее ощущаю идущие от него волны тёплой магии. Воздух искрится и потрескивает от напряжения. Концентрация энергии зашкаливает, это чувствую даже я!

Каким-то чудом у меня получается пробраться в первые ряды избранных гостей. Дальше не пройти из-за магического барьера, который удерживают десятки магов.

Теперь я вижу Игдрос куда ближе, чем когда-либо.

Возглас восхищение срывается с моих губ. Древо огромное! Величественное! Мне самой невольно хочется склонить перед ним голову.

Его крона раскинулась на сотни метров, синевато-зелёная листва словно не шелестит, а поёт, шепчет. Мне мерещатся слова на незнакомом языке, древнем как сам мир. Ствол Древа блестит, точно застывшая смола, он такой широкий, что даже десять человек не смогли бы его обхватить.

Корни Игдроса бугрятся, словно окаменевшие змеи. Они окружают Древо по широкому кругу, сравнимого размерами с футбольным стадионом. В корнях лежат люди… Нет, оборотни! Сотни молодых оборотней лежат вокруг Игдроса! Джареда среди них я не вижу, но, возможно, он с другой стороны или скрыт от глаз переплетением корней.

К Древу по очереди подходят кандидаты на инициацию. Вот как раз один такой — рыжеволосый парень с веснушками. На груди его висит голубой камень в форме конуса.

«Это маяк», — понимаю я.

Прежде чем пропустить рыжего парня к дереву, его проверяет оборотень в длинном золотом плаще. Видимо, маг. Он щёлкает по маяку. Тот ярко светится от прикосновения. Потом маг чертит на лбу кандидата какие-то символы.

Рыжий парень зажмуривается, а когда открывает глаза — они становятся звериными: с вертикальным зрачком, с ярко-жёлтой радужкой.

— Что делает маг? Зачем чертит символы? — взволнованно спрашиваю я, стоящего рядом незнакомого оборотня.

Тот с неприязнью косится, но отвечает:

— Проверяет наличие второй сущности, конечно.

— А что, это требует проверки? — удивляюсь я. — Разве оборотень с рождения не в курсе, что он оборотень?

— Нормальные оборотни, конечно, в курсе, — самодовольно хмыкает собеседник. — Такое сложно не заметить, скажу я тебе. Некоторым в детстве даже запечатывают зверя. Но у полукровок всё иначе. У этих жалких недооборотней искра звериной сущности настолько слабая, что её скорее нет, чем она есть. У некоторых искру даже невозможно нащупать! Потому-то полукровки получают статус: «Человек», пока не докажут обратное.

— Докажут? Как докажут? — спрашиваю я.

— Вот на инициации и докажут. С возрастом их искра или затухает, или набирается сил. Маг как раз и проверяет силу звериной искры. Это исключает несчастные случаи.

— Это какие? — напряжённо спрашиваю я.

Собеседник устало вздыхает.

— Игдрос пробуждает внутреннего зверя. Видишь этих оборотней, что лежат в корнях. Все они уже коснулись древа, в каждом из них идёт невидимая борьба. Зверь просыпается. У кого-то пробуждение займёт пять часов, у кого-то всю ночь, но так или иначе, каждый из них обратится в зверя и отправится в магический лес проходить испытание. Но если зверь так и не проснётся, не выйдет наружу… то кандидат попросту умрёт.

— Ох, получается, инициация опасна…

— Именно поэтому каждого кандидата проверяет маг. Чтобы не допустить к древу человека с потухшей искрой. Мучительная смерть ему обеспечена. Полукровка со слабой искрой имеет право испытать себя, но риски он знает. Если зверь в нём не сумеет проснуться, то кандидат погибнет.

Рыжий парень тем временем приближается к Игдросу. Закрывает глаза и кладёт руки на гладкий ствол с вкраплениями камней. По его коже пробегают вспышки, он вздрагивает, стонет сквозь сомкнутые зубы, а потом опускается на одно колено и заваливается на бок. Его тело окутывает светящийся туман.

Корни приходят в движение, подхватывают спящего оборотня и переносят в свободную часть, как раз недалеко от места, где я стою. Потому мне ясно видно, как вздрагивает молодой рыжий оборотень, и как по его щекам текут горошины слёз.

— Это больно, да? — тихо спрашиваю я.

— Боль — небольшая плата, — сухо отвечает собеседник.

— А младший принц уже прошёл инициацию?

— Конечно. Самый первый. И предупреждая твой вопрос — нет, тут нет ничего опасного! Древо защищает каждого, кто лежит в его корнях. Никто не может им навредить во время перерождения. Поэтому тут и охраны почти нет. Да и оборотням не положено крутиться возле Игдроса в ночь инициации.

— Понятно… — бормочу. А сама чувствую, точно лечу в пропасть.

Джаред уже где-то в корнях… Я опоздала. Или нет? Ведь всего-то надо проверить маяк Джареда! А может, повесить ему дополнительный? Вон, какие-то ещё маяки висят на одной из веток возле мага. Почему бы просто ради спокойствия не накинуть на Джареда парочку?

— Скажите, а вон те маяки…

— Что «маяки»? — раздражается оборотень.

— Они на ветке зачем висят? — упрямо спрашиваю я.

— На всякий случай. Если кто потерял или забыл. Всякое бывает. Эти — универсальные. И нет, их не охраняют. Они только для магического леса и никому не сдались.

— А как маги узнают, что кандидату стало плохо?

— Слушай, девочка! — не выдерживает оборотень, — Дай спокойно посмотреть! Я тебе не энциклопедия!

Я замолкаю и дальше просто наблюдаю, как оборотни, один за другим подходят к Древу, а потом оседают в его корнях.

Короля нигде не видно. Как и его семьи. Должно быть, они ушли после того, как Джаред коснулся древа. Кажется, в книге упоминалась традиция, по которой близкие родственники не тревожат вновь инициированного своим присутствием. А значит и Алана я здесь не встречу.

При мысли о принце, сердце болезненно сжимается. В памяти всплывают мои ужасные слова, его окаменевшее лицо, сжатые в линию губы. Я жмурюсь, переживая вспышку стыда и сожаления. Я обязана всё исправить! Я должна!

Вскоре после того, как последний оборотень касается Игдроса, гости начинают расходиться. Некоторые плачут, другие не могут сдержать улыбок. Но все хранят молчание.

Солнце уже давно закатилось за горизонт, на небе светится ровный круг Луны. Наступает время ночной прохлады.

Древо мерно мерцает в темноте, в его корнях замерли сотни молодых оборотней. То тут, то там, раздаются болезненные стоны. Некоторые лица уже частично скрылись за звериной шерстью, у других трансформация началась с рук или ушей.

Я отхожу к одной из уединённых лавок, что поставили для гостей, и там пережидаю пока все окончательно разойдутся. Если инициация занимает от пяти часов, значит, времени у меня около трёх часов. Главное не напортачить.

Один раз рядом проходит оборотень в доспехах. Я замираю, но он, мазнув по мне взглядом, проходит мимо. Спустя ещё полчаса не остаётся даже стражников. Все они или дежурят возле магического леса или возвращаются к арене.

Там, где ещё недавно дрались бойцы, теперь разбит лагерь. Я вижу, как мелькают фигурки докторов, маги колдуют над странными камнями. Может, именно по ним они следят за здоровьем кандидатов?

Должно быть, защита Игдроса и правда безупречна, раз никто не стоит на стрёме. Или мне просто «позволили остаться?»

Вздохнув, я запрокидываю голову. Небо усыпано звёздами, такими яркими, что кажется, если протянуть руку, смогу собрать их в ладонь. В памяти против воли звучат слова: «Виктория, я помогу тебе. Во всём. И сейчас и потом, понимаешь? Никогда не причиню тебе вреда».

Губы начинают гореть, как от поцелуев, глаза жечь от вполне настоящих слёз. Перед внутренним взором вновь возникает недавняя сцена. Нет, мне совершенно не верится, что такой закрытый, осторожный мужчина как Алан рискнёт довериться снова. Боюсь, я ранила его куда сильнее и глубже, чем может залечить простое: «Прости». Да, я желала спасти… но нужно ли было это спасение? Может, тень только пугала? Может, то была лишь иллюзия?

Может, правда в том, что я слишком привыкла быть одна. Одна бороться, рисковать лишь собой. Так свыклась с мыслью, что любовь мне не положена, что попросту испугалась. Ухватилась за первую возможность сбежать от протянутой руки. Ради спасения, да… Но может, я просто не захотела увидеть другой выход. А поплатился Алан.

Кручу головой, вытираю глаза. Чувства распирают грудь. Чувства, которым я боюсь дать название. Поднимаюсь со скамьи.

«Сосредоточься на деле!» — говорю себе, направляясь к Древу. То мерно светится в темноте, как путеводная звезда.

Барьера больше нет, и я могу спокойно бродить вокруг Игдроса. Я двигаюсь тихо как мышка. Сам ствол далеко, до него по меньшей мере метров двадцать бугрящихся корней. Мой взгляд то и дело цепляется за вздрагивающих и стонущих кругом оборотней. Жуткое зрелище и одновременно завораживающее в своей нереальности.

«Так, задача первая — достать запасной маяк», — мысленно командую я.

То и дело замирая и оглядываясь, я приближаюсь к ветке с магическими маяками. Они висят на прежнем месте — никому не нужные, покинутые. Прикасаюсь к одному из них. Голубоватый камень начинает разгораться.

Я забираю с ветки сразу два камня. Испуганно кошусь в сторону арены. Но оттуда не бежит стража, скорее всего, меня вообще не видно издалека.

«Полдела сделано. Осталось найти Джареда», — говорю я себе.

Я иду по широкому кругу, выискивая младшего принца. Сверху шелестит листва, воздух густой и пряный. Между корней то и дело вздрагивают полуобращённые оборотни.

«Если Джаред проходил инициацию первым, то должен лежать где-то в первых кругах», — размышляю я.

Вздохнув, перешагиваю через корни. Предельно осторожно, стараясь никого не задеть и не споткнуться, пробираюсь вперёд. Приходится придерживать платье.

У меня вдруг возникает чувство, словно кто-то за мной следит из темноты… Сердце замирает в груди, а трусость тихонько нашёптывает, что лучше бы не рисковать, а подумать, как добыть кровь Элизы и объясниться с Аланом, а Джаред — не моя забота.

Нормальный человек давно бы повернул назад, но у меня, видимо, сгорели предохранители, слетели тормоза. Я себе не прощу, если хотя бы не попытаюсь что-нибудь сделать. Слежка же наверняка мне только мерещится.

«Проверю, светится ли его маяк, — решаю я. — Повешу два дополнительных. А потом, до кучи, схожу к Илоне. Возможно, книга позволит намекнуть ей на происходящее… Может, передать ей записку? Кстати, записки я ещё не пробовала…», — размышляю я, как вдруг вижу впереди Джареда.

Скрючившись, он лежит у самого ствола. На его скуластом лице написана мука, брови сведены к переносице, платиновые волосы в беспорядке, уши уже стали волчьими и перебрались на макушку.

На груди младшего принца лежит маяк. Он светится, но как-то тускло, словно с ним и правда что-то не в порядке. Значит, я пришла не зря.

Но мне страшно поверить в свою удачу. Вот так запросто нашла Джареда… И даже книга не вмешивается. Раньше мне ничего просто так не давалось. В чём подвох?

Оглядываюсь. Никого… только тихо шелестит листва, раздаются стоны, да потрескивает магия Древа. К себе я стараюсь не прислушиваться, ведь в груди беспрестанно болит. Из-за Алана… словно ножом по сердцу провели, кровоточит.

Делаю шаг, другой. Сажусь на колени возле Джареда. Младший принц выглядит несчастно, но даже сейчас его красивое лицо — это лицо вздорного мальчишки. Процесс обращения идёт полным ходом. Прямо на моих глазах на светлой шее выступает серый мех. Принц стонет сквозь зубы, его лихорадит.

А завтра он вовсе погибнет.

«Не позволю!» — мысленно заявляю я. Протягиваю руки и осторожно касаюсь головы оборотня.

Подспудно я ожидаю, что защитная магия Игдроса затеет атаку, но ничего такого не происходит, только словно иголочками колет руки, шею и лицо.

Приподняв голову Джареда, надеваю на него два дополнительных маяка. Те мигают и наливаются светом. Работают! Хоть один точно поможет его найти.

Но не успеваю обрадоваться, как до ушей доносится звук осторожных шагов. А вот и тайный преследователь…

Я успеваю обернуться, а следующую секунду из-за ствола выходит Элиза. На ладони она держит магический шар, да так, словно готова его швырнуть. Смотрит с прищуром, но глаза красные, заплаканные.

— Ну привет, — улыбается она точно сумасшедшая.

Ветер подхватывает светлые волосы, раздувает юбку.

— Элиза… — шепчу я.

У меня в мыслях не укладывается, что она здесь делает. И почему смотрит на меня так, словно я монстр во плоти. Монстр, который разрушил её жизнь. Магический шар подрагивает на руке целительницы. Нет сомнений, что она без колебаний пустит его в ход.

— А я-то голову ломала, чего ты вьёшься кругам и вынюхиваешь, — с горечью говорит девушка, смаргивая слёзы. — Теперь ясно…

— Что ясно? — я холодею нутром.

Элиза усмехается:

— А, ты ещё не знаешь? У тебя это… лицо немного сползло.

— Что? — вздрагиваю я, тянусь ощупать себя пальцами. И понимаю — что-то не так. Кожа слишком нежная, губы пухлые, подбородок острый, маленький… какой был у Виктории. Невольно вспоминаю, как у меня покалывало лицо, когда я коснулась Джареда. Неужели маскировка исчезла? Но почему…

— Думаю, — криво улыбается Элиза, — это Игдрос скинул с тебя личину. Чувствует, кто тут настоящая злодейка и хочет вывести на чистую воду.

— Злодейкой я стала только благодаря тебе.

— Ты и про книгу знаешь? — щурится целительница. — Так я не врала, когда описывала тебя в ней. Поверь, книга бы не исполнилась, если бы ты, Виктория, не подходила на эту роль.

«Именно поэтому магия книги разорвала мою душу пополам. Чтобы всё соответствовало сюжету», — напряжённо думаю я. А вслух говорю:

— Разве ты не заметила, что сюжет идёт не по плану? Так может пора признать, что ты ошиблась? Ещё не поздно всё исправить.

— Исправить? — шипит Элиза. Лицо её стремительно багровеет от злости. — Всё сбилось из-за твоих козней! — кричит она. — Ты что-то сделала с Аланом. Заколдовала чёрной магией! Всем голову промыла.

«Боже, что она несёт», — думаю я, а сама пытаюсь незаметно сдвинуться в сторону, чтобы уйти подальше от лежащего в корнях Джареда и заодно с линии атаки. Но целительница предупреждающе заносит руку с магическим снарядом, чеканит слова:

— Стой! Только попробуй снова двинуться!

— Ладно, не шевелюсь… — Я замираю, кошусь по сторонам, но ни стражи, ни кого-то ещё не видать. Похоже, на помощь можно не рассчитывать. Да и Виктория всё ещё в розыске. Тут непонятно кому поверит охрана, если до этого дойдёт… Значит, надо попытаться вывести Элизу на диалог. Может, получится её убедить исправить сюжет?

— Скажи, — осторожно говорю я, — ты правда считаешь себя такой хорошей?

— Все знают, что это так. Спроси любого в замке!

— Но зачем тогда написала, что Джаред погибнет? Разве это поступок хорошего человека?

Элиза зло сверкает глазами, хищно улыбается:

— Я не делала это специально, я и имени его не знала. Но чёрная магия… она берёт цену. И это цена Илоны. Тут ничего не поделать.

— Цена Илоны… — я не могу поверить ушам. — И ты с этим согласна?

— Цена должна быть уплачена, — отрезает Элиза. — Иначе…

Она замолкает. Но я продолжаю за неё:

— Иначе книга потеряет силу?

— Не потеряет, не надейся, — кривится Элиза. — Может быть, немного ослабеет. Но тебе это не поможет.

— А какова твоя цена? — спрашиваю я.

— Не знаю… — хмурится Элиза, — Никто своей цены не знает! Но, может, моя плата — это ты? Ты вечно издеваешься и смеёшься надо мной. Я видела вас с принцем сегодня. А ведь когда-то ты обещала помочь мне завоевать его любовь. Передумала?

— Раньше я не знала тебя по-настоящему, — говорю.

— А я думаю, ты просто изначально хотела забрать корону Руанда себе.

Налетевший ветер треплет Элизе волосы, свистит в ушах, поднимает в воздух светящуюся в темноте пыль. Порыв такой сильный, что я хватаюсь за изогнутый корень Древа.

— Послушай, — напряжённо говорю я, — Раз ты не желаешь никому зла, то давай изменим сюжет вместе. Мы можем всё так исправить, что никто не пострадает. Я знаю, что Илона заставила тебя написать определённую концовку, но она тебе не всё рассказала…

— О, ты уже многое разнюхала, да? Думаешь, самая умная? — шипит Элиза. Её голубые глаза наполняются злыми слезами. — И теперь хочешь «благородно» спасти меня от козней Королевы? Меня — бедную беспризорницу-подругу, о которой ты совершенно забыла? Не верю! Времени ты зря не теряла. Везде успела! И к младшему, и к старшему успела подлизаться! Даже Илона тебя заметила! Даже тот разноглазый ленточку послал! Почему вся любовь достаётся тебе? Опять тебе! А мне — ничего! Почему?! Это несправедливо! В детстве ты была куда красивее меня, у тебя была мама. А потом и отец. Брат! А сейчас ты вернулась, чтобы забрать мою сказку?! Алан должен любить меня! Меня! У тебя даже метки нет! Я его истинная! Буду ею! И тогда он поймёт… Но ты опять играешь не по правилам! Ты как-то смогла обмануть сюжет, но не меня. Я не позволю тебе всё испортить!

Элиза говорит торопливо, взахлёб. Она давится словами, её трясёт от эмоций. Она похожа на капризного ребёнка, который топает ножками и кричит: «Хочу-хочу-хочу!» А я тем временем лихорадочно пытаюсь придумать, как быть. От нервов у меня вспотели руки, а в горле пересохло до боли. Я уже не верю, что мы разойдёмся с миром. Может, атаковать первой?

Незаметно я перемещаю одну руку за спину и начинаю формировать на ладони шар. Когда кинула такой в монстра в подземелье, тому не слабо досталось. Пустить оружие в ход я собираюсь только в самом крайнем случае.

— Несмотря на всё, я буду счастлива! — шипит тем временем Элиза.

— Да какое счастье ты собралась построить на крови?! — говорю раздражённо, но целительница только усмехается сквозь слёзы.

— Самое настоящее! Я всех сделаю счастливыми.

— Ты сама-то в это веришь? Послушай…

— Нет, это ты! — кричит Элиза. — Ты послушай! Это из-за тебя всё летит в бездну. Ты всё рушишь! Я не хочу тебя видеть. Не хочу, чтобы ты существовала! Как только тебя не станет, меня, наконец, полюбят. Поэтому… просто умри!

Я не успеваю подняться с колен, не успеваю больше ничего сказать, а Элиза уже заносит руку с шаром и бросает его в меня. В ответ я кидаю свой снаряд, но получается неловко. Мой шар медленный, его словно что-то тормозит, зато у Элизы шар сильный, пульсирующий, его толкает вперёд ненависть хозяйки.

Он несётся прямо на меня.

Но вдруг корни Игдроса оживают, вздыбливаются стеной. Извиваются, переплетаются, точно сотни питонов.

Пбух! Треск бьёт по ушам. Это шар ударился об корни. Во все стороны разлетаются искры… Но не успеваю обрадоваться, как вдруг вижу, что искры падают прямо на лежащего рядом Джареда.

И его кулоны гаснут. Один за одним.

О, нет-нет-нет!

Я кидаюсь из-за укрытия, пытаясь спасти хотя бы один маяк, но тут же новый сгусток магии врезается мне в живот. Оказывается, Элиза зря времени не теряла.

Меня отбрасывает. Из горла вырывается хрип, я ударяюсь затылком о гладкий ствол…. Ствол Древа, которого должны касаться только оборотни.

Магия Игдроса мгновенно окутывает меня свечением. По телу проходит электрический заряд, как если бы я сунула пальцы в розетку, лёгкие наполняются жаром, конечности сводит судорогой. С губ срывается задушенный крик.

«Так вот, что они чувствуют, — мелькает непрошеная мысль. А ещё, обречённое, — Что же будет с принцами?»

Сквозь слёзы я вижу испуганную Элизу, которая сначала шагает ко мне, словно не в силах поверить в то, что натворила. Её губы дрожат, а затем растягиваются в жуткой улыбке, какой позавидовал бы Джокер. Из голубых глаз текут слёзы, но это слёзы счастья.

— Теперь всё будет хорошо… Ты больше не сможешь мне помешать… — полуобморочно шепчет Элиза, а потом со всех ног бежит с места преступления.

Я медленно сползаю по стволу на землю, но кажется, словно проваливаюсь глубже, через горячий ад, в холодную бездну. Во мглу.

Больно до безумия, но из горла вырывается лишь сдавленный стон.

Магия Игдроса скручивает мои ноги, руки, органы в узел. Мне кажется, внутри ломаются кости, рёбра вдавливаются в лёгкие. Магия ищет зверя…

Зверя, которого нет.

Алан

За окном уже стемнело, значит ритуал инициации перешёл в активную фазу. Скоро Джаред обратится и станет полноценным оборотнем. У меня нет сомнений, что у брата всё получится.

Хоть Джаред и притворяется балбесом, я знаю, как много он тренировался, оттачивая физические и ментальные умения, ведь контроль — это не только талант, но и большая работа.

Сам я в двух часах конной езды от замка, сижу за круглым столом в резиденции Великого Зала Советов и слушаю унылый бубнёж городских управленцев. Столешница завалена бумагами, у входа дежурит так много охраны, что даже мышь не проскочит.

Совещание в ночь инициации — давно устоявшаяся традиция. Ведь в этот день в Руанд прибывает множество высоких лиц: главы провинций и городов, шефы гильдий, генералы войск, что охраняют границы. Все они спешат поделиться своими проблемами и прошениями. У кого засуха урожай сгубила, у кого месторождение железа иссякло, а кто-то пытается навязать невыгодное торговое соглашение. Впрочем, есть и полезные предложения.

Обычно отец руководит собранием, но сегодня он чувствовал себя плохо, так что я настоял, что сам проведу встречу. Я приводил в довод болезнь отца, а на самом деле жаждал сбежать подальше из Замка, чтобы не наделать глупостей.

Например, не схватить Викторию и не привязать её к себе крепкой верёвкой. А лучше цепью. А лучше, накинуться и целовать её до потери пульса, кусать, запускать руки куда можно и нельзя… чтобы она думала только обо мне, смотрела только на меня.

Сжимаю кулаки.

«Я люблю другого».

Эти слова занозами засели в сердце. Не вытравишь, не забудешь. Зубы сводит, кулаки чешутся выместить на ком-нибудь гнев. Например, на этом самом «другом».

Присутствие высоких лиц охлаждает моего зверя. Это хорошо… Мне нужно время, чтобы остыть, а не действовать как щенок, которого щёлкнули по носу. Дела — самая хорошая таблетка от ярости.

Собрание в самом разгаре. Я внимательно слушаю каждого за столом, но мысли то и дело возвращаются к недавней встрече с Викторией. К её словам. От воспоминаний сводит зубы, а зверь начинает метаться, требуя выпустить его наружу.

Я знаю, что он сделает, если отдать ему власть — бросится сломя голову к той, кто его отвергла. Я сохраняю холодное выражение на лице, но оборотни вокруг чуют мою ярость, однако, не понимают, на кого она направлена.

Граф северных земель зачитывает отчёт. Мне не надо вслушиваться, чтобы уловить ложь. Цифры завышены, показатели торговли притянуты за уши.

«Надо будет нагрянуть на север с проверкой, посмотреть, куда тратятся бюджеты…» — отстранённо думаю я, а мысли опять тянутся к Виктории.

Вновь и вновь я прокручиваю в голове нашу встречу.

Когда забрал её из темницы, она прижималась так доверчиво, а потом целовала в ответ так искренне…

Оказалось, нет. Вовсе не искренне. Это просто я выдал желаемое за действительное. Выставил себя круглым дураком, за что и поплатился. Но в голове не укладывается, неужели можно так притворяться?

«Нет, что-то тут не так…» — шепчет чутьё.

Если подумать, сначала всё шло прекрасно. Эмоции Виктории были как на ладони. Она пахла сладкой, чистой радостью, терпкой надеждой, желанием. Но потом вдруг что-то произошло, и комнату затопил кисло-горький страх — такой отчаянный, словно Виктория оказалась на краю гибели. И именно этот страх владел ею, когда она говорила, что любит другого. Так испугалась за своего избранника?

Или… или дело снова в книге.

На самом деле, в глубине я чувствую, что её слова про «любовь к другому» не могли быть правдой. Но слишком страшно обмануться, пустить в душу лживую надежду. Если сделаю так, а потом увижу Викторию с другим, то не ровен час, исполню судьбу, что записана в книге. Зверь не станет отдавать своё, и я вместе с ним.

Уж лучше и правда держать от Саблфорд подальше, тем более — я и есть её главная проблема. Возвращаться пока не стоит. Стражу предупредил, ей все помогут, никто не будет мешать. Чтобы Виктории не было нужно, она сможет это получить. В замке ей бояться некого. Никто не посмеет её пальцем тронуть, а значит она в безопасности.

Хотя… Эта девушка даже в чистом поле найдёт яму и свалится в неё, так что ни в чём с ней нельзя быть уверенным.

Тем временем граф северных земель закончил отчёт. Он закрывает бумаги и заискивающе спрашивает про увеличение бюджета. Я уже собираюсь дать отрицательный ответ, как вдруг у меня перехватывает дыхание.

Сердце пропускает удар. А потом болезненно сжимается.

Внутри точно натягивается струна, печально звенит на одной ноте. Зовёт.

— Ваша светлость, всё хорошо? — спрашивает Граф.

Я резко поднимаюсь на ноги, опираюсь руками на стол. Тело действует само, на инстинкте. Мир становится ярче, резче, клыки удлиняются. Зверь перехватывает инициативу, втягивает носом воздух, скалится.

Граф отшатывается, выплёскивая страх. Остальные втягивают головы в плечи, выражая покорность. Из моего горла вырывается утробное рычание. Я лихорадочно пытаюсь понять, что происходит. Почему мне кажется, словно у меня кусок души наживо отрывают. И мерещится, будто вот-вот мир треснет, обрушится осколками, потеряет всякий смысл. Будто внутри дыра разверзлась, и из неё тянет мертвенным холодом.

Всё моё внимание сосредотачивается на этой боли, на этой звенящей струне, на зове.

— Собрание закончено! — выдавливаю. В груди нарастает холод, словно под рёбра поместили кусок люда. Ноги уже несут к дверям.

Широким шагом выхожу в коридор, иду к лестнице, поднимаюсь на каменный балкон, под звёздное небо. Там, наконец, получается нормально вдохнуть, пусть и через силу, через боль. Лёгкие точно стиснул железный кулак.

Со мной творится что-то странное, разум охватывает тревожное чувство, словно мне немедленно нужно бежать. Каждая мышца в теле напрягается, тянет вперёд, требует нестись куда-то.

«Виктория…» — рычит зверь. Перед внутренним взором появляется её красивое лицо. Нежная кожа, манящие губы, полные печальных слёз глаза. Мне мерещится, что она плачет, тянет руки, беззвучно зовёт и снова плачет. Встряхиваю головой, хватаясь за перила, сжимаю пальцы. Железная балка мнётся в руках.

С ней что-то случилось. Что-то плохое произошло! Но почему я чувствую это так ярко? Она ведь даже не моя истинная…

Запястья дерёт, словно их кипятком облили, а в груди такая тоска, что зверь воет.

Я вцепляюсь в перила, а взгляд тянется к далёкому Игдросу. Даже отсюда я различаю его свечение. Мне надо к нему, иначе…

Что «иначе» — думать не хочется.

Я спрыгиваю с балкона на этаж ниже, прямо в полёте обращаясь в волка. Мощно отталкиваюсь лапами от земли и бегу по направлению к Древу.

«Только бы успеть…» — звенит в голове.

Путь занимает часы. Хотя кажется, никогда раньше я не бежал так быстро. Зверь напрягает все силы, мышцы звенят от напряжения, но это ничто по сравнению с тем водоворотом боли, что творится в душе.

Охранники на входе в замок спешат упасть на одно колено, а мне охота их растерзать. Как получилось, что Виктория снова в опасности? Куда они смотрели?!

Одёрнув себя, несусь к Игдросу. Он — огромный, величественный, мерцает в темноте ночи. Половина молодых оборотней уже обратились в зверей и отправились в лес, другие всё ещё лежат, укрытые магией Древа, но и их трансформация подходит к концу. Джареда нет, наверное, он уже в лесу, проходит своё испытание.

Замерев возле змеящихся корней, втягиваю носом воздух.

Виктория… Её запах всюду. Словно она бродила кругом, выискивая что-то. Иглы страха впиваются в душу. Зверь скулит, точно от тяжкой раны.

Что если…

Нет, она бы не стала касаться Древа! Это же самоубийство.

Или всё-таки…

Я пускаюсь в поиски. Как безумный, рыскаю средь корней, следуя за запахом Виктории. Делаю у Игдроса несколько кругов, подходя к стволу ближе и ближе.

Запах Виктории витает у самого Древа. А потом я вдруг вижу на одном из вздыбленных корней крохотный серебряный лоскут. Сердце в груди покрывается коркой льда, звенит от напряжения, готовое разбиться.

Платье Виктории было именно из такого материала. Я уверен, ведь сам его подарил.

Одним прыжком я оказываюсь возле обрывка ткани. Мне страшно оттого, что могу увидеть, заглянув за корни. Что, если там Виктория, замершая в вечном сне? Кажется, никогда в жизни я не боялся сильнее. Горло пережимает невидимая цепь, внутри словно что-то ломается, вот-вот треснет, переломит меня пополам…

Перепрыгиваю корни. Заглядываю под них.

Виктории там нет.

Зато в беспорядке лежит её платье, украшения и туфли.

Волк тут же бросается обнюхивать одежду и землю рядом. Да, это точно её! Рядом пахнет чужой магией, на корнях я обнаруживаю тёмный след, словно кто-то швырнул сгустком энергии. Ещё тянет духом целительницы — Элизы.

Судя по запаху, больше никто приходил. А значит, тело Виктории не уносили.

А значит… Она ушла сама… Ушла на четырёх лапах… Не сумела трансформировать одежду, поэтому всё и осталось лежать здесь.

В это сложно поверить. Почти невозможно! Виктория стала оборотнем. Она жива!

Жива…

Облегчение настолько сильное, что едва не сбивает с ног. Затапливает горячей волной, растапливая лёд, сметая боль. Однако, тревога не уходит, царапается в глубине.

Зверь рычит и уверенно поворачивается к лесу. Когда Виктория стала зверем, её запах поменялся, но у меня нет сомнений, что я легко найду её. Кажется, даже выколи мне глаза и разбей волчий нос, я всё равно её отыщу, точно в грудь встроен магический компас, настроенный на одну-единственную душу.

Оставлять её одну я не намерен. Каждый раз, как отворачиваюсь, она умудряется оказаться на грани гибели.

Оттолкнувшись лапами, несусь к лесу. Волк воет внутри, рвётся, тянет. Я его не сдерживаю, наоборот, подгоняю. Я совершенно уверен, что должен найти Викторию и остаться рядом, проследить, чтобы всё было хорошо, иначе что-нибудь снова случится. Иначе потеряю её… на этот раз навсегда.

Если она стала оборотнем, значит, была полукровкой. Если вспомнить, её мать — вторая Королева, была ребёнком оборотня и человека. Вот и причина… Хотя подобное редко случается, но иногда зверь просыпается через поколение. Если магия человека достаточно сильна, то зверь внутри может выжить, вырасти… что и произошло с Викторией.

Как можно быть настолько невезучей… и удачливой одновременно! Словно за Викторию борются две противоположные силы. Одна всё время толкает её в бездну, а другая в последний момент отталкивает от края.

Я врываюсь в магический лес, петляю меж деревьев. Воздух здесь буквально пропитан магией, листва настолько плотная, что скрывает небо. Темнота вязкая, липкая, цепляется за лапы, сбивает с толку. Но зверю не нужны глаза, чтобы видеть.

«А ведь Виктория даже не училась контролю ментальной сущности, — вдруг понимаю я. — Не отрабатывала физических навыков, чтобы суметь подавить зверя личной силой. Да и магию она почти не изучала».

Мне вдруг приходит в голову колючая мысль, что для Виктории испытание леса может стать неприятным сюрпризом. Ведь никто её не предупреждал, чего ждать!

Неизвестно, как она отреагирует на тот оживший кошмар, что увидит… И ведь она понятия не имеет, что нужно делать! Как победить собственный страх…

Неподалёку мечутся звериные силуэты. Это молодые оборотни сражаются со своими демонами. Где-то раздаются звуки битвы: клацают зубы, раздирая плоть. Звери решают, кто тут главный. Устанавливают иерархию, которую будут соблюдать и после леса.

Нельзя, чтобы под чужие клыки не попала Виктория! Её зверь должен быть мал, ведь у него было меньше времени повзрослеть.

Я бегу во весь опор, полностью доверяя внутреннему компасу.

Виктория

Просыпаюсь от ломоты в теле, каждая косточка отдаётся болью. Стоит открыть глаза, как приходится жмуриться. Слишком много сразу я вижу, от обилия запахов кружится голова.

Кто я? Где я?

Мысли ленивые, точно слизни, ухватить их сложно. Они то и дело выскальзывают, прячутся от моего внимания. Вокруг тёмный лес, косматые деревья уходят вершинами в чёрное небо. Стрекочут насекомые, где-то вдали воют волки.

Я помню, что пришла сюда сама, но откуда и зачем — не имею понятия.

Мир непривычно яркий, ароматы острые. Я чую еловый дух веток, сладкую прохладу родника, горьковатый запах травы и кислый — ягод. Невольно чихаю, дёрнув усами, а потом поднимаюсь на лапки. На четыре мягкие лапки с подушечками и острыми когтями, которые можно втянуть и выпустить обратно. Мышцы пружинят, тело гибкое, на боках — пятнышки, уши с кисточками.

Навостяю уши и тут же прижимаюсь к земле.

«Повсюду враги… Дерись, беги или умри…» — шепчет инстинкт.

Страх охватывает каждую клеточку тела. За кустом впереди я вижу странную тень, похожую на гигантского паука. И тень эта приближается, ломая ветки…

Прижимаю уши к голове и бегу прочь, бегу изо всех своих сил. Как вдруг навстречу выскакивает огромная туша и ревёт, разевая пасть.

Медведь!

У него красные глаза и лезвия-клыки, он пахнет мхом, тиной и почему-то страхом. Он такой же зверь как я.

Юрко проскакиваю под поваленным деревом и снова бегу. Сердечко рвётся из груди точно пичужка.

Медведь меня не преследует, слишком большой и неповоротливый. Удостоверившись, что он остался далеко, перехожу на шаг.

Меня не покидает странная тревога, словно я должна куда-то спешить, словно меня где-то ждут… Но эта мысль, как и прочие, слишком быстро покидает голову, сменяясь делами насущными… Например, понюхать прогнивший пень или попробовать на зуб странную травинку, потрогать её пятнистой лапкой. Чувствую себя ребёнком, что исследует новый мир.

Принюхиваясь и осторожно ступая, выхожу на небольшую поляну. Над ней раскинулось звёздное небо, такое огромное, что не обхватить взглядом. Спокойно стрекочут цикады, сладко пахнет цветами. Выдыхаю и укладываюсь возле единственного растущего тут дерева. Самое время перевести дух.

Как вдруг, острое чувство новой опасности заставляет меня подпрыгнуть на месте. В нос ударяет густой запах гнили. От страха перестаю дышать. Прижимаюсь к земле, пытаясь стать незаметной.

Сквозь деревья кто-то ломится, жалобно скрипят кусты, хрустит трава и ветки. А потом на поляну вываливается чудище. Оно похоже на гигантского паука… вот только голова у него человеческая. Это голова светловолосой девушки с ангельской внешностью и ужасной ухмылкой. Огромное брюхо монстра покрыто множеством глаз.

Разноцветные, стальные, светло-карие, тёмные как ночь, изумрудные, голубые глаза… Все они с осуждением смотрят на меня с волосатого паучьего брюха.

— Наконец-то я нашла тебя, — скрипит паук. А у меня от страха поджилки трясутся, шерсть встаёт дыбом, нутро сковывает первобытный страх. Я понимаю слова, но не знаю, что они значат, но зато чувствую — надо бежать без оглядки, ни за что не позволить поймать себя! Иначе и мои глаза украсят жуткое брюхо.

Паук наклоняет беловолосую голову на бок, ухмыляется. Во рту у него совсем нечеловеческие зубы, а клыки с жалами. Перебирая восемью лапами, монстр направляется ко мне.

Страх ударяет в голову, я выскакиваю из-под коряги. Несусь прочь во весь опор.

«Беги или умри!» — вопит инстинкт.

Но как бы я не петляла, как бы не бежала, чувствую, что монстр нагоняет. Он уже прямо за спиной! Но шанс ещё есть, ведь я слышу густой шум впереди… а в следующую секунды выбегаю к бурной реке.

Вода пузырится, волны нагоняют друг друга, до противоположного берега далеко… Но может быть, достану! Может быть, смогу!

— Иди ко мне, мы же друзья! — скрипит паук, выходя к реке. Ещё несколько мгновений и он настигнет! Беловолосая голова скалится, заваливается то вправо, то влево, как на шарнирах, ещё секунда и…

Я разбегаюсь и прыгаю.

Мне остаётся до другого берега совсем чуть-чуть, но лапы лишь слегка цепляют землю, прежде чем я с головой ухожу под воду. Поток немедленно подхватывает, закручивает, утягивает вглубь.

Я гребу, пытаясь добраться до воздуха, но течение слишком сильное, водовороты бурные. Лёгкие жжёт, паника бьёт в голову. Река кидает из стороны в стороны, перед глазами мутная пелена.

Как вдруг рядом со мной что-то бухается в воду, а в следующую секунду мою голову выдёргивают на воздух.

Я жадно дышу, отфыркиваюсь и снова дышу. А меня, прихватив за шкирку зубами, тянет к берегу огромный чёрный волчара.

Волк доплывает до берега, выходит из реки на твёрдую землю и аккуратно отпускает меня. Я в изнеможении падаю на траву. Кашляю, выталкивая из лёгких речную воду, пытаюсь отдышаться и снова кашляю.

Когда лёгкие перестают скручивать спазмы, замираю и лежу неподвижно несколько секунд. Кошусь на огромного волка.

Инстинкт бьёт тревогу.

Жуткого паука нигде не видно, но чёрный волчище ничем не лучше. Он огромный, в три раза больше меня! Клыки острыми лезвиями торчат из зубастой пасти, лапы широкие, с длинными чёрными когтями… Должно быть, этот лесной хищник вытащил меня, чтобы съесть.

«Надо бежать. Сейчас!» — уговаривает инстинкт. Мышцы натягиваются как пружины.

Задержав дыхание и собрав все силы, я пытаюсь сигануть прочь, но вдруг мои лапы отрываются от земли. Это волк подхватывает за шкирку. Моё тело само собой сворачивается в клубок, лапки и хвост поджимаются к телу. А волк оглядывается на реку, а потом уносит меня подальше от воды.

Найдя сухое место, отпускает. Недовольно рыкает. А потом этот огромный чёрный волчище делает невероятное… заботливо проходится языком по моей мокрой шерсти.

Меня парализует. Я испуганно задираю голову и смотрю в ярко-жёлтые глаза волка. Зрачок чёрный и такой широкий, что меня словно затягивает в водоворот. Втягиваю воздух носом. Древесный, цитрусовый, травяной аромат ударяет в голову. Терпкий, яркий и такой приятный, такой знакомый и важный, что хочется вдыхать его снова и снова.

Сердце приятно сжимается, а по телу проходит тёплая волна.

Инстинкт ослабляет натяг, словно тоже прислушивается, принюхивается…

Волк садится рядом, снова проходится языком, тычется холодным носом мне в ухо, потом в шею, тихо рычит, словно желая успокоить. А мне уже не хочется никуда бежать… Наоборот, вдруг понимаю, что я дома. В безопасности.

Инстинкт настойчиво шепчет: «Мой, мой…», тянет прижаться, и я не сопротивляюсь, прижимаюсь к волку ближе, тону в его густой шерсти, вновь и вновь вдыхаю вкусный аромат, от которого мурашки расходятся по телу. Сворачиваюсь клубком на передних лапах, преданно заглядываю в глаза.

Почему-то мне кажется, что волк должен на меня злиться. Словно я сделала что-то плохое… Но тот не выглядит сердитым. От радости начинаю вылизывать ему чёрную лапу.

В груди зарождается странное тарахтение, которое становится громче и громче, пока я уже не мурчу как трактор.

«Виктория…» — вдруг слышу я ласковый тихий голос прямо в своей голове. Но не пугаюсь. Знаю, угрозы в нём нет.

«Виктория… — настойчиво повторяет голос. Волк носом тычется в мой бок, — тебе надо очнуться. Ты помнишь себя? Понимаешь, где ты?»

Я вслушиваюсь в голос, как в музыку. Мне хорошо. Мне больше ничего не надо. Только быть рядом, только вдыхать аромат своей пары… Да, пары. Нежиться в ласке и дарить ласку…

Но вдруг, со стороны реки раздаётся уже знакомый треск веток. Нега в одно мгновение слетает, я испуганно вскакиваю на лапы. С ужасом смотрю, как к нам, перебирая уродливыми тонкими ногами, приближается жуткая тварь… паук с человеческой головой.

Выгибаю спину, из горла вырывается рык, а затем шипение. Моя пятнистая шерсть встаёт дыбом, уши с кисточками прижимаются к голове. Я кошусь на волка, всем своим видом показывая, что надо бежать. Немедленно бежать! Волк поднимается с места, косится в сторону паука, но не двигается.

— Попалась! Не сбежишь, — радуется паук. Глаза на волосатом брюхе монстра смотрят на меня с ненавистью.

«Беги или умри!» — снова бьёт тревогу инстинкт.

Не в силах сопротивляться, я срываюсь с места и бегу прочь в темноту леса, но через несколько секунд оборачиваюсь, с ужасом понимая, что волк не сдвинулся с места. Ещё немного, и паук будет возле него.

С рыком, я возвращаюсь, ухватываю упрямое волчище за хвост и тяну. Бесполезно! А паук уже совсем близко, скалится, щёлкает пастью. Отчаяние затапливает.

«Виктория, — снова раздаётся в голове тихий голос. На этот раз он встревожен, но звучит уверенно: — То, что ты видишь — это испытание леса. Твой оживший кошмар. Твой страх даёт ему жизнь, делает реальным. Ты должна победить его, и тогда вернёшь контроль. Я помогу тебе, ничего не бойся».

Кручу головой. Мне непонятен смысл. Лишь улавливаю, что волк переживает за меня. А ещё — не желает бежать! Я снова тяну за хвост. Вот же упрямый! И ничего не делает, чтобы защититься, а ведь паук уже замахнулся острой, как спица, ногой. Вот-вот ударит!

Страх кувалдой бьёт в голову. Я кидаюсь на паука, царапаю когтистой лапой, кусаю за брюхо, толкаю задними ногами и отскакиваю, тяжело дыша. Паук откатывается в сторону, но без труда поднимается, смеётся как сумасшедший. Голова светловолосой девочки раскачивается, словно её дёргают за верёвочки.

«Элиза»… — вдруг приходит мне в голову имя. Я не могу понять, где, но я видела лицо этой девушки…

Едва я вспоминаю имя, как страх парализует, щупальцами проникает в каждую клеточку тела, в каждый закуток души. Паук становится больше буквально на глазах, его словно раздувает изнутри как шарик. Он щёлкает челюстями и смеётся, смеётся… и надвигается на меня. А я ничего не могу сделать.

Силы покидают, я вдруг понимаю, что мне никогда не победить. Можно лишь бежать… вечно бежать! Всю жизнь. Всю жизнь одной… пока силы не оставят, пока не упаду в изнеможении. И тогда эта ядовитая тварь вонзит в моё горло клыки. И всё закончится…

Паук уже нависает сверху, заносит остроконечную ногу, чтобы проткнуть насквозь. Как вдруг в последний момент между мой и монстром вырастает чёрная меховая стена. Волк!

Раздаётся свист, а потом и болезненный рык. Удар твари приходится волку в плечо, воздух наполняет кислый запах крови. Волк рычит, а потом пастью хватает монстра за ногу и, резко мотнув головой, откидывает паука прочь.

От страха за жизнь чёрного волка у меня темнеет перед глазами. Я чую кровь, и хотя рана не у меня, я ощущаю её почти физически. Кидаюсь к своей паре, обнюхиваю. Это из-за меня! Только я виновата!

Мотаю головой. Я слишком боюсь, слишком труслива…

«Я не встречал никого смелее тебя, Виктория».

Неверяще поднимаю взгляд. Смысл слов пробивает в мой разум точно сквозь вату.

«Ты пошла в костяную башню, хотя могла погибнуть. Прыгнула в озеро навстречу неизвестности. Пришла под другой личиной в замок, где тебя разыскивают! Ты боялась, наверняка боялась… но это не помешало тебе действовать. Это восхищает и завораживает… Ты завораживаешь, Виктория».

Я с сомнением веду ушами.

«Страх — это нормально, — рычит волк. — Мы все боимся чего-то. Но можно бежать, а можно идти навстречу страху. Это и значит — бороться. Быть выше инстинкта. А тут… тут и бояться нечего! Вместе мы куда сильнее этого лесного таракана! Ты веришь мне?»

Я киваю.

«А я верю в тебя!» — рычит волк, его глаза так воинственно сверкают, что невозможно отвести взгляд.

Паук уже поднялся и снова ползёт к нам.

Волк опускает косматую голову и касается холодным носом моего лба.

«Я с тобой», — говорит он. Говорит так искренне, что я неожиданно верю.

У меня сжимается сердце, пропускает удар… а потом в груди рождается жар, словно под рёбрами зажгли огонёк, но не жгучий, а тёплый, как одеяло, заботливый и одновременно сильный. Куда сильнее нелепого паука с человеческой головой!

Монстр с ухмылкой наблюдает за нами.

— Намиловались? А теперь пора умирать, — хихикает паук.

Волк насмешливо скалится, а потом бросается к жуткой твари.

Я подскакиваю и бегу рядом. Страх всё ещё со мной, но он больше не подавляет волю, лишь разгоняет кровь! Вместе с волком мы наваливаемся на злобного восьминогого монстра. Тот неловко отбивается, а потом, под нашим напором, падает на спину, мерзко визжит, пытается дотянуться жалом.

Но теперь против монстра не только я.

Теперь против неё мы.

Мои когти пронзают пауку живот, зубы дерут горло. Я вдруг понимаю, что мне уже совершенно не страшно. Я не боюсь!

И в тот же миг жуткий монстр просто-напросто исчезает как дымка. Развевается на ночном ветру.

Счастливая, я поворачиваюсь к волку… и вижу, что рана тоже исчезает с его плеча.

От радости я хочу броситься навстречу, вылизать волчий нос, потереться о длинные ноги… но замираю. На меня вдруг наваливаются воспоминания.

Голова взрывается вспышкой боли, с шипением я валюсь на траву. Волк… нет, Алан в форме волка, тут же подскакивает, мысленно шепчет: «Тише-тише…», касается меня носом, садится рядом, укутывая шерстью. Я чувствую исходящие от волка волны магии, как если бы Алан произносил заклинание.

Боль отступает.

«Прислушайся к себе», — говорит Алан, и я следую совету. Замерев, осторожно прислушиваюсь к новой себе.

У меня звериное тело, но я всё-таки человек. Однако, теперь во мне словно два голоса: мой и зверя. Я оборотень! Как такое возможно?! Из-за мамы полукровки? Игдрос не убил меня, но пробудил вторую сущность, о которой я не имела понятия.

Я растерянно оглядываюсь на своё тело — изящное тело пятнистой рыси. Кажется, я ещё не совсем взрослая… Скорее рысёнок-подросток.

Тут мой взгляд, наконец, перемещается к Алану. Чёрный волк такой огромной, что если бы навалился, то переломал бы мне кости. Но Алан никогда не сделает мне больно, наоборот, он будет защищать до последней капли крови… Это не моя мысль, это мой зверь шепчет.

Предательское тело тянется навстречу волку, в груди зарождается урчание. Усилием воли, одёргиваю себя.

Тут, Алан, словно не выдержав, вдруг оборачивается в человека. Одежда на нём появляется в ту же секунду. Не успеваю я мяукнуть, как принц хватает меня в охапку и прижимает к себе. Я едва помещаюсь на его руках.

— Ты меня чуть не убила, Виктория… — рычит он, прижимая крепче. — Я думал, ты погибла. Думал…

Он сжимает зубы, словно сдерживая поток слов. Мышцы его напрягаются, натягиваются стальными канатами, а у меня сердце бьётся, как барабан, в груди и сладко и горько одновременно.

— Я тебя больше не отпущу, — выдавливает он. — И что ты думаешь по этому поводу, мне совершенно плевать! Будешь теперь всё время под моим присмотром. Тебя одну оставлять — себе дороже!

Должно быть со стороны это странная картина. Посреди тёмного ночного леса, под луной и звёздами красивый мужчина прижимает к себе большую, испуганную кошку с ушами-кисточками.

Мне ужасно хочется сказать Алану, как я благодарна за помощь, как он мне нужен… И о том, что мои прежние слова про «любовь к другому» были ужасной ложью… Мне стыдно, что опять пришлось вытаскивать меня из передряги. И одновременно, я очень рада, что принц тут. Должно быть, он нашёл меня через метку. Почувствовал, что мне плохо…

Алан зарывается носом в мою шерсть, вздыхает, а потом щекотно целует меня в пятнистый живот. Мне ужасно стыдно и приятно одновременно. Но ещё больше хочется превратиться в человека и обнять Алана по-настоящему, чтобы жар прокатился по спине и опустился в живот, чтобы стало жарко губам, а уши пылали от смущения.

— Как ты себя ощущаешь? — тихо спрашивает принц. — Помнишь, что произошло? Сосредоточься на воспоминаниях, они помогут выстроить цепочку событий. По началу в голове всегда сумбур, куча слепых пятен.

Я медленно киваю… Вспоминаю Игдрос. И тут же, точно обухом по голове, ко мне приходит понимание, что я забыла о самом важном. Жизненно важном!

Джаред всё ещё в беде! Моя попытка надеть ему дополнительный маяк не увенчалась успехом, а значит, надо спешить. Скорее найти его!

В волнении я начинаю выкручиваться. Алан отпускает, и я вскакиваю на лапы.

— Что такое? — волнуется принц.

Но как объяснить ему?!

Я напрягаю мышцы, пытаясь превратиться обратно в человека… не получается! Только зря шерсть топорщу. Тогда пытаюсь мысленно передать Алану свои волнения. Принц качает головой, показывая, что не понимает.

А между тем времени меньше и меньше! Я в отчаянии смотрю на Алана, надеясь, что он прочитает по глазам. Повторяю в уме: «Джаред! Джаред! Джаред в опасности!» Пытаюсь представить, как загружаю эти слова в голову Алана. Ну же! Услышь!

Тот хмурится. А потом спрашивает:

— Джаред?

Да! Я киваю, в нетерпении подпрыгиваю на месте. Алан хмурится, а потом вдруг снова оборачивается в волка. Опускает волчью голову, водит носом по траве.

«Ты хочешь его найти? — мысленно уточняет он. — Я улавливал его след неподалёку. Если надо, то пойдём».

Я всем видом показываю согласие и радость! Я счастлива, что Алан так просто согласился выполнить мою просьбу. Не спрашивая, не сомневаясь! Только надо торопиться. Скорее!

Алан водит волчьим носом по земле, идёт вдоль реки… а потом объявляет:

«Нашёл! Нашёл его след…»

Я нюхаю там, куда показывает волчий нос. Улавливаю нотки барбариса и яблока. Запах Джареда! Вместе с Аланом мы бежим по следу.

След уводит нас в самую чащу. Деревья тут растут плотнее, свет луны практически не проникает сквозь листву. Если бы не звериные глаза, я бы не видела дальше собственного носа. Спустя минут двадцать, мы с Аланом выбегаем на небольшую поляну.

И замираем.

Всё тут говорит о недавней битве. Воздух пропитан кисло-металлическим запахом пота, ярости и крови. Кое-где трава и кусты вырваны из земли, с деревьев содрана кора, словно по ней скребли когтями. Сколько же оборотней тут схлестнулось? И кто победил?

Мы настороженно перебегаем поляну, как вдруг Алан останавливается и поворачивает волчью морду в сторону ближайших деревьев. А в следующую секунду оттуда выпрыгивает огромная рыже-белая росомаха, целя клыками мне в горло.

Не успеваю я испугаться, как Алан сбивает росомаху прямо в полёте, перехватывает зубами за шкирку и наступает лапой на горло. Та верещит от страха, скребёт лапами по земле, а потом затихает, признавая себя побеждённой.

На груди зверя я замечаю голубоватый кристалл маяка. Значит, это один из тех, кто проходит инициацию. Росомаха явно напугана, возможно, она просто пряталась неподалёку и вряд ли участвовала в битве.

Алан борется с собой, чтобы не перегрызть ей горло. Но я толкаю его носом в волчий бок, и принц, зло выдохнув, отступает. Росомаха повизгивает и отползает в сторону, её красные глаза испуганно таращатся на нас.

«Испугалась?» — мысленно спрашивает меня Алан.

Я отрицательно кручу головой. Рядом с Аланом мне ничего не страшно. Он кажется мне непробиваемой стеной, самым сильным защитником, какого только можно представить.

Росомаха не поднимает головы, пока мы не исчезаем за деревьями.

Теперь запах Джареда куда ярче, к нему примешивается дух страха, боли и крови. Мы стараемся бежать быстрее, Алан нервничает, втягивает воздух носом.

«Здесь!» — мысленно передаёт он мне, а потом мы выскакиваем на опушку леса. Впереди раскинулось небольшое озеро, слева начинается подъём в горы, там же я замечаю узкий вход в пещеру, к которому ведёт кровавый след.

От волнения у меня замирает сердце, мы спешим как можем, бежим по камням к тёмному провалу. В шаге от входа я вижу лужу крови. В ней лежит большой серый волк. И тяжело, с натугой дышит.

Джаред.

Алан бросается к нему, обнюхивает, а потом оборачивается человеком и руками ощупывает раны.

Джаред без сознания. Шерсть его слиплась от крови, разодраны горло и бок, истерзаны лапы. Как давно он тут лежит? Сколько уже истекает кровью? Лицо Алана сосредоточено, он что-то шепчет, его руки начинают светиться, останавливая кровь. Но я понимаю — это поможет совсем не надолго. Может, даже всего на десяток минут, а потом…

В волнении переступаю с лапы на лапу. Своим животным чутьём я чувствую, как мало жизни осталось в сером измученном звере. Нить, что привязывает душу к телу слабеет с каждой секундой. Алан поднимает на меня полный отчаяния взгляд, шепчет:

— Ты знала… знала, что так будет.

Я опускаю голову, вина сдавливает сердце так, что дышать больно. Смотреть Алану в глаза — невыносимо.

— Вот почему ты оказалась возле древа… Ты хотела ему помочь, — тихо говорит принц. — В книге мой брат погиб?

Я вскидываю взгляд.

— Нет, не отвечай.

Алан бледный как бумага. Он аккуратно берёт серого волка на руки. На меня не смотрит. Я выхожу за ним из пещеры, мы оба знаем, что времени слишком мало. Вынести Джареда из леса мы попросту не успеем! Если бы у меня была сила целительства, то… Но её нет!

Отчаяние душит. Будь я в форме человека, уже рыдала бы в три ручья. Но слёзы не помогут… Ничто не поможет.

Я смотрю на Джареда. Серая волчья голова безвольно свисает, на носу запеклась кровь, глаза плотно закрыты. Он даже не чувствует, что рядом с ним брат. Что его куда-то несут…

Не должно всё вот так закончиться! Джаред не должен погибнуть! Надо что-то придумать! Выход обязан найтись… Мой взгляд останавливается на озере, и тут же в голове вспыхивает идея.

Я несусь к озеру, склоняюсь над зеркальной гладью, в отчаянии мысленно зову:

«Кристиния!…мама! Отзовись! Пожалуйста…»

Секунду или две ничего не происходит, а потом по чёрному зеркалу воды проходит рябь, и из глубины словно всплывает лицо Кристинии. Чёрные волосы извиваются как змеи, красные губы сложены в напряжённую улыбку, стылый взгляд щупает мою звериную морду.

«Виктория?» — неверяще шепчет мать.

«Да, мама, я оборотень. Но об этом потом. Сейчас мне очень нужна твоя помощь! Точнее, она нужна моему… другу. Помнишь, как ты залечила рану Алана? Ты можешь сделать это снова?»

Со спины подходит Алан, он смотрит на воду.

— Кто это? Твоя мать? — спрашивает он. Я чувствую исходящие от него волны угрозы. Сосредоточившись, я посылаю принцу мысль:

«Кристиния может помочь!»

— Она убийца, — выдавливает Алан. — Я ни на полшага не подпущу её к Джареду.

Мать в озере насмешливо кривится:

«Помочь кому? Сыну Илоны? Сыну моего злейшего врага? Ты слишком многого просишь, доченька! Тем более, твой принц явно против».

Я со злостью бью лапой по воде. Рычу:

«Вы оба прекратите! Если ты, мама, хочешь, чтобы я в будущем вытащила тебя из зеркала, если правда считаешь меня своей дочерью, ты поможешь! А ты… — я поворачиваю рысью морду к Алану — Если знаешь другой способ спасти брата, самое время его озвучить!»

— Мы успеем, вытащим Джареда из леса, — упрямо отвечает Алан. — Он продержится. Он сильнее, чем кажется!

«Не успеем! Ты и сам это знаешь!»

— Я не верю твоей матери, — сквозь зубы выдавливает Алан.

«И не нужно! Верь мне! Ведь ты же обещал, что попытаешься!»

— Ладно… — выдавливает Алан. Я понимаю, он просто видит, что терять нечего. У Джареда нет другого шанса выкарабкаться.

Алан с Кристиней зло переглядываются, а потом мать говорит так, что слышим мы оба:

— Что случилось с этим оборотнем? Поднесите его к воде.

Алан играет желваками, косится на меня, но всё-таки выполняет просьбу. Кристиния хмурится, и торопливо говорит:

— Времени и правда мало… Мне нужна твоя кровь, Виктория.

— Её кровь? — напряжённо говорит Алан. Он весь похож на сжатую пружину. — Бери мою, ведьма!

— Нет, — отвечает мать и смотрит на меня. — Подойдёт только кровь потенциально сильного чёрного мага.

Я киваю, и под пристальным взглядом Алана прикусываю себе лапу. Кристиния что-то шепчет, и кровавые бусины взлетают в воздух, а затем направляются к тяжело дышащему серому волку. Они опускаются ему на шею, на рваную рану, ещё несколько капель крови растекаются по его волчьей груди.

Глаза Кристинии светятся, она шепчет непонятные слова, плетёт руками невидимый узор. Мы с Аланом напряжённо следим за серым волком. Его раны начинают светиться, а потом… затягиваться — медленно, но верно. Дыхание волка выравнивается прямо на глазах.

— Всё, больше не могу, — тяжело выдыхает Кристиния, лицо её бледнеет, голос становится тусклым: — Я потратила много сил. Не трогайте его до пробуждения… И Виктория, помни о том, что пообещала. Вытащи меня отсюда. Надеюсь, твой принц оборотней не станет рубить с плеча и вспомнит, что я сделала для него.

Лицо её исчезает.

Алан в форме человека сидит возле брата и разглаживает шерсть, слушает дыхание. Лицо его выражает тревогу, в стальных глазах живое, настоящее беспокойство. Я чувствую, что он любит брата куда сильнее, чем это показывает.

Связь души и тела Джареда стала гораздо прочнее. И она укрепляется с каждой секундой. Меня накрывает такое облегчение, что хочется упасть на землю и смеяться от радости. Получилось! Всё-таки получилось…

Алан аккуратно кладёт брата на траву. Снимает с себя сюртук и накрывает им брата, подкладывает под волчью голову сложенный в несколько раз рукав. Сам Алан остаётся в белой рубашке, которая словно светится в темноте.

— Ему лучше и лучше. Благодаря тебе. Ты спасла его, — говорит принц Руанда.

«Это всё мама…»

— Нет, это ты. Без тебя, она бы и пальцем не пошевелила. Но не пойму, как это возможно? Неужели магия крови и правда способна лечить?

Я сажусь рядом с Аланом на задние лапы и посылаю мысль:

«Может. Если раны или состояние были спровоцированы чёрной магией… Мама сказала его пока не трогать, до пробуждения. Теперь с ним всё будет хорошо, я чувствую».

— У тебя всё ещё идёт кровь… — вдруг говорит Алан.

«Что?» — не понимаю я.

Принц поворачивается ко мне и аккуратно берёт в руку мою укушенную лапу, а потом магией останавливает кровь. Он смотрит на меня пристально и с каким-то затаённым любованием, трепетно проводит пальцами по моей звериной голове, разглаживая шерсть, ласково чешет пятнистые уши, гладит шею.

«Всё хорошо, — мысленно говорю я, чувствуя, как заходится стуком сердце. — С Джаредом всё будет хорошо… Ему повезло с братом. Ты его любишь, я вижу…»

— А ты? — вдруг спрашивает Алан.

«Что?» — теряюсь я.

— Ты любишь Джареда? Ты ведь здесь ради него?

«Что…»

От смущения и удивления, я отскакиваю назад, шерсть встаёт дыбом, усы топорщатся. Возмущение перехватывает горло. Но я вдруг вспоминаю, что ведь сама сказала Алану, что люблю другого… Неужели, теперь он думает, что этим «другим» может быть его брат.

«Нет, Джаред тут ни при чём… да, я тут ради него, но это не потому… точнее…» — мысленно передаю я, путаясь в словах. Алан не сводит взгляда. В его серых глазах отражается луна, фигура принца тонет в темноте леса. Он выглядит таким сильным и таким ранимым одновременно, одиноким, очень закрытым человеком, которому пришлось пережить многое.

Я хочу сказать ему правду, но слова застревают на языке, едва вспоминаю про силу книги. Что, если она вмешается? Чувствую, с каждой секундой промедления Алан всё больше убеждается в верности своего вывода. Если бы можно было обойтись без слов. Ведь действия куда сильнее показывают истину. Если бы я вновь стала человеком…

Едва эта мысль приходит в голову, как что-то начинает происходить с моим телом. Мышцы ноют, позвоночник словно растягивается. В глазах темнеет, а запахи вдруг притупляются. Вот я смотрю на свои звериные лапы, а через мгновение перед глазами уже голые человеческие руки.

— Ох… — выдыхаю. Я вижу своё тело, ноги и живот, грудь… Я совершенно голая! А Алан всё ещё смотрит на меня. В испуге я прикрываюсь волосами, отворачиваюсь, кричу: — Не смотри!

Обхватываю себя руками, кожа покрывается мурашками, а лицо горит от стыда. Алан и не думает мне помочь. Вместо того чтобы быть джентльменом, он подходит со спины, несколько секунду молчит, а потом напряжённо спрашивает:

— Что это?

— Я голая, — бормочу я в смущении. — Отвернись. Не подходи… У тебя есть что-то накинуть?

Алан молчит и, против моих ожиданий, подходит ещё ближе. Его пальцы упираются в моё голое плечо:

— Что это? — потерянно повторяет он, и тут до меня наконец-то доходит, что именно принц увидел. Жар ударяет в голову.

— Это… — произносит Алан, — это же метка…

Метка…

В деревьях протяжно ухает сова, на луну наплывает туча, погружая мир в темноту.

Я замираю, не дышу, не двигаюсь. Я полностью обнажена, посреди глухого леса, сижу спиной к человеку, который только что узнал мой самый огромный секрет.

Страх разрастается в груди, затягивая в бездну. Я боюсь обернуться. Боюсь увидеть в глазах Алана боль обмана, презрение. Ведь я скрывала от него метку так долго! Что, если он не простит, не поймёт… Что, если теперь сюжет книги покатится по прежним рельсам?

Тишина натягивается, звенит в ушах. Пальцы Алана скользят по моей голой лопатке, обводя метку — вверх, вниз, закруглённый узор, отпечаток истины. Такой же, как у принца на запястье. Вверх, вниз… ведут его пальцы, разгоняя мурашки. Я слышу, как принц выдыхает сквозь зубы.

«Он зол! — испуганно стучит сердце. — Не простит. Не поймёт!»

Прижимаю руки к голой груди и отодвигаюсь, ухожу от прикосновения его пальцев. Мне хочется сбежать, спрятаться в самой тёмной пещере, упасть на холодные камни и расплакаться в голос. Я совершила так много ошибок… вот и расплата, за то, что хотела обмануть судьбу.

Я уже хочу вскочить, но Алан не даёт. Он порывисто обхватывает меня поперёк талии, прижимается всем телом к моей голой спине, а потом прикусывает за плечо. Это до того неожиданно, что я шиплю от испуга. Алан тут же прикасается губами к месту укуса, словно извиняясь, притягивает меня ближе, сильнее. Я чувствую, как бьётся его сильное сердце.

Принц напряжён, как сдавленная до предела пружина, его тело твёрдое и горячее, точно раскалённая плита. Принц обнимает меня двумя руками, вдыхает мой запах. Из его горла вырывается пьяный смех.

Меня окатывает мурашками. Я голая посреди ночного леса, но мне жарко, как в бане, тело горит, живот сводит. Дыхание частое-частое.

— Ты просто сумасшедшая, Виктория. Поймать тебя так сложно, — шепчет Алан, а меня трясёт как в лихорадке.

— Ты не злишься? — бормочу непослушными губами.

— Очень злюсь, — он жарко целует в шею, руками скользит по голому животу.

— Ох… — Меня выгибает, трясёт.

— На себя. Что мысли не допускал… Хотя всё было очевидно. Ты моя истинная. Моя пара. Даже без метки это было ясно. Я чувствовал это сразу, как увидел тебя, но…

— …не привык доверять чувствам?

— Доверять? — кожей чувствую его хищную ухмылку. — Доверять нельзя никому. Но ты… Я понимаю, почему ты прятала метку, но как вообще она оказалась на спине? Только с тобой такое возможно.

— Со мной?

— Да. Ты особенная. Во всём…

Он снова целует шею, спускается к плечу, касается губами метки. Та пульсирует, воспламеняя кровь.

Мой зверь внутри скребётся, требуя выпустить. Запахи то становятся ярче, то затухают, краски вспыхивают, звёзды сверкают как бриллианты. Древесные цитрусовый аромат на языке, в сердце.

— Я… — сдавленно шепчу, — не могу без тебя. Мне было так плохо и страшно… больно… от той лжи, что я произнесла. Но мне никто не нужен, точнее…, — путаюсь в словах, краска заливает лицо, — …кроме нас, никто.

Вот и сказала. Уши горят.

Алан замирает. А потом рычит, как зверь, подхватывает меня на руки, в несколько тягучих шагов переносит за деревья, туда, где растёт мягкий мох.

«О, боже…» — мелькает в мыслях, когда Алан кладёт меня и на секунду замирает, пожирая глазами. На его лице обожание, неподдельное счастье… и желание. Будущий Король Руанда тяжело дышит, точно после марафона, скользит взглядом. Всем своим существом я ощущаю его голод.

Он полностью одет, а я обнажена. Но даже не прячусь, только смотрю. Мне неловко от своих желаний, стыд приливает к лицу, предвкушение кипятком обжигает живот, срывается дыханием с губ.

Внутри шипит зверь. Инстинкт тянет, выкручивает, требует.

— Какая же ты красивая, — восхищённо рычит принц, а потом, точно по щелчку, срывается, наваливается сверху, накрывает своим сильным телом. Руки Алана шарят как слепые, нежно сжимают грудь, с силой проводят по талии к бёдрам.

По моему телу прокатываются волны наслаждения, сметая мысли. Я и сама обнимаю, цепляясь за рубашку, притягивая ближе, желая пропасть, смешаться, потерять себя.

— Никуда не отпущу. Ты только моя, — рычит он. И целует — властно, влажно, присваивая, заявляя права. «Моя» — читается в каждом прикосновении, в каждом движении.

Я выгибаюсь навстречу. Я так устала одёргивать себя, сдерживаться и бороться одна. Хочется хоть немного счастья, не завтра, а здесь и сейчас, в объятиях, о которых грезила. Чтобы забыть о страхах, о пережитом. И просто чувствовать, я не одна. Он — рядом.

— Ты сводишь меня с ума, — рычит между поцелуями Алан, его глаза горят, стальные мышцы перекатываются под моими ладонями.

В голове ни единой мысли, всё кружится, небо со звёздами отпечатывается на сетчатке. Удовольствие пронизывает молнией, слезами выступает на глазах. Отчаяние смешивается со счастьем.

Жмурюсь, целую в ответ, сама стягиваю с него одежду, шепчу что-то, шиплю, вздрагиваю от прикосновений к животу и ниже. Под веками вспыхивают молнии, когда мы становимся едины. Я задыхаюсь счастьем, смотрю на его лицо, красивое, мужественное, с отпечатком тревог, утопаю в стальных глазах.

Мы двигаемся рвано, целуемся, кусаемся, словно боимся не успеть, сталкивается лбами, зубами, переплетаем пальцы. Я чувствую его как себя, физически ощущаю узы, что нас связывают, приматывают друг к другу, стягивают души и сердца так, что не разобраться, где моё, а где его.

А потом вспышка удовольствия прокатывается по телу, срывается с губ, уносит к звёздам.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мы отрываемся друг от друга. Я чувствую себя живой, как никогда. Алан заставляет меня надеть его рубашку, а сам отходит проверить брата.

Меня тут же сковывает стыд. Джаред ведь был совсем недалеко! Да ещё раненый… А если бы очнулся? А если бы ему стало хуже? Прячу лицо в ладонях, уши горят. Совсем у меня крышу сорвало… С того момента как Алан метки коснулся, точно весь мир заволокло туманом, оставив единственную чёткую фигуру в поле зрения.

Помешательство, ей-богу… Но какое приятное.

— В отключке до утра, это точно, — шепчет Алан, вернувшись. — Но ему явно лучше… Ты застеснялась, что ли, рысёнок?

— Мгн… нда, — бормочу невнятно, а сама подглядываю сквозь пальцы, не могу взгляда отвести от идеального тела Алана. Хочется проследить пальцами каждый кубик, каждую мышцу.

Алан зубасто ухмыляется, довольный как мальчишка. Проводит рукой по своим волосам, а сам меня взглядом пожирает. Я протягиваю ему руку, тяну на себя, тихо смеюсь, когда он заваливается рядом и принимается неспешно ласкать, не упуская ни единого сантиметра.

— Хочу выучить каждую твою родинку, — шепчет он, сверкая в темноте глазами.

— Шутишь, — смущаюсь я.

— Я похож на того, кто умеет шутить? — хмыкает он обнимая. Таким я его никогда не видела. Без маски недоверия он, оказывается, совсем другой: нежный, внимательный, осторожный.

Мы долго лежим и смотрим на звёзды. Я на его груди, а он перебирает мои волосы с таким счастливым видом, словно отыскал клад. «Счастье ему к лицу», — мелькает мысль и тут же сменяется тревогой. Ведь ничего ещё не закончено.

Словно почувствовав, Алан шепчет:

— По поводу книги…

— Т-с-с… нельзя говорить, — волнуюсь я.

Принц хмурится, и мне тут же хочется разгладить ему морщинки у переносицы

— Хорошо… — медленно произносит он, — я чувствовал ещё один запах возле Древа. Запах одной целительницы… Это она кинула в тебя магическим снарядом? Из-за неё ты…

— Да… — отвечаю одними губами. И тут же чувствую, как Алан напрягается, сжимает зубы, а из глаз выглядывает волк. Проходит минута, пока принц размышляет.

— У нас ещё есть время? — спрашивает он.

— Пара недель.

— Что нам нужно, чтобы… исправить происходящее?

— Кровь, — шепчу на ухо. — Кровь той девушки…

И тут же оглядываюсь в темноту, прислушиваюсь. Но до меня долетает лишь стрекот цикад, писк комаров и шуршание листьев на ветру. Даже здесь, во мраке леса, обнимая Алана я боюсь, что книга может нас услышать.

— Это будет несложно, — уверенно говорит Алан. Его глаза леденеют. — Каждый, кто вставал на твоём пути, поплатится. Даю слово.

— Не сомневаюсь… — бормочу, а сама думаю, что похоже, в пару мне достался кровожадный защитник. Но почему-то это совсем не пугает… скорее будоражит. — Но всё может быть сложнее, чем кажется. Я успела в этом убедиться. Каждый раз, когда кажется, всё получится… я влетаю в очередной капкан.

— Но ты была одна. Теперь нас двое.

— Да. И мне в два раза страшнее.

«И за тебя и за себя теперь надо бояться», — думаю я.

— Я не позволю случиться ничему плохому, — говорит принц. — Ты мне веришь?

— Да…

Да.

Кладу голову на его сильную грудь, обнимаю, и ощущаю объятия в ответ. Мы посреди леса, но я чувствую себя словно наконец-то вернулась домой. В тепло, защиту и уют. Можно закрыть глаза и не бояться завтрашнего дня. Теперь точно всё будет хорошо…

Между нами ещё столько недосказанности, но мы на верном пути. Главное, я знаю, Алан примет, поймёт, чтобы я не сказала… И я его приму. Мы справимся с дурацкой книгой, и заживём самой прекрасной жизнью, полной любви и заботы друг о друге.

Вздыхаю, слушаю дыхание Алана, его сердце. Прикрываю глаза. Перед внутренним взором проносится всё, что было. Наша первая встреча, недоверие, страх… попытки довериться, которые разбивались о козни книги. Наша встреча в замке Руанда, борьба с притяжением. И вот — мы вместе.

— А теперь отдохни, — шепчет Алана. — Поспи, тебе надо набраться сил.

— Но я не устала.

— Устала, — он целует меня в висок, я чувствую какую-то мягкую магию, что окутывает моё сознание в пуховую перину.

И проваливаюсь в сон.

Утром я просыпаюсь как в сказке, от поцелуя принца. Протягиваю руки и обнимаю склонившегося надо мной Алана, отвечаю на поцелуй, пускаю в рот настойчивый язык, выгибаюсь навстречу ласке, жмурюсь от удовольствия, словно кошка. Низ живота сладко тянет.

Лучи проникают сквозь крону, солнечными зайчиками скользят по красивому лицу Алана, золотом отражаются в серых глазах.

— Доброе утро, рысёнок, — шепчет принц, прикусывая за ухо. Я счастливо смеюсь, моя голова лёгкая как шарик, сердце переполнено радостным предвкушением.

Я всё ещё в рубашке Алана, а он голый по пояс, и ничто не мешает мне восхищённо обводить пальцами кубики его пресса и гладить широкую спину. Зверь внутри довольно урчит. Алан выглядит счастливым.

— Эй, голубки, я вам не мешаю? — раздаётся вдруг откуда-то из-за деревьев.

Я вздрагиваю. А принц тихо говорит:

— Это Джаред. Может, сделаем вид, что его тут нет?

— Боюсь, он не отстанет, — хмыкаю я. Алан согласно вздыхает. Поправляет на мне рубашку, встаёт и помогает подняться.

Джаред стоит неподалёку, тяжело опираясь на дерево. В отличие от меня он нормально одет, вот только выглядит измученным. Лицо, опухшее от синяков, на шее жуткий шрам, словно Джареда звери рвали… а ведь так и было. Но даже в таком состоянии младший принц красив, как может быть красив воин после боя. Зелёные глаза светятся на солнце, платиновые волосы ерошит ветер.

Джаред рассматривает меня с любопытством.

— Ты… — тянет младший принц.

— Виктория Саблфорд, — представляюсь я и присаживаюсь в шуточном реверансе. Рубашка такая длинная, что вполне сойдёт за платье.

— Саблфорд? — восхищается Джаред. — Ну ничего себе… Та самая, которая преступница? Связанная с чёрным культом и всё такое? Я тебя раньше вживую не видел, но словно…

— Ты знал Викторию под именем Катя, — ворчит Алан.

Джаред присвистывает.

— Я подозревал, что ты любишь сложности, брат, но, по-моему, ролевые игры вышли из-под контроля.

— По крайней мере не меня пришлось за уши вытягивать с того света, — парирует Алан. Он подходит к Джареду и с беспокойством его оглядывает. — Как себя чувствуешь?

— Словно меня волки погрызли, — ухмыляется тот, растягивая разбитые губы в улыбке.

— Пойдём, тебе надо поесть, иначе регенерация затянется. Расскажешь заодно, что случилось.

Джаред снова окидывает меня любопытным взглядом, но Алан закрывает ему глаза ладонью и утаскивает к озеру. А спустя пару минут приносит мне отобранный у брата сюртук. Я повязываю его на пояс, прикрывая ноги.

— Ну как? — я кружусь на месте.

Сверкнув глазами, Алан делает тягучий шаг, обнимает за талию, целует шею, шепчет:

— Ты прекрасна, и так вкусно пахнешь…

— Съел бы?

— Не надейся, ты от меня так просто не отделаешься, — хмыкает Алан. — Проголодалась?

— Очень, — признаюсь я.

— Тогда пойдём, а то Джаред уже извёлся от любопытства.

Следующие полчаса Алан рыбачит в лесном озере, потом разжигает с помощью магии костёр. Нанизав на ветки рыбные тушки, жарит их на огне, а Джаред тем временем рассказывает, как он брал под контроль волка. Алан внимательно слушает, задаёт вопросы.

По словам младшего принца, зверя он усмирил довольно быстро, а вот потом начали твориться странности. Другие оборотни точно впали в безумие. Едва видели Джареда, как кидались на него сломя голову. Словно видели в нём монстра, которого должны убить.

— Сначала я их раскидывал и весьма успешно, — рассказывает Джаред, съедая очередную рыбу, — но они стягивались ко мне, точно голодные гиены к куску мяса. Сражались так отчаянно, словно от этого зависит их жизнь… и ни до кого было не достучаться. До смерти бились. Когда дело в установлении иерархии, так не надрываются, сам знаешь. А тут… я уже и не помню, как ноги унёс. Ещё и маяки сдохли сразу все, а их на мне оказалось несколько, — он косится на меня, — тобой пахли.

— Это долгая история, — бормочу, опуская взгляд. — Но я очень рада, что ты жив, Джаред!

Тот приглаживает свои платиновые волосы, по-мальчишески усмехается, косится на Алана, который нанизывает на палку очередную рыбу. Мы с принцем сидим так близко, что соприкасаемся плечами.

— А я ведь сразу всё знал! — заявляет Джаред, щуря зелёные глаза.

— Знал «что»? — хмурится Алан.

— Ну, про вас, — хмыкает младший принц. — Когда ты в подземелье спустился и эту… Катю увидел… у тебя было такое лицо, словно кирпичом по затылку приложили!

— Ох, лучше замолчи, — рычит Алан.

— А сердце у тебя так колотилось, что уж думал, выпрыгнет, — довольным тоном продолжает Джаред. — Да и Катя эта… тоже… задышала так, словно замок по кругу оббежала. Воздух так и трещал от напряжения! А видел бы ты своё лицо, когда я про свидание сказал! Если бы меня там не было, вы, ребята, либо друг друга убили бы, или залюбили бы до смерти.

Принц сохраняет невозмутимое лицо, но у него краснеют уши. Наклонившись ко мне, он шепчет:

— Не жалеешь, что так рвалась спасти этого болтуна?

— Я вообще-то тебя слышу, — закатывает глаза Джаред. — Лучше расскажите, как вы в лесу оказались?

Я с беспокойством кошусь на Алана. Говорить про книгу нельзя. Принц понимает меня с полувзгляда и отделывается от вопроса общими фразами, давая понять, что Джаред позже всё узнает, а сейчас не место и не время. Помогли — и будь доволен.

Младший кривится, но не спорит, на это у него не остаётся сил. Он сонно трёт глаза. Выглядит довольно замучено, на него снова накатывает сонливость.

— Покажи шею, — просит Алан, и Джаред послушно даёт ему пощупать кожу вокруг раны.

— Царапина, — бормочет младший, кривясь от боли.

— Давай, оборачивайся в волка, чтобы регенерация шла быстрее. Тебе ещё как минимум сутки восстанавливаться.

Джаред вздыхает, но соглашается. Оборачивается в зверя, и Алан провожает его в пещеру.

— С ним всё будет хорошо? — спрашиваю я, когда принц возвращается.

— Да, теперь точно, — Алан смотрит на мои губы, а потом, словно не выдержав, притягивает меня, усаживает на колени, руками забирается под рубашку. — Лучше его поменьше беспокоить. А вот нам надо возвращаться, иначе скоро в лес сбежится вся стража. Если нас тут найдут, то пойдут слухи, что я Джареду помог при инициации. Поверь, такой репутации он мне не простит.

— Тогда надо идти, — шепчу, а сама обнимаю, прижимаясь ближе.

— Не могу от тебя оторваться, — выдыхает принц, руками лаская мою грудь, а губами — шею.

У меня сбивается дыхание, волны жара накатывают, унося мысли. Зверь урчит, скребётся внутри. Я зажмуриваюсь… а в следующую секунду по телу пробегает электрический разряд, и мир наполняется запахами. Когда открываю глаза, то встречаю растерянный взгляд серых глаз.

— Мурф, — сообщаю, открывая звериную пасть и дёрнув усами. Переступаю всеми четырьмя лапами.

«Обломщица» — говорит Алан всем своим видом, но потом принимается так приятно чесать меня за ушами и гладить по рысьей спинке, что я заваливаюсь ему на колени и подставляю живот.

— Давай тогда уж потренирую тебя оборачиваться, не теряя одежду, — с улыбкой предлагает Алан. Я согласно урчу.

Обучение не занимает много времени. Из меня получается способная ученица. «Или просто учитель чересчур талантлив», — думаю я, дёргая ушами-кисточками.

«Пойдём, надо выбираться из леса», — мысленно передаёт Алан, обернувшись в зверя. Я согласно фырчу в ответ, с восхищением глядя на огромного чёрного волка. Неужели, я когда-то его боялась? Теперь хочется ластиться и не отходить ни на шаг.

Мы бежим с ним наперегонки по солнечному лесу. Воздух свежий, пахнет полевой травой, мхом, дикими ягодами и цветами.

Но чем ближе мы к замку, тем тяжелее становится воздух. На небе появляются тучи, а меж деревьев скользят неясные тени. Вдалеке гремит раскатистый гром. Мы с Аланом переглядываемся и бежим быстрее.

Вскоре сизые тучи поглощают солнце. Темнеет так, что уже непонятно день сейчас или ночь. Всполохи молний трещинами раскалывают небеса.

Тревога вновь охватывает сердце, страхи поднимаются со дна души, вгрызаясь стальными зубами в сердце. На меня накатывает удушающее чувство, словно всё хорошее было сном. А реальность — вот она, пугающая, колючая, злая…

«Надеюсь, это просто плохая погода! — молюсь я про себя, но часть меня в это не верит. — Счастье затмило мне разум! Ведь ничего ещё не закончилось…»

«Посмотри», — мысленно зовёт Алан. И я вижу изморозь, что покрывает зелёные листья. В воздухе отчётливо ощущается запах гнили и кислой крови. Лес вокруг меняется, деревья тонут в тенях, тянут к нам свои ветки-лапы, воздух тяжёлый, ветер свистит и воет.

Я чувствую, что всё это зло тянется от края леса.

Алан оборачивается в человека, садится передо мной, берёт за передние лапы, говорит:

— Виктория, дальше я пойду один. А ты подождёшь здесь.

«Нет!» — я мотаю рысьей головой. А потом превращаюсь в человека, обнимаю принца за шею, отчаянно повторяю: — Нет!

— Ты останешься здесь, — твёрдо говорит Алан. — Я проверю, что всё в порядке. Побудь пока в форме зверя. Никто не знает, что ты обратилась, значит, так будет безопаснее.

— Ты не можешь сейчас уйти! — шепчу. — Ты же обещал, что не оставишь!

Я едва не плачу. Небо разрезает новая молния, оглушающе гремит гром. Это напоминает мне ночь нашего расставания, когда я прыгнула в озеро. Тогда бурю вызвала чёрная магия, и сейчас у меня самые плохие предчувствия. Изморозь, запах гнили, бушующая погода… что же случилось? Это потому что мы сильно изменили сюжет? Потому что спасли Джареда? Или причина иная?

Мне вдруг представляется, что если Алан сейчас уйдёт, я больше никогда его не увижу. Никогда не смогу обнять. А может… может, он вовсе забудет, кто я? Может, вернётся с мечом наперевес, чтобы пронзить мне сердце? Инстинкт воет об опасности. Нельзя… нельзя туда идти! Тем более Алану. Тем более одному!

— Пожалуйста, — прошу я, но уже понимаю, Алан не послушает. В его серых глазах непреклонность, мышцы налились сталью, губы сжались в упрямую линию. Если я не перестану сопротивляться, он использует магию. Усыпит и всё равно пойдёт один.

Сжимаю зубы, сглатываю ком, меня трясёт как в лихорадке. Прижимаюсь губами к виску принца, пытаясь передать все свои чувства. А потом отстраняюсь и снова превращаюсь в зверя.

«Хорошо, иди», — через силу говорю я. Алан смотрит на меня со странным выражением в глазах, словно не верит. Потом поднимается на ноги, повторяет:

— Будь здесь. Если я не вернусь через полчаса, то иди к Джареду. Обещай!

Тревога сжимает сердце в стальных тисках. Я молчу, принц принимает это за согласие. Он склоняется, нежно гладит меня по пушистой холке, тихо говорит:

— Сделай хоть раз, как я прошу, Виктория. Я не могу тобой рисковать… Всё будет хорошо.

Он в последний раз гладит меня по рысьей холке, а потом уходит. Я смотрю в его спину, жду, когда она исчезнет за деревьями. Потом выжидаю ещё несколько минут и, прижав уши к голове, крадусь следом. Оставлять его одного я не собираюсь, попросту задохнусь от волнений.

Я посмотрю издалека… не буду подходить, мне только нужно убедиться, что всё и правда в порядке!

Теперь у меня прекрасный нюх, я легко угадываю путь принца. Деревья расступаются, впереди немного просматривается поляна, за которой открывается вид на великий Игдрос. Древо мерцает, уходя верхушкой в свинцовые тучи.

Вдалеке вижу Алана. Он в человеческой форме, уже вышел из леса и теперь стоит у кромки — напряжённый как струна. Он далеко, и я плохо вижу его лицо. Подхожу ближе… и замираю от шока.

Потому что на поляне, в десяти шагах от Алана стоит Элиза — заплаканная, растрёпанная. Возле её ног лежат несколько человек — то ли спят, то ли в забытьи. Я вижу Илону… и Ри, и нескольких незнакомых оборотней в доспехах. В землю воткнуты мечи.

О, нет… нет-нет-нет!

Паника ударяет мне в голову, шерсть встаёт дыбом. «Что случилось, пока нас не было! Как всё могло зайти столь далеко! Почему опять мы на шаг позади!» На дрожащих лапах я подбираюсь ближе. Страх сжимает мне горло.

— Я достойна любви! — кричит Элиза, совсем обезумев. Буря уносит её слова в небо, смешивает с громом. Ветер развивает светлые волосы, треплет платье. Запястья девушки в багровых разводах. Кровь стекает к локтям, капает на траву. Голубые глаза сверкают, отражая молнии.

В одной руке у Элизы перо для чернил… а другой она держит раскрытую книгу.

Ужас сжимает моё сердце.

Ведь это та самая книга, что я закопала в саду.

Та самая сказка, что разрушила мою жизнь!

История потерянной дочери.

Улыбаясь, Элиза поднимает руку с пером, а потом макает его в кровь, как в чернила. С дикой улыбкой она принимается что-то писать на страницах книги.

Алан делает к ней напряжённый шаг, а потом застывает, точно наткнувшись на невидимую стену. Лицо его бледнеет, серые глаза заволакивает мрак.

А потом принц падает на колени.

Будущий Король Руанда стоит на коленях. Его лицо белое как мел, глаза залиты тьмой.

Элиза продолжает писать, закусив губу. Перо мелькает над бумагой. С каждым новым словом, что появляется в книге, темнеют тучи, тяжелеет воздух, а ветер воет всё яростнее.

Небо пересекают молнии, в грохоте мне слышатся слова:

«Алан упал на колени, преклоняясь перед красотой своей будущей невесты — Элизы... Принц знал, что не двинется с места, пока она ему не разрешит. Он был готов исполнить любой её приказ. «Скажи, любимая, что мне сделать?» — спросил Алан».

— Скажи... любимая...что мне... сделать… — срывается с бледных губ принца. 

Меня, колотит, трясёт, я точно в ожившем кошмаре. Моё тело деревянное от страха, а в сердце ледяная игла — ворочается, дерёт изнутри. Едва удерживаю себя, чтобы не сорваться и не броситься на помощь. Что мне делать?! Как быть?!

Элиза отрывает перо от бумаги и смотрит на Алана, словно пытается придумать приказ. Её волосы и подол платья развеваются на ветру. Ри болезненно вздрагивает у её ног. Королева Руанда лежит, свернувшись калачиком. Неужели их и других оборотней она тоже подчинила силой книги?

Элиза протягивает руку, властно приказывает:

— Встань, мой будущий муж!

Принц, качнувшись, медленно встаёт. Он двигается так, словно его дёргают за верёвочки, его мышцы напрягаются, точно пытаются порвать невидимые путы. Из-за написанного Элизой, Алан не может сойти с места без прямого приказа.

Прижимая уши, я крадусь вдоль деревьев. Если выскачу, то Элиза не успеет ничего написать! Надо только выбить книгу из её рук. Ветер воет, налетая на деревья, холод морозит лапы. Гнилью пахнет так, что невозможно дышать.

— Подойди ближе, любимый мой принц, — ласково просит Элиза. 

Алан делает два широких шага навстречу сумасшедшей целительнице. Теперь их разделяет меньше десяти шагов.

— Злодейка мертва, — улыбается Элиза, — значит, больше никто не стоит на пути нашей любви, поэтому… Я приказываю тебя меня полюбить всем сердцем!

Алан не двигается с места, его лицо — неподвижная маска.

 — Ну, скажи правду, — шепчет она, — что ты чувствуешь ко мне?

— Ненависть, — выдавливает Алан. И вдруг ухмыляется, скаля зубы. 

Элиза багровеет, сжимает книгу до белых костяшек:

— От ненависти до любви один шаг, — шипит она. — И ты сделаешь его. Этот шаг! Как и все остальные. Вы полюбите меня! Вы все! И народ Руанда тоже меня полюбит. Ведь любить свою Королеву — их обязанность. Я буду самой прекрасной правительницей… меня будут воспевать в легендах. Моему образу будут подражать, а дети… наши дети будут так красивы, что звёзды на небесах станут им завидовать!

— Нет, всё будет иначе, — хрипло говорит Алан.

— Неужели? — щурится целительница.

— Тебя наживо приколотят к позорному столбу, и ты будешь там гнить, пока вороны не склюют твоё лицо. После твоё тело сбросят в помойную яму, и даже собака побрезгует обглодать твои кости. Именно такой тебя запомнят — гнилой, уродливой, какая ты и есть. Как тебе такая правда? —  скалится принц. Он словно ничего не боится. Словно ему плевать, что Элиза с ним сделает. 

«Зачем он её провоцирует!» — испуганно думаю я. В груди давит, точно великан ногой наступил. Крадусь ближе, ещё немного и смогу прыгнуть.

Элиза задыхается злобой, открывает рот как рыба.

Алан улыбается кровавой улыбкой, клыки его удлиняются. Но он и шага сделать не может, словно перед ним стена.

— Я дала тебе шанс, но вижу, что ты окончательно потерян! Значит, значит… — шипит Элиза, а затем сжимает перо и со зверским выражением лица начинает что-то писать в книге. 

Очередная молния вспарывает темноту неба, окатывает светом поляну. Резко, пугающе, как выстрел, гремит гром.

«Она убьёт его!» — мелькает в мыслях. Меня прошибает страхом, сжимаю пружины мышц и отталкиваюсь от земли всеми четырьмя лапами. Я успею! Успею выбить книгу! 

Выскакиваю на поляну. Меня сносит ледяными порывами ветра, но мой зверь сильней. Два прыжка, и я возле Элизы. Вижу испуг в её голубых глазах. У меня сердце стучит так, что едва не рвётся. Сейчас я ударю лапами по книге! Сейчас!

Но в следующую секунду меня отшвыривает в сторону. Ударяюсь о землю, качусь по траве, врезаюсь в дерево. А когда мир перестаёт вращаться, я вижу Ри. Он больше не лежит у ног целительницы, теперь он стоит в боевой стойке, сжимает руки в кулаки, а глаза у него точно бездны — чёрные, пустые…

Элиза остервенело водит пером по страницам, используя свою кровь как чернила.

Не успеваю я подняться, как в небе гремит:

«Рысь застыла на месте, теперь она подчиняется всем приказам Элизы...». 

— Ты! Покажи своё истинное лицо!  — кричит целительница, указывая на меня пером.

Нет-нет-нет… 

И в тот же миг моё тело через боль начинает меняться. Вытягивается позвоночник, втягиваются клыки. Спустя несколько секунд я вижу свои человеческие руки, на плечах белая рубашка, запахи притупляются, зато страх ощущается куда ярче, словно вместо сердца в груди чёрная дыра. Кошусь на Алана, но его лицо всё так же неподвижно.

— Виктория? — удивляется Элиза.

Я поднимаю глаза, а потом встаю в полный рост, расправляя плечи. Всё. Бежать некуда… Единственное преимущество я потеряла.

 — Вот это неожиданность… — усмехается целительница. — Ты оборотень!

— Этого не было в твоей книжке, правда? — выдавливаю я.

— Это неважно, — отмахивается целительница. — Зато и ты не ожидала, что я найду книгу. Она позвала меня... сама. Сказала, что пришло время… Теперь понимаю почему. Всё из-за тебя, Виктория. Ты плохо играла свою роль. 

— Может потому что эта роль не моя? — спрашиваю я, а сама лихорадочно раздумываю, что делать дальше. Я могу двигаться, в отличие от Алана. Ведь Элиза написала в книге, что подчиниться должна рысь. А сейчас я — человек. Нужно использовать это.

Элиза задумчиво стучит пером по своим губам, пачкая их кровью. 

— Ты хитрее, чем мне думалось, — жалостливо улыбается Элиза. — Даже сейчас, ты пыталась подобраться ко мне в форме зверя. Но я не такая дура, как в детстве. Я приказала меня охранять. Этот Ри… он довольно быстрый. Ты бы меня достала, если бы не он. Может быть, оставлю его при себе… 

— Сделаешь своим рабом? 

— Нет! Ты что! — искренне возмущается Элиза, словно моё предположение её оскорбило. — Он будет меня любить.

— Ты этого не заслуживаешь.

— Ошибаешься. Они уже меня любят, просто не знают об этом. Ты всем голову запудрила! Теперь понятно почему Алан не хочет принять меня. Хорошо, что ты пришла. Мне не надо от него избавляться, ведь как только он убьёт тебя, я стану его истинной.

— Уверена? — я пытаюсь скрыть страх, метка пульсирует на плече. Мучительно думаю, что делать. — А если я его истинная, и он умрёт, убив меня?

— Ты меня не запутаешь, Виктория. В книге же написано, что он останется со мной! Сюжет исполнится, хочешь ты этого или нет, — твёрдо сообщает Элиза.

Я кусаю губы от волнения. На кону стоит слишком многое! В моей голове складывается план… Он прост и безумен. Надо, чтобы Элиза захотела сама расправиться со мной. Похоже, она не понимает, что я не связана путами, а значит, я всё ещё могу напасть, если подберусь ближе.

— Отлично, мне другой концовки и не надо, — неожиданно соглашаюсь я. — Давай закончим этот фарс.

Чувствую, как напрягается Алан. Элиза щурит голубые глаза:

— Ты не боишься?

— Боюсь? — нахально ухмыляюсь я. — Зачем бояться неизбежного? Я знала, что от сюжета мне не уйти. Но концовка романтичная, меня всё устраивает. Это ведь не ты её писала? Заметно...

— Что? — шипит целительница. — О чём ты?!

Я смеюсь совсем по-злодейски, высокомерно щурюсь. Выталкиваю слова, точно в пропасть шагаю:

— Я обниму Алана напоследок, это будет трогательно, он никогда не забудет. Умру от меча принца. От любимых рук. Принц Руанда, будущий Король, будет моим перед смертью, — у меня дрожат губы, но я тяну улыбку. — И даже ты не сможешь этого изменить. Потому что ты — просто пешка, как и я. Книга диктует сюжет. 

Элиза темнеет лицом. 

— Не сравнивай меня с собой! — шипит она. 

— А что ты мне сделаешь? Я не в твоей власти. Ты только и можешь, что прятаться за страницами. Сама ни на что не способна. Тебя некому и не за что любить! Тебя незачем бояться.

— Заткнись! Заткнись-заткнись-заткнись! — кричит Элиза. — Я всё могу! Я сама тебя уничтожу! Ты сдохнешь, поняла!

Она пихает книгу Ри.

— Держи! Охраняй! — приказывает и выхватывает из-за пояса кинжал. Сталь опасно блестит от  новой вспышки молнии.

Сумасшедшая ухмылка трещиной пересекает лицо Элизы. Девушка стискивает рукоятку и направляет остриё на меня:

— Сейчас ты умрёшь, — спокойно говорит она. — Иди сюда. 

На место браваде приходит страх. Я делаю вид, что моё тело подчиняется, против воли. Иду медленно, словно сопротивляясь. Ветер упруго толкает в спину, раздувает рубашку. Оглядываюсь на Алана, и вздрагивают от выражения его лица.

Шаг, шаг… 

— Ближе, — холодно говорит Элиза. Её глаза пустые, как высохшие колодцы. Её цена — любовь и разум. Она потеряет их до последней капли. 

Ещё шаг…

Если сделаю ещё несколько, остриё распорет ткань, потом кожу, скользнёт меж рёбер, пронзит лёгкие.

— Ближе! Иди ко мне, пока не умрёшь! — взвизгивает Элиза.

Зверь внутри испуганно мечется. Метка наливает болью, пульсирует на плече. Через неё я чувствую волнение Алана.

Шаг.

Элиза расплывается в улыбке, полной предвкушения. 

Но вместо того, чтобы напороться на кинжал, я неожиданно бью целительницу кулаком в лицо. Пытаюсь выхватить нож. Но лезвие лишь цепляет мою ладонь, ошпаривая болью.

Элиза отшатывается, кривится от злобы. Из её носа начинает течь кровь.

Я тут же снова на неё кидаюсь, но Элиза с лёгкостью уходит от моего выпада. Ей помогает ветер, а меня он сбивает с ног, швыряет в глаза землю.

Элиза победно щерится, заносит кинжал, но рассекает им лишь воздух, я уворачиваюсь в последний момент. И снова с отчаянием кидаюсь, хватаю за волосы, не сдерживаясь, бью. Элиза визжит, отмахивается. Перехватываю её руку, выдёргивая из цепких пальцев кинжал. 

Я дерусь за жизнь. А Элиза — за смерть… Я вижу отпечаток тьмы в её лице, вижу тень за её спиной.

— Илона! Схвати её! — истерично вопит Элиза, когда кажется, что победа уже в моих руках! 

Одна из фигур на земле вдруг поднимается и с ловкостью кошки бросается ко мне. 

Прежде чем успеваю хоть что-то сделать, Илона скручивает мне руки за спиной, заставляя уронить кинжал, вскрикнуть, упасть коленями в землю. Королева Руанда держит крепко, но в её глазах не следа сознания, платиновые волосы развеваются на ветру, на щеках следы от слёз. 

Ри, как прежде, стоит неподалёку и держит книгу, глядя вдаль непроницаемо чёрными глазами. 

Элиза вытирает с лица кровь, поднимает с земли выпавший кинжал, говорит, глядя мне в глаза:

— Хорошая попытка, гадина… 

— Ты сумасшедшая! — рычу я, задыхаясь от отчаяния. —  Ты всех погубишь. И себя в первую очередь! 

— Больше я не поддамся на твои провокации, — говорит Элиза. — Тебя убьёт принц, как было сказано в книге. Я уж как-нибудь переживу твою романтичную смерть. 

— Элиза, остановись… 

Та печально улыбается, а потом сжимает рукоять и лезвием показывает на Алана. 

— Возьми кинжал! — требует она. — И убей Викторию!

Алан вздрагивает, а потом делает шаг.

Я больше не могу сдержать слёз, они горошинами катятся по щекам, застилают глаза. Я всех погубила… Сюжет исполнится прямо сейчас. Зверь внутри воет, мне страшно до боли. За Алана страшно… Он убьёт меня. Погибнет сам! Потому что у меня не вышло остановить Элизу. Я старалась… но не смогла.

Алан шагает тяжело, точно на нём стальные доспехи… медленно, но верно, он идёт к Элизе. Идёт, чтобы получить из её рук смерть.

— Нет-нет-нет, — шепчу, зажмурившись. Внутри с хрустом что-то ломается, надежды рушатся.

Как вдруг к небу взмывает тягучий вой. 

Распахиваю глаза и вижу, что Алан стремительно меняется, превращаясь в зверя. Его спина выгибается, обрастая шерстью, в волчьей пасти прорезаются клыки. 

— Что…Что ты делаешь? Стой! — истерично кричит Элиза, но Алан её словно не слышит, он отталкивается всеми лапами от земли, делая мощный прыжок в нашу сторону.

«В волчьей форме она его не контролирует!» — понимаю я. Но обрадоваться не успеваю, потому что Элиза стремительно поворачивается к нам с Илоной. Заводит руку с ножом для удара, целя мне в горло. Я дёргаюсь, но Илона держит крепко.

— Умри, — шепчет Элиза. Лезвие сверкает, перед тем как рассечь мне шею...

Но неожиданно на пути кинжала появляется чёрный волк. 

Он принимает удар за меня. Напарывается животом на лезвие, сбивает целительницу с ног, наваливается волчьей тушей сверху, придавливая к земле.

Я вскрикиваю. А Илона вздрагивает, но смотрит не на меня... на лес. Между деревьев замечаю серого зверя. Это Джаред! Хромая, он бежит к нам.

Алан тем временем снова оборачивается в человека. 

Лезвие в его животе по самую рукоять. Кровь капает, стекает к ногам, но принц не обращает внимания. Одной рукой он грубо зажимает Элизе рот, чтобы не смогла сказать ни слова, другой держит её руку. 

Чувствую, как путы ослабляют натяг. Словно появление Джареда, которого нет в сюжете, ослабило чёрную магию книги. Илона отпускает мои руки, отшатывается, падает на траву. Я тут же поднимаюсь — ноги ватные, сердце точно рушится в пропасть, я не могу оторвать взгляда от раны принца. Ри мотает головой, из его глаз уходит тьма.

— Книга! — рычит Алан. Ри вскидывает взгляд, а потом подрывается, кладёт книгу на траву возле головы Элизы.

Я кидаюсь к принцу, опускаюсь рядом с ним и Ри на колени. Моя метка ноет, словно её ошпарили кипятком. Алан-Алан-Алан — стучит сердце.

Элиза безумно вращает глазами, мычит, по её лицу расходится паутина тёмно-синих вен.

— Открой последнюю страницу, — хрипло командует Алан. Ри открывает. Его глаза снова разноцветные, губы белые от напряжения.

Передо мной последняя страница, она вся в багровых подтёках. 

Я беру перо, измазанное кровью Элизы. Меня колотит, трясёт… Алан смотрит на меня серыми, как густой туман, глазами, а я чувствую, как из них стремительно уходит жизнь. Я должна всё исправить. Обязана!

Надо писать, писать… Но что?! Это сказка… Глупая сказка! Написать, что это сон? Залить бумагу кровью? Но тут и так всё залито! Это явно ничему не помогло!

Природа точно сошла с ума, небо раскалывается от молний, оглушительно ревёт буря. Запах гнили всюду, холод кусает кожу.

Я начинаю писать.

НО...

Кровавые буквы впитываются в бумагу.

В ЖИЗНИ…

Ветер пытается перевернуть страницы, но Ри держит крепко.

ВСЁ БЫЛО...

Алан кашляет кровью.

ИНАЧЕ...

Вспышка молнии окатывает поляну волной света. 

«НО В ЖИЗНИ ВСЁ БЫЛО ИНАЧЕ!» — гремят небеса.

Я торопливо пишу дальше, деру бумагу и плачу. Слёзы капают, смешиваются с чужой кровью.

Сказка не стала былью...

Все и каждый получили второй шанс… 

Алан отпускает Элизу. Она кричит так, словно её разрывает изнутри. Из её носа, рта и глаз начинает струиться тьма. А потом девушка замирает, теряя сознание. 

Тучи утробно рычат, разрождаясь ливнем. Капли холодят кожу, смывают кровь, уносят запах гнили. Я тут же бросаюсь к Алану, а он валится на меня. Джаред с Ри помогают уложить принца на спину, Илона растерянно стоит в отдалении.

Меня колотит от страха, от боли, от ужаса. Я безостановочно вожу руками по животу Алана. Кинжал уже извлекли, Ри пытается зажать рану. Джаред склонился и что-то шепчет, стараясь призвать магию и остановить кровь.

— Только попробуй умереть, — с горечью говорит младший принц.

Алан бледный, глаза плотно закрыты, всё вокруг залито алым. Я чувствую, времени мало. Счёт идёт на секунды! Слишком много крови потерял принц, слишком глубоко вонзился кинжал.

В моей груди разрастается, ширится отчаяние, оно проникает в каждый закуток души, в каждую клеточку. Я всё готова отдать, каждую секунду своей жизни, каждый вдох, лишь бы Алан выжил. 

К лицу приливает жар, мои ладони начинают гореть, словно тело больше не может удержать жгучее горе внутри, я задыхаюсь от чувств.

Я помню это ощущение… однажды уже испытывала его. Когда Алан вернулся из костяной башни… Тогда меня душило такое же отчаяние. И такое же желание помочь. И также как сейчас, я ничего не могла сделать...

— Виктория… — испуганно говорит Джаред. Ри смотрит на меня расширенными от удивления глазами. 

— Это что? Белая магия? — бормочет Ри.

Я вдруг вижу, как от моих рук начинает сходить белое сияние, оно разрастается, и вскоре я вся свечусь, словно внутри горит солнце. 

Секунду я растерянно смотрю на свои руки, а потом, повинуясь порыву, прикладываю ладони к ране принца. 

«Пожалуйста, пожалуйста… пусть это поможет», — мысленно прошу я.

С моих щёк капают слёзы, мешаются с дождём, исчезают в сиянии — таком ярком, что оно слепит. Но даже сквозь него я вижу, как рана на животе Алана затягивается.

Но это словно ничему не помогает! Несколько мгновений принц не двигается, не дышит... несколько мгновений мне кажется, что я умерла. А потом Алан судорожно вздыхает и распахивает серые глаза. 

Секунду я не могу поверить... неужели получилось? Неужели... Несмело улыбаюсь, впуская в сердце надежду. А потом кидаюсь к нему, обнимаю принца, а он обнимает меня.

— Всё закончилось, — бормочу я, прижимаясь ближе. 

— Жили они долго и счастливо... — хрипло шепчет он. Я тихо смеюсь от облегчения и тут же всхлипываю от накативших чувств.

Дождь уже еле капает. Между нависшими тучами проглядывает солнце. Тёплый луч скользит по верхушкам деревьев, по мокрой земле, по нашим бледным лицам. 

В его свете рассыпается в пыль кровавая книга…

Джаред и Ри помогают Алану встать. Я держу принца за руку так крепко, словно он вдруг может исчезнуть, испариться как дым. Слёзы льются бесконечным потоком. Принц притягивает меня к себе.

Пытаясь успокоить, он снова и снова повторяет, что всё закончилось, что всё позади, но меня скручивает от рыданий, напряжение последних дней наваливается в один миг. Я цепляюсь за Алана, прячу лицо на его груди. 

От дворца к нам спешат стражники… Они выглядят всклокоченными, словно их только что подняли из постели. Возможно, их усыпила чёрная магия. Её отголоски всё ещё в воздухе, царапают кожу холодом, напоминают о себе запахом гнили. 

Прежде мирная поляна похожа на поле боя. Трава пожелтела и скукожилась, земля хлюпает от воды. Элиза лежит в кровавой луже, её волосы точно алые змеи, запястья изрезаны и покрыты бурой корочкой. Рядом одиноко поблёскивает кинжал.

Джаред и Алан раздают приказы.

На моих глазах Элизе заклеивают рот, руки стягивают за спиной верёвкой, а на запястьях застёгивают антимагические браслеты. Бывшая целительница открывает глаза — совершенно бесцветные, без единой мысли, словно её сознание вычерпали до последней ложки.

Илону найти не удаётся. Мне больно думать, что почувствует Джаред, когда узнает о роли своей матери. Ведь именно она помогла создать книгу. Она придумала концовку, в которой погибнет Алан. Она стала той искрой, что породила пожар.

Алан отводит меня в замок. Ему приходится приложить усилия, чтобы убедить меня подождать его в одной из гостиных. 

— Побудь пока тут, приди в себя, — шепчет он, целуя в висок. — Мне надо кое-что уладить, я скоро вернусь.

У дверей он оставляет дежурить целый отряд из охранников во главе с Ри.

Обессиленная, я падаю на кровать. Всё что случилось болезненно колет сердце, словно репейник, который не удаётся выдрать. Настроение маятником качается от счастья к паническому страху. Я так привыкла бояться, что попросту сложно поверить, что теперь всё закончилось. Что книга рассыпалась в прах. Что теперь мы свободны...

Когда думаю о произошедшем, то возникает чувство, словно я прошлась над бездной по канату, а в руках не было даже палки для равновесия. Столько раз я могла упасть, но выжила. Чудом выжила!

Вскоре заглядывает лекарь, но не находит даже царапины. Все мои раны зажили… чего нельзя сказать о ранах душевых. 

Потом приносят еды, одежды, набирают воду в ванну.

«Мы победили, я справилась», — говорю себе точно мантру. Забираюсь в горячую воду. После мытья одеваюсь в чистую одежду… Алана всё ещё нет, хотя прошло около часа. Волнение снова тревожит сердце.

Судорожно вздыхаю. Перед глазами встаёт жуткая картина… Алан в форме волка прыгает прямо на кинжал. Кровь толчками выливается из раны на животе. Нить жизни истончается… 

Тру переносицу, мне хочется немедленно увидеть Алана. Снова убедиться, что с ним всё хорошо. Что счастливый финал мне не привиделся!

Опускаясь в мягкое кресло, откидываю голову на спинку и несколько минут просто отдыхаю. А потом, вздохнув, смотрю на руки. Как ни стараюсь, не могу заставить их снова светиться.

Но что это всё-таки было? Что за магия проснулась во мне? Неужели, белая целительная? Единственная магия, что способна бороться с кровавой магией культистов. Может, вот он ответ, почему у меня получалось противиться сюжету? 

Могла ли Элиза подавить или забрать у меня эту силу с помощью книги? Тогда магия вернулась, когда я переписала концовку?

Если подумать, то лишь однажды я видела, как Элиза использует белую магию — после костяной башни. А потом, пусть она и говорила, что лечит Алана, но ему это почти не помогало. 

А может, дело в том, что я написала про шанс для всех? Может, так книга дала шанс Алану? Надеюсь, что Кристиния тоже свободна, а если нет, то получится её вытащить из зазеркалья.

Тут в комнату стучится Славка. Минут десять назад я просила позвать её в качестве служанки. Девушка меня не узнаёт и потому робеет, теряется и от неловкости даже разбивает кувшин, но, в конце концов, мне удаётся выведать, что творится в замке.

Оказывается, стража ищет Королеву, а её и след простыл. Элизу заперли в самой охраняемой части тюрьмы, Джаредом занимаются лекари, а Король ждёт не дождётся встречи с истинной парой своего старшего сына.

— Да-да, — восхищённо говорит Славка, — его светлость Алан отыскал свою пару! Говорят, он нашёл её в лесу, среди диких зверей. Она потерялась на одной давней инициации, а её зверь — не иначе как крылатый леопард! А ещё, она обладает силой повелевать молниями! Вот почему случилась та жуткая буря!

— Ничего себе… — сдержанно удивляюсь я. — А как себя чувствует принц?

— Вроде хорошо, — пожимает плечами Славка. — Я видела его издалека, бледноват… И свою пару прячет. Интересно, какая она? Наверняка, красивая, как вы леди! Я сначала думала, что это вы… но у вас запястья пустые. 

— Хм-м, — бормочу.

В тот же миг в дверь стучатся, а потом в комнату заходит Алан. Славка удивлённо выпучивает глаза и поспешно кланяется. Я впиваюсь взглядом в лицо принца. Оно и правда бледное, под глазами круги, скулы болезненно обострились.

— Выйди! — приказывает принц служанке. 

Славка пулей выскакивает в коридор. Алан захлопывает дверь, а потом с недовольным лицом принимается мерить комнату шагами. Я даже немного пугаюсь. Вроде же всё было хорошо… Ёрзаю в кресле.

— Ты себя плохо чувствуешь? — спрашиваю осторожно. — Или что-то не так с Джаредом? Или книга...

— Нет, всё хорошо. Джаред в порядке, и книги больше нет, — резко отвечает Алан, а потом широким шагом подходит ко мне, встаёт напротив и так сурово смотрит, что я начинаю нервно поправлять платье.

— Тогда, что не так? — спрашиваю я, всё больше волнуясь. 

— А ты не знаешь?! — злится Алан.

— Нет...

— Я сказал тебе ждать в лесу, — низко рычит он. — Ты обещала, Виктория! Почему не сдержала слово?!

Секунду пытаюсь понять о чём он, а потом чувствую, как щёки начинают пульсировать жаром. Раз так, то мне и самой есть что сказать этому любителю геройствовать!

— Во-первых, — сжимаю зубы, — я не обещала. Я промолчала! Потому что ты просил невозможного. Я не могла тебя бросить. И правильно сделала, что пошла следом!

— Неужели? — раздражённо щурится принц.

— Да! — восклицаю я. — Ты провоцировал Элизу! Эта сумасшедшая бы тебя убила!

— Верно, провоцировал, это был мой план, — надменно отвечает Алан.

— План под названием: «Пожертвовать собой»?

— Я тянул время. Джаред был недалеко, я бы его дождался. К тому же обернувшись зверем, думаю, я бы смог сопротивляться подчинению пару секунд. Если бы Элиза разозлилась, то я бы подобрался ближе, и тогда...

— Элиза могла не подпустить тебя. Могла приказать что-то… что-то смертельное! Могла приказать Ри тебя убить! Тогда твоё перевоплощение бы не помогло.  А Джаред вовсе не был близко! 

— Всё было под контролем.

— Ты рисковал!

— Я рисковал? — рычит принц, играя желваками. — Святой создатель, а чем тогда занималась ты?!

От Алана расходятся такие мощные волны гнева, что невольно хочется сжаться в кресле.

— Мой риск был оправдан, — выдавливаю я. — И… и если выбирать из нас двоих — ты важнее!

— Что ты сейчас сказала? — Алан недобро нависает надо мной, сверкая глазами. Руками упирается в кресло.

— Ты будущий Король целой страны, — упрямлюсь. — Ты важнее меня.

— Что за бред ты несёшь! — рычит Алан, и от злости так сжимает подлокотник, что тот трескается под его пальцами. — Запрещаю тебе говорить подобное! 

— Тогда и ты никогда не проси оставлять тебя одного против зла! Я не могу этого сделать, это выше моих сил! — я чувствую, как глаза наполняются слезами. 

Алан тяжело выдыхает сквозь сжатые зубы, явно пытаясь успокоиться. Вид моих слёз действует на него, как холодный душ.

— Прости, — шепчу. В это слово я пытаюсь поместить все свои чувства.

На несколько секунд повисает вязкое молчание, а потом принц стирает одинокую слезу с моей щеки. У меня сердце ёкает от нежности, с которой Алан это делает, он прикасается так аккуратно, точно я хрупкая как хрусталь.

— Виктория, — тихо говорит он, — я никогда не подвергну тебя опасности. Ты не можешь просить о таком… Нет никого важнее тебя. Мы неразрывно связаны. 

— Из-за метки? — спрашиваю я.

— Не только...

Он замолкает, словно споткнувшись на полуслове. Глаза принца воспалённые, раненые, в них страх потери, отражение бездны... той самой, на краю которой мы совсем недавно стояли. Повинуясь порыву, я протягиваю руку к красивому лицу Алана, осторожно обвожу линию скулы, убираю с упрямого лба тёмные волосы.

— Ещё потому… — шепчет принц, — что без тебя я не смогу жить.

Алан наклоняется ниже, касается губами уголка моего рта. Мои пальцы зарываются в тёмные волосы, скользят по затылку и замирают у основания шеи принца. Он обнимает меня, а потом забирает из кресла и переносит на кровать, кладёт на пуховую перину, притягивает к себе. Утыкаюсь носом в ключицу принца, замираю, как пойманный зверёк.

Так мы лежим десяток минут, пытаясь надышаться друг другом, осознать, что не нужно больше прятаться и бежать, сражаться с непобедимым врагом. Теперь всё время наше. 

— Расскажи мне всё с самого начала, Виктория, — просит Алан. 

Я вздыхаю и начинаю рассказ. 

Иду от самого начала, словно разматывая пыльный клубок. Рассказываю, как была уверена, будто мой дом — другая реальность, как осознала себя Викторией, как поняла, что попала в мир моего любимого романа… Как пыталась избежать бала, жгла запястье, и как до ужаса боялась встречи с тем, кто по сюжету должен меня убить.

С каждым словом я чувствую, как меня отпускает напряжение, словно спадают стягивающие душу цепи. Алан слушает внимательно, иногда уточняя те или иные моменты. А иногда сам рассказывает, что думал и чем занимался, пока я искала книгу.

Когда история заканчивается, мы ещё какое-то время лежим, думая каждый о своём. Много ошибок за плечами, но они привели нас туда, где мы есть… Осталось совсем немного, и можно будет оставить позади ужасы кровавой книги.

— Что теперь будет с Элизой? — спрашиваю я.

— Суд и казнь, — коротко отвечает принц. Лицо его становится непроницаемым, словно покрывается ледяной коркой.

Я замолкаю, уходя в мысли. Я понимаю Алана... но мне не даёт покоя мысль, что Элизой могла управлять книга. Что, если та голубоглазая девочка из прошлого просто хотела любви, но не знала, как её получить? А Илона воспользовалась этим её желанием и столкнула во тьму. Если бы не третья Королева, какой бы Элиза выросла? Как бы жила?

— Я согласна, что она заслуживает наказания… — осторожно говорю я. — Но она была ребёнком, а потом ей могла управлять кровавая магия. Когда книга рассыпалась, из Элизы вышло столько черноты… Может быть, окажется, что она тоже жертва.

— Предлагаешь, пожалеть её и отпустить на все четыре стороны? — кривится принц. — После того, что она сделала? Это невозможно. Я не против пойти тебе навстречу, но не в этом случае.

— Но ведь и про меня ты думал, что я шпионка. Что, если вина Элиза лишь в том, что будучи ребёнком, она поверила Илоне? 

Алан сжимает губы в упрямую линию. Я понимаю, он думает о том, что оставлять Элизу в живых слишком опасно.

— Давай хотя бы не будем торопиться, — прошу я. — Пусть её осмотрит маг…

— Вряд ли хоть что-то изменит моё решение, — мрачно отвечает Алан. По его тону я чувствую, что сейчас спорить бесполезно. 

Я и сама вдруг вспоминаю недавние события… Вспоминаю нож и кровавую рану в животе Алана, и в моём сердце просыпается ледяной ужас… Где заканчивалась Элиза и начиналась книга?

— Предлагаю оставить этот вопрос на завтра, — шепчет Алан мне в макушку. — Тебе стоит поспать, рысёнок. В следующие дни у нас будет много дел.

— Дел? Это каких? — спрашиваю я. 

— Начиная от составления нового гардероба и заканчивая скучными лекциями об этикете высшего света Руанда. Ты же понимаешь, что не получится отвертеться от всеобщего внимания?

— Ох…

— Вдобавок стоит начать тренировки с твоим зверем… А ещё отец хочет с тобой познакомиться. Завтра отправим письма твоей семье. Они наверняка захотят знать, что ты жива и здорова.

 — Ах, точно! — бормочу, краснея до ушей. И как я могла о них забыть?! — … И ещё я хочу помочь Кристинии, — торопливо добавляю я.

Против ожиданий, Алан не спорит.

— Хорошо, посмотрим, что можно сделать. Но сначала сходим, наконец, на нормальное свидание, что скажешь?

— О, вы приглашаете меня на свидание, Ваша Светлость? — шуточно удивляюсь я.

— Ага, — улыбается Алан, — и у вас нет шанса отказаться, леди Виктория.

— И не подумаю! — хихикаю я, ёрзая на кровати.

— Тогда договорились, — шепчет Алан мне в шею, а у меня мурашки разбегаются, и в животе начинает сладко ныть. 

— Ты хочешь на ночь остаться здесь? — хрипло спрашивает Алан, приподнимаясь на локте и глядя на мои губы. 

— Всё равно…

— Может, мне лучше уйти? — напряжённо спрашивает он.

— Куда? — волнуюсь я. 

Алан скользит по мне голодным взглядом, медлит с ответом, и тогда я сама тянусь за поцелуем. 

Едва касаюсь его губ, как принц расслабляется, перехватывает инициативу. Он нежно ласкает мои губы, ладонями забирается под одежду, гладит моё тело. Я довольно вздыхаю, доверчиво выгибаюсь навстречу.

— Будешь моей принцессой? — вдруг шепчет Алан. 

Что? 

Ох!

Пока я пытаюсь сообразить, что только что услышала, принц ласкает губами мою шею, заставляя выгибаться дугой. Опускает руку ниже, скользит по моему животу. У меня звёздочки перед глазами, совершенно не получается трезво мыслить.

— М-м, ты пользуешься нечестным приёмом, — я хватаю ртом воздух.

— Тут все методы хороши.

— Предложение и без того заманчивое, — бормочу, смущаясь так, что у меня щёки пульсируют от жара. Шепчу на грани слышимости: — Пожалуй, я соглашусь.

— Но должен тебя предупредить, есть и тёмные стороны, — говорит Алан, опуская руки на мои бёдра. — Жизнь твоя изменится... 

— Как именно? — спрашиваю между вздохами.

— Для начала ты начнёшь проклинать дурацкие балы, — говорит принц, целуя шею. — Разлюбишь золотые монеты, ведь на них отчеканят твой профиль. Министры станут дёргаться и икать при твоём приближении.

— Всё это меня не пугает…  — говорю, а потом краснею до корней волос. — Главное, что ты будешь рядом.

— Это легко устроить.

Я вскидываю взгляд и залипаю на зубастой ухмылке Алана. Такой довольной и мальчишеской, что внутри у меня становится жарко, а сердце затапливает невыносимой нежностью. Хочется глупо хихикать от счастья. 

Мы ещё долго нежимся и ласкаем друг друга, а потом лежим, обнимаясь и шепча романтические глупости. 

Постепенно нас накрывает сонная волна. 

— Не уходи, — шепчу, проваливаясь в дрёму. И чувствую успокаивающий поцелуй в макушку, нежные объятия и тихое: «Не уйду».

Я засыпаю в объятиях Алана, абсолютно уверенная в завтрашнем дне. Мне снится, словно мы на балу, кружим в бесконечном счастливом танце, и не можем оторваться друг от друга. Джаред и Ри тоже неподалёку, танцуют со своими истинными, а Кристиния с улыбкой разговаривает с Королём. Тот, впервые за долгое время, выглядит по-настоящему живым.

Потом видение сменяется. 

Теперь мне снится золотое поле и свежий ветер, запах травы и сладких ягод. Снится, как мы с Аланом скачем на лошадях. Солнце ласкает наши лица, свет заливает весь мир, насколько хватает глаз. Небо ярко-голубое, ясное. Это всё для нас!

Но вдруг что-то происходит… 

Воздух тяжелеет, а небо начинает темнеть. Солнце тонет в свинцовых тучах. Я теряю из виду Алана, а лошадь, перестав слушаться, несёт меня в лес.

Я натягиваю поводья изо всех сил! Испуганно заржав, лошадь встаёт на дыбы. Со вскриком я падаю на землю и сразу откатываюсь в сторону, едва увернувшись от копыт.

Лошадь уносится, Алана нигде не видно, а я посреди тёмного леса. Совершенно непонятно в какой стороне замок, всюду, куда не глянь — мрак. Тени тянут ко мне жадные лапы, а единственный свет исходит от моих ладоней. 

Я удивлённо смотрю на них… Вытягиваю вперёд. Тьма отступает, словно боится обжечься. Используя ладони как фонарики, я иду через лес. 

Я бреду долго, час или два… Но ничего не меняется. Я словно двигаюсь по замкнутому кругу. Темнота становится гуще, небо абсолютно чёрное, словно над головой нависла бездна. Я кричу, зову кого-нибудь, но слышу лишь собственное гулкое эхо.

«Словно осталась одна в целом мире…», — испуганно думаю я.

Страх холодной змеёй оплетает душу, запускает ядовитые зубы в сердце, стискивает горло, не позволяя свободно дышать… Свет покидает мои руки, словно страх душит его, так же как меня.

«Надо успокоиться, — через испуг говорю я себе. — Думать логически! Что я делала до леса? Как тут оказалась? Мы победили книгу, а потом я лежала в кровати с Аланом… Он просил меня стать его принцессой, мы заснули вместе… Мне снился бал, снилось поле… Снилось…»

Тут мне приходит в голову спасительная мысль, и я щипаю себя за лодыжку. Боли нет!

«Это сон», — облегчённо думаю я, а потом вслух повторяю:

— Это сон!

...СОН...ОН...ОН... — глухо вторит эхо. Темнота неподвижна, но теперь она не сможет меня обмануть.

Я знаю, что лежу в замке в объятиях Алана. А это просто кошмар! Или видение, вроде того, где ко мне приходила Кристиния. Я совершенно не боюсь! Словно отзываясь на эти мысли, мои ладони снова разгораются. От кожи идёт ровный белый свет. 

«Так, раз это просто сон… то им можно управлять, верно? — взволнованно думаю я. — Надо только сильно захотеть!»

— Я хочу выйти из леса! — твёрдо говорю вслух, а потом, вздохнув, делаю три смелых шага в темноту. 

Деревья послушно расступаются, и я выхожу на опушку... Ту самую, где едва не погиб Джаред. Вон, пещеры, где мы с Аланом нашли умирающего серого волка. А вон озеро… только сейчас оно светится изнутри, словно под воду поместили тысячи голубоватых лампочек. 

А потом я замечаю высокую фигуру, что стоит у воды. Платиновые волосы струятся по плечам и лопаткам, стройную фигуру обтягивает синее платье с серебряными вставками.

— Илона, — говорю я.

— Здравствуй, Катя… точнее, Виктория, — отвечает третья Королева, поворачиваясь ко мне. Грустно улыбается, смотрит из-под густых ресниц: — У меня не так хорошо получается управлять снами, как у твоей матери, поэтому уж прости за эти дурацкие декорации.

Я чувствую, как холодок ползёт вдоль моего позвоночника. Делаю несколько осторожных шагов, обходя Илону по широкой дуге. Доверять этой женщине нельзя. Раз она вторглась в мой сон, то хорошего не жди. Знать бы способ вырваться из видения...

— Что тебе надо? — говорю я, внимательно следя за каждым движением Королевы. 

— Хотела поблагодарить, — улыбается Илона, — за спасение моего единственного сына. Если бы я знала, что всё так обернётся… что книга затребует такую огромную плату, то придумала бы другой способ добраться до тебя и Кристинии.

— Чем мы тебе не угодили? У тебя есть семья, есть власть… разве нельзя просто жить?

— Просто жить... — презрительно повторяет за мной Илона, кривясь с таким отвращением, будто большей глупости она в жизни не слышала. — Нет, всё слишком далеко зашло. Либо я, либо твоя мать. Одному достанется всё, а другому — ничего.

— Тогда ты проиграла, Илона, — говорю я.

— Разве?

Королева ухмыляется, на её красивом лице проступает хладнокровная жестокость. А потом Илона смотрит на неподвижное озеро, что находится в паре шагов. В середине водоёма словно чернильная клякса. Она медленно, но верно расширяется… Я уже хочу спросить, что это, как вдруг в моей голове раздаётся новый голос.

«Виктория, доченька… — тихо зовёт Кристиния. — Ох, доченька, наконец-то до тебя достучалась… 

От волнения я закусываю губу. Слава богам! Теперь-то всё будет хорошо! Сейчас Кристиния скажет мне, как проснуться!

«Да, это сон! Ты в замке! Но всё равно в опасности… — торопливо шепчет Кристиния. — Проснуться сейчас не получится. Потяни время разговором, отвлеки, тогда Илоне будет сложнее сосредоточиться на ритуале… Это даст нам время! Я немного поколдую, она будет словоохотлива, главное задавай больше вопросов. А мы скоро придём. Мы уже ищем её, чтобы остановить…»

У меня тут же появляется десяток вопросов, например: Кто «мы»?! Что задумала Илона? Всё ли хорошо с Аланом? 

Но прежде, чем я успеваю хоть один задать, Кристиния испуганно предупреждает: «Молчи! Даже мысленно мне не отвечай! Жди! Тяни время! Не бойся!»

А потом её голос исчезает, и я снова остаюсь один на один с третьей Королевой Руанда. Илона с подозрением оглядывает меня, и я спешу отвлечь её вопросом:

— Я всё-таки не понимаю, — говорю со всем возможным пылом, — за что ты так ненавидишь Кристинию? По-моему, месть — не то, на что стоит тратить жизнь!

— Всё, что я имею, — надменно говорит Илона, — я имею благодаря мести.

— Не верю, — отрезаю я, а сама поглядываю на разрастающуюся в озере кляксу. Почему-то мне кажется, она напрямую связана с таинственным ритуалом, который решила провести Илона.

— Ты можешь верить или нет, мне плевать, — высокомерно заявляет Илона. — Власть — это приз в жестокой игре, а месть — моё непобедимое оружие. Его мне вручила твоя мать. Это занимательная история… но вряд ли ты, девочка, поймёшь её посыл.

— Так расскажи и узнаем, — подначиваю я.

Илона задумчиво ведёт плечом, улыбается уголками губ. Смотрит на озеро, словно прикидывая что-то в уме.

— Ну хорошо, — величественно кивает она, — время есть. 

Она проводит рукой по платиновым волосам, взгляд её затуманивается, словно она уходит мыслями в далёкое прошлое:

— Мы с Кристинией знакомы с детства, — медленно говорит Илона. — У твоей матери не проявились способности оборотня, и отец выкинул её, как бракованную куклу. У меня оба родителя сгинули на войне. Мы познакомились в детском доме, и подружились из-за схожих способностей к чёрной магии. Хотя в те годы кровавое искусство ещё не было запрещено, но мы всё равно тренировались тайно, искренне радовались успехам друг друга… Мы всё делали вместе, делились самым сокровенным. Например, я уже тогда мечтала стать Королевой. Кристиния же вздыхала о большой чистой любви… А потом твоя мать предала меня.

— Предала?

— Да, — Илона сжимает губы, словно воспоминание до сих пор причиняет ей боль. — Один местный задира часто издевался над Кристинией за то, что она человек, а не оборотень. Я не всегда была рядом, не всегда могла помочь… Однажды, Кристинию даже положили в лазарет, так сильно тот отброс её поколотил. «Такие как он не должны ходить по миру!» — так я себе сказала…

Деревья кругом неподвижны, словно декорации на театральной сцене, на небе нет звёзд, ветер едва колышет волосы, и только холод становится всё сильней.

— И что ты сделала? — спрашиваю я, обнимая себя руками.

— Наказала гада, — пожимает плечами Илона. — Думаю, он и сейчас ходить не может. Это было, конечно, глупо… Но мотивы мои были чистыми. Я хотела помочь той, кого любила как родную сестру! А она… Она отвернулась от меня! А когда пришли дознаватели, она первая показала на меня пальцем! Сдала меня, как подзаборная крыса! — шипит Королева. — Детский дом замял эту историю, а меня сослали в клоповник на окраине. Строгий приют для сложных детей… Там пресная еда повторялась изо дня в день, окна перекрывали решётки, наказания исполнялись хлыстами. Каждый день я помнила из-за кого терплю унижения. Помнила, кто предал меня!

— Может, Кристинию вынудили тебя сдать? Или она просто испугалась… Ведь ты покалечила человека… 

— Я защищала Кристинию! Сделала это ради неё! Ради нас! И лишь когда меня сослали, я поняла… только я одна считала нас подругами. Твоя мать лишь притворялась сквозь зубы, а сама ждала шанса избавиться от меня!

Илона продолжает говорить, едва не истекая желчью. От неё исходит столько неподдельной злости, что я чувствую её кожей. Хочется отступить, но усилием воли заставляю себя стоять на месте… Оказывается, всё началось так давно и тянется до сих пор. Я вспоминаю про плату за чёрную магию. Раз они с Кристинией занимались ею ещё с детства, то не стала ли их дружба расплатой за силу?

— Думаешь, Кристиния остановилась на этом? — шипит тем временем Илона. — Нет! Она пошла дальше! Она украла мою мечту!

— Ты говоришь про трон Руанда?

— Да! Она знала, как я мечтала о статусе Королевы и назло влюбила в себя Короля. Встала на моё место!

— Как она это сделала? — спрашиваю я. — Магия же бессильна в вопросах любви?

— Женские чары никто не отменял. Крутилась рядом, соблазнила… да какая разница?! Это была моя мечта! Моя! Она забрала мою мечту! И за это я поклялась забрать её жизнь. 

«Значит, Кристиния не околдовала Короля… Может, у них правда были чувства? — думаю я, ёжась от холода. — Сколько ещё есть времени? Надеюсь, Кристиния успеет с подмогой… Кто с ней придёт? Алан? Она достучалась до него через зеркало? Ох, он, наверное, очень волнуется…»

— Для начала я решила скинуть Кристинию с трона, — продолжает тем временем Илона. — Для этого всего-то было нужно найти настоящую пару Короля. Чёрная магия может многое, в том числе она способна вычислить истинных. Это требует много магической крови, но о цене я не думала. В тот момент месть стоила любых жертв! Я ночами не спала, искала! Прощупывала судьбы, покупала кровь, проливала собственную… И в конце концов, нашла! Истинная явилась в Руанд. Королю оборотней ничего не оставалось, кроме как взять её в жёны.

Илона самодовольно улыбается воспоминаниям, а мне хочется убраться подальше от этой маньячки с красивым лицом. Удивительно, что Джаред вырос таким адекватным… Стоит подумать, что он почувствует, когда узнает о преступлениях матери, и сердце сжимается от боли.

— О-о, — тянет Илона, облизывая губы, — как же приятно было услышать, что Кристинию отослали из дворца. Она была унижена, растоптана! Но теперь я хотела назад своё место Королевы, а его занимала истинная. Однако, я упорная, меня такие пустяки остановить не могли, — надменно заявляет Илона. — Несколько лет подготовки, пара неудачных покушений… а потом — успех! Все знали, что Кристиния владеет чёрной магией, и когда её следы и «случайные» улики оказались на месте смерти истинной Короля, то первым делом именно Кристиния попала под подозрения.

— Ты подставила её… — шепчу я.

— Да! — гордо заявляет Илона, словно совершала подвиг. — Так же, как она предала меня! Зуб за зуб! 

— Но истинная Короля была ни в чём не виновата. 

— В этой жизни счастье надо выгрызать зубами. За мечту — биться. Или ты думаешь, власть приносят на блюдечке с каёмочкой? — хмыкает Илона. — Кристиния предала дружбу, украла моё место Королевы! Но справедливость восторжествовала, твоя мать бежала из Руанда, опозоренная, раздавленная… а я заняла своё законное место. Немного магии там, капельку тут…

— Но зачем тебе понадобилось писать книгу? — спрашиваю я, а сама с тревогой поглядываю на озеро. Уже половина воды чёрная, как смоль, и холод только усиливается. Времени всё меньше… а от Кристинии никаких вестей!

— Я не хотела связываться с книгой. Кристиния вынудила меня! Я знала, что она будет мстить, но не подозревала, что так изощрённо! 

— Мстить? — хмурюсь я. — Как она мстила?

— Она родила тебя. 

— Не понимаю…

— Что тут непонятного? — цыкает Илона. — Она родила истинную для Алана! Тебя! Уж не знаю, как она это сделала… Не знаю, случайно, или по звёздам высчитала, или душу продала, но очень скоро, я уже знала, какая тебе отведена роль. Я очень внимательно следила за линией судьбы старшего принца, позиция Королевы позволяла мне без труда получать магическую кровь. Как ты помнишь, если очень стараться, чёрная магия находит истинных. А я старалась… очень! И уж точно я не могла допустить, чтобы ты прибыла во дворец.

— Почему мне нельзя было во дворец? — спрашиваю я.

— Слишком рискованно… — кривит губы Илона. — Кристиния использовала бы тебя как инструмент, чтобы пробраться в замок и устроить заговор против меня. Или ты сама бы стала рыть в поисках улик, чтобы доказать непричастность матери к смерти истинной Короля. 

— Но книга — это всё равно слишком сложно. Почему было просто не избавиться от меня, пока я маленькая?

— Я думала об этом, — спокойно кивает Илона, словно мы говорим о походе в булочную. — Но, лишившись единственной дочери, Кристиния стала бы мстить… Терять ей было бы нечего, и кто знает, какую изощрённую ловушку она бы придумала. Не-ет, если избавляться, то начинать надо было именно с твоей матери. Но когда я прибыла в Лимерию, она уже успела подбросить тебя отцу, а сама ушла в глухое подполье... Я наблюдала за тобой, думала, что делать, как быть… А потом увидела светловолосую девочку, что каждый день ходила к дому твоего отца и ждала у закрытых ворот.

— Элиза?

— Да, именно она! Я сразу распознала в ней талант. Сильнейший дар к чёрной магии. Мы с твоей матерью о такой мощи даже не мечтали. И что занимательно, дар девочки подпитывала обида на подругу… Подругу, которая её предала. Никого не напоминает?

— И ты решила использовать эту девочку?

— План был идеальный! — вдохновленно улыбается Илона. — Элиза получит сказку, а я избегу наказания чёрной магии, ведь в книге будет не моя кровь. Писать будет не моя рука. Знаешь, как создаются подобные сюжеты? Сначала пишется концовка — итог всего. Я вела руку этой глупой девочки, выписывая свой идеальный план. Алан убьёт свою истинную… Тебя. В конце добавила несбыточной ерунды, вроде перемещения метки.

— Это подло, — выдавливаю я.

— Детей с малых лет убеждают, что жизнь сказка, забывая рассказать про тёмные стороны. Я же подарила Элизе мечту и взаправду превратила её жизнь в сказку, как она этого и хотела. Пусть ненадолго… но это больше, чем у многих.

— Но как возможно, что ребёнок сумел написать такую сложную книгу? — спрашиваю я, давно волнующий вопрос. — Элиза ведь не знала имён, не знала титулов… Как она всё это написала?

Илона наматывает локон на палец, смотрит на озеро. Вода уже практически полностью стала чёрной.

— Не надо было ничего сочинять, Элиза лишь должна была представить чего хочет, — говорит Илона. — Хочет поквитаться с тобой, например, хочет, чтобы её любил принц, хочет твою магию, хочет богатых родителей… А кровавая магия превращала эти желания в историю, вкладывала нужные слова в голову, превращала строчки в увлекательный сюжет, который приведёт к нужной мне концовке. Конечно, я понимала, что Кристиния вскоре почувствует проклятие книги и будет пытаться тебя спасти… значит, ей станет не до меня. Кроме того, после исполнения концовки, никто не мешал бы Джареду сесть на престол. Разве не идеальный расклад? 

— Продуманный до мелочей, — с сарказмом говорю я, но Илона принимает за чистую монету. 

— И я так решила! Но забыла про коварство магии… Я не знала, что придётся оплатить книгу жизнью сына. Не подумала, что ты сумеешь разрушить сюжет.

— И всё это из-за детской мести? — не выдерживаю я. — Столько людей пострадали, и ещё больше могли пострадать!

— Осуждаешь? — усмехается Илона. — Такие белоручки как ты только и могут, что нос задирать, а чуть силой их припугнёшь, так падают на колени и слёзы льют! Как бы ты стала Королевой, если боишься замараться?

— Ты думаешь, будто жестокость — это сила, — говорю я. — Но ошибаешься. Есть другие пути. 

От озера раздаётся гул. Теперь вся вода густого чёрного цвета. 

— Вот сейчас и проверим, — ухмыляется Илона. — Твой путь против моего! 

А потом она поднимает руки и ударяет ими по воздуху, словно держит невидимые плети. В тот же миг рябь проносится по озеру, а потом оно вздымается огромной смоляной волной. Ветер пригибает деревья, холод изморозью оседает на коже. 

— Виктория, я уничтожу тебя в твоём собственном разуме! — кричит Илона. — Может, даже получится занять твоё тело! Ох, я славно попирую! Но если станешь умолять на коленях, я, так и быть, оставлю тебе крохотный кусочек сознания!

Она смеётся так искренне, словно победила в конкурсе мисс-Злодейка. А я на удивление совсем не чувствую страха, в груди звенящая пустота. Илона кажется мне жалкой. Всё что она хотела — это власти и мести. Все её поступки наполнены желчью и ядом. Она думала, что умнее всех, а в итоге чуть не погубила сына. В ведь он — единственное, что она сделала в жизни хорошего. Почему она просто не сбежала? Это ведь был её шанс...

— На колени! — командует Илона, но её голос лишь зря сотрясает воздух. Ни за что на свете я не собираюсь склоняться перед этой безумной убийцей. Может быть, Кристиния ещё в детстве заметила её жестокость и сдала из страха за других детей. А может, дружбу Илона себе выдумала... как выдумала, будто ей суждено быть Королевой.

Сейчас она собралась убить меня. Стереть мой разум… Я уж постараюсь ей не даться!

Илона ухмыляется, уверенная в своей силе, а потом направляет огромную смоляную волну прямо на меня. Чернота несётся с такой скоростью, что я понимаю, увернуться точно не выйдет. Я успеваю только выставить навстречу руки.

Тьма с грохотом врезается в мои светящиеся ладони, разбивается миллиардами угольных капель. Они орошают меня с ног до головы, но стоит им коснуться моей кожи или одежды, как они превращаются в обычную воду. 

Ветер завывает, треплет волосы.

— Нет, нет, — бормочет Илона, поднимая из озера остатки черноты. Лицо Королевы уродует злость и растерянность. 

Я схожу с места, иду к ней. Илона снова бросает в меня черноту, но та превращается в обычную воду, едва попав под сияние, что исходит от меня.

— Похоже, белая магия сильнее чёрной, — говорю я. 

— Я не могу проиграть, — рычит Илона. Она отступает, но поскальзывается на мокром, падает на траву.

— Не можешь, — сердито соглашаюсь я, делая последний шаг и кладя свою руку на плечо Илоне. — Ведь это не игра!

Моя ладонь светится, Илона шипит от боли, а потом её образ начинает меркнуть, и вместе с ним, меркнет мир вокруг. 

— Виктория! — зовёт взволнованный голос. Я открываю глаза и обнаруживаю, что меня держит на руках Алан. В его серых глазах отражается луна, а ещё — бесконечное море страха.

Он стоит посреди леса… рядом, оголив мечи, застыли солдаты во главе с Джаредом.

Младший принц напряжённо смотрит в сторону озера, рядом с которым, опустив голову, стоит его мать... третья Королева Руанда.

— Мама… — потерянно и неверяще выдыхает Джаред. А потом лицо его замыкается, он сжимает губы в линию, зубы стискивает до желваков и громко приказывает солдатам: — Взять Королеву под стражу!

Суд назначили через две недели. 

Все дни до него мне было некогда скучать. Я занималась развитием целебной магии, изучала этикет, историю Руанда, клановые гербы, вникала в запутанные и часто жестокие законы, а вечерами практиковалась под внимательным надзором моего принца.

Едва я научилась хоть немного брать под контроль белую магию, как приступила к лечению Короля. Чудес, как в лесу, больше не случалось… должно быть, там магия «включилась» в ответ на бурные эмоции, в спокойной же обстановке вызвать даже слабое сияние было невероятно сложно. Дело усугублялось редкостью дара. Архимаг вместе со мной шерстил книги, пытаясь лучше понять, как раскачать мою способность. 

Так что в одну секунду великой целительницей я не стала… 

Зато узнала хорошую новость, белая магия и правда по силе равна и даже превосходит чёрную. И возможно, именно этот дар помогал мне всё это время сопротивляться книге, а также дал шанс избежать наказания за исправление концовки. 

Белая магия — это всё равно что антидот к кровавому колдовству, вот только её ограничивает так называемая «чистота помыслов». Это значит, что малейшее сомнение в желании помочь блокирует целительные свойства. Не говоря уж о важности полной концентрации, умении подключаться к магической ауре и очищать голову от лишних мыслей. С последним у меня было особенно плохо!

Ох, сколько же ещё предстояло учиться! 

Когда я изучала свою родословную, то обнаружила занимательную вещь. Оказывается, у моей прабабушки по материнской линии тоже проявлялась белая магия. Кристиния всегда занималась только чёрным колдовством, но ведь не зря же она умела лечить. Может, какие-то способности были и у неё, просто она никогда их не развивала.

Алан, как мог, заботился о моей безопасности. Иногда даже перебарщивал... Теперь даже по замку за мной по пятам ходила толпа телохранителей во главе с Ри. А для безопасности ночью Алан вручил мне слезу ведьмы и велел никогда не снимать кулон, чтобы больше никто не мог проникнуть в мои сны.

Хотя дел было по горло, я каждую секунду ощущала напряжение, разлитое в воздухе. Особенно сердце болело за Джареда.

После той ночи, когда Илона показала своё истинное лицо, младший принц словно повзрослел сразу на десяток лет. Стал хмурый, задумчивый, с отцом и Аланом вёл себя отстранённо, словно ждал, что его вот-вот обвинят в преступлениях матери. 

Все за него переживали, но сделать ничего не могли. Слишком внезапно для принца перевернулся мир.

Илона в глазах Джареда всегда была излишне заботливой, чересчур эмоциональной, гордой матерью, которая просто очень сильно любила единственного сына. Её нельзя было назвать душевным человеком, Алана она никогда не принимала, держала с ним холодный нейтралитет, однако границ не переходила. Отца, пусть и не любила, но всегда слушала, поддерживала решения и не выносила ссоры за пределы королевских покоев. У Илоны были странности: внезапные поездки по стране, любовь к древним книгам и башням, личный отряд молодых магов на воспитании. 

Но всё это не делало её плохим человеком… Не делало её убийцей.

Я и представить не могла, какие чувства испытывает младший принц. Боль, растерянность, опустошённость?

За три дня до суда, Алан чуть ли не силой вытащил брата на охоту. Их не было больше суток... а когда вернулись, то я с облегчением отметила, что боль в зелёных глазах Джареда словно притупилась. Он наконец-то перестал прятать взгляд и снова расправил плечи. 

А меня охватила гордость за Алана. За то, что не бросил брата, не пустил на самотёк. Чтобы он не сказал Джареду, это помогло.

И вот, наступил день суда… 

Заседание закрытое, здесь только доверенные лица. Несколько советников из числа приближённых, королевский отряд стражников, Ри. Ещё присутствует пять магов и следователь, который вёл расследование.

В первом ряду сижу я, рядом Алан и чуть дальше Джаред. Место судьи занимает Король Руанда — Диорт Цезариус.

Пригладив седые волосы, он подаёт знак стражникам. На помост выводят Элизу. 

Она сильно похудела, волосы висят безжизненной массой, щёки ввалились, глаза лихорадочно блестят. На запястьях антимагические браслеты. Пока зачитывают список преступлений, Элиза не сводит с меня взгляда.

— К чему этот фарс! — вдруг истерично кричит она, голубые глаза наполняются злыми слезами. — Просто отрубите мне голову и дело с концом! Вы же этого хотите! Убить обманутого ребёнка! Так чего ждёте?! Накажите того, кто по чужой указке совершил глупость! В этом же состоит ваш суд!

Она нервно смеётся, пока горошины слёз катятся по её щекам, стекают к подбородку, падают на пол. Ноги Элизы подгибаются, и она повисает на руках стражников. Я в волнении кошусь на Алана, а он сжимает мою ладонь, переплетает пальцы.

К Элизе подходит один из архимагов и кладёт на белобрысую голову ладони. 

— Приговор, — сухо объявляет Король, — стирание памяти обо всех годах жизни с момента создания запрещённого артефакта! Пожизненная блокировка магических потоков и столетняя служба в островной закрытой лечебнице святого создателя.

— Что? Нет… я не хочу забывать, — шепчет Элиза, вскидывая растерянный взгляд. Но архимаг крепко держит её голову и уже начинает зачитывать заклинание. Воздух наполняется шипением, словно где-то включили телевизор с помехами. Алан закрывает мне уши, словно ребёнку.

На моих глазах лицо Элизы искажает мука, зрачки расширяются, а из глаз уходит злость и отчаяние, словно их стирают, как карандашный след ластиком. Проходит ещё несколько томительных минут, и архимаг отступает. Голова Элизы безжизненно свисает. Один из стражников берёт её на руки, а затем уносит. 

— Теперь она будет спать несколько суток, — шепчет Алан. — До отправки в лечебницу её память будут вычищать ещё несколько раз. Процедура непростая, такое доступно только архимагу. Но в конце концов, воспоминаний о книге у неё не останется. Несколько лет её будут воспитывать, как самого настоящего ребёнка… Надеюсь, она воспользуется своим шансом и принесёт пользу.

Киваю, а внутри бушует море чувств. Я уверена, что Элизу оставили в живых, потому что я очень просила Алана. Я бесконечно благодарна, что он прислушался ко мне, и изо всех сил надеюсь, что на новом месте Элиза найдёт тех, кто её полюбит, и тех, кого полюбит она сама… 

— Спасибо, — говорю одними губами.

Следующей на помост приводят Илону.

Третья Королева держится гордо, стоит, вскинув подбородок, смотрит так, словно это она пришла нас судить, и для каждого у неё в запасе по смертному греху. На её запястьях тяжёлые антимагические браслеты, а на шее я замечаю тусклые следы синяков. Руки Королевы исцарапаны и костяшки разбиты, губы в углах запеклись корочкой.

«Её пытали? ...или она сама нанесла себе увечья?» — с дрожью думаю я, кошусь на Джареда. У принца не лицо, а неподвижная маска.

Илона смотрит на сына. Говорит одними губами:

— Прости.

У Джареда вздрагивают плечи. Алан говорил, что Король уговаривал младшего сына не приходить на суд, но тот был непреклонен.

Илоне зачитывают обвинения. Покушения, убийства, использование чёрной магии, подделывание улик, обман, клевета… Следователь подкрепляет слова доказательствами. За две недели получилось раскопать многое. Вина Королевы неоспорима, да она и не пытается отрицать. Слушает с таким видом, словно ей зачитывают список достижений и вот-вот выдадут медаль. Однако я чувствую исходящий от неё страх, вижу кровоточащую рану в застывшем взгляде.

Король Руанда объявляет, что отныне Илона лишена всех титулов и привилегий, статуса его супруги и Королевы, а её имя будет вычеркнуто из всех родословных.

Он не смотрит на Илону, словно они совершенно чужие люди, но между седых бровей пролегают глубокие скорбные морщины, а на благородном лице лежит тень утраты.

Приговор: — «Казнь», — звучит как удар молота.

Никто не двигается с места. Даже Джаред не меняется в лице. Все, кроме Илоны, знают, что это ещё не конец. 

Ри даёт знак, и на помост выносят большое, в человеческий рост, зеркало в витой раме. С четырёх сторон установлены магические камни, они мягко светятся голубым.

Я задерживаю дыхание. Чуть раньше мы с Аланом обсуждали, как можно освободить Кристинию от зеркала. Архимаги нашли способ, однако было одно но… 

— Илона, — твёрдо говорит Король, — у тебя есть шанс искупить часть вины. Вместо смерти ты можешь выбрать жизнь, пусть она и не будет прежней. Из-за твоих интриг моя вторая жена погибла, а первая жена оказалась ложно обвинена. Ей пришлось запереть себя в магическую тюрьму из зеркал…

Архимаг, что стоит возле зеркала, касается его поверхности пальцем. В тот же миг магические камни разгораются, отражение идёт рябью, а потом я вижу Кристинию. Её чёрные волосы точно змеи вьются по плечам, на белом лице яркие красные губы, стылые глаза. Мама выглядит как и прежде пугающе, точно восставший призрак, что пришёл по мою душу… Но больше я её не боюсь. 

Она мой союзник. Всегда была… Пусть её методы порой вызывали оторопь. 

Мы говорили с ней перед судом. Как обнаружилось, главная сложность в вызволении из зеркала заключается в том, что нет телесной оболочки, которая может принять душу Кристинии. Прежнее тело безвозвратно поглотила чёрная магия.

Случайная телесная оболочка не подойдёт. Важен уровень магии, общий возраст и вдобавок важно добровольное согласие. 

Взгляды двух бывших Королев пересекаются, точно мечи. А потом Илона насмешливо спрашивает:

— Мой Король, неужели, вы хотите, чтобы я поменялась местами с Кристинией?

— Хочу, чтобы справедливость восторжествовала. 

— Вы так уверены, что я соглашусь? — хмыкает бывшая Королева. 

— Решение за тобой, — медленно отвечает Король. — Считай, это моей последней милостью.

— Я смогу гулять по любым зеркалам? 

Архимаг переглядывается с Королём. Диорт едва заметно кивает.

— Нет, — отвечает маг. — Вы навсегда останетесь только в одном, в этом зеркале. Также ваши магические способности будут заблокированы. 

— И это, по-вашему, милость? Вы представляете, на что толкаете меня? — кривит губы Илона. — Это хуже смерти… Хуже всего! 

— Спустя время, ваша душа найдёт покой, — добавляет маг.

— И сколько это займёт? Тысячу лет?

Она теребит руки, хмурится, а потом ласково зовёт: 

— Джаред...

— Да? — в голосе младшего принца ни единой эмоции.

— Как мне следует поступить? — спрашивает Илона с улыбкой. 

Меня берёт злость. Разве справедливо перекладывать ответственность за решение на плечи сына?! Стискиваю кулаки, подмывает хоть что-то сделать, но Алан качает головой… как бы говорит: «Не вмешивайся». От волнения я закусываю губу. 

Мне очень хочется, чтобы и Джаред, и Алан были счастливы, но жизнь слишком сложная, слишком многогранная, чтобы прекрасная концовка настала по щелчку пальцев.

— Так что... Что мне сделать? — повторяет вопрос Илона.

— Разве не ты меня учила, — говорит Джаред, глядя ей в глаза, — что нужно брать ответственность за свои поступки?

Илона молчит целую минуту, а потом неестественно улыбается, словно пытаясь спрятать печаль за маской радости.

— Ты был бы прекрасным Королём, Джаред, — говорит, а потом поворачивается к зеркалу и кладёт на его гладкую поверхность ладонь.

— Я согласна, — сообщает она. 

Король выдыхает, словно ожидал другого решения. Наверное, ему тоже не хотелось видеть, как супруге, с которой он прожил почти два десятка лет, прилюдно отрубят голову.

Мне страшно, волнительно, и немного тошно, но я загоняю все эти чувства поглубже. Архимаг достаёт из шкатулки крохотный бежевый кристалл… Я питала его белой магией весь предыдущий месяц. Он нужен, чтобы рассеять чёрное колдовство, что удерживает Кристинию внутри зеркальной ловушки.

Маг вставляет кристалл в небольшое отверстие в раме. Показывает Илоне, куда она должна положить руки, Кристиния делает то же самое с другой стороны отражения. Женщины смотрят друг на друга, словно беззвучно разговаривая.

Маги окружают зеркало, открывают книги и начинают зачитывать заклинание… Джаред отворачивается, Король отходит подальше, стражники занимают боевые позиции, готовые принять удар, если что-то пойдёт не так.

Алан обнимает, шепчет мне, чтобы я не волновалась, что всё практически позади… А я не могу отвести взгляда от магического действа. Искры энергии закручиваются в вихрь, внешность Илоны меняется прямо на моих глазах. Платиновые волосы темнеют, кожа выцветает, становясь белой, как мрамор, чуть раздаются плечи, немного вытягивается рост.

Спустя десяток минут, маги подхватывают под руки темноволосую женщину… Кристинию. А в зеркальной глади теперь отражается Илона. Глаза у неё стылые, лицо слишком белое, как у призрака, платиновые волосы развеваются, словно под водой.

Илона горько ухмыляется...

А потом исчезает, растворившись в дымке.

Мы с Аланом подходим к Кристинии. Едва она видит меня, как начинает плакать. Глаза матери испуганные, но живые, искренние, из них ушёл холод зеркального мира, да и сама она вовсе не пугающая, а просто очень уставшая женщина, которая только что выбралась из тюрьмы.

— Доченька, — шепчет она и тянет слабые руки. Я делаю шаг навстречу и обнимаю Кристинию. 

Её ладони, пусть и озябшие, но тёплые, прикосновения отчаянные, слёзы настоящие. Я и сама жмурюсь, чувства подбираются к горлу.

— Прости, что я был слеп, — шепчет Диорт Цезариус. Он подошёл и теперь стоит позади меня.

Кристиния вскидывает на Короля взгляд… а потом мягко улыбается. 

Я отпускаю маму, и Король сам помогает ей подняться на ноги.

Джаред уже подошёл к зеркалу и теперь о чём-то говорит с архимагом. Младший принц выглядит подавленно, но без надлома. Думаю, Илона согласилась на зеркальную тюрьму ради сына. Чтобы иметь возможность видеть, как он взрослеет, как живёт. Говорить с ним… Она наверняка попытается отомстить через сына, но я уверена, что Джаред этого не допустит, не пойдёт у неё на поводу.

Алан осторожно обнимает меня со спины, словно желая защитить от всего на свете. Спрашивает:

— Ты как?

Я чувствую его волнение.

— Всё хорошо, — тихо отвечаю я, сжимая его руку. А потом прислушиваюсь к себе, к подсказкам сердца… 

И понимаю, что на этот раз и правда, всё будет хорошо.

Полгода спустя

— Джаред! — зову я, сбегая по лестнице в подсобку, где хранятся запасы продуктов.

Я уже просекла, если младшего принца нигде нет, значит, он по-любому хомячит сладкое на складе за чтением какой-нибудь книги. А всё почему? Потому что там прохладно, вкусно пахнет едой и никто его не дёргает... просто потому что не знают, где искать. 

Но я-то знаю! Ещё со времён нашего путешествия по подземелью запомнила, хотя Джаред старательно прикидывался, якобы на складе он тогда был по крайне важному и таинственному делу. 

А на самом деле прятался! Ведь запахи хранящейся кругом еды сбивали со следа даже оборотней. Конечно, можно было и служанку за этим оболтусом послать, но тогда он сменил бы своё тайное логово, и потом вообще непонятно откуда его выцарапывать. 

Со дня суда прошло полгода, и всё понемногу устаканилось. Джаред тоже пришёл в норму, снова превратившись в самодовольного красавчика с острым языком. Единственное, теперь он довольно часто наведывался в магическую башню, где хранилось зеркало. 

С матерью он мог беседовать часами. 

Чтобы она ему не говорила, характер Джареда это не портило… ведь он уже и так был избалован без меры! Алан и Король стали оберегать младшего даже сильнее прежнего, чем тот беззастенчиво пользовался.

— Джаред, блин! — ругаюсь я, заходя на склад. — Я знаю, что ты тут!

— Чего тебе? — с досадой отзывается младший принц, выглядывая из-за коробок. Платиновые волосы растрёпаны, на лице сверх недовольное выражение.

— Прибыла королевская семья из Зоскеарта.

— Зоскеарта? Это та дальняя страна с травоядными оборотнями?

— Именно. Твой отец тебя обыскался.

— А я-то ему зачем? — ворчит принц. — Что мне на этих оборотней-кроликов смотреть?

— Там семь принцесс, вполне милые. Может, кто-то...

— Семь! — в тоне Джареда буквально слышится: «Ну точно кролики!» — Не-е, нафиг. Волк и зайчиха, где это видано?! Вот сейчас вспоминаю, что в их стране какие-то ненормальные законы, и хищных оборотней они боятся, как огня. Совсем, видимо, отчаялись, раз приехали... Ты в курсе, что некоторые из них даже человеческую форму держать не могут?

— Ну не знаю, вполне нормально держали, — пожимаю плечами я. — Да, растерянные, но в обморок не падают. Выглядят очень миленько, особенно младшая. Тоже ворчит, прям как ты.

— И правильно ворчит! Потому что свихнулись все на этих истинных. Мне и на вас с Аланом тошно смотреть. Вы едва взглядом встречаетесь — всё, привет! Поплыли розовые пузыри! — кривится Джаред, но всё-таки поднимается, тянется, оголяя полоску живота. 

Я смущённо отворачиваясь и иду к выходу.

— Ну а вдруг метки совпадут? — говорю уже в дверях.

— Надеюсь, что нет! Я не готов так рано класть свою жизнь на алтарь семейной моногамии!

— Всё равно не отвертишься от знакомства.

— Это ещё посмотрим, — хмыкает младший принц.

Я окидываю Джареда взглядом. Кажется, изваляй его в грязи, всё равно останется красавчиком. Но характер упрямый! Если влюбится, до последнего не признается! Помотает девушке нервы… А может, она ему?

— Иди-иди, — величественно машет рукой Джаред. — А то Алан тебя потеряет и снова весь замок на уши поднимет. А не найдёт, так армию бросится собирать.

Доля правды в словах младшего принца есть… Мне только недавно удалось убедить Алана, что в толпе охранников нет необходимости. Принц, конечно, согласился… однако общая концентрация солдат в замке странным образом увеличилась, а Ри и вовсе умудрялся столкнуться со мной по пять раз на дню. Да-да, «совершенно случайно», а не потому, что его поставили за мной следить.

Попрощавшись с Джаредом, я выхожу за дверь. По коридору носятся служанки, едва видят меня, тут же кланяются, спрашивают, не нужно ли чего? Солдаты приветственно кивают. Каждый из них готов выполнить любое моё желание, а ведь я ещё даже не их принцесса. Свадьба только через три дня. 

«Ох, уже так скоро! — смущённо думаю я. — Интересно, Алан уже освободился с собрания? Соскучилась по нему…»

Последние пару месяцев, Король переложил на плечи старшего принца большую часть государственных дел. Меня мучили подозрения, уж не собирается ли Король вскоре объявить, что собирается отойти от дел? Тогда Алана совсем завалит работой… А он и так ходит с чёрным кругами!

«Когда официально стану принцессой, первым делом начну продвигать законопроект о режиме сна и отдыха для особо упёртых принцев», — мысленно решаю я.

Не успеваю пересечь коридор, как на меня налетает Славка. 

— Леди, — щебечет она, — вас ждут флористы! Вы уже определились с цветами на церемонию? А ещё камеристки привезли новые платья. Там одно ослепительнее другого! Не представляю, как вы сможете выбрать! А ещё…

— Передай им, чтобы вечером вернулись, — озабоченно говорю я и тороплюсь сбежать от недовольной Славки. С тех пор как я ей поручила заниматься подготовкой к свадьбе, она стала сама не своя… Или это у меня характер испортился? 

— Но… — расстроенно возражает Славка.

— Я сейчас очень занята, — кричу ей уже издалека. 

Не успеваю завернуть за угол, как меня обнимают поперёк живота сильные руки.

— И чем это таким важным занята моя невеста? — рычит Алан мне на ухо. Я краснею как маков цвет, хотя должна была бы уже привыкнуть.

— Ох, советники тебя отпустили? — с надеждой спрашиваю я.

— Я сам их распустил, соскучился, — бормочет Алан и целует в шею. От неожиданности я громко ойкаю, и тут же смущённо кошусь по сторонам. 

— В замке же куча гостей, — шепчу, — а что, если увидят?

— Тогда пойдём туда, где никто не увидит, — жарко шепчет Алан. Я оборачиваюсь и замечаю в его серых глазах танцующих бесенят. Залипаю взглядом на губах, так и хочется к ним прижаться… Однако если дам себе волю, то точно ничего не успею! Да и Алан, спорю, вырвался ко мне на минутку.

— Ну хорошо, — хитро улыбаюсь я, — но сначала поймай!

А потом я, вместе с одеждой, трансформируюсь в рысь. Ловко выскальзываю из объятий и в три прыжка оказываюсь в другой части коридора. Снова превращаюсь в человека и бегу в зелёный сад. 

Принц нагоняет меня в два счёта, разве убежишь от настоящего охотника?

 — Люблю тебя, — шепчет он, уволакивая меня в укромный уголок сада. Жарко целует в шею. Я смеюсь, а потом плавлюсь от ласки и уже думаю, что не прочь перебраться в спальню… но вдруг слышу звук шагов, которые направляются к нам. Слух у меня теперь, что надо.

 Алан недовольно рыкает, но отстраняется, придирчиво поправляет на мне одежду. Несмотря на метку, он вечно подозревает окружающих в желании меня украсть.

— Кажется, это кто-то из твоих… — шепчет он. А в следующую секунду из-за деревьев нам навстречу выходит Деккард. 

Его голубые глаза освещает неподдельная радость, но потом взгляд пересекается со взглядом Алана, и радость сменяется на раздражение. 

— День добрый, Ваша Светлость, — говорит Деккард, кланяясь ровно настолько, чтобы, не вызвать политический скандал. — Я украду свою сестру?

Лицо Алана уже превратилось в ледяную маску. Он её демонстрирует всем без исключения и только со мной позволяет себе расслабиться. Удивительно, что в таком холодном внешне принце, может прятаться настолько заботливое сердце.

— Только если моя невеста не против, — сухо говорит Алан.

Я тянусь и целую хмурое лицо в уголок губ, шепчу: 

— Я недолго… 

— Сегодня вечером очередной бал, помнишь? — спрашивает он.

— Да… как ты и предсказывал, балы мне смертельно надоели, — улыбаюсь я. — Но твой отец их обожает, так что я готова потерпеть.

— Нужна какая-то помощь? Если что, я…

— Нет-нет, всё под контролем, — уверяю и сжимаю на прощанье руку принца.

Алан кивает, а потом отпускает меня к брату. Сам уходит обратно в замок, где его тут же окружают советники и послы. Похоже, с собрания принц попросту сбежал...

— Виктория, — зовёт Деккард. Я улыбаюсь ему, а потом, не выдержав, бегу со всех ног и крепко обнимаю. Деккард обнимает в ответ, похлопывает по спине, а сам не может удержать улыбки.

— Я скучала! А ты такой же красавчик, как и прежде! — говорю я, заставляя брата самодовольно ухмыльнуться. Конечно, он знает, что красавчик. В Лимерии у него отбоя от девушек нет.

— А ты всё так же любишь ввязываться в неприятности. Я тут послушал кое-что о твоих приключениях, чуть волосы дыбом не встали… Рад, что с тобой всё в порядке, — искренне говорит Деккард. — Мы с отцом никогда и не верили, что ты погибла. По крайней мере, надеялись на лучшее… Но когда прочитали письмо, то сначала даже не поверили… вот это новости! Ты теперь, получается, целая принцесса.

— Скоро ей стану, — смущаюсь я.

— Церемония через три дня?

— Да, — я нервно поправляю подол платья. Непонятно почему, но я ужасно волнуюсь.

— Отец приедет через пару дней, его задержали дела в столице.

— Хорошо… Он не сильно на меня зол?

— Зол… ну ты сказала! Он в ярости!

— Ох…

— Не переживай, твой статус греет ему душу. Какой отец может похвастаться дочерью-принцессой?

Деккард берёт меня под руку, и мы чинно прогуливаемся по саду. Я расспрашиваю про отца, про дом, про события, что случились после моего исчезновения.

Оказывается, в Лимерии умер Король. Сейчас его место занял сын. Вроде как он собирается заключить полноценный торговый союз с Руандом и даже ведёт переговоры об общевидовом университете. Возможно, это хоть немного улучшит отношения между оборотнями и людьми.

Мы с братом болтаем около часа. Потом я тепло прощаюсь и иду к камеристкам и флористам. Разобравшись с ними, отправляюсь проверить кухню. Там встречаю Кристинию.

Мама вся в заботах. Она настойчиво объясняет поварам какой-то рецепт, а те кивают, кто-то даже делает записи в книжечку.

Сейчас Кристиния выглядит здоровой и полной сил, но я вспоминаю, как долго она лечилась от последствий чёрной магии. Я использовала свой дар, чтобы мама встала на ноги. Потом был долгие недели следствия. С Кристинией общались маги, даже проверяли её через зелье, что развязывает язык. Сверяли показания со свидетелями… В конце концов, все обвинения были сняты.

Кристинии удалось доказать, что, находясь в сумрачном культе, она всеми силами удерживала колдунов от нападений на людей. Она пыталась найти способы использовать кровавую магию с умом. Например, в медицине или в прорицательстве. Не всегда получалось обойтись без крови, но без Кристинии чёрный культ превратился бы в шайку сумасшедших убийц.

Король часто навещал Кристинию после её возвращения. Они общались с нежностью, присущей влюблённым. Потерю истинной невозможно компенсировать, но иногда казалось, словно тоска покинула Диорта Цезариуса, и он снова наслаждается жизнью. 

Конечно, я тоже обсудила с мамой вопросы, что не давали мне покоя. Например, почему её советы были столь запутанными? Почему она заранее не объяснила про монстра в подземелье? Почему сразу не сказала всё как есть про Илону и про Элизу.

Мама ответила, что в зазеркалье она была слишком уязвима для чёрной магии. Если бы сюжет воспринял Кристинию как врага, то в ту же секунду разорвал бы её душу на мелкие кусочки. Действовать через намёки и недосказанности — был единственный путь, особенно когда рядом крутилась создательнице книги.

Не забыла я спросить и про жуткую колыбельную. Пугающие строчки до сих пор крутились у меня в голове, вызывая дрожь.

«Девочка моя, моя малышка… — сказала тогда Кристиния с печальной улыбкой, — Это не колыбельная… Это предсказание. Когда ты была совсем крошкой, я предчувствовала приближение беды и решилась использовать свою силу, чтобы заглянуть в будущее… Прорицание — неточная наука. Предсказания приходят через транс, расплывчатыми строчками, в которых порой сложно угадать смысл. Те слова, что явились мне, были зловещими, они не подсказывали, как действовать, лишь обещали беду… Я надеялась, если передам их тебе, ты разгадаешь смысл, почувствуешь, откуда ждать угрозы, и может быть, вспомнишь, как я пела их, когда ты была малышкой»

«Конечно, не стоило страшить тебя этими непонятными строчками, — признала она, — Однако, с той стороны отражения, всё представляется иначе. Эмоции там плоские, а чувства куцые, порой сложно понять, как правильно действовать. Я использовала каждую возможность. Пугала, чтобы ты молчала книге. Надеялась, ты придёшь ко мне как можно скорее… Но не переживай, девочка моя, больше волноваться не придётся. Книги нет. Теперь будущее меняется каждый миг. Ты сама его создаёшь... Поэтому просто живи. Живи по сердцу, доченька. И будь счастлива».

...и будь счастлива

Не могу сказать, были ли слова Кристинии правдой, но думаю, она никогда не желала мне зла. 

Сейчас, глядя, как она активничает на кухне, я не могу поверить, что когда-то до обморока боялась эту женщину.

— Мама, — зову я, — надо помочь?

Кристиния оборачивается. Белозубо улыбается, потом окидывает меня взглядом и качает головой:

— Нет, иди лучше собирайся, Виктория. Бал уже через пару часов.

— Так скоро? Ох… Надо бы поторопиться! — спохватываюсь я.

Кристиния кивает и снова поворачивается к поварам. Среди них я замечаю и рыжеволосую служанку, которая раньше работала у Элизы. Кристинию она слушает, открыв рот от восхищения. Ещё бы! Сама первая Королева пришла проконтролировать работу кухни.

Я поднимаюсь по лестнице, прохожу тронный зал и иду мимо гостевых комнат. В одной из них нараспашку открыта дверь. Услышав знакомый запах, я с любопытством заглядываю внутрь.

На диване, уперев локти в колени, с самым мрачным видом сидит начальник стражи — Ри. 

К этому разноглазому вечно серьёзному оборотню я отношусь словно к родному брату. Как сейчас помню наше знакомство, и как выбрала его в телохранители, как после обхитрила, сбегая в костяную башню… А он всё равно остался предан. Не усомнился во мне, первый понял, кто прячется за личиной служанки Кати.

Мне не надо гадать, чего он тут сидит, хмурый как осенняя туча. Весь замок в курсе, что начальник стражи нашёл упрямую истинную, которая заявила, будто замуж она не собирается, а в связь душ совершенно не верит! Мол, ерунда это и предрассудки, но если уж Ри так хочет, то может попытаться её переубедить, а времени у него месяц. 

И месяц как раз подходит к концу… Вот Ри и переживает, однако я видела вчера, как эта девушка на него смотрела, когда он отвернулся. Глаза её были безвозвратно влюблённые. Не удивительно! В Ри не влюбиться просто невозможно.

Может, она ему на балу наконец-то признается? Лучше бы ей с этим не тянуть...

Вздохнув и мысленно пожелав Ри удачи, я добегаю до своих покоев. Мне еле-еле хватает времени собраться. Служанки помогают с корсетом и украшениями, волосы я оставляю волнами лежать на плечах, брошь с лунным камнем подчёркивает цвет глаз, драгоценные серьги с лазуритами довершают образ.

Алан заходит за мной лично, а когда видит, в восхищении застывает. В его глазах мелькает зверь, словно тоже хочет поглядеть на свою пару. 

— Ну как? — я кружусь, взметая юбку. 

— Глаз не отвести, — говорит принц, делая шаг навстречу и обнимая за талию.

Сам он одет с иголочки, в чёрную с золотом парадную форму. Она очень выгодно подчёркивает его широкие плечи и стройные ноги. Тёмные волосы соблазнительно зачёсаны назад, так и хочется запустить в них пальцы и растрепать как следует. 

Я довольно улыбаюсь, а потом тянусь за поцелуем, который очень быстро перерастает в жаркую ласку.

— Мы так точно опоздаем на бал, — шепчу между вздохами.

— Ну и дьявол с ним, — рычит Алан, властно прижимая меня к ближайшей стене. При этом у принца такое лицо, что мне хочется зацеловать его сверху донизу, живот крутит желанием, а от прилива счастья кружится голова. Правду Джаред сказал, едва видим друг друга, теряем чувство реальности. Хочется прижаться и никогда не отпускать объятий.

— Нас все ждут, — шепчу я. — Твой отец очень просил не опаздывать… 

С тяжёлым рыком Алан отступает, нервно приглаживает свои волосы, которые я всё же успела растрепать. Я поправляю платье, чувствуя, как всё ещё пульсируют щёки, а сама думаю о том, что будет, когда мы, наконец, останемся одни. Дурацкий бал!

— Давай, покажемся там на минут десять, а потом сбежим, — заговорщицки предлагает он.

— Отличный план, — смеюсь я.

— Отлично, а сейчас… Вы готовы, моя принцесса? — сдерживая улыбку, Алан и подаёт мне руку. 

— Только если вы готовы, мой волшебный ледяной принц! — я приседаю в шуточном реверансе и принимаю протянутую ладонь.

Вместе мы выходим из комнаты, чтобы предстать перед гостями. 

Через три дня будет свадьба… а после множество дней, не всегда простых, но наполненных надеждой и любовью. 

Я верю в это всем сердцем.

Эпилог

Туман перед глазами рассеивается, и я вижу… Его. Высокого, пугающе сильного, с широкими плечами и отметинами шрамов на лице. Лишь взглянув, я чувствую, как у меня отнимаются ноги от трепета и предвкушения. По спине проходит волна мурашек.

Принц по горло закован в чёрный королевский бархат со вставками из драконьей кожи. На мне же только сорочка из тончайшего шёлка. Ткань холодит кожу.

— Ты такая красивая, — говорит мужчина. Голос у него низкий, грудной, пробирает до мурашек.

Алан пробегается по мне голодным взглядом, протягивает руку. На одном из его пальцев блестит кольцо, у меня — такое же. Мы обменялись ими три часа назад на церемонии. 

Я замечаю причудливый узор на его запястье — такой же узор у меня на плече — метка судьбы. Судьба очень редко сводит истинных, но нам повезло. Мы нашли друг друга.

Нас разделяет несколько метров. Каменный пол замка холодит ступни, но не успеваю я и шага сделать, как Алан со звериной плавностью подходит ко мне и подхватывает на руки.

А потом взбегает вместе со мной к алтарю в форме длинного ложа.

— Теперь ты точно никуда от меня не сбежишь, — довольно рычит Алан, опуская меня на ложе и тут же нависая сверху, забираясь руками под сорочку.

— Это ты от меня теперь не отделаешься, — я задыхаюсь от счастья.

Руки принца горячие, а объятия сильные, полные любви и нежности. Глаза Алана светятся золотом, зрачок вытягивается, меняясь на звериный.

Моё сердце колотится как бешеное. Принц смотрит сверху вниз, точно волк на добычу.

— Иди ко мне, мой муж, — улыбаюсь, притягивая принца к себе. 

— Ты светишься, — смеётся Алан. — Притом натурально.

Я вижу, что и правда… от моей кожи исходит белое свечение. 

— Это потому что я люблю тебя, — говорю, и с удовольствием вижу, как краска заливает уши моего вечно холодного принца. 

— Ты для меня важнее воздуха, Виктория, — очень серьёзно сообщает Алан, а потом целует. Сначала нежно, а потом жарко, напористо. Прижимает своим сильным телом, обжигая дыханием шею, жадно гладит руками. Выгибаюсь навстречу ласке.

«Мы поженились! — радостно шепчут мысли. — Остался только этот ритуал, и мы станем настоящей парой! Теперь мы сами решаем, каким будет наше будущее».

С моих губ срывается полувздох — полустон. В животе сладко тянет. Я прикрываю глаза от удовольствия, оплетаю своего мужчину руками, обхватываю ногами его бёдра.

Зверь внутри урчит от счастья. 

Я знаю, что впереди у нас много прекрасных дней. Мы их заслужили. Зубами вырвали, оплатили кровью. 

Мы сражались и победили.

Ведь я — Виктория Саблфорд, главная героиня своей жизни.

Конец!