Туман перед глазами рассеивается и я вижу… Его. Высокого, пугающе сильного, с широкими плечами и отметинами шрамов на лице. Лишь взглянув, я чувствую, как у меня отнимаются ноги от страха и... предвкушения. По спине проходит волна мурашек.

Он по горло закован в чёрный королевский бархат со вставками драконьей кожи. На мне же только сорочка из тончайшего шёлка. Ткань холодит кожу.

— Ты долго? — говорит мужчина. — Свадебный алтарь готов, поторопись.

Слова жёсткие, в голосе ни грамма нежности. Он протягивает руку. На одном из его пальцев блестит кольцо, у меня — такое же. Мы обменялись ими три часа назад на церемонии обручения.

Опустив взгляд, я замечаю причудливый узор на моём запястье — такой же узор у мужчины напротив — метка судьбы. Судьба очень редко сводит истинных, но мне повезло. Повезло же?

Нас разделяет несколько метров. Несколько шагов… Я пытаюсь их сделать и не могу, босые ступни точно примёрзли к каменному полу замка. Дурное предчувствие перехватывает горло.

За его спиной возвышается алтарь в форме длинного ложа. Его украшают кровавые символы рода Цезариус. Его рода.

— Чего медлишь? — его ухмылка походит на оскал. — Разве это не то, чего ты хотела?

— Мы хотели, — говорю я.

— Мы… — у него не остаётся терпения, он шагает навстречу. Хватает меня за руку, рывком притягивает к себе.

Его руки горячие, а объятия сильные, но в них ни грамма любви, ни капли нежности. Усмешка кривит тонкие губы. Его глаза светятся золотом, зрачок вытягивается в вертикальную линию.

Моё сердце колотится как бешеное. Он толкает меня на алтарь и смотрит сверху вниз, точно волк на добычу.

— Снимай, — говорит он.

Я начинаю стягивать сорочку. Под его оценивающим взглядом движения неловкие, тонкая ткань выскальзывает из пальцев. Этого ли я хотела? О такой первой ночи мечтала?

Мои чувства мечутся между страданием и счастьем. Мы поженились! Остался только этот ритуал, и мы станем настоящей парой! Я стану будущей королевой Руанда! Так чего ещё желать? Я так люблю его, так...

«Но любишь только ты», — шепчет противный голосок внутри. — «В сердце твоего будущего мужа много любви… но эта любовь не к тебе. А к той гадине, Элизе, которая строит из себя святошу!»

«Нет-нет! Мы истинная пара! И должны быть вместе!» — думаю я и сама себе не верю.

Мужчина устаёт ждать, пока я разденусь и сам сдирает с меня сорочку, откидывает в сторону, точно ненужный мусор. Наваливается сверху, обжигая дыханием шею.

С моих губ срывается полувздох — полустон. Я прикрываю глаза, чтобы не видеть ухмылку, блуждающую по его лицу. Чтобы хоть на секунду забыться, представить что он полностью мой.

«Я и Алан… мы будем счастливы. Мы истинные!» — пролетают у меня в голове мысли. Очень далёкие от правды...

Я ещё не знаю, что с этого момента мне осталось жить ровно десять дней. А умереть суждено от меча «любимого» мужа.

Ведь я, Виктория Саблфорд, главная злодейка этого романа…

— Нет! Не бывать этому! — я вскакиваю, вырывая себя из воспоминаний.

Видение свадебного ритуала меркнет, я снова оказываюсь в своей комнате… или, скорее в комнате Виктории Саблфорд, в чьё тело я попала, после того, как меня сбила машина.

И каково же было моё удивление, когда, я, обычная студентка из России, открыла глаза и обнаружила себя в фентезийном мире моего любимого романа!

Вот только заняла я место не главной героини — доброй и невинной Элизы. Нет! Я попала в тело капризной и завистливой Виктории Саблфорд, — главной злодейки, чья судьба — это строить козни, позорить себя и свою семью, а в конце — умереть от рук любимого. По совместительству — истинного.

«Нет уж, увольте!» — говорю я сама себе. — «Умирать я не собираюсь! И никакая истинность мне не сдалась!»

Слава богу, что пока я с будущем мужем не знакома! И сделаю всё, чтобы мы никогда с ним не встретились, тем более, что знаю сюжет наперёд.

Если же повстречаемся, ни за что в него не влюблюсь! Пусть он хоть трижды моя истинная пара!

Если мне предстоит тут жить, то я обязана изменить судьбу злодейки, и найти способ вернуться в свой мир!

Кажется, я умерла…

Но на самом деле плохо помню, что случилось… Последние дни пребывания в реальном мире подёрнулись туманом. Только последний миг всплывает перед внутренним взором. Я бежала через дорогу, свет фар ударил в лицо, ослепляя, а потом… Боль! Визг шин. И чернота.

Открываю глаза и первое, что вижу — незнакомую женщину в старомодном чепчике. Она склонилась надо мной, сосредоточенно вглядываясь. Сама я лежу в кровати с балдахином. Позолота стен и мебели сверкает от света солнца, проникающего через огромное витражное окно.

Голова звенит, в висках стучит боль.

— Виктория, вы проснулись! — отшатываясь, испуганно бормочет женщина. В её голосе удивление и… досада?

— ...кто вы? Где я? — выдавливаю. В голове сумбур, мысли путаются. Это не похоже на больницу... Тогда где я? Кто эта женщина в чёрно-белом костюме и чепчике?

— Я ваша служанка, леди. Вы в доме своего отца, конечно! Ох, надо сообщить графу, что вы проснулись… Вы всех очень перепугали!

— ...что случилось?

— Хотела бы я знать! Три дня назад вас нашли ночью в саду. Вы словно… словно… — она замолкает, будто не уверена, говорить ей или нет.

— Что?

— Глупость, конечно, но конюх утверждает, что видел вас на крыше. Словно вы прыгнули с неё. Но это невозможно.

— Не понимаю...

— И я, — кивает служанка. — Вы никогда бы так не сделали, леди Виктория. Только не вы… — на миг в интонации проскальзывает презрение. Но служанка тут же берёт себя в руки. — Да, это точно невозможно. На вас нет даже царапины! Однако, вы никак не просыпались. Ваш брат уехал в город за целителем. Сейчас же отправлю ему весточку, чтобы он возвращался. Что всё-таки произошло? Как вы себя чувствуете?

— Ни-ничего не помню..., — выговариваю я с трудом, словно язык и рот не мои. Глаза слезятся, мысли путаются и бегают по кругу. «Что происходит?!» — всё громче вопит сознание. Я чувствую, как подбирается паника.

— Вы… вы могли бы принести зеркало, — прошу я.

Женщина нерешительно кивает и, взяв со стола круглое зеркало, подносит его к моему лицу. То, что я вижу в отражении меня поражает.

Гладкая светлая кожа буквально светится, губы яркие и крупные, глаза похожи на подсвеченные солнцем голубые лазуриты. Настоящая красавица… Но как? Как это произошло?

Я трогаю своё лицо, провожу пальцами по гладким, как шёлк тёмным волосам. Ничего общего с моими мышиными волосёнками.

Должно быть со стороны я смотрюсь странно, но служанка тактично молчит, хотя любопытство спрятать и не может.

— Боже, кто эта красавица... — невольно бормочу я.

Служанка не удерживает скептической гримасы. Видно, я ей чем-то сильно насолила, но не время об этом думать.

— О вашей красоте ходят легенды, леди Виктория, — всё же говорит она.

Неожиданно на ум мне приходит строчка из романа «История потерянной дочери», да так чётко, словно кто-то шепчет мне её на ухо.

«Виктория была настолько же красива, насколько черна внутри. Хотя её глаза пленяли мужчин, но манеры и злоба отталкивали. Ни один нормальный человек не мог вынести общество Виктории слишком долго, потому её окружали лишь подхалимы и сплетники».

— Пожалуйста… можете оставить меня одну? — прошу я. Голос дрожит от эмоций.

— Да, конечно… — с сомнение тянет служанка. — Но если что…

— Не заходите, пока я вас не позову! — твёрже говорю я.

Служанка кивает и молча удаляется, напоследок окинув меня подозрительным взглядом.

Едва оставшись одна, я пытаюсь встать. Голова кружится от слабости, но я упряма. Пол часа мне требуется, чтобы прийти в себя и ещё столько же, чтобы понять  — я попала в мир романа «История потерянной дочери». Но не в главную героиню, а в злодейку.

Здесь и сейчас всё выглядит слишком настоящим. На пробу, я даже щипаю себя за руку. И тут же морщусь. Боль очень даже реальна! Остаётся шанс, что происходящее — злая шутка… Или мне просто мерещится… Может, в реальности я лежу в коме? Или просто без сознания? Нет, сердцем чую — всё взаправду. Не бывает таких реалистичных снов!

Чёрт-чёрт-чёрт! Как это могло случится! — вопят мысли, пока я потерянно осматриваю комнату. — Мало того, что каким-то образом попала в роман! Так ещё и оказалась на месте злодейки!

Холодея от дурного предчувствия, я сверяюсь с магическим настенным календарём. Судя по нему, жить злодейке Виктории оставалось ровно три месяца.

На самом деле зовут меня Катя Миронова. Родилась я в России и была обычной студенткой из тех, кого кличут «ботаниками». Настоящая серая мышка. Красотой не отличалась, жила от стипендии до стипендии, подрабатывала за гроши в ночном киоске. Мечтала о светлом будущем...

Влюблялась я лишь однажды, но чувства обернулись болью предательства. С тех пор пообещала себе в сердце больше никого не пускать.

Да и к чему эта дурацкая любовь, если существуют любовные романы? Их я могу читать ночи напролёт! Моя любимая книга — фэнтезийная история про потерянную графскую дочку по имени Элиза.

Книга так и называлась: «История потерянной дочери».

Элиза жила в бедности, но сумела сохранить доброе сердце и даже развила в себе дар целительной магии.

Главным героем был мрачный принц оборотней — Алан, старший из рода Цезариус. Наследник престола. Элиза влюбилась в него с первого взгляда.

Но вот несчастье! Оказалось, что Алан недавно отыскал свою истинную пару, которой оказалась очень красивая, но капризная и злая девушка по имени Виктория Саблфорд. В высшем свете Виктория была знаменита своим невыносимым характером и отсутствием манер. За глаза её называли «Бешеная» и никак иначе.

Казалось бы — это конец! Ведь найти истинную пару — это шанс, который выпадает один на миллион. Но и перед настоящей любовью ничто не устоит. Даже судьба!

Виктория видела отношение Алана к Элизе и страшно ревновала. Она всячески пыталась подставить Элизу, очернить её доброе имя и даже едва не отравила.

Виктория обратилась к запрещённой чёрной магии, пытаясь наложить на принца заклятие забвения и даже приворота. Шантажом и давлением на старого отца Алана, она сумела настоять на скорейшей свадьбе. Но даже статус жены её не спас.

В конце концов Алан разглядел гнилую суть Виктории, и когда та в очередной раз покусилась на жизнь Элизы — принц пронзил ей сердце собственным мечом.

Но есть закон, по которому, если убиваешь своего истинного, то умираешь сам. Но, о, чудо! Метка исчезла с руки мёртвой Виктории и проявилась на запястье Элизы.

Элиза и Алан поженились, у них родились чудные детки. И жили они долго и счастливо! Конец!

В детстве эту книгу подарила мне мама, но прочитала я её только подростком. С неё пошла моя любовь к романтическим историям.

Будучи в своём мире, я до того любила эту книгу, что носила её всюду. Она была вроде моего талисмана на удачу, именно эта книга помогла вылечить моё разбитое сердце. Но в итоге — обернулась проклятием.

«Так, спокойно...» — говорю я себе, пытаясь успокоиться. — «У меня есть два пути. Первый — всем кричать, что я из другого мира и зовут меня Катя. Но чего я этим добьюсь? Ничего хорошего, разве что в местную психушку упекут. Второй вариант — исходить из того, что это параллельная реальность и я тут надолго. Если мне всё только мерещится, то хуже не сделаю…».

Умирать я не собираюсь, а вот вариант жить в теле безумно красивой девушки, купаться в роскоши и бед не знать — меня устраивает.

«Вот только, что делать с моим будущим убийцей, принцем Аланом? Мы с ним должны вскоре встретиться на балу… — Тут меня осенило: — Просто не буду с ним знакомиться! Пусть встретит свою Элизу и живёт с ней счастливо! Всего-то надо скрыть то, что мы истинная пара. Проще простого!»

— Мне сказали, ты отказываешься идти на бал? — хмурясь, спрашивает Граф, а по совместительству отец Виктории. Он вернулся в усадьбу через два дня после моего здесь пробуждение, но эти слова — первое, что я от него слышу.

Граф сидит во главе накрытого стола. Высокий, жилистый, суровый — он похож на вышедшего в отставку офицера. По правую руку его молодая жена — Роза. Глупая и очень жадная женщина. Они с Графом не так уж давно вместе.

Слева обедает единокровный брат Виктории — Деккард. Надменный белокурый красавец, будущий глава семьи, подающий надежды ученик магической Академии. В романе он упоминался только пару раз. Однажды он пытался ухлёстывать за Элизой, в другой раз на глазах у всех отвесил Виктории пощёчину. Ну, по-крайней мере он не пытался сестру убить.

Я сижу через стул от брата и боюсь поднять взгляд.

Меня не покидает чувство, что вот-вот кто-нибудь раскроет во мне самозванку. Магией или просто отцовское сердце почует… Однако, пока  похоже, что до леди Виктории в этом доме вообще никому нет дела. Слуги при её появлении презрительно морщатся и стараются убраться подальше. Брат игнорирует, отец и вовсе делает вид, что дочери у него нет. И только Роза иногда отпускает едкие замечания.

Ничего удивительного. Ведь Виктория была незаконнорожденным ребёнком. Граф изменил бывшей любимой жене. А когда она узнала об этом, то страшно горевала. Поговаривали, что именно горе стало причиной её болезни.

Перед смертью она попросила Графа позаботиться о незаконнорожденной дочери, не бросать её… Граф выполнил последнее желание умирающей.

Однако, когда пятилетняя Виктория пришла в его дом, то столкнулась лишь с презрением. Каждый в доме складывал на её плечи вину за смерть хозяйки. Словно это она была виновата в измене Графа. Словно это она — источник всех бед. Не удивительно, что Виктория ожесточилась и стала главным злым персонажем романа. Однако, я её судьбу повторять не собираюсь. Не собираюсь умирать из-за чужих ошибок.

— Граф спросил тебя про бал! Ты ответишь? — визгливо требует Роза. — Как смеешь игнорировать отца?

— Извините, я задумалась, — вежливо отвечаю я и тут же замечаю удивление на лицах. Точно, ведь прежняя Виктория не потерпела бы такого отношения. Она бы швырнула в Розу бокалом и устроила бы настоящий скандал. Что в конечном итоге опозорило бы Викторию только больше. Должна ли я поступать так же? Не слишком ли подозрительны резкие перемены?

— Я ещё неважно себя чувствую, — пытаюсь оправдаться.

— Ты ведь знаешь, кто устраивает бал? — Граф игнорирует мои слова. Ему плевать на состояние дочери? Бедная Виктория, как она это выносила?

— Конечно, — говорю, припоминая события книги. — Это королевский бал, я долго его ждала, но моё самочувствие…

— Приглашение утверждено королевской печатью! Не прийти — значит выразить неуважению королю и его гостям! Ты в такое положение хочешь меня поставить?

— Думаешь только о себе! — взвизгивает рядом Роза. Чем-то она напоминала мне собачку-болонку гавкающую под руку.

— У меня уважительная причина… — пытаюсь я вновь достучаться до отца Виктории.

— Мне не интересны твои капризы! Тебе больше не пять лет, когда всё сходило с рук! На балу будут присутствовать высокопоставленные гости. В особенности принц Руанда. Мы зависимы от торговли с ним и его отцом. Если хочешь зваться графской дочерью — будь добра нести обязательства! И только посмей опозорить меня, — Голос графа дрожит от сдерживаемой злости.

— Хватит, отец! — повышает голос брат. — Виктория всё поняла. Поняла ведь? — он поднимает на меня хмурый взгляд.

Киваю. В горле стоит ком. Ещё никто и никогда не разговаривал с подобной ненавистью. Будь это мой настоящий отец, я бы не сдержала слёз.

По книге я, конечно, знала, что у Виктории сложные отношения с семьёй, но не подозревала, что настолько. Всё-таки книга была об Элизе… об её жизни, в которой «бешеная Виктория» выступала вечно мешающей занозой.

— Бал через два дня. Будь добра, не выкинь ещё какой-нибудь дурости, — сухо говорит граф, поднимаясь с места.

«Он имеет ввиду обморок Виктории? — догадываюсь я. — Думает, она притворялась?»

Я молча смотрю, как мой названный отец покидает столовую. Роза идёт за ним как верная собачонка. Следом выходит и брат.

Я остаюсь совсем одна за огромным столом. Посередине горит несколько декоративных витых свечей. Я не отрываю взгляда от их пламени.

«Такой большой дом, а я в нём — совсем одна», — так должно быть чувствовала себя здесь Виктория. Интересно, что стало с её матерью? В книге об этом не было ни слова…

Огонь пляшет на тонком фитиле. Вместе с ним горят секунды моей новой жизни.

«Выбора нет. Придётся идти на бал… — думаю я. — Даже если спрячусь, бал проводится как минимум каждые три месяца. Рано или поздно судьба меня настигнет. Похоже, свернуть с намеченного сюжета будет совсем не просто. Что, если моя смерть — это единственная возможная концовка? Что, если как бы я не трепыхалась, всё сведётся к ней?»

Мысль пугающая. Настолько, что у меня леденеют пальцы. Вцепляюсь ими в скатерть. Что мне делать? Опускаю взгляд, проверяя запястье. Сейчас там чистая кожа… Но стоит мне увидеть «истинного», как на ней проявится узор — точно такой же, какой Алан носит с рождения.

Если он увидит метку, то вцепится и не отпустит. В народе Алана найти истинного — дороже любых сокровищ. Только от истинной пары могут родиться по-настоящему сильные дети. Даже есть шанс на рождение ребёнка с высшим даром магии. Жаль, любовь комплектом к истинности не идёт… По крайней мере Виктории на это надеяться точно не стоит.

Король отдаст меня Алану просто чтобы избежать политического конфликта. Никого не будет волновать, что со мной случится дальше. Никто не станет горевать о моей смерти.

Я гипнотизирую руку, а потом, повинуясь внезапному порыву, подтягиваю к себе свечу, подношу к огню запястье и замираю. Жду.

Пламя обжигает кожу, но я терплю, сжав зубы. Нет, я не сошла с ума... Просто если кожа будет повреждена, то будет причина обмотать запястье, скрыв его от глаз. А кроме того метка, даже если появится, то уж наверняка ляжет неровно, а значит не будет один в один повторять узор принца оборотней. Шрам — не такая уж большая плата за мою жизнь.

Чтобы не застонать от боли, я закусываю губу. Зажмуриваюсь. Боже, как же жжется! Нет, надо терпеть! Ещё немного, ну же!

— Что ты делаешь, дура! — неожиданно ударяет по ушам возглас.

— Что ты делаешь, дура! — кричит Деккард.

В несколько шагов он оказывается рядом и отталкивает свечу. Та катится по столу, пламя мгновенно перепрыгивает на скатерть. Деккад хватает кувшин с морсом и переворачивает его содержимое на язычки огня. Те с шипением тухнут. Красное пятно растекается по столу точно кровавая рана.

«Дурной знак», — невольно думаю я, поднимая испуганный взгляд на взбешённого брата. Но вместо отповеди он хватает меня за обожжённую руку.

— Ай!

— Тише! Дай посмотреть, не дёргайся!

Я замираю, наблюдая, как Деккард подносит моё раненое запястье к губам и что-то шепчет. Его дыхание холодом касается кожи. Боль утихает… Хотя ожог выглядит по-прежнему.

— Что ты сделал? — удивлённо спрашиваю я.

— Лучше объясни, что сделала ты! Зачем ты... Чёрт! Ты что, с головой не дружишь?!

Ситуация крайне неловкая. Чувствую как щёки заливает румянец стыда. Как тут объяснишься?

— Извини, что доставила неудобства… Я просто задумалась, — говорю я первую пришедшую в голову ложь.

— Что? — брат поднимает брови, словно услышал что-то фантастическое. Весь его гнев вдруг уходит, сменяясь озадаченностью.

— Э-э… Я что-то не то сказала?

— Нет… Но ты извинилась. Это на тебя не похоже, Виктория... Очень не похоже. — Он отходит на пару шагов назад, окидывая меня подозрительным взглядом. Я ёжусь от неприятного чувства.

— Я ещё за обедом заметил, — говорит он, щурясь. — Ты словно… словно...

Он замолкает, но я мысленно продолжаю его фразу.

«Словно другой человек»

Он же это хотел сказать? Тревога давит, мне становится тяжело дышать. Что будет если меня раскроют? Ведь это магический мир… Способы наверняка есть!

Словно прочитав мои мысли, Деккард говорит:

— Ещё этот странный обморок… Виктория, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет! — мой голос походит на писк. В отчаянии я пытаюсь понять, как бы вела себя настоящая Виктория? Чтобы она сделала!?

— Я хочу показать тебя моему учителю по магии. Он может сделать кое-какие тесты… Проверить...

— Откуда… откуда взялась эта забота, братишка? Не ты ли говорил, что я тебе не сестра и ты знать меня не желаешь? — слова приходят сами собой, губы складываются в несвойственную мне ухмылку так, словно частичка настоящей Виктории всё ещё существует где-то в глубине меня. А может… может я просто вспомнила подходящий момент из книги?

— О, так ты в порядке? — вскидывается брат. Такая манера общения ему куда привычней.

— Была, пока тебя не увидела.

— Неужели? — в его голосе прорезаются стальные нотки. — Зачем ты жгла руку, Виктория?

— Жгла? Как тебе это в голову пришло? Я просто задумалась.

— Не ври! Я хочу знать правду.

— Плевать мне, чего ты хочешь.

— Да как ты… — он стискивает кулаки. — Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать! Испорченная кровь!

Он замолкает, но глаза его продолжают гореть ненавистью и ещё чем-то… Каким-то особым потаённым желанием. Взгляд скользит по мне. От моих глаз к ярким губам, потом по изящной шее, к декольте. На нём взгляд Деккарда клинит, приклеивает.

Это плохо. Только такой «братской любви» мне не хватало…

— Всего доброго. И... спасибо за помощь, — говорю я, вставая с места и торопливо направляясь к выходу. Пусть это выглядит как побег… Пусть! Главное поскорее убраться отсюда.

Спиной я чувствую прожигающий взгляд, до последнего жду, что Деккард меня окликнет, вернётся к теме с магической проверкой… Но нет. На этот раз мне везёт.

Пробежав по коридору, я заскакиваю в свою комнату и падаю на кровать. Поднимаю к глазам запястье. На нём бугрится свежий шрам… Надеюсь, всё это не зря.

«Пожалуйста, пусть это поможет», — прошу я сама не знаю кого.

Я здесь всего пару дней, а нервы уже натянуты до предела. Что будет на балу и представить страшно, однако так просто я сдаваться не намерена.

Невольно вспоминается прежняя жизнь. Тихие вечера за книгой, учёба, вечерняя работа… Почему я не ценила спокойствие в котором жила? Что со мной происходило в последние дни перед аварией? Почему я ничего не помню, кроме последнего мига? Неужели я правда умерла… Мама, должно быть, сильно горюет...

«Так, стоп», — говорю я себе. — «Нет смысла лить слёзы о случившемся, это не поможет выбраться из ямы. Надо собрать мысли в кулак и хорошенько напрячь мозги. Ведь у меня есть то, чего нет ни у кого в этом мире. Я знаю будущее! А значит в силах его изменить!»

Внезапно в дверь стучатся. Я вздрагиваю.

— Кто?

— Это Лили, служанка. Меня послал ваш брат… Я зайду? — она не дожидается ответа, словно моё мнение ей не особо-то и важно. Правильно, оно стоит куда ниже мнения любого в этом доме.

Лили оказывается довольно молоденькой девушкой с веснушками по всему лицу. В руках она держит тазик с водой и местные бинты.

— Господин Деккард сказал, вы обожглись за обедом. И попросил обработать ваши раны.

— Я сама, спасибо.

— Нет, вы не поняли, — она улыбается той самой улыбкой, с какой врачи разговаривают с умалишёнными. — Он настоятельно попросил меня. Обработать.

Со вздохом я протягиваю ей руку. Пока что не вижу повода показывать характер. Но подобное отношения я точно собираюсь изменить. Потом...

Обработав рану, Лили широким слоем наматывает бинт.

Когда повязка готова, я узнаю радостную весть — носить её надо ровно четыре дня. Значит и на балу! Значит, метки никто не увидит! Вряд ли меня в чём-то заподозрят, ведь истинные находятся слишком редко.

Из книги я помнила, что при народе Алана прятать запястья считается дурным тоном, но не в том случае, когда дело касается медицинской необходимости. Всё шло как надо! Значит, можно готовиться к балу и ни о чём не беспокоиться!

Стоило мне сказать об этом служанке, как она тут же воодушевилась. Всё-таки она была просто девушкой, и, как всякая девушка, обожала балы!

Может, если взять её с собой, она станет относиться к Виктории лучше? Всё-таки мне не хватает союзников.

Следующие два дня пролетают в сборах. От меня не отходят ни на шаг, Лили и вовсе следует тенью. Закрадываются подозрения, а уж не брат ли подослал её следить, чтобы я не наделала глупостей?

Да уж, для него моё поведение, должно быть, выглядит как раздвоение личности, а как он объясняет себе ожог и вовсе загадка. Хорошо, что Виктория и раньше не отличалась благоразумием.

В свободные от сборов минуты я гуляю по усадьбе графа, пытаясь запомнить расположение комнат. Будет глупо, если кто-то заметит, что я не могу найти кухню в доме, где прожила последние четырнадцать лет.

Для девочки из глубинки России этот дом — точно шикарный музей. Только преследование Лили мешает мне уж слишком откровенно пялиться на резную мебель, золотую лепнину и магические вещи, попадающиеся то тут, то там.

Немало головняка добавляет местная одежда. Корсеты и вовсе навевают депрессию. Да, они красивы и дышать в них не так сложно как ожидалось. Но как же сложно они зашнуровываются! Одеться на прогулку — это настоящий квест! Да, есть служанки… Но я чувствовала себя неуютно от того, что чужой человек меня одевает и раздевает. Причёсывает и даже… даже порывается мыть!

За самостоятельное мытьё я боролась особенно рьяно, но каждый вечер это право приходилось отвоёвывать с боем.

На бал я хочу одеться скромно, но сдержанных платьев в арсенале Виктории попросту не оказывается. Отец, похоже, и правда относится к балу серьёзно. В дом приезжают лучшие ювелиры, дизайнеры и стилисты. Страшно представить сколько денег стоят их услуги.

В итоге, когда всё готово, причёска, туфли и платье Виктории блестят так, что глаз не отвести. Я словно настоящая принцесса из диснеевской сказки.

Похоже, единственное, чем Граф гордится в своей дочери — это её внешность. Потому то он и хочет выставить её напоказ. Может, думает, что блеск бриллиантов настолько ослепит людей, что они не заметят «бешеного» характера дочери?

В некотором роде так и случается. Брат, едва увидев, застывает, не донеся чашку с чаем до рта. Слуги становятся вдруг улыбчивыми, а Граф светится удовольствием. И только меня мучают мрачные предчувствия.

Перевязанное запястье украшают браслеты, опасаться нечего… Но я так думала и в первый раз, когда опрометчиво решила, что запросто откажусь от посещения бала. Что, если сюжет изменить нельзя?

«Хватит думать о плохом!» — говорю я себе. — «Один раз — это совпадение. Вот увидишь, ты придёшь, а Алан на тебя даже не взглянет! Так и будет, поверь!»

С этими мыслями я сажусь в карету. С этими мыслями вхожу во дворец короля. Людей так много, что я вконец воодушевляюсь. В такой толпе мне нечего опасаться!

Так я думаю ровно до той секунды, пока не вижу… его. Своего будущего убийцу.

Дворец короля встречает меня потоками музыки, изысканными запахами и угощениями, которые выглядят как произведения искусства.

Под потолком горят магические сферы, стены украшены скульптурами, а в центре зала кружат пары в танце.

Дамы в пышных платьях здороваются со мной, как с любимой подругой. Мужчины белоснежно улыбаются, провожая взглядами.

У меня разбегаются глаза. Как же красиво! Точно в сказке! На миг я даже забываю об опасности, восхищение перекрывает чувство тревоги. Но потом я выхватываю в дальней части зала тёмные силуэты. Я буквально кожей чувствую исходящую от них ауру опасности. Лиц не разглядеть, но даже так моё сердце на миг замирает, а потом пускается в бешеный скач.

— Это гости короля. Послы из Руанда — страны оборотней, — говорит Деккард, замечая, куда я смотрю.

Сегодня брат сопровождает меня. То и дело я ловлю на себе его пристальные взгляды. Надеюсь, это заслуга красоты Виктории, а не её (моего) подозрительного поведения.

— Они здесь уже неделю, прибыли для решения политических вопросов, — объясняет он, глядя на мои губы.

— Каких?

— Этого тебе знать не нужно. А что нужно — так это держаться от них подальше, — Деккард наклоняется к самому моему уху, его голос падает до шёпота. — Если только не хочешь родить одному из этих блохастых парочку щенят.

Меня передёргивает от его слов. Брат ухмыляется.

— Не переживай, — снисходительно говорит он. — Народ Руанда человеческую расу презирает. И к местным красавицам они относятся как к развлечению на одну ночь, не больше.

— Почему? — я знала ответ, но всё же спросила.

— Из-за ветрености. В Руанде создают семьи на всю жизнь. А люди на это не способны, сама знаешь, — он замолкает, глядя с ухмылкой. Намекает на моё происхождение и измену графа? Пытается задеть?

— А как же истинные? — не поддаюсь я.

— Исключение. Сама же знаешь, как редко оборотни находят истинного среди людей. Я лично не верю в счастье таких пар. Да и кто может полюбить зверя, пусть и в облике человека?

Я снова вглядываюсь в чёрные силуэты. Взгляд сам собой притягивается к особенно высокой фигуре. Сделав усилие, я отворачиваюсь. Деккард продолжает рассказывать о собравшихся на балу, указывая то на одного гостя, то на другого. Его рука покоится на моей талии, словно оберегая. Или присваивая? Так обычно делают братья? Я слушаю его в пол уха.

«Дворец короля большой, людей тут много. Не так уж сложно будет избежать встречи с Аланом, да и запястье плотно укрыто», — думаю я, вспоминая сюжет книги.

По нему Виктория всё-время крутилась рядом с Руандовцами, строила им глазки и всячески заигрывала. Её красота пленяла даже оборотней. Алан пригласил Викторию на танец, а увидев появившуюся метку, утянул в сад.

Там Виктория, пьяно хихикая, стала вешаться Алану на шею, пытаться целовать. Она была пьяна от алкоголя, а Алан ошарашен от свалившейся на него удачи. Для оборотня — огромное счастье найти истинную пару. Но это же делает его уязвимым. Ведь истинным может оказаться кто угодно. Хоть воровка, хотя местная злодейка… Что, если пару похитят? Или начнут через неё шантажировать?

Виктория из книги об этом не думала, она праздновала победу. На следующий день она всем растрепала о том, что скоро станет принцессой Руанда.

— Так, ладно… мне нужно пообщаться с кое-кем, — говорит  Деккард, замечая отца. Граф прибыл на бал раньше всех и теперь подзывает сына жестом. — Веди себя прилично. Отец и так на тебя зол.

— Как получится, — отвечаю я.

Когда Деккард уходит, я пытаюсь перебраться к напиткам. В горле порядком пересохло. Впрочем, не забываю поглядывать в сторону гостей из Руанда. Но тем нет дела до пристальных взглядов.

 По дороге несколько мужчин зовут меня на танец, каждому я вежливо отказываю. Не только потому, что не хочу, но и попросту не умею! Позору не оберусь, если всё-таки кто-то сумеет вытащить меня на танец. Да и как объяснить, почему Виктория вдруг забыла эту науку? Наверняка, все решат, что она просто издевается над бедным кавалером.

Я делаю пометку в уме, что надо будет обязательно нанять учителя. Ведь балы в этом мире — обычное дело. И вообще стоит подтянуть местные науки. Историю, географию.. Может даже попробовать магию?

По книге Викторию не интересовало ничего, кроме собственной внешности. Однако, в одной из глав она изучала чёрную магию, чтобы через неё навредить Элизе… И если вспомнить, то у неё получилось. Может к чёрной магии у неё талант? Если это так, то почему бы не развить его? Козырь в рукаве мне не помешает. Хотя не стоит забывать, что в том же Руанде чёрная магия под запретом. Не будет ли это ещё одним проводом для принца отрубить Виктории голову?

— О, Виктория, милая! — здоровается незнакомая девушка с очень узким лицом и узкими чёрными глазами. Она чем-то отдалённо напоминает хорька… такая же суетливая и вертлявая.

Кто же она? Ах, точно. Это же Мина! Лучшая подруга Виктории. По книге она любила выпить и часто подстрекала Викторию ввязаться в неприятности. Кроме того, она очень завидовала метке истинности. Позже, когда она познакомится с Элизой и та поможет ей с болезнью отца, Мина отвернётся от Виктории и даже расскажет Элизе о грехах бывшей подруги… «Верить ей явно нельзя», — решаю я.

— Привет, красотка! — щебечет Мина. — Почему ты одна? Где твой прелестный братишка? — приобнимая за плечи, она всучивает мне бокал вина. — На, выпей, а то совсем смурная. А что с запястьем?

— Да так, обожглась…

Мина скептически кривит губы.

— Ой, мне-то не заливай, подруга. Я тебя сто лет знаю. Опять швырялась посудой в слуг и порезалась?

— Ты угадала, — сдержанно улыбаюсь я.

От Мины разит алкоголем, одета она на редкость неприлично. Грудь словно вот-вот выскочит из корсета. Мина стреляет глазами в мужчин, ищет удачную партию. Позже её соблазнит один из солдат Алана… но после одной ночи никогда больше на неё не посмотрит. Мина будет переживать, топить зарождающиеся чувства в алкоголе и страшно завидовать Виктории, у которой проявится метка.

— Может пойдём, познакомимся? — Мина делает многозначный взгляд в сторону Руандовцев. По сюжету я должна согласиться, но вместо этого говорю:

— Не стоит, Мина.

Та непонимающе хлопает ресницами.

— Да ладно, ты же хочешь! Там такие красавчики, а какие у них руки! Сильные, прямо бугрятся мышцами. А глаза! Так и прожигают. Пойдём!

— Меня такие мышечные кабаны не привлекают. Да и настроения нет.

— Не верю. А-а, поняла… ты просто боишься, да?

— Боюсь?

— Того, что у меня появится метка. А у тебя нет. Ты же этого не переживёшь, верно? — голос Мины точно патока, но глаза смотрят неприятно. Она делает крупный глоток из своего бокала. Я перевожу взгляд на свой. Красная жидкость напоминает мне кровь. Нет, пить мне точно не стоит.

— О, Виктория Саблфорд, приветствую на моём балу, — раздаётся новый голос.

К нам с Миной подходит целая делегация из служанок и подпевал. Возглавляет её тёмноволосая женщина чем-то напоминающая киношного вампира. У неё красные губы, гладкие чёрные волосы и очень бледная кожа. Бриллианты висят на её платье гроздьями. Она увешана украшениями, точно новогодняя ёлка, и только запястья демонстративно оголены — знак уважения гостям короля. Я сразу понимаю, кто передо мной. Это Ириана — фаворитка старшего сына короля. И его вероятная будущая супруга, а значит и принцесса.

— Приветствую, — говорю я, с опасением наблюдая, как люди Ирианы обступают нас с Миной со всех сторон. Этого в сюжете не было, однако я знаю, что отношения Виктории и фаворитки всегда были на грани войны.

Неожиданно одна из служанок толкает меня под локоть, бокал выскальзывает из пальцев и со звоном разбивается о мраморный пол. Вино брызгает мне и всем окружающим на платья. Мина визжит, привлекая всеобщее внимание.

На миг в зале становится тише, даже музыка смолкает. Я чувствую, что все смотрят на меня. «Алан тоже наверняка смотрит…», — понимаю я. Ситуация глупая и неприятная, но чего-то такого следовало ожидать.

— Какая же ты неловкая, Виктория, — капризно и очень громко говорит Ириана. — Посмотри на моё платье! Денег твоего отца не хватит, что бы свести эти пятна.

Мина наклоняется к самому моему уху:

— Да ведь это её служанка тебя толкнула! Ты будешь это терпеть? Сделай что-нибудь! — яростно шепчет она.

Я не двигаюсь с места, в горле встаёт ком. Многие гости замирают, косятся, ожидая представления. От их добрых улыбок не остается и следа, они становятся похожи на голодных стервятников. А Виктория, похоже, их самое любимое блюдо.

В книге бал — это прекрасное место для прекрасных людей. Но, похоже, так бал видела лишь наивная Элиза…

Что же мне делать? Просто уйти? Взорваться гневом, как это делала Виктория из книги? Чем дольше тут нахожусь, тем лучше понимаю причины её поведения… Вот только у меня есть то, чего у Виктории не было!

— Извини, что я была столь неаккуратна, — вежливо говорю я, следя за реакцией Ирианы. — Не хотела запачкать платье… Но теперь ты сможешь заказать новое. А не ходить в том, что принц покупал для прошлой фаворитки. Наверное, это не очень приятно понимать, что кронпринц думает о ней каждый раз когда смотрит на тебя.

Служанки ахают и со страхом оглядываются на Ириану. Та краснеет лицом, потом бледнеет, открывает рот словно рыба. Наверное, гадает, откуда я могла узнать об истории платья.

— Портные не всегда умеют держать язык за зубами, — даю я ей подсказку. Хотя, естественно, моим источником является книга.

— Это какая-то чушь! — наконец, заявляет она, но изначальная реакция уже выдала Ириану с головой. Только вопрос времени когда об происхождении платья узнает весь двор. Зная самомнение фаворитки, она это перенесёт болезненно. Но может в следующий раз подумает, прежде чем докапываться до людей.

— Значит я ошиблась? Прошу прощения.

— Прощения?! — шипит Ириана. Ну настоящая гадюка!

— Или мне рассказать тебе ещё некоторые слухи? Я тут кое-что слышала о делах твоего отца. Как продвигается торговля сахаром? Нет проблем с поставщиками?

Это удар ниже пояса, но а что мне остаётся делать? Надо раз и навсегда отбить охоту у этой гадюки вставать на моём пути.

Ириана разве что зубами не скрипит. Мина ошарашенно молчит, видно с такой Викторией она ещё не знакома. Служанки перешёптываются, испуганно поглядывая на хозяйку

Я уже собираюсь мысленно праздновать первую победу, как вдруг краем глаза замечаю приближающуюся тёмную фигуру. Сердце ёкает.

— Было приятно пообщаться! Но я вспомнила про неотложное дело! — торопливо прощаюсь я и спешу убраться.

Служанки суетливо расступаются, пропуская меня. Ириана не двигается с места. Но не стоит списывать её со счетов. Наверняка, она захочет отомстить… Может зря я её спровоцировала? Нет! Нельзя было молчать! Всё лучше, чем позволять вытирать об меня ноги!

Выбравшись из толпы, я чуть оборачиваюсь. Тёмная фигура, лица которой пока что не разглядеть, идёт прямо ко мне. И довольно быстро. У меня перехватывает дыхание. Откуда-то я чувствую, что это он...

«Мне должно быть кажется! Зачем бы Алан ко мне шёл? Может, ему просто что-то потребовалось в другой части зала? А может, это вовсе кто-то другой?» — лихорадочно думаю я, и ответ приходит сам собой. — «Это сюжет толкает его ко мне! Сюжет требует, чтобы мы познакомились! Сюжет хочет, что бы Виктория Саблфорд сначала влюбилась, а потом умерла!»

Сдаваться я не намерена. Сюжет-сюжетом, но здравый смысл он нарушить не может. Я пробираюсь к выходу на террасу, там можно будет спуститься в королевский сад и затеряться между деревьев.

Пока иду, в мыслях всплывают строчки из книги:

«Метка — доказательство истинности, магическая печать, что связывает две души в неделимое целое. У мужчин-оборотней метка проявляется с рождения, у женщин-оборотней — в отрочестве, у человеческих женщин — только при встрече со своим Истинным».

Неожиданно мне в голову приходит очень интересная мысль: — «Что, если я зря переживаю и у меня попросту не может появиться метки? Ведь она связывает души… А души настоящей Виктории здесь попросту нет!»

Идея настолько меня захватывает, что я начинаю нервно хихикать. Точно! Я зря переживала! Но предосторожность лишней не будет.

А вот и терраса, я выскальзываю наружу, как вдруг меня останавливает короткое «Подожди!».

А потом горячая ладонь ложится на плечо. Я успеваю только пикнуть, а меня уже разворачивают. Передо мной … он. Мой будущий убийца.

Я смотрю в его стальные глаза, и с ужасом чувствую как на руке под повязкой начинает гореть кожа.

Как если бы на запястье выжигали клеймо.

Алан был высоким и широким в плечах. У него было неподвижное надменное лицо, узкие язвительные губы и серые глаза, которыми он умел пронзать не хуже рапир. 

Принц Руанда отличался той самой красотой, которая заставляет столбенеть женщин и в страхе отступать мужчин. Каждый чувствовал исходящую от него ауру опасности, словно он не человек, а лишь выжидающий хищник со стальными клыками. Женщины мечтали этого хищника обуздать, но получилось лишь у одной… 

Книга: «История потерянной дочери».

— Вы меня преследуете? Что вам надо!? — выпаливаю я прямо в красивое лицо Алана.

Его брови взлетают вверх от удивления, принц убирает руку с моего плеча.

— Что, простите? — он меряет меня подозрительным взглядом. Голос у него низкий, походит на сдержанный рык.

— Я спрашиваю, зачем вы меня преследуете?

— Преследую? Вы что-то напутали.

— Вы прошли за мной через весь зал.

— Что за глупость? — искренне удивляется принц. — При чём тут вы? Я просто хотел выйти в сад, а он в этой стороне.

— Но потом вы меня окликнули, — настаиваю я.

— Хотел спросить дорогу. Я не ориентируюсь в это дворце.

— Но... зачем вы меня коснулись? Я вам не позволяла.

— Тут виноват, — разводит руками Алан. — Всё время забываю, что люди слишком трепетно относятся к личному пространству. Оборотни не так щепетильны, перестроиться бывает сложно. Искренне прошу простить моё невежество.

Я хмурюсь, чувствуя подвох в интонациях принца, но всё-таки говорю:

— Принимаю ваши извинения.

— Прекрасно… Благодарю. Однако, теперь меня крайне интересует один вопрос, — он неприятно ухмыляется: — Вы думали, что я вас преследовал, так? И зачем, по-вашему, мне это понадобилось? Решили, что я влюбился?

Я открываю рот, силясь что-то сказать, но все мысли вылетают из головы. Ощущаю себя полной дурой. Щёки невольно заливает краска смущения.

Алан остро ухмыляется. Ситуация явно его забавляет:

— Так и есть? Думали, я несусь к вам сломя голову, чтобы просить руки и сердца, и потому поспешили сбежать?

— Вовсе нет!

— А может, специально кинулись мне наперерез? Хотели познакомиться?

— Нет! Это какая-то чушь… — я в отчаянии кручу головой.

— Неужели? А разве не вы весь вечер прожигали меня взглядом?

— Не понимаю о чём вы.

— Вы разве что голову не свернули, пытаясь строить глазки.

— Ничего я не строила! — Теперь наступает моя очередь оправдываться. Я придумываю ложь на ходу. — Просто… просто мне было любопытно посмотреть на гостей из Руанда, вот и всё. А на террасу я пришла, по причинам с вами никак не связанными. Чтобы подышать свежим воздухом и прогуляться в саду, а вы меня напугали. Кстати, вон лестница в сад. Вы же её искали?

Скрещиваю руки на груди. Запястье ноет так сильно, словно я вновь поднесла его к огню. Меня ощутимо потряхивает, нервы натянуты до предела, сердце бешено колотится, отдаваясь гулом в висках.

Принц стоит в расслабленной позе, на его губах гуляет мягкая усмешка, но меня он не обманет.

Алан в жизни и Алан в книжке — это совсем не тоже самое. Одно дело читать про его «опасную ауру», а другое дело чувствовать её на себе. Когда принц смотрит на меня, то кажется, словно его взгляд проникает под одежду, под кожу, глядит в самую суть. Он весь как притаившийся хищник, вглядывается, внюхивается. У оборотней куда лучше развиты слух и обоняние. Чувствует ли он мой страх? Чует ли нервозность? Что-то такое в книге было…

Если вспомнить, по сюжету его характер был отнюдь не сахарным. Ещё бы! Когда Алан был ребёнком, на его глазах жестоко убили мать. Несколько раз покушались и на самого принца. Однажды любимая гувернантка подложила яд в чай маленького Алана… Его удалось спасти лишь чудом.

Хотя позже его отец сумел перебить предателей, характер Алана это не спасло. Он вырос настоящим параноиком. Вон, и сейчас прожигает взглядом. Удивительно, что в книге Элиза сумела достучаться до жестокого сердца принца… «Вот пусть она и в этот раз им займётся», — решаю я.

— Ладно, оставим случившееся недоразумение в прошлом, — тем временем говорит принц. — Порешим на том, что я и вы собирались погулять в саду и нам просто не повезло столкнуться, верно?

— Да, — я с радостью хватаюсь за предоставленную возможность закрыть неловкую тему.

— Хорошо. Составите мне компанию?

— Компанию? — глупо переспрашиваю я.

— Да, на прогулке, — от его взгляда у меня бегут мурашки.

— Нет, я...

— На улице довольно темно, — продолжает он. — Так что будет неправильно позволять вам гулять одной.

— Н-но...

— Я настаиваю.

Он больше не ждёт моего ответа, а просто берёт под руку и утягивает вниз по лестнице.

— Я бы хотела одна... — бормочу, холодея от страха. Пытаюсь аккуратно вытянуть руку, но Алан не позволяет этого сделать.

— Вы откажете в прогулке гостю другой страны? Не слишком-то дальновидно.

Я теряюсь с ответом. Не силой же мне от него отбиваться?

Он выводит меня в сад, там и правда довольно темно. На небе уже появились первые звёзды, деревья клонятся к земле под тяжестью плодов. Вдоль прогулочной тропинки горят разноцветные магические огоньки. Романтично... Отличное место для первого свидания. Будь я напугана поменьше, то несомненно оценила бы иронию, но мне не до того. Ноги и тело словно деревянные, язык окостенел.

Я чувствую жар исходящий от Алана, тот самый жар в котором я рискую сгореть. «Боже, я гуляю под руку с собственной смертью!» — несутся мысли. — «Точно также Виктория из книги гуляла с Аланом после того, как он увидел её метку! Сюжет повторяется. Осталась лишь последняя деталь, чтобы я влипла окончательно... Что же делать?!»

— Прошу вас, — говорю я ледяным тоном, за которым силюсь спрятать панику, — я бы правда хотела погулять одна. Если мой жених узнает, что я с брожу по саду под ручку с… с принцем, он этого не одобрит , — это самый отчаянный блеф в моей жизни.

— Так вы знаете, кто я? — хмыкает Алан, но отпускает меня, позволяя отойти на пару шагов.

— Да. Вы кронпринц Руанда.

— Может быть, знаете и по-какому вопросу я прибыл?

— Что-то военное, полагаю.

Алан как-то странно смотрит на меня. Я сжимаюсь от его взгляда.

— Боитесь?

— Что?

— Ведёте себя так, словно ожидаете, что я перегрызу вам горло. А ещё говорят, что это наш народ полон предрассудков.

— Просто пытаюсь соблюдать приличия… — оправдываюсь я. — Не пристало девушке гулять с мужчиной один на один.

— Разве пристало приходить на бал одной, если у вас есть жених?

— Не вижу тут ничего страшного.

— Так кто он?

— Он… он… Это не ваше дело.

— Вы жениха выдумали, правда? — голос Алана становится вкрадчивым, а взгляд — колючим. Я чувствую себя бабочкой, которую насадили на иголку и внимательно разглядывают.

— Почему вы… Что вы хотите от меня? — говорю я, отступая.

— Хочу от вас? — притворно удивляется принц, делая шаг навстречу. — Просто мне любопытно, зачем ты соврала мне трижды за короткую встречу.

— Что… Нет... — бормочу я.

— Оборотни хорошо чувствуют ложь, ты не знала? Твое сердечко бьется, точно пташка в клетке. Чего ты боишься? Зачем врёшь?

— Я не врала, — произношу очередную ложь.

Алан скептически улыбается, как бы говоря: «Ну вот, снова», и неожиданно подходит ближе. Я отступаю, но упираюсь спиной в дерево. Он уже рядом, отрезает дорогу к бегству, наклоняется так близко, что я вижу своё отражение в его серых глазах.

— Знаешь на кого ты похожа? — проникновенно говорит он. — На воровку. Или шпионку. А может, тебя подослал мой брат? Ты ведь решила, что я тебя раскрыл и потому сиганула? От тебя страхом разит за версту, потому тебя и окликнул. Учуял и хотел понять причину… Подумал, может помощь нужна… А оказалось, боишься ты именно меня. Ещё и врёшь, лишь бы отделаться. А то что наш визит связан с военным вопросом — об этом и вовсе знает всего пара человек. Могла ли ты угадать это так просто? Так чем ты промышляешь? Зачем тут рыскаешь? Признайся, и я подумаю, как поступить с тобой.

«О-боже-боже», — проносится в моей голове. Вот теперь мне действительно становится страшно.

Я лихорадочно листаю в уме страницы книги, пытаясь понять, как могла упустить такую жизненно важную деталь, как умение оборотней чуять ложь!

«Тише, тише, успокойся», — говорю себе, пытаясь замедлить дыхание, угомонить скачущий пульс. От близости Алана у меня что-то внутри переворачивается, запястье жжёт. — «Ещё не всё потеряно! Он же не телепат, просто слышит пульс, вот и всё! В книге способностью распознавать ложь принц не обладал. Скорее всего сейчас он блефует. Да, блефует! Берёт меня на понт! Допустим, Алан слышит сердцебиение, чует, что мне страшно… Но он не может знать причин моего испуга. Надо просто дать ему правдоподобное объяснение… И вести себя не как преступница, а как оскорблённая дама. Ведь Алан переступил все возможные границы… Настоящая Виктория давно бы прописала ему пощёчину и была бы права!».

Я упираюсь рукой в грудь Алана, отворачиваю голову, говорю своим самым ледяным тоном:

— Что вы себе позволяете? Мне что, позвать стражу?

— Она тебе не поможет.

— Всё-таки решили перегрызть мне горло? Так слухи не врут?

— Просто ответь на вопросы. Зачем лгала? Чего тут вынюхиваешь? Почему убегала?

Я пытаюсь глядеть надменно, но страх меня выдаёт. Нервы бьют тревогу.

— Да кто бы не убегал на моём месте? Оборотни пугают. От них хорошего ждать не приходится! По глупости я и правда решила, что вы… ты меня преследуешь, но что здесь такого? Этого недостаточно для столь громких обвинений.

— Да, может быть… Но есть ещё кое-что, — прищуривается Алан. — От тебя воняет чёрной магией.

А вот это меня удивляет. По лицу принца невозможно понять, говорит ли он правду. Но видя моё замешательство, Алан отступает, давая мне пространство. Его взгляд вдруг перескакивает на моё забинтованное запястье, да там и замирает.

— Что? — переспрашиваю я.

— Только не говори, что ты удивлена.

Он поднимает взгляд. Его глаза блестят, в них отражаются звёзды. Он вглядывается в меня, как если бы пытался прочесть мои мысли.

«Так вот почему он так взбеленился», — думаю я.

По книге Алан прибыл в королевство Лемерии не только для заключения военного союза, но и в поисках Культа Сумрака. Того самого, что когда-то организовал успешное покушение на мать принца. Долгое время считалось, что Культ уничтожен, но буквально за пару недель до бала они предприняли новую попытку уничтожить королевскую семью Руанда. След вёл в человеческое королевство.

Чёрная магия была основным оружием культа, а место их главы занимала самая сильная чёрная ведьма, что когда-либо рождалась. В Лемерии (родине Виктории) чёрная магия не преследовалась пока находилась в рамках закона. В Руанде же только за подозрение в связи с чёрным колдуном можно было лишиться головы.

— Похоже, ты и правда удивлена... — тише говорит принц, наблюдая за моей реакцией. — Или просто хорошо притворяешься. Знаешь, что меня больше всего напрягает?

— Не знаю....

— Чёрные маги используют для колдовства собственную кровь… Особенно часто страдают руки, — он очень выразительно смотрит на моё перемотанное запястье. — Не слишком ли много совпадений?

У меня холодеет нутро… Но вдруг до ушей доносятся шаги.

— Виктория, ты где? — раздается позади оклик. Я едва не подпрыгиваю от радости. Деккард! Хоть иногда он приходит вовремя!

— Отец тебя обыскался, — говорит брат, приближаясь к нам. — ...что тут происходит?

Деккард довольно быстро оценивает обстановку, он смотрит сначала на меня, испуганно жмущуюся к дереву, потом на Алана, который стоит неприлично близко. Я неожиданно понимаю, что принц одет в форму солдата Руанда без единого знака отличия.

— Подожди! — успеваю я крикнуть брату, но тот уже налетает на принца, толкая его в грудь и заставляя отступить на шаг.

— Где твой хозяин, шавка! — кричит Деккард и идёт на принца, явно с намерением объяснить, что он не с той девушкой связался. Я успеваю перехватить его за руку в последний момент, шепчу:

— Деккард, перед тобой принц. Кронпринц Руанда!

Эта новость его ошарашивает, точно холодный душ. Должно быть брат принял Алана за простого солдата из охраны Руандского принца. Познакомиться они не имели возможности, да и в саду слишком темно, чтобы вглядываться в лица.

— Это приглашение на дуэль? — с угрозой спрашивает Алан.

— Нет, нет! — вмешиваюсь я. — Просто недоразумение!

— Мне так не показалось, — говорит принц, не скрывая издёвки. Драться с ним на дуэли — настоящее самоубийство. По книге я прекрасно знаю, что Алану нет равных в силе. А с оружием он обращается как бог. Видно, что-то такое известно и Деккарду, но отступать он не собирается.

— Виктория, если что-то было против твоего желания, если он тебе что-то сделал… — говорит брат, но я его перебиваю.

— Ничего не сделал! Мы просто… просто разговаривали! Ты не так понял… Милорд… — я поворачиваюсь к принцу. — Пожалуйста, не доводите до крайности. Случилось недоразумение. Вы же и сами это понимаете.

— Значит, это ваш брат? — Алан снова переходит на «вы».

— Да, милорд.

Принц словно задумывается, краем глаза я вижу, как Деккард разве что зубами не скрипит. Не привык он отмалчиваться, но терпит. Проблемы никомы не нужны. Интересно, что брат про меня думает? Что я вешалась принцу на шею?

— Хорошо, — наконец говорит Алан. — Не будем раздувать скандал на ровном месте.

— О, спасибо! — я облегчённо выдыхаю. «Кажется у меня всё-таки получится вырваться из сюжетной арки», — проносятся в голове мысль.

— Но тогда и вы будьте добры соблюсти приличия.

— Конечно.

— Покажите ваши запястья.

В первое мгновения мне кажется, что я ослышалась. Я поднимаю на Алана взгляд, переспрашиваю:

— Что?

— Ваши запястья. Вы единственная на этом балу с перемотанной рукой

— Я обожглась…

— Давай, покажи и пойдём, — шепчет Деккард. Он совсем не понимает опасности. И что мне делать?

— Помогите сестре, — с нажимом говорит Алан. Его приказу невозможно не повиноваться.

Деккард берёт меня за руку и сам начинает разматывать повязку… Мне остаётся только стоять и ждать.

Ждать неизбежного…

Время словно замедляется. Точно через пелену сна я наблюдаю как слой за слоем Деккард разматывает бинты. «Что делать! Что-мне-делать?!» — несутся в голове мысли. — «Сбежать? Но я даже руку вырвать не сумею! А если получится, то что дальше? Меня в два счёта поймают и будет только хуже!»

Алан не сводит с меня стального взгляда. Правда ли он подозревает во мне ведьму, или это только предлог? Неужели я снова вернусь в канву сюжета — на путь к собственной смерти!

Деккард снимает последний слой, я на секунду зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, то… Ничего не происходит. На запястье бугрится корочка от заживающего ожога. И всё. Никакой метки!

«Как такое может быть?» — думаю я, не веря в своё счастье. — «Ведь я же чувствовала, как она жжёт мне руку! Неужели мне со страха почудилось? Или, может, из-за раны метка не смогла проявиться? Или дело в том, что тело Виктории теперь занимает моя душа, которая никак не связана с душою принца?»

— Благодарю за соблюдение приличий, — немного разочарованно говорит Алан. Я вскидываю взгляд и вижу, что он пристально изучает мою реакцию. Я прогоняю с лица растерянное выражение, но слишком поздно. Алан наверняка заметил моё удивление. Он хмурится, но сделать ничего не может. Сегодня он проиграл. Один ноль в мою пользу.

— Спасибо, что не стали раздувать скандал, ваша светлость, — произношу я, чуть приседая в реверансе и надеясь, что выполнила его не слишком коряво.

Деккард тоже обменивается с принцем ничего не значащими вежливыми словами, потом берёт меня под руку и уводит. Прежде чем мы сворачиваем к террасе, я не выдерживаю и оборачиваюсь. Почему-то мне вдруг остро хочется ещё раз взглянуть на Алана… Но принца уже нигде не видно.

Алан так и не возвращается в зал, я знаю это, потому что мой взгляд против воли упорно выискивает его среди гостей. Несмотря на маленькую победу, я не чувствую себя счастливой, скорее… опустошённой. Будто отказалась от чего-то очень важного.

Возвращению в поместье Саблфордов я радуюсь как никогда. Деккард всю дорогу молчит, хотя по его взгляду ясно, что молчит он только из-за присутствия в карете Графа. Отец же, судя по всему, поведением дочери остался доволен. На обратном пути он рассказывает, что получил несколько заманчивых предложений породниться домами. Одно даже поступило от Герцога!

— Да, герцогство Дониеров весьма скромное и их финансовое состояние оставляет желать лучшего... — говорит он, поглаживая трость. — Но их титул выше нашего, стоит к ним присмотреться. Подумай об этом Виктория. Я хочу организовать встречу с наследником Дониеров на следующей неделе. Знаю, в такие дни ты особенно невыносима, но постарайся обуздать характер. Не собираешься же ты всю жизнь сидеть у меня на шее.

Домой мы прибываем сильно за полночь. Служанка помогает мне расшнуровать корсет и оставляет одну. Переодевшись в сорочку, я падаю на кровать и засыпаю, как убитая.

Мне снится сцена в королевском саду. Снится, будто я вновь стою перед Аланом и освобождаю от бинтов запястье, а под ними — метка. Чёрные завитушки складываются в точно такой же символ, какой носит на запястье принц. Алан видит мою руку, видит метку и… просто разворачивается и уходит. А я почему-то бегу за ним и зову с таким отчаянием, точно от меня уходит сама жизнь.

«Ну и бред!» — первым делом думаю я, проснувшись. — «С чего бы мне бегать за этим невыносимым мужчиной. У него тараканов в голове больше, чем у меня волос».

Через витражное окно в комнату проникают солнечные лучи. Я сладко тянусь, раскидываю руки, вдыхая полной грудью. Теперь, наконец-то, мне нечего опасаться!

Без метки сюжет не сможет привести меня к смерти, а значит надо заняться налаживанием собственной жизни. Писать свою историю! Отец что-то говорил про брак с герцогом? Может это будет и не плохой выход. Уеду из дома, где меня все презирают, буду счастливо жить с мужем. Если, конечно, это не древний старик.

Я напряю память, пытаясь вспомнить было ли что-то о доме Дониеров в книге… Ничего похожего на ум не приходило. Значит сюжет уже поворачивает в другую сторону!

«Надо жить и радоваться! Я богата, красива и здоровья хоть отбавляй! Могу заняться чем угодно и не работать до конца жизни! Найти в мужья лучшего мужчину и быть счастлива! Разве ещё о чём-то можно мечтать? А Аланом пусть занимается Элиза».

Почему-то при мысли об Алане в груди просыпается неприятное тянущее чувство. «Тревога», — решаю я. — «Надо поскорее этого невыносимого принца женить и тогда все опасности исчезнут сами собой!»

Постучавшись, служанка вносит поднос с завтраком. Блюда пахнут так восхитительно, что у меня чуть слюнки не текут. Запах почему-то напоминает мне о маме, которая тоже готовила вкусно. Интересно, она меня ищет? Или, может, в моём прежнем теле теперь живёт душа Виктории?

Пока ем, аккуратно спрашиваю служанку про библиотеку и про учителей. Лили сухо отвечает, что библиотека на прежнем месте, возле покоев Графа. А учителя — не проблема. И что граф не раз предлагал изучить некоторые полезные науки, которые не помешает знать леди. Ту же географию и историю.

— Хорошо, ты можешь пригласить их завтра? Я хотела бы добавить уроки в моё расписание.

Если Лили и удивляется, то вида не подаёт. Про себя же я решаю, что учителя танцев лучше найти где-то на стороне, чтобы не вызвать подозрений. Наверняка в городе можно будет отыскать кого-нибудь. Кажется, Элиза куда-то ходила заниматься… По поводу магии стоит тоже подумать.

В самом прекрасном расположении духа я перемещаюсь в ванную. Лили, уже зная моё отношение, не настаивает на помощи. Только набирает воду и приготавливает мыло. Оставшись одна, я скидываю одежду и, прежде чем забраться в тёплую, пахнущую цветами воду, останавливаюсь возле зеркала.

От тела Виктории невозможно отвести глаз. Она точно супермодель высокой моды, утончённая как лань. Я провожу руками по её-моим бёдрам, тонкой талии, аккуратным округлым плечикам… и замираю. Весь счастливый настрой слетает с меня в одно мгновение. Чувствую себя так, словно меня пыльным мешком огрели. Чуть поворачиваюсь боком, пытаясь заглянуть за спину. Я не могу поверить своим глазам...

— Ну не-е-т, ну почему?! — разочарованно бормочу я, крутясь и так, и эдак. На плече, залезая на лопатку расположилась узорчатая метка… Та самая, что вчера не появилась на запястье. Спереди её почти не видно, лишь одна завитушка спускается к ключице. Размером метка с две пятирублёвых монеты, но на светлой коже бросается в глаза, особенно со спины.

Слава богу вчера я была в довольно закрытом платье, иначе меня не спасло бы ничего. Может, она сменила месторасположение из-за ожога на запястье? Я вдруг вспомнила, что принц прикоснулся ко мне впервые, положив руку именно на плечо… Именно на то место, где теперь была метка. «Вот бы найти побольше информации об истинных. Может у Графа есть какая-нибудь книга? Будь я в России — можно было бы отговориться, будто сделала татуировку, но тут они были не в ходу. Как объяснить будущему мужу наличие странных завитушек? Если не дурак, пораскинет мозгами, да поймёт…»

Настроение лежать в ванной у меня полностью отбивает. Ощущаю себя как человек, который выйграл в лотерее миллион, а потом узнал, что билет поддельный.

Быстренько моюсь и ещё быстрее одеваюсь. Лили приготовила мне чистое платье, слава богу с закрытой спиной.

На выходе меня ждёт ещё одна неприятность. Деккард.

— Слышал, ты попросила служанку пригласить к тебе учителей? — начинает он без предисловий. Его взгляд оценивающе пробегается по моим мокрым волосам, которые я собрала в высокий пучок. Может местные так не делают?

— Да. А что, это запрещено?

— Вовсе нет. Просто стало интересно, с чего это ты вдруг надумала.

— Надоело быть дурой.

— Если хочешь, я могу с тобой позаниматься.

«Ого, вот так неожиданность. Чего это с ним?» — думаю я, глядя на внезапно подобревшего брата. Я замечаю, как краснеют его уши.

— Нет, пожалуй, не надо. Не хочу отвлекать тебя от дел, — отвечаю я.

— Но я ведь сам предложил, значит мне не сложно.

— Всё-таки я откажусь. Спасибо за предложение, — я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг Деккард шепчет мне в спину:

— Это ты для того оборотня решила постараться?

— Что? — я в недоумении оборачиваюсь.

Деккард неприятно улыбается, смотрит остро.

— Я про принца. Ты ради него решила поумнеть? Осознала, что дурочки ему не нравятся?

— Господи, да о чём ты!

— Чем вы с ним занимались в саду? Ты его так защищала, аж зависть берёт.

— Защищала? — от глупости ситуации мне становится смешно. — Да мне на него плевать!

— Неужели? Так о чём вы разговаривали, стоя так близко? Понравилось, как принц целуется?

— Ты не в себе, — отрезаю я, не желая больше продолжать разговор, но стоит попытаться уйти, как Деккард хватает меня за руку.

— Он тобою просто игрался, ты же это понимаешь? Оборотням не нужны человеческие женщины.

У меня внутри поднимается волна раздражения.

— Да хоть бы и игрался, тебе какое дело? Это моя жизнь и мне решать с кем целоваться и какие ошибки совершать! Поэтому оставь меня в покое, братец. Иди, устраивай свою жизнь. Хватит меня сторожить.

И, вырвав руку, я несусь в свою комнату. Приставучесть Деккарда меня порядком напрягает. Чего он хочет? Моей любви? Но явно не сестринской… Или это просто своеобразная забота?

Вбежав в комнату, я замираю на пороге. Лили раскладывает платья на кровати.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Она поднимает удивлённое лицо:

— Принесла померить платья. Или вы не пойдёте в этом году на фестиваль?

— На какой фестиваль? — переспрашиваю я, холодея нутром.

— Я про фестиваль цветов, конечно. Он послезавтра, вы посещаете его каждый год. В этом году пропустите?

Я замираю, пытаясь осмыслить услышанное. По книге, Алан познакомился с Элизой именно на фестивале цветов. На девушку напали культисты, их Элиза интересовала как источник магической крови. Если бы Алан не пришёл на помощь, то Элизу бы усыпили, а потом слили бы с неё кровь, точно сок из баночки…

А теперь самое интересно… Принц оказался на фестивале только потому, что его туда потащила Виктория. Теперь история поменялась… Виктория и Алан не вместе. Значит принцу незачем идти на фестиваль... А это значит Элизе никто не поможет!

Если с Элизой случится худшее, то Алан никогда не встретит её, и сюжет изменится окончательно! И невозможно будет предугадать будущее и избежать очередной встречи с принцем! Если это случится, я потеряю свой главный козырь! Не говоря о том, что Элиза не заслужила столь ужасной смерти!

Но как мне её спасти? Что я смогу сделать? Если только получится привести к ней Алана… Нет! Это слишком опасно! Да и кто меня к принцу подпустит! Попросить Деккарда помочь? После того, что я ему сегодня наговорила, он вряд ли пальцем для меня шевельнёт! Может, существует какая-то местная полиция? Что же делать!?

— Так что, пойдёте? — переспрашивает Лили.

Дни до фестиваля я провожу как на иголках. Моё состояние разве что ленивый не замечает. Однако Деккард меня старательно игнорирует, Графу вообще нет дела, Лили и остальная прислуга вопросов не задаёт, а с Розой мы не пересекаемся. В кои-то веке меня оставляют в покое.

Метка на спине периодически ноет, точно свежий синяк. А во снах я раз за разом вижу принца… чтоб ему пусто было! Сценарий всегда очень похожий. Принц от меня уходит, я за ним бегу. Ерунда какая-то. Особенно с учётом того, что в реальности, если я и буду бегать, то ровно в противоположную от Алана сторону.

Расписание у меня плотное. Поговорив с учителями, которых мне пригласила Лили, я договариваюсь взять несколько классов на следующей неделе. Люди это сплошь приятные, хоть и несколько напряжённые. Возможно, их пугает моя слава «Бешеной», но после разговора они заметно успокаиваются и даже уходят от меня с улыбками. Ещё бы! Я ведь предлагаю им двойную оплату! Не хочу экономить на собственном обучении, а раз уж Граф платит, то скромничать я не намерена. И так за неделю не купила ни одного нового платья. Тогда как настоящая Виктория скупала коллекции одну за другой.

Также, я, наконец, добираюсь до библиотеки Графа и после долгих поисков нахожу книгу про метки истинности. Книга очень толстая, запутанная и почти вся состоит из домыслов и легенд. Но для начала и это не плохо. Например, в одной из прочитанных историй я узнаю, что метку истинности чаще всего получают те, у кого с рождения силён талант к магии. В другой легенде написано, что думать, будто метки есть только у оборотней и их пар, неправильно. Якобы ими обладают все расы, просто их метки скрыты.

Но больше всего меня увлекает легенда про молодую леди, которой не сиделось на месте. Её всё время тянуло в другие города и страны, но нигде ей не хотелось остаться. В итоге она полжизни бродила по миру. А потом оказалось, что всё это время она неосознанно шла за своим истинным, который был королевским послом и то и дело переезжал с места на место. Сама того не зная, девушка искала его, тянулась душой.

Конец у истории был грустный. Истинный умер от несчастного случая, а девушка потеряла смысл жизни. Она осела на одном месте и, спустя много лет, умерла одинокой старухой, которая так и не сумела догнать своё счастье.

«Ну и напридумывают же сказок», — говорю я себе. — «Почему я должна быть с тем, кого мне выбрала дурацкая метка? Я сама уж как-нибудь решу, без всякой магии. Сердцем. И буду счастлива».

И вот наступает день фестиваля Цветов! Главная особенность этого праздника заключается в цветочных масках, за которыми прячут верхнюю часть лица, оставляя открытыми губы.

 Я беру с собою побольше денег, одеваюсь неброско, но дорого, чтобы во мне узнавали богатую особу. Лицо закрываю плотной маской, словно сотканной из бело-голубых незабудок. Графу сообщаю, что пойду с подружками, а на самом деле на все письма с приглашением провести фестиваль в женской компании отвечаю отказом. У меня есть план, который не предполагает свидетелей.

Из дома меня отпускают легко. Все уверены, будто я проведу вечер в кругу подружек. Деккард выглядит особенно недовольным, но молчит. Похоже, мои слова про «Хватит меня сторожить» его здорово задели.

«Ну и ладно, — решаю я. — Меньше будет совать нос, куда не просят».

Праздник проходит вечером, поэтому солнце уже не печёт и в пышном платье мне совсем не жарко. Фестиваль встречает меня громкой музыкой, разноцветными воздушными змеями, а главное — цветами. Цветами украшены платья и волосы девушек, цветы обрамляют прилавки, лепестки устилают мостовую. Чуть впереди дают представление маги, запуская цветные воздушные водовороты. Пахнет так прекрасно, что аж голова кругом.

Всюду гуляют парочки. Обнимаются, влюблённо воркуют, смеются и даже украдкой целуются. Маски им совсем не мешают. По сюжету Виктория должна сейчас гулять тут вместе с принцем. Думаю, на фестивале-то она и сделала тот самый последний шаг к своей смерти. Перешагнула черту... Влюбилась.

Прохожусь по главной улице, незаметно поглядывая в переулки. В одном из них и подкараулили Элизу. Хоть книгу я и читала много раз, всё же наизусть её не знала. Прикрываю глаза, вспоминая текст…

Так, время было около семи вечера, это точно. Элиза выходила из лавки пекаря… Потом услышала кошачье мяуканье и заглянула в переулок рядом… Прошла вглубь, подзывая малыша… Но вместо котёнка ей навстречу вышли незнакомцы.

Смотрю на часы, потом ищу взглядом лавку пекаря. Ага, вот и она! Да и переулок рядом имеется. Время нападения наступит не раньше, чем минут через тридцать, я специально приехала пораньше, чтобы перехватить Элизу на подходе. Остаётся только её дождаться.

Жаль, конечно, что из-за маски Элизу я сразу не узнаю. И именно по этой причине бесполезно пытаться найти её среди гостей фестиваля. Однако, если кто-то выйдет из булочной, а потом попытается свернуть в переулок, то можно будет смело предполагать, что это она.

Всего-то надо увести её подальше. А если будет сопротивляться, то можно позвать стражу. Вон, несколько вооружённых мечами солдат дежурят у дома напротив. Оттуда им меня не видно, но стоит крикнуть, и они придут на помощь. Что может пойти не так?

Пока жду, я рассматриваю гостей фестиваля. Не хочется признавать, но невольно я ищу глазами Алана. Он высокий и плечистый, его никакая маска не скроет. В одну секунду мне кажется, будто похожая на него фигура мелькает в толпе. Сердце тут же пускается в галоп.

— Муау, — неожиданно раздаётся позади жалобное мяуканье. Или нечто на него очень похожее.

Я вскидываюсь, ищу глазами Элизу. Какая-то девушка как раз выходит из булочной и направляется ко мне. Или, скорее, к переулку.

— Элиза? — вопросительно спрашиваю я, преграждая девушке дорогу. Та вздрагивает от неожиданности и поднимает на меня голубые глаза. Я вижу их даже через маску.

— Да? — удивлённо говорит она своим тоненьким голоском. Он и правда похож на «звоночек», книга не врала. Губки у девушки мягко-розовые, точно сахарные, волосы уложены в нежную косу. И вся она миниатюрная, точь-в-точь ангелочек. Только крылышек не хватает.

— Мне надо с тобой поговорить, Элиза, — говорю я, пытаясь девушку не напугать.

— О чём? — она чуть отступает. — Я вас знаю?

— Нет, но я знаю тебя. Давай поговорим. Но не здесь. Пожалуйста, это важно.

— Но я кажется что-то слышала… — она с сомнение смотрит в переулок, как вдруг из темноты снова раздаётся жалобное мяуканье. Девушка тут же делает шаг навстречу звуку, но я перехватываю её за локоть.

«Элиза, это ловушка!» — хочу сказать я, но со мной вдруг что-то происходит. По ушам снова ударяет «мяуканье», только теперь оно звучит как колокольный звон, сотрясая каждую клеточку моего тела. Губы не двигаются. Элиза смотрит испуганно, но тоже ничего не может сделать. Её, также как и меня, сковывает чужая магия. Невидимыми щупальцами она оплела наши тела и теперь управляет ими, заставляя сделать шаг в переулок. Потом ещё один.

«Что за хрень происходит! Разве это было в книге?!» — панически думаю я, силясь разорвать путы. Мимо проходят счастливые парочки и просто одинокие гости, но они и не думают остановиться. Просто не знают, что это нужно.

Я до последнего сверлю стражников взглядом, но они, конечно, не слышат моего молчаливого крика.

Мы с Элизой точно деревянные солдатики, с трудом переставляя тяжёлые ноги, неумолимо идём в переулок. «Это плохо! Очень плохо!» — стучат бесполезные мысли в моей голове. Я придумываю план за планом и тут же отметаю каждый. Все они бессильны перед возникшей опасностью. Какой смысл был убегать от принца, если я погибну уже сегодня. Сейчас!

Вот, фестиваль остаётся позади, а когда мы сворачиваем за угол, и вовсе исчезает. О нём напоминают лишь долетающие обрывки смеха и музыки. Но здесь, в темноте и сырости, они кажутся изощрённым издевательством.

«Дура-дура», — ругаю я себя.

— О, мы поймали двух рыбок сразу! — хрипит появившийся из темноты незнакомец. Его товарищ выходит с другой стороны. Оба они одеты в мантии с глубокими капюшонами. Лиц не разглядеть. Судя по всему — культисты сумрака, те самые которых разыскивает Алан.

Тьма вокруг этих людей словно гуще, а воздух тяжелее. Даже дышать приходится через силу.

— Это не по плану, — говорит второй. Голос у него скрипучий, точно старый засов. — Глава не одобрит. На вторую заказа не было.

— Боже, да ты помешан на правилах! Ладно-ладно, что предлагаешь? — он смотрит на меня.

— Эту оставим здесь, — отвечает второй, тот, что со скрипучим голосом.

При мысли о том, что значит «оставим здесь» у меня по коже бегут мурашки, а желудок стискивает страхом. В отчаянии я пытаюсь двинуть хотя бы пальцем, но тело скованно и неподвижно, как камень. У меня остались только глаза…

— Ц, ладно, — хрипит преступник и вытаскивает из-за пазухи длинный кинжал с волнистым лезвием.

— Ну-ну, ты же не будешь плакать, цветочек, — говорит он, подходя ко мне. — Всё быстро закончится.

«Помогите! Помогите… Алан! Деккард! Кто-нибудь...» — кричу я, но всё бесполезно. Слова застревают где-то на подступах к горлу. Краем глаза я вижу, что Элиза, кажется, плачет.

— Подожди! — вдруг приказывает напарнику скрипучий. — Посмотри на лезвие.

Я тоже опускаю взгляд. Лезвие светится алым.

— Не может быть… — Шепчет преступник, поднося кинжал к глазам.

— Так... Тогда мелкую в расход, а эту забираем! И давай быстрее. Мы уже задержались! Заклятие не долго будет их держать.

— Я что ли виноват? — ворчит преступник, перекидывая кинжал в другую руку и поворачиваясь к Элизе. Свободную он кладёт девушке на плечо, придерживая.

«Ну нет, только не Элиза! Как они смеют к ней прикасаться? Они её волоска не стоят!» — несутся в голове мысли. Негодование пробуждает какие-то скрытые резервы, я чувствую как по телу разливается тепло, точно в груди разгорелся костёр.

Преступник замахивается, а я собираю всю свою силу, всю волю в единую точку и всё-таки заставляю тело двигаться.

Это всего лишь неуклюжее скованное движение, но мне удаётся схватить лезвие, когда оно уже готово вонзиться Элизе в грудь. Ладонь пронзает болью.

От неожиданности преступники теряются, но в следующую секунду бьют меня в живот, да так сильно, что я сгибаюсь и падаю на брусчатку. Перед глазами темнеет. Я вижу кровь, растекающуюся от руки.

«Это конец… конец», — в отчаянии думаю я, пытаясь не отключиться. И дело не в ударе. То короткое усилие, которым я преодолела заклятие, высосало из меня слишком много энергии.

Сознание уплывает.

Неожиданно, сквозь пелену, до меня доносится грохот и топот шагов. Чей-то отчаянный вопль бьёт по ушам. Совсем рядом кто-то кричит:

— Они тут! Быстро сюда! Есть раненые!

Я с трудом открываю глаза и вижу нескольких человек. Они бегут за культистом. Другой преступник лежит в паре шагов со вспоротым брюхом. Элиза рыдает в три ручья, её больше не сковывает заклятие. А рядом стоит Алан и смотрит своими невыносимыми глазами. Потом присаживается на корточки и аккуратно помогает мне сесть, придерживая под спину. Заботливо прикладывает что-то к порезанной ладони. Тихо спрашивает:

— Как вы себя чувствуете? ...можно я сниму?

И он тянется к моему лицу… чтобы снять маску.

Даже если я и хочу помешать Алану снять с меня маску, то никак не могу. Сил хватает только на жалобное: «Не надо», которое принца, естественно, не останавливает. У меня вообще есть ощущение, что этого оборотня даже глухая стена не остановит, если уж он чего-то захочет.

Алан аккуратно подцепляет маску и стягивает её прочь. Эмоции последовательно сменяются на его лице: от искреннего удивления к закрытой холодности.

— Виктория Саблфорд, — говорит он самым мрачным голосом.

— Ваша светлость, — шепчу я. Губы слушаются плохо, точно после наркоза. Я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. Ладонь ноет, хотя кровь похоже остановилась. Силы возвращаются по капле.

Принц сверлит меня взглядом, словно выбирая, между тем, чтобы отдать меня на эшафот и оказать первую помощь.

— У вас ранена только рука? Или...

— Только рука.

— Первую помощь я оказал. Кровь остановилась. Врач осмотрит рану позже.

— Спасибо...

— Но что вы здесь делаете, Виктория? — спрашивает он.

— А вы?

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

— Только вам, — шепчу я. Мысли у меня порядком путаются. Умом я понимаю, что лучше не нарываться, но никаких «умных ответов» в голову попросту не приходит. Да и что мне сказать?

Одной рукой Алан всё ещё придерживает меня под плечи. Я чувствую жар его ладоней даже сквозь ткань платья. Метка начинает неприятно покалывать. Невольно я тянусь взглядом к запястьям принца, но те надёжно спрятаны под длинными рукавами военной формы Руанда. Мои же руки полностью открыты, и я замечаю, как Алан смотрит них в лёгком замешательстве.

— Виктория, — с нажимом говорит он, поднимая взгляд, — на балу от вас пахло чёрной магией. Не проходит двух дней, и я нахожу вас в окружении культистов. Кто вы? Случайная жертва? Или глупая шпионка?

Я молчу, пытаясь придумать ответ. Что мне сказать? Не могу же признать, что знала, где прячутся культисты. Сразу последует вопрос: «Откуда? Что за тайный источник? И если знала, то почему сразу не позвала стражу?» Можно наврать, будто просто услышала котёнка, вот и остановилась возле переулка… Но зачем тогда уговаривала Элизу, незнакомую мне девушку, уйти подальше? Как узнала, что это приманка? Списать на нехорошее предчувствие? Так себе аргумент… Тем более, если опросят сведетелей, то узнают, что у булочной я стояла не менее получаса. В итоге всё сведётся к тому, что я просто так хитро заманила девушку в переулок, а сама лишь притворялась жертвой.

— Если вы не ответите мне, — с обманчивой мягкостью говорит Алан, — то в местной тюрьме найдут способ развязать ваш язык.

— Извините, можно… — вмешивается Элиза. Она уже сняла маску. Личико у неё ещё милее, чем я представляла. Краем глаза я слежу за реакцией Алана, но на него милая красота Элизы похоже не производит впечатления. Или он слишком хорошо это скрывает.

— Эта девушка спасла меня... — говорит Элиза, теребя оборку платья. Оно у неё куда дешевле моего, никаких драгоценных камней или шёлковых лент. Но всё равно выглядит мило. — Спасла. Остановила кинжал… В последний момент остановила. Если бы не она, я была бы мертва. Поэтому, прошу вас, окажите ей всю возможную помощь!

В сторону мёртвого культиста Элиза пытается не смотреть. К месту событий уже подтянулись городские стражники и успели накрыть тело плащом. Но крови вокруг всё слишком много, чтобы вовсе не обращать на труп внимания.

— Как вы оказались тут вместе? — спрашивает принц.

— Мы… мы услышали котёнка, — отвечает Элиза. — И вместе пошли на звук, но оказалось, это была ловушка. Нас сковало заклятие, но каким-то невероятным образом этой леди удалось его побороть. Она успела остановить кинжал, которым метили мне в сердце.

Я удивлённо смотрю на Элизу, но она никак не выдаётся себя. Да, фактически она не врёт, но некоторые детали скрыла. И скрыла их ради меня. «Книга не врала. Элиза настоящий ангел», — думаю я с теплотой. — «Она поняла, что я в затруднительном положении и вмешалась, хотя не знает моих мотивов. Не знает, какой я человек».

Мне тут же становится стыдно, что пусть и пару секунд, но я сомневалась, стоит ли мне вмешиваться и спасать её. Да, я забочусь только о собственном счастье, но каким бы оно было, если бы на совести висела смерть этой доброй девушки?

— Это правда? — Алан смотрит на меня с подозрением. — Вам удалось вырваться из-под тёмного заклятия?

Я неуверенно киваю. Судя по реакции принца, я совершила что-то из ряда вон выходящее. Алан на мгновение задумывается. Элиза, закусив губу, стоит рядом. Её немного колотит, видимо от стресса.

— Ваша светлость! — раздаётся со спины. Это вернулся один из солдат принца — молодой парень с глубоким шрамом через всё лицо. — Культиста взяли. Но…

— Но? — переспрашивает Алан, оборачиваясь.

— Он успел откусить себе язык.

— Жив?

— Да. Без сознания. Кровь остановили, но теперь он вряд ли что-то скажет.

— Не скажет, так напишет, — резко отвечает Алан. Я чувствую напряжение, которое точно молнией проходит через его тело и передаётся мне. — Заставим. Никуда не денется. Проверьте зубы, эти твари часто прячут в них капсулы с ядом. Руки свяжите за спиной, чтобы не смог плести заклятия.

— Уже сделано.

— Кинжал крови при нём был?

— Да.

— Отлично, — принц ухмыляется. — Тогда закругляемся.

— Что прикажете делать с пострадавшими? — спрашивает солдат, а потом смотрит на меня. — За ними могут вернуться. Культ не любит оставлять дела незаконченными.

— Забираем в нашу резиденцию, — отвечает Алан, а потом вдруг подхватывает меня под ноги и с лёгкостью отрывает от земли.

Принц держит меня одной рукой под ноги, другой под спину, и крепко прижимает к груди, чтобы я уж точно не упала. На мои слабые протесты он не обращает ровно никакого внимания, продолжая раздавать солдатам приказы. Я не разбираю его слов, всё заглушает моё рвано бьющееся сердце. Пульс оглушительно шумит в висках.

«Всё очень и очень плохо», — понимаю я той частью сознания, которая всё ещё способна думать.

По книге, Алан гулял с Викторией на фестивале, потом учуял чёрную магию и пришёл на помощь Элизе. Принц убил одного культиста и взял в заложники другого. Элиза была ранена и он, подняв девушку на руки, донёс её до кареты. А после привёз в свою резиденцию, где она ещё несколько дней находилась под опекой лучших лекарей. Естественно Виктория страшно бесилась, хотя виду и не подавала. Именно тогда она задумала свою первую большую подлость...

И вот, история поменялась. Принц несёт на руках раненую девушку… вот только не Элизу, а Викторию. Хорошо ли это для меня? Однозначно — нет! Это даже хуже, чем было в оригинале! Ведь моя главная задача — держаться от принца как можно дальше. Единственное, что даёт надежду — это спрятанная от глаз Алана метка.

«Если он её увидит, то всё пропало!» — мелькает мысль, перед тем как силы покидают меня окончательно, и я перестаю различать реальность и сон.

Сложно сказать, что происходит дальше. Помню, как Алан перекладывает меня в карету, помню обеспокоенно склонившуюся надо мной Элизу, помню, как веки слипаются от усталости, а ладонь ноет, точно ошпаренная кислотой.

Снится мне не привычная беготня за Аланом, а странный дом на краю незнакомого города. Внутри в свете свечей красивая женщина качает на руках новорождённом ребёнка. Глаза женщины блестят безумием, руки в царапинах и порезах. На полу и стенах кровью выведены символы, от которых веет потусторонней тьмой.

Женщина ласково прижимает ребёнка к обнажённой груди и поёт…

А потом женщина поднимает воспалённые глаза и смотрит прямо на меня...

Просыпаюсь я внезапно, точно по звонку будильника. Испуганно сажусь на кровати… На совершенно чужой кровати. В чужой комнате. В глаза бросается, что она отнюдь не женская. Розовых лент, цветочных натюрмортов и шёлковых балдахинов нет в помине. У одной из стен массивный комод, рядом деревянный простой стул, у окна висит картина с изображением солдат в пылу сражения. С другой стороны к стене приставлен стальной круглый щит. Кровать хоть и двуспальная, но довольно простая, без резных ножек и кучи пуховых подушек.

Из окна в комнату пробивается утренний свет. Сколько же я была без сознания?

На прикроватном столике замечаю посуду, среди которой тарелка со свежими фруктами и графин воды. Жажда тут же даёт о себе знать и я залпом выпиваю стакан.

Обстановка явно мужская, гадать, где я, не приходится. Раз принц сказал, что везёт в свою резиденцию, значит так и сделал. Едва эта мысль приходит мне в голову, как я спохватываюсь и оглядываю себя. На мне надета сорочка, та самая что была под платьем. Значит можно надеяться, что кто бы меня не раздевал, до метки он не добрался. Вряд ли сам принц принимал  участие… Но сама мысль о такой возможности бросает меня в краску. Тут же всплывают и воспоминания о том, как он нёс меня на руках, и щекам становится совсем жарко.

«Нет, ну зачем он это сделал? У него же есть солдаты, в конце концов!» — смущённо ворчу я, и, чтобы отвлечься, рассматриваю раненую руку.

Ладонь крепко перевязана, боли нет. Теперь мне кажется большой глупость моя попытка остановить кинжал. На что я вообще рассчитывала? Откидываюсь на кровати, мучительно пытаясь придумать, как действовать дальше. Первоочерёдная задача — поскорее убраться из поместья принца. С Элизой он теперь знаком, а значит дела у них должны пойти в гору.

До этого я во всём полагалась на сюжет книги, но в нём не было ни словечка, про заклинание, которым вчера нас с Элизой затащили в переулок. Или, быть может, его применили из-за моего присутствия? Так или иначе, но в будущем стоит быть осторожнее. Вполне возможно сюжет не всегда на сто процентов совпадает с реальностью.

Я валяюсь на кровати ещё минут десять, но ко мне так никто и не удосуживается заглянуть. Тогда решаю сама чуть толкнуть события. В комоде нахожу свое платье, оно постирано и выглажено. Без служанки зашнуровать корсет несколько проблематично, но я справляюсь. Беру с другой полки свой кошелёк. После чего пробую открыть дверь.

Та поддаётся без усилий. Неожиданно... Похоже, я тут всё же не пленница, хотя Алан, наверняка, до сих пор подозревает во мне шпионку культа.

Выглядываю в коридор, и тут же натыкаюсь взглядом на большую рыжую собаку, что сидит неподалёку. Я замираю, но псу, кажется, нет до меня дела. Он лениво поворачивает ко мне лохматую морду — та перечёркнута бугристым шрамом, как если бы кто-то ударил пса лезвием меча.

— Ладно, пёсик… — говорю я. — Ты же добрый пёсик? На волка вроде не похож, значит съесть меня не должен…

Тот смотрит на меня как на дуру. Или мне только кажется? Следя за ним, я выхожу в коридор и оглядываюсь — пусто. И что делать дальше? Интересно, Элиза тоже тут? Было бы хорошо её найти… А ещё лучше, просто тихонечко уехать к себе домой и носа не показывать следующие пол года. Но что-то мне подсказывает, вряд ли получится избежать ещё одной встречи с принцем.

Точно в подтверждение моих слов впереди раздаются мужские голоса, и в коридор сворачивает двое незнакомых мужчин. Я так и застываю с открытым ртом, потому что мужчины эти по пояс голые и выглядят, как атлеты из спортивных журналов. Пресс выступает чёткими кубиками. Едва завидев меня, они чуть замедляются и тянутся за мечами, но потом натыкаются взглядами на рыжего пса и просто проходят мимо, словно в произошедшем нет ничего необычного. Будто каждый день по их поместью разгуливают незнакомые барышни.

— Ну хорошо, — бормочу я и подхожу к ближайшему окну. За ним обнаруживается тренировочный плац, где ещё с десяток другой накаченных мужчин остервенело рубят воздух: кто кулаками, кто копьями, кто мечами.

«Если бы не знала сюжет, решила бы, что попала в роман про мужской гаремник», — мысленно хмыкаю я.

Я нахожусь на втором этаже. Судя по размерам плаца поместье скорее ближе к замку. Из окна мне также виден въезд во двор, у которого прямо сейчас останавливается знакомая карета. Через секунду из неё выходит никто иной как отец Виктории.

«Он приехал за мной!» — мысленно радуюсь я, но потом мой взгляд натыкается на высокую фигура принца. Сердце неприятно ёкает. Алан наблюдает за тренировками солдат недалеко от подножия лестницы, которая ведёт с первого этажа на второй этаж — ко мне. Если очень постараться, то может быть получится прошмыгнуть мимо принца незамеченной.

Стараясь не шуметь, я спускаюсь по лестнице. Тихонько, шаг за шагом… Но стоит мне оказаться в зоне видимости принца, как тот немедленно оборачивается ко мне. Видимо слух оборотня так запросто не обманешь.

— Виктория, доброе утро, — говорит Алан. Он одет как обычно, в приталенную тёмно-синюю форму Руанда. На поясе покачивается меч. Под пристальным взглядом принца я теряюсь, тут же накатывают воспоминания, и щёки заливает краска.

— Доброе утро, ваша светлость, — я присаживаюсь в реверансе, а сама краем глаза выискиваю фигуру отца. Сейчас он — тот человек, что может увезти меня отсюда. Это было бы очень кстати.

— Как самочувствие? — спрашивает Алан.

— Хорошо, благодаря вам. Если бы вы не подоспели с помощью, то я бы пропала. Кстати, а как вы узнали, что мы в беде? Или это секрет?

— Никаких секретов, — отвечает принц. — Культисты сейчас активнее, чем когда-либо. Мы предполагали, что в ближайшее время они попытаются найти донора магической крови. А где это сделать проще всего?

— На фестивале, — догадалась я.

— Да, сейчас это самое людное место. Так что мы просто патрулировали окрестности, надеясь учуять чёрную магию. И не зря, как оказалось… Кстати, как ваша рука?

— Всё хорошо. Не болит. Спасибо, что позаботились обо мне, — преувеличенно вежливо говорю я.

— Благодарите лекаря, — в тон мне отвечает Алан. Солнце слепит принца, заставляя щуриться. Солнечные блики делают его серые глаза искристыми.

«Боже, Катя… хватит пялиться! Ты же не собираешься влюбиться?» — мысленно ругаю я себя. Вслух говорю:

— Тогда передайте лекарю мои благодарности.

— Он обещал, что вы проснётесь ближе к вечеру, поэтому я не успел вызвать для вас служанку. Слышал, местные леди не умеют одеваться без чужой помощи.

 — Как видите — это глупые слухи. Я прекрасно справилась сама. Ещё раз благодарю, теперь мне пора уезжать. Очень много дел, да и отец уже за мной приехал.

— Да, знаю, — кивает Алан. — Это я написал Рону Саблфорду.

— Это очень кстати! Он наверняка волновался. Теперь заберёт меня домой.

— Боюсь, я попрошу вас задержаться, Виктория.

— Вынуждена отказаться. О, вот и отец…

Граф идёт к нам большими шагами, в лице его столько гнева, что я на секунду пугаюсь, не налетит ли он на принца также, как совсем недавно это сделал Деккард, тем более, что Граф на ходу стягивает одну из перчаток, оголяя кисть.

— Папа..., — успеваю сказать я, а в следующую секунду моя голова дёргается от обжигающей пощёчины.

— Молчи! — в гневе рычит граф.

У меня горит щека, а на глаза невольно наворачиваются слёзы. Тренировки вокруг замирают, повисает гробовая тишина, и десятки взглядов устремляются в нашу сторону.

— За что? — шепчу я, и отец тут же замахивается для второй пощёчины. Я успеваю зажмуриться… Но удара так и не следует. Когда открываю глаза, то вижу, что руку графа остановил принц.

— Какое право вы имеете поднимать руку на гостя моего дома? — спрашивает Алан настолько пугающим тоном, что у меня волосы встают дыбом.

На лице отца проступает сначала изумление, потом страх, а затем и боль. Принц слишком сильно сжимает ему кисть.

— Извините…  — сипит граф.

Принц смотрит на отца Виктории так, словно перед ним не человек, а навозный жук. Через секунду, он брезгливо откидывает руку Рона Саблфорда в сторону.

Едва получив свободу, Граф отходит на шаг и, чуть склоняясь в поклоне, восклицает:

— Простите, ваше Светлость! Простите, ради бога! Конечно, я не должен был воспитывать дочь при вас! Но вы поймите, с девками по-другому нельзя, тем более с этой. От неё сплошные беды. Наврала, будто с подругами ушла гулять и пропала. Где шлялась одному богу известно. Теперь вот вам досаждает. Чтобы моя дочь не натворила, примите глубочайшие извинения. Я прослежу, чтобы она получила достойное наказание.

— И как часто вы выдаёте дочери эти ваши «достойные наказания»? — спрашивает Алан с обманчивым спокойствием.

— О, не переживайте! Она росла в строгости. Да всё бестолку, сами же видите. Я сейчас же заберу её! Больше она не рискнёт вам досаждать, — граф тянется взять меня за плечо, но замирает под недобрым взглядом принца. У ног Алана я замечаю знакомого пса со шрамом, тот рычит, показывая клыки.

— Люди - такие странные существа... А ещё нас зверями называют, — цедит Алан. По нему видно, что он едва сдерживается, чтобы не вышвырнуть графа за ворота. — Ваша дочь никуда не поедет. С этого момента и на неопределённый срок она под крылом моей резиденции.

Граф спотыкается на полуслове, лицо его багровеет от негодования. Я изумлена ничуть не меньше. Чтобы я не думала о семье злодейки, тут оставаться ещё опаснее!

— Вы не имеете права! — возмущается отец. — Не позволю!

— Неужели?

— Со всем уважением, ваша светлость, — вмешиваюсь я в разговор, — но я бы хотела вернуться домой. Отец погорячился, но это от волнения за моё благополучие.

Лицо у Алана непробиваемое, он словно пропускает мои слова мимо ушей. «Да, граф явно не претендует на премию «отец года», но он хотя бы не собирается вспороть мне живот», — думаю я.

Принц кивает к одному из своих солдат, тот достаёт из-за пазухи свёрнутый в трубку пергамент и передаёт графу.

— Это приказ вашего короля о моих полномочиях в Лимерии. Как видите, они довольно широкие, особенно, если дело касается расследования преступлений культа Сумрака.

— Но причём тут моя дочь?! — спрашивает граф, развернув пергамент и наскоро пробежавшись по нему глазами.

— Виктория столкнулась на фестивале с приспешниками культа. Кроме того, есть все основания полагать, что они могут попытаться её похитить. Именно поэтому ваша дочь останется здесь. Под защитой этих стен. Под моей юрисдикцией. И ваше мнение не имеет никакого значения.

Новости о том, что меня могут украсть, графа не впечатляют. Возможно, он думает, что это лишь предлог? Или ему вовсе не важна судьба Виктории, а печётся он лишь о том, чтобы мой позор не кинул тени на его лицо.

Поджав губы, граф передаёт пергамент обратно солдату. Потом смотрит на меня таким взглядом, словно я пала ниже портовой шлюхи.

— Она молодая невинная девушка... — с нажимом говорит он. — Что о ней подумаю другие аристократы?

«Что они подумают обо мне?» — перевожу я в уме.

— Насколько понимаю, Виктория совершеннолетняя, значит способна нести ответственность за свои поступки и решения.

— Вы не понимаете какая она, — произносит Граф с горечью.

— Ничего страшного не случится, уверяю вас. Если нужно, отправьте сюда горничную, и вам тоже никто не запрещает навещать дочь. К тому же Виктория будет проводить время в обществе другой девушки.

«Он имеет ввиду Элизу?» — догадываюсь я.

— Если она на обучении, — продолжает Алан, — то поверьте, здесь найдутся лучшие учителя. Или отправляйте своих.

— Мне нужен учитель по магии, — вставляю я, поняв, что сегодня из поместья уже никуда не уеду.

— Будет, — кивает принц.

Граф смотрит на меня долгим взглядом. Говорит:

— На днях должна состояться встреча с будущим женихом Виктории. Ей нужно будет уехать в поместье.

— Пусть приезжает сюда, — отрезает Алан. — К сожалению, отпустить вашу дочь я пока не могу.

— Какая-то бессмыслица... — не выдерживает Саблфорд. — Мы и сами можем обеспечить Виктории безопасность!

— Вы называете моё решение «бессмыслицей»? — с угрозой переспрашивает принц.

— Нет, я просто… — Граф оглядывается на солдат. Они выглядят так, словно готовы по первому слову Алана перегрызть глотку кому угодно. — Хорошо…. Хорошо! Но запомните, аристократия Лимерии ничего не забывает. А вы сейчас переходите границу дозволенного!

— Как скажете, — усмехается принц.

— Мне хотя бы будет позволено перед отъездом поговорить с собственным ребёнком наедине? Или и это теперь под запретом?

— За кого вы меня принимаете? Говорите сколько угодно. Только держите себя в руках, Рон Саблфорд, — отвечает принц самым серьёзным тоном. Потом подаёт знак солдатам и те возвращаются к тренировкам.

— Пойдём к карете, — бросает мне отец.

«Бедная Виктория, неужели отец поднимал на неё руку... — думаю я, пока иду за графом. Щеку уже почти не жжёт, а о произошедшем напоминают лишь долгие взгляды, которыми нас провожают.

Я вдруг вспоминаю, что ведь в книге злодейка довольно странно вела себя при отце. Заносчиво, но между тем пугливо. Она грубила ему с таким видом, точно в омут с головой ныряла, и будь что будет. Какой бы выросла я, будь на её месте? Вероятно, ходячей тенью без права голоса, а Виктория… Виктория боролась. Да, как злодейка, но всё же не опускала рук.

Когда мы подходим к карете, граф оглядывается. Похоже он не хочет, чтобы нас подслушали. Я жду, что он начнёт отчитывать меня, но вместо этого отец говорит:

— Виктория, то что сказал оборотень — правда? Ты виделась в культистами?

— Да, так вышло.

Граф, не сдерживаясь, выругивается, потом в сердцах ударяет кулаком по кабине кареты.

 — Оборотень знает? — резко спрашивает он.

— Что? — не понимаю я.

— Про твою мать! Он спрашивал про неё? Догадывается, кто она? — с нажимом спрашивает граф, а я вдруг понимаю, что понятия не имею, какой должен быть ответ. Книга повествовала о Элизе, а вот про злодейку там было не так уж много.

— Н-нет… — бормочу я.

Граф привлекает меня совсем близко, и на секунду мне кажется, что я вижу в его выцветших глазах искру безумия.

— Виктория, ты же понимаешь, что случится, если правда про твою мать выйдет наружу? Мы пропадём. Только за одно молчание нас лишат титула, если не жизни. Твоя мать, она же… Она...

— Она… — повторяю я. Внутри у меня всё сжимается от плохого предчувствия. Внезапно я вспоминаю жуткое ночное видение, слишком реальное, чтобы быть сном.

Граф опасливо оглядывается, но нас некому подслушивать. Мы стоим достаточно далеко, чтобы даже острый слух оборотня не смог уловить беседу.

— Если она или кто-то из их шайки снова придут к тебе, делай, что говорят. Не перечь. И магия… Зачем ты спросила про неё?

— Хочу научиться...

— Ну, конечно! Меня просто решила позлить, верно? Ты же без этого не можешь… Разве забыла, что случилось в прошлый раз, когда ты ею занялась?

— Что случилось? — шепчу я. В голове сумбур. Я мысленно листаю страницы книги, но не нахожу ни одной подсказки.

— Боже, не дочь, а сплошная головная боль! Просто забудь про магию, поняла.

— Почему?

— Не притворяйся дурой! — рявкает граф, его сухое лицо сотрясает злость. — Ты хочешь нас погубить?! Это не обсуждается! И ещё… если что интересное тут увидишь или услышишь, передавай мне. Через письма. А лучше через Деккарда.

— Услышу... что?

— Информацию, — раздражённо отвечает отец, — про культистов, конечно. Или личное про принца блохастых… Про их внутренние распри, — он неприязненно косится на тренирующихся солдат. — Ходят по пояс голые точно деревенский сброд, тьфу! Ты же умеешь совать нос куда не надо... Так послужи во благо семьи. Если нароешь чего на Алана — это будет очень кстати. Козырь нам не помешает. И постарайся уж держать себя в руках, не позорь меня. Если узнаю, что вешаешься на шею кому-нибудь из оборотней, опробуешь плетей! Из дома не выпущу следующие пять лет, поняла! Будет ещё этот молокосос меня учить как детей воспитывать.

— Знаешь, — говорю я, спустя небольшую паузу, — может тебе стоило бы этого молокососа послушать… Может тогда твоя дочь не стала бы главной злодейкой этой истории.

— Что ты сказала? — недоуменно переспрашивает граф. — Ах ты стервозная девка! Как говоришь с отцом!

Я присаживаюсь в реверансе:

— Спасибо, что приехал. Я подумаю над твоими словами, папа.

Граф багровеет на глазах, но сдерживается. Однако, первый порыв очевиден. Похоже, Виктория и правда от него натерпелась.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, я разворачиваюсь и иду обратно к принцу. Его солдаты уже вернулись к тренировкам. Смотреть на сильные тела оборотней было бы наслаждением, если бы не тревога, что сжимала мне сердце после разговора с отцом.

Будь я прежней Катей, то непременно впала бы в ступор от такого количества мужской энергии. А сейчас лишь отстранённо подмечаю их заинтересованные взгляды. Они и понятны, ведь Виктория — редкая красавица! Но не стоит забывать, если принц прикажет этим «аполлонам» меня схватить или даже убить, они не дрогнут. У оборотней очень сильна иерархия, и тем кто выше по званию они подчиняются беспрекословно.

Рядом с Аланом уже стоит Элиза и застенчиво машет мне рукой. От меня не укрывается, как она то и дело поглядывает на Алана, порозовевшие щёки выдают девушку с головой.

За моей спиной граф забирается в карету и командует кучеру. Я не оборачиваюсь. Уверена, махать ручкой отец мне не станет.

Элиза идёт навстречу.

— Виктория, как вы? Ох, где мои манеры? — она торопливо кланяется.

— Не надо! Давай без формальностей, Элиза.

— Но вы же аристократка, а я… — она теряется, смущённо хлопает ресницами. — Но если вы просите…

— Очень, — уверяю я, вспоминая, что Элиза же ещё не успела отыскать своих настоящих родителей. А вот когда найдёт, будет богаче многих так называемых «аристократов».

— Я вас… тебя не поблагодарила, — смущённо говорит Элиза, — за своё спасение. Если бы не вы. Ой… ты… Я бы пропала!

— Вот и нет. Принц бы тебя обязательно спас. Ведь спасли бы? — я поворачиваюсь к принцу, он как раз стоит за спиной у Элизы.

— Не сомневайтесь, — говорит тот, чуть улыбаясь уголками губ. — Виктория, вы наверное проголодались? Приглашаю вас и Элизу пообедать и заодно расскажу кое-какие подробности относительно вашего положения. Мне бы не хотелось оставлять недосказанность.

— Конечно, ваша светлость, — соглашаюсь я.

Вместе с Элизой мы идём вслед за принцем в столовую. По пути я раз за разом прокручиваю в голове слова отца. Зря я, наверное, грубила ему, всё-таки живу на его деньги. Однако сложно простить настолько жестокое отношение к собственной дочери.

Касательно матери… Если сложить все факты: сон, намёки графа и то, что на Викторию среагировал тот странный кинжал преступника… Может ли быть, что мать злодейки связана с культистами? И если да, то неужели настоящая Виктория знала об этом, как и её отец… Знали, но покрывали? Если верить словам графа — это тяжкое преступление, за которое можно и головой поплатиться. А если так, то что сделает Алан, когда узнает? Всё-таки культ приложил руку к смерти его матери... Могла ли эта связь с культом стать ещё одним гвоздём в гроб Виктории?

Я вдруг замечаю внимательный взгляд Алана, он словно пытается прочитать мои мысли. Тут же растягиваю губы в улыбке, но вряд ли она хорошо прячет мою тревогу.

В столовой уже накрыт шикарный стол, словно только нас и ждали. Алан отпускает слуг (всё-таки они тут водятся) и приглашает нас присесть. Элиза робеет, все её движения скованные, она садится и тут же утыкает взгляд в стол.

Я сажусь подальше, чтобы принц меньше сверлил меня взглядом.

— Леди, вам незачем меня бояться, — уверяет принц, замечая повисшее напряжение. Сам он занимает место во главе стола.

— Тогда объясните, зачем мы тут? — говорю я. — В качестве пленников? Или как наживка для культистов? Вы всё ещё подозреваете меня в чём-то?

Принц морщится. Кажется, как минимум один из вопросов попал в точку. Но какой?

— Буду с вами откровенен, леди, — он складывает пальцы в замок. — Я в этой стране нахожусь с единственной целью — уничтожить культ Сумрака раз и навсегда. Последние несколько лет они не проявляли себя, но месяц назад на моего отца, короля Руанда, было совершенно покушение. Лишь чудом его удалось спасти.

— И вы подозреваете культ?

— Я не подозреваю, — вкрадчиво говорит Алан. — Я знаю. Как знаю и то, что они прячутся в этой стране, в этом городе. Я найду их и раздавлю, это лишь вопрос времени.

От тона Алана у меня мурашки бегут по спине, воображение тут же рисует как именно принц «давит» своих врагов. Почему-то среди этих врагов я вижу и себя.

— Почему культ нападает именно на оборотней?

— Много причин, — уклончиво отвечает Алан.

— Разве вы не обещали быть откровенным, ваша светлость? — настаиваю я.

Принц кивает, неожиданно соглашаясь с моим аргументом.

— Хорошо. Да это и не секрет. Причин для войны и правда много, начиная от давней вражды и заканчивая тем, что грязная магия культа под запретом на территории Руанда. Кроме того, глава культа — личный враг нашей семьи. Мы были уверены, что он сгинул после облавы много лет назад, но либо он, либо его потомки снова высунули нос. И зря.

— Благодарю за ответ, ваша светлость. Но зачем они напали на нас с Элизой?

— Я думаю… — подаёт голос Элиза, — ...из-за крови.

— Да, — кивает принц. — Чёрная магия — это магия жертвы. Для сильных заклинаний требуется магическая кровь. Колдун может использовать свою…

— ...или чужую, — заканчиваю я.

— Да. И чем больше в человеке магический дар, тем сильнее его кровь, и тем интереснее она для чёрного мага. Но людей с сильным магическим даром не так уж много, особенно потому, что многие линии магов вымерли как раз из-за действий культа. Культисты попросту отлавливали людей с даром и выкачивали из них кровь до последней капли.

Элиза бледнеет, видимо слишком хорошо представив процедуру «выкачивания».

— Именно поэтому вы думаете, они за нами вернутся? — спрашиваю я принца.

— Пока вы под защитой резиденции, возможно не сунутся. И то нельзя сказать наверняка. К тому же, Виктория… не буду кривить душой, у меня имеются некоторые подозрения на ваш счёт.

Элиза тут же поднимается со своего места.

— Виктория мне помогла! Она меня спасла! Поэтому…

— Поэтому она всё ещё не в тюрьме, — отрезает Алан. Под его взглядом Элиза вся сжимается и садится обратно. Её уши пылают.

— И как долго вы собираетесь нас тут держать? — спрашиваю я.

— Пока культ не будет уничтожен, конечно.

— А если это займёт года?

— Вы в меня настолько не верите? — поднимает брови Алан.

— Предпочитаю брать в расчёт худший вариант.

— Пессимизм вам ни к лицу, леди. Думаю, полгода — это крайний вариант. К тому же, уверяю, вас никак не будут ограничивать в пределах этого замка. Завтра же начнутся ваши уроки магии. Если же станет невмоготу, то скажите, вас выведут на прогулку. Если что нужно ещё, обращайтесь ко мне или к моим людям. У вас остались вопросы? — Он смотрит сначала на Элизу, потом на меня. Вопросов у нас нет.

— Вот и прекрасно, — Алан поднимается. — Приятного вам аппетита, леди. Не буду больше мешать. Надеюсь, мы друг друга услышали, и мне не придётся жалеть, что я не запер вас по комнатам, — он выразительно смотрит на меня. Похоже, дурная слава Виктории уже дошла до его ушей.

Не получив возражений, принц широким шагом покидает столовую. Мы с Элизой остаёмся одни, но я не верю в эту иллюзию уединения. Наверняка у дверей дежурят.

— Ох, почему принц всё ещё подозревает тебя, — взволнованно говорит Элиза.

— Ему по должности положено, — отмахиваюсь я и подтягиваю к себе тарелку.

— Ты так спокойно к этому относишься! Он же почти угрожал тебе тюрьмой!

— Да он так шутил. Давай поедим, наконец. А то с этими оборотнями никакого аппетита. Так и похудеть можно.

Набивая рот едой, я раздумываю над тем, что сегодня произошло. Вдруг мне вспоминается королевская бумага, которую Алан показал графу.

Согласно ей принц имеет право задержать почти любого, лишь заподозрив в причастности к культу. К тому же он может без объяснения обыскивать дома и даже привлекать к поискам местную стражу. Взамен Алан обещал королю Лимерии помочь с защитой северных границ, которую то и дело атакуют кочевники.

Новое покушение на семью Алана произошло совсем недавно. Из книги я знаю, что принц тут же принял решение во чтобы то ни стало покончить с культом. Но вот его младший блат Джаред с ним не согласился. Он не пожелал ехать в Лимерию. Остался при отце в Руанде. Не мудрено, что Алан подозревает Джареда в измене. Ведь если отец умрёт, а Алан сгинет… то власть в стране перейдёт Джареду... Хотя по книге до такого не дошло.

«Так, и что мы имеем, — думаю я. — Если Алан избавится от культа… Если я и дальше смогу прятать метку… Если он влюбится в Элизу... то тогда я, наверняка, выживу. Вот только слишком много «Если»».

Мне вдруг чудится, словно невидимая рука судьбы сжимает моё горло. И куда бы я не пошла, что бы не сделала, как бы не убегала, она всё равно не отпустит.

«Так, хватит паниковать! — говорю я себе. — Ещё ничего не потеряно! Метка спрятана, культисты далеко. Решай проблемы по мере их поступления. Начни хотя бы с Элизы. Если Алан будет ею занят, то отстанет от тебя».

Я взглядываю на девушку напротив. Она уже закончила есть и теперь задумчиво ковыряется в салате вилкой. Вид у неё мечтательный.

— Слушай, Элиза… — говорю я, подавшись к ней. — А тебе ведь нравится Алан, да?

Элиза вспыхивает, уши делаются алыми, а глаза — большими от изумления:

— Как… Как ты… — бормочет она, не зная куда спрятать взгляд. — Думаешь… думаешь он тоже заметил?

— Не-е, ты что. У мужчин с наблюдательностью беда, — говорю я с самым умным видом. Хотя ещё вопрос у кого из нас двоих было больше опыта в общении с мужчинами.

— А он тебе тоже нравится?

— Принц-то? Он, конечно, красавчик, но не в моём вкусе.

— Быть не может! — искренне не верит Элиза. Глаза её затягивает поволока мечтательности. — Он ведь такой сильный. И спас нас. Настоящий герой. Все в замке его уважают. А какой у него голос…

— Какой?

— Глубокий, точно океан… Вчера вечером, когда он привёз нас сюда, я была очень напугана, но он со мной поговорил и успокоил. Рядом с ним я ничего не боюсь. Правда, робею едва не до обморока... Это странно, да? — она смущённо смеётся.

— Нет, что ты, — говорю я с вымученной улыбкой. В груди становится неожиданно неприятно от мысли, что вчера Алан и Элиза о чём-то говорили наедине. Но я тут же прогоняю странное чувство.

— Но он принц, а я… — грустно продолжает Элиза. — Да и оборотни, как я слышала, не очень хорошо относятся к человеческим девушкам… Если только у них нет метки истинности.

Я смотрю на неё, а у самой в мыслях крутится сюжет книги. В нём любовь между Элизой и Аланом служила основным двигателем прогресса. Многие события, в том числе связанные с поиском культа, без любви Элизы были бы невозможны. Значит, если я помогу этим двоим быть вместе, то скорее приближусь к цели. Алан разобьёт культ, женится на Элизе, а я получу свободу.

— Знаешь, — говорю я, — мне показалось, что Алан тоже смотрит на тебя по особенному.

— Правда?

— Да. Думаю, ты ему тоже нравишься. Не знаю, какие уж предрассудки есть у оборотней, но перед настоящей любовью ничто не устоит.

Элиза краснеет точно помидор, но глаза светятся от потаённой надежды. «Боже, какая же она милая, — думаю я. — Если бы сейчас принц её увидел, то точно влюбился бы без памяти».

— Ты правда так думаешь? — шепчет Элиза.

— Да. По крайней мере, что мешает тебе дать вашим чувствам шанс? Знаешь, а давай я тебе помогу?

— Но как?

— Например, организую для вас свидание. Или просто буду всячески обращать внимание принца на тебя. Алана надо просто немного направить.

Элиза неожиданно вскакивает со своего места и бежит ко мне, а добежав, хватает за руки и порывисто прижимает к своей груди. Глаза её блестят от радостных слёз:

— Ты правда поможешь! Спасибо! Это очень много значит для меня. Алан мне и правда нравится. Очень-очень! Может быть вместе с тобой у меня будет шанс!

— Конечно будет, — улыбаюсь я, хотя под сердцем болезненно колет. — Я сделаю всё что в моих силах, Элиза.

Пообещать — это одно, а вот делать — совсем другое. Особенно если объект любовного заговора уезжает в неизвестном направлении.

Следующие два дня принц в замке не появляется и приходится переключиться на другие дела. Например — на изучение магии. Не смотря на предостережения отца, я всё-таки прихожу на занятия.

Преподавателем оказывается седой старичок со скрипучим голосом. Первые два часа он рассказывает про теорию магии.

Оказывается, магия — это энергия, которая окружает нас каждую секунду жизни. Все люди, если очень захотят, могут научиться этой энергией управлять, вот только им будут доступны лишь слабые заклинания граничащие с фокусами.

Однако, иногда рождаются люди способные ману притягивать. В некотором роде — они ходячие магниты. Их тело самостоятельно аккумулирует ману, большая часть которой собирается в их крови. Гильдия магов ищет таких детей по всему миру, чтобы обучить их направлять энергию.

Есть много разных школ, самые популярные: школа стихийной магии, школа белой целительной магии, школа зверомагии и школа телекинетической магии. Всё это школы созидания… И сейчас они находятся в упадке. Магов осталось совсем немного. Всё чаще у детей нет даже зачатков способностей. А вину за это складывают на так называемых «Чёрных магов».

Те используют магическую кровь напрямую, при том не только свою, но и чужую. Их магия куда сильнее: она способна оживлять трупы, замедлять время и даже, как говорят, менять судьбы народов. Эта магия вмешивается в законы мироздания, но и плата за неё высока. Чёрные маги платят не только кровью, они кладут на алтарь самое дорогое, что у них есть. Кто-то лишается разума, кто-то красоты, кто-то голоса… А кто-то всего сразу. Так мироздание пытается удержать баланс. Чем на большую жертву готов пойти маг, тем большее могущество он получит.

На второй день наступает практическая часть. Мы с Элизой битых два часа пытаемся создать между ладоней энергетический шарик. И если сначала я думаю, что у меня получится запросто, то потом убеждаюсь, что дело это совсем не простое. Спустя час у Элизы магический шарик светится белизной, она перекатывает его на ладонях, точно маленького пушистого зверька.

Мой же шар размером с горошину, к тому же цвет меняет от красного к чёрному и обратно, а стоит мне отвлечься как лопается, точно мыльный пузырь. Никаких страшных последствий от прикосновения с магией я не ощущаю. И вопрос, почему граф был так против занятий колдовством, остаётся открытым.

Учитель на мои «успехи» только ворчливо качает головой. Его шар прозрачный, точно вода и размером с волейбольный мяч, и по его словам — это то, что мы должны уметь делать не задумываясь.

— Это основа основ! — хмуро говорит он и отправляет нас практиковаться по комнатам.

К вечеру я настолько измочалена, что едва могу шевелиться. Один из солдат заносит мне письмо от Деккарда. Вскрытое. Видимо есть приказ на проверку писем.

Брат пишет о том, как страшно возмущён случившимся. Обещает привезти мне платья, ведь встреча с претендентом в женихи не за горами. Также он очень пространственно намекает, что хочет со мной поговорить о чём-то важном. А ещё, неожиданно, просит беречь себя.

— Заботливый братишка, — бормочу я, откидывая письмо и выглядывая в окно. На улице уже стемнело, звёзды точно веснушки усеяли чёрное небо. Ловлю себя на остром желании выйти на улицу.

«Почему бы и нет», — решаю я и выхожу в коридор. У дверей дремлет уже знакомый пёс. Я на цыпочках прохожу мимо, спускаюсь по лестнице и оказываюсь под звёздным небом. Я пытаюсь разглядеть знакомые созвездия, но ничего похожего не нахожу. Всё-таки это совсем другой мир… Глубоко вдыхаю свежий воздух. Рядом стрекочут цикады. Замок спит, нигде не горит свет. Тишина и покой.

«Может сейчас получится?» — думаю я, вспоминая про магию. Вытягиваю руки и пытаюсь создать между ладоней энергетическую сферу… Как вдруг до ушей доносятся голоса:

— Эй, что это ты тут делаешь совсем одна, киса? Тренируешься? Хочешь, помогу?

Ко мне направляется двое оборотней, шаг у них заплетающийся, смех — пьяный. Глаза влажно блестят в свете звёзд. Против обыкновения они полностью одеты, рукава закатаны до локтей так, что я вижу метки на их запястьях. Судя по состоянию оборотней, они ходили в человеческий кабак… Да уж, пороки заразительны.

Прежде чем успеваю придумать, куда сбежать, оборотни уже оказываются достаточно близко. А позади, как назло, глухая стена. Мне не остаётся ничего, кроме как встать в гордую позу:

— И вам доброго вечера, господа, — говорю я, подчёркнуто вежливо. Оборотни только ухмыляются. Они уже совсем рядом, практически зажимают меня у стены. Я невольно замечаю, как перекатываются мышцы под их загорелой кожей.

— Ки-иса, — тянет один. От него пахнет перегаром и потом, — ты такая красивая. Я таких здесь ещё не встречал. Как на счёт того, чтобы развлечься? Тебе понравится, обещаю. Ещё никто не жаловался.

Я пытаюсь поднырнуть под его руку, но оборотень успевает схватить меня за плечо и придавить к каменной кладке.

— Если не отпустишь, у тебя будут проблемы, — говорю я. Теперь мне по-настоящему страшно. Второй оборотень стоит чуть дальше, словно на стрёме.

— Ну-ну, киса… ты так вкусно пахнешь, — он втягивает воздух у моей шеи. Я замечаю, как удлинились его клыки, теперь они торчат из-под верхней губы.

— Отпусти, — шепчу испуганно. — Или я буду кричать.

— Такая вкусная. — Оборотень тяжело дышит. Похоже, он не в себе.

Он наклоняется и влажно целует меня в шею. Меня передёргивает от чувства отвращения. Я кричу:

— Помогите! Кто-нибудь! — на глаза наворачиваются слёзы. Я пытаясь вырваться, но даже сдвинуться не выходит. Меня точно скала придавила. Нет-нет, не такого я хотела, когда выбиралась погулять под звёздами.

— Тише-тише, — пьяно шепчет оборотень. — Киса… Ты же хочешь, я чую. Видел, как ты на меня два дня назад смотрела... — он снова тянется к моей шее, а его вторая рука уже забирается под юбку.

В следующую секунду оборотень вздрагивает, а потом его отбрасывает от меня с такой силой, точно рядом прошло цунами.

Дрожа, я оседаю на землю. Щёки у меня мокрые от слёз, Я поднимаю голову и вижу принца. Очень-очень злого принца… который не сводит с меня тяжёлого взгляда.

Отброшенный принцем оборотень, скуля, поднимается на ноги. Но потом видит Алана и тут же принимает боевую стойку, сжимая кулаки. Его дружок лежит рядом без движения, лицо у него разбито в кровь.

На Алана страшно смотреть, кажется, сейчас он разорвёт любого. Он движется с пластикой зверя. В три шага он оказывается возле оборотня, хватает его за грудки прежде, чем тот успевает что-то сделать, а потом вколачивает кулак с такой силой, что у обычного человека череп бы раскололся надвое. Но оборотни крепче, провинившийся вскрикивает, бесполезно скребёт по рукам принца, но сделать ничего не может. Алан остервенело бьёт его снова. В принца точно бес вселился.

В памяти всплывает подзабытая сцена из книги. Она случилась несколько позже. В ней Виктория соблазнила одного из подвыпивших солдат Алана, а затем была похожая на сегодняшнюю сцена.

Алан тогда так и не остановился, он бил пока его противника не покинул дух. А сам Алан после месяц ходил мрачный как адская гончая. Хочу ли я повторения истории? Заслужили ли эти два пьяных идиота такой жуткой смерти? Особенно если учесть, что алкоголь действует на оборотней иначе, куда сильнее чем на людей. Он им тормоза срывает, туманит разум. Сомневаюсь, что солдатам вообще разрешено пить...

Да, тогда, в книге, принц знал про метку Виктории и потому среагировал так резко. Однако и сейчас не похоже, что собирается остановиться.

«Не вмешивайся, — настойчиво шепчет страх. — Слишком опасно. Просто уйди, оставь их… сами виноваты… получат по заслугам!»

«Нет, — решаю я. — Надо хотя бы попытаться!»

— Алан, перестаньте! — кричу. Он, конечно, меня не слышит. Солдат в его руке уже не скулит, висит как куль. Но ещё дышит, хоть и через силу. Принц продолжает сосредоточенно бить, словно перед ним не живое существо, а боксёрская груша.

Тогда я поднимаюсь и, добежав до Алана, касаюсь его плеча, говорю:

— Алан, прошу вас…

Он замирает, его мышцы как раскалённое железо, горячие и твёрдые. Я ощущаю это через ткань. Моё сердце мечется, вопя об опасности. Слишком мощные волны злости расходятся от Алана. Что, если он перенаправит агрессию на меня? Что, если...

— Идите в свою комнату, Виктория, — рычит принц, не оборачиваясь. — Мы поговорим позже.

— Нет, — выдавливаю я через страх. — Эти солдаты виновны, но они не заслужили… такого… Смерти. Просто немного заигрались. Уверена, они бы ничего не сделали.

— Неужели? — он разжимает руки, выпуская противника. Тот безвольно падает на траву. Принц разворачивается ко мне. Лицо его пугающее, с каплями чужой крови на подбородке и щеках, но зверя он не выпустил. Клыки втянуты. Только глаза горят нечеловеческим огнём ярости:

— Тогда почему вы плачете, Виктория? — он делает ко мне шаг, я отступаю.

— Испугалась.

— Но защищаете тех, кто на вас напал. С чего бы? — снова шаг вперёд.

— Не желаю им смерти…

— Да? А может, на самом деле, вам понравилось? Может, это вы их спровоцировали? Может, я всё неправильно понял, и вы просто развлекались?

— Что!? Как вы можете думать такое!?

Ситуация повторяется. Я снова прижата к стене, сверху завис оборотень. Вот только теперь я чувствую себя иначе. Меня колотит не только от страха, но и от чего-то ещё. Я чувствую, как ускорилось дыхание, принц тоже дышит часто, как после бега. Сердце тревожно тянет, ноет, чего-то просит. Внезапно, мне хочется протянуть к Алану руки, коснуться груди, провести по крепким плечам, впитать жар и напряжение. Я отталкиваю странные мысли, отгораживаюсь от них, но это совсем не просто. Желание настолько сильное, что приходится закусить губу, чтобы сдержаться. Неужели это влияние метки? Неужели...

— Что вы тут делаете ночью? — спрашивает он на выдохе. Его тело — один напряжённый нерв, сжатая пружина.

— Гуляла… — бормочу я.

— Гуляли?

— Да… Под звёздами. Они… красивые.

Звёзды и правда прекрасны. Они отражаются в глазах Алана, точно в штормовом океане. Принц глубоко вздыхает, а потом, точно на усилии, делает шаг назад.

— Идите в комнату, Виктория, — приказывает он. — Мы поговорим позже. Сегодня. Не торопитесь ложиться спать.

— А они…

— Завтра с ними разберусь.

Ярость понемногу отпускает принца, он смотрит на меня и ждёт.

— Спасибо… Спасибо за помощь, — бормочу, прежде чем направиться к лестнице.

Хотя я не оборачиваюсь, от чего-то знаю — принц не сводит с меня взгляда до самого последнего момента.

Едва оказавшись в своей комнате, я прижимаюсь спиной к двери и бессильно сползаю по ней. Сердце колотится так сильно, что кажется, словно сейчас выскочит из груди. Чувства вопят наперебой.

Я пытаюсь обдумать случившееся. Почему меня вообще так остро потянуло на прогулку… Точно в голову мысль вложили. Или нет? Или только кажется? Может ли сюжет меня подталкивать... Или я притягиваю факты за уши?

Должно же было так сложиться! Пьяные солдаты, принц поблизости… Вот только в книге обидчики погибли, а тут… Чтобы они сделали, если бы Алан не появился? А ведь принц обещал мне защиту! Интересно будет услышать, что он скажет в своё оправдание. Наверняка, обвинит во всём меня. Заявит, что зря я вышла гулять, что спровоцировала… По сути, он уже меня обвинил!

Нет уж! Выскажу этому оборотню всё, что думаю о его замке и якобы «безопасности». Тут не культистов надо бояться, а местных «защитничков». Какого фига они напиваются на службе? Почему я должна страдать? А если бы на улице оказалась Элиза...

Но сколько я об этом не думаю, смерти солдатам не желаю. Наказания — да, но не смерти. Меня не покидает чувство, что сюжет пытается вернуться на прежние рельсы. Что, если он тянет туда не только меня? Но и солдат, и принца... Что, если «сюжет» — это целая сила, с которой приходится бороться?

«Так и крышей поехать недолго, — думаю я. — Вот как начну теперь сомневаться в каждом своём желании, в каждой мысли. Будем с принцем двумя параноиками... Хорошенькая вышла бы из нас пара».

Кстати, о принце… Он, кажется, обещал прийти?

Стоит мне подумать об этом, как едва успокоившееся сердце пускается в новый галоп. Чувства обостряются до предела, я прислушиваюсь к звукам в коридоре. Тишина…

А в следующую секунду меня едва не подбрасывает от резкого звука.

Кто-то стучится в дверь.

— Виктория, я войду? — спрашивает принц.

Интересно, я могу отказать? Или этот вопрос ради видимости приличий? На всякий случай отступаю в дальнюю часть комнаты и говорю:

— Войдите.

Дверь открывается и на пороге появляется принц. Крови на его лице нет, да и сам он выглядит куда спокойнее. В моей комнате полумрак, под потолком зависла тусклая магическая лампа. Принц щёлкает пальцами, и та разгорается ярче.

Алан проходит внутрь, прикрывает за собою дверь, а потом, подумав, и вовсе закрывает на засов.

Мне это совсем не нравится, чувствую себя загнанной в угол. Что, если спокойствие принца на самом деле холодная решительность? Что, если он пришёл сюда привести в исполнение мою судьбу?

«Успокойся, у него нет причин поднимать на тебя оружие», — говорю я себе, но помогает слабо. Краем взгляда замечаю в зеркале на противоположной стене, что у принца на поясе качается меч. А ещё в отражении я вижу себя — напуганную, потерянную, растрёпанную… Сжимаю зубы, прогоняя с лица панику. Обхватываю себя за локти, чтобы руки не тряслись. Хорошего ждать не приходится… так может первой пойти в атаку?

— Ваша Светлость, — говорю пересохшими губами, — я хотела бы прямо сейчас подать жалобу! Вы обещали защиту, а что получилось? Нигде не было пункта, что я не имею права прогуляться ночью. А ваши солдаты…

— Виктория, — Алан говорит с нажимом, делает шаг вперёд. Я выставляю между нами руку, торопливо продолжаю, чтобы успеть сказать всё, что думаю:

— Ваши солдаты позволяют себе приставать к девушке! Это недопустимо! Кто им вообще разрешил пить?! Что, если бы вы не пришли? Так мало того, вы устроили кровавые разборки на моих глазах! А после  стали обвинять меня не пойми в чём! Якобы я кого-то соблазнила! А потом…

— Вы правы, — перебивает меня Алан, и я забываю, что хотела сказать.

— Что? — вскидываю взгляд.

— Вы правы. Поэтому приношу свои глубочайшие извинения. То, что произошло, недопустимо. Понимаю, что просто слов недостаточно, но обещаю, преступники будут наказаны. К вам будет приставлена охрана. Больше опасаться нечего.

— Так вы говорили и в прошлый раз!

— Что мне сделать, чтобы вы мне поверили и простили? — Алан подходит, едва не упираясь грудью в мою вытянутую руку. Замечаю, как дрожат мои пальцы.

— Отпустите домой, — выдыхаю я.

— Этого не могу.

— Но уехать отсюда — единственное, что я хочу! Можете отправить со мной кого-нибудь, но находиться здесь мне тошно!

— Сожалею. Но попросите что-нибудь другое. Вас я отпустить не могу.

— Почему?

— Из-за множества причин, — Алан вдруг мягко берёт мою ладонь, ту самую, что я выставила между нами, и подносит тыльной стороной к своим губам. Я смотрю словно заворожённая. Прикосновение его губ лёгкое, но я ощущаю его как разряд электричества. Жар приливает к щекам. Выдёргиваю руку, возмущённо шепчу:

— Зачем вы это сделали?!

— Не удержался, — улыбается принц. Но улыбка эта напряжённая, точно тетеву натянули, взгляд цепкий, скользит по моей фигуре, задерживаясь на ключицах, на груди, на бёдрах. На лице принца мучительная борьба. Неужели его тоже тянет ко мне? Из-за метки? Или…

Принц отшагивает и садится на край кровати, но взгляда с меня не сводит. Я неожиданно замечаю тени глубоко залегшие под его серыми глазами, усталость в уголках волевых губ, на подбородке пробивается щетина.

Должно быть те два дня, что его не было в замке, он отнюдь не на солнышке загорал. Скорее всего ездил к границе, туда, где несколько его отрядов воюют с кочевниками. Приехал только сегодня и первое, что увидел, как Викторию лапают его собственные солдаты...

Сейчас Алан больше, чем когда-либо походил на обычного человека. Человека с кучей проблем. И я — одна из них. Если подумать, то у принца совсем недавно чуть не умер отец. Брат отказался поддержать в поисках культа. Алан оказался в чужой стране с кучкой солдат, с обязательством отвоевать границы. Против принца выступает чёрный культ, от которого можно ждать чего угодно.

Доверять кому-то принц не привык, эмоции у него на крепком поводке. Он напоминает мне каменную статую, внутри которой живое сердце. Уж я-то знаю, что Алан способен и на любовь, и на нежность, вот только пробить его каменную кожу сумеет далеко не каждый. Вот у Элизы точно получится. А мне… мне надо просто выжить.

— Давайте поговорим откровенно, Виктория, — мягко произносит он. — Присядьте пожалуйста.

Я подтягиваю к себе стул, сажусь подальше. То место на руке, которое поцеловал Алан, всё ещё пульсирует. Чувствую себя так, словно хожу по канату без страховки, а внизу — серая бездна.

— Да, давайте поговорим, — киваю я. Хотя, конечно, ни о какой откровенности и речи не может быть. Не могу же признаться, что прибыла из другого мира. Кто знает, как отреагирует принц. Может посмеётся… А может на дыбу отправит. Он явно не тот, кому можно открыться.

— Я не прошу вас выложить правду, Виктория. Прошу хотя бы не лгать, — говорит принц, словно прочитав мои мысли.

— Хорошо.

— Для начала, как ваша рука?

Первую секунду пугаюсь, что Алан понял, как сильно на меня подействовало прикосновение его губ. Но потом понимаю, что он спрашивает о ране от кинжала культистов. Я поворачиваю ладонь, показывая Алану почти зажившую рану. Повязку я уже сняла.

Принц морщится, спрашивает:

— Не болит?

— Вроде нет… А что?

— Пахнет чёрной магией… Но, честно говоря, Виктория, этот запах вас всегда сопровождает.

— Вы меня всё-таки в чём-то подозреваете? — напряжённо спрашиваю я.

— Подозревал. Но сейчас не уверен… Культистов не так сложно вычислить из толпы. Здоровьем они не блещут, да и «цена» кровавой силы накладывает отпечаток. Вы странная девушка, Виктория, словно не из этого мира… Но это не делает вас культистом. Думаю, что причина чёрной магии вокруг вас может быть другой...

Я вся подбираюсь, боясь услышать ответ. Проницательность принца меня пугает. Сначала он понял, что я не собираюсь быть откровенной. Потом обронил фразу про «другой мир» и мои «странности»... Похоже, утаить от Алана хоть что-то будет большой проблемой. Интересно, о какой причине речь? Может ли она быть связана с тем, как я оказалась в этом мире?

— И какой? Какой может быть причина? — спрашиваю, подаваясь вперёд.

Принц всматривается в меня, видимо пытаясь понять, правда ли я не знаю. Наконец, он говорит:

— Проклятие. Думаю, вас прокляли, Виктория.

— Прокляли… — потерянно повторяю я. — Но кто? Зачем?!

— Я надеялся, вы мне скажете. Если это и правда проклятие, ваш враг должен быть довольно могущественен. Хотя, всегда есть шанс, что вы лишь пешка. И вами управляют, чтобы навредить кому-то ещё.

— Вам, например? — хмыкаю я.

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Просто рассуждаю. Так кто это мог бы быть, Виктория? Кто мог вас проклясть?

Первое и единственное, что приходит на ум — «мать». Ведь если верить графу, мама Виктории была связана с культистами. Но зачем бы ей проклинать собственную дочь? Кто знает... Может, стоит рассказать о ней принцу? Ведь если Алан узнает от кого-то другого, то точно заподозрит в сговоре, и тогда никакие оправдания не помогут. А так я сразу отведу от себя подозрения.

Да и разве дочь отвечает за грехи матери? Чем быстрее принц покончит с чёрными магами, тем быстрее я получу долгожданную свободу... А сейчас хороший момент, чтобы признаться. Принц явно чувствует вину за случившееся ранее, так что градус его агрессии несколько снижен.

— О чём вы думаете? — спрашивает принц, прищуривая глаза. — Есть догадки, кто мог вас проклясть?

— Думаю, это может быть… — неуверенно бормочу я, но слова неожиданно застревают в горле. Шею точно сдавливает невидимая рука, не давая вдохнуть или выдохнуть.

Я вскидываю испуганный взгляд на принца. Он ждёт, не замечая моего состояния. У меня же не получается выдавить даже звука.

А потом я вдруг вижу за спиной Алана… вижу в зеркале на стене... нечто.

— Виктория? — зовёт принц. Он оборачивается на зеркало, но, судя по его лицу, ничего странного не замечает.

Я же смотрю в зеркальную гладь не отрываясь, там — она. Женщина из моего сна, та самая, что пела жуткую колыбельную. В ушах звучат тихие строчки: «Баю-баюшки-баю, кровью мир я напою… Дочка вырастет большой, с чёрной раненой душой...»

Её чёрные волосы струятся по плечам, как змеи, глаза — стылые, пустые, точно замёрзшие колодцы. В отражении я вижу, что она стоит за моей спиной, а её руки сжимают мне горло. Кожей чувствую твёрдые, холодные как лёд пальцы. Таких пальцев у живого человека быть не может... Тихий голос шепчет: «Не говори. Молчи… Нельзя говорить про книгу. Иначе пожалеешь».

На моих глазах выступают слёзы.

А в следующую секунду я моргаю, и наваждение отступает, будто и не было. Рядом на корточках сидит принц и вглядывается, пытаясь понять, что случилось, его ладонь осторожно касается моего плеча.

В лице Алана столько беспокойства, что мне вдруг до безумия хочется податься навстречу и зарыдать, уткнувшись носом в сильную грудь.

Я неожиданно чувствую, как сильно устала. Словно всё это время с улыбкой несла на плечах непомерный груз и вдруг подкосились ноги.

 Мне кажется, что если Алан сейчас отодвинется, разорвёт прикосновение, то женщина из зеркала сразу вернётся. Вновь потянется к моей шее, сожмёт ледяные пальцы и на этот раз не отпустит. Будет давить, пока меня не покинет дух. И поэтому когда принц отодвигается, я отчаянно вцепляюсь в край его рукава, удерживая. Мне стыдно за эту слабость, за немую мольбу, но поделать ничего не могу. Страх сильнее меня.

Алан смотрит с тревогой.

— Что с вами? — мягко спрашивает он. — Чего вы так сильно испугались?

— Ничего… — мой голос хриплый, словно чужой. Я мотаю головой, но руки не отпускаю. Не могу решиться. — Просто… Просто очень устала.

— Вам что-то померещилось?

— Да! Вы видели? — с надеждой спрашиваю я, вскидывая взгляд.

— Нет, но… Вы же сегодня первый раз практиковали магии, верно?

Я настороженно киваю.

— Когда я только начал заниматься, то помню, мне всякое мерещилось. Мой учитель объяснял, что так магия отпугивает слабых духом, — говорит Алан.

Его голос успокаивающий, глубокий. Он напоминает мне тихий прибой Чёрного моря, на которое мы с мамой ездили летом… Тогда меня ещё звали Катей, а жила я в другом мире. Теперь кажется, словно это было давным давно, может даже в иной жизни.

Я, наконец, нахожу в себе силы отпустить руку принца и тут же поднимаю взгляд на зеркало. Но там ничего нет. «Может правда показалось?» — с надеждой думаю я. И тут же вспоминаю, что отец запрещал заниматься магией.

Может, вот она причина? Может, Викторию и раньше после занятий начинали одолевать жуткие галлюцинации, а отец просто не хотел повторения истерик? Хоть бы так и было! Ещё одной встречи с зеркальным приведением я не переживу. Сердце попросту встанет...

— Спасибо, — от всей души благодарю я. Принц мне уже не кажется каким-то монстром. Он тревожно улыбается, глядя своими серыми глазами прямо в душу. Потом поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз. «Он так близко и так далеко одновременно», — приходит в голову глупая мысль.

— Так что вы хотели сказать? — спрашивает принц. — У вас есть подозрения, кто вас проклял?

— Нет, — тихо отвечаю я, опуская взгляд на свои сцепленные руки.

Алан делает паузу, давая мне время поменять ответ. Но я молчу, словно язык проглотила. Страх попросту не даёт вымолвить слово: «мама».

«Хватит с меня на сегодня, — думаю я. — Ещё будет время признаться…».

— Ладно… Но если появятся догадки, то сразу скажите.

— Хорошо, — бормочу я.

— Мы плохо начали, Виктория. В этом моя вина… Но давайте попробуем снова. Что скажете?

— Давайте.

— Отлично! Радует, что мы пришли к согласию. Может, у вас есть ко мне какие-то вопросы? Обещаю ответить честно, — говорит он, а сам внимательно наблюдает за мной.

— Ну… Может расскажете про проклятия? Я совсем ничего о них не знаю. Вдруг на мне и правда одно из них.

— Если это так, то главная задача — избавиться от него как можно скорее.

— И как это сделать? — спрашиваю я, не ожидая хороших вестей. Вряд ли существует волшебная пилюля.

Алан отвечает очень серьёзно:

— Тут несколько путей. Добровольный, когда колдун снимает наговор сам. Принудительный. Это если колдун теряет силы или гибнет. И, так называемый, натуральный: проклятие исполняется, в чём бы оно ни состояло, и само исчезает, обычно унося с собой и жизнь носителя.

— А разве нет какого-нибудь артефакта на такой случай? — не сдаюсь я. — Или, может, где-то на вершине горы живёт всесильная гадалка с даром снимать порчу?

— Да вы, Виктория, фантазёрка. Если где и живёт волшебная старуха, то я про неё ничего не знаю. Уничтожение культа — лучший вариант. Это решит и мои и ваши проблемы... Поэтому, давайте поможем друг другу.

— Давайте, — я слабо улыбаюсь. — Только какой от меня прок? Я умею только в неприятности влипать.

— Для начала, перестаньте меня бояться. Мы же выяснили, что я вас не собираюсь есть.

— Именно так волк и говорит своей жертве, прежде чем слопать, — подхватила я шутку. Принц чуть улыбается, а я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляда, а под сердцем так невыносимо сладко тянет, что аж больно. «Это от усталости», — убеждаю я себя.

— Мне тут пришла в голову одна мысль… — задумчиво говорит Алан. — Знаете, почему я так хорошо чувствую чёрную магию?

— Потому что оборотень?

— Не только. Оборотни, конечно, имеют хорошее обоняние, но магию способны ощутить далеко не все. Вы должны были заметить, что мои солдаты при вашем появлении отнюдь не воротят носы, значит вряд ли чуют чёрную энергия возле вас. Тут требуется настройка. У людей это называется «взять след». Если бы мы каждую секунду воспринимали все запахи мира, то сошли бы с ума.

— Так вы всё время настроены на чёрную магию?

Вместо ответа принц расстёгивает две верхних пуговицы военной формы и, потянув за тонкую цепочку на шее, достаёт наружу подвеску с камнем в форме капли.

— Это «Слеза покаяния», — говорит он, — редкий алхимический кристалл. Возник из застывших ведьминских слёз… По крайней мере такова легенда. Слеза снижает воздействие чёрной магии и помогает лучше её  ощущать.

Подвеска очень красивая. Основание золотое, как и ушко. Сам камень насыщенно алый, а в самой глубине чёрные искры.

Неожиданно принц наклоняется ко мне и, прежде чем я успеваю хоть слово сказать, надевает цепочку мне на шею.

— Нет, не надо, — бормочу я. От близости принца у меня случается приступ тахикардии.

— Это в качестве извинений. Если кристалл мне понадобится, вы же одолжите?

— Конечно. Он ваш!

— Нет, больше нет. Я слишком много вам задолжал, Виктория. То что сделали мои солдаты… Подобному не может быть прощения. И если эта безделушка хоть немного поможет вам успокоиться и затормозит действия проклятия, в чём бы оно не выражалось, то я буду счастлив. Поэтому возражения не принимаются.

— Нет, — я мотаю головой, порываясь снять подарок. — Вам он нужнее! Что, если чёрные маги попытаются наслать на вас свои чары?

— Но вы же не можете знать в чём состоит ваше проклятие. Может, именно вы должны привести меня к смерти, — говорит Алан словно в шутку, но взгляд у него серьёзный. — Если будете носить «слезу», то мы убьём двух зайцев. А обо мне не волнуйтесь, оборотни куда слабее поддаются магическому влиянию. Поэтому отказа не приму.

В душе у меня творится такой сумбур, что впору вызывать скорую. Да только не откачают. Сердце заходится стуком.

— Спокойной ночи, Виктория, — принц берёт мою руку и снова оставляет на ней свой поцелуй. На этот раз я не вырываю ладонь, только смотрю большими глазами, не силах принять произошедшее. А потом молча наблюдаю, как принц покидает мою комнату.

На душе у меня волки воют. Я подбегаю к двери, закрываю на засов, прикладываю ладони к горящим щекам. «Так, успокойся», — говорю себе, но помогает слабо. Цепочка холодит шею. Ухватив камень, я заворожённо подношу его к глазам. Зачем принц подарил его мне? Из-за чувства вины? Я пытаюсь вспомнить было ли что-то подобное в книге… Кажется упоминалось вскользь. Но насколько помню, Алан камень с себя не снимал. Или просто выветрилось из памяти?

Наскоро переодевшись, я забираюсь в кровать. Оттуда с опаской кошусь на зеркало. Там пусто. Всё-таки ведьма мне померещилась?

Не выдержав, вскакиваю и набрасываю на зеркало полотенце, а потом запрыгиваю обратно в кровать, натягиваю пуховое одеяло по самую макушку, зажимаю подвеску в кулак. На душе сразу становится спокойнее, точно где-то рядом тёплый огонёк зажгли.

«До сих пор веришь, что сможешь держаться от Алана подальше», — издевательски спрашивает голос разума.

«Смогу», — отвечаю я ему, а у самой все мысли о принце. Сколько не отмахиваюсь от Алана, он возвращается навязчивой идеей, жарким искушением. И когда мне кажется, что я уже никогда не выгоню наглого оборотня из головы, то наконец, проваливаюсь в сон.

И мне совершенно ничего не снится...

Просыпаюсь я бодрой и полной сил. Так хорошо не высыпалась ни разу за всё время нахождения в мире романа. Через окно в комнату проникают солнечные лучи. Я сладко нежусь в их ласковом свете. Мне не хочется задумываться над будущим и прошлым… Не хочется открывать глаза. Хочется просто наслаждаться моментом здесь и сейчас. Но реальность недолго меня балует. В дверь кто-то стучит.

— Виктория, ты тут? — раздаётся из коридора тоненький голосок Элизы. — Пустишь? Тут никого нет.

Я решаю не переодеваться в платье. Да и со шнуровкой быстро справиться не получится. Кстати, может Элиза-то мне с застёжками и поможет? Отворяю засов и внутрь комнаты проскальзывает Элиза.

Она кажется чем-то расстроенной, щёки её раскраснелись. Девушка останавливается на входе, оглядывая меня:

— Какая же ты красивая, Виктория Саблфорд… — тихо говорит Элиза, и я внезапно замечаю, как тень пробегает по её светлому лицу.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ничего... хотя... Ты поделиться ничем не хочешь? — она смотрит пристально, в голубых глазах немой укор.

— Поделиться?

— Разве ты не обещала мне помочь? — с нажимом спрашивает Элиза.

— В чём?

Лицо Элизы краснеет, а на глазах выступают слёзы.

— С Аланом! — почти кричит она, потом переходит на шёпот: — А сама… Я видела вас вчера ночью! Слышала, как он к тебе в комнату приходил! Решила его охомутать?!

— О боже, Элиза, ты всё не так поняла! — спешу я оправдаться, но девушка смотрит с недоверием. Она кажется такой отчаянно несчастной, что хочется её обнять и защитить от всего. Я так часто читала роман про Элизу, что успела привыкнуть к ней, как к сестре. А теперь она плачет из-за меня… Нет-нет, я не могу подобного допустить!

— Элиза, послушай, — я беру её за руки, заглядываю в раскрасневшиеся глаза, — мне Алан совершенно не интересен! Вчера я вышла погулять, а его солдаты выпили и они… вели себя неприлично. Принц заходил принести извинения и не более того!

— Но он был у тебя слишком долго…

— Просто мы повздорили! Я требовала меня домой отправить, он рассказывал почему этого не сделает. Поверь, романтикой и не пахло! — при этих словах в мыслях возникает картина, как Алан целует мою руку. Как успокаивающе прикасается к плечу... «Ничего, так будет лучше. Надо забыть про Алана раз и навсегда».

Элиза смотрит насуплено, но потом утирает слёзы рукавом и неожиданно расплывается в смущённой улыбке:

— Я такая дура, да? Надумала невесть чего… Слава богу всё не так поняла!

— Ну конечно ты неправильно поняла! — облегчённо выдыхаю я.

— Да… теперь мне так стыдно за мои вопли. Не знаю, что на меня нашло… Словно наваждение какое... Вчера, увидела вас и сердцу так больно стало, ночь не спала... Ты, наверное, теперь считаешь меня истеричкой?

— Нет, что ты! Ты самая добрая и прекрасная девушка на свете!

Элиза счастливо улыбается, а потом подаётся вперёд и обнимает меня за плечи, шепчет:

— Ты же никогда меня не предашь, Виктория?

— Никогда, — бормочу, обнимая в ответ.

— Думаю… думаю я люблю Алана.

— Вы будете счастливы вместе! — искренне говорю я в светлые волосы Элизы. — Мне это известно, как никому другому. — Алан тоже полюбит тебя.

Последние мои слова болью отзываются в груди. Да, мне и правда известно будущее... Элиза и Алан поженятся, метка истинности сменит хозяина, а труп Виктории скормят воронам, её кости закопают без могилы. Мои кости… Мой труп.

И как бы спокойно сейчас не развивались отношения с Аланом, продолжать сокращать с ним дистанцию будет большой ошибкой. Путы сюжета никуда не делись, они дышат в затылок, цепляются за ноги, и стоит ослабить бдительность, вернут события на рельсы, ведущие к моей позорной смерти.

Элиза отстраняется. Она выглядит куда спокойнее, в её сердце явно наступил штиль.

— Ну что, мир? — говорю я с улыбкой.

Она смущённо кивает. Видно ей и правда стыдно за свои подозрения.

— Мир, — шепчет она. А затем словно спохватывается: — Ой! Нас же ждут к столу! Давай помогу тебе одеться!

Потом, как ни в чём небывало, она помогает мне с платьем. Пальцы у Элизы ловкие и аккуратные, она в два счёта справляется со сложной шнуровкой. Ещё бы, ведь Элиза живёт в этом мире с рождения, не то что я.

Сейчас время завтрака, и мы направляемся в столовую. На улице сладко пахнет озоном и свежей травой, кажется ночью был дождь. Мы проходим мимо плаца, где без устали тренируются солдаты, потом сворачиваем в сад, за ним открывается вид на второй корпус замка.

По пути болтаем о будущем уроке магии, о местных блюдах. Это ещё называют: «Болтовня ни о чём», однако нет-нет и проскальзывает между нами нотка напряжения.

В саду трудится девочка лет десяти. Старательно высунув язык, она состригает лишние веточки. Рядом с ней седой садовник в соломенной шляпе выводит витиеватые пассы руками, и я замечаю кружащие в воздухе капельки воды.

— О, это тоже магия? — спрашиваю я Элизу.

— Да.

— Завораживает, — мечтательно вздыхаю я. Мне тоже очень хочется научится чему-то подобному. На Земле магия существовала только в книжках, она наделяла героев историй смелостью, силой и властью. Могла исполнить желание… Может, поэтому мне так хочется хотя бы немного овладеть волшебством не смотря на опасность и запреты.

Элиза, видя мою заинтересованность, принимается рассказывать, как она практиковалась в целительной магии.

— У меня вроде и получается, — объясняет она, — но применять боюсь. Вдруг только наврежу?

Вдруг до ушей доносятся мягкие, но частые шаги.

Не успеваю обернуться, как дорогу нам преграждает чёрно-рыжий волчище. Огромный, раза в два больше самого крупного лесного зверя. Уши его прижаты к голове. Прежде чем успеваю испугаться, волк встаёт на задние лапы, и происходит самое странное волшебство, что я когда-либо видела.

Шерсть и когти втягиваются, пасть точно вплавляется в череп, позвоночник выгибается, заставляя оборотня сдавленно зарычать. Одежда появляется прежде, чем я успеваю увидеть голую кожу. Последними втягиваются клыки и меняются глаза. К слову, один глаз у незнакомца голубой, а другой карий.

Помня ночную историю, я хватаю Элизу за руку и выступаю вперёд, закрывая её собой. Я действую на инстинктах. Перечитанная помногу раз книга заставляет меня видеть в Элизе кого-то вроде младшей сестры.

Кошусь в сторону садовника и его помощницы. Ну не станет же этот разноглазый делать что-то плохое при них? Но от оборотней всего можно ожидать, уж я-то знаю.

— Леди Виктория, — выдыхает разноглазый оборотень, а потом вдруг падает на колени и склоняет голову. — Спасибо вам, Леди Виктория! — сдавленно рычит он.

Садовник и девочка с любопытством косятся на нас, Элиза удивлённо хлопает глазами.

— О чём он? — шепчет она.

Мне нечего ответить. Я понятия не имею!

— Встаньте, пожалуйста, — прошу я, и оборотень подчиняется, словно мои слова для него действительно имеют вес.

Только теперь я внимательнее разглядываю его лицо — молодое, почти мальчишеское, губы упрямые, брови с надломом. Красивым его не назовёшь, но взгляд притягивает, особенно разноцветные глаза. Я тут же вспоминаю, что этот оборотень упоминался в книге… и не в самом хорошем для Виктории ключе.

— Пожалуйста, объясни зачем ты упал перед нами на колени? — прошу я.

— Чтобы поблагодарить вас подобающе вашему поступку, — отвечает парнишка.

— Какому именно? — недоумеваю я, перебирая в уме варианты.

— Вчера. Вчера вы спасли от смерти моего брата. Попросили за него и его дурака-друга, не смотря на то, что они были... не уважительны к вам. Если бы не вы, его светлость Алан Цезариус казнил бы их собственными руками.

Видимо оборотень говорит о ночном происшествии, когда два пьяных солдата не смогли пройти мимо Виктории

Чувствую, как прислушиваются к диалогу свидетели. «Надеюсь, Элиза не подумают чего-лишнего про меня и Алана», — с тревогой думаю я. Не хочется так скоро потерять наш с ней хрупкий мир.

— Что сейчас с этими двумя? — спрашиваю я.

— Они в темнице под замком. Завтра их сошлют на родину. Там они предстанут перед судом… Но наказание будет куда мягче, чем то, что чуть не вынес им кронпринц. Я обязан вам по гроб жизни!

«И вот, снова сюжет поменялся», — думаю я. По книге Виктория соблазнила тех солдат, чтобы вызвать ревность, Алана. И вызвала… Он убил тех, кто смел посягнуть на принадлежащее ему… У одного из погибших был брат, некий разноглазый оборотень. Он стал вечным врагом Виктории.

Позже он напросился охранять Элизу и ни раз выручал её, спасая от козней злодейки. Получается тем, что я вмешалась и спасла тех солдат, я поменяла сюжет на противоположный. Викторию благодарят, а не проклинают… Значит ли это, что я всё делаю верно?

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Вирен Ри из рода рыжих волков, пятый сын.

— Вирен Ри из рода рыжих волков, твои благодарности приняты. От долга ты свободен, — официальным тоном объявляю я, памятуя как оборотни серьёзно относятся к «долгам». — Тем более я почти ничего не сделала. Принц сам принял решение помиловать твоего брата и его друга. А теперь иди.

Оборотень кланяется мне в ноги, а потом уходит. Я смотрю в его спину и не могу понять, радоваться мне или насторожиться. К концу книги почти все солдаты в замке Викторию ненавидели, тогда как добрую Элизу были готовы на руках носить… Раньше сюжет менялся с неохотой, а теперь мнётся и гнётся, как пластилин. К добру ли? Если он изменится слишком сильно, то я не смогу предугадывать события и, возможно, ошибусь в самый важный момент...

— Ого! — восклицает Элиза. — Да ты теперь спасительница оборотней! Но что именно случилось? Как ты остановила Алана? — тон у неё беззаботный, но глаза смотрят внимательно.

— Просто попросила его не устраивать кровавую жатву на моих глазах, — тихо отвечаю я, надеясь, что этого объяснения хватит. Элиза кивает каким-то своим мыслям и беззаботно улыбается, но я вижу — не поверила. Думает, я что-то скрываю… «Ничего, позже ей докажу, что на Алана у меня никаких планов нет», — решаю я.

Мне очень не хочется ссориться с Элизой. Тем более я и правда не имею видов на Алана.

За разговорами входим в столовую, дворецкий громко объявляет:

Леди Виктория и Леди Элиза.

По сторонам от двери — стража. За столом уже сидит принц, рядом с ним двое его генералов. Я понимаю их статус по тому, как спокойно они держатся с принцем, а ещё замечаю несвойственные солдатской форме нашивки на плечах.

 Они о чём-то тихо беседуют с серьёзными лицами. Но стоит нам войти, как генералы встают, до меня долетает обрывок фразы:

— … будет сделано, ваша светлость.

Потом они кланяются принцу, кивают нам и уходят. Дворецкий закрывает за ними дверь.

— Доброе утро леди. Присаживайтесь, еда уже стынет, — говорит Алан.

На мгновение пересекаюсь взглядом с его серыми, точно туман, глазами. В сердце что-то ёкает, и я поспешно отвожу взгляд, но я успеваю заметить, что принц выглядит отдохнувшим. И даже умиротворённым. Неужели и правда решил закопать топор войны?

Над богато заставленным столом завис магический светильник. В воздухе витает аппетитный аромат. Мы с Элизой вежливо кланяемся, как положено по этикету.

Я присаживаюсь за свободный стул примерно посередине стола. Элиза садится напротив.

— Как спалось, леди? — спрашивает нас Алан, а сам смотрит только на меня. Я опускаю взгляд. Не хочу, чтобы Элиза заметила наши непонятные гляделки.

— Спасибо, хорошо, — отвечаю.

— В вашем замке мне спится как младенцу, — смущенно говорит Элиза. — Спасибо, что спросили. А как ваш сон, милорд?

— Прекрасно, — отвечает Алан.

— Так приятно видеть вас утром, вот бы вы каждое утро завтракали с нами, — улыбается она, теребя салфетку. Волнуется. Но и шанс проявить себя не хочет упускать.

— Боюсь, получится не часто. Много дел.

— Вы так много работаете! Вам надо и отдыхать.

— Спасибо, Элиза, учту ваше мнение, — вежливо говорит Алан. — Может быть и правда стоит выделить свободное время…

— О, это было бы чудесно! Если хотите, я могу провести вам экскурсию по столице, — воодушевляется Элиза. — Я знаю много прекрасных мест. Лимерия славится ювелирными мастерами.

— Слышал об этом. Но я мало разбираюсь в украшениях.

— О, не переживайте. Я помогала торговцу в ювелирной лавке, теперь знаю о камнях куда больше, чем положено леди.

— И о магических? — заинтересовывается принц.

Я слушаю их милую болтовню, а у самой алеют уши. Со мной Алан никогда так вежливо и учтиво не разговаривал. Потому что думал, что я ведьма? Хотя я не участвую в беседе, но замечаю, что принц то и дело бросает на меня нечитаемые взгляды, от которых мурашки бегут по коже.

— Виктория, — внезапно говорит Элиза, — скажи пожалуйста если не секрет, что за цепочка у тебя на шее?

— Что? — спохватываюсь я.

— Я увидела сегодня, когда тебе с платьем помогала. Такая красивая, с очень редким тиснением. В Лимерии я подобного не встречала. И там же ещё подвеска, да?

Я настороженно киваю.

— Покажешь? — просит Элиза. — Я бы хотела на её примере объяснить принцу про ювелирные украшения.

Она открыто смотрит своими голубыми глазами — сразу ясно, что плохого не замышляет, но я вдруг понимаю, что мне совершенно не хочется показывать подарок принца. Сам Алан делает безразличный вид.

«Может отказать? Но как это будет выглядеть?»

Пересилив себя, я тяну за цепочку, вытягивая красный кристалл под чужой взгляд.

— Какая красота! — восхищённо говорит Элиза. — Очень похоже на слезу ведьмы. Ой, ты так смотришь… Я угадала?

— Да.

— Откуда она у вас? Кто-то подарил? — задаёт она те самые вопросы, на которые отвечать я категорически не хочу...

Я мельком гляжу на принца, тот не подаёт мне никаких знаков. Может, ему всё равно? Элиза ждёт ответа, не подозревая, какую бурю эмоций вызвала во мне её простая просьба. Если совру, то что подумает принц? Если скажу правду, то как отреагирует Элиза?

— Честно говоря… — бормочу я, — это подарок от одного... весьма влиятельного человека, чьё имя мне не хотелось бы раскрывать.

На губах Алана мелькает улыбка. Элиза понимающе кивает и принимается рассказывать про магические камни. Кажется, она ничего не заподозрила. «Слава богу, — мысленно выдыхаю я. — Доверия между нами не осталось бы вовсе, узнай она, чей именно это подарок».

Остаток обеда проходит под милое воркование Элизы и вежливые, расплывчатые ответы Алана. На меня они почти не обращают внимания, так что я успеваю как следует оглядеться. Столовая — это весьма большое помещение с резным потолком и живописно раскрашенными стенами. Но меня интересует одна конкретная стена, та самая, на которой искусно нарисована карта Лимерии.

Прямо к ней, то тут, то там, магией примагничены свинцовые кубики. По книге я помню, что на этой карте Алан со своими генералами обсуждал расположение культистов. Обычно он убирал все маяки, но сегодня оставил, потому что мы с Элизой застали его в разгар собрания.

Мне очень хочется посмотреть, как далеко продвинулся Алан, чтобы сличить с сюжетом, но со своего места никак не удаётся рассмотреть расположение отметок. Всё-таки сюжет сильно поменялся, некоторые события произошли раньше, другие запаздывают, а от успеха в поиске культистов в том числе зависит, как быстро наступит финал истории.

«Может, после обеда удастся подойти поближе,» — думаю я.

Спустя минут двадцать, маетный обед подходит к концу. Когда мы уже готовы встать из-за стола, принц неожиданно просит нас задержаться:

— Леди, — говорит он, — в свете последних событий я вынужден признать, что замок, не смотря на всех солдат и высокие стены, всё же может быть опасным местом для юных девушек. Поэтому я решил приставить к вам телохранителей, которые головой будут отвечать за вашу сохранность. Сначала я думал сам выбрать таких людей, но будет правильно, чтобы вы сделали этот выбор лично. Исходя из ваших симпатий и интуиции. Не хотелось бы назначить того, кто вам категорически неприятен.

Алан подаёт знак дворецкому, и тот распахивает двери. В зал столовой входит больше десятка солдат. Лица у всех достаточно мрачные, чтобы понять — их не радует перспектива прислуживать каким-то девчонкам. Однако и ослушаться приказа они не могут.

— Все они — верные люди и профессионалы, — говорит Алан, видя наше замешательство. — Я прошу вас, леди, сделать выбор в пользу одного из них. Пока вы в замке тут, телохранитель будет верно служить вам.

— Ох, это не обязательно… — смущённо бормочет Элиза.

— Обязательно, — отрезает принц таким тоном, что спорить с ним отпадает всякое желание.

Кандидаты уже выстроились в ряд. Все они как один — высокие, широкоплечие, с серьёзными лицами и тяжёлыми взглядами. Хотя до принца им далеко. Тот выше каждого из них минимум на полголовы, а с его стальным взглядом и вовсе никто соревноваться не сможет. Да и шрамов на лице Алана ничуть не меньше… Должен отталкивать, а всё-таки взгляд так и тянет. Есть в нём какая-то особая мужская красота. Высокий статус и животная грация проглядывается в каждом его жесте, в каждом слове...

«Так, Катя, о чём ты, блин, думаешь!» — обрываю я странный поток мыслей. И пытаюсь сместить фокус внимания на «кандидатов в телохранители». Я помню этот эпизод в книге: Элиза выбрала разноглазого… Как там его… Вирен Ри. А, вот и он! Стоит в правой половине ряда.

Виктория же по сюжету выбрала самого смазливого… Видимо хотела продолжить игру в «ревность», но парень оказался непробиваем. Тогда, в отместку, Виктория принялась всячески над ним измываться… Может, поэтому он не встал на её защиту в самый ответственный момент?

Элиза первая выходит из-за стола.

— Благодарю, Ваша светлость, за то, что заботитесь о нашей безопасности, — кланяется она принцу. — Я буду рада выбрать одного из ваших солдат в телохранители. Обещаю не быть обузой.

Принц одобрительно кивает. Ему нравятся слова Элизы. Со своего места я наблюдаю, как девушка оглядывает стройный ряд, заглядывает в лица. Интересно, по какому критерию она выбирает? Как и в книге, она остановится на разноглазым Ри? Или из-за того, что он встретился нам в парке, решение будет иным?

Элиза как раз обводит взглядом разноглазого оборотня. Она задерживает на нём внимание дольше, чем на других… и скользит взглядом дальше. У меня в голове возникает неожиданная идея. Я поднимаюсь из-за стола.

— Ваша светлость, — говорю я с поклоном, — можно мне сделать выбор?

— Конечно, — соглашается принц.

— Я бы хотела, чтобы этот солдат был моим телохранителем, — я показываю на разноглазого.

У моего поступка сразу несколько причин. Во-первых, по книге Ри помогал Элизе, из-за чего Виктория часто терпела фиаско в своих злобных планах. К тому же именно Ри в конце рассказал о том, что замышляет Виктория, и где её искать. То есть по сути, он поспособствовал смерти злодейки.

Если и в этой реальности Ри снова станет врагом Виктории, то лучше держать его поближе и не спускать глаз. Если же сюжет успел измениться — тем лучше! Я лице Ри я найду верного союзника. А Элизе его помощь всё равно не понадобится, ведь я не собираюсь покушаться на её жизнь.

Алан переводит на меня задумчивый взгляд, видно пытается догадаться, почему я выбрала именно этого солдата. В семьях оборотней обычно много детей, вряд ли Алан знает, кто и кому приходится братом, тем более, насколько помню, Ри и тот пьяный, что напал на меня, являются сводными братьями, а не родными.

— Хорошо, — кивает Алан и добавляет. — Вирен Ри, выйди вперёд.

Ри подчиняется, после чего встаёт на одно колено.

Теперь очередь Элизы. Она задумчиво прикусывают губу, а потом оборачивается к Алану и говорит:

— Ваша светлость, все ваши солдаты прекрасны, я не сомневаюсь, что каждый из них силён и верен вам. Мне тяжело сделать выбор, поэтому прошу вас помочь мне. Кого бы вы посоветовали мне взять? Я полагаюсь на ваше мнение, милорд!

«Хороший ход», — думаю я, видя, как одобрительно улыбается Алан.

Быстро пробежав взглядом ряд, он повелительно говорит:

— Грациус Марко.

Оборотень из центра делает шаг вперёд и тут же опускается на одно колено. Это весьма широкий детина с крупными губами и тяжёлым подбородком. Но глаза у него светлые, как утреннее небо, и чем-то напоминают глаза самой Элизы.

— Марко, с этого момента ты служишь леди Элизе, — говорит Алан. — Ри, с этого момента ты служишь леди Виктории. Пока они находятся в этих стенах, вы отвечаете за них жизнью.

Каждое слово принца тяжёлое, точно камень. Я не сомневаюсь, что, если понадобится, Алан не дрогнет, собственноручно казнит наших телохранителей. У оборотней королевская семья обладает всей полнотой власти, вплоть до решений, кому жить, а кому умереть.

— Чтож, леди, — продолжает принц, — было приятно с вами пообедать. Позже я загляну к вам на урок магии, если вы не против. А теперь не мешаю вам знакомиться со своими телохранителями.

Принц поднимается из-за стола и, мазнув по нам на прощание взглядом, стремительно уходит. Следом уходят солдаты, а также стража у дверей и дворецкий. В помещении остаёмся только мы с Элизой и Ри с Марко, которые так и продолжают стоять в коленопреклоненной позе.

Элиза первая подходит к своему охраннику и мягко просит встать. Тот подчиняется. Рядом с ним Элиза кажется миниатюрной дюймовочкой.

— Приятно познакомиться, — говорит ему Элиза. Марко басит, что ему тоже.

— Вы идёте? — она оборачивается на меня.

— Нет, хочу ещё чем-нибудь перекусить, — отвечаю я.

— Ладно, а мы пойдём… — говорит девушка, но у самых дверей вдруг оборачивается. — Здорово, правда?

— Что?

— Принц так о нас заботится… — смущённо улыбается она. От её утренней ревности не осталось и следа, но я не радуюсь раньше времени. Уже зародившиеся подозрения не так уж просто искоренить.

— И правда, — бормочу в исчезающую в проёме спину. Потом подхожу к замершему Ри и тоже прошу его встать.

Тот поднимается во весь рост и говорит:

— Спасибо, что выбрали меня, леди Виктория. Я никогда не забуду, как вы…

Я останавливаю его речь жестом.

— Не надо, — говорю. — Не вспоминай. Просто служи мне верно.

— Конечно, леди Виктория! — запальчиво выпаливает Ри.

Он ещё совсем мальчишка. Всего на пару лет старше Виктории. Помню, в книге ему тоже нравилась Элиза, но он ей в этом так и не признался. Может, зря я забрала его себе?

«Нет! Всё сделала правильно!» — решаю я, разглядывая своего телохранителя.

— Могу я тебя кое о чём попросить?

— О чём угодно, леди Виктория!

— Не говори, пожалуйста, в конце каждой фразы «леди Виктория», можешь просто называть меня по имени. По крайней мере пока мы наедине.

Я незаметно улыбаюсь. Парень удивлённо хлопает глазами, эмоции он прятать не умеет. Ну точно мальчишка!

— Хорошо, — кивает он с самым серьёзным лицом.

— А ещё, — говорю я, — можно, всё что ты увидишь и узнаешь, находясь рядом со мной, останется тайной для остальных?

— Да, — говорит он с заминкой, — Если это не угрожает жизни оборотней, а также замыслам кронпринца Алана, то конечно, ле… Виктория.

— Меня это устраивает. А теперь мог бы оставить меня одну ненадолго? Просто побудь за дверью, я бы хотела побыть наедине с собой.

— Но принц Алан…

— Ну что со мной может тут случиться? — улыбаюсь я, обводя столовую руками.

— Вам не стоит оставаться одной…

— Думаешь, объемся до смерти? Выйди и никого сюда не пускай. Мне нужно десять минут уединения. Это твоё первое задание.

Ри внимательно оглядывает помещение, но в конце концов нехотя соглашается и выходит. Едва двери захлопываются, я оборачиваюсь к стене с картой Лимерии.

«Даже если обнаружат, что рассматриваю, ничего сказать не смогут, — уверяю я себя. — Тут любой бы проявил любопытство. А вот то, что я попросила выйти Ри уже подозрительно… Может, не стоило этого делать? Но вдруг бы он расценил мой интерес к карте опасным для принца? Стоп, зря я паникую, уж пять минут сюда никто рваться не будет. Успею. Тем более я одним глазком!»

Подхожу ближе, торопливо рассматривая расположение кубиков. От волнения сердце стучит у горла.

Один кубик стоит возле столицы, у северного её края — это верно. Там засела небольшая горстка чёрных магов, зато силы в каждом на десятерых. Скоро Алан их обложит и разобьет, даже потерь не будет.

Другой кубик стоит в соседнем лесу. А вот это неправильно… Там никого нет, но культисты создают ложные магические выбросы, чтобы сбить с пути. Алан потратит не мало сил, прежде чем поймёт ошибку… Однако, как ему об этом скажешь? Да и сюжет может поменяться непредсказуемо, не факт, что в хорошую сторону

Что дальше… Кубик у реки, кубик в Марштале — небольшой рыбной деревушке… Нет, не помню было ли об этом в книге... Но почему нет отметки на заброшенной костяной башне? Скрывающиеся там культисты готовят крупный теракт в качестве послания Королю Лимерии: «Мол, если оборотни не оставят их в покое, то они ещё не то сделают».

Если принц их не найдёт, то через несколько дней в столице прогремит взрыв. Количество жертв будет ужасающим!

По сюжету Алан успеет вовремя остановить преступников. Однако он должен знать о заговорщиках уже как несколько дней, а что же получается... Неужели упустит их? Или уже с ними справился? Не-ет… те места, что зачищены, помечены красными кубиками. А тут — пусто. Неужели я так поменяла сюжет, что Алан попросту не наткнулся на ту ниточку, что привела его к заговорщикам?

У меня потеют ладони от мысли, что из-за моего вмешательства в сюжет погибнут тысячи невинных людей. Руки сами собой тянутся к свободным кубикам. Взяв один, я перемещаю его к месторасположению Костяной башни.

«Так! Стой! Верни кубик, где был! — приказываю я себе, и тяну его обратно. Слава богу, он возвращается без усилий. — Боже, да я с ума сошла! Как бы я объяснила! Нет! Влезать нельзя! Хуже будет!» — лихорадочно думаю я, оборачиваясь. И тут же застываю как вкопанная.

У дверей, облокотившись на косяк, стоит принц и внимательно смотрит на меня стальными глазами.

— Что вы забыли у карты, леди Виктория? — обманчиво спокойно спрашивает принц, медленно приближаясь.

Я же замерла, точно заяц, которого ослепило светом фар. Или, словно пойманный за руку вор. Уверена, принц прекрасно слышит, как заполошно у меня бьётся сердце, как сбилось дыхание. Если внешне я и могу сохранять спокойствие, то с реакцией организма ничего поделать не в силах.

— Мне просто было любопытно, — говорю я, пытаясь звучать твёрдо.

— Так любопытно, что вы отослали телохранителя?

От тона принца у меня крутит живот. Так страшно мне не было никогда в этой жизни. Даже женщина в зеркале отступает на второй план. Я стараюсь стоять прямо, но так и чувствую как страх давит на плечи, сжимает лёгкие, сковывает язык. Я лихорадочно перебираю в уме варианты.

Сказать, будто вижу вещие сны? Или рассказать, что я из другого мира? Звучит же как безумный бред! Да и притащить меня из другого мира могли разве что культисты… а значит велик шанс, что прежде, чем мне поверить, сначала запрут в темнице… Вероятно, переоденут в робу. Хорошо, если обойдётся без пыток, но метку обнаружат при любых раскладах. Слишком рискованно!

Принц уже совсем близко, остро улыбается уголками губ, глаза словно стальные рапиры. А у меня вдруг в голове точно тумблер щёлкает. Ведь принц не просто так оставил эту карту! Ведь не просто так и дворецкий и охранники ушли вслед за ним! Это была ловушка! Ловушка, в которую я попалась, как распоследняя дура. А метки на костяной башне могло не быть специально, чтобы шпиону не досталось ценной информации.

Взяв себя в руки, я говорю:

— Мне было интересно, как далеко вы зайдёте, ваша светлость.

— Зайду? — переспрашивает принц. Он уже подошёл совсем близко, но я специально не стала отступать, чтобы не выдать, что всерьёз его опасаюсь.

— В попытке изобличить меня, конечно, — отвечаю я, отчаянно блефуя. — Мне сразу было ясно, для кого вы расставили силки. Выпроводили стражу, оставили нас с Элизой одних. Да ещё эта карта как напоказ. Всё было слишком очевидно. И неприятно... Разве мы не договорились начать с чистого листа, ваша светлость?

— Вот значит как, — ухмыляется Алан, лицо у него хищное, взгляд точно под кожу проникает. Он ставит одну руку позади меня. Смотрит пристально.

— Мне оскорбительно ваше недоверие, — шепчу, а у самой сердце в пятках.

— Значит раскусили ловушку и решили поиграть?

— Можно и так сказать. Хотела посмотреть в ваши глаза.

— Ну, вон он я, смотрите.

Его серые глаза засасывают меня точно ледяной водоворот. В них столько колючего недоверия, что мне становится жутко. Мужчина передо мной не верит никому и ничему. Кажется, если его предаст отец — он и этому не удивится.

Принц так близко, что я могу ощутить его запах — горечь полыни вперемешку с древесными нотками. Этот запах задевает внутри какие-то струны, кожа на лице начинает гореть, а губы покалывать.

— Вы слишком близко, — шепчу.

— А это уже моя игра, Виктория. Тоже хочу вас изучить… поближе. Узнать, наконец, что вы за человек.

— Изучайте сколько угодно. Пока это не переходит рамки приличий.

— Знаете, а я ведь навёл о вас справки.

— И?

— У вас интересное прозвище. А ещё, говорят, вы и «приличия» — вещи несовместимые. Так почему со мной ведёте себя так холодно? Думаете, я не вижу?

— Чего? — выдыхаю я.

— Вашего интереса ко мне, — свободной рукой Алан слегка касается моей щеки, потом плавно ведёт вниз, к шее. Меня точно парализует, кожа, где касается принц, горит огнём. — От вас пахнет желанием. И страхом. Вы меня здесь ждали за этим? За этим попались в ловушку?

— Не понимаю о чём вы, — слабо протестую я, а сама вдруг ловлю себя на мысли, что не знаю, как поступлю, если Алан меня...

Принц ухмыляется и неожиданно отстраняется. Говорит спокойно, словно ничего странного только что не произошло:

— Считайте, я почти поверил в вашу историю.

— Что… Почти? — выдыхаю я. Голос меня не слушается.

«Что это, чёрт подери, только что было! — вопят мысли. — Чего он ждал? За кого меня принимает? Это была ещё одна проверка? Провокация? Издевательство? Боже, почему так колотит, и метку жжёт. И перед глазами круги… Всё это из-за истинности, будь она неладна!»

— Одна деталь не сходится, — между тем говорит Алан. — Вы передвинули маяк. И передвинули не к случайной точке, а к вполне определённой. Почему вы это сделали?

— Ох, это… Интуиция, — говорю я и тут же понимаю, что глупость сморозила. Поправляюсь. — Пока ждала вас, задумалась… Что башня эта, согласитесь, как нельзя лучше подошла бы на роль базы культа. Она удобно расположена и...

— Интересные мысли, для леди, которая впервые столкнулась с культистами несколько дней назад.

Я складываю руки на груди:

— Ваша светлость, уж наверное, если бы я была каким-нибудь шпионом, то просто глянула бы на карту и сразу ушла. Зачем мне было бы двигать кубики?

— Чтобы запутать следы? Или… чтобы заманить в ловушку.

— Тогда любое моё действие можно так расценивать. Вы снова подозреваете меня?

— Никогда и не прекращал, Виктория. Если бы я был доверчивым ребёнком, то не дожил бы до своих лет. Поэтому не принимайте на свой счёт, — Алан задумчиво оглядывает меня.

— Извините, что сломала вашу хитроумную ловушку. Это была ошибка, — добавляю я. — Ну, я никогда не отличалась благоразумием. Сами знаете моё прозвище.

— Вы с ним, значит, согласны? — поднимает брови Алан.

— Временами. А теперь, не могли бы вы позволить мне уйти. Я опаздываю на урок магии.

— Знаете, у меня есть другая идея, — внезапно говорит Алан, и от его тона мне становится не по себе. В нём прорезается злость.

— Другая?

— Да. Хочу проверить вашу интуицию. А то мне кажется, вы принимаете меня за идиота.

— Нет, что вы...

— Мы прямо сейчас съездим к костяной башне. Если там никого нет, то будем считать это прогулкой на свежем воздухе. Если же найдём культистов — то значит вы военный уникум, Виктория, а ваша интуиция пророческая, — он говорит, не скрывая сарказма.

«А если там культисты, и они нас ждут — значит вы обманщица, Виктория», — читаю я по глазам. Алан явно решил поймать меня на горячем. Сердце пропускает удар.

 — Н-но… Это же пол дня пути... — бормочу я, но Алан уже громко зовёт стражу. Из-за дверей выглядывает охранник.

— Скажи Диору готовить отряд захвата. Через тридцать минут выдвигаемся! … Куда же вы, леди? — скалится Алан, глядя как я в страхе отступаю. — Разве не вы хотели вырвать из замка?

— Хотела, но...

— Ваше желание исполнено. Вы едете с нами.

Дорога вьётся вдоль кромки леса. Зелёные кроны нависают широкими лапами, спасая отряд от солнца. В воздухе пахнет разнотравьем.

Гордо вскинув голову, еду в окружении всадников. Хотя стараюсь сохранять независимый вид, но в душе скребут кошки, а мысли бродят самые безрадостные.

Лошадь у меня серая с белыми яблоками и такой же белой гривой, зовут по-простому — Серка. И она мне нынче лучший друг, ведь единственная ни в чём меня не подозревает.

Принцу я заявила, что в седле держаться умею. Блефовала. На самом деле опыт верховой езды у меня был на уровне «покатушек на пони». Однако выдать себя я не могла, ведь настоящая Виктория лошадей обожала.

Я старательно подаю вперёд бёдра, пытаясь попасть в один с лошадью ритм. Это не так-то и сложно. Подозреваю, что вместе с телом Виктории мне достались и некоторые её физические навыки, которые надо только правильно приложить. Может, и с танцами выйдет куда проще, чем думается. Мышечная память должна была сохраниться.

Одета я в заговорённый кожаный доспех. Принц сам мне его выдал, даже размер подошёл. Вместо юбки — мужские штаны, других не оказалось. Уверена, Алан думал им я буду противиться сильнее всего, но мне, как девушке из России, идея пришлась по вкусу.

Можно ли назвать жест с одеждой — своеобразной заботой? Вряд ли. Скорее Алан не хочет, чтобы в случае неприятностей я привлекла слишком много внимания врагов. Да и долго ехать в юбке на лошади — то ещё удовольствие.

Я бросаю взгляд в сторону принца. Он скачет далеко впереди в окружении генералов. Мне не слышно, о чём они говорят. Наверное, специально отъехали от меня подальше.

Кошусь на своих конвоиров. У них суровые лица, тела закованы в заговорённый кожаный доспех, на поясах тяжёлые ножны. Уверена, у них особый приказ и звучит примерно так:«Глаз не спускать! Дернется — не церемоньтесь!»

Понимаю, что принц ни на йоту мне не верит, и едва получит доказательства, прикажет связать мне руки. Если вовсе не убьёт на месте…

«Подсказала про башню на свою голову! — ругаю я себя. — Что, если культисты засекут приближение отряда и успеют подготовиться? Принц тогда решит, что они нас ждали, и тогда точно будет похоже, что я организовала ловушку. Специально заманила в логово врага! А ведь в башне сидят довольно сильные маги… Справится ли с ними отряд из двадцати солдат? И так, и так, мне не светит ничего хорошего. Либо Алан меня прибьёт, либо культисты на эксперименты пустят».

Я чувствую себя так, словно угодила в капкан. Держит он крепко. Конечно, есть малюсенький шанс на удачный исход... Но в него верится мало. С моей-то удачливостью! Да и сюжет играет против.

В книге, кстати, Алан на захват башни никого из девушек с собой не брал. Да и рассказывалось про саму операцию довольно мало… Разве что о том, что башня была надёжно спрятана от глаз, и ещё что-то про реку и магический камень... Зато хорошо помню, что вернулся он раненый. Элиза помогла ему, использовав свои способности к лечению. С этого-то и началось их сближение. Вот только на сегодняшний момент башня уже должна быть разбита, а Алан и Элиза уже должны общаться куда ближе! Всё идёт наперекосяк… И чувствую, не к добру.

Дорога сворачивает в лес и сужается, теперь на ней с трудом могут разойтись три человека. Отряд вытягивается в гусеницу. По моим прикидкам, до башни осталось совсем недалеко, и с каждой минутой моё сердце всё сильнее наполняет тревога, но тут Алан делает знак и отряд останавливается. Один из конвоиров придерживает мою лошадь под узды. Принц отдает приказы, и двое солдат, отделившись, скачут вперед и вскоре исчезают за деревьями.

«Отправил разведку, — понимаю я. — Ну всё, теперь только ждать… Если их засекут, если они не вернутся… то дела мои будут плохи».

— О чём задумались, леди? — раздался рядом голос принца. Пока я витала в мыслях, он поравнялся с моей лошадью. Мои конвоиры тут же отходят чуть дальше, оставляя нас с принцем наедине.

— Да вот, думаю, какая приятная прогулка у нас выходит. На свежем воздухе чудесно дышится, — с ноткой сарказма отвечаю я. Страх-страхом, а вредный характер Виктории так запросто не спрячешь.

— Приятно, что у вас осталось настроение шутить, — отвечает принц. — Я отправил солдат на разведку. Скоро они вернутся, и мы узнаем цену вашей интуиции.

— Если вернутся… — поправляю я его и тут же вздрагиваю от взгляда, которым меня обжигает Алан.

— Не сомневайтесь, — хмуро говорит он. Мне кажется, принц хочет добавить что-то ещё, но в последний момент одёргивает себя. И снова этот его изучающий взгляд — скользит от лица к шее, по рукам, по обтянутым кожей бёдрам.

— Нравлюсь? — не выдерживаю я. Хочу поддеть его. Во мне говорит обида. Ужасно неприятно, что меня снова подозревают во всех грехах.

— Вы очень красивая, Виктория, — мягко отвечает принц. — Будет очень жаль запереть такую красоту в темнице.

— Решили говорить со мной откровенно?

— Вам советую сделать тоже самое.

— Я откровенна настолько, насколько это возможно.

— Интересный ответ, — ухмыляется принц. — Значит всё-таки не до конца? Чего вы боитесь, Виктория? Или кого?

— Вас, для начала.

— И почему? Разве я сделал вам что-то плохое?

— Например, прижали к дереву при первой встречи. Обвинили в связи с культом. Насильно потащили к костяной башне.

— Виноват, — разводит руками принц, но виноватым он не выглядит от слова совсем. — Но как бы вы поступили на моём месте? Я приезжаю в Лимерию уничтожить культ и встречаю девушку, которая весь бал буравит мне взглядом спину, а потом — бежит как от огня. А пахнет она чёрной магией так сильно, как не пахнет иная чёрная ведьма. Потом эта же девушка встречается мне рядом с культистами. И она же, полагаясь на «интуицию», двигает фишки на военной карте. Чтобы вы подумали, милая Виктория?

— Подумала бы, что девушке просто не везёт оказаться в ненужном месте в ненужное время, — говорю я, хотя думаю иначе. На самом деле слова принца вполне логичны, и его действия, если смотреть с такой точки зрения, тоже. Кто-то другой на его месте давно бы запер меня от греха подальше. Тем более такие полномочия у принца есть. Кстати… а почему он всё этого не сделал?

— Так почему я всё ещё на свободе? — уточняю я как бы между прочим.

— Хороший вопрос, — серьёзно кивает Алан. Он наклоняется ко мне, голос его падает до проникновенного шёпота: — Потому что, кроме вероятной шпионки, я вижу в вас кое-что ещё… Вижу, что у вас доброе сердце. Вы оберегаете вашу подругу, и даже защищали пьяных солдат, хотя должны были желать им смерти. А ещё... я вижу, что вы напуганы, растеряны и печальны, постоянно боретесь с собой. Мне чудится, что внутри вас зажата стальная пружина, и с каждым днём вы сжимаете её сильнее, это забирает всё больше ваших сил. Однажды вы не выдержите, Виктория… И мне не хотелось бы делать тот последний толчок, что погубит вас.

— Это… это… — я хочу сказать: «Какая-то глупость!» Или даже: «Это всё из-за вас!» но не успеваю, потому что кто-то из солдат кричит:

— Вернулись! Разведчики вернулись!

К нам спешат два совершенно невредимых разведчика. Спешившись, они подходят к принцу и косятся на меня, но принц кивает, давая им разрешение говорить:

— Никого, ваша светлость! — рапортует один. — Как вы и приказали, мы не подъезжали к башне слишком близко. По пути никакого сопротивления не встретили, как и отголосков чёрной магии, никаких следов охраны или караула. Визуально башня выглядит заброшенной. Какие будут дальнейшие приказы?

— Вот видите, Виктория, похоже ваша интуиция ошиблась, — с долей облегчения говорит мне Алан, потом обращается уже к разведчикам: — Вливайтесь в отряд. Вместе съездим, посмотрим.

Принц скачет вперёд, во главу колонны. Мы снова начинаем двигаться по лесной тропе в сторону костяной башни.

«Почему там никого не было?» — волнуюсь я, оглядываясь по сторонам. С каждым шагом лошади моё сердце болезненно сжимается в груди. Я лихорадочно листаю в уме страницы книги. Что... что я упустила?! Помню, что башня в книге была хорошо скрыта. Но как именно…? И тут меня словно обухом по голове бьёт понимание. Как я могла забыть!

— Пелена… — шепчу я. А потом уже кричу, надеясь, что ещё не поздно: — Там магическая пелена!

Принц командует остановиться, делает жест рукой, и я подъезжаю к нему ближе.

— Ваша светлость, разведчики могли ничего не найти из-за магической пелены, — говорю я, вся сжимаясь от всеобщего внимания.

— Это предположение? — скептически спрашивает Алан. — Или уверенность?

— Предположение... — бормочу.

— Весьма сомнительное, — вмешивается один из генералов, мужчина со шрамом через всё лицо. — «Пелена» — слишком сложное заклятие, доступное разве что главе культа. На поддержание нужно огромное количество магической крови, да ещё и крупный магический камень. Почувствовать эту завесу нельзя… Так откуда подобные мысли? Признайтесь, выдумали от скуки? — он смотрит на меня снисходительно, словно на какую-то дуру-выскочку. Остальные солдаты разделяют его мнение, это читается в их лицах, в многозначительных кривых усмешках.

Я умоляюще смотрю на принца. Если они мне не поверят, если подойдут к башне, то попросту не увидят врагов, пока те сами не захотят. Это верная смерть для всех нас!

— Предположим, вы правы, — сухо говорит Алан. То, что он сходу не отметает мои слова - уже удача! — Тогда, может у вас есть предположение, где спрятан магический камень для поддержания пелены?

Чуть помедлив, я киваю. Генерал со шрамом с сомнением протягивает мне карту. Я изучаю её несколько минут, а потом, преодолевая сомнение, рисую точку возле реки. Магический камень скорее всего там... в пятнадцати минутах езды от башни. Закопан в иле. Про реку я помню хорошо, хотя только сейчас осознала, к чему она могла упоминаться в книге.

Я мысленно скрещиваю пальцы. Хоть бы камень оказался именно там, хоть бы его удалось найти!

Принц тут же снаряжает троих проверить мою отметку. Я замечаю неодобрение генералов, видимо они считают выше своего достоинства даже обращать внимание на слова какой-то девчонки, тем более заподозренной в шпионаже. Но принца ослушаться не смеют.

Я ловлю на себе странные взгляды Алана. «Как мне объяснить ему, откуда столько знаю?» — думаю я и не нахожу ответа. Однако и иного выбора не вижу. Если мы войдём в башню с завесой, то все погибнем.

Следующие пятнадцать минут проходят в напряжённом ожидании.

«Почему ничего не происходит. Неужели камня у реки нет?»— волнуюсь я, не находя себе места. Воображение рисует кровавые картины засады… Что, если у реки ждут культисты? Или, может, я неверно запомнила книгу? Или камень куда-то перенести? Краем уха слышу, как переговариваются солдаты. Конечно, обсуждают меня. Так и чувствую их насмешливо презрительные взгляды, и только Ри ведёт себя отстранённо.

А потом воздух вдруг подёргивается рябью, точно с него стягивают невидимую пелену. Становится темнее, в нос ударяет гнилостный запах, стволы деревьев окрашивают бурые разводы кровяных брызг, а трава под ногами чернеет.

Лошади тут же начинают испуганно ржать. По отряду проходит нестройный вздох удивления.

Лица генералов меняются на изумлённые, теперь на меня смотрят совсем иначе — с опаской. Я читаю в направленных на меня взглядах молчаливый вопрос.

— Больше ваша «интуиция» ничего не говорит? — тихо спрашивает Алан совсем иным тоном.

— Говорит… — шепчу я. — Говорит, что там, в башне.... очень опасно.

Алан кивает, словно приняв мои слова всерьёз и отдаёт несколько приказов на перестроение. Он не отказывается от своего плана — зачистить башню. Подзывает Ри.

— Отвечаешь за неё головой, — сообщает ему Алан, передавая поводья моей лошади. — Уведи подальше.

— Будет сделано, — кивает Ри.

— Подождите! — спохватываюсь.

Алан поворачивается ко мне, внимательно смотрит, а я не знаю, что сказать. Мне вдруг ужасно хочется, чтобы он не уходил, словно… словно он может не вернуться.

— Может быть перенести штурм? Разве вам не надо взять с собой больше людей? — тихо спрашиваю я.

— Все кто мне нужен уже тут, — отвечает принц.

— Тогда… будьте осторожны, — шепчу, и вижу мелькающую на лице Алана улыбку.

— Не переживайте, леди. Лучше подумайте, как объясните вашу «великую интуицию». Я намерен вернуться к этому вопросу.

Прямо сейчас я готова рассказать ему всё-всё, лишь бы он остался. Душу охватывает паника такой силы, что не продохнуть, а под сердцем болезненно тянет.

В последнюю секунду перед расставанием, Алан берёт мою руку и оставляет на запястье невесомый поцелуй. А потом, развернувшись и пришпорив коня, нагоняет отряд. Я с тоской гляжу в удаляющуюся спину.

— Пожалуйста, вернись... — шепчу, хотя Алан, конечно, не слышит.

Ри ведёт моего коня прежней дорогой к замку принца. Телохранитель настороженно прислушивается, оглядывается, принюхивается. Лошади пугливо косятся на деревья.

Лес вокруг — пугает. После того как пелена спала, он преобразился до неузнаваемости. Всюду, куда не глянь, в глаза бросается присутствие чёрной магии. Деревья покрывают уродливые наросты, животные и птицы кажутся жутким подобием самих себя: у кого-то по три глаза, у кого-то по пять ног, у кого-то вовсе нет шерсти, а вместо неё рыбья чешуя.

Чёрная магия искажает саму суть. Лес, столь долго спрятанный за пеленой, успел впитать в себя слишком много черноты. Жутко представить, как выглядят местные хищники...

— Жители ближайшей деревни жаловались на то, что не могут пить воду из реки, что идёт из леса, — подаёт голос Ри. — Говорили, что дети от неё болеют, старики теряют разум, а взрослые пристращаются, как к алкоголю, и жизни потом без этой воды не видят. Теперь понятно почему…

— А что же местные власти? Не проверяли лес? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься от тревог.

— Вроде проверяли. Но сама понимаешь, выдели всё через пелену.

— Понятно… — бормочу, а сама вся в мыслях. Волнение за Алана не покидает, и чем дальше мы уходим, тем глубже оно пускает корни, тем невыносимее сжимает сердце.

Разум шепчет: «Катя, ты в этом мире пытаешься выжить. А принц — твоя главная преграда к спокойному будущему. Если он сгинет, тебе же будет лучше. Тем более, как ты можешь повлиять на исход его сражения с культистами? Вот и успокойся, выдохни, не трать нервы, они у тебя и так потрёпаны».

Я мысленно соглашаюсь этими доводами, но чувства твердят совсем иное. Чувства панически воют, болью колотят в виски. Как не стараюсь, не получается взять их под контроль.

Оглядываюсь назад. С каждым шагом лошади в сердце словно натягивается струна и вот-вот лопнет. На секунду мне даже становится больно дышать.

— Что с вами? — заметив моё состояние, взволнованно спрашивает Ри.

Я мучительно поднимаю на него глаза.

— Слушай, Ри… А мы можем... вернуться?

— Исключено, — отрезает охранник. Лицо его становится суровым.

— Но ведь однажды моя интуиция сработала… А теперь она говорит, что мы нужны там, у башни...

— Приказ моего принца я не нарушу. Сопровожу вас до замка и никак иначе.

— Даже если из-за этого Алану грозит опасность? — не сдаюсь я.

— Я верю в его светлость. Он со всем справится, — упрямо твердит парнишка. И я понимаю — не уговорю. Никак… А сердце между тем ноет, точно в нём заноза засела.

«Ри прав… Что я смогу сделать, даже если примчусь?» — спрашиваю себя, вновь и вновь перебирая в уме сюжет, пытаясь понять… Ведь если Алан справился с культом в книге, то и сейчас их разгромит. Ведь условия очень похожи, верно? Он при верном отряде, и я под ногами не мешаюсь, одет в броню, что частично подавляет магию и...

Вдруг меня озаряет ужасная догадка.

Дрожащими пальцами я нащупываю под доспехом камень — слезу ведьмы. Принц говорил, что она защищает от тёмной магии… В книге, когда он отправлялся в башню, этот камень был с ним. А теперь… теперь его нет. Перед глазами темнеет так, что я едва не падаю с лошади,

Ри останавливается и смотрит взволнованно:

— Леди, вам плохо?

— Можно мне передохнуть немного, — прошу я.

— Здесь привал делать опасно…

— Мне только на минуту. Землю бы ногами ощутить…

Ри сдаётся и помогает мне слезть, привязывает лошадей. Те недовольно перебирают копытами, им хочется поскорее убраться из гиблого леса.

Я же без сил валюсь на траву, а у самой в голове крутятся шальные мысли: «Как передать Алану кулон? Может, попросить Ри? Нет… Он уже ответил, что приказа не ослушается. Меня не оставит… Тогда что делать? Сбежать? Нет...нет! Это бессмысленно! Я и добраться до принца не сумею, только погублю себя! Да и Ри не отпустит! ...Но Алан меня спас, когда нас с Элизой заманили в переулок... Дал Ккулон, чтобы мне было спокойнее. А я, что же, брошу его? Брошу, хотя именно из-за меня он может погибнуть?»

Против воли, в голове всплывают несколько безумно глупых идей, как можно было бы сбежать от телохранителя. В какой-то момент я даже прикидываю, не ударить ли парня по голове, но здравый смысл берёт верх. Ведь, если Ри и правда упадёт без сознания, то местные хищники могут до него добраться… Да и не факт, что хватит сил для правильного удара…

«Прекрати об этом думать!» — приказываю себе, но всё безуспешно. Какая-то часть меня уже решила во чтобы то ни стало попытаться передать кулон.

«Если получится сбежать от Ри, то значит мне суждено влезть в эту заварушку», — безрассудно решаю я, наблюдая за телохранителем. Тот пьёт из фляги, впрочем, не забывая поглядывать по сторонам.

— Ой! Там что-то есть! — внезапно взвизгиваю и показываю вперёд. — Вон, за деревьями впереди! Какой-то зверь!

— Где?!

— Там! Какая-то тень!

Честно говоря, я не верю, что моя глупая ложь сработает, но Ри тут же оголяет меч и идёт туда, куда я указала.

«Неужели он ни чём не подозревает? Нет, сейчас раскусит… Сейчас!» — до последнего жду я, но Ри сосредоточен только на цели. Видно, с женским коварством ему сталкиваться не приходилось.

Едва он отходит на десяток шагов, как я тихонько поднимаюсь, отвязываю лошадей. А потом со всей силы шлёпаю лошадь Ри по крупу. Та испуганно ржёт и, едва не лягнув меня, бросается бежать.

— Что ты… — успевает возмутиться Ри, а я уже заскакиваю на свою серую лошадь и галопом бросаюсь на ней обратно к костяной башне. Тело неожиданно знает что делать, как понукать и направлять Серку.

У меня нет сомнений, что Ри перекинется в волка и попытается догнать, но надеюсь, моя лошадь будет быстрей.

«Что ты творишь! — вопит разум, — Если принц погибнет, то все твои проблемы исчезнут!» Но я его не слышу, или не хочу слышать. Вдруг понимаю, не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь передать Алану кулон. Не прощу, если он погибнет из-за моего вмешательства в сюжет...

«Тебя же убьют там! — шипит голос сомнений, пока я скачу, прижавшись к лошади. — Ты даже приблизиться к башне не сможешь! Оборотни могут принять тебя за вернувшуюся шпионку и сами зарубят! А принц, если ему грозила опасность, уже может быть мёртв!»

Нет… Нет! Я знаю, что он жив. Чувствую... А откуда — думать не хочу.

Мимо проносятся кривые деревья, воздух словно становится гуще. Гнилостная вонь царапает горло. Моё сердце колотится в бешеном ритме. И вот, впереди, вырастает костяная башня. Соскочив с Серки, прячась в тени деревьев, я подбираюсь ближе.

Белая, потрескавшаяся, башня похожа на воткнутую в землю гигантскую кость. Половина западной стены обвалилась. В проломе я вижу отсветы от магических вспышек и стоящих у края людей.

Одетые в чёрное, они вращают в воздухе руками, точно закручивая невидимые вихри. Несколько волков лежат у подножия без движения. Крови нет, словно её высосали до капли. В паре шагов горят костры, отбрасывая извивающиеся тени.

На подступах к лестнице на башню тоже кипит битва. У большинства оборотней человеческие тела, но звериные морды. Свистят мечи, разрезая воздух, маги выкрикивают боевые заклинания. В суматохе я отчаянно пытаюсь разглядеть принца, но его нигде не видно. Может ли быть, что один из мёртвых волков, это он?

От этой мысли сердце пропускает удар, но потом я улавливаю знакомый голос, выкрикивающий приказ. Он вроде несётся со второго яруса...

Жив! Пригибаясь ещё ниже, я аккуратно двигаюсь навстречу голосу. Пока что меня прикрывает тень деревьев, да и враги заняты сражением… но скоро придётся выйти на открытое пространство…

Или не придётся? Ведь, может, моя помощь и не понадобится... Может, я просто понаблюдаю с безопасного расстояния? А ещё лучше, отдам кулон кому-нибудь из солдат принца, чтобы передал по назначению.

«Катя, ты сошла с ума. Убирайся отсюда пока можешь! Чудо, что тебя ещё не заметили!» — говорю я себе.

Неожиданно, истошно вопя, с башни падает культист, его голова с противным хрустом ударяется о камни. От нервов у меня дрожат поджилки, и руки ледяные. Сейчас упал враг, а следующим может быть...

— Вот так сюрприз, — раздаётся позади, я резко оборачиваюсь. И вижу ухмыляющегося культиста, что натянул тетиву и целит мне прямо в грудь. Чёрный наконечник стрелы влажно поблёскивает в свете огня.

— Ну, здравствуй, — ухмыляется маг, и я замечаю, что зубы у него чёрные, как обгорелые пеньки. Глаза безумно сверкают в тени капюшона. Невольно вспоминаю, что за чёрную магию нередко расплачиваются внешностью и разумом… Культист тянет носом воздух, ухмылка его становится шире:

— А-ты, поди, из наших… Вон, как фонишь, аж глазам щекотно. Только вот я тебя не помню, да и одета странно… Неужто перебежчица? Псинкам помогаешь? Не ты ли им подсказала, где камень магический нужно искать?

Наконечник стрелы прыгает вверх-вниз, я слежу за ним и думаю-думаю-думаю… 

— С чего бы мне помогать оборотням? — говорю пересохшими губами. — Они же нас не терпят. Да и не стали бы они принимать ничью помощь.

— Однако на тебе их доспех.

— Одела, чтобы смешаться с ними, чтобы обмануть… глупых псин. Да и шансов выжить прибавится.

Культист щурит глаза, жуёт губами, а потом опускает лук, но не успеваю я выдохнуть, как он снова вскидывает своё оружие. Его взгляд приковывает точка на моей груди.

— А что у тебя под доспехом, а? — с подозрением спрашивает он. — Неужто слеза нашей матери-сотворительницы? Ну-ка, достань…

Я невольно отступаю, прижав руку к спрятанному под доспехом камню. Культист не добро хмыкает и натягивает тетиву до предела. Я уже прощаюсь жизнью, как вдруг из тени леса раздаётся волчий рык и на культиста набрасывается чёрно-рыжий волк с разноцветными глазами.

Он вцепляется магу в шею и мотает пастью так, что во все стороны брызжет алая кровь.

Крик культиста тонет в бульканье. Отпущенная тетива выталкивает стрелу в сумрачное небо. Я понимаю, что спасена. Но также понимаю, что вряд ли Ри позволит мне добраться до принца.

— Спасибо, — шепчу, а сама уже бросаюсь прочь. Бегу вдоль деревьев, не решаясь выйти на открытое пространство, а у самой сердце колотится так, словно вот-вот проломит рёбра. Я вижу вход в башню и неожиданно понимаю, что он свободен. Бой сместился дальше, к дальней кромке леса. Поблизости я никого не вижу.

«Это мой шанс!» — решаю я и бегу к лестнице. Успешно проскальзываю на неё и тут же прижимаюсь к стене. От камня башни так и веет холодом, точно это не камень вовсе, а лёд. Выдыхаю напряжение и начинаю подниматься.

Несмотря на страх, ноги упрямо двигаются вверх по лестнице, преодолевая высокие ступени. Запах гнили в башне невыносим, а воздух словно гуще, плотнее, приходится дышать через усилие.

У самого входа на второй этаж приходится замереть. Чуть правее от двери, скрючившись, лежит культист. И глядит прямо на меня. Одной руки у него нет, лицо залито кровью. Похоже, не жилец...

— Эй, — через силу хрипит он: — Тебя-то она и ждёт, — и заходится то ли кашлем, то ли смехом. Бледные губы человека мучительно кривятся от боли.

«Бредит», — решаю я, сглатывая вставший в горле ком. Аккуратно подхожу так, чтобы культист не смог дотянуться. Толкаю дверь. Та поддаётся легко, открывается без единого звука. Я прохожу внутрь и оказываюсь в квадратной пустой комнате, где лишь на одной из стен висит огромное зеркало в литой раме.

В конце комнаты вижу дверь. В три шага преодолеваю расстояние до неё — толкаю. Ничего. Прикладываю ухо и слышу с той стороны звуки боя. Значит я двигаюсь верно! Но сколько бы я не пробовала открыть дверь — та не поддаётся, стоит как влитая.

Тогда возвращаюсь назад. Но и входная дверь оказывается закрыта. «Что за чертовщина! — в панике думаю, а потом оглядываюсь на зеркало… — Это ловушка? Кто её подстроил? И зачем? Тот раненый у двери в бреду сказал, что меня ждут... Ждут в закрытой комнате, где висит лишь зеркало?»

Каким-то шестым чувством я ощущаю, что времени остаётся всё меньше. Если я не придумаю как выйти отсюда, то с Аланом случится худшее.

— Ну хорошо... — бормочу, пытаясь придать себе смелости. Моя догадка граничит с безумием, но ничего лучше в голову не приходит.

Встав перед зеркалом, зажмуриваюсь и тянусь за камнем на шее, снимаю цепочку через голову… Открываю глаза и гляжу в отражение. И хоть я и готова к тому, что могу увидеть, всё равно вздрагиваю.

Там — она. Та самая женщина из моего сна. Её же я видела в зеркале прошлой ночью.

Женщина глядит на меня с мягкой улыбкой. У неё красивое лицо, с очень правильными чертами, пухлыми губами и с глазами глубокого голубого цвета. Чёрные как смоль волосы спускаются по её плечам, по рукам, волнами тянутся к земле.

Женщина красива, точно богиня. Но это богиня зла, я чувствую исходящую от неё угрозу, мне мерещатся кровавые пятна на её бледной коже.

— Что тебе от меня надо? — спрашиваю. Мой голос дрожит от напряжения.

— Здравствуй, — улыбается женщина. Её голос звучит точно музыка, но отчего-то мне кажется — это иллюзия, что скрывает скрипучий старческий хрип. — Здравствуй, доченька. Я так по тебе скучала. Звала. И вот ты здесь.

— Я пришла не ради тебя. И я тебе не дочь, — резко отвечаю я.

— Малышка моя, ну зачем ты так, — расстроенно качает головой женщина, в её тоне мне слышатся издевательские нотки. — Я столько сделала для тебя, и где благодарность?

— Сделала? Что интересно? Помню, как ты пыталась меня придушить.

— Ну что ты, доченька. Это было ради твоего спасения. Ты не понимаешь, как опасно пытаться рассказать про книгу… Или про меня. Тем более оборотням! В будущем прошу про наши с тобой дела никому не рассказывать. Особенно молчать про книгу, ради своего блага, — ласково говорит она. — А теперь подумай, как так вышло, что ты выросла в роскоши? Кто подарил тебе графский титул?

— Мне от тебя ничего не нужно.

— Может, тебе не нужна и жизнь? Ведь её тоже спасла я.

— Спасла? — холодея, переспрашиваю я.

— Да. Вырвала из лап безумия. Подарила второй шанс, — она улыбается, а меня охватывает озноб. Хочется оказаться как можно дальше, но я заперта здесь. В то время как Алану нужна моя помощь.

— Не понимаю… — говорю я.

— Нет, это я не понимаю, доченька... Не понимаю, зачем ты так желаешь спасти этого глупого принца-оборотня. После того, что его народ сделал с нами!

— О чём ты?

На миг с женщины в зеркале слетает маска добродетели и проступает злобная усмешка, лицо кривится от злобы, глаза делаются чёрными, как бездны. Голос становится похож на шипение старой змеи:

— Народ оборотней — худшее что случалось с этим миром! Они не способны любить по-настоящему! Они предают самых близких! Они преследуют культистов, даже не понимая сути нашей магии! Просто из-за страха! И этот мужчина…  Алан. Он такой же как его отец. Предаст и не оглянется! Правила и приличия для них на первом месте, а вовсе не чувства! Его любовью станет та милая девочка с ангельским личиком. Но ты суёшь голову в петлю. Разве ты здесь не за тем, чтобы изменить свою судьбу, Катенька…?

«Катенька»...

Никогда не думала, что собственное имя способно настолько пугать. Страх стальной рукой обхватывает душу, сжимает так, что кажется, сейчас сердце встанет. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы эта жуткая женщина из зеркала узнала, кто я.

— Почему ты так меня назвала? — шепчу я.

— А разве не так тебя звали в том, другом мире? Но я бы хотела называть тебя Викторией, как прежде. Ты же не против?

— Как прежде?

— Да. Помню тебя малюткой... —  Наклонив голову на бок, женщина перебирает в воздухе пальцами, точно листая невидимые страницы. — Помню, как ты родилась… Я прижала тебя к своей груди. Ты плакала так горестно, словно знала, что готовит будущее. И тогда я дала тебе имя победителя, назвала Викторией… Так тебя звали, когда ты пришла в дом своего отца — Графа Рона Саблфорда. И это имя — «Виктория», последнее что скажет неблагодарный принц, перед тем как вонзить меч в твоё несчастное влюблённое сердце.

Я едва дышу от затаённой тревоги, от сомнений и страхов. Стискиваю в кулаке кристалл, словно это волшебная палочка, что может спасти от всех бед. Женщина в зеркале холодно улыбается, растягивая красные, как кровь, губы.

— Я дорого заплатила, за твоё возвращение, — шепчет Кристиния. — Очень дорого! Я искала твою сломанную душу в другом мире. И нашла. Благодаря мне ты смогла прочесть, что тебя ждёт. Благодаря мне, ты вернулась домой и теперь сможешь переписать судьбу! Но только если будешь слушаться свою мамочку.

— Неужели ты знаешь про…

— Про книгу? — зловеще улыбается женщина. — Конечно. Ведь это я передала её тебе в другой мир. Потому что хотела защитить. Хотела изменить судьбу своей доченьки. Но вижу, без меня ты не справляешься. Идёшь навстречу глупой смерти. Я помогу… — она тянет ко мне руки.

В какое-то мгновение мне кажется, что её пальцы пройдут сквозь зеркальную преграду.

Я отшатываюсь. Но потом вижу, что ладони женщины уперлись в стекло. «Она не может пройти сюда», — понимаю я, и на душе становится чуть легче. Ни секунды я не верю в добрые намерения ведьмы. Неужели она и правда мать Виктории? Моя мать… Ведь если её слова правда, то я и Виктория — это один и тот же человек. Но как это возможно?!

«Нет, не может быть! — мысленно возражаю я. — Она хочет запутать! Заставить сомневаться! Но что ей нужно? Какие цели она преследует?!»

Неудивительно, что граф так боялся упоминать мать Виктории. Около двадцати лет назад он изменил с ней любимой жене… От порочной связи родилась Виктория. Одновременно с тем жена графа серьёзно заболела, а перед смертью просила заботиться о внебрачном ребёнке. Не слишком ли много совпадений?

Что, если всё было спланировано, а смерть графини не случайна? Что, если Граф изменил, находясь под действием чар? Если Граф думает также, то ничего удивительного в его презрении к дочери нет. Вероятно, он и оставил-то её в доме только из страха перед ведьмой. А магией просил не заниматься, потому что боялся, что у дочери появятся наклонности к чёрному колдовству...

Да, теперь всё сходится... Но сейчас совсем не время думать обо всём этом. Сейчас нужно добраться до принца! Или и это моё желание тоже спланировано?

— Как тебя… зовут? — спрашиваю я.

— Ты и это забыла? Ох, милая моя… Меня зовут Кристиния, — она грустно улыбается, а у меня мороз по коже.

— Как ты связана с культом?

— Чужому человеку я бы ничего не рассказала, но ты моя кровиночка. Плоть от плоти, — ласково тянет женщина, но я не на секунду ей не верю. —  Между нами должно быть доверие, и я жду, что ты ответишь мне тем же, — её глаза холодно светятся в сумраке комнаты.

«Это вряд ли…» — думаю я.

— Я глава притесняемого культа, — продолжает Кристиния. — Пытаюсь дать шанс чёрной магии выжить в этом мире.

— Воруя людей? Устраивая взрывы?

— А какая война обходится без жертв? Знаешь ли ты сколько наших людей повесили оборотни? Сколько ещё томится в застенках и подвергается пыткам? В Руанде семьи, в которых хоть кто-то оказался причастен к культу, лишают имущества, пытают и, если не казнят, так изгоняют. Однажды я и сама жила в Руанде, род мой был богат и знатен… Меня уважал каждый. Передо мной склоняли головы!

— Ты из страны оборотней? — удивляюсь я.

— Была. А теперь изгнанница. Мой любимый меня предал. Я едва избежала смерти. А ведь не сделала ничего плохого, просто кое-кто прознал о моих... талантах. Меня обвинили в том, чего я не совершала, заставили бежать.

— И поэтому ты ненавидишь оборотней? И Руанд? Поэтому хочешь отомстить им?

— Нет, вовсе нет, — женщина проводит пальцами по своим волосам. Смотрит не отрываясь. — Я лишь хочу хорошей судьбы для тебя, моя кровиночка. Хочу, чтобы мы были вместе. В тебе живёт столько силы… Вместе мы достигнем многого! Будет проще, если прямо сейчас ты придёшь ко мне…

— Если столько знаешь, то расскажи про книгу? — щурюсь я. — Откуда она взялась? Почему сложно менять сюжет? Почему я здесь оказалась?!

— Я бы с удовольствием ответила, — качает головой Критиния, — но времени нет. Коснись зеркала, шагни ко мне за грань… и ты всё узнаешь!

Я отшатываюсь. Говорю твёрдо:

— Ни за что!

— Очень скоро наступит день, и ты придёшь. Придёшь сама, по своей воле, — улыбается Кристиния.

— Этого не будет.

— Будет... И придёшь. И попросишь. А в обмен, так и быть, я выполню одно твоё желание. Пусть оно и будет очень-очень глупым.

— Я никогда не приду! Можешь не ждать!

— Посмотрим, — зловеще улыбается женщина, её образ тускнеет, но голос всё ещё тут, звучит в моих ушах: — Главное, помни, не рассказывай никому про книгу. И про меня… Единственное существо, которое по-настоящему любит тебя, Виктория, это я, твоя мама. Так будет всегда, запомни это…

После этих слов зеркало пустеет. Ещё пару секунд я не двигаюсь, пытаясь прийти в себя, а потом бросаюсь к двери. Теперь она поддаётся без труда, словно всё это время я просто толкала её в неправильную сторону.

В голове творится сумбур. Я понимаю, что меня ждали. Может, и вовсе не случайно меня так тянуло в башню. Может, дело не только в страхе за принца?

«Сосредоточься на главном, найди Алана! А потом уже подумаешь!» — приказываю я себе, но от назойливых сомнений не так-то просто избавиться.

За дверью обнаруживается длинный коридор с множество ответвлений. А ведь с земли казалось, что второй ярус совсем невелик. Похоже, то, как выглядит башня — это иллюзия для отведения глаз.

В голове вновь и вновь возникает образ женщины из зеркала. Я трясу головой, чтобы хоть на время выкинуть её из мыслей.

Чем дольше я бегу по коридору, тем сильнее сгущается тьма. И вскоре я понимаю, что кажется забрела в лабиринт. А хуже всего, что становится так темно, что я уже не вижу даже собственных пальцев.

Повесив кулон обратно на шею, я подношу ладони к друг другу и пытаюсь создать магическую сферу, как учил преподаватель магии. Спустя минуту в моей руке начинает тускло светится и потрескивать красный шарик. Мрак немного отступает, и я могу разглядеть, где нахожусь. Похоже и правда какой-то хитрый лабиринт. Возможно тут были ловушки, но оборотни их уже зачистили.

На полу обнаруживаю кровавые волчьи следы. Горло сжимает ужасное предчувствие. Я бегу по ним, сворачиваю ещё и ещё, пока не выхожу к комнате с разрушенной стеной. В разломе — видны первые звёзды. Сколько же времени прошло? Я встряхиваю руки, заставляя магический шар исчезнуть.

Всюду в комнате — следы недавнего боя. Два культиста без движения распластались в луже собственной крови. Несколько оборотней лежат у дальней стены. Я натыкаюсь взглядом на разрубленного пополам волка и в ужасе зажмуриваюсь. Меня начинает подташнивать.

— Алан! — зову хриплым от страха голосом. Вдруг слышу позади какой-то звук, оборачиваюсь и вижу у стены огромного чёрного волка. Он лежит на боку и тяжело дышит, на груди рваная рана.

У меня нет сомнений, кто передо мной. Я бросаюсь к нему, падаю на колени. Воздух вокруг волка особенно холодный, словно в нём кружит зловещая чужая сила.

Дрожащими руками я надеваю на шею волку камень. Для этого приходится приподнять звериную голову. Мой взгляд невольно падает на острые клыки. Такими можно порвать любую шкуру. Но почему-то представляется, как сильные челюсти смыкаются на моей шее. Если принц сейчас придёт в себя, то может подумать, что я враг… И тогда моя история закончится даже не начавшись.

Кристалл мягко светится, и мне начинает казаться, словно холод вокруг волка рассеивается, словно звериное дыхание становится глубже. А вместе с тем уходит сковавший мою душу страх. «Теперь всё будет хорошо...» — думаю я, как вдруг Алан открывает глаза, морда волка стремительно превращается в человеческое лицо, как и остальное тело. Одежда появляется сама собой.

Не успеваю я ничего сказать, как принц выбрасывает вперёд руку… «Принял за врага?» — мелькает в голове испуганная мысль, но принц хватает меня за ворот и притягивает к себе.

И крепко обнимает.

От неожиданности я теряю равновесие и наваливаюсь сверху. Объятия принца крепкие, но аккуратные. Ему не составило бы труда сжать меня так, чтобы кости поломало, но он держит бережно. Его подбородок упирается в моё плечо, шеей я чувствую горячее дыхание, слышу, как ровно и сильно стучит его сердце, тогда как моё мечется в грудной клетке, точно раненая птица.

С моим телом творится что-то странное, оно начинает дрожать как в лихорадке, к глазам подступают слёзы. Весь стресс последних дней вдруг наваливается, прижимает камнем сердце, наступает на лёгкие. Хочется расплакаться, как неразумному ребёнку. Слишком много всего произошло за последние дни... Слишком много для меня одной.

— Тише-тише, — шепчет принц, и я понимаю, что всё-таки не удержала слёз. Закусываю губу, чтобы не разрыдаться окончательно. Сейчас не место и не время. Ещё столько проблем предстоит решить… Надо скорее отстраниться. Я так и делаю.

— Виктория, что вы тут делаете? Где Ри? — спрашивает Алан, вглядываясь в моё лицо. Голос у него хриплый, словно воздуха не хватает, словно он ещё не совсем пришёл в себя. Взгляд необычно потерянный.

— Я пришла, чтобы отдать кулон, — глупо бормочу я. — Почувствовала, что он вам нужен.

— Почувствовали?

— Да… Я потом объясню. Но что случилось? Где все?

— Сейчас прибудут, — несколько растерянно отвечает принц. — Помогают тем, кто заблудился в лабиринте... Вы ранены? С вами всё хорошо?

— Я в порядке. А вы? У вас рана на груди... Вы были без сознания!

— В волчьей форме лучше проходит регенерация, так что, считайте, отдыхал.

Принц замолкает и ещё несколько секунд угрюмо молчит, словно что-то прокручивая в уме. Лицо его замыкается.

— Ладно, — сухо говорит он. — Надо выбираться, позже обсудим, как вы тут оказались, Виктория.

В следующую секунду он с усилием поднимается и помогает подняться мне. Я чувствую стыд за недавнюю слабость. Глупые слёзы окончательно высыхают. Снова вспоминается зеркало и мать-культистка, и что впереди ждёт тяжёлый разговор с принцем.

От входа спешат несколько солдат-оборотней. Увидев меня, они тянутся за мечами, но Алан останавливает их резким жестом и приказывает заняться ранеными.

Солдаты расходятся по комнате проверять, кто мёртв, а кому ещё можно помочь. Похоже, пока я говорила с женщиной из зеркала, битва успела завершиться.

— Ваша светлость, вам нужна помощь? — спрашивает один из солдат. На меня он смотрит с каменным лицом. У входа на второй этаж я также замечаю Ри — хмурого, точно грозовая туча.

— Нет, я в порядке. Что там с лабиринтом?

— Зачищен, магические камни изъяты. Один культист взят в плен. Первые этажи пусты. Какие будут приказы?

— Готовимся к отходу, — хрипло отвечает Алан. Он, кажется, пришёл в себя окончательно. Вся его недавняя мягкость улетучивается. Принц хмуро оглядывает меня. Ищет, нет ли ран. Но на мне ни царапины. Потом поднимает глаза на Ри, и тот сжимается под тяжёлым взглядом.

Что я скажу, когда спросят, откуда знала про пелену? Да и за то, что сбежала от телохранителя, тоже по головке не погладят.

Принц выводит меня на улицу, там уже стоят вечерние сумерки. На небо выкатились звёзды. Я глубоко вдыхаю свежий воздух, из которого почти ушла гнилостная примесь чёрной магии.

У деревьев привязаны лошади, два оборотня проверяют их сбрую. Солдаты хоть и потрёпаны, но явно полны сил. Они о чём-то вполголоса переговариваются, глядят лошадей по холке. Завидев нас, кланяются принцу и удивлённо смотрят на меня. Смерть обошла этих солдат стороной… Но также я вижу чуть поодаль сложенные в ряд и накрытые тканью тела. Алан пробегается по ним пустым взглядом. В памяти всплывают слова матери: «Какая война обходится без жертв?»

— Ну что, Виктория, ничего не хотите мне сказать? — вдруг спрашивает Алан.

Я поднимаю взгляд, и первое что замечаю — несколько кровавых пятен на его подбородке и вороте. Доспех на груди пробит. Рана явно серьёзная и нуждается в лечении. Не смотря на кулон, я чувствую исходящий от неё холод. Кристалл помогает… но похоже, полностью с чёрной магией справиться не может. Видимо та въелась слишком глубоко.

— Вы ранены. Надо спешить в замок, — говорю я.

Алан как-то особенно напряжённо ухмыляется:

— Вы имеете ввиду тот замок, куда вы должны были вернуться полдня назад?

— Д-да… Но…

— Но вы сбежали от телохранителя, едва не погибли, насмотрелись на кровь и смерть, от которой леди нужно держаться подальше. Когда вы зашли на второй этаж башни, я даже почти не удивился. Вы меня с ума сводите получше культистов! Как же с вами не просто, Виктория, — вздыхает принц. От меня не укрывается, как он морщится и тянется к ране. В груди у меня начинает ныть так, как если бы рана была у меня.

— Но кулон… Вы были без сознания и плохо дышали! Кулон вам помог прийти в себя!

— Помог, — хмыкает Алан.

Меня парализует от неприятной догадки. Я ещё раз прокручиваю слова принца в уме. Он сказал, что когда я зашла на второй этаж, то он «даже почти не удивился»...

— Только не говорите, что… — бормочу я. —  Неужели вы были в сознании?

Принц молчит, но его стальные глаза говорят лучше любых слов.

— Вы притворялись?! — вспыхиваю я. — Чтобы посмотреть, что я буду делать?

— Виктория, — напряжённо говорит Алан, — я закрыл глаза и не больше, всё остальное вы додумали сами. Но да, мне было интересно, что вы собираетесь делать, ведь вас вообще не должно было быть в башне. Признаюсь, вы меня удивили. Кулон помог снять магическое отравление с раны. Не знаю, как вы поняли, что он мне нужен. Позже мы вернёмся к этому вопросу… и многим другим, ну а сейчас примите благодарность. Вполне возможно вы спасли мою жизнь. Однако, ваше безрассудство я не намерен поощрять. Честно говоря, удивлён, что вы вообще узнали меня в волчьей форме... Вы ведёте себя более чем странно, Виктория.

— А вы нет? — скрещиваю я руки. — Если бы я была убийцей, то запросто успела бы достать кинжал.

— Успели бы? Пока я в волчьей форме? — поднимает брови Алан.

— Пока вы ранены! — негодую я. У меня в голове крутится ещё сто вопросов, но из всех них я выбираю самый глупый. — Но зачем вы меня обняли?

Стальные глаза становятся непроницаемы, точно Алан захлопывает в них ставни.

— Проверял, нет ли при вас кинжала. Да и вам, похоже, объятие было нужно. Чтобы успокоиться, — словно безразлично пожимает плечами Алан. Мне в лицо бросается жар стыда и гнева. Но прежде, чем я успеваю выразить негодование, замечаю, как покраснели у Алана уши.

«Он что, смущён?» — удивляюсь я.

Тут к нам подходит один из оборотней со словами, что всё готово и мы можем отправляться домой.

Алан тут же передаёт меня нескольким телохранителям, Ри он отправляет прикрывать тыл, а сам снова едет впереди колонны. Хотя даже мне видно, что ему тяжело держаться в седле. Как бы сознание не потерял прямо в дороге... Ох уж это мужское упрямство! Заставляет волноваться на ровном месте.

«Так и не волнуйся! Забудь про него, Катя! Просто забудь! Он же сказал, что обнял только лишь потому, что это было нужно тебе!» — уговариваю себя. Но если бы это было так просто...

Хотя в мыслях я беспрестанно Алана ругаю, где-то в глубине понимаю, что принц просто не захотел признавать правду. Что на самом деле обнял совсем по другой причине…

«Ну, конечно. Напридумывала невесть что, — шепчет сознание. — Посмотрим, что он сделает, если узнает, кто твоя мать. В Руанде семьи причастных к магии изгоняют, а то и убивают! А твоя мать, если говорит правду, то и вовсе — глава культа. Она — личный враг королевской семьи Руанда! А значит тебя вздёрнут просто на всякий случай! И никто не сможет оборотням помешать. А ты вместо того, чтобы думать о спасении, обнимаешься с верной смертью! Бежишь, кулон передавать! Совсем рехнулась! Мозга у тебя нет! Влюбилась что ли?»

— Нет-нет-нет! — мотаю я головой и едва не падаю с лошади, так сильно начинает кружиться голова. Хмурый сопровождающий покрепче прихватывает мою лошадь под узды.

Остаток пути я пытаюсь не привлекать к себе внимания.

Спустя ещё несколько томительных часов впереди показываются башни замка оборотней. А вскоре мы уже у ворот. В небе давно взошла луна, темноту разгоняет лишь свет магических сфер.

Нам навстречу бегут слуги и солдаты. Среди них я замечаю и Элизу. Она вся красная от волнения, веки набухшие. Неужели плакала? Принц уже сполз с седла, ему помогают устоять на ногах. Вперёд пропускают лекаря замка. Тот что-то тихо говорит, прикладывая руки к голове и плечам Алана, потом качает головой.

Лицо у принца серое, как асфальт, под глазами чёрные круги. Кровь на доспехе запеклась бурой коркой. Дорога вымотала Алана окончательно. Что было бы, не принеси я ему кулон? Смог бы он выдержать путь назад? Чувствую, как волнение царапает сердце, а метку начинает покалывать. Ну почему Элиза медлит! Она же должна принцу помочь!

— Элиза! — я нетерпеливо махаю рукой, и девушка подходит ко мне. Она вся на нервах, на меня смотрит как на врага. Должно быть думает, я использовала какую-то хитрость, чтобы сопровождать принца. Но это всё не важно.

— Элиза, — говорю я торопливо. — Слушай, помнишь ты говорила, что у тебя способности к магическому лечению.

— Да, но, я никогда их не использовала, —лепечет она. — Разве что по мелочам.

— У тебя редкий дар, Элиза. Сейчас ты нужна Алану. Прошу тебя, поверь хоть раз. Иди к лекарю, скажи про свои способности, он найдёт им применение.

Элиза смотрит недоверчиво и немного испуганно, ищет подвох. Однако, я знаю, за Алана она волнуется не меньше моего. По крайней мере в книге было именно так.

— Да скорее же! — поторапливаю я её.

Девушка неуверенно кивает, но потом смотрит на толпу, что окружила Алана и не решается к нему рваться. Топчется на месте. Именно с лечения после похода на костяную башню началась любовь между Элизой и принцем... Вот только прямо сейчас Элиза почему-то трусит. Не решается! А время между тем утекает! Внутри скулит тревога, скребётся через грудную клетку. Что же делать!?

С принца уже снимают доспех и сорочку. Даже издалека я вижу чёрно-кровавые разводы на светлой коже.

«Да чёрт его дери!» — ругаюсь я и, хватая Элизу за руку, сама тащу её через толпу.

— Она лекарь, пропустите! Пропустите немедленно! — едва не рычу я, натыкаясь на сопротивление солдат. Но тут на помощь приходит Ри. Он подаёт знак, и нас с Элизой пропускают к принцу.

От вида раны у меня перехватывает горло. Кристалл всё ещё на шее, но он явно не справляется. Чёрная магия въелась слишком глубоко.

Я буквально выталкиваю Элизу вперёд и вкратце объясняю лекарю, какие у неё способности. Элиза смотрит удивлённо и немного напугано. Ещё бы. Ведь я не должна столько о ней знать. Но сейчас не время скрываться. Слишком тесно в груди, слишком болезненно ноет метка.

 А потом на моих глазах происходит та самая сцена из книги, с которой и начался сложный и тернистый путь героев к большой любви…  История берёт своё начало.

Элизу опускается перед принцем на колени, что-то мелодичное шепчет, водит руками. Светлые волосы подхватывает порыв воздуха. Голос девушки становится громче, она поёт нежно и тепло. Каждого, кто присутствует, словно укутывает в ласковый кокон.

Алан приоткрывает веки. Свет магии Элизы отражается в его глазах, делая их по солнечному золотыми. Он что-то шепчет, но не разобрать.

Чернота валит из его раны дымом. Чистая магия Элизы действует. Девушка берёт принца за руку и бережно сжимает, переплетая пальцы. Он смотрит на неё не отрываясь.

А я… я разворачиваюсь и ухожу.

Я очень за них рада. Рада, что Алан в порядке. Рада, что Элиза зародила в душе сурового принца любовь.

Вот только у меня в груди болит и крутит так, словно сердце насквозь проткнули...

Несмотря на усталость, сплю я плохо. Ворочаюсь с бока на бок, туда-сюда переворачиваю подушку, то кутаюсь в одеяло, то отбрасываю его прочь. А когда всё-таки засыпаю, снится мне мешанина из кошмаров.

Снится, словно Кристиния срывает с меня защитный кристалл и затягивает в зеркало. А там уже ждёт Алан с кровавой раной на груди и пустыми глазами. Завидев меня, он оборачивается в волка и бросается, целя клыками в горло. Я чудом уворачиваюсь и бегу, бегу… но ноги путаются. Я падаю… Падаю и вижу, что вокруг раскиданы страницы романа. С каждого глядит Элиза.

«Это моя история, — кричит она. — Ты должна убраться вон! Или умереть! Умереть! Смерть злодейке!»

Я просыпаюсь в поту, голова точно чугунный колокол. Обнимаю себя руками.

«Ну и приснится же бредятина», — думаю я, приподнимаясь на постели. За окном уже взошло солнце. Я стараюсь улыбнуться его ласковым лучам, но получается слабо. На сердце лежит камень. Настроение скверное, да и самочувствие не лучше. Щупаю лицо. Оно слегка опухло, словно я плакала во сне. Было бы полезно взглянуть на себя в зеркало… Да только вдруг оттуда выглянет Кристиния?

«Закопала ты себя знатно, Катя… — мысленно сетуя я. — Или, теперь лучше называть себя Виктория? Если верить Кристинии, то получается, будто я родилась здесь, в Лимерии, стала местной злодейкой и умерла от меча принца, прямо как написано в книге… Вот только дальше произошло странное. Якобы Кристиния не пожелала отдавать дочь в лапы смерти, и каким-то образом переместила её душу в другой мир. На Землю. Где я родилась девочкой по имени Катя и знать не знала о предыдущей жизни.

Если подумать, то мой земной возраст совпадает с возрастом Виктории здесь, в этом мире. А ведь переместилась я, когда меня сбила машина. Значит ли это, что умри я на год раньше, то и в теле Виктории оказалась бы на год раньше? А если позже… то, возможно, не в кого было бы переселяться. А может… может мне вовсе не суждено было пережить Викторию? Что, если наши судьбы связаны куда сильнее, чем представлялось?

Если хорошенько вспомнить, то когда я первый раз открыла глаза в доме Рона Саблфорда, то слуги говорили, что нашли меня в саду. И даже намекали, будто Виктория спрыгнула с крыши. Если это так, то в тот момент она была близка к смерти. В то же самое время я попала под машину… Случайность?

Но самое странное — это книга. Кристиния сказала, будто это она дала её мне… Значит, женщина из зеркала тоже знает обо всём, что произойдёт дальше? Но почему же она не переместила базу культа из костяной башни, да и из других мест, которые уже зачистил принц? Почему не переписала содержание книги так, чтобы у меня не оставалось сомнений, чью сторону принять? Да и сюжет не про меня, а про Элизу!

Нет. Если эта ведьма и дала мне книгу, то точно не смогла повлиять на её содержание. И, вероятно, самой ей будущее известно в куда меньшей мере. Может быть она перетягивает Викторию на свою сторону, чтобы узнать содержание книги? Или ею правда движет желание уберечь дочь от смерти? Ещё она говорила что-то о мести…

Да уж! Всё это страшно запутано! А между тем проблем и без Кристинии хватает. Стоит мне об этом подумать, как раздаётся стук.

— Леди Виктория, вас ожидает его светлость, — доносится до меня незнакомый мужской голос. — Будьте добры выйти из комнаты.

— Мне нужно десять минут! — отвечаю я, подскакивая на кровати.

— Хорошо. Поторопитесь, — раздаётся с той стороны.

Спустя пятнадцать минут, которых едва хватает, чтобы привести себя в порядок, меня ведут к кабинету Алана. Ничего удивительного, что первым делом принц решил побеседовать со мной. Хотя я удивлена, что он уже занимается делами, а не отлёживается после лечения.

Мысли об Алане отдаются в груди противоречивыми чувствами. Тут и печаль, и раздражение, и облегчение, и страх...

Чтобы не загнаться, стараюсь думать о чём-нибудь другом. Например, что скажу о том, откуда знала про башню. Пока идём мимо плаца, чувствую как за мной тянутся взгляды солдат. Меня ведут через сад, ко второму корпусу. Там поднимаемся на третий этаж. Спина неприятно ноет — всё из-за вчерашних скачек по лесу.

— Ожидайте, — говорит дворецкий, выглядывая из-за тяжёлых резных дверей.

Я оглядываюсь на стражников, что меня сопровождали. Ну и высоченные! Мышцы под формой так и бугрятся. Интересно, а где Ри...

— Прошу прощения, — вежливо обращаюсь я к одному из них. — Вы случайно не знаете, где мой телохранитель? Его зовут Ри.

Охранник окидывает меня тяжёлым взглядом, словно решая, может ли он просто проигнорировать вопрос. Но в конце концов говорит:

— Вашего бывшего телохранителя отправили в темницу за невыполнение приказа.

— Ох... А что его ждёт?

— Это решит его светлость кронпринц.

— А какие варианты?

— Обезглавливание. Повешение. Четвертование. Изгнание. Плети… — прохладно перечисляет оборотень, но его перебивает несущийся из кабинета звонкий смех, а потом дверь в кабинет Алана приоткрывается и в коридор выскальзывает Элиза.

Глаза у неё горят, щёки раскраснелись, и сама она невероятно прелестна, точно распустившийся цветок.

Я улыбаюсь ей, вот только получается словно через силу.

— О, леди Виктория! — приветствует девушка и приседает в лёгком реверансе. А потом подлетает ближе, коротко обнимает в порыве чувств и шепчет на ухо: — Спасибо тебе, Виктория! Не знаю, как ты узнала про мою магию, но ты мне очень помогла! Я была такой глупой всё это время! Думала, ты хочешь меня счастья лишить, а ты… ты на самом деле мне помогала! И вчера, если бы не ты, мы бы с Аланом так и не сблизились! Я тебе так благодарна! Я теперь жизни без него не представляю! Пусть, ещё рано говорить, но я чувствую — мы созданы друг для друга.

Она глупо хихикает, так, как умеют только по уши влюблённые. А меня изнутри коробит.

— Очень рада за вас, — говорю, а между тем слова звучат фальшиво, даже я это слышу. И сердце болит так словно его пнули с размаха. «Ничего, поболит да перестанет», — говорю я себе.

— Всё благодаря тебе! — заливает благодарностью Элиза. — Не переживай ни о чём! Алан только с виду такой бесчувственный и сухой, на самом деле он очень нежный и добрый!

— Вы успели стать настолько близки?

— Я от его постели не отходила. Рану лечила. А потом мы полночи разговаривали. И знаешь… он невероятен! Сегодня и завтра я снова ночью буду его лечить, чтобы рана окончательно затянулась. Я так этого жду! Мы снова будем только вдвоём… — её лицо заливает краска. Мысли девушки как на ладони.

— Рада за вас... Не теряй свой шанс. Второго может и не быть, — говорю. И вдруг понимаю, что прозвучало это как-то по-злодейски.

— Что ты имеешь ввиду? — настораживается Элиза.

— Ну… мало ли, что может случиться. Любовь хрупка…

— Хрупка? Хочешь сказать, её может разбить кто угодно? Например кто..? — взволнованно шепчет Элиза.

— Ну, обстоятельства, недопонимание…

— И другие женщины, да?

— Эм-м… нет, подожди, ты меня неправильно поняла...

 — За свою любовь я буду бороться! Никто её у меня не отнимет, — бормочет Элиза, совсем потерявшись. Радость её исчезает в мгновение ока.

Ответить я не успеваю, потому что в коридор выглядывает дворецкий и приглашает меня войти. Элиза смотрит с ненавистью.

«Как же так вышло… Ладно, потом с ней объяснюсь», — решаю я, проходя в кабинет принца. Позади захлопывается дверь, и я остаюсь с Аланом один на один.

Его кабинет довольно большой, и чем-то неуловимо напоминает хозяина. такой же мрачный и таинственный. По сторонам от входа тянутся книжные полки, на одной из стен — фамильное оружие и герб Руанда, пол устилает дорогой ковёр.

Принц сидит за широким столом с массивными ножками. Столешница завалена кипами бумаг и писем. Среди прочего я замечаю несколько королевских печатей Руанда.

Алан поднимает глаза от бумаг, потом кивает на стул. И где тот нежный добряк, о котором говорила Элиза? Я вижу перед собой только усталого, мрачного типа, которого не помешало бы уложить в постель и дать несколько суток проспаться. А потом накормить до отвала, а то вон — щёки впали, глаза лихорадочно блестят, на скулах болезненный румянец. Небось с самого утра работает и плевать хотел, что вчера чуть душу богу не отдал. Куда смотрит Элиза?

Я присаживаюсь на стул, что стоит в паре шагов от стола. Похоже, разговор предстоит долгий. Вот только, что я скажу? Правду? Но Кристиния явно дала понять, что ей такое не понравится. Может, полуправду? Ведь врать принцу — себе дороже… Хорошо, что здесь нет зеркал. А то с Кристинии сталось бы снова попытаться заткнуть мне рот удушением.

— Ваша светлость, вы меня звали? — спрашиваю я.

— Да, Виктория, звал, — говорит Алан, прожигая меня своими стальными глазами. Но мне чудится в этом взгляде странная теплота, которой раньше там не было.

«Не придумывай невесть что!» — ругаю я себя.

— Что вы хотели? — спрашиваю с напускной вежливостью.

— Для начала убедиться, что вы исполните приказ и придёте.

— Сложно было этого не сделать. Меня сопроводили ваши солдаты.

— Вы даже не пытались от них сбежать? — поднимает брови Алан. В его голосе слышится усмешка.

— Не хотела, чтобы вы кинули их в темницу… Кстати об этом. Я слышала о Ри.

— Дайте угадаю, хотите, чтобы я его отпустил?

— Да! Ведь он ничего не сделал!

— Вот именно, — кивает Алан. — Ничего. И именно поэтому будет наказан.

— Как именно? — взволнованно спрашиваю я. Мне совсем не нравится, что Ри пострадает из-за моего самоуправства.

Алан щурит глаза, по его лицу пробегает хитрая ухмылка:

— А это зависит от вас, Виктория. От вашего поведения.

— То есть? — бормочу я, уже ничего не понимая.

Алан поднимается со своего места. Я смотрю как он обходит стол, подходит ко мне и присаживается на столешницу напротив, смотрит сверху вниз, а у меня шею начинает сводить от напряжения. Несмотря на болезнь, от Алана исходит столько подавляющей силы, что меня буквально прижимает к стулу. Нас разделяет расстояние вытянутой руки.

— Вы плохо спали? — тихо спрашивает Алан. — У вас измученный вид.

— У вас тоже, — шепчу. — Элиза вас хорошо подлечила? Слышала, вы провели с ней занимательную ночь.

— Не такую занимательную, как прошлый вечер с вами. Так откуда вы узнали про башню? Про пелену? Про то, где спрятан магический камень?

— Я…

— Если собираетесь соврать, то лучше хорошенько подумайте, Виктория, — тихо говорит Алан.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что почему-то не чувствую в принце прежней угрозы. То ли его взгляд стал мягче, то ли голос, то ли просто привыкла. Я глубоко вдыхаю витающий вокруг аромат — древесный, терпкий, мужской. Невольно поправляю волосы, облизываю пересохшие губы.

Алан смотрит голодно, цепко. Хотела бы я знать, о чём он думает.

— Дело в том, что… однажды я прочитала книгу... — шепчу, а чувствую так, точно в омут с головой бросаюсь. — И позже, когда выросла, поняла, что она обо мне.

Всё, теперь пути назад нет. Призналась… Пусть и не во всём. Но такая правда звучит глупее лжи.

— Книгу? И где она? — невозмутимо спрашивает Алан.

— Не знаю. Это было давно.

— И когда вы поняли, что она связана с вами?

— Несколько недель назад. Когда события стали очень похожи на то, о чём я читала. Вы мне верите?

— Не знаю, — говорит Алан. — Но я слышал о подобном.

— Слышали!? — я не могу скрыть удивления.

— Да, — он кивает. — Вы знаете, почему нельзя заглядывать в будущее?

— Нет.

— Потому что оно неопределено и меняется каждый миг. Судьбу можно повернуть в любую сторону. Но если увидеть будущее, а ещё хуже — записать, то потом не останется никакого выбора, кроме как идти по одной дороге... Если вспомнить, отец рассказывал мне, что в прошлом записанные судьбы были обычным делом. Но раньше и магия была сильнее, дети с даром рождались чаще. А ведь обычно такие книги записывали именно магической кровью.

— Но кровь используют в чёрной магии, разве нет?

— Вот именно, — кивает принц. — В некотором роде это навязывание событий. Я бы даже назвал подобное проклятием. Ведь отвязаться от записанной судьбы очень тяжело.

— Но тогда можно было бы любую судьбу извратить!

— Были ограничения, — Алан задумчиво стучит пальцами по столешнице. — Такие как цена магии, например. Ведь мировой баланс всегда берёт цену сопостовимую с вмешательством. А ещё в доступе должна была быть кровь человека, на кого написана книга. Да и прочитать её способен далеко не каждый. Порой даже создатель книги не мог в неё заглянуть. Может ещё какие условия были, так и не вспомнить, но судьбы направо и налево менять не выйдет. Да и сопротивляться написанному можно, хоть это и требует сил.

— Может в этом и причина, почему вокруг меня чёрная магия?

— Возможно… Всё возможно, Виктория, — задумчиво говорит Алан.

— Эм… Честно говоря, я удивлена, что вы мне так запросто поверили.

— Я пытаюсь разобраться. И впервые кусочки пазла складываются в картинку. Если в вашей книге было что-то обо мне, то неудивительно, что вы бегали от меня при первой встрече. По этой же причине вы могли быть на фестивале, где промышляли культисты. Да и история с костяной башней тоже становится понятна. Честно говоря, Виктория, я предпочёл бы видеть в вас союзника, а не врага. Но это невозможно, пока вы не расскажете мне всей правды.

— Д-да… я понимаю… — бормочу, а у самой в голове полный бардак. От проницательности принца мурашки бегут по коже. Я ожидала чего угодно, но не того, что Алан мне поверит.

— Виктория, — мягко говорит Алан. Он протягивает руку и касается моего плеча. — Вы боитесь меня из-за того, что было написано в той книге, верно? Что там случилось?

У меня голова кругом. Могу ли ему признаться? Может ли принц мне помочь? Могу ли изменить свою судьбу, если сейчас расскажу всё-всё!? И я решаюсь.

— Ваша светлость… — говорю, пытаясь унять дрожь в голосе и смотреть твёрдо. — По сюжету, вы меня убили.

«По сюжету, вы меня убили».

Эти слова повисают в воздухе. Я невольно задерживаю дыхание, словно дуновение может качнуть чашу весов судьбы, и та покатится по наклонной, прямо в бездну. Реакцию принца страшно даже представить! Хочется зажмуриться, но усилием воли я заставляю себя держать глаза открытыми.

Принц растерянно моргает. Кажется, он хочет возразить, но обрывает себя. Хмурится, вглядывается в моё лицо, видимо пытаясь понять, шучу я или нет. Несколько секунд проходит в молчании, а потом Алан касается моей руки и мягко, успокаивающе говорит:

— Виктория, уверяю вас, я бы никогда подобного не сделал. Не имею обыкновения казнить женщин, даже культисток. Вам не нужно меня опасаться. Не после того, как вы помогли разбить базу в костяной башне. Вы мне верите?

Я неуверенно киваю. Да, сейчас принц не собирается обнажать меч, но кто знает, что случится завтра? Хотя… Вроде поводов я не даю. Да и Элизу от меня защищать не придётся. Может, всё-таки получилось изменить будущее? Может, этот разговор — начало новой судьбы?

— Однако, — продолжает принц, — я бы хотел разобраться в том, что вы прочитали в книге, хорошо?

— Да.

— В книге вас казнили по моему приказу? — спрашивает Алан, аккуратно подбирая слова.

— Нет, — шепчу, — вы зарубили меня собственным мечом.

— Вы должно быть сильно меня довели, — пытается пошутить принц, но я не улыбаюсь. Мне не до смеха. — Может быть это получилось случайно? Или на мне был морок?

— Нет. Вы прекрасно понимали, что делаете.

— Тогда, какой была причина? Потому что я не могу представить ни одной.

Наступает моё время хмуриться. Про метку я говорить не собираюсь… Но тогда как объяснить? Если сказать, что покусилась на жизнь его любимой, то придётся признаться, кто она. Но Элиза пока ещё таковой не стала, и мои слова будут походить на ложь. Может быть, объяснить всё злодейской натурой Виктории? Но не выйдет ли это боком?

Алан цепко следит за мной, от его пристального внимания начинают гореть щёки. Чувствую себя как под прицелом. Да и сидит он довольно близко, протяни руку и коснёшься. Невольно мне представляется, что случится, если сделаю так — протяну руку, проведу пальцами по сильной груди, посмотрю в стальные глаза.

Сможет ли Алан усидеть на месте? Или подастся вперёд, прижмёт, обнимет, как тогда, в башне? Интересно, как далеко продвинулись их отношения с Элизой? Чёрт, мысли совсем не в ту степь. А всё потому что на секунду подумалось, что книга может быть не страшна. Что, я смогла её переиграть! Рано так мыслить... Блин, ещё и Алан слишком близко, мысли путает. Почему он не мог говорить со мной из-за стола?

— М-м… В той книге девушка с моим именем была довольно непростым персонажем, — бормочу я, пытаясь собрать себя в кучу и не наговорить глупостей. — Мягко скажем, она была довольно неприятной личностью и… Так вышло, что она и вы проводили по сюжету много времени вместе.

— По какому поводу? Из-за культистов?

— Нет… — я окончательно краснею. — Они были… были парой.

— Что? — удивляется принц. — Парой?

— Они… то есть мы... собирались пожениться, — едва слышно бормочу я. Щёки горят огнём. В глубине души я уже понимаю, что сделала глупость. Не стоило упоминать этот факт…

Принц вглядывается в меня ещё секунду, а потом его взгляд, словно против воли, тянется к моим запястьям. Совершенно пустым. Алан резко встаёт и отходит на несколько шагов. Я смотрю в его широкую спину и гадаю, что сделает? Что скажет? Когда Алан поворачивается, всё волнение уже стёрто с его лица:

— Может быть вы перепутали, и у нас были отношения другого рода?

«Он намекает, что мы были любовниками?»

— Нет, — твёрдо говорю я.

— Тогда… вы, должно быть, ошиблись, Виктория. Или неправильно запомнили. Или…

— Или? — шепчу я.

— Или врёте.

— Вру? — спазм перехватывает горло.

— Да, ведь между нами невозможны такие отношения. Вы — человек. Человек без метки истинности.

Почему-то мне становится обидно. Я понимаю, что это глупо, но с чувствами ничего поделать не в силах. В книге Алан полюбил Элизу без всякой метки, а в отношении меня подобное даже представить не может, несмотря на то напряжение, что витает между нами. Насколько же я ему неприятна? Слава богу не раскрыла про метку!

— Признайтесь, — говорит Алан с неприятной полуулыбкой, — свадьбу вы выдумали ради красного словца?

— И зачем?

— Не знаю. Вы мне скажите.

«На что он намекает? — мысленно возмущаюсь я. — Думает, я выдумываю, чтобы себя ему в невесты записать?»

Я смотрю в бесстрастные глаза Алана, и меня неожиданно берёт злость. Она поднимается изнутри безжалостной, бездумной волной. Я скрещиваю руки на груди и поднимаюсь со стула.

— Дайте подумать… — язвительно говорю я. — А, точно! Вы правы. Я всё выдумала! Не терпелось стать женой ледяного принца. Какая жалость, что план не сработал! Забудьте всё, что я вам наговорила. Правда такова, что книгу я помню лишь отрывками, остальное выдумываю на ходу. Но вы и сами это поняли. Надеюсь, по последним событиям убедились, что я не шпионка и зла не желаю. Приятно, что вы не собираетесь меня убивать, надеюсь, обещание сдержите. Если что вспомню про культистов — обязательно сообщу. Сейчас мне сказать вам нечего.

— Сядьте на место, Виктория, — тихо говорит Алан. От тона его голоса меня пробирает дрожь. Колени подгибаются от страха, но проснувшуюся язву уже не сдержать.

— Или что? — поднимаю я брови, отступая к дверям. — Бросите в темницу, как Ри? Вы всегда так поступаете с теми, кто вам жизнь спасает?

— Только с теми, кто переходит границы, — в голосе Алана угроза, глаза холодно блестят.

— Границы? Что это такое? Разве они не стёрлись ещё вчера, когда вы меня обнимали посреди кровавой битвы?

Выражение лица Алана невозможно считать. В покере ему бы не было равных.

— Я передумал. Вы свободны, Виктория, — сдержанно говорит он. — Продолжим разговор, когда вы успокоитесь. Кстати, ваш брат писал в письме, что сегодня навестит вас. Прошу держать язык за зубами и не распространяться про культистов, хотя вам это явно будет сложно.

— Спасибо, что не ждёте от меня многого. Благодарю за приём, ваша светлость, — я приседаю в преувеличенно вежливом реверансе, уже хочу развернуться к выходу, но останавливаюсь. Сердце стучит набатом.

— Ещё не всё сказали? — с сарказмом спрашивает принц.

— Не всё. Скажите, такую как я оборотню невозможно полюбить?

— Возможно, — тонко улыбается принц. — Но не жениться.

— Значит, всё, на что могу рассчитывать — это стать игрушкой на одну ночь?

— Ну почему же на одну…

— Ясно. Спасибо за честный ответ, ваша светлость, — говорю я и выхожу за дверь.

Меня колотит так, словно через тело пропустили электрический ток. Чувствую себя бесконечно глупой и полностью раздавленной. И откуда только взялось столько желчи? В своей прежней жизни я была тихоней, слово не вытянешь, а тут принялась хамить, зная, что жизнь на кону.

Похоже, личность Виктории на меня сильно действует. И всё же… Почему я так разозлилась? Знала же расклад! Неужели надеялась, что Алан как-то особенно ко мне относится?

«Да и слава богу, что он правду сказал! Расправится с культистами, заберёт Элизу и уедет куда подальше! Зачем тебе сдалась эта ледышка с прогрессирующей паранойей?! Своих проблем навалом! Размечталась ни пойми о чём. Дура. Как есть дура! А этот самодовольный принц — ещё больший дурак! Злости на него не хватает!»

— Виктория? — вдруг раздаётся оклик.

Я оборачиваюсь и вижу идущего ко мне широкими шагами Деккарда. Он такой же красивый, как в моей памяти. Голубые глаза, лёгкие светлые волосы, чувственные губы сложенные в улыбку. Он выглядит так, словно правда рад меня видеть.

— Я тебя повсюду ищу! — говорит он.

Он подходит и сначала оглядывает, потом коротко обнимает за плечи. Я замечаю, что на нас косятся охранники у дверей.

— Ничего себе ты исхудала, — озабоченно замечает брат. — Тебя тут что, на голодном пайке держат?

— Села на стрессовую диету, — отшучиваюсь я. — Ты давно тут?

— Приехал час назад. Вчера должны были доставить депешу о нашем прибытии. Тебя не предупреждали?

— Только недавно сказали… Ты не один?

— Со мной куча твоих вещей. Платья, украшения и всё такое. Едва влезло в две кареты, — он хмыкает. — А ещё привёз твою служанку Лили, она будет помогать.

— С чем? — удивляюсь я.

— Ну как же... — взгляд Деккарда становится озабоченным. — С приготовлениями. Помнишь, отец говорил, что договорился о встрече. Ещё на балу. Этот принц оборотней ответил, что пусть сюда приезжают… Я отговаривал отца от затеи, просил подождать, пока тебя отпустят домой. Но ты сама знаешь какой он непробиваемый.

— Подожди… Ты о ком? Кто приезжает-то? — спрашиваю я, уже вконец запутавшись. Деккард вздыхает.

— Ну этот… наследник герцогства Дониеров, — говорит он. — Твой будущий жених.

Остаток дня проходит в бесконечной суете. Лили деловито заваливает мою комнату платьями и украшениями, распоряжается приготовить и принести поесть. Эта молодая рыжая девушка ведёт себя в замке оборотней как у себя дома. И её вовсе не смущает количество мужчин, которые спешат отвесить хорошенькой служанке комплимент.

Со мной солдаты всегда ведут себя сдержанно. К леди подступиться сложнее, да и статус гостей кронпринца обязывает. Лили же принимает внимание со сдержанным равнодушием, в отличие от меня ей даже не надо изображать вежливость.

Деккард выглядит подавленным. За подготовкой к завтрашней встрече следит кисло. У меня закрадываются подозрения на счёт личности будущего жениха. Неужели всё так плохо? Или, может, это проявляется братская ревность? Ведь иногда я перехватываю странный взгляд брата, зависающий на моей фигуре или лице.

И всё же… Всё же мне приятно отвлечься. Привести себя, наконец, в порядок.

Элиза иногда заглядывает. Ведёт себя как ни в чём не бывало, расспрашивает об украшениях, строит глазки Деккарду, наигранно озабоченно делится, что лекарь продлил лечение принца на неделю.

Оказывается, рана куда серьёзней. Без Элизы неизвестно, чем бы дело кончилось.

«Смертью…» — думаю я. По книге я помню, что до полного выздоровления Элиза будет часто общаться с Аланом. К сожалению, стоит ей прервать лечение, рана вновь разрастётся, сожрёт принца за несколько дней.

«Из всех возможных ранений, заработал самое гадкое», — ворчу я про себя.

С принцем я не пересекаюсь. Да и не хочу. Только душу бередить! Тем более после его слов! Хотя судьба Ри меня беспокоит. Я даже решаюсь уточнить у других солдат, как он. Ответ получаю сдержанный, но обнадёживающий: «Хорошо». Что ещё сделать - не представляю, но с принцем собираюсь обязательно ещё раз поднять этот вопрос. Просто немного позже.

Вечер проходит, за ним и ночь. Лили даёт мне сонную настойку. Сплю я крепко, и даже Кристиния не пытается пробраться в мои сны.

Утром Лили помогает одеться в новое платье, вплетает в волосы драгоценные камни. Будущий жених должен приехать с минуты на минуту.

Когда я выхожу из комнаты, Деккард так и зависает с открытым ртом:

— Красавица, — говорит он, оглядывая меня с ног до головы восхищённым взглядом.

Когда спускаюсь во двор, тренировка стихает. Оборотни смотрят заворожённо. Красота Виктории в правильном обрамлении действует на них как магнит.

Здесь же оказывается и Алан. Я чувствую его взгляд почти физически.

— Доброе утро, ваша светлость, — приветствую я, когда принц подходит ближе.

— И вам доброе утро, леди, — говорит он, щуря стальные глаза. — Выглядите прекрасно.

— Благодарю.

— Взялись за тяжёлую артиллерию?

— Не каждый день ко мне свататься приезжают, — отвечаю с натянутой улыбкой. — Надо использовать шанс на свадьбу. А то сейчас мужчины жениться совсем не хотят.

— Об этом… — начинает Алан, но его прерывает звук трубящего рога.

 Из шикарной кареты, что подъехала к главному входу, выходит мой будущий жених.

Это оказывается вполне симпатичный мужчина, с очень прямой спиной, вздёрнутым подбородком, холёным, гладко выбритым лицом и изящными руками, что никогда не держали оружие.

Одет щегольски, по последней моде. Среди плечистых оборотней жених смотрится несколько мелковато, но я ему это заранее прощаю. Лишь бы увёз меня из этого замка.

— Единственный наследник северных земель и герцогства Дониеров, Ростер Дониер, — объявляет слуга, прежде чем жених направляется ко мне.

Я вижу как округляются его глаза. Мужчина не в силах скрыть изумление.

Как мне рассказал брат, Ростер учился за границей и вернулся совсем недавно. Возможно, кроме моего имени и славы «бешеной», он больше ничего о будущей невесте и не знал. Судя по удивлённому лицу, он скорее ожидал увидеть дурнушку, нежели красавицу.

Деккард обменивается приветствиями. Я приседаю в вежливом реверансе. Ростер кланяется, а потом берёт мою ладонь и влажно целует.

— Рад знакомству, леди Виктория, — говорит он с придыханием. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать руку, но потом замечаю потемневшего лицом Алана, и вежливо улыбаюсь в ответ.

— Я тоже очень рада, милорд. Очень ждала нашей встречи..

— От вас невозможно отвести глаз! — восхищённо шепчет Ростер. — Именно такую сверкающую женщину я всегда хотел видеть рядом с собой!

— Вы мне тоже весьма приятны.

— По другому и быть не могло!

Я не нахожусь, что ответить, и зачем-то кошусь на Алана. Тот стоит с ледяным лицом, ауру враждебности можно буквально пощупать.

— Ваша светлость! — обращается Ростер к принцу. — С вашего разрешения, вы могли бы предоставить нам с леди Викторией комнату, чтобы мы могли пообщаться наедине.

— Нет, — ответ принца настолько резкий и категоричный, что меня едва не пробивает икота.

Деккард поджимает губы. Видимо он тоже не согласен оставить сестру один на один с человеком, которого он впервые видит.

— Понимаю, — Ростер поглаживает выбритый подбородок. — Не хотите скомпрометировать Викторию... Тогда как насчёт того, чтобы отпустить нас на прогулку в город? Я бы хотел пообщаться в расслабленной обстановке. Вы можете отправить с нами телохранителя, чтобы…

— Это не обсуждается, — отрезает Алан. — Виктория этих стен не покинет, пока не будут улажены мои дела в этой стране. Если хотите, может прогуляться с ней в саду. Но для начала, приглашаю присоединиться к совместному обеду.

Наследник соглашается. Меня же никто не спрашивает.

За столом я сижу прямо напротив будущего жениха. По мою правую руку находится Деккард. Элиза расположилась ближе к принцу. Слуги подливают в бокалы напитки, стол ломится от еды. Несмотря на вкусные запахи, аппетита почему-то нет.

Я гляжу на будущего жениха и пытаюсь взвесить плюсы и минусы. Плюс, что готов жениться, вполне симпатичный, богат, вряд ли заколет меня мечом, разве что вилкой — вон, как ей орудует. Да, немного суетлив, уж очень падок на красоту и вычурную одежду, но на деспота не похож… Может и сложится у нас жизнь? Буду спокойно жить под его крылом, беседовать вечерами за чашкой чая и горя не знать…

Вот только в спокойное будущее совсем не верится. Метка всё ещё при мне, Кристиния вряд ли так запросто оставит, да и Алан, вон, смотрит так, словно готов живьём меня сожрать. Неужели пожалел о вчерашних словах? Всё-таки не одну меня метка мучает? Нет, я конечно тоже его понимаю… Он меня знает меньше недели, да и человеческих женщин оборотни считают созданиями ветреными, не способными на любовь до гроба, а иной оборотни не принимают.

Может, потому Алан так резко и оборвал мои слова про будущую свадьбу… Чтобы даже не давать таких надежд? Может, вовсе подумал, что я ему пытаюсь женитьбу навязать?

Но понимание пониманием, а обиду так запросто в окно не выбросишь. Хотя жалеть не о чем. Всё равно мне надо от Алана бежать и подальше.

Пока я размышляю, Ростер с упоением рассказывает про учёбу в королевской академии соседнего государства. Оказывается он там изучал право, экономику, а ещё какую-то специфическую магию потоков.

— Мы сейчас тоже занимаемся магией, — замечает Элиза, на которую наличие у меня жениха явно произвело успокаивающий эффект.

— Зачем? — удивляется Ростер. — Дело женщины — украшать мужа и рожать красивых детей. Учёба ей ни к чему.

— Умная женщина сможет быть лучшей поддержкой, — замечаю я.

Ростер снисходительно улыбается:

— Это от безделья вам хочется ерундой заниматься. А как появится выводок, так мигом глупые мысли покинут вашу симпатичную головку. Кстати! Представьте, если соединить мой ум и вашу красоту, какие у нас будут дети!

— Весьма талантливые, полагаю… — сдержанно отвечаю я, замечая как закатывает глаза Деккард, хихикает Элиза и хмурится Алан. Принца разговор явно бесит, а мне почему-то только сильнее хочется нажать на больную мозоль.

— Не терпится наших детей увидеть, — добавляю я, чтобы уж совсем взбесить Алана. Кошусь на него, а наткнувшись на холодный взгляд, едва не давлюсь салатом.

— Не рано ли вы поднимаете тему потомства? — с натянутой улыбкой спрашивает меня принц.

— Вовсе нет, — отвечаю я, откашлявшись. — А вы думаете, зачем люди женятся?

— Люди — не знаю. Оборотни, чтобы любить друг друга всю жизнь, — очень серьёзно говорит Алан. — А дети — это продолжение любви.

Мы сверлим друг друга взглядами, но как бы не старалась, у меня не получается пролезть в голову принца. Как же с ним сложно! Что он имеет в виду своим расплывчатыми фразами? Сам же вчера прямым текстом меня послал!

— О! А хотите прямо сейчас посмотреть? — вдохновлённо предлагает Ростер, глаза у него фанатично сверкают.

— Что именно? — уточняю я.

— Я же говорил, что изучал магию потоков. Я прямо сейчас могу всем присутствующим почитать их кровь, проверить совместимость. Если постараюсь, то вы, моя прелестная Виктория, даже сумеете увидеть лица детей, которые могут появиться от нашего брака! — не дожидаясь ответа, он машет своему слуге рукой.

Перед наследником освобождают пространство и ставят белый, размером с футбольный мяч, кристалл.

«Это закончится плохо», — взволнованно думаю я, глядя на бурную деятельность Ростера. Даже со своего места я чувствую тёплые волны, что исходят от белого камня. Артефакт под завязку наполнен магией! Я вовсе не уверена, что хочу к нему приближаться.

На удивление Элиза тоже выглядит напряжённой. Она низко наклоняет голову, белые локоны скрывают её лицо. Алан пристально наблюдает, Деккард с любопытством вытягивает шею, разглядывая кристалл.

— Это Драголит «срывающий покровы», если не ошибаюсь! — восхищается он.

— Да, — Ростер любовно оглядывает свой артефакт. — Редчайшая вещь! Одна на миллион. Он всегда при мне, так чувствую себя спокойнее.

— От учителя я слышал, — говорит брат, — с ним не просто обращаться. Нужен большой магический дар! И редкий талант его направлять.

— Это правда, — гордо кивает Ростер.

— Впервые вижу его собственными глазами, — не перестаёт восхищаться Деккард. Ему, как ученику магической академии, особенно интересны подобные штуки. Ростер поправляет нагрудный платок, он похож на хвастливого павлина.

— Самые редкие артефакты пришли к нам со времён исполинских драконов, что повелевали стихиями. Как гласит легенда, убить дракона было можно, лишь разбив его сердце... В переносном смысле.

— Через предательство? — Спрашивает Элиза.

— В том числе, — кивает жених. — И тогда, чтобы не чувствовать боль, дракон мог вырвать своё разбитое сердце. Осколок такого сердца сейчас перед вами. По крайней мере, если верить преданиям. — Ростер выдерживает паузу, глядя на нашу реакцию. Должно быть, мы должны восхититься его историей.

— Ого! Откуда же у вас столь ценный артефакт? — подыгрываю я ему.

— Мой отец гонялся за ним по всему свету. А теперь передал мне, — горделиво говорит Ростер. — В будущем заглянуть в Драголит меня будут просить монархи со всего света. Будьте уверены! Слава ещё опередит меня!

— Может всё-таки не будем использовать камень? Вдруг это опасно... — тихо просит Элиза.

На этот раз я согласна с ней. Мне тревожно. Что, если этот камень покажет, что я не из этого мира? Что, если раскроет метку!

— Леди, вы зря волнуетесь. Бояться нечего! На этот артефакт наложена печать усмирения. Чтобы её разрушить, нужен маг с потенциалом архимага, не меньше. Ваша светлость, вы не против, если я начну? — обращается Ростер к принцу.

— Не против, — после паузы, говорит Алан, кидая на меня странный взгляд. Я нервно ёрзаю на стуле.

Ростер потирает холёные руки, протягивает их к камню, закрывает глаза. Я едва удерживаюсь, чтобы не втянуть голову в плечи. Я не знаю чего ждать! Может сказаться больной и уйти? Может изобразить обморок? Мысли, что приходят в голову, одна глупее другой.

— М-м-м-м… — мычит Ростер, раскачиваясь из стороны в сторону и водя над камнем руками.

Камень немного разгорается, словно внутри включили лампочку. Потом жених неожиданно вскидывает руку и показывает на меня.

Я задерживаю дыхание.

— Вижу… — говорит он загробным голосом… — Вижу… Да, ваши тёмные волосы и прекрасные глаза… да, мой острый ум и прямой нос… Наши дети будут прекрасны. А мы вполне подходим друг другу! М-м-м… Я вижу, вы добрый человек... Но ваше сердце в сомнениях... М-м-м... Но мы справимся!... М-м-м... Да… Закройте глаза, Виктория! Представьте маленькие детские лица! М-м-м…

От кристалла отлетают искорки, но больше ничего не происходит. Я озадаченно моргаю.

«Ерунда какая-то… Он что, шутит? Где же тут магия? Даже на фокус не тянет. Гадалка из России и та бы получше в уши нажужжала».

Ростер ещё что-то бормочет, а я с сомнением кошусь на остальных. На их лицах такое же замешательство. Алан не скрывает ехидства. Похоже Ростер немного потерялся в фантазиях… Хотя он мне ещё не муж, становится за него стыдно.

Ростер открывает глаза и отодвигается от кристалла. В его взгляде ни грамма усмешки. Похоже он был серьёзен…

— Ну что, увидели? — с искренним интересом спрашивает он.

Деккард давит смешок, Элиза жалостливо улыбается. Похоже они уверены, что Ростер — шут гороховый, сам придумал басню про камень — сам поверил. А может, просто не умеет им управлять.

— А что мы должны были увидеть? — поднимает бровь Алан.

— Сложно объяснить… — говорит жених. — Виктория, а вы? Вы видели?

— Ну… — бормочу я.

— Это должно быть потому, что сидите далеко. Тут нужно установить связь!

Он вскакивает с места и берёт Драголит. Спустя несколько секунд, камень уже передо мной. Глаза жениха светятся лихорадочным фанатизмом. Он встаёт позади меня и спрашивает:

— Можно?

Я киваю, хотя не сразу понимаю о чём он… Ростер кладёт мне на плечи руки. Первый порыв — сбросить их, но я сдерживаюсь. Почему-то мне неприятно его прикосновение.

— Это обязательно? — с неприятной интонацией спрашивает Алан.

— Такова процедура, — оправдывается Ростер.

Чувствую себя ужасно глупо. Элиза и Деккард смотрят на меня с жалостью. Алан делает вид, что происходящее его не трогает, но я замечаю, как он чересчур сильно сжимает вилку.

— Так, теперь коснитесь кристалла, — тихо говорит будущий жених, наклонившись к моему уху. — Только самыми кончиками пальцев.

От камня исходит мягкая теплота. Мне кажется, я слышу в глубине урчание, точно артефакт — это живое существо, лишь притворяющееся камнем.

«Так, переживать не из-за чего! Ты же видела, что камень не работает!» — говорю я себе и смело касаюсь тёплой поверхности.

Первое мгновение ничего не происходит, а потом воздух в столовой вспыхивает. Раздаётся всеобщий удивлённый возглас. Пространство разрезают световые линии. Они берут начало в наших телах, переплетаются, светятся и непрестанно движутся, соединяя всех присутствующих между собой.

— Ого! — вздыхает Деккард и пытается тронуть голубоватую нить, его рука свободно проходит насквозь.

Элиза вся оплетена энергией, точно кто-то размотал клубок и, шутки ради, сбросил на неё. Почему-то идущие к ней нити словно гаснут, я не могу их нормально различить. Да и мне не до того.

С ужасом я гляжу на самую яркую, самую пульсирующую кроваво-красную нить. Она натянута между мной и Аланом, точно стальная струна. Того и гляди, лопнет. Чем дольше смотрю на неё, тем отчётливее ощущаю как сильно она меня тянет и как сложно противиться. Сердце вдруг начинает ныть, точно открылась старая рана.

Принц ловит мой взгляд, его лицо похоже на мучительную маску. Элиза кусает губы. Мне хочется провалиться под землю. Неужели такая связь из-за метки!? Да она же выдаст меня с головой!

— Теперь видите? — самодовольно спрашивает Ростер. — Скажу вам честно, никогда не получалось так чётко проявить!

— Что это? — напряжённо спрашивает Алан.

— Нити связей.

— И что они значат? — наседает принц.

— Хм… Я могу предположить, но… Честно говоря я раньше иначе видел магию камня. Совсем иначе! Мне бы лучше заглянуть в свои записи… Жаль, они не тут.

У меня сердце пропускает удар. Пока слова о «метке» не озвучены, можно от всего отвертеться! Я напряжённо слежу, как Ростер изучает магический рисунок. Его веселье немного затухает, на лице появляется беспокойство. Видно, жениху тоже не нравится связь между мной и Аланом. А ещё он долго глядит на странные переплетения вокруг Элизы.

— А что насчёт вас и Виктории? — вдруг спрашивает та. — Вас соединяет зелёная нить. Это значит, что вы друг другу подходите?

 — В перспективе, — говорит Ростер, — наша с Викторией связь может стать крепкой, как сталь. Вот с натяжением придётся поработать, но это дело времени. Однако, если я верно помню расшифровку… зелёный цвет - цвет дружбы. И понимания. Для счастливого брака самое то! Что скажете, Виктория?

Я хочу ответить, но вдруг понимаю, что сил нет. Глаза слипаются, словно сейчас не утро, а поздняя ночь. Камень нагревается под пальцами...

— А как увидеть ваших детей? — не успокаивается Элиза. — Вы говорили, что это возможно.

— Да… В теории. Виктория, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — автоматически отвечаю я, а потом вдруг понимаю, что голова идёт кругом.

— Ладно. Давайте попробуем! Виктория, прошу, сделайте глубокий вдох… Та-ак, потом выдох, — говорит Ростер, сжимая мои плечи. — Посмотри на нашу нить и подумай о детях. Представьте, какие они...

Я послушно перевожу взгляд на зелёную ниточку. По сравнению с красной, она выглядит довольно хилой. Если не сказать — жалкой. Зато красная пульсирует так, что невозможно о ней забыть. Дети… дети… Я силюсь кого-нибудь представить, но почему-то мне внезапно вспоминается моё детство, скучные однотонные дни… Если прожить один, считай прожил их все. А ведь говорят — детство лучшее время. Интересно, а какое оно было у Виктории?

Мысли плывут, словно без моей воли. Я пытаюсь их ухватить, вернуть в правильное русло, но перед глазами уже несутся воспоминания… Словно кто-то или что-то вкладывает их мне в голову.

— Виктория, с тобой всё хорошо?

Камень нагревается под пальцами, жжёт кожу. Я вижу драголит словно через пелену тумана. На плечи наваливается такая усталость, что даже голову сложно поднять. Вокруг тускнеют краски.

— Отпусти кристалл, Виктория! — долетает до моих ушей обеспокоенный голос.

Я гляжу на руки, а те уже почти по локоть провалились в камень.

«О боже!» — мелькает паническая мысль, а потом я проваливаюсь во тьму.

Прихожу в себя через секунду. Оказывается я всё ещё сижу за обеденным столом… Вот только он огромный, а мои ноги не касаются пола. В голове туман, краски потухшие. Мысли ворочаются лениво.

«Это сон… Сон. А я в своей постели, в России… Или в замке оборотня? Но раз сон, то его не надо бояться, верно?»

Растерянно смотрю на остальных. На месте Деккарда сидит курносый мальчишка и болтает ногами. Видит меня и хмурится, а потом показывает язык.

— Ты мне ненастоящая сестра, — заявляет он.

— Почему? — удивляюсь. Мой голос звучит по-детски звонко.

— Потому ты взялась из-под земли. Тебя не было. И вдруг появилась! И друзья у тебя ненормальные!

— Друзья?

— Да! Та чумазая девочка, которая вечно приходит с тобой играть! Думаешь я не знаю? Я видел вас и всё отцу расскажу! Он больше не разрешит вам видеться!

— Какая девочка? — спрашиваю я, уже совсем ничего не понимая.

Курносый мальчишка скрещивает руки, а потом показывает подбородком туда, где сидит ещё один ребёнок. Светловолосая, светлоглазая девчушка. Высунув кончик языка, она что-то старательно пишет в потрепанной книжке.

Я спрыгиваю со стула. Но прежде чем подойти к ней, замечаю ещё одного мальчишку и иду к нему. Словно меня что-то тянет… Я вдруг замечаю красную ниточку, что соединяют нас.

Чернявый мальчик сидит согнувшись. Он выглядит таким несчастным, что мне немедленно хочется его обнять. Я едва сдерживаю порыв. Стоит мне подойти, и мальчик поднимает серые, полные злых слёз глаза.

— Что случилось? — спрашиваю с тревогой.

— Она сбежала! — резко говорит он, сгибаясь ещё сильнее. Смотрит враждебно. — Но скоро её найдут и повесят!

— Кого?

— Ту женщину... Она маму убила. Маму... И меня пыталась. Папа сказал, верить никому нельзя.

— Даже мне? — удивляюсь.

Мальчик растерянно оглядывает меня сверху вниз. Задумчиво отвечает:

— Тебе верить, наверное, можно... А вот ты лучше держись от меня подальше.

— Почему? — спрашиваю я.

— Видишь? — он чуть разгибается и показывает своё запястье. Его крепко обвивает чёрная нить. Она впивается так сильно, что кожа на руке посинела, а где-то выступила кровь.

Чёрная нить тянется к девочке. Той самой, что не отрываясь пишет в тетради.

Я киваю и иду к девочке. Теперь-то мне ясно, что у неё все ответы.

— Привет, — говорю.

— А, это ты? — она мельком смотрит на меня и возвращается к своему занятию. Я замечаю, что у девочки исцарапаны руки, а буквы больше напоминают кровавые кляксы.

— Зачем ты мучаешь того мальчика? — строго спрашиваю я.

— Мучаю? — удивляется она. — Нет, вовсе нет. Я ему помогаю. Хочу, чтобы он был счастлив вместе со мной. И он будет. Не сомневайся.

Девочка продолжает писать. Я чувствую тревогу внутри, словно с каждой написанной буквой, я что-то безвозвратно теряю.

— А что ты сейчас делаешь? — спрашиваю я.

— Пишу сказку.

— Про кого?

— Про себя, — счастливо улыбается девочка. — Про то, как я нашла свою семью. Очень богатую семью, где меня любят.

— Какая хорошая сказка…

— Да, а ещё в ней меня полюбит принц. Несмотря ни на что, полюбит.

— Это же здорово! — радуюсь я за девочку. Та кивает.

— Я и про тебя написала, — говорит она.

— Ого!

— Да. Мы ведь подруги.

— Правда? — удивляюсь я. Я совсем не помню эту девочку.

— Точнее, раньше были подругами… Жили рядом, помнишь? В квартале для нищих. Мы были не разлей вода... пока твоя мама не отдала тебя в богатый графский дом. В дом твоего отца. Вскоре ты забыла меня. Перестала со мной видеться! Я приходила каждый день, звала, но тебе было плевать! — девочка стёрла выступившие слёзы. — А ведь у меня никого не было. Никого… Кроме тебя!

— Я так сделала? Но почему я тебя бросила?

— Не знаю, — качает светловолосой головой девочка. И вдруг начинает улыбаться сквозь слёзы. — Но потом всё стало хорошо.

— Когда ты написала сказку?

— Да… Правда теперь я её плохо помню. Только главные детали… Но да, я её написала… И тебе отвела роль. Хочешь посмотреть?

Она лукаво улыбается, глаза её светятся в подступающей темноте. Она пододвигает ко мне книгу. Я привстаю на цыпочки, чтобы заглянуть в неё…

Кровавые буквы скачут перед глазами, я не могу различить ни строчки, а светловолосая девочка вдруг хватает меня за руку и кричит, кричит…

Мир гаснет, а крик длится и длится. Я распахиваю глаза и понимаю, что это мой крик.

Меня кто-то обнимает, шепчет: «Тише, тише...» Перед глазами круги, боль сжимает сердце. По щекам катятся жгучие слёзы. Рядом суетится Деккард, что-то бормочет бледная Элиза.

А на полу лежит расколотый пополам камень…

Меня колотит так, словно через все клеточки тела пустили электрический ток. В груди болит и ноет. Дышу порывисто, сипло, а воздуха всё равно не хватает. А ещё ужасно холодно. Так холодно, что дыхание вырывается паром.

— Тише, ш-ш-ш, — шепчет кто-то в волосы. — Уже всё хорошо. Всё хорошо… — Гладит по спине, успокаивая. Согревая объятиями.

Мне не надо смотреть, я знаю, кто это. Мой персональный кошмар. Личное проклятие. Тот, с кем я связана непрошеной меткой. Однако сейчас, вместо того, чтобы оттолкнуть, цепляюсь в ответ, как утопающий. Словно Алан — единственная точка опоры в целой вселенной.

 И медленно… Медленно… мир останавливает вращение, а моё дыхание перестаёт напоминать задушенные хрипы. Тепло возвращается в конечности, я наконец-то чувствую пальцы.

Вот только слабость никуда не делась. Ощущаю себя так, словно меня пропустили через соковыжималку. Утыкаюсь носом в военную форму принца и жду. Жду, когда ко мне вернётся хотя бы способность нормально мыслить.

Элиза стоит у стены, бледная от шока. Деккард о чём-то ругается со слугами жениха.

Видение всё ещё мелькает перед глазами. Судя по всему, его видела только я. Не сложно понять, что дети в нём — Элиза, Деккард и Алан… Но можно ли видению верить? Как оно может быть правдой! Разве Элиза… милая, добрая, светлая... пусть и немного ревнивая Элиза… Разве она может быть автором той книги? Разве это возможно? Надо подумать, как выяснить у неё или у Деккарда, подробности детства Виктории… Правда ли они с Элизой были знакомы? Только так получиться понять, правдиво ли видение.

— Ох, за что мне это! За что! — причитает несчастный Ростер, ползая на коленях вокруг разбитого Драголита. Он притягивает камень к себе и баюкает, точно ребёнка. На лице жениха неподдельное горе, даже слёзы выступают.

А потом Ростер поднимает глаза на меня, и его горе в один момент сменяется на бешенство:

— Это ты… Ты его испортила! — шипит он, отпуская камень и поднимаясь на ноги. Лицо его краснеет, точно его ошпарили кипятком. — Ты!

Алан отстраняется от меня и, убедившись, что со стула я падать не собираюсь, поворачивается к Ростеру. Делает шаг, а потом с силой пинает драгоценный артефакт. Драголит с тяжёлым звуком ударяется об стену. С потолка сыпется каменная кошка.

— Повтори-ка ещё раз, что ты сказал? — рычит Алан.

Ростер вытягивается по струнке, глаза у него начинают трусливо бегать:

— Я же только… только… — бормочет он, пятясь назад, натыкаясь на стулья, едва не падая.

— Ты чуть не убил мою гостью!

— Что вы, ваша светлость! Этого бы не случилось…

— Твоя игрушка вытянула из неё всю магию и принялась за жизненные силы. Ты уверен, что камень бы остановился, если бы я не вмешался?

— Нет, это… Это какая-то ошибка!

— Или запланированное убийство.

— Ох, Орфей всемогущий! Нет!

Алан делает знак глазами, и от дверей спешат два охранника. Они грубо берут под руки побелевшего от страха Ростера.

— Позже разберёмся, специально ты притворяешься идиотом. Или просто природа обделила. Заприте его в одной из пустых комнат, — приказывает принц.

Потом оборачивается и встречается со мной взглядом. Я невольно вздрагиваю от того, какое пугающее у принца лицо. Клыки пробились из-под верхней губы, глаза горят звериным огнём, черты искажает злость. Но мне почему-то вспоминается насупленное лицо мальчишки с заплаканными серыми глазами.

«Никому верить нельзя».

Алан в два шага подходит и подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу. А потом так же просто выносит меня из столовой.

— Поставь меня! Эй! — слабо шепчу, пока он несёт меня через солнечный сад, через заполненный солдатами плац, поднимается по лестнице и ногой открывает дверь в мою комнату.

Там он кладёт меня на кровать так бережно, словно от неловкого движения я могу разбиться. Сам отступает на несколько шагов, смотрит долгим взглядом. Я чуть приподнимаюсь и свешиваю ноги с края кровати. Не буду же я перед ним лежать, в самом деле.

— Как ваше самочувствие, Виктория? — напряжённо спрашивает принц.

— Уже лучше… — я пробую улыбнуться, но выходит криво. Меня одолевает слишком много чувств. Слабость всё ещё даёт о себе знать.

— Что случилось? Что вы помните?

— Ну… Мы смотрели на разноцветные нити, а потом… Потом камень стал нагреваться и… — Я замолкаю. Стоит ли говорить о странном видении? Разве можно вот так запросто вывалить столь жуткие подозрения? Сначала надо собрать доказательства, а уж потом...

— И? — поднимает брови Алан.

— И темнота… А как это выглядело со стороны? Я что, упала в обморок?

— Обморок? — нехорошо ухмыляется Алан. — О нет, Виктория. Вы не просто упали в обморок. Вы дышать перестали! На ощупь были как ледышка! Боже, Виктория!

— Но я же пришла в себя. Значит всё в порядке...

— Неужели? — рычит принц, принимаясь ходить по комнате. — Чтобы прервать вашу связь с камнем, я маны ливанул столько, что можно было дракона оживить! От такого бы кто угодно в себя пришёл. Подскочил бы на месте! А вы сначала даже не шевельнулись. Я думал... думал...

Алан мечется по комнате, точно зверь. От стены к двери и обратно. Я закусываю губу, до того это жутко выглядит. По спине бегут мурашки. Кажется, принц сейчас любого раздавит, так много в нём кипит энергии.

— Почему вы вечно во что-то влипаете, Виктория! Почему вы… ! Вы меня с ума сведёте! Как вы до своего возраста дожили?!

— Не понимаю… Какая вам до меня разница? — шепчу я.

— Я ответственен за вас.

— А, так в этом дело... Не переживайте. Вы не имеете отношения к тому, что случилось. Это моя семья пригласила мистера Ростера, поэтому...

— Вы издеваетесь?! — рычит Алан, останавливаясь напротив меня. Он весь — один напряжённый комок нервов. Кажется, тронешь — убьёт отдачей.

— Вовсе нет.

Он порывисто подходит ко мне. Наклоняется, опираясь руками на бортик кровати. Теперь наши лица так близко, что я ощущаю исходящий от Алана запах: древесный, терпкий, мужской.

— Вы едва не погибли, — на выдохе говорит он.

Сердце стучит в висках. Голова кругом.

— Избавила бы вас от проблем, — я облизываю губы. Алан смотрит на них, как завороженный.

А потом принц подаётся вперёд и целует.

Его губы горячие, точно лава. Обжигают, опаляют дыханием. Мурашки растекаются волнами. Внутри мучительно тянет, звенит на одной ноте. Тело против воли подаётся навстречу, губы приоткрываются…

Нет! Нельзя! Как он посмел!

— Нет! — я отворачиваюсь, а когда это не срабатывает, бью пощёчину.

Выходит слабо, сил совсем нет. Но даже так — страшно. Я дышу часто, грудь распирает, лицо горит. Алан голодно смотрит, в его взгляде сплошное безумие. Отпускать меня он явно не намерен.

Я снова заношу руку, но Алан легко её перехватывает. А потом тянет на себя, разворачивает и целует ладонь.

— Вы сказали, — шепчу, — я разве что на пару ночей гожусь.

— Это я, конечно, сглупил… — так же тихо отвечает Алан. Я чувствую ладонью его дыхание. — Как насчёт ста тысяч ночей?

— С чего такие перемены? Поверили тому, что показал кристалл? — я добавляю скепсиса в голос, а саму внутри всю трясёт.

— Нет…

— Тогда почему?

— Просто, когда вы перестали дышать, я…

— ...вы?

— Я думал, что тоже умру, — Алан смотрит мне в глаза. У меня сердце ёкает.

— Значит… мне нужно было умереть, чтобы вы извинились за те гадости, что наговорили недавно?

— Умирать не стоит, — очень серьёзно говорит Алан, и вдруг тянется рукой и поправляет мне выбившуюся прядь.

Я замираю, не дышу. Он, едва касаясь, с непонятным выражением лица проводит пальцами по моим волосам и, наконец, с выдохом отстраняется. Тихо произносит:

 — Виктория, те слова я сказал из-за собственного бессилия. Чтобы вас оттолкнуть… Нет. Чтобы оттолкнуть себя.

— Я вас не понимаю, — в моём голосе сквозит отчаяние. — Оборотни же не воспринимают людей без меток. Так зачем вы теперь… зачем вы…

— Да. Так должно быть. Так я себе обещал… И поэтому не знаю, что делать с тем, что испытываю к вам. Как это объяснить.

— И всё же...

У меня замирает сердце. Глаза Алана — серые как сталь, но почему-то сейчас они кажутся тёплыми, близкими. Им хочется верить, им хочется во всём признаться.

Принц молчит несколько долгих секунд, а потом встаёт и отходит. Почему-то я чувствую разочарование. Он тихо говорит:

— Это долгий разговор, а вы слишком устали.

— Нет, я…

— Вы бледны, как снег, Виктория. Магически истощены. Поэтому сначала отдохнёте. Вам нужно хотя бы несколько часов поспать.

Стоит Алану упомянуть сон, и я понимаю — глаза и правда слипаются.

— Лекарь занесёт восстанавливающие силы настойки, — продолжает Алан. Голос у него тихий и глубокий, с рычащими нотками.

— Хорошо...

— А по поводу разговора… Как на счёт завтрашнего утра?

— Утра?

— Да, на рассвете погуляем за стенами замка. Покажу вам местные красоты, а заодно расскажу всё, что захотите знать.

Несколько секунд я перевариваю услышанное.

— Вы только что позвали меня на свидание? — с долей шутки спрашиваю я, но Алан отвечает неожиданно серьёзно:

— Считайте что так.

— Боюсь, вы перепутали порядок действий, — слабо улыбаюсь я. — Сначала водят на свидания, а уж потом запирают в замке и целуют.

Алан хмыкает.

— Правда? Теперь буду знать. Обычаи людей меня всё ещё путают.

— Так… раз это свидание, я могу отказаться?

Алан делает вид, что правда задумался.

— В теории, — говорит он. — Но не рекомендую.

— Мне надо подумать...

— Думайте. Кстати, вечером в замке будет небольшой праздник. В Руанде сейчас отмечают день рождение короля. В шесть вечера в саду будет организован фуршет. Вы тоже приглашены. Но смотрите по самочувствию. Если ещё будет слабость, то оставайтесь в постели. Покушать вам принесут прямо сюда.

— Спасибо.

— Тогда желаю вам хорошего отдыха, Виктория.

Алан бросает на меня последний долгий взгляд, а потом идёт к выходу. Но вдруг останавливается на полушаге и неожиданно возвращается ко мне. Наклоняется.

Я замираю. Губы начинает покалывать, к щекам снова приливает жаркий румянец. «Нет уж! На этот раз он врасплох меня с поцелуями не поймает!» — думаю я, готовая отпрянуть.

Однако принц вдруг заводит свои руки за мою шею, застёгивая замок цепочки. Я опускаю взгляд и вижу у себя на груди алый кристалл — слезу ведьмы.

— Это ваше. Не теряйте, — шепчет принц.

А потом разгибается и уверенным шагом уходит, оставляя меня — ошеломлённую, красную до кончиков ушей — наедине со своими мыслями.

Из-за закрытой двери доносятся неясные голоса. Но Деккарда, Лили и Элизу ко мне не пускают, зато проходит лекарь. Его зелья действуют на меня как удар кувалды — вырубают на несколько часов.

Без снов обойтись не выходит. Мне снится Кристиния…

Во сне она тянет ко мне руки и шепчет что-то… Но я не слышу. Даже рта не могу разглядеть, да и сама женщина — точно в тумане.

Когда просыпаюсь, то первым делом чувствую, как сильно нагрелся кристалл. «Может это он заглушил ведьму», — думаю я, с тревогой поглядывая на всё ещё завешанное зеркало в углу комнаты. Я почти уверена, что пока кристалл на шее, Кристиния не сможет до меня добраться. Так что и бояться нечего. Сейчас других забот навалом!

Потянувшись как следует, спускаю босые ноги на прохладный пол и подхожу к окну. Пока спала, на улице стемнело. Похоже, я была в отключке как минимум часа четыре. Время праздника, о котором говорил принц, совсем близко.

Я вынуждена признать, что настойки в купе со сном и правда помогли. Чувствую себя куда лучше. Утренние события кажутся чем-то далёким и ненастоящим. Приезд жениха, его гадание на Драголите, нити связи и видение… Такое пугающее и одновременно ценное. А потом…

Я закрываю лицо руками, мне хочется провалиться под землю от смущения. Губы начинают гореть, а сердце биться как сумасшедшее. Сейчас мне кажется огромной глупостью, что я сказала про «свидание». Да и всё моё поведение — сплошной нелепый абсурд. Но когда дело касается принца, моя рациональная часть уходит в отпуск, остаются одни лишь эмоции — бурлящие, кипящие, сметающие любые преграды. Мне хочется кинуться в них с головой… но одновременно с тем страх сковывает душу.

Я пытаюсь представить, что Алан сделает, если скажу ему про метку… Не похоже, чтобы он испытывал чувства к Элизе. Да и я вовсе не та злодейка, что описана в книге. Кристиния — его враг, но не могу же я отвечать за грехи матери. Или мне только хочется так думать?

С другой стороны, кто как не Алан сможет защитить меня от культа? Глупо думать, что сбежав даже на другой конец света, избавлюсь от внимания матери… Если бы только понять, правда ли принц начал доверять Виктории? Правда ли готов защитить? Тогда можно будет признаться! Интересно, что он хочет сказать завтра?

«Вот послушаешь. И тогда уже решишь, говорить про метку или нет», — говорю я себе, хлопая по щекам. — А пока что надо пойти и поговорить с Деккардом по поводу Элизы...»

Стоит подумать об этом, и сердце холодеет. Могла ли эта светлая девушка быть автором романа, да ещё в столь юном возрасте? Да, «История потерянной дочери» немного наивна. Классическая история золушки, только вместо злой мачехи — Виктория. А Элиза в этой сказке волшебным образом получает всё. И богатых родителей. И невероятные магические способности. И любовь принца наперекор судьбе… Это и правда похоже на сказку. На наивную мечту маленькой девочки из трущоб.

Алан говорил, что книга должна быть написана кровью главного героя истории. А значит, кровью Элизы… И почему раньше это не приходило мне в голову? Если подумать, то почти всё хорошее, что я знаю об Элизе — знаю из книги. Но в реальности эта девушка немного другая. Ревнивая, иногда резкая, подозрительная… Хотя это не делает её плохой. Да и не похоже, что она помнит написанное… Или хорошо притворяется? А ведь Элиза с самого начала твердит, что принц ей чуть ли не судьбой предназначен. Откуда такая убеждённость?

Не хочется верить, что Элиза написала роман... Хватило бы у неё на это способностей в столь юном возрасте? Хотя, магия могла помочь облечь мысли в слова… Нет, отмахивать от видения нельзя. С Элизой стоит быть осторожнее просто на всякий случай.

За размышлениями, успеваю собраться. Волосы снова уложены локон к локону, платье выглядит прекрасно. Пересилив себя, я даже заглядываю под простыню, что укрывает зеркало. Улыбаюсь собственному отражению. Всё-таки Виктория такая красивая! Румянец смущения ей очень к лицу. Хотя магическое истощение всё ещё проглядывается.

«Интересно, как будет вести себя Алан, когда меня увидит? — думаю я. — Подойдёт? Или просто скупо кивнёт? Сама я, наверное, зальюсь краской по самые уши! А ведь нельзя, чтобы Элиза что-то заподозрила...»

Сделав вдох, выхожу из комнаты. И тут же вздрагиваю. Сразу у дверей меня ждёт тот, о ком я постоянно волновалась последние сутки.

— Ри! — не в силах сдержать радость, я едва не подпрыгиваю. Расплываюсь в искренней улыбке. — Тебя отпустили!

Ри освободили! В груди у меня теплеет. Почему-то я знаю — Алан сделал это для меня. Не хотел, но сделал. Просто потому, что мне это было важно.

— Добрый вечер, — разноглазый телохранитель вежливо кланяется. Заключение не прошло для него бесследно. Ри похудел, и теперь выглядит ещё моложе, чем прежде. Ну просто мальчишка!

 — Меня отпустили благодаря вам, — говорит он самым серьёзным тоном. — Слышал, вы просили за меня.

«Ага, и благодаря мне же, его в этой темнице и закрыли», — с долей стыда думаю я, а вслух говорю:

— Значит, ты снова будешь меня охранять?

— Только сегодня. Его светлость больше мне не доверяет. Завтра вам назначат нового телохранителя.

— Очень жаль... Но я рада, что ты больше не заперт в темнице. Честно говоря, я переживала.

— Из-за чего? — хмурится Ри.

— Ну… Ты там оказался по моей вине.

— У меня был приказ. А я не смог его выполнить, — упрямо говорит оборотень. И в этой упрямости — вся его натура. Я очень надеюсь, что история с темницей не сделала Ри моим врагом. Было бы очень жаль.

— Ладно, не буду спорить, — говорю я. — Проводишь меня в сад. Там вроде фуршет?

Оборотень кивает.

Вместе с Ри мы спускаемся по лестнице и проходим через пустующий плац для тренировок. Я вздыхаю полной грудью. В воздухе пахнет озоном, а трава блестит от влаги. Видимо недавно прошёл дождь, тучи всё ещё заволакивают небо. Скоро наступят сумерки. Хорошо, что летние вечера в Лимерии такие тёплые!

Из сада доносится музыка. Меж деревьев расположились столики с угощениями и кресла для отдыха. Тут же играют приглашённые музыканты. Оборотни переоделись в парадную военную форму и из замученных тренировками суровых солдат превратились в красавчиков с замашками джентльменов.

Кроме оборотней я с удивлением замечаю и нескольких незнакомых девушек. На них платья необычных для Лимерии фасонов, серебряные украшения в волосах. А на запястьях проступают ветвистые узоры.

— Они приехали из Руанда, — объясняет мне Ри. — Праздник — это возможность навестить мужей и братьев.

— А к тебе приехали?

— Нет. Я младший сын, — просто говорит Ри.

Я только молча удивляюсь. И что, если младший, значит и навещать не нужно? Что у них там за порядки в Руанде?

— Слушай, ты тоже отдохни, — говорю я. — Поешь чего-нибудь. Тут со мной ничего не случится.

Телохранитель меряет меня таким красноречивым взглядом, что стыд снова начинает тревожить душу. А Ри ещё и подливает масла в огонь:

— А монстра вы случаем не заметили в кустах, леди Виктория? Как в прошлый раз.

— Всё-таки злишься?

— Ни капли! Просто обидно, что попался на такую глупую уловку.

— Вовсе и не глупую, — обижаюсь я. — Извини, что я так поступила. У меня не было выбора. Правда.

— Не было выбора? —  раздаётся позади новый голос. Алан! Я оборачиваюсь так испуганно, точно меня поймали на воровстве. Сердце делает кульбит, когда я поднимаю на принца взгляд.

— Ваша светлость! — кланяется Ри.

Алан даже не смотрит на телохранителя. Только делает жест рукой, как бы говоря: «Отойди». Ри холодеет лицом, но отходит на десяток шагов. Так, чтобы не упускать меня из виду, но и не подслушивать разговор.

— Милорд, — я приседаю в реверансе. Щёки у меня горят так, словно я лицо в кипяток окунула.

— Как самочувствие? — тихо спрашивает принц. Он подходит чуть ближе, чем того требуют приличия. Я невольно отступаю. Поглядываю на других гостей. Те отводят взгляд.

— Хорошо… Сон помог, — бормочу.

— Вы как всегда, очень красивы.

— Спасибо… — говорю.

— Что-нибудь надумали?

— Вы о чём?

— Про завтрашнюю встречу. Ту, которую вы назвали «свиданием».

— Ах, точно… Эм-м…

Мысли скачут. Взгляд то и дело застревает на губах принца. Алан смотрит на меня со странным выражением, тянет воздух носом, а потом неожиданно наклоняется и тихо говорит:

— Виктория, у вас пульс шкалит, дыхание сбилось и лицо всё красное. Вы уверены, что вам уже можно вставать с постели? Кажется вы ещё не совсем здоровы.

От его слов я, естественно, начинаю волноваться только больше. А сильнее всего меня злит довольная улыбка принца и многозначительный взгляд. Конечно, он понял причину моего состояния. Так и хочется этого вредного оборотня стукнуть!

— Чувствую себя прекрасно, — говорю я как можно более высокомерным тоном. — Просто, вы же знаете, что я побаиваюсь оборотней. Вот и тут испугалась.

— Зря. Они вас боятся ничуть не меньше, — с ухмылкой говорит Алан. — Или, скорее, за вас. А сейчас, вынужден вас оставить, Виктория. Постарайтесь держаться подальше от неприятностей.

Алан галантно берёт мою руку и оставляет на ней лёгкий поцелуй.

— Постараюсь, — шепчу.

— Чуть позже можно будет пригласить вас на танец?

— Я дурно танцую.

— Ничего. Я тоже. И не забудьте про завтрашнюю встречу, Виктория. За полчаса до рассвета зайду за вами.

— Но…

«Но я ещё не согласилась!» — хочу возмутиться я, но Алан уже развернулся и уходит к гостям. Я же не могу отвести взгляда от его широкой спины, уверенных движений. Силой от Алана так и веет. И это при том, что он ещё не долечил рану, которую получил от культистов.

Меня немного нервирует упоминание танцев. Но я надеюсь как-нибудь отвертеться. Это проблема которую можно будет решить позже.

Скольжу взглядом по другим гостям, и вдруг нахожу Деккарда. Он-то мне и нужен!

Брат как всегда выглядит безупречно. Даже некоторые дамы на него поглядывают. Он о чём-то горячо спорит с генералом Алана в дальней части сада. Пробую подать ему знак, но он не видит. Наверное, думает, я до сих пор сплю без задних ног.

Я лавирую между гостей, всем вежливо улыбаюсь. В отличие от человеческих балов, тут никто не пытается лицемерно притвориться моим другом. Солдаты чуть кивают, их дамы провожают любопытно-настороженными взглядами.

Всюду столики с закусками, кувшины с водой, соком и морсом, а также бокалы с шампанским. Оборотни алкоголь игнорируют. «Точно, на них же он как-то странно действует, — вспоминаю я. — Видимо шампанское здесь только для людей».

По периметру сада светятся магические сферы, разгоняя сгущающиеся сумерки. Музыка сменяется на более плавную, мелодичную.

До Деккарда остаётся всего ничего, но вдруг кто-то подхватывает меня под руку.

— Привет! — говорит Элиза, сладко улыбаясь. — Как твоё самочувствие? — спрашивает она, утягивая меня в сторону, к уединённым столикам с едой и напитками.

— Лучше, — бормочу, почему-то вдруг ощущая странный, иррациональный страх. — Но мне сейчас надо к брату.

— Деккард занят, поговори пока что со мной. Я очень за тебя волновалась... — Она строит бровки домиком, но держит крепко. Не буду же я от неё отбиваться? Да и чего она мне сделает? Народу море!

Элиза выглядит также как и всегда. Светлые волосы собраны в два милых пучка, пухлые губы подведены розовой помадой, голубые глаза широко распахнуты, точно у ребёнка. Но всё же... что-то не так как прежде.

То ли губы сомкнуты слишком плотно, то ли взгляд особенно цепкий. Но внутри у меня рождается звенящая тревога.

— Мы все очень испугались. Ты потеряла сознание и не просыпалась, — говорит Элиза, когда мы отходим от гостей в уединенный закуток. Даже музыка сюда долетает приглушенной.

Нас всё ещё хорошо видно и, вместе с тем, мы не на виду. Однако, я замечаю в паре десятков шагов Ри. Он следит за мной, и взгляда сводить не намерен. Да и телохранитель самой Элизы тоже не далеко. Как там его… Грациус Марко. Тот ещё великан! Пусть и не слышит нас, но тоже смотрит.

Я немного успокаиваюсь. Может, это хорошая возможность выяснить, что у Элизы на уме? Ничего она мне не сделает. Слишком много свидетелей. Интересно, зачем меня утянула? Что хочет сказать?

«Надо быть осторожнее! Меньше болтать и больше слушать», — мысленно говорю я себе, готовая к чему угодно.

— Ты была такой бледной, Виктория! — тем временем жалостливо произносит Элиза. — Даже дышать перестала.

— Я и сама испугалась. Всё так быстро произошло.

Элиза отпускает мою руку и берёт с вазочки на столе виноградинку, отходит на шаг. Я вижу её спину — сведённые в напряжении лопатки.

— А что ты видела, пока была без сознания? — спрашивает она.

— Ничего. По-крайней мере ничего не помню...

— Ясно... Я так и думала. Страшно всё это, конечно. Алан так переживал... Так переживал! Больше нас всех.

— Да? — я делаю вид, что удивилась.

— Это странно, правда?

— Ну, он же за меня в ответе.

— Как думаешь, что значили те нити, что вас связывали? — спрашивает Элиза, поворачиваясь. Смотрит в упор.

— Не знаю.

— И я. Это всё так странно! — она нервно смеётся. — Но главное с тобой всё хорошо. Как на счёт того, чтобы выпить за это?

Я мельком оглядываюсь. Ри и Марко стоят где и прежде. Под сердцем точно игла ворочается.

— Передашь? — спрашивает девушка, а потом требовательно протягивает руку.

Я беру со столика бокал и даю ей.

— И ты бери. Выпьем! — глаза Элизы блестят странным огнём. — Бери. — повторяет она. — Дай хоть с тобой чокнуться.

Я поднимаю один из бокалов с золотистой жидкостью и множеством пузырьков. Элиза тут же делает ко мне шаг и легонько стукает своим бокалом о мой. Раздаётся мелодичный звон.

— За любовь! — Объявляет она тост. И смотрит. Смотрит на мой бокал. Губы сжимает в линию.

— За любовь… — шепчу. Но не двигаюсь.

Пить я не собираюсь. Ещё пока что в своём уме. Элиза хмыкает и залпом выпивает свой бокал. Золотая капля стекает от её рта к шее.

— А ты не будешь? — спрашивает она. Её глаза как-то подозрительно блестят.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу, — отвечаю. Внутри меня порядком трясёт.

— А я думаю, боишься… Но ты опять всё напутала, Виктория, — улыбается Элиза.

Улыбка её выходит кривой. Девушка вдруг начинает дрожать. Бокал выскальзывает из её пальцев.

— Это ведь ты… — хрипит Элиза, — злодейка этой истории.

А в следующую секунду глаза Элизы закатываются и она, точно подкошенная, валится на траву.

Прежде, чем я соображаю, что происходит, Элиза уже корчится в судорогах на мокрой траве. Я кидаюсь к ней, но спустя мгновение, меня оттесняют.

— Лекаря! — кричит Ри.

Марко тоже приседает рядом, сосредоточенно трогает Элизе лоб. Он хочет поднять девушку на руки, но Ри останавливает:

— Подожди. Может нельзя. Дождёмся лекаря!

Вокруг собирается толпа из оборотней. Все перешёптываются, переглядываются. Я улавливаю тихие, передающиеся из уст в уста слова:

«Отравили… Отравили девочку! Кто ей дал бокал? Эта... А свой напиток она так и не выпила».

На меня косятся с нескрываемым подозрением.

Я опускаю растерянный взгляд на бокал, который всё ещё держу в руке. И со страхом отставляю его на стол. Меня трясёт, ладони потеют, в груди нарастает паника.

«Элиза специально выпила яд! Чтобы оклеветать меня! — несутся мысли. Что теперь делать, я решительно не понимаю. — Так, успокойся! Никаких доказательств, что это ты — нет. Никто не сумеет тебя обвинить! А подозрения ничего не значат!»

Мне хочется сбежать, спрятаться от взглядов. Но это лишь усилит подозрения. Я заставляю себя стоять на месте и ждать лекаря. Ждать Алана…

Элиза корчится на траве. Я отвожу взгляд, обхватываю себя руками. Меня тошнит, в груди давит, чувство такое, словно сейчас сама упаду в обморок. А всё из-за внезапной вспышки понимания: видение было правдиво. Больше невозможно держаться за розовые очки и обманывать себя. Пора признать, Элиза из книги и Элиза из реальности — разные люди. Всё это время враг был прямо под носом.

В мыслях проносятся слова о том, что это я — злодейка истории. Значит, Элиза знает о книге? Значит, она её написала? И сейчас пытается вернуть сюжет в прежнее русло, обвинив меня в отравлении? Но это же абсурд! Никто ей не поверит! У меня не было шанса отравить напитки! Я не тащила Элизу к столику с бокалами. Да и Ри с Марко, наверняка, слышали часть беседы. А значит, они смогут подтвердить, что я не впихивала ей бокал силой.

Однако, другие оборотни явно имеют иное мнение. Косятся на меня, разве что пальцем не тычут. Я лишь сильнее выпрямляю спину, чтобы никто из них не решил, будто боюсь, что меня раскроют. Однако сердце стучит как бешеное. И оборотни несомненно это чуют.

Через толпу пробивается Деккард и Лили.

— О боже… — говорит брат, глядя на бледную, как смерть, Элизу. Оглядывается на столик с напитками, затем колко смотрит на меня.

Лекарь пребывает вместе с Аланом. Принц командует гостям разойтись, потом стремительно подходит ко мне, берёт за руку и уводит немного в сторону.

— Ты как? — спрашивает обеспокоенно, оглядывает с ног до головы. — Не пила? Боже, скажи, что ты не пила эти напитки!

— Нет, — шепчу, а у самой горло пережимает. Почему-то я жду, что Алан сейчас тоже посмотрит на меня этим ужасным колким взглядом. И книга покатится по прежнему сюжету…

— Хорошо, — он выдыхает напряжение, чуть сжимает мою ладонь. А потом отпускает, точно опомнившись. Показывает на столик. — Бокалы отсюда?

— Да.

Алан подаёт знак, и один из его людей аккуратно забирает остатки шампанского. Видимо, будут проверять на наличие яда. Другие несколько солдат уже прочёсывают парк. Гости почти успели разойтись. Приказ принца они нарушить не рискуют.

Элиза на земле жутко стонет. Лекарь водит над ней руками.

«Алан мне поверит, — думаю я, пытаясь задавить панику. — Завтра я ему всё расскажу! И про метку. И про Элизу! Нельзя допустить, чтобы она переманила Алана на свою сторону. Сейчас она действовала слишком в лоб, но в следующий раз у неё всё может получиться.. Интересно, что он думает о случившемся? Кого подозревает?».

— Виктория, — тихо говорит Алан. — Послушай. Сейчас тебя проводят в комнату. Не вздумай оттуда выходить, поняла? Утром я сам за тобой зайду.

— Шампанское отравили? — спрашиваю. Хотя знаю ответ.

— Скорее всего.

— И зачем? Кто это мог быть? — я очень боюсь поймать в выражении лица Алана сомнение. Тайную мысль, что это могу быть я. Но ничего такого не нахожу.

— Культисты. Или другие враги короны Руанда. Не переживай, преступник будет пойман.

Алан смотрит с беспокойством, словно не уверен, что хочет меня отпускать. Наверняка, он думает, что раз отравили те напитки, которые оборотни не пьют, значит удар изначально планировали нанести по людям, что гостят в замке.

— Со мной всё будет хорошо, — обещаю я.

— Надеюсь.

Мне очень не хочется от Алана уходить. Но не могу же я попросить его побыть со мной?

«Ничего... Он придёт утром. Раз обещал - придёт. И тогда мы поговорим нормально».

Принц смотрит пристально, кажется хочет сказать что-то ещё, но подходит Деккард

— Я провожу сестру, — говорит брат. Принц кивает, а потом делает знак Ри, чтобы тот тоже шёл с нами.

До комнаты мы добираемся в гнетущем молчании. На улице уже довольно темно, небо скрыто за тучами. Несколько мокрых капель холодит щеки. Кажется, ночью разразится ливень...

Я нахожусь в каком-то оцепенении, раз за разом прокручиваю ситуацию в голове. Мне очень нужно узнать, что слышал Ри, но не хочу спрашивать его при брате. Деккард и так слишком напряжён, то и дело кидает на меня косые взгляды.

Наконец, мы на месте. Ри остаётся сторожить у двери, а брат заскакивает за мной в комнату, и едва дверь за спиной захлопывается, шепчет на грани слышимости:

— Виктория, чёрт тебя дери!

— Что? — я оборачиваюсь.

Деккард косится на закрытую дверь, потом больно хватает меня за локоть и волочит к окну, подальше от затаившегося в коридоре телохранителя. Толкает к стене. Лицо у брата бледное, глаза испуганные:

— Ты опять взялась за старые методы!? — шипит он.

Деккард прожигает во мне дыру. Ему страшно. Зрачки расширились так, что почти поглотили светлую радужку. Думает, что если меня обвинят, то и его следом вздёрнут?

— О каких «старых методах» речь? — шепчу я.

— Передо мной комедию не ломай! — рычит Деккард. — Я прекрасно знаю, почему уволилась твоя первая служанка. А наследница из дома Туаке? Она чуть не померла, после вашего чаепития! Отцу едва удалось замять скандал. Но тогда хотя бы можно было угадать твой мотив! А теперь то что?!

— Это не я, — говорю твёрдо.

— Неужели?

— У меня и возможности не было к шампанскому приблизиться! Сам подумай!

— Ерунда! Подговорила кого-нибудь заранее. Или ещё что…

— Это-не-я, — снова повторяю, чеканя слова.

Деккард вглядывается, пытаясь уловить обман, а потом отступает, словно сдавшись. Не думаю, что он мне поверил, просто понял, что признания не услышит.

— Всё это очень плохо, Виктория, — шепчет брат, падая на стул и закрывая лицо руками. — Боюсь, мы тут надолго застряли. Покушение на принца с рук не спустят. Весь замок перевернут. Хорошо, что ты не пострадала...

— Покушение на принца? — не понимаю я.

Брат поднимает глаза, говорит:

— Да. Разве это не очевидно?

— Оборотни же не пьют алкоголь. По крайней мере принц запретил своим солдатам к нему прикасаться. Пострадать могли только обычные люди.

— Верно… Но ты забыла, что принца Руанда ранили культисты. А единственный поблизости маг способный его излечить…

— Это Элиза, — догадываюсь я.

— Да. И если с ней что-то случится, как долго продержится принц? И успеют ли найти мага с такой же редкой силой?

Я вдруг вспоминаю, что ведь правда… Элиза говорила, что лечение займёт неделю. Если она сама себя отравила, то тем самым поставила на кон не только наши с ней жизни, но и здоровье Алана.

Меня начинает потряхивать. Сразу вспоминается, каким измождённым был принц в ту ночь, когда мы вернулись из Костяной Башни. Как сильно я за него переживала. Неужели, рана может снова принести беду?

Отворачиваюсь к окну, а потом, повинуясь внезапному порыву, отодвигаю штору. Выглядываю в ночь. И вижу Элизу…

Её бережно несёт Марко, рядом, не отставая бежит лекарь. И Алан… Он тоже тут. Элиза держит его за руку, хотя у самой глаза закрыты. Процессия пересекает плац, направляясь к медицинской башне.

Я провожаю их взглядом, а у самой сердце болит, точно его стиснула железная перчатка. Чувствую себя так, словно зависла над пропастью. До этого я всегда понимала, что мне делать, но теперь всё настолько запуталось, что опускаются руки.

— Эй, — растерянно зовёт Деккард. — Ты что, плакать собралась?

Я чувствую, что и правда глаза на мокром месте. Кручу головой. Нет. Сейчас не время поддаваться истерике. Она ничему не поможет. Мне нужно больше информации, может тогда пойму как действовать?

— Деккард, — говорю, глядя на брата, — ты можешь рассказать про меня?

Брат удивлённо поднимает брови:

— Про тебя?

— Да. Про детство. Честно говоря, я очень плохо помню то время, когда пришла в дом отца. Можно сказать — совсем не помню.

— Не пойму, зачем тебе сейчас приспичило?

— Разобраться нужно. Пожалуйста, Деккард… Прошу тебя. Мне очень надо.

Брат потирает переносицу, хмурится. Потом пожимает плечами. Явно не такого разговора он ждал.

— Ну, если ты так хочешь.

— Только честно всё рассказывай, ладно? — я сажусь на край кровати, расправляю полы юбки. Почему-то чувствую, что в истории Деккарда будет что-то очень важное. Что-то, что поможет мне понять Элизу. И себя.

— Хорошо… Эм-м… Даже не знаю с чего тут начать.

— С начала. Как я у вас появилась? Что ты обо мне подумал?

Деккард молчит наверное целую минуту, сцепляет пальцы в замок и начинает рассказ.

— Когда тебя привели, ты была маленькой, худой, одежда на тебе болталась, как на вешалке. И только глаза — большие, точно блюдца. Красивые... Ты напоминала мне брошенного котёнка, была такой же пугливой, неуклюжей... и милой. Всё время спрашивала про маму. Когда я с тобой поздоровался, даже не ответила, только спряталась за отца. Ты мне сразу не понравилась.

Пойми меня тоже… Не успела наша семья похоронить мать и тут приводят тебя и говорят:  «Это твоя сестра». Я знал, что ты как-то замешана в раздоре между родителями. К тому же не хотел делить любовь отца. Да и не нужна была мне сестра, которая отказывалась называть меня братом. Не желала разговаривать и здороваться. А терпения у меня не было. 

Отец нанял лучших учителей. Ты быстро схватывала, они хвалили тебя куда чаще, чем меня. Ставили в пример. Говорили мне:  «Равняйся!» Вскоре ты научилась писать и читать. История, этикет, математика — всё давалось тебе легко. Кроме того, ты была скромной, не велась на провокации, много читала. Притворялась добрячкой — так я думал. Не верил в твою показную скромность. Копил злость и ждал случая.

Однажды, я заметил, что каждый вечер ты убегаешь из своей комнаты. Я проследил… и увидел, что ты ходишь в сад, туда, где сломан забор. За забором тебя всегда ждала чумазая девочка со светлыми волосами. Видимо, твоя подружка с прежних времён. Ты приносила ей еду и книжки. Сказки в основном. Учила читать и писать. Вы так весело смеялись, что меня взяла чёрная злоба. Мне ты даже не улыбалась, а тут — заливаешься. 

Я рассказал отцу. Дыру в заборе заделали, а к тебе приставили строгую служанку, чтобы следила и никуда не пускала. Уж как ты плакала, как просила… Рвалась, даже пыталась сбежать. От меня только сильнее стала шарахаться. Поняла, кто тебя сдал. Смотрела с ненавистью.

А через пару лет или около того ты сильно заболела, помнишь? Нет? Это случилось на моих глазах. Сидела за столом, и вдруг глаза закатились. Ты упала и стала биться на полу и так кричать, словно из тебя сердце вырывают.

Ты не просыпалась несколько месяцев. Врачи, маги приходили и уходили, а сделать ничего не могли. А потом, однажды, ты просто открыла глаза и…  как ни в чём не бывало встала с кровати и попросила еды. А когда служанка прибежала с подносом, швырнула в неё подсвечник с криком, что она принесла тебе отраву, а не еду. И есть это невозможно. 

После болезни, ты изменилась, Виктория. Стала другой. Вспыльчивой, агрессивной. В тебя словно демон вселился. Чем сильнее отец пытался перевоспитать тебя, тем хуже становилось. Меня ты полностью игнорировала, отца обливала презрением. А когда занялась магией, так и вовсе чуть дом не спалила. Смеялась, как сумасшедшая. Потом рыдала несколько ночей напролёт… Руки в кровь изрезала. Именно в те года ты экспериментировала с ядами. Никто не пострадал лишь чудом… 

У нас был не дом, а поле боя. 

Ещё, помнишь, ты часто жаловалась на боль в груди и усталость. Требовала внимания. Иногда переставала разговаривать на несколько дней, просто чтобы всех побесить.

Ты могла сесть перед стеной и смотреть на неё часами.

Зачем ты так делала? Не знаешь? И я…

 В то время отец иногда просил приглядеть за тобой, мы стали общаться чаще. Я увидел тебя и с другой стороны. Ты могла смеяться до упадка, дурачиться, беззлобно язвить.

Но на другой день вдруг становилась мрачной, капризной и молчаливой.

Некоторые маги предполагали, что тебя прокляли. Они чуяли кругом чёрную магию… Но отец считал, что это дурная кровь твоей матери пробудилась. Характер и наклонности передаётся по наследству, как говорят.

Ты стала тёмным пятном на репутации Саблфордов. Ребёнок из трущоб. Живое доказательство измены отца. Причина их раздора с моей мамой… Девушка с ужасным характером, да ещё и с наклонностью к чёрной магии. 

Но ты была красива. Невероятно красива… Так, что глаз не отвести. Пленяла с одного вздоха. Наверное, только поэтому отец не отослал тебя в пансионат. Надеялся выгодно выдать замуж.

Я говорю как есть, ты ведь просила.

Мы все старались тебя лишний раз не трогать. Отец, бывало, срывался. Наказывал. Не стоит его винить. Он не знал, как по другому, никто его не учил.

С возрастом твой дурной характер пошёл на убыль. 

Став старше, я, конечно, изменил своё отношение к тебе. У нас бывали и хорошие дни, сама знаешь. Конные прогулки например, или фестивали. Но ты не простила меня за прошлое, я это знаю. 

Иногда мне кажется, а не стало ли твоё «бешеное поведение» одной бесконечной местью за то, что в детстве тебя забрали у матери и не позволили видеться с единственным другом? А порой кажется, что маги правы, и тебя прокляли. И то, что мы с отцом принимаем за дурной характер — на самом деле отголоски той давней болезни… Наверное, странно это слышать, да?

Ты можешь верить мне или нет, но на магический факультет я записался с мыслью, что получится разгадать твой секрет. Помочь, если это возможно… Думаешь, много на себя беру? Наверное так и есть… Ты помощи не просила. Может, она тебе вовсе не нужна. Но ты мне не чужая, Виктория.

Несколько недель назад мне показалось, что ты вновь стала прежней… Такой, какой была до болезни. Но теперь, после сегодняшнего — не уверен. Может это было затишье перед бурей? 

Деккард сидит, перекрестив руки, смотрит напряжённо, словно ждёт, что я его оболью презрением. Или швырну чем-нибудь тяжёлым. Но я лишь вздыхаю и говорю:

— Спасибо.

— За что? — кривится он.

— За честность, Деккард.

— Ты не злишься на меня?

— А ты? — Я улыбаюсь через силу. — Мы были детьми, делали глупости. Судя по всему, я устроила всем «весёлые дни». Честно говоря, плохо это помню. Словно проснулась лишь пару недель назад, а остальное было сном.

Деккард хмыкает. Вид у него такой, точно он ожидает подвоха.

— Спасибо, что остался моим братом несмотря ни на что, — говорю.

— Странно слышать эти слова от тебя. Да и не за что тут благодарить.

— Жаль, что я не сделала этого раньше. Нет, правда. Я понимаю… На твоём месте, я бы тоже не была рада новому родственнику, да ещё которого ставят в пример и заставляют называть сестрой, хотя ты впервые её видишь. А потом она заболевает, а тебе с ней возиться. А после — терпеть выходки этого малознакомого человека, который умеет выражать лишь презрение.

— Я тоже подарком не был.

— Нет, но это был твой дом. Твой отец. А я просто пришла и внесла хаос, ничего не дав взамен. Бесконечная обуза. Тёмное пятно… А оставили меня лишь за красивое личико. Ты всё верно сказал… Удивительно, что вообще сидишь напротив и разговариваешь со мной, после того, как я себя вела.

— Перестань, — тихо говорит брат. — Тебя притащили силой. Ты к нам не особо-то и хотела.

— А ты хотел сестру? Не всегда происходит так, как мы желаем… Наши отношения далеки от идеала, Деккард. Но ты заступаешься за меня каждый раз, когда чуешь опасность, как тогда, на королевском балу. Сейчас приехал, чтобы помочь с женихом, хотя можно было послать любого слугу. Уверена, ты и от гнева отца меня прикрывал.

Деккард качает головой, плотно сжимает губы.

— Просто знай, — шепчу, — я благодарна, что ты рядом. Кроме тебя, у меня никого и нет. И если ты уйдёшь, я пойму. У тебя на это сто причин, и ни одной — остаться.

Деккард вглядывается в меня несколько долгих секунд, а потом порывисто встаёт, в два шага подходит ко мне.

— Виктория, — говорит.

— Что, Деккард?

— Ты всё-таки плачешь.

— Нет, — шепчу, а он вдруг наклонется и обнимает.

В этих объятьях ни грамма пошлости, одна теплота. Точно два человека встретились после долгой разлуки.

Я обнимаю его в ответ. Чувствую, Деккард на моей стороне. Даже если бы оказалось, что это я отравила Элизу, он всё равно защищал бы меня от всех. Злился бы, ругал, но защищал… Не смотря на все наши разногласия, недопонимания, ошибки… Потому что в этом и есть смысл «семьи», частью которой Викторию он считает. Считает несмотря ни на что.

— Спасибо, — говорю ещё раз.

Прямо сейчас я чувствую, что нашла ещё одну точку равновесия. Теперь мне кажется, что всё будет хорошо. В голову даже приходит безумная мысль — признаться во всём хотя бы брату. Но стоит об этом подумать, как странный холод сковывает изнутри. А потом я словно слышу идущее из угла комнаты шипение.

Из того самого угла, где стоит накрытое простынёй зеркало...

Деккард, кажется, ничего не слышит. А между тем, шипение становится громче. Оно походит на помехи от радио, от него болит голова и мысли путаются. Кристиния вновь хочет вмешаться, но кристалл на моей шее ей этого не позволяет.

Чувствую, как камень нагревается, жжёт кожу. Что бы случилось, не будь у меня его? От Кристинии хорошего ждать не приходится…

Я отстраняюсь от брата. Напряжение снова возвращается, накатывает, сковывая сердце.

— Извини, я так внезапно… — начинает оправдываться брат. Он принимает моё изменившееся настроение на своё счёт. Думает, будто я расстроилась из-за объятий.

— Нет, я… Просто устала.

— Да, вижу.

— Я рада, что мы, наконец, поговорили, Деккард. Мне это было нужно. Правда. Я тебе очень благодарна.

Мне ещё много хочется сказать, но дурацкое шипение мешает сосредоточиться, да и не выразить словами всех чувств, что бушуют внутри.

Повисает неловкая пауза. Потом Деккард откашливается, отводит взгляд, говорит:

— Тогда, спокойной ночи, Виктория. Касательно того, что произошло сегодня в саду… Постарайся быть осторожной. Если что, советуйся со мной. И держись подальше от принца.

«Это вряд ли получится», — думаю я, но забота приятна.

Я тепло прощаюсь с Деккардом. На брата теперь смотрю другими глазами. Да и он, кажется, растерян, что вместо осуждения и гнева, встретил понимание. Чувствую, что лёд между нами тронулся. Хотя пройдёт ещё немало времени, прежде чем он окончательно растает.

Когда дверь за Деккардом закрывается, то и шипение исчезает, словно кто-то опустил невидимый рубильник. Похоже, Кристинии не понравилось, что у дочери дела идут хорошо и без участия культа.

В мыслях всплывают её угрозы. Ведьма говорила, будто мне всё равно придётся прийти к ней. Якобы, она исполнит какое-то моё желание.

«Ты ошиблась, мама, — мысленно говорю я. — Единственное моё желание, чтобы ты оставила меня в покое».

Картинка происходящего складывается яснее. Я больше не чувствую себя так, словно шарю руками в темноте.

Если подруга Виктории, о которой говорил Деккард, это Элиза, то значит они знакомы с детства. А книга была написана из-за недопонимания. Элиза думала, будто её бросили… Помнит ли она об этом? Осознавала ли, что делает? Её кто-то надоумил, или история написалась спонтанно? Детская болезнь Виктории тоже, наверняка, связана с появлением книги, в которой она должна была играть роль злодейки. Роль, которая ей совсем не подходила… Не зря же после болезни характер Виктории так сильно испортился… Словно подстроился под сюжет.

Прерывая мои размышления, в комнату заглядывает Лили и предлагает набрать ванну. Моюсь как всегда одна. Вернувшись в комнату, переодеваюсь в ночнушку, забираюсь под одеяло и снова кошусь на закрытое тканью зеркало. Почему-то сейчас я совсем не боюсь. Чтобы не случилось завтра, я смогу справиться. Да, смогу!

Встречу с Аланом я намерена провести в деловом ключе, не поддаваясь чувствам. Выгоняю из головы лишние мысли. Мне столько всего нужно обдумать перед сном! Но едва касаюсь головой подушки, как проваливаюсь в объятья Морфея.

Просыпаюсь от аккуратного стука в дверь. И тут же подскакиваю на кровати. Точно! Уже скоро рассвет! Это пришёл Алан!

— Десять минут! — торопливо говорю через дверь, и принимаюсь носиться по комнате, собираясь.

 Для прогулки выбираю удобное, платье, глубокого синего цвета с разрезом. Под ним - лёгкие штаны, которые не портят вид. На плечи кидаю белую накидку, волосы подбираю изящной заколкой. Макияж Виктории не нужен, но я всё равно наношу немного румян.

«Ну и зачем ты так наряжаешься? — саркастично спрашивает внутренний гаденький голосок. — Разве так готовятся к деловой встрече?»

Я отмахиваюсь от этих мыслей. Подумаешь, хочу выглядеть красиво. Разве для девушки это зазорно? И не стоит искать двойного дна… так ведь?

По прошествии пятнадцати минут я готова. Алан встречается меня в коридоре. Ри стоит чуть в отдалении. Не похоже, чтобы Алан хоть от кого-то пытался скрывать свои намерения. Повсюду стоит тишина, замок спит. Темноту разгоняет лишь маленький магический светильник в дальнем конце коридора.

— Доброе утро, ваша светлость, — присаживаюсь я в реверансе.

— Доброе утро, Виктория. Вы быстро. Я уж думал вас придётся подарком выманивать, — улыбается Алан.

От звука его голоса у меня внутри разжигается тёплое пламя. Улыбка сама собою захватывает губы, румянец расплывается по щекам.

— Подарком? — удивляюсь я.

— Да, вот этим, — он делает шаг навстречу и аккуратно прикалывает к моему платью брошь из с искристым лазурным камнем. Таким красивым, что взгляд не отвести.

— Какая красота, — выдыхаю я.

Брошь сделана настолько искусно, что я могу разглядеть каждую прожилку на серебряных листочках. От камня исходит слабое свечение, будто внутри живёт кусочек солнца. Мне вдруг становится ужасно неловко. Это наверняка очень дорого!

— Вам очень идёт, — тихо говорит Алан.

— Такой невероятный цвет. Что это за камень?

— Называется: «Лунный». Его добывают в Руанде, в самых глубоких подводных пещерах. Он начинает светиться после захода солнца и гаснет с рассветом. Если будете держать его рядом, то даже ночью вам не будет темно.

— Да вы романтик, ваша светлость, — смущённо улыбаюсь.

— Только с вами, — серьёзно говорит он. Глаза Алана светятся голубоватым, отражая свет камня.

— Даже не знаю… Могу ли принять столь дорогой подарок. У меня для вас ничего нет.

— Назад не возьму. Но вы не обязаны его носить. И вас это ни к чему не обязывает.

— Ну… ладно. Спасибо. Это очень неожиданно.

— Хорошо, — Алан улыбается уголками губ. — Давайте спустимся на улицу, — он протягивает мне руку.

Такой простой жест, но почему-то у меня сердце ёкает. Я сегодня сама не своя. Протягиваю свою ладонь навстречу. Он мягко сжимает её, смотрит заворожённо, будто перед ним картина или редкая скульптура, а принц пытается понять, что хотел сказать автор.

А потом ведёт за собой, по коридору, вниз по лестнице, на улицу. Там нас уже ждут лошади. Его гнедой лоснящийся жеребец и моя серая пятнистая лошадка. Серка трясёт гривой, приветствуя. По умным глазам я вижу — узнала.

— Вы не против прокатиться, Виктория?

Против? Нет. Совсем нет. Хотя, наверное, местные дамы так не поступают. Не уезжают один на один с мужчиной ранним утром, не оставив даже весточки.

Я подхожу к Серке и легко запрыгиваю на неё. Сейчас не время цепляться за чуждые мне манеры. На кону кое-что гораздо более важное, чем репутация. Я оборачиваюсь на Алана, и смотрю как он, перекидывая ногу, седлает лошадь.

Вместе мы скачем через ворота, спускаемся к холмам. Ветер приятно холодит кожу. Воздух сладкий и пахнет свежескошенной травой и полевыми цветами. Небо укрыто тучами, но не везде. На востоке, где должно скоро встать солнце, небосвод чистый. Я чувствую себя невероятно свободной, мне кажется - я могла бы скакать так вечно. Но дорога заканчивается и приходится остановиться.

— Вот отсюда самый красивый вид, — тихо говорит Алан, подъезжая ближе и показывая на открывающееся взору зеркало озера.

Я киваю, но вместо того, чтобы любоваться озером, смотрю на принца.

И неожиданно замечаю то, что упустила раньше. В груди начинает болезненно давить тревога.

Принц, ещё вчера вполне здоровый на вид, выглядит так, словно ночью не спал, а бежал марафон по выжженной пустыне.

Обострились скулы, прорезались морщины у бровей, глаза блестят точно от лихорадки. А ещё я ощущаю странных холод, который окружает принца.

— А вы чувствуете это, Виктория? — вдруг говорит Алан, не поворачивая головы.

— Что?

— Между нами. Чувствуете...

— М-м... — теряюсь я. От волнения не знаю куда деться.

— Как думаете, зачем я вас позвал? — серьёзно спрашивает Алан.

— Как думаете, зачем я вас позвал? — серьёзно спрашивает Алан.

Я перебираю в голове варианты: Ради свидания? Чтобы объясниться? Или подозревает меня в отравлении? Принц молчит, ждёт ответа. Я выбираю самый безопасный.

— Чтобы, м-м... поговорить?

— И это тоже, — соглашается Алан.

А потом спешивается и привязывает коня к одному из редких деревьев. Помедлив, я делаю тоже самое. Меня переполняет волнение, я слежу за каждым движением принца, за его мимикой, взглядом, пытаясь угадать мысли. Лицо Алана спокойно, движения размеренные. Он словно пришёл к кому-то решению и теперь свободен от тревог.

Я невольно тянусь пальцами к лазурному камню-брошке. Совсем не помню, чтобы принц делал подарки в книге… Должна ли я обеспокоиться? Или это просто безделушка, какие дарят от скуки? Лунный камень из Руанда… Может мне стоит где-то почитать о нём?

— Смотрите, — говорит Алан, показывая вперёд.

Над озером возникает первый луч солнца. Он скользит по водной глади, зажигая и пуская по воде огненные язычки. Красиво… Я задерживаю дыхание. Краем глаза замечаю, что Алан смотрит вовсе не на восход. А на меня.

Cо стороны деревни неожиданно раздаётся тихая музыка, словно одинокий пастух затянул на свирели нежную ноту.

Алан подходит на расстояние шага и протягивает мне руку. Я вопросительно смотрю на него.

— Вы обещали мне танец, — говорит принц.

Я вспыхиваю.

— Здесь?

— Почему бы и нет?

— Но я плохо танцую!

— Ничего, я тоже.

Он берёт мою несмело протянутую ладонь. Свою кладёт мне на талию. Всё ещё не веря в то, что происходит, я аккуратно обнимаю принца за плечи. И мы начинаем двигаться.

«Всё-таки не отвертелась от танца», — в волнении думаю я, пытаясь угомонить сердце, которое стучит так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Мысли о странном холоде и состоянии Алана откладываю на потом.

Я стараюсь следить за ногами, но очень быстро сбиваюсь, забываю о правилах, и просто следую за Аланом. Мы сходимся ближе и ближе, пока между нами не остаётся пространства. Я чувствую жар его тела, силу мышц. Его запах всюду, кружит голову. А вместе с головой кружится весь мир.

«Боже… Я пропала», — мелькает мысль.

Алан держит аккуратно, но крепко. В его глазах голод. Он дышит глубоко, словно пытаясь удержать контроль. Рукой я чувствую, как напрягаются его плечи, мышцы становятся как раскалённый камень.

— Виктория, — шепчет Алан, — вы меня обманули.

— Что? — я сбиваюсь с шага.

— Обманули. Ведь вы прекрасно танцуете.

— Нет, я…

— Я бы хотел, Виктория… хотел, чтобы вы остались со мной, — шепчет.

— Осталась? — у меня срывается дыхание.

— Да. Чтобы вы поехали со мной в Руанд.

— Надолго?

— Навсегда.

— Но...

И он целует. 

Не так как прежде, а словно сорвавшийся с цепи зверь. Жадно, горячо, прихватывая зубами. Обнимает так крепко, словно хочет присвоить, заклеймить. Я выгибаюсь в его объятиях, с губ срывается тихий стон.

Меня трясёт, внутри растекается лава, в голове одна белизна. Мысли сгорели в пламени безумия. Желание накатывает волной.

Поцелуй длится вечность. Алан то кусается, то нежно изучает. У меня подгибаются ноги.

Я шарю ладонями по широкой спине, цепляюсь за неё как утопающий. Мне кажется, если отпущу, погибну. Чувствую, как руки Алана забираются под платье. Подставляю под поцелуи шею, плечи… Плечи?

Меня словно обливают ушатом воды .

— Нет, с-стой, — я останавливаю его руки, отстраняюсь, отворачиваюсь. — Ваша светлость, подождите…

Алан замирает. Его глаза давно стали звериными, прорезались клыки. Он дышит так тяжело, словно пробежал спринтерский забег. Выкручиваюсь из объятий. Алан отпускает с неохотой.

Я торопливо поправляю платье, особенно на плечах. Мне хотелось бы самой рассказать о метке, а не чтобы принц увидел её таким способом… Да и то, что мы творим, к хорошему не приведёт. Это не Россия… тут другие нравы. Что, если распущенность Виктории, только оттолкнёт принца? Что, если это усилит его подозрения? Да и могу ли я верить его чувствам?

Нет, нельзя вот так кидаться в омут с головой, когда стоишь на краю пропасти. Да и Алан… выглядит так, словно не ел несколько дней. Да и этот холод кругом никуда не делся. Сначала надо расставить точки над «И».

Меня всё ещё потряхивает, в груди тянет, щёки пульсируют, а губы горят. На них — его вкус.

— Приношу извинения, Виктория, — хрипло говорит Алан. — Рядом с вами я теряю голову.

— Должно быть вас, как и меня, пьянит местный свежий воздух. Давайте не будем этому поддаваться, ваша светлость, — я нервно улыбаюсь. — Если вы задумали просто поиграть со мной, то лучше остановимся сейчас.

— Поиграть с вами? С чего вы взяли?

— Из ваших слов. Ведь вы сами говорили, что оборотни не воспринимают людей всерьёз.

Алан молчит несколько секунд. А потом потирает переносицу, отступает на шаг, говорит:

— Да… Просто судьба таких браков часто плачевна. Мой отец тому пример.

Алан смотрит себе под ноги, на его лице тень тяжёлой мысли. Потом он садится на поваленное неподалёку дерево.

Солнце уже наполовину выкатилось из-за горизонта, но его со всех сторон подпирают тяжёлые тёмные тучи.

— А что случилось с вашим отцом? — спрашиваю, присаживаясь на другой край бревна.

— Его первая жена была человеком, — говорит Алан. — Человеком без метки. Но отец любил её, а она любила его. Как говорят, они были прекрасной парой…

— У них были дети?

— Нет, не случилось. Тем более спустя несколько лет, отец встретил свою истинную пару. Оборотня с меткой.

— Ох… Неужели он развёлся?

— Да. Ему пришлось… Пришлось сослать первую жену очень далеко. Забыть о ней… Таковы законы Руанды. А вскоре у его новой, второй жены, родился ребёнок.

— Вы? — догадываюсь я.

— Верно.

— А первая жена?

— Не смирилась. Не простила… — говорит Алан. — Злоба и ревность свели её с ума. Она освоила чёрную магию. И погубила мою мать. Да что уж, едва не отправила в могилу всю королевскую семью Руанда.

От неприятной догадки у меня волосы на затылке встают дыбом.

— Вы хотите сказать, что… — бормочу я, — культ чёрных магов именно возглавляет именно та женщина, что убила вашу мать?

Алан кивает. Поднимает голову и смотрит так пристально, точно в душу заглядывает.

— А как её звали? — спрашиваю я.

Принц отвечает после небольшой паузы:

— Кристиния.

Едва слышу это имя, как желудок скручивает спазм. Кристиния! Снова она! Она была королевой Руанда? Но её сослали из дворца… Она вернулась с местью. И продолжает мстить. Всё сходится…

Видимо размышления отражаются на моём лице, потому что Алан пододвигается в мою сторону, кладёт ладонь на мою руку и тихо, но очень твёрдо спрашивает:

— Вы её знаете, Виктория?

Мне хочется спрятаться от пронизывающего взгляда. А ещё лучше — ущипнуть себя и проснуться в своей комнате в России. И чтобы не было тревог и поисков истины, сражений с сюжетом и чувствами.

Я смотрю вперёд. Солнце уже совсем исчезает за тучами, и озеро отражает лишь хмурое небо. В пяти шагах от нас обрыв. Если шагнуть с него, то, пролетев десяток метров, погрузишься в холодную воду. Или, если не повезёт, разобьёшься о камни.

Лоб мажет первая капля, за ней вторая. Я задираю голову и вижу свинцовые низкие тучи, тяжёлые от воды. До ушей долетают отголоски грома. В воздухе пахнет приближающейся грозой. Лошади беспокойно жмутся друг к другу.

— Вы её знаете? Знаете Кристинию? — повторяет Алан. В его голосе сталь.

Конечно, он заметил, как изменился мой пульс и участилось дыхание, едва он произнёс это имя.

Теперь принц намерен добиться ответа, да и руку мне сжал, наверняка, чтобы лучше понять, лгу я или нет. Для него месть Кристинии — задача всей жизни. Потому он и гоняется за культом, потому и подозревал меня до последнего. Может быть, я зря надеюсь, что наши чувства сильнее его ненависти? Может, зря рассчитываю изменить сюжет?

Я невольно смотрю на его губы. Ещё недавно они целовали меня, а теперь сжаты в острую линию, о которую ненароком можно порезаться.

— Да, знаю её, — говорю я.

Алан замирает, а потом что-то отвечает… Что-то резкое, кажется, ругательное. Но принца заглушает раскат грома. Новые капли падают мне на руки, на лицо, скользят по щекам. И я понимаю — момент настал. Дальше тянуть просто нельзя. Надо выяснить здесь и сейчас, готов ли Алан поверить мне.

— Да! — я перекрикиваю гром. Смотрю на Алана. — Кристиния… Так зовут мою мать.

Алан каменеет лицом. Смотрит неверяще, а потом отпускает мою руку и поднимается во весь рост. Его мокрые от дождя волосы прилипают ко лбу.

— Это какая-то шутка? — спрашивает он.

— Я давно хотела сказать. Но не знала как… Да, мою маму зовут Кристиния… Она тот самый человек, которого вы ищете. Но, Алан, я и сама узнала лишь недавно. Это правда! Я росла без неё. И даже не знала, кто она! Она мне чужой человек, поэтому я… Я…

Алан стоит, как вкопанный. Глаза стеклянные, точно мёртвые. Ветер треплет его волосы, в небе сверкает молния.

Я понимаю, что кажется не с того начала. И добавляю торопливо:

— Метка… Вы помните ту связь между нами, что показал Драголит? Так вот… Это из-за метки!

— Неужели? — скалится Алан. Его тон не предвещает ничего хорошего.

— Да!

— И где же она?

— Сейчас, подождите… Я обожгла руку, поэтому...

Я не успеваю закончить, потому что принц шагает ко мне и хватает за грудки так, что ткань платья трещит и едва не рвётся. Алан резко подтягивает меня к своему бледному, мокрому от дождя лицу. Рычит, бешено сверкая звериными глазами:

— Чёрт с этой меткой. Но ты утверждаешь, что ты дочь убийцы?! Врага моего рода! Врага моей семьи! Вот так запросто, ты говоришь мне об этом?!

Я буквально вишу в руках Алана, едва касаясь ногами земли. Холод от принца исходит такой, что его дыхание превращается в пар. Его пальцы — как лёд, а губы — синие от озноба. Это пугает чуть ли не больше, чем его резкие, страшные слова.

— Что с вами? Вам надо в замок! — испуганно шепчу я, но Алан меня не слышит, твердит своё:

— Ты знала, кого я ищу, но всё это время молчала! А теперь просишь меня тебе поверить?!

— Я не знала всей правды! И не могла сказать!

— И что же тебя останавливало?

— Я боялась.

— Кого же? — рычит он.

— Вас… Тебя! Твоей реакции!

Снова сверкает молния и вспышкой отражается в глазах напротив. Внутри у меня всё переворачивается вверх дном.

Алан тяжело дышит, а потом расцепляет пальцы, аккуратно отпуская меня. Обессиленная, я снова опускаюсь на мокрое бревно.

— Удивительно, Виктория… — выдыхает Алан, беря себя в руки. — Ещё никто так близко, как ты, не подбирался. Никто во мне таких чувств не вызывал… Я словно помешался. Мысли о тебе меня преследуют во сне и наяву. Если не вижу тебя день, то чувствую себя больным... Я почти готов тебе поверить. Нет, я хочу тебе поверить. Хочу… Но весь мой жизненный опыт говорит, что таких совпадений не бывает.

— Но зачем бы я рассказала о матери сейчас, если бы желала зла!?

— Не знаю. Может, думала, я могу вскоре сам узнать правду, и решила подстраховаться? Или это часть какой-то сложной ловушки.

— Нет же. Нет.

— Тогда объясни.

— Да, я и хочу! Ты помнишь... — шепчу, пытаясь успеть объясниться, достучаться... Но в горле встаёт ком, слова приходится выталкивать силой: — Ты помнишь... я говорила... про книгу.

— Книгу судьбы?

— Да! Это всё началось из-за неё.

Холод вокруг принца усиливается. Лошади беспокойно роют копытами мокрую землю. Я стираю капли дождя с лица, пытаюсь продолжить говорить, но даже дышать становится сложно. Словно невидимые руки сжимают мне горло… как уже было когда-то. В ушах стоит странный шелест, будто-то совсем рядом кто-то переворачивает страницу за страницей, а в голове звучит далёкий шёпот, похожий на воспоминание: «Не говори о книге. Нельзя о ней говорить…».

Алан щурит стальные глаза. Я сжимаю кулаки. Сейчас или никогда!

— Та книга… — на усилии выдыхаю я. — Она была... от имени… Элизы. Это она… Она...

Ветер усиливается, небеса грохочут.

— Она... автор... — я задыхаюсь… — книги судьбы.

Когда я произношу последнее слово, небо раскалывает столь яркая молния, что на миг становится светло как днём. И от этого света больно глазам и сердцу, в груди леденеет.

Гром приходит спустя секунду. Он настолько жуткий, что кажется будто стонет сама земля.

Уши закладывает, сердце воет на одной ноте. Я теряю ориентацию в пространстве, ветер меня буквально сносит. Дождь хлещет так, словно бог собрался утопить весь мир. И снова молния. И снова жуткий свет, который, кажется, сожжёт мне душу.

Алан мне что-то кричит, а когда понимает, что я не слышу — толкает меня на землю, обнимает одной рукой, накрывает сверху собой, отрезая от взгляда спятившие небеса, которые сверкают, бушуют, гремят и воют, точно раненый зверь. И всюду невероятный холод и неожиданно — запах гнили. Такой же... как был в костяной Башне.

Из-за спины принца я не вижу, что именно происходит, но в какой-то момент Алан вздрагивает, точно от сильной боли.

Проходит несколько бесконечных минут, прежде чем небеса успокаиваются и стихают. Вот только холод никуда не девается, он исходит от Алана волнами. Кожу на моём лице и шее покалывает от мороза.

— Алан… — жалобно зову я.

И вдруг слышу хруст. Красный кулон, что висел на моей шее — трескается и разваливается пополам. Одна его половинка падает в грязь.

— Алан, ты как?

Принц не слышит. Он словно не тут. Дышит, тяжело растягивая грудь, со свистом. Пытается выпрямиться, но вдруг теряет равновесие, хватается за сердце. С ужасом я вижу, как по его одежде расплывается тёмное пятно, ровно в том месте, куда культисты нанесли рану несколько дней назад.

Дождь хлещет в полную силу, мы оба промокли до нитки. Алан начинает заваливаться на бок, но я обхватываю его и помогаю сесть на поваленное дерево.

Лицо у принца серое, как асфальт, он хватает ртом воздух, а выдыхает пар. Я с ужасом чувствую, как замедляет ход его сердце. Он смотрит на меня… Жутко смотрит, с какой-то особенной пустотой.

— Давно это планировала? — слабо хрипит он.

— Планировала что? — я едва не плачу. У меня руки в его крови.

— Помочь Кристинии… убить меня.

От возмущения я не сразу нахожу слов.

— Неужели ты думаешь, что…. что это из-за меня … — злюсь я.

Да. Именно так принц и думает. Думает, что я каким-то образом ранила его. И сейчас совсем нет времени доказывать обратное. Алан дышит с хрипами, но страшнее его выражение лица. Словно он сдался. Сдался и ждёт… Неужели всё настолько плохо?

Кровавое пятно на его груди стремительно разрастается. Сделав вдох, я расстегиваю пуговицы, отодвигаю в сторону полы сюртука и рубашки принца. А потом замираю, так ужасно то, что я вижу.

На бледной, как бумага, коже Алана — рваная рана со вспухшими краями. Во все стороны от неё расходятся чёрные реки сосудов. Они удлиняются прямо у меня на глазах. Неужели это и есть чёрная магия? Но что случилось? Почему сейчас всё настолько плохо? Разве Элиза не лечила принца?

Я пытаюсь как-то укрыть рану от дождя, хоть что-нибудь сделать! Мне хочется плакать от отчаяния и бессилия.

— Нет! Не закрывай глаза! — прошу я Алана. Бесполезно… Принц теряет сознание. Силы стремительно покидают его.

Сдираю с себя осколок кристалла и надеваю на Алана. Это не помогает. Ничто не помогает! Я начинаю кричать, звать на помощь. Нужно немедленно вернуться в замок! Позвать кого-нибудь!

«Что же ты наделала, Виктория...», — вдруг звучит в голове уже знакомый голос.

Я судорожно оглядываюсь. Взгляд цепляется за озеро впереди. Целое озеро перед нами — чёрное и гладкое как стекло, и даже ливень не создаёт на нём рябь.

В озере я вижу лицо. 

Лицо Кристинии…

— Что ты сделала с Аланом?! — кричу я с ненавистью.

«Я? Не-ет»,  — грустно улыбается женщина в озере. Её лицо огромное, я вижу его до мельчайшей чёрточки. Голос звучит прямо в моей голове. Кристалл раскололся, и теперь ведьма снова может со мной говорить.

«Ты. Это ты сделала, милая моя. Я пыталась не дать тебе совершить глупость, но ты упряма».

— О чём ты? — меня трясёт.

«Я же говорила, что про книгу рассказывать нельзя…»

— Почему?!

«Да потому что книга создана сильнейшей чёрной магией! Своими действиями ты слишком сильно нарушила сюжет, поставила под угрозу жизнь автора истории. И книга попыталась от опасности избавиться». 

— Но почему она навредила Алану!? Я же была виновата!

— Принцу не повезло. Его не успели долечить, и в крови оборотня остались частицы чёрной магии… Они разбередили рану, и теперь отравляют изнутри. А тебя защитил кулон. Отвёл удар, дал время… Иначе бы я не успела усмирить разбушевавшуюся магию».

— Ты мне помогла?!

«Конечно. Ведь я твоя мама», — качает головой Кристиния.

Я не знаю, можно ли ей верить. От страха у меня голова кругом. Неужели это я виновата? Неужели всё из-за меня?!

Алан стонет в моих руках, я обнимаю его — холодного, неподвижного. Сейчас мне плевать, что он не смог ради меня отпустить ненависть к Кристинии. Плевать, что считает злодейкой! Главное, чтобы жил. Чтобы дышал! Ходил по свету! Чтобы где-то был…

Дождь продолжает хлестать как ненормальный. Небо тёмно-сизое от грозовых туч. Глаза жгут слёзы.

«Принц считает, что ты заманила его в ловушку, — тихо говорит Кристиния. — Тебе грозит темница. Или даже казнь. Никто тебе не поверит… Метка может помочь, но ненадолго. Ведь ты и сама знаешь исход книги. Кстати, сюда спешит один из стражи замка. Что он подумает, когда увидит тебя?»

«Примет меня за убийцу», — понимаю я.

«Решайся», — говорит Кристиния. Мы обе знаем о чём она. Мать хочет, чтобы я пришла к ней… Вот только как?

«Подойди».

У меня дрожат руки, дрожит тело и душа. Мне холодно, страшно, я промокла. Проиграла…

Целую Алана в холодную щёку. Наш последний поцелуй. Шепчу: «Живи, будь счастлив, прошу». Оставляю принца лежать на поваленном дереве, а сама поднимаюсь на ноги. Но вдруг замечаю второю половинку красного камня и беру его. Всё. Теперь надо поторопиться! Кто знает, сколько у принца времени.

Подхожу к обрыву. Снизу, в нескольких десятках метров под ногами плещется чёрная, как смоль, вода.

— Вылечишь его? — говорю в воздух.

«Я же обещала выполнить желание. Это оно?» — раздаётся в голове голос. Кристиния в озере кукольно улыбается.

— Да. Сейчас. Я хочу видеть!

«Ты точно решила?»

— Да! Поторопись!

«И после этого ты придёшь ко мне?»

— Да! Но мы не будем трогать семью Алана! Никогда. И убивать никого не будем! Ты оставишь свою месть!

«Что за ужасы он тебе нарассказывал? Небось, валит на меня смерть своей матушки? Это не правда, Виктория. Я расскажу тебе как всё было, когда придёшь ко мне. Я вовсе не тот монстр, каким ты меня мнишь».

Я ей не верю. Ни капли. Но и выхода не вижу. Чувствую себя загнанной в угол.

Неожиданно слышу окрик:

— Эй!

И вижу, как из-за стены ливня к нам мчится волк. На ходу он оборачивается в человека. Ри… Ещё несколько минут и он будет здесь.

— Лечи! — кричу, поглядывая в сторону Ри.

«Мне нужна кровь», — говорит Кристиния.

Я сжимаю в пальцах осколок кристалла ведьмы. Он достаточно острый, чтобы порезать кожу. Задержав дыхание, резко провожу им по ладони. Кровь стекает по предплечью, но я не чувствую боли. Один лишь бесконечный страх. Страх не успеть.

— Давай!

Кристиния прикрывает глаза и начинает шевелить губами. Алые бусины застывают в воздухе, а потом летят к Алану, опускаются ему на грудь. Я вижу, как на глазах рана затягивается, а чёрные разводы исчезают. Помогает! Слава богу, помогает!

Принц вдруг делает судорожный вдох и начинает дышать ровнее. Бледность стремительно уходит с его лица. У меня отлегает от сердца.

Я не могу знать, излечилась ли рана полностью, но очень на то надеюсь. Подхожу к самому обрыву и смотрю вниз, на камни и воду. На улыбающуюся Кристинию. Потом последний раз оглядываюсь на Алана. И на Ри. Тот прямо на бегу обнажает меч. Ещё десяток секунд и он будет тут!

— Виктория! — кричит Ри. Нас разделяет несколько шагов.  — Стой! — он протягивает ко мне руку.

«Прыгай!» — властно требует Кристиния.

Я делаю шаг в пустоту. И падаю.

Удар об воду болезненный, вода смыкается над головой. Меня крутит, как куклу. Я пытаюсь грести, но справиться не выходит. Воздуха не хватает, и вот я уже глотаю воду, давлюсь. Сознание уплывает… А потом я вдруг вижу Кристинию. И страх отступает.

Её платье и чёрные волосы красиво колышутся в мутной воде. Она протягивает мне руки…

«Мы снова вместе, моя девочка», — шепчет она. Я несмело протягиваю свои в ответ.

«Всё будет хорошо», — шепчет мать, обнимая. И мне становится так тепло… Как не было никогда в этой жизни.

Когда я снова открываю глаза, то обнаруживаю, что нахожусь в незнакомой комнате. Тёплой и светлой, разве что без окон. И всюду — зеркала. Большие, маленькие, круглые и вытянутые. Они висят на стенах, стоят в углах. В них отражаюсь я. Испуганная, бледная, но живая, и всё ещё очень красивая. Кажется, даже самая жуткая усталость не способна затуманить красоту Виктории.

Воспоминания наваливаются гурьбой. Я сжимаю голову. В висках болезненно давит, но ещё хуже от мыслей. Как там Алан? Поправился ли он? Что сказал ему Ри?

Телохранитель видел, как я использовала магию крови… Но понял ли, что это было ради лечения? Или увидел в действиях злой умысел? Я прыгнула в озеро… Значит, считаюсь мёртвой? Нет, скорее всего меня объявили в розыск как пособницу культа и врага Руанда. На глаза оборотням лучше не показываться... Возможно, и в Лимерии мне будут не рады. Для меня уже, наверняка, наточен отдельный топор и намылена особенно крепкая верёвка. Церемониться никто не станет.

Вот только от мысли, что больше не увижу Алана — больно. «Всё! Забудь про него — мысленно приказываю я себе. — С принцем всё будет хорошо! Сама же видела, что его рана затянулась! Думай лучше о себе!» Но проще сказать, чем сделать. Тревога и тоска прочно поселились в сердце.

«Так! Катя! Ну-ка взбодрилась! — хлопаю себя по щекам. — От сюжета ты сбежала. Алана спасла. Остальное не твоя забота! Мало ли мужиков на свете! А от истинности одни проблемы! Сейчас лучше оглядеться, найти Кристинию и выманить из неё ответы! Она явно где-то тут… И знает больше, чем говорит».

— Проснулась? — вдруг доносится голос из соседней комнаты. Я вздрагиваю от неожиданности. — Иди сюда, милая!

«Вспомнишь солнце, вот и лучик», — бормочу я и опускаю ноги с кровати. На полу меня уже ждут мягкие тапочки. Сама я одета в белоснежную сорочку. Сколько не пытаюсь вспомнить, не могу понять когда успела из холодного озера переместиться в логово ведьмы. И ещё эти зеркала повсюду… Жуть!

Не зная чего ждать, встаю и прохожу в соседнюю комнату. Это оказывается кухня — совсем маленькая и тоже увешанная зеркалами. На столе тарелка с супом. Тёплая.

— Кушай, — раздаётся в воздухе. Я резко оборачиваюсь и вижу Кристинию. Она внутри одного из зеркал, улыбается своей прежней улыбкой.

— Почему ты…

— Снова в зеркале? — поднимает она брови.

— Да…

— Такова цена, — Кристиния изящно пожимает плечами. Потом поправляет чёрные волосы.

— Цена?

— За использование магии крови. Чтобы послать тебе копию книгу в другой мир, мне пришлось пожертвовать телесной оболочкой.

Я качаю головой:

— Хочешь сказать, ты ради меня обрекла себя на такую жизнь? Почему я должна тебе верить?

— Не должна, — женщина улыбается, однако глаза у неё остаются холодными. — Но это правда. А сейчас, прошу тебя, покушай. Суп остывает.

— Откуда он тут взялся?

Кристиния грустно вздыхает, словно её обижает моя подозрительность, а потом щёлкает пальцами и ложка, что лежит на столе, поднимается в воздух.

— Это мой дом. Здесь всё пропитано кровью… Моей кровью. Только тут я могу чувствовать себя хозяйкой. Продукты принёс помощник. А теперь кушай… Неужели ты думаешь, я хочу тебе навредить, милая? Ты же моя любимая доченька.

Меня передёргивает от её тона. От взгляда. Я с подозрением смотрю на тарелку. Но потом решаюсь. Сажусь на стул и беру в руки ложку. Ведь если бы Кристиния хотела, то я бы даже не проснулась. Стоит хотя бы изобразить, что верю её словам. Кто знает, на что способна ведьма, если её разозлить.

Суп оказывается очень даже вкусным. И словно бы знакомым… Мать смотрит на меня с любопытством, словно ждёт какой-то реакции. А когда не дожидается — спрашивает:

— Ну как? Узнаёшь?

Я непонимающе смотрю на неё.

— Ты любила это блюдо, когда была ребёнком, — объясняет она. — До того, как тебя разделило…

— Разделило?

— Да, — Кристиния смотрит пристально. — Когда твоя подружка Элиза написала книгу, сюжет настолько сильно противоречил реальности, что твою душу, Виктория, разорвало на две части. Одна половина осталась здесь, а другую забросило в другой мир.

Разорвало… на две части!

У меня начинает ломить виски, да так сильно, словно в них забивают гвозди. Если бы я не сидела на стуле, то наверняка бы упала от головокружения.

— Катя и Виктория — это части одной души? — бормочу я, пытаясь прийти в себя.

— Да, верно. Катя — скорее светлая твоя часть. А Виктория — ближе к тёмной. Хотя в вас намешано разного… В другом мире ты не рождалась, а просто появилась… Может быть заняла чьё-то пустое подходящее тело, что лежало в забытье. Поэтому возраст у вас с Викторией одинаковый

— Н-но… — Я тру переносицу. — Как в это можно поверить?!

— Подумай сама, милая моя, — озабоченно качает головой Кристиния. — Разве ты помнишь своё детство? Разве жизнь твоя не была серой и скучной? Скорее всего ты не могла в полной мере испытывать эмоции. Всё это последствия разделения души.

Кристиния права. Именно такой и была моя жизнь в России. И детство… да, я действительно ничего не могу о нём сказать. Словно его не было вовсе.

А ведь я думала, в истории с книгой замешано перемещение во времени. Похоже, всё проще. И сложнее одновременно… Получается, в книге Элизы характер злодейки настолько сильно отличался от реального, что единственным вариантом исполнить сюжет стало разделение души Виктории надвое.

Вот почему Виктория упала в обморок и не просыпалась! Вот почему после пробуждения вела себя так безумно! Вот почему изменился её характер!

— Если это правда…  — говорю я, — ...то почему части души соединились вновь? Что поменялось?

— В какой-то момент вы обе оказались близки к смерти, — отвечает Кристиния. — Вас притянуло как половинки целого, а в сознании осталась та, что была сильнее. Но даже так, наверняка, иногда Виктория даёт о себе знать. Ты может что-то такое замечала? — она наклоняет голову, точно пытаясь угадать, о чём я думаю.

Я вспоминаю, что и правда… ведь оказавшись в мире романа, я частенько говорю и делаю то, что мне не свойственно. Взять тот же сарказм. Или то, как иногда ловко вру и выкручиваюсь… Неужели в эти моменты во мне просыпается тёмная половина?

Как бы я не относилась к Кристинии, её история похожа на правду. Вот только мне до сих пор непонятно, что мать хочет от меня. Именно этот вопрос я ей и задаю.

— Моя девочка, — ласково говорит Кристиния. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Месть мне не нужна. К смерти второй жены короля Руанда не имею отношения. Её записали на меня просто потому, что не нашли другого виновного.

Всё это звучит сомнительно… Я вспоминаю, как Кристиния меня душила. С какой угрозой говорила со мной в костяной башне… Нет, у этой женщины сто масок. Верить я ей не могу. Хочет мне счастья? Это вряд ли. Однако, свои подозрения решаю не высказывать.

— Значит… — говорю я. — Ты можешь связываться со мной через зеркала?

— Могла. Пока ты не надела кристалл ведьмы. Мои силы вне этого дома сильно ограничены… К тому же, приходилось оглядываться на книгу судьбы.

— Оглядываться на книгу?

— Да. Моё вмешательство может повлиять на концовку. Магия книги защищает финал как цербер. Как бы ты не пыталась, всё к сведётся к книжному финалу.

— Но я же меняла события… — бормочу.

— Лишь детали, которые не могут повлиять на итог. А именно он важен для магии книги. Ты, наверняка, пыталась избежать встречи с принцем. Пыталась не завязывать с ним отношений. Пыталась не прослыть злодейкой… Но что у тебя вышло?

«Получилось не очень…» — думаю я, а вслух говорю:

— Ты говоришь, финал не изменить. Но прямо сейчас я нахожусь от принца далеко. Он не знает, где меня искать. Значит опасности нет, верно? Нужно просто переждать несколько месяцев и всё.

— Если бы, — грустно улыбается Кристиния. — Магия книги сильна. Как бы ты не пряталась, как бы не убегала, она нагонит… так или иначе. Финал неизменен. Даже если к нему приведёт совсем другая дорога. Может быть нас найдут охотники, или тебя узнает случайный человек, или сюда нагрянут бандиты. Так или иначе, ты снова попадёшь к принцу. И он убьёт тебя… Если же будешь сопротивляться слишком сильно, кричать об авторе книги, или пытаться убить Элизу, то недавняя история повторится. Магия попытается уничтожить тебя.

Я сглатываю ком, вставший в горле.

— Значит… — бормочу, — меньше, чем через три месяца меня в любом случае ждёт смерть? — я стараюсь звучать беззаботно, но напряжение пробирается в голос.

— Так или иначе, — шепчет Кристиния и вдруг исчезает, а потом оказывается в зеркале за спиной. В груди становится тесно от страха.

Кристиния протягивает руки, и я чувствую её холодные ладони на плечах. Так же, как когда-то чувствовала их на горле… Усилием воли я заставляю себя не двигаться.

— Что же тогда делать? — шепчу.

— Всё это время ты сражалась с сюжетом, девочка моя. А тебе нужно быть с ним заодно. Помогать событиям идти своим чередом.

— Не понимаю… Мне надо стать Злодейкой?

— Именно, — белоснежно улыбается мать. — Или хотя бы не тревожить магию книги. Главное — выжить и выиграть время, чтобы успеть изменить сюжет.

— Изменить сюжет? — мой голос падает до шёпота.

— Да. Написать свой финал, — зловеще шепчет мать. Глаза её сверкают.

— Как?

— Оригинал книги изъяли оборотни, когда обнаружили хранилище моего ордена. Сейчас она во дворце короля оборотней. В столице Руанда. Прочитать они её не сумели, убрали в тайный архив.

— Мне надо найти книгу? — понимаю я.

— Да, моя умная девочка, верно. Когда принц вернётся на родину, ты помнишь?

— Примерно за месяц, когда закончит дела в Лимерии.

«А спустя ещё месяц должна состояться свадьба Виктории и Алана...», — думаю я про себя.

— Отлично. Нам хватит времени подготовиться. Через месяц ты должна будешь попасть во дворец. Найти книгу. Добыть кровь Элизы… С её помощью мы перепишем концовку.

От беззаботного тона матери у меня волосы на затылке встают дыбом. Она словно рассказывает про весёлую прогулку в парке. О чём она говорит?! Предлагает поехать в Руанд!? В его замок!? Да ещё и кровь добыть?!

— Н-но оборотни меня схватят! И повесят! — Голос у меня дрожит от волнения.

— Я думала об этом. Но тебе не обязательно ехать в Руанд, как графиня Виктория Саблфорд… Как ты уже поняла, сюжет в деталях изменить не сложно. Притворишься простой служанкой. Устроишься работать во дворец. Понаблюдаешь… Сблизишься с Элизой.

— Да меня за версту узнают!

— Не узнают, — хмыкает Кристиния и сильнее сжимает руки на моих плечах.

А потом прикрывает глаза и что-то бормочет. Кожу на моём лице начинает покалывать… А потом я забываю, как дышать… Потому что вижу, как в зеркале напротив моё отражение начинает меняться.

Сначала теряют цвет чёрные волосы, становясь неприметными, мышиными, жидкими. Потом выцветают глаза, пухлые губки сменяют узкие, бледные губы. Кожа уже не выглядит бархатистой, нос кажется немного шире.

Из зеркала на меня смотрит Катя.

Неприметный мышонок.

Прежняя я.

Конец!