Перевод: Е. Шатуха

Скрипторы: Infinity_Wait, malalchaplain

Вёрстка и оформление: капитан Джек Воробей

 Из вихря расколовшегося мира родилось Восемь Владений. Бесформенность и божественность ворвались в жизнь.

Странные новые миры возникли в поднебесье, миры, изобилующие духами, богами и людьми. Лучшим из богов был Зигмар. Несчетное число лет он озарял Владения, которые купались в свете и величии его правления. Силой его служила сила грома. Мудрость его была бесконечна. Смертные и бессмертные равно преклоняли колени пред его гордым троном. Выросли великие империи, предательство — до поры до времени — удалось искоренить. Земля и небеса принадлежали Зигмару, и правил он ими в славную эру легенд.

Но жестокость упорна. Как и было предсказано, великий альянс богов и людей развалился, раздираемый изнутри. Мифы и легенды канули в Хаос. Владения затопила Тьма. На место былой славы пришли пытки, рабство и страх. Зигмар с отвращением отвернулся от смертных королевств, обратив свой взгляд на остатки давно потерянного мира, — задумчиво изучая его обугленную оболочку, бог безустанно искал малейшую искру надежды. И вот наконец в сознании обуреваемого черным жарким гневом бога забрезжила великая идея. Он представил себе оружие, рожденное небесами. Маяк, достаточно мощный, чтобы пронзить бесконечную ночь. Армию, высеченную из всего, что он утратил.

Зигмар обратился к своим мастерам. Долгие века трудились они, стараясь обуздать энергию звезд. Когда же грандиозная работа приблизилась к завершению, Зигмар вновь повернулся к Владениям — и увидел, что владычество Хаоса стало почти полным. Час мщения пробил. И вот, со сверкающей во лбу молнией, бог шагнул вперед, выпуская свои творения на волю.

Эра Зигмара началась.

Шипастая булава обрушилась на жертву, и голый камень стен забрызгала вязкая каша из мозгов и крови. Поверженный воин осел на пол, дергаясь в затухающих предсмертных конвульсиях. Победитель опустил раздвоенное копыто на грудь человека, смяв ребра вместе с бронзовой пластиной. Огромный зверолюд поднял голову и издал победный рев.

Однако он тут же перешел в булькающий визг: из покрытого шерстью горла чудовища внезапно вылез наконечник. Зверолюд попытался вырвать стрелу, но стоило ему схватиться за древко, как стрела превратилась в аспида. Змея обвила руку и вонзила ядовитые зубы в запястье бестигора, впустив в его вены огненную смерть. Зверь рухнул рядом с воином, чей череп раскроил секунду назад.

В извилистый, заваленный трупами проход скользнул силуэт стрелка. С головы до пят стрелка укрывала пурпурная мантия, без труда позволявшая ему полностью сливаться с окружающими тенями. Он настороженно взглянул на убитого бестигора. Желая убедиться, что зверь действительно мертв, он замешкался и не успел вовремя скрыть себя мантией — из-за дальнего поворота коридора появилась фигура в маске.

Прежде чем стрелок смог как-то отреагировать, незнакомец поднял шишковатый палец и указал на него.

В стрелка ударило волной магической силы, из уголков его глаз брызнула кровь, и он упал на колени. Колдовской вихрь продолжал терзать его изнутри, перемалывая органы в общую массу. От нестерпимой агонии стрелок не мог поднять лук, но он сумел вытряхнуть колчан и швырнуть в сторону своего губителя клубок стрел-аспидов.

Колдун в маске встретил приближение змей взмахом руки. Одна гадюка перевернулась на спину и задергалась от адской боли, из-под ее чешуек пополз дым и забурлил огонь. Прочих аспидов заклинание не задело. Колдун совершил еще один жест, более отчаянный, но и на этот раз зловещий огонь поразил лишь одну змею, не причинив вреда остальным. Выпустив третье заклинание, он окончательно понял, что его магия не способна уничтожить больше одной рептилии за раз, и бросился бежать. Но проход перегородил клан культистов в рясах. Лица их скрывали маски, подобные тем, что носил он сам.

Ближайший к колдуну культист сделал выпад железным копьем. Тот отскочил от шипастого наконечника, но тем самым открылся для стрел-аспидов. В ногу колдуна впился холод ядовитых клыков. Он потерял равновесие, упал на пол, и тут же на него набросилась вся стая змей. Золотая маска приглушила крики боли.

Взмахом копья магистр клана культистов приказала следовать за ней. Со зловещим единством клан спешно двинулся по ковру трупов. Внимание культистов привлек лязг мечей из соседнего ответвления. Поигрывая кривыми ножами и шипастыми копьями, они отправились к месту схватки. Члены клана ни на секунду не ослабляли бдительность, прекрасно понимая: то, что слышали они, могут запросто услышать и другие. В аду угрюмых просторов Сумрачной дали никто не испытывал недостатка в противниках.

Звуки боя доносились до Йоширо лишь слабым эхом. И то для этого ему приходилось напрягать слух, концентрируя усиленные колдовством органы чувств на лабиринтах коридоров, что пронизывали крепость. В Сапфировом дворце практически не осталось мест, свободных от кровопролитных сражений. Боевые отряды рыскали по залам, стремясь доказать свое главенство над другими. Люди и нелюди со всех концов мира слетелись с одной целью: сделать замок собственной вотчиной и завладеть силой Тамузза.

Йоширо усмехнулся: возня мальков на мелководье. Его лицо цвета земли принимало то один облик, то другой. Ему не было дела до короны мертвого хаосита. Пусть прочие грызутся за подобную ерунду. Он прибыл в Сумрачную даль в поисках истинной силы. Силы куда более значимой, чем та, ради которой другие шли на смерть.

В погоне за этой силой Йоширо достиг святилища, таившегося на самой вершине Сумрачной дали. Он изучил чары, скрывавшие святилище, и теперь подозревал, что оно находится в Хамоне лишь частично, какие-то элементы его сущности просочились в другие миры. Только адепт темных искусств сумел бы отыскать это место без приглашения хозяина. Только истинный знаток сумел бы пройти сквозь барьер, за которым заканчивается реальность. Многие пытались. Теперь же они лежали изувеченными трупами в коридорах снаружи. Миловидная колдунья с третьим глазом во лбу оказалась ближе всех к успеху. Она даже сумела пронзить барьер, но ее магия не выдержала испытания, которое ждало ее по ту сторону. Часть колдуньи осталась там, в зале, другая же навсегда слилась со стеной.

Йоширо еще раз взглянул на колдунью и ухмыльнулся, задумавшись о судьбе невежественных слабаков, позарившихся на мощь, за которой пришел он сам. Сквозь его тело рябью пробежали изменения: кожа потемнела, нос и глаза расширились. Он начал походить на охотника на гаргантов из варасийских джунглей. От непреднамеренного превращения Йоширо скривился. Источником подобных спазмов колдовства — пугающих и притягательных одновременно — служила аура святилища. Сила этого места влияла даже на него, что могло означать лишь одно: Йоширо недооценил прежнего хозяина святилища, проклятыш Кхорам был воистину могуч.

Усилием воли Йоширо принял свой, как он считал, истинный облик. Лицо осунулось, глаза засверкали голодом. Так он предпочитал выглядеть, когда не было необходимости выглядеть иначе. Подобные превращения служили ему чем-то вроде разминки, которая не давала чужой магии исказить его облик вновь.

Чародей потерял интерес к мертвой колдунье и направился дальше, в глубь святилища Кхорама. Внутри оно походило на залитый сверхъестественным сиянием грот. В девяти углах мерцали мистическим огнем светильники, пятная стены множеством пляшущих оттенков цветов. Взгляду Йоширо открылись магические круги на полу. Девять концентрических колец, по ободу каждого из которых были начерчены мелом колдовские знаки и символы. Среди кругов скрючились пеньки черных свечей — мутный воск источал трупный запах. Зоркий глаз Йоширо мог различить исходившее от колец эфирное излучение, остаточное сияние некогда проведенных ритуалов.

Йоширо сотворил несколько заклинаний, чтобы понять природу этого излучения и изучить его. Были то искры давнего колдовства или же признак каких-нибудь жутких защитных чар, готовых проснуться? Оставшаяся после смерти Кхорама сила, желавшая сохранить его секреты от посторонних? Но даже заклинания Йоширо не дали ему уверенного ответа, что из этого было правдой.

Чародей отвлекся от изучения кругов и взглянул на столы и полки в дальнем конце святилища. Йоширо окатило жаркое предвкушение. Он нашел то, за чем пришел: тайные знания Кхорама, знания, что нашептал ему гомункул, знания, что вверил ему сам Призматический Король! Йоширо положил обе руки на грудь и призвал самые могущественные защитные чары, которые были ему известны. Черные волосы на его голове посерели: чтобы напитать заклинания, чародей черпал собственные жизненные силы. Чем больше своей энергии он вкладывал, тем явственнее ощущал холодную хватку изнеможения. Когда сокровище находится так близко, преступно тратить время на поиски кого-то, кого можно принести в жертву. Усилием воли он стряхнул с себя вялость и сосредоточился на своей задаче.

Окруженный чародейской аурой, Йоширо миновал меловые кольца и направился к полкам. От собранных на них книг и свитков у него перехватило дыхание. Разум заполонили догадки, воображение рисовало кар- тины того, что могло в них храниться.

— Не отдав — не обрести.

То был не более чем слабый шепот, но в тишине святилища слова звучали в ушах громовыми раскатами. Кожа Йоширо вдруг стала бледной, как лед, черты лица вытянулись, точно у Хорака — обезьяноподобного снежного охотника. Его руки вытворяли магические жесты, пальцы скрючились в подобие когтей ястреба.

— Цена. У всего есть цена.

Сперва Йоширо концентрировал все внимание на круге, предположив, что голос исходил оттуда. Теперь он развернулся, вперив взгляд в ближайшую стену. К его немалому удивлению, он обнаружил на ней большое зеркало. Но отражение в нем принадлежало не ему. Он увидел высокую, напоминавшую человеческую фигуру, кобальтового цвета кожу, черные доспехи и темный плащ. На жабьем лице существа гнездились два выпуклых глаза, а осанку кривил пернатый нарост на спине. Вдруг нарост открыл желтые глаза и щелкнул клювом, и тогда Йоширо понял, чье отражение он видит.

— Кхорам! Девятый пророк! — воскликнул Йоширо. — Ты же умер!

От ужаса его облик снова изменился, уменьшился, из-за чего чародей стал походить на испуганного ребенка.

Отражение согласно кивнуло.

— Есть разные ступени жизни, есть разные ступени смерти. У меня нет тела, есть лишь образ, который живет в этом зеркале.

Йоширо тщетно старался успокоиться, вернуть себе привычный сухопарый вид.

— Отражение в зеркале, — задумчиво пробормотал он. — Тень, отголосок, что надеется избежать мести Призматического Короля. Ты подвел лорда демонов и скрываешься от его вечного гнева. И какой же силой ты владеешь теперь, могучий Кхорам?

— Пожалуй, лишь той, которую припас, обладая телом, — ответил Кхорам и указал червеобразным пальцем на круги. — Но не стоит меня дразнить, Йоширо Оборотноликий. Ты ученик Йондо. Именно моя магия уничтожила твоего учителя, и лучше тебе об этом не забывать.

Лицо Йоширо налилось кровью.

— Я помню, как погиб мой отец, — прорычал он.

Кхорам холодно ухмыльнулся, демонстрируя почерневшие пеньки зубов.

— Тогда делай выбор. Чего ты желаешь: силы, которую я могу дать, или отомстить за отца? — Демонический сквернавник довольно защебетал. — Ты последователь великого Тзинча. Я знаю, зачем ты пришел.

Отражение повернулось и указало на что-то за полками, которые Йоширо приметил ранее. Там стоял массивный каменный аналой, а на нем лежал невообразимо огромный том с черным переплетом. Книга была прикована к аналою тяжелыми цепями. Сердцебиение чародея участилось.

— Малефикара, — вожделенно прошипел Йоширо.

Именно ради этого фолианта его отец, Йондо, бросил вызов Кхораму, из-за чего и расстался с жизнью.

— Помоги мне, и книга станет твоей. Тебе откроются тайны, о которых Йондо не мог даже помыслить, — пообещал Кхорам. — Каких знаний ты алчешь? Знаний повелевать драконами? Видеть разум врагов и делать их рабами? Или ты жаждешь освободиться? Способа расторгнуть связывающие тебя сделки и сбросить оковы обещаний, которые надел в поисках силы? Послужи мне, и ты получишь все, и даже больше.

Йоширо повернулся обратно к зеркалу:

— Ты не более чем образ, запечатленный в стекле. Я могу взять Малефикару, и ты ничего не сделаешь.

— Что ж, попытайся, — разрешил Кхорам. — Но прежде вспомни, как нелегко тебе пришлось с защитными чарами святилища. А затем подумай, насколько более страшные чары охраняют мое самое ценное сокровище. Делай то, что я скажу, и получишь книгу без риска для жизни. Если нет... не мне напоминать тебе о смерти Йондо.

— Я не мой отец, — злобно усмехнулся Йоширо, — моя сила намного превосходит его. Я заберу книгу, — он указал пальцем на Малефикару, — и никакое отражение мертвого глупца меня не остановит.

Чародей вынул из одеяний яркий, размером с кулак, драгоценный камень. Камень переливался всеми цветами радуги, один оттенок перетекал в другой. Йоширо смотрел на него какое-то время. Высокую цену он заплатил, чтобы завладеть подобной реликвией — и ее способностями, которые за все годы верной службы не подвели его ни разу. Однако сейчас Йоширо собирался потребовать от реликвии то, что ее разрушит. Он расстанется с одним сокровищем, но взамен получит куда более могущественное.

— Защитные чары, призванные уничтожить любого смертного, осмелившегося прикоснуться к Малефикаре, — прошипел Йоширо и рассмеялся отражению Кхорама. — Но что, если твоей магии бросит вызов не смертный?

С этими словами он положил камень на пол и произнес имя, не принадлежавшее ни одному человеку. При звуках имени камень раскололся, и на его месте заклубился столп густого пара. Спустя несколько ударов сердца пар начал уплотняться, собираться воедино, обретать более выраженные очертания. Прошло еще немного времени, и между Йоширо и книгой возникла гротескная фигура.

Существо было ростом ниже человека, но значительно шире в плечах, с длинными полусогнутыми, как у жабы, ногами и длинными руками. Оно не имело шеи, зловещее лицо с клювом вместо рта сидело прямо между плечами. Мокрую блестящую шкуру блеклого розоватого цвета усыпали островки кобальтовой синевы. В глазах светился недобрый и ядовитый ум.

— Принеси мне книгу! — приказал Йоширо демону, указывая пальцем на желаемое. — Принеси мне книгу — и ты свободен, — добавил он, заметив, что демон заколебался.

— В этой книге запечатаны имена девяти тысяч демонов, — сообщил Кхорам из зеркала.

Лицо Йоширо ощерилось в хищном оскале:

— Я твой хозяин! Делай, что приказано, или возвращайся в камень.

Йоширо обладал знаниями, чтобы претворить угрозу в жизнь, однако это потребовало бы огромных сил. Но слова возымели действие, и демон переборол робость. Он издал высокий вой и вприпрыжку бросился к аналою.

Йоширо с улыбкой наблюдал за тем, как демон приближался к книге. Охранные чары Кхорама накинулись на существо. Демона терзало пурпурным огнем и сверкающими копьями черных молний, они опаляли розовую шкуру, но причиняли ему куда меньше вреда, чем любому смертному на его месте. Демон подобрался еще ближе, и в дополнение ко всем предыдущим чарам из воздуха материализовался призрачный меч и обрушился на посланника Йоширо. На этот раз со вспышкой синего света существо разлетелось на куски. Когда взрыв энергии утих, клинок исчез. Исчез и демон, но на его месте появились два меньших создания: синие, не больше ребенка. Демоны попытались вскарабкаться на аналой.

До Малефикары они долезли одновременно. Одновременно они ухватились за книгу, но стоило их когтистым лапам коснуться фолианта, оба существа тут же исчезли. Испарились, не оставив и следа, словно их и вовсе не призывали в залы Сумрачной дали.

— Девять тысяч и один, — поддразнил Кхорам. — Теперь ты готов меня выслушать?

Чародей переводил взгляд с изображения на закованную в цепи книгу и обратно.

— Я призову десять тысяч запретных имен Изменяющего Пути, чтобы связать тебя с твоим словом. Может, ты и сумел спрятаться от Призматического Короля, но от Тзинча тебе не скрыться.

— Значит, договор, — согласился Кхорам. — Во имя безымянных ужасов Тчара, да будет так.

— Не так быстро, — остановил его Йоширо. — Прежде чем я заложу свою душу и, возможно, обреку ее на вечные муки: что от меня требуется? Я знаю, какая награда ждет меня, но я также хочу знать, чего хочешь ты.

Кхорам посмотрел на Йоширо, в его глазах был холодный блеск.

— Моя цель придется тебе по душе. Харадронское судно и его капитан. Они причина моего позора. Запертый в зеркале, я не в силах расправиться с моим врагом. Но ты можешь. Я хочу отомстить. Поквитаться с «Железным драконом». Я хочу убить капитана Брокрина.

Брокрин Улиссон оглядывал зал гильдии, его глаза блуждали по массивным литым фигурам лордов-предков, что в ответ смотрели на него с потолков. Ослепительные ряды драгоценных камней выкладывали собой орнаменты в их бородах. Он изучал великолепные портьеры из золотой парчи с вышитыми поперек них рунными глифами богатого пурпурного цвета, который можно получить только из чернил харкракена. Портьеры ниспадали по обе стороны металлических колонн, опор сводчатой крыши. Стены зала собраний покрывали плиты черного гранита, двенадцать футов в длину и столько же в ширину, но толщиной меньше волоса в усах бороденышей. Каменные панели создавали впечатление горных залов и гротов глубоко под землей, где когда-то давно правили предки Харадрона. Пол тем не менее рассеивал подобные иллюзии. Склеенная из дробленого лазурита, сияющая жемчугом плитка навевала мысли о далеких высотах над вершинами самых величественных гор. Местность, которую харадронцы сделали своим домом.

Брокрин теребил заплетенную светлую бороду, в его глазах появилось почти затравленное выражение. Как сильно ему хотелось ходить среди облаков, вести корабль к неизведанным горизонтам! Тяга к странствиям текла у него в крови. Когда Брокрину приходилось долго оставаться в одном месте, он становился беспокойным и нетерпеливым. Самая длительная его стоянка случилась в Барак-Зилфине, когда он полгода чинил «Железного дракона» после его памятной встречи с Газулом. Прошло всего несколько дней, как они спаслись из крепости Финнольфа, а ему уже вновь хотелось как можно скорее отчалить.

Хотя на этот раз причина как можно скорее отчалить была веская.

В зале собраний вместе с ним присутствовала почти вся его команда, кроме нескольких дуардинов, которым он поручил присматривать за кораблем. Рядом с ним стоял Мортримм. Старый навигатор пожевывал глиняный мундштук курительной трубки. Седовласый дуардин заметил, что мысли капитана где-то блуждают. Он нахмурился, стукнул Брокрииа под локоть и кивком указал на дальний край зала.

Нехотя Брокрин вновь перевел глаза на многоярусные ряды кресел, в которых сидели и пристально разглядывали капитана и его команду торговцы Лиги десяти гильдий, поручители последней экспедиции «Железного дракона». Казалось, каждый из торговцев стремился перещеголять соседа дороговизной одежд. Мундиры с богатой вышивкой и пуговицами из драгоценных камней, искусные пояса из шелка дополнялись пышными шляпами, поля которых прогибались от веса редких перьев на них. Руки торговцев укрывали перчатки, и от переизбытка колец в придачу к золоченым кончикам пальцев на них было больно смотреть. Бороды поручителей пышнели от украшений из алмазов и рубинов. Вокруг суетились слуги в ливреях, следившие за тем, чтобы в графинах из слоновой кости не заканчивались хмельная брага и душистый эль.

Но среди поручителей сновала не только прислуга. Были там и несколько логистикаторов, переходивших от одного торговца к другому с медными листами в руках. Брокрин мог лишь гадать о содержании металлических страниц. На одних наверняка перечислялись расходы, исчерпывающий список всего, чем оснастили «Железного дракона» для последнего путешествия. В других, вероятно, подсчитывался доход, который поручители ожидали увидеть. Но наверняка логистикаторы говорили и о прибыли иных кораблей... и гильдий, что их поддержали.

— Уж лучше я бы еще раз сразился с Газулом, чем смотрел, как эти пиявки глазеют на меня, — едва слышно ворчал Брокрин.

— Я тоже, — пробормотал Мортримм в ответ, выпуская облако дыма. — Газул право на корабль у тебя не отберет. А вот Лига десяти гильдий отберет запросто. Поэтому держи себя в руках и изображай уважение.

— Я же не какой-то зеленый кадет прямиком из Академии, — не успокаивался Брокрин, — я знаю, как здесь ведутся дела. Экспедиции не обходятся без политики, поручителям нужно чувствовать себя выше всех. — Он покачал головой. — Сидят тут по горло в роскоши, пока другие на кораблях покоряют небеса в их честь.

— Такой же упрямец, как и твой папаша, — с легким раздражением заметил Мортримм. — Всегда между здравым расчетом и идеалами выбираете идеалы. Ты знаешь, чего они хотят. Контроля над своими вложениями. Быть уверенными, что их деньги принесут им еще больше денег. Не просто набить сундуки, но знать, что, даже когда корабль где-то далеко, их вложениям ничто не угрожает.

— Я не кадет, — напомнил Брокрин, — я все это знаю. Я благодарен тебе за то, что ты помог мне встать на ноги вначале, но сейчас я вполне способен ходить сам.

Мортримм безрадостно улыбнулся и ничего не сказал. Старый навигатор был Брокрину кем-то вроде наставника, и даже спустя много лет один то и дело поучал другого.

Брокрин вернулся к созерцанию Лиги десяти гильдий. Каждый раз, когда очередной логистикатор подносил торговцам новый отчет, взгляды их тяжелели. Их предупредили, что последнее предприятие броненосца не только не принесло прибыли, но даже обернулось убытками. То, что сундуки поручителей полегчали, оскорбляло их само по себе, но куда серьезнее был удар по их чувству контроля. И они непременно предпримут попытку его вернуть.

— М-да, толпа орруков и то выглядит не столь отвратительно, — заметил молодой капер Готрамм, произнеся слова достаточно громко, чтобы Брокрин мог его услышать.

— Помалкивай да изображай внимание, — посоветовал Готрамму Хоргарр, главный двиргателист. — Мы здесь и так влипли по самое... — добавил он настолько тихо, что капитан с трудом расслышал.

Брокрин догадывался, о чем думал каждый член его команды. Лига десяти гильдий вверила ему корабль и, согласно правилам, могла отнять у Брокрина «Железного дракона» вместе с экипажем. Однако у Брокрина была возможность избежать неприятных для себя последствий. В Кодексе Харадрона содержалось положение о бунте, и, согласно этому положению, капитан не нес ответственности за исход кампании, если лишался командования. Брокрин не хотел вести корабль в крепость Финнольфа. Однако, подстрекаемый алчным Скагги, экипаж поднял бунт и передал управление броненосцем Готрамму. И путешествие в крепость обернулось для них полной катастрофой.

Сообщить о мятеже означало получить путь на свободу. Но это также означало гибель его команды. Участь бунтарей — трудиться в неволе до тех пор, пока долг Лиге не будет полностью выплачен. И никто из них больше никогда не взойдет на корабль. Даже в самой безнадежной ситуации ни один капитан не примет к себе в команду бывших мятежников.

Брокрин дал слово забыть о случившемся, но теперь, находясь в Барак-Зилфине под недобрыми взглядами поручителей, он был уверен: некоторые вроде Хоргарра сомневаются, что их капитан способен пойти ради своей команды на такие жертвы. Подтвердить их страхи и рассказать правду — что могло быть прагматичнее? Но, как заметил Мортримм, Брокрин принадлежал к идеалистам, а не к прагматикам. Он крепко держался за идею, что команда корабля как семья, где каждый пойдет на любой риск ради другого. Не для того он спасал их от демонов Хаоса, чтобы смотреть, как их судьбы растопчут ослепленные цифрами поручители.

Один из торговцев поднялся и пригладил перед мундира. Украшенные кольцами пальцы принялись перебирать драгоценные камни в бороде. Загримм, за свои темные делишки снискавший прозвище Златодер. Брокрин не удивился, что этот крохобор первым требует компенсацию.

— Невеселая картина получается из твоих сводок, капитан Брокрин, — произнес Загримм. — Объемы расходов вызывают беспокойство. Особенно с учетом твоего возвращения с пустыми трюмами.

Не успел Брокрин открыть рот, как Загримму ответил другой торговец, сидевший несколькими ярусами выше.

— У всех выдался неудачный сезон, — сказал он.

Его бороду скрывал золотой чехол, а глаза украшали тени из толченых сапфиров. Изо рта дуардина торчала громриловая трубка, ее чашу выковали эфирные кузнецы, а благодаря химическому огню она всегда оставалась горячей. Длинный плащ был лучшего покроя и застегивался на пуговицы из драконьего рога. А уж великолепием колец, обнимавших его пальцы, не мог похвастаться ни один другой торговец в зале гильдии.

— Я знаю, что сезон неудачный, Оррик, — ответил Загримм, стараясь, чтобы его голос звучал почтительно, несмотря на ощущаемое им раздражение. — Но даже самый неудачный сезон должен приносить не одну только убыль. — Он дотянулся до ближайшего логистикатора и выхватил медную страницу из его руки. — Ты видел счета. Наши вложения не оправдались.

Оррик медленно кивнул.

— Неудачный сезон, — повторил он, очевидно, не зная, чем еще подкрепить свой довод.

Некоторые из торговцев смотрели на него задумчиво, а то и разочарованно.

Но Загримму этого было недостаточно.

— У «Железного дракона» репутация охотника на неудачные сезоны, — заявил он. Торговец метнул взгляд в Брокрина и указал на капитана пальцем. — С тех самых пор, как ты наткнулся на это чудовище, Газула, ни разу твой корабль не вернулся с прибылью. Вложенные в него средства утекают, словно вода.

— Но ведь именно ты и предложил поддержать «Железного дракона», — напомнил Загримму третий торговец, — это ты сказал нам, что капитан Брокрин ввиду своего невезения согласен на меньший процент от общей прибыли.

— В те времена я все еще готов был поверить, что «Железный дракон» способен приносить доход и что все эти слова о проклятьях и невезении не более чем пустые слухи.

— Но подумайте вот о чем: «Железный дракон» — единственный корабль, который повстречался с Газулом и до сих пор бороздит небеса. Разве можно после такого говорить о невезении? — возразил Готрамм.

Его уверенный голос прозвенел на весь зал собраний. Однако торговцы, возмущенные дерзостью молодого капера, лишь нахмурили брови.

— Да, капитан Брокрин водил нас в места, в которые не заходил ни один корабль, — добавил Ворки, первый помощник капитана, чем вызвал еще большее неудовольствие торговцев.

— Это стратегия кэпа помогла нам победить двуглавого дракона, — присоединился одноглазый канонир Аррик. — Если бы не он, нас бы здесь не было. И корабля тоже бы не было.

Брокрин слушал, как рьяно команда стремилась защитить своего капитана, и сердце его переполняло тепло гордости. Однако он понимал: поддержка команды для поручителей — пустой звук.

Загримм пренебрежительно махнул рукой:

— Это не меняет сложившегося положения. Трюмы «Железного дракона» пусты, как пивные погреба Брюнруфа. На корабле нет ничего, что можно было бы зачесть в вашу долю, и преступно мало для тех, кто снарядил вашу экспедицию с целью окупить вложения.

Глаза Загримма недобро блестели. Брокрин приготовился к худшему.

— Чтобы вернуть наши средства, мы забираем корабль.

— Вы не можете продать «Железного дракона»! — воскликнул Готрамм.

Загримм согласно кивнул.

— Верно. С такой репутацией, как у вашего корабля, его никто не купит. Судно будет уничтожено. И продано как металлолом.

От этих слов экипаж гневно загомонил. Даже некоторым торговцам намерения Загримма пришлись явно не по душе.

Брокрин вышел вперед, повернулся к команде и приказал ей успокоиться. Как только ропот дуардинов достаточно поутих, он обратился к Загримму и прочим торговцам:

— «Железный дракон» — прекрасный корабль. За ним нет вины. Это я подвел вас. Если в Барак-Зилфине не найдется дуардина, готового стать его новым капитаном, вы можете выручить приличные деньги, продав корабль другой небесной гавани.

Это предложение вызвало новую волну протеста со стороны команды. Дуардины Лиги десяти гильдий перешептывались между собой. Но Оррик отверг предложение Брокрина.

— Серьезное это дело — продать другому небесному порту корабль, собранный в механозалах Барак-Зилфина. Едва ли не запрещенное Кодексом. Чтобы получить разрешение, придется ходатайствовать перед Советом адмиралов. А получить его можно, только убедив Совет, что продажа корабля не повлечет передачу инженерных секретов нашей гавани. Нет. Единственный выход, который я вижу, — это разобрать судно на части.

У Брокрина внутри все словно рухнуло вниз. Осталась только гладкая тихая пустота. Его корабль превратят в груду металла. Небоплаватели Барак-Зилфина почитали свои суда. Брокрин скорее был готов сбрить бороду и опозорить себя на всю жизнь, чем видеть подобную кончину «Железного дракона». Недовольный рев членов экипажа давал понять, что они чувствуют то же самое.

Оррик постучал графином по ручке кресла, приказывая команде «Железного дракона» умолкнуть. Затем он подался немного вперед и пристально посмотрел Брокрину в глаза.

— Капитан Брокрин, я знаю, что ты опытный небоплаватель. Даже когда среди дуардинов начали ходить байки о проклятии Газула, тебе неизменно удавалось хоть как-то, но окупить вложения поручителей.

От слов Оррика по спине Брокрина пробежал холод. Он не был наивен, он знал, на что намекает торговец. Но все равно Брокрин предпочел притвориться, что не разглядел подтекста.

— В этот раз попутный ветер мне не благоволил, — ответил он.

Оррик постучал кольцом на пальце по кольцу на бороде.

— Но, может быть, на корабле произошло что-то, что смогло бы... смягчить твою вину? Скажем, обстоятельства, которыми ты не мог управлять, а потому ответственность за которые лежит не на тебе?

Даже другие торговцы догадались, какую игру задумал Оррик. Загримм пытался протестовать, однако дело приняло такой оборот, при котором Лига не могла воздействовать на ситуацию. Кодекс был на этот счет непреклонен: если на «Железном драконе» случился бунт, Лига не имела права винить Брокрина за провал экспедиции.

Брокрин также вперил взгляд в Оррика. Капитан поверить не мог, что самый состоятельный член Лиги десяти гильдий предлагал ему такой шанс. Если он расскажет о мятеже, то сохранит свое право на «Железный дракон» и сам корабль. Поручителям не останется ничего другого, кроме как смириться с убытками и взыскивать их с бунтарей.

По всему телу Брокрина растеклась пустота, а сердце словно схватила ледяная рука. Вся команда смотрела на своего капитана и ждала его ответа торговцу. Никто не смел даже вдохнуть. На одной чаше весов были их жизни и свобода, на другой — право Брокрина на «Железного дракона».

— Я рассказал вам все, — промолвил Брокрин, выталкивая из себя слова прежде, чем передумает, — нам просто не удалось извлечь из экспедиции прибыль. Больше мне нечего добавить.

Загримм облегченно улыбнулся. Не все торговцы могли похвастаться тем же богатством, что и Оррик, не каждый был готов смириться с убытками.

Оррик откинулся на спинку кресла.

— Благодарю тебя, капитан Брокрин, — произнес он сухим отрывистым тоном. — Ты и твоя команда можете идти. Мы сообщим тебе о нашем решении.

Оррик Златорукий глядел вдаль через глазок эфироскопа и злорадно ухмылялся. Торговец наблюдал за тем, как харадронский броненосец величественно поднялся в воздух и отчалил в направлении Златоносных холмов. «Железный дракон» начинал свое великое и опасное путешествие, которое вскоре превратит Оррика в самого состоятельного дуардина во всем Хамоне.

Лорд-торговец пододвинулся к краю обшитого бархатом кресла и сильнее прижал глазок к лицу, будто хотел оказаться рядом с броненосцем и подстегнуть его двигаться быстрее.

Пока Оррик наблюдал за броненосцем, Васкин стоял около него. Они находились вдвоем в обсерватории, удерживаемой небесными швартовами. Оррик был осторожен: из его подчиненных о планах торговца знали лишь считаные единицы. Достаточно всего одного случайно брошенного слова, одной крохотной оговорки — и кто-то из его соперников разнюхает, что Оррик разработал новый план, как обогатиться. Оррик был известен тем, что никогда не ставил на птицу с подбитым крылом. А некоторые и вовсе считали, что он превращал в золото все, чего касался.

— В этот раз ни одна пиявка ко мне не присосется, — бормотал Оррик, — ни один паразит не поживится на моих вложениях.

Васкин осмотрел богатую обсерваторию, увешанную картами и схемами. Особенно привлекал внимание астрономический шар из осмоленного глаза мегалофина с картой звезд. Сфера в три раза превышала рост любого дуардина. Сапфировой окраски плитка под ногами отображала созвездия и движение жил эфирного золота. На резном потолке было нарисовано небо, неотличимое от настоящего. Эфироматические лампы и генераторы тени могли создавать самые различные погодные условия от безоблачного рассвета до грозового заката. Сенешаль покачал головой. Богатство Оррика не поддавалось исчислению, но он алкал большего. И не желал с кем-либо делиться.

— Значит, никто за ними не последовал, милорд? — спросил Васкин.

Оррик отмахнулся от вопроса.

— Если бы последовали, это означало бы, что ты допустил оплошность. Я говорил тебе действовать по плану, держать язык за зубами. Но стоило мне выкупить долг броненосца, и вот уже половина небесной гавани толкует о том, что я стал владельцем «Железного дракона».

— Скрыть подобные новости невозможно, — отметил Васкин. — Вы лишили клан Загримма прибыли. Даже если остальные члены Лиги десяти гильдий закроют на это глаза, Загримм молчать не станет.

Оррик отставил эфироскоп и вперил гневный взгляд в сенешаля.

— Я подобного не потерплю. Что бы я ни делал, всегда налетят стервятники, чтобы отобрать у меня кусок. Это я иду на риск. Это я вкладываю свои средства в предприятие, но в конечном итоге часть золота попадает не в мои руки, а в чужие. Не потерплю!

— Такова плата за известность, милорд, — вежливо склонил голову Васкин. — Что бы вы ни делали, за вами будут следить. Вам достается орлиная доля — стоит ли волноваться по поводу объедков, что попадают к стервятникам?

Оррик выругался в бороду, его брови гневно сдвинулись.

— Деньги — мои. Прибыль — моя. Целиком. Ты понял меня, Васкин? Целиком! — пригрозил он и приблизился к крючконосому дуардину. — Ты стал удивительно мягкотелым. Не припомню, чтобы ты раньше давал поблажки этим паразитам. — Во взгляде торговца зародилось подозрение. — Быть может, поэтому ни один корабль не последовал за «Железным драконом»? Кое-кто знает, куда он направляется. И у этого кое-кого есть доступ к карте, но нет чести, раз он осмелился предать своего хозяина.

— Милорд, только мы и капитан Брокрин...

— Ах да, и еще тот, кому ты продался, — обрубил Васкина Оррик и пригрозил ему кулаком. — Написал для меня роль и убедил ее сыграть. Сперва впутал меня в свою игру, а потом подло продал с потрохами! Устроил театр с покупкой «Железного дракона», чтобы все задумались, куда же он отправился. А затем ты развернешь перед ними небесную карту! — Разъяренный торговец сверлил глазами сенешаля. — Выкладывай, шавка, — потребовал он, — кому ты меня продал? Сколько тебе заплатили?

Оррик замахнулся на сенешаля, но ударить не смог. Когда кулак хозяина и лицо слуги разделяла пара дюймов, торговец замер, словно все его тело сдавило невидимой хваткой. Его глаза округлились от ужаса и непонимания.

— Я никому ничего не сказал, — с укоризной проговорил Васкин, — и мне ничего не заплатили... пока.

Оррик силился вырваться из невидимой хватки. Он пытался что-то произнести, но с губ срывалось лишь испуганное бормотание.

— Но ты прав, — продолжал Васкин, расплываясь в улыбке, — ты превосходно сыграл свою роль. Ты купил журнал, взял на себя долги «Железного дракона» и убедил Брокрина отплыть к Кладбищу прибыли. — Улыбка сенешаля неестественно расползлась от уха до уха. — Тобой было так легко манипулировать. Но, опять же, жадность — слишком грубый инструмент и не требует большого мастерства, чтобы на нем сыграть.

Невидимая хватка отпустила Оррика, и торговец отшатнулся от сенешаля, его взгляд метался по обсерватории. Оррик нервно облизнул пересохшие губы: выбраться отсюда он мог, только миновав Васкина.

— Чт... что с тобой случилось? — спросил он.

Васкин захохотал. Его смех скорее походил на карканье вороны, нежели на глубокий и душевный смех дуардина. Сенешаль принялся увеличиваться в росте, а вместе с ним усиливался и ужас Оррика.

— Много чего произошло. Васкин, которого ты знаешь, уже несколько недель как мертв, но ты этого даже не заметил, тебя ослепило мое обещание приумножить твое богатство.

Оррик продолжал пятиться — он двигался к стойке с ключами и молоточками для настройки эфироскопа.

— Кто ты? Что ты?

— Имя дает власть, — ответил Васкин, — поэтому имя я не назову, уж пойми. А вот что я... я могу принять любой необходимый мне облик.

Собеседник вырос на несколько дюймов. Его плечи начали расширяться, а худощавая фигура — раздуваться.

Оррик уже дотянулся до стойки с инструментами. Он завел руку за спину и пытался нащупать что-либо, что мог использовать как оружие.

— Не стоит этого делать, — предупредил Васкин. — Тебе предстоит сослужить мне еще одну службу. Загримм и остальные не преследуют «Железный дракон», поскольку верят, что корабль — приманка. Кто-то по секрету нашептал им, что ты отправишься на другом корабле, — сказал сенешаль, и его неестественная улыбка стала еще шире. — Они не знают, в чем твоя задумка, но уверены: она настолько прибыльная, что ты лично решил возглавить экспедицию.

— И возглавлю! — взревел Оррик.

Он выбросил вперед ладонь с зажатым в ней ключом, кинулся на Васкина и замахнулся импровизированным оружием, целясь в голову.

Васкин в ответ лишь поднял руку. Из растопыренных пальцев, озарив комнату, выстрелила электрическая дуга фиолетового цвета. Магический заряд вошел в металлический инструмент и просветил Оррика насквозь. Торговец закричал, его кожа почернела, борода вспыхнула. Дуардин сделал еще один шаг, затем рухнул на пол.

Васкин посмотрел на обугленного дуардина.

— Что ж, раз от тебя пользы не будет, сыграть твою роль придется мне.

Последнее, что увидел Оррик затухающим зрением, — измененная фигура Баскина завершила метаморфозу, превратившись в точную копию его самого.

— Но не волнуйся, — поддразнил Йоширо, — никто не наживется на Кладбище прибыли. Это я тебе обещаю.

— Думай об Оррике что хочешь, но он знает толк в картах.

Бормотание Мортримма было полно яда, с таким же успехом он мог проклинать торговца.

Брокрин взял протянутую подзорную трубу и поднес ее к глазу. «Железный дракон» как раз пролетал над вершинами Студеных пиков. Мрачная цепь гор, среди которых гнездились хищные стаи виверн, встретила корабль зловещим молчанием. Брокрин созвал всех арканавтов Готрамма и грундстокских громовержцев на палубу и приказал быть готовыми на случай, если крылатые рептилии решатся напасть. Но они так никого и не встретили. Ни одной головы не показалось из пещер, мимо которых проплывал броненосец. Не то чтобы Брокрину хотелось без лишней необходимости связываться с вивернами, но его беспокоила причина этой неприятной тишины. Что-то заставляло их прятаться в логовах.

Не позволяло взмыть в небо.

Сквозь подзорную трубу Брокрин не видел ничего подозрительного, лишь клубы темных облаков катились куда-то по своим делам. Сравнительно неподалеку бушевала буря, но она двигалась на юг, в то время как «Железный дракон» летел на восток. И Брокрин сомневался, что буря могла разогнать виверн по пещерам, равно как и сомневался, что именно из-за нее в голосе Мортримма сквозила столь густая ненависть. Но, кроме бури, он не смог ничего рассмотреть, о чем и сообщил навигатору.

— Вон там, — произнес Мортримм, указывая мундштуком на северо-восток. — Не убирай трубу. Скоро увидишь. — Затем с беспокойной дрожью в голосе он назвал то, что Брокрин надеялся отыскать: — Кладбище прибыли. Море рока.

От тона навигатора по спине Брокрина пробежал неприятный холодок. Напряженная тишина Студеных пиков сама по себе способствовала угрюмому настрою, а Мортримм лишь укрепил его беспокойство. Брокрин подумал, что, пожалуй, всякий харадронец, бороздящий небеса Хамона, где-то глубоко внутри немного суеверен. И никакие суеверия не вызывают у него больший ужас, чем те, что связаны с Кладбищем прибыли, местом, где покоятся потерянные корабли и их исчезнувшие команды.

Он продолжал направлять подзорную трубу туда, куда указал ему Мортримм, но так и не мог рассмотреть ничего, кроме тяжелых туч и ливня.

— Я ничего не... — начал он, как вдруг слова застряли у него в горле, и он моргнул, не веря своим глазам.

Неужели зрение его не обмануло? Яркое зеленое пятно, пробившееся сквозь дыру в облаке? Даже если рядом с пиками проходили другие горные кряжи, на такой высоте ничего не растет!

Он едва не решил, что это все его разыгравшееся воображение, как мимо пронесся еще один разрыв в туче, обнаруживший то, что скрывалось за плотным ватным покровом.

У Брокрина перехватило дыхание. Как и в предыдущий раз, то был лишь небольшой проблеск, но теперь достаточно долгий, чтобы сомнения Брокрина исчезли. Колоссальных размеров летучий клубок из зелени. Масштабы увиденного потрясали, но даже за считаные мгновения капитан сумел понять: то была часть целого. Насколько же исполинским окажется само целое? Эта загадка пробудила в нем его привычную осторожность.

— Теперь видишь, кэп? — спросил Мортримм.

— Да, — негромко ответил Брокрин. Он опустил подзорную трубу и повернулся к Мортримму. — Похоже, остров движется против ветра. Следует аккурат по курсу на карте Оррика.

Брокрина внутренне содрогнулся от внезапной мысли: какой же легкой добычей они могли бы стать, реши они двинуться вслепую сквозь бурю.

— Как думаешь повести корабль? — поинтересовался Мортримм.

Брокрин покачал головой.

— Мы не знаем, насколько Кладбище велико, — остается лишь строить догадки. Если попытаемся пробраться за него, можем угодить прямо в остров. Единственное решение, которое я вижу, — попробовать подняться над ним и обогнать его.

Мортримм задумчиво почесал бороду.

— Еще не поздно повернуть обратно, — предложил он. — Кладбище заметили лишь ты да я.

Навигатор посмотрел на остальных дуардинов. Члены команды, у которых были свои подзорные трубы, внимательно следили за пиками внизу, готовые предупредить, если вдруг из пещер покажутся виверны.

— Скажем Оррику, что он ошибся.

Из всех дуардинов, которых знал Брокрин, не было никого честнее и прямолинейнее Мортримма. В нем полностью отсутствовало коварство, вплоть до самого крошечного волоска в его бороде. И вот он предлагал сделать ноги и солгать дуардину, профинансировавшему их экспедицию.

От пристального взгляда Брокрина Мортримм потупил глаза и уставился в палубу.

— Я знаю, даже говорить о подобном — бесчестье.

— Тогда зачем говоришь? — захотел дойти до истины Брокрин. — Из-за того, что ты рассказал о своем отце?

Мортримм едва заметно кивнул и уставился в облака впереди.

— Кладбище забрало его корабль.

— Тогда это твой шанс выяснить, что с ним случилось, — сказал Брокрин.

— Мне кажется... — ответил Мортримм, — мне кажется, некоторые тайны лучше не тревожить.

Навигатор отвесил уважительный поклон и отправился к Хоргарру и его двиргателистам передать приказы Брокрина. Брокрин наблюдал за Мортриммом, и его взгляд зацепился за эфироматический фиксатор. Травма стала напоминанием о встрече с Газулом. С тех самых пор Мортримм служил Брокрину, ни разу не выказывая страха. А потому крайне странно было слышать страх в его голосе теперь.

Что же пугало Мортримма? Само Кладбище? Или что-то, что они могут на нем отыскать? 

«Железный дракон» рассекал тяжелые облака, продираясь прямо сквозь бурю. Дождь хлестал по палубе и громыхал по обшивке корабля. Вокруг броненосца сверкали молнии, разбиваясь об ионизированный эфирный двиргатель. Хоргарр ослабил крепление, и устройство парило высоко над судном, принимая на себя удары небесных разрядов. От рева бури палубный настил дрожал, и вибрация отдавалась у дуардинов в зубах.

Брокрин наблюдал за непогодой, стоя в рулевой рубке. Он сменил на посту Ворки и взял управление в свои руки. «Железный дракон» и его команда видали бури и посильнее, но ни разу им не приходилось лететь сквозь них на скорости, какую Брокрин выжимал из двиргателей броненосца сейчас. Тем не менее он был твердо уверен, что и корабль, и его команда справятся. Но в чем он не был уверен, так это в скорости. Достаточно ли быстро они летели? Пройдя сквозь бурю, окажутся они впереди Кладбища прибыли или угодят прямо в него? Держась впереди, они сумеют вовремя среагировать, если Кладбище внезапно потеряется в плотной пелене облаков, но оставался риск неправильно просчитать скорость острова. Перспектива врезаться на полном ходу в летучие джунгли даже самых длиннобородых дуардинов была способна напугать до дрожи в коленках.

Брокрин рисковал, и он понимал серьезность риска. Кладбище прибыли загадочно показывалось на считаные секунды, и в эти моменты Брокрин и Мортримм пытались просчитать его скорость. У них родилась примерная цифра, но все равно оставалось слишком много неизвестных переменных, чтобы предположение устроило капитана. Одним из самых важных вопросов было то, постоянна ли скорость острова. Карта Оррика не давала точного ответа, а их наблюдения не позволяли сделать сколь-либо уверенных выводов. Положение также усугублял шквалистый ветер, гнавший бурю на юг, и «Железному дракону» приходилось сражаться еще и с ним, чтобы вырваться вперед острова. Кладбище двигалось против ветра, но подчинялось ли оно воздействию стихий? Замедлял ли ветер его продвижение или же ему были нипочем омывавшие его потоки воздуха?

Чересчур много вопросов и никакого времени на поиск ответов. Буря бушевала слишком высоко, чтобы лететь над ней, а местность вокруг Студеных пиков была слишком неровная, чтобы опускаться к земле. Они, конечно, могли дождаться, пока буря выдохнется, но такой вариант Брокрина тоже не устраивал. Вокруг скорости Кладбища прибыли оставалось много неопределенности, и теперь, когда они подобрались так близко, Брокрин не хотел случайно потерять след.

Нет, надо было придерживаться выбранного курса. Обогнать Кладбище прибыли. Брокрин чувствовал, что другого шанса им не представится. Он только что настиг остров, который совсем недавно считал не более чем мифом, и опасался, что, если дать этому мифу хотя бы малейшую возможность, он ускользнет обратно в мир легенд. И тогда не придется лгать Оррику, что им не удалось отыскать свою цель. Но это будет означать конец его небоплаваний, равно как и конец «Железного дракона».

— Кэп! — донесся с левого борта голос Готрамма.

Брокрин повернул голову: капер что было сил держался руками за планширь, сопротивляясь шквалистому ветру, от которого не спасали даже магнитные сапоги.

— Надо ложиться в дрейф! Переждать бурю!

Однако Брокрин молча отвернулся и сконцентрировался на штурвале и на том, чтобы держать корабль ровно и не позволить яростной стихии вырвать управление из его рук. Он сильно удивился, когда в двери показалось узкое лицо с насквозь вымокшей бородой.

— Я верю, что у тебя веская причина делать то, что ты делаешь, — произнес Агрило, — но, быть может, мы переждем бурю? Сколько бы ни стоила нам эта задержка, я готов покрыть ее за счет своей доли.

— Даже не обсуждается, — коротко ответил Брокрин. — Подписавшись на экспедицию, вы вверили свои жизни мне.

Глаза логистикатора испуганно округлились.

— Но, кэп, внемли же голосу разума! Мы не можем одновременно маневрировать сквозь бурю и гоняться за Кладбищем!

В ответ Брокрин недобро ухмыльнулся.

— Если не хочешь, чтобы это были твои последние слова, закрой дверь и не мешай мне управлять кораблем.

К его чести, Агрило знал, когда разумнее пойти на попятную, и юркнул обратно так, словно в него выстрелили из пушки. Дверь громко хлопнула о проем.

Думы Брокрина заполнили неприятные воспоминания о кознях логистикатора Скагги во время их прошлого путешествия. Поднять бунт Скагги сподвигла жадность, Агрило мог устроить то же самое из желания спасти собственную шкуру. Капитан решил: когда буря утихнет, он не спустит с логистикатора глаз.

В эфирный двиргатель ударила молния, окутав корабль бриллиантовым сиянием. Брокрин увидел, как его команда заземлилась: дуардины сели на корточки и крепко схватились за ближайшую надежную опору. В трюмах оставалось лишь несколько харадронцев, все прочие несли вахту наверху, полностью открытые для стихии. По приказу капитана они высматривали ви- верн, которые решат напасть. Брокрин не знал, как бы команда отреагировала, назови он истинную причину вахты. Не каждый день харадронцы сталкивались со столь неуловимой угрозой, как Кладбище прибыли. Одно дело — знать о цели путешествия, другое — увидеть остров собственными глазами и понять всю серьезность стоящей перед тобой задачи.

В эфирный двиргатель ударил новый разряд, в этот раз настолько сильный, что механизм оторвало от удерживавшего его троса. Брокрин прижался лицом к иллюминатору и увидел, как шарообразное устройство улетает прочь, разбрасывая искры. «Железный дракон» лишился своей самой надежной защиты от бури. Теперь броненосцу придется полагаться на громоотводы, установленные на носу и корме.

— Хоргарр! — громко крикнул он в решетку голосоусилителя. — Пошли своих ребят поднять громоотводы!

Брокрин удовлетворенно улыбнулся: Хоргарр, видимо, сам сообразил, что нужно делать, и предусмотрительно отправил техников к носу и корме корабля ждать приказа от капитана. С трудом они добрались до механизмов управления громоотводами.

Включенные устройства одно за другим затарахтели шестернями. Фут за футом громоотводы стремительно вздымались, пока не оказались на дюжину футов выше массивного двиргателя броненосца. Под мощным напором ветра громоотводы бешено тряслись и раскачивались вперед и назад, словно в безумном припадке. Брокрин тревожился. Ему уже доводилось видеть, как громоотводы ломались от ветра, доводилось видеть, как они, надломленные, обрушивались на палубы, словно коса гарганта. Он придвинулся к решетке голосоусилителя и задумался, не отправить ли команду вниз.

Вдруг дуардины по левому борту радостно закричали. Брокрин посмотрел туда, куда смотрели они, и увидел дневной свет: небольшую брешь в сплошном полотне туч. С каждым ударом сердца световая брешь росла. «Железный дракон» справился. Им удалось пройти сквозь шторм.

По всему кораблю дуардины подхватывали ликование. Последние еще радовались победе, как вдруг те, кто первым увидел свет, внезапно затихли. И очень скоро стало понятно почему.

Брокрин вызвал Ворки в рулевую рубку и вышел на палубу. Команду сковало ошеломленное молчание. Он перевел взгляд на юг и понял, что погасило всю радость от успешного выхода из бури.

— Грунгни милосердный, — прошептал он.

Те жалкие пятна, которые он видел сквозь подзорную трубу, плохо подготовили его к тому, что он видел теперь.

Впечатление от чудовищных размеров Кладбища было столь сильно, что, казалось, могло раздавить Брокрина прямо на месте. Остров сумел бы запросто проглотить целую небесную гавань, даже не поперхнувшись. Во все стороны тянулись бесчисленные акры зеленых переплетений, создававших трясину из вьющихся лиан, ветвей, листьев и тонких стволов. Если бушевавший вокруг острова шторм действительно обозначал его границы, то Кладбище насчитывало несколько лиг в длину и, пожалуй, столько же в глубину.

Внимание привлекало и то, что составляло собой Кладбище, а именно эти самые лозы и ветви, которые копошились, словно гнездо небесных гадюк. Под извивавшейся массой, далеко внизу, свисали корни растений длиной не меньше сотен футов. Брокрин заметил, что зелень покрывают угрожающие черные шипы — они напоминали пикинеров, стоявших на защите стен замка. То тут, то там он видел и другие пятна: более редкие, но и более крупные. Он быстро осознал природу происхождения этих пятен и помрачнел еще сильнее: то были обломки, остатки судов, не избежавших хватки Кладбища.

— Выглядит так, точно кто-то срезал верхушку джунглей и запустил плавать по небу, — внезапно разбавили тяжелые думы Брокрина слова Мортримма.

— Это самое впечатляющее зрелище, что мне доводилось видеть, — откликнулся Брокрин. — А уж мы-то с тобой повидали всякого необычного.

Мортримм молча кивнул в ответ.

— Заметил обломки? — спросил он. — Знать бы, какие из них принадлежат «Ветроходу».

Брокрина удивили странные нотки в голосе навигатора. Он звучал одновременно нетерпеливо и угрюмо, в нем смешались отчаянная надежда и холодный ужас.

— Возможно, я и ошибаюсь, — произнес капитан, положив руку на плечо друга. — Столько времени прошло. Но если мы выясним судьбу «Ветрохода», что это даст?

— Не могу сказать, — признался Мортримм. — Какая-то часть меня жаждет правды, и для нее она важнее, чем все остальное в Хамоне. А другая часть страшится этого.

Мортримм тяжело вздохнул и кивнул в сторону команды:

— Их понять куда проще. У них одна забота: прихватить с мест крушений то, что можно унести, и убраться отсюда подальше. Что им до здешних тайн.

Брокрин изучал пугающую поверхность Кладбища прибыли.

— Удачно сесть и взлететь обратно — само по себе тайна, которую так просто не разгадаешь. Здешние лозы только кажутся тихими и безобидными. Нужно присмотреться, понять, как они отреагируют на наше присутствие и что нам с этим делать.

— Видимо, у тебя уже есть план.

— Держаться впереди Кладбища и присмотреться, — изложил Брокрин свои мысли. — В худшем случае можно расчистить проход с помощью взрывчатки. Раз уж мы здесь, — улыбнулся капитан Мортримму, — торопиться некуда. Мы знаем, чего ожидать. В отличие от тех бедолаг.

Он не успел произнести последнюю фразу, как крик сверху дал понять, что он ошибся.

— По правому борту! Корабль по правому борту! — поднял тревогу двиргателевод, сидевший на куполе главного двиргателя.

Брокрин тут же развернулся и увидел корабль, о котором предупредил дозорный. Из бури выплывал фрегат с гладким обтекаемым корпусом цвета полуночной синевы. Брокрин не встречался с этим кораблем прежде, а расстояние между ними оставалось еще слишком велико, чтобы разглядеть название, но цвет был ему хорошо знаком. Такой использовали харадронцы Барак-Морнара, гавани, славившейся самыми беспринципными дуардинами, что когда-либо бороздили небеса Хамона.

И «Железный дракон» оказался зажат между фрегатом и Кладбищем прибыли.

— Отставить абордаж! — громко отдавал приказы Брокрин через медный рог враждагласа, и его было слышно далеко за пределами корабля.

На какое-то мгновение он задумался о некой абсурдности своей фразы. Насколько применимо слово «абордаж», если их противник — ожившие ветки?

Зеленые кожистые лозы хлестали по палубе. Готрамм с арканавтами не теряли времени и отсекали их мечами и секирами. Керрум и громовержцы вели огонь по вытянутым ветвям, выбивая каждым выстрелом кусочки коры. Хоргарр и двиргателисты орудовали паяльными лампами и эфироматическими пилами, пресекая любые попытки зелени добраться до главного двиргателя. Аррик со стрелками засели у Погибели Газула и размахивали топорами, используя небесный крюк в качестве прикрытия.

Брокрин и Ворки что есть сил пытались справиться со штурвалом и увести корабль прочь от удушающих объятий Кладбища. Раз за разом, стоило судну начать движение от острова, на него, будто волны с зеленого моря, накатывали новые и новые лозы, все гуще покрывая броненосец паутиной враждебной растительности. Прочные, словно резина, листья забивали стволы эфирных карабинов и торпедные трубы; побеги, точно веревки, наматывались на руль и турбины, а крупные, как небесные пики, шипы вгрызались в корпус и палубы.

Брокрин видел, как в стороне наблюдал за нелегким положением броненосца фрегат цвета полуночной синевы. Пираты замерли, прекратив огонь. Он догадывался, о чем думал капитан вражеского судна, каким прагматическим подходом руководствовался: сберечь боеприпасы, и пусть Кладбище само расправится с «Железным драконом». Но он никак не мог понять, что сподвигло фрегат напасть на них: желание поживиться или месть? Кому из харадронцев так мог насолить Брокрин, что на него затаили столь великую злобу? Даже его давний соперник из Барак-Нара, Брокк Грунгссон, не пошел бы на такой опрометчивый поступок.

— Кэп! Еще немного, и эти сорняки нас сомнут! — яростно крикнул Борки, увидев, что нос броненосца начал гнуться и сминаться под давлением опутавших его лоз.

Готрамм и два капера неистово рубили их, разбрызгивая вокруг сок и древесные волокна.

Брокрин сжал кулаки от бессилия. Кладбище прибыли не собиралось ослаблять натиск, наоборот, оно все больше обездвиживало «Железного дракона». Даже если дуардины каким-то чудом сумеют освободиться от тех ветвей, что уже держали корабль, остров, казалось, хранил в себе бесконечные запасы новых. Неважно, сколько времени они будут их рубить, резать и отстреливать: сопротивляясь, они лишь оттягивают неизбежное.

Не зная, что предпринять, Брокрин случайно посмотрел, как обстояли дела на корме корабля. Ее обороной не занимался никто, если не считать Аррика и его стрелков, засевших на батарейной палубе. Но и лозы там действовали не столь яростно, как на носу или вокруг двиргателя. Как будто им было достаточно просто удерживать корабль, а не сминать его. Сделав такое наблюдение, Брокрин задумался. Зелень вела себя словно живая, и поэтому изначально Брокрин решил, что ею управляет некий разум. Но, быть может, он ошибся и все не так? Может, остров лишь реагировал на их действия и на агрессию дуардинов отвечал тем же?

Брокрин поднес ко рту рупор враждагласа, но заколебался отдавать следующий приказ. Если его предположения окажутся ошибочными, он попросту обречет корабль на верную смерть. С другой стороны, до сих пор сопротивление не принесло желаемых результатов, так почему бы и не рискнуть.

— Команда! Отбой! Последний приказ не выполнять! — крикнул Брокрин. — Растения не трогать! Если вам дорога ваша честь и честь корабля, прекратите бой.

По броненосцу прокатилась волна непонимания, но команда «Железного дракона» была хорош обучена и безропотно выполнила приказ. Дуардины осторожно пятились от ветвей, держа оружие наготове. Кладбище продолжало сжимать хватку. Брокрин заметил, как сержант Керрум взвел палубомет и направил его на лозы, что ползли по главной палубе.

— Это был приказ, сержант, а не просьба! — рявкнул Брокрин.

Рупор враждогласа убедительно передал недовольство в его голосе. Керрум тут же опустил оружие и недоуменно уставился на рулевую рубку. И не только он один: многие косо поглядывали туда, сбитые с толку последним приказом капитана.

— Кэп, что нам...

Но Брокрин поднял руку, прервав вопрос Ворки.

— Ждать, наблюдать и молиться, — ответил он старшему помощнику. — Если удача не отвернулась от меня окончательно, быть может, я окажусь прав.

Дуардины смотрели, как лозы продолжали опутывать их корабль. Ветви наползали на палубы одна за другой, неторопливо и плавно, так что команда без труда могла отойти в сторону. Несколько лоз проскользнули мимо Хоргарра и его двиргателистов и обвились вокруг основания главного двиргателя.

Брокрин затаил дыхание, ожидая, что вот-вот лозы сожмут хватку, что палуба треснет от непосильного давления. Но то, что он увидел в кормовой части, случилось и здесь. Как только ветвь беспрепятственно оказывалась в нужном ей месте, она успокаивалась и лишь удерживала корабль.

Когда «Железный дракон» уже был достаточно оплетен, его правый борт резко накренился.

— Спокойно, парни, — произнес Брокрин. — Единственное, что мы сейчас можем, это не мешать. Кладбище опутает корабль быстрее, чем мы будем его освобождать. Попытка отбиться лишь заставит ветки сильнее сжаться, и в конце концов они сомнут броненосец.

— Но ведь нас затягивает прямо внутрь Кладбища! — прозвенел где-то в середине корабля голос Агрило.

— Да, — крикнул в ответ Брокрин, — нас затягивает! Но если нам все равно суждено попасть на остров, я предпочту попасть туда на исправном корабле, а не на груде обломков!

Замечание заглушило прочие протесты. Настороженные дуардины перестали сверлить взглядом лозы и посмотрели на спутанную трясину Кладбища прибыли, зеленый ад, в котором они вот-вот окажутся.

— А какая разница, — шепотом спросил Ворки, — с боем погибать или без?

Брокрин смотрел на необъятную массу травы и деревьев, а «Железный дракон» с каждым мгновением стремительно приближался лиственному куполу.

— Я подозреваю, что все, кто попадался Кладбищу, с боем пытались вырваться и не сдавались до последнего, пока корабль не сминало в металлолом. Если мы спасем «Железного дракона», у нас будет преимущество. Способ выбраться. Если повезет.

Произнеся последнее слово, Брокрин нахмурился. Удача — ветреная спутница, а к «Железному дракону» она и вовсе крайне редко испытывала благосклонность. И если черная полоса продолжится, вряд ли они сумеют найти отсюда выход. И «Железный дракон» вместе с командой пополнит перечень кораблей, пропавших в недрах Кладбища прибыли, которое так и останется для многих не более чем легендой.

Брокрин готовился к жесткой посадке, но, к его Удивлению, корабль сел сравнительно мягко. Толстый гамак ветвей и листьев замедлил падение, а густое переплетение лоз сыграло роль подушки, которая приняла на себя броненосец, когда тот достиг уровня, служившего Кладбищу дном. Брокрин ожидал прочувствовать каждую кость в теле, но столкновение оказалось не страшнее резкого удара встречного ветра.

Брокрин выглянул из рулевой рубки и окинул глазами команду: дуардины один за другим поднимались на ноги. Большинство недружелюбно косилось на лозы, кое-кто взволнованно глядел на крону над их головами. Щель, которую проделал «Железный дракон», быстро затягивалась. Из переломанных веток прямо на глазах вырастали новые, на свежих побегах проклевывались молодые листья. Очень скоро все вокруг окрасилось в янтарный тон, поскольку проникавший сквозь крону свет проходил через огромный ковер полупрозрачной листвы.

— Они сжимаются! — раздался крик Готрамма, а вслед за ним команда услышала скрежет корпуса и шелест вновь ожившей зелени, что опутывала корабль.

Брокрин тут же развернулся и со всех ног побежал к главному двиргателю, перепрыгнув через преграждавшую путь лозу.

— Обрубай питание! — крикнул он Хоргарру. — «Дракон» пытается взлететь и злит зелень!

Главный двиргателист тут же повернулся к панели управления в основании шарообразного двиргателя. Он и его помощники быстро потянули нужные рычаги и отсоединили маховики. В следующую секунду из клапанов по обе стороны двиргателя раздалось слабое шипение и в воздух поднялся желтый туман стравленного эфирного золота. Корабль перестал рваться вверх, и удерживавшие его лозы успокоились.

— Поганые сорняки! — выругался Хоргарр и швырнул гаечный ключ в ближайшее растение. — На два подъема из-за них топлива потеряли.

— Все равно мы никуда не полетим, — ответил Хоргарру Мортримм, — если не хотим, чтобы корабль смяло.

Агрило в отчаянии замахал руками.

— И что? Так и оставим эту ползучую гадость обнимать наш броненосец? — воскликнул логистикатор.

Он пнул ближайшую лозу и тут же испуганно отскочил назад: лоза мгновенно набросилась на обидчика.

Брокрин принялся изучать длинные ветви, обернувшиеся вокруг его корабля. Тут его взгляд упал на одно конкретное растение, и он прошел вдоль него.

— Готрамм! Пометь-ка краской вот этот стебель.

Затем он повернулся к Аррику и его стрелкам и скомандовал:

— Принесите секиры. Самые крупные и острые, что у нас есть. Хоргарр, ты берешь пилу, самую мощную из тех, что легко переносить... и двиргателиста, который умеет с ней управляться.

— Что ты задумал, кэп? — спросил Ворки.

— Есть одна мыслишка, — ответил Брокрин. — Может сработать, а может и нет.

Сейчас члены его команды были взволнованы, сбиты с толку и в придачу скованы страхом. Брокрин не знал лучше способа расшевелить их, чем занять работой, которая потребует от них полной концентрации.

— Нападать на лозы прямо здесь мы не можем, но, если подобраться поближе к корням, вероятно, мы сумеем расчистить местность. Все равно что убирать сорняки с грядки: бесполезно рвать стебель, нужно выпалывать сам корень, — объяснил он Ворки и добавил с невеселой ухмылкой: — Как минимум это даст хоть какое-то чувство удовлетворения.

С этими словами он прошел по палубе и присоединился к стрелкам Аррика и двиргателистам Хоргарра.

Главный двиргателист взял с собой двух учеников, каждый из которых тащил тяжелую, устрашающего вида эфироматическую пилу.

— Я тут подумал, что две будет лучше, чем одна, — сказал Хоргарр. — Не волнуйся, в запасе есть третья. «Не заливай все золото в один двиргатель», как ты любишь повторять.

Брокрин оценивающе посмотрел на пилы. С тем же взглядом на них посмотрел и Агрило. Но если логистикатора волновала лишь их стоимость, то у Брокрина был совсем иной интерес.

— Чересчур тяжелые. Если я окажусь неправ, нам наверняка придется делать ноги. И даже если окажусь прав, — он указал на одну из пил и покачал головой, — эту оставим здесь. Если все получится, для нее тоже найдется работа.

Мортримм задумчиво посмотрел на Брокрина.

— Если не хочешь подвергать ребят опасности, отправляя их за борт на прополку, пусть идет Туллиг. Он вполне может сварить какой-нибудь кислоты против всей этой дряни.

— Как бы выжигать зелень не оказалось еще большей ошибкой, чем рубить, — возразил Брокрин. — Мы хотя бы знаем, как Кладбище реагирует на сталь.

Брокрин переключил внимание на Готрамма и его каперов: те щедро вымазывали лозу черной краской.

— Закончили! — возвестил Готрамм, когда дело было сделано. — Пометили от левого борта до правого.

— Это наша жертва, — заключил Брокрин.

Затем он поправил пистолеты на поясе и сказал своей команде:

— Я с парнями пойду вглубь и попробую найти корень этой лозы. Посмотрим, что будет, если обрубить ее у основания.

Спустившийся с «Железного дракона» отряд харадронцев лозы и ветви встретили покоем. После безумной погони Брокрин ожидал, что стоит им ступить на поверхность — и остров набросится на них вновь. Он неотрывно следил за мерной, сонной, словно медленное сердцебиение, пульсацией зелени, точно каждая лоза была ядовитой тропической змеей, выслеживающей жертву. Остальные дуардины испытывали схожие опасения, они ступали предельно аккуратно, боясь браться за свисавшие над головами ветви, чтобы помочь себе в продвижении: от любого сильного дуновения ветра растения пугающе раскачивались.

Только один из всего отряда демонстрировал бодрость духа. Агрило смело шагал вперед, бесстрашно приближаясь к ветвям. Без какой-либо опаски он взял в руку несколько тонких отростков и принялся их внимательно рассматривать.

— Поосторожнее там, не буди сорняки, — прикрикнул на него Готрамм.

Агрило повернулся к каперу и, одарив дуардина чарующей улыбкой, ответил:

— Здравый смысл мне подсказывает, что лучше, если мы здесь и сейчас выясним, что острову может прийтись не по душе. Пока мы недалеко ушли и способны в любой момент отступить.

Брокрин обернулся, чтобы еще раз посмотреть на корабль. Из-за планширя его провожали взгляды тех, кто остался. Среди них был и Мортримм, и Брокрин вновь ощутил жгучее чувство вины. Старый навигатор первым вызвался отправиться в путь, но Брокрин отклонил предложение, сославшись на его больную ногу. Случись Кладбищу вновь проявить враждебность, дуардинам потребуется вся возможная прыть. Как ни горько капитану было говорить это, Мортримм получил приказ не покидать броненосец.

— Нечего навлекать ненужные беды на корабль, — поддержал капера Брокрин. — Если придется бежать, тогда и будем бежать, не следует провоцировать сорняки без надобности.

— Да я тут подумал, мне стоит идти впереди, ведь если случится что... — Агрило окинул взглядом восьмерку дуардинов, составлявших их разведотряд. — Лучше я, чем все сразу, верно? Я имею в виду, в сложившихся обстоятельствах логистикатор куда менее ценен, чем, скажем, арканавт или громовержец. Так что...

Брокрина такое объяснение не устраивало. Он никак не мог понять, откуда в Агрило взялся этот внезапный альтруизм, но доверия он вызывал не больше, чем грот с остро заточенным ножом.

— Никто в моем отряде не пойдет на пушечное мясо, — отрезал капитан, — даже логистикатор. Так что не отбивайся от команды и иди вместе с остальными.

— И с сорняками забавляться перестань, — добавил Хоргарр и виновато посмотрел на Брокрина: — Извини, кэп, но если он собирается дразнить растения, то лучше пусть займется этим как можно дальше от «Железного дракона».

— Броненосец будет в порядке. Его так просто не сломать. И ты его в обиду не дашь.

Хоргарр провел взглядом по спутанной зелени, сгущавшейся вокруг них.

— Оррик считает, что все обломки кораблей, попавших в лапы Кладбища, до сих пор покоятся здесь. Если так, мы можем снять с них какие-нибудь части, дополнить ими наш собственный корабль. Дать двиргателю достаточно мощи, чтобы подняться с острова. И укрепить корпус, чтобы он мог выдержать давление лоз.

— Уверен, ты сделаешь все возможное, — хлопнул Брокрин Хоргарра по плечу. Затем он в последний раз обратил взгляд на оставшийся позади броненосец и ожидавших возвращения отряда дуардинов. — Мортримм уж точно больше всех надеется, что обломки и вправду где-то здесь.

— Сказать откровенно, я боялся, что Мортримм будет рваться идти с нами и его придется заковать в цепи, — поделился мыслью Хоргарр, когда отряд продолжил путь.

— Сказать откровенно, я боялся того же, — ответил Брокрин и повел рукой, указывая на вязь ветвей и купол кроны над ними, — даже представить не могу, каково это — надеяться, что где-то в подобном аду может быть твой отец...

— «Ветроход» пропал давным-давно, — напомнил Хоргарр. — Даже если они пережили крушение, чем они могли питаться все эти годы? Корой да листьями? Да здешние листья первыми тебя придушат.

— Не знаю, — почесал бороду Брокрин. — Но мы пока видели лишь крошечную часть Кладбища. Возможно, увидим и что-то другое. Остров огромен...

— Настолько огромен, что отыскать конкретный корабль, затерянный много столетий назад, будет чудом, — закончил за него Хоргарр и постучат по медному корпусу, болтавшемуся на его рабочем поясе и скрывавшему внутри себя простой компас с кусочком магнитной руды. — Мы хотя бы знаем, где центр острова и в каком направлении нам двигаться. Но заниматься поисками «Ветрохода»... безнадежное дело, капитан.

— Понимаю. — согласился Брокрин, — и Мортримм понимает. Но пускай мы думаем одинаково, чувствуем мы все равно по-разному. — С его губ сорвался хриплый грустный смех. — В любом случае в поиске мертвеца пользы мало. Тут и хоронить негде. Даже камней нет, чтобы насыпать курган, отдать последние почести.

Хоргарр кивнул.

— И я бы поостерегся развеивать пепел по ветру. Если здешние деревья не испытывают любви к топорам, даю бороду на отсечение, к огню они тоже не шибко тепло относятся.

Дуардины продолжали шагать, а Брокрин не спускал глаз с плотного вязанного матраса, по которому они двигались.

— Когда я попал в Академию, в первую же неделю я усвоил одну мудрость: неважно, насколько хороша страховка, не жги корабль, на котором стоишь. Пока мы не отыщем способ, как убраться с острова, огонь будет пугать меня не меньше, чем эту зелень. 

Агрило шел, держа небольшой топорик. Это был надежный инструмент с удивительно острой заточкой и роскошной рукоятью, обитой кожей грифона. Топорик стал прекрасным приобретением. Логистикатор убедил Лодри согласиться на восьмую часть доли: не доли от экспедиции «Железного дракона», не его, Агрило, процента от этой экспедиции, но от маленькой задумки, которую он решил осуществить. Неотесанный подрывник неожиданно оказался достаточно сообразителен и догадался, что Агрило наметил несколько иной путь, чем тот, которым планировал пойти Брокрин. Такой просчет сильно задел логистикатора. Возможно, он вел себя чересчур нервно, заключая с Лодри сделку. Ничто так быстро не вызывает подозрений, как чрезмерное возбуждение.

И Агрило изо всех сил пытался взять возбуждение под контроль, но с каждой минутой это ему давалось все с большим и большим трудом. Не окликни его Брокрин тогда, он непременно совершил бы что-то опрометчивое. Он мог потеряться, его могла утащить разозленная им лоза. Или, что даже хуже, его игра вышла бы наружу. Пока что о его находке знали лишь еще двое: Лодри, ему причиталась восьмая часть, и Туллиг, которому полагалось примерно столько же. Эфирный химик был слишком легкомыслен, чтобы выторговать себе выгодные условия сделки. Впрочем, на данный момент его время действовать еще не пришло. Сейчас задача стояла перед Агрило — он должен был наблюдать.

От этой мысли логистикатор нахмурился. Он любил деньги. И ненавидел работать. И теперь обе эти крайности вели друг с другом схватку. Чем больше работы он сделает, тем меньше получат остальные. Или нет? По мере того как Агрило все больше знакомился с Кладбищем прибыли, наблюдал хитросплетения его ветвей, он начинал переосмысливать некоторые из своих идей. Чем больше дуардинов узнает о его плане, тем меньше работы останется для него. Придется выплачивать их доли, но это будут доли из более крупной добычи, которую ему ни за что не собрать в одиночку.

Агрило посмотрел на сплошную массу ветвей, тянувшихся по обе стороны выбранной дуардинами тропы. Заметив яркие островки, сиявшие в зелени, его глаза голодно сверкнули. С топориком Лодри стесать кору в области блестящих пятен было пустяковой задачей. Он уже проделывал подобное: лозы никак не реагировали.

Он перевел взгляд на своих спутников. Керрум и два его громовержца шли впереди колонны, за ними следовали Брокрин и Хоргарр, за спиной капитана шествовали два арканавта. Компактный отряд, готовый встретить любую возможную неприятность. Сама экспедиция требовала того, чтобы в нее отправились отважные дуардины. Именно такие и нужны были Агрило. Только бы он мог безошибочно определить, кого из них больше всего заинтересовала бы сделка на стороне, побочное задание, не являющееся основной целью «Железного дракона».

Раздумывая над этой головоломкой, Агрило внезапно сообразил, что не досчитался одного члена отряда. Кто-то пропал! От мысли, что лозы незаметно утащили кого-то из них, у логистикатора внутри все похолодело. Его рука крепко сжала топорик. Нужно немедленно сообщить Брокрину. Пускай даже из-за этого они отправятся назад.

Агрило развернулся: может, он заметит след, найдет место, где пропал их боевой товарищ. И он нашел. Прямо у него за спиной, уперев руки в бока и довольно ухмыляясь, стоял Готрамм.

— Отстаешь, — сказал капер логистикатору.

Агрило сокрушенно склонил голову.

— Кэп Брокрин говорил, что мне не следует идти впереди группы, но не произнес ни слова касательно того, что мне запрещается немного отстать. — Он метнул осторожный взгляд влево, потом вправо и заговорщицки прошептал Готрамму: — Видишь ли, я не выношу большие скопления народа. У меня на них аллергия. Стоит оказаться в центре толпы, как я весь начинаю жутко чесаться.

— Устраивать азартные игры тебе это не мешает, — заметил Готрамм.

— Игра отвлекает от недуга, — ответил Агрило — накал страстей, стук катящихся по столу костей, драматизм ставок, напряженное ожидание и желание узнать, кому на сей раз улыбнется удача...

— Достаточно, — прервал Готрамм. — Хочешь страстей и драмы — не спускай глаз с сорняков и будь готов предупредить, если остров вздумает вновь напасть. Заодно отвлечешься от своего «недуга».

Капер легонько подтолкнул Агрило, побуждая не отставать. Путь впереди уходил вбок, и их небольшой отряд вот-вот был готов исчезнуть за поворотом.

Агрило немного помедлил, и, как только последний арканавт скрылся из виду, положил руку каперу на грудь, преграждая ему дорогу.

— Минутку твоего внимания, — обратился он с просьбой. — Признаю, ты меня раскусил. Все эти россказни про чесотку и толпы — не более чем фарс. По правде, я медлил лишь по одной причине: чтобы поговорить с тобой. Наедине.

Глаза Готрамма недоверчиво сощурились. Он убрал руку Агрило и вновь подтолкнул его вперед.

— Что бы ты ни задумал, мне неинтересно.

— Очень даже интересно, — настаивал Агрило. Он попытался упереться каблуками сапог в ветвь, по которой вынуждал его идти капер, но лишь пропахал ими небольшую канаву в коре. — Любому харадронцу интересно, где можно как следует обогатиться. И я-то знаю: кто, как не ты, имеет самые веские для этого причины: надежда наконец взять любимую в жены и...

— Даже не думай приплетать сюда Хельгу и мои стремления, — угрожающе прорычал Готрамм. — Один подлый лжец уже сбил меня с верного пути, использовал в своих целях.

— Воистину подлый лжец! — охотно согласился Агрило. — Послушай, я не стану скрывать, я умею вертеть правдой и плести из нее гладкий шелк, когда требуется, но я не подлец, и я не использую других. Я предпочитаю как следует встряхнуть собеседника, но дать тому возможность принять решение самому. — Далее его голос смягчился, и Агрило с сочувствием посмотрел в глаза Готрамма. — Я знаю, мой предшественник был пройдохой без грамма чести, и это из-за него вы потеряли доверие к логистикаторам, но клянусь, я не предлагаю поднимать бунт или нечто столь же вопиющее.

— Тогда к чему говорить наедине? — осуждающе спросил Готрамм, слова логистикатора ничуть не смягчили его. — К чему секретность? Наверняка кэпу будет интересно узнать, в чем состоит твоя идея.

Готрамм с силой подтолкнул Агрило вперед. Логистикатор сделал несколько неуверенных шагов, но затем развернулся. На его лице было написано отчаяние.

— Слышал когда-нибудь выражение «У семи инженеров двигатель сдох»? Вот к чему. Я кое-что отыскал. Что-то крайне прибыльное, но, если об этом узнает вся команда, а потом и поручители... никакой выгоды не будет.

Гримаса неприязни на лице Готрамма стала еще более отчетливой.

— Ах ты, тощий сребронюх. Вздумал идти против Кодекса, лишь бы набить собственные карманы! Все добытое во время экспедиции подлежит дележке между командой и поручителями.

Агрило мотнул головой и улыбнулся.

— Все верно, «во время экспедиции». Но если мы находимся в порту и занимаемся собственными делами, на такие предприятия действие корабельного устава не распространяется. Это твоя личная инициатива. Твой риск, твоя награда.

— Хочешь сказать, что Кладбище прибыли — это порт? — Гримаса отвращения сменилась недоверием.

— В определенном роде да, — ответил Агрило. — К положению Кодекса есть одно дополнение, которое как раз описывает нашу ситуацию. В случае, когда корабль в течение длительного времени не имеет возможности отправиться в полет, место стоянки приравнивается к порту захода. Команда обязана подчиняться корабельному уставу и приказам капитана, однако — и это самое главное — имеет полное право заниматься собственной деятельностью при условии, что та не противоречит корабельному уставу и приказам капитана.

— Мы договорились, что разделим все добытое с обломков, — заметил Готрамм, — а потом мы узнаем, что Оррик выступил нашим поручителем, поскольку хочет отыскать сердце Кладбища. Если мы найдем там что-либо ценное, это тоже подпадает под условия сделки.

— Абсолютно верно, — согласился Агрило. — Но если я скажу тебе, что есть и третий способ поживиться? Тебе интересно?

Готрамм несколько мгновений молчал. Затем, со смесью раздражения и усталости, он произнес:

— Мы слишком отстали. Пошевеливайся, нужно догнать отряд.

На сей раз Агрило не стал возражать. Он увидел голод в глазах капера, услышал желание в его голосе. Капер попал на крючок, пускай он сам этого еще не понимал. Осталось только аккуратно позволить ему надежнее заглотить наживку и в нужный момент подсечь.

Но, ускоряя шаг и догоняя ушедших вперед, Агрило тяжело размышлял над новой проблемой: какую же долю придется отдать Готрамму, чтобы завербовать капера в свои ряды?

Эсмира вела дуардинов сквозь таинственный мир Кладбища прибыли, а Брокрин внимательно наблюдал за странной женщиной. Капитана поражало, как быстро она пробирается через лабиринт ветвей и лоз. Но вместе с этим в его голову закрадывалось беспокойство. В чем состояла причина их стремительного продвижения? Все потому, что Эсмира так хорошо знала летучий остров, или здесь скрывалось что-то иное? Быть может, сами растения расступались перед ней, указывая путь?

— Совсем недавно я мог бы поклясться, что в этих дебрях никому не отыскать дороги, — поделился с капитаном мыслью капер. — Кладбище изменяется и течет, словно настоящее море, но она читает местность так же легко, как Мортримм свои небесные карты.

Брокрин едва заметно кивнул.

— Хотел бы согласиться. Но, если наши подозрения верны, значит, Кладбище не так просто, как кажется. — Он посмотрел по сторонам и, убедившись, что их не услышат, добавил: — И она не так проста, как кажется.

— Но, кэп, она же мне жизнь спасла, — удивленно заморгал Готрамм.

— Да, — согласился Брокрин. — Может, у нее была на то причина. Равно как у острова есть причина позволять ей беспрепятственно передвигаться... и вести нас.

— Но зачем?

— Если бы я знал, — вздохнул Брокрин, чувствуя на себе тяжкий груз ответственности, — я бы придумал какой-нибудь план. Но сейчас я словно потерялся в буре и могу лишь слушать инстинкт и смекалку в надежде привести нас обратно в порт. — Брокрин сжал кулаки и тряхнул головой. — Клянусь Кодексом, я вытащу «Железного дракона» отсюда, чего бы мне это ни стоило, и горе тем, кто попробует мне помешать.

Готрамм нахмурился.

— Эсмира могла просто позволить мне погибнуть. Однако она предпочла прийти на помощь. Если она задумала недоброе, зачем было спасать меня?

— Возможно, чтобы заручиться нашим доверием, — ответил Брокрин, — чтобы мы отправились за ней, не задавая слишком много вопросов.

— Если ты не доверяешь ей, зачем мы вообще за ней идем? — никак не мог вникнуть молодой капер.

Брокрин угрюмо посмотрел на Готрамма.

— Потому что иного выбора нет. «Железный дракон» увяз намертво, и, попытайся мы освободить корабль, остров переломит его надвое. Нам нужно найти другой способ. И, возможно, Эсмира знает его.

— А что насчет сердца Кладбища? Ты по-прежнему хочешь отыскать его и привезти Оррику?

— Почему бы и не попытаться. Когда броненосец взлетит, я буду рад, если он взлетит с полными трюмами добычи в качестве награды за все то, что нам пришлось пережить. — Брокрин вновь пробежал глазами по остальным членам их маленькой группы. — Они ее заслужили. Все без исключения.

— Но кто-то, пожалуй, заслуживает ее чуть меньше, — покосился Готрамм на Агрило.

Брокрин тихо засмеялся на замечание.

— Не сомневаюсь, что Агрило привезет с собой не только свою долю, но и порядком сверх, если команда не прекратит играть с ним в кости, — улыбнулся он Готрамму. — Тебе бы не помешало подать своим арканавтам пример.

— Я играл не для того, чтобы Агрило обчистил мои карманы, — запротестовал Готрамм, — а чтобы стереть довольную ухмылку с его физиономии.

— Вот на это он и рассчитывает, — заметил Брокрин. — Разозли соперника — и он сам наделает глупостей.

Тут Брокрин остановился и погладил бороду.

— Может, такая стратегия сработает и с Кладбищем. Разозлить остров, спровоцировать его на какую-нибудь глупость.

— Кэп, это просто груда сорняков, — не разделил идеи Готрамм, — у них нет разума, чтобы злиться, они лишь отвечают на внешние воздействия.

Брокрин посмотрел на стену из лоз вокруг, на покрытые листьями ветви над ними.

— Возможно, — пробормотал он.

Мысль, что Кладбище прибыли — не более чем лесной массив, его не устраивала. Магия, что удерживала остров в небе, чары, что напитывали жизнью лозы, — возможно, эти силы давали зелени и нечто большее. Своего рода коллективное сознание, которое вызывало в растениях стремление действовать...

— Грунгни и его наковальня! — воскликнул Брокрин, глянув вперед.

Стены лоз и ветвей расступились, явив дуардинам просторную поляну. Ее не скрывала крона, и на поляну проливались потоки солнечных лучей, омывая собой невероятный вид. В дневном свете купались белые каменные плиты с прожилками серебра, огромные и величественные. Каждую плиту овивало кружево лоз, которые тянулись из зеленого пола, изгибаясь под удивительными углами.

Эсмира махнула дуардинам, жестом зовя следовать за ней. Она сделала шаг на поляну, и только тогда ошеломленный Брокрин понял, насколько огромных размеров были каменные блоки. Он знал о величайших архитектурных чудесах древних дуардинов, но, когда он смотрел на эти плиты, ему казалось, что их могли возвести разве что первобытные гарганты.

— Кэп, что... что это за место? — удивился Агрило. Он споткнулся, завороженный массивными сооружениями. — Как это сюда попало?

Брокрин мог лишь покачать головой.

Хоргарр добавил еще вопросов к загадке.

— Эти плиты вытесали давным-давно, — произнес главный двиргателист, указывая на ближайший камень, — вот тут, по краям, заметно поработали ветер и дождь. Их возвели еще в эру легенд, до того, как орды Хаоса пронеслись по Владениям.

— Но как давно они оказались здесь? — махнул мечом в сторону камней Готрамм. — И как они попа... — Голос капера затих, и он указал куда-то вглубь поляны.

Те плиты, что Брокрин заметил поначалу, стояли беспорядочно, но теперь дуардины увидели законченное, целое сооружение, наполовину опутанное лозами. Его размеры были циклопическими; белый камень, послуживший для него материалом, блестел на солнце. С боков строение поддерживали колонны, а крыша под острым углом уходила вверх. Стены украшала резьба, изображавшая невероятных зверей гигантских размеров, — она разительно выделялась среди сплошной зелени. Широкий и высокий вход сторожили огромные статуи, за которыми густился мрак.

— Его, должно быть, возвели сами боги еще в глубокой древности, — восхищенно прошептал Готрамм.

— Пожалуй, — согласился Керрум. — Но что оно здесь делает?

Брокрин разглядывал разбросанные по поляне плиты.

— Эсмира рассказывала, что Кладбище иногда отправляет корни к земле. Возможно, все, что здесь находится, было схвачено ими.

Хоргарр откашлялся и сплюнул на лозы.

— Я еще могу поверить, что сюда по случайности занесло человека. Но все это строение целиком? В голове не укладывается.

Он наклонился и поднял обеими руками по сухому листку. Левой он просто дернул его вверх и, сжав ладонь, с хрустом превратил лист в пыль. Пальцами правой руки он сделал клетку вокруг листка и бережно поднял его. Затем выставил клетку вперед, раскрыл ладонь и явил дуардинам неповрежденный лист, объясняя свою мысль.

— Это храм, — произнесла Эсмира, глядя на строение.

Ни Брокрин, ни остальные дуардины не заметили, как она бесшумно пробралась сквозь ветви назад и вновь очутилась рядом с ними.

— Давным-давно был он возведен народом, что не существует боле. — В глазах женщины читалась грусть. — Помнит лишь земля о божествах, которых чтили здесь когда-то. Земля и ветер... и деревья.

В ее голосе звучала таинственная тревога, отчего Брокрин слегка поежился.

— О каких богах ты говоришь? — спросил он.

Эсмира вперила взгляд в Брокрина, столь пристальный, словно она видела его душу насквозь.

— Слишком милостивых, чтобы их помнили. И слишком мягких, чтобы не утонуть во времени. Когда пришла война к ним на порог, о том, как воевать, они давно забыли. Не могли они измениться, чтобы ответить на мольбы тех, кто чтил их свято и искренне, а потому могли лишь смотреть, как забирала и губила тьма просящих помощи.

— Но как так вышло, что храм находится здесь, на летучем острове? — спросил Брокрин.

— Я этого не знаю, — ответила Эсмира, пожимая плечами. — Может, корни давным-давно его схватили. А может, был всегда он здесь и помнит день, как лес впервые ушел в небо.

На последних словах Брокрин задумался. Они подтверждали его беспокойные мысли о том, что Кладбищем действительно что-то управляет. Не тот разум, который присущ человеку или дуардину, но своего рода общее сознание.

— Ты здесь живешь? — вмешался Готрамм.

— Здесь я пребываю, — кивнула Эсмира. — Спокойно море здесь, остерегаться мне своих шагов не надо. — Она указала на вход: — Случись мне утомиться, сплю я там. Если нужно вам немного отдохнуть, нет лучше места.

— Мы, харадронцы, народ крепкий, — похвастался Брокрин. — Мы можем пройти еще несколько раз по столько же, прежде чем устанем. — Он внимательно посмотрел ей в глаза и добавил: — Ты сказала, что можешь отвести нас в сердце леса.

От капитана не укрылась едва заметная тревога, которую вызвали у женщины его слова. Но он не мог понять: это из-за того, что Эсмира была не уверена, стоило ли доверять дуардинам, или же она вовсе не собиралась показывать им путь к сердцу Кладбища. Одно он распознал безошибочно — сдержанность. Подобную осторожность люди демонстрировали перед тем, как начать набивать цену во время торговли. Это показалось ему нелепым. Дуардины уже предложили Эсмире место на «Железном драконе», как только они высвободят корабль. Что еще они могли ей дать? О чем еще можно было торговаться?

— Прошу, — ответила Эсмира, предлагая им пройти в храм, — я буду рада, если здесь вы отдохнете. — Она настороженно посмотрела на ветви вокруг и окинула взглядом крону. — Об этом в тишине хочу я с вами говорить.

Брокрин удивился: он не слышал ничего, кроме свиста ветра и потрескивания ветвей. Какой бы иной звук ни витал в воздухе, он был слишком тонок для его слуха. Или Эсмиру беспокоило не то, что она может услышать, а то, что кто-то услышит ее?

Брокрин сделал шаг в сторону, предлагая Эсмире указывать им путь. Когда дуардины отправились за ней, Брокрин поймал капера за рукав.

— Будьте начеку, — прошептал он. — Человек чем-то встревожен.

— Ведет в засаду? — спросил Готрамм с ноткой негодования.

— Я не знаю, — ответил Брокрин, глядя Эсмире в спину. — Может статься, что она сама не знает. Не теряйте бдительности и будьте готовы ко всему.

Он мрачно посмотрел на храм, его обветренные углы и стершуюся резьбу.

— Передай остальным. Что бы ни случилось, я не хочу, чтобы нас застигли врасплох, — сказал Брокрин, косясь на сгущавшиеся вокруг джунгли.

Капитан не мог отделаться от ощущения, что за ним следят.

Чем ближе они подходили к храму, тем сильнее Брокрин поражался его размерам. Одинаково обработанные, с теми же самыми серебряными прожилками, разбросанные плиты когда-то, несомненно, были частью конструкции. Капитану на ум пришла теория, что сохранившийся фрагмент храма являл собой алтарь, святилище, а руины вокруг некогда образовывали еще более гигантское сооружение.

— Они определенно стоят тут уже очень давно, — заявил Хоргарр, указывая на статуи, — вырезаны из цельного камня, если, конечно, тут не замешано какое-нибудь колдовство.

Брокрин быстро изучил статуи. Он не умел так подмечать детали, как Хоргарр, но был склонен согласиться с двиргателистом. В обеих скульптурах не нашлось ни единого шва, ни едва заметной линии стыка.

— Хвала стихиям, что поработали над ними, — отметил Брокрин, — на них без содрогания смотреть сложно, не могу представить, насколько омерзительно они выглядели, когда были новыми.

Статуи изображали гротескных, уродливых зверей, которых Брокрин никогда не встречал. Та, что справа, напоминала крылатого льва; чешуя, заменявшая шерсть, и длинная борода вместо гривы усиливали тревожное впечатление. Статуя слева выглядела еще более странно: нечто напоминавшее крылатого оленя с когтистыми лапами взамен копыт и ртом, который уродовали два длинных бивня. Брокрин успокоил себя мыслью, что, если вдохновением для этих статуй и послужили настоящие животные, они все равно вымерли много эпох тому назад.

Брокрин отвел взгляд от скульптур и всмотрелся в затемненную утробу храма. Свободного пространства там хватило бы, чтобы с легкостью вместить в себя «Железного дракона» и эскадру канонерок. Эсмира вошла первой, и тотчас же внутренняя часть храма озарилась нежным голубым светом. Брокрин не сразу сообразил, что свет испускало несколько кристаллов, покоившихся в потолке. Они напомнили ему о звездчатых камнях, о которых упоминалось лишь в сказках. То были огромные камни, когда-то давно упавшие с небосвода, но продолжавшие пульсировать неземным сиянием. Эти же кристаллы, в отличие от диковинок из легенд, он видел собственными глазами. Более того, они не светили постоянно, а скорее, отвечали на приближение посетителей.

— Вы только посмотрите на них, — прошипел Агрило и указал на камни.

Эсмира продолжала углубляться внутрь храма, и чем дальше, тем больше камней оживали, освещая ей путь.

— Они как будто узнают ее, — добавил логистикатор.

— Может, просто реагируют на движение, — предположил Хоргарр, — как и сорняки снаружи.

— Свет от движения, — размышлял Готрамм, — такая добыча будет дорого стоить, привези мы ее в небесную гавань.

— Мы здесь гости, а не мародеры. К тому же вряд ли тебе удастся выковырять их из потолка, не сломав себе шею.

— Не будет преступлением, если мы уговорим ее подарить нам один камешек, — обезоруживающе заулыбался Агрило. — Или два. Три, если она окажется в щедром расположении духа.

Брокрин мотнул головой и махнул рукой, предлагая двигаться дальше. Загадка светящихся камней и их потенциальная ценность заботили его куда меньше, чем причина, по которой Эсмира завела их в этот храм.

— Никому не расслабляться, — предупредил он дуардинов.

Внутри храма царила пустота. Если здесь когда-либо и располагались алтарь или мебель, их давно отсюда вынесли. На стенах виднелись следы выцветшей краски, намекая на то, что тут были фрески, но, какие бы сюжеты они ни изображали, время стерло их безвозвратно.

Эсмира остановилась в самом центре зала, под одним из светящихся кристаллов.

— Неопасно здесь нам будет говорить, — сказала она.

Брокрин напряженно изучал их проводницу, пытаясь разглядеть хоть малейший признак предательства.

— Почему именно здесь? Почему нельзя было поговорить в другом месте?

— Кто мог подслушать нас снаружи? — произнес Готрамм более мягким и доверительным голосом. — На Кладбище есть еще люди?

Хоргарр подхватил линию допроса:

— Ты сказала, что, когда корни опустились на вашу деревню, только тебя затянуло на остров. Ты сказала неправду и здесь живут твои сородичи?

— Нет, других здесь нет... людей, — ответила Эсмира.

— Что насчет дуардинов? — требовательно спросил Брокрин.

Ему не нравилась уклончивость в словах Эсмиры, равно как не нравилась ее растущая тревога, что становилась все более выраженной. Кроме того, он думал о других харадронских кораблях, которые Кладбище поймало за прошедшие столетия. И старался не думать о «Ветроходе» и об отце Мортримма.

— Здесь есть еще затерянные дуардины?

— Нет, впервые ваш народ я встречаю, — настаивала Эсмира, но не без колебания. — Но я... мы... не одни мы тут. Другие на острове живут, — она стрельнула взглядом в Хоргарра, — но не люди.

— Если не люди, тогда кто еще здесь обитает? — спросил Готрамм.

— Существа, — прошептала Эсмира, нервно бегая по сторонам прищуренным взглядом, — сюда они, однако, не заходят. Мы можем с вами говорить, они нас не услышат.

— А эти... существа смогут нас понять, если все-таки услышат? — продолжал допытываться Готрамм. — Они понимают речь?

На лице Эсмира отчетливо проступил страх. Женщина медленно кивнула.

— Ужасно хитрые они, — добавила она.

Брокрина зародилось недоброе предчувствие.

— Ты их видела? Как они выглядят?

Эсмира закрыла глаза и, подавляя дрожь, принялась вспоминать.

— Не столь высокие, как я, однако выше вас. Не такие сильные, как вы. Их лица вытянуты, смотреть в них очень страшно. Красные и узкие глаза. Уши длинные и острые. Одежд не носят, густая шерсть по всему телу и...

Брокрин повернулся к Хоргарру:

— Есть карандаш и бумага? Дай их Эсмире.

Капитан попросил их проводницу изобразить существ на бумаге. С нетерпением он смотрел, как Эсмира торопливо водила грифелем. Постепенно начал проступать внушающий отвращение образ. Эсмире даже не пришлось доводить рисунок до конца, как дуардины догадались, о ком шла речь.

— Скавены, — прошипел Готрамм, сжимая пальцами рукоять меча.

— Скавены? Здесь? В небе? Как? — поразился Агрило.

Хоргарр стукнул кулаком по ладони.

— Эти крысиные отродья крадут все, что харадронцы создают честным трудом. И уж поверь, они умыкнули далеко не один корабль. Неудивительно, что некоторые могли угодить в лапы Кладбища прибыли.

— А если кто и сумеет выжить в подобном месте, так это скавены, — прорычал Керрум. — Если им грозит голод, они будут жрать собственных сородичей, пока не отыщут другой источник пищи, — глаза громовержца сверкнули ненавистью, — другой источник мяса.

— Ужасные создания они, — согласилась Эсмира, — их даже Морю не под силу истребить.

Эта новость пробудила в Брокрине интерес. Судя по тому, что он успел увидеть, Кладбище любого незваного гостя расценивало как врага и уничтожало всякого, кто причинял ему беспокойство.

— Как крысолюды научились отбиваться от лоз? — спросил он.

Эсмира покачала головой — слишком быстро, на взгляд Брокрина.

— Осторожность надо с ними соблюдать, — предупредила женщина, — если про вас они узнают, то обязательно придут.

С этим было трудно не согласиться. Всякий, кому не посчастливилось застрять на Кладбище, вызовет у скавенов сильное любопытство — в качестве еды, рабов или просто возможности устроить набег. К и без того многочисленным трудностям дуардинов добавилась еще одна: угроза нападения прожорливых скавенов.

— Эти скавены... мы сможем добраться до сердца острова, избежав встречи с ними? — спросил Брокрин.

Эсмира надолго задумалась.

— Мимо существ мы сможем путь найти, но крайне осторожными нам придется быть, — ответила она наконец.

Агрило высунулся вперед и вставил собственный вопрос:

— Сердце острова. Ты знаешь, что там? Там есть сокровища?

— Бывать в том месте мне доводилось, — ответила Эсмира, — там великий свет. Золотой свет, он в воздухе парит, приманивает самое себя, не гаснет с заходом солнца.

— Эфирное золото... — ахнул логистикатор.

Хоргарр кивал, слушая слова Эсмиры.

— Возможно, так остров и удерживается в воздухе. Каким-то образом он притягивает эфирное золото из небесных месторождений, из-за чего и не падает.

— Или оно нашло способ производить собственное эфирное золото, — предположил Агрило. Его рука опустилась к сумке, которую логистикатор носил с собой. Заметив, как внимательно на него посмотрели остальные дуардины, он тут же стер с лица алчную улыбку. — Но это, разумеется, маловероятно. Сорняки вырабатывают эфирное золото. Вздор, не иначе...

Брокрин молчал. Агрило посетила та же догадка, которая побудила Оррика профинансировать экспедицию. И если их догадке найдется подтверждение, это будет означать только одно: богатство, которое ни один из них не мог себе даже представить. При условии, что они нагрузят золотом «Железного дракона».

И при условии, что они сумеют поднять «Железного дракона» в небо.

Теперь, когда они достигли места, где Эсмира не опасалась, что их подслушают скавены, Брокрин захотел обсудить вопрос о спасении с острова. В конце концов, высвободить корабль и увести его в небо для нее было же так же важно, как и для любого из дуардинов. Она знала повадки Кладбища прибыли. А значит, могла знать, как не тревожить лозы, пока дуардины будут отсекать путы.

Стоило Брокрину открыть рот, как храм сотряс оглушительный грохот. Спустя секунду по зданию пронесся еще один. Внутрь ворвалось плотное облако пыли. Все заволокло песчаным туманом, он задушил свет с кристаллов и ослепил дуардинов.

Но Брокрину не нужно было зрение, чтобы чувствовать мерные толчки, сотрясавшие храм, и удары, которые болью отдавались в барабанных перепонках. Шагало что-то необычайно тяжелое.

И это что-то вошло в храм.

Первым желанием Брокрина было схватить Эсмиру: он подумал, что коварная затея принадлежала ей. Но потом он разглядел ее в облаке пыли, сильнейший испуг на лице их проводницы убедил капитана, что происходящее не было ее ловушкой для дуардинов.

— Статуи! — прокричал Хоргарр. — Они живые!

Из клубов пыли неуклюже вышли скульптуры. Та, что напоминала льва, подтягивала себя передними лапами: задняя часть была отломана у пояса. Статуя в виде оленя — целая — приближалась, сотрясая воздух громыхающей поступью.

— Громовержцы! Цельсь! — отдал приказ Керрум своим бойцам.

— Нет! — крикнула Эсмира. — Другой отсюда выход есть!

Женщина махнула дуардинам, чтобы те отступили в дальнюю часть храма.

Громовержцы выпустили залп. Выстрелы лишь откололи от каменных статуй куски щебня.

— Следуйте за человеком! — рявкнул Брокрин, когда громовержцы приготовились для повторного залпа.

За Эсмирой уже устремились Хоргарр и Агрило. Получив приказ от Брокрина, громовержцы и арканавты поступили так же.

— Ты был прав, — проворчал на бегу Готрамм.

— Не думаю, — ответил Брокрин. — Она удивилась не меньше нашего.

Дуардины со всех ног бежали по храму. Словно встречая, перед ними зажигались голубые кристаллы. Эсмира первой достигла дальней стены и стукнула кулаком по одной из выцветших фресок. В стене медленно образовался дверной проем, сквозь который внутрь ворвался солнечный свет.

— Сюда! — призвала она.

Ожившие статуи продолжали преследовать дуардинов, сотрясая храм. Шаги исполинских зверей были настолько тяжелыми и мощными, что крошили пол. В какой-то момент Керрум развернулся и попробовал выстрелить еще раз, но оленеголовый монстр вытянул шею и лязгнул челюстями, пытаясь достать сержанта. Этого хватило, чтобы дуардин потерял всякое желание останавливаться хотя бы на секунду. Перекинув оружие через плечо, он припустил вслед за остальными громовержцами.

Брокрин тоже выстрелил из своего залпового пистолета, целясь оленю в морду. Снаряд уничтожил каменный глаз монстра, превратив его в выщербленный кратер. Потеря глаза статую нисколько не замедлила. Вместо этого она выбрала своей целью капитана и с холодной неумолимостью начала преследование. Брокрин выстрелил еще раз, чувствуя легкое облегчение от того, что сумел отвлечь внимание чудовища от Керрума.

Он продолжал стрельбу, пока статуя не оказалась в непосредственной близости. Когда она вытянула голову, намереваясь схватить его каменными челюстями, Брокрин нырнул в сторону. Упав на пол, он выстрелил еще раз, оставив глубокую трещину в челюсти оленя и выбив несколько бивней из его смертоносной пасти.

Зверь собрался напасть снова, как вдруг ему в бок вонзилась целая очередь. Готрамм и его арканавты при поддержке громовержцев Керрума дали прицельный густой залп, отстрелив статуе крыло. С громким хрустом крыло отделилось от тела и тяжело рухнуло на пол. Сам монстр от внезапного нарушения равновесия тоже не удержался и упал, молотя по воздуху когтистыми лапами.

— Кэп! — позвал Готрамм. — Поторопись!

Брокрин поднялся за ноги и рванул к потайной двери. Каменный лев в это время полз по отстреленному крылу, волоча себя к дуардину с безжалостной решимостью. Не теряя больше времени, харадронец юркнул в узкий проход.

Брокрин вбежал последним, за ним, почти наступая на пятки, полз лев. Дверь выводила обратно на поляну: вокруг лежали опутанные лозами каменные плиты. Эсмира и остальные были впереди. Женщина что-то прокричала капитану, но, прежде чем слова достигли ушей Брокрина, их поглотил жуткий грохот за его спиной. Он тут же обернулся, и его глаза расширились от увиденного: дверной проем заполнила бородатая морда каменного льва. Статуя сделала шаг назад, затем с силой врезалась в дверь, пытаясь проломить себе путь. По стенам побежали молнии трещин, не оставляя Брокрину сомнений: еще немного, и монстр добьется своего.

Капитан поднял пистолет и выстрелил монстру в нос и глаза. Но, как и в случае со статуей-оленем, лев проигнорировал повреждения. Вместо этого он лязгнул челюстями и вновь попытался проломить стену.

— Вот это ему точно не понравится, — прорычал Хоргарр.

Главный двиргателист пробежал мимо Брокрина, держа в руке контактный заряд. Когда монстр вновь открыл пасть, Хоргарр бросил в нее взрывчатку и тут же отскочил в сторону.

Контактный заряд сдетонировал прямо в пасти. Челюсть статуи разорвало на куски и разнесло по поляне. Мелкие осколки попали Брокрииу в лицо, оставив порезы. Лев пострадал куда сильнее. Передняя часть его головы превратилась в щебень, осыпавшийся на землю. Статуя рухнула. Какая бы сила ни поддерживала в ней жизнь, она была недостаточно мощной, чтобы выдержать потерю головы.

Брокрин утер с лица кровь и криво усмехнулся, поглядывая на мертвую статую.

— А раньше не мог? — спросил он Хоргарра.

Главный двиргателист поднялся и отряхнул с себя пыль.

— Внутри храма не хотел, можно было и крышу нам же на головы обвалить.

— Холодный ум даже в горячей схватке, — похвалил Брокрин и повернулся к команде.

Дуардины образовали вокруг Эсмиры кольцо. Керрум забрал у женщины копье, а Готрамм взял свою спасительницу на мушку пистолета.

— Ты был прав, кэп, — признал Готрамм. — Не следовало нам доверять человеку.

Брокрин оценивающе глядел на Эсмиру. Она все еще была потрясена случившимся, от той уверенности, с которой она явилась к ним, когда спасла Готрамму жизнь, не осталось и следа.

— Она показала нам выход, — напомнил Брокрин команде, — если бы не она, клянусь бородой, ни один бы не вышел из храма живым.

— Да она свою шкуру спасала, — возразил Керрум.

— Не знаю я, как такое произошло, — произнесла Эсмира, — могла б поклясться я, что такое невозможно. Знай раньше я о статуях, ни в жизни б вас сюда не привела. Не двигались они при мне ни разу.

— Зато сегодня они размялись на славу, — пробормотал Агрило и бросил осторожный взгляд в сторону храма, — а вы не думали, что тот второй...

Стены сооружения опять задрожали, сотрясаемые изнутри. Дуардины попятились и кинулись за каменные плиты. Но Эсмира направилась обратно к храму. Брокрин вновь услышал переливчатую песнь: женщина взывала к Кладбищу прибыли. Из земли выросли толстые ветви и прижались к стенам сооружения с внешней стороны.

— Что она делает? — спросил Готрамм.

На глазах Брокрина по трясшемуся храму поползли новые зигзаги трещин.

— Пытается укрепить стену, — ответил он. — Но сдается мне, это не сработает.

Он проверил заряды залпового пистолета.

— Оставайтесь здесь и не стреляйте, — торопливо приказал он каперу. — Если что-то пойдет не так, не покидайте укрытий.

Не дожидаясь возражений Готрамма, Брокрин поспешил обратно к храму. Эсмира продолжала плести ритмичный напев, вызывая все новые и новые ветви, чтобы укрепить храм. Брокрин едва успел схватить ее за руку и оттащить назад, как стена не выдержала напора изнутри и обрушилась. Обломки вонзились в переплетение ветвей и прорвали истончившуюся поверхность острова. Брокрин почувствовал, как к горлу подступила тошнота: под пробитой камнями землей синело открытое небо.

— Слишком поздно! — крикнул он.

Сквозь брешь в стене протиснулась оленеголовая статуя. Чудовище волокло уцелевшее крыло по земле, компенсируя смещенное равновесие. Когтистой лапой оно прощупывало зелень под собой, отыскивая участки, способные выдержать его вес.

Брокрин не собирался ждать, пока чудовище найдет удобный путь. Он бросился к врагу и выстрелил. Капитан уже уяснил, что его оружие практически бесполезно. Но он также заметил, что сила, которая заставляла статую двигаться, наделила ее животными повадками. Его задачей было не причинить ей вред, а только разозлить.

Голова оленя сомкнула обезображенные челюсти. Намереваясь достать Брокрина, статуя инстинктивно затрепыхала единственным крылом, будто силясь подлететь ближе.

— Давай, уродище, поймай меня! — дразнил Брокрин, размахивая пистолетом и приводя статую в еще большее бешенство.

Он рискнул на долю секунды обернуться и посмотреть на каменные плиты, где должен был прятаться Готрамм и остальные дуардины. Если они ослушаются его приказа и выстрелят, вся его уловка пойдет насмарку.

Чудовище нанесло удар лапой, но промахнулось и пробило дыру в истончившемся покрове ветвей. С помощью крыла оно оттянуло себя от образовавшейся бреши. Тем временем Брокрин заметил, что ветви также ожили. Эсмира вновь запела, на сей раз не затем, чтобы укрепить стену храма, но чтобы еще больше истончить твердь под статуей.

Брокрин выстрелил, не давая врагу возможности заметить скрытую угрозу. Статуя обратила уродливую голову к капитану и попыталась выгнуться и развернуться, чтобы продолжить погоню. И в это мгновение узел из ветвей под ее лапами распустился. Чудовище запрокинуло голову в немом крике ужаса, погружаясь в образовавшуюся под ним расселину. Брокрин последний раз взглянул на врага, и в следующую секунду тот стремительно полетел вниз.

Но затем капитану пришлось позаботиться о собственной жизни. Дыра, поглотившая статую, быстро расползалась. Ближайшая каменная плита опрокинулась и отправилась вслед за чудовищем. Брокрин почувствовал, как выскальзывают из-под сапог ветви и он сам лишается опоры. Капитан упал на спину и в панике закричал.

Но вывалиться он не успел: его руки внезапно оплели лозы. Брокрин изумленно моргнул: под ним образовывалась сеть, которая дала ему опору, а затем подняла над брешью. Очутившись над поляной, он увидел на краю кратера Эсмиру. Ее лицо было напряжено, со лба тек пот, но она продолжала петь лозам до тех пор, пока Брокрин вновь не очутился на твердой поверхности.

Ноги капитана дуардинов внезапно стали ватными, и он осел на землю. Брокрин содрогался от одной мысли, что он был настолько близок к гибели. Он посмотрел на Эсмиру. Та ответила ему слабой улыбкой и обессиленно упала следом. Шатаясь, Брокрин подошел к ней, почти сразу же к ним подбежали остальные харадронцы.

Капитан помог Эсмире сесть.

— Я в долгу перед тобой. Мы, дуардины, не забываем о долгах, — произнес он.

Эсмира снова улыбнулась, на сей раз немного живее.

— Стеной меня бы раздавило, если бы не вы, — отозвалась она. Затем Эсмира повернулась к подбежавшим харадронцам: — Мне верите теперь, что о засаде я не знала?

Брокрин ответил за всех.

— Я верю, — произнес он, выразительно глядя на дуардинов. — Если бы ты желала нам зла, то расправилась бы с нами более легким способом, не рискуя погибнуть сама, — закончил он и посмотрел на ветви, на которых они стояли.

— Резонно, — согласился Хоргарр, — но это лишь усложняет проблему. Если не Эсмира натравила на нас статуи, тогда кто?

Одолеваемый тяжелыми мыслями, Брокрин углублялся обратно в лес. Он хорошо умел читать людей. Во всяком случае, он думал, что хорошо. Он бы поставил половину своей доли на то, что Эсмира была с ними честна, что она действительно испугалась внезапной атаки статуй. И теперь, когда она вновь вела их сквозь паутину ветвей и лоз, он заметил явственную нерешительность, неопределенность, которой до того не было.

— Она кажется встревоженной, — произнес Готрамм, — менее уверенной, чем раньше.

Брокрин услышал подозрение в его голосе.

— Желай она нас убить, могла бы выбрать более простой способ, чем натравливать на нас чудовищ, — ответил он. — Ты видел, как она пением управляется с растениями. Ей достаточно приказать им расступиться у нас под ногами, и дело сделано.

Готрамм напряженно рассматривал усеянные листьями ветви, по которым они шли.

— Может, у нее другие планы. Завоевать наше доверие.

— Помнится, ты первым убеждал нас, что ей можно доверять.

— А не ты ли утверждал, что недостаточно доверять ей, а нужно, чтобы доверяла и она? — напомнил Готрамм и кивнул в сторону проводницы. — Она могла передумать. Решить, что не хочет показывать нам сердце. А теперь водит нас кругами.

— Или сам путь мог измениться, — предположил Брокрин, выражая страх, который прорастал в мыслях всех членов их отряда. — Возможно, эти тропы не такие, какими она их помнит.

— Но ведь она отыскала путь к поляне и храму, — не сдавался Готрамм.

— Эсмира может оказаться не единственной, кто умеет управлять Кладбищем прибыли. Кто-то обучил ее руководить ветвями и лозами. И возможно, этот кто-то все еще на острове... и мы пробудили его интерес.

— Но она настаивает, что живет здесь одна, — ответил Готрамм, — она не помнит, как научилась петь Кладбищу.

— Да, так она сказала, — произнес Брокрин, — но вспомни, что еще она сказала о Кладбище прибыли. Здесь никогда не чувствуешь себя по-настоящему в одиночестве. Остров все видит и все слышит.

— Может, она говорила о скавенах? — предположил Готрамм.

— Не думаю. Мне кажется, она имела в виду лес. Или что-то большее. Возможно, кого-то, кто обучил ее управляться с лозами. Кто-то, кого она якобы не помнит. Кто-то, — произнес Брокрин, глядя Эсмире в спину, — о ком ее заставили позабыть.

На каком-то участке тропы Эсмира вдруг остановилась. От Брокрина не укрылось, как она изучающе посмотрела влево, но затем резко свернула вправо. Она махнула рукой, призывая идти за ней, но в движениях женщины читался испуг. Брокрину стало интересно, что же такое увидела их проводница, что лишило ее спокойствия, и он решил во всем разобраться.

Эсмира стояла, дожидаясь, пока дуардины не поравняются с ней. Она держалась в середине тропы, положением тела ненавязчиво направляя дуардинов вправо. Брокрин остановился рядом с ней и посмотрел через ее плечо. Затем он указал острием секиры на поворот влево.

— А что в той стороне? — спросил он.

— Опасность, — ответила Эсмира и показала вправо. — Вот этот путь вас к цели приведет.

Но Брокрин кивнул в сторону ответвления, от которого Эсмира старалась их уберечь.

— Если там есть что-то способное нам навредить, мне нужно знать, что это. Я не хочу поворачиваться к неведомой угрозе спиной.

— Безопаснее сюда... — настаивала Эсмира.

Вперед вышел Готрамм.

— Если путь настолько опасен, ты можешь просто спеть лозам и попросить их закрыть его?

Брокрин задумался о таком варианте. Скорее всего, связь Эсмиры с Кладбищем прибыли не была безгранична. Возможно, она не могла убедить остров подчиняться против его воли. А это значило, что по какой-то причине остров хотел, чтобы этот путь оставался открытым.

— Мы должны выяснить, что там, — заключил Брокрин. — Здесь и так полно угроз, я не могу вести своих людей вперед, зная, что еще одна копошится где-то позади. Мы пойдем туда, куда ты укажешь, но сперва я должен узнать, что находится на другой тропе.

По телу Эсмиры пробежал боязливый трепет. Но этот страх был иным, нежели чем в случае со статуями. Она знала, что находилось там впереди. Но почему-то не желала говорить. Дуардины не один раз пытались выведать у нее правду, спрашивали, не поджидают ли их там скавены, но Эсмира не хотела раскрываться.

— Что ж, похоже, больше ничего мы от девчушки не дознаемся, — решил Керрум. Он успокаивающе улыбнулся Эсмире и похлопал ладонью по стволу палубомета. — Что бы там ни было, встрече со мной оно не обрадуется.

Эсмира ответила кривоватой усмешкой и повернулась к Брокрину.

— Если вы настаиваете, путь я покажу, — произнесла она с вызовом.

Брокрин подумал, что, если бы не гордость, она бы упрашивала их идти направо.

Но у Брокрина была собственная гордость, и он не терпел недомолвок, которые могли бы подставить его товарищей под удар.

— Мы готовы идти, — произнес он, указывая налево. — Углубимся настолько, чтобы самим увидеть, насколько велика опасность, о которой ты говоришь.

— Над тобой скавен! — крикнул Агрило и бросился к Эсмире.

Он развернул их проводницу и показал наверх. Из дыры в киле, прямо над брешью, через которую внутрь попали дуардины, выбирались полчища крысолюдов.

— Они их в клещи возьмут. Сделай что-нибудь!

Эсмира печально покачала головой.

— Бессильна я им помочь, — ответила она, трясясь так, что логистикатор почувствовал дрожь лежавшей на ее плече рукой.

Ее фатализм разгневал дуардина.

— Ты должна, — с нажимом произнес он. — Спой своим сорнякам. Прикажи им передушить этих крыс!

— Не выйдет, — упорствовала Эсмира.

Однако она закрыла глаза, и Агрило услышал тонкую мелодию ее пения.

В дальней части останков корабля растения пришли в движение. Зеленые щупальца метнулись к продолговатому разрыву в киле, из которого уже появилось несколько крысолюдов. Первый скавен угодил прямо в лозы, и его щуплое тело раздавила сокрушающая хватка. Шедшие следом даже не подумали спасать товарища, а вместо этого юркнули обратно во тьму мертвого корабля. Агрило победно сжал кулаки, уверенный, что лозы Эсмиры удержат крысолюдов внутри.

Но его радость от триумфа быстро увяла. Агрило заметил, что рядом с лозами что-то взорвалось и их окутало облаком желтого тумана. Растения затряслись, закорчились. Агрило увидел, как на стеблях проступили уродливые черные пятна. Листья скручивались и сохли прямо на глазах. Лоза, что продолжала сжимать дохлого скавена, обломилась, не выдержав его массы, и упала на палубу пересохшей оболочкой. Остальные лозы вяло попятились от киля.

Затем Агрило увидел, как из трещины высунулся непохожий на прочих скавен. На нем были замызганные, в масляных пятнах, накидка и фартук, а длинную морду полностью скрывал шлем с защитной маской. На спине был закреплен металлический цилиндр, а через плечо висела объемная кожаная сумка. Из этой сумки защищенной перчаткой рукой скавен вынул странную сферу. Агрило видел, как враг бросил стеклянный сосуд в отступавшие лозы. Сфера упала на палубу, впереди кончиков растений. Раздался звук разбивающегося стекла, и в воздухе расплылось новое облако такого же желтого тумана, накрывшего зелень. Под действием едкого пара лозы тут же усохли и отступили от киля окончательно.

Агрило понял, почему Эсмира сказала, что ничего не выйдет. Ей было известно, что у скавенов в распоряжении яд, способный справиться с растениями. И логистикатор видел, что скавен в маске махнул остальным крысолюдам рукой, приказывая продолжать наступление. По кораблю покатился коричневый ковер из грызунов.

— Им до нас даже дела нет, — негодовал Агрило. — Нас слишком мало, а на судне они могут окружить целую команду.

Ему было горько от собственных слов. Он сжимал меч, понимая, что если сейчас бросится в самую гущу скавенов, то не добьется ничего, кроме своей смерти. Он никак не мог помочь Брокрину и остальным.

Или мог? Агрило пришла на ум отчаянная мысль, и он сжал Эсмире руку.

— Твои лозы способны разорвать обшивку корабля?

— Чтобы ухватиться, щель им нужна...

Агрило довольно засиял. Занимаясь сбором наростов, он заметил, что узелки более крупные и встречаются чаще, иногда целыми скоплениями, у находившихся рядом с резервуарами трещин в корпусе, в которые давным-давно утекало золото. Отличная память услужливо напомнила логистикатору по меньшей мере о десятке таких течей. Агрило мигом нашел ту, которая была ему нужна. Он лишь надеялся, что зажатые внутри дуардины не отступили вглубь кронтанкера. Пока скавены осторожничали, но, когда крысолюды получат сигнал к атаке, их скорость и проворство сами по себе повергнут в оцепеняющий ужас.

— Если не справимся, второго шанса не будет, — произнес логистикатор и указал на прозрачную струйку эфирного золота, поднимавшуюся из трещины, возле которой, как просчитал Агрило, должна была находиться команда: — Туда. Направь свои растения вон туда! Там брешь, они смогут проникнуть!

Эсмира запела опять, и странная мелодия впиталась в Кладбище прибыли. Вновь по зелени пробежала заметная рябь. Вьющиеся усики зазмеились по земле, спустились с кроны. Пришли в движение даже некоторые ветви, что удерживали корабль. Поросль, покрывавшая треснувший резервуар, переместилась, и течь на какое-то мгновение усилилась.

Затем собравшиеся вместе лозы принялись действовать. В щель, словно гусеница, вползла первая тонкая веточка, потом вторая, третья... Изначально небольшая трещина в металлической обшивке расширялась, сквозь нее в корпус проникали все новые и новые растения. Теперь путь внутрь проделывали себе уже толстые и крупные ветви. Слабый виток эфирного золота превратился в мощный вертикальный столб. По прогалине покатился скрежещущий стон раздираемого металла.

Логистикатор начинал верить, что его идея сработает. Должна была сработать! Агрило полнился надеждой, глядя, как быстро растения разрушали корабль. Тут его взгляд невольно метнулся в сторону киля. Ска- вены спрыгивали с верхнего яруса на нижнюю палубу. Они двигались так быстро, что от коричневого мельтешения рябило в глазах. Белошерстный скавен в броне и с алебардой погонял остальных, словно охотник, подстегивавший плетью собачью упряжь. Внутри послышались выстрелы: отряд Брокрина встречал первых врагов, попытавшихся подкрасться к ним сзади.

— Быстрее! — простонал Агрило. — Ты должна вытащить их оттуда!

Эсмира не ответила, но Агрило видел, как по ее лицу тек пот, как подергивались конечности от перенапряжения, как побелела кожа. Она вкладывала в спасение дуардинов все свои силы.

Но будет ли их достаточно? 

Все вокруг капитана сотрясалось. Корабль лихорадило так сильно, что Брокрин опасался, как бы кронтанкер не опрокинулся килем кверху. Как бы не покатился, невзирая на мертвую хватку Кладбища.

В дальнем конце коридора раздалось хищное фырканье. Брокрин увидел, как с верхнего яруса к ним прыгали скавены. Прежде чем броситься в атаку, крысолюды обнажили клыки и угрожающе затрясли кинжалами.

— Огонь! — отдал приказ Керрум.

По команде сержанта оба его громовержца выстрелили в приближавшихся крысолюдов. Грызуны наступали настолько плотным потоком, что промахнуться было невозможно. Первые ряды пулями отшвырнуло назад, отбросило в морды шедшим следом. Ненадолго атака захлебнулась, превратившись в невнятный кавардак.

— Поймать-убить борода-тварей! — взвизгнул пронзительный голос позади нападавших.

Брокрин приметил за спинами остальных крысолюда с белой шерстью и алебардой. Он грозно махнул оружием, приказывая атаковать.

— Убить-принести много-много мяса!

Брокрин побелел от услышанных слов.

— Да они нас съесть хотят! — воскликнул он и гневно потряс перед визжавшей толпой секирой. — Ну-ка, парни, давайте подпортим им аппетит! Арканавты, прикрывайте громовержцев! Керрум! Пали по ним, пока в глотку не вопьются. Готрамм! Следи за обстановкой, предупреди, если увидишь движение еще откуда-нибудь.

В схватке один на один любой дуардин окажется сильнее скавена. Но грызуны никогда не ввязывались в драку, не будучи уверенными, что на их стороне значительный численный перевес. По примерному подсчету Брокрина, атаковавшая их с киля стая насчитывала порядка сорока тварей. Организованных тварей, и Брокрин знал: единственный шанс его отряда на спасение — сделать так, чтобы дуардины пугали скавенов сильнее, чем гнев их белого вожака.

Брокрин опустил маску шлема и приготовился отразить атаку врага. Вероятно, если перебить как можно больше скавенов за как можно меньшее время, твари запаникуют и обратятся в бегство.

Корабль вновь тряхнуло, на сей раз толчок был куда сильнее. Коридор огласил тяжелый скрежет металла. Шум перепугал крысолюдов, волна встала, в результате чего многие скавены попадали друг на друга. Тряска, однако, сбила прицел громовержцам, и залп пришелся мимо: снаряды угодили в пол и потолок. От того, как вибрировал кронтанкер, Брокрин сам едва удерживался на ногах.

— Эта махина сейчас развалится! — крикнул Керрум.

Брокрин заметил, что скавены мыслили так же. Их белый вожак молнией метнулся к дыре в киле, готовый в любой момент убежать, если корабль действительно развалится на части. Однако о безопасности своих подчиненных он заботился не так рьяно.

— Трус-предатель! — пропищал скавен, рассекая алебардой отступавшего крысолюда. — Драться-убивать! Поймать-принести борода-тварей!

Жуткая расправа заставила остальных развернуться и продолжить атаку. Их единственным шансом на спасение было перебить дуардинов.

— Кэп, те, что дальше, совсем свихнулись! — сообщил Готрамм, указывая вглубь кронтанкера.

Брокрин обернулся и увидел в темноте блеск десятков красных глаз. Звук топавших по палубе мерзких лап был столь плотен, что заглушал даже скрежет рвавшегося металла. Брокрин хлопнул Керрума по плечу и указал на угрозу, подбиравшуюся к ним сзади.

— Когда подберутся поближе, у тебя будет один выстрел.

Керрум сурово кивнул.

— После поработаем секирами, — ответил он и постучал пальцем по притаившемуся под стволами его орудий штыку, больше похожему на тесак.

Вновь зазвучала пальба: громовержцы били скавенов прицельным огнем. Брокрин смотрел, как из недр корабля на помощь стае выходят новые крысолюды. Он был благодарен уже за то, что подбивший Хоргарра скавен, по-видимому, единственный носил с собой огнестрельное оружие. Будь у врага хотя бы несколько таких, дуардинов бы перебило перекрестным огнем.

Корабль продолжал содрогаться и раскачиваться. Металлический треск окреп, но скавенов так сильно обуяла жажда крови, что шум их больше не тревожил. Нападавшие из тьмы враги больше не были размытыми тенями: они превратились в клыкастых чудовищ из ночных кошмаров, которые под свет эфирных ламп выпрыгивали из сумрака. Брокрин вскинул залповый пистолет, готовый обрушить его мощь на каждого, кого не убьет палубомет Керрума.

Однако скавены не успели подобраться достаточно близко для выстрела. Люк, запечатывавший один из резервуаров с эфирным золотом, выбило, словно взрывом, наружу, вырвало из крепежей какой-то немыслимой силой. Бешено вращаясь, точно пушечное ядро, люк влетел в нескольких крысолюдов, мгновенно перемолов их в фарш. Остальные отпрянули, подняв боязливую стрекотню. Секундой позже у них появилась более веская причина бояться.

Брокрин в изумлении смотрел, как резервуар исторг из себя сплошной поток лоз и они тут же вцепились в ближайшую к емкости стену. С каждой секундой в проход набивались все новые и новые растения, которые также вцеплялись в стену. Затем лозы начали тянуть.

— Это Эсмира! Она вызвала лозы на подмогу! — Брокрин едва слышал собственный голос среди скрежета, который охватил весь корабль.

Нетронутых стен теперь не осталось: гул стоял непереносимый. Скавенам с их острым слухом приходилось еще труднее. Большинство побросало оружие и прикрыло лапами уши.

Лозы продолжали расширять брешь, и внутрь корабля проник солнечный свет.

— Кэп, они возвращаются!

Брокрин обернулся и увидел арканавта, указывавшего на скавенов у киля. Некоторые из крысолюдов шли не по своей воле. Двух скавенов отличали от остальных кожаные накидки и закрывающие морду шлемы. Они медленно двигались по палубе, и каждый держал одной рукой по вырывавшемуся сородичу, прикрываясь им словно щитом. В другой руке твари в масках сжимали зеленые сферы, отдававшие желтоватым светом. Брокрин не сомневался, содержимое этих сфер сулило дуардинам верную смерть.

— Не стрелять понапрасну! — предупредил Брокрин.

Корабль по-прежнему трясло, и попасть в цель, минуя живой щит, было практически невозможно. Капитан развернулся и махнул секирой в сторону дыры, над которой продолжали работать лозы.

— Сюда! Живее!

Брокрин помог Готрамму поднять Хоргарра, и отряд дружно поспешил к неожиданному выходу. Когда до лоз оставались считаные шаги, у капитана зародились тревожные мысли. Он твердо верил, что Эсмира отправила растения, чтобы помочь дуардинам, но он не знал, насколько надежен был ее контроль над ними. Что, если лозы нападут на них, стоит им подойти ближе? Вдруг он уводит свою команду от одной смерти лишь для того, чтобы отправить прямо в объятья другой?

Пока дуардины проходили сквозь дыру в стене навстречу солнечному свету, Брокрин боялся даже вздохнуть. По обе стороны от них теперь тянулись извивавшиеся ветви, продолжая драть металл и расширять отверстие. Брокрину они казались гигантскими змеями, обладающими чудовищной силой. Одно неверное движение — и лозы тут же их всех передушат. В столь узком проходе спастись от их ярости было бы невозможно.

Лишь когда они вместе с Готраммом вынесли Хоргарра на прогалину, Брокрин испытал легкое облегчение. Одного взгляда на кронтанкер хватило, чтобы понять, какой силой управляла Эсмира. Повинуясь ей, Кладбище отрывало от корабля толстые куски металла с такой легкостью, словно это была шелуха луковицы. Ошметки летели скрученными полосками с остры- ми неровными краями.

— Кэп! Сюда! — долетел до ушей капитана голос Агрило.

Брокрин увидел логистикатора поодаль от корабля. Эсмира стояла позади него, женщину всю трясло, ее кожа была смертельно белой. Только благодаря поддержке логистикатора она не падала.

Один из арканавтов, Морри, подменил Брокрина, и капитан поспешил к Агрило и Эсмире.

— Когда скавены зашли вам со спины, я пытался вас предупредить, — пустился в объяснения Агрило, — но эти крысы слишком быстрые. А она, — кивнул он на Эсмиру, — управляла растениями, чтобы проделать вам новый выход.

Брокрин осмотрел их спасительницу. Было видно невооруженным взглядом, что ее странная магия высосала из нее все силы. Он положил руку ей на плечо.

— Эсмира, мы спаслись, — произнес он, — отпусти их.

Эсмира попыталась сфокусировать взгляд на Брокрине, но ей не удалось даже это.

— Вы... спаслись... — еле живым шепотом произнесла она.

Тут силы окончательно ее оставили, и женщина обмякла. Агрило не дал ей упасть, и вместе с Брокрином они уложили Эсмиру на землю. Она все еще дышала, но прерывисто, судорожными вздохами, словно рыба, выброшенная на берег. Недобрый знак.

— Кэп! — позвал Керрум. — Лозы! Они больше не двигаются!

— Присмотри за ней, — попросил логистикатора Брокрин.

Он обернулся и увидел, что Керрум и его громовержцы навели оружие на дыру, из которой они только что вышли. Сержант был прав: растения замерли. А внутри кронтанкера нарастал оживленный писк скавенов.

— Скоро наружу полезут, — предупредил Керрум.

— Не дадут нам спокойно уйти, — сплюнул Брокрин.

Он сверкнул глазами на опутанный сорняками труп корабля и в очередной раз задал себе вопрос: сколько крысолюдов копошилось внутри? На ум приходил только один ответ: слишком много, чтобы дать бой. Но другого выбора не оставалось. Пока Хоргарр и Эсмира в таком состоянии, бежать было бессмысленно: скавены настигнут их в два счета.

Им придется сражаться. Пускай даже без надежды победить.

Дуардины нырнули в петляющие недра Кладбища прибыли. Брокрин сверял путь по компасу Хоргарра: они все еще двигались к центру острова. Но сейчас это волновало его меньше, чем шанс оказаться как можно дальше от прогалины, где остался покоиться «Ветроход». Брокрин боялся, что скавены оправятся от поражения и возьмут их след. Искушать удачу повторной схваткой с крысолюдами ему не хотелось.

— Уже не такая мертвенно-бледная, — заметил Брокрин, мельком бросив взгляд на Эсмиру.

Он и Агрило несли женщину. За их спинами Готрамм и Морри тащили Хоргарра. На плечи Керрума и громовержцев легла задача обеспечивать охрану. Сержант шел впереди, два его стрелка замыкали отряд, готовые пресечь любую слежку со стороны скавенов.

— Не щадила себя, — хмурился Агрило. — Когда нам была нужна ее помощь, она без колебаний отдала все. — Он покачал головой и отвел взгляд. — Как я сожалею, что сомневался в ней.

Так думал не один только логистикатор. Брокрина тоже грызли сожаления.

— И я глупец — не прислушался к ее словам. Она оказалась права. Мы не нашли в той стороне ничего, кроме боли.

— Думаешь, она знала, что там скавены? Или что они могли бы там быть? — спросил Агрило. — Возможно, она молчала, потому как решила: услышь мы, что тут орудуют крысы, мы непременно отправимся за ними. Очень уж мы недружелюбно о них отзывались.

— И она до смерти боялась скавенов, — вздохнул Брокрин, — она не хотела, чтобы мы ввязывались в драку, поэтому решила не упоминать о них.

Брокрин говорил, но его слова казались ему неубедительными. Он не верил, что они наткнулись на «Ветроход» благодаря счастливой случайности. Кладбище было полно мертвых кораблей — почему им попался именно кронтанкер? Брокрин не верил в подобные совпадения. Что-то хотело, чтобы они отыскали корабль. Какая-то неведомая сила. И Эсмира не могла не знать, что это за сила.

Брокрин взглянул женщине в лицо. Она все еще пребывала в беспамятстве, но в ее чертах читалась боль, и это заставило Брокрина задуматься. Почему-то казалось, что их спутницу терзало не что-то физическое. Возможно, потрясение? Психическое или эмоциональное. Или чувство вины? Ему в который раз припомнились ее слова о том, что на Кладбище прибыли нельзя оказаться по-настоящему одному. Чье присутствие она ощущала? Только лишь лоз или чего-то большего? Чего-то, что обладало разумом и силой, способной привести дуардинов к «Ветроходу»? А если да... то зачем?

— Кэп! Хоргарру все хуже, — позвал Готрамм, выдернув Брокрина из мрачных размышлений.

Брокрин приказал отряду остановиться. Вместе с Агрило они уложили Эсмиру на землю, затем капитан подошел к арканавтам и Хоргарру.

— Рана опять кровоточит, — выругался в бороду Брокрин, увидев состояние главного двиргателиста.

— Это все пуля, — поделился соображениями Готрамм. — Чем больше мы двигаемся, тем глубже загоняем ее, и рана не подсыхает.

Брокрин наклонился и заглянул Хоргарру в лицо. Он протянул руку, чтобы приоткрыть дуардину веки, но соратник отдернулся, стоило капитану его коснуться.

— В глазах у меня золота нет, — простонал Хоргарр, — а попробуешь из зубов выковырять, клянусь Кодексом, жить тебе с откусанными пальцами.

— Твою любовь к брюзжанию пуля не зацепила, — пошутил Брокрин, однако в его глазах не было ни грамма юмора. Он сам видел, насколько плох главный двиргателист.

— С такой течью во мне скоро ничего не останется, кроме трухи да отходов, — ответил Хоргарр. Он попытался выдавить из себя смех, но получился лишь надсадный кашель. Он повернул голову, желая посмотреть на рану. — Похоже, меня какая-то загребущая крыса продырявила.

— Скавен, — подтвердил Брокрин.

Скрывать тяжелое состояние Хоргарра от него самого было бессмысленно. Особенно если учесть решение, которое, Брокрин не сомневался, ему придется принять.

Лицо Хоргарра дернулось, в глазах вспыхнула новая мучительная боль.

— Тогда, считай, я уже не жилец. Одному Грунгни известно, в какой дряни они обкатывают пули при отливке.

Готрамму не понравилось, что Хоргарр был готов опустить руки. Капер поднял глаза на Брокрина.

— Кэп, нужно сделать привал. Восстановить силы, а заодно вытащить пулю.

Хоргарр вновь закашлялся смехом.

— Так я и позволю вам в моих внутренностях ножом ковырять. Это вам не палубу драить. На всем «Железном драконе» не будет столько выпивки, чтобы я решил, что это хорошая идея.

— Тогда мы отправимся на корабль, и пусть Лодри над тобой хлопочет, — возмутился Готрамм.

— Положим, он сможет поднять меня на ноги, но дорогу назад ты как искать собрался? — проворчал раненый дуардин.

Брокрин нервно подергивал бороду, взвешивая нелегкий и неприятный выбор.

— Хоргарр, мы уже много лет вместе ходим по небу. Отыщи я хотя бы один способ...

— Брось, — буркнул Хоргарр, отмахиваясь от извинений Брокрина, — я не желторотый бороденыш едва из Гильдии. Я знаю, что ты должен сделать. Тебе еще о пятерых думать нужно, не только обо мне.

— Мы его не оставим, — отрезал Готрамм. Капер уловил, в какую сторону движется разговор, и его глаза засверкали. — Надо передохнуть, вытащить пулю, и мы сможем его нести.

— А тем временем нас нагонят скавены, — напомнил Брокрин. — Мы не знаем, как скоро они оправятся и двинутся на поиски. И не приведут ли они заодно и друзей.

— Если оправятся и если их будет еще больше, — возразил Готрамм.

Он почувствовал на плече руку Хоргарра и обернулся.

— Ты к кэпу несправедлив, парень, — произнес тот, — поверь, ему это нравится не больше, чем тебе. Пускай мы остановимся — кто скажет наверняка, что вы сумеете вытащить пулю? А пока будешь возиться да терять время, на нас может наткнуться крысья поисковая группа. Если это случится, я не смогу взглянуть предкам в лицо.

— Мне жаль, — тяжело вздохнул Брокрин.

— Не о чем тут сожалеть, — ответил Хоргарр. — Никто не виноват. Просто не повезло...

Увидев на лице Брокрииа вину, главный двиргателист прикусил язык, но слово было произнесено.

Не повезло. Неудачи преследовали «Железный дракон» и его команду с тех самых пор, как корабль чудом уцелел после встречи с монстром по имени Газул. Временами даже Брокрин начинал верить, что над его кораблем висит проклятие. И сейчас были эти самые времена.

— Капитан Брокрин, не нужно тебе его бросать.

Дуардины дружно обернулись, услышав голос Эсмиры. Женщина по-прежнему выглядела ни живой, ни мертвой, но она открыла глаза и сумела сесть, опираясь спиной на Агрило.

— Доверьтесь мне, и я смогу ему помочь.

Довериться. Брокрин не знал, доверяет ли он ей. Столько в ней было загадочного, и столько событий произошло с того момента, как они встретились. Конечно, она помогла им в ситуации смертельной опасности, но вдруг по ее вине они и оказались в этой самой ситуации? Однако состояние Хоргарра не оставляло ему выбора.

— Что нам нужно делать? — спросил он.

Хоргарр схватил его за руку.

— Нет. Не стоит ради меня. Она все еще может...

— Эсмира вытащила нас из кронтанкера. Желай она нашей смерти, бросила бы нас там, — успокоил его Брокрин, затем вновь повернулся к Эсмире: — Говори, что нам делать.

Какое-то время Эсмира молчала. Ее губы шевелились, но не раздавалось ни слова. Во всяком случае, ни слова из тех, которые он мог бы услышать. Наконец, она кивнула и перевела взгляд на капитана.

— На этой тропе оставайтесь. Не сворачивайте с нее и ищите просвет справа. К поляне новой он вас приведет.

— Я и после прошлой сыт этими полянами по горло, — недовольно буркнул Керрум, — еще на один такой пикник нам боеприпасов не хватит.

— Не окажется скавенов на ней, — заверила Эсмира, — и, пока мы будем там, они нас не найдут.

Брокрину почудилось, что вторую часть фразы Эсмира произнесла не так уверенно, как первую, но возражать он не стал. Сейчас она давала дуардинам надежду, и, видят предки, они нуждались в ней как никогда. Даже если это была лишь иллюзия надежды, он не собирался разбивать ее, пока у него не найдется более веских причин.

— Хорошо. Выдвигаемся, парни! — приказал Брокрин отряду. Затем вышел вперед, и вновь они вместе с Агрило понесли их спутницу. — Если все получится, я буду у тебя в долгу. Брокрин Улиссон всегда отдает долги. Ты только скажи, как мне его погасить.

Брокрин почувствовал, как по телу Эсмиры пробежала дрожь.

— Боюсь я, что никак, — прошептала она.

Брокрину показалось, что она говорила это самой себе, а не ему.

— Вероятно, за гранью это твоих сил.

— Я попробую, — ответил Брокрин, — в конце концов, уж хотя бы попытаться способен каждый.

Брокрин говорил и при этом думал, что Эсмира подразумевала под своими словами. И была ли мысль ее собственной, или она исходила откуда-то еще.

Со смесью неверия и облегчения Брокрин наблюдал за тем, как быстро Хоргарр шел на поправку.

По его меркам, минуло не больше часа, как главный двиргателист вернулся в строй, готовый продолжать путешествие. Дуардинам такой эффект лечения казался жутковатым. От него пахло колдовством, тайнами, к которым лучше не притрагиваться и о существовании которых лучше не знать. Безусловно, Эсмира призвала силы Кладбища прибыли и сотворила чудо, но Брокрин не вчера родился на свет и не верил, что столь щедрый дар достается за так. И вопрос напрашивался сам собой: кто будет расплачиваться? Человек? Или дуардин?

Экспедиция вернулась на тропу. Брокрин по-прежнему был убежден в правдивости слов Керрума о том, что стоило сержанту отвернуться, как выход на дорогу переместился, однако внешне их нынешняя тропа ничем не отличалась от той, по которой они шли ранее. Прочие дуардины не заметили ничего, за исключением разве что Агрило. Логистикатор проявлял куда большую внимательность к дороге, чем остальные, особенно его интересовали лозы и ветви, мимо которых они проходили. Временами он останавливался, чтобы поближе изучить отдельные наросты. Хотя Эсмира и показала себя надежным проводником, Агрило, по всей видимости, помечал лозы, чтобы можно было вернуться по следу на случай, если они собьются с пути.

Брокрин прекратил наблюдение за Агрило и сосредоточился на Эсмире. Женщина шла впереди группы, показывая дорогу, словно следопыт. Время от времени она могла юркнуть вбок и исчезнуть за углом, убедиться, что они не сбились с пути. Каждый раз Брокрин напрягался. Капитан решил отправить вперед Керрума в качестве ее охраны. Пускай женщина и настаивала, что скавенов поблизости нет, ее слова казались Брокрину неубедительными.

Вторая причина, почему он приказал Керруму не спускать с нее глаз, — сомнения, от которых дуардин никак не мог избавиться. И эти сомнения лишь усилились, стоило Хоргарру подняться на ноги: Эсмира тут же принялась настаивать, чуть ли не требовать, чтобы дуардины покинули поляну и продолжили путешествие. Брокрин не мог взять в толк причину подобной спешки. Если она была убеждена, что скавенов поблизости нет, тогда что вынуждало ее подталкивать отряд покинуть это место как можно скорее?

— Тебе не кажется, что она не очень-то хочет приводить нас туда, куда мы попросили? — поделился мыслью Готрамм, когда Эсмира в очередной раз исчезла за поворотом.

— Мне кажется, наоборот, — ответил Брокрин каперу, — ей неймется поскорее добраться до цели.

В беседу вмешался хриплый смешок Хоргарра.

— Мне тоже. Быстрее окажемся на месте — быстрее отыщем сокровище Оррика. Бедняга, наверное, уже заждался.

Довольный, он вытянул вперед руку с компасом и продемонстрировал им стрелку. Стрелка показывала то же направление, в котором двигались они. А еще Хоргарра радовала ее пульсация: стрелка подпрыгивала вверх-вниз.

— Если дрожит — залежь крупная. Чем больше эфирного золота, тем сильнее дрожь. — Хоргарр растянул рот в улыбке и подмигнул Брокрину. — Так что, дружище, забудь о проклятии. Даже если бредни Оррика о том, что здешние деревья производят золото, таковыми и окажутся, там, куда мы идем, эфирного золота достаточно, чтобы сделать богачом каждого на «Железном драконе».

— Может, поэтому Эсмире и тревожно, — задумался Готрамм. — Может, она боится, что мы не станем с ней делиться. Что бросим ее здесь, как только возьмем то, за чем пришли.

Брокрин увидел, как Эсмира вернулась к Керруму во главе колонны. После слов Готрамма он действительно заметил страх на ее лице.

— Ей и вправду неспокойно, — произнес он, — но я не думаю, что она боится предательства с нашей стороны.

— Вдруг она не знает, где сердце острова? — продолжал гадать Готрамм.

Хоргарр фыркнул и сунул компас каперу под нос.

— Смотри, прямо к золоту нас ведет.

— Дорогу она знает, — размышлял Брокрин. — Мы идем туда полным ходом, разве что не бежим. Но, я думаю, она боится того, что случится, когда мы прибудем. Возможно, ее тревожит наша дальнейшая судьба.

— Даже сорвав куш в рулетку, ты скажешь, что игра была нечестной, — проворчал Хоргарр. — Неужели с нами хотя бы изредка не может приключиться что-нибудь хорошее, для разнообразия?

— Может, согласился Брокрин, — но главные неприятности наступают именно тогда, когда начинаешь верить в удачу.

Готрамм попытался опровергнуть мрачные аргументы Брокрина:

— Кэп, с самого момента встречи Эсмира не сделала нам ничего плохого. Наоборот: спасла от статуй, вытащила из обломков корабля, когда нас окружили скавены. Даже вот этого хрыча, — капер указал пальцем на Хоргарра, — вернула с порога зала предков.

— Да, это все ее заслуги. Раз за разом она оказывалась в нужном месте в нужное время, — пристально посмотрел на обоих дуардинов Брокрин. — Все как-то уж слишком удачно, чтобы быть правдой. Какая-то сила разыгрывает здесь партию, и Эсмира с этой силой заодно. А нас, как фигуры, двигают с того момента, как мы сошли с «Железного дракона».

— Думаешь, она настолько могущественна? — продолжал колебаться Готрамм. — Спасение из обломков выжало ее до капли. Или это тоже, по-твоему, часть игры?

— Нет. Ей тогда действительно пришлось нелегко, — ответил Брокрин.

Его мучило желание рассказать им, что они сражались у «Ветрохода», но он решил промолчать и вместо этого указал на другие маловероятные обстоятельства ее истории:

— Она туманно намекала на присутствие на острове кого-то или чего-то еще. И оно помогло ей выживать все эти годы. И оно продолжает помогать... когда она выполняет то, что оно ей велит.

— Значит, ты хочешь сказать, что кто-то на острове владеет подобной магией. Что на Кладбище есть кто-то, кого мы еще не встречали, — подытожил Хоргарр, обдумывая такую вероятность. — И ты думаешь, что Эсмира как-то связана с этим таинственным незнакомцем.

— Это необязательно живое существо, — напомнил Брокрин, — необязательно разумное. Чем бы оно ни оказалось, оно крайне сильно и неотступно следит за нами.

— Никогда не бываешь по-настоящему один, — припомнил Готрамм слова Эсмиры.

— И что это, по-твоему, может быть? — спросил Хоргарр. — И есть ли у Эсмиры собственная воля?

Брокрин изучающе посмотрел на женщину: именно в этот момент их проводница в очередной раз скрылась из виду.

— Я не знаю, — произнес он. — Будь у меня ответ хотя бы на один твой вопрос, я бы не чувствовал себя небесным гвардейцем с эфирным топливом на исходе.

Над дуардинами нависала громада Хранителя, древесного колосса в лозовых одеяниях. В неотрывно смотревших на Брокрина глазах светилось нечто слишком первобытное, чтобы его можно было описать простым словом «злоба».

Брокрин с нарастающим ужасом глядел на древнего титана. Но даже страх не мог сломить гордость Брокрина, заставить его склониться перед Хранителем.

— В рабство мы не сдадимся, — прошипел он и пригрозил секирой. — Даже самое большое дерево в конце концов падает от удара топора.

Эсмира вырвалась из хватки Хоргарра и бросилась к Брокрину. Она вцепилась ему в руку и всем весом надавила на секиру, направляя ее вниз.

— Нет! Попробуй же понять!

— Нечего здесь понимать, — огрызнулся Хоргарр. — Я не собираюсь сидеть и ждать, пока эта громадина меня раздавит.

Он запустил руку в висевший на поясе мешок и вынул оттуда устройство в форме цилиндра. Пальцы главного двиргателиста пробежали по кольцу из рун, выгравированных на его окружности. Хоргарр дотронулся до некоторых из них в определенной последовательности. Нажатые руны медленно вошли внутрь, оставляя на месте себя небольшие углубления.

Хранитель выбросил вперед длинную руку. На самом конце руки кончики ветвей выпрастывались наружу, образовывая когтистые пальцы, которые потянулись к Хоргарру. Керрум и его громовержцы отреагировали незамедлительно. Грундстокский отряд открыл огонь по ожившему древу, нашпиговывая пулями длинные когти. Несколько им удалось отстрелить, и они отлетели в сторону, разбрызгивая в полете заменявший Хранителю кровь сок.

Эсмира резко развернулась и закричала дуардинам:

— Остановитесь! Не стреляйте в Хранителя!

— Заточить наши души в клетку шелестодрева будет не так-то просто, — прорычал Брокрин.

Он оттолкнул Эсмиру. Женщина упала у его ног, но капитан не почувствовал ни капли сожаления. Она выбрала сторону. Они более не были союзниками. Брокрин лишь надеялся, что им не доведется стать врагами.

— Керрум, не прекращать огонь! Готрамм! Вы с Морри со мной! — Он бросил короткий взгляд на Хоргар- ра, на устройство в его руках и кивнул: — Мы отвлечем Хранителя, чтобы ты смог его использовать, — сказал он главному двиргателисту.

— Прекратите бой! — взмолилась Эсмира. Ее сотрясал панический ужас. — Вы угрожаете Хранителю!

— Милочка, мы ему не просто угрожаем, — сурово ответил Брокрин.

Эсмира попыталась схватить его за ноги.

— Агрило! Держи ее, чтоб не мешалась. Свяжи, если потребуется, — приказал капитан.

Пока логистикатор удерживал Эсмиру, Брокрин повел дуардинов в наступление против Хранителя. Сейчас внимание колосса было сосредоточено па пальбе громовержцев. Несмотря на древний возраст, такое оружие выглядело для него незнакомым. Казалось, Хранитель растерялся. Он выращивал новые пальцы, протягивал их к дуардинам, но их тут же отстреливали опять. Вьющиеся травы и лозы из джунглей ползли через густой газон, но боязливо, неуверенно.

Атакующий отряд Брокрина бежал к громаде Хранителя. Когда до сердца острова осталось совсем немного, из его туловища наперехват метнулись лозы. Секира Брокрина и мечи арканавтов шинковали их, держа на расстоянии. Колосс потянулся к противникам другой рукой, но прямое попадание из залпового пистолета разорвало длинные пальцы и раскололо конечность.

— Ногу! — крикнул Брокрину Хоргарр.

Боевой отряд переключился на новую цель. Секира Брокрина глухо врубалась в древесину. Трех ударов хватило, чтобы высечь углубление, пригодное для замысла Хоргарра.

Главный двиргателист нажал еще одну руну на устройстве. Вдоль краев цилиндра выскочил ряд шипов. Хоргарр с размаху и что есть силы вонзил устройство в обнаженную секирой капитана древесину. Лозы плотно обвили инородное тело и попытались выдернуть его, но секретное оружие Хоргарра засело накрепко.

— Все назад! — скомандовал главный двиргателист.

Дуардины знали, что вот-вот произойдет, поэтому повторять приказ не пришлось. Брокрин бросился прочь с той прытью, которую позволяли ему развить ноги. Также поступили и остальные. Стоило капитану повернуться к Хранителю спиной, как его голову заволокли жуткие картины. Ему представилось, как его хватает огромная рука ожившего дерева, как его связывает и обездвиживает рой лоз, чтобы отдать гиганту на растерзание.

Но ничего из этого не случилось. Хуже всего был плач Эсмиры, ее паническая мольба прекратить сражение.

Прогремел взрыв. Его мощь превзошла все ожидания Брокрина. Бомба доминирования, которую Хоргарр пригвоздил к ноге Хранителя, предназначалась для того, чтобы разрушить корпус корабля. На открытой местности взрыв произвел опустошительное действие, а ударная волна сбила отступавших дуардинов с ног и швырнула их в траву.

Брокрин поднял голову, чтобы оцепить, насколько эффективно сработала бомба. Нога гиганта являла собой практически оторванный почерневший пень. Из жуткой дыры тек сок-кровь. В лице-рытвине Хранителя ничего не изменилось, но яркость янтарных глаз потускнела. Гигант попытался сделать шаг, но искалеченная нога под непосильным весом отломилась окончательно, и колосс рухнул на землю, от чего всю Долину сотряс мощный толчок.

— Что вы наделали?! — воскликнула Эсмира.

Женщина попыталась вырваться из хватки Агрило, но логистикатор держал крепко.

Брокрин поднялся на ноги и угрюмо посмотрел на Эсмиру. Он понимал ее положение, но и она должна была понять, что дуардины таким образом спасали собственные жизни.

— Другого пути не оставалось, — произнес он. — Хранитель бы нас не пощадил.

— Вам лишь схватку нужно было прекратить, — рыдала Эсмира.

Керрум махнул все еще дымившимся палубометом в сторону зеленых стен из лоз и трав, что выбрались из зарослей в долину.

— То есть покорно дождаться, пока они нас передушат? — рыкнул он.

Эсмира перевела взгляд с сержанта на Брокрина.

— Не против вас Хранитель их призвал, — тихо произнесла она. — Против них.

Эсмира еще не закончила фразу, а Брокрин уже услышал тех, кого имела в виду женщина. В окружавших долину джунглях раздавались писки и трескучие голоса скавенов.

Гораздо большего количества скавенов, чем им встречалось здесь раньше.

Кладбище прибыли трясло так, будто оно вот-вот расколется на части. Сверху с треском падали крупные ветки, перемалывая тонкие лозы и вьюны. Земля вздувалась, раздвигалась, разевая широкие провалы в пропасть. На целых участках леса листва усыхала, рассыпалась в пыль от малейшего прикосновения, улетала прочь, гонимая безумствующим ветром. Ветви раскачивались, корчились и атаковали друг друга, сплетаясь в удушающие узлы. С каждой минутой бешенство все сильнее распространялось по острову.

В царившем беспорядке Эсмира и дуардины спешили к «Железному дракону».

— Я не вижу сценария, при котором мы целыми доберемся до корабля! — вопил Агрило.

Брокрин тоже не видел. За те несколько часов, как они покинули долину, остров просто сошел с ума. Если так продолжится, будет неважно, заделает Хранитель бреши в шелестодреве или нет, Кладбище разорвет само себя на куски и рухнет на землю.

— Эсмира, так нам до корабля не добраться! — признал Брокрин.

Женщина бежала, обняв руками саженец, который она называла Наследником. Она что-то нежно нашептывала саженцу, словно мать, укачивающая ребенка. Услышав вопрос, она подняла голову и посмотрела на капитана. Взгляд Эсмиры был пустым, точно ее оглушили.

— Беспрепятственно мы сможем пройти. Море нас не тронет, — заверила она, — пока Наследник с нами, не будет нам вреда.

Готрамм взмахнул мечом, указывая на неистовствовавший растительный мир.

— А что насчет «Железного дракона»? Он тоже в безопасности среди этого всего? Или мы вернемся и обнаружим лишь искореженную сталь на месте судна?

Вопрос пронзил заторможенность Эсмиры, и на ее лице отобразилась тревога.

— Если мы потеряем корабль, нам не спастись, — подчеркнул Брокрин, дополнительно встряхивая оцепеневший разум Эсмиры. — И ты, и дерево окажетесь в ловушке.

Это окончательно привело их проводницу в чувство.

— Нельзя такое допустить, — ответила она. — Уходить нам нужно. Шелестодрево пьет жизнь Хранителя, и его власть над Морем слабеет. Без его направляющей воли одичает лес от страха. Покинуть его мы непременно должны.

— Тогда нам лучше добраться до корабля как можно быстрее, — заключил Брокрин, — и оказаться подальше отсюда, пока не стало хуже.

Эсмира какое-то время задумчиво молчала, вновь уставившись на саженец. Брокрин решил, что ее опять окутало странное оцепенение, но потом увидел, что глаза ее оставались ясными.

— Есть путь, но опасный.

— Дорогуша, нас тут совсем недавно орда скавенов ядовитыми бомбами забрасывала. Мы с опасностью все равно что добрые приятели, — хохотнул Хоргарр, вызвав среди дуардинов несколько сдержанных улыбок.

Эсмира посмотрела на стену из лоз слева от их группы. С ее губ сорвался странный звук, удивительно похожий на треск ветвей и скрип старых деревьев. Брокрин решил, что она колдовала, творила магию, которой обучил ее Хранитель. Он оказался прав: стоило ей закончить, как стена раздвинулась перед ними. Затем то же произошло со следующим слоем ветвей и со следующим, и сквозь джунгли открылся туннель.

— Торопиться нам нужно, — скомандовала Эсмира.

В ее глазах тлел слабый янтарный свет. Брокрин вспомнил, как похожим светом блестело альвийское лицо на стволе саженца. Ему захотелось засыпать Эсмиру вопросами, но у него не оставалось времени, чтобы облечь в слова хотя бы один.

— Парни! Эсмира проделала короткий путь! Не будем мешкать!

Брокрин призывно махнул рукой, и дуардины бегом припустили по новому туннелю. Во время их броска капитан то и дело слышал леденящие кровь стоны растений, где-то джунгли сотрясала дрожь. Иногда дорогу им перегораживали выползавшие на тропу лозы. Эсмира отгоняла их прочь песней, но у Брокрина по спине бежал холодок. Если ее власть над Кладбищем была столь непостоянной, что мешало растениям схлопнуть туннель и раздавить их всей своей массой в лепешку?

Наверное, именно поэтому Эсмира говорила, что потребуется храбрость. И вот они достигли конца туннеля. Впереди раскинулось открытое небо, ясное и чистое, лишь где-то далеко внизу, под Кладбищем, плыл редкий пух облаков.

— Дорогу я для нас призову, — объявила Эсмира. — Сказал ты мне, что промедление смерти подобно. Более короткого пути к кораблю нет.

Эсмира запела новую песню. Звук ее был настолько глубоким, что отзывался даже в костях. И Кладбище ответило. Брокрин застыл от изумления: от границы острова со скрипом потянулись ветви, сплетаясь воедино. Скоро стало понятно, что именно они формировали, и это заставило Брокрина задрожать от ужаса.

Ветви скручивались в узкий мост, в дорогу, ведшую в обход острова. Она проходила в двадцати футах от бесновавшейся зеленой стихии, как раз достаточно далеко, чтобы отдать их на милость другой свирепой стихии — ледяному ветру, ярившемуся на огромной высоте. Мост скрипел и раскачивался. Соединяемый с Кладбищем всего несколькими тонкими лозами, он был целиком окружен открытым воздухом. Без металла, за который могли бы цепляться магниты в сапогах дуардинов. Один неверный шаг означал падение длиной в десятки тысяч футов.

— Это... полное безумие, — выдохнул Керрум. Он быстро справился с потрясением и, широко улыбаясь, спросил у громовержцев: — Потрясающий план, я рад, что в нем участвую! А вы что думаете, парни?

— Если Эсмира говорит, что это кратчайший путь, значит, надо идти, — сказал Брокрин команде.

Задержав дыхание, Брокрин ступил на мост. Порывы ветра не сбросили его тотчас же, но угроза этого явственно ощущалась.

— Нет другого пути, — произнесла за спиной Брокрина ступившая на мост Эсмира.

Брокрин дал сигнал команде следовать за ним и аккуратно двинулся вперед. Капитану не было свойственно безрассудство, он не бежал, но заставил себя идти ровным шагом.

Во время их шествия Эсмира напевала Кладбищу, призывая новые лозы, которые удлиняли мост. Пройденные секции обрушивались за спинами дуардинов, что отнюдь не добавляло Брокрину смелости. Что, если обвалится участок моста, по которому они идут? Капитан бросил короткий взгляд на Кладбище: остров бесновался еще ожесточеннее. Как долго магия Эсмиры сможет сдерживать неукротимую стихию?

Страх одолевал не одного лишь Брокрина. Он отпечатался и на лицах его команды. Готрамм вернул меч в ножны и сжимал золоченую гравюру с портретом своей возлюбленной Хельги. Керрум гладил пальцами изображение сурового лорда-предка на стволе палубомета. Агрило бормотал молитвы Грунгни, давая все мыслимые и немыслимые обещания встать на путь истинный.

Эсмира убеждала, что идти в обход Кладбища, мимо обезумевших растений, куда быстрее, чем продираться напрямик, но Брокрину казалось, что их прогулка длилась целую вечность. Наконец Эсмира призвала из джунглей последнюю секцию моста. Этот участок не был похож на остальные. Он не тянулся параллельно острову, наоборот, он загибался и вел к нему. Там, где Кладбище прибыли соприкоснулось с мостом, открылся туннель. Совсем такой же, каким они шли ранее.

— Здесь корабль ваш, — сообщила Эсмира.

Сияние вернулось в ее глаза, и теперь Брокрин окончательно убедился, что это не был плод его воображения: он действительно видел такой же свет у Наследника.

— Кодексом клянусь, ни за что не пойду на подобное еще раз! — воскликнул Хоргарр, выбегая вперед и ступая на относительно твердую поверхность Кладбища прибыли.

Прочие дуардииы не преминули поступить так же.

Брокрин покинул мост последним, задержавшись, чтобы помочь сойти Эсмире. Их проводница выглядела полной сил, но Брокрин помнил, сколько жизни высосала из нее магия во время битвы у кронтанкера. Он никогда себе не простит, если, проведя в заточении столько лет, она погибнет в двух шагах от долгожданной свободы.

Готрамм свернул, следуя туннелю, и вдруг перед его глазами оказался «Железный дракон». В тот момент капер свято верил: ничего прекраснее в своей жизни он не видел. Он услышал, как что-то прокричал Лодри. Подрывнику, должно быть, поручили нести дозор. Он не стал терять ни секунды и мгновенно оповестил всех о том, что береговая группа вернулась. Вскоре из-за планширя выглядывал целый ряд бородатых лиц, ликовавших по поводу возвращения.

Сети уже были сброшены, и дуардины поднялись на корабль. Джунгли вокруг «Железного дракона» опасно кипели, зелень не отличала друга от врага и кромсала саму себя. Если какое-либо растение заинтересовывалось броненосцем, харадронцы прибегали к небесным пикам. Но они не отрубали ветки, лишь отталкивали их прочь, не провоцируя Кладбище на месть, поэтому за время отсутствия отряда Брокрина броненосец не получил серьезных повреждений.

Когда Готрамм ступил на палубу, Мортримм уже ждал. Старый навигатор схватил его за руку и счастливо затряс ее.

— Хвала предкам, вы добрались! — радовался дуардин. Затем он указал трубкой на остров. — Кладбище словно с цепи сорвалось. Мы уж начали думать, что вы там пропадете.

— Мы как сломанный болт: просто так не вытащишь, — заверил его Готрамм и обвел взглядом корабль.

Несмотря на царившую вокруг опасность, сама возможность находиться на «Железном драконе» вселяла в него спокойствие. Знакомые очертания внушали уют. И ложное чувство, что все под контролем.

Брокрин взобрался на палубу последним. Он взял у Эсмиры саженец и привязал ремнями к спине. Дуардины были выносливее людей, и Брокрину проще дался подъем на корабль вместе с деревом. Когда Эсмира ступила на палубу, она тут же отвязала саженец от спины капитана. Но Готрамм видел, что ее волновала не столько усталость дуардина, сколько молодое дерево.

— Мы справились, кэп! — улыбнулся ему капер.

Он принял из рук Аррика флягу с элем и протянул Брокрину. Дуардин жадно хлебнул обжигающего напитка. Эль придал капитану немного сил и согнал бледность с лица.

— Приготовить корабль к отплытию! — гаркнул он.

Хоргарр кивнул и отправился к главному двиргателю.

— Корабль давно готов, — доложил Мортримм. — Мы дожидались вас.

Слова капитана привели Готрамма в недоумение.

— В каком смысле «давно готов»? Вы жгли эфирный газ все время, что мы были на острове?

— Не будь дураком, — встрял Агрило. — Просто Кладбище взбесилось, вот Мортримм и решил слинять подобру-поздорову. Ведь лучше потерять корабль в воздухе, чем дать ему погибнуть прямо на месте.

В словах логистикатора был здравый смысл, однако Мортримм вспыхнул от такого укола.

— Мы бы никогда не пошли на подобную подлость и не оставили бы вас тут гнить!

В голосе навигатора звучала едва сдерживаемая ярость, и Готрамм вспомнил: ведь именно такая судьба постигла отца Мортримма, когда «Ветроход» потерпел крушение. Следующие слова навигатора ошеломили всех, возвратившихся из джунглей.

— Морри вернулся всего пару склянок назад, — объяснил Мортримм. — Он и сказал, что вы все еще в пути.

Группа выживших восприняла новость с недоумением и опаской.

Готрамм взял слово первым:

— Морри погиб. На наших глазах.

Аррик рассмеялся.

— Какой-то он был слишком тяжелый для привидения. Пришлось сбрасывать сети, чтобы он смог подняться. И сапогами по корпусу он скрипел как живой.

Сердце Готрамма сжал ледяной кулак страха.

— Разве такое возможно? — спросил он Брокрина. — Неужели мы бросили его живого?

— Нет... Он, без всякого сомнения, был мертв, — уверенно ответил Брокрин и поднял напряженный взгляд на Аррика: — Где Морри сейчас?

— Отправился вниз, — сообщил главный канонир, — он из джунглей едва живой выбрался.

— Разыскать, — приказал Брокрин, — и привести ко мне.

Аррик и несколько дуардинов поспешили выполнять приказ.

— Даже если мы его бросили по ошибке, — продолжил Готрамм, и его передернуло от такой мысли, — как бы он сам отыскал обратный путь к броненосцу?

На этот вопрос ответила Эсмира.

— Не мог в долине он выжить, — заверила она, — и к кораблю не смог бы он дорогу отыскать.

— Да говорю же вам, он это, — настаивал Мортримм, — мы с ним давно вместе служим, я его с одного взгляда узнаю.

Готрамму вспомнился человек-чародей, который сражался на стороне скавенов. Способный перевоплощаться в птицу. Вдруг его магия позволяла превращаться и в других живых существ? В конце концов, он принял на себя смертоносный удар белого скавена, но тела нигде не было.

— Может, он только выглядел как Морри? — поделился капер мыслью с остальными.

— Сержант, бери с собой громовержцев, помоги Аррику в поисках, — велел Керруму Брокрин. Лицо капитана посуровело. — При первом признаке опасности не пытайтесь взять живым. Убейте.

Приказ оставил у Готрамма отвратительное послевкусие. В нем сохранялась отчаянная надежда на то, что каким-то чудом Морри выжил и сумел пробиться к кораблю. Но на другой чаше весов лежало то, что он своими глазами наблюдал смерть арканавта, и убежденность Эсмиры, что Морри ни за что бы не добрался до судна быстрее них. И он видел безумство Кладбища: вряд ли одинокий дуардин смог бы преодолеть больше десятка ярдов в целости и сохранности.

— Правда думаешь, что мы пустили па борт перевертыша под личиной Морри? — спросил Мортримм.

Теперь и навигатора одолевали сомнения.

Брокрин кивнул:

— Да, но сейчас нам нужно разобраться с более важной задачей.

С этими словами Брокрин указал на удерживавшие «Железный дракон» лозы и плотный узел ветвей у них над головами.

Брокрин подошел к Эсмире. Готрамм уже был рядом с ней. Их проводница знала, о чем собирался просить капитан.

Мне место нужно, где смогу я сесть и Море целиком обозревать.

— Как насчет рулевой рубки? — предложил Готрамм.

Эта часть корабля была не такой открытой, как нос, и там Эсмира меньше рисковала свалиться за борт. Как бы ловко она не перемещалась сквозь джунгли Кладбища, бывать на небесном корабле ей еще не доводилось.

— Рубка подойдет, — согласился Брокрин и они отвели туда Эсмиру.

Женщина села на пол, уложила саженец на колени и начала баюкать деревце. Брокрин, Готрамм и еще несколько членов команды натянули вокруг нее кольцо из канатов, чтобы Эсмире было за что держаться, когда корабль поднимется в небо.

— Мы начнем, — объявила Эсмира, когда дуардины закончили.

От того, как женщина произнесла «мы», у Готрамма зашевелились волосы на теле. Было в ее интонации что-то вызывающее тревогу.

Мгновением позже Готрамм понял значение ее слов. В ее глазах загорелся янтарный свет, и тем же огнем светилось лицо молодого древа. Между женщиной и Наследником образовывалось единение, природа которого была бесконечно далека от понимания Готрамма, они срастались в магическом союзе, и тот приумножал ее силу и придавал фокус силе Наследника.

Сперва неуправляемые лозы вокруг корабля затихли. Внезапно наступившая неподвижность казалась фантастической. Затем тишину разломил громкий треск. Затем еще один и еще.

— Они отламываются! — воскликнул Ворки. Потрясенный до глубины души первый помощник перебежал от одного борта судна до другого. — Сорняки отламываются! Корабль свободен!

Спустя всего несколько мгновений кольца, что удерживали «Железного дракона», раскрошились на куски. Как только спало последнее, броненосец взмыл в небо. Хоргарр драл глотку, отдавая приказы контролировать подъем, чтобы они не врезались в крону. Однако листва над ними расступалась, закручивалась от центра к краям, обнажая чистое небо над их головами.

Готрамм восторженно посмотрел на Эсмиру. Сколько бы раз она ни демонстрировала поразительный контроль над Кладбищем прибыли, у Готрамма всегда оставались сомнения, способна ли она высвободить броненосец. Теперь же разбились вдребезги последние, самые глубоко укоренившиеся опасения.

«Железный дракон» совершил то, чего не удавалось ни одному кораблю. Он взлетел с Кладбища прибыли.

Брокрин осматривал палубу, чувствуя невероятное облегчение. Да, они не отыскали сказочных богатств в сердце Кладбища прибыли, но зато они вырвались из безжалостной хватки острова. Он отцепил оружие и инструменты, снял с плеч разодранную сумку и бегло проверил состояние своих вещей. Выпавшие на его долю передряги потрепали его имущество, но зато и он, и оно вернулись на корабль. Уже какая-никакая, а победа. Остальное могло подождать их возвращения в Барак-Зилфин и встречи с Орриком Златоруким.

— Клянусь Кодексом, — кричал старый навигатор, — Мы справились! Мы выбрались с Кладбища прибыли!

Брокрин почувствовал укол вины, слыша, как радуется Мортримм. Он до сих пор не решил, стоит ли говорить ему про «Ветроход». Он не знал: правильно ли будет все рассказать? Правильно ли будет, если старый навигатор не узнает, что капитан нашел потерянный кронтанкер и что отец Мортримма погиб вместе с кораблем?

— Да, мы совершили невозможное, — ответил Брокрин, выдавливая из себя радостный тон.

Но Мортримм услышал печаль в голосе капитана. Он посмотрел на остров, наблюдая, как кишела, словно разворошенное змеиное гнездо, зелень. Его лицо омрачилось, и он крепко сжал пальцы вокруг леерного ограждения. Брокрин понял, что Мортримм сейчас думает об отце. Станет ли ему легче, узнай он правду?

Вдруг навигатор прищурился и указал рукой на Кладбище.

— Смотрите!

Брокрин посмотрел, и его охватил ужас. С острова поднималось нечто крупное, оно продиралось сквозь ветви, отрывало те, что пытались в него вцепиться и затащить его обратно.

Форма предмета имела некоторое сходство с гигантской летучей мышью, и на мгновение Брокрин подумал, что это сам Газул выпутывался из недр острова, чтобы свершить месть над «Железным драконом». Но дуардин тут же понял, что видит не существо из плоти и крови. Фыркая пламенем из днища, с острова взлетала чудовищная машина из черного металла. Корабль настолько исполинских размеров, что практически любое судно флота Харадрона будет выглядеть рядом с ним карликом. Но этот левиафан не имел ничего общего с кораблями, построенными на верфях небесных городов. Оканчивалось судно огромным хвостом с четырьмя гребнями, из обоих боков корпуса тянулись прямые, с закругленными концами, крылья. На фоне черноты обшивки массивной машины пылали красным беспорядочно разбросанные иллюминаторы. На обоих бортах рытвились глубокие царапины. Брокрин узнал в этих шрамах письмена скавенов.

— Вот вам и первый спасшийся корабль, — выругался Брокрин, — недолго мы носили титул.

Палуба зазвенела тревожными возгласами: остальные дуардины тоже заметили громадину судна.

— Они нас засекли, — предупредил Мортрпмм.

Корабль скавенов медленно разворачивался к броненосцу носом.

— Мы проигрываем в размерах, но на нашей стороне маневренность и скорость! — хрипло каркнул Хоргарр из-под главного двиргателя.

Точно услышав его слова, корабль скавенов изрыгнул ответ на этот недостаток. Люки на крыльях открылись и выпустили в небо рой небольших кораблей. Черные, похожие на летучих мышей, они были мельче канонерок, однако не имели двиргателей, которые поддерживали бы их в воздухе. Вместо этого меж крыльями на кораблях был установлен сияющий, пускающий искры зеленый пузырь, что передавал энергию в хвост, где располагалось устройство в форме раструба. Один за другим корабли выпархивали из люков в небо, движимые короткими частыми импульсами, что выкашливали раструбы. Странные двигатели скавенов были крайне ненадежны: Брокрин видел, как три из них отказали — и металлические летучие мыши, кружась, спикировали обратно на Кладбище. Однако больше двух десятков аппаратов продолжали работать, и такой флот представлял для «Железного дракона» серьезную угрозу

— Они попробуют отрезать нам путь и скормить этой гигантской крысе! — догадался Мортримм.

Мелкие корабли приближались, и Брокрин увидел, что это были не небесные суда, а слайдеры, которыми управляли вооруженные скавены. Разумеется: какой грызун отправится в бой без оружия в лапах?

— Мы не станем убегать, — пообещал Брокрин и указал на главный корабль, — нельзя, чтобы эта штука вышла на торговые пути. Надо сбить махину, иначе неизвестно, сколько харадронцев она уничтожит,

Он вошел в рулевую рубку и повторил свое решение через решетку голосоусилителя, чтобы каждый дуардин на борту знал, с чем они имеют дело.

— Эта громадина, что ползет за нами, — корабль, полный скавенов, — предупредил Брокрии. — Как и из какого мусора скавены его собрали — неважно. Важно то, что здесь и сейчас у нас есть шанс отправить его вниз. Не дать ему творить грабеж и разбой, не позволить погубить жизни многих дуардинов. И тогда каждый из нас сможет с гордо поднятой головой предстать перед предками. Каждый сможет поведать им, что его стараниями отвратительное изобретение скавенов разбилось о Кладбище прибыли.

Его речь воодушевила членов экипажа, и они поспешили готовиться к предстоящей битве.

Пока команда заряжала орудия «Железного дракона», Брокрин бросил взгляд в сторону Эсмиры.

— Насколько крепко ты и Наследник можете контролировать Кладбище? — спросил он.

Пока Эсмира собиралась с отпетом, Брокрин заметил, что по палубе снует Туллиг, ищущий, чем помочь.

— Туллиг! — окликнул капитан зфириого химика. — Та горючая смесь, которой ты хотел поджечь Кладбище...

Эфирный химик непонимающе уставился на Брокрина.

— Но ведь ты говорил — нельзя. Мол, рискованно, что огонь перекинется на корабль.

— Теперь можно, мы взлетели, — заверил Брокрин, стараясь сохранять терпимость к тугодумию дуардина. — У меня есть план, и для него мне понадобится твоя смесь.

Лицо Туллига расплылось в счастливой юношеской улыбке.

— Конечно, кэп! — оживился он. — Прямо сейчас и принесу!

С этими словами он со всех ног припустил вниз в свою импровизированную лабораторию, едва не нырнув с ведущей в трюм лестницы.

Брокрин вновь повернулся к Эсмире.

— Чтобы все получилось, мне потребуется твоя помощь...

Гигантский корабль медленно поворачивался к «Железному дракону». Дуардины выпустили в хвост судна несколько торпед и уничтожили два руля.

— Проклятая громадина даже не замедляется! — ворчал Мортримм, оценивая состояние вражеского корабля через подзорную трубу. — У них кроме рулей и уязвимых мест-то больше нет.

— Это на нашем броненосце руль слабое место, — возразил Брокрин. — Руль или двиргатель. Но я ума не приложу, как крысам удалось запустить эту штуку в небо.

Брокрин одолжил у Мортримма подзорную трубу и изучающе осмотрел корабль скавенов. Покореженные торпедами рули дымились, но остальные три находились на достаточном друг от друга расстоянии, поэтому взрывы их только поцарапали или оставили на них мелкие вмятины. Затем он перевел трубу на днище корабля: там плясали языки пламени.

— Можно попробовать ударить по ним снизу...

Брокрин не закончил мысль, так как заметил, что в борту корабля скавенов что-то происходило. Часть корпуса вращалась и постепенно обнаруживала подвижную платформу. На платформе стояла прикрученная к ней машина, а рядом сновала группа скавенов, дергая за рычаги и вращая маховые колеса. Из верхней части машины поднялся толстый шест. Показавшись полностью, шест наклонился, указывая вершиной не на корабль скавенов, а на «Железного дракона», после чего вершина разделилась на несколько зубцов наподобие вилки. Как только зубцы установились в нужном положении, шест завибрировал пропускаемым сквозь него электричеством. На зубцах затрещали молнии, и между ними образовался электрический шар.

— Сейчас по нам пальнут! — предупредил команду Брокрин. — Ворки! Право руля!

Капитан не знал, какую опасность оружие представляет для броненосца, и он был бы рад остаться в неведении.

Брокрин волновался зря. Целью молниевой пушки скавенов оказался не «Железный дракон». Электрический шар устремился прямо на рой мелких кораблей, напоминающих по форме летучих мышей. Столкнувшись с одним из них, он взорвал судно, превратив его во вспышку огня и разнеся на горелые обломки. Зачем скавенам понадобилось бить по своим же, дуардины поняли секундой позже.

До этого времени выстрелы арканавтов и громовержцев заставляли летунов держаться подальше. Они не сбивали противников, но давали крысолюдам понять, что ближе подходить опасно. Однако с их собственного корабля поступила недвусмысленная угроза: если они не начнут атаковать, то навлекут на себя гнев повелителя, что было для них еще страшнее. Предупреждение сработало — рой крысокрылов налетел на «Железного дракона».

— Смерть от наших рук их пугает меньше, чем от их собственных, — раздраженно буркнул Мортримм.

— Должно быть, орудиям главного корабля все еще не хватает дальности попасть по нам, — ответил Брокрин. — Если аппараты подберутся поближе к нам, Смертовольту их не достать. Нужно как-то заставить летучих крыс бояться нас сильнее, чем своего главаря, других шансов на победу у нас нет.

Брокрин отошел от леерного ограждения и окликнул Готрамма:

— Подпустите крысолюдов поближе, а затем угостите их плотным залпом. Не тратьте патроны понапрасну, стреляйте на поражение. Пусть знают, с кем связались.

Брокрин поймал взгляд Агрило и приказал тому привести поисковый отряд Керрума обратно. Морри и его необъяснимое возвращение подождут. Сейчас же все бойцы требовались ему здесь, наверху.

— Кэп! — крикнул Аррик с батарейной палубы. — Можно «Погибель Газула» задействовать! По такой мелочи она не попадет, но страху точно нагонит.

Брокрииа идея воодушевила.

— Пусть испугаются, — обратился он к стрелкам.

Самосохранение было у скавенов в крови и мешало им слушаться приказов беспрекословно. Каждый их поступок диктовался жадностью или страхом. Все, что могло расшатать им нервы, становилось надежным средством против их хлипкой слаженности.

— Вот и они! — крикнул Мортримм.

Он держал пистолет наготове, но, как и арканавты, выбирал момент, чтобы выстрел наверняка попал в цель.

Брокрин опустил глаза на свой залповый пистолет. Если пальнуть изо всех стволов сразу, одного он точно собьет, но, если проявить терпение, такой залп сможет как следует прочистить рой летунов. Пока он раздумывал, как лучше поступить, из трюма показался Керрум с отрядом и занял позицию для стрельбы.

Скавены были близко. Достаточно близко, чтобы Брокрин мог разглядеть отдельные детали. Принцип действия всех аппаратов был один, но конструкции оказались настолько хаотичны, что все машины отличались друг от друга. То же касалось и закрепленных между крыльями пилотов. Одни поднялись в воздух, защитив лица затейливыми масками или шлемами, а за их спинами развевались промасленные кожаные плащи, в то время как на других в лучшем случае были летные очки. Но каждый крысолюд сжимал в лапах оружие: длинные уродливые винтовки и пару пистолетов. У одного скавена в маске был при себе грозного вида распылитель. От него к каркасу крылатого аппарата тянулся шланг, соединенный с баком. Брокрин вспомнил, как подобными штуками скавены подожгли Хранителя. Ему даже думать было неприятно о том, что эти огнеметы могут сделать с броненосцем.

— Сержант, дождитесь Аррика! — приказал Брокрин громовержцам.

Тут же самые нетерпеливые скавены открыли по «Железному дракону» огонь. Из нацеленных на дуардинов стволов ружей и пистолетов блеснули огненные бутоны. Большая часть пуль просвистела мимо, одна даже звякнула о корпус корабля, yо о прицельном огне по-прежнему не шло и речи, скавены все еще оставались слишком далеко для него.

По счастью, величественному небесному крюку, «Погибели Газула», меткость не требовалась. Его задачей было подорвать боевой дух скавенов. Аррик громко отдал приказ, и гигантский гарпун устремился прямо в рой. Позади него раскручивалась тяжелая цепь. Снаряд не поразил ни одного врага, но самого выстрела было достаточно, чтобы вселить в грызунов панику. Группа скавенов резко нырнула в сторону, убираясь прочь с траектории гарпуна, кто вниз, кто вверх. Некоторые выжали из своих аппаратов еще больше скорости и вырвались вперед сородичей. А часть роя развернула машины и устремилась обратно к кораблю Смертовольта. Молниевая пушка молчала, однако Брокрин заметил на судне нескольких стрелков с джизелями, готовых оказать дезертирам не самый теплый прием.

— Выберите себе по крысе и надерите ей хвост! — рявкнул Керрум.

Громовержцы открыли огонь по крысокрылам, что мчались впереди основной массы. Снаряды впивались в «летучих мышей», прошивая тонкий металл. Одна пуля попала прямо в электрогенератор, занялось пламя, и в следующее мгновение скавен и его машина превратились в пикирующий факел. Другая пуля убила пилота на месте, и его аппарат унесся прочь, выписывая безумные спирали.

Три крысокрыла на более надежных слайдерах подлетели опасно близко. Ружье кого-то из них сверкнуло, словно молнией, и выстрелило в одного из двиргателеводов. Дуардин свалился с купола главного двиргателя и рухнул на палубу: в его шлеме и закрывающей лицо маске чернела дыра.

Стрелок заложил вираж к кораблю, и на него навел пистолет Мортримм. Пуля вонзилась скавену в лапу, и он взвизгнул. Ружье выпало из его пальцев и осталось болтаться на опоясывающем крысолюда ремне. Раненый пилот попытался увести аппарат прочь, но в спешке задел краем крыла леерное ограждение броненосца. Ограда получила царапину, но полностью смяла крыло аппарата. Машина накренилась и, неспособная дальше продолжать полет, устремилась вниз сквозь облака.

Второй крысокрыл встретил жесткую пальбу Готрамма и арканавтов. Скавен погиб прежде, чем успел вытащить собственные пистолеты. Аппарат взмыл вертикально вверх, завис над «Железным драконом» и ушел в пике, унося с собой мертвого летчика.

С третьим пилотом пришлось повозиться. Выстрелы арканавтов задевали сам аппарат, но только не вертлявого скавена с закрытым маской лицом, который с ненавистью сверкнул на них глазами и вынул из сумки на груди сферическую бомбу. Но, прежде чем он швырнул бомбу в Готрамма, ее разнесло на осколки залповым пистолетом Брокрина. Стеклянная сфера взорвалась прямо в лапе скавена, окутав того зеленым облаком. Крысокрыл упал, оставляя за собой дымный шлейф.

— С меня еще один должок, — пообещал Брокрину Готрамм.

В голосе капера звучало скорее волнение, нежели азарт. Слишком близок он был к тому, чтобы оказаться не победителем, но жертвой.

Брокрин оценивающе посмотрел на оставшийся рой. Небесный крюк замедлил его продвижение, но не вынудил скавенов бежать. Аррик затягивал цепь обратно, но времени на повторный выстрел у них не будет, крысокрылы достигнут корабля первыми. Кроме того, на них продолжало медленно напирать крупное судно. Как скоро орудия Смертовольта смогут достать до «Железного дракона»? Прежде чем это случится, необходимо было привести его план в действие.

— Мортримм, займи их, — сказал Брокрин навигатору, — нельзя дать им взять нас на прицел со всех сторон сразу. Задача — во что бы то ни стало не сближаться с крупным кораблем. Если для этого придется подставиться под удар мелочи, так тому и быть.

— А ты куда собрался? — спросил сбитый с толку навигатор.

— В трюм, — ответил Брокрин. — Туллиг уже давно должен был вернуться, я хочу знать, в чем дело.

Когда пламя добралось до шелестодрева, Кладбище прибыли устремилось вниз. Словно огненная комета, оно прожигало облака и наконец рухнуло на пустынное плато глубоко в горах Свирепой шири.

«Железный дракон» кружил над плато, дожидаясь, пока догорит павший остров. Огни пылали всю ночь, окрашивая небо оранжевым свечением. Под утро пожарище угасло. К полудню на пепелище остались плясать лишь одинокие языки пламени. Остров превратился в черные тлеющие угли, устлавшие плато. Часть пепелища осыпалась в долины у подножия гор.

С тяжелым сердцем Брокрин смотрел на гибель Кладбища прибыли. Кошмар любого харадронца, опасность, погубившая немало кораблей дуардинов, однако уничтожение острова вызывало не только радость, но и печаль. Легенде настал конец. Без Кладбища прибыли, будоражащего умы, порождающего споры между теми, кто верил в его существование, и теми, кто считал остров лишь страшной сказкой, небеса Хамона, несомненно, станут немного беднее.

Команда Брокрина, казалось, разделяла состояние своего капитана. И хотя она ликовала, когда скавены Смертовольта сгорели, радовалась, когда корабль-исполин утонул во всепоглощающем пламени, после победы ее охватила печаль. Даже Мортримм, у которого были самые веские причины ненавидеть остров, не испытывал ни капли удовлетворения, наблюдая за его падением. Теперь, когда Море рока сгинуло навсегда, Брокрин решил, что расскажет старому другу о судьбе «Ветрохода». Но не сейчас. Позже, когда события улягутся. Когда придет время.

Странно, но единственным существом, которое искренне радовалось смерти острова, была Эсмира. Падение Кладбища стало для нее горем, но теперь, когда оно превратилось лишь в кучи пепла, женщина необъяснимым образом воспрянула. Она настояла, чтобы Брокрин приземлился на плато. После всего, что она для них сделала, Брокрин не посмел отказать ей в этой просьбе.

«Железный дракон» совершил посадку. Дуардииы сбросили за борт сети, чтобы Эсмира могла спуститься. Брокрин и все те, кто вышел живым из этой экспедиции, последовали за ней. Как и в предыдущий раз, саженец нес капитан.

Когда Брокрин передал Эсмире дерево, она счастливо заулыбалась и погладила пальцами серебристые листья.

— Так заканчивается история Кладбища прибыли, — отметил Готрамм, обводя взглядом дымившиеся останки, узлы почерневших ветвей и обугленные лозы.

— Нет, не заканчивается, — заверила капера Эсмира. — Удобрит землю пепел от Моря. Немало сменится сезонов, но взойдет однажды здесь прекрасный новый лес.

— Новое Кладбище, — задумчиво хмыкнул Брокрин. — Даже не знаю, что сказать. Старое столько бед навлекло на наши корабли.

Эсмира понимающе кивнула.

— Во времена тьмы и отчаяния старый Хранитель рос. Почву, где пустил он корни, кровь и войны напитали. Они вскормили старого Хранителя, и только их Хранитель видел во всем. Одна лишь мысль в нем была: выжить, — объяснила Эсмира и протянула молодое дерево Брокрину. — Другим новый Хранитель вырастет. Нуждается он в том, кто вскормит его, направит его рост. Займусь сама я этим. Изменились времена, не только лишь войною этот мир теперь живет. В нем свет есть и надежда — понятия, неведомые старому Хранителю.

Брокрин внимательно всмотрелся в альвийское лицо, проступившее на коре саженца. И в нем читалось куда больше добра, чем в лице его предшественника.

— Добрее будет новый лес, чем старый, — пообещала Эсмира и обвела пепелище рукой. — Когда земля остынет, в нее тогда Наследника я посажу. Вместе мы прекрасное взрастим.

В глубине души Брокрин был уверен, что все сбудется именно так, как сказала Эсмира. На плато взойдет новый лес. Лес, который не станет враждовать со всем миром, как Кладбище прибыли.