A.K. Turner

BODY LANGUAGE

На черном мешке расстегнулась молния, и показался ее первый в тот день «клиент». Полуоткрытые ярко-голубые глаза женщины уставились на Кэсси невидящим взглядом.

— Здравствуйте, миссис Коннери. Меня зовут Кэсси Рэйвен. Я буду заботиться о вас, пока вы с нами, — голос Кэсси прозвучал мягче, чем в ее разговоре с живыми людьми. Рэйвен не сомневалась, что мертвая женщина слышит, и надеялась, что эти слова хоть как-то ее утешат.

Накануне вечером, готовясь в ванной ко сну, Кейт Коннери упала в обморок и умерла там же, на полу. Она скончалась за неделю до своего пятидесятилетия. Морщинки, образовавшиеся от смеха, испещряли ее открытое, но серьезное лицо; волосы были слишком равномерно окрашены для естественной брюнетки.

Кэсси взглянула на часы и выругалась. Появился новый патологоанатом для составления списка дневных вскрытий, а также Карл — болезненный молодой лаборант — и три тела для обработки. Все вместе это предвещало адский понедельник.

Однако Кэсси Рэйвен, не торопясь, стянула через голову с миссис К. ночную рубашку, уловив при этом слабый аммиачный запах пота или мочи, и аккуратно сложила рубашку в пластиковый пакет. Вещи, в которых кто-то умирал, много значили для близких покойного, иногда даже больше, чем само тело, к которому скорбящие родственники никак не могли привыкнуть. Мертвое тело порой может восприниматься как пустой чемодан…

— Нам нужно выяснить, что с вами случилось, миссис К., — произнесла Кэсси. — Мы должны задать несколько вопросов Деклану и вашим парням.

С первого дня пребывания в морге, то есть еще пять лет назад, Кэсси Рэйвен казалось совершенно естественным разговаривать с телами, находящимися на ее попечении, и обращаться с ними так, словно эти люди все еще живы. Иногда они даже отвечали Кэсси.

Впрочем, ответ ничем не напоминал речь живого человека — прежде всего потому, что их губы не двигались. Это было так мимолетно! Возможно, она что-то додумывала. Почти. Обычно они произносили что-то вроде «Где я?» или «Что случилось?» — всего лишь недоумевали, почему очутились в столь странном месте. Но время от времени Кэсси убеждалась, что их слова содержали подсказку, как именно они умерли.

Кэсси никогда никому не рассказывала об этих разговорах, ведь все и так считали ее странной. Люди никогда бы и не узнали того, о чем Кэсси Рэйвен знала в глубине души: мертвые умеют говорить. Но только если ты умеешь слушать.

Единственными внешними признаками, что с миссис Коннери что-то не так, были несколько красных пятен на щеках и на лбу и огромный синяк в форме кулака на груди, полученный когда-либо от ее мужа, либо медики отчаянно делали искусственное дыхание. Кэсси просмотрела записи. После ночи, проведенной в пабе за просмотром футбольного матча, Деклан, муж миссис К., вернулся домой и обнаружил жену без сознания. Скорая помощь доставила миссис Коннери в больницу, однако по прибытии ее объявили мертвой.

Ввиду неожиданности смерти Кейт Коннери — она, по-видимому, была здорова и несколько месяцев вообще не видела своего врача — базовое или «обычное» вскрытие для установления причины смерти являлось обязательным требованием. Кэсси положила руку на ледяное предплечье миссис Коннери и ждала, когда ее собственное тепло прогонит трупный холод.

— Скажешь мне, что случилось? — тихо произнесла женщина.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем Кэсси ощутила знакомое чувство скольжения, за которым последовала рассеянная задумчивость. В это же время чувства Кэсси обострились: гул холодильника для хранения тел перерос в рев реактивного двигателя, верхнее освещение внезапно стало болезненно-ярким.

Воздух над телом миссис Кейт Коннели, казалось, зашипел от последней искры электричества, которое оживляло ее в течение пяти десятилетий. Сквозь помехи Кэсси Рэйвен услышала низкий хриплый шепот:

— Я не могу дышать!

Как всегда, все закончилось в одно мгновение переходом в состояние, которое напоминало Кэсси пробуждение от глубокого сна, когда разум пытается удержать детали, чувствуя, что они ускользают как вода сквозь раскрытые пальцы.

Во всяком случае, слова миссис Коннели не очень-то помогли. Кэсси Рэйвен не обнаружила в записях ни астмы, ни эмфиземы. Кроме того, существовала масса других нарушений, способных повлиять на дыхание. Она все еще размышляла, что еще можно сделать, когда открылась дверь из чистой зоны. Это был Дуг, управляющий моргом. За ним следовал высокий парень с лохматой челкой. Дуг представил его как доктора Арчи Каффа, нового патологоанатома.

Сняв нитриловую перчатку, Кэсси протянула Каффу руку.

— Кэсси Рэйвен, старший технический специалист морга, — просиял Дуг. — Это она заставляет здесь всех работать как часы.

Хотя Арчи носил запонки и галстук, ему вряд ли было больше тридцати, то есть максимум лет на пять старше Кэсси. Девушка сразу заметила, что его темно-синий пиджак был подлинным изделием фирмы Barbour, а не подделкой, поскольку металлическую застежку-молнию украшало тиснение фирменного знака этой марки. Судя по галстуку из темно-синего шелка с широкой белой полосой наискосок, мужчина учился в школе в Хэрроу. Кэсси всегда замечала такие вещи, сколько себя помнила.

— Буду рад поработать с вами, Кэти.

Молодой человек говорил с фальшивым, полууличным акцентом, какой предпочитали молодые члены королевской семьи, и улыбался столь же бойко, как член кабинета министров. Судя по тому, как Кафф скользнул по молодой женщине взглядом, он уже поместил ее в коробку с надписью «фаворитка».

А Кэсси Рэйвен редко испытывала к кому-то мгновенную неприязнь. Знакомство же с Арчи Каффом стало исключением.

— Взаимно, — съязвила она, — особенно если вы правильно запомните мое имя.

Кафф покраснел от воротника полосатой рубашки до рыжеватых бакенбардов, но по крайней мере присмотрелся к ней внимательнее. И, судя по вспышке отвращения, промелькнувшей на лице, увиденное Арчи не слишком понравилось. Трудно было сказать, что именно: то ли ее крашеные черные волосы с выбритыми висками, то ли пирсинг на лице. Или даже просто то, как девушка выдержала его взгляд. Кэсси пришлось бороться с юношеским порывом снять верхнюю часть одежды и блеснуть своими татуировками.

Глаза Дуга метались между Рэйвен и Каффом, как у новичка-рефери на боксерском ринге.

— Пожалуй, оставлю вас, ребята, — произнес он.

Кэсси знала, что позже Дуг, скорее всего, напомнит ей свое золотое правило: «Никогда не забывай: патологоанатом может превратить твою работу в мечту или в кошмар».

После краткого осмотра тела миссис Коннери, во время которого Кафф и Рэйвен почти ничего не обсуждали, кроме самого необходимого, мужчина оставил Кэсси делать вскрытие.

Девушка приставила скальпель к горлу миссис К. В этот момент Кэсси должна была перестать думать о Кейт Коннери как о человеке и начать рассматривать ее как загадку, требующую решения, и как неизведанную территорию для исследования. Без такого изменения точки зрения какой нормальный человек мог бы разрезать другого?

Первый решительный взмах вниз по грудине раскрыл ткань так же легко, как старую шелковую занавеску. Достигнув мягкой области живота, Кэсси Рэйвен не остановилась, а лишь ослабила нажим, чтобы избежать повреждения нижних органов, и закончила разрез чуть выше лобковой кости.

Не прошло и пяти минут, как Рэйвен с помощью специальных ножниц для костей вскрыла грудную клетку миссис К., обнажив ее сердце и легкие. Кэсси ловко отсоединила органы от их креплений. Сразу же после этого девушка обеими руками вытащила все внутренности умершей — от языка до уретры — и осторожно отправила их в пластиковое ведро. Это тот самый мрачный момент, заставлявший Кэсси Рэйвен каждый раз чувствовать себя повивальной бабкой смерти.

Зайдя за голову миссис К., девушка передвинула деревянный блок, поддерживающий шею умершей, и начала резать кожу черепа. Кэсси старалась держаться линии роста волос, чтобы густые темные волосы миссис К. закрыли разрез после того, как Кэсси его зашьет. Это особенно важно: родственники умершей будут хоронить Коннери в открытом гробу. Когда Рэйвен убирала темные волосы с пути скальпеля, она обнаружила блестящее красное пятно на затылке. Экзема? А ведь в медицинских записях о ней не упоминалось. В любом случае экзема людей не убивает.

Как только вибрационная пила сделала свое дело, Кэсси сняла скальп со свода черепа и освободила мозг. Сжимая его двумя руками, девушка на мгновение представила себе Кейт Коннери, какой она, возможно, была в жизни — приземленной главой семьи, с веселым смехом, в окружении семьи и друзей в пивной Кэмден-Тауна.

Арчи Кафф вернулся, но атмосфера между ними так и не потеплела: за двадцать минут, потраченных на препарирование органов миссис К., мужчина только один раз заговорил с Кэсси, пожаловавшись, что его РМ40 затупился. Эта фраза лишь подтвердила первое впечатление Кэсси об Арчи как о типичном высокомерном шикарном парне, который ставил технических работников морга чуть выше рабочих скотобойни. Более опытный патологоанатом спросил бы Рэйвен о причине смерти, и не только из вежливости: технический персонал проводил с телами гораздо больше времени и иногда замечал улики, которые могли быть и пропущены.

Когда Кафф двинулся вдоль скамьи для вскрытия к раковине, чтобы ополоснуть окровавленные руки в перчатках, Кэсси начала собирать органы миссис К. в пластиковый пакет, готовый воссоединиться с ее телом.

— Итак, каков вердикт? — спросила она Арчи.

— Пока нет ничего убедительного для объяснения ее смерти, — лишь пожал плечами тот. — Нам придется подождать и посмотреть, обнаружат ли лабораторные работники что-нибудь полезное. Токсикологи проверят физиологические жидкости миссис К. на наличие лекарств, а ее органы подвергнут гистопатологии, чтобы выявить микроскопические признаки заболевания.

— Вы нашли петехии в ее легких? — спросила Кэсси как можно небрежней.

Кафф повернулся и удивленно посмотрел на нее:

— А почему вы спрашиваете?

Рэйвен пожала плечом:

— Мне просто показалось, что лицо этой женщины выглядит очень напряженным.

Я не могу дышать.

Петехии — крошечные лопнувшие кровеносные сосуды — могут сигнализировать о нехватке кислорода.

— Ее нашли лицом вниз. Из новейших научных источников ясно, что положение лежа после смерти может вызвать петехиальное кровоизлияние, — иронично заметил Арчи Кафф, выглядевший слегка растерянным, и выдавил снисходительную улыбку. — Если вы надеялись на яркое убийство, то, боюсь, вы ошиблись: в этом случае нет никаких признаков удушения.

Кэсси в свою очередь знала, что асфиксия с таким же успехом может иметь медицинскую причину, но подавила желание нанести ответный удар. Бросив кусочек почки в банку с лабораторным консервантом, она взглянула на тело миссис К. Грудная клетка умершей напоминала открытую книгу; темная пустота там, где раньше были органы. Блестящие черные волосы сверху изуродованного тела миссис Коннери выглядели неуместно.

Свет от флуоресцентных ламп над головой вспыхнул и заставил Кэсси закрыть глаза, а вездесущий запах формалина внезапно стал настолько резким, что словно вцепился ей в горло. За веками Рэйвен мелькали образы: покрытое пятнами лицо миссис К., чешуйчатое пятно на шее. Девушка почувствовала, как у нее перехватило горло, и вдруг в одно мгновение все встало на свои места.

— Просто заскочу в туалет, — объяснила она Каффу, выскользнула в коридор и взялась за телефон. — Мистер Коннери? Это Кэсси Рэйвен из морга.

Через десять минут Кэсси вернулась.

— Извините, что так долго, — сказала она Каффу. — У меня только что был интересный разговор с мужем миссис Коннери.

— С мужем? — Арчи, казалось, смутился от мысли, что у тела есть супруг.

— Да, когда он вчера вечером уходил, Кейт Коннери сказала мужу, что собирается покрасить волосы.

— И что же в этом такого?

— Муж говорит, у Кейт уже дважды была аллергическая реакция на краску для волос. Казалось, ничего серьезного, однако на этот раз, судя по всему, это действие вызвало смертельный анафилактический шок.

— Это всего лишь я, Babcia[1]! — Кэсси на собственном горьком опыте убедилась, что неплохо объявлять о своем приезде при входе в дом бабушки, который стал домом ее детства после смерти родителей. Однажды, когда Рэйвен было семнадцать лет, она чуть не получила от бабушки скалкой по голове, ворвавшись в три часа ночи, да еще и под экстази.

В детстве Кэсси очень любила момент, когда она покидала бетонную дорожку, продуваемую ветром, и входила в жаркое пахнущее корицей нутро квартиры, будто дверной проем был некими магическими воротами в иной мир.

— Кассандра, tygrysek[2]! — бабушка отвернулась от плиты, чтобы поздороваться с Кэсси. Макушка старушки едва доставала до носа внучки, но объятия были столь сильными, что могли сломать ребро.

— Ты похудела, — укоризненно заметила пожилая женщина.

— Не благодаря тебе, — Кэсси принюхалась. — Грибы и сметана… Вареники. А маковый рулет на десерт?

Бабушка с прищуром посмотрела на внучку.

— Грибы, конечно, можно унюхать, а как вареники?

Кэсси провела по краю рабочей поверхности стола и показала бабушке след белой пыли на кончике пальца.

— Когда ты делаешь kopytka[3] или хлеб, то я не чувствую запаха дрожжей.

— А про маковый рулет?

— В холле лежит новый номер твоего любимого журнала. Значит, ты была в польском магазине в Ислингтоне. Ты никогда не уйдешь оттуда, не купив makowiec[4].

— Иди и садись, умница, — не в силах сдержать улыбку, бабушка выпроводила Кэсси Рэйвен из кухни.

В гостиной Кэсси опустилась в кресло и почувствовала, как тепло окутывает ее, подобно одеялу. Единственными звуками были мягкие хлоп, хлоп, хлоп из газового камина. Сейчас трудно поверить, но подростком Кэсси смотрела на этот дом как на перегретую тюремную камеру, а на бабушку — как на главного надзирателя с глазами-бусинками. К шестнадцати годам Рэйвен уже проколола язык, выкрасила бирюзовым прядь волос и выкурила свой первый «косяк». Что касается школы, «Кэсси предпочитает расспрашивать своих учителей, а не получать от них знания», — гласил табель успеваемости. Тогда девушке казалось, весь взрослый мир объединился с одной целью: уничтожить право Кэсси на самовыражение.

Из кухни донеслось неожиданное: «У меня для тебя кое-что есть!», после чего послышался звук закрывающейся дверцы морозильника. Babcia вошла, заложив руки за спину, а затем протянула внучке пластиковый контейнер.

— Итак, какие догадки?

Внутри Кэсси обнаружила замерзшую белку. Положив беличью мордочку к себе на колени, девушка осмотрела ее также нежно, как одного из своих человеческих подопечных. Кэсси уже представляла, как возвращает белку к жизни с помощью таксидермии, которой девушка недавно занялась.

Мертвая белка показалась бы весьма странным подарком для большинства людей, но они не знали, что Кэсси Рэйвен с детства тянуло к мертвецам. Она до сих пор помнит, когда в первый раз увидела лису, лежавшую в канаве, — ее переехала машина. Наклонившись, чтобы погладить щетинистый рыжеватый мех бедняжки, девушка увидела, как та на мгновение преобразилась в резвящегося лисенка.

— Разве она не прекрасна? — Кэсси погладила беличью чистую шкурку, излишне безупречную для смерти на дороге. — Где ты ее нашла?

— Я взяла белку у мусорщика. Он у меня теперь в долгу.

Кэсси не хотелось спрашивать, что это означает. Бабушка, жительница многоэтажного дома, вела единоличную войну против граффити, свалок мусора и прочих антиобщественных явлений. Несколько недель назад Babcia даже столкнулась с наркоторговцем, который сбывал марихуану школьникам на лестничной площадке, но всякий раз, когда Кэсси пыталась поговорить о столь рискованном поведении бабушки, пожилая женщина поднимала подбородок и говорила, что эмигрировала в свободную страну не только для жизни в страхе. Как и Кэсси, Вероника Янек была мятежной девушкой с той лишь разницей, что в Польше 50-х годов участие в протестах против коммунистического режима заставило Янек сесть в тюрьму на шесть месяцев.

Когда еда была готова, девушка подготовила старый карточный столик, который ее бабушка использовала для еды. Пока они ели, внучка упомянула о прибытии нового патологоанатома.

— И он тебе не понравился? — Babcia пронзительно посмотрела на Кэсси.

— Мое мнение не имеет значения. Я всего лишь одна из подчиненных. Хотя сегодня и одержала небольшую победу.

Затем она рассказала всю историю, исключая то, как услышала от миссис Коннери: «Я не могу дышать». Разговоры Кэсси Рэйвен с мертвыми были слишком сакральными, чтобы делиться ими даже с бабушкой. Во всяком случае, каждый раз, когда девушка рационально рассматривала эти моменты, ей приходилось признать: возможно, это ее подсознание сводило все вместе. Например, разве она не заметила пятна на лице миссис К., прежде чем та заговорила?

— Муж Кейт Коннери сказал, что у нее и раньше случались вспышки крапивницы после окраски волос.

— Однако Кейт продолжала пользоваться той же краской?

— Наверное, она решила смириться с небольшим раздражением кожи.

Красные пятна на лице и шее миссис К. были не экземой, а следами крапивницы — аллергической сыпи.

— Возможно, лечащий врач не предупредил миссис Коннери, что ее иммунная система будет все чувствительнее после каждой окраски волос. Вчера все окончательно ухудшилось. Дыхательные пути женщины так набухли, что она задохнулась.

— Бедная женщина, — перекрестилась Вероника. — Только вот почему доктор-специалист по трупам сам не разобрался в этом?

Кэсси вновь вспомнила изумленное лицо Арчи Каффа, когда он понял, что скромный технический специалист смог наткнуться на истинную причину смерти миссис Коннери. Пару минут спустя Кафф тогда молча вручил ей подписанный бланк с распоряжением о проведении дополнительного анализа крови, необходимого для подтверждения теории Кэсси Рэйвен.

Вот черт!

— Справедливости ради, у них есть только двадцать — тридцать минут на обычное вскрытие, а анафилаксия как раз заведомо трудна для посмертной диагностики.

— Послушай-ка, это же ты кое-что заметила. Ты всегда замечаешь мелкие детали, когда другие люди просто скучают. Так было всегда, даже в твоем детстве, — утвердила бабушка, вилкой указывая на Кэсси. — Тебе следовало бы быть одним из таких докторов, с твоими-то мозгами!

Внучка лишь пожала плечами — бабушка уже не раз приводила этот аргумент. Кэсси знала, что была неплохим техническим специалистом в морге, но становиться патологоанатомом? Это звучало смешно — как перейти от пяти боковых нокаутов в парке к игре в «Арсенале». Медвуз не для таких девушек, как она, полуобразованных и выросших в зданиях городского совета. Гораздо больше такое образование подходило людям вроде Арчи Каффа — шикарным самцам, которые, казалось, плыли по жизни в ореоле непоколебимой уверенности в себе.

— А как же твои пятерки в вечерней школе? — продолжила бабушка и пересчитала отличные оценки на пальцах. — Пятерки по биологии и химии, четверка по физике. И пятерка по классической литературе.

— От этого пользы не больше, чем от макраме.

После окончания школы с четырьмя плохими выпускными баллами Кэсси намеревалась сбежать из бабушкиного дома. Конечно, она ее любила, однако, разница почти в пятьдесят лет, казалось, служила непреодолимой пропастью между ними. Заветной мечтой Кэсси было уехать за границу и жить где-нибудь в прохладном месте вроде Берлина. Однако, когда Мазз, ее тогдашний бойфренд, рассказал девушке про сквот[5] попрошаек в заброшенном административном здании на ферме Чалк, она решила, что это лучше, чем ничего.

В день, когда Кэсси исполнилось семнадцать, согнувшаяся под тяжестью переполненного рюкзака девушка обняла на прощание на пороге бабушку. Обе едва сдерживали слезы. Но когда Кэсси вышла на улицу, ее слезы высохли, и на смену печали пришло нарастающее возбуждение: она наконец-то свободна и может начать по-настоящему взрослую жизнь, ни перед кем не отчитываясь.

Через три месяца, когда отношения с Маззом прекратились, Кэсси скиталась по притонам, переезжая после каждого неизбежного выселения властями. Эту жизнь нельзя было назвать комфортной: все квартиры были скудны на удобства, в них часто не было ни воды, ни электричества, а меняющиеся группы соседей по дому отличались сумасшествием и креативностью. Сильно преданные друг другу, они делились всем, от еды до наркотиков, и Кэсси Рэйвен упивалась свободой за пределами родного дома — во всяком случае, какое-то время.

Спустя примерно полтора года этой бродячей жизни у девушки, продававшей газету «The Big Issue»[6] недалеко от дорогого магазина, состоялась случайная встреча, изменившая все. Стильная женщина лет сорока пяти подошла купить газету и осталась поболтать с продавщицей. Женщина оказалась преподавателем естественных наук из местного колледжа для взрослых. Она стала постоянно навещать Кэсси, принося девушке сэндвич и чашку кофе.

Их разговоры затрагивали невероятное количество тем, начиная с восприятия глазом цвета в свете открытия воды на Марсе и заканчивая открытием целых пяти процентов неандертальской ДНК у европейцев. От этих встреч мозг Кэсси взрывался как фейерверк. Несколько недель спустя она уже записалась на вечерние научные занятия к миссис Эдвардс, или миссис Э., как называли ее ученики. После трудного старта Кэсси начала жадно дышать знаниями, как дышит дайвер, поднявшийся на поверхность.

— Что ж, я знаю одно, — говорила Вероника, — твоя мама, упокой Господь ее душу, очень бы тобой гордилась.

Кэсси Рэйвен перевела вслед за бабушкой взгляд на фотографию, стоящую на каминной полке. На фото была изображена хорошенькая девушка лет двадцати в блузке с оборками, пышными волосами и застенчивой улыбкой. Маме было всего двадцать шесть, а отцу — немногим больше, когда они погибли в автокатастрофе, став жертвами подростка, водителя угнанного «Порше». Осиротевшая в возрасте четырех лет, Кэсси едва помнила свою мать, если не считать нескольких секундных ощущений: нежную щеку перед сном, арбузную сладость ее духов и платье с гигантскими оранжевыми маками. Почему-то ее воспоминания об отце были более яркими: папа несет Кэсси на плечах через лес, ее руки крепко сжимают отцовские темные кудри, он делает забавные рожицы, изображая самолетик вилкой с какой-то едой. Но то же самое лицо могло внезапно вытянуться в морду жуткого монстра.

— Babcia… — задумалась Кэсси, — сколько мне было лет, когда я стала приносить домой мертвых животных?

Вероника испуганно подняла голову:

— О, четыре или пять. Нашей первой гостьей стала мертвая сорока, которую ты нашла на дорожке.

— Я помню! У нее было настолько красивое оперение, что я никак не могла поверить, что такое совершенное существо никогда уже не полетит?

— Было невероятно сложно заставить тебя расстаться с ней. Я говорила тебе, что мертвое тело — всего лишь обертка, вроде пустого пакета из-под сладостей. Душа уже улетела из тела. Пфуфф! — усмехнулась пожилая женщина и подняла обе руки в воздух, словно выпуская птицу. — В итоге я убедила тебя устроить бедной сороке достойные похороны. Тогда ее тело и душа воссоединятся на небесах. Я нашла коробку из-под обуви для гроба, а ты посыпала моей ароматической смесью тело.

Вероника громко расхохоталась и продолжила:

— Мы спустили птицу в канал, как мертвого викинга. Такие пышные похороны не помешали тебе приносить мертвецов домой, но, к счастью, они не превращались в постоянных жильцов.

— Ты никогда не думала сводить меня к психиатру? — поинтересовалась Кэсси и глотнула воды, избегая проницательного взгляда бабушки.

— Почему ты спрашиваешь? — ответила Вероника вопросом на вопрос. Ее тон стал напряженным.

— Ну, просто маленькая девочка, которая собирает мертвых животных… Не слишком распространенное хобби для четырехлетнего ребенка, верно?

Не первый раз в жизни Кэсси ощутила некий явный сдвиг в атмосфере. Что-то невысказанное повисло в воздухе. Бабушка скрывала от нее какие-то вещи?

— Тебе не нужен был психиатр, — сказала Вероника и протянула руку, чтобы обхватить ладони Кэсси. — Я понимала это. Ты просто была маленькой девочкой, потерявшей маму.

Лучший способ отложить свои маленькие дерьмовые проблемы — позаботиться о людях, потерявших члена семьи. Эта мысль пришла Кэсси в голову на следующее утро, когда она вела мистера и миссис Миддлтон к мертвому телу их девятнадцатилетнего сына Джейка.

Джейк Миддлтон упал во время тренировки по регби накануне днем. Несмотря на то что его быстро доставили в больницу на вертолете, час спустя сердце молодого человека остановилось. Все попытки реанимации не увенчались успехом. Чета Миддлтонов проводила отпуск в Барселоне, когда случилась эта трагедия. Они приехали прямо из аэропорта в больницу, чтобы увидеть своего мальчика.

Опухшие глаза и искаженное лицо миссис Миддлтон говорили о ночи, проведенной в состоянии невообразимого горя, а ее муж из-за подавленных эмоций был столь напряжен, что казалось, может разбиться от одного только прикосновения.

«Вот и отец точно так же меня любил», — неожиданно подумала Кэсси. Она вдруг отчетливо увидела ободряющую улыбку отца, который катал ее на скутере. Девушка была сбита с толку. С одной стороны, она желала удержать новое воспоминание, а с другой — в какой же неподходящий момент оно пришло.

Проводив родителей Джейка в смотровую комнату, она закрыла дверь. Кэсси надо было сосредоточиться. «Когда я раздвину занавески, вы увидите Джейка. Он накрыт, а под головой подушка». Подготовка несчастных людей к тому, что им предстояло увидеть, помогала немного притупить шок. Кэсси не торопилась показывать Джейка: расчесывала ему волосы, стирала пятна грязи с лица. Она не забыла положить под шею мертвеца свернутое полотенце — оно откидывало голову назад, не давая нижней челюсти раскрыться.

— Просто дайте мне знать, когда будете готовы, — произнесла девушка.

Мистер Миддлтон нервно кивнул. Медсестра из отделения экстренной медицинской помощи упомянула, что он был довольно значительной персоной в городе. Заметив под ухом отца Джейка сухой след пены для бритья, Кэсси ощутила жалость: должно быть, человеку, привыкшему всегда держать себя в руках, трудно столкнуться с нерешаемой проблемой.

Кэсси Рэйвен потянула за шнур, открывавший шторы.

При виде чистого тонкого профиля своего сына мама Джейка осела и могла бы рухнуть, если бы не рука Кэсси, поддерживавшая несчастную под локоть. Глаза отца оставались сухими. Более того, и его лицо было неподвижно, словно резная деревянная маска. Кэсси Рэйвен знала по своему опыту, что именно такие люди могли взорваться без малейшего предупреждения.

— Скажите… Могу я… прикоснуться к нему?

На заплаканное лицо матери, потерявшей юного сына, было трудно смотреть, но Кэсси выдержала ее взгляд.

— Конечно, — сказала она, открывая перед ней стеклянную дверцу.

Через несколько минут после того, как миссис Миддлтон поговорила с сыном, со странной полуулыбкой на лице появился отец.

«Ну вот», — подумала Кэсси.

— Доктор упоминал о… вскрытии, — начал отец.

— Да, мистер Миддлтон. Судмедэксперт просил об одном — выяснить, что стало причиной смерти Джейка.

Мужчина наклонил к ней голову.

— Послушайте-ка меня, — негромко зарычал мистер Миддлтон. — Скажите судмедэксперту, что если кто-то хоть пальцем тронет моего мальчика… моего мальчика… я сделаю все, чтобы найти и убить его.

Кэсси Рэйвен встретилась глазами с разъяренным отцом.

— Будь он моим сыном, чувствовала бы то же самое. Очень красивый мальчик, правда?

Мистер Миддлтон на мгновение растерялся и потом молча кивнул. По его щекам потекли слезы, которые он давно сдерживал.

Когда через час с лишним Кэсси пошла их провожать, мистер Миддлтон уже больше не угрожал убийством любому, кто прикоснется к его сыну, и даже согласился, что, возможно, именно вскрытие поможет выяснить причину смерти молодого человека.

В туалете Кэсси Рэйвен заново вставила пирсинг — кольца в губах и брови. Собрала верхние волосы в простой пучок, обнажив выбритый висок. Она всегда смягчала свой рискованный внешний вид перед встречей с семьями, зная, что некоторые люди, особенно старшее поколение, находили особенности ее внешности отталкивающими. Конечно, подобные вещи доставляли хлопоты, но в целом Кэсси не возражала, максимально комфортные условия для людей, потерявших близких, этого стоили.

Девушка осознала, что теперь эта корректировка внешности стала чем-то знаковым и напоминала обряд, отмечающий границу между ее работой с живыми и с мертвыми.

Было облегчением вернуться в кабинет для вскрытия, где на столе ее ждало тело, упакованное в мешок. Карл, младший техник, вернувшийся на работу после больничного, задумчиво вытащил из холодильника ее клиента из полуденного списка.

— Тяжелый просмотр? — молодой человек оторвался от раскладывания чистых банок для образцов.

— А разве они не все такие?

Карл кивнул. Хотя ему было всего двадцать два года и его следовало назвать скорее новичком, он уже знал: самая трудная часть работы заключалась не в том, чтобы иметь дело с мертвыми, а в том, чтобы позаботиться об их скорбящих родственниках.

Раздался треск мощного пластика, когда Кэсси расстегнула молнию на мешке для трупов. Девушка успела открыть ее только до ключицы и тут же отступила. У нее сперло дыхание.

Видимо, Кэсси Рэйвен издала некий звук, поскольку в следующее мгновение Карл оказался рядом с ней. Он положил свою руку ей под локоть, точно так же, как сделала Кэсси в случае с миссис Миддлтон.

— Кэсси? Что произошло?

— Эта… Эта женщина, — девушка изумленно указала на наклейку мешка для трупов и поразилась, как спокойно прозвучал ее голос. — Джеральдина Эдвардс. Я ее знаю.

Кэсси прислонилась к задней стене морга. Она запрокинула голову и едва замечала холодный дождь, хлеставший по щекам. Девушке отчаянно захотелось курить.

Миссис Эдвардс мертва.

Кэсси вновь услышала треск открывающейся молнии, увидела знакомое лицо, но никак не могла осознать, в чем дело. Впервые она поняла смятение, которое каждый день наблюдала у людей, потерявших близких: невозможно связать любимого человека — живого, теплого на ощупь, одушевленного — с манекеном, лежащим в морге.

Случайная встреча Кэсси Рэйвен с Джеральдиной Эдвардс изменила жизнь девушки. Миссис Э. не просто вдохновила ее вернуться к учебе. Она была первым преподавателем, заметившим неуверенность своей ученицы, прикрываемую вызовом. Джеральдина Эдвардс вывела Кэсси на высокие оценки, давала ей дополнительные уроки вне класса. Она убедила девушку, что та сможет сдать экзамены, даже ужасную физику.

После получения Кэсси аттестата зрелости и начала ее работы в морге они продолжали дружить. Кэсси Рэйвен почти каждое воскресенье заглядывала к Джеральдине на чашку кофе. Эта замечательная традиция продолжалась пять лет, пока несколько месяцев назад Кэсси не отреагировала слишком остро на слова миссис Э. С тех пор они не общались, хотя буквально на прошлой неделе девушка заметила свою бывшую учительницу в отделе «Фрукты — овощи» в «Сэйнсбери». Со стыдом Кэсси Рэйвен вспомнила, как нырнула в проход отдела с выпечкой и долго слонялась там.

Жестокая мысль поразила Кэсси: тот момент был последним шансом все исправить и воссоединиться с человеком, который сыграл такую огромную роль в ее жизни. А она все испортила.

Что ж, существует одна вещь, которую она может сделать для своей давней подруги и учительницы.

По дороге домой она заскочила в «Сэйнсбери» на Кэмден Роуд купить кошачий корм. В этом магазине Кэсси и видела миссис Э. последний раз. Выйдя из машины, девушка на мгновение задержалась на тротуаре, а потом направилась в противоположную сторону от своей квартиры.

Дом Джеральдины Эдвардс под номером 12 по Патна-Роуд выделялся на фоне длинной изогнутой террасы в викторианском стиле. Его традиционный бледно-серый фасад резко контрастировал с конфетно-розовыми оттенками, которые выбрали ее соседи. Девушка вспомнила, как учительница разглядывала эту краску и бормотала «Чушь и вздор», неодобрительным тоном, ослабленным огоньком, который никогда не покидал глаз Джеральдины Эдвардс.

Кэсси припомнила все воскресные утра, когда она поднималась по ступенькам к темно-синей входной двери, сжимая в руках пакет со свежей выпечкой. Миссис Э. была одной из немногих, с кем девушка могла нормально поговорить о своей работе, и единственной, кто по-настоящему понимал ее восхищение и трепет от расшифровки подсказок, написанных на теле. Разногласия у них были только по одному вопросу. Сдав последний экзамен, Кэсси Рэйвен упомянула, какое облегчение она испытала, закончив обучение. На это миссис Эдвардс, поставив чашку кофе и пристально посмотрев на нее, выразительно ответила со своим северно-уэльским акцентом:

— Ты никогда не перестанешь учиться, Кассандра. Ты достигла фантастических результатов на первом уровне, но это лишь начало путешествия, а никак не пункт назначения. Ты можешь изучать медицину и дальше, если приложишь свои силы.

Эта тема все время всплывала, и Кэсси продолжала уклоняться от нее до той весенней субботы, когда миссис Э. вручила ей вместе с кружкой кофе университетскую брошюру. Она была открыта на странице, где подробно описывалась финансовая помощь для студентов из неблагополучных семей, подающих заявки на обучение медицине.

Женщина тарахтела о математике уровня А, которая понадобится Кэсси, а той пришлось бороться с растущей волной тревоги.

— Я знаю, тебе этого не хочется, Кассандра, — сказала Джеральдина Эдвардс, устремив на нее свой ястребиный взгляд. — Однако я думаю, что тебе правда следует подумать о таком обучении.

Кэсси протестовала, говорила, что ей нравится сегодняшняя, а не гипотетическая работа, но миссис Э. не позволила ей так просто уйти.

— Знаешь, наверное, я больше всего жалею, что не изучаю медицину. Мне бы не хотелось думать, что однажды ты почувствуешь то же самое.

Кэсси чувствовала себя загнанной в угол и злой, будто ей снова шестнадцать и бабушка пытается отговорить ее бросить школу. Почему же Кэсси не могут оставить в покое?

Обмен репликами с миссис Э. закончился тем, что Кэсси Рэйвен выбежала из комнаты, произнеся фразу, до сих пор заставлявшую ее съеживаться:

— Ты мне не мать, знаешь ли.

С тех пор как миссис Джеральдина Эдвардс оставила девушке примирительное голосовое сообщение, Кэсси все время планировала перезвонить и все исправить, но что-то — смущение или глупая гордость — останавливало ее. К тому времени Кэсси уже жила с Рейчел, и все эти неприятности постепенно сошли на нет.

Теперь же, мельком заметив, что кто-то перемещается по гостиной миссис Э., девушка поднялась по лестнице к входной двери. Вероятно, это была знакомая ей уборщица Имельда, которая бы точно разрешила в последний раз заглянуть внутрь, прежде чем Оуэн продаст дом. Кэсси Рэйвен уже позвонила в колокольчик, как вдруг ее осенило: а если это сам Оуэн? Кэсси видела его мимолетно. Оуэн мог вернуться от Рила. Девушка не могла придумать ни одной веской причины находиться здесь. Поскольку Кэсси и Оуэн неизбежно встретятся, когда он приедет посмотреть на тело матери, девушка не могла отступить ни под каким предлогом.

Она сделала шаг вперед, но не успела пройти и тридцати метров, как услышала звук открывающейся двери. Мужской голос с явным валлийским акцентом произнес:

— Я могу чем-то помочь?

— Простите! Ошиблась адресом, — бросила она через плечо, молясь, чтобы мужчина не признал ее. Послышалось сердитое бормотание, за которым последовал хлопок двери.

Остаток пути до дома девушка потратила на то, чтобы понять, какие обстоятельства все-таки помешали ей снова связаться с миссис Э. Почему она испытала удовлетворение, когда ушла от человека, который был так важен для нее? Эта женщина, миссис Джеральдина Эдвардс, как поняла теперь Кэсси, была для нее кем-то вроде суррогатной матери. Так почему Кэсси Рэйвен постоянно отталкивает людей, которых любит?

В голове Кэсси неожиданно возникла картинка — она сидит на диване перед потрескивающим камином в тот день, когда Babcia сказала девочке, что ангелы забрали ее маму и папу на небеса. Тут же Кэсси Рэйвен пришла мысль: вот что происходит, когда ты позволяешь себе кого-то любить.

Когда Кэсси толкнула дверь бара «Виб», наружу выскочила супружеская пара средних лет. Казалось, их унесла волна музыки и бурных аплодисментов, а выражения лиц говорили о том, что они выбрали не тот бар. Внутри воздух, горячий и влажный, словно прижимался к лицу Кэсси Рэйвен, в то время как на сцене огненно-рыжий трансвестит в облегающем белом платье к одобрению кружащейся толпы дико интерпретировал трек Донны Саммер.

Она пыталась отказаться от выпивки в этот вечер, напоминавший школьную вечеринку, но после разговора с Рейчел чувствовала особую потребность выпить. После первой кружки пива Кэсси поняла, что чувствует себя прекрасно и даже лучше. Они с Рейчел не должны были жить вместе. Теперь важно оставить все неприятности позади и двигаться дальше. Что касается смерти миссис Эдвардс, то Кэсси, конечно, пережила сильнейший шок, но как только установят причину смерти, не понадобится много времени, чтобы прийти в себя.

После трех или четырех кружек пива Кэсси уже сидела в темном углу бара, уютно устроившись с двадцатилетней студенткой театрального факультета Тиш. Или ее звали Таш? Студентка модного колледжа святого Мартина явно не хватала звезд с неба, но компенсировала свою глупость густыми темными ресницами и короткими белокурыми волосами, демонстрировавшими изящно вылепленный череп почти как у Нефертити.

— Кем ты работаешь? — спросила Тиш-Таш.

Кэсси глотнула пива. Она размышляла, стоит ли выдумывать ответ.

— Я работаю в морге и помогаю выяснять, отчего умерли люди.

— Ничего себе! Потрясающе.

Интерес новой знакомой казался неподдельным, а Кэсси привыкла, что люди пугаются, когда она рассказывает о своей работе. Тиш наклонилась ближе, ее обнаженное предплечье согревало Кэсси, а пухлые губы округлились в полную восхищения букву О.

— Тебе всегда нравилось работать с мертвецами?

— Ну, наверное, — пожала плечами Кэсси, добавила, что детстве она приносила домой мертвых животных, и вспомнила сороку, которую когда-то нашла в мусорном ведре. Ее маленькие и когда-то проницательные глазки были затуманены, а белая грудка стала мягкой и уязвимой. — А когда мне исполнилось одиннадцать, я попросила на Рождество экземпляр «Анатомии» Грэя.

Тиш понимающе кивнула и сказала, что у ее мамы есть все части.

— Да нет, дурында! Я про медицинскую книгу.

Кэсси Рэйвен толкнула теплую руку новой подруги, наслаждаясь знакомым трепетом от скрытых возможностей совместной ночи. Тиш рассмеялась. Ее взгляд был полон восхищения:

— Ты веришь, что душа переживает смерть?

Кэсси покачала головой:

— Нет, хотя я слышала, как разговаривают мертвецы.

Эти слова вырвались будто сами собой. Девушка сама вздрогнула.

— Ого! Ты типа экстрасенс?

— Да нет. Смерть и есть конец, — Кэсси погладила бутылочную этикетку и уже жалела об оплошности. Она никогда и ни с кем не говорила о своих беседах с мертвыми — о том сильнейшем чувстве общности, которое испытывала с мертвыми, по идее, людьми. — Я полагаю, если каждая наша мысль — пучок электрических импульсов, значит, мысли умирающих какое-то время бродят вокруг.

Псевдонаучное дерьмовое высказывание, но лучшего не придумать.

— Да, понимаю, — произнесла Тиш и потянула соломинку, отчего скулы студентки поползли вверх.

— Возможно… я просто пытаюсь вернуть телам их человечность, — Кэсси взмахнула бутылкой. — Либо у меня их было очень много.

— Мне нравится тебя слушать, — заметила Тиш. Ее лицо было так близко, что Кэсси прямо-таки ощутила запах мяты в мохито, которое пила ее новая знакомая. Вдруг Тиш невнятно забормотала:

— А что самое ужасное ты видела в морге?

Прекрасные губы студентки даже приоткрылись от интереса.

«Любопытная», — подумала Кэсси Рэйвен с легким разочарованием.

— Извини, но я никогда не говорю о таких вещах.

— Что ж, хорошо, — Тиш с долей недоумения пожала плечами и предложила Кэсси соломинку из своего напитка. — Попробуй! Мохито восхитительный.

Любопытная она или нет, но эта девушка точно потрясающе красива. Кэсси протянула руку, провела по изгибу затылка Тиш, и щетина врезалась в ладонь.

— Тебе говорили, какой у тебя красивый череп?

На следующий день Кэсси проснулась с гудящей головой и пересохшим ртом. Она никак не могла вспомнить, чем закончилась ночь. Кэсси Рэйвен повернулась и почувствовала мятный запах на подушке. Тишина в квартире подсказала ей, что Тиш уже ушла, и это обстоятельство сначала вызвало у Кэсси легкий укол сожаления, но потом она представила себе, каково было бы завтракать и вести светскую беседу с человеком, которого она не собиралась больше видеть.

Поднявшись, девушка почувствовала себя еще хуже: голова гудела, а в животе поселился грызущий голод, какого она не чувствовала уже очень давно… Вот дерьмо. Кэсси смутно вспомнила свое отражение в зеркале клубного туалета, свое лицо, склонившееся к белому порошку, который Тиш насыпала на ее плечо. Но куда… Потом девушка увидела себя забивающей мяч одному из сомалийских мальчишек, которые околачивались около клуба.

Максимум, что было у Кэсси в эти дни, — случайный косяк. Девушка уже много лет не притрагивалась к кокаину — наркотику, на который она когда-то «подсела». Кэсси Рэйвен нашла силы удерживаться от употребления тяжелых наркотиков с тех пор, как стала вести правильный образ жизни. Девушка периодически натыкалась на старых знакомых — наркоманов в окрестностях Кэмдена, но никогда с ними не общалась, так как прекрасно понимала, что искушения лучше избегать.

Теперь, казалось, девушка все испортила, но ради чего? Из-за безрассудства на одну ночь.

Они вернулись в морг и обнаружили у входной двери полицейского. Ему было чуть за двадцать, на щеках виднелись следы бритвы.

— Я здесь из-за пропавшего, — произнес полицейский с улыбкой, которая показала Кэсси, насколько серьезно он относится к проблеме.

Молодой человек сказал, что сержант полиции едет, и принял ее предложение пока выпить чашку чая.

— Мои деньги идут на бумажную волокиту где-то по ходу дела, — произнес полицейский. Он широко расставил ноги и прислонился к столешнице, расположенной на кухне для персонала, словно это был его дом. — Имею в виду, жмурики не ходят на прогулки, правильно? И не выскакивают за пивом.

Полицейский улыбнулся девушке, глядя поверх кружки, и Кэсси Рэйвен с трудом подавила желание плеснуть чаем ему в пах.

— Не понимаю, как это возможно. Кстати, мы предпочитаем называть их «телами».

Его глаза скользнули по ее телу.

— Забавная работа, особенно для девушки. Вы действительно режете тела и… все такое?

— Угу.

Молодой полицейский изобразил дрожь:

— А у тебя от этого мурашки по коже не бегают?

Все то же. Никто никогда не задавал ей интересных вопросов о ее работе.

— К этому привыкаешь, — спокойно сказала Кэсси, всегда отвечавшая так глупцам.

— Да? Некоторые люди получают кайф от смерти, черепов и всего такого, не так ли? — его задумчивый взгляд скользнул от ее бровного болта к пирсингу на губе. — Ты ведь немного гот? Держу пари, в свое время ты спала на одном или двух могильных камнях.

Некоторые люди, казалось, думали, что ее внешний вид дает им право обсуждать чужую личную жизнь. Не в силах остановиться, Кэсси приблизилась к нему.

— Никогда не спала на могильном камне, — прошептала она ему на ухо. — Но я занималась групповым сексом — с девушками и парнями, занималась сексом с несколькими девушками и парнями. Тебе стоит попробовать.

— Ха-ха! — отреагировал полицейский. Его глаза широко раскрылись, взгляд стал тревожным, а кружка со стуком упала на пол. — Да. Я просто пойду позвоню Нику, — завершил разговор молодой человек и выскочил за дверь.

Его внезапный уход позабавил Кэсси, однако ее улыбка исчезла, когда девушка вспомнила свою первую стычку с полицией во время выселения из сквота на Хоули-Роуд. Краснолицый мужчина-полицейский лет сорока с небольшим втолкнул ее в полицейский фургон, а потом прижал всем телом к полу, несмотря на ее неоднократные протесты.

Она все еще помнила, как тот прошептал ей на ухо:

— Знаешь, если бы ты убрала с лица все эти металлические украшения, я мог бы даже назвать тебя симпатичной.

Но еще хуже было то ужасное осознание, что штука, прижимающаяся к ее бедру, не была его рацией. Повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза, Кэсси тихо сказала:

— Если ты сейчас же не уберешь свой крошечный сраный член, я закричу так громко, что остановлю движение.

Это сработало, но случай оставил синяки на ее предплечьях, исчезнувшие только через неделю. Девушка никогда не испытывала столь сильного недоверия к полиции.

На следующий день Кэсси пришла на работу в семь утра — на час раньше официального времени начала смены. Оуэн Эдвардс позвонил накануне днем, чтобы договориться об осмотре тела его матери, и она хотела иметь достаточно времени, чтобы привести миссис Э. в порядок.

Дуг не очень-то хотел допускать Кэсси к участию в осмотре, но девушке удалось убедить начальника. Дуг вернулся через час и напомнил ей об одном условии:

— Не говори Оуэну, что его мама была твоей учительницей.

Рэйвен кивнула.

— Есть какие-нибудь новости от полицейских? О Харри Хардвике?

— Ни ответа, ни привета, — разочарованно покачал головой Дуг. — Я недавно говорил в участке с сержантом Флайт. Они просмотрели записи с камер видеонаблюдения за субботний вечер, но, очевидно, у нас нет достаточно близкой камеры, чтобы засечь любого, кто входит в морг.

— А ведь на главной дороге наверняка есть и другие камеры?

— Я не могу указывать им, как вести расследование, Кэсси, — ответил Дуг, потягивая усталое плечо. — Теперь это не наше дело.

Кэсси Рэйвен вытащила тело миссис Э. из холодильника и увидела — ее глаза были открыты. Результат того, что orbicularis oculi[9], контролировавшие веки, расслабились, когда трупное окоченение покинуло тело.

— Если я просто закрою вам глаза, они, наверное, снова откроются, — прошептала телу девушка. — Не будем доставлять неприятности Оуэну. Впрочем, не волнуйтесь, мы можем это исправить.

Кэсси зацепила пинцетом кусочек ваты, приложила его к поверхности глаза и осторожно приподняла верхнее веко. Затем повторила упражнение с другим глазом. Это был старый трюк морга, создающий достаточно трения, чтобы глаза оставались закрытыми.

Прическу миссис Э. оказалось не так-то быстро поправить. Она намокла, когда Кэсси вымыла ее вечером, и теперь волосы прижались к голове Эдвардс. Кэсси, используя фен, высушивала густые темные локоны по прядке за раз и укладывала их вокруг лица миссис Э. Закончила несколькими каплями лака для волос.

Когда позвонили из офиса и сказали, что Оуэн Эдвардс находится в приемной, девушка испытала то же самое чувство упадка, которое приходит с каждым семейным осмотром тела. Потрошение мертвого тела было цветочками по сравнению с работой с мучительными эмоциями осиротевшего родственника, особенно когда смерть была ранней и неожиданной, как у миссис Э. Слово «соболезнование» могло звучать глупо и бессмысленно, но Кэсси часто вспоминала о его корне в латинском глаголе condolore — страдать вместе с другим человеком.

Оуэну Эдвардсу, крупному лысеющему мужчине с избыточным весом, потеющему в своем дешевом костюме, учитывая возраст миссис Э., было чуть за тридцать. Судя по всему, мужчина не узнал Кэсси Рэйвен после ее непродуманного визита в дом миссис Э. К счастью, мужчина видел девушку только со спины, и одежда, вероятно, помогла Кэсси замаскироваться. В смотровой комнате сотрудница морга подготовила Оуэна к тому, как будет выглядеть его мать, и спросила:

— Вы когда-нибудь видели мертвого человека?

— Нет. Ну только по телевизору, т. е. в военных репортажах и тому подобном, — объяснил мужчина и пристально посмотрел на Кэсси. Ему даже показалось, что она в чем-то его обвиняет. Девушка же уловила ацетоновый запах несвежего алкоголя. Оуэн Эдвардс вчера ночью явно переусердствовал с выпивкой. Впрочем, Кэсси его вполне понимала, ведь он потерял маму.

Оуэн унаследовал орлиный нос своей матери, а не ее природную грацию. Валлийский акцент, звучавший так красноречиво и страстно в ее устах, в его произношении звучал воинственно.

— Просто имейте в виду, вам может потребоваться некоторое время для ее опознания.

Люди часто пытались связать безжизненное лицо с живым человеком, которого они знали и любили. Сын нетерпеливо кивнул, словно у него была куда более важная встреча в другом месте, но Кэсси знала — горе может заставить людей вести себя самым неожиданным образом.

Кэсси раздвинула шторы, наблюдая за Оуэном на случай, если тот упадет в обморок, поскольку такое иногда случалось даже среди мужчин. Особенно среди мужчин. По ее опыту, мужская бравада часто не могла справиться с видом трупа.

Миссис Э. лежала в профиль. Темно-красное покрывало было натянуто достаточно высоко, чтобы закрыть красно-черные стежки, которыми Кэсси закрыла средний разрез. Оуэн Эдвардс никак не отреагировал. Мгновение спустя тишину нарушил некий звук, напоминавший музыку, и он на мгновение сбил девушку с толку, но тут же Кэсси Рэйвен поняла, что Оуэн позвякивает монетами в кармане.

— Вы хотели бы о чем-то меня спросить? — девушка старалась говорить тихо и ободряюще.

— Вы уже знаете, как она умерла?

Кэсси объяснила, что в свидетельстве о смерти будет окончательная причина смерти его матери — утопление, но основной повод для ее обморока не может быть подтвержден до тех пор, пока не проведут ряд анализов ее крови, мочи и тканей.

— Надеюсь, вы не предполагаете, что моя мать принимала наркотики? — Оуэн перевел на женщину выпученные глаза. — Я могу честно сказать вам — она никогда не принимала ничего сильнее парацетамола, — его акцент разделял слоги.

По кровоизлиянию, окрасившему белизну правого глаза Оэуна Эдвардса, Кэсси Рэйвен догадалась, что он страдал от высокого артериального давления.

— Нет, конечно, — девушка поспешила успокоить сына миссис Эдвардс. — Просто когда нет очевидной причины, мы должны провести обычные токсикологические тесты для исключения любого другого фактора. Патологоанатом не исключает, что ваша мама потеряла сознание в горячей ванне.

— Мама упоминала о периодических головокружениях, — медленно произнес он, глядя в потолок.

— Неужели? Я не помню никаких упоминаний о приступах головокружения в записях ее врача.

— Что ж, она была не слишком удачным объектом для врачей.

В его голосе снова появились оборонительные нотки. Кэсси потянулась к ручке стеклянной двери.

— Может, вы зайдете внутрь и проведете немного времени с мамой?

— Нет-нет… Я видел тело, и мне этого достаточно.

Его глаза метнулись к выходу, в карманах молодого человека вновь зазвенело.

— В любом случае, у меня назначена встреча с адвокатами. Я ее душеприказчик, если вы не знали.

Кэсси опустила руку:

— Конечно. В это трудное время так много нужно всего сделать. Может, я могу вам еще чем-нибудь помочь?

— Как скоро я смогу заказать кремацию?

— Как только патологоанатом одобрит освобождение тела вашей матери, что займет несколько дней. После этого все зависит только от вас.

Оуэн бросил взгляд на дверь, словно проверяя, куда ему бежать.

— Я хотела спросить, — сказала она, когда он собрался уходить. — А вы не знаете, кто-нибудь еще придет навестить вашу маму?

Кэсси привиделось или он внезапно стал изворотливым?

— Какая-нибудь другая семья, например, или близкие друзья?

Сын миссис Эдвардс посмотрел в сторону и коротко ответил:

— Нет. Только я.

Даже не оглянувшись на женщину, подарившую ему жизнь, Оуэн Эдвардс исчез за дверью, словно ночной бегун из карри-ресторана. Кэсси посмотрела на часы. За те четыре или пять минут, что длилась процедура, молодой человек едва взглянул на мать и не проявил ни одной из тех эмоций, которые она привыкла видеть у людей, только что потерявших близких: печаль, чувство вины или даже иногда гнев. Кэсси не могла припомнить, чтобы кто-нибудь раньше называл родную мать «телом». Люди всегда говорили «мама» или «она».

— Не знаю, что и думать о вашем Оуэне, миссис Э. Может, он просто, как и многие, боится смерти и трупов? Я просто хотела рассказать ему, как вы умерли.

Девушка вытащила края мешка для трупов, который был засунут под миссис Э., чтобы застегнуть его обратно. А закрыв его, почувствовала в воздухе знакомое потрескивание, словно помехи перед грозой. Расстегнула молнию и посмотрела на безжизненное лицо Джеральдины Эдвардс. Губы не двигались — бледная, застывшая линия, но эхо слов, которые Кэсси ясно слышала, все еще висело там:

Кассандра. Мое время еще не пришло.

Отработав раннюю смену, Кэсси уже днем вернулась домой. Она воспользовалась появившимся свободным временем и начала разбираться с белкой, которую ей дала бабушка. Мертвое животное размораживалось в холодильнике. Мозг Кэсси Рэйвен все еще гудел от произошедшего в тот день, и девушка надеялась, что простая физическая работа внесет некоторую ясность в мысли.

Она положила тело животом вверх на разделочную доску, сделала надрезы в соответствии с инструкциями онлайн-учебника, а затем начала осторожно снимать кожу. Девушка приобрела несколько месяцев назад курс по таксидермии, когда они с Рейчел еще жили вместе, но отложила его после того, как Рейчел подняла шум из-за мертвой мыши, найденной ею в холодильнике рядом с йогуртом. Теперь же Кэсси по-настоящему взволновало соотношение анатомии белки и человека.

Кэсси постоянно вспоминала тот момент, когда она услышала слова миссис Э. Это переживание было как всегда мимолетным, хотя на этот раз оно появилось без предупреждения, его не предваряла обычная мечтательность и миссис Э. мгновенно вернулась в состояние недосягаемой, загадочной тишины.

Обычно девушка не рассматривала эти моменты слишком пристально. Она опасалась чрезмерного анализа, способного разрушить драгоценную нить связи с мертвыми. Сейчас Кэсси Рэйвен пыталась понять, откуда вообще появились эти странные слова. Если исходить из рационализма и научной картины мира, то она знала — мертвые не могут говорить. Возможно, эти «послания» появлялись просто как ее собственные подсознательные выводы, спроецированные на мертвых?

Мое время еще не пришло.

Вообще от женщины, умершей в пятьдесят один год, вполне можно было бы ожидать именно таких слов, но как Кэсси ни старалась, ей никак не удавалось избавиться от навязчивой мысли: в словах миссис Э. содержалось некое послание или даже заявление о неестественных причинах ее смерти.

Кэсси Рэйвен вновь вспомнила странное поведение Оуэна. Молодой человек будто оборонялся, избегал ее взгляда и почти неприлично быстро ушел. Воспоминание о его тошнотворном внешнем виде трансформировалось в картину — мясистое лицо, покрытое испариной, когда он сунул голову матери под воду.

Она накинула шкурку белке на голову, но не стала делать еще один ненужный прокол. Теперь, одной рукой неподвижно удерживая тело, она скальпелем вскрыла труп белки от горла до паха, имитируя средний разрез, который делала дюжину раз в неделю. Внутри девушка обнаружила основные органы, более или менее похожие на человеческие, но в масштабе кукольного домика: сердце не превышало размер фасоли, легкие напоминали два крошечных миндаля. Мозг белки был совсем другим, более розовым и гладким, чем человеческий мозг, без каких-либо выпуклостей и складок. Кэсси ломала голову над латинскими названиями этих волнистостей, когда раздался звонок в дверь.

Как только она открыла входную дверь, в голове прозвучал ответ: извилины и борозды. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы узнать женщину с ледяными глазами, стоявшую на пороге дома.

— В морге сказали, вы дома. Я пыталась дозвониться, но ваш мобильный переходит на голосовые сообщения.

Взгляд сержанта Флайт упал на окровавленные руки Кэсси в перчатках:

— Надеюсь, я ничему не помешала?

Очевидно, она ожидала, что Кэсси впустит ее и полицейского в форме, стоявшего за плечом Флайт.

— Что-то случилось в морге? — встревоженно поинтересовалась Кэсси Рэйвен.

— Нет. Мы просто продолжаем расследование пропажи останков Харольда Хардвика. Они сказали, вы уехали на целый день. Мы можем войти?

Кэсси махнула рукой в сторону кухонного стола, затем сняла окровавленные нитриловые перчатки. «Так вот что значит быть пойманной с поличным», — подумала она с усмешкой.

Девушка видела, как глаза Флайт обшаривают комнату. Сержант разглядывала огромный плакат с изображением молодого обнаженного Игги Попа и группу выбеленных черепов животных на подоконнике. Кэсси Рэйвен вспомнила о травке, лежавшей у нее в кухонном ящике.

«Успокойся, — сказала она себе. — Если бы у степфордского полицейского был ордер, она бы уже его предъявила».

Взгляд Флайт упал на выпотрошенный труп белки, распростертый на разделочной доске на столе рядом с крошечной грудой органов.

— Это что, кролик? — в голосе сержанта послышалось отвращение.

— Белка.

Кэсси смутилась и встала убрать доску в холодильник.

— Вы едите белок?

Кэсси вспомнила брезгливость Флайт в морге и решила, что сержант выбрала не ту карьеру: из нее вышел бы отличный дорожный инспектор.

— Нет, я вегетарианка, — ответила девушка, не в силах сдержать улыбку, — но я изучаю таксидермию.

Флайт не отреагировала на улыбку Кэсси и заметила:

— Разве вам не хватает трупов на основной работе?

Кэсси Рэйвен решила не предлагать чаю.

— Чем именно я могу вам помочь? — спросила она.

— Та версия расследования, которую мы проводим в связи с исчезновением мистера Хардвика, заключается в том, что останки Харри Хардвика были украдены человеком, испытывающим нездоровый интерес к мертвым телам, — Флайт встретилась взглядом с Кэсси, и на этот раз не было никаких сомнений в ее предположении: кем-то вроде тебя.

Кэсси не обратила внимания на намек и парировала:

— Если вы имеете в виду сексуальный интерес, то я думаю, вы напали на ложный след. Все случаи некрофилии, о которых я когда-либо слышала, были связаны с телами молодых людей, обычно женщин. Не в обиду мистеру Хардвику, старые джентльмены в свои восемьдесят лет не склонны ускорять пульс.

Флайт деланно улыбнулась. Она не сводила глаз с лица Кэсси.

— Какую бы форму ни принял этот интерес, я считаю его наиболее перспективным направлением расследования. Интерес не обязательно должен быть сексуальным, — сержант взглянула на маленькую пирамиду из черепов на подоконнике. — Я уверена, вы знаете, что части тела используются в колдовстве, сатанинских ритуалах и тому подобных вещах.

— Чем же я могу помочь? — удивленно спросила Кэсси Рэйвен. — Я так же, как и вы, хочу вернуть бедного мистера Х.

Флайт вытащила из сумочки документ. Ее глаза в который раз впились в лицо Кэсси.

— Охранная компания предоставила записи с клавиатуры точек входа в морг. У всех уполномоченных сотрудников есть уникальный код.

— Да-да, — подтвердила Кэсси Рэйвен. Девушка заметила, что льдисто-голубые радужки глаз Флайт окружены необычно темным лимбальным кольцом — как глаза арктического волка.

— Система зафиксировала, что вы в прошлую пятницу вошли в помещение в 06:50, — сержант нахмурилась, глядя на распечатку. — И уехали примерно в 15.00. Не могли бы вы подтвердить свое дежурство в те выходные?

— Подтверждаю.

Флайт перешла на полноценный разговор полицейского с подозреваемым, и у Кэсси резко подскочило давление.

— Вас часто вызывают в морг в нерабочее время?

Кэсси отвела взгляд.

— Да, периодически. Иногда полиции нужен человек для опознания. Или член семьи может отчаянно хотеть увидеть любимого человека. Мы всегда стараемся устраивать такие встречи, независимо от времени.

— Однако вы ясно сказали мне, что вас не вызывали обратно после отъезда в ту пятницу.

— Совершенно верно. — К чему, черт побери, она клонит?

Сержант Флайт протянула ей документ, похожий на компьютерную распечатку.

— Это запись пульта управления главного входа за ночь, о которой идет речь, — Флайт положила розовый овальный ноготь рядом с одной из строк. — И, как видите, здесь записано, что вы возвращались в морг поздно вечером в субботу.

— Что-что? Вы ошибаетесь.

Вот оно: запись 11:58, код доступа 4774. Неужели она вернулась в морг той ночью? Нет, успокоила себя Кэсси, последний раз она была там «неофициально» в нерабочее время несколько месяцев назад.

— Мне все равно, что там написано. В прошлые выходные я не заходила в морг. В субботу вечером я была в «Каосе» — это музыкальный бар в «Замке».

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были там около полуночи?

Кэсси нахмурилась: она видела нескольких знакомых, но все они ушли в клуб около одиннадцати.

— Бармен, Тито, знает меня, он вспомнит, — ответила Кэсси, но когда она представила себе Тито в тот вечер — танцующего за стойкой бара с остекленевшими глазами, ее уверенность улетучилась. — Скорее всего.

Флайт сделала запись, Кэсси произнесла ее по буквам. Потом молодая женщина снова устремила взгляд на Кэсси:

— Мне говорили, у вас вошло в привычку разговаривать с мертвецами.

Боже милостивый. Значит, кто-то знал ее секрет. Кто же проговорился? Ни Карл, ни Дуг, ни кто-либо из патологоанатомов. Они вообще не могли этого заметить. Девушка слегка пожала плечами:

— А разве это преступление?

— Но зачем? Многие ли гробовщики болтают с мертвыми телами? — своим насмешливым тоном Флайт явно рассчитывала взбесить Кэсси Рэйвен.

— Гробовщик — это американский термин, — произнесла Кэсси. — В Великобритании мы говорим «специалист по моргам» или «специалист по анатомической патологии», если вы предпочитаете правильную терминологию.

— Кассандра, вы не ответили на мой вопрос. Зачем разговаривать с трупом? Разве это не односторонний разговор? — полицейская едва сдерживала усмешку.

Кэсси почувствовала, что начинает вскипать:

— Я не разговариваю с телами. Я разговариваю с людьми, которыми они когда-то были.

— Что, простите? Я все еще не понимаю, — сержант Флайт удивленно сжала губы.

«Эта светло-розовая помада никак не соответствует ее бледному цвету лица», — подумала Кэсси.

— Вам известно, что некоторые из коллег считают вас одержимой трупами? — с ядовитыми интонациями спросила сержант.

«Должно быть, это тот придурок, главный портье по имени Даррелл Фэйрвезер», — решила Кэсси Рэйвен. Фэйрвезер с самого начала дал понять, что его раздражает внешний вид Кэсси. Возможно, кто-то из его парней подслушал, как она доставляла гостя в хранилище тел. Девушка представила, как Даррелл поносит ее перед Флайт: «На вашем месте я бы допросил девицу-гота из морга — та еще чудачка».

— Носильщики любят посплетничать, — заметила Кэсси. Флайт не посмотрела на нее, чем подтвердила догадку девушки.

Должна ли Кэсси Рэйвен попытаться объяснить свои чувства к телам, находящимся на ее попечении? Она иногда представляла себя жрицей или современным Хароном, переправляющим тела через Стикс в подземный мир. Кэсси представила себе реакцию Флайт, поделись она своими ощущениями с сержантом.

— Вы сейчас шутите? — спросила Флайт.

— Слушайте, мы ведь уже закончили, да? Я должна завершить обработку белки.

— Нет, мы еще не закончили, — на алебастровых щеках полицейской вспыхнул румянец. — Я просмотрела вас по полицейской базе данных. У вас есть судимость за хранение наркотиков.

Не горячись!

— Мне было тогда семнадцать лет. Речь шла о клочке «травки» и полоске сульфата. Какое это имеет отношение к пропавшему телу?

— Продажа тел может быть одним из способов поддерживать пагубную привычку. Вы все еще принимаете наркотики?

— Только самые популярные. Вроде водки, — ответила Кэсси, вспомнила ночь с Тиш, и ее пульс, несмотря на все видимое хладнокровие, участился. Девушка, разумеется, молчала о травке в кухонном ящике. Она не могла вспомнить, что сделала с пустой упаковкой из-под кокса в клубе. Смыла ли она его, или наркотик все еще лежал в кармане джинсов, которые отправлены в корзину для белья? Тогда полицейская собака может его вынюхать.

— Вы заявляли о своих неблаговидных поступках, когда подавали заявление о приеме на работу?

— Да. Они расценили это как проступок несовершеннолетней. Именно так и есть, — произнесла Кэсси Рэйвен и вызывающе взглянула на Флайт.

Сержант долго смотрела на девушку, затем закрыла тетрадь. Очевидно, Флайт исчерпала свой ресурс.

Кэсси с трудом восстановила дыхание. Похоже, одного только использования кода доступа для оправдания ее ареста было недостаточно. Все же, если Флайт углубится в записи и обнаружит, сколько раз она оставалась на ночь в морге без какой-либо официальной причины… Так мучительно об этом думать!

Полицейский — напарник Флайт подал голос:

— Могу воспользоваться вашим туалетом?

— Дальше по коридору и направо, — объяснила Кэсси.

Сержант Флайт положила блокнот в сумку и защелкнула замок:

— Пока все, но мы хотим снова вас допросить.

Она была уже у входной двери, когда полицейский вернулся из туалета.

— Сержант, — сказал он. — Я думаю, вам лучше взглянуть на это.

Кэсси последовала за ними в ванную, мужчина указал на Зигги, сидевшего на своем обычном месте на шкафчике над раковиной.

— Неужели человеческий череп? — Флайт говорила небрежно, но Кэсси уловила волнение в ее голосе.

Кэсси намеренно равнодушно кивнула.

— Полагаю, у вас есть соответствующие документы?

Пустые глазницы над оскаленными зубами, казалось, смотрели на Кэсси с сардоническим выражением.

— Документы? Он очень древний…

— Хорошо. Мне просто нужно посмотреть лицензию на древности, подтверждающую возраст черепа.

Впервые с тех пор, как они столкнулись, Флайт выглядела по-настоящему радостной. Сердце Кэсси вновь заколотилось:

— Да нет у меня никакой лицензии. Я купила его на обувной ярмарке в Хакни, да ради бога!

— Тогда, боюсь, я должна сообщить вам, что обладание человеческими останками считается уголовным преступлением, если только им не будет, по меньшей мере, сто лет.

Голос Флайт оставался бесстрастным, но нельзя было не заметить торжествующего выражения на ее бледном лице.

На следующее утро Кэсси отправилась прямо в кабинет начальника. Она хотела рассказать, что ее код доступа был использован в корыстных целях, Флайт конфисковала череп в ее квартире и ожидает «дальнейшего расследования».

— Я купила его много лет назад, еще до того, как начала работать, здесь, — пояснила она. — Парень на обувной ярмарке сказал: череп из девятнадцатого века, из старого медицинского училища. Мне и в голову не приходило заполучить на него лицензию.

— Полиция предъявляет тебе обвинение? — Дуг внешне был спокоен, но не переставал мерить шагами свой крошечный кабинет.

— Пока нет. Сержант Флайт сказала, что для определения возраста черепа понадобятся недели, — скривила губы в улыбке Кэсси. — Если они предъявят мне обвинение, я полагаю, вам придется сообщить об этом в ГТА? Техник, уличенный в хранении недокументированных человеческих останков, наверняка будет уволен в мгновение ока.

— Не будем забегать вперед, — ответил Дуг, проводя рукой по лысеющей голове.

— Хуже всего, что в то время, которое этот упертый детектив впустую тратит на изучение меня, она не ищет тех ублюдков, которые украли бедного мистера Хардвика.

— Я чего-то не понимаю. Каким образом, черт возьми, кто-то мог заполучить твой код доступа? Думаешь, кто-нибудь мог видеть, как ты его пробивала?

Кэсси прищурилась, вспоминая ежедневное появление на работе:

— Им пришлось бы стоять довольно близко. Я вряд ли могла не заметить, как кто-то дышит мне в затылок.

Дуг выпрямился во весь рост.

— Послушай, пойду-ка я поговорю с инспектором Беллуэзером. Скажу ему, что сержант на неверном пути. Я не готов к тому, чтобы мои сотрудники подвергались подобным преследованиям.

Огромный скелет синего кита вытянулся над головой Кэсси. Он превратил ее снова в испуганную четырнадцатилетнюю девочку, какой она была, когда в последний раз посещала Музей естественной истории во время школьной экскурсии и ее очаровал диплодок Диппи. Тогда она практически сразу сбежала из музея с друзьями — незаконно покурить в саду. Сейчас же Кэсси взяла редкий длинный обеденный перерыв и решила помчаться в Южный Кенсингтон на встречу с Элени Петридес, старой подругой с вечерних биологических занятий миссис Э. Девушки перестали общаться после того, как Элени уехала на север учиться на зоолога, но, судя по поиску в интернете, теперь она работала в научно-исследовательском отделе музея.

Элени тогда была тощенькой милашкой, смотревшей на мир сквозь завесу чересчур длинной челки. Теперь у нее нарядная стрижка «пикси» и более уверенный вид.

— Как я погляжу, у тебя такой же потрясающий готический вид, — восхищенно произнесла Элени. — У тебя все еще есть та самодельная татуировка?

Кэсси потянула за одежду и блеснула своей первой картинкой: паук, карабкающийся по паутине на ее плече. Тату сделала сама Кэсси — совсем неплохо для любительской работы.

— Помнишь, как ты всегда уговаривала меня сделать татуировку? — Элени широко раскрыла глаза.

— Ты не передумала? Даже у хороших девушек в наше время есть со вкусом сделанные татуировки.

Это правда, когда она набила свою первую, окружающие были раздражены. Теперь же тату Рэйвен считались не более вызывающими, чем лагерь со всеми удобствами в Гластонбери.

— Мой отец сойдет с ума! — засмеялась Элени, по привычке прикрывая рот рукой.

Эта фраза заставила Кэсси улыбнуться, так как они сразу вернулись к старым ролям: Кэсси Рэйвен — старшая бунтарка, Элени Петридес — наполовину шокированная, наполовину очарованная, вечно бегающая за ней хвостиком.

В музейном кафе они обсудили события последних пяти лет. Элени все еще жила дома, и ее мать, родившаяся на Кипре, боролась с недавно принятой вегетарианской диетой Элени. У Кэсси бабушка тоже возмущалась, когда внучка перестала есть мясо.

Подруги обменялись историями о еде. И тут Кэсси перестала улыбаться. Она приготовилась сообщить новость о миссис Э. Три дня назад Кэсси Рэйвен расстегнула молнию на мешке с телом и увидела лицо любимой преподавательницы. Воспоминание об этом моменте все еще заставляло ее затаить дыхание.

— Миссис Э.?! — выражение лица Элени делало ее похожей на удрученного ребенка. — Но ведь… она не была старой! Не старой. Неужели рак?

Услышав, как именно Кэсси узнала о смерти миссис Э., Элени подняла руки к лицу, словно в молитве:

— О боже, как же это ужасно для тебя!

Кэсси Рэйвен забыла о том, что Петридес неохотно ругалась — наследство ее греческого православного воспитания.

— Я видела ее всего несколько месяцев назад, — добавила Элени, качая головой.

— Неужели?

Оказалось, летом миссис Э. приводила в музей группу студентов и заранее написала об этом Элени. Она попросила девушку выступить в качестве их гида.

— К тому времени она уже оставила преподавание, — произнесла Кэсси.

— Я знаю! Миссис Э. сказала, что это ее «последнее ура».

Обе девушки печально улыбнулись.

— Как ее жених относится к произошедшему? — спросила Элени.

Кэсси уставилась на нее:

— Кто-кто?

— А ты разве не знала? Миссис Э. была помолвлена. Потом мы пришли сюда выпить кофе, и я заметила у нее обручальное кольцо.

Прокручивая в уме встречу в супермаркете с миссис Э., Кэсси удивилась, что не заметила кольца на пальце миссис Э. Такие вещи она обычно не пропускала.

— Она говорила об этом мужчине?

— Немного. Его звали… Кристиан? Да, я почти уверена, она называла это имя.

— А фамилия?

Элени покачала головой и нахмурилась.

— Миссис Эдвардс сказала, что они подумывали уехать жить за границу, но довольно быстро замолчала и сменила тему разговора. Ты же знаешь, какой скрытной она могла быть.

— Да, она всегда была немного темной лошадкой.

Даже за пределами колледжа миссис Э. никогда особо не рассказывала о семье или о личной жизни.

Элени перевела влажные карие глаза на Кэсси:

— Мне показалось, она и впрямь была счастлива. Вся светилась, понимаешь? Я не могу поверить в смерть миссис Эдвардс.

Кэсси молчала. Странно, что ее жених не связался с моргом, чтобы организовать осмотр. По ее опыту, близкие почти всегда хотят увидеть тело, особенно когда смерть внезапная и неожиданная. Что ответил Оуэн Эдвардс, когда она спросила, не хочет ли кто-нибудь еще посмотреть на его маму? «Только я».

— Элени, ты не помнишь, миссис Эдвардс упоминала сына по имени Оуэн?

— Сына? Нет. Я всегда считала, что у нее нет детей.

Кэсси кивнула. Оглядываясь назад, казалось странным, что во всей их многочасовой болтовне за кухонным столом на Патна-Роуд единственное упоминание миссис Э. о ее сыне вышло практически случайно.

— Она была единственной учительницей, которую мы называли «миссис Э.», а не по имени, не так ли? — сказала Элени Петридес. — Думаю, ты знаешь, как ее… как ее на самом деле звали?

— Джеральдина. Джеральдина Олвин Эдвардс.

— О! — Элени кое-что вспомнила. — Миссис Э. говорила, что у нее есть страница на «Фейсбуке». Конечно, мужчина должен быть помечен на ее таймлайне.

Кэсси заметила:

— Не думаю. Она вела страницу всего несколько месяцев.

— Я не могу представить себе миссис Э. в социальных сетях. Помнишь, у нее была Nokia — та самая, с доисторическим рингтоном? А как она всегда говорила «телефон», а не «мобильник», и «телевизор» вместо «телик»?

— Ага, — усмехнулась Кэсси. — Она никогда не говорила «До свидания…»

— Всегда «Привет!» — согласилась Элени и обе грустно засмеялись.

— Я все еще не могу в это поверить, — произнесла Элени. — Ты ведь общалась с ней гораздо ближе, чем я. У тебя-то как дела?

Элени Петридес протянула руку, чтобы коснуться тыльной стороны ладони Кэсси, и почувствовала, как подруга напряглась.

— У меня? Я в порядке.

Случайный физический контакт всегда выводил ее из себя. Это была еще одна тема для их ссор с Рейчел. Та часто жаловалась на так называемую «эмоциональную защиту» Кэсси Рэйвен.

Девушки медленно пошли обратно в вестибюль и остановились под массивным черепом синего кита. Кэсси заметила неровную походку Элени и поэтому спросила:

— У тебя что-то с ногой?

— Да ничего особенного, — поморщилась Элени. — Я была простужена и чувствую себя немного усталой и не до конца выздоровевшей.

Кэсси вспомнила, что Элени положила руку на столик в кафе, помогая себе встать. Так обычно делали пожилые люди.

— Ты ведь знаешь, что была ее абсолютной любимицей, не так ли? — с теплом продолжила Элени. Ее карие глаза пытались поймать взгляд Кэсси.

— Неужели?

— Боже мой, ну, конечно! Я думаю, некоторые ученики завидовали тому, как много внимания она уделяла тебе.

Удовольствие, которое девушка испытала от этих слов, было недолгим.

— Элени, знаешь, я ведь этого не заслужила. Я перестала общаться с ней, и все по моей вине. Я все собиралась ей позвонить. Наверное, ожидала, что она будет жить вечно, как динозавр в музее.

— У тебя всегда было плохо с общением, — заметила Элени с мягкой улыбкой. — Ты так и не ответила ни на одно мое сообщение после того, как я уехала в университет.

«Моя самая большая ошибка». Кэсси с неприязнью осознавала, насколько безнадежно она пытается поддерживать отношения со старыми друзьями. По правде говоря, иногда ей казалось проще завести новых.

— Ну, теперь у тебя есть номер моего мобильного, и это не оправдание.

Элени бросила на нее насмешливо-строгий взгляд.

Луч солнца пробился сквозь стеклянный навес над головой и осветил лицо Элени. Кэсси Рэйвен увидела глубокие тени под глазами подруги.

Кэсси закрыла глаза от яркого света. Простуды, от которых Элени «устала и разболелась». Намек на хромоту.

Мышечная слабость, усталость и серьезные проблемы с иммунной системой… Наконец до Кэсси дошло, что беспокоит ее давнюю подругу.

— Элени, а когда ты стала веганкой?

— Примерно пять или шесть месяцев назад.

— Ты принимаешь какие-нибудь витамины или добавки?

Элени покачала головой.

— Я думаю, ты страдаешь от недостатка витамина D, который мы получаем из молочных продуктов, — продолжила Кэсси. — Тебе нужно сейчас разобраться с этой проблемой, иначе с возрастом ты рискуешь заболеть остеопорозом.

Элени пообещала Кэсси, что пойдет к врачу на сдачу анализов, и только после этого Кэсси Рэйвен ушла.

Кэсси вернулась в морг, однако, у нее не было времени поразмышлять по поводу планов миссис Эдвардс насчет замужества.

В хранилище трупов она выдвинула ящик с надписью «Д.М.Х». Девятнадцатилетний Джордан Хьюитт погиб в лобовом столкновении на рассвете. Устроил гонки со своим приятелем на пригородной трассе. Неудачная попытка обгона — и машина Хьюитта врезалась в «Вольво», в котором сидела пара средних лет. Мужчина, сидевший за рулем, погиб мгновенно, а его жена лежала в реанимации с тяжелыми травмами.

— Привет, Джордан, — мягко сказала Кэсси, разглядывая маску из засохшей крови, покрывавшую его глаза и лоб. — Сейчас я приведу тебя в порядок и приготовлю к приему доктора. Мы хотим, чтобы ты хорошо выглядел для мамы, когда она придет к тебе.

Она начала протирать лицо покойника губкой, но остановилась и положила руку Хьюитту на лоб. Кэсси пронзило чувство — гнев. Неожиданное ощущение, ведь относиться ко всем одинаково было для нее предметом профессиональной гордости. Девушка никогда не осуждала тех, кто причинил вред другим, даже человека, который погубил себя и двух маленьких дочек угарным газом в своей машине в жестоком акте мести своей бывшей жене.

Поскольку была суббота и у Кэсси выходной, девушка лежала в постели, но, несмотря на успокаивающую тяжесть мурлыкающего Макавити на груди, ее мысли были тревожны. Чем больше Кэсси размышляла об одном конкретном факте, тем страннее он ей казался: за пять дней, прошедших после смерти миссис Э., ни в морге, ни в похоронном бюро не слышали ни слова от таинственного Кристиана — ее жениха.

Элени упомянула, что пара собиралась жить за границей. Может, жених уже обосновался где-то за рубежом? Возможно, речь шла об отношениях на расстоянии, что наводило на ужасную мысль: вдруг Кристиан все еще оставался в неведении относительно смерти миссис Э., все больше беспокоясь, что она не отвечала на звонки?

Кэсси Рэйвен переместила Макавити на одеяло. Кот укоризненно замяукал. Девушка потянулась за ноутбуком и снова открыла страницу Джеральдины Эдвардс в «Фейсбуке». Она надеялась найти хоть какой-то ключ к разгадке личности таинственного молодого мужчины, но даже через полчаса Кэсси так ничего и не обнаружила. Миссис Э. совсем недолго пользовалась социальными сетями, и среди нескольких десятков ее «друзей» не числилось ни одного Кристиана.

Обнаружив в списке коллегу Джеральдины — преподавательницу колледжа по имени Мэдди О’Хара, Кэсси отправила ей сообщение. Она представилась бывшей студенткой миссис Эдвардс и спросила, могут ли они встретиться. Кэсси Рэйвен намеренно не обозначила причину встречи на случай, если та не слышала о смерти преподавательницы.

Кэсси просто сгорала от любопытства, насколько выгодно можно продать дом миссис Э. на смехотворном рынке недвижимости Кэмдена. Она занялась поисками. Девушку потрясло, когда она узнала, что дом на Патна-Роуд уже зарегистрирован в интернете. Под фотографией внешнего вида дома поместили объявление: «Скоро! Уникальная возможность приобрести потрясающую четырехкомнатную квартиру в ранневикторианском стиле на главной улице, в самом сердце Кэмдена». Судя по похожим домам, квартира миссис Э. способна принести продавцу целых три миллиона. Оуэн может хоть завтра бросить работу и купить целую улицу домов в Риле.

Оуэн Эдвардс явно хотел нажиться на смерти матери. Эта странная поспешность напомнила Кэсси о том, каким равнодушным он казался, когда смотрел на тело Джеральдины. Почему за все годы их дружбы миссис так неохотно говорила о своем единственном ребенке? Была ли между ними вражда? Настолько сильная, что он ее убил?

Кэсси мельком взглянула на фотографию миссис Э. с бутылкой красного вина и двумя бокалами на уличном столике. Золотистый свет определял ее местонахождение — к югу от Кэмдена, а второй бокал предположительно принадлежал жениху. На заднем плане виднелась бензиново-голубая вода, слишком спокойная, чтобы быть морем, а на горизонте — далекое облачное пятно, по форме странно напоминающее свадебный торт.

Девушка увеличила изображение и всмотрелась в винную этикетку. Бардолино. Итальянское. Итальянские озера? На краю кадра частично виднелись голова и плечи статуи мужчины, слегка не в фокусе, но явно в римском стиле, с пышно вьющимися волосами.

Поиск изображений «островов в итальянских озерах» дал совпадение. Далеким островом был Изола-Белла на озере Маджоре. Какой-то олигарх эпохи Возрождения полностью реконструировал этот остров, выложив его слой за слоем замысловатыми каменными террасами.

Кэсси проверила несколько десятков сайтов отелей и нашла три, имевшие, казалось, нужную точку обзора. Девушка обратила внимание на отель «Сады Бахуса». Она улыбнулась — надо же, Бахус… Кэсси Рэйвен вновь посмотрела на римскую статую на краю аватара. Это его волосы? Это были не кудри, а гроздья винограда — традиционный головной убор бога вина.

Кэсси послала богам благодарственную молитву за отличные знания по античности и вознаградила себя еще одним пивом. Через несколько минут она уже рассказывала свою историю Доминике — девушке, дежурившей в отеле «Сады Бахуса»:

— Итак, я сидела на вашей чудесной террасе и подслушала разговор Джеральдины о поездке на остров Изола-Белла и спросила ее, знает ли женщина расписание лодок.

Кэсси представила себя и воображаемого мужа молодой парой во время их первой поездки в Италию и теперь утверждала, что они встретили «Кристиана и Джеральдину» на террасе отеля во время ланча.

— Такая милая пара. Знаете, иногда так просто находить общий язык с людьми! Мы ужинали вместе до конца нашего пребывания.

Доминика, без сомнения, скучала в несезонном отеле и, как казалось, была только рада распросам.

— В любом случае мы здесь, в Лондоне всего на несколько дней, и нам просто не терпится разыскать Джеральдину и Кристиана, — Кэсси ощущала, как ее голос становится все более утонченным, казалось, если она не сменит тон, то в конце концов будет говорить как королева. — К сожалению, мой муж умудрился потерять номер телефона Кристиана… и мы только знаем фамилию Джеральдины. Вы — наша единственная надежда!

— Да, я помню их, потому что Джеральдина немного говорила по-итальянски. Очаровательная леди. Но… Боюсь, мы не имеем права разглашать данные наших гостей.

— О… — Кэсси вложила в возглас целый океан разочарования.

Доминика выдержала паузу и потом понизила голос:

— Aspetta[11]… Я могла бы передать ваши координаты джентльмену по электронной почте?

Результат! Кэсси закончила диктовать свой номер телефона и услышала глубокий мужской голос в трубке:

— Чем могу вам помочь, мадам? Это менеджер.

Голос мужчины был гладким и сытным, как пирожное «тирамису», но со стальными нотками. Кэсси вкратце изложила ту же самую историю, но управляющий отелем на нее явно не купился. Он лишь употребил ужасное выражение «правила отеля» и сказал, что не вправе санкционировать «вторжение в частную жизнь наших гостей». Девушка поняла — она зря теряет время.

Кэсси повесила трубку, откинула голову и выпалила все известные ей проклятия, включая несколько по-настоящему грязных — на польском языке. Макавити со своего наблюдательного пункта на подлокотнике дивана открыл один глаз, чтобы оценить ситуацию, и снова его закрыл. Позже на странице Кэсси в «Фейсбуке» появилось сообщение: ответила Мэдди О’Хара.

До колледжа Палмерстоун, учебного центра для взрослых, где Кэсси училась на первом курсе, было десять минут езды на автобусе. Мэдди сказала, что будет там вести в выходные курс для иностранных студентов. Она не прочь встретиться с Кэсси Рэйвен и поговорить о «бедной Джеральдине». Кэсси услышала эти слова и поняла, что Мэдди, по крайней мере, уже слышала эту печальную новость.

Кэсси не была в Пальмерстоне со времени выпускного экзамена по античности. Она вновь занялась этой темой после начала работы в морге. Отчасти потому, что анатомия человека была историей, рассказанной на греческом и латыни, но еще и из-за очаровавшей Кэсси мифологии древних греков и римлян, которая кружилась вокруг смерти.

Когда девушка толкнула дубовую входную дверь красного кирпичного викторианского дома, на нее обрушился знакомый запах пыли и барахлящей электрики, смешанный с коктейлем из грибного супа и горячего шоколада из автомата для напитков. Эти «ароматы» вызвали у Кэсси Рэйвен каскад воспоминаний: ужас в первый раз, когда она вошла в эту дверь, и сила воли, которая потребовалась, чтобы притащиться сюда в первые дни. Тогда девушка чувствовала себя обреченной на неудачу — чувство, которое постепенно уступило место гулу предвкушения.

Кэсси Рэйвен подошла к окошку приемной, подняла голову и вдруг заметила быстрые карие глаза миссис Эдвардс.

Девушка почувствовала, что ее качает, поэтому ухватилась за край стола.

— Я…

— С вами все в порядке, дорогая?

Кэсси прищурилась и поняла, что перепутала: на нее смотрела не миссис Эдвардс, а какая-то женщина-азиатка.

— О, извините, я здесь для…

Кэсси Рэйвен не успела закончить фразу. Она услышала за спиной чей-то голос.

Мэдди О’Хара было далеко за сорок. С длинными седыми волосами и массивным этническим ожерельем она выглядела как хиппи.

— Вы, должно быть, Кэсси, — сказала женщина и взяла ее за руку. — Знаете, Джери очень гордилась вами.

Кэсси просто кивнула. Девушка еще немного задыхалась после этой… как описать состояние? Греза наяву?

— Для нас известие о смерти Эдвардс стало шоком, — сказала Мэдди и проводила ее в пустой кабинет. — Я не видела Джеральдину несколько недель, но с тех пор, как она вышла на пенсию, Эдвардс выглядела такой здоровой: подолгу гуляла в парке, каждый день купалась. Подумать только, что в ее возрасте она могла так внезапно… — Мэдди поднесла руку ко рту.

— Я знаю. Я тут подумала о женихе миссис Э., Кристиане.

Мэдди вытерла слезы салфеткой:

— Да, должно быть, это дикое потрясение для него. Их грядущая совместная жизнь так легко… оборвалась.

— Как думаете, может так быть, что Кристиан еще не знает о смерти Джеральдины Эдвардс?

— О, думаю, он уже об этом слышал, — Мэдди выглядела ошеломленной. — Если только не уехал куда-то далеко, по делам.

Мэдди объяснила, что Кристиан — архитектор. Он живет в Европе, где-то в Германии, по мнению преподавательницы, и по работе постоянно находится в долгих командировках.

— Вы можете как-то с ним связаться?

Этот вопрос вызвал у женщины короткий ироничный смешок.

— Я даже не знаю его фамилии, Кэсси. Джери, как правило, скрывала своих друзей друг от друга, если понимаете, что я имею в виду.

— А как насчет ее сына Оуэна? Конечно, он бы нашел способ донести до Кристиана это трагическое известие.

— Оуэн? — Мэдди изумленно взглянула на Кэсси Рэйвен. — Очень в этом сомневаюсь. Джери с ним мало общалась. Он звонил матери или приходил, только когда ему что-то было нужно.

Кэсси заметила, как Мэдди поджала губы, словно хотела удержаться от дальнейших слов.

— Вы знаете, как Джеральдина и… Кристиан познакомились?

— На сайте знакомств.

— Ух ты! Наверняка миссис Эдвардс была очень рада.

— Да! Тем более Кристиан на пять-шесть лет моложе ее.

Мэдди рассказала Кэсси, что Джеральдина и Кристиан сошлись еще весной, незадолго до того, как миссис Эдвардс уволилась. Кэсси вспомнила фотографии миссис Э., на которых та наслаждается свободой. Она готовилась вступить в новый жизненный этап и искала любовные отношения.

«Молодец, миссис Э.», — подумала Кэсси Рэйвен.

— Это был бурный роман, насколько я могла судить, — продолжила Мэдди. — Его работа усложняла их отношения, но Джеральдине с Кристианом удалось устроить себе отпуск, где-то в Италии. Они оба безумно любили путешествовать. Джеральдина даже подумывала продать дом и создать список своих самых заветных желаний.

Кэсси гадала, знал ли Оуэн о том, как мать планировала потратить его наследство.

— Теперь дом, наверное, стоит целое состояние, — продолжала Мэдди.

— Джеральдина говорила, дом был полной развалиной, когда она купила его в восьмидесятые годы.

Кэсси пыталась представить себе мир, в котором преподаватель мог бы позволить купить дом или даже квартиру с одной спальней в Кэмдене.

— А вы? — спросила она Мэдди. — Вам удалось кого-то найти через этот сайт знакомств?

— У меня было только одно направление. Он изо дня в день по целому часу рассказывал мне о своих приключениях в Марбелье, на отдыхе за гольфом. Я подумала, с меня хватит.

Женщины обменялись печальными взглядами.

Кэсси сделала паузу. Она пыталась найти лучший способ выразить сомнения относительно отношения сына миссис Э. к матери. Наконец девушка спросила:

— Ну и как Оуэн отнесся к тому, что у его мамы появился новый парень?

Мэдди нахмурилась, глядя в комнату. Кэсси ждала. Годы работы с семьями, потерявшими близких, научили ее силе сочувственного молчания.

Женщина вдруг заговорила:

— Знаете, если бы Джери была еще жива, я бы ничего не сказала, настолько щепетильно она относилась к личной жизни, но кое-чем она со мной поделилась. Оуэн — алкоголик, он никогда не задерживается на работе надолго. Всякий раз, когда мужчину увольняли, а насколько я могу судить, в конце концов его всегда увольняли, Оуэн приходил к Джери за подачкой.

— И она давала ему деньги?

Мэдди кивнула:

— До недавнего времени. После многословия Джеральдина сказала: «Вот так, Мэдди, если я сейчас не скажу ему «нет», сын никогда не разберется в себе». Она решила указать сыну место.

— Думаю, ей пришлось нелегко.

— Верно. Действительно, несколько месяцев назад Оуэн вернулся. Он ждал очередной спасительной встречи, но если Джеральдина что-то решит, ее уже не сдвинешь с места, — Мэдди покачала головой, наполовину с сожалением, наполовину с восхищением. — Очевидно, Оуэн обвинил Кристиана в том, что тот настроил мать против него, и получил неприятный ответ от жениха Джери.

— Сын вел себя жестоко?

— Не совсем, но Джеральдина говорила, Оуэн был очень агрессивно настроен. К счастью, Кристиан находился там. Он вошел и вышвырнул молодого человека вон.

Мэдди вела себя спокойно, но Кэсси заметила — как только та начала говорить о враждебности Оуэна, она полностью разорвала салфетку, которую держала в руках.

— Есть еще кое-что, — добавила Мэдди. — Две или три недели назад я проезжала недалеко от ее дома и постучала в дверь, надеясь застать там Джеральдину. Она сказала, что как раз собирается уходить, так что я не стала оставаться, но Джери была не в себе.

— Что вы имеете в виду? Она плохо себя чувствовала?

— Нет, но она мне показалась… очень рассеянной. Когда я уходила, то оглянулась и увидела Джеральдину в окне верхнего этажа, — Мэдди подняла руку, будто она отодвигала занавеску. — Она что-то разглядывала на улице. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

— А теперь знаете? — спросила Кэсси.

Мэдди остановилась и посмотрела на Кэсси и напряженно произнесла:

— Думаю, она была… напугана.

— Из-за Оуэна?

— Он первый, о ком я подумала, — Мэдди прикусила нижнюю губу. — Впрочем, это только ощущение. Последняя по времени встреча с ней произвела на меня ужасное впечатление, — даже зашептала преподавательница. — Мне, видимо, надо было потом позвонить Джеральдине — вдруг она и впрямь плохо себя чувствует. Я могла уговорить свою подругу сходить к врачу и тогда, как знать, вдруг Джери была бы сейчас жива?

Кэсси произнесла обыкновенные успокаивающие слова, но если работа чему-то ее научила, то только одному: не было слов, способных смягчить сожаления, которые испытывают живые по отношению к мертвым.

В понедельник Кэсси увидела рабочего у входа в морг. Он устанавливал новую систему ввода карт. Похоже, кража Харри Хардвика подстегнула власти там, где годы давления так ни к чему и не привели.

Дуг схватил Кэсси за воротник еще до того, как она успела снять штатское.

Теперь она стояла в его кабинете, прижав обе руки к лицу:

— Бедный мистер Хардвик!

Рано утром полиция извлекла из канала сверток, упакованный в черные мусорные мешки и приплывший к створу шлюза. Его заметил мужчина, гулявший с собакой. Внутри находилось тело пожилого мужчины с больничной биркой на запястье, размазанной, но все же читаемой. Мужчину звали Харольд Альберт Хардвик.

Дуг сказал, что мистера Хардвика увезли в местный морг на Кингс-Кросс, где его уже осмотрел дежурный патологоанатом.

— Он, наверное, был изувечен?

— Нет, к счастью, тело не было повреждено, за исключением ухудшения его общего состояния. Скорее всего, оно пробыло под водой более недели. Полиция считает, воры сбросили тело в канал сразу после того, как его украли, даже не потрудились нормально его утяжелить, и газы разложения подняли его на поверхность.

— Слава богу, его нашли, — Кэсси Рэйвен чувствовала себя виноватой, поскольку в последние дни думала не о Хардвике, а о миссис Э. Кэсси почувствовала себя легче, узнав о находке. Значит, Харри Хардвика не похищали для продажи частей тела, и он не пал жертвой сатанистов из мрачных фантазий сержанта Флайт.

— Значит, у полицейских есть улики — кто именно его похитил и почему?

— Они озадачены. Инспектор Беллуэзер считает, это могли быть просто мальчишки, болтающиеся без дела. Некий вызов или шутка на Хэллоуин.

— Хеллоуин был больше чем через неделю после того времени, как похитили тело, — нахмурилась Кэсси. — В любом случае, как дети могли заполучить мой телефон? Узнать код доступа?

— Главное, его нашли, — подвел итог Дуг, выдохнул струю воздуха со звуком, напоминающим работу скороварки бабушки Кэсси, и улыбнулся — впервые на ее памяти со времен исчезновения Харри Хардвика. — А я только что говорил по телефону с представителями службы безопасности. Они решили, это не наша вина. Тем более мы неоднократно просили обновить систему безопасности. Теперь мистер Хардвик найден, и мы больше не рискуем.

— Хорошо, — Кэсси пошевелила губным болтом. — Но, Дуг, послушайте, неужели вы до сих пор не хотите узнать, кто украл Хардвика и почему тогда наши предполагаемые хулиганы просто… его бросили?

— Я знаю, это дурной бизнес, — отвел взгляд Дуг. — Уже сама идея, что кто-то забрался сюда и увез одного из наших клиентов… Поверь мне, я так же, как и ты, хочу видеть их наказанными. Впрочем, инспектор Беллуэзер сказал: мы, вероятно, никогда не узнаем, кто это сделал, — тон Дуга стал доверительным. — Если все просто-напросто уляжется, то по крайней мере это избавит тебя от тупоголового сержанта.

Кэсси недовольно пожала плечами. Конечно, Дуг был прав.

Начальник встал из-за стола и по-отечески положил руку ей на плечо:

— Думаю, мы должны попытаться подвести черту под произошедшим и двигаться дальше.

Кэсси Рэйвен кивнула.

— Вот что я тебе скажу. Я собираюсь совершить «набег» на учебный бюджет и пригласить всех на общий обед, — выдал начальник.

— Я весьма благодарна, что вы заботитесь обо мне, но, честно говоря, я… Ну, ладно.

Кэсси подползла к краю больничной койки и потянулась за кожаной курткой. Она с досадой заметила царапины на локтях — ее тащили по буксирной тропе.

— Когда кто-то теряет сознание, мы должны присматривать за ним некоторое время на случай, если проявится сотрясение мозга или какая-то другая проблема.

Медбратом был тот самый серьезный молодой человек, который оценил ее состояние после того, как один из спасителей Кэсси доставил девушку в больницу и исчез раньше, чем Кэсси смогла его как следует поблагодарить.

Она начала натягивать куртку, но поморщилась от боли, пронзившей правый плечевой сустав.

— Я потеряла сознание всего на несколько минут, сказали они. Если начну чувствовать себя хуже, сразу же вернусь, обещаю, — пообещала Кэсси.

— Нужно, чтобы кто-то остался с вами на ночь, на случай, если вам станет хуже.

— Конечно, — девушка одарила медбрата своей самой обаятельной улыбкой и ощутила, как осколки больно врезались ей глубоко в челюсть.

— Какое-то время придется помучиться, — сказал Кэсси медбрат. — Вам очень повезло, что нет перелома.

— Да, я известна своей толстокожестью и тупоголовостью, — с иронией заметила Кэсси. Девушка осторожно двигала челюстью из стороны в сторону. Она проследила за болью в правом височно-нижнечелюстном суставе, где удар грабителя пришелся на нижнюю челюсть у основания черепа. К счастью для Кэсси, парень был обут только в кроссовки.

Кэсси уже почти вышла из палаты, как увидела двух полицейских в форме — мужчину и женщину. Они приближались к ней. Отлично.

Полчаса спустя девушка дала свои, совершенно бессмысленные показания. Все, что Кэсси Рэйвен могла сказать о нападавшем: у него были карие глаза, цвет кожи азиатский, смешанный или средиземноморский, а также он умел ездить на велосипеде. Нижнюю половину лица грабителя скрывал малиновый шарф и, как 90 % молодежи Кэмдена, он был одет в черную толстовку с капюшоном. Нет, она не думала, что сможет опознать этого человека, если увидит его снова.

Полицейские, казалось, сочувствовали Кэсси. Однако, судя по их жестам, как, впрочем, и Кэсси Рэйвен на своей должности, они всего лишь исполняли служебные обязанности — поступило сообщение о преступлении, сделано заявление, а значит, статистика уличных преступлений Кэмдена увеличится еще на одну цифру.

— У нас было бы больше шансов поймать его, сними грабитель с вас сумку, — произнесла женщина-полицейский, слегка разочарованная тем, что Кэсси затеяла драку с незнакомцем. — Если бы он пустился во все тяжкие с вашими кредитными карточками, было бы гораздо легче его найти.

Кэсси, похоже, недовольно посмотрела на женщину. И тут вмешался мужчина-полицейский:

— На прошлой неделе мы поймали парня, который использовал бесконтактный мобильный телефон, чтобы купить ужин в Нандосе. Управляющий почуял неладное, и мы появились в момент, когда молодой человек снова покупал замороженный йогурт.

На следующий день Кэсси вернулась на работу. Она решила не говорить о грабеже — макияж помог ей хорошенько замаскироваться, девушка не могла смириться, что ей придется рассказывать коллегам эту историю полдюжины раз подряд, сталкиваясь со смесью сочувствия и похоти, порожденными чьей-то травмой.

Она опускала мозг в ведро с формалином, чтобы он затвердел и зафиксировались мягкие ткани, готовые к рассечению, когда зазвонил телефон. Кэсси увидела надпись «неизвестный абонент» и уже хотела проигнорировать звонок, но что-то заставило ее снять перчатку и нажать «ответить».

— Это мисс Рэйвен? — в телефоне раздался незнакомый, хорошо поставленный мужской голос.

— А кто меня спрашивает?

— Кристиан Макларен.

Девушке потребовалась целая секунда, чтобы переварить информацию.

— О, здравствуйте, — наконец выдавила она. — Откуда у вас мой номер?

В трубке послышался тихий смех.

— Мне позвонила услужливая женщина из отеля «Сады Бахуса». Она сказала, что вам не терпелось выйти со мной на связь.

Браво, Доминика! Она явно бросила вызов боссу и передала Кристиану номер Кэсси. Судя по насмешливому тону Макларена, он подыграл Кэсси, а точнее, ее легенде для прикрытия.

— Простите меня за этот трюк, — сказала девушка со смущенным смешком. — Я не могла придумать другого способа узнать ваш номер. Дело вот в чем…Мне нужно поговорить с вами о Джеральдине Эдвардс. — Кэсси замолчала. Она с нетерпением ждала ответа жениха миссис Эдвардс.

— О Джеральдине? А о чем именно? — голос Кристиана звучал слегка озадаченно и определенно не так, как у человека, чья невеста только что неожиданно умерла.

— Я… — я не могу говорить об этом по телефону, — произнесла девушка. — Вы сейчас в Лондоне?

— Я прилечу в Хитроу сегодня ранним вечером.

Они договорились, что Кристиан позже напишет Кэсси о встрече, но что-то было явно не так. Прошло уже больше недели, как нашли тело миссис Э. Конечно, если бы Кристиан все это время не получал от Джеральдины известий, он бы сказал: «Я очень беспокоюсь. Я не могу до нее дозвониться».

Возможно, именно из-за путаницы в мыслях Кэсси Рэйвен и взбесилась на Карла позже этим утром. Джозеф Пикок, патологоанатом, которого они называли «Неряшливым Джо», оставил обычную дань уважения Джексону Поллоку, то есть следы крови и фрагменты органов на всех доступных поверхностях в комнате для вскрытия. Кэсси помогала Карлу убирать их, но вдруг обнаружила на сиденье скамейки кусок чего-то похожего на почку в немаркированной банке для образцов.

— Ради бога, Карл! А если бы я этого не заметила? Этот кусок могли отправить в холодильник, где он смешался бы со всеми остальными фрагментами.

— Я как раз и собирался это сделать, — агрессивно ответил Карл.

Ярость в его голосе передалась девушке:

— Да чушь собачья! Ты же знаешь, мы никогда не оставляем банку с образцами без этикетки, даже на две секунды. Представь, если бы она ушла в гистопатологию вместе с остальными. Тогда бы мы уже не смогли установить причину смерти мистера Литтлтона.

— Ладно, ладно, извини, — Карл поднял руки в знак капитуляции, его угрюмость исчезла.

Кэсси напомнила себе, что ее сослуживец почти никогда не ошибается, и заметила:

— Послушай-ка, Карл, после дела Харри Хардвика мы все в центре внимания, так что нам нужно соблюдать осторожность в процедурах, хорошо? С этого момента давай все проверять и перепроверять.

Кэсси Рэйвен вгляделась в его лицо, заметила покрасневшие глаза и почувствовала, как из пор сослуживца сочится запах алкоголя.

— Дай угадаю, — ядовито сказала она, — ты вчера вечером напился?

Карл смущенно ответил:

— Ну, может, я слегка переборщил.

— Но ты готов сегодня работать? Я не хочу, чтобы ты даже близко подходил к скальпелю, раз тебя трясет. Если порезаться во время потрошения человеческого тела с недиагностированной болезнью Крейцфельда или ВИЧ, то это может привести к разрушительным последствиям.

— Я в полном порядке. Я собирался спросить, могу ли я взять дополнительную смену на этой неделе.

— Опять превысил лимит по кредитной карте?

Карл лишь вяло улыбнулся.

Явиться с похмелья на раннюю смену — дурной поступок, но Карл не был отъявленным рецидивистом. Кроме того, Кэсси вряд ли могла читать ему нотации после ночи наркотического разврата с Тиш-Таш.

«Чья бы корова мычала…» — очень британское выражение, одно из любимых у бабушки.

В сообщении Кристиана говорилось, что они с Кэсси встретятся в отеле в Фицровии, где он остановился. Фасад отеля «Гейнсборо» напоминал оштукатуренный утес, вход в который охранял швейцар в униформе. Внутри Кэсси обнаружила вестибюль, обрамленный мраморными колоннами высотой с двухэтажный автобус и увенчанными искусно украшенными капителями. Бар представлял море светлой кожаной обивки. Официанты, одетые в черное, скользили туда-сюда под звуки рояля — со вкусом подобранных джазовых мелодий. Она одернула единственную взрослую куртку — ту, что купила в магазине для собеседования на работу в морге еще пять лет назад. Кэсси радовалась, что приняла решение пойти домой и переодеться. Она назвала свое имя у входа. Ее провели к кремовой кожаной банкетке, на которой сидел подтянутый, чисто выбритый мужчина лет сорока пяти. Он поднялся, чтобы поприветствовать девушку. Светловолосый и слегка загорелый, Кристиан Макларен был одет в хороший костюм и носил ретро-очки, выглядевшие дорого.

— Блестящее место! — заметила Кэсси и взглянула на люстру над ее головой. — Вы здесь остановились?

— Да! Восхитительный отель. В гостинице «Премьер» нет дорических колонн.

К столику подошел официант, и Кэсси попросила тоник с ломтиком лимона.

— Два бокала, пожалуйста, — сказал Кристиан. — И запишите на мой счет.

Когда Кэсси узнала, что он и миссис Э. познакомились на сайте знакомств, ей пришло в голову, что у Кристиана может быть веская причина прятаться. Все знали, что приложения для знакомств часто использовали мошенники, которые создавали фальшивые профили, нацеленные на неосторожных людей. Мошенники пытались воспользоваться их деньгами.

Казалось, Кристиан властен, спокоен и вполне искренен. Тонкий аромат дорогой мужской косметики и сдержанный логотип «Картье», замеченный Кэсси на одной из дужек его очков — все совпадало с рассказом Мэдди о том, что он преуспевающий архитектор.

Его легкая улыбка и расслабленная поза смутили Кэсси. Он как-то совсем не походил на человека, который большую часть недели не слышал от своей невесты ничего, кроме оглушительного молчания.

— Откуда вы знаете Джеральдину? — спросил он.

— Я была одной из ее учениц.

— О, вы одна из ее воспитанниц! — прищурился он. — Теперь я думаю, она, возможно, упоминала ваше имя и не раз…

Они замолчали — официант принес им напитки и миску пряных орехов.

— Итак, — улыбка Кристиана исчезла и уступила место легкому недоумению. — А Джеральдина знает, что вы здесь?

Значит, он и понятия не имел о произошедшем.

— Вы ничего не слышали? — Кэсси оттягивала момент истины.

Мужчина выглядел озадаченным:

— Разве это предмет нашего разговора?

— Нет. Могу я спросить, как давно вы расстались?

— Шесть или семь недель назад.

Информация, которая облегчила ее работу.

— Кристиан, боюсь, у меня печальные новости. На прошлой неделе Джеральдина была найдена мертвой у себя дома.

Кэсси ожидала шока, горя — все это было бы совершенно естественно в случае внезапной смерти даже бывшей возлюбленной, но масштаб его реакции был совершенно неожиданным.

— Нет! — выпалил он, уставившись на нее, и его лицо побледнело, как старая газета. Кристиан в волнении попытался подняться со своего места.

Кэсси Рэйвен пришлось подпрыгнуть, чтобы подставить свою руку под его локоть.

— Подойдите к креслу и сядьте, — прошептала она и мягко подтолкнула мужчину обратно в кресло. — У вас был шок.

Кэсси увидела, что к ним поспешил официант, и сделала успокаивающий жест.

Когда Кристиан немного пришел в себя, она напоила его тоником.

— Маленькими глотками. Старайтесь дышать.

Через несколько минут на его лице вновь возник легкий румянец, но Кристиан сейчас все равно выглядел лет на пять старше своего возраста.

— Мне очень жаль, — произнесла Кэсси.

Ее собеседник хрипло сказал:

— Это абсолютный шок. Вы уверены в своих словах?

Кристиан искал глазами Кэсси. Он явно хотел найти альтернативное объяснение.

— Боюсь, что так.

Кэсси рассказала, как она видела тело миссис Э. собственными глазами, и назвала предполагаемую причину ее гибели.

— Джеральдина утонула в ванне? По-моему, это немыслимо, — недоверчиво сказал мужчина. — Она всегда была такой… жизнерадостной. Я вообще не помню, чтобы она была когда-то хоть немного не в себе. — Кристиан нахмурился и потом посмотрел на Кэсси. — Вы же не думаете, что это подозрительная смерть?

— Почему вы спрашиваете?

— Иначе, зачем бы вам понадобилось преодолеть столько препятствий, чтобы найти меня?

Вполне резонный вопрос. Кэсси прижала большие пальцы к вискам и попыталась объяснить ситуацию:

— Послушайте, я, наверное, просто слишком много думаю об этом происшествии, потому что… Джеральдина очень много для меня значила. Полиция не рассматривает ее смерть как подозрительную…

— То есть?

— Могу я спросить, встречались ли вы когда-нибудь с сыном Джеральдины?

— Только раз, — ответил Кристиан, и выражение его лица охарактеризовало его мнение об Оуэне. — Мне пришлось выгнать сына моей невесты из ее дома, когда он пришел пьяный.

— Что же произошло?

Кристиан повертел стакан на бумажной подставке и наконец ответил:

— Я вышвырнул его вон. Мне не понравилось, как Оуэн разговаривает с Джеральдиной.

Кэсси с трудом подавила улыбку. Мужчина говорил, как персонаж из старого фильма. Она приняла решение.

— Послушайте, Кристиан, у меня нет никаких оснований думать, что Оуэн причастен к смерти матери, но… что вы можете рассказать мне об их отношениях?

— Он всегда пытался вытянуть из Джеральдины деньги. В тот вечер он пришел ко мне. Я старался держаться подальше, чтобы сын с матерью могли поговорить наедине, но тут услышал, как упал стул. Я бросился на кухню и увидел, что он загнал Джеральдину в угол и угрожал ей.

— Тогда-то вы его и вышвырнули?

— Да. После небольшой неловкой борьбы людей средних лет.

Тут Кэсси заметила, как он повернул плечо — бессознательный жест человека, вспомнившего о ранении.

— Потом Джеральдина рассказала мне, что Оуэн пытался уговорить ее на какую-то выдуманную им схему заработка.

— В смысле?

— Этот способ был как-то связан с домом. Сын всегда пытался заставить ее уменьшить размер места проживания. Без сомнения, Оуэн надеялся получить еще одну подачку. Джеральдина была потрясена и не хотела говорить на эту тему.

— Она ему отказала.

— Однозначно. Я не знаю, стояла ли она на своем и дальше, поскольку вскоре мы… разошлись.

Поскольку Кристиан внезапно заговорил тише, Кэсси Рэйвен поняла — решение принял не он.

— Мне очень жаль, — попыталась успокоить его Кэсси.

— Возможно, свадьба и не должна была случиться. Джеральдина была слишком хороша для меня.

Кристиан смотрел на пол. Он опустил плечи и погрузился в невеселые мысли.

— Мне очень жаль, что пришлось сообщить вам такую ужасную новость. Теперь я оставлю вас в покое, — заверила девушка и на прощание коснулась его плеча. — Не стесняйтесь звонить мне, если вспомните что-то еще, ладно?

В фойе она остановилась у одной из огромных колонн и оглянулась: Кристиан все еще сидел, сгорбившись в кресле. Он опустил голову, а одной рукой обхватил лоб. В его позе было какое-то… опустошение, от которого Кэсси захотелось плакать.

Снаружи, в лондонской ночи, ее встретило раздраженное рычание уличного движения и ожигающе холодный дождь. Она ждала, чтобы перейти дорогу с полузакрытыми от погоды глазами. На другой стороне улицы остановился двухэтажный автобус. Взгляд Кэсси скользнул по размытым очертаниям пассажиров за окнами, запачканными дождем: женщина в парандже, уставившаяся в мобильный телефон; рабочий, спящий у окна с открытым ртом; кто-то, уткнувшийся головой в издание, напоминающее Evening Standart. Когда автобус тронулся, читатель опустил газету и посмотрел в окно — прямо на Кэсси Рэйвен. Это была миссис Эдвардс. Ее ярко-красные губы выделялись на фоне белого лица, Джеральдина что-то бормотала. Мозг Кэсси едва смог подтвердить увиденное, как тормоза автобуса «вздохнули», и он скрылся из виду.

В ту ночь Кэсси изо всех сил пыталась уснуть. Она постоянно мысленно возвращалась к моменту, когда увидела миссис Э. в автобусе. Видение или призрак — можно как угодно назвать это существо — повергло Кэсси Рэйвен в смятение. Да, были мгновения общения с мертвыми, но никто из ее подопечных никогда раньше не появлялся за пределами морга. Она не верила в привидения, поскольку разделяла древнегреческий взгляд на смерть как на путешествие в один конец по реке Стикс, уходящей во тьму, из которой никто не сможет вернуться.

Вдруг миссис Э. все еще находится в подвешенном состоянии и до сих пор не завершила путешествие в подземный мир?

«Чепуха и вздор», — как сказала бы сама преподавательница. Кэсси напомнила себе, что это не редкость, когда недавно потерявшие близких людей «видят» их снова. Недавно одна овдовевшая леди решила, что безошибочно узнает очертания мужа, оплачивающего покупки в продовольственном магазине «Маркс энд Спенсер». Вдова была убеждена в своей правоте и последовала за ним из магазина по улице и вниз, к станции метро. Она догнала его на платформе. Мужчина повернулся, и женщина поняла — незнакомец. Впервые Кэсси Рэйвен поняла, насколько правдивым может быть такое зрелище.

В конце концов она заснула, но вскоре на рассвете запищал пейджер. Этот звук мог бы напугать любую нормальную кошку, а Макавити просто смотрел на Кэсси не мигая, с подушки, которая лежала рядом с головой хозяйки. Его сардонический взгляд, казалось, говорил: «Какая-то дурацкая у тебя работа». И это было ощущение, с которым Кэсси в тот момент поспорить не могла.

Когда ее такси подъехало к моргу, черный фургон с надписью «Пенни и сыновья. Похоронные бюро» уже стоял там. Его двигатель работал для обогрева пассажиров — во всяком случае, живых. Девушка наклонилась, чтобы постучать в окно водителя, и увидела бородатый профиль бывшего бойфренда.

— Привет, Лука. Скажи, что у тебя есть для меня что-то хорошее и простое.

Он задумчиво нахмурился:

— Что бы ты сказала насчет пожилой дамы с последней стадией рака, которая мирно скончалась, перебирая четки?

— Да, это было бы прекрасно.

Лука печально покачал головой:

— Извини, боюсь, ты провалила бонусный вопрос и потеряла отпуск в Вегасе. Правильный ответ — передозировка наркоманки на лестничной клетке на Фэйрфакс-стрит.

Кэсси глубоко вздохнула:

— А ее семья приедет, не знаешь?

— Нет. Ее зовут Джейн Доу. Нам только что позвонили из участка, и скоро появится полицейский.

Отлично. Кэсси махнула рукой на прощание. Она отбросила всякую надежду на простую регистрацию трупа и быстрое возвращение в постель.

Лука вкатил новоприбывшего в хранилище и заметил:

— Да, кстати, мне опять звонил Оуэн Эдвардс. Все уши прожужжал! Он спрашивал, почему мы не забрали тело его матери.

— Когда похороны? — спросила Кэсси Рэйвен. Она молилась, чтобы они были не слишком рано.

— Похоже, в следующую среду.

Шесть дней.

— Так почему же он так спешит?

— Оуэн говорит, ему не нравится, что его мама лежит в морге. Он предпочел бы видеть ее в похоронном бюро.

В чем разница, лежит ли она в одном из наших холодильников или лежит в вашем?

— Я сказал ему то же самое, только, конечно, более дипломатично, — ухмыльнулся Лука. — Итак, она готова?

Может, Кэсси Рэйвен просто «отпустить» миссис Э.? Оуэн вроде и мерзкий тип — алкоголик-расточитель, который издевался над собственной матерью, но у Кэсси не было явных доказательств, чтобы убедить полицейских — смерть миссис Э. была подозрительной. Не было никакой надежды найти настоящего судмедэксперта. Мысль о том, чтобы отбросить ее полупридурковатые попытки сыска и вернуться к нормальной жизни, вдруг показалась Кэсси заманчивой.

Взгляд девушки скользнул к холодильнику, где лежала миссис Э., и она вспомнила о клятве, которую дала покойной. Температура внутри хранилища никогда не поднималась выше четырех градусов по Цельсию, но как только миссис Эдвардс переведут в старый дрянной холодильник «Пенни и сыновья», ее тело будет разрушаться быстрее, и любые признаки преступления могут быть потеряны.

— Лука…

Тот бросил на Кэсси страдальческий взгляд.

— Не мог бы ты сказать ему, что с нашей стороны мы готовы освободить тело, но у вас нет свободного места?

— Кэсси, я ведь уже сказал ему, что мы можем забрать тело, как только получим от вас разрешение.

— Что ж… — Кэсси Рэйвен прикусила губу. — Ты мог бы сказать, что у вас была пара срочных заданий и не было персонала для ее перевозки.

— Пара срочных заданий? — Лука выставился на Кэсси. — Мы похоронные агенты, а не служба доставки.

— Почему бы не сказать Оуэну, что у тебя сейчас пара мусульманских похорон? — продолжала размышлять девушка. Исламские законы требовали, чтобы умерших хоронили в тот же день или, в худшем случае, на следующий день до захода солнца. Этот график соблюдался везде, где было возможно, если не требовалось никакого судебного вскрытия.

— Мусульмане к нам не приходят — у них есть свои гробовщики.

— Он ведь этого не узнает, правда? Оуэн живет в Риле, да ради бога!

Лука почесал бороду. Он бросил на девушку испытующий взгляд:

— Я не знаю, что ты задумала, Кэсси Рэйвен, и даже не хочу знать. Пока отложим этот разговор.

— Ты мне просто друг, — усмехнулась она. — Я должна тебе жаркое со всеми гарнирами.

— Ростбиф и йоркширдцы?

— Хорошо. — Кэсси могла бы стиснуть зубы и приготовить кусок мяса для благого дела.

Лука бросил на нее многозначительный взгляд:

— Как насчет десерта?

— А теперь ты испытываешь судьбу.

Девушка взяла его за плечо и подтолкнула к двери.

Кэсси вернулась к Джейн Доу. Она расстегнула молнию на мешке ровно настолько, чтобы обнажить лицо молодой девушки семнадцати или восемнадцати лет. Та была хорошенькой, пока смерть не придала оливковой коже цвет сырого теста. В карих глазах Джейн таилось смущение, словно она заснула в метро и только проснулась, миновав свою остановку.

Кэсси Рэйвен повернула левую руку девушки ладонью вверх и обнаружила, что внутренний сгиб локтя испещрен свежими следами. Внезапно Кэсси показалось — она смотрит на себя в семнадцать лет, на свою руку со следами уколов. Все это вернуло ее к тому времени, когда девушка принимала героин. Какой-то парень в сквоте, чье имя она не могла вспомнить, поднял ее на ноги. Его ремень был черным на фоне бледной кожи ее предплечья. Ниточка крови расцвела в прозрачной жидкости — неожиданно красивой, когда парень проверил, что находится в жиле. Эйфория ударила в мозг Кэсси, как десятитонный грузовик из сахарной ваты, и появилось ощущение прыжка с парашютом сквозь мягчайшие облака, невесомость и купание в солнечном свете. Застенчивость и тревога улетучились.

Это был первый и последний раз, когда она прикоснулась к героину. Девушка просто не доверяла себе ни в чем подобном. Через несколько недель Кэсси познакомилась с миссис Э., потом покинула сквот и оставила искушения позади.

Она сжала плечо мертвой девушки, обнаружив след тепла под леденящей кожей.

— Теперь ты в безопасности, милая, — сказала ей Кэсси Рэйвен. — Больше не о чем беспокоиться.

Девушка вопросительно посмотрела на нее и, когда воздух сгустился, а лампы над головой загорелись ярче, Кэсси услышала одно-единственное слово:

Почему?

Момент был разрушен мерцанием голубых огней. Они проникли через окно и играли на белом пластике мешка для трупов. Кэсси посмотрела на лицо девушки и тихо выругалась. Она знала, что связь с мертвой потеряна.

Кэсси Рэйвен подошла к главному входу, проверила входную камеру и теперь уже громче выругалась — она увидела на экране знакомое лицо.

Солнечный свет уже поднимался по кварталу Кэсси, окрашивая его окна в дурацкий золотой свет, когда она подъехала к дому на «Убере».

Как следует выспаться после этих ночных дежурств было непросто. Девушка задремала. Она видела зловещие сны и дрожала, не просыпаясь. В одном из них девушка-наркоманка пришла в себя и колотила изнутри по холодильнику морга. Оживший мертвец создавал адскую какофонию, которая наконец-то разбудила Кэсси.

Девушка моргнула и в тусклом свете различила очертания женщины. Стройная спина в шелковой комбинации. Она наносила помаду у туалетного столика. Женщина обернулась. Ее губы казались ярко-алыми на фоне белой, как кость, кожи. Миссис Э. От выреза на груди вниз тянулась цепочка черных швов, исчезая под комбинацией.

— Нельзя терять время, Кассандра, — произнесла она.

Кэсси проснулась как от толчка. Простыня слишком туго обернулась вокруг нее — как влажный саван. Комната была пустой, если не считать Макавити. Он сидел на краю кровати и умывался. Холодный дневной свет и шум уличного движения просачивались сквозь тонкую занавеску. Бойлер с грохотом ожил на кухне. У Кэсси Рэйвен был выходной, и обычно она пыталась побольше поспать, но с приближением похорон миссис Э. время словно исчезало.

Она накормила кота и приняла душ. Девушка насухо вытерлась полотенцем и уже знала, что надо делать дальше.

Не давая себе времени обдумать риск, на который идет, Кэсси натянула жакет и брюки — наряд со встречи с Кристианом, сняла весь пирсинг и уложила волосы, чтобы скрыть подрез. Девушка наложила достаточно косметики, чтобы скрыть последние следы синяка, посмотрела на себя в зеркало и удовлетворенно кивнула. У нее все получится.

На берегу канала утренний туман окутал ее лицо. Девушка чувствовала себя неловко, поскольку разбудила нескольких спящих. Они выглядели так, словно были родом с Балкан или из стран Ближнего Востока, почти не говорили по-английски, и никто из них, похоже, не знал Кирана. Наконец Кэсси все-таки нашла местного жителя Кэмдена, который предположил, где тот мог бы прилечь.

Через десять минут она наткнулась на знакомый синий спальный мешок, свернувшийся в дверном проеме заброшенного офисного здания.

— Киран? — пробормотала Кэсси Рэйвен и опустилась на корточки.

На мгновение Кэсси подумала, что он мертв. Она видела слишком много бездомных на своем столе в морге. Затем из мешка появилась широкополая шляпа. Девушка различила знакомые затуманенные глаза.

— Кэсси Рэйвен? — сонно спросил Киран. — Что же это такое? Обслуживание номеров?

Молодой человек с трудом принял сидячее положение и забрал у старой знакомой испачканный жиром бумажный пакет, а Кэсси открыла термос, чтобы налить ему кофе.

— Бекон с соусом НР, — сказал он с набитым ртом. — У тебя хорошая память!

— Сейчас, наверное, уже холодновато. Я искала тебя у канала.

— Нет, я уже переехал. Какой-то румын занял мое любимое место. Не то чтобы я жалуюсь. Ему, бедняге, было намного хуже, чем мне. В любом случае, у канала становится прохладно, — пояснил он и взглянул на ее брючный костюм. — Ты очень хорошо выглядишь, Кэсси Рэйвен. Похороны или явка в суд?

— Очень смешно. Послушай, Киран, я прошу тебя об одолжении.

— Давай, — сказал он и сделал глоток кофе. — О, бренди! Ты пытаешься меня напоить? — с намеком пошевелил он бровями.

— У тебя были какие-то штуковины для вскрытия замков, когда мы… жили в сквоте? Ты научил меня ими пользоваться.

Молодой человек отложил бутерброд с беконом, залез в спальный мешок, пошарил в нем, но извлек лишь тонкий пластиковый футляр.

— Ну, вот и все. Я уже пару лет не пользуюсь этими приспособлениями. Я же не в сквоте.

Однако он вытащил висячий замок и провел для Кэсси курс повышения квалификации по отмычкам. Девушка немного подзабыла, но уже через несколько минут пощупала, пошевелила слесарным инструментом и попробовала разные по размеру отмычки. Теперь она снова начала его чувствовать. Наконец, замок щелкнул и открылся.

— Вот это да! Ты — прирожденный взломщик, — подмигнул Киран.

— Я могу одолжить их хотя бы на сегодня?

— Конечно. Только не попадайся легавым, а если уж они тебя разыщут, то скажи, что ты купила их на Amazon в качестве хобби.

— Значит, они незаконны?

— Да. Просто таскать их с собой — значит «быть вооруженным для ограбления», — засмеялся мужчина, сверкнув коллекцией редких зубов. — Ты снова вне закона, Кэсси Рэйвен.

В конце улицы Кэсси Рэйвен обернулась: она хотела помахать Кирану рукой. Тот поднял вверх большой палец. Кэсси поразило, что он даже не спросил, как она собирается воспользоваться его отмычками. Это было отчасти приятно, словно ее вновь временно приняли в уличное братство. Несмотря на все трудности, период, который она провела в сквоте, все еще казался единственным временем, когда девушка действительно принадлежала чему-то.

Кэсси смотрела в зеркало и пыталась понять, почему миссис Э. написала эти слова, но вдруг что-то услышала. Девушка различила звук поворачивающегося ключа во входной двери.

Она стояла как парализованная. Лишь отдаленное бормотание голосов — безошибочно мужских, сопровождаемое стуком закрывающейся входной двери, вывело ее из оцепенения. Кэсси Рэйвен тихонько закрыла за собой дверь и прижалась к стене со стороны петли, чтобы ее не было видно, если кто-то заглянет внутрь.

Голоса стали тише, так как двое мужчин пошли в заднюю часть дома, и девушка услышала, как открылась дверь в кухню, но почти сразу же они вернулись в коридор.

Кто они такие, черт возьми? Вероятно, агент по недвижимости с «охотником за домами», а значит, ей понадобится укрытие получше до того, как они поднимутся наверх, однако когда голоса стали громче, девушка сообразила, что мужчины уже поднимаются.

Слишком поздно. И что теперь? Притвориться уборщицей? «Только не в этом наряде», — подумала девушка, осмотрев свой костюм.

Снаружи послышался скрип лестницы, а потом последовало нечто, едва не остановившее ее дыхание.

— Отсюда вам будет очень хорошо видно, — всего в паре метров прозвучал валлийский акцент. Оуэн Эдвардс.

Кэсси затаила дыхание и услышала, как мужчины прошли мимо двери ванной и направились в спальню миссис Э.

Кэсси добралась до квартиры и ощутила себя в безопасности, однако адреналиновый кайф от ее эскапады напомнил девушке кокаиновый.

Кэсси Рэйвен превратилась в агента по недвижимости. Только теперь, в спокойствии, она могла оценить, чего на деле добилась своим безрассудным поступком. Означало ли имя «Джеральдина» в этой таинственной записи о браке хоть что-то? Или ее теория о другом ребенке миссис Э. лишь игра воображения? Что касается плана Оуэна позволить какому-то застройщику бетонировать лес его матери, то он, может, и бессердечен, но практически неосуществим.

«ЗА МНОЙ СЛЕДЯТ».

Похоже, миссис Э. нацарапала эти слова, когда принимала ванну, но зачем же писать их на зеркале, а не просто-напросто позвонить в полицию? А вдруг Джеральдина Эдвардс подозревала, что от нее отмахнутся — одинокая женщина, да еще и теоретически склонная к паранойе?

И все же что-то заставило ее записать страхи, пусть и периодически возникающие, перед самой смертью.

Стук в дверь прервал мысли Кэсси. На пороге стояла бабушка, закутанная в старую персидскую овечью шубу, в красным берете. Молодой застенчивый азиат, которого Кэсси никогда раньше не видела, стоял рядом с ней. Он держал большую сумку с цветочным узором.

— Babcia?! Что ты здесь делаешь?

Девушка не желала беспокоить бабушку, поэтому планировала держаться от нее подальше, пока синяки от ограбления полностью не исчезнут. Она позвонила ей и сказала, что сильно простудилась и, возможно, еще не скоро восстановится. Кэсси Рэйвен кинула взгляд на зеркало в прихожей и с облегчением увидела, что ее макияж — прекрасная маскировка.

— Дай этому милому молодому человеку фунт! Хорошо, Кассандра? — попросила Вероника. Она сделала вид, что не замечает виноватой улыбки Кэсси.

По указанию старушки парень поставил набитый мешок на кухонный стол. Затем, отказавшись от пары фунтов, которые Кэсси милостивым жестом попыталась ему дать, выскочил за дверь.

— Он — таксист? — спросила Кэсси.

— Водитель такси? Думаешь, у меня есть деньги на такси?

Вероника усмехнулась и начала распаковывать сумку: капуста, яблоки.

— Я прекрасно добралась сюда на двадцать девятом номере, но лифт сломался, и я попросила этого милого молодого человека помочь мне подняться по лестнице.

Кэсси взяла одну из коробок, заметила, что здесь хватит еды на целый месяц, вновь положила ее на стол и спросила:

— Неужели я пропустила ядерную сирену?

— Ты сказала, тебе плохо. Я не хочу, чтобы ты ела вредную пищу, поэтому приготовила тебе вегетарианскую еду. Положи ее в морозилку, — она оценивающе посмотрела на внучку. — У тебя хороший цвет лица. Тебе уже лучше?

Кэсси кивнула:

— Еще есть усталость.

Вероника покачала банкой с корнишонами:

— Ты ведь любишь соленые корнишоны! В них полно витамина С.

— Это очень любезно с твоей стороны, Babcia, но мне следовало бы покупать тебе еду, а не наоборот, — Кэсси чувствовала себя все хуже от этой лжи. — Ты садись. Я приготовлю нам ужин, потом мы посмотрим телик. После этого я закажу тебе оплаченное мной такси до дома. И никаких возражений!

Девушка наклонилась и поцеловала бабушку в сладко пахнущую щеку.

— Хорошо, что я принесла капусту, — сказала Вероника.

— Разве я не ем достаточно овощей?! — воскликнула Кэсси.

Старая женщина бросила на нее проницательный взгляд:

— Нет, но тебе нужна припарка из капустного листа на синяк.

Кэсси схватилась за подбородок. Она проклинала эти острые глаза.

Кэсси категорически отказалась обсуждать что-либо по телефону, и Флайт все-таки согласилась встретиться с ней на следующее утро. Кэсси назвала кофейню почти в миле от морга. Если кто-то с работы увидит, как она разговаривает с полицейским, это вызовет массу неловких вопросов. Патологоанатом может обратиться непосредственно к полицейским, а вот техник — никогда.

— В чем же дело? — Флайт уставилась на Кэсси бледными глазами, чьи роговицы напоминали упавшие диски зимнего неба.

Кэсси позволила Флайт посмотреть на передозированную наркоманку в нерабочее время и надеялась, что сможет попросить об одолжении, но теперь, когда они стояли лицом к лицу, Кэсси чувствовала — ее уверенность ослабевает.

— Мы можем поговорить без протокола? Мой босс не знает, что я встречаюсь с вами, — Флайт сделала глоток черного чая «Эрл Грей» с ломтиком лимона. — До тех пор, пока вы не сознаетесь в каком-нибудь ужасном преступлении. — Она натянула традиционную сухую полуулыбку.

— Речь идет о теле женщины, которая поступила сюда чуть больше недели назад. Вы все, я имею в виду полицию, не рассматриваете это событие как подозрительное, но…

— Но вы не уверены.

Кэсси изложила обстоятельства внезапной смерти Джеральдины Эдвардс. Она не упомянула об их связи. Кэсси полагала, что если будет вести себя профессионально, то Флайт серьезней отнесется к ее сомнениям.

Кэсси закончила. Между идеальными бровями Флайт появилась едва заметная морщинка. Она заметила:

— Патологоанатом считает, эта женщина потеряла сознание и утонула. Он не нашел при вскрытии ничего, что указывало бы на малейшее преступление. Вы хотите сказать, он что-то пропустил?

— Нет-нет. Вы знакомы с профессором Аркулусом, он один из лучших специалистов в этой области, но ведь он сделал обычное вскрытие. Оно занимает максимум полчаса и далеко не такое полное, как судебно-медицинская экспертиза.

Флайт кивнула. Казалось, она приняла информацию к сведению. Женщина добавила:

— Я полагаю, в ее крови не нашли ничего необычного. В обратном случае нас бы уже давно проинформировали.

— Только алкоголь, но опять же, если это не судебно-медицинский эксперт, материал, который они тестируют, относительно ограничен. Существуют сотни других лекарств и ядов, которые проявятся только в том случае, если вы проведете специальные анализы.

— Поняла. Однако вряд ли вы можете ожидать, что мы выплеснем четыре тысячи фунтов, полученных от налогоплательщиков, на судебно-медицинскую экспертизу. У нас даже нет основной версии, — Флайт неторопливо отпила из кружки. — Что именно заставляет вас думать о неких подозрительных моментах в смерти Джеральдины Эдвардс?

Кэсси нужно соблюдать осторожность: Флайт не одобрит ее самовольного расследования, не говоря уже о взломе дома.

— Сын миссис Эдвардс, Оуэн, пришел посмотреть на тело. С этого-то все и началось. У меня дурные предчувствия по поводу него.

— И впрямь дурные предчувствия? — Флайт вздернула бровь.

— Послушайте, я видела сотни скорбящих родственников, но Оуэн? У меня сложилось впечатление, что он был рад видеть ее мертвую спину.

— Может. Многие дети ненавидят своих родителей.

Кэсси буквально видела, насколько скептично настроена Флайт.

— Да, и я встречалась с кучей людей в рамках работы, но они ведут себя не так, как он, — настаивала девушка. Кэсси заворожил идеальный розовый отпечаток губ, оставленный Флайт на ободке ее белой фарфоровой чашки. Кэсси Рэйвен пыталась подобрать нужные слова. — Всегда проявляются какие-то эмоции. Гнев, чувство вины, жалость к себе… Ну, хоть что-то.

— И это все? Вы думаете, убийца — сын, поскольку он не переживал из-за маминого трупа? — насмешливо спросила Флайт.

— Дело не только в этом, — парировала Кэсси. — Она владела огромным викторианским особняком, который сын сразу же выставил на продажу…

— Он в праве это сделать, если Оуэн — душеприказчик. Так что пока он не получит завещание, контракты не вступят в силу.

Кэсси подмывало рассказать о планах Оуэна продать лесной массив, принадлежавший миссис Э., застройщику недвижимости, но она не могла придумать правдоподобного способа, как именно подвести Флайт к этой теме. То же самое касалось и фразы «За мной следят», написанной миссис Э. в ванной паром.

— Послушайте, я никогда не встречала человека, который бы настолько торопился освободить и кремировать тело, — Кэсси вытянула шею через стол, словно сокращение расстояния между ними могло заставить Флайт передумать. — Говорю вам, во всем этом явно что-то не так, — девушка опустила ладонь между ними так сильно, что зазвенела посуда.

В наступившей тишине Флайт выудила ломтик лимона из пустой чашки и зубами оторвала мякоть от кожуры. Поразительно примитивный жест для человека, который так хорошо владел собой. Женщина сбросила кожуру с блюдца и вытерла кончики пальцев бумажной салфеткой.

— Эта Джеральдина Эдвардс. Откуда вы ее знаете?

Кэсси резко откинулась назад. Значит, Флайт все это время знала, что Кэсси Рэйвен что-то скрывает, и теперь подстрекает девушку к эмоциональной реакции. Прямо как полицейский.

— Она преподавала мне естественные науки.

Кэсси думала, ее откровенное признание положит конец разговору, но вместо этого Флайт положила локти на стол и сцепила длинные пальцы под подбородком.

— Видимо, эта женщина очень много для вас значила, раз вы позвонили мне, — ровно произнесла она.

В голосе Флайт теперь скользило искреннее сочувствие.

— Да-да. Она словно… заменяла мне целую семью.

— Что ж, — сержант сочувственно кивнула. — Итак, почему бы вам теперь не рассказать мне всю историю?

Кэсси пересказала Флайт всю имеющуюся информацию: Оуэн — алкоголик, постоянно просивший мать о помощи. Также Кэсси Рэйвен упомянула Мэдди и вероятную ссору между Оуэном и миссис Эдвардс незадолго до ее смерти. Джеральдина, по словам Мэдди, кого-то сильно боялась — возможно, своего сына.

— Вы говорите, ваша миссис Э. овдовела много лет назад. А был ли у нее любимый мужчина?

Кэсси замялась. Она решила не говорить о Кристиане. Известие о смерти миссис Э. стало для него ужасным потрясением. Девушка не раз видела людей, лишь притворяющихся скорбящими, и не сомневалась, что может отличить их поддельные чувства от настоящих горьких переживаний.

Кэсси знала — полицейские обычно рассматривают возлюбленных или бывших возлюбленных в качестве основных подозреваемых в делах об убийстве. Девушка не хотела заставлять сержанта Флайт тратить время на ненастоящего подозреваемого.

— Я знаю, звучит немного странно, но от Оэуна прямо-таки идут отрицательные флюиды, — сказала Кэсси Рэйвен. — Однако это моя работа — во всем разбираться. Люди говорят, что у меня хорошо получается.

— Понятно. Возможно, вы могли бы привести пример? — на губах Флайт появилась скептическая полуулыбка.

— Хорошо… Вы пишете правой рукой. Выходит немного неуклюже, словно вас переучили. То есть изначально вы — левша, — начала Рэйвен, а Флайт опустила чашку, которую держала в левой руке. — Если учитывать вашу озабоченность грамматикой, я готова поспорить, вы не учились в государственной школе. Итак, это была старомодная частная школа, может, где-нибудь в глуши?

Услышав такие слова, Флайт даже заерзала на стуле.

— Однако ваш акцент сложно назвать аристократическим, следовательно, вы жили в разных регионах, включая, видимо, северо-восток? Возможно, родители часто переезжали по работе, и вы ходили в кучу разных школ?

Флайт взглянула на Кэсси и тихо произнесла:

— Мой отец служил в армии. До десяти лет я сменила четыре школы. Когда папу отправили на Кипр, я начала учиться в школе-интернате в Нортумбрии.

— Я бы также отметила, что вы совсем недавно развелись…

— Разошлась, — отрезала Флайт. — Это почему вы так думаете?

— Вы уехали отдыхать в какое-то жаркое местечко как раз перед расставанием.

Кэсси указала на левую руку Флайт и сказала, что на ее безымянном пальце видна едва заметная линия загара. Затем Кэсси Рэйвен остановила себя. Она поняла: дальнейшие догадки могут оказаться весьма болезненными, особенно если была верна ее предыдущая догадка по поводу безуспешных попыток Флайт и ее мужа завести ребенка.

— Что ж, значит, вы все замечаете, — сказала Флайт и убрала руку. — Предположим на минуту, что этот Оуэн Эдвардс… убил мать. Тогда как он мог это сделать, по вашему профессиональному мнению?

— Даже не знаю, — Кэсси представила себе, как он взламывает древний замок миссис Э. — Возможно, у сына все еще был ключ от ее дома. Может, он прокрался к ней, пока Джеральдина была в ванной, и толкнул ее вниз. Он довольно крупный мужчина.

— Предположим, что миссис Эдвардс боролась за свою жизнь. Тогда наверняка вы нашли травмы, например, синяки?

— Необязательно. Недавние ушибы могут быть незаметны на поверхности. Вот почему мы удаляем часть кожи во время судебно-медицинской экспертизы.

Флайт зажала кончик языка между зубами. Ее резцы были необычно заостренными, заметила Кэсси, и это еще больше усиливало волчий эффект от ее глаз.

— Это смерть второй категории, так что детектив должен был присутствовать, — пробормотала женщина вполголоса. — Ладно. Я взгляну на отчет с места происшествия.

— Замечательно, но… — попыталась вмешаться Кэсси.

— Но если все в порядке, а я так и подозреваю, то говорить не о чем. Понятно? — продолжила сержант Флайт.

Во взгляде Флайт девушка могла заметить вместо подозрительности нечто вроде сдержанного уважения.

Кэсси колебалась, но недолго, ведь на большее относительно сержанта Флайт она и не надеялась.

— Хорошо, но у нас мало времени. Кремация назначена на следующую среду.

Флайт положила блокнот в сумку и пробежала рукой по своему безупречному шиньону, который, казалось, выдержал испытание.

Кэсси поймала себя на том, что представляет сержанта сразу после сна и с распущенными волосами.

— Кстати, — добавила Флайт. — Вы были правы насчет передозировки девушки, которую нашли в поместье Фэрфаксов.

— Что вы имеете в виду?

— Эта девушка не была бездомной. Ее звали Рози Харрисон — семнадцать лет, из хорошей семьи, студентка — отличница. Девушка поссорилась с мамой после возвращения домой с этой татуировкой на лодыжке. Она ушла из дома погостить к своему парню, который, оказывается, героиновый наркоман. Он жил в Фэрфаксе, этажом выше того места, где нашли тело Рози.

Женщины посмотрели друг на друга. Они вспомнили догадку Кэсси, что после того, как у девушки случилась передозировка, кто-то оставил ее умирать на лестнице.

— И, конечно, я полагаю, он ничего не знает о ее передозировке? — спросила Кэсси.

— Он утверждает, что видел, как Харрисон колола себе героин, но говорит, она была в полном порядке и он вскоре ушел. Ее не оказалось дома, и молодой человек решил — Рози Харрисон ушла домой к маме. Мы думаем, он сам мог сделать Рози укол, но пока не видим доказательств.

Кэсси представила себе следы царапин на куртке девушки. Ее парень не стал набирать экстренную помощь, а потащил девушку вниз по лестнице. Она умерла в одиночестве и в холоде. Зато парень — наркоман спас свою шкуру.

— Да, похоже на то. Я бы с удовольствием обвинила его в непредумышленном убийстве, но в том доме нет камер видеонаблюдения, так что его преступную безалаберность будет трудно доказать.

Интересно, какой человек способен на такой дикий поступок? Кэсси Рэйвен вспомнила единственное слово, которое услышала от девушки: «Почему?» Кэсси поджала губы. Рози явно любила этого парня.

Она закрыла глаза и снова оказалась под светом ламп морга, увидела горькую насмешку в карих глазах девушки, следы уколов на левой руке и свежую колотую рану на тыльной стороне ладони ее правой руки.

Кэсси услышала, как Флайт спросила:

— В чем дело?

Кэсси очнулась, открыла глаза и встретила любопытный взгляд Флайт.

— Только десять процентов населения такие же левши, как вы.

— Не понимаю…

— Рози обычно делала укол в левую руку, но самый последний след от укола получился на тыльной стороне правой руки. В этом нет ничего необычного — наркоманы меняют места инъекций, чтобы избежать образования рубцов на венах. Однако если девушка была правшой, то она никак не могла сделать себе укол в правую руку.

— Неужели?

— Правда. Я видела много колющихся людей. Это не так уж легко, даже если использовать основную руку.

Флайт прищурилась:

— Ну-ка, покажите мне.

Кэсси изобразила тугую перевязку вокруг верхней половины правой руки, крепко прижала ее к ребрам и сжала кулак. Левой она вонзила воображаемый шприц в вену на тыльной стороне правой руки.

— Вот. Вам нужно ввести основание иглы в вену, но не проходить через нее. Далее придется одной рукой чуть втянуть поршень, чтобы взять кровь и проверить, в вене ли вы. Этот маневр требует точности. Затем осторожно надавить на поршень и ввести содержимое. Даже чуть сместив иглу, вы попадете из вены в мышцу.

— Пустая трата времени на укол? — спросила Флайт.

Кэсси кивнула:

— Если девушка была правшой и сама сделала себе укол, то почему она не воспользовалась веной на левой руке?

Флайт пристально взглянула на Кэсси Рэйвен и неожиданно улыбнулась:

— Я спрошу у ее мамы. Возможно, вы правы, и тогда не исключено, что укол ей сделал бойфренд и якобы из-за осторожности соврал об этом.

— Что это ты сегодня такая веселая? — спросил Карл у Кэсси. Молодой мужчина услышал, как она насвистывает.

Кэсси Рэйвен встревожила ворчливость Карла. Она взглянула на его немытые волосы и покрасневшие глаза. Еще одна ночь с пивом, судя по его виду, но она чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы давать ему работу.

Девушка собиралась забрать клиента из хранилища и протянула руку к ящику миссис Э. Кэсси коснулась черных инициалов на стальной поверхности.

— Этим делом занимается специалист, миссис Э., — пробормотала Кэсси Рэйвен.

Сумеет ли Флайт вовремя что-нибудь обнаружить? Где та линия расследования, выражаясь полицейским жаргоном, способная довести дело до надлежащего судебно-медицинского вскрытия миссис Э.? Кэсси должна верить, что так и будет.

Из окна между кабинетом администратора и кабинетом для вскрытия раздался настойчивый стук. Дуг! Начальник хмуро кивнул Кэсси и ткнул пальцем в Карла.

Перевод: оба сейчас в мой кабинет.

Через несколько минут оба подчиненных уже стояли перед столом начальника. Карл поймал огорченный взгляд Дуга.

— Звонил Роджер из крематория. Он меня замучил. Есть идеи, что могло произойти, Карл?

— Нет, босс, — ответил Карл привычно непринужденно, но Кэсси стукнула каблуком о его правый ботинок.

— Что ж, позволь мне тебя просветить. Это ведь ты потрошил Полин Палмер в прошлую среду, не так ли?

— Ох, это имя звучит как колокольчик…

— Миссис Палмер кремировали сегодня утром. Ты помнишь что-нибудь особенное в ее теле?

У Кэсси появилось ужасное предчувствие, к чему могут привести эти вопросы.

Нога Карла перестала барабанить по полу.

— У нее… был кардиостимулятор.

— А что происходит с кардиостимулятором, когда он подвергается воздействию тысячи градусов Цельсия?

— Литиевые батареи взрываются, босс.

Кэсси Рэйвен в страхе закрыла глаза: одна мысль о теле, доверенном им, а потом взорвавшемся в печи крематория, заставила ее почувствовать себя больной.

— Господи, Дуг, — произнесла Кэсси. — Он ведь не взорвался, когда семья еще находилась там, верно?

— К счастью, к тому моменту они уже уехали. Однако у Роджера буквально пена идет изо рта. Каким-то чудом этот взрыв не повредил крематорий, иначе починка обошлась бы нам в тысячи долларов.

Начальник перевел взгляд на Карла и воскликнул:

— Какого черта ты забыл снять кардиостимулятор? Это же проще простого. Посмертная процедура для болванов.

Карл пробормотал извинения. Кэсси увидела — мужчина искренне расстроился.

— Все это замечательно, — грустно покачал головой начальник. — Только вот обыкновенное «извините» не годится для столь серьезных вещей. Боюсь, мне придется подумать о дисциплинарном взыскании.

Дуг отпустил Карла и уперся кулаком в верхнюю часть живота. Похоже, новость о взрыве вызвала у него очередной приступ желудочной кислоты.

— Могу вам предложить алка-зельцер? — спросила Кэсси, но Дуг продолжал, словно не слышал ее:

— Должен признаться, я лучшего мнения о Карле. Он всегда отличался ловкостью.

Карл много пил в последнее время, и похмелье, скорее всего, способствовало его неудачам, однако и Кэсси Рэйвен, как старший техник, должна была его проконтролировать. Обычно девушка старалась сама убедиться в удалении кардиостимуляторов и дефибрилляторов из ожидающих ее тел, но в случае с миссис Палмер Кэсси не могла припомнить, проверяла ли ее тело дважды. Со времени смерти миссис Э. девушка позволяла всему на работе идти своим чередом.

— Ему всего лишь двадцать два, Дуг. Не могли бы вы дать ему поблажку на этот раз?

Дуг надул щеки и выпустил длинную струю воздуха.

— Может. Но ты должна внимательно следить за ним, Кэсси. Сначала провал с Харри Хардвиком, теперь с миссис Полин Палмер. Мы приобретем ужасную репутацию.

В тот день Кэсси задержалась допоздна. Она догнала администратора и разработала систему для предотвращения ужасного унижения, нанесенного миссис Палмер в печи крематория. Однако девушка чувствовала себя взвинченной и рассеянной и по дороге домой поддалась искушению позвонить сержанту Флайт и узнать, не добилась ли та хоть каких-то успехов.

— Итак, я поговорила с детективом, который посещал дом вашей учительницы после ее обнаружения. Я также внимательно просмотрела отчет с места происшествия.

Флайт говорила неестественно бодро, отчего Кэсси Рэйвен показалось, что сержант что-то скрывает.

— И что же?

Кэсси почувствовала, как у нее заколотилось сердце.

— Боюсь, он не нашел ничего подозрительного.

— И все? Я сама могла бы сказать вам то же самое!

— Не знаю, чего вы еще от меня ждете. Я обещала перепроверить отчет во избежание ошибок. Именно это я и сделала.

Голос Флайт звучал раздраженно, но Кэсси ощутила — сержант просто обороняется.

— Значит, вы считаете, он проделал большую работу?

Пауза.

— Вряд ли мне стоит об этом говорить, — сухо заметила сержант Флайт.

— Тогда ваш ответ — «нет», — произнесла Кэсси и крепко сжала трубку.

— Я этого не сказала, — парировала Флайт. — Это… это не мое дело — комментировать действия коллег — детективов.

— Получается, вы бы поступили иначе.

Сержант нетерпеливо вздохнула:

— Дело не в этом.

— Знаете, что я думаю? — с яростью спросила Кэсси Рэйвен. — Вы полагаете, что этот детектив пропустил некую важную деталь, но не хотите создавать проблемы ни ему, ни себе.

Девушка бросила трубку, не дав Флайт возможности ответить на обвинение.

У Кэсси был единственный шанс получить заключение судебно-медицинской экспертизы по миссис Э. — убедить сержанта Флайт заняться расследованием дела, но та уже подвела Кэсси Рэйвен. Кэсси представила тело миссис Эдвардс, лежащее в металлическом ящике, и почувствовала покалывание в глазах.

Девушка повернула направо и направилась обратно в Кэмден, в бар Vibe. Кэсси заслужила хорошую выпивку и, может, даже столкнется с Тиш-Таш. Черт, пара дорожек тоже не повредит…

Кэсси ощутила, что сейчас была не одна. Ее шаги замедлились. Вокруг никого не было видно, однако девушку не покидала уверенность, что миссис Э. тихо идет рядом. Какое-то успокаивающее, невидимое присутствие.

Девушка погрузилась в воспоминание. На одном из уроков химии миссис Эдвардс продемонстрировала, что происходит, когда калий соединяется с водой. Кусочек мягкого серебристого металла зашипел в лабораторном стакане, и на мгновение возник целый ливень из искр и пламени, который вызвал смех и крики в классе.

— Ты «подожгла» мой ум, — пробормотала Кэсси.

Пятнадцать минут спустя вместо выпивки в баре Vibe девушка лежала лицом вниз в тату-салоне. Ее спина была оголена. Кэсси показала Коби, ее постоянному тату-мастеру в течение многих лет, изображение на телефоне.

— Уравнение, описывающее химическую реакцию, — объяснила девушка.

— Ладно. Так… H2O — это вода, но что означает «K»?

— Калий. Когда добавляешь его в воду, калий воспламеняет кислород. Выглядит впечатляюще.

— Круто! Ты хочешь иметь эти буквы на своей спине?

— Да. И инициалы «Д.Э.» готическим шрифтом ниже.

Коби на создание татуировки требовались два часа, а так как мужчина, к счастью, не любил болтать во время работы, у девушки было достаточно времени на раздумья.

Позвонки были расположены близко к поверхности и боль от татуировочного пистолета, пробивающегося вниз по позвоночнику, была сильной, но Кэсси не обращала на это внимания. Ее тело должно иметь неизгладимое воспоминание о женщине, которая «разожгла» ум Кэсси. Наконец, девушка ощутила действие болеутоляющих гормонов, глухое жужжание пистолета погрузило ее в задумчивость, и на поверхность всплыла тревожная мысль: «Почему мне никогда не приходило в голову точно так же или каким-то другим путем почтить память родителей?»

Конечно, она посещала могилу мамы на кладбище Финчли дважды в год вместе с бабушкой, то есть отмечала годовщины рождения и смерти мамы, но это был ритуал. Его Кэсси Рэйвен выполняла больше из чувства долга, чем по личной необходимости. Что касается отца девушки, то она даже не знала места его захоронения. Babcia сказала, что отца похоронили на семейном участке где-то в Ирландии. Учитывая непреклонную враждебность Вероники к отцу Кэсси, девушка никогда не выясняла точное местоположение кладбища.

Теперь же Кэсси Рэйвен хотелось узнать больше об обоих родителях.

На следующий день, в субботу, Кэсси не должна была работать, но согласилась пойти в морг в конце дня и подготовиться к судебно-медицинскому вскрытию, назначенному на понедельник утром на рассвете. Поскольку выводы судебно-медицинской экспертизы могли повлиять на то, отправится убийца в тюрьму или выйдет сухим из воды, от каждого шага процедуры требовалась стопроцентная безупречность. Около пяти часов вечера девушка села с Деборой в приемной. Дебора пришла разобраться с бумагами.

— Покойный Ханиф Хассан. Дата рождения: 7 апреля 2001 года, — прочитала Дебора с экрана. Она прищелкнула языком. — Того же возраста, что и мой младшенький. Это тот самый из телевизионного сюжета, которого ударили ножом?

Кэсси кивнула. Она была на дежурстве в ночь, когда пару недель назад полицейские привезли тело Ханифа. Убийца охотился за ним почти два километра, от северной окраины городка до дома, где жил Ханиф с матерью. Камеры слежения запечатлели основную часть погони и даже момент, когда преследователь последовал за Ханифом в квартал, где тот жил. Убийца напал на Ханифа с ножом — без свидетелей и вне камеры. Несчастный получил единственную ножевую рану в бедро, оказавшуюся смертельной.

Запись с камер видеонаблюдения привела к аресту Реджиса Кейна, главаря местной банды, торговавшей наркотиками на улицах вокруг печально известного поместья Кастлхэвен. Теперь Кейн сидел в камере в Уормвуд-Скрабс и ожидал суда за убийство.

— Значит, наркотики? — вздохнула Дебора.

Кэсси согласилась, сказала, что это довольно печальная история, и пересказала все со слов полицейских. По-видимому, Ханиф Хассан был очень перспективным специалистом в области компьютерного программирования и недавно получил даже премию IT Student of the year из рук самого мэра. К сожалению, Ханиф финансово «подпитывал» свои исследования продажей небольшого количества марихуаны. Он продавал траву только знакомым, но в тот день его заметили на территории, подконтрольной Кейну. Реждис Кейн руководил торговлей наркотиками вокруг поместья Кастлхэвен.

Кэсси Рэйвен вспомнила ночь с Тиш-Таш — именно тогда девушка дала денег на наркотики одному из сомалийских детей возле бара Vibe — и ощутила жар на шее. Кэсси заплатила каких-то двадцать фунтов за упаковку кока-колы, но знала, что все эти двадцатки идут на кровавые сделки.

Дебора занималась поиском электронных писем и не заметила смущения Кэсси.

— Ну что ж, поехали. Правильно, патологоанатомом защиты будет мистер Антон Ферриман.

Профессор Аркулус провел официальное вскрытие тела Ханифа и установил, что смертельной оказалась единственная колотая рана, задевшая бедренную артерию. Кейна обвинили в убийстве, однако теперь его защита воспользовалась правом независимого патологоанатома провести повторное вскрытие тела Ханифа.

Дебора скептически поморщилась:

— Почему они беспокоятся? Убийство есть убийство, не так ли?

— Можете думать и так, — задумчиво произнесла Кэсси Рэйвен. — Впрочем, все, на что способна защита, это внести капельку сомнения.

Она вспомнила один случай: патологоанатом, нанятый защитой, утверждал, что жертва избиения страдала от ранее существовавшего сердечного заболевания и оно стало основной причиной смерти. Мнение патологоанатома привело к оправданию обвиняемого.

— Это же безумие! — вздохнула Дебора.

Дебора начала закрывать компьютер, а Кэсси неожиданно позвонил Карл.

— Я хотел спросить, не хочешь ли пропустить со мной баночку пива, когда закончишь? — спросил молодой человек.

— Да я бы с удовольствием, но мне еще нужно подготовить судебно-медицинский кабинет.

— Ты задержишься допоздна?

Девушка проверила время на телефоне:

— Нет. Я должна быть здесь не дольше восьми, но думаю, после этого рано лягу спать.

Карл говорил немного нервно, и Кэсси вдруг пришло в голову, что он, вероятно, хотел поговорить о надвигающемся дисциплинарном взыскании.

— Дуг уже обсуждал с тобой фиаско с кардиостимулятором? — спросила она.

— В понедельник я первым делом встречаюсь с ним, — Карл перешел на шепот. — Не знаешь, чего он там для меня задумал?

Кэсси заколебалась, поскольку не могла признаться, что именно она уговорила Дуга перейти от письменного предупреждения к устному.

— Не совсем, но все-таки не надо терять из-за этого сон. Хорошо?

— Да. Спасибо, Кэсс.

— И не надо приходить на работу с пивным запахом!

Кэсси отвлеклась на проблемы Карла и обнаружила, что стоит в главном кабинете для вскрытия, а ей нужно было подготовиться к судебно-медицинской экспертизе.

Девушка отперла дверь и вошла внутрь. Запах формалина ударил ей в нос и заставил глаза слезиться. Она открыла холодильник, где, в отличие от основного хранилища, было всего шесть ящиков, и сверила с документами имя и дату рождения Ханифа на ящике.

— Ждать осталось недолго, Ханиф, — сказала она ему через мешок для трупов. — Мы скоро отвезем тебя к маме.

Кэсси не ожидала ответа от Ханифа Хассана. Она никогда не слышала речей от своих судебных подопечных — возможно потому, что не проводила потрошение в этих случаях. Только патологоанатому позволили прикоснуться в понедельник к телу Ханифа и исключить, таким образом, нечестные улики. Кэсси Рэйвен пришлось просто стоять и вручать специалисту то приспособления, то емкости для образцов.

Тем не менее Кэсси всегда с нетерпением ждала судмедэкспертизы. Если патологоанатом сочтет необходимым, с тела снимут кожу и оставят механизмы мышц, сухожилий и кровеносные сосуды открытыми, как в анатомической модели. Девушка как-то раз хотела объяснить бабушке странный трепет, охватывавший ее при виде этого зрелища, но с трудом подобрала слова. Вероника на мгновение задумалась и произнесла: «Должно напоминать проблеск Божественного разума». О чем-то подобном и думала Кэсси Рэйвен.

Сначала Кэсси должна была освободить скамью для вскрытия, заставленную белыми ведрами с крышками, в которых плавали мозги в формалине — процесс, укрепляющий мягкие ткани перед рассечением. Ведра весили не меньше тонны, следовательно, требовались сразу две руки. Девушка перенесла ведра в дальний конец помещения, и у нее от тяжести сильно заболели плечевые суставы. Кэсси еще не успела прибраться в кабинете для вскрытия, как раздался телефон. Звонила Дебора. Та сообщила Кэсси о телефонном разговоре со старым джентльменом, чья жена умерла в больнице. Он попросил разрешения осмотреть ее тело.

— Предложить ему прийти в понедельник? — спросила женщина.

Кэсси представила себе пожилого мужчину, только что оправившегося от шока из-за потери жены. Его наверняка мучила потребность увидеть тело мертвой спутницы жизни.

— Нет, не надо, — Кэсси Рэйвен сверила время. Допустим, полчаса на подготовку тела жены и, скажем, еще час на осмотр. Потом она разберется с судмедэкспертизой. В любом случае будет уже поздно. — Скажите ему, пусть придет в восемь. У меня хватит времени на подготовку ее тела.

Моррис, джентльмен лет восьмидесяти, прибыл с получасовым опозданием. У него был отсутствующий взгляд человека, ошеломленного потерей, но мужчина явно позаботился о своем внешнем виде перед визитом. Кэсси обратила внимание на его свежевыглаженную рубашку и галстук, запах средства для чистки обуви, исходящий от его, вероятно, самых лучших ботинок, и на крошечные пятна крови от бритвенного пореза над челюстью.

Девушка сидела рядом с ним и его покойной женой Наоми. Моррис вспоминал об их пятидесяти трех годах совместной жизни. О том, чтобы торопить мужчину, не могло быть и речи, поэтому прошло целых два часа, и только затем пожилой мужчина согласился с предложением Кэсси хорошенько выспаться и утром вернуться к Наоми.

Визит Морриса сильно выбил Кэсси Рэйвен из графика. Уже перевалило за полночь, когда девушка убрала кабинет и подготовила его к работе. Кэсси проводила последнюю проверку всех стерилизованных инструментов и банок с образцами, когда услышала снаружи рокот дизельного двигателя.

Кэсси сразу же подумала, что, наверное, пропустила сообщение от гробовщиков о поздней ночной доставке. Девушка сунула руку в карман за мобильником, но вдруг поняла, что оставила его в смотровой комнате.

Поскольку в кабинете судмедэкспертизы не было окон, Кэсси решила отправиться в офис, окна которого выходили на парковку. Кэсси Рэйвен вышла в коридор и почувствовала, как холодный воздух коснулся ее лица.

Кто-то открыл входную дверь. Кто же? У гробовщиков не было карточек для прохода.

Кэсси услышала тихий стук закрывающейся входной двери. Ее волосистая часть головы сжалась, а на верхней губе выступили капли пота. Миндалевидное тело подсказывало девушке то, что ее лобная кора не спешила признавать: в морг явился незваный гость. Кэсси Рэйвен напрягла слух и различила настойчивый шепот из прихожей.

Незваных гостей несколько.

Наконец девушка уловила еле слышное движение кроссовок по линолеуму в коридоре. Кэсси проскользнула назад в кабинет судмедэкспертизы и тихонько заперла за собой дверь. Кэсси Рэйвен на секунду запаниковала, поскольку осознала, что другого выхода нет, но тут же сказала себе — между ней и этими незнакомцами стоит хорошая прочная дверь. Наркоманы, скорее всего, искали наркотики или мелкую наличность. В коридоре как раз имелись незапертые двери.

Снаружи раздались низкие, настойчивые голоса. Говорили двое мужчин, причем по голосу один из них казался моложе другого. Кэсси Рэйвен слышала обрывки их разговора:

— Нужно сделать все правильно, — раздался голос мужчины постарше.

— Это место вызывает у меня долбаные мурашки, — продолжил плаксивый голос молодого парня.

Затем первый голос попросил:

— Отдай-ка мне это, братан.

Глухой удар и последовавший за ним треск заставили Кэсси подпрыгнуть.

Твою мать! Они пытались проломить дверь ломом. Дерево застонало. Дверь стояла, но надолго ли?

Она решила сообщить о своем присутствии.

— Полицейские идут, — намеренно спокойно, тихо и властно произнесла Кэсси через дверь. — На вашем месте я бы сейчас же убралась отсюда.

Атака на дверь прекратилась. Наступила тишина, за которой последовал еле слышный спор. Молодой запаниковал и решил уйти, но другой, постарше, перебил его. Она услышала, как тот, второй мужчина, усмехнулся:

— …сука лжет, братан.

Теперь второй заговорил, через дверь обращаясь к ней:

— Слушай, мы войдем в любом случае. Если ты впустишь нас, мы тебя не трахнем.

Кэсси не хотела думать о мрачном обещании, сказанном этим беззаботным голосом. Девушка огляделась в поисках оружия. Мгновение спустя раздались еще один мерзкий удар и металлический визг: дверь хотели взломать. Кэсси оглядела арсенал скальпелей, пил и ножниц для разрезания ребер, выстроившийся в ряд на скамье для препарирования. Конечно, они могут выглядеть опасными, но сейчас Кэсси с удовольствием поменяла бы все эти приспособления на простую бейсбольную биту.

Треск, похожий на выстрел, эхом прокатился по номеру — это поддалась нижняя дверная петля. Мужчины радостно закричали.

Кэсси посмотрела на дверной замок. А если она сдастся и откроет дверь, то, может, эти люди не причинят ей вреда? Да уж, конечно.

Через несколько секунд дверь наконец-то поддалась и рухнула на пол.

Двое мужчин из коридора вглядывались в темноту.

— Куда, черт возьми, она делась? — пробормотал молодой мужчина.

Мужчина постарше сделал шаг к порогу затемненной комнаты. Он держал лом на высоте плеча.

Мужчина увидел вспышку чего-то белого и страшное лицо, утыканное металлом. Лицо разорвалось криком, когда он швырнул белый лом в его сторону. Огромный язык вывалился из ведра с жидкостью и на миг, стоп-кадром, повис в воздухе. Потом язык обрушился на мужчину, и что-то тяжелое ударило его в грудь.

Мужчина бросил оружие и натянул толстовку. Теперь он отчаянно пытался стереть с лица жгучую жидкость.

— Кислота! Эта сука подожгла меня!

Потом мужчина постарше перевел взгляд на то, что его ударило, а теперь уютно лежало между кроссовками.

Мужчина дважды моргнул, а потом до него дошло: человеческий мозг.

В дверях появилась Кэсси Рэйвен. Она размахивала другим таким же заряженным оружием, но оба мужчины уже бросились бежать, скользя по мокрому линолеуму.

Кэсси позвонила по номеру 999. В морг приехали три патрульные машины с воющими сиренами. Полицейские обнаружили входную дверь открытой. Кэсси стояла на коленях и уговаривала человеческий мозг вернуться в белое пластиковое ведро. Полицейские потом рассказывали своим коллегам, что она шептала мозгу, словно разговаривала с раненым домашним животным.

Теперь Кэсси Рэйвен сидела в офисе, а Дуг насильно поил ее подслащенным чаем. Полицейские оцепили места, где ступала нога злоумышленников.

— Перестань беспокоиться о мозге, Кэсси. Ты поступила правильно.

Девушка обхватила руками колени и раскачивалась взад-вперед.

— А если лаборатория не сможет сделать приличный разрез мозга?

— Все будет хорошо. Мозги крепче, чем ты думаешь. Строго между нами — однажды я уронил один из образцов мозга с лестницы.

Кэсси засомневалась:

— И у них есть пригодный образец?

— Да. Теперь допивай чай. Не хочешь печенье?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Ты еще ужасно бледная. Я подумываю отправить тебя на такси домой и предложить полицейским допросить тебя не сейчас, а утром. Сейчас ведь почти час ночи.

— Да нет. Я предпочла бы остаться здесь.

Девушка не могла просто вернуться домой и оставить миссис Эдвардс и других подопечных одинокими и беззащитными после такого взлома. Сквозь мысленный хаос Кэсси безошибочно расслышала голос сержанта Флайт, которая хладнокровно ругала одного из полицейских за какую-то оплошность.

Флайт вошла и увидела Кэсси. Та свернулась в кресле с чашкой чая. Хмурый взгляд сержанта развеялся. Она придвинула стул.

— Как дела?

— Все нормально.

— Похоже, вы их здорово напугали. Вам повезло.

Обычная ершистость Флайт прошла, холодность растаяла. «Как иней на зимней розе», — внезапно подумала Кэсси. В глазах сержанта застыли слезы сострадания.

— Кэсси, готовы ли вы говорить о произошедшем, пока все живо в памяти?

Кэсси Рэйвен кивнула.

Дуг ушел сделать еще чаю. Кэсси Рэйвен попыталась вспомнить и собрать воедино всю возможную информацию о взломе. Именно попыталась, поскольку, хотя все случилось менее часа назад, ее память уже разбила эпизод на несколько случайных фрагментов. Создать простую временную шкалу было очень сложно.

— А мужчины? Не могли бы вы «вытащить» их из памяти, как думаете? — спросила Флайт.

Кэсси повела плечом и ответила:

— Не уверена. Я видела их всего долю секунды. Честно говоря, все было как в тумане.

В итоге Кэсси Рэйвен все-таки попыталась максимально описать двух мужчин, с которыми ей удалось совладать: старшему было около тридцати лет, и он принадлежал к смешанной расе; его приятелю с глазами лани и тонкими чертами лица сомалийца или эритрейца, похоже, едва исполнилось восемнадцать.

— Не беспокойтесь, — успокоила ее Флайт. — Вы все еще в шоковом состоянии. А что за химическое вещество, которое вы бросили на них? Понадобится ли им лечение от ожогов?

— Формалин — разбавленный формальдегид. Нет, не думаю. Главное — быстро его смыть.

На лице Флайт на секунду промелькнуло разочарование.

— А вы не догадывались, за чем они охотятся? — поинтересовалась сержант.

— Лишь в кабинете судмедэкспертизы есть внутренняя дверь с замком безопасности. Может, они хотели найти наркотики?

Раздался стук в дверь. Один из полицейских в форме обернулся.

— Пришли криминалисты, сержант.

Флайт едва кивнула ему. Потом она снова повернулась к Кэсси.

— Возможно, вы поспите и вспомните еще что-нибудь. Я попрошу одного из сотрудников отвезти вас домой.

Кэсси покачала головой:

— Я… Мне не хотелось бы уезжать после всего случившегося.

— Понимаю, — сказала Флайт и пристально на нее взглянула. — Вот что я вам скажу. Хотите, я останусь здесь, пока не придет охранная фирма для перезагрузки системы? Даже если это произойдет только утром.

Кэсси кивнула. Она встала на ноги, но еще немного шаталась. В дверях девушка обернулась:

— Спасибо, сержант Флайт.

— Не за что, — ответила сержант, и румянец окрасил ее бледные щеки. — И зовите меня просто Филлидой.

Кэсси Рэйвен резко проснулась. Она заморгала в угрюмом сиянии низкого зимнего солнца: оказывается, девушка упала в постель полностью одетой и даже забыла спустить жалюзи. После секундного замешательства Кэсси восстановила в памяти события прошлой ночи. Видимо, ее разбудило жалкое царапанье в дверь спальни. Она не покормила Макавити.

Девушка встала, но все еще чувствовала себя ошеломленной и неспособной как следует вспомнить все о взломе. В ее голове отпечатались лишь фрагменты, например, неистовый скрип поддающейся дверной петли.

После чашки крепкого, сиропообразного кофе туман в ее мозгу на мгновение рассеялся, и девушка кое-что поняла.

Два взлома морга за две недели не были случайностью. Ночные злоумышленники и были похитителями тела Харри Хардвика. Это сразу исключало два возможных мотива кражи: какая-то разовая шалость и то, что они не были нацелены на мистера Хардвика. Так что же они задумали?

Возможно, Карл правильно думал: речь шла о похитителях тел, собирающих для повторного использования части тел недавно умерших людей. Люди теоретически могли заказать тело моложе и ценнее, но воры облажались. Этот вариант хорошо объясняет, почему похитители бросили бедного старого Харри в канал и вернулись прошлой ночью попытаться снова.

Девушке вспомнился обрывок их разговора: что-то вроде «сделать все правильно». Значит, они в этот раз должны были сделать все правильно?

Но… в этой версии было что-то неверное, а что — Кэсси не могла уловить. Ее одурманенный мозг пытался и не мог увязать все факты. Девушка переоделась. Она взглянула на набор отмычек Кирана, все еще лежавший на столе. Флайт, скорее всего, скоро учинит ей допрос, поэтому отмычки надо вернуть владельцу.

Час спустя сержант Флайт прибыла в морг. Кэсси уже составила план действий.

— Вы что-нибудь вспомнили о взломе? — спросила Флайт, едва переступив порог.

Кэсси удивило, что даже в выходной сержант надела пиджак, пускай и чуть менее строгий и с топом с круглым вырезом вместо обычной рубашки.

— Не совсем, — ответила девушка. Она все еще не могла думать о сержанте Флайт как о Филлиде. — Впрочем, я знаю, что произошло и кто совершил преступление. — Кэсси без посторонних свидетелей могла говорить свободно.

— Вы сейчас о чем?

Кэсси напряг по-волчьи напряженный взгляд Флайт. Очевидно, обидчивость сержанта, на которую Кэсси Рэйвен мельком обратила внимание в ранние утренние часы, никуда не делась.

Кэсси выпятила подбородок и ответила:

— Я поделюсь своими… размышлениями с вами, но при условии, что вы возобновите расследование смерти Джеральдины Эдвардс, и на этот раз по-настоящему.

Губы Флайт удивленно приоткрылись:

— Вы пытаетесь заключить со мной сделку?

Кэсси Рэйвен сложила руки на груди. Она чувствовала, как быстро, но уверенно бьется сердце.

— Я бы предпочла назвать это… пониманием.

Озарение, пришедшее к девушке на буксирной тропе, стало единственно возможным рычагом воздействия на процесс расследования дела миссис Э. и доведения его до справедливого конца.

Флайт прищурилась. Вероятно, она решала, стоит ли прибегать к обычной процедуре «препятствование полиции». Вместо этого женщина сказала:

— Знаете, не так-то это просто. Я не могу… лезть не в свое дело.

Кэсси молча пожала плечами.

— Вы не поняли меня, — настаивала Флайт. — Мне понадобится особое разрешение от босса.

— Так попросите его об этом, — парировала Кэсси.

Взгляды двух женщин столкнулись. Кэсси Рэйвен показалось, что их противостояние теперь приобрело оттенок взаимного уважения.

Флайт раскрыла ладонь, знак, что она явно колебалась.

— Скорее всего, босс просто прикажет мне уйти, но…

— Но?

— Но если вы на самом деле можете предоставить мне существенную информацию, способную решить дело Харри Хардвика и приоткрыть завесу тайны над вчерашним взломом, то я спрошу у него. Строго говоря, если босс скажет «нет», то я ничего не смогу сделать.

Любой другой полицейский посоветовал бы Кэсси отвалить. И прежде всего потому, что кража тела старика не стоила таких усилий. Но здесь Кэсси Рэйвен почувствовала: по какой-то неизвестной причине Филлида Флайт вовлеклась в дело Харри Хардвика.

Кэсси попросила Флайт следовать за ней и пошла по коридору.

— Люди, пришедшие прошлой ночью… Полагаю, они же вломились и забрали тело Хардвика две недели назад.

Судя по лицу Флайт, она не возражала, поэтому сказала только одно: «Продолжайте».

Кэсси Рэйвен подошла к двери с надписью «Хранилище тел».

— Итак, представьте, что вы входите в парадную дверь и ищете тело. Хранилище — первое место, которое вы бы проверили, верно?

Девушка открыла дверь и подошла к огромному холодильнику с инициалами, написанными черным маркером на полированной стальной дверце.

— Вы помните систему? Когда новое тело зарегистрировано, мы помечаем место, где оно останется.

Флайт нетерпеливо кивнула. Кэсси указала на инициалы «П.Д.Ф» на одной из дверей, открыла ее, выдвинула ящик на роликах, чтобы показать закутанную голову и плечи тела, находившегося внутри. Девушка нашла маленькую этикетку на боку мешка для трупов и подозвала сержанта Флайт. Сержант наклонилась и прочла:

— Питер Джеймс Феннер.

— Верно. А теперь представьте, что вы — полночный нарушитель закона, который дико спешит. Этикетку с именем нелегко найти, не так ли? — Кэсси Рэйвен со стуком закрыла дверцу и постучала по большим черным инициалам. — Я думаю, что когда вы видите инициалы, то предполагаете, что внутри нужное вам тело.

Флайт внимательно слушала.

— А какое полное имя у Харри Хардвика? — спросила она.

— Харольд Альберт Хардвик.

— Значит, при первом взломе они искали кого-то с инициалами Х. А. Х.

Кэсси кивнула.

— Но не Харри Хардвика?

Девушка покачала головой.

Флайт нетерпеливо фыркнула.

— Так вы наконец-то скажете мне, за кем они охотились?

— Помните того азиата, мелкого торговца наркотиками, которого зарезали пару недель назад? — Кэсси вытащила документы со вскрытия из кармана халата. — С тех пор он лежит в холодильнике для криминалистов на заднем дворе. Завтра его ждет повторное вскрытие по приказу защиты.

Флайт буквально выхватила бланк из рук девушки и просмотрела его. Затем ее голова дернулась, а бледно-розовые губы сложились в букву «О».

— Совершенно верно, — подтвердила Кэсси Рэйвен. — Все это время они охотились за Ханифом Азизом Хассаном.

Флайт наслаждалась безраздельным вниманием босса Беллуэзера, которому позвонила на мобильный. Поначалу его голос звучал раздраженно, поскольку начальника потревожили в воскресенье. Но когда Беллуэзер выслушал рассказ, его тон изменился:

— Итак, согласно вашей теории, Реджис Кейн прислал пару своих людей, чтобы украсть тело Ханифа Хассана и, таким образом, исключить второе вскрытие, которое собиралась провести защита?

— Да, босс. Кейн провел последние несколько недель, «застряв в кустах» и размышляя о страшной перспективе получить пожизненный срок. Я думаю, он придумал план. Если тело Ханифа внезапно исчезнет, ему откажут в законном праве на повторное обследование независимым патологоанатомом.

Кейн должен был знать, что записи камер видеонаблюдения, на которых он преследует Ханифа Хассана, ставят его в центр убийства, но отсутствие свидетелей самого убийства означало, что Реджис Кейн мог проявить вольный подход к фактам.

— Будь я на месте Кейна, я бы сказала, что это Ханиф вынул нож, — продолжала Флайт, — и в отчаянной борьбе Ханиф случайно получил ранение собственным лезвием.

— Значит, он утверждал, что рану нанесли в целях самообороны, а не убийства?

— Вот именно. На ноже имелись отпечатки пальцев обоих мужчин. Однако защита могла бы возразить, что без второго вскрытия тела Ханифа версия событий Кейна не могла быть проверена по положению и углу колотой раны.

— Мне не хочется думать, что присяжные настолько глупы, чтобы попасться на эту удочку, — Беллуэзер откинулся на спинку стула. — Но я могу себе представить, что Кейн говорил бы о том, что тело Ханифа является самым важным доказательством. Некоторые люди могут колебаться, приговаривать ли молодого человека к пожизненному заключению в таких обстоятельствах.

— Именно. По крайней мере, это могло бы замутить воду. В любом случае, столкнувшись с перспективой пожизненного заключения, Кейн подумал: ему нечего терять.

Беллуэзер задумчиво кивнул:

— Допустим, вы правы, и Кейн стоит за обоими взломами морга, но если он прислал своих молодчиков, чтобы украсть тело семнадцатилетнего парня-азиата, то как они в итоге схватили восьмидесятиоднолетнего белого старика?

Флайт изложила ему теорию Кэсси Рэйвен: люди Кейна зашли не в то хранилище и увидели инициалы Х. А. Х., написанные чернилами на двери, схватили лежащее в мешке тело, поскольку предположили, что это и есть Ханиф Азиз Хассан.

— Представьте эту сцену, босс. Пара молодых гангстеров в морге в полночь. Вместо фонариков у них телефоны. У них нет никакого желания находиться там долго.

— Правильно. Поэтому они засовывают тело в кузов фургона, а потом выясняют, что забрали не того.

— Потом Кейн послал вчера вечером гангстеров назад, как раз перед вторым вскрытием.

Беллуэзер произнес:

— Хорошо. Давайте установим круглосуточное наблюдение в морге, по крайней мере до вечера, на случай, если парни Кейна появятся вновь.

Предложение начальника обеспокоило Флайт. Она все еще не понимала, каким образом незваные гости проникли внутрь. Тем более охранная фирма утверждала, что не было никаких записей об использовании карты для получения доступа где-либо в приблизительное время взлома.

— Филлида, нужно учитывать связь с убийством Ханифа Хассана. Проинформируйте сотрудников, — продолжал Бэллуэзер. — У них есть все последние данные о Кейне и о его кастлхэвенских парнях. Сотрудникам придется взять на себя и оба случая взлома морга, — мужчина прервался. Возможно, он ждал сопротивления от подчиненной, но та ничего не ответила. Бэллуэзер продолжил: — Молодец, Филлида. Хорошо поработали. — По тону босса было ясно, что он считает разговор оконченным, однако Филлида Флайт не торопилась его заканчивать. Начальник осторожно спросил: — Вы хотели поговорить о чем-то еще?

Филлида предпочла бы сама преследовать людей, осквернивших тело Харри Хардвика, но ей хватило факта возобновления расследования кражи. Теперь женщине предстояло выполнить свою часть сделки, заключенной с Кэсси Рэйвен.

— Да-да. Я хотела бы еще раз обсудить внезапную смерть, произошедшую одиннадцать дней назад. Стив Сломен тогда выезжал на дело. Пятидесятиоднолетнюю женщину нашли в ванной. Эта смерть проходит по второй категории, но есть пара вещей, и их-то я хотела бы перепроверить.

— Вы говорили об этом со Стивом?

— Да, говорила. Боюсь, мне пришлось приврать. Все дело в том, что я получила конфиденциальную наводку.

Мужчина настороженно спросил:

— А что показало вскрытие?

— Смерть от утопления. Патологоанатом считает, она, возможно, потеряла сознание, но, согласно медицинской карте этой женщины, у нее было отличное здоровье.

— Филлида, а этот ваш информатор говорит, что тут кроется большее, чем кажется на первый взгляд?

— Да. Возможно, информатор ошибается, но я хотела бы еще раз допросить уборщицу мертвой женщины, которая и нашла тело.

Пока Флайт с тревогой ждала ответа Бэллуэзера, она неожиданно поняла: теперь главное — не подвести Кэсси Рэйвен. Наконец Флайт услышала вздох начальника на другом конце провода.

— Хорошо, Филлида. Думаю, вы это заслужили. К вашему счастью, Стив только что ушел в отпуск по уходу за ребенком, так что можете продолжать расследование. Однако, конечно, особо не высовывайте нос. Если вы обнаружите что-то, то докладывайте напрямую мне.

Кэсси возвращалась домой после встречи с Флайт. Вдруг она услышала звук — пришло сообщение от Карла. Наконец-то. Карл наверняка слышал о вторжении в морг, поэтому Кэсси Рэйвен немного на него обижалась — Карл не позвонил и не спросил о ее состоянии. Даже сейчас его сообщение было загадочно лаконичным: «Я нахожусь в Хоули. Мне нужно с тобой поговорить».

До паба было пять минут езды. Девушка увидела Карла, сгорбившегося над кружкой на террасе на крыше. Она поняла — что-то не так.

— Карл, что случилось?

Кэсси увидела, как молодой человек отвел взгляд. Это ее смутило.

— Знаешь, меня всегда поражало, насколько ты предана работе, — задумчиво произнес Карл. — Я имею в виду, тебя же и впрямь необычайно волнует эта работа?

Он, казалось, не собирался подшучивать. Кэсси слегка кивнула и едва заметно пожала плечами. К чему все это?

— Вот, например, твои разговоры с трупами. Раньше я думал, это несколько… странно. Потом до меня дошло. Ты все еще видишь в них людей, а не просто трупы.

Кэсси на мгновение потрясенно замерла. Впрочем, они с Карлом работали вместе уже больше года, и молодой человек неизбежно мог услышать ее болтовню со своими «подопечными». Кэсси Рэйвен понимала — Карл хотел сказать нечто большее и избавиться, таким образом, от ответственности.

— Кэсси, понимаешь — мы с тобой разные. У меня нет твоей… преданности. Для меня это всего лишь работа.

— Карл, если ты беспокоишься о кардиостимуляторе, который ты не заметил…

Он сделал большой глоток пива.

— А ты знаешь, сколько денег я положил в игровой автомат до того, как написал тебе? — его голос дрожал от отвращения.

— Шестьдесят фунтов. Я их спустил, — сказал он и потянул за цепочку невидимого унитаза.

— Оуэн сказал, что ожидает полдюжины гостей, — сообщил Лука. — Он говорит, что Джеральдина всегда хотела скромные семейные похороны.

— Вот ублюдок! — взорвалась Кэсси. — Она была настоящим преподавателем! Эта женщина учила сотни людей, и я знаю — она хотела бы видеть их там.

Едва Кэсси вошла в морг, позвонил Лука и сообщил последние подробности похорон миссис Э. Их назначили на среду, на четыре часа дня — всего через два дня — в крематории Голдерс-Грин.

Кэсси Рэйвен попыталась сосредоточиться на работе, но не могла оторвать взгляда от часов. Девушка следила за неумолимым движением секундной стрелки и знала, что через какие-то сорок восемь часов тело миссис Э. превратится в несколько горстей пепла и костей.

Сдержит ли Филлида Флайт обещание? Или Кэсси зря ей доверяет?

Впервые в жизни работа была для Кэсси Рэйвен скорее рутиной, чем привилегией. Она едва обменялась парой слов с временщиком, который пришел подменить Карла, якобы заболевшего. Девушка все так же представляла Карла на мотоцикле. В ее воображении он мчался по автостраде в изгнание, куда-то в глушь. Каждая деталь похоронной рутины служила горьким напоминанием об их смешках, стонах по поводу бюрократии, дурацких шутках… Воспоминания, которые навсегда осквернило предательство Карла.

По громкой связи из офиса донесся голос Деборы — звонила сержант Флайт.

— А вы знали, что у Джеральдины Эдвардс был мужчина? — отчеканила Флайт без всяких предисловий.

— Бывший мужчина. Точнее — бывший жених.

— Могу я спросить, почему вы не поделились этой информацией? — произнесла сержант резким ледяным тоном.

— Гм… Они давным-давно расстались.

— Не имеет значения. Его следовало допросить.

— Зачем?

Флайт раздраженно фыркнула и заметила:

— При любой необъяснимой смерти обычно допрашивают супруга или любовника.

— Вы должны были допрашивать не его, а Оуэна, — запротестовала Кэсси. — Кристиан пришел в ярость, узнав о смерти миссис Э.

Последовала пауза.

— Хотите сказать, что вы виделись с этим человеком?

Ууупс.

— Да, и после пяти лет общения с людьми, потерявшими близких, я знаю, когда кому-то на самом деле больно.

— Понятно. И скольких убийц, интересно, вы допросили? — Флайт роняла слова, как пули.

— Ну, послушайте меня! Я Вам говорю — Кристиан не знал, что миссис Э. умерла, — утверждала Кэсси Рэйвен, зная, что у нее сохранился снимок с пораженным Кристианом. — Он чуть не потерял сознание, когда я сообщила ему эту печальную весть. Он никак не мог притвориться.

— Ваша вера в интуицию весьма обнадеживает.

Сарказм сержанта Флайт возмутил Кэсси. Она парировала:

— Почему тогда вы не охотитесь за Оуэном? Он единственный может заработать миллионы на смерти матери. Похороны уже послезавтра!

— Боюсь, вам придется предоставить расследование мне, — жестко заметила Флайт. — Прямо сейчас мне потребуются контактные данные этого Кристиана и все, что вы знаете об их отношениях с покойной Джеральдиной Эдвардс.

Повисла долгая пауза.

— Послушайте, Кэсси, — Флайт сделала колоссальное усилие и смягчила тон. — Если хотите, чтобы я вела дело по всем правилам, то вы должны мне помочь.

Кэсси знала — у нее нет выбора. Она должна все рассказать сержанту Флайт, иначе та просто бросит дело. Через десять минут девушка повесила трубку. В дверном стекле неприятно замаячила болтающаяся бахрома на манжете смуглого Арчи Каффа, а над ней — темно-синий пиджак. Девушка с болью подумала, какими бы взглядами они могли сейчас обменяться с Карлом.

— Доброе утро, Кэсси.

— Привет, — пробормотала Кэсси Рэйвен и повернулась к Каффу спиной. Мгновение спустя девушка увидела, что Арчи Кафф все еще стоит там, как идиот.

— Я хотел извиниться, — сказал молодой человек и откашлялся. — На днях я не смог найти причину смерти в этом ДТП. Я про парня с переломом позвоночника.

Она кивнула. Кэсси вспомнила, что Кафф не смог опознать сломанную шею, которая и погубила Джордана, мальчика-гонщика.

— Я просто хотел сказать, с моей стороны было так… самонадеянно не спросить вашего мнения. Наши профессора всегда говорят, насколько важно спрашивать мнение специалистов. Я понимаю, что вы, люди, знаете свое дело…

Вы, люди…? Как бы хотелось Кэсси видеть рядом с собой Карла.

— Я имею в виду, вы видели сотни, если не тысячи тел — больше моего, и ассистировали на бесчисленных экспертизах. Вы были правы по поводу случая с анафилактическим шоком. Профессор Аркулус очень высоко о вас отзывался. Он даже сказал, вы — primus inter pares, то есть…

— Первая среди равных.

Выражение лица Каффа напомнило его собеседнице одну из любимых бабушкиных польских поговорок: «как у собаки, которой показали карточный фокус».

— Я немного изучала латынь, — равнодушно объяснила Кэсси Рэйвен. — Ладно, почему тогда вы сами этого не сделали? Хотите знать мое мнение?

Арчи Кафф изумленно уставился на девушку — вероятно, эта часть отсутствовала в «сценарии извинений», которому его учили в Харроу.

Молодой человек провел рукой по рыжей шевелюре и, гримасничая в потолок, сказал:

— Наверное потому, что я первый раз работаю в морге. Если быть честным… я чувствую себя немного не в своей тарелке.

Вау. Достойное признание от мистера «Повелитель Вселенной».

— Извинения приняты, — сказала девушка и отвернулась, возвращаясь к работе.

— Держите, — произнес Кафф. Он порылся в сумке и достал бутылку «Шопена» — безумно дорогой польской водки. Кэсси ее очень любила. — Мир! Я спросил Дугласа, какой алкоголь вы предпочитаете.

Кэсси взяла бутылку. Арчи Кафф улыбнулся ей. Кэсси не выдержала и улыбнулась в ответ. Возможно, она ошиблась насчет Арчи Каффа.

Следующие два часа молодые люди дружно работали над списком по судмедэкспертизе и даже обменялись странной шуткой.

После ухода Каффа Кэсси восстановила в памяти разговор с сержантом Флайт. Получается, Кэсси зря молчала по поводу Кристиана? Она вдруг почувствовала неуверенность в своей интуиции. Разве она не поспешила отвергнуть Каффа и посчитала его высокомерным, но при этом была готова доверить Карлу свою жизнь?

Девушка решила позвонить Кристиану. Все-таки он имел право знать подробности о похоронах бывшей невесты.

Кристиан снял трубку после второго звонка.

— Я так рад, что вы мне позвонили. Можем ли мы встретиться сегодня вечером, на кофе или выпить? Ваше известие о Джеральдине ужасно меня потрясло, но… поговорить с кем-то, кто был ей близок… это придаст мне силы.

Кэсси приняла приглашение. Встреча с бывшим женихом миссис Э. лицом к лицу поможет девушке решить, были ли ее предчувствия в отношении него правильными.

Уходя, девушка миновала патрульную машину, теперь круглосуточно дежурившую у морга, и поймала себя на том, что обменивается улыбками с двумя полицейскими, сидевшими внутри машины. Первый раз в жизни вид полицейской формы заставил Кэсси Рэйвен почувствовать себя увереннее, а не занервничать.

Девушка направлялась домой. Чувство безопасности улетучилось и сменилось покалывающим шею ощущением, что за ней кто-то наблюдает. Кэсси вспомнила слова «ЗА МНОЙ СЛЕДЯТ» на зеркале в ванной миссис Э. Она бросила взгляд через плечо на улицу, но увидела лишь хорошо одетую женщину в темных очках, сосредоточенную на телефоне, и мужчину средних лет, выгуливавшего собаку. Кэсси нырнула в жилой комплекс, имевший лабиринтную планировку, которую она знала буквально наизусть, сделала несколько резких поворотов и, наконец, оказалась на глухой улице, которая должна была привести Кэсси к ее квартире.

Она знала, что это, вероятно, просто приступ паранойи после взлома, но после того, как девушка облила гангстеров формалином, лучше было не рисковать.

Флайт знала — найти хоть какие-то зацепки, и в идеале до того, как тело будет через два дня кремировано, было невероятно сложной задачей.

Кэсси Рэйвен ничуть не облегчила ситуацию, ведь она самовольно решила, что бывшего жениха Джеральдины нельзя считать подозреваемым! С другой стороны, не будь Кэсси столь упрямой, сержант Флайт никогда бы не возобновила расследование смерти, которую вполне можно было списать на несчастный случай.

Филлида Флайт вспомнила: несколько дней назад она подслушала, как один из детективов насмешливо назвал ее «королевой проигранных дел»» из-за нежелания Флайт прекращать дело Харри Хардвика. Сначала Филлида расстроилась, но вскоре обида на новых коллег уступила место чувству гордости за собственную целеустремленность. Может, у них с Кэсси даже есть что-то общее.

Расследование смерти Джеральдины Эдвардс заставило Флайт осознать — она все еще скучала по работе над делами, связанными с убийствами. Работа сержанта в отделе уголовного розыска делилась на две категории. Одна из них — бессмысленная работа. Например, Флайт провела множество бессмысленных часов в больнице, пока пыталась убедить подростков-гангстеров назвать имена тех, кто нанес им удар ножом. Другая — утомительная работа. За десять недель Филлида Флайт приняла не меньше дюжины заявлений от жертв мошенничества с кредитными картами.

Сержант оставила голосовое сообщение на мобильном Кристиана Макларена с просьбой перезвонить и начала поиск в интернете. На его сайте размещались фотографии архитектурных заказов — в основном безликих высоток в Восточной Европе. У Макларена был и профиль на сайте LinkedIn, подтверждающий слова Кэсси. Впрочем, Флайт все равно хотела получить побольше информации о прошлом Кристиана Макларена до того, как допросит его.

Филлида проверила в Facebook страницу лучшей подруги Джеральдины и преподавательницы Мэдди О’Хары и позвонила по номеру, который ей дала Кэсси. Флайт сказала, у нее есть несколько вопросов перед закрытием дела о смерти. Мэдди подтвердила натянутые отношения Джерри с Оуэном и без особых уговоров повторила то же, о чем упомянула и Кэсси. Ее подруга, похоже, боялась чего-то или кого-то незадолго до своей смерти.

— Что вы можете рассказать о сайте знакомств, на котором вы обе были зарегистрированы, и где Джеральдина впервые встретила Кристиана?

— «Оушен»? Ну, я могу вам сказать, этот сайт — не дешевка! — задумчиво произнесла Мэдди. — Джерри называла этот портал «обнадеживающе дорогим». Они казались весьма профессиональной организацией.

— Насколько «Оушен» отвечал нормам безопасности? Они проводили какие-то проверки личности?

— Да. Меня удивило, насколько тщательно нас проверили. Если честно, все это было немного неприятно…

«Оушен» ничем не напоминал низкооплачиваемый дрянной сайт, который был бы уязвим для мошенников со свиданиями, но кто его знает…

— И последнее. У Джеральдины не было смартфона. К тому же я не могла найти компьютер в ее доме. Как она вышла в интернет? — поинтересовалась сержант Флайт.

— У Джеральдины точно был ноутбук. Я отдавала ей свой старый. Он справлялся с основными задачами.

На сайте «Оушен» сержанта соединили с помощницей управляющей. Девушка, судя по голосу, очень хотела помочь, но потом Флайт попросила информацию о регистрации Макларена и детали его профиля. Помощница категорически отказалась что-то озвучивать без разрешения управляющего директора Люси Холлиуэлл, которая находилась «на совещании».

После нескольких дней звонков по телефону и обмена письмами Флайт, поскольку у нее совершенно не было времени, решила появиться в компании и переступить порог кабинета этой женщины. Вид полицейского иногда служил мощным средством убеждения.

Штаб-квартира «Оушена» занимала первый этаж офисного здания шестидесятых годов, расположенного в северной части Тоттенхэм Корт Роуд. Спустя несколько минут после прибытия Филлида уже сидела в конференц-зале с чашкой кофе. Ей не пришлось долго ждать прихода Люси Холлиуэлл. Та только закончила разговор по мобильному. Привлекательная женщина лет сорока, на ней были безукоризненные широкие черные брюки и бирюзовый джемпер с короткими рукавами, а на шее висело дорогое украшение наподобие талисмана.

— Извините за задержку, — сказала управляющая. — Надеюсь, вас чем-то заняли? — Люси хорошо владела словом и излучала ауру безмятежной властности.

— Я расследую внезапную смерть одной из ваших клиенток.

— Очень жаль, — брови Холлиуэлл попытались, но не смогли изогнуться; видимо, сказался ботокс.

— Она познакомилась с мужчиной через ваш сайт знакомств. Мне необходимо выяснить, какие процедуры безопасности проходят клиенты «Оушена».

— Мы предпочитаем называть себя сервисом отношений класса «премиум», — мягко поправила сержанта управляющая. — Мы как раз устраиваем серьезнейшие проверки. Каждый человек, подавший заявку, должен предоставить справку о банковском счете и дать согласие на прохождение проверки личности, включая род занятий.

— Но решительные мошенники могут найти способ обойти проверки?

Холлиуэлл слегка улыбнулась и покачала головой.

— Наша система гарантирует — пользователи «Оушена» точно знают, с кем именно они общаются.

— Ваша целевая аудитория — профессионалы среднего возраста?

Женщина — управляющая утвердительно кивнула.

— Послушайте, но ведь это и должно сделать их привлекательной мишенью для онлайн-мошенников, — предположила Флайт. — У молодых людей обычно нечего красть.

— Люди выбирают нас, поскольку знают об этом риске и хотят свести его к минимуму.

Флайт заметила, что облицовка стола в переговорной откололась по краям, а некогда модные обои то тут, то там поднимались в швах. Чрезвычайная безопасность, очевидно, обходилась «Оушену» недешево, и компания искала любые способы сокращения расходов. А не были ли уверения Холлиуэлл просто корпоративной болтовней?

— Любопытно узнать, скольких претендентов вы отвергаете? — осторожно спросила сержант Филлида Флайт.

Неестественно гладкое лицо Люси Холлиуэлл окрасила вспышка раздражения.

— Не такое уж большое количество. Но именно потому, что наши хитроумные протоколы безопасности отпугивают мошенников.

Пробиться через самодовольную корпоративную чушь управляющей было не легче, чем попытаться разбить стекло пластиковой ложкой. Флайт раскрыла блокнот.

— Мне нужны подробности о вашем бывшем члене Кристиане Макларене, а также данные о его онлайн-общении на сайте, — строго заявила женщина.

— Я уверена, вы знаете, вся эта информация скрыта по закону о защите персональных данных, — заметила Холлиуэлл с улыбкой сожаления. — Для получения доступа потребуется официальное заявление.

Флайт выдержала взгляд управляющей и парировала:

— Я уверена, вы понимаете, что у нас не будет никаких трудностей с официальным заявлением, если придется идти этим путем.

Холлиуэлл постучала блестящим ногтем по столу. Она не сводила глаз с Флайт.

— Хотите сказать, этот Макларен — подозреваемый в вашем расследовании?

Сержант Флайт колебалась.

— Речь идет об одном из направлений расследования.

Холлиуэлл слегка приподняла бровь. Она не поверила сержанту.

Филлида мысленно выругалась: приближались похороны Джеральдины Эдвардс, и женщина не хотела тратить время на подачу заявления в соответствии с законом «О регулировании следственных полномочий». Сержант наклонилась и заговорила уже другим, доверительным тоном:

— Мошенничество в сфере знакомств привлекает большое внимание прессы. Если мы обнаружим, что мошенник нашел лазейку в ваших системах… хорошо бы было иметь возможность сказать, что мы с самого начала полностью сотрудничали с вами.

Флайт ощутила собственный пульс: она очень редко использовала завуалированные угрозы.

Кончик языка Люси Холлиуэлл на мгновение показался между обнаженными губами.

— Я абсолютно уверена в целостности наших протоколов безопасности, — отметила женщина. — Впрочем, в качестве компании мы обязаны со всей серьезностью рассматривать любые запросы правоохранительных органов.

Флайт пришлось стиснуть зубы, чтобы не улыбнуться.

В тот же вечер она появилась на роскошном приеме в модном клубе «Шордич», где Кристиан предложил им встретиться. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке, причем не из-за пирсинга, а из-за того, что ей пришлось прийти прямо с работы в джинсах и футболке.

Кэсси Рэйвен направили вверх по стеклянной лестнице в мезонин. Кэсси ощутила еще больший дискомфорт, когда прошла мимо спускающейся женщины. Женщина была в темных очках, стильно одетая — от бархатной шапочки до сливовых лакированных сапог Doc Martens. Она бросила на Кэсси Рэйвен короткий косой взгляд, и та почувствовала, словно ее осудили и сочли недостойной этого места.

— Что-то вы рано! — заметил Кристиан. Он поднялся навстречу Кэсси.

— Извините, мне удалось уйти быстрее, чем я думала.

— Не извиняйтесь. Очень рад вас видеть.

Кристиан сохранял неплохую физическую форму, но Кэсси потрясло, каким изможденным он выглядел относительно их последней встречи. Перед мужчиной стоял наполовину полный стакан с коктейлем, а напротив — пустой стакан, если не считать ломтика лимона.

— Надеюсь, я ничему не помешала? — спросила Кэсси.

— Нет-нет. Просто скучная деловая встреча, которая уже прошла.

— Отличное место, — произнесла девушка, когда официант принял ее заказ. Кэсси Рэйвен оглядывала кирпичный интерьер, похожий на пещеру и слабо освещенный тысячами крошечных лампочек, свисающих гроздьями сверху.

— Это ведь старая церковь, правильно?

— Да. Мы часто приходили сюда. Джеральдина и я, — на его губах появилась улыбка. — Она называла это место своим «дерьмовым наследством».

Идеальный повод возобновить версию Кэсси о том, что у миссис Э. мог быть ребенок до того, как она вышла замуж.

— Не знаете, Джеральдина Эдвардс собиралась оставить все свои деньги Оуэну?

— Я всегда так думал. Не то чтобы мы когда-то обсуждали смерть… — мужчина шумно выдохнул. — С чего бы? Она могла прожить еще лет тридцать, а то и больше, — Кристиан повернул стакан на бумажной подставке. — А почему вы спрашиваете?

— Мне просто интересно, говорила ли она когда-нибудь о другом своем ребенке — девочке, которая родилась еще до Оуэна?

Мужчина выглядел озадаченно.

— Она никогда не говорила мне об этом.

Сегодня Кристиан был без очков, и это придавало ему еще большую… уязвимость. Выражение лица мужчины напомнило Кэсси о Морисе, пожилом джентльмене, который пришел посмотреть на жену в ночь взлома.

— Извините, что вмешиваюсь. Наверное, вам было тяжело узнать о смерти Джеральдины именно таким образом.

Кристиан медленно кивнул и так сильно ущипнул себя за нижнюю губу, что Кэсси Рэйвен увидела, как она побелела.

— Вы, должно быть, догадались, что я еще не совсем ее забыл. Если честно, я все еще думал… надеялся… что мы могли бы снова быть вместе. Самое трудное — думать, что если бы мы остались вместе, она еще могла бы жить. То есть… я мог бы предотвратить ее гибель.

Кристиан сказал это так, словно действительно верил, что мог бы спасти Джеральдину Эдвардс. Своего рода магическое мышление, которое Кэсси часто замечала у тех, кто недавно потерял близких.

— «Жизнь — словно ускользающая тень», — сказал мужчина сам себе.

— Шекспир?

— Да, «Макбет».

Манера Кристиана говорить, возможно, предполагала обучение в частной школе, и все же девушка уловила что-то чрезвычайно осторожное в его произношении некоторых слов. Поэтому его нынешний акцент мог быть не тем, с которым он вырос.

— Где вы родились? — Кэсси заметила удивленный взгляд Кристиана и добавила: — Извините, мне не следует быть такой любопытной.

— Нет-нет, все в порядке, — мужчина улыбнулся и поднял руку. — Я родился на другом берегу реки, в Брикстоне. Задолго до того, как туда въехали хипстеры.

— Ваши родители все еще живут там?

Кристиан отхлебнул из стакана и ответил:

— Я никогда не знал своего отца, а мать умерла, когда мне было тринадцать. Она была алкоголичкой.

— Очень жаль. У вас есть братья или сестры?

— Есть сестра, — мужчина нахмурился и посмотрел в стакан.

— Вы близко с ней не общаетесь?

— Раньше мы были… очень близки, — произнес Кристиан и продолжил с нежностью: — Нас обоих взяли под опеку, как это шутливо называют. Мне тогда было девять лет. Нас помещали в разные приемные семьи, но мы все время убегали. В конце концов нам разрешили остаться в детском доме. Мне нравилось иметь маленькую сестренку.

— А теперь?

— Мы… поссорились.

На лице Кристиана возникли сразу несколько эмоций — очевидная привязанность к женщине боролась с раздражением или даже гневом.

— Но ведь семья — это навсегда, не правда ли?

Кэсси было невыносимо думать, что мужчина переживает свое горе в одиночестве.

— Я единственный ребенок в семье и отдала бы все, чтобы иметь сестру или брата.

Кристиан взял палочку для коктейля и начал, очевидно бессознательно, катать ее между указательным и средним пальцами. Он вращал палочку плавными движениями. Это был трюк, которому Кэсси часами пыталась научиться у подруги в конце восьмого, математического класса, но безуспешно.

— Теперь я не могу перестать думать о смерти Джеральдины, — продолжил мужчина. — Тем более у вас столько сомнений. — Я этого не вынесу… Еще хуже, если это не просто кошмарный несчастный случай. — Кристиан прошептал: — Мне отвратительна сама мысль о том, что кто-то мог ее убить.

Кэсси Рэйвен коснулась его руки, поскольку чувствовала себя виноватой в его измученном выражении лица.

— Послушайте, Кристиан, нет ни малейших оснований это предполагать.

— А ведь у вас явно есть подозрения. Как думаете, полиция расследовала должным образом случившееся?

Значит, Флайт еще не выходила на связь. Должна ли Кэсси предупредить Кристиана? Девушка буквально разрывалась на части: хотя они с бывшим женихом миссис Э. едва знали друг друга, скорбь, которая их объединяла, заставляла Кэсси Рэйвен ощущать определенную близость к молодому человеку. Переметнуться на сторону полицейских было нелегко. Подтолкнув Флайт к расследованию смерти миссис Э., девушка просто не чувствовала себя вправе вмешиваться в процесс следствия.

— А что по анализам крови? Нашли ли они что-то настораживающее? — продолжал спрашивать мужчина.

— Нет, ничего.

Кристиан опустил глаза. Кэсси задалась вопросом, уловила ли она в его взгляде что-то новое — вроде проблеска облегчения.

— Джеральдина ведь никогда не употребляла наркотики?

— Боже правый, нет! — весело и, похоже, искренне ответил мужчина. — Если только не считать за таковые хороший скотч и сигареты.

— Послушайте, Кристиан, каждый день происходят десятки несчастных случаев. Я, наверное, просто переоцениваю произошедшее, ищу причину… — девушка остановилась, тщательно пытаясь подобрать нужные слова. — Потому что я не могу смириться с тем, что никогда больше ее не увижу.

Кэсси вновь заметила бурю эмоций на лице Кристиана: страх, что кто-то убил женщину, которую он любил, и надежду, что смерть и впрямь была несчастным случаем. Казалось, на мгновение победила надежда.

На следующее утро Кэсси шла на работу. Она опустила голову под холодным косым дождем и погрузилась в мысли о похоронах миссис Э. Вдруг девушка чуть не врезалась в человека. Крупный лысеющий мужчина, вынырнувший из тени железнодорожного моста, чьи очертания она сразу узнала.

— Это ведь ты раскидала по Фейсбуку информацию о похоронах моей матери?

Оуэн слегка покачнулся на носках.

На самом деле Мэдди опубликовала подробности похорон, которые должны были состояться на следующий день, но Кэсси поняла, что ее, вероятно, пометили в посте. Именно это и позволило Оуэну узнать в ней девушку из морга.

— Я с самого начала знал, что в тебе есть что-то странное.

Оуэн приблизил свое лицо к ее. От него тошнотворно пахло алкоголем. Видимо, мужчина напился еще утром.

— Гробовщики говорят, что заберут тело только сегодня. А теперь мне звонят из полиции и задают кучу вопросов, — продолжил Оуэн.

Мужчина ткнул пальцем девушке в лицо и едва не дотронулся до нее.

— Я не и-ди-от. Я знаю, ты сеешь смуту. Поняла?

Из-за подавленного насилия, исходившего от него, по коже Кэсси побежали мурашки.

— Разве не приятно, что так много людей хотят прийти и отдать последние почести вашей матери? — спросила девушка спокойнее, чем на самом деле себя ощущала.

— А тебе-то какое дело? Ты была всего лишь одной из ее чертовых учеников. — Кэсси почувствовала, как капля слюны упала ей на веко. — У нее никогда не было времени на собственного сына, но, о да, она любила своих учеников.

— Мы любили ее, и не беспричинно. Она заслужила любовь.

— О, ее и впрямь любили, — его лицо стало уродливым. — Отвратительно. Женщина ее возраста…

Кэсси почувствовала прилив ярости.

— Если вы имеете в виду Кристиана, то я рада, что она нашла любимого человека. Почему вы не смогли обрадоваться этому?

Оуэн навис над Кэсси Рэйвен, и она приготовилась к удару, но вместо этого мужчина сердито затих.

— Почему она меня не любила? — неожиданно жалобно спросил мужчина, словно Кэсси могла знать. — А она ведь не любила. Я всегда был недостаточно хорош для нее, недостаточно умен.

Кэсси посмотрела на пъяницу, который жалел сам себя. Миссис Э. не терпела дураков. Может, она не была сочувствующей матерью, и сын не соответствовал ее высоким стандартам?

Кэсси Рэйвен хотела поймать взгляд Оуэна. Она произнесла:

— Когда теряешь близкого человека, чувства могут быть чересчур сильными. Многие вещи в этом случае кажутся преувеличенными. Я уверена, Джеральдина любила вас.

Оуэн посмотрел на Кэсси сверху вниз, будто забыл о ее присутствии.

— Слушай, — угрожающе скомандовал он. — Не суй свой нос в те вещи, которые не понимаешь, — мужчина замолчал, прищурился и оценивающе оглядел Кэсси Рэйвен с головы до ног. — Я видел, ты шныряла вокруг дома моей матери в тот день, когда я сюда приехал!

Мерзкая улыбка расползлась по его лицу, как будто Оуэна только что осенило.

— И это ты была на днях в ее доме? Да? — закричал мужчина. — Мне показалось, я видел незнакомый мобильный телефон, но когда вернулся, он уже исчез.

Кэсси покачала головой:

— Вообще не знаю, о чем вы говорите.

Она почувствовала, как ее лицо становится ярко-красным. Девушка представила, как поднимает телефон с кровати.

Оуэн, казалось, расслабился и торжествовал.

— Потому-то и задняя дверь была открыта. Уборщица клялась, что оставила ее запертой. — Мужчина ткнул толстым пальцем в нескольких миллиметрах от ее лица. — Теперь слушай меня. Держись-ка подальше от моего бизнеса. Ясно? А не то скажу полиции, что ты вломилась в мой дом, и заставлю их снять отпечатки пальцев с этого места.

— По-моему, вы меня с кем-то путаете, — сказала девушка и начала пятиться назад. А чуть позже Кэсси повернулась и пошла прочь очень быстро, но не переходила на бег.

Оуэн не двинулся с места, а только крикнул:

— Завтра на похоронах я прикажу тебя вышвырнуть!

Девушка побежала по дорожке к моргу. Она чувствовала, как сильно колотится сердце. Кэсси забежала внутрь и набрала номер Флайт. Она все еще тяжело дышала.

Ее большой палец завис над кнопкой вызова. С одной стороны, Флайт должна знать, что за человек Оуэн и какой инцидент только что произошел между ним и Кэсси. С другой, Кэсси поняла, что сын покойной Джеральдины Эдвардс едва не ударил ее и почти пригрозил насилием. В любом случае теперь у него были все козыри на руках: если Оуэн сообщит о взломе на Патна-Роуд, полицейские найдут свежие отпечатки пальцев Кэсси Рэйвен по всей спальне миссис Э. Отпечатки пальцев, которые находились в их базе данных с момента ареста семнадцатилетней Кэсси за хранение наркотиков. Обвинение во взломе и проникновении в чужое жилище означало бы не только конец ее карьеры, но и срыв расследования Флайт, разрушающий последний шанс спасти тело покойной преподавательницы от кремации.

У Флайт было примерно столько же времени на «интуицию», сколько и на гороскопы. Инстинкт не заменял доказательств, мотива и подозреваемых. Она не откажется от дела Джеральдины Эдвардс, даже если ее тело, которое и было единственной потенциальной уликой, завтра должно сгореть в огне. Конечно, кремация сама по себе не положит конец расследованию, однако скоро инспектор Бэллуэер встанет у нее над душой.

Сержант толкнула дверь в комнату для допросов номер четыре. Оуэн поднялся на ноги и протянул ей руку. Он не оставил Флайт иного выбора, кроме как пожать ее в ответ.

— Приятно познакомиться, сержант.

Филлида боролась с желанием вытереть ладонь о брюки. Она села прямо напротив него.

— Это не займет много времени? — наигранно учтиво спросил Оуэн, и заискивающая улыбка расплылась на его щеках, покрытых тонкими прожилками. — Как вы понимаете, у меня куча дел из-за завтрашних похорон.

Флайт задумалась — а не было ли тревоги в его словах? Вдруг Оуэн опасался, что похороны могут быть прерваны? Сержант всегда с трудом улавливала чужие «подсказки». Все ее успехи в полицейской работе сводились к логике и сношенным ботинкам.

— Да, надеюсь, не слишком долго, мистер Эдвардс. Я просто пытаюсь связать все воедино для отчета.

— Мы же знаем, в смерти моей матери нет ничего странного?

Валлийский акцент Оуэна «ломал» слова в середине: стран-ного.

— Ничего странного из того, что нам известно.

— Офис дал добро на похороны после того, как патологоанатом предоставил отчет.

— Верно, — Филлида Флайт холодно взглянула на Оуэна. — Впрочем, поскольку смерть вашей мамы была неожиданной, мы бы не хотели ничего упустить. — Сержант пролистала записи. — Уборщица Имельда сказала, что у Джеральдины был личный компьютер. Он пропал из дома.

— Я думал, безопаснее всего будет забрать оттуда все ценное, — улыбка Оуэна начала увядать. — У вас ведь есть наркоманы и им подобный сброд, переезжающий в Лондон в пустые дома.

Флайт ощутила запах несвежего алкоголя.

— А мобильный телефон миссис Эдвардс?

— Я… Я его выбросил. Он был старым.

— Понятно. Где сейчас ее компьютер?

— Почему вы спрашиваете?

При каждом вопросе выражение лица Оуэна менялось.

— Содержимое ее компьютера может дать нам важную информацию. Например, с кем Джеральдина общалась в дни, предшествовавшие ее смерти. Или настолько ли плохими были отношения между матерью и сыном, что у нее были все основания его бояться.

Оуэн обвел взглядом комнату.

— Я стер жесткий диск и отнес его на свалку.

— Получается, вы быстро изменили мнение о ценности этих предметов, — Филлида добавила в свой тон нотку холодной серьезности. — Я должна предупредить вас: уничтожение всего, что может дать следователю информацию, имеющую отношение к смерти вашей матери, до начала расследования, является преступлением.

Флайт понимала, что это пустая угроза: дознание было по большей части формальностью и проводилось лишь потому, что вскрытие не выявило окончательной причины смерти. Тем не менее не мешало бы держать Оуэна на взводе.

— Полагаю, ваша мама оставила завещание?

— Оно подано в адвокатскую контору. Все нормально.

— Агент по недвижимости говорит, что вы продаете дом с отдельным земельным участком, — сержант подняла бровь. — Должно быть, по высокой цене. Вы — единственный бенефициар?

— Да, конечно, — мужчина выпятил подбородок. — Ну, а кому еще она могла его оставить?

Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул офицер в форме.

— Извините за беспокойство, сержант. Есть сообщение от человека, с которым вы пытались связаться.

Сотрудник протянул сержанту листок бумаги с текстом: «Звонил Кристиан Макларен. Он будет рад встретиться с вами завтра утром. Макларен оставил вам голосовое сообщение».

Это сообщение напомнило Флайт замысловатый текст Кэсси Рэйвен, который та прислала ей незадолго до интервью: «Спросите Оуэна Эдвардса, как он относился к сексуальной жизни своей матери». К неудовольствию Филлиды, Кэсси не дала никаких объяснений, почему эта линия может оказаться плодотворной, но Флайт и раньше недооценивала дедуктивные способности девушки.

— Перейдем к личной жизни вашей мамы, мистер Эдвардс. Вы ладили с ее женихом, Кристианом Маклареном?

— Бывшим женихом, — отрезал Оуэн. Цвет его лица, сначала румяный, приобрел более темный оттенок.

— Можно ли сказать, что вы друг другу не нравились?

— Я едва знал этого человека!

Ответ политика, то есть полное отсутствие ответа.

Филлида Флайт спросила:

— Я слышала, однажды ему пришлось выпроводить вас из дома после вашей ссоры с Джеральдиной?

Глаза Оуэна сузились, и на долю секунды сержанту показалось, что он сейчас взорвется.

— Это было просто… глупое недоразумение, — выпалил он.

— Что вы думаете по поводу любимого человека вашей покойной матери?

Лицо Оуэна дрогнуло. Он явно пытался взять себя в руки.

— Я называю это состояние «безумием среднего возраста». Должно быть, тут виноваты гормоны.

Кэсси все утро словно на автомате выполняла свою работу. Она постоянно смотрела на часы. Их бессердечные стрелки пожирали время. К вечеру придут гробовщики, чтобы забрать тело миссис Э., готовое к завтрашним похоронам.

К обеду Кэсси Рэйвен проверила телефон не меньше тридцати или сорока раз. Она надеялась получить сообщение от Флайт, но ничего не приходило. Наконец Кэсси все-таки получила текст. С обычной бесхитростной краткостью Филлида Флайт написала: «Нам нужно встретиться».

В кафе девушка обнаружила сержанта за угловым столиком. Ее белокурый шиньон был безупречен, как всегда, и ни единого волоска не упало на ее длинную и, несомненно, прекрасную шею. Кэсси подавила улыбку: может, Флайт никогда не распускала волосы.

Филлида холодно кивнула в знак приветствия.

— Я взяла вам эспрессо.

— О, замечательно. Спасибо.

Во время их последней встречи сержант едва не оторвала ей голову за то, что Кэсси Рэйвен не упомянула о существовании Кристиана Макларена, поэтому девушка решила вести себя как можно правильнее.

Кэсси села, и сержант молча подвинула ей что-то через стол — компьютерная распечатка, а именно запись старой системы входа в морг, вроде той, что сделала ее подозреваемой в краже тела Харри Хардвика.

— Я почти забыла, что просила у охранной компании записи о входе в морг за двенадцать месяцев, но тут пришел этот документ, — мрачно объяснила Филлида Флайт. — Не могли бы вы объяснить, что делали там посреди ночи в разное время в течение последних семи месяцев?

Кэсси чувствовала, как внутри все сжалось от подозрительного взгляда, который она вновь отметила в глазах Флайт, но девушка сумела искусственно равнодушно пожать плечами:

— Слушайте, я же сказала, что часто бываю на дежурстве, и иногда мне приходится уходить ночью.

— Вы остаетесь там на всю ночь? — Филлида Флайт указала на строки, выделенные в ее распечатке. — Есть три вопиющих случая: вы начинали смену днем и все три раза не возвращались домой.

Кэсси сложила руки на груди.

— Все знают, что старая система входа была ненадежной. Вот зачем нам понадобилась новая.

— Я, знаете ли, очень рискую, однако расследую смерть Джеральдины Эдвардс! — гневно вспыхнула Флайт. — И мне нужно знать, что вы не замешаны ни в чем противозаконном!

Их взгляды встретились. Кэсси поняла: если она хочет, чтобы сержант продолжила с ней работать, ей следует совершить решительный шаг. Она глубоко вздохнула и начала:

— Что ж. Помните тот безумно жаркий апрельский день? Девятилетний Оливер гулял с приятелями у канала и прыгнул на спор. Он попал в беду и утонул. Тело пришлось поднимать водолазам. Его мама Натали пришла посмотреть на погибшего сына как раз в мое дежурство. Натали — мать-одиночка. Оливер был ее единственным ребенком.

— Продолжайте, — произнесла Флайт почти шепотом.

— Мама просидела с телом Оливера весь день и до самого вечера. Позже к Натали присоединилась ее лучшая подруга. К десяти часам вечера мы обе пытались уговорить мать, убитую горем, пойти домой, поспать, а утром вернуться в морг, но Натали просто не могла заставить себя уйти.

Девушка бросила взгляд на Флайт, которая уставилась в свою кофейную чашку.

— В итоге все прояснилось. Оливер всегда боялся темноты, и мама не могла вынести мысли, что он лежит в одном из ящиков шкафа для хранения трупов.

Флайт невольно ахнула.

— Да, это все довольно неприятно, — добавила Кэсси. Она обратила внимание на выражение потрясения на лице сержанта. Девушка в который раз удивилась, насколько тонкокожей она была для должности полицейского. Вдруг Кэсси Рэйвен узнала этот взгляд: Филлида Флайт точно испытала невероятное горе и едва начала справляться с ним. Застыла на стадии отрицания.

— То есть вы… предложили этой женщине остаться с телом сына.

— Я сказала Натали, что спущусь в смотровую комнату и буду присматривать за телом мальчика, пока утром не придут гробовщики. С тех пор всякий раз, когда у нас в морге ночевал ребенок, проводить с ним ночь стало чем-то вроде рутины.

Вместо того чтобы поделиться правдой об этих ночах с Рейчел, Кэсси всегда говорила, что они с Карлом напились и она заснула на его диване.

— Значит, это напоминало бдение.

Кэсси Рэйвен кивнула. Она никак не могла разгадать выражение лица Флайт. Та взяла распечатку и положила обратно в сумку.

— Вы не собираетесь говорить об этом моему боссу? — спросила Кэсси.

— Конечно нет. Вряд ли это дело полиции.

Флайт ободряюще взглянула на Кэсси. Так обычно смотрят на друга. Кэсси поняла — в атмосфере между ними что-то изменилось.

Флайт разорвала пакетик с подсластителем, розовым, как леденец, под цвет ее идеально овальных лакированных ногтей, и вылила содержимое в чай.

— Получили фотографии, которые я вам раньше отправляла по почте?

— Гм, нет. Извините — не умею проверять электронную почту, — Кэсси порылась в сумке в поисках телефона.

— Они здесь, — сержант постучала по экрану телефона, прежде чем передать его девушке. — Для протокола — тот ли это Кристиан Макларен, с которым вы виделись?

Кэсси пролистала галерею фотографий и пожала плечами:

— Да, он. А что по поводу Оуэна? Вы поговорили с ним? Что думаете насчет сына Джеральдины Эдвардс?

— Нет никаких доказательств, что Оуэн сыграл хоть какую-то роль в смерти миссис Эдвардс, — в голосе Флайт вновь послышались раздраженные нотки.

Кэсси даже почувствовала разочарование от того, что ей не удалось продвинуться вперед.

— Есть улики, нет улик, но вы же ему не доверяете.

Флайт слегка фыркнула, однако признала:

— Он мне не нравится, но одна лишь мысль, что кто-то — подонок, не имеет большого веса в Королевской прокуратуре.

— Вы должны знать о нем еще кое-что, — добавила Кэсси Рэйвен.

С риском для себя она сообщила отредактированную версию того, как Оуэн в то утро устроил ей засаду.

Флайт выпрямилась и спросила:

— Он прикасался к вам или угрожал каким-то другим способом?

— Нет. Он сказал мне нечто странное: «Не суйте нос в то, чего вы не понимаете».

— Что он мог иметь в виду? Есть варианты?

Кэсси отрицательно покачала головой.

— Может, он просто имел в виду сложные отношения с матерью? — настаивала Филлида Флайт.

— Даже и не знаю.

Увидев, как на лице Флайт вновь появилось выражение покорности судьбе, Кэсси испугалась, что она вот-вот все испортит.

— Должны же мы сделать хоть что-то, — почти взмолилась Кэсси.

— Я пыталась, Кэсси, ну, правда, пыталась, — Флайт сложила бумажную салфетку. — Очень жаль, но у меня еще куча других дел.

Кэсси вспомнила свой взлом на Патна-Роуд и находку в принтере миссис Э. — запись о браке, заключенном пару лет назад между таинственным Барри Деннисом Ренвиком и Джулией Джеральдиной Торранс.

— Послушайте-ка. А вдруг Джеральдина родила ребенка еще до своего замужества и была вынуждена отдать его на усыновление? — спросила Кэсси Рэйвен. — Если бы миссис Эдвардс начала искать потерянного ребенка, — продолжила она, — и попыталась установить с ним связь, то Оуэн мог испугаться. Может, он волновался, что мать собирается изменить завещание и сын останется ни с чем.

Флайт чуть удивилась.

— У вас, я полагаю, есть доказательства относительно этого плана — лишить Оуэна наследства в пользу непризнанного ребенка? Вы, знаете ли, не можете просто так выбрать преступника и придумать какой-нибудь фантастический мотив, который подходит по всем статьям.

— Circulus in probando, — пробормотала Кэсси себе под нос.

— Простите?

— Недостаточный аргумент.

Кэсси Рэйвен попробовала покрутить чайную ложку между пальцами. Впрочем, ей не удалось повторить трюк Кристиана.

— Вы сказали: «отдали ее на усыновление», — глаза Флайт сузились. — А откуда взялась эта теория?

«Вот черт», — подумала Кэсси.

— Я нашла кое-что в доме миссис Э. на Патна-Роуд. Я ездила туда с агентом по недвижимости. Притворялась, что хочу купить жилье.

Девушка надеялась, что это прозвучало хотя бы наполовину правдоподобно. Флайт недоверчиво взглянула на Кэсси.

— Он позволил мне немного оглядеться, пока куда-то звонил. И я кое-что нашла — запись о браке, распечатанную с генеалогического сайта. Второе имя невесты — Джеральдина.

Их взгляды вновь встретились, и в результате долгого молчания, последовавшего за этим, было заключено молчаливое согласие. Флайт знала, насколько дерьмовой была история Кэсси о том, как она попала в дом Джеральдины Эдвардс, но не собиралась вызывать девушку на откровенность.

— Назовите мне имена, — отрезала сержант и вытащила блокнот.

— Спасибо, Филлида, — это имя казалось Кэсси неловким.

— Я проверю, но не слишком уж надейтесь, — Флайт подняла сумку и продолжила: — Вы знаете, что наиболее вероятное объяснение смерти Джеральдины — просто трагический несчастный случай? Уборщица сказала, что миссис Эдвардс упоминала о плохом самочувствии в ночь своей смерти.

— Неужели? В полицейском отчете об этом не упоминалось, а ведь они обычно делают такие записи.

— Да, — взгляд Флайт говорил сам за себя. — Джеральдина жаловалась на простуду и озноб. Отсюда и горячая ванная, и виски. Она даже взяла ужин в ванну.

Кэсси Рэйвен вспомнила о вскрытии и нахмурилась.

— В ее желудке не было еды.

— Кэсси, рядом с ванной лежал бутерброд с сыром, но она его не съела.

Кэсси задумалась. Взять бутерброд в ванну? Это было совсем не похоже на миссис Э., с ее любовью к кулинарии и к порядку. Даже печенье она бы сперва положила на тарелку и села бы за стол, чтобы съесть, но Кэсси Рэйвен знала — такие смутные сомнения не пробьют лед в отношениях с Флайт.

После этого разговора женщины избегали смотреть друг другу в глаза, и Кэсси кое-что поняла: после ее признания в ночном бдении с Оливером в их отношениях произошел тонкий, но фундаментальный сдвиг. Если бы не этот эпизод, вызвавший дружеские чувства, Кэсси Рэйвен могло и в голову не прийти признаться полицейскому в незаконном проникновении в чужой дом.

Кэсси вспомнила слова Юлия Цезаря, принявшего судьбоносное решение перейти Рубикон.

Alea iacta est.

Жребий брошен.

Лука согласился забрать тело миссис Э. после пяти вечера, в нерабочее время. Кэсси хотела подождать, пока все остальные разойдутся по домам, и остаться наедине с миссис Э., попрощаться с ней как следует и не бояться, что кто-то подслушает их «беседу».

Когда стрелки часов подползли ближе к пяти, к чувству страха присоединилась нервная дрожь, которую девушка обычно испытывала перед экзаменами.

Грохот открывающегося холодильника миссис Э. нарушил тишину, и Кэсси представила других дам и господ за стальными стенами, которые пробудились ото сна, чтобы попрощаться со своей уходящей спутницей. Кэсси Рэйвен переложила тело миссис Эдвардс, завернутое в белое, на носилки и расстегнула молнию на мешке с ним.

Ее лицо утратило часть объема, отчего казалось серьезней, чем при жизни, но все равно Кэсси узнавала прежнюю миссис Э. Девушка отчасти ожидала, что эти полуприкрытые глаза откроются в любой момент и попросят Кэсси изложить специальную теорию относительности.

— Объясните мне, что происходит, миссис Эдвардс. Что-то, способное отложить ваши похороны. Вы пытались найти дочь, и Оуэн узнал об этом? Считаете, это сын преследовал вас перед самой смертью? Или кто-то еще?

Кэсси больше минуты смотрела на восковое лицо. Она пыталась найти хоть какое-то объяснение словам Джеральдины «Мое время еще не пришло» и тому, почему Кэсси Рэйвен не встречалась со своей давней подругой и преподавательницей в течение последних двух недель. Однако девушка слышала лишь гудение гигантского холодильника и тиканье неисправной лампы над головой.

Знакомый гул снаружи возвестил о прибытии фургона Люка. Кэсси сунула руку в карман и достала что-то из халата. Девушка засунула аттестат по физике под тело миссис Э., на мгновение положила руку ей на плечо и медленно закрыла мешок для трупов.

Кэсси Рэйвен выкатила носилки из хранилища тел и покатила по коридору. На нее нахлынули воспоминания: миссис Э. беспомощно смеется после неудачного эксперимента в классе, ее возглас торжества по поводу результатов Кэсси на уровне А и выражение тихой гордости в темных глазах преподавательницы, когда Кэсси Рэйвен пересказывала какой-нибудь похоронный казус за кофе.

Кэсси резко остановилась, почувствовав, что задыхается и паникует. Она представила, что завтра в то же самое время ее давняя подруга и преподавательница исчезнет и превратится в несколько фунтов золы и пепла, но потом всплыло еще одно воспоминание: миссис Э. пишет на доске своей верченой рукой название «Первый закон термодинамики» и произносит слова «Материя не может быть уничтожена». Утешительное напоминание, что даже после того, как пламя поглотит ее тело, оно выживет в форме неделимых и неразрушимых химических элементов.

Миссис Э. словно говорила девушке, что все еще находится с ней и всегда будет.

У входной двери Лука заметил выражение лица Кэсси Рэйвен и только кивнул ей в знак приветствия. Он взял каталку из рук Кэсси и покатил ее к фургону. При этом вел каталку с необычной бдительностью и обходил выбоины на асфальте. Наконец Лука загрузил тело закрыл дверь и остановился. Он оглянулся на Кэсси, словно спрашивал у нее разрешения уйти. Она кивнула, и мгновение спустя фургон тронулся с места. Когда он остановился у выхода на улицу, Кэсси подняла руку на прощание.

— Пока, миссис Эдвардс, — пробормотала Кэсси Рэйвен. Машина скрылась за углом.

Кэсси шла домой. Она чувствовала себя измученной. Зазвонил телефон, и на дисплее появилось имя Кристиана.

— Завтра утром я встречаюсь с детективом, — сказал ей мужчина. — Она хочет поговорить со мной о Джеральдине.

— Мне очень жаль, что так вышло. Мне и впрямь следовало позвонить и предупредить, что я дала сержанту ваш номер телефона.

Кэсси чувствовала себя раздавленной. Они с Кристианом сблизились благодаря общей любви к миссис Э., и все же Кэсси Рэйвен понимала, в каком она долгу перед Филлидой Флайт, ведь Флайт сильно рисковала из-за расследования этого дела.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Получается, они решили, что смерть Джеральдины была подозрительной?

— Пока нет… но они собираются еще раз взглянуть на это дело.

Молодой мужчина не казался обеспокоенным из-за потенциального допроса, но его голос звучал как-то по-другому. Кэсси нырнула в дверной проем магазина, чтобы лучше его слышать.

— Возможно, сержант Флайт покажется вам немного… жестокой. Тем не менее я думаю, она хорошо выполняет свою работу.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь выяснить все подробности случившегося. Если кто-то обидел Джери, то он должен предстать перед правосудием. Это самое меньшее, что я в силах сделать.

Кэсси Рэйвен наконец-то поняла, что в Кристиане изменилось. Раньше она бы описала его как спокойного человека, то есть выбравшего путь наименьшего сопротивления. Теперь же его тон стал более решительным.

— Вы получили подробности о похоронах, которые я вам отправила? — спросила Кэсси.

— Да. Я очень надеюсь, что буду там… Кэсси, Вы должны знать: я любил Джеральдину.

— Я знаю…

— Я имею в виду, я действительно любил ее… Она изменила мою жизнь.

— И мою.

— Кэсси, могу я попросить вас об одолжении?

Девушка прижала трубку к уху.

— Если не приду на похороны, могли бы вы попрощаться с ней за меня?

Волосы на предплечьях Кэсси потрескивали. Что за черт? Кэсси Рэйвен не успела задать Кристиану еще один вопрос — он уже повесил трубку.

Разговор привел Кэсси в замешательство. Кристиан все это время говорил как человек, который принял некое решение, несомненно, связанное с миссис Э. Каким же оно было? И неужели Кристиан Макларен знает о смерти женщины больше, чем говорит?

В сумерках Кэсси вскоре увидела двухэтажный автобус. Он замедлил ход и наконец заехал на автобусную остановку. Это зрелище вернуло Кэсси Рэйвен к тому первому разу, когда она «увидела» миссис Э. после смерти, через окно автобуса, сразу после того, как покинула отель «Гейнсборо», и к их первой встрече с Кристианом. Кэсси все еще видела перед собой бледное лицо преподавательницы и то, как она качала головой. Джеральдина всегда так делала в случае, если в чьем-то споре присутствовала ошибка.

Что-то шевельнулось в сознании Кэсси — некая далекая, диссонирующая нота, звучащая глубоко в ее памяти, или отчаянно раздражающий зуд, которого она не могла достичь. Здесь была какая-то связь с отелем «Гейнсборо», но какая?

Автобус забирал последних пассажиров. Девушка увидела номер 88, то есть автобус должен был идти на Оксфорд — стрит, поддалась внезапному порыву и побежала его ловить.

Двадцать минут спустя Кэсси уже поднималась по ступенькам к парадному входу в отель «Гейнсборо» и надеялась, что этот визит подстегнет ее память.

В прошлый раз это место произвело на нее замечательное впечатление, но теперь Кэсси Рэйвен осмотрела его критическим взглядом, и очарование показалось ей лишь поверхностным. Куртка швейцара блестела от полиэстера, а на ковре под ногами виднелись пятна. Что-то заставило девушку подойти к одной из массивных классических колонн, обрамлявших вестибюль, и опереться на нее ладонью. Вместо прохладного мрамора она ощутила штукатурку. Подделка.

Разве Кристиан не отпускал какой-нибудь шутливый комментарий по поводу этих колонн? Взгляд Кэсси скользнул вверх и остановился на искусно украшенной капители, прямо под потолком вестибюля.

Девушка оторвала руку от штукатурки, словно она раскалилась докрасна, и выскочила наружу. Кэсси даже не обратила внимания на испуганный взгляд швейцара.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Флайт сняла трубку.

— Кристиан Макларен — не архитектор! — вскрикнула Кэсси Рэйвен. Слова словно вырывались из ее рта.

— О чем ты говоришь? — недоуменно спросила Флайт.

Кэсси Рэйвен воспользовалась моментом, чтобы выдохнуть.

— В вестибюле отеля «Гейнсборо» есть пара классических колонн. Капители, то есть декоративные части вокруг вершины, — коринфские. Они наиболее детализированные и сложные из всех древних классических рисунков.

— Я не…

— Послушайте меня. Я встретила там Кристиана, и он почти сразу сказал мне, что ему нравится это место. Кристиан заметил нечто вроде: «Вы не увидите дорических колонн в «Премьер»».

— Вы меня не слышите.

— У капителей дорических колонн самая ранняя и простая конструкция, почти без украшений. Их невозможно спутать с коринфскими.

— А Кристиан не мог просто ошибиться? — голос Флайт звучал скептически.

Кэсси Рэйвен только раздраженно поморщилась.

— Нет-нет! Это из основных понятий классической архитектуры. Я изучала ее на уровне А, а архитекторы вообще осваивают эту дисциплину лет семь! Поверьте мне, настоящий архитектор никогда бы не запутался в таких вещах.

— Я это учту, когда буду брать у него интервью, — сухо заметила Филлида Флайт. Кэсси поняла — довод сержанта не убедил.

— Если он солгал, что архитектор, то о чем же еще Кристиан мог солгать? — выпалила Кэсси Рэйвен.

— Я вас хорошо слышу, — мрачно произнесла Флайт.

Девушка знала по опыту, что запугивать сержанта было бесполезно. Девушка перешла к странному телефонному звонку от Кристиана. По впечатлению Кэсси, мужчина решил «что-то сделать».

— То есть?

Кэсси в который раз обратила внимание на твердость в ее голосе.

— Понятия не имею, — призналась она.

Наступило утро похорон Джеральдины Эдвардс. По пути в полицейский участок Флайт наступила на остатки жареного цыпленка — одного из сотен выброшенных блюд навынос, которыми с раннего утра были завалены улицы Кэмдена, наряду с бесчисленными банками, бутылками и случайным бездомным в дверях магазина. Сержант остановилась соскрести панированный наггет с пятки на бордюр.

Флайт уже была в плохом настроении после ночи, проведенной за изучением таинственной записи о браке, которую Кэсси Рэйвен нашла в доме Джеральдины Эдвардс. Версия Кэсси, что Джеральдина собиралась лишить наследства своего сына Оуэна в пользу незаконнорожденного ребенка, которого та отдала на усыновление, звучала как сюжетная линия какой-нибудь дневной «мыльной оперы», но и казалась столь же правдоподобной. Когда Филлиде Флайт наконец-то удалось разыскать свидетельство о рождении Джулии Торранс, то в нем была указана дата рождения — май 1969 года, что делало Джулию на два года моложе Джеральдины Эдвардс, ее предполагаемой биологической матери.

Избыток синего света с экрана ноутбука не дал ей спать до самого утра, но недосып был не единственным фактором, который заставлял Флайт чувствовать себя не в своей тарелке. Рассказ Кэсси Рэйвен о том, как именно она получила доступ в дом Эдвардсов, был настолько очевидной выдумкой, что Флайт не могла перестать спрашивать себя, почему она пропустила это мимо ушей. Впервые за четырнадцать лет службы в полиции Филлида с тревогой осознала — она переступила некую черту.

Все это произошло из-за неожиданного признания Кэсси о ночных бдениях с мертвыми детьми в морге, то есть откровения, которое до такой степени изменило взгляд сержанта на Кэсси Рэйвен, что теперь она изо всех сил пыталась вспомнить, почему так не любила эту девушку с самого начала. Теперь казалось очевидным, что все эти татуировки и пирсинг скрывали искреннее сочувствие к другим людям.

Филлида приехала на работу почти в девять часов, чтобы дать себе достаточно времени перед разговором с Кристианом Маклареном и проверить другую теорию Кэсси — что Макларен не был архитектором. Впрочем, даже если кто-то, вроде Кэсси, действительно разбирался в классической архитектуре, то путаница между коринфскими и дорическими колоннами вряд ли делала профессию Кристиана Макларена фальшивкой.

В Королевском институте британских архитекторов не обнаружили никаких записей о Макларене, но ей объяснили, что членство в RIBA было необязательным, и посоветовали сержанту обратиться в регистрационный совет архитекторов.

— Вы могли бы просто поискать наш реестр в Интернете, — вздохнула женщина, с которой она разговаривала в отделе архивов ARB.

Флайт проговорила сквозь стиснутые зубы:

— Это полицейское расследование. Простите, если я предпочитаю доверять человеку, а не поисковой строке в Интернете.

После того как Филлида Флайт произнесла имя Макларена, ее оставили слушать современный джаз, но, к счастью, ненадолго.

— В реестре нет никого с таким именем, — произнесла сотрудница.

— Хотите сказать, что он точно не архитектор?

— Мы являемся регулирующим органом для этой профессии в Великобритании, — женщина заговорила так, словно обращалась к маленькому ребенку. — Если он не зарегистрирован у нас и работает как архитектор, то нарушает закон.

Филлида Флайт почувствовала напряжение. Значит, Кэсси была права: Макларен — самозванец. Следовательно, и его профиль знакомств на сайте «Оушен», и его сайт с изображениями зданий, которые он якобы спроектировал, были фальшивыми. Единственная возможная причина для создания такой сложной фикции — это представить себя профессионалом с хорошо оплачиваемой работой, то есть подходящим человеком для таких женщин, как Джеральдина Эдвардс.

Филлида поняла, что часы уже показывали 9.45, а значит, Макларен, опаздывал на пятнадцать минут. Флайт безуспешно попыталась связаться с ним по мобильному и подождала еще пятнадцать минут. Затем она позвонила инспектору Беллуэзеру.

Сержанту пришлось напрячься, чтобы расслышать его голос сквозь пронзительный шум ссоры двух маленьких детей.

— Извините за беспокойство, босс. Я звоню вам в выходной?

— Нет, нет. Я зайду чуть позже, — сказал Беллуэзер и произнес тише:

— Между нами говоря, я жду этого с нетерпением.

Флайт доложила ему, что бывший жених Джеральдины Эдвардс — обманщик с поддельным профилем на сайте знакомств.

— Интересно! Итак, у вас есть какие-то причины связать его со смертью Эдвардс?

— Пока нет, но Кристиан должен был прийти на допрос полчаса назад, а его все нет.

В трубке послышался голос маленькой девочки, говорившей театральным шепотом:

— Папа. Иди и посмотри на зайчика, которого я нарисовала!

Флайт почувствовала, как у нее сжалось горло. Беллуэзер прикрыл микрофон рукой, но она все еще могла различить приглушенный голос начальника:

— У папы деловой звонок, милая. Я приду и посмотрю его через минуту.

Пронзительное «Папа! Пожалуйста!!!» прозвенело в трубке.

Флайт захватило одновременно прекрасное и ужасное видение: они с Мэттом где-то на пляже играют с маленькой девочкой в прибое. Родители, которыми они могли бы стать, жизнь, которую они могли бы прожить вместе, если бы только Флайт пошла к врачу чуть раньше, если бы только ее дочь получила спасительный кислород всего несколькими минутами раньше, если бы только девочка родилась живой.

Невыносимая тоска, которая так долго управляла жизнью Филлиды и которой никогда не будет положен конец.

Сержант прижала ладонь к глазам. Когда изображение померкло до черноты, она почувствовала зияющую тьму, тянущуюся к ней.

— Филлида? Мне действительно пора идти.

С огромным усилием Флайт овладела собой и сумела сказать:

— Не могли бы мы подать заявку на RIPA оператору мобильной связи Макларена, босс? Я подозреваю, что на самом деле он базируется в Великобритании, так что, как только мы получим адрес, мы сможем войти к нему в дом. Похороны Эдвардс состоятся сегодня днем.

В телефоне раздался вздох.

— У вас недостаточно доказательств, Филлида. Начальство призывает нас осторожней использовать RIPA. В конце концов, Кристиан еще может появиться.

— Но…

— Продолжайте его вызванивать, и давайте встретимся, когда я приеду.

Будильник прозвенел в семь утра и избавил Кэсси от беспокойной дремоты. Она взяла выходной, чтобы присутствовать на похоронах миссис Э. в четыре часа дня, но в основном она размышляла о том, как доказать Флайт, что Кристиан Макларен был мошенником, и остановить кремацию тела.

С тех пор как Кэсси молниеносно раскрыла архитектурную ошибку Макларена, она провела беспокойную ночь, в течение которой рассматривала каждую их встречу как бы под новой линзой. Что же девушка могла упустить или по ошибке отвергнуть в первый раз, когда Кэсси Рэйвен ошеломило, каким убитым горем казался Кристиан Макларен?

Дизайнерские очки, которые он надел при их первой встрече, — они были просто частью шоу, полезным реквизитом для его роли успешного архитектор? Да и красивый голос с резкими переходами в лондонский акцент казался сейчас обдуманной частью его поведения — образа, который он на себя напустил.

Кэсси Рэйвен мысленно постоянно возвращалась к тревоге, с которой он расспрашивал ее о результатах токсикологической экспертизы миссис Э. А не подсыпал ли Кристиан ей какое-то ядовитое вещество, которое не уловила стандартная проверка? Макларен знал о пристрастии Джеральдины Эдвардс пропустить стаканчик на ночь и мог проникнуть в дом преподавательницы и подсыпать ей нечто ядовитое в бутылку виски.

Уже в душе девушка мысленно вернулась к фотографиям, которые Флайт прислала ей из анкеты Кристиана. В основном на них он был в костюме и позировал в разных местах — с ноутбуком в открытом кафе, во время работы за «столом», на улице Тейт Модерн. Все, в принципе, легко подделать.

Но один образ все же бросался в глаза.

Кэсси в одном халате уселась на диван рядом с Макавити. Кот мрачно взглянул на хозяйку. Кэсси Рэйвен открыла фото, на котором Кристиан Макларен управлял парусной лодкой. Судя по его волосам, этот снимок был старше остальных лет на пять или даже больше. Конечно, мужчина мог просто нанять лодку для фотографии, и сейчас Кэсси смотрела на него по-новому. В позе Макларена — загорелое предплечье, выставленное на передний план, решительный взгляд — ощущалось что-то постановочное.

И была еще одна удивительная вещь на этой фотографии.

— Что с этой фотографией не так, Макавити?

Кот приоткрыл один глаз и снова его закрыл. Одно-единственное указывало на раздражение — подергивание его хвоста.

Девушка увеличила изображение и поняла, в чем была загвоздка: небо за спиной Кристиана заполнял великолепный оранжевый закат, но теплый луч света на его лице говорил о том, что мужчина стоит лицом к солнцу. Значит, снимок либо профессионально подсвечен, либо искусно составлен из нескольких изображений. Однако зачем же идти на такие лишние меры — нанимать лодку, выстраивать снимок, если другие фотографии Кристиана вполне приемлемы для профиля онлайн-знакомств?

Кэсси вспомнила, что может запустить обратный поиск: использовать цифровую подпись файла изображения для поиска других мест, где он был размещен в Интернете. Если какие-то из фотографий Макларена появятся где-то еще, то они дадут ключ к его настоящей личности.

Кэсси нашла сайт, перетащила все снимки в окно поиска и сидела, уставившись на индикатор выполнения, пока программа искала фотографии в Интернете. Результаты для самых последних снимков оказались первыми.

Не соответствует. Не соответствует. Соответствует.

Возбуждение Кэсси Рэйвен тут же испарилось, едва она поняла, что это был всего лишь вымышленный профиль Кристиана на LinkedIn. Еще одно совпадение привело девушку на сайт его компании.

Не соответствует. Не соответствует.

Снимок, на котором мужчина вел парусник, занял больше всего времени.

«Вперед», — пробормотала Кэсси и посмотрела, как индикатор прогресса прогрызает путь через миллионы веб-сайтов.

Соответствует.

Кэсси Рэйвен щелкнула по ссылке и с недоумением уставилась на страницу, появившуюся на экране.

— Это сержант Флайт?

Филлида не сразу поняла, что смутно знакомый женский голос принадлежит Бет Монтагю — женщине, работавшей в «Оушене» с пользовательскими записями.

— Я звоню конфиденциально, как вы и говорили? — Бет явно нервничала.

Судя по шуму уличного движения на заднем фоне, она вышла из офиса, чтобы сделать звонок.

— Конечно. Что вы хотели спросить?

— Того мужчину, о котором вы меня расспрашивали, зовут Кристиан Макларен? Я не могу перестать думать о нем. Из-за мысли, что кто-то мог использовать наш сайт, чтобы причинить другим людям вред… я не могу спать по ночам.

Флайт приободрила молодую женщину.

— Так… Я еще раз просмотрела детали его профиля. Вы помните, Макларен заявил, что живет в Гамбурге?

— Да.

— После вашего визита я дважды проверила — его подписка была оплачена со счета в лондонском банке. Наверное, в этом ничего особенного, просто я подумала — вдруг это вам поможет.

Флайт позволила себе улыбнуться.

— Вполне возможно, Бет. Есть ли у вас платежный адрес для этого счета?

Последовала долгая пауза, после чего Бет Монтагю спросила:

— Я полагаю, есть сотни способов узнать его адрес?

Адрес, который прочла Монтагю, был написан на SW2, что ничего не значило для Флайт, но едва Филлида увидела одного из констеблей, проходящего мимо ее стола, как схватила его за шиворот. Она слышала, Джош насмехался над Флайт — «королевой проигранных дел», но знала, что он живет к югу от реки.

— Это Брикстон, сержант.

— Там у них были беспорядки?

— Да, — Джош посмотрел на Филлиду Флайт. Он еле скрывал улыбку. — Еще до моего рождения. В наши дни квартира в Брикстоне обошлась бы вам в полмиллиона.

Флайт изумленно уставилась на коллегу. В Винчестере за 500.000 фунтов можно было купить дом с тремя спальнями.

— Над чем вы сейчас работаете? — поинтересовался Джош. — Могу чем-нибудь помочь?

— Пока не знаю, — сержант взглянула на него в упор. — Вероятно, расследование окажется одним из моих «проигранных дел».

У Джоша хватило такта покраснеть.

Флайт начала гадать, отпустит ли ее Беллуэзер хоть к кому-нибудь за пределы городка, но раздался внутренний звонок. В приемной была Кассандра Рэйвен. Она явно волновалась. И заговорила еще до того, как женщины пришли в комнату для допросов.

— Я приехала сюда на такси. Я знала, вы мне не поверите, если я попытаюсь рассказать вам об этом по телефону. Я должна была показать вам это, — Кэсси сунула телефон Флайт в лицо.

Как только изображение сфокусировалось, кожу на шее Филлиды начало покалывать. Это была реклама шикарной марки часов вроде той, какую можно увидеть в глянцевых журналах, и мгновенно узнаваемое изображение красивого мужчины, управляющего парусной лодкой.

— Эта фотография стояла в профиле Макларена с сайта знакомств, — Флайт повернулась, чтобы посмотреть на Кэсси.

Как только вы понимали, что это реклама, вы уже не могли смотреть на изображение иначе: глянцевая продукция, фальшивый взгляд человека в тысячу ярдов, большие наручные часы, услужливо красовавшиеся на переднем плане.

— Еще не все, — заявила Кэсси. Девушка нажала на экран и вывела то же самое изображение на другом сайте, на этот раз без логотипа и рекламной кампании. — Это архивная веб-страница шестилетней давности, — сказала она, прежде чем увеличить изображение рядом со снимком. — Шесть футов два дюйма, со светлыми волосами и фарфорово-голубыми глазами, Алекс Барклай доступен для съемок в фильмах, рекламных роликах и при озвучивании…

— Это из кастинг-агентства, — заметила Флайт. Иногда нужно было сказать что-то вслух, и оно становилось реальностью.

Кэсси встретилась с Филлидой взглядом и кивнула:

— Совершенно верно. Кристиан Макларен — актер.

Кэсси доказала сержанту, что «Кристиан Макларен» был мелким бывшим актером, называющим себя Алексом Барклаем, и теперь могла оставить Филлиду в покое. После напряжения, вызванного открытием, Кэсси Рэйвен теперь постепенно отходила. Девушка знала — остановить похороны, назначенные на этот же день, было почти невыполнимой задачей, особенно теперь, когда «Макларен» исчез. Актерская подготовка Алекса Барклая помогла объяснить, почему он так жестоко обманул Кэсси. Его шок и горе от известия о смерти миссис Э. были настолько убедительными, что даже сейчас она с трудом осознавала, что это все было лишь спектаклем.

Девушка отправилась на рынок Кэмден, чтобы выбрать цветы для похорон. Цветочный венок показался ей слишком мрачным и скучным, безличным. Кэсси вспомнила великолепный, полудикий сад миссис Э., и решила выбрать что-то менее формальное. Оуэн, как она подумала, может причинить Кэсси неприятности, когда увидит ее в крематории. Он все еще мог сдать Кэсси Рэйвен полицейским за то, что она вломилась в дом Джеральдины Эдвардс.

К чертям. Ничто не помешает Кэссси присутствовать на похоронах ее любимой преподавательницы, даже угроза осуждения по уголовному делу.

На рынке ассортимент цветов был ограничен текущим сезоном, и девушка мучилась, что же выбрать. Лилии показались ей болезненно-похоронными, улыбающиеся лица подсолнухов — чересчур жизнерадостными, герберы — излишне тропическими. Миссис Э. как-то сказала, что не очень любит растения, которые слишком экзотичны для английского климата. Девушка улыбнулась воспоминаниям и выбрала охапку пышных конфетно-розовых пионов — классические садово-огородные цветы, даже если в ноябре они, должно быть, проделали долгий путь до рынка.

Цветы были завернуты и оплачены. Водянистый солнечный свет пронзил потолок зимней серости, и на рынке стало очень душно. Пробираться по забитым проходам было все равно что играть в человеческий пинбол: офисные работники, вышедшие перекусить на скорую руку, сталкивались с неторопливыми, похожими на зомби туристами. Кэсси была вынуждена обойти девушку с зелеными дредами, промчавшуюся мимо на самокате. Она прижала драгоценные пионы ближе к груди и встревожилась еще больше.

Тут что-то привлекло ее внимание — неподвижная фигура среди бурлящей толпы. Темная лоснящаяся голова над красным пальто.

Женщина развернулась и посмотрела прямо на Кэсси, а потом повернулась и быстро отошла от нее. Миссис Э. Ее послание было ясным: «Следуйте за мной».

Кэсси опустила голову и стала прокладывать себе путь сквозь толпу людей. Одной рукой она прижимала букет цветов к груди. Девушка была так решительно настроена держать незнакомую высокую фигуру в поле зрения, что старалась не моргать. «Извините… извините… простите…» — безжалостное продвижение Кэсси сопровождалось целым залпом свирепых взглядов и ударов. Миссис Э. двигалась быстрее. Она продиралась сквозь толчею, как штопальная игла вонзается в шерсть, и заставляла Кэсси ускоряться.

Как только девушка почувствовала, что приближается, букет пионов начал предательски выскальзывать из ее рук. Кэсси выругалась и на мгновение замедлила шаг, чтобы застегнуть молнию на кожаной куртке, и….. Бах! Кто-то врезался в нее сзади с такой силой, что девушка потеряла равновесие.

Размахивая руками, Кэсси на долю секунды покачнулась на левой ноге. Кэсси Рэйвен сильно ударилась об асфальт и услышала фырканье, вырвавшееся из ее легких.

Приглушенный шум. Сплетение рук, тянущихся вниз. Схватка неожиданно громких голосов.

— Вы это видели?

— Какая грубая женщина!

— С ней все в порядке?

— Что случилось?

— Дайте ей немного воздуха.

Из хаоса вырисовывался гигантский маринованный грецкий орех, такой же, какие любила бабушка. Наконец он превратился в лицо пожилого мужчины.

— С вами все в порядке, дорогая?

Девушка хотела ответить, но вместо этого услышала только хрипящий звук. Паника подступила к ее горлу.

— Она запыхалась, бедняжка, — теперь Кэсси услышала женский голос, явно принадлежавший американке. — Мы можем принести сюда стул?

Кэсси прерывисто вздохнула. Кто-то протянул ей бутылку воды. Она попила и пролила воду себе на грудь.

— Болит где-нибудь, милая? — опять этот старый чудак, один из торговцев. Кэсси Рэйвен хотела сказать ему, что ее отец когда-то здесь продавал фрукты и овощи, но не могла подобрать слов.

— Хм… — ответила девушка. — Я… в порядке.

Американка усадила ее на стул и тревожно прищурила глаза:

— Вам нужно пройти обследование в больнице.

— Спасибо, — вежливо парировала Кэсси. — Я не могу лечь в больницу. Не сегодня.

Кэсси Рэйвен посмотрела на джинсы — на одной штанине колено почти оторвалось, и ударила себя по запястью. Боль пронзила девушку. Кэсси диагностировала возможное растяжение связок лопаточной кости, а судя по тому, что у Кэсси Рэйвен болел зад, позже у нее появится большой синяк. Ничего серьезного.

Потом она заметила головки пионов, свесившиеся на ее куртку. Их бедные «шеи» были сломаны. Кэсси заплакала.

Бэллуэзер откинулся на спинку стула и задумчиво произнес:

— Что ж, значит, Кристиан Макларен — это выдумка.

— Совершенно верно, босс. Шесть лет назад он работал в качестве модели и актера в эпизодах под именем Алекс Барклай, хотя, если верить кастинг-агентству, реклама часов — его самое большое достижение.

Флайт выложила начальнику все подробности: сфабрикованный сайт Макларена, фальшивый банковский счет, который он, должно быть, открыл, чтобы присоединиться к «Оушену», гамбургский телефонный номер, который перенаправлял абонентов в соответствующую службу обмена сообщениями.

— Это было изощренное мошенничество. Однако когда дело дошло до выбора фотографий для профиля знакомств, Алекс не мог удержаться, чтобы не использовать лучшую фотографию, которую он когда-либо делал.

— Пойман из-за своего тщеславия, — кивнул Беллуэзер. — Итак, он находился в отношениях с Джеральдиной Эдвардс и выдавал себя за успешного архитектора с гламурным образом жизни, очевидно, намереваясь обмануть покойную.

— Именно. По словам ее лучшей подруги, Джеральдина думала о продаже дома после того, как они поженятся и отправятся путешествовать. Его следующий шаг — очистить совместный банковский счет и исчезнуть. Вместо этого Джеральдина разорвала помолвку, потому что, возможно, учуяла крысу, и всего через несколько недель Эдвардс нашли мертвой в ванной.

Беллуэзер нажал кнопку на крышке своей ручки: щелк-щелк, щелк-щелк.

— Значит, вы думаете, Алекс убил ее, чтобы Джеральдина не выдала его.

— Думаю, это разумная рабочая гипотеза. Теперь у меня есть его адрес — «Кристиан» живет в Брикстоне.

Флайт взглянула на часы — до похорон оставалось менее пяти часов.

— Босс, как думаете, мы сможем приостановить кремацию до тех пор, пока я не допрошу мнимого Макларена?

Несмотря на попытку Филлиды Флайт подготовить его, Беллуэзер выглядел пораженным.

— Когда это произойдет?

— В четыре часа.

Начальник сморщился.

— Это серьезная просьба, Филлида. Судмедэксперт, наверное, скажет, что расследование дела Макларена может продолжаться и без тела. Вы могли бы установить мотив, но нам нужно гораздо больше, прежде чем мы сможем обвинить его в убийстве.

— А все-таки, вы не могли бы попробовать, босс?

Беллуэзер продолжил щелкать ручкой. Флайт подавила желание перегнуться через стол и сломать ее пополам. Наконец босс заговорил:

— Я позвоню ему, но особо ни на что не надейтесь.

Сержант вознаградила Малкольма Беллуэзера широкой улыбкой. Пораженный начальник осознал, что она была, в принципе, красивой женщиной.

— Попросите следователя из Брикстона прислать местного полицейского, чтобы он следил за адресом этого парня, пока вы не приедете.

— На самом деле, босс… Я уже звонила в Брикстон. Они посылают патрульную машину.

Флайт было трудно прочесть выражение лица Беллуэзера.

— Извините. Поэтому вы называете меня человеком с небольшим обсессивно-компульсивным расстройством?

Его лицо расплылось в улыбке.

— Нет, Филлида. Это я и называю «думать о будущем».

Флайт почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

— Филлида? — обратился Беллуэзер к сержанту, когда та повернулась, чтобы уйти. — Мне просто любопытно. Во-первых, что навело вас на мысль, что Макларен — фальшивка?

Филлида заколебалась. Она представила Кэсси Рэйвен, работницу морга с многочисленным пирсингом и неожиданным знанием классической архитектуры.

— Если я вам скажу, босс, вы мне не поверите.

Кэсси в сотый раз извинилась перед американкой, которая присматривала за ней. Девушка понятия не имела, почему так сильно расстроилась из-за каких-то сломанных цветов. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так плакала, даже когда Рейчел съехала. Ее добрая самаритянка, вдова из Вермонта по имени Розмари, отмахнулась от извинений и настояла на том, чтобы сопровождать Кэсси к цветочному ларьку — купить еще пионов.

— Как вы себя сейчас чувствуете, дорогая? — спросила она, пока Кэсси выбирала второй букет за день.

— Гораздо лучше, — ответила Кэсси, которая все еще чувствовала себя неуверенно, но, возможно, по причине шока от ужасного падения. Она потерла нежно ягодицу.

— По-моему, вы слишком бледны, — волновалась Розмари. — И вам следует проверить запястье.

— Всего лишь небольшое растяжение, — сказала Кэсси, сгибая его.

Розмари ласково похлопала Кэсси Рэйвен по плечу на прощание.

— Надеюсь, похороны пройдут хорошо, дорогая. Я сожалею о вашей потере.

Кэсси смотрела, как добрая леди исчезает в толпе, и ей пришлось задержать дыхание, чтобы подавить подступившие к горлу рыдания. Девушке пришло в голову, что похороны миссис Э. будут первыми в ее жизни. Когда ее родители умерли, бабушка решила, что в свои четыре года Кэсси еще слишком мала, чтобы подвергаться таким неприятным переживаниям. Кэсси Рэйвен никогда раньше не сомневалась в правильности решения ее бабушки, но сейчас почувствовала прилив ярости. О чем только думала Babcia, ведь она отказывала Кэсси в возможности попрощаться с родителями?

Продавец подал ей завернутый букет, и девушка протянула ему двадцатку, но когда она протянула руку, чтобы забрать сдачу, монеты, казалось, ожили и скользнули между ее липкими пальцами. У Кесси закружилась голова. Она взялась за край прилавка, но когда открыла рот, чтобы поблагодарить продавца за подобранные им оброненные ею монеты, слова вышли какие-то невнятные.

На этот раз земля, поднявшаяся, чтобы обнять ее, показалась ей старым другом.

С воем сирены и голубым светом мигалки на крыше служебного автомобиля Флайт на бешеной скорости доехала до 18б Хайлев — Корт, по брикстонскому адресу Кристиана Макларена / Алекса Барклая. Патрульная машина уже стояла у входа в подъезд. Полицейские уже получили строгий приказ задержать подозреваемого только в том случае, если он попытается уйти. Если Барклая предупредят заранее, он может просто исчезнуть.

Сержант воспользовалась громкой связью и позвонила Джошу. Когда Беллуэзер предложил Филлиде Флайт констебля для помощи в расследовании дела Макларена, он был ее первым выбором. Может, он и нахал, но зато самый умный из всего отдела уголовного розыска.

— Вы не заглядывали в брикстонский адрес Макларена? — спросила сержант.

— Да. Все счета выписаны на имя Кристиана Макларена.

Флайт перешла на вторую полосу, чтобы проехать по кольцевой развязке, где на звук сирены машины сворачивали направо и налево.

— Но я звонил в земельный кадастр, и там не указано имя владельца квартиры.

— Подождите две секунды, — сержант обнаружила грузовик, преграждающий ей путь на кольцевую развязку и, очевидно, глухой к сирене. Флайт нажала на клаксон. Проходя мимо грузовика, она мельком увидела испуганное лицо водителя, прижавшего мобильный к уху. Жаль, у Филлиды не было времени его остановить.

— Продолжайте, Джош.

Сержант услышала, как коллега стучит по клавиатуре.

— Да, имя на титуле — Б.Д.Ренвик.

— Черт! — Флайт почувствовала, что машина дрейфует, и вынуждена была резко повернуть руль.

— Сержант? — Джош был потрясен. Он никогда раньше не слышал, чтобы Снежная Королева ругалась.

Барри Деннис Ренвик. Это имя жениха, которое значилось в свидетельстве о браке, найденном Кэсси Рэйвен на Патна-роуд.

Итак, Барри Ренвик, он же Кристиан Макларен, женился на Джулии Торранс за два года до связи с Джеральдиной Эдвардс. Очевидно, Джеральдина что-то заподозрила и раскопала свидетельства бывшего брака своего жениха и его фальшивое имя. Вероятно, Эдвардс столкнулась с ним лицом к лицу и пригрозила вызвать полицию.

Не исключено, что Джулия Торранс была еще одной жертвой Барри Ренвика. Может, она, как и Джеральдина, познакомилась с ним через сайт знакомств?

— Джош, мне нужно, чтобы ты кое-кого разыскал, — после указаний коллеге Флайт развернула машину на пустую автобусную полосу и нажала на акселератор.

— Как он выбирает своих жертв? — размышляла вслух Филлида. Она вспомнила, что Бет в «Оушене» говорила о Джеральдине Эдвардс как о единственной женщине, с которой Макларен вступил в контакт, но откуда он знал, что женщины, на которых он нацеливался, владеют активами или богатством, то есть достойны преследования? Мог ли Барри найти способ взлома баз данных сайтов знакомств, чтобы идентифицировать богатых жертв?

Сержант обнаружила двух обнадеживающе крепких мужчин — полицейских из Брикстона, ожидающих в машине без опознавательных знаков. Они все направились к дому Макларена. Флайт и полицейский Дэйв вошли внутрь, а второй мужчина, Майлз, пошел прикрывать возможные задние пути эвакуации.

Рядом с квартирой Ренвика висела доска агента по недвижимости, сообщающая о ней как о проданной. Может, Барри попытался сбежать, пока его не поймала полиция? «Слишком поздно, приятель», — с мрачным удовлетворением подумала Флайт и надавила на звонок. Ее сердце билось тяжело, но ровно, пока сержант задавалась вопросом, как Ренвик — он же Макларен — отреагировал бы, обнаружив представителей закона на своем пороге, но из глубины квартиры доносилось лишь молчание, даже после того, как она крикнула в почтовый ящик.

Филлида ответила на вопросительный взгляд Дейва кивком. Он жестом приказал ей отойти в сторону, поднял томатно-красный инфорсер, взмахнул им по дуге назад и прицелился в дверной замок. Раздался могучий звон, словно обе стеклянные панели разбились от удара. Еще один удар, и дверной замок поддался.

— Полиция! — Дэйв несся по коридору и оглядывал каждую комнату. Флайт последовала за ним. Быстрая проверка гостиной, спальни и ванной комнаты не выявила никаких признаков человеческого присутствия. Кухня и столовая тоже пустовали.

«Я его упустила», — подумала Филлида.

Ее взгляд упал на коричневый бумажный пакет на кухонном столе.

Внутри стояли нераспечатанные коробки с едой на вынос, источавшие безошибочный аромат карри, а рядом лежал аккуратно разрезанный на четвертинки хлеб. Сержант постучала по нему ногтем — твердый, как камень.

— Сержант, взгляните-ка на это, — сказал Дэйв. На кухонном столе, накрытом на двоих, стояла на подставке с водой бутылка Шабли, открытая, но не начатая. Рядом лежал глянцевый журнал, обложка которого была разделена аккуратной линией белого порошка.

Внимание Филлиды привлекло ржавое пятно на плинтусе. На стене она увидела аналогичные: «созвездие» мелких красно — коричневых точек на высоте головы сидящего. Они обменялись взглядами.

В единственной спальне, которая была не слишком широкой для стандартной двуспальной кровати, сержант открыла шкаф — пустой, если не считать ряда дорогих на вид костюмов и вешалки с шелковыми галстуками, а затем опустилась на корточки рядом с кроватью. Флайт наклонила голову, чтобы заглянуть под нее, и встретилась с китайско-голубыми глазами мужчины из рекламы часов. Барри Ренвик, он же Кристиан Макларен, лежал, склонив голову набок, в луже запекшейся крови. Теперь его задумчивый взгляд будет вечным.

Она слышала, как мать зовет ее завтракать.

— Кэсси, проснись!

Но как это могло быть, когда она не помнила, как звучал голос ее матери?

Затем более глубокий голос, более настойчивый — миссис Э.

— Ты слышишь меня?

Кусочек ослепительно-белого света.

— Зрачки отзывчивы, — сказала миссис Э.

Но я была твоей лучшей ученицей, хотела сказать она.

Что-то ущипнуло ее за руку. Она попыталась закричать, но кто-то сшил ей губы вместе. Попробовать еще раз. «Ннннг…»

По ее лицу пробежала тень.

— Она приходит в себя.

Она приоткрыла глаза. Поверх своего лабораторного халата миссис Э. носила маску с изображением симпатичного азиатского парня.

— Почему маска? — спросила Кэсси голосом, похожим на бормотание.

— Вы здесь! Привет, Кэсси. Я — доктор Санджай. Вы знаете, где находитесь?

«Понятия не имею», — подумала она.

— Вы в больнице. Вы принимали какие-нибудь наркотики сегодня?

Закрыв глаза, она сердито покачала головой. Почему бы им не заткнуться, чтобы она могла поспать?

— Вы можете вспомнить, что произошло?

Она попыталась, но ее память была затуманена, как ветровое стекло автомобиля во время ливня.

— Я сломала пионы.

Что-то горячее потекло вниз по щеке. «Слезы», — поняла она.

Невнятный обмен репликами.

— Пионы?

— Да, медики сказали, что она потеряла сознание полчаса назад, когда покупала цветы.

В тумане появилась крошечная щель, и она проскользнула в нее.

— Это я… заболела?

— Да, но мы заботимся о вас. Как вы себя чувствуете в данный момент?

— Холодно. И голодная.

— Вы страдаете от проблем со щитовидной железой или печенью? Вам когда-нибудь ставили диагноз «низкий уровень сахара в крови»? Вы поститесь?

Шквал вопросов привел ее в ярость.

— Отвалите.

— Раздражительность, — произнес голос над ней.

По какой-то причине перед ее мысленным взором всплыл образ неукротимых бровей Гарри Хардвика, сопровождаемый фрагментами разговора с сестрой в его палате. Что-то о том, как он кричал на медсестер, говорил, что они морили его голодом.

Еще один приступ голода охватил ее — и еще один образ. Миссис Э., в своем лабораторном халате, что-то резала на анатомическом столе. Свиная поджелудочная железа. Направив скальпель на что-то, она строго сказала: «Кассандра. Помните, как это называется».

Кэсси приоткрыла глаза.

— Островки Лангерганса… — произнесла она, и ее слова прозвучали на удивление ясно.

На нее обрушился шквал болтовни. Но Кэсси позволила своим глазам закрыться и покорилась великой наволочной тьме.

Шурша защитным костюмом, Флайт присела на корточки, чтобы еще раз взглянуть на тело Барри Ренвика. Они так сделали: отодвинули кровать в сторону, чтобы патологоанатом мог рассмотреть его как следует. Ренвик больше не имел никакого сходства со своим гламурным альтер эго, международным архитектором Кристианом Маклареном; мертвый, он мог сойти за любого парня, которого вы могли бы увидеть, подпирающим бар в брикстонском пабе.

Вернувшись на кухню, она расспросила патологоанатома — высокого молчаливого мужчину, стаскивавшего нитриловые перчатки, хотела узнать его первоначальное мнение о причине смерти.

— Единственная ножевая рана на шее, — сказал он. — Время смерти, вероятно, между восемью и десятью часами вчерашнего вечера.

Ее взгляд упал на разделочную доску с четырьмя аккуратными кусками индийской лепешки, но никаких следов ножа, которым ее резали.

— Это может быть кухонный нож?

— Весьма вероятно. С прямым лезвием, я бы сказал, и около шести-семи дюймов длиной. Нападавший, должно быть, приблизился сзади. — Патологоанатом подошел к тому месту, где пятна крови указывали, что там сидел Ренвик, поднял левую руку с удивительным удовольствием. — И ударил вниз, в основание шеи.

— Если он умер от потери крови, почему ее больше нет?

— Повреждение, по-видимому, не затронуло главные сосуды, но частично повредило трахею. Я подозреваю, что он захлебнулся собственной кровью.

Тело Ренвика лежало на черном мешке из-под бобов, на котором, вероятно, убийца затащил его в спальню. Стол, накрытый на двоих, нераспечатанная еда на вынос — все говорило о том, что Ренвик знал своего убийцу и доверял ему.

Она уставилась на полоску белого порошка на обложке журнала.

Неужели Ренвика убил его дилер? Это может показаться очевидным выводом, но тот факт, что убийца нанес удар всего за несколько часов до того, как Ренвик должен был поговорить с ней о смерти Джеральдины Эдвардс, был красным флагом. Было ли убийство действительно простым совпадением, или кто-то хотел заставить его замолчать?

Хотя мобильного телефона Ренвика нигде не было, ограбление было маловероятным мотивом в свете того, что Флайт нашла в гостиной: куча гаджетов, некоторые все еще в нераспечатанных коробках, в том числе Panasonic с разрешением 4K, фото- и кинокамеры, редактирующее корректирующее ПО и MacBook Pro, еще девственный в своем белом чехле. Богатство стоимостью пять или шесть тысяч фунтов. Следующим Барри явно воображал себя Мартином Скорсезе.

В квартире не было никаких личных вещей — ни фотографий, ни сувениров, ни каких-либо других указаний на этого человека или его историю. Как будто их намеренно стерли.

Вернувшись на кухню, Флайт обратила внимание на мусорное ведро, стала вытаскивать руками в перчатках содержимое, надеясь найти квитанцию еды на вынос. Чайные пакетики, выброшенный мусор, но никакой квитанции. Однако там, в самом низу, нашлось что-то интересное.

Пятнистая газетная вырезка, пожелтевшая от времени. На фотографии была изображена компания актеров, судя по подписи, любительская драматическая группа под названием «Стоквеллские игроки», кланяющаяся после спектакля. В центре сцены стоял красивый молодой человек — Барри Ренвик. Вероятно, ему было под тридцать, судя по чистому подбородку и нестриженым волосам. Он держал за руку молоденькую девушку, стройную и одетую в длинное средневековое платье до пола, которая была застигнута в профиль, восхищенно глядящей на него снизу вверх.

Подпись под фотографией гласила: «Трогательное исполнение «Ромео и Джульетты»». Мелким шрифтом по краю страницы были выведены слова «South London Press».

Она нашла среди обломков магнит в форме сердца и предположила, что до самого недавнего времени он был на почетном месте на дверце холодильника. Сунув вырезку в пакет для вещественных доказательств, Флайт задумалась, что побудило Ренвика выбросить этот сувенир из его актерской карьеры.

Она подошла к входной двери, где Дэйв натягивал скотч поперек дверного проема.

— Это было связано с наркотиками, сержант? — спросил он. — Здесь обычно так и есть.

— Это одно из направлений расследования. Вы говорили с соседями?

— Да, — вытащив из катушки еще один кусок скотча, он прилепил один конец к дверному косяку.

— Так кто-нибудь видел или слышал посетителей вчера поздно вечером?

— Нет. Ничего. Старушка с той стороны, — кивок головы, — сказала, что в дверь стучал какой-то тип, но это было вчера в обеденное время. Она сказала, что он стучал так долго, что она высунула голову наружу.

— И что же?

— Это была всего лишь доставка для Ренвика. Этот парень сказал, что отвезет это обратно на склад.

— Есть описание? — Флайт перестала пытаться скрыть свое раздражение.

— Мужчина средних лет, хорошо сложенный, как и я, — сказал он и кивнул на свое внушительное тело. — Определенно не из тех, кто торгует наркотиками.

Флайт решила, что жизнь слишком коротка, чтобы оспаривать предубеждения Дейва.

— И это все?

— Да, — он отмотал еще немного скотча. — За исключением того, что он был парниша.

— Что такое?

Он посмотрел на нее как на идиотку.

— У него был валлийский акцент.

В глазах Кэсси, как масло в лавовой лампе, вспыхнули краски. Винно-темно-красный цвет сменился оранжевым, затем персиковым; саундтрек не неприятный, бормочущий гомон. Она улыбалась, наслаждаясь зрелищем, пока не была извергнута в зловеще-яркий свет, а шепот не сменился грохотом и резкими голосами.

Должно быть, именно так ощущалось рождение.

— Привет, Кэсси, — перед ней возникло мужское азиатское лицо. — Как вы себя чувствуете?

Она попыталась пошевелить правой рукой, но ее остановила резкая боль в тыльной стороне ладони.

— М — м — м, пожалуй, лучше.

— Вам капают глюкозу.

— Что?

— Вам очень повезло, что мы поняли, что с вами не так, хотя я должен признать, вы дали нам большую подсказку.

Доктор, поняла она, хотя понятия не имела, о чем он говорит.

— Островки Лангерганса? — подсказал он.

Нахлынуло воспоминание: миссис Э. указывает скальпелем на рассеченную поджелудочную железу свиньи. «Островки Лангерганса, — говорит она. — Похоже на название какой-то продуваемой всеми ветрами группы островов в Балтийском море, не так ли? Романтическое название для участков эндокринной ткани внутри поджелудочной железы с неромантичной, но существенной работой по созданию одних из самых важных ферментов и гормонов организма. Может ли кто-нибудь вспомнить, что за клетки это производит?»

Все разрозненные фрагменты, которые плавали в ее мозгу, будто космический мусор, начали соединяться вместе.

Кроткий Харри Хардвик накричал на медсестер за то, что он голодал после перенесенного гипогликемического эпизода, вызванного его диабетом. Голод и раздражительность были известными побочными эффектами от резкого скачка инсулина.

Как и ощущение холода.

Миссис Э. приняла горячую ванну, потому что ей было холодно, а ее поздний сэндвич наводил на мысль о муках голода.

Перед тем как Кэсси потеряла сознание, она тоже почувствовала ледяной холод, голод и вспомнила, как ругалась на доктора.

Ни она, ни миссис Э. не страдали диабетом, но все их симптомы указывали на него.

Может ли кто-нибудь вспомнить, что производят эти клетки?

— Инсулин, — сказала Кэсси.

— Совершенно верно. Ваша кровь показывает, что вы перенесли передозировку инсулина.

— Я знаю.

— Вы изучаете медицину? Так вот как вы получили доступ к инсулину, — он бросил на нее сочувственный взгляд. — Я уже попросил психиатра заскочить поболтать.

Кэсси с трудом приподнялась на локтях.

— Нет, послушайте. Я его не брала, мне его вкололи.

Столкновение на рынке не было случайностью, и она могла поспорить, что ее больной зад был местом укола. Видя выражение лица доктора Санджая, она сказала:

— Послушайте, я не психически больная. Я специалист по анатомической патологии, работаю в морге.

Кэсси вдруг почувствовала, что плачет. Харри Хардвик и миссис Э. спасли ей жизнь.

И теперь она знала, что убило миссис Э.

Но как это доказать?

— Доктор, я нуждаюсь в вас, сделайте, пожалуйста, звонок для меня.

Кэсси открыла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Филлиды Флайт.

— Я приехала быстро, как только смогла. Они мне ничего не сказали по телефону, — она выглядела запыхавшейся от спешки сюда, ее взгляд был ласковым от беспокойства. — Что случилось?

Приподнявшись на подушках, Кэсси рассказала и о результатах анализа крови, и о том, что случилось с ней на рынке.

— Вы хотите сказать, что кто-то вколол вам полный шприц инсулина и вы не заметили? — сочувственный тон приобрел оттенок скептицизма.

Кэсси стиснула зубы.

— В наши дни это инсулиновые шприцы со сверхтонкими иглами. И я ничего не почувствовала, потому что тот, кто это сделал, ударил меня так сильно, что сбил с ног.

— Вы сможете опознать этого человека?

— Нет, он, должно быть, подкрался сзади, — Кэсси вспомнила, «увидев» миссис Э., ей пришлось быстро бежать, чтобы не отстать от нее. Неужели она пыталась увести ее от опасности? Или Кэсси сама подсознательно уловила угрозу?

— Он? Значит, вы его видели?

— Хорошо… нет, но я предполагаю, что это, должно быть, Кристиан.

— У него железное алиби, — резко произнесла Флайт, выражение ее лица было трудно разгадать.

Проходившая мимо медсестра остановилась, многозначительно взглянула на Кэсси, а затем кивнула в сторону бумажного стаканчика на прикроватном столике.

Поморщившись, девушка отпила немного Лукозейда[20], который помогал ей восстановить нужный уровень сахара в крови.

Кэсси снова проверила свой телефон. Четыре тридцать пять. Похоронная служба уже должна была закончиться. Флайт обещала позвонить, если у нее будут новости от судмедэксперта, а это означало, что всякая надежда на одиннадцатичасовую остановку кремации пропала.

Она представила себе часовню, жужжание конвейерной ленты, двигающийся к крематору через занавески гроб миссис Э. Он пойдет не прямо в огонь — это голливудский миф, а в приемную для окончательной проверки документов. Тем не менее тело миссис Э., а вместе с ним и все уцелевшие доказательства того, что она была отравлена инсулином, были всего в нескольких минутах от уничтожения.

Когда последняя надежда Кэсси иссякла, на нее накатила волна усталости. До сих пор она жила на адреналине, но сейчас все было иначе. Доктор предупредил, что ее уровень сахара в крови будет как на американских горках.

«Мне очень жаль, миссис Э., — пробормотала она. — Я сделала все, что могла». Она чувствовала, как ее мышцы расслабляются, веки опускаются, но… несмотря на усталость, ее пронзил какой-то шум, который прекратил ее засыпание — настойчивый писк кардиомонитора с одной из соседних кроватей.

Она резко открыла глаза.

«Боже! Почему я не подумала об этом раньше?»

— Где вы были вчера вечером? — спросила Флайт Оуэна Эдвардса, взглянув на диктофон, чтобы убедиться, что горит красная лампочка.

— В Сентрал Инн в Холборне.

— Вы не выходили весь вечер?

Он заерзал.

— Ну, только чтобы немного пообедать. Я был уже в постели около девяти тридцати.

— Где конкретно вы ели?

Она видела, как блестят от пота его щеки. Всю дорогу до участка он возмущался, что его тащат на допрос в день похорон матери, но теперь ему надо было отдуваться, повернувшись лицом к Флайт и Джошу, он, казалось, забыл о своем гневе…

— Честно говоря, не могу вам сказать. Это было просто обыкновенное кафе…

— Итак, когда мы проверим видеокамеры наблюдения отеля, они покажут, что вы возвращаетесь и ложитесь спать около девяти тридцати?

Ее тон был сухим, но пылающий взгляд сказал, что она не верит ему.

— Что-то около того.

Из Холборна он мог бы добраться до квартиры Ренвика на метро за сорок минут, гораздо быстрее на такси, но если расчет патологоанатома был верен, Ренвик умер не раньше десяти часов вечера. Если Эдвардс — убийца, он должен был солгать о времени, когда лег спать.

Эдвардс положил обе руки ладонями вниз на стол, пытаясь восстановить контроль над ситуацией.

— А теперь посмотрите сюда, офицер. Вы даже не сказали мне, что все это значит.

Она оторвала взгляд от блокнота.

— Вам знакомо имя Барри Ренвик?

Покачав головой, Эдвардс коснулся подбородка и поспешно опустил руку — возможно, осознав, что жест был прямо из пьесы наглых лжецов.

— Но ведь это не совсем так, правда, Оуэн? Вы же знали Барри Ренвика или, как его называла ваша мать, Кристиана Макларена.

Эдвардс обвел взглядом комнату. Не найдя, где бы спрятаться, он вернулся и остановился на Флайт.

— Это тот ублюдок, который убил ее, — сказал он, вздернув подбородок. — Почему вы не допрашиваете его вместо меня?

— Кого убил?

— Мою мать, — его глаза сузились до щелочек. — Этот грязный вороватый подонок с самого начала охотился за ее деньгами. Я все время говорил ей, что он хочет жениться только для того, чтобы прибрать к рукам ее дом.

— Почему вы так подозрительны к нему?

— Как будто какой-нибудь высокопоставленный архитектор может заинтересоваться женщиной ее возраста, — усмехнулся он, глядя то на Флайт, то на Джоша, приглашая их согласиться с ним, но в ответ нашел только каменные выражения лиц. Он скрестил руки на груди. — Ну, оказалось, что я был прав.

— Пожалуйста, объясните.

— После смерти матери я нашел в ее ноутбуке письмо, которое она послала своему так называемому жениху, обвинив его в самозванстве. Она узнала, видите ли, что его даже не звали Макларен — он сменил имя, женившись на другой женщине по фамилии Ренвик. Он создал бизнес, основанный на обмане одиноких женщин.

Джулия Торранс.

— А ваша мать не говорила, как она его нашла?

Он покачал головой.

— Нет, но я скажу одну вещь о моей матери: она была умной женщиной. Несмотря на ее момент менопаузального безумия.

Флайт пришлось заглянуть в блокнот, чтобы скрыть выражение своего лица.

— Он что-нибудь ответил?

Оуэн пожал плечами.

— О да, он послал ей с полдюжины писем. Он признался во всем и вылил кучу крокодиловых слез о том, как сожалеет обо всем, что сделал.

— Но вы стерли диск и выбросили ноутбук.

Он молча кивнул.

— Сознательное уничтожение улик, имеющих значение для полиции при расследовании смерти вашей матери. Это очень серьезное преступление.

— Я просто пытался защитить ее доброе имя, как сделал бы любой сын.

— Я думаю, вы хотели получить свое наследство без осложнений, связанных с возможным судебным разбирательством по делу об убийстве.

Эдвардс бросил на нее сердитый взгляд.

Флайт смотрела на него в упор.

— Вы спросили меня, почему мы здесь, и я беру интервью у вас, а не у Барри Ренвика.

— Чертовски верно, я это сделал.

— Я надеялась, что вы сможете нам помочь, потому что мистер Ренвик сегодня утром был найден мертвым в своем доме с ножевым ранением в голову.

— Что?.. — поднявшись со своего места, он бросился через стол. — Вы хотите сказать, что это сделал я?

Джош вскочил, выставив вперед руку, чтобы защитить Флайт. Она не сдвинулась ни на сантиметр.

— Садитесь, мистер Эдвардс.

Она подождала, пока тот займет свое место.

— Вы с Ренвиком заключили сделку, чтобы избавиться от вашей матери? Вы знали, что она считает вас пьяницей и расточителем, и боялись, что она может вычеркнуть вас из своего завещания?

— Вы сошли с ума, черт возьми! Это чушь!

— Вы с Ренвиком поссорились из-за денег? Неужели ссора вышла из-под контроля, не так ли?

— Несусветная чушь.

Скрестив руки на груди, он повернулся лицом к стене.

— Так что же вы делали вчера в Брикстоне у Барри Ренвика?

Он резко повернулся к ней и кинул взгляд на ее лицо, явно прикидывая, сможет ли она доказать, что он был там.

— Я… Я пошел сказать ему, чтобы он не показывался на похоронах.

— А во второй раз, когда вы вернулись поздно вечером?

— Черт возьми, этого не было!

— Ведь в эту самую минуту криминалисты проверяют квартиру на отпечатки пальцев и ДНК.

Тяжело дыша, Оуэн Эдвардс наклонился вперед.

— Я здесь по доброй воле, — прошипел он, — но больше не скажу ни слова без адвоката.

Отмахиваясь от нежных увещеваний доктора Санджая, Кэсси выписалась из больницы и прошла двести метров через темнеющую автостоянку до морга, где взяла чистую одежду. Бросив взгляд в зеркало раздевалки, она увидела лицо цвета обезжиренного молока, но единственным последствием передозировки инсулина была глубокая усталость, как будто она только что сошла с дальнего рейса.

Услышав звонок, она подошла к главному входу и увидела высокую бородатую фигуру Луки, вырисовывающуюся на фоне сгущающихся сумерек.

Он протянул ей чек на доставку.

— Значит, кто-то забыл снять кардиостимулятор с тела, не так ли? — широко раскрыл он глаза в притворном удивлении. — И дважды в неделю, чересчур! Каковы шансы?

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, Лука, — улыбнулась она. — Никто не хочет, чтобы литиевая батарея взорвалась в крематоре.

Лука покачал головой — отчасти раздраженно, отчасти восхищенно.

Линия, которую она выстроила Роджеру, управляющему крематорием по телефону о другом пропущенном кардиостимуляторе, была маневром высокого риска — и тем, что могло оставить ее без работы. Но в тот момент ее единственным чувством было огромное облегчение от того, что она спасла тело миссис Э.

— Самое смешное, дело в том, — продолжал Лука, насмешливо улыбаясь, — что, когда мы клали ее в фургон, оттуда вышел Роджер. Сказал мне, что ошибка с кардиостимулятором была на самом деле удачей.

Кэсси опешила.

— Что он имел в виду?

— Ему только что позвонил судмедэксперт и сказал, чтобы он не кремировал Джеральдину Эдвардс, потому что ее тело нужно отправить обратно в морг для полной судебной экспертизы.

— Правда? Значит, Флайт все-таки сделала свое дело.

— Да. Если бы не проблема с кардиостимулятором, тело Джеральдины еще до звонка судмедэксперта уже было бы в топке.

После того как Кэсси вкатила миссис Э. в комнату для вскрытия, она сказала, расстегнув молнию на мешке: «Извините за все эти хождения взад-вперед, но вы же знаете, почему я должна была это сделать».

Кэсси прищурилась. Когда она в последний раз видела миссис Э., на ее лице застыло мрачное выражение, совсем ей не свойственное. Но, если только Кэсси это не мерещилось, теперь на этих безжизненных губах появился призрак улыбки, той самой улыбки, которой она одаривала Кэсси в классе, когда та поднимала руку, чтобы ответить на вопрос.

Используя светящееся увеличительное стекло, она начала осматривать тело миссис Э. сантиметр за сантиметром в поисках чего-нибудь, напоминающего колотую рану. Главный токсиколог лаборатории в Хаммерсмите сказал ей, что инсулин все еще можно обнаружить, но только в тканях, взятых непосредственно из места инъекции. Очертив тело, она осторожно перевернула миссис Э. Кожа на ее спине была обесцвечена там, где осела кровь, что делало работу более сложной. Она работала монотонно от плеч вниз, двигаясь из стороны в сторону.

На верхнем склоне левой ягодицы миссис Э. она что-то нашла. Пурпурное пятно размером не больше рисового зернышка.

Как она могла пропустить его в тот вечер? И тут Кесси вспомнила, что профессор Аркулус как-то сказал ей: синяки могут продолжать развиваться после смерти.

Услышав, как позади нее открылась дверь, она обернулась и увидела Арчи Каффа в синей куртке от Барбуре и нелепой шляпе с отороченными мехом ушами.

— Привет, — ухмыльнулся он. — Что все это значит? Я был в своем регбийном клубе, готовился к героической попойке, когда вы позвонили.

Профессор Аркулус, конечно, был бы первым выбором Кэсси, но он был за пределами страны, посещая поля сражений Первой мировой войны на Сомме — одно из его пристрастий.

— Подойдите и взгляните на это, пожалуйста.

Наклонившись, он посмотрел в лупу.

— Вы видите это? А здесь? — спросила она. Прямо в яблочко синяка попала крошечная точка. — Может, это место укола?

— Хм. Это возможно, — сказал Арчи, прежде чем кивнуть в сторону больших красных стежков у основания головы миссис Э. — Но разве у этого трупа — я имею в виду у этой женщины — не было вскрытия?

— Да. Но теперь полиция думает, что это могло быть убийство, поэтому они хотят судебную экспертизу, — она собиралась проболтаться об этом, но теперь ее история имела дополнительное преимущество — она была правдивой. — Они подозревают, что она умерла от отравления инсулином.

— Какая экзотика! — брови Каффа взлетели вверх. — Так зачем я вам понадобился? Не стоит ли подождать, пока профессор вернется?

— Нам нужно как можно скорее доставить образец ткани в лабораторию. Шансы обнаружить инсулин — и без того небольшие — уменьшаются с каждым днем. Я очень ценю, что вы вернулись, — продолжила она, подавляя свою гордость. — Я знаю, что вы закончили свой список несколько часов назад. Профессор Аркулус одобрил это — он подпишет документы завтра, когда вернется.

Он посмотрел на нее взглядом, значение которого она не смогла толком разобрать.

— ОК, я сделаю это. При одном условии.

— Каком?

— Что вы как-нибудь вечером присоединитесь ко мне под Руби.

— Что?

— Ай, ай. Руби Мюррей, — его глаза блестели. — А я-то думал, вы свободно владеете рифмованным сленгом.

— Забавный парень, — сказала она.

Похоже, Арчи Кафф все-таки умеет подшучивать.

Это было в тот день, когда она допрашивала Оуэна Эдвардса, и Флайт испытывала осторожный оптимизм, полагая, что улики для обвинения его в убийстве Барри Ренвика почти в пределах ее досягаемости.

Она только что закончила разговор с патологоанатомом из Брикстонского морга, когда ее позвал Джош.

— Сержант, тут есть, что вам нужно посмотреть, — кивнул он на свой экран.

Судя по выражению его лица, это было что-то не очень хорошее.

Когда он прокрутил ей клип с камеры видеонаблюдения, Флайт почувствовала, что ее рот пересох до консистенции бисквита. Датированный двумя днями ранее, записанный в ночь смерти Барри Ренвика, клип начался с длинного кадра большого мужчины, ворвавшегося во вращающуюся дверь фойе отеля. Изображение было нечетким, и только когда он неуверенно повернулся к лифту, едва избежав столкновения с кофейным столиком, его лицо стало видно. Но она уже знала, кто это был: Оуэн Эдвардс, возвращающийся с какого-то, должно быть, очень хорошо смазанного «ужина», а отметка времени в углу экрана гласила: 21:26 — двадцать шесть минут десятого.

— Чушь собачья, — пробормотала она, поймав косой взгляд Джоша. Кто мог поверить, что она ругалась дважды за двадцать четыре часа?

Судебно-медицинский эксперт по Барри Ренвику подтвердил показания патологоанатома, что, по первому впечатлению, он захлебнулся собственной кровью, и установил время его смерти между 10 и 11 часами вечера. К этому времени, судя по записям с камер видеонаблюдения, Оуэн Эдвардс был уже в пяти милях оттуда, отсыпаясь после выпивки.

— Он больше никуда не выходил? — спросила она.

— Нет. В его коридоре есть камера слежения, и он не появлялся снова до следующего утра.

Вся картина снова изменилась. Если Оуэн Эдвардс не убивал Барри Ренвика, то кто же это сделал? И был ли тот же неизвестный убийца ответственен за убийство Джеральдины? И, если Кэсси Рэйвен права, то он же пытался убить и ее тоже?

— Вот и наш главный подозреваемый, и наш мотив, — сказала она.

— А как насчет кокаина, найденного у Ренвика? — спросил Джош.

Флайт снова представила аккуратную линию белого порошка, который оказался кокаином. Но чем больше она думала об этом, тем более расчетливым это казалось — как театральный реквизит с надписью «Улика», специально оставленный для того, чтобы полиция его нашла. Она покачала головой.

— Я просто не куплюсь на «наркоторговлю по неправильному» сценарию. Убийство Ренвика должно быть связано с его планом обмана Джеральдины Эдвардс. Ты еще что-нибудь откопал о его прошлом?

Национальная база данных показала, что несколько лет назад Ренвик был приговорен к трем месяцам тюрьмы по двум пунктам обвинения в получении денег путем обмана.

— В записях по делу говорится, что он раньше снимал свадьбы, — сказал Джош. — Он поработал на нескольких, но потом начал брать депозиты и не появлялся. Очевидно, у него была сообщница-женщина, которая имела дело с клиентами.

— Подружка?

Он пожал плечами.

— Когда полиция арестовала его, Ренвик отказался назвать ее. Его отказ сотрудничать, вероятно, и привел его к тюремному заключению.

— Очень галантно с его стороны.

Джош также нашел бывшую жену Ренвика, Джулию Торранс, хотя она больше не жила по адресу, указанному в брачной книге. Через три месяца после свадьбы с Ренвиком она продала свой дом за 1,4 миллиона фунтов стерлингов, а затем, через год после свадьбы — как только это стало возможным по закону — подала на развод. Что характерно, ее адвокат должен был использовать специальную процедуру для бракоразводных дел, в которой не был известен адрес ответчика. Барри Ренвик исчез, без сомнения, чтобы потратить деньги, вырученные от продажи имущества его несчастной жены. Но по крайней мере Джулия Торранс спаслась.

— Я попросил Честера прислать к ней домой патрульного, сержант, — он оторвал взгляд от экрана. — А как вы думаете, она может быть подозреваемой?

— В убийстве Ренвика? — Флайт какое-то время обдумывала эту идею, потом сняла пальто со спинки стула и ответила: — Это не исключено. Звоните мне, если получите что-нибудь полезное.

— Куда это вы собрались, сержант?

— В больницу, посмотреть, не вспомнила ли Кэсси Рэйвен чего о вчерашнем дне.

Улыбка Джоша исчезла.

— Я думал, вы знаете.

— Знаю — что?

— Она выписалась вчера вечером.

Холодный ужас охватил Флайт. Пока Кэсси лежала в больнице, она была в сравнительной безопасности. Там, на улице, была большая вероятность, что тот, кто пытался убить ее, может снова попытать счастья.

Кэсси сказала бабушке безобидную ложь, объясняя, почему она должна была остаться прошлой ночью, якобы ее бойлер сломался. По правде говоря, после тяжелого дня она чувствовала, что нуждается в нежности и заботе, и в утешительной польской еде.

Около девяти утра начались звонки от Флайт. Кэсси проигнорировала их, все еще злясь, что та не поверила ее рассказу, но любопытство взяло верх, когда она увидела, что имя той появилось на дисплее шестой раз за час.

— О чем вы думали, когда разряжались таким образом? — рявкнула Флайт в трубку. — Доктор сказал, что это серьезное дело — передозировка инсулина.

— Самонадеянно, если верить вам, — парировала Кэсси.

Раздраженный вздох.

— Я офицер полиции, и это моя работа — задавать неудобные вопросы, — ее тон смягчился. — Но послушайте, Кэсси. Я… Я вам верю.

Кэсси не была готова к примирению.

— Неважно. Я в порядке сейчас.

На самом деле ее все еще немного трясло, и девушка не стала спорить, когда Дуг приказал ей взять выходной.

— Послушайте меня. Кто-то пытался убить вас, и в данный момент мы понятия не имеем кто. Обеспечение вашей безопасности — это моя… это наша ответственность. А что, если они снова придут за вами? Где вы сейчас находитесь?

Услышав беспокойство в голосе Флайт, Кэсси смягчилась:

— С прошлой ночи я у своей бабушки.

Безусловно, факт нахождения до сих пор на свободе вооруженного инсулином нападавшего сидел в ее голове. Она даже приняла предложение Арчи Каффа проводить ее домой прошлым вечером. По дороге они подшучивали друг над другом, и Кэсси, к своему удивлению, почувствовала, что романтика может не только встречаться на открытках, но и существовать в действительности.

«Что со мной такое?» — удивлялась она сама на себя. Сблизившись с полицейским сильнее, чем это было разумно, теперь она думала о том, чтобы трахаться на ура…

— Я рада это слышать. Почему бы вам не остаться там? Сегодня утром мой офицер был на рынке, занимался поисками свидетелей, и я… мне нужно взять у вас показания.

Кэсси вздохнула. При свете дня она чувствовала себя более расслабленной по поводу возвращения домой — уверенной, что сможет избавиться от любого, кто попытается последовать за ней.

— Чем быстрее мы выясним, кто напал на вас, — произнесла Флайт, — тем больше у нас будет шансов поймать убийцу Джеральдины.

Уловка была прозрачной, но оспорить ее было трудно.

— Хорошо, я буду ждать. Но надолго не задерживайтесь.

— Помните, когда вы были здесь в последний раз? Когда вы конфисковали мой череп? — хромая через кухню, чтобы передать Филлиде Флайт ее чай, усмехнулась Кэсси.

Все, что она получила в ответ, это лишь натянутая улыбка, сопровождаемая вежливым вопросом «Как нога?» с кивком на поврежденный ботинок, закрывавший нижнюю часть правой ноги Кэсси. Прошло четыре дня, как Элизабет Ренвик преследовала ее вдоль канала по буксирной тропе и оставила ее с пятью швами на руке и сломанной лодыжкой.

После ухода Флайт Кэсси поймала себя на том, что недоумевает по поводу их встречи. Не считая момента их молчаливого сотрудничества во взломе на Патна-Роуд, она засекла какую-то новую неловкость во Флайт, которую не могла объяснить.

Обдумывая это, она подошла к кухонной раковине налить стакан воды. Вода побежала из крана, и взгляд Кэсси упал на зазубренную бороздку, возникшую на дне раковины, яркий зиккурат на фоне тусклого окружающего металла. У нее перехватило дыхание, когда она увидела это: снова вспышка клинка, приближающегося к ней, мучительная боль, визг стали о сталь.

До нее дошло, что она боролась не только с последствиями нападения. Этот опыт принес для нее жестокий факт: однажды она умрет. В календаре была отмечена дата, когда Кэсси Рэйвен перестанет существовать. Рассудочно она, конечно, уже знала это — ее повседневная работа не позволяла игнорировать неизбежность смерти. Но столкнуться лицом к лицу с фактом своей смерти в возрасте двадцати пяти лет, это совершенно другое.

Вслед за этой мыслью подтянулись и другие. Будет ли кому прийти на ее похороны? Найдет ли она кого-нибудь, кто… разделит с ней жизнь? Не говоря уже о детях…

Она поймала себя на том, что набирает номер Рейчел.

— Послушай, Рейч, прости, что беспокою тебя. Я просто хотела что-то тебе сказать.

— Я слушаю, — голос звучал осторожно, но не обескураживающе.

— Помнишь, я говорила, что ночевала у Карла? Ну, ты была права, я не была честна тогда.

Она услышала легкое дыхание.

— Но послушай, я ведь не спала ни с кем другим. Я была… в морге.

— Ты… ночевала в морге? Зачем?

После того как Кэсси рассказала ей о пребывании с телом девятилетней девочки Оливер и о других ее ночевках с мертвыми детьми, Рейчел издала звук, в котором смешались нежность и раздражение.

— Это очень мило с твоей стороны. Но почему ты мне ничего не сказала?

Честный ответ: потому что признание слишком близко подошло бы к священной связи с мертвецами, в которой она не собиралась признаваться ни тогда, ни сейчас.

Вместо этого она сказала:

— Я полагаю, я не была уверена, как ты это воспримешь. Ты могла заметить, когда мы были вместе… что я не особенно хорошо умею делиться.

Рейчел выдержала дипломатическую паузу, а затем произнесла:

— Ну что ж, спасибо. Я ценю, что ты мне все рассказала.

Повесив трубку, Кэсси с удивлением обнаружила, что чувствует себя лучше в их отношениях. Может быть, правда, рассказанная Рейчел, каким-то образом помогла закрыть эту главу.

Забив косяк, она впервые за несколько дней вошла в свою электронную почту и непонимающе уставилась на имя, выскочившее перед ней в списке неоткрытых сообщений.

Она никогда раньше не получала писем из загробного мира.

Письмо было отправлено с электронного адреса Кристиана Макларена ночью перед похоронами миссис Э., а всего за пару часов до этого его убили.

«Дорогая Кэсси, — писал он. — Мое настоящее имя Барри Ренвик. и это самое трудное письмо, какое мне когда-либо приходилось писать.»

Он начал с признания, что, когда впервые связался с Джеральдиной, его единственной целью было обокрасть ее, и он должен признаться, что это был не первый его поступок такого рода. Но затем он сделал поразительное заявление: он отложил весь план на потом, обнаружив, что искренне влюбился в «дорогую Джери». Кэсси издала звук яростного недоверия: заговор с целью убийства — забавный способ показать свою любовь.

По словам Ренвика, когда Джеральдина узнала его ближе, он признался во всем. Понимая, что для них нет будущего, он спросил, что может сделать, чтобы попытаться загладить вину. Она произнесла то, что он никогда не забудет, она бросила ему вызов: «Стань лучше». По его утверждению, вызов он принял — возродил свой прежний бизнес по организации свадеб и других мероприятий, чтобы заработать «честную жизнь».

Кэсси бегло прочитала следующий абзац, в котором излагались непроходящие чувства стыда и вины Ренвика, однако ее остановило предложение, которое было частично подчеркнуто.

Ренвик написал: «Я признаю, что был мошенником. Но вы должны поверить мне, я не имею никакого отношения к смерти Джери».

Кэсси вытащила свой едва начатый косяк — ей нужно было хорошенько подумать.

Было ли все это просто последней попыткой Ренвика оправдать себя, когда приблизилась полиция? Если так, то на что он надеялся? Его заверения в невиновности вряд ли убедят полицейских.

Если он действительно говорил правду, это бы многое объяснило. Прежде всего, его искреннее на 100 % потрясение, когда Кэсси сказала, что миссис Э. умерла. Настолько сильное, что оно исказило обычно острый локатор Кэсси для понимания людей и ситуаций.

Она продолжала читать. «Когда мы с вами встречались, — писал он, — я все пытался избежать правды. Но, в конце концов, больше не мог отрицать того, что очевидно. Моя сестра Элизабет убила Джери». Он встречался с ней в тот же вечер с целью убедить ее сдаться полиции. «Если она откажется, я расскажу сержанту Флайт всю историю. Я люблю свою сестру, но ей придется отвечать за то, что она сделала». Кэсси вспомнила, как вдруг Ренвик забеспокоился по поводу токсикологических результатов тела миссис Э. Зная, что ее смерть была необъяснимой, а его сестра всю жизнь страдала диабетом и самостоятельно вводила инсулин, он, очевидно, начал складывать два и два.

Признание Ренвика вызвало лишь сокрушительное чувство разочарования. Чего он добился, столкнувшись лицом к лицу с сестрой, кроме того, что подписал себе смертный приговор?

Но Барри Ренвик до последнего хранил свою самую большую бомбу.

Сержант Флайт, сопровождаемая Джоем, открыла дверь комнаты для допросов, где Элизабет Ренвик уже сидела рядом со своим адвокатом, который что-то шептал ей на ухо.

Прошло шесть дней с тех пор, как Элизабет пыталась ударить Кэсси ножом, и Флайт позабавило, что она отказалась от своего обычного гранж-шика в пользу жемчужных сережек и скромной белой блузки: вид, явно рассчитанный на трансляцию сообщения «невинная жертва», который Флайт ожидала лицезреть гораздо позже, в суде.

Джош начал запись, Флайт зачитала предупреждение, и в этот момент вмешался невысокий жилистый парень с темными вьющимися волосами и умными глазами.

— Прежде чем мы начнем, я хотел бы, чтобы это было записано — я сделал запрос о предварительном просмотре, увидеть эти «новые доказательства», которые, как вы говорите, у вас есть против моего клиента. Эта моя просьба была отклонена.

— Принято к сведению, — сказала Флайт. Она и инспектор Беллуэзер уже провели телефонную конференцию с прокуратурой, на которой приняли решение не давать Ренвик предварительного просмотра доказательств, которые она собиралась увидеть.

Открыв ноутбук, Флайт повернула его так, чтобы Ренвик и ее адвокат могли ясно видеть экран. Коротышка выглядел встревоженным, а на лице Элизабет было только самодовольство с оттенком любопытства — очевидно, она была уверена, что не оставила следов своих преступлений.

— Я собираюсь поставить Элизабет Ренвик видеофильм длиной в шестнадцать минут. Мы будем смотреть копию: оригинал запечатан в качестве доказательства.

Отснятый материал начинался с крупного плана лица Барри Ренвика с рыбьими глазами, когда он около десяти вечера настраивал камеру и проверял уровень звука. Флайт сразу почувствовала себя неуютно, глядя в глаза человеку, который понятия не имел, что ему осталось жить меньше часа.

На этот раз она была полностью сосредоточена на реакции Элизабет Ренвик на видеозапись. Та затихла, но в остальном все еще сохраняла внешнее спокойствие.

В 10.13 чувствительная к движению камера снова ожила с появлением Элизабет с доставленной едой. Широкий угол камеры охватывал всю кухню, захватывая ее, распаковывающую коробки с карри на разделочном столе, и Барри, который откупоривал вино позади нее за кухонным столом.

Элизабет была в хорошем настроении, подпевала, похоже группе Oasis, звучащей на заднем плане. Сначала Флайт обеспокоило, что та включила музыку на своем телефоне, но звук разговора между братом и сестрой все еще звучал хорошо и ясно.

Когда Барри рассказал сестре, что встречался с полицейским детективом, «расследующим смерть Джери», на следующий день, Элизабет не ответила и даже не подняла глаз, хотя перестала подпевать песне.

Он подошел к ней и положил руки ей на плечи.

— Послушай, Лиззи, я знаю, что ты всегда это отрицала, но мы оба знаем, что это не так. Это была ты, это… ты убила Джеральдину?

— Остановите фильм.

Адвокат, который с нарастающим волнением ерзал на стуле, пристально посмотрел на Флайт.

— Я предлагаю прервать беседу, чтобы я мог переговорить со своим клиентом, — сказал он, взглянув на Элизабет в поисках согласия.

Ее пристальный взгляд не отрывался от экрана, на котором Барри застыл, положив руки на плечи сестры, и ободряюще улыбался. Если бы Флайт должна была описать выражение лица Элизабет, она назвала бы его задумчивым.

— Элизабет? — подсказал адвокат.

— Я хочу посмотреть это, — ее тон не допускал возражений.

— Я бы посоветовал…

Она сделала свирепый жест рукой, и адвокат замолчал, покорно пожав плечами.

Флайт кивнула Джошу, чтобы тот перезапустил фильм. Барри закончил свое письмо к Кэсси, поделившись последней частью своего плана: противостоять его сестре из-за убийства Джеральдины Эдвардс, он втайне записывал этот разговор в надежде, что женщина может признаться. Если Барри не удастся уговорить Элизабет сдаться полиции, он собирался передать пленку Флайт на следующей встрече.

Офицеры, посланные обратно в квартиру Ренвика, быстро обнаружили камеру-обскуру, спрятанную в детекторе дыма. Они никак сначала не могли найти приемное устройство, лишь много позже прислали наконец известие, что нашли его спрятанным внутри корпуса бойлера. На пленке Элизабет ничего не сделала в ответ на обвинение Барри; вместо этого, взявшись за кухонный нож, она принялась энергичными ударами разрезать на четвертинки хлеб.

— Я видел, как это тебя гложет, — продолжал Барри, все еще держа руки у нее на плечах, его голос звучал взволнованно. — Лиззи, Лизбет, ты победишь.

Элизабет резко повернулась к нему, и взгляд Флайт упал на нож, который та все еще держала в руке.

— Я должна была сделать это! — вырвалось у нее. — Когда ты сказал, что она знает все. Я просто… Испугалась.

На этот раз Флайт показалось, что она увидела, как плечи Барри поникли немного от признания его сестры. Возможно, до этого момента он вопреки всему все еще надеялся, что ошибся.

— Я же сказал тебе, что если это случится, я возьму вину на себя, чтобы ты не впутывалась в это дело, — произнес он.

Элизабет яростно замотала головой:

— Я не могла позволить тебе это сделать. Я должна была убрать ее с дороги, чтобы защитить нас обоих.

В комнате для допросов адвокат Элизабет попытался поймать ее глаза, но она проигнорировала его.

В фильме она рассказывала Барри:

— Она могла бы разрушить все, конечно, ты это видишь.

Бет звучала как подросток, пытающийся выпутаться из неприятностей после большой траты телефонных карманных денег.

— Послушай, Лиззи, я пытался понять, можешь ли ты сделать это. Я думал, когда ты… сделаешь его. Но это так… ненормально, — голос Ренвика стал хриплым. — Помнишь то время? В детдоме? Когда ты пошла на ту девушку с ножницами?

— Пэнни Харрисон, — было выплюнуто это имя.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Ей повезло, что нашелся первый помощник рядом. И тебе повезло, что тебя не отправили в изолятор.

— Только потому, что ты заступился за меня! Сказал им, какая она может быть дура. Ты всегда заботился обо мне. Как же ты можешь предать меня сейчас и позволить им посадить меня в тюрьму?

— Лиззи, тебя отправят в больницу, а не в тюрьму. Тебе нужна помощь, — он убрал волосы с ее лица — родительский жест. — Ты знай, что я буду рядом с тобой. Я тоже буду отбывать срок, не забывай.

— Нет! Это было бы все равно что вернуться в детдом. Почему мы должны это делать? — она улыбнулась. — Почему бы нам не уехать, только ты и я? Вспомни нашу римскую идею! Снять квартиру рядом с фонтаном Треви и кататься на «Веспе»?

В комнате для допросов Элизабет слегка наклонилась вперед, ее глаза были прикованы к сцене, разворачивающейся на экране ноутбука, как будто она была единственным человеком в комнате. При упоминании Рима Флайт смутилась, увидев, как в уголках губ Элизабет появилась обнадеживающая улыбка, прежде чем поняла, что та была прямо там, на кухне у брата, убежденная, что так или иначе на этот раз она могла бы убедить его.

Барри похлопал сестру по плечу руки, которая все еще держала нож.

— Может быть, когда выберемся отсюда.

Ее голова склонилась к его плечу, и они долго молчали. Наконец она заговорила:

— Ты все равно это сделаешь, не так ли? Ты собираешься предать меня.

Барри взял ее за плечи и наклонился, чтобы заглянуть в глаза.

— Это не предательство, Лиззи. Я делаю это потому, что люблю тебя.

Она кивнула, как маленькая соглашающаяся девочка.

— Я люблю тебя тоже.

— Давай сядем и выпьем, обсудим все как следует, — он последний раз сжал ее плечо, затем вернулся на кухню и сел за стол, повернувшись спиной к сестре.

Зная, что сейчас произойдет, Флайт рефлекторно сжала руки в кулаки под столом.

Элизабет Ренвик пересекла крошечную кухню двумя-тремя шагами. Размытое изображение поднятой руки, блеск стали на спуске, и Барри накренился вбок с руками на шее, издавая сдавленный звук. Когда он рухнул на пол, Элизабет быстро отступила назад.

Флайт наблюдала за ее реакцией на видеозапись. Элизабет оставалась почти абсолютно неподвижной и все же перед самым нападением наклонилась вперед, как кинозритель, охваченный развязкой. Флайт нажала на паузу.

— Как вы знаете, Элизабет, в киноленте записано, как вы смотрите на своего брата, тонущего в собственной крови. Две с половиной минуты, в течение которых вы могли бы помочь ему, спасти его жизнь.

Элизабет перевела горящие ненавистью глаза на Флайт, пристально смотревшую на нее.

— Забавный способ показать, что любишь кого-то, правда, Элизабет? Хладнокровное убийство.

Вдруг Элизабет откинулась на спинку стула, полузакрыв глаза и ловя ртом воздух. Ее адвокат тут же среагировал:

— Поскольку моему клиенту стало плохо, я прекращаю допрос. Пожалуйста, немедленно вызовите врача.

Около минуты Элизабет была в полубессознательном состоянии, затем коротышка помог ей подняться на ноги. Покидая комнату, он повернулся и прошептал Флайт:

— Полагаю, мой клиент будет наслаждаться вашим гостеприимством до тех пор, пока не будет предъявлено обвинение?

Его взгляд признавал, что они оба знали: шоу было на высоте.

Как только они ушли, Флайт и Джош обменялись улыбками.

— Я просто хочу кое-что проверить, — произнесла Флайт, нажимая на перемотку.

Когда Элизабет стояла над умирающим Барри, ее губы шевелились, но слов уже не было слышно. Когда громкость была увеличена до максимума, стало понятно, что Элизабет Ренвик не произнесла ни слова, так как была очень занята наблюдением, как умирает, задыхаясь, ее брат. Она напевала песню Wonderwall.

Указав на таймер, Джош недоверчиво покачал головой.

— Меньше чем через семнадцать минут приятный вечер с карри превратился в фильм с убийством.

Флайт перемотала пленку назад к тому моменту, когда Барри сел за стол сразу после того, как сказал сестре, что собирается сдать ее полиции.

— Посмотри на язык тела Барри, когда она убивает его.

Она просматривала это кадр за кадром. В последние секунды перед тем, как Элизабет ударила, руки Барри уже лежали на столе, его голова слегка склонилась, тело странно застыло — как будто напряглось.

— Он знает, что она собирается сделать, — произнес Джош, медленно качая головой. — Так почему же он просто сидит?

Флайт задавала себе тот же вопрос. Барри Ренвик, похоже, знал, как отреагирует его неуравновешенная сестра, но… он даже не пытался защитить себя.

И тут ей в голову пришла нелепая мысль: неужели Ренвик пожертвовал собой, записав собственное убийство, чтобы обеспечить справедливость для Джеральдины Эдвардс?

Флайт и Джош спустились на лифте в офис.

— Сержант, я хотел сообщить вам, — сказал Джош через некоторое время, затем немного помолчал. — Кто-то из ребят говорил, что вы забрали дело Эдвардс у Стива Сломена, пока тот был в отпуске по уходу за ребенком.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Я знаю, — продолжил он. — Поэтому я сказал ему, что если бы вы не взглянули на него еще раз и не продолжили корпеть, ну, эта сумасшедшая женщина избежала бы наказания за убийство. Во всяком случае, все остальные согласились со мной.

Она улыбнулась, чувствуя, как ее щеки заливает румянец.

Когда они вышли из лифта, Джош стал каким-то застенчивым.

— Сегодня мой день рождения, — сказал он. — Приходите пообщаться с бандой?

Ее губы уже складывались в вежливый отказ, как вдруг она услышала, что говорит:

— С удовольствием. Я должна несколько пинт за всю твою тяжелую работу.

Филлида Флайт предложила встретиться в их обычном кафе на следующее утро. И Кэсси уже собиралась войти туда, когда заметила Кирана. Ей потребовалось мгновение, чтобы узнать своего старого приятеля.

— Ух ты, Киран, ну и куртка.

Лыжная куртка выделялась ярким лимонно-зеленым оттенком и тем, что она была ему велика на два размера, а больше всего — леопардовым рисунком кожи.

— Это все из-за собак, да?

Когда он, шатаясь, повернулся, она уловила запах сверхсильного пива.

— Милая старушка из Фонда помощи пожилым людям отдала мне ее даром. Можешь ли поверить, что богатый идиот, который пожертвовал ее, даже не носил эту куртку?

Кэсси могла полностью поверить в это, потому вместо ответа спросила, как он, стараясь не смотреть на свежий синяк сбоку у него на голове и надеясь, что это не так опасно, как прошлое падение.

— Я в порядке, Кэсси Рэйвен, лучше не бывает.

Его радостная улыбка заставила ее снова удивиться тому, что, несмотря на жизнь, которая казалась таким безнадежно дерьмовым делом, Кирану удавалось оставаться жизнерадостным. Наверное, помогало специальное варево.

Узнав высокую стройную фигуру с шомполом, приближающуюся со стороны Хай-стрит, она помахала рукой. Киран проследил за ее взглядом и бросил на Кэсси лукавый взгляд:

— А кто эта красотка? Новая подружка?

Кэсси, смеясь, покачала головой.

— Она полицейский, Киран.

— Ты издеваешься надо мной! — он снова присмотрелся к приближающейся фигуре. — Федералы с каждым днем становятся все красивее.

Проследив за его взглядом, Кэсси вынуждена была признать, что он прав: несмотря на напряженную атмосферу, которую она излучала, даже на расстоянии Филлида Флайт обладала головокружительной красотой.

Когда Флайт подошла к ним, они неловко обменялись парой слов, а затем сержант наклонилась, чтобы рассмотреть избитое лицо Кирана.

— Похоже, ты сильно стукнулся. Ты хочешь сообщить о нападении?

Сочувствие в ее голосе вернуло Кэсси к ночи вторжения в морг и неожиданной доброте, которую проявила к ней Флайт.

— Нет, благослови вас Господь. Я врезался в дверь…

Кэсси уговорила его подождать, пока она купит ему сэндвич. Но когда в кофейне она попыталась заплатить за бекон и багет Кирана, Флайт покачала головой.

— После всего, что вы сделали, я думаю, что полиция может выдержать завтрак вашего приятеля.

— Ты мой друг, Кэсси Рэйвен, — снаружи произнес Киран.

— Не благодари меня, благодари федералов.

Он вскинул брови и выдал только: «Твою мать!» Затем, сняв крышку со своего карамельного латте, он задумчиво отхлебнул и подмигнул ей.

— Она кажется очень милой для полицейского. Из вас получится красивая парочка, знаешь ли.

— Ничего подобного, — засмеялась Кэсси.

— Никогда не говори «никогда», Кэсси Рэйвен. Не худший вариант, — он застегнул молнию на лыжной куртке с видом человека, ожидающего напряженного дня в офисе, и ушел, сказав, что ему лучше уйти. А Кэсси с Филлидой устроились за столиком и долго молчаливо потягивали напитки, что заставило Кэсси задуматься, была ли неловкая атмосфера их последней встречи новой нормой. Может быть, Флайт с самого начала вела себя дружелюбно исключительно для того, чтобы поддержать ее на время расследования. Кэсси с удивлением обнаружила, что эта мысль ее расстраивает.

— Итак… вы хотели меня видеть? — спросила Кэсси.

— Парень Рози Харрисон признался в передозировке героина, которая убила ее.

Кэсси представила себе озадаченный взгляд юной Рози и место укола, которое не соответствовало тому, что она была правшой.

— О, отличная новость!

— Он сдался, как только я изложила ему факты, — Флайт одарила Кэсси одной из своих натянутых улыбочек. — Парень признался, что когда у нее случился передоз, он запаниковал и потащил ее наружу «будить».

— Ну да… И оставил ее там, даже не позвонив по номеру 999. Ублюдок.

— Он говорит, что хотел, но потерял сознание, когда вернулся в дом.

Флайт подняла свою чашку в тосте, впервые встретившись взглядом с Кэсси.

— Мы обвинили его в непредумышленном убийстве.

Кэсси поддержала тост.

— Есть новости о сестре Ренвика? Поможет его запись посадить ее за убийство Джеральдины?

Флайт кивнула:

— Мы думаем, она признает себя виновной в непредумышленном убийстве по причине снижения ответственности из-за психического расстройства. Они, вероятно, надеются, что она будет отбывать наказание в особом месте, скорее в больнице, чем в тюрьме.

— Значит ли это, что она может выйти раньше?

— Маловероятно, учитывая серьезность ее преступления и ее историю насилия, — покачала головой Флайт и заглянула в блокнот. — Несколько лет назад произошел дорожный инцидент. Она настигла обогнавшую ее женщину-водителя и попыталась задушить. Потерпевшая отказалась выдвигать обвинения. А в тринадцать лет она напала с ножницами на девочку в детском доме. Бедняжке пришлось накладывать пять швов на лицо.

Перед Кэсси мелькнул кадр — Элизабет Ренвик с серебристым клинком в поднятой руке. Кэсси с трудом подавила дрожь.

— В отчете говорится, что жертва была влюблена в Барри. Две девушки делали костюмы для какой-то пьесы, и одна сказала Элизабет, что он пригласил ее на свидание. Ответ Элизабет — она потянулась к оружию, что было под рукой.

— Она ревновала?

— Очевидно, Элизабет боготворила его. Это звучит так, будто они были неразлучны. Элизабет была печально известна своей вспыльчивостью, склонностью набрасываться, а Барри играл роль защитника и пытался уберечь ее от неприятностей.

— Значит, в ее глазах они действительно были Ромео и Джульеттой, — сказала Кэсси. — Еще одна веская причина ненавидеть миссис Э. после того, как Барри выбился из сценария и влюбился в нее.

Флайт кивнула.

— Я думаю, что это и есть настоящая причина убийства Джеральдины — за то, что та осмелилась встать между ней и ее драгоценным братом. Это может объяснить и ее попытку убить и тебя.

— Меня?

— Она, наверное, завидовала его дружбе с симпатичной девушкой.

Их взгляды встретились. Кэсси почувствовала, что краснеет, и была удивлена, увидев, как краска заливает щеки Флайт. Каждая занялась своими напитками.

— Вы верите, что Барри действительно был настроен измениться? — спросила Кэсси. — Как он написал в своем письме?

Флайт пожала плечами, но и кивнула.

— Он недавно поменялся: заключил договора на свою квартиру и дал адвокатам указание перевести вырученные средства на банковский счет Джулии Торранс. Он сказал, что им предстояло «погасить старый долг».

Итак, Ренвик откликнулся на призыв миссис Э. Кэсси была потрясена, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Возможно, Флайт заметила это, потому что спросила:

— Вы как? Держитесь? Вы через многое прошли за последнюю пару недель.

— Я чувствую себя полной идиоткой, что доверяла Кристиану — то есть Барри. Почему я не была более скептична?

— Если бы вы были более скептичны, то никогда бы не поделились с ним своими сомнениями по поводу смерти Джеральдины, — сказала Флайт. — И он никогда бы не заподозрил свою сестру в убийстве.

Кэсси просто пожала плечами, и тогда сержант наклонилась к ней через стол.

— Послушайте, Кэсси. Вы помогли Ренвику вновь обрести совесть. Если бы этого не случилось, мы бы не были там, где сейчас, в поиске справедливости для Джеральдины.

Кэсси встретилась с пристальным взглядом Филлиды Флайт — ледниково-голубые радужки с темным лимбическим кольцом, которые однажды напомнили ей арктического волка.

— Это не имело ко мне никакого отношения — все зависело от миссис Э.

Флайт нахмурилась, ничего не понимая.

— То, что вы сказали о его совести, о том, что он заставил сестру признаться и умер в процессе, — сказала Кэсси. — Это любовь к Джеральдине заставила его сделать это. Она заставила его захотеть стать лучше.

Кэсси вдруг осознала, что их руки лежат на столе на расстоянии всего лишь вытянутого пальца друг от друга.

— Почему вы хотели встретиться? — вопрос прозвучал неожиданно, и Флайт вздрогнула.

— Что вы имеете в виду?

— Это просто… — она встретила ясный, серьезный взгляд Флайт. — Вы могли бы рассказать мне все это по телефону, не так ли?

Розовые губы Флайт раскрылись и снова сомкнулись, она оглядела комнату, словно в поисках ответа. Когда ее глаза вернулись к Кэсси, в них застыл взгляд человека, вынужденного сделать болезненное признание.

— Честно? Наверное, я просто хотела снова увидеть вас.

Кэсси поднималась на лифте на обед к бабушке и вдруг осознала, что прошло уже двадцать дней с тех пор, как она впервые услышала, что миссис Э. «говорит».

Она больше не спрашивала себя, были ли эти слова и последовавшие за ними видения реальными или просто проекциями, всплывшими из ее подсознания. Важно было то, что они запустили цепочку событий, которая закончится тем, что Элизабет Ренвик грозит возмездие за ее преступления. И Кэсси нравилось полагать, что после жизни, потраченной ею в погоне за объективными фактами, миссис Э. получит удовлетворение от осознания, что правда раскрыта.

С другой стороны, ее отношения с Филлидой Флайт были загадкой, на которую нелегко было найти ответ. Хотела ли она дружбы или чего-то большего? В любом случае это вводило Кэсси в замешательство. Неужели ее влечет к ней? Да. Но мысль о том, чтобы подружиться, не говоря уже о любовной связи с полицейским, выходила за пределы ее зоны комфорта.

В квартире Кэсси обнаружила свою бабушку, прилипшую к телевизионным новостям. Сломанная лодыжка не оставила девушке выбора, кроме как поделиться с ней отредактированной версией недавних событий, произошедших с ней, на что старая леди отреагировала достаточно спокойно. Перекрестившись, она протянула руки и взяла лицо Кэсси обеими руками, пристально глядя на нее глазами-бусинками.

— Бог мой, ты такой же борец, tygrysek, как и я.

Кэсси приняла важное решение. Ей давно пора было сделать так, чтобы ее бабушка основательно поговорила с ней о тайне, которая, как она чувствовала, водоворотом закручивалась вокруг смерти ее родителей. Что именно случилось в ночь катастрофы, почему Кэсси не разрешили присутствовать на их похоронах, и прежде всего, почему у Бабсии была такая непримиримая враждебность по отношению к отцу?

И теперь ее бабушка заговорила:

— Кассандра, а ты помнишь того насильника, который нападал на женщин, идущих домой с вокзала? После этого его выпустили из тюрьмы четыре года назад, и он снова изнасиловал женщину.

Что-то в голосе бабушки заставило Кэсси посмотреть на нее. Та присела на самый краешек дивана, ее тело напряглось. Новости уступили место футбольному репортажу, но бабушка все еще сидела, будто застыла, уставившись в телевизор.

— Babcia? Ты в порядке?

Очнувшись, она оглянулась, и Кэсси увидела, как побледнело ее лицо.

— Dobrze[21], — пробормотала она, переходя на польский.

Увидев, что бабушка собирается встать, Кэсси вскочила.

— Ты сиди и допивай свой чай. Позволь мне позаботиться о супе.

Через несколько минут, когда Кэсси помешивала на плите полную кастрюлю с бараниной, она услышала звон бьющейся посуды. Она нашла бабушку завалившейся боком на диван, глаза ее были закрыты, а на стекле кофейного столика лежало полдюжины осколков от разбившейся фарфоровой чашки.

Спустя сорок адских минут Кэсси уже мерила шагами приемный покой больницы. В ее голове был лишь один вопрос: лицо бабушки, находящейся без сознания, исчезнувшее на занавеской… она видела его последний раз живое?

Кэсси увидела ординатора, шагающего к ней по коридору, и почувствовала, как ужас окутал ее, словно холодный туман. Она должна была сопротивляться желанию схватить ее за руку.

— Как она?

— Она в сознании и все понимает.

— Ой, слава Богу, — Кэсси поняла, что только что перекрестилась. — А как ее кровь?

— Как мы и подозревали, это была транзиторная ишемическая атака, а значит…

— Транзиторная ишемическая атака. — Мини-инсульт. — Она может говорить?

— Судя по всему, ее речь не затронута. У нее еще небольшая слабость в левой стороне, но мы надеемся, что это тоже пройдет.

Кэсси последовала за доктором к занавешенной нише. В постели на стопке подушек лежала сморщенная кукольная фигурка с закрытыми глазами, в которой едва можно было узнать ее неукротимую бабушку.

— Babcia! Как ты? — Кэсси взяла морщинистую бабушкину руку в свою и потерла ее. — Ты такая холодная!

— Я в порядке, — ее голос звучал слабо, будто она говорила по телефону из Сибири.

— Послушай, врачи говорят, что с тобой все будет хорошо, — сказала Кэсси, натягивая одеяло на тощую бабушкину грудь. — Вероятно, тебе придется принимать препараты, разжижающие кровь, и тебе станет легче.

Один ее глаз приоткрылся:

— Больше никаких прыжков с парашютом?

Кэсси почувствовала облегчение.

— Тебе что-нибудь нужно? Хочешь пить?

Она покачала головой и открыла оба глаза.

— Я должна тебе кое-что сказать, Кассандра.

— Неужели это не может подождать, пока ты не почувствуешь себя лучше? — у Кэсси уже было достаточно борьбы с мыслью, что бабушка может умереть или, что еще хуже, останется в каком-то психически измененном состоянии.

— Нет, — в ее голосе прозвучал явный намек на ее обычную решимость. Подталкивая себя чуть выше на подушках, она искала глаза Кэсси. — Речь идет о твоих отце и матери.

— Не сейчас, Babcia…

Пожилая женщина вытащила руку из-под одеяла и положила ее поверх руки Кэсси.

— Это должно произойти сейчас, tygrysek. Мне давно следовало тебе сказать. Я не могу рисковать сойти в могилу, пока ты не узнаешь правду, — ее голос немного окреп, и она вгляделась в лицо Кэсси. — Кассандра, твои родители не погибли в автомобильной катастрофе. Я должна сказать тебе, что твой отец… он… он убил твою мать.

Как будто все существо Кэсси было вырвано из ее тела и зависло в воздухе.

— Мне так жаль, что приходится говорить тебе такую ужасную вещь, — произнесла бабушка и сжала руку Кэсси, что вернуло девушку к реальности. — У меня было более двадцати лет, чтобы привыкнуть к этому, но так и не получилось.

Глаза пожилой женщины закрылись, и она молчала так долго, что Кэсси уже начала паниковать. — Babcia?

Глаза снова открылись.

— Ты можешь мне рассказать… как это произошло?

— Незадолго до твоего рождения брак распался, и твой отец начал пить. Однажды твоя мама пришла с синяком под глазом. Она сочинила какую-то историю, но я знала, что это только для того, чтобы защитить его. А потом он вбил себе в голову, что у моей Кэтрин… роман. Это у нее-то, милого и верного ребенка! Однажды вечером он последовал за ней, когда она возвращалась, закончив работу, и забил ее до смерти в пьяном угаре.

Кэсси уставилась на бабушкину руку, покрытую пятнами и бугорками вен, лежащую на фоне ее собственной, бледной и гладкой.

— Что с ним случилось?

— Он попал в тюрьму.

— Что? Ты хочешь сказать, что он все еще жив?

Все перевернулось и пошатнулось — сколько лет она думала, что ее родители погибли вместе в катастрофе! Она даже считала это своего рода романтичным финалом. Теперь она поняла, почему ее мать была похоронена одна на кладбище Кэмдена: совсем не потому, как Babcia всегда утверждала, что семья ее отца настаивала на захоронении в Ирландии.

— Да. И одиннадцать лет назад его освободили! — ярость усилила ее голос.

— Долгие годы я боялась, что он появится на пороге, но я благодарю Господа, что он этого не сделал, — она перекрестилась. — Люди с условно-досрочным освобождением сказали, что он уехал жить в Северную Ирландию, где жила его семья.

Кэсси смотрела в окно на бездушное голубое небо, осознавая, что ничто уже никогда не будет прежним. Воображаемый ею образ отца был разрушен. Отец уже не красавец Джек — парень с немного бунтарской улыбкой, как у нее, а ревнивый, жестокий мужчина.

Детские воспоминания Кэсси о нем нахлынули с новой силой: темная кудрявая голова ее отца склонилась над миской с едой перед ней, выражение его лица было напряженным, как будто он что-то искал. Сладкий запах томатов в воздухе. Внезапно она вспомнила — в миске были алфавитные спагетти, одно из ее любимых блюд, но по какой-то давно забытой причине она не ела «Х». Так ее отец находил их и выбирал, одно за другим.

Как совместить отца, готового сделать это для своего ребенка, с человеком, который забьет до смерти свою жену?

— Когда я увидела новости о том, что это животное выпустили из тюрьмы и что оно изнасиловало другую женщину, мне стало страшно, Кассандра, — голос бабушки звучал взволнованно. — Я поняла, что если я умру и он решит выследить тебя, ты должна знать, что он сделал с твоей мамой, что он за человек на самом деле.

— Но, бабушка, зачем ему было искать меня все эти годы после того, что он сделал?

Бабушка (польск.).

Тигрёнок (польск.).

Копытко (польск.) — блюдо из картофеля, распространенное в кулинарии Белоруссии, Литвы и Польши.

Маковый рулет (польск.).

Сквот — дом или квартира, незаконно занятые группой бездомных людей.

Британская уличная газета, организованная в качестве социального проекта. Как и многие уличные газеты реализуется бездомными, давая им возможность минимального заработка и интеграции в общество.

Хихиканье (англ.).

Обязательным (фр.)

Круговые мышцы глаз (лат.)

Посторонний взгляд, или альтернативная точка зрения — лондонский диалект английского языка (кокни). Дословно «мясницкий крюк».

Подождите (ит.).

Греческое смоляное белое вино.

Набор закусок или маленьких блюд, часто подаваемых с алкогольными напитками.

«Оресте́я» — тетралогия греческого драматурга Эсхила, включавшая три трагедии — «Агамемнон», «Хоэфоры» и «Эвмениды», а также утраченную сатировскую драму «Протей»..

Британская телевизионная программа производства BBC, которая реконструирует основные нераскрытые преступления с целью получить от общественности информацию, способную помочь в раскрытии дела.

Здесь: пусто (исп.)

Сукин сын (польск.)

Традиционное польское блюдо, которое готовится из тонкого теста с различными начинками из мяса, рыбы, овощей и варятся в кипящей воде либо жарятся на сковороде.

Польское название блюда, популярное в кухнях Центральной Европы — вареные капустные листья, обернутые вокруг начинки из рубленой свинины или говядины, мелко нарезанного лука, риса или ячменя.

Лукозейд — фирменное название витаминизированного напитка компании «Бичам» (Beecham) для выздоравливающих.

В порядке (польск.)