Семнадцатилетний юноша вышел на круглую площадку, покрытую ровным слоем песка. Окаймляющие ее острые камни, устремленные к чужим звездам, превращали площадку в подобие арены. Кругом были только ночь и тишина.

Навстречу юноше протянулось мертвенно-бледное щупальце. В центре щупальца была Лумина. Она сияла.

— Возьми камень.

— Я недостоин.

— Возьми камень.

— Я слишком молод.

— Возьми камень.

Джошуа взял камень в руки. Его пальцев коснулись мягкие усики, покрывающие щупальце эльяра.

— Ты проинструктирован?

— Да.

— Кто зажег этот свет?

Заговорил второй эльяр:

— Я зажег.

Джошуа увидел Таена, стоящего на границе песчаного круга.

Страж остановил ритуал.

— Это запрещено.

— Нет, — сказал Таен уверенным голосом. — Кодекс слеп, поэтому он не может предусмотреть подобного поворота.

— Ты говорил так и раньше, когда пришел к нам и впервые рассказал об этом юноше — Искателе Пути.

Страж застыл в молчании, и до слуха Джошуа доносился только шелест сухого саурианского ветра. Наконец Страж промолвил:

— Вероятно, мы можем это допустить.

Джошуа растянулся на огромной кровати и, закрыв глаза, вполуха слушал вздохи и причитания Лил, обследовавшей их номер с персональным бассейном и садом; автоматическим баром с мириадами бутылок всех форм и сортов; ванной комнатой с круговым душем и сауной; панелью вызова обслуживающего персонала, готового выполнить любой каприз, от укладки волос и массажа до более интимных услуг; шелковыми драпировками и золоченой византийской фурнитурой.

Джошуа раскинул вокруг себя сеть невидимых волокон, тонких, словно волоски на щупальцах эльяра, и снова чувствовал. Ни угрозы, ни опасности он не уловил.

Рядом с ним раздался мягкий шлепок, вернувший его обратно к действительности.

— Это самая большая кровать из всех, что я когда-либо видела, — заявила Лил. Она призывно улыбнулась. — Думаешь, нам здесь будет удобно?

Джошуа помимо воли вытянул руку и провел пальцами по ее щеке. Она сделала резкий вдох и, закрыв глаза, легла на спину. Губы ее ждали поцелуя.

— К несчастью, — сказал Джошуа, — меня воспитывали очень строго, и я не привык развлекаться в рабочие часы.

Лил ничего не ответила, а ее рука, описывая круги, двинулась вниз по плоскому животу, а затем резким движением задрала блузку. Она потеребила свой сосок, и тот сразу же затвердел.

Лил коснулась пальцем пряжки на поясе, и дактилоскопический замок с памятью тихо щелкнул. Приподняв ноги, Лил стянула с себя брюки и, слегка раздвинув бедра, провела ладонью по золотистым волоскам на лобке. Она открыла глаза и, улыбаясь, мечтательно посмотрела на Джошуа.

Джошуа поднялся на ноги. Сделав глубокий вдох, он сказал, стараясь, чтобы его голос звучал строго:

— Кстати, вам тоже платят жалованье, леди. По-прежнему улыбаясь, Лил села на постели.

— Что я должна сделать?

— Потратить некоторое количество денег. Представь себе, что ты богата. Тебе нужно вечернее платье и еще что-нибудь на завтрашний день. Неброское, но дорогое, и главное — в чем ты смогла бы бежать, если вдруг у нас появится такая необходимость. Не забудь о прическе, макияже и маникюре, но только не сходи с ума — я не так уж и богат. Ты должна выглядеть, как… — Он сделал жест, будто надевает обручальное кольцо.

— Я знаю, — сказала она, — как мне следует выглядеть. Во всяком случае, приблизительно. Но кого я буду из себя изображать? Любовницу, жену или проститутку?

— Ты должна изображать спутницу человека, сорвавшего крупный куш и нуждающегося в том, чтобы кто-нибудь помог ему потратить лишние деньги. Этот человек не дурак, поэтому ты не можешь взять его голыми руками, но все же он не способен до конца совладать со своей похотью.

— Могу я узнать, кого ты все-таки ищешь? Мужчину или женщину? Хотя какая разница? Я сделаю все, как ты скажешь.

— Что касается меня, — медленно произнес Джошуа, — то я еще ни разу в жизни не попадался на сладкую приманку. Ты просто надеваешь камуфляж, который я только что описал, и ждешь дальнейших указаний.

— Извини. Мужчины, среди которых я росла, никогда не считали это за оскорбление. И все же ты расскажешь, зачем мы здесь, или я должна терпеливо ждать, когда начнется пальба?

Джошуа взял маленький несессер и направился к ванной комнате.

— У тебя есть два часа. Максимум три. Я буду в баре. Выполняй.

— После внимательного изучения вещественных доказательств, — продиктовала Маршал Сектора Ягуа Ачебе, — я установила, что покойный Иннокентий Ходьян умер, оказывая сопротивление аресту, производимому на основании законно выписанного ордера, по… по… ты сам вставишь, какое там было обвинение, Давид, перед тем как положишь документ мне на подпись. Далее я говорю, что тело Иннокентия Ходьяна было мной осмотрено, и я официально заявляю, что труп действительно принадлежит разыскиваемому преступнику. Также я подтверждаю, что свободный охотник Джошуа Вольф известен мне как добропорядочный гражданин, который и прежде, действуя на вольнонаемной основе, не раз задерживал разыскиваемых правоохранительными органами Федерации опасных преступников и при этом ни разу не проявил некомпетентности, легкомыслия или излишней кровожадности. На этом расследование можно считать законченным.

Она отпустила микрофон, висевший на тонком шнуре, и тот скрылся в потолке. Ачебе еще раз взглянула на труп, и Иннокентий Ходьян ответил ей последним остекленевшим взглядом.

— Вот так, ни родственников, ни юридической собственности, и никому нет до него ни малейшего дела, так что мы можем безотлагательно дезинтегрировать труп после подобающего случаю заклинания. Например, сегодня днем, после ленча.

Она вышла из морга, и Джошуа последовал за ней по длинному коридору.

— Черт возьми, Джошуа! — бросила она через плечо. — Когда тебе нужно кого-нибудь прикончить, ты не стесняешься в средствах. Сквозь такую дыру в груди можно легко проехать на лифтере.

Они зашли в ее кабинет. Размеры кабинета полностью соответствовали значимости ее поста, а Ачебе использовала каждый квадратный дюйм, предоставленный в ее распоряжение. Кабинет скорее походил на лабораторию криминалистики после небольшого взрыва.

На стенах кабинета висели двухмерные снимки. На один из них Ачебе посмотрела так, словно видела его впервые. На снимке шеренга солдат в парадной форме ожидала начала церемонии награждения. Вручение медалей проводил какой-то забытый ныне политик, стоявший спиной к объективу. В одном из солдат можно было узнать молодую Ачебе. Неподалеку от нее застыл по стойке смирно Джошуа Вольф. На его лице еще отсутствовал шрам, который теперь протянулся по щеке вверх от уголка рта.

Ачебе постучала пальцем по картинке.

— Тогда мы выглядели гораздо симпатичней. По крайней мере я.

Вольф посмотрел на другой снимок.

— А это что-то новое.

Снимок запечатлел Ачебе, одетую в корабельную униформу с тремя звездами вице-адмирала Федерации на плечах. Она стояла в командной рубке корабля и смотрела в объектив с застывшим на лице выражением крайнего недоумения.

— Мне прислали этот снимок три месяца назад, — произнесла Ачебе. — Моя боевая подруга написала, что сделала снимок в тот самый момент, когда пришло сообщение об исчезновении эльяров. Тогда мы находились над Сауросом и ждали приказа о начале высадки. Она была одним из моих оружейных офицеров и, очевидно, подумала, что мне будет приятно иметь снимок, напоминающий об этом дне. Как будто я когда-нибудь смогу забыть, как сидела тогда в командной рубке, пытаясь уверить себя, что, возможно, не умру в течение нескольких ближайших часов. Вероятно, никто из нас никогда не забудет этот день, не так ли?

— Думаю, что не забудет, — равнодушно произнес Джошуа.

— А где ты был, когда услышал эту новость?

— Примерно в полутора парсеках под тобой. Собирался отдать сигнал о начале высадки.

— Ты находился вместе с ними, когда все произошло? На Сауросе? Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Я был не с ними, — сказал Джошуа. — Я просто прятался в паучьей норе и все время смотрел на часы.

— И что, по-твоему, случилось с эльярами? Джошуа ответил ей ничего не выражающим взглядом, и Ачебе поняла, что ей не стоит ждать другого ответа. Она села за свой стол — угловатую махину из полированного дерева.

— Еще не слишком рано для выпивки? — спросила она, меняя тему.

— Кажется, солнце уже взошло.

Джошуа взял череп с большой дырой у виска и положил его на пол рядом со старинным оружием, которым, вполне вероятно, и пробили эту дыру. Он плюхнулся в потертое кожаное кресло, не подходившее по стилю ни к одному предмету мебели, составлявшей обстановку кабинета.

Ачебе достала из бара два пузырька и передала один Джошуа. Свинтив пробку, он подождал несколько секунд, пока поверхность пузырька покроется инеем, а затем сделал маленький глоток.

Снаружи в кабинет доносились приглушенное шипение антигравитационного транспорта и время от времени высокий протяжный вой взмывающего к небу звездолета с расположенного неподалеку космодрома.

— Я хочу напомнить тебе нечто такое, что ты, судя по всему, упустил из виду, — начала Ачебе. — Когда свободный охотник доставляет властям преступника в замороженном виде, ему выплачивают сумму, составляющую всего лишь накладные расходы. Даже если какой-нибудь высокопоставленный чиновник готов подтвердить, что этот охотник склонен к убийству не более любого другого гражданина, проживающего в данной части Галактики.

Джошуа не потрудился ответить.

— Ты на самом деле об этом забыл, мой друг?

— О'кей, — виновато согласился Джошуа. — Я взял его уже мертвым. Мне следовало поставить ему гипноблок и не давать возможности делать из себя дурака. Может быть, пора подыскать себе тихое местечко, заняться изготовлением бомб или чем-нибудь попроще.

Он увидел, как губы Ачебе медленно расплылись в улыбке.

— Ну хорошо, что ты там приготовила? — спросил он.

— Когда ты продырявил Ходьяна, — начала Ачебе, — это, как я уже говорила, пробило такую же большую дыру в чеке на пятьдесят тысяч кредитов, которые ты мог бы получить. Однако…

Она достала из ящика стола микрофишу и бросила ее Джошуа.

— Тебе еще рано начинать подыскивать себе тихое местечко. Частное предпринимательство торжествует. Это перевод на сто тысяч кредитов, предназначенных тому, кто поставит крест на преступной карьере Иннокентия Ходьяна. Счастливого тебе Рождества или какой там праздник отмечаете вы, христиане?

— Кто послал перевод?

— Некто Малькольм Пенруддок, судья с Мадодари III. Достаточно цивилизованное место. Но не слишком. Это…

— Я видел Мадодари на межзвездных картах, — прервал ее объяснения Джошуа. — В чем заключается интерес этого Пенруддока?

— Согласно полному списку заявлений в полицию, которые я использовала, оформляя ордер, он один из тех достопочтенных граждан, которых пощипал Ходьян, совершая очередной набег. Пенруддок выслал вознаграждение уже после того, как ты, зажав в зубах ордер, бросился по следу. Я полагаю, судья — не просто почетная приставка перед именем, поскольку он имел наглость связаться со мной по личному кому, вместо того чтобы послать сообщение по обычным каналам. Интересное замечание, Джошуа. Мне пришлось напомнить ему, что закон — это не частная фирма, совершающая убийства по заказу богатых ублюдков, поскольку он предложил вознаграждение при условии, что Ходьян не будет взят живым. Судьям порой свойственно считать, что они являются единственными вершителями правосудия, не так ли?

— Ему уже сообщили?

— Как только мы узнали о том, что ты в пути вместе с трупом в морозилке, я связалась с ним. Он подтвердил свое согласие на немедленную выплату вознаграждения. Так что ты не так беден, как тебе кажется.

Джошуа задумчиво почесал переносицу и медленно произнес:

— Во время своих последних гастролей Иннокентий Ходьян убил несколько человек. Но это ли побудило Пенруддока назначить вознаграждение?

— Здесь все очень загадочно. Согласно заявлению Пенруддока, Ходьян украл у него часть коллекции драгоценных камней, но при этом никто не пострадал. Судья проявлял большой интерес к твоему возвращению. Я попросила его передать мне полный список пропавших драгоценностей.

— Могу я с ним ознакомиться?

— Тебе тоже кажется странным, что кто-то так беспокоится из-за пригоршни камней?

Джошуа принялся внимательно изучать переданную ему распечатку, мысленно сравнивая ее с содержимым двух саквояжей, ныне запертых в сейфе Ачебе. Несомненно, Пенруддок был из тех людей, которые знают, на что тратят свои деньги. Его список состоял из целого ряда редких по красоте драгоценных камней вместе с их рыночной стоимостью. Два лотка звездных сапфиров, которыми Вольф расплатился с Беном Гритом, здесь не были указаны, но упоминались пять бриллиантов по четыре карата каждый, подаренные им Лил. И еще: маленький камень неизвестного происхождения, частично отшлифованный, яйцевидной формы, диаметром приблизительно два на три дюйма. И приписка: «Имеет только сентиментальную ценность».

Лумина!

Джошуа вернул список Ачебе.

— Не знаю, можно ли назвать это странным, — сказал он. — Я знал одного человека, который собирал бусы. Когда вся его коллекция погибла при пожаре, он застрелился.

Ачебе внимательно посмотрела на него, затем убрала список и достала из бара еще два пузырька.

— Вероятно, все так и есть, Джошуа. Просто еще один ненормальный, готовый потратить лишние деньги. Конечно же, за этим больше ничего нет. — В ее голосе чувствовалось недоверие к собственным словам.

Смуглый худой мужчина отбил сабельный удар собственным клинком и сделал молниеносный выпад коротким прямым кинжалом, который он сжимал в левой руке. Кровавый рубец пересек плечо его более коренастого противника, и, отпрыгнув назад, тот открыл рот от удивления и испуга. Кровь сочилась еще из полудюжины порезов, пересекавших обнаженный торс мужчины.

Скептически хмыкнув, Джошуа Вольф взял свой плащ и начал пробираться к выходу, пытаясь преодолеть массивные колени грузного соседа.

— В чем дело, приятель? Не переносишь вида крови?

— Я уже достаточно поскучал на соревнованиях по гребле, — ответил Джошуа.

— Думаешь, здесь все подстроено? Лучше проверь свое зрение, брат. Я слышал, знающие люди говорили, что Ямамото просто играет с ним.

— Конечно, — скептически произнес Джошуа. — Ямамото шесть к пяти, Лопес восемь к одному, так кто кому делает кровопускание? И кроме того, никто не будет ставить при коэффициенте больше шести, независимо от расклада. Теперь скажи, что это не приглашение на танец.

— Ты просто поставил не на того парня, — предположил верзила.

— Может быть, и так, — произнес Джошуа безразличным тоном, прокладывая себе путь между рядами. — Я сделал в жизни немало подобных ошибок.

Здоровяк встревожено посмотрел ему вслед.

Джошуа находился уже у самого выхода из колизея, когда среди публики поднялся недовольный ропот. Сабля и кинжал Ямамото лязгнули об пол, и он поднял над головой руки, признавая себя побежденным. Судя по всему, зрителям не слишком понравилось то, что произошло.

Вольф накинул плащ и вышел на улицу. Тротуары были мокрыми от мелкого затяжного дождя, который моросил весь день. Он прошел один квартал, время от времени бросая взгляд на свое отражение в стеклах витрин, чтобы убедиться в отсутствии хвоста. Все было чисто.

Сначала Джошуа хотел пройти пешком до самого отеля, но, немного подумав, изменил решение. Он начал субвокализировать, но затем остановил себя. Его корабль в полуразобранном виде находился в одной из мастерских Карлтона VI, где аппарату делали капитальный ремонт и модернизировали, так что говорить было не с кем. Он достал из кармана ком, набрал номер и тихо произнес несколько фраз. Затем, прислонившись спиной к стене здания, Джошуа замер в ожидании. Рядом находился дверной проем, где можно было бы укрыться, но он любил дождь.

Через некоторое время красный лифтер завис над улицей и опустился на землю рядом с ним. Джошуа занял место пассажира.

— Сожалею, что заставил ждать, — сказал водитель. — Сегодня вечером все куда-то спешат как безумные и брызжут слюной, способной расплавить металл.

Джошуа улыбнулся и назвал адрес. Лифтер бесшумно взмыл над улицей, в кабине не было слышно ни единого звука, кроме слабого гудения турбины и периодического поскрипывания дворников, очищающих лобовое стекло.

Лифтер остановился. Джошуа, опустив приготовленные монеты в ладонь водителя, выбрался наружу и быстрыми шагами пересек тротуар, направляясь к огням ночного кафе.

Внутри заведения музыкант-импровизатор вел сложную полифоническую мелодию вокруг заданного бас-метрономом ритмического рисунка. Глаза музыканта были полузакрыты, пальцы извлекали звуки из голографических клавиш, появлявшихся перед ним в воздухе. Джошуа подумал, что ему вполне подходит роль средневекового менестреля.

Музыкант поздоровался с Джошуа, когда тот прошел мимо.

Краснолицый мужчина с рыжим женским париком на голове криком и жестами пригласил Вольфа присоединиться к компании, пока они еще не слишком напились. Улыбнувшись, Джошуа отрицательно покачал головой и подошел к стойке.

Он заказал себе арманьяк и стакан ледяной воды. Делая маленькие глотки, Джошуа отсутствующим взглядом смотрел в старинное зеркало, висевшее над стойкой. Он размышлял о маленьком сером камне и судье, который пытался за сто тысяч кредитов предложить контракт на убийство. На соседний стул присела женщина в свободных шелковых шароварах и короткой блузке, открывающей низ живота.

— Ты не должен пить один, — произнесла она утомленным голосом.

Джошуа кивнул бармену, и тот принялся смешивать для нее коктейль.

— Жан-Клода нет в городе?

— Либо его нет в городе, либо он с кем-то еще, — сказала женщина безразличным тоном.

Она взяла у бармена высокий стакан и, приподняв его в направлении Джошуа, глубоко вдохнула газы, выделяющиеся из лопающихся пузырьков.

— Спасибо за предложение, Элспет, — промолвил Джошуа, — но сегодня вечером я для тебя неподходящая компания.

Пожав плечами, женщина похлопала его по руке и отошла в сторону.

Допив арманьяк, Джошуа бросил на стойку монету и вернулся под дождь.

Улицы были так же пустынны, как и тротуары. Изредка мимо с шипением проносился лифтер, поднимая вокруг себя фонтаны брызг. Джошуа показалось, что он слышит шум волн, разбивающихся о скалы позади отеля. В расположенном неподалеку зоопарке жалобно протрубил корифодон.

В огромном фойе отеля было безлюдно, если не считать двух дежурных администраторов, пытающихся не зевать друг другу в лицо, и коротко подстриженного мужчины средних лет, с хмурым видом просматривающего заголовки новостей на портативном головизоре. Для Джошуа не поступало никаких сообщений. Он подумал о том, чтобы выпить еще одну рюмку перед сном, но затем решил, что сегодня это не доставит ему большого удовольствия.

Он подошел к одному из лифтов и коснулся пальцем сенсора дактилоскопического замка. Створки раскрылись, и Джошуа вошел внутрь кабины. Когда дверь почти закрылась, он обернулся и увидел, как мужчина с короткой стрижкой быстро отвел в сторону глаза.

В лифте была только одна кнопка. Джошуа нажал ее, и лифт стремительно взмыл вверх, к самой крыше отеля. Когда дверь открылась, он выждал несколько мгновений, прежде чем выйти в коридор, декорированный деревянными панелями. Здесь его никто не встречал. Держась возле стены, он направился к двери, расположенной в конце коридора. Когда Джошуа приблизился, дверь перед ним распахнулась, и он переступил порог своего жилища.

В номере имелись огромная гостиная, две спальни с душевыми, библиотека и рабочий кабинет. Стеклянные двери выходили в сад, разбитый на просторной террасе, способной при необходимости служить посадочной площадкой. В спальне в тайнике под подоконником была спрятана складная лестница из тонкого стального провода, достающая до расположенного двумя этажами ниже балкона маленькой комнаты, которую Джошуа снимал через посредника.

Джошуа посмотрел на контрольную панель. Датчики показывали, что в его отсутствие в помещение заходил один человек, использовавший свой ключ и верно набравший код. В каминах гостиной и спальни потрескивал огонь. Значит, Лоугран, ночной портье, выполнил все его инструкции.

Джошуа на мгновение закрыл глаза, а затем посмотрел по сторонам так, словно видел все в первый раз. Гостиная казалась очень уютной, и складывалось впечатление, что ее обставлял человек, обладающий достаточным количеством денег, временем, чтобы принять нужное решение, и тонким вкусом. Также было заметно, что хозяин за долгое время приобрел очень мало личных вещей, но содержал это немногое в превосходном состоянии. В целом номер выглядел точно таким же, каким Джошуа покидал его в сумерках.

Нахмурившись, Джошуа поправил слегка покосившуюся картину и подошел к сейфу. Достав из сейфа небольшой бластер и противодымную маску, он сел на кушетку, стоявшую против входной двери. Маску он положил на стол, а бластер оставил на коленях, держа большой палец на предохранителе, а указательный на спусковом крючке.

Через некоторое время на губах Джошуа появилась легкая улыбка, и он взмахнул рукой в воздухе. Повинуясь его жесту, дверь номера беззвучно открылась.

За дверью стоял мужчина. На его лице застыло удивленное выражение, которое, однако, быстро исчезло. Он вошел в номер, держа обе руки над головой и повернув ладони в сторону Джошуа. Джошуа вновь взмахнул рукой, и дверь закрылась.

— К тебе по-прежнему трудно подобраться незаметно, Джошуа.

— А тебе следует дать своему человеку, дежурящему внизу, несколько уроков по развитию периферийного зрения, — сухо сказал Джошуа.

— Трудно найти хорошего оперативника, когда весь мир расколот на части. Еще сложней удержать его на службе в разведке после того, как он пройдет полный курс подготовки. Могу я присесть?

— Сначала налей себе выпить. В третьем графине слева ты найдешь свой любимый сорт виски.

Джошуа положил пистолет на стол, но оставил руку на подлокотнике кушетки.

Мужчина подошел к бару, нашел стакан и наполнил его на одну четверть. Он не стал добавлять лед.

— Хочешь чего-нибудь?

— Я налью себе сам. Через несколько минут.

— Не слишком ли ты подозрителен? По-прежнему двигаясь медленно и держа руки на виду, посетитель сел напротив Джошуа. В облике этого человека не было ничего характерного. Любой забыл бы его лицо через час после встречи. Он мог раствориться в толпе на улице любого из миров, и никто не обратил бы на него внимания. На нем был надет неброский костюм спокойной расцветки. Его имя, которое он назвал Джошуа пятнадцать лет назад, было Циско.

— Я жертва привычки, — сказал Джошуа. — Каждый раз, когда ты появляешься в Отверженных Мирах, жизнь становится интересней.

Циско изобразил легкую улыбку, а затем убрал ее с лица.

— У меня есть для тебя нечто особенное. Джошуа ничего не ответил. Циско сделал маленький глоток.

— Я слышал, недавно ты провалил контракт. Или ты сделал это намеренно, по причине, о которой мой информатор не был осведомлен?

— Тебя информировали верно. Я поскользнулся. Что у тебя есть?

— Я сказал, что приготовил для тебя нечто особенное, и это на самом деле так, — продолжил Циско. — Сначала сообщу условия. Секретная Служба Федерации гарантирует оплату всех расходов, без проблем. Сто тысяч кредитов выплачивают сразу после выполнения задания, даже если ты предъявишь нам холодный труп. В том случае, если ты возьмешь клиента живым, мы платим миллион. Доставить клиента можно сюда, на Карлтон, или в любое другое удобное для тебя место в каком угодно виде. Но — никаких вопросов.

— Так ты сказал, здесь есть нечто особенное, не так ли?

— Да. И ты будешь единственным, кому предложат контракт.

— Я слышал это и раньше, верил твоим словам, отправлялся на операцию и вдруг узнавал, что целая толпа охотников-любителей и половина твоих one-ративников играют в жмурки в тумане, который они сами же вокруг себя напустили.

— Ты не должен предъявлять мне подобных обвинений. Ты сам знаешь: когда отправляешь оперативника на задание, не всегда можешь предоставить ему полную информацию. Ты сам так делал, когда командовал своими подчиненными.

— Это было на войне.

— Может быть, моя война еще не закончилась.

— Может быть, — согласился Джошуа, устав от словесной дуэли. — Ну давай, Циско. Выкладывай свое предложение.

Циско подался вперед всем телом.

— Один эльяр остался в живых. Он где-то здесь, в Отверженных Мирах.

Дождь заметно усилился. Глаза Циско блестели.

Джошуа быстро взял себя в руки.

— Это не самая свежая сплетня, Циско. Меня только удивляет, что ее распространяешь именно ты.

— Это не сплетня.

— Послушай, — начал Джошуа, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, — со времени окончания войны, с тех пор как эльяры… исчезли, ходят слухи, что они по-прежнему где-то здесь. Скрываются в розовом облаке или где-то еще, выжидая подходящий момент, чтобы свершить свою страшную месть.

— Я слышал эти истории. Я говорю совсем о другом, что и докажу тебе через несколько секунд. Но позволь мне сначала задать тебе один вопрос, — сказал агент Федерации. — Они должны были куда-то уйти, верно? Мы крепко их прижали, но, насколько мне известно, это был их собственный выбор. Я никогда не верил в сказки о массовом самоубийстве. А дверь открывается в обе стороны.

— Только не эта, — возразил Вольф.

— Хорошо, — произнес Циско рассудительным тоном. — Ты жил с ними. Ты был первым пленником, которому удалось от них сбежать. Ты наш главный консультант по психологии эльяров. Но откуда ты можешь знать, что они ушли, не замышляя однажды вернуться и отомстить?

Немного поколебавшись, Джошуа решил сказать правду.

— Я чувствую это.

— Объясни.

Вольф задумался над тем, почему он уже сказал так много, и решил, что, вероятно, иногда просто нужно выговориться, а Циско подходил на роль собеседника не хуже любого другого жителя Отверженных Миров.

— Чувство выше эмоций, но его нельзя объяснить логически, или, вернее, оно включает в себя логику и наряду с ней использует другие способы восприятия.

— Способы эльяров?

— Да. Или те из них, которые я узнал.

— Вот почему тебя так трудно застать врасплох? Вольф пожал плечами.

Циско хмыкнул:

— Я всегда знал, что ты обладаешь некоторой… черт, «сила» не совсем правильное слово. Способностью, может быть. Чем-то таким, чего лишены все остальные. Короче говоря, у тебя есть это самое чувство. Но я не могу — разведка не может — опираться в своей работе на такие расплывчатые понятия. Мы должны быть готовы ко всему. Черт возьми, да у нас наверняка до сих пор где-то хранятся планы ответных действий в случае, если Луна нападет на Землю. Это была слабая попытка пошутить, и Джошуа позволил себе улыбнуться в знак того, что он оценил усилия агента.

— Ну ладно, шутки в сторону, — продолжил Циско. — Нас подтолкнуло к действию положение дел на рынке предметов, оставшихся от цивилизации эльяров. Ты знаешь, что существует огромное количество людей, которые собирают все имеющее хоть какое-то отношение к эльярам.

— Такое случается после каждой войны, — сказал Вольф. — Победители собирают вещи побежденных, и наоборот. Ничего удивительного.

Циско протянул руку к карману, но остановился, увидев, как ладонь Вольфа легла на пистолет. Через несколько мгновений Вольф кивнул. Очень медленно Циско извлек из кармана камень яйцевидной формы с прожилками на поверхности.

— Вот самая большая редкость. Стартовая продажная цена начинается с миллиона. Это…

— Я знаю, что это такое, — прервал его Джошуа. Циско передал ему камень.

Когда камень оказался в руках Джошуа, он вспыхнул, окрасив стены гостиной во все цвета радуги. Джошуа подержал камень на ладони, а затем вернул его Циско.

— Он фальшивый.

Циско удивленно замигал.

— Вероятно, ты единственный, кроме эльяров, кто способен это определить. В наших лабораториях было изготовлено около двух десятков таких камней. Мы используем их в качестве приманки.

— Успешно?

— Не слишком. Все, кто на них клюнул, оказались настоящими коллекционерами, которые желали получить Лумину, чтобы пополнить свои коллекции. Но эльяр, используя посредника, тоже может на них выйти.

— Почему вас беспокоят люди, желающие приобрести такой камень, чем бы ни объяснялось их стремление? Каким образом их интересы пересекаются с интересами Федерации?

— Не знаю. Таков приказ. Проверять всех, кого интересует Лумина.

— А что, если тот, кого твой шеф на самом деле ищет, обладает той же способностью, что и я, — отличать поддельную Лумину? В таком случае вы не поймаете в свои сети никого, кроме обычных охотников за сувенирами.

Циско, казалось, был озадачен.

— Я еще об этом не думал, — признался он. — Я забыл… ты всегда был хорош в системном анализе.

— Так значит, вы тянете одеяло за один конец и ждете, что мифический эльяр появится с другой стороны, и тут вам нужен я. Откуда мне знать, где искать, если я возьмусь за это задание?

— Я предоставлю тебе все, чем располагает разведка.

Снова очень медленно Циско поднес руку к карману, достал микрофишу и передал ее через стол Вольфу.

— Здесь резюме. Если хочешь, я могу предоставить тебе необработанные данные.

— Хочу. Что вам удалось узнать?

— Мы разрабатывали несколько направлений. Единственное, которое нам что-то дало, было связано с камнями Лумина. Пока мы обнаружили четыре таких камня, и что важно, все они появились в течение одного временного интервала в логической последовательности, так, словно кто-то путешествовал из мира в мир и продавал эти камни или же распространял их через уже созданную сеть.

— Весьма зыбкое предположение. Но допустим, оно правильное. Почему я? Для кропотливой работы подобного рода гораздо лучше подходят твои бумагомаратели и порогообиватели.

— Верно, — сказал Циско. В его обычно монотонном голосе появился сарказм. — Какая замечательная идея! Послать целую группу людей, в которых рано или поздно опознают сотрудников Секретной Службы Федерации, бродить по Отверженным Мирам, спрашивая всех встречных: никто не видел эльяра? Как ты думаешь, какого рода слухи это породит?

— Возражение принято, — согласился Джошуа. — Но я по-прежнему не вижу достаточно оснований привлекать к этому делу меня.

— Сейчас я хочу показать тебе один фильм. Я не могу оставить его тебе или даже позволить взять в свои руки, поскольку боюсь, что выйду отсюда с подменой. Где твой проектор?

Джошуа встал, подошел к стене и дотронулся до сенсора. Из стены выдвинулась полка с видеопроектором. Он нажал несколько кнопок.

— Готово.

— Прежде чем я покажу тебе, что у нас есть, необходимо сделать небольшое вступление. Возможно, ты этого не знаешь, но мы держим под постоянным наблюдением все главные миры эльяров, включая и Саурос, место твоего заключения. Если бы это не привлекло ненужного внимания, мы бы блокировали их из космоса — конечно, если предположить, что в нашем распоряжении еще достаточно боевых кораблей, чтобы поддерживать блокаду.

— Я этого не знал.

— Даже собственным агентам мы говорим, что ведем наблюдение для того, чтобы воспрепятствовать разграблению планет до тех пор, пока Федерация не решит, что с ними делать. Эльяры оставили оружие, принцип действия которого мы не можем разгадать до сих пор, после десяти лет, потраченных на его изучение. Но не в этом заключается главная причина. Мы держим планеты под прикрытием из-за этих проклятых слухов о живом эльяре. Наблюдение осуществляется при помощи как пассивных, так и активных средств контроля. Материал, который ты сейчас увидишь, снят камерой, установленной на подвижной птице. Внепланетные датчики зарегистрировали корабль, который шел на посадку по очень пологой орбите, явно желая остаться незамеченным. Это вызвало определенный интерес. В тот момент, когда птица прибыла на место посадки, из корабля кто-то вышел. Вот что удалось заснять.

Циско вставил диск в проектор, и большой экран ожил.

Миниатюрный робот, которого Циско называл птицей, летел на малой высоте над улицами города эльяров. Вольфу показалось, что он узнает некоторые здания, хотя время и непогода не щадили их утонченного великолепия. Он подавил нервную дрожь.

— Сейчас птица подлетит к открытому пространству, одному из парков эльяров, — прокомментировал Циско.

— У них не было парков, — произнес Джошуа отсутствующим голосом. — Правильнее называть их… разгрузочные центры.

— Какая разница! Теперь внимательнее — интересующий нас момент длится всего несколько секунд.

На экране появился небольшой звездолет, стоящий на посадочных опорах. Вольф не смог точно определить его модель, но по очертаниям корпуса решил, что это гражданский корабль, скорее всего быстроходная яхта. Люк главного шлюза был открыт. Когда робот подлетел ближе, Вольф успел заметить какое-то движение, и шлюз закрылся. Птица преодолела половину дистанции, когда заработали вспомогательные двигатели звездолета и корабль стартовал на полной тяге. Он с ревом пересек открытое пространство, стремительно наращивая скорость. Вольф увидел, как при переходе через звуковой барьер от носа корабля пошла звуковая волна, разрушившая несколько небольших зданий. Корабль быстро уменьшался в размерах и, уже превратившись в маленькую точку, внезапно исчез с экрана.

— Покинув атмосферу, он вошел в N-пространство прежде, чем мы успели хотя бы подумать о том, чтобы взять на него Э-пеленг.

— У кого-то очень быстрая реакция, — заметил Джошуа.

— Или очень развитые чувства, — сказал Циско сухим тоном. — Теперь увеличим изображение и посмотрим на зону шлюза в замедленном повторе.

При сильном увеличении изображение оказалось очень зернистым. На экране крупным планом был виден корабельный шлюз, и теперь Вольф заметил, как, двигаясь медленно, словно под водой, кто-то поднимается по трапу.

— Слишком поздно, — пробормотал Циско. — Сейчас я перемотаю немного назад.

Фигура спиной вперед спустилась по ступенькам, затем повернулась и прошла несколько футов по открытому пространству.

Циско остановил запись на нужном кадре.

— Ну?

Существо, застывшее на экране, не носило скафандр, а было одето в армейский комбинезон с поясом для оружия. Оно было очень высоким и казалось крайне худым, словно находилось на грани истощения. Его лицо выглядело как голова змеи сверху, глаза — вертикальные щелочки, ноздри — едва видные отверстия.

Джошуа почувствовал, как его охватила нервная дрожь.

Циско выключил проектор.

— Ну а теперь, — сказал он, заметив реакцию Вольфа, — теперь ты согласен поймать для нас этого эльяра?

— Есть у вас что-нибудь для внесения в декларацию?

Джошуа отрицательно покачал головой. Таможенный офицер с улыбкой готовящейся к атаке акулы произнес:

— Добро пожаловать на Мадодари III, — и впился глазами в экран контрольного устройства, мимо которого в этот момент проходил Джошуа.

Вольф нашел стоянку такси и скользнул на заднее сиденье первого же свободного лифтера, положив рядом с собой черную нейлоновую сумку.

— Куда?

— Отель «Акрополис», — сказал Джошуа. Он выбрал его из списка в рекламном буклете, который ему дал стюард межзвездного лайнера. Когда лифтер поднялся, он обернулся и посмотрел назад. Это была старая привычка.

Согласно рекламе, отель, предназначавшийся для состоятельных бизнесменов, был большим и роскошным, и маловероятно, что здесь кто-то будет обращать внимание на Джошуа. Его построили сразу же после войны в предвкушении послевоенного бума, который так и не пришел на Мадодари.

Приняв душ и переодевшись, Джошуа сделал звонок по видеофону, затем вышел на улицу и, остановив лифтер, назвал водителю адрес ресторана. В ресторане, воспользовавшись комом, предоставленным в его распоряжение метрдотелем, он вызвал второй лифтер и назвал таксисту адрес, который был ему нужен.

Оказалось, что водитель расположен к разговору не более Вольфа, и Джошуа сконцентрировал свое внимание на городских улицах.

Мадодари III нельзя было назвать умирающей планетой, но в то же время вряд ли кто-нибудь назвал бы ее процветающей. Из-за близкого местоположения к секторам эльяров во время войны здесь размещалась одна из крупнейших баз флота Федерации. Мадодари дважды подвергалась вражеским атакам, и Вольф мог различить вдали оплавленные руины в том месте, где когда-то стояло какое-то крупное сооружение.

После окончания войны и начала демобилизации на Мадодари III пришло запустение. На грязных улицах виднелись выбоины в дорожном покрытии, окна зданий были заколочены или просто смотрели черными пустыми глазницами, их владельцы не потрудились снять последние отчаянные объявления: «Ликвидационная продажа», и облезлые полотнища развевались на ветру, несущем грязь и мусор через весь город. Люди, которых он встречал до сих пор, были одеты по моде прошлого года или даже прошлого десятилетия, и все они были заняты собственными делами, хотя не слишком спешили их закончить.

Лифтер приблизился к цепи холмов, опоясывающей город, и теперь пролетал мимо частных особняков, отдельные из которых были еще обитаемы. Лифтер опустился на землю возле одного из таких строений, и Вольф расплатился с водителем.

Это было поместье с большим садом, окруженное высокой стеной и снабженное охранной сигнализацией. За решеткой ворот мощенная булыжником подъездная аллея вела к белому зданию с колоннами, которое было достаточно большим, чтобы вместить целый институт.

Дотронувшись до панели кома, Вольф известил о своем прибытии. Послышалось слабое шипение, и ворота открылись. Когда Вольф шел по подъездной аллее, то краем глаза заметил какое-то движение. Оказалось, что за его передвижением следят стволы двух автоматических пушек.

Дверь открыла женщина, предложившая ему войти.

— Я леди Пенруддок, — представилась она. — Мистер Вольф?

Джошуа кивнул.

Женщина была примерно на десять лет моложе Джошуа и отличалась холодной красотой. Ее костюм состоял из дорогой юбки, серого жилета и темно-красной блузки с застежкой у горла.

— Вы не похожи на обычного посетителя, — сказала она.

— Да? А как выглядят обычные?

— Есть такое забытое слово — коммивояжер. Оно означает…

— Мне знаком его смысл.

— Это люди, отхватившие кусок крупнее, чем они способны проглотить, — продолжила леди Пенруддок, — и спешащие его продать прежде, чем он потеряет свою стоимость.

Губы Джошуа дрогнули, изобразив подобие улыбки.

— Я собиралась уходить, — сказала женщина, — но вы можете оказаться… интересны. Пожалуй, я останусь. Меня зовут Ариадна. Подождите здесь. Я позову Малькольма.

Ее каблуки застучали по мраморному полу. Фойе особняка казалось огромным. Одна стена была увешана головами животных, являющихся ценными охотничьими трофеями. Джошуа узнал некоторых из них: медведь с Кодиака, фракт из системы Альтаира, зверь Джеймсона с Неккара IX. В другой стене имелась ниша, которую целиком занимал стоящий на задних лапах двадцатифутовый шестиногий монстр, никогда прежде не виданный Вольфом. Джошуа подошел ближе, чтобы оценить качество работы таксидермиста. Он заметил в воздухе похожий на голограмму едва различимый квадрат, флюоресцирующий зеленым светом. Он дотронулся до него.

Чудовище издало разъяренный рев и, брызгая слюной, бросилось на Джошуа. У него на плече появилось тяжелое ружье, и, чуть не упав на зеленые скользкие камни планетоида, он отступил назад… и зверь опять застыл на месте, а Джошуа вернулся в фойе особняка.

— Впечатляет, — тихо сказал он, затем нахмурился и еще раз дотронулся до сенсора.

Снова монстр бросился вперед, но Джошуа не обратил внимания ни на него, ни на ружье, которое вновь предоставила ему диорама. Он улыбнулся и, сделав шаг назад, перенесся в особняк Пенруддоков.

Судья как раз входил в фойе, и его жена следовала за ним. Это был крупный мужчина с грубовато-простодушной внешностью, шестидесяти с небольшим лет. Его седые волосы были аккуратно уложены, а тело поддерживалось в хорошей форме. Он носил костюм, напоминавший о его бывшей профессии.

— Мистер Вольф, — сказал он, — я искренне рад встретиться с вами.

— Судья, — приветствовал его Джошуа.

— Я вижу, вы побывали «внутри» моего маленького аттракциона, — продолжил Пенруддок. — В доме установлено еще около полудюжины диорам, но это моя любимая. Я шагал по тропе, а этот ублюдок притаился в засаде. Он уже почти схватил меня, когда в последнее мгновение я всадил в него разрывной заряд.

— Надо же, — произнес Джошуа, и на его губах появилась легкая улыбка.

— Ариадна, — сказал судья, — мистер Вольф один из героев войны с эльярами, правда, не из тех, о которых хорошо известно широкой публике. И еще он тот самый человек, который вернул драгоценности, украденные у нас тем мерзавцем.

— Ах! — Взгляд леди Пенруддок пронзал насквозь. — Я чувствовала, что в нем есть нечто… особенное.

— Это хорошее слово для того, чтобы охарактеризовать нашего гостя, и мы счастливы принять вас в своем доме, сэр. Пройдемте в мой кабинет. Мы сможем там поговорить.

Все трое направились к двери, ведущей во внутренние помещения.

— Я думал, ты собираешься в город, дорогая.

— Я собиралась, но затем решила, что могу остаться. В чем бы ни заключалось дело мистера Вольфа, я уверена, мне будет интересно послушать.

— Не хочу портить тебе удовольствие, но это дело сугубо личного плана. То, что мы намерены обсудить, должно оставаться строго между нами. Ты не против?

Ариадна Пенруддок посмотрела на мужа.

— Нет. Я совсем не против. Значит, увидимся позже, дорогой. Была рада познакомиться с вами, мистер Вольф. — Ее голос звучал почти монотонно.

Пенруддок проводил ее взглядом, а затем оглушительно рассмеялся.

— Женщины! Они всегда хотят быть поблизости, даже когда знают, что им будет скучно.

Ничего не сказав, Джошуа последовал за судьей.

Кабинет оказался в точности таким, каким он себе его и представлял, — черное дерево, кожа, стены завешаны картами, оружием и охотничьими трофеями.

— Что-нибудь выпьете, сэр?

— Нет, благодарю, — ответил Джошуа. — Может быть, позже.

— Одно из преимуществ, которые я получил, уйдя в отставку, — сказал судья, — заключается в возможности делать все, что мне захочется, в любое удобное для меня время. Я обнаружил, что перед обедом очень полезно пить бренди с молоком.

Он подошел к серванту, налил себе бренди из почти пустого хрустального графина со слишком большим количеством граней, добавил молока из холодильника и отпил половину.

— Я счастлив, сэр, — продолжил он, — что вам удалось сполна отплатить этому негодяю Ходьяну. За долгие годы я уяснил для себя, что есть только один способ иметь дело с такими выродками, как он. Именно так вы и поступили.

— Полагаю, — сказал Джошуа, — работая судьей, вы вполне могли испытывать подобные чувства. Но кажется, я еще не заслужил, чтобы вы были так откровенны со мной.

— Откровенность здесь ни при чем, Джошуа, я был бы рад иметь возможность так вас называть. В том, что я сказал, нет ничего, кроме обычного здравого смысла. — Пенруддок опорожнил стакан и наполнил его вновь. — Вы знаете, когда Маршал Сектора сообщила о том, что произошло, я подумал, не тот ли это Джошуа Вольф, о котором мне рассказывали друзья во время войны. Я навел справки, и мое предположение подтвердилось. Чертовски рад вас видеть, сэр. Вы проделали хорошую работу, повернув то, чему вас учили, против этих ублюдков эльяров. То, что вы совершили для Федерации, имеет огромное, неоценимое значение. — Голос Пенруддока постепенно набирал силу, словно он упражнялся в ораторском искусстве. — Почему вы не остались на службе, позвольте узнать?

— Война закончилась, — ответил Джошуа.

— Но Федерация всегда найдет применение таким людям, как вы, даже в мирное время. Большая потеря, сэр. Большая потеря. Бог свидетель, я сам пытался поступить на военную службу, присоединиться к рядам защитников человечества, но, знаете, мое сердце… в общем, оказалось, что этой мечте сбыться не суждено. Но смею вас заверить, даже несмотря на то, что моя деятельность целиком принадлежала мирной области, я сделал для победы все, что мог. Я основал Комитеты Лояльности, чтобы на Мадодари не появилось и малейшего намека на недовольство.

Пенруддок посмотрел на Джошуа, ожидая выражения признательности, и был разочарован, когда его не услышал. Джошуа подошел к одной из книжных полок.

— Здесь хранится ваша коллекция драгоценных камней?

Пенруддок был ошеломлен.

— Да… Но… как вы узнали?

— Не могли бы вы мне ее показать?

Джошуа внимательно следил за тем, как Пенруддок дотронулся пальцем до сенсора и фальшивая полка поднялась вверх, открыв за собой сейф. Пенруддок нажал на несколько ничем не примечательных точек на дверце сейфа, затем повернул ручку, и тяжелая дверь, сбалансированная противовесом, медленно открылась. Внутри находились ряды полок. Джошуа выдвинул одну из них, и драгоценные камни засверкали перед ним многоцветными гранями.

— Сколько еще людей знают, где хранилище? В полицейском протоколе, составленном после ограбления, сказано, что вор или воры…

— Воры, сэр, — сказал Пенруддок. — Здесь явно действовал не один человек. Они прихватили с собой с полдюжины лотков, а я никогда не слышал, чтобы у взломщика хватило наглости сделать несколько заходов. Но я не ответил на ваш вопрос. Я сам. Моя жена. Один… возможно, двое слуг. Они старые, преданные работники, служащие нам много лет. Но все это теперь не важно, не так ли? Вы вернули все, что смогли, и я вам за это крайне признателен, а Иннокентий Ходьян получил по заслугам, отчего я испытываю еще большее удовлетворение.

Пенруддок беспокойно посмотрел на открытую дверцу и с облегчением вздохнул, когда Джошуа кивнул. Он запер сейф и вернул на место книжную полку.

— Сейчас я хочу задать вопрос, который вертится у меня на языке, Джошуа, — продолжил судья. — Мне сказали, что теперь вы свободный охотник, совершающий поимку преступников за вознаграждение. Дело, связанное со мной, можно считать законченным, не так ли?

— Нет, — возразил Джошуа. — Порой я охочусь не только на людей. Меня интересуют некоторые предметы, которых не оказалось у Ходьяна, когда я его убил.

— Вы имеете в виду алмазы?

— Не только.

Судья Пенруддок был в замешательстве, но всеми силами пытался это скрыть.

— Ах… вы говорите про тот маленький камень? Его ценность заключается только в моих личных сентиментальных воспоминаниях. Я купил его еще мальчиком, и полагаю, это был, прошу прощения за невольный каламбур, краеугольный камень моей коллекции. — Он пристально смотрел в глаза Джошуа, пытаясь внушить доверие к своим словам.

Вольф не отводил взгляд, и Пенруддок наконец сдался. В комнате воцарилось напряженное молчание.

— Ну хорошо, — сказал Пенруддок после продолжительной паузы. — Не знаю, почему я пытаюсь делать из этого тайну. В конце концов, здесь нет ничего незаконного. Пропавший камень был эльярской Луминой. Как вы об этом догадались?

— Я не знал точно, что это был за камень, — солгал Джошуа, — но примечание «имеет только сентиментальную ценность» сразу же насторожило меня. Поскольку при ограблении никто не пострадал, должна была быть еще какая-то причина, побудившая вас назначить такое крупное вознаграждение.

— Вы пришли к верному заключению, сэр, но использовали ложную предпосылку. Я хотел, чтобы вора безжалостно преследовали по всей Галактике. Вас никогда не грабили? Это все равно… все равно что быть изнасилованным. Они проникли в мой дом и осквернили его. Так что вполне естественно, я жаждал возмездия. Подумайте вот о чем, Джошуа. Если бы я и моя жена были здесь той ночью, разве не могли бы мы серьезно пострадать или даже погибнуть? В полиции мне сказали, что этот Ходьян без лишних колебаний применял насилие.

— Давайте вернемся к камню, ваша честь.

— Поскольку вы жили среди эльяров, то должны знать, как они его использовали.

Немного поколебавшись, Джошуа решил сказать правду.

— Нет, я не знаю. По крайней мере, полностью. Лумина давала им фокус подобно тому кристаллу, который, как я слышал, использовали йоги при медитации. Но он также усиливал их внутреннюю энергию и позволял применять ее более широко. Он был вам нужен для таких же целей?

Пенруддок повернулся и посмотрел в окно на японский сад камней.

— Нет, или, вернее, не совсем. Я слышал разные истории про Лумину. Но меня не интересуют подобные метафизические… — Пенруддок сделал паузу, прежде чем продолжить, — опыты. Он был мне нужен как трофей. Большинство моих камней имеют собственную историю, и я знаю, что их ценность измеряется не только в деньгах. Некоторые камни были причиной упадка семьи или целой династии. Другие послужили выкупом за неуступчивую невесту и так далее. Эта Лумина стоила для нас всей империи.

Джошуа знал, что Пенруддок лжет.

— Что, по-вашему, с ним произошло? — спросил судья.

— Когда я вышел на Иннокентия Ходьяна, он еще не встречался со своим скупщиком, и предположительно никто больше на Платте не покупал у него камни.

— Значит, он продал Лумину до того, как прилетел в тот Богом забытый мир, где вы его и прикончили. На Мадодари III невозможно найти покупателя на такую редкую вещь.

— Согласен, — кивнул Джошуа. — Или же он мог сразу доставить камень своему клиенту.

— Что вы хотите сказать?

— Иннокентий Ходьян был профессионалом. Большинство ограблений, которые он совершил, имели один и тот же сценарий: он узнавал, кто какие ценности копит, и отправлялся за ними. Но здесь мы имеем дело с несколько другим случаем. Я подозреваю, что ограбление было совершено по заказу.

— Из-за Лумины? — Пенруддок, казалось, был потрясен.

— Есть и другие коллекционеры, которые собирают предметы, принадлежавшие эльярам, — усилил натиск Джошуа. — Вы знаете кого-нибудь из них? Или, точнее, кто-нибудь из них приходил сюда посмотреть на Лумину?

— «Нет» на оба ваши вопроса, — решительно заявил Пенруддок. — Я слышал про этих чокнутых с их кусками военной униформы и обломками подбитых кораблей… Нет уж, благодарю вас, но меня вряд ли можно отнести к коллекционерам подобного сорта.

— Где вы достали Лумину?

— Я не могу вам сказать.

— Это было здесь, на Мадодари? — Джошуа взглянул Пенруддоку прямо в глаза.

— Я уже ответил вам, что не могу…

— Вы только что это сделали. Кто вам ее продал?

— Человек, связавшийся со мной напрямую, — произнес Пенруддок ворчливым тоном.

— Откуда он узнал, что вас заинтересует Лумина?

— Я говорил о том, что хочу ее приобрести, некоторым своим друзьям.

— Другим коллекционерам?

— Да. Один из них сказал, что ему предложили купить Лумину, точнее говоря, на продажу было предложено сразу два камня, но цена для него оказалась слишком высока.

— Где он сейчас?

— Он умер. Он умер… своей смертью… примерно через два месяца после того, как я купил камень.

— Значит, человека, который вам его продал, вы нашли здесь. Он был коренным жителем Мадодари?

— Нет. Я встретился с ним рядом с космопортом. Он сказал, что на Мадодари проездом и ожидает нужный ему звездолет.

— Вы знаете, откуда он прилетел? Куда направился дальше?

— Нет. Меня интересовало только то, что он собирался мне продать.

— Как вы ему заплатили?

— Наличными.

— Сколько?

На лице Пенруддока появилось упрямое выражение.

— Сколько?

— Два миллиона пятьсот, — выдавил он.

— Это большая сумма денег за предмет, который вы просто хотели положить в сейф и любоваться им раз в неделю. Как вы еще планировали его использовать?

— Я уже говорил — никак. Я просто хотел иметь этот камень! Вы не коллекционер, так что не сможете понять меня.

— Вероятно, не смогу, — согласился Джошуа. — Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Сутро?

— Нет. Когда я позволил вам сюда прийти, то и представить себе не мог, что меня будут допрашивать, как какого-нибудь преступника.

— Так значит, Лумина пропала и вы не знаете никого, кто мог бы на нее позариться? — продолжил Джошуа, не обращая внимания на слова судьи. — Вы хотели ее вернуть?

— Да… но…

— Примите решение.

— Я не хочу получить назад этот камень. К тому же я сильно сомневаюсь в том, что вы сможете его вернуть, — заявил Пенруддок. — Особенно если то, что вы сказали, — правда и другой коллекционер подослал этого сукина сына Ходьяна украсть его у меня. Но мне нужен другой экземпляр.

— Не вижу, где здесь здравый смысл.

— Мне не нужно, чтобы вы видели смысл, Вольф, — сказал судья, пытаясь восстановить контроль над ситуацией. — Возможно, я сам только что его увидел. Вы говорили, что прибыли сюда в поисках работы. Очень хорошо. Считайте, что вы ее получили. Я возьму на себя все ваши расходы и заплачу вам как посреднику, если вы гарантируете мне приобретение второй Лумины. Я готов отдать за нее те же деньги, что и за первый камень.

Джошуа пересек кабинет и, приблизившись к окну, посмотрел вниз на вход в особняк и ведущую к нему подъездную аллею. Он услышал слабый шум, и в поле его зрения появился маленький зеленый лифтер, направляющийся к воротам. Джошуа снова повернулся к судье.

— Если я возьмусь за эту работу, — начал он, — мне необходимо узнать то, о чем вы мне еще не сказали.

— Что вы от меня хотите услышать?

— Мне нужно знать, кто был тот человек, у которого вы купили камень, как он вышел на контакт с вами, откуда прибыл и почему вы поверили ему настолько, что отправились в космопорт с такой суммой наличных денег. Это только для начала.

— Я рассказал вам абсолютно все!

Джошуа достал из кармана гостевую карточку отеля и положил ее на стол.

— Вы сможете найти меня здесь.

— Двадцать пять кредитов спереди, тридцать пять за отсос, пятьдесят будет стоить «кругосветное путешествие», а за сотню ты сможешь отыметь меня вместе с Ириной, — объявила женщина, стараясь говорить так, словно ей был небезразличен выбор клиента.

Ее напарница улыбнулась Вольфу, а затем повернулась в сторону приближающегося лифтера и приветствовала его высоко поднятой грудью. Казалось, она была разочарована тем, что лифтер не замедлил ход.

— Предположим, меня интересует кое-что еще, — сказал Джошуа.

— Что, например? Я не занимаюсь сексом с кнутом и наручниками, но могу послать тебя к тем, кто это делает. — Проститутка прислонилась к стене бара. — Мне следовало сразу догадаться, что ты не из тех парней, которым нужен нормальный секс. Ребята, похожие на тебя, не могут любить женщин, как все остальные люди.

— Ты не угадала, — сказал Вольф. — Мне просто показалось, что вам требуется новый сутенер.

— У тебя нет никаких шансов. Кеос хорошо заботится о нас с Ириной и остальных девочках. Так что убирайся туда, откуда пришел, приятель. Или тебе сделают а-та-та.

Джошуа не пошевелился. Рука женщины нырнула в сумочку и достала из нее устройство, передающее бесшумный сигнал тревоги.

— Ты искал себе неприятностей — очень скоро ты с ними познакомишься.

Вторая женщина подошла поближе. Ее глаза были широко открыты, она облизывала губы, предчувствуя скорую расправу над незнакомцем.

Из бара вышел мужчина. Он шагал вразвалку и держал руки в карманах просторной куртки, еще более увеличивающей его и без того внушительные габариты. Хирург, который восстанавливал правую половину его лица, как видно, проделал свою работу спустя рукава.

— В чем дело, Марла?

— Вот в нем, — сказала первая женщина. — Он хочет стать нашим новым котом.

— Дерьмо! — выплюнул мужчина, и его рука появилась из кармана куртки вместе с короткой дубинкой, обтянутой кожей. Он бросился на Джошуа, двигаясь достаточно быстро для человека своей комплекции.

Джошуа сделал шаг в сторону, и два пальца его правой руки врезались в лоб верзилы, а ребро левой ладони пришло в соприкосновение с основанием кисти, сжимающей оружие.

Дубинка ударилась о грязную мостовую мгновением раньше, чем на ней растянулся поверженный сутенер.

Проститутки, казалось, были испуганы. Следя за ними краем глаза, Джошуа опустился на корточки и обшарил карманы мужчины. Он нашел нож, пачку банкнот, флакон с тонирующей пудрой и плоский бластер в кобуре на лодыжке. Он бросил флакон и нож на мостовую, а деньги передал Марле.

— Спасибо, — сказал Джошуа, убрал бластер себе в карман и, повернувшись, зашагал прочь.

Марла смотрела ему вслед в полном недоумении.

— Эй! Я думала, ты…

Но Вольф уже свернул за угол, унося в кармане то, за чем он пришел в район космопорта.

Когда он вернулся в отель, на панели его кома горела лампочка, сигнализируя о поступившем сообщении.

— Мистер Вольф? — Это был голос Пенруддока. — Я обдумал то, что вы мне сказали во время нашей встречи. Может быть, вы найдете для себя удобным заглянуть сегодня ко мне, чтобы продолжить нашу дискуссию? Мы будем дома весь вечер.

Прежде чем ответить на приглашение, Джошуа внимательно проверил вновь приобретенный бластер.

— Ты был там, когда их накрыли? — спросил Циско.

Вольф кивнул.

— Как тебе удалось уйти незамеченным? Они послали туда лучших ребят, какие только у них были. Пенруддок был крупной фигурой, так же как и его жена.

Вольф посмотрел Циско в глаза. Агент Федерации пожал плечами.

— Ладно. Я и не надеялся, что ты мне расскажешь. Ты не оставил после себя следов?

— Не более одного, — ответил Вольф. — Я пользовался там своим настоящим именем, но единственное звено, связывающее меня с Пенруддоком, — это два звонка по кому, один — ему домой, другой, ответный, — в номер.

— Все равно копам никогда не придет в голову искать человека, находившегося в доме во время налета. Но я на всякий случай позабочусь о том, чтобы ты остался чист.

— Как звучит самая правдоподобная теория?

— Их отдел по расследованию убийств выдвинул предположение, что один из старых партнеров Пенруддока по незаконным махинациям затаил обиду и, выждав подходящий момент, решил расплатиться.

— Через десять лет после окончания войны, после того, как он ушел в отставку? Весьма шаткое предположение.

— Это все, что у них есть.

— А что им известно о стрелках?

— Наемники со стороны. Через двадцать минут после того, как поступили первые сообщения о стрельбе в районе поместья Пенруддоков, с космодрома стартовал грузовой корабль, совершивший посадку двумя днями раньше и уже имевший разрешение на беспрепятственный взлет. До сих пор не найдено ни оружия, ни боеприпасов, ни самих гравилайтеров, так что, скорее всего, это все находилось на борту того грузового корабля.

— Его зарегистрировали при посадке?

— Да, но опознавательные номера, имевшиеся у него на корпусе, принадлежат грузовому кораблю, который, по нашим данным, в тот момент находился на другом конце Галактики. А что касается документов, — Циско пожал плечами, — то жителей Мадодари сегодня не особенно беспокоит, кто приземляется на их космодромах.

— Чертовски профессиональный подход к устранению человека, который давным-давно ушел в отставку. Если только судья говорил мне правду, — заметил Вольф.

— Хорошо. Вот еще одна теория. У Ходьяна были друзья, и они решили отомстить.

Вольф фыркнул и даже не потрудился возразить.

— Такое предположение мне тоже показалось нелепым, — согласился с ним Циско. — Попробуем следующий вариант. Его жена. Могут ли здесь существовать какие-нибудь мотивы? Говорят, она вела достаточно насыщенную светскую жизнь.

— Нет, — твердо возразил Вольф. — Убийство как-то связано с Луминой. — Он наклонился вперед. — Циско! Кто еще связан с этой операцией? Я должен знать!

Циско покачал головой:

— Я не знаю, Джошуа. Клянусь, я тебе не лгу. Его взгляд был искренним, внушающим доверие.

Первый эльяр нанес юноше удар сзади, от которого тот упал ничком. Джошуа сгруппировался, как его учили, и, перекатившись через голову, снова поднялся на ноги. Второй молодой эльяр хлестнул юношу щупальцем поперек живота; с виду прикосновение было легким, но оно заставило Джошуа издать сдавленный крик и отшатнуться назад.

Третий пытался зайти ему в тыл, и Джошуа с разворота ударил его ногой. Ботинок с силой врезался в бедро эльяра. Инопланетянин упал, но не издал ни звука, хотя его капюшон раздувался от боли, а оба щупальца сжимали ушибленную ногу.

Первый эльяр снова бросился вперед, и тонкое белое щупальце, выстрелив, как копье вонзилось в запястье Джошуа. Всю его руку обожгло острой болью.

Джошуа прислонился спиной к стене, огораживающей аллею, и ждал, стараясь удержать слезы, чтобы они не ослепили его.

Эльяр атаковал снова, но Джошуа, резко убрав голову, нанес нападавшему сокрушительный удар в грудь сложенными вместе руками. Слабо вскрикнув, инопланетянин упал, и один из друзей поспешно оттащил его в сторону.

Немного поколебавшись, двое оставшихся на ногах подставили третьему плечи и скрылись в вечернем тумане.

Джошуа боролся с болью и изнеможением. Еще один эльяр выступил из сумрака.

— Ты хорошо дерешься, — сказал он. — Для земного червя.

Это был один из терминов, которым эльяры чаще всего называли землян.

— Проваливай отсюда, — процедил сквозь зубы Джошуа. — А если хочешь получить то же самое, что и твои друзья, только попроси.

— Сегодня вечером у меня нет желания заниматься самоутверждением, — сказал эльяр.

Джошуа только наполовину понял его слова. Семья юноши провела на Сауросе только три Е-месяца, и он все еще учился эльярскому языку.

— Тогда прочь с моего пути, жалкая тварь.

Джошуа, пошатываясь, двинулся вперед.

— Я помогу тебе, — сказал эльяр, не обращая внимания на оскорбления. Он сделал шаг навстречу, и Джошуа с трудом принял защитную стойку. — Тебе не нужно меня бояться. Я ясно высказал свое намерение.

После недолгих колебаний Джошуа по непонятной ему же причине позволил эльяру обнять себя за плечи. Все эльяры с виду казались крайне истощенными, но при этом они могли поднять вес более значительный, чем любой землянин, — еще одна неразгаданная тайна.

— Я живу…

— Я знаю твою нору, — сказал эльяр. — Ты отпрыск Того, Кто Говорит За Всех Червей.

К изумлению Джошуа, эльяр продолжил на земном языке:

— Кажется, вы используете слово «посол»? — Он говорил со странным акцентом.

Джошуа остановился как вкопанный.

— Ты говоришь на моем языке? Никто из вас этого раньше не делал.

— Есть несколько таких же, как я… чудаков. Нет, скорее заблуждающихся. Это не слишком хорошо — унижать себя, разговаривая как Низшая Раса.

— Спасибо и за то немногое, что я услышал, — сказал Джошуа. — Я больше не буду унижать тебя. Кроме того, мне совсем не трудно выучить твой язык.

Эльяр не ответил, и они молча продолжали путь.

— Я с интересом смотрел за тем, как ты ведешь поединок, — сказал эльяр после продолжительной паузы. — Я никогда не видел, как дерутся земные черви.

— Это называется… — Джошуа был вынужден перейти на земной язык, — тэ-кван-до. — Он повернулся к эльяру. — Этому искусству стоит поучиться. Мой отец в нем мастер, и, когда я узнаю все, что известно ему, он найдет человека, учившего его самого, чтобы тот учил меня дальше.

— Возможно, тебе стоит поучиться нашим способам ведения поединка. Они очень эффективны. Эти несмышленыши просто играли с тобой. Если бы они хорошо знали наше искусство или хотели нанести тебе серьезный ущерб, то тебя уже не было бы в этом мире. Так что, должен тебе сказать, наши способы лучше твоего тэ-кван-до.

— Кто же станет меня учить?

— Возможно, — медленно произнес эльяр, — я возьмусь за твое обучение. Если захочу.

Джошуа удивленно посмотрел на эльяра, но решил не задавать ему никаких вопросов.

— Почему они напали на меня?

— Потому что они любопытны, как все дети.

— Трое на одного и притом со спины?

Эльяр повернул свою змеиную голову в сторону юноши.

— Ну разумеется, — сказал эльяр, и Джошуа показалось, что он различил в его голосе недоумение. — Почему ты думаешь, что все одновременно должны были напасть на тебя спереди? Это влечет за собой поражение. Боль.

— Это то, что мы называем… — Джошуа не смог найти подходящего выражения на эльярском и снова перешел на земной язык, — трусостью.

— Это слово я слышал, но не понимаю его смысла.

— Мы не уважаем тех, кому недостает мужества вести поединок… — опять в эльярском языке не нашлось подходящего термина, — честно.

— Мне кажется, я понимаю, что означает последнее слово. Но у вас свои обычаи, у нас — свои.

— Так все-таки почему ты помог мне?

Наступила пауза.

— Я не знаю, — наконец ответил эльяр. — Порою мне кажется, что я сумасшедший.

— Ты первый эльяр, который отнесся ко мне не как… к червяку.

— Как я уже сказал, многие считают меня сумасшедшим. Но ты не знаешь моего имени. Можешь называть меня Таен. Вероятно, имя в какой-то степени объясняет мое поведение, поскольку оно означает: Тот, Кто Стоит в Стороне и Наблюдает.

Джошуа отпрянул от экрана, с которого на него смотрел эльяр.

Вокруг голограммы сформировались слова:

… И все это очень скоро, менее чем через два Е-месяца, придет на Морн-де-Эссе после триумфального турне по планетам А, В, С и т. д., и Джошуа настоятельно советовали приобрести билеты заранее, поскольку спрос на Просветительную Программу будет Самым Большим…

— Никогда нельзя недооценивать абсолютного идиотизма, — с отвращением произнес Джошуа, собираясь включить программу «Новое и примечательное на Тринити», но его прервали.

— К нам посетители, — объявил корабль. — Девушка Тетис и с ней старик. Мне выдвинуть причальную платформу?

— Действуй.

Джошуа встал и направился к шлюзу, но затем свернул в сторону и, открыв потайное отделение с оружием, сунул маленький бластер за пояс.

— Дай мне картинку.

Он увидел Тетис, а рядом с ней разъяренного старика со старомодными бакенбардами, сливавшимися с большими моржовыми усами, которые ощетинились от гнева.

— Открой шлюз.

Створки шлюза скользнули в стороны в тот момент, когда девушка и старик выбрались из деревянного катера.

— Добрый вечер, — вежливо произнес Вольф.

— Я — Яков Либанос, — без преамбул начал старик. — Сегодня вы дали Тетис достаточно большую сумму денег. Я хотел бы поговорить с вами об этом.

— Я вас слушаю.

— Возможно, у вас сложилось впечатление, что на Тринити все можно купить. Так вот, некоторые вещи здесь не продаются, и Тетис одна из них.

Девушка выглядела смущенной.

— Я никогда и не думал иначе, — коротко ответил Джошуа.

Старик обвел его долгим взглядом, затем кивнул.

— Я буду исходить из предположения, что вы говорите правду. Но это не единственная тема, которую я хотел с вами обсудить. Вы попросили ее найти человека по имени Сутро. Вы хотели подвергнуть ее риску?

— Нет, — возразил Джошуа. — Как утверждают мои источники, Сутро вполне официально проживает в Диаманте. Мне просто нужно узнать о нем побольше.

— Я сначала подумал, что вы представитель закона, но затем проверил регистрацию вашего корабля. Интересных людей присылает к нам Федерация с Карлтона VI.

На лице Джошуа появилась полуулыбка.

— Вы были там?

— Был. Карлтон, так же как и Тринити, изо всех сил стремится приобрести декадентский шарм, но ему не хватает денег, чтобы этого добиться.

— Очень хорошее определение, — согласился Джошуа. — Заходите на борт, если желаете совершить экскурсию.

Либанос кивнул и последовал за Джошуа внутрь.

— Чертовски большой корабль, — заметил он, — для одного человека. Или здесь где-то есть команда?

— Только я один. Корабль полностью автоматизирован.

— Я слышал, что этого наконец добились, но ни разу не был на борту такого корабля.

Они зашли в командную рубку. Либанос внимательно осмотрел главный пульт управления.

— Похоже, им достаточно легко управлять, — сказал он. — Я рад видеть, что исчезли все эти указатели и индикаторы, которые только отвлекали внимание своим попискиванием. Все равно к тому времени, когда они сообщат тебе, что возникла серьезная проблема, в большинстве случаев ты уже будешь мертв.

— Кем вы служили?

— Помощником капитана торгового корабля, капитаном пассажирского лайнера. Но все это было давно.

Джошуа ждал, что старик расскажет о своем теперешнем занятии, но ничего больше не услышал.

— Позвольте мне спросить вас кое о чем, мистер Вольф.

— Джошуа.

— Пусть пока будет мистер, если вы не возражаете. Предположим, Тетис… или, может быть, я… узнаем все, что вас интересует, об этом Сутро. Что произойдет потом?

Джошуа молчал.

— Я и не ожидал, что вы ответите на мой вопрос — Либанос на некоторое время задумался, приводя в порядок свои усы. — Хорошо. Мы сделаем все, что сможем.

Ничего больше не сказав, он повернулся в сторону шлюза.

Когда Джошуа проснулся, на экране кома было два письменных сообщения:

«Я был бы рад, если бы вы смогли уделить мне несколько минут вашего времени сегодня в десять утра, в моем кабинете, чтобы мы оба смогли избежать возможных проблем.

Фалстер Самотраки, генеральный менеджер казино д’Ор» и:

«Возможно, мой герой захочет получить сегодня часть своей награды? Если так, то сохраняй хороший аппетит и жди меня в час дня.

Кандия».

Джошуа прочитал их и состроил гримасу. — Так значит, тигр прыгнул первым. — Он сладко зевнул и направился в комнату для упражнений.

Фалстер Самотраки оказался тем самым человеком с бычьей шеей, которого Джошуа принял за охранника.

— Мистер Вольф, — произнес он ровным, без выражения голосом, — пожалуйста, присаживайтесь.

Джошуа сел.

— Полагаю, я должен перед вами извиниться, — сказал он.

— Нет. Я никогда не обижаюсь, когда кто-то принимает меня за дурака. Вы должны знать, каким это может оказаться превосходным оружием.

— Мне рассказывали.

— Вчера вечером вы подняли громкий шум в моем казино, — сказал Самотраки.

— Думаю, вам бы вряд ли захотелось, чтобы пострадала одна из ваших артисток.

— Для решения подобных проблем у нас существует служба безопасности.

— Я не увидел поблизости ни одного ее представителя. Поэтому и сделал то, что мне показалось необходимым.

— А вам не кажется, что ваше вмешательство было несколько неадекватным? Вчера вечером в госпиталь Диаманта обратились трое мужчин. Одному требуется сделать пластическую операцию, прежде чем он сможет по утрам с улыбкой смотреть в зеркало на свое лицо, у второго раздроблена голень и смещен локтевой сустав, а третий, вероятно, потеряет тридцать процентов подвижности кисти правой руки.

— Они принесли оружие на вечеринку, — невозмутимо сказал Джошуа. — И что вы намерены делать после всего, что вчера произошло?

— Я еще не решил и поэтому попросил вас прийти сюда. Я подумал, что если вы не рискнете здесь показаться, то курс моих дальнейших действий будет ясен. Но вы пришли. Мистер Вольф, в данный момент я ничего не собираюсь предпринимать. Но позвольте мне объяснить причины, по которым я занял такую позицию, с тем чтобы вы смогли привести в соответствие с ней планы своего дальнейшего пребывания на Тринити. Во-первых, я скажу, что наблюдал вчера за вашей игрой в баккара. Весьма профессионально, сэр. Я хотел бы иметь за своим столом такого подсадного игрока, как вы. Сильный игрок провоцирует вступить в игру других, поскольку каждый хочет обыграть мастера, и всякий раз, когда простаки делают ставки, казино забирает свой процент. Во-вторых, я знаком с мистером Элиосом. Он для нас, прошу прощения за грубость, как заноза в заднице. Из-за него у нас возникали здесь проблемы и раньше. Возможно, когда его рука заживет, он будет вести себя более сдержанно, хотя я в этом сильно сомневаюсь. В-третьих, мне очень не нравилась его связь с мисс Хсай. Я никогда не позволяю себе вмешиваться в личные дела моих артистов, но когда у них все благополучно, то спокойно и мне, а у того, кто выбрал компанию мистера Элиоса, не может быть спокойной жизни. Четвертая причина — самая значительная. У вас есть влиятельные друзья.

Джошуа вопросительно приподнял брови.

— Я имею в виду супругов Хофей. Они поспешили рассказать мне о происшествии, случившемся прошлой ночью у выхода из казино, желая лично убедиться в том, что у меня не возникнет ложных представлений. Поскольку они являются главными владельцами Инвестиционного Фонда Туле, которому, в свою очередь, принадлежит десять процентов акций этого казино, я, разумеется, должен внимательно прислушиваться к их словам.

— Супруги Хофей? — недоверчиво переспросил Джошуа.

— Так точно. Они предпочитают путешествовать без фанфар и имеют достаточно скромные запросы в повседневной жизни. Возможно, именно поэтому Фонд Туле так процветает. Я вполне серьезно считаю, что супруги Хофей смогли бы купить эту планету, если бы захотели. Вы, я вижу, все еще удивлены тем, кем оказались ваши друзья, что очередной раз подтверждает правильность выбранной мною позиции, поскольку мне всегда не нравились охотники за легкой наживой.

— Спасибо, — сказал Джошуа. — А как насчет полиции Диаманта?

— Они видят и знают, что от них хотят определенные жители этого города, одним из которых являюсь и я. Ни больше, ни меньше. Еще один второстепенный вопрос. Вы спрашивали меня о человеке по имени Эдет Сутро. Могу я узнать, чем вызван ваш интерес? Хочу сразу предупредить, что если вы планируете в его отношении действия, подобные тем, что совершили вчера, то тем самым подвергаете себя серьезной опасности. Мистер Сутро — один из самых уважаемых граждан нашего города, а также хозяин этого заведения.

— Нет-нет, — поспешил переубедить его Вольф. — Просто когда я решил посетить Тринити, то сразу же навел справки среди своих коллег относительно жителей этой планеты, имеющих склонность к эксклюзивным действиям. Его имя было одним из тех, которое мне назвали.

— Склонность к эксклюзивным действиям, — задумчиво повторил Самотраки. — Для человека вашей профессии это означает склонность делать большие ставки, не слишком тщательно взвешивая шансы.

Вольф молча наклонил голову.

— Вот что я вам скажу, мистер Вольф. Ваши друзья дали вам плохой совет. Мистер Сутро — очень опытный игрок. Могу вам это подтвердить на основании личного опыта.

— Спасибо за информацию. Не ставя под сомнение ваши слова, все же могу заметить, что каждый пастух, как известно, предпочитает сам пасти свое стадо.

Двое мужчин обменялись холодными улыбками.

— Вы имеете полное право проверить истинность моих слов после того, как мистер Сутро вернется на Тринити. — Самотраки встал. — Теперь, боюсь, я вынужден приступить к решению проблем гораздо более сложных, чем ваши. Спасибо, что пришли поговорить со мной, мистер Вольф. Вы по-прежнему можете пользоваться всеми услугами нашего заведения, но должен вас предупредить, что в следующий раз ваши необычные поступки будут рассматриваться в менее благосклонном свете…

«Дельфин» замедлил ход, и Тетис набросила чалку на кнехт причальной платформы «Грааля». Ее единственным пассажиром была Кандия, завернутая в полупрозрачный кусок ткани радужной расцветки, в сандалиях и пляжной шляпе.

— Добрый день, мой храбрый рыцарь. Ты выглядишь отдохнувшим.

— Здравствуй, Кандия. Здравствуй, Тетис. Приветствие Тетис было несколько отрывистым, и, сразу же отвернувшись, она принялась протирать тряпкой металлические детали на приборной доске.

— Ты уже готов? — спросила Кандия. — У меня есть с собой все, что только может пожелать самый голодный победитель драконов.

Она показала на небольшой переносной холодильник, стоящий позади ее сиденья.

— Я не знал, какие у тебя планы, — сказал Джошуа. — Надеюсь, я одет соответственно случаю?

Кандия окинула взглядом его рубашку без рукавов, шорты и сандалии с ремнями на лодыжке.

— Ты великолепен. Садись в лодку.

Кандия застонала, откинувшись назад, и, уперев ладони в колени Джошуа, снова и снова наклонялась вперед, в то время как руки Джошуа ласкали ее. Тело Кандии задрожало, голова запрокинулась, рот открылся в беззвучном крике, и, внезапно обмякнув, она опустилась ему на грудь.

— Ты все еще готов, — сказала она немного удивленно.

— В следующий раз я тоже кончу.

— Это Учение дает такой самоконтроль? — Да.

— Почему же тогда оно не имеет широкого распространения?

Джошуа сначала промолчал, а затем решил сказать ей правду.

— Главным образом потому, что для того, чтобы им овладеть, необходимо три года пробыть в плену у эльяров.

Кандия вздрогнула.

— Ох, я не знала, Джошуа. Извини. Пожалуйста, забудь мои слова. Подумай о том, как ты любил меня несколько минут назад. Как ты будешь делать это снова. О том, как я тебя хочу.

Джошуа ритмично задышал, восстанавливая контроль.

Вода течет… вода движется… вода меняется… и его тело отзывалось.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь мы сделаем это моим способом.

Не освобождая его, она приподнялась и перекинула ногу через грудь Джошуа.

— Повернись вбок, — сказала она, — чтобы твои ноги свесились с края кровати.

Джошуа повиновался. Она еще немного изменила положение, и ее бедра обхватили его колени.

— Ах, я чувствую тебя. Теперь сядь. Медленно. Да, вот так. Я сама буду делать все движения. А ты, можешь ласкать меня руками, как тебе захочется.

Кандия начала равномерно поднимать и опускать свои бедра.

— Ты знаешь, — произнесла она хриплым голосом, — я думаю, все танцовщицы мечтают о том… о том, чтобы их любовником тоже был танцор. Человек, который имеет такие же крепкие мышцы, как у них, и обладающий хорошим чувством ритма. Почему нам не приходила в голову мысль о любовнике-воине?.. Ох, да. Потрогай меня там еще раз. Но… но, по-видимому, мужчины-танцоры всегда выбирают друг друга. Ох! Вот так, Джошуа. О да! Теперь я знаю, где нужно искать. Ах, сейчас! Сейчас я кончаю. Кончай вместе со мной! Я хочу почувствовать, как ты это делаешь…

Ее тело прижалось к нему, когда он подался вперед, издав сдавленный крик.

Человек, называвший себя Эдет Сутро, жизнерадостно улыбнулся, когда его лайтер опустился на воду возле пирса.

— Ну, мальчики, кто пойдет играть, а кто останется?

Один из телохранителей, чей дорогой костюм висел на нем, как на вешалке в магазине, состроил гримасу.

— Мне и Паре выпало остаться.

— Смотри на это философски, Байни. Ты экономишь свои деньги, держась в стороне от игорных столов.

— Верно, босс. Спасибо, босс. Три недели на корабле, месяц в этих проклятых джунглях, и теперь я еще должен ждать до следующего раза, когда мы снова выберемся поразвлечься в город. Я чувствую себя теперь значительно лучше. Еще раз спасибо.

Сутро оглушительно рассмеялся.

— Ну ладно, мальчики. Пойдемте посмотрим, улыбнется ли нам сегодня счастье.

Хорошо отлаженный механизм пришел в движение. Двое телохранителей поднялись по сходням, прошли в дальний конец причала и, не заметив там ничего подозрительного, осмотрели обе стороны пирса, все время держа руки за пазухой своих пиджаков. Двое других дошли до верхней части сходней и ждали там, пока Сутро поднимется по ступенькам. Его сопровождали два самых крупных охранника, по своим габаритам не уступавшие хозяину.

В случае если откроется стрельба, их долгом будет закрыть его сверху своими телами и принять огонь на себя, если, конечно, им не удастся выстрелить первыми.

Остальные двое, повернувшись спиной к говорившим, прочесывали взглядом гавань.

Сутро не спеша поднялся по сходням.

Тело Эдета Сутро было привязано к двери, которую сняли с петель и положили поперек двух каменных скамей в винном погребе виллы. Вольф поднес к шее Сутро баллончик с аэрозолем и нажал на кнопку.

— Скоро он придет в себя, — сказал Джошуа. — Кандия, ты можешь упаковывать вещи. Мы покинем эту планету, как только закончим нашу беседу с мистером Сутро и мистер Либанос приведет назад лайтер.

— Сколько времени в нашем распоряжении? — спросила Кандия.

— Ты имеешь в виду, сколько времени пройдет, прежде чем у нас возникнут проблемы с законом? Думаю, вечность. Мальчики Сутро находятся здесь на нелегальном положении, и я уверен, они не решатся обратиться за помощью к властям. А что касается угрозы непосредственного разоблачения, то, пока кто-нибудь из казино установит связь между мной и взорвавшейся там бомбой, пройдет не менее трех-четырех дней. К тому времени они начнут проверять всех, кто имеет к казино хоть какое-нибудь отношение, и ты окажешься единственной, кто бесследно пропал. Далее им останется только провести прямую через две точки. Но мы уже будем на расстоянии трех прыжков через N-пространство, а Либаносы высадятся на берег там, где пожелают. Ах, мистер Сутро уже возвращается к нам, — сказал он, увидев, как задрожали веки бородатого мужчины. — Теперь попрошу оставить нас наедине.

Тетис завороженно посмотрела на связанную фигуру.

— Что вы собираетесь с ним делать?

Джошуа криво усмехнулся.

— Ничего особенного. Мистер Сутро совсем не глуп, так что, я думаю, он охотно поделится со мной некоторыми фактами из своего бурного прошлого.

Тетис застыла в нерешительности и только после того, как Кандия бросила на нее сердитый взгляд, последовала за женщиной к выходу из подвала. Они поднялись по каменной лестнице, и дверь захлопнулась за ними с громким стуком.

Глаза Сутро были широко открыты, к нему постепенно возвращалось сознание.

— Эдет, меня зовут Джошуа Вольф. Я знаю, кто ты такой и чем занимаешься, — начал охотник без предисловий.

— Ты тот игрок, который обо мне спрашивал, — медленно произнес Сутро.

— Я спрашивал о тебе. Но я не игрок.

— Тогда кто? Представитель закона? Разведслужбы?

— Можно сказать, что я… внештатный агент.

— На кого ты работаешь?

— Поскольку в данной ситуации не у меня связаны руки и ноги, то я предпочел бы сам задавать вопросы.

— Ты ничего от меня не узнаешь.

— Ну, это мы сейчас посмотрим.

Джошуа пододвинул к себе два пустых ящика и сел на один из них. Сунув руку в карман, он достал из него Лумину и положил камень на второй ящик, стоявший между ними. Сутро при виде Лумины пришел в замешательство, хотя изо всех сил пытался это скрыть.

— Ты помнишь вора по имени Иннокентий Ходьян?

Сутро упрямо сжал губы. Джошуа положил руку на Лумину, подождал, пока она вспыхнет, и пристально посмотрел на Сутро. Бородатый мужчина вздрогнул.

— Помню, — сказал он. — Его убили прежде, чем я с ним встретился.

— Его убил я.

— Бен Грит сказал мне, что его застрелил какой-то свободный охотник.

— Это одна из моих профессий.

— На меня никогда не выписывали ордер.

— Я знаю. По крайней мере, пока ты пользовался именем Сутро. И у меня не вызывает особого интереса, как нарекли тебя родители.

— Что ты хочешь знать?

— Иннокентий Ходьян был профессионалом. Он совершал разбойничий рейд по дюжине миров, а затем отправлялся к своему скупщику — я не знаю, всегда ли он пользовался твоими услугами или у него был кто-то еще, — чтобы сбыть награбленное. Я полагаю, он обычно действовал по наводке и выбирал себе очевидные цели. Так, по результатам последнего рейда он продал своему скупщику все, за одним-единственным исключением, которым является этот камень.

— Что тебя заставляет так думать?

— Сутро, ты крупный, солидный скупщик, но я уверен, даже ты не знаешь, куда можно сбыть эльярскую Лумину.

Сутро не ответил.

— Ты знаешь человека по имени Малькольм Пенруддок? Отставного судью с Мадодари III? Говорят, он был нечист на руку. Ему принадлежала эта Лумина, и Иннокентий Ходьян ее украл.

— Никогда о нем не слышал, — заявил Сутро. — Обычно я покупал у Иннокентия почти все, что тот имел на руках. Он знал, что воровать и что сколько стоит. Он ничего не говорил мне про этот эльярский камень, когда в последний раз связался со мной, и сказал только, что хочет продать кое-какие ценности.

— Не надо лгать, Эдет, — произнес Джошуа вкрадчивым тоном. — Тем самым ты лишаешь себя возможности спасти свою душу. Кто рассказал тебе о Лумине Пенруддока и кто выразил желание ее приобрести?

Сутро лишь покачал головой.

— Есть два возможных способа, с помощью которых я могу добыть у тебя нужную мне информацию, — сказал Вольф. — Или даже три. Первый способ, грязный и трудоемкий, не устраивает меня самого, поскольку он требует большого количества времени и связан с кровопролитием. Второй — это способ эльяров…

Он взял Лумину и поднес ее к глазам Сутро. Бородатый мужчина сжался, словно бы пытаясь отодвинуться от нее подальше.

— Позволь мне кое-что тебе объяснить, Эдет, — продолжил Вольф. — Я провел с эльярами шесть лет. Три года в плену… и еще три года до того. Я хорошо знаком с их способами дознания. Когда эльярам требовалась информация, они брали пленника. Ты знаешь, как часто пленные начинали говорить? Всегда, Эдет. Во всех случаях без исключения. Разумеется, потом пленник был уже мало на что пригоден. Его мозг не мог работать, как прежде. Обычно эльяры проявляли милосердие и убивали пленника. Но некоторые остались жить. Полагаю, где-то на одной из планет Федерации до сих пор есть несколько больничных палат, заполненных людьми, которые мертвы по всем признакам, кроме того, что их грудная клетка периодически сокращается. Мы можем поступить и так, Эдет. Но я не так хорош, как настоящий эльяр. Я могу где-нибудь ошибиться.

Он сделал паузу.

— Это следующий способ. Остается еще компромиссный вариант, который должен устроить нас обоих. — Он отложил Лумину в сторону. — Ты рассказываешь все, что меня интересует, а я, в свою очередь, предоставляю в твое распоряжение информацию, которая сможет продлить тебе жизнь.

— Отлично придумано, — усмехнувшись, произнес Сутро. — Разумеется, моя очередь говорить будет первой.

— Нет, — возразил Джошуа. — Я начну прямо сейчас. Я уже говорил, что это компромиссный вариант. Итак, Пенруддок мертв, так же как и его жена. Когда их убили, я находился рядом с ними.

— Почему я должен беспокоиться из-за трупов двух человек, о которых никогда не слышал?

— Снова лжешь, Сутро. Не делай этого.

Вольф вытянул указательный палец и ласково провел им вдоль линии челюсти Сутро от уха до уха. Сутро взвыл, его зрачки расширились от боли.

Вольф подождал, когда стихнут стоны бородача.

— Они были убиты достаточно необычным способом. Два грузовых лайтера, начиненные оружием, подлетели на полном ходу, изрешетили весь дом, а затем поспешили в космопорт, где их поджидал космический корабль. Они исчезли, словно их никогда и не было. Мне кажется, это несколько громоздкий способ расплаты за мелкие должностные преступления. И что интересно, причина, по которой его убили, заключается в моем появлении на Мадодари. Я использовал там свое настоящее имя, что, очевидно, было ошибкой. Вероятно, кому-то удалось узнать, кто я такой, прослушивая разговоры Пенруддока, и этому кому-то не захотелось, чтобы мы с судьей сошлись слишком близко. Требуются большие деньги, чтобы нанять корабль и стрелков, которым наплевать, сколько после них останется трупов. Теперь ты знаешь все, что я хотел тебе рассказать. Ты платишь мне услугой за услугу, я освобождаю тебя и, прежде чем отсюда улететь, сообщаю твоим головорезам, где им искать своего босса. Затем тебе нужно будет самому немного поторопиться и найти для себя надежное укрытие.

Сутро в задумчивости облизал губы. Вольф сидел, сохраняя полную неподвижность.

— Ну хорошо, — через некоторое время произнес скупщик. — У меня все равно нет выбора, не так ли? Ты не ошибся, Лумина была заказной работой. Я связался с Иннокентием, сказал ему, что нужно сделать и сколько он за это получит. Я предложил ему хорошие деньги, Вольф. Достаточно большие для того, чтобы этот тупой ублюдок без проволочек отправился на место, взял Лумину и поскорее вернулся. Но ты же знаешь психологию преступника. Он никогда не украдет что-то одно там, где можно взять много. — Сутро попытался пожать плечами, но ему помешали веревки. — Хотя меня не слишком беспокоили его непомерные аппетиты. Я даже подумал, что это поможет установить дымовую завесу.

— Так кто же твой клиент?

— Ты мне не поверишь. Это был читет.

Вольф безуспешно пытался скрыть свое удивление.

— Я не шучу, — продолжил Сутро. — Может быть, тебе следует воспользоваться собственным советом и поскорее подыскать себе надежное убежище, а? Какие бы деньги тебе ни предложили за твою нынешнюю работу, вознаграждение выглядит уже не так привлекательно, когда ты знаешь, что на тебя ополчилась целая цивилизация, не так ли? Теперь становится понятным, кто смог позволить себе нанять всю ту артиллерию, которая изрешетила дом Пенруддоков, верно?

— Спасибо за подсказку, Эдет, — сухо произнес Джошуа. — Теперь, если не возражаешь, вернемся к фактам.

Сутро опять попытался пожать плечами.

— Один из этих трезвенников пришел ко мне и сказал, что им кое-что нужно. Им, а не ему лично. Я спросил его, говорит ли он от лица всего движения, или как там они себя называют. Он ответил, что да, насколько это меня касается. Затем он изложил суть дела. Я заявил ему, что не понимаю, о чем он говорит. Я будто бы не тот человек, который ведет дела с преступниками, тем более с похитителями драгоценных камней. Возможно, ему нужен какой-нибудь другой Сутро. На что этот человек вежливо улыбнулся и сказал мне… в общем, он сказал мне достаточно для того, чтобы я больше не тратил время понапрасну, разыгрывая из себя оскорбленную невинность. У них имелось исчерпывающее досье на Пенруддока. Кто он такой, с кем спит его жена, план дома, сведения о слугах… короче говоря, такое досье сделало бы честь разведслужбе Федерации.

— Какую цену они предложили?

— Десять миллионов кредитов сразу после доставки. Плюс оплата моих расходов.

Вольф приподнял брови.

— Пенруддок говорил мне, что он заплатил за Лумину всего лишь два с половиной миллиона.

— И его заставили заплатить предельную стоимость. Я слышал о том, как на поверхность всплывало два или три таких камня, и обычно они уходили за полтора, максимум два миллиона. Но с какой стати я буду говорить читетам, что они зря тратят свои деньги?

— Зачем им был нужен камень?

— Ну ладно, Вольф. Неужели ты и в самом деле думаешь, что я буду задавать клиентам такие вопросы?

— Есть какие-нибудь предположения?

Сутро покачал головой.

— Откуда ты знаешь, что они представляли весь Читет? Может быть, просто дюжина его последователей решила заняться собственным бизнесом?

— Возможно, — согласился Сутро. — Но я так не думаю. Мне дали целый список номеров, по которым я могу позвонить, если вдруг возникнут какие-нибудь проблемы. Эти пункты экстренной связи были расположены на десяти — двенадцати различных планетах и еще в каких-то неизвестных мне местах.

— Значит, тебя посвятили во все детали и, вероятно, оставили задаток. Сколько?

— Миллион.

— Это и заставило тебя принимать их всерьез. Что потом?

— Потом я обратился к Иннокентию и привел его в движение.

— А дальше?

— Я просто ждал.

— Ты имел еще какой-нибудь контакт с читетами?

— Был только один физический контакт с единственным читетом, о чем я уже рассказывал. Хотя его сопровождали еще четыре охранника, тоже одетые в эту униформу, которая делает их похожими на черных гусениц.

— Когда Иннокентий Ходьян совершал свой рейд, они выходили на связь?

— Два, может быть три раза.

— Они проявляли нетерпение?

— Не могу сказать. Они всегда спокойные, всегда тихие. Раньше я никогда не имел с ними дел и лишь читал о них кое-какие статьи. Они ведут себя точно так, как я себе и представлял.

— Что произошло, когда ситуация вышла из-под контроля и ты узнал, что Ходьян мертв, а Лумина исчезла?

— Я позвонил по основному номеру, который мне оставили, и поговорил с безликим голосом на другом конце. Они никогда не передавали свое изображение. И голос всегда звучал одинаково, словно бы говорил один и тот же человек.

— Как он отреагировал на неприятную новость?

— Никак, — ответил Сутро. — С таким же успехом я мог разговаривать с ним о погоде. У меня было странное ощущение: скажи я, что держу Лумину в своих руках, мне, по всей видимости, отвечал бы точно такой же, лишенный всяких эмоций голос.

— На чем вы разошлись?

— Это тоже было очень странно. Мне сказали, что я могу оставить себе задаток и что со мной еще, возможно, свяжутся в будущем. Но попросили уничтожить всю переданную мне информацию.

— Так где список номеров экстренной связи?

— Вольф, как ты сам только что говорил, я не дурак. Когда Бен Грит сказал мне, что Иннокентия застрелил представитель закона, я сразу же вернулся сюда и обо всем доложил. Я уничтожил бы все улики, даже если бы меня об этом не попросили. Я всегда остаюсь чистым потому, что стараюсь быть чистым.

Вольф на мгновение задумался, а затем ослабил веревки и освободил одну руку Сутро, затем взял Лу-мину и протянул ее перед собой.

— Эдет, потрогай камень.

Сутро не пошевелился.

— Ну давай, ничего с тобой не случится. Скупщик неохотно повиновался. Камень еще раз ярко вспыхнул разноцветными красками. Вольф закрыл глаза и на мгновение словно бы прислушался, а затем отложил Лумину в сторону и снова затянул веревки, связывающие Сутро.

— Хорошо. Если ты лжешь, то лжешь и самому себе.

— Это все?

— Не совсем. Теперь ты расскажешь мне со всеми подробностями о том, как читет в первый раз пришел к тебе, как он выглядел и так далее, пока не выложишь все, что знаешь.

Тетис завороженно посмотрела на свой указательный палец. Затем медленно его согнула.

— Никогда не думала, — медленно произнесла Тетис, — что когда-нибудь мне придется кого-то убить. И как, оказывается, это легко сделать. — Она еще раз пошевелила пальцем.

Вольф бросил взгляд на Либаноса. Они все вчетвером стояли на причальной платформе «Грааля». К платформе была пришвартована лодка с двойным корпусом.

Либанос погладил усы.

— Для меня все закончилось, — он вздохнул, — но мне кажется, я что-то оставил позади.

— Мы все что-то оставили, — тихо сказал Джошуа. Тетис подняла глаза.

— Со мной все будет в порядке, дедушка. Просто… наверное, до сих пор я вела слишком размеренную жизнь.

— Возвращайся к ней, — посоветовала Кандия. — Жизнь, полная приключений, не всегда лучше.

Тетис подошла и взяла ее за руку.

— Спасибо. Я сожалею о том… о том, что я порою о вас думала. — Она покраснела и поспешно спрыгнула в лодку.

Джошуа передал Либаносу толстый пластиковый пакет. Старик открыл его, увидел внутри пачку денег и сунул пакет за пазуху.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил Вольф.

— Во-первых, попрошу Марфа доставить нас обратно в Морн-де-Эссе и там во всеуслышание заявлю, что, пока мы помогали ему выбирать сети, какие-то хулиганы украли катер Тетис. Потом… что ж, вероятно, я покину на некоторое время свой дом и отправлюсь в плавание по островам на старой рыбацкой лодке, которая пришвартована за пределами Диаманта, стану подыскивать и сушить древесину для нового катера. Буду читать, буду размышлять. На одном из внешних островов есть небольшая рыбацкая деревушка, где я могу на некоторое время остановиться. Там живет молоденький парнишка, который нравился Тетис лет пять-шесть назад. Может быть, ей будет интересно посмотреть, кем он стал. Но есть некоторые вещи, которых я в первое время не буду делать совершенно точно: постараюсь держаться подальше от линии огня, пока все не успокоится.

— Хорошо, — сказал Джошуа.

— Сильной ли будет вонь, которая вскоре поднимется?

— Сильной, — коротко ответил Джошуа. — Взрыв в казино… один остров превращен в выжженную пустыню взрывом звездолета… если они проведут поиск следов ДНК, то всплывет целая груда тел, которые им тоже придется принять в расчет. Но я думаю, они будут искать только игрока по имени Вольф и его подругу танцовщицу.

— Меня не беспокоят представители официальной власти, — проворчал Либанос — В тот день, когда мне не удастся заставить их плясать под мою дудку, я буду готов свести с жизнью окончательный расчет. Я думал о ваших «друзьях» читетах.

— Они не передавали отчета о ходе выполнения своего задания, — сказал Джошуа. — По крайней мере после того, как прибыли сюда. Мой корабль следил за всеми частотами, и ни из Вуле, ни из Диаманта не делали никаких сообщений, адресованных за пределы планетной системы.

— Во всяком случае, будем на это надеяться. — Либанос сделал паузу. — Окажите мне услугу, мистер Вольф. Не возвращайтесь сюда слишком скоро, хорошо? Когда вы находитесь рядом, течение жизни становится несколько бурным. Даже слишком бурным, — добавил он на прощание.

Когда они остались на борту «Грааля» вдвоем, Джошуа заметил, что Кандия смотрит на него как-то странно.

— Ожидают ответа.

— Ответа не будет.

Джошуа вырвал листок из блокнота и сунул его в щель уничтожителя бумаги, затем повернулся к экрану, где были напечатаны условия контракта, который он изучал, когда поступило сообщение Циско.

— И они еще говорят, что рабства больше не существует, — через некоторое время пробормотал он.

Взяв в руку световое перо, он подписался внизу; Эд Хант, затем нажал кнопку сенсора с надписью «Передача».

— Хей-хо, хей-хо! С работы мы идем!

Подняв в воздух облака пара и фонтаны брызг, грузовой корабль снизился над поверхностью воды и начал медленно приближаться к желтым колоннам, уходившим от берега в глубь джунглей.

— Всем контрактным рабочим приготовиться к немедленной высадке. Последнее предупреждение.

Корабль приблизился к плавающей пристани, и магнитные захваты лязгнули о корпус. Звездолет покачивался на небольших волнах, с мягким шелестом омывающих песчаный берег, примерно в ста ярдах от причала. Створки шлюза плавно открылись. Полсотни мужчин, ожидающих внутри, смогли наконец вдохнуть воздух планеты. Он был влажным, застоявшимся и, казалось, таящим в себе какую-то угрозу.

— Лесные свиньи первыми, потом старые каторжники, девственники последними! — прокричал чей-то голос с пристани.

Мужчины взяли свои вещи и начали по одному спускаться на причал.

Джошуа повесил на плечо большую нейлоновую сумку и нагнулся, чтобы взять кожаный чемодан.

Смуглый мужчина, который был соседом Вольфа по купе на протяжении короткого прыжка от Лектата IV до Монтаны Кип, желая помочь, первым взял чемодан и приподнял его.

— Бог ты мой, приятель, что там у тебя? Камни?

— Книги, — ответил Джошуа.

— Любишь почитать? Будет интересно посмотреть, останутся ли у тебя после смены силы, для того чтобы перевернуть страницу. У меня это никогда не получалось.

Сосед Вольфа забрал свои сумки, и они присоединились к цепочке людей, протянувшейся от корабля до причала и далее к подъемнику.

Человек в защитной каске поджидал их на пристани. Он держал на коленях записную книжку и проверял по списку проходящих мимо него людей.

— Девственники, сюда. Новые рабочие, выходите. Ко мне, девственники, — повторял он монотонным голосом.

Вольф вышел из цепочки, кивнув на прощание своему новому знакомому.

— Увидимся на «Многоножке», — сказал смуглый мужчина и скрылся в кабине подъемника.

— Имя? — спросил человек в каске.

— Хант, — ответил Джошуа. — Эд Хант.

Человек пробежался пальцами по клавиатуре.

— Есть такой. Ты еще не получил место, верно?

— Верно.

— Поднимешься на самый верх, затем вторая лестница направо и вниз на два уровня. Там тебя куда-нибудь пристроят.

Джошуа двинулся к выходу.

— Подожди.

Человек достал из заднего кармана небольшой датчик.

— Полагаю, ты выполнил инструкции и не захватил с собой ни выпивки, ни дури?

— Я не выхожу на работу подогретым.

— Ну да, — недоверчиво произнес человек. — Никто не выходит. Поэтому у нас нет никакой необходимости беспокоиться о том, что кто-нибудь из вас наберется с утра и свалится под циркулярную пилу. — Он провел датчиком по телу Вольфа. — Ты чист, теперь открой сумки.

Джошуа расстегнул нейлоновую сумку. Человек покопался в ней и ничего не нашел. Затем он открыл чемодан, заглянул внутрь и, подняв удивленные глаза, встретил спокойный взгляд Джошуа. На несколько секунд человек застыл в нерешительности, затем, покачав головой, закрыл чемодан, не проверяя его содержимого.

— Хорошо. У тебя ничего нет. Поторопись наверх, а то не успеешь пообедать.

Джошуа зашел в кабину подъемника, проехал на самый верх и оказался на крыше.

Конструкция, на которой находился Вольф, состояла из отдельных сегментов с цилиндрическими опорами, более чем на четыреста футов поднималась над землей и, извиваясь из стороны в сторону, примерно на две мили уходила от берега в глубину джунглей. Пол под его ногами гудел от скрытых внутри механизмов. Горизонтальные платформы, расположенные на верху каждого сегмента, имели внизу конвейер, по которому от головной части медленно плыли огромные стволы свежесрубленных деревьев. Когда бревно достигало платформы, оно исчезало в глубине сооружения. До ушей Джошуа доносился визг скоростных пил, а в воздухе стоял запах свежих опилок.

Он нашел вторую лестницу и, стуча каблуками, начал спускаться по стальным ступенькам.

Земной небосвод никогда не был таким голубым, как внутренняя поверхность подводного купола. «Солнце» было настроено на весеннее утро. Вольф сверился с картой станции Торн, которую он позаимствовал в комнате отдыха «Многоножки», сориентировался и зашагал по одной из широких улиц. Через некоторое время он нахмурился и остановился. Он посмотрел вверх, сверился с часами и еще раз посмотрел вверх.

Он вспомнил один из плакатов на причале станции Торн: «Ночное время у нас — лучшее время». Вполне резонно решив придерживаться общепринятой продолжительности суток, здесь несколько модернизировали общее течение времени. Длительность дневного времени на станции Торн составляла семь восьмых от обычной, и поэтому движение «солнца» днем было немного ускорено. Передвижение «луны» по ночному небу соответственно проходило замедленно.

Внезапно над его головой пронесся появившийся неизвестно откуда яркий светящийся шар. Джошуа непроизвольно вздрогнул, когда «комета» взорвалась, рассыпав по «небу» огненные буквы:

Покачав головой, Вольф продолжил свой путь.

Станция Торн была сконструирована в виде серии неправильных концентрических окружностей. Улицы изгибались и извивались во всех направлениях, создавая иллюзию более обширного пространства.

Вопреки тому, что говорил лесоруб в субмарине, тут дышали не просто сухим стерильным воздухом подводного корабля. В искусственной атмосфере чувствовались ароматы корицы, тмина, мускатного ореха — специй, обостряющих вкусовые ощущения и пробуждающих аппетит.

Музыка гудела, гремела, парила вокруг, доносясь из магазинов, баров, публичных домов, чьи двери были распахнуты, а в них мужчины, женщины, дети поджидали клиентов, глаза оценивали, улыбки зазывали.

— Эй, лесоруб… давно ты внизу?

— Предсказать тебе судьбу, красавчик?

— Поднимешься вверх, опустишься вниз, посмотришь все вокруг, гарантированный чистый кайф, никакого привыкания, без всяких последствий…

— Лотерейные билеты. Только в последнем розыгрыше шесть крупных выигрышей…

— Ты выгладишь каким-то потерянным, мой друг. Может быть, тебе нужен проводник?

Вольф сохранял на своем лице нейтральную улыбку, его взгляд ни на ком не останавливался.

Мимо прошла женщина, всем своим видом обещая, что ее очарование будет более чем достаточной компенсацией за денежные издержки.

Здания вокруг были невысокими, не более чем в три этажа. Их покрывала плитка, раскрашенная в тысячу различных оттенков, но Вольф не нашел цвета морской волны.

Он остановился перед выходом на маленькую площадь. Напротив располагался бар с открытой террасой.

Пустота… вакуум… все… ничего…

На него смотрели три читета, двое мужчин и женщина. Женщина нахмурилась, словно бы копаясь в памяти.

Пустота… ничего…

Вольф почувствовал тепло Лумины, спрятанной в мешочке, подвешенном позади мошонки.

Один из читетов повернулся к нахмурившейся женщине.

— Не пора ли нам поторопиться? Мне кажется, мы опаздываем.

Хмурые складки на лбу женщины разгладились, и она посмотрела на часы.

— Нет, — сказала она, — у нас еще достаточно времени.

— Прошу прощения. Я ошибся. Виновато это странное «небо», под которым мы находимся.

Все трое пошли дальше. Дыши… дыши…

— Мне кажется, — задумчиво пробормотал Вольф, — кому-то еще кроме меня пришла в голову мысль навестить мистера Джавитса.

Он пересек площадь и, пройдя мимо выставленных на улицу столиков, зашел в бар. Внутри, в углу, сидел только один мужчина, который громко храпел, уронив голову на столик. Три женщины, сидящие у стойки, дружно стрельнули глазами в сторону Вольфа. Самая светловолосая и самая полная поднялась и поспешила ему навстречу, изобразив улыбку, словно бы нарисованную на лице, покрытом толстым слоем косметики.

— Привет, крепыш. Ты такой же сухой, как и я?

— Еще суше, — ответил Вольф. — Какое пиво у вас здесь есть?

Крашеная начала перечислять. Вольф остановил ее после десяти сортов и выбрал один из названных. Она подошла к бару и, протянув руку, нажала на сенсор. Через несколько секунд открылся люк, из которого появился стакан с аккуратной шапкой пены по краям.

— Сама я неравнодушна к шампанскому, — сказала она, пытаясь говорить так, чтобы ее голос звучал гортанно.

— А кто к нему равнодушен? — заметил Вольф. — Возьми себе то, что нравится, в пределах стоимости шампанского, и я заплачу.

Женщина довольно захихикала.

— Я тоже люблю пиво. Но это отражается на моих бедрах. Легко приобрести, трудно избавиться.

Забыв о своих мудрых словах, она нажала на сенсор и одним глотком до половины осушила появившийся из люка стакан пива.

— Так значит, ты работаешь на «Ситку»?

— Как ты догадалась?

— До завтра не ожидается никаких кораблей из-за пределов системы, а поскольку мы ближе всех к порту, туристы заходят к нам в первую очередь. Сколько ты проработал на лесозаготовках?

— Три недели.

Женщина, казалось, была разочарована.

— Что-нибудь не так?

— Трудно сказать… но чем больше времени ты провел наверху в компании с ящерами, тем сильнее у тебя желание как следует покутить.

— И больше кредитов, на которые можно закатить кутеж.

— И это тоже, красавчик, и это тоже. Вольф сделал глоток пива.

— Кто были эти трое с каменными лицами, которые только что прошли мимо? — спросил он. — Трудно поверить, что на станции Торн можно встретить таких людей.

— Они называют себя читетами. Это какое-то пуританское общество чуть ли не из самой Федерации. Или, быть может, это религия, я не знаю. Их сюда понаехала целая толпа. Во главе со своим лидером. Я слышала, в программе новостей говорили, что они изучают возможность поставить здесь свой собственный купол. Видно, у них полно денег, но я не представляю себе, как они будут проводить время, сидя на дне моря. Наверное, перемалывать воду в ступе.

Они явно не в ладах с веселым парнем Джеком, как мужчины, так и женщины. Скука смертная. Сколько вас спустилось сверху?

— Не больше двадцати человек, — ответил Вольф.

— Черт. — Женщина произнесла это короткое слово, умудрившись растянуть его на два слога. — Этого не хватит даже на то, чтобы устроить танцы, не говоря уже о сколько-нибудь приличной вечеринке. Остается только надеяться, что пассажирский лайнер привезет завтра достаточное количество ребят с деньгами. Так как ты намерен провести время, дружок? — Она улыбнулась с затаенной надеждой.

— Выпью еще пива… можно воспользоваться твоим видеокомом? В последнее время я был оторван от мира.

Женщина не смогла скрыть своего разочарования.

— Чего-то подобного я и ожидала, — со вздохом произнесла она.

Но банкнота, брошенная Вольфом на стойку, заставила ее немного оживиться. Женщина принесла еще стакан пива и плоскую пластиковую коробку. Вольф занял угловую кабину, из которой хорошо просматривалась входная дверь, и, устроившись поудобней, включил видеоком…

Выражение лица мужчины было спокойным и уверенным. Он был совершенно лысым и выглядел как преуспевающий бизнесмен пятидесяти с небольшим лет. Вольф посмотрел более внимательно на маленький экран видеокома. Должно быть, со стороны камеры шла какая-то подсветка, от которой в глазах мужчины появился странный блеск.

Джошуа нажал сенсор с надписью «Текст» вместо «Голос» и вывел на экран комментарий.

Вольф коснулся сенсора, и экран очистился. Он нажал на кнопку «Календарь»:

Он нажал кнопку «Пауза» и внимательно изучил информацию, относящуюся к последнему объявлению. Джошуа рассчитал время, пытаясь решить, поставлен ли этот капкан на него или же на более крупную дичь.

Оставив пиво недопитым, он выключил видеоком, встал и покинул бар.

Тяжеловесная блондинка проследила за его уходом с печальным выражением на лице. Мужчина в углу по-прежнему храпел.

Но Вольфа уже не было в том месте, куда был направлен удар.

Он пригнулся, сделал шаг в сторону и приготовился к атаке. Но эльяр, внезапно прервав поединок, отпрянул назад.

Время словно бы остановилось.

Вольф заговорил первым:

— Таен!

Голова эльяра с покрасневшим капюшоном немного переместилась.

— Ты «увидел» меня, Призрачный Воин! — Эльяр перешел на земной язык: — И я узнал тебя, Джошуа Вольф.

Они оба по-прежнему сохраняли готовность к атаке.

— Ты пришел сюда, чтобы меня убить?

— Меня наняли для этой цели… и я согласился, не зная еще, что встречу тебя. Но я не брал на себя никаких обязательств.

Эльяр опустил щупальца.

— Я знал, что если ты пережил войну, то будешь первым, кто меня найдет.

— Как ты выжил? — спросил Вольф.

— Лучше спроси почему, — сказал Таен. — Хотя на этот вопрос у меня нет ответа. Пожалуйста, говори на земном языке. Сейчас я не хочу, чтобы что-то напоминало мне о прошлом.

— Сентиментальные чувства? У эльяра?

— Возможно. Возможно, именно поэтому я был… оставлен, — сказал Таен. — Возможно, я запятнал себя своим интересом к жизни земных червей. Возможно, меня сочли недостойным совершить Переход. Или, возможно, здесь есть еще какие-то причины, о которых мне неизвестно.

— Ты знаешь, что угодил в ловушку? — спросил Вольф. — И теперь я нахожусь в ней вместе с тобой.

— Ты имеешь в виду этих людей, которые одеты как хангло?

— Да. Они называют себя читетами.

Вольф улыбнулся, вспомнив эльярское пресмыкающееся, которое всегда принимает цвет фона, по которому ползет.

— Я уже сам почувствовал, что за мной кто-то следит. Затем я почувствовал, как ты проник в мои владения, когда спустился в музей, и подумал, что ты единственный охотник. Но теперь я чувствую присутствие других. Это на самом деле превосходная ловушка, искусно расставленная на нас двоих, здесь, под водой, внутри замкнутого купола. Боюсь, мне придется бросить здесь свой корабль. Хотя это не так важно. У меня достаточно денег Федерации, чтобы построить еще сотню таких же кораблей. Но сейчас пока не время строить планы на будущее, так что поговорим о прошлом и подумаем, какие действия нам следует предпринять немедленно. Я заранее принял кое-какие меры, которые помогут нам вырваться из их ловушки. Если только ты не изменишь своего намерения, решив вернуться к выполнению возложенной на тебя задачи предать меня в объятия смерти. Но предупреждаю тебя, что сделать это будет непросто, хотя твои движения и стали лучше с тех пор, как мы в последний раз обменялись ударами во время обучения.

— Я не собираюсь тебя убивать. И меня наняли не читеты.

— Федерация? — Да.

— Тогда каким образом здесь оказались замешаны читеты?

— Не знаю точно. Они захватили меня в плен на планете под названием Тринити и подвергли допросу.

— Так это ты учинил всю эту суматоху со взрывом космического корабля и прочими боевыми действиями? Я видел репортаж о произошедших там событиях и решил, что в таком месте мне не стоит появляться, хотя оно и казалось многообещающим для моих поисков. И вот, вместо того чтобы ввязаться в драку и посмотреть, что получится дальше — кажется, это твое выражение, — я продолжил свой путь. Теперь ты видишь, каким слепым может быть разумное существо, когда оно одиноко и слишком торопится.

— Я никогда не слышал раньше от тебя таких слов.

— Я сам никогда не мог почувствовать таких мыслей у своих соплеменников.

— Ты употребил слово «Переход». Что оно означает? Куда он ведет?

— Он ведет… во владения, но это не точное слово, и я не могу найти более удачной аналогии в земном языке. Эльяры вынуждены были так поступить, как и много лет назад, когда мы впервые проникли в ваше пространство.

Вольф изумленно посмотрел на Таена.

— Вы не из этого пространства-времени?

— Разумеется, нет. Иначе как бы мы могли так легко наладить сообщение между различными звездными системами? Хотя на этот раз они ушли в совсем иное измерение, не то, которое вы называете «пространство-время».

— Они ушли туда с пользой для себя?

— Да. Или, по крайней мере, я так думаю. Позволь мне привести тебе одно сравнение, которое ты сам однажды показал мне в одной из книг о Земле. Может ли гусеница стать бабочкой? Может. Но когда такое произойдет, это нельзя будет назвать ростом. Это просто необходимое изменение.

— Оно произошло из-за того, что мы почти уничтожили вас?

Таен долгое время сохранял молчание. Он в задумчивости потер щупальца одно о другое, и они зашуршали, как бумага.

— Наверное, да. Точно так же нас вынудили покинуть предыдущее… измерение.

— Все это очень сложно понять, — сказал Джошуа. — Но мне кажется, теперь я знаю больше любого другого человека.

— Скорее всего, так оно и есть. Но пойдем. Я приготовлю тебе чашу того напитка, который ты так ненавидел и заставлял себя пить через силу, чтобы узнать о нас побольше.

Джошуа изобразил на лице улыбку.

— Вкус валты настолько своеобразен, что даже если ты добавишь туда яда, я ничего не почувствую.

— Такая мысль тоже приходила мне в голову.

— У нас есть одно небольшое преимущество, — сказал Джошуа. — Поскольку мы располагаем нужной им информацией — или должны располагать, по их мнению, — они будут пытаться взять нас живыми.

Таен вытянул перед собой щупальца и покачал ими из стороны в сторону: жест, означающий насмешку.

— Прошло много времени с тех пор, как ты впервые почувствовал, что такое беспощадная логика войны. Возможно, ты больше не заслуживаешь своего эльярского имени. Я один располагаю нужным им знанием. Таким образом, твое присутствие становится излишним.

— Спасибо за поправку, — сухо произнес Вольф. — Хотя я и не планировал выпрашивать к себе снисхождения в камере пыток.

— Так же как и я, хотя ни один землянин не знает, как нужно пытать эльяра.

— Считай, что мы убедили друг друга.

Вольф еще раз проверил небольшой бластер, который он захватил с собой, и вставил в каждую ноздрю защищающий от газов фильтр.

— Я хочу тебя кое о чем спросить, Призрачный Воин. У меня есть специальный костюм, который я надеваю, когда опасаюсь, что меня увидят земляне. Он придает мне достаточно близкое сходство с человеком, но стесняет мои движения. Следует ли мне надевать его сейчас?

Джошуа ненадолго задумался, а затем улыбнулся.

— Оставайся в своем обличье. Шок, который вызовет твой внешний вид, может дать нам несколько лишних секунд.

— Хорошая мысль, — сказал Таен. Лумина на столе слабо засияла.

— У тебя есть какое-нибудь предположение, что это может означать? — спросил эльяр.

— Точно не знаю, — ответил Вольф. — Но могу предположить, что у читетов тоже есть Лумина. Вероятно, сейчас они сидят и смотрят на нее, думая, что это какое-то загадочное оружие. Сомневаюсь, что они раньше когда-нибудь имели контакт с эльярами. Насколько я знаю, они считают, что Лумина — это какое-то подобие хрустального шара.

— А что это?

— Предмет, при помощи которого мошенники дурачили доверчивых людей, притворяясь, что, глядя в него, они могут предсказывать будущее. Все, что нам нужно знать, — это то, что читеты уже готовы нанести удар.

— Поскольку никто не знает истинную силу Лумины, — сказал Таен, — я предлагаю общаться впредь только на земном языке, если, конечно, обстоятельства не заставят нас перейти на эльярский. Возможно, они смогут выследить меня по моей речи. Но мне кажется, пришло время немного спутать их планы. Если бы местные власти не дезактивировали двигатель моего корабля, когда дали мне разрешение встать на стоянку внутри купола, то решение было бы простым. Его мощности вполне хватило бы на то, чтобы пронзить этот купол насквозь.

Вольф удивленно посмотрел на эльяра.

— А как же десять тысяч людей, живущих здесь и не имеющих никакого отношения к нашим разборкам с читетами?

— Какое мне до них дело? Я их не знаю. И они не эльяры.

— Иногда я забываю, — сказал Вольф, — что делает твоих соплеменников такими милыми и приятными существами.

— Но у меня есть другая идея, — промолвил Таен.

Повсюду плыли мертвые корабли. Иногда яркий свет выхватывал их из мрака, куда они вновь уходили, как только каменные обломки ближайшего нерожденного мира закрывали далекое солнце.

Корабли вращались по орбите вокруг среднего размера планетоида, с которым их связывали почти невидимые канаты. Здесь были и многовековой давности развалюхи, и боевые машины, памятники войны, закончившейся одиннадцать лет назад. Флаги разорившихся торговых компаний чередовались с эмблемами удачливых конкурентов. Среди совершенно целых попадались полуразобранные — похоже, смотритель, живущий на астероиде «внизу», периодически запускал в них руку.

В половине световой секунды от космической свалки пространство искривилось, возникла легкая вспышка — корабль вышел из прыжка. Через несколько мгновений в эфире раздалось:

— Станция Малабар, станция Малабар, говорит «Грааль». Запрашиваю разрешение приблизиться и посадочные инструкции.

Сигнал повторился три раза, прежде чем прозвучал ответ:

— «Грааль», говорит Малабар. Назовите цель. Это не общественный порт. Посторонним посадка запрещена.

— Малабар, говорит «Грааль». Ждите. Синтезированный женский голос сменился мужским.

— Малабар, говорит «Грааль». Цель: дозаправка.

— «Грааль», говорит Малабар. Посадку не разрешаю. Это не общественный порт.

— Малабар, говорит «Грааль». Сообщение для Кормака: «Сковываю Уилбура Фредерика Милтона раскованным». Отправитель: Призрак.

Молчание в эфире, затем:

— Ждите. Примерно через час:

— «Грааль», говорит станция Малабар. Даю разрешение на посадку. Она осуществляется в автоматическом режиме. Переключите управление на нашу частоту. После посадки не покидайте корабля до особых указаний. Кормак выразил желание лично встретиться с Призраком и говорит, что лучше тому быть Первым. Отбой.

— Шантаж?

— Конечно, — отвечал Вольф. — Ты забираешься подальше, потом сообщаешь пациенту, что чисто случайно сделал несколько голоснимков до и после. Исключительно в научных целях. Естественно, бедолага охотно отслюнит пару кредиток, чтобы эти снимки хранились в надежном месте. Ничего нового.

— В общем, агент по кадрам из меня паршивый. — Кормак открыл аппаратик, вытащил микрофишу, тщательно сложил ее в четыре раза. Потом, не поднимая глаз, спросил нарочито небрежно: — Брекмейкеру хватило дурости щелкать в открытую и подставиться под удар?

Вольф не ответил. Кормак посмотрел на него, отвел взгляд.

— Размяк ты на гражданке, — сказал Джошуа. — Раньше никогда ни о чем не спрашивал.

Кормак улыбнулся немного горько.

— Извини. Я не собираюсь лезть в твои дела.

— Ладно. Забудь.

Эльяр ушел от удара, упал на колено, выбросил ногу вперед, точно в бедро Джошуа. Тот зашипел от боли, отскочил назад, вбок. Эльяр прыгнул.

Джошуа сделал блок. Эльяр блокировал ответный удар.

Они разошлись.

В пустой комнате засветилась на подставке Лумина, эльяр пошел рябью и растворился в воздухе.

Вольф взглянул на Лумину. На лбу у него выступил пот. Камень стал серым, эльяр появился снова. Он крался к Вольфу.

Джошуа в прыжке ударил инопланетянина ногой в грудь. Тот упал, свернулся в комок. Два пальца Джошуа зависли в дюйме от его глаз.

Инопланетянин замер. Капюшон на змеиной шее раздулся. Щупальца поднялись, скрестились.

— Ты победил.

Вольф поклонился и отступил на шаг. Эльяр встал.

— Этот фокус с Луминой. Я его не знал, — сказал он.

— Я тоже. Это впервые.

— Призрачный Воин, может быть, и хорошо, что мы ищем вместе. Может быть, когда… если мы найдем Матерь-Лумину, ты лучше меня поймешь ее назначение.

Иногда мне думается, не это ли предвидел тот, кто выслушал тебя и нарек нашим именем. Возможно, он среди оставшихся здесь, и мы сумеем спросить его, если… когда… встретимся. Но это в будущем. Как я сказал, возможно. Страж почувствовал, что в твоих руках наши орудия будут еще действеннее.

— Твои слова — большая честь, Таен. — Вольф перешел на земной язык: — Еще разок?

— Нет. Я устал.

— Стареешь, дружище.

— Как мы все. В моем случае, наверное, сказывается земная еда. Мое тело не удовлетворено. Прошлой ночью, когда оно бездействовало, мне пришли тревожные мысли.

— На тебя плохо влияет мое общество. Я думал, эльяры не видят снов.

— В вашем смысле — нет. Позволь мне продолжить. Я почувствовал гудение, которое ты описывал. Когда я вернул тело в состояние должной готовности, звук пропал. Конечно, на мне не было никаких внешних проявлений, как на тебе тогда.

— Что это значит?

— Не знаю. Думаю, мы должны принять, что это послание, или как там его назвать, не выдумка, но нечто реально существующее в нашем пространстве-времени или его окрестностях.

Послышался треск, на экране зажглась надпись: «СИГНАЛ ПРЕРВАН», затем: «СВЯЗЬ ВОССТАНОВЛЕНА».

— Извини, — сказал Джошуа. — Ты куда-то пропал.

— Ты не хочешь мне показаться, — пожаловался искаженный световыми годами голос.

— Не хочу. Ты тоже.

Из динамика донеслось что-то похожее на смех.

— Правда замечательно, что двое профессионалов так друг другу доверяют?

— Обычное дело, — согласился Джошуа.

— Так чего тебе надо?

— Просто хотелось быть в курсе. Узнать, не случилось ли чего… любопытного.

Динамик почти минуту молчал.

— Нас слушают?

— Нет. Сигнал отражен… ну, скажем, больше чем два раза.

— Ладно. Исключительно чтоб посмотреть, чем это кончится, скажу. Циско тебя ищет. С ног сбился.

— Это не новость. Он объявил меня в розыск, — сказал Вольф.

— Официально — да, — возразил голос — Между своими он пустил слух, что хотел бы с тобой увидеться. Где скажешь, на твоих условиях. Ты знаешь, как с ним связаться.

— Ага, конечно. Чтобы ему досталась награда за мою голову.

— Брось, Вольф, какие игры. Ты знаешь правила.

— Не уверен, что Циско их помнит.

— Мое дело маленькое. Я просто сообщаю. И еще. Он сказал, чтобы ты прихватил своего друга со станции Торн.

Вольф подождал, чтобы ответить так же спокойно. Станцией Торн назывался подводный курорт, на котором он отыскал Таена.

— Я понял… но не знаю, что это значит. Динамик молчал.

— Еще что-нибудь?

— Ничего, — сказал голос — Если ты не хочешь услышать, кто с кем спит. А, вот. «Шоа Интергалактик» ищет крутого парня, который возглавил бы их службу безопасности. Платят хорошо, но должен предупредить: от этой службы разит за световой год. Я иногда шутки ради подрабатываю у них и скажу: там есть ребятки, которые и меня переплюнут.

— Не думаю, что им нужен человек, за которым гоняется ФР.

— Мое дело сказать.

— Спасибо. Я еще прорежусь.

Вольф коснулся сенсора. Динамик смолк. Вольф повернулся к Таену.

— Я понял, о чем вы говорили, — сказал эльяр на земном. — Значит, Циско знает обо мне и о том, что мы вместе. Неудивительно — многие видели, как мы бежали из моего корабля. Федеральной Разведке достаточно было лишь сопоставить, что к чему. Однако жизнь становится все более интересной. Осталось решить, хотим ли мы этой встречи.

Вольф задумался.

— Вопрос, — сказал он, — как войти в его логово и выйти живыми. М-м-м. Думаю, справимся.

— Я надеялся это услышать. Мне пригодится любая информация. У нас слишком мало исходных данных. Когда мы выведаем все, что удастся, можно будет убить этого Циско?

Вольф улыбнулся:

— Таен, при твоих моральных принципах из тебя бы вышел отличный шпион.

— Твои слова не имеют смысла. Если у тебя есть враг, найди его и убей. Остальное для меня — просто шум.

Дверь в кабинет Кормака открылась, вышел строго одетый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой. Он взглянул на Джошуа, сказал: «Доброе утро, сынок», — и притворил за собой дверь.

Вольф с озадаченным видом выключил ком и вошел в кабинет.

— Джентльмен, который у тебя был, сказал мне «сынок». Не думаю, что он старше меня даже на пять лет.

— Привыкайте, молодой человек. Я уже велел барменам проверить, можно ли наливать тебе спиртное. Что значит пластическая операция! Бери стул.

Вольф сел.

— Можно полюбопытствовать?

— Когда я это сделал, то схлопотал по рукам. Ладно, валяй.

— Джентльмен, который от тебя вышел. Он — читет?

— Без сомнения, хотя, когда я его послал, он повел себя отнюдь не читетским образом. Обиделся, разорался. Тебя интересует их лавочка?

— Да. Они раз десять пытались меня кокнуть.

— Милосердные черти! — воскликнул Кормак. — И это организация, которая всего-то стремится к логике и систематичности. Тогда тебе забавно будет узнать, зачем он приходил. У него все звучало на редкость гладко, но, короче, он хотел бы приобрести, за весьма внушительную сумму, сразу и наличными, некоторые из федеральных кораблей, которые я поставлен стеречь как зеницу ока. Я не против продать иногда пару деталей, но его аппетиты показались мне чрезмерными.

— Они переходят в наступление, — сказал Вольф. — Последний раз за мной гонялись на крейсере класса «Ашида».

— Вот как? Не самый мягкий способ намекнуть, что им не нравится твоя стрижка. А теперь этот красавчик рассказывает мне, что они вот-вот подпишут контракт о перевозках и потому хотят срочно купить пять-шесть больших боевых кораблей для переделки в транспортные. Он уже присмотрел, чего ему надо: три корабля класса «Нельсон», два тяжелых крейсера, а если у меня случаем отыщется система оперативно-командной связи, то вообще блеск. По всему сдается, что они собирают флот. Немного распетушился, когда я посоветовал ему насыпать соли в задницу и валить отсюда подобру-поздорову. Разумеется, в самом вежливом тоне.

— Почему ты их послал?

— Честно?

Вольф ухмыльнулся:

— Если ничего лучше не придумаешь.

— Я не знал, что отвечу, если кто-нибудь явится за этими кораблями и попросит объяснить дыру в пространстве. Хотя теперь я начинаю тревожиться за некоторых моих коллег, у которых не так развит инстинкт самосохранения. Я уже говорил, в Отверженных Мирах не проблема сыскать боевой корабль.

Знаешь, Джошуа, не люблю я этих упертых, которые лучше меня знают, чего мне делать. Особенно когда они начинают скупать оружие.

— Я тоже, — кивнул Вольф. — Маленький совет: в ближайшие вечность-две ходи по стеночке. Читеты очень обидчивы.

— Догадываюсь. К счастью, у меня хорошо развиты гены трусости.

Кормак встал из-за стола.

— Мы живем в страшном мире, — сказал он. — Похоже, двум честным людям только и остается, что пойти выпить.

— Это решение не основывается на логике, — сказал эльяр. Его шейный капюшон наполовину раздулся и налился краской.

— Безусловно, — согласился Вольф.

— У меня повторился твой сон про насекомых, — продолжал Таен. — Я чувствовал подавленность, страх, опасность много большую, чем просто для меня и для тебя. Вот о чем надо тревожиться, а не об этой особе, которая то ли хочет, то ли не хочет соединиться с твоим другом.

— Твои выводы, — сухо сказал Вольф по-прежнему на земном, — получены из холодного логического анализа.

— Конечно, — сказал Таен. — Мой мозг на другое не способен.

— А мой мозг… Ладно, не важно.

Капюшон Таена медленно опал. Инопланетянин пристально взглянул на Вольфа.

— Помнишь нашу первую встречу? — спросил он, снова переходя на эльярский. — Когда наши несмышленыши проверяли твою силу. Пока я не вмешался.

— Опустим, что я успел сломать одному ребра за излишнюю любознательность. Продолжай.

— Тогда ты назвал их трусами, словом, которого нет в эльярском, за то, что им хватило ума напасть на тебя всем скопом, а не поодиночке. Я не понял, что это значит, и не уверен, что понимаю сейчас.

Но я расскажу тебе другой эпизод, которому был свидетелем. Это случилось во время войны, после того, как мне велели расформировать мой специальный отряд и прекратить охоту за тобой. Я находился в командной рубке нашего большого корабля, из тех, что мы называли Великими Кораблями-Убийцами. Мы засекли два федеральных разведывательных катера и с помощью дальнобойных орудий вывели из строя двигательный отсек одного из них. Второй вполне мог скрыться, пока мы уничтожали первый.

Вместо этого он изменил курс и вернулся — почти наверняка, чтобы спасти остававшихся на первом корабле, хотя разумный анализ убеждал, что тот обречен. В итоге мы уничтожили оба катера вместе с командами.

— Люди иногда делают подобные глупости, — заметил Вольф.

— Скажи, сходен ли мыслительный процесс, или, точнее, эмоциональный порыв, двигавший капитаном второго катера, с тем, что заставляет тебя помогать Кормаку?

— Возможно.

— Допустимо ли предположить, что именно этот способ мышления, абсолютно недоступный эльярам, каким-то образом стал причиной того, что вы нас разбили и моему народу пришлось в поисках спасения совершить Переход?

— Вряд ли, — ответил Вольф. — Нам просто повезло. — Он встал. — Вперед, лошадка. До ночлега еще много миль.

— Сомневаюсь, что когда-нибудь пойму.

— Я тоже.

Вольф, совершенно голый, стоял на коленях перед Луминой, упершись руками в колени. Дыхание его было глубоким, ровным. Камень мерцал, озаряя каюту.

«Я под сводом… я — свод… нет ничего за, нет ничего перед…»

Он поднял руки, свел ладони, выставил указательные пальцы, соединил их.

«Гори, огонь, войди, огонь, наполни, принеси мудрость…»

Его дыхание стало еще медленнее.

Внезапно он оказался «над» Луминой и теперь «глядел» на нее сверху. Поднялся еще выше, к потолку, прошел перекрытие; мозг «увидел» провода, блестящую гладкую сталь, и Джошуа понял, что он — на командной палубе.

Дыхание его участилось. Лумина разгоралась все ярче. Он отвернулся и развел руки; камень померк, стал серым.

— Провалиться мне, — изумленно сказал Джошуа. — Не знаю…

Он оборвал фразу, сосредоточился, совладал с дыханием.

Лумина «ожила», заиграла цветами.

Вольф видел только камень и ничего больше.

Через некоторое время он, не отталкиваясь руками, встал. Лумина погасла.

Джошуа изумленно потряс головой, взял Лумину и пошел в душ.

Непенте построили во время войны, для целей войны и на военные деньги. Когда вместе с войной кончились и деньги, безымянную глыбу (поперечник — десять миль, состав — изверженные породы) бросили так же быстро, как наводнили рабочими после первого рейда эльяров на Федерацию.

Планетоид перевели с первоначальной траектории в точку Лагранжа над Гаррапатой, замедлили, назвали ОСО(О) Q-386 и полностью оборудовали.

На обращенной к солнцу стороне разместили солнечные батареи, «внешнюю», которая, если б не зазубренный пик, больше всего напоминала бы забытую на решетке отбивную, выровняли и снабдили маленьким дозорным куполом.

Верхушку утеса срезали. На площадке установили единственное орудие.

Солнечную пушку — немудреное, зато достаточно эффективное средство обороны — должны были обслуживать наспех обученные новобранцы с Гаррапаты.

Другие планеты Федерации получили сходные оборонительные посты, в то время как Отверженные Миры, официально называемые Системами Пограничья, остались беззащитными перед эльярскими рейдами, и многие вскоре пали под их натиском.

Орбитальная система обороны (обитаемая), (солярный) номер 386.

С наступлением мира ОСО(О) Q-386 стала ненужной, однако пустовала всего три года. Джалону Какаре потребовалась база для его торгового флота — на скорую руку переоборудованных военных кораблей. База, на которой его не беспокоили бы регистрация, техника безопасности и трудовое законодательство.

Площадку с казармами расширили и превратили сперва в док, а затем и в верфь. На дальней стороне пика, где когда-то стояла солнечная пушка, камень измельчили, добавили питательные вещества, на образовавшейся почве разбили парк. Весь планетоид накрыли куполом, под который закачали воздух.

На месте пушки Какара выстроил свой дворец. Даровая энергия позволила размахнуться на полную катушку. Антигравитационные генераторы удерживали на весу бесчисленные аркады и террасы, соединенные причудливыми мостиками, — мечту о полете, воплощенную в камень и сталь.

На одной из этих террас Джошуа Вольф в обличье образцового бармена: белый смокинг, черные брюки, обезоруживающая улыбка — вытер до блеска последний бокал и поставил на полку рядом с остальными.

Он стоял на веранде, выходящей к плавательному бассейну, искусно вырубленному в скальной породе и напоминающему извилистый лесной пруд. Справа зеленел роскошный парк, слева бурлил черно-серый промышленный центр Непенте.

Позади и выше располагался неохраняемый, как показалось бы стороннему взгляду, переход к многоэтажным апартаментам Джалона Какары и его жены.

Джошуа пробыл на Непенте уже месяц, но еще ни разу не видел нового хозяина.

— Эй, приятель! Как насчет обслужить? — Голос был одновременно грубый и заискивающий.

Говорил невысокий толстый человек в пиджачной паре, которую явно шили на заказ для кого-то более рослого, а потом кое-как укоротили.

— Доброе утро, мистер Ориц.

Толстяк посмотрел на Джошуа с холодным вниманием жабы, прикидывающей, насколько питательна будет данная муха.

— Ты меня знаешь?

— Да, сэр. В агентстве были настолько любезны, что описали мне главный персонал мистера Какары.

— Первая ошибка, Тейлор. Ты ведь Тейлор, верно? Я — не персонал. Я — друг мистера Какары. Вот и все.

Холодный взгляд выждал, не появится ли на лице слушающего недоверия, скользнул в сторону и снова вернулся.

Вольфа предупреждали насчет Джека Орица. Друг, он, может, и друг, если так считает Какара. Он также обеспечивает безопасность магната и, как многие временщики, страдает ярко выраженной манией преследования. Одна из горничных сказала, что Орица звали не Джеком, но он сменил имя, чтобы носить снабженные монограммами костюмы с хозяйского плеча.

— Прошу прощения, сэр.

— Пить еще рано?

— Солнце уже встало, сэр. И я на рабочем месте. Что вам предложить?

— Знаешь, как делать «Ледяного гиганта»?

— Да, сэр.

Вольф взял пять бутылок из холодильника, отмерил из каждой в бокал с двойными стенками, потом открыл еще шкафчик. Вытащил резиновые перчатки, взял фляжку, откупорил ее, щипцами бросил в коктейль что-то лиловое и шипящее. Из бокала взметнулась молния, потом все окуталось клубящимся туманом.

Джошуа с поклоном водрузил бокал перед Орицем.

— Неплохо, — произнес тот без малейшего намека на одобрение. — Смешай себе чего ты там пьешь.

Это было не предложение, а приказ. Вольф налил себе кофе.

— Не пьешь на работе?

— Я вообще не пью, сэр.

— Вот еще один завязавший.

— Нет, сэр. Никогда и не начинал.

— Как же ты стал барменом? — спросил Ориц.

— Моя мать владела пятью барами, я с детства ей помогал.

— И что же случилось?

— Война.

Ориц фыркнул и потерял к разговору интерес.

— Как тебе тут нравится?

— Пока работа замечательная, сэр. Мечтаю поскорее увидеть мистера Какару.

— Да, дела заняли больше времени, чем мы ожидали. Сегодня Джалон устраивает прием в честь своего возвращения. Тогда его и увидишь. Скорее всего, он пойдет вразнос.

Вольф пожал плечами:

— Это его планета, я у него на жалованье. Почему нет?

— Ты, наверное, не знаешь, что такое по-настоящему пойти вразнос. Слышал анекдот про Джалона, двух шлюх и читета?

Ориц рассказал. История была невероятная, скабрезная и выставляла Какару сексуально озабоченным идиотом. Вольф слышал ее раза три на других планетах, причем всякий раз в роли героя выступал местный богач. В первой версии участвовали земной король Генрих VIII и Папа Римский.

Ориц досказал анекдот и громко расхохотался. Все это время он не сводил с Джошуа глаз. Вольф позволил себе вежливый смешок.

Ориц допил бокал и поднялся.

— Еще коктейль, сэр?

— Если я перевыполню норму, то вечеринка начнется без меня. К тому же у меня дела.

Ориц нетвердой походкой двинулся к мостику, на полпути сильно качнулся и едва не упал в пруд.

Вольф проводил его взглядом, опустился на колени и стал шарить под полками. С нижней стороны одной из них он обнаружил, что искал, — серо-зеленый овоид прослушки, включающейся на определенную фразу.

— Очень умно, — чуть слышно прошептал Джошуа. — Скажи кодовую фразу или повтори анекдот — и получишь по мозгам. Мечтаю поскорее увидеть вас, мистер Какара.

— У тебя нет команды? — удивилась Рита.

— Она не нужна. Корабль автоматизирован.

— Где он прятался?

— Точно за кормой «Лавра». Он не очень-то заметен. И потом, только в романах люди оглядываются через плечо проверить, идут ли за ними волки.

Рита попыталась выдавить улыбку, на этот раз даже успешно. Вольф налил ей еще кофе. ' — Надо было его застрелить? — спросила она.

— Нет.

— А почему? Этот скот наставил мне больше синяков, чем женщине положено за всю жизнь. Два раза ломал кости. А если ты служил с Кормаком, то уж явно не пацифист.

— Да, — сказал Джошуа, беря себе чашку из мойки. — Не пацифист. Но смерть иногда слишком окончательна.

Планетоид Малабар, вместе со складом металлолома, был точно «под» ними. Рита смотрела на экран.

— Одиннадцать… почти двенадцать лет, — сказала она задумчиво. — Надеюсь, я не напридумывала себе чего-то несбыточного.

— Если верить Кормаку — нет. И потом… ты всегда сможешь уйти.

— Нет, — твердо заявила Рита. — Может быть, я не знаю, чего хочу. Во всяком случае, не знала, когда выходила за Джалона. — Она помолчала, потом добавила: — Нет, я буду держаться его, если, конечно, он сам захочет. Потому что никому и никогда не дается третьего шанса.

«Грааль» стремительно рассекал межзвездную черноту. Кроме гудения двигателей слышался лишь сухой голос человека, умершего более тысячи лет назад:

Вольф сбросил ноги с койки, коснулся сенсора, выключил голос мертвых и пошел в командную рубку.

Наклонные туннели уходили в темноту. Порой срабатывала автоматика, зажигалась лампочка и снова гасла, стоило пройти мимо.

Тремя уровнями ниже системы военных туннелей открылась массивная дверь. За ней был огромный ангар с рядами внутриатмосферных перехватчиков: жидкость вытекла, амортизаторы просели, тяжелые машины покосились, как пьяные.

— Мы выпустили бы их, если б ваши вошли в атмосферу Сауроса, — объяснил Таен. — В здания наверху при строительстве заложена взрывчатка, в нужный момент они должны были рассыпаться.

— Умно, — без всякого выражения ответил Вольф. Оба говорили на эльярском — так казалось спокойнее.

На следующем уровне жили когда-то пилоты и механики. В темноту уходили длинные ряды спальных «насестов». Их обивка истлела и сыпалась на пол. Никто — ни крыса, ни кошка, ни человек — не оставили следов на многолетней пыли. Вольфу чудилось, что он слышит легкий шелест все еще исправной системы воздушной циркуляции.

Таен шел впереди. Вольф поймал себя на том, что держится за рукоять пистолета, и криво усмехнулся. Едва ли в этом бесконечном лабиринте ему придется стрелять. Западня — не человек, ее не прикончишь бластерной вспышкой.

Таен вытянул щупальце, пригнулся, указал на стену. Вольф ничего не увидел, но почувствовал.

Смерть… дуло бластера за металлоидом… сенсор цел и готов спустить курок…

Они проползли под сенсором, пошли дальше.

Стены разошлись и остались где-то далеко в темноте. Впереди вился пологий спуск. Джошуа мысленно ощупал пространство вокруг себя.

Здесь автоматические лампы почти не горели. Таен и Вольф достали из рюкзаков фонарики.

Вольф услышал лязг шестеренок, упал плашмя. Лязг нарастал. Дорожка накренилась вбок, пытаясь их сбросить. Джошуа ухватился за вставшее вертикально ребро, удержался. Таен вцепился щупальцами в его ногу.

Они повисли над бездной.

Таен вскарабкался по Джошуа, схватился за металлический край дорожки. Через некоторое время она выровнялась.

— Я не почувствовал никакого предупреждения, — прошептал Таен.

— Я тоже. Только услышал скрежет, когда уже началось.

— Все равно ты среагировал раньше. Может, тебе стоит идти первым. Должен сказать, когда меня вели этой дорогой, подобные устройства не срабатывали.

Вольф, поколебавшись, прошел вперед. Лумина в кармашке была теплой. Воздух холодил лицо. Пахло озоном.

Стены снова сошлись. Казалось, они бредут по коридору внутри космического корабля.

Впереди выросла дверь. Вольф уже собрался вставить палец в отверстие сенсора, потом передумал. Встал на колени, заглянул в дырку — ничего.

Он сбросил рюкзак, вытащил фомку и молоток, жестом велел Таену отойти. Потом аккуратно снял дверь с петель, поймал ее, чтоб не упала, положил на пол.

Таен вопросительно поднял щупальце. Вольф перевернул дверь и, отведя глаза в сторону, вставил фомку в отверстие сенсора.

Блеснуло лиловое зарево, лазерный луч прожег дыру в потолке. Таен зашипел, ничего не сказал.

Они спустились еще на уровень. Таен подошел ближе, прошептал:

— Это — последний. То, что мы ищем, должно быть близко.

Снова стены растаяли в темноте. Вольф кашлянул, услышал далекое эхо.

Таен вышел вперед. Он то и дело вертел головой, словно бегущая по следу собака.

Вокруг вздымались купола, одни повыше, другие поменьше. Возле одного Таен остановился.

— Вот отсюда мы руководили бы последним сражением.

Вольф из любопытства хотел было открыть дверь, но Таен остановил его.

— Нам не сюда. Зачем рисковать? Там тоже может быть западня.

Вольф отдернул руку, кивнул. Интерес мгновенно улетучился.

Раздалось гудение мотора. Внезапно все помещение залил ослепительный свет. Гудение близилось. Что-то огромное неслось прямо на них.

Вольф узнал четырехствольную самонаводящуюся пушку. Он видел такие на войне. Встроенные датчики регистрируют движение, разворачивают стволы, залп производится автоматически.

Вольф отскочил. Пушка выстрелила. В полу, там, где только что стоял Джошуа, появилась рваная дыра. Взвизгнули застоявшиеся шестеренки, пушка развернулась, выплюнула новый залп. Вольф снова отскочил, сжался на корточках.

Лумина жгла кожу. Он по-лягушачьи отпрыгнул в сторону. Пушка повернулась. Вольф замер, едва дыша. Детекторы ощупали место, где он затаился, не отметили никакого движения. Четыре ствола двинулись по дуге. С каждым разом амплитуда все увеличивалась.

Вольф набрал в грудь воздуха, изготовился прыгнуть за пушку, где детекторы его не заметят, но тут из темноты выскочил Таен. Сжимая щупальцами бластер, он отстрелил датчики.

Пушка выпалила в никуда и смолкла, потом бесцельно двинулась прочь, поводя стволами то вправо, то влево.

Таен позвал, Вольф пошел за ним, мимо командного купола.

Впереди возникла сводчатая дверь. Таен коснулся сенсора. Дверь не открывалась.

Вольф снял с пояса отмычки, вставил в щель, пошуровал, чувствуя, стараясь мыслить как эльяр.

Послышалось легкое гудение. Вольф отдернул руку. Дверь отворилась.

Перед ними был главный стратегический компьютер эльяров.

Таен запустил щупальце в многоцветную ленту рядом с рабочим «насестом», и по всему залу зажглись экраны. Самый большой, прямо перед Таеном, остался темно-синим, бездействующим.

— Работает!

— Наши дни не стали бы длиннее, если бы после всех пережитых опасностей мы не смогли бы включить машину, — ответил Вольф.

— Насколько я понимаю, у вас это называется иронией, — сказал Таен. — Я не знал, что ее можно выразить на эльярском.

Перед ними возникла голографическая «клавиатура». В бледно-зеленых световых квадратиках появились эльярские буквы или их сочетания.

— Будем надеяться, он меня узнает.

Вольф придвинул себе другой «насест» и устроился насколько можно удобно.

Через два часа темный экран перед Таеном замигал, на нем появилось разноцветное колесо — такие оттенки Вольф видел только на эльярских планетах.

— Можно начинать, — сказал Таен.

— Спроси про Стражей.

Немыслимо длинные пальцы Таена зашевелились, по экранам побежали цифры, затем по диагонали самого большого возникла разноцветная полоса. Таен отдернул щупальца, экран погас.

— Мне это не нравится.

— Что случилось? — спросил Вольф.

— Помолчи. Попробую еще раз.

Снова его пальцы забегали по «клавиатуре», и снова экран перечеркнула яркая полоса.

— Он меня выкинул. Видимо, у него стоит защита. Я думал, у меня достаточного уровня разрешение на работу, допуск, как сказали бы вы, но при всяком запросе о Стражах выскакивает предупреждение. Боюсь, если продолжать, он отключит меня совсем. Что посоветуешь?

— Думаю, — сказал Вольф, — надо обходить эту тему за десять световых лет. Ты понимаешь, что минуту назад получил подтверждение: Стражи действительно существуют?

— Нет… Да, разумеется. Конечно, это доказательство. Что с моей головой? Я рассуждаю как не имеющий разума.

— Не горюй, — сказал Вольф. — Я никогда не считал тебя особо одаренным мыслителем.

— Конечно, — сказал Таен. — Ведь я выбрал общество землян.

Вольф изумленно воззрился на друга.

— Неужели ты пошутил? — спросил он на земном.

— Может быть. А зря. Что нам делать дальше?

— Я предполагал, что компьютер не допустит нас к этим данным, — сказал Вольф, — и приготовил запасной вариант. — Он порылся в рюкзаке, достал две микрофиши, устройство для чтения и блокнот.

— Потребуется несколько минут, — сказал он, вставляя фишу в отверстие. — Не пускают в дверь, попробуем залезть в окно.

«Грааль» завис над улицей и открыл люк. Вольф с Таеном выскочили из туннеля, в котором прятались, взбежали по пандусу, запрыгнули в люк.

Корабль поднялся в небо.

— Меня засекли при входе в атмосферу, — доложил он. — Мои сенсоры сообщили, что для наблюдения был выпущен крылатый робот.

— Что ж ты так неаккуратно? Стыдись! Птичка — прости, робот — по-прежнему в пределах видимости?

— Нет.

— Ну так и не тревожься. Корабль, как выйдем из атмосферы, прими электронные характеристики звездолета класса «Сорж». Помнится, в твоем репертуаре такое есть. Попробуем удивить федеральный патруль.

— Принято. Запрашиваю имя.

— Думаю, назвать корабль-разведчик «Филби» — уже перегиб. Пусть будет «Харнек». Вряд ли кто-нибудь поймает ассоциацию.

— Принято.

— Как только сможешь, соверши слепой прыжок от Сауроса. После этого я дам координаты.

— Принято.

Вольф сладко потянулся.

— Таен, мне нужны душ, фунта два полусырой животной ткани, стакан перебродившего плодового сока и десять часов крепкого сна. Всякого, кто попробует мне помешать, убью на месте.

Корабль ответил:

— Мои сенсоры заметили звездолет. Он увидит нас в ближайшие несколько секунд. Я не успею скрыться.

— Мое обещание остается в силе, — сказал Вольф. — Открой все частоты. Посмотрим, кого я буду убивать.

Через пять минут из динамика раздалось:

— Неизвестный корабль, неизвестный корабль. Пожалуйста, выключите двигатели и приготовьтесь к проверке.

— Сукины дети, — сказал Вольф. — Та же песня, хотя слова более вежливые.

— Читеты, — произнес Таен на эльярском.

— Ага. Думаю, они здесь дежурят так же регулярно, как и федеральный флот. Сколько у них звездолетов, черт возьми? Корабль, опиши их характеристики.

— Я определяю указанный корабль как военный корвет класса «Гамильтон». Он несет внешнее вооружение, но скоростные показатели у него ниже моих.

— И то хлеб, — сказал Вольф. — От этого можно просто сбежать.

— А нет ли варианта получше? Вольф скептически взглянул на эльяра:

— Только не убеждай меня, что надо принять бой с корветом класса «Гамильтон».

— Думаю, что могу предложить стратегию.

— Зачем? Просто потому, что от нас никак не отвяжутся? Зло сорвать?

— На войне, — осторожно сказал Таен, — можно отвлечь внимание вражеского командира внезапным маневром. Особенно если маневр этот направлен против него и представляется необъяснимым.

— Гм, — задумчиво произнес Вольф.

— Корвет повторяет сообщение, — доложил «Грааль». — Что отвечать?

— Жди, — отозвался Вольф. — Ладно. Попробуем твой план. По ходу объяснишь, зачем это нужно.

— Неизвестный корабль, неизвестный корабль. Немедленно выключите двигатели. Мы вооружены и в случае неповиновения тут же выпустим ракеты. Это — последнее предупреждение.

— Моя гордость, — сказал Вольф. — Сам сделал. Смотри на третий экран.

Он дотронулся до сенсоров, включил микрофон. На одном экране появилась компьютерная модель приближающегося читетского звездолета. На экране, куда Вольф велел Таену смотреть, возникло изображение красивой женщины в форме федеральных военно-космических сил.

— Говорит федеральный монитор «Харнек», — сказал Вольф. Женщина зашевелила губами. — Кто на связи?

Затрещали статические разряды.

— Это… это исследовательский корабль «Оккам», — произнес неуверенный голос — Согласно предписанию, мы патрулируем космическое пространство в окрестностях планеты Саурос. Просим пустить нас на борт для обычной проверки.

Вольф коснулся сенсоров, женщина на экране гневно нахмурилась.

— Повторяю, это военный корабль «Харнек». Как вы смеете мне приказывать?

— Пожалуйста, подождите, — проблеял голос — Я позову капитана.

— Значит, «Оккам»? Еще один логик. Вот сволочи!

Вольф натянуто улыбнулся, стал ждать.

— Говорит Миллет, капитан «Оккама». Вахтенный доложил, что вы — федеральный военный корабль. Это верно?

— Да.

— Пожалуйста, передайте ваши позывные.

— У нас нет таких данных, — сказал Таен.

— У них тоже. Провести людей, которые просят код, проще, чем стать на голову в невесомости. Корабль, сигналь: синий, зеленый, голубой.

— Принято.

Некоторое время динамик молчал, потом:

— «Харнек», говорит «Оккам». Не понял твоих сигналов. В нашем списке таких нет.

— «Оккам», говорит Дейли, капитан «Харнека». Мне эта ерунда надоела. По какому праву вы задерживаете чужие корабли?

— Приказ сверху. — Сейчас Миллет говорил так же неуверенно, как до него вахтенный. — Мне казалось, наши правительства все согласовали.

— Говорит «Харнек». — Женщина, казалось, окончательно вышла из себя. — Может быть, вам неизвестны функции подобного корабля. Мы подчиняемся непосредственно федеральному Верховному Командованию и действуем в особо критических ситуациях. Мое начальство не информировало меня о каких-либо договоренностях. Сомневаюсь, что они действительно существуют.

А теперь, сэр, слушайте мой приказ. Немедленно выключите двигатели и ждите. Я уже сообщила об этом вопиющем случае в штаб, а теперь собираюсь посетить вас и проверить документы. Любая попытка сопротивления встретит адекватный ответ. Вы поняли, сэр?

Долгое молчание, затем:

— Сообщение принято. Мы подчиняемся вашим указаниям. — Потом, просительно: — Надеюсь, недоразумение скоро уладится.

Вольф улыбнулся холодной, жесткой улыбкой.

БАТАН. Неизвестные направили звездолет на резиденцию читетского магистра Маттеуса Афельстана.

Теракт произошел сегодня, вскоре после полуночи по местному времени. Афельстан получил легкие ожоги и небольшое сотрясение мозга. По меньшей мере пятьдесят высокопоставленных лиц и значительное число обслуживающего персонала убиты, еще больше ранены.

Пресс-секретарь резиденции сообщил, что в здании проходило важное совещание, тема которого не подлежит разглашению. Именно по этой причине в столь поздний час там наблюдалось необычное скопление правительственных чиновников.

Резиденция была достроена меньше года назад и воспринималась организацией, насчитывающей несколько миллиардов последователей на более чем ста планетах, как зримое воплощение своего духовного единства.

Второе лицо в организации, координатор Дина Кур, сказала, что мотивы покушения неизвестны и что ни одна из террористических организаций не взяла на себя ответственности за случившееся. В данный момент пытаются выяснить тип корабля и имя его владельца.

«Безусловно, — сказала координатор Кур, — совершившие это злодейское деяние будут задержаны либо нашими, либо другими силами правопорядка. Вся мыслительная мощь нашей организации, вес всей нашей культуры будут брошены на то, чтобы разгадать это зверство».

Таен и Вольф вытащили из люка цилиндр, торопливо установили треногу и отбежали за соседнюю глыбу. «Грааль» поднялся в небо. Цилиндр выпустил три антенны — одну вверх, две немного вбок.

Двое в скафандрах неуклюже заспешили прочь, таща на себе тяжелые ранцы и бластерные винтовки; Вольф то и дело оглядывался на вершину холма. Они прошли не меньше четверти мили, прежде чем Вольф заметил движение, бросил эльяра на камни и упал рядом.

Ракета взлетела из-за соседнего холма и, описав дугу, ударила в цилиндр. Взметнулось пламя, повалил дым, все утонуло в пыли.

Через несколько долгих минут пыль осела. На месте цилиндра остался глубокий кратер. Вокруг валялись каменные глыбы.

Вольф встал, облизнул кровь — при взрыве он ударился губой о край лицевого щитка, — отцепил от скафандра конец шнура и вставил в самодельный разъем на шлеме Таена.

— По-моему, они выразились вполне ясно.

— Ты умно придумал их обмануть.

— Если они поверят, что мы оставили сенсор, а сами ушли в космос, значит, умно. Трубу жалко. Чертова уйма денег, и все псу под хвост.

— Разве собственная жизнь не дороже?

— Ясное дело, дороже, но лучше бы не гоняться за достоверностью и оставить им запасной толчок. — Вольф проверил экраны. — Какие заботливые. Могли бы и атомную сбросить. Осталось решить: идем мы ко льву в логово проверять, что он еще припас?

— Когда говоришь с землянами, ты тоже стараешься сбить их с толку?

— По мере возможности. — Вольф посерьезнел. — Таен, что тебе подсказывает душа: мы премся в автоматическую ловушку, или там все-таки есть кто-то разумный, вроде твоих Стражей?

— Не знаю.

— Второй вопрос: сколькими способами нас будут убивать? Помимо известных.

— Тоже не знаю.

— Подробнее, пожалуйста.

— К концу войны, когда мы поняли, что Федерация сжимает кольцо, разрабатывались многие виды вооружения. Я не был допущен к тайнам нашего руководства и потому не знаю, какие устройства признали годными и запустили в производство.

Спасибо, успокоил. Пошли. Придется взять штурмом несколько горушек.

БАТАН. Читетский магистр Маттеус Афельстан объявил сегодня, что за недавним покушением на его жизнь стоят федеральные силы.

В прошлом месяце его дворец был атакован кораблем-камикадзе. Удалось установить, что это — исследовательский звездолет «Оккам», бывший федеральный военный корабль, два года назад переоборудованный читетами для мирных целей. За два месяца до теракта он исчез во время обычного перелета и с тех пор числился пропавшим со всей командой.

Однако три дня назад уцелевшие члены экипажа вышли к шахтерскому поселку на планете Триумфатор (в Отверженных Мирах) и заявили, что подверглись нападению со стороны федерального дозорного звездолета класса «Сорж».

Согласно поступившей информации, Миллет, капитан «Оккама», утверждает, что судно шло предписанным курсом, когда федеральный корабль, назвавшийся «Харнек», приказал выключить двигатели. Капитан Миллет, естественно, подчинился. «Харнек» состыковался шлюзовыми отсеками. Как только люк открылся, федералы хладнокровно убили четырех подчиненных капитана Миллета и захватили корабль.

Экипаж заперли в трюме и выпустили, снабдив минимальным запасом продовольствия, в джунглях опасной планеты. По словам магистра Афельстана, это было сделано в надежде, что их съедят дикие звери.

Однако благодаря опыту и мужеству капитана Миллета, а также других офицеров экипаж смог…

Джошуа в падении развернулся лицом вниз и с помощью встроенного реактивного двигателя удержался в таком положении. Вывернув шею, он смог разглядеть Таена: тот плыл футах в трех выше.

Эльяр поравнялся с ним, и Джошуа понял, что скорость падения замедляется. Они пролетели примерно пятьсот футов (скорость составляла не больше нескольких футов в секунду), когда внизу замаячил пол. Джошуа развернулся и опустился на полусогнутые.

Сработал антигравитатор крепости, так что удара он не почувствовал. В то же мгновение выехавшая металлическая плита перегородила шахту, в которую они упали.

— Алиса и ее друг в консервной банке. Приятного аппетита, — сказал Вольф.

Таен не ответил — он осматривал стены и пол овальной западни. И человек и эльяр по-прежнему держали оружие наготове.

— Я не нахожу ни одного слабого места, — сказал Таен.

— Я тоже, — согласился Вольф. Он попытался мысленно проникнуть за стену. В трех четвертях круга были только металл и камень, в четвертой он почувствовал пустоту. Внезапно его отбросило назад.

Джошуа вздрогнул, как от удара.

— Что такое? — спросил Таен.

— Там кто-то есть, и он не хочет, чтоб на него смотрели, — отвечал Вольф.

— Положите оружие, — раздался голос. Он заполнял и мозг, и крохотное помещение.

Вольф колебался, но, увидев, как Таен встал на колени и положил оружие, сделал то же самое.

Он чувствовал, что кто-то, причем не один, рассматривает его.

Часть стены отодвинулась. Перед ними стояли пятеро эльяров. Двое держали длинные узкие «ружья», как у Таена, на трех были темные церемониальные одеяния, а на среднем — еще и металлический обруч с Луминой в центре. Вольф понял, что это — Стражи.

— Назовите себя.

— Таен.

— Много лет назад другой Страж нарек меня Разящим из Тьмы, — сказал Вольф. — На земном — Джошуа Вольф.

Он почувствовал, как эльяр ощупывает его. Лумина в кармане потеплела.

Затем камень вновь стал холодным, и Страж повернулся к Таену:

— Мои чувства не говорили мне, что еще один из нас остался в этой вселенной.

Таен молчал.

— Почему ты не совершил Переход?

— Не знаю. Возможно, меня сочли недостойным. Страж начал было говорить, замолк, как бы обдумывая свои слова, потом продолжал:

— Ты провел много времени с чужими, с этими земными червями, и поддался на их мышление. Нет «заслуги» в том, чтобы совершить Переход, как нет и «позора» в том, чтобы остаться здесь.

— А как мне это было понять?

Вольф сморгнул — в словах Таена ему почудилась нестерпимая мука.

— Значит, тебя оставили с какой-то целью. Возможно, она имеет отношение к твоему спутнику. Он — не твой пленник, ты — не его. Вы действуете на пару? Мне трудно такое вообразить.

— Тем не менее, — сказал Таен, — это так.

Страж снова посмотрел на Вольфа:

— Меня изумляют ответы этого юнца. Возможно, ты сумеешь их прояснить.

— Сомневаюсь, — ответил Вольф. — Я сам пребываю во мраке.

— Что вы ищете?.

Вольф не ответил, только медленно помотал головой.

— Вероятно, я смогу ответить за нас обоих, — сказал Таен. — Я начал поиски Стражей, опираясь только на слухи, чтобы узнать, почему меня бросили, и просить либо смерти, либо дозволения последовать за соплеменниками.

С этим землянином мы встретились несмышленышами, сражались во время войны в разных лагерях, теперь он присоединился к моим поискам. Не знаю, что он надеется обрести и чего добивался перед войной, когда учился у нас. Знаю одно: он прекрасно усвоил и наше боевое искусство, и наше мышление. За то время, что мы вместе, он обнаружил способности, которых нет у меня. Но я забегаю вперед.

Еще до того, как мы приступили к поискам, он почувствовал неведомую угрозу. Начиналось как бы с гудения, словно от насекомых, но то был не звук. Когда это случилось, я видел голубой ореол, он — нет. Он испытывал боль, на его внешних покровах проступали красные пятна, которые вскоре исчезали.

Мы оба ощущали, что это как-то связано с нашими поисками и что угроза растет. Особенно сильно она ощущалась в секторах космоса, которые раньше принадлежали эльярам.

Пока он говорил, Вольф почувствовал, что от Стражей — сперва от главного, затем и от остальных — исходит нечто странное, какой-то холод и мрак. Таен сжался, как от удара, и Вольф понял — это коснулось и его.

— Итак, — сказал Таен, — мы не сошли с ума. Это существует на самом деле. Так что же это?

Страж поглядел на товарищей, потом на Таена с Вольфом.

— Вам объяснят, но не сейчас. Ты землянин, я не скажу: «Войди с миром и будь нашим почетным гостем». Слишком долго сражались наши народы, слишком много пролито крови. Но ты будешь есть, спать, учиться здесь, никто не причинит тебе вреда или обиды. Мое имя — Джадера.

Страж легонько поклонился. Лумина на обруче вспыхнула и снова погасла.

У Вольфа поплыло перед глазами, он сморгнул слезу.

И внезапно понял, что улыбается.

— Как вы это сделали? — спросил Вольф.

— Очень просто, — отвечал Джадера. — Сохранились записи. Мы знаем, что ты владеешь Луминой и научился ею пользоваться. Через свою Лумину мы установили контакт с твоей и дали тебе жизнь героя, чье имя ты носишь.

Вольф поморщился, увидел свое отражение в гладкой панели, отвернулся. Под глазами у него были синяки, краска еще не вернулась к юношескому лицу после ночного «сна».

— Значит, это… нечто изгнало вас — эльяров — из вашей вселенной?

— Да.

— И оно в нашем пространстве-времени?

— Пока нет. Но грозит проникнуть.

— Что это? Я не смог понять.

— Мы не позволили тебе увидеть. Теперь дадим. Следуй за мной.

— Можно с вами? — спросил Таен.

— Нет, — отвечал Джадера.

— Почему? — возразил Вольф. — Это опасно? Таен — мой напарник. Ему тоже хорошо бы знать.

— Небольшая опасность есть, — сказал Джадера, — но дело не в этом. Мы избегаем контакта с… тем, кого ты увидишь. У эльяров есть пословица: «Запах фалааса привлекает сборщика».

— Или, — добавил Вольф, — на земном: «Блеяние козленка возбуждает тигра».

— Именно так.

Только в следующее мгновение до Вольфа дошло, что Джадера его понял. Он открыл было рот, однако передумал и вслед за Стражем вышел из комнаты в полого спускающийся коридор.

Хрустальное веретено не светилось. Оно безжизненно висело в пустоте, далеко от ближайших звезд. Рядом угадывались два корабля — Джошуа узнал разведочные катера класса «Фоли», выпущенные лет пять назад.

— Значит, Лумину захватили федеральные власти, — сказал он. — Почему Циско мне лгал?

— Я уже говорил, мое объяснение такое: «Правая рука не знает, что делает левая», — ответил Джадера.

— Ты сказал, мы увидим трупы, — заметил Таен. — Значит, после находки Лумины случилось что-то еще.

— Да, — согласился Джадера. Он перешел к другому экрану, коснулся его поверхности.

В поле зрения появилось хрустальное веретено, сдвинулось к краю экрана, исчезло. В пустоте плавало нечто маленькое, едва различимое.

Это было человеческое тело — без скафандра, с наполовину отстреленной головой.

— Вот вам и первый труп. Никто не знает, что тут произошло. Разящий из Тьмы, взгляни земными глазами, возможно, тогда мы поймем и решим, что делать дальше.

— Надеваем скафандры, — сказал Джошуа на земном, — и отправляемся поглазеть.

— У поганых читетов слишком много денег. Или слишком много людей в нужных местах, — зло произнес Вольф.

— Ты знаешь этот корабль?

— Слышал о нем. Их заложили всего три. Начали во время войны, так и не закончили. Эта махина должна была одолеть почти любой ваш корабль, оторваться от всякого, кого не сможет уничтожить. Сейчас мы устроим им сюрприз и посмотрим, на что эта штука годится.

Вольф коснулся кнопок, корабль-разведчик выпустил две ракеты, которые на мгновение вошли в N-пространство, тут же вышли и взорвались.

На экране расцвели два маленьких солнца.

— Сейчас они ослеплены и не видят, что мы делаем. Надеюсь…

Вольф выключил двигатели и прыгнул в гиперпространство.

Прихлынуло и исчезло знакомое чувство, корабль оказался в другой части галактики.

Вольф набрал координаты для следующего прыжка, и в то же мгновение на экране возник читетский корабль.

— Черт! Проследили, гады! Не думал, что из этих сухарей выходят такие хорошие вояки.

Он снова коснулся кнопок, и снова корабль-разведчик скакнул через N-пространство.

Вольф повернулся к другой панели, включил автонастройку.

— Давай послушаем, что нам тут скажут. Может, найдем, за кого спрятаться.

Сначала слышался только треск, затем:

— Неизвестный корабль, неизвестный корабль, говорит читетский полицейский линкор «Удаяна». Просим ответить.

— Вали в задницу, дорогуша, — буркнул Вольф.

— Неизвестный корабль, говорит «Удаяна». Прослушивающая аппаратура засекла на вашем корабле эльярскую речь. Приготовьтесь выслушать сообщение.

— Это еще что?

— Их жучок оказался лучше, чем я думал, — сказал Вольф. — Ловкие, сволочи.

Из кома послышался новый голос:

— Говорит Координатор Дина Кур. Мне сообщили, что на вашем корабле находится эльяр. Предлагаем немедленно сдаться. Мы не причиним вам вреда, только взаимно обогатимся знаниями.

— Ага, — согласился Таен. — Я поделюсь всеми своими знаниями, а они — знаниями о том, как причинять боль.

Вольф изумленно взглянул на эльяра.

— По-моему, ты только что пошутил.

— Невозможно. От напряжения ты неправильно меня понял.

— Вторая шутка.

— С вами говорит читетское правительство, — вещал ком. — Прослушайте запись, сделанную для вас нашим Верховным Мастером.

Голос снова сменился.

— Верховный Мастер Маттеус Афельстан обращается к Джошуа Вольфу либо представителю эльярской расы. Высокопоставленные члены нашего правительства известили вас, что мы желаем получить некие данные. Мы гарантируем вам защиту от любых преследований со стороны федеральных властей.

Читеты — древняя, уважаемая культура — раскрывают вам свои объятия. Пожалуйста, делайте то, что вам скажут.

После паузы вновь раздался спокойный тенор Дины Кур:

— Вы прослушали обращение нашего Верховного Мастера. У вас есть пять минут, чтобы подчиниться указаниям с «Удаяны». Другой возможности мирного разрешения конфликта не представится. Пожалуйста, будьте логичны, поймите, что ничего не выиграете от дальнейшего сопротивления.

— Прыгай, Разящий из Тьмы. Мы ничего не выиграем от разговора с этими людьми.

Вольф послушался.

Они выскочили из N-пространства. Перед ними были «Удаяна» и три корабля поменьше в развернутом боевом строю.

Вольф выпустил ракету, два читетских корабля ответили противоракетами.

Пока он набирал комбинацию для следующего прыжка, «Удаяна» выстрелил. Вольф с размаху ударил по кнопке. В это мгновение ракета вышла из N-пространства и взорвалась.

Ударная волна настигла их перед прыжком, кажущаяся встряска от входа в гиперпространство наложилась на самую что ни на есть реальную.

— Догоняют, сволочи, — сказал Вольф. — Старый я стал, неповоротливый.

— В каком направлении нас гонят?

— К Федерации. Мы уже в ней. Я надеялся, они отстанут, если мы окажемся в более населенной части космоса, но сегодня мне везет как утопленнику. — Вольф набрал в грудь воздуха. — Есть другая возможность.

— Какая?

— Позвать на помощь Циско.

— Это не выход.

— Твоя правда. Однако читеты убьют нас наверняка. Может быть, Федеральная Разведка поможет нам выиграть время.

Таен задумался.

— Или, если они подоспеют вовремя, мы сумеем ускользнуть в суматохе.

— Еще лучше.

Вольф совершил два прыжка подряд.

Теперь они висели в космосе недалеко от обитаемой планетной системы: панель кома замигала, показывая, что сигналы идут на многих частотах.

Джошуа по памяти записал несколько кодовых групп, установил на передатчике частоту, которую назвал ему Циско, и включил микрофон.

— X20FM… DL3WW… D0098… PLM2X…

Он закончил говорить и снова прыгнул.

— Давай приблизимся к солнцу и покрутим возле него, а там попробуем сбить их со следа.

Когда они вышли из гиперпространства, планета была прямо «над» ними, размером с ноготь на большом пальце Вольфа.

— Я и не знал, что могу выскочить так близко к планете, — пробормотал он. — Таен, ты сумеешь вести корабль?

— Я наблюдал за тобой, — сказал эльяр, — и когда-то учился управлять федеральными звездолетами старого образца. Думаю, что справлюсь, если не придется отражать атаку.

— На экране читетов нет, — сказал Вольф. — Может быть, мы оторвались. Но голову на отсечение не дам. Держись примерно на этом расстоянии от планеты, чтобы можно было прыгнуть.

Он подошел к навигационному столу, раскрыл его, вытащил каталог.

— Знать бы, что я ищу… Через десять минут загудел ком.

— Хоть бы наконец повезло, — сказал Вольф и коснулся кнопки «ПРИЕМ».

Экран осветился, на нем появилось небритое, заспанное лицо Циско.

— Передаю открытым текстом. У нас отдельный монитор настроен на твою частоту, он меня разбудил. Прошли все кодовые группы, кроме одной. Я понял, что там у тебя.

Предлагаю немедленно встретиться. Буду на том же корабле, что и прошлый раз. Прием.

— На том же малахольном фрегате? Совсем охренел. — Вольф нажал кнопку «ПЕРЕДАЧА». — Циско, говорит Вольф. За нами гонится линкор. Повторяю, долбаный линкор с тремя дружками поменьше. Прежние милые знакомцы, если ты не прочел эту часть сообщения. Советую связаться с ближайшей федеральной базой и прихватить что-нибудь посерьезнее. Жди, сейчас сообщу координаты точки рандеву.

Он зашелестел каталогом.

— Гм. Может быть, это.

Он вытащил из шкафчика микрофишу. Наклейка гласила: «ВНЕПЛАНЕТНАЯ ОБОРОНИТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ. СЕКТОР ТЕЛЬЦА. КООРДИНАТЫ, ОПИСАНИЕ. ГРИФ: СОВ. СЕКРЕТНО».

— Кажется, на экране читеты, — сказал Таен. Вольф, не обращая внимания, сунул микрофишу в проектор.

— Наверное, это нам подойдет, — пробормотал он и поднял глаза на экран. — Как раз допрыгнем. Ладно. Вот что мы сделаем. Я нашел, где дожидаться Циско и его друзей.

— Где?

— Увидишь.

Вольф подошел к кому, отправил шифрованные координаты и сменил Таена за пультом.

— Уйдем под землю. Если это убежище отправили в переплавку, то нам кранты.

Корабль-разведчик скакнул в гиперпространство.

Брошенная орбитальная крепость представляла собой двойной тетраэдр, капсулы оперативной командной связи располагались над и под пятью жилыми, они же орудийные, отсеками. Сферические станции соединялись трубами-переходами. Вся конструкция вращалась в одной орбитальной плоскости с тремя федеральными планетами, которые призвана была защищать, на чуть большем удалении от солнца.

Вольф и Таен стояли в шлюзовой камере корабля-разведчика, дожидаясь, когда он приблизится к станции. На обоих были реактивные ранцы.

«Удаяна» еще не вышел из гиперпространства, когда автопилот развернул космическое суденышко и вспомогательные сопла зашипели, сбивая скорость.

— Четыре… три… два… пошли.

Эльяр и человек оттолкнулись от корабля. Тот снова развернулся и на полной скорости понесся к ближайшей планете.

Вольф погасил оставшуюся относительную скорость и нацелился на станцию. Таен отставал от него ярдов на десять.

До станции оставалось несколько сот ярдов, когда радар на скафандре Вольфа загудел и на лицевом щитке возник указатель.

Читетский корабль только что выключил гиперпространственные двигатели и сейчас приближался к ним. Через мгновение пространство исказилось в трех других точках, в поле зрения возникли три спутника «Удаяны».

Таен и Джошуа затормозили, опустились на обшивку станции и на четвереньках поползли к ближайшему люку. Он был задраен.

Вольф чертыхнулся, достал бластер, потом приблизил шлем к самой голове Таена.

— Вскрою его, как только… если они пролетят мимо.

«Удаяна» надвигался на крепость. Вольф перестал дышать.

Он увидел белый отсвет тормозных дюз.

— Дьявол, — пробормотал он. — В книге бы они обязательно погнались за кораблем.

Он направил бластер на замок, нажал на спуск, распахнул люк, и они протиснулись внутрь.

— А на станции не оставили охраны? — спросил Таен.

— Черт его знает, — отвечал Вольф. — Если оставили, мы на нее напоремся. Хоть бы читеты не видели бластерной вспышки.

Он на мгновение осветил шлюзовую камеру, тщательно прицелился, отстрелил внутренний замок и прижался к стене.

Засвистел, вырываясь наружу, воздух, затем все еще работающий аварийный портал запечатал вход в крепость. Вольф вдавил крышку внутреннего люка, и они вошли в станцию.

На переборке висел аварийный ремнабор. Вольф закрыл люк. Бластер прожег дыру размером с ладонь. Вольф залепил ее «пластырем».

Он подошел к аварийному порталу, отыскал замок, открыл.

Таен прижался шлемом к его голове.

— Что теперь?

— Вылезаем из этих жестянок. Лучше шанс глотнуть вакуума, чем колодки на руках и ногах.

Они молча сняли скафандры.

— Насколько я понимаю, нас будут штурмовать, — сказал Таен, — и нам остается максимально испортить и сократить им жизнь, пока не подоспеет Циско.

— Если он вообще подоспеет, — поправил Вольф. — И если прихватит что-нибудь покрупнее своей инвалидной коляски.

— Я давно ждал этой минуты, — сказал Таен. — С тех пор, как наш народ покинул эту вселенную, я все время спасаюсь бегством, что противно моей натуре.

Вместо ответа Вольф опустился на колени, коснулся ладонями палубы.

Он почувствовал боль, страх, смерть.

Потом встал, взглянул на эльяра, чуть улыбнулся:

— Коробочка что надо. Теперь посмотрим, насколько ее изуродовали и все ли вооружение сняли.

Грузовой отсек «Удаяны» заполнили мужчины и женщины. Они тихо стояли в строю и ждали сигнала к хорошо продуманной атаке.

— Загерметизировать скафандры, — прокаркал репродуктор.

Щелкнули лицевые щитки.

— Высадимся в причальном отсеке. А теперь последний раз проверьте оружие.

В этом не было никакой нужды.

— Мне сообщили, — продолжал голос в сотнях шлемофонов, — что Координатор Дина Кур распорядилась передать пленных лично ей.

Для вас это шанс завоевать высокое положение и почет. Враг использует все приемы, чтобы захватить нас врасплох, чтобы мы поддались эмоциям и погибли.

Думайте как следует. Сражайтесь на совесть, сражайтесь с умом, которым вас научили пользоваться.

Голос смолк, но никто из читетов не крикнул «ура!». Это было бы ниже их достоинства.

— Как ты думаешь, федералы подоспеют раньше, чем нас убьют?

— Я даже не знаю, вылетели они или нет, — честно сознался Вольф.

— Если они успеют и если мы не сумеем ускользнуть в суматохе, что мы им скажем? Ты подумал?

— Ты собираешься сдаться живым? — удивился Вольф.

— Не знаю. И все-таки предположим, что меня схватили.

— Ясное дело, мы не будем говорить о Стражах или их планете.

— Разумеется. Я, собственно, о том, что еще дальше — в нашем пространстве-времени. Что ты называешь «вирус».

— Ты полагаешь, кто-то из них поверит нашим словам? — спросил Вольф на эльярском.

— Интересный вопрос, — заметил эльяр. — Хватит ли у того, кого ты называешь Циско, умственных способностей?

— Опять-таки не знаю.

— Можно попытаться.

— Зачем? Тебе-то что, если треклятый «вирус» проникнет в наше пространство-время? Разве это не станет окончательной победой эльяров? — сказал Вольф.

Таен поглядел вниз, провел щупальцем по слою пыли, скопившейся на пульте управления, и заговорил на земном:

— Нет. Жизнь — это жизнь, все равно эльярская или человеческая. Этот… «вирус» — нечто иное. И мы все согласились, что я испорчен общением с вами.

Палуба под ними вздрогнула, прогремел взрыв.

— Как ты сказал раньше, теперь все начинается, — заметил Вольф.

— И скорее всего, кончается.

Боевой флот Федерации прошелестел через подпространство. В каюте флагмана «Андреа Дориа» стояли двое — адмирал флота и сотрудник разведки. Оба смотрели на тело Джошуа Вольфа.

Третий — в комбинезоне и боевом снаряжении — сидел в кресле, привычно положив на колени бластер.

— Сколько у него предохранителей? — спросил адмирал Гастингс.

— Весь мозг утыкан, — ответил его собеседник, Циско. — Он был одним из наших лучших спецов, пока не свернул с дорожки.

— Думаете, вам удастся извлечь нужную информацию? Не убьете его в процессе?

— Будем стараться, — хмуро сказал Циско. — Он — единственная наша зацепка.

Первый поджал губы.

— Что же. Вы его создали, вы им управляли, теперь сумейте распотрошить его, как луковицу.

— Да, сэр. Мы уже вызвали наших лучших психиатров.

Адмирал, не удостоив его ответом, вышел из каюты. Циско вынул что-то из кармана и осмотрел. Это был серый бесформенный камешек с редкими цветными крапинами.

— Вот и оставайся мертвым, — тихо проговорил он, потом убрал камень в карман и повернулся к охраннику. — Когда у тебя кончается смена?

— Через два часа с небольшим.

— Смотри в оба, — предупредил Циско. — Мы точно не знаем, с чем имеем дело. Так что не расслабляйся.

Охранник уставился на Циско.

— Есть, сэр, — произнес он с нажимом на втором слове. Циско кивнул и вышел. Люк за ним закрылся. — Есть, сэр, — повторил охранник. — Есть, сэр, мастер Циско. Мастер-перемастер, сэр.

Взглянул на Вольфа.

— Чует мое сердце, придется врезать тебе разок-другой по кумполу.

Мужчина с черной повязкой на рукаве потянул за короткий талреп. Звон колокола со старинного фрегата «Лютин» трижды прокатился в обшитых деревом стенах.

После третьего удара наступило гробовое молчание.

Мужчина откашлялся.

— Исследовательский корабль Федерации «Тринкваер», три недели назад не пришедший в порт назначения, отныне считается пропавшим без вести. Владельцы могут обратиться в кассу «Ллойда» за чеком на сумму страховки.

«Новый континуум… красный межзвездный туман… перетекает от солнца к солнцу, охватывает их… кровавый вязкий сироп… неживое, но единое… чуждое…»

Джошуа Вольф, подвешенный между жизнью и смертью, ощутил касание чуждого мира и в ужасе отпрянул.

Наркотик, которым выстрелил в него Циско, еще действовал. Звенела пустота.

«Лумина у Циско. Я — голый.

Я разбит.

Нет. Прежде у тебя была сила. Верни ее. Лумина давала тебе только силу».

Джошуа рванулся, не удержался, снова уплыл в небытие.

Шло время.

Блеснула еще одна искра жизни, яростная, вопящая.

«Вставай. Скорее. Когда подлетим к Земле, будет поздно. Ты должен ударить первым.

Нет. Проще уплыть, утонуть».

Образы появлялись, проплывали перед глазами, как старинные фотографии, потом падали в огонь, скручивались, чернели и исчезали: мертвенное лицо эльяра, щупальца мелькают, нанося удар за ударом. Инопланетянин останавливается, смотрит, как юный Джошуа Вольф повторяет его движения. Эльяра зовут Таен.

Потрескивает невидимый барьер-убийца в концлагере, рядом с могилой родителей.

Эльяр открывает люк, оборачивается, но поздно; вскидывает щупальца и не успевает: удар приходится ему в голову. Грязный, оборванный мальчишка тащит труп в сторону, забирается в корабль, подходит к пульту управления.

Садится, смотрит на приборы, такие чужие, такие враждебные, вздрагивает. Потом заставляет себя дышать, как учили, вызывает в памяти все, что слышал от заключенных, бывавших на борту эльярского корабля.

Нерешительно трогает сенсор. Люк позади задвигается.

Трогает два других — пульт управления оживает, пол под ногами дрожит: заработал двигатель.

На губах Джошуа Вольфа появляется холодная, жесткая усмешка.

Джошуа в мундире майора Федерации. За спиной у него шеренги солдат. Генерал держит бархатную коробочку с медалью. «В лучших традициях армейской службы», «не заботясь о собственной безопасности», «невзирая на тяжесть ран, предпочел вернуться в строй»… и так далее.

Вольфа не трогают эти слова. За ними — смерть и убийство.

Джошуа в боевом облачении с бластером наготове крадется по пустым улицам столицы Сауроса. Но убивать некого. Эльяры ушли, попросту исчезли.

Лицо человека по имени Циско. Он сообщает, что один эльяр все-таки остался и что Джошуа должен его выследить.

Последний эльяр выскакивает из укрытия и бросается на Джошуа. Таен.

Тени эльярских Стражей разъясняют ему, почему покинули родное пространство-время и пришли в эту вселенную. Показывают врага, в котором человеческий разум Джошуа видит «вирус»; он пожирает мир за миром, систему за системой, разливается и заполняет пространство меж звезд.

Пустота на эльярском корабле, где некогда висела Великая Лумина, похищенная неведомым убийцей.

Таен, сраженный читетским выстрелом, оседает на пол.

Смерть… такая желанная.

Проще всего отключить жизненный механизм. Впереди ничего, одна боль. Недобрые руки и инструменты следователей ФР.

Смерть.

Поражение.

«Красный вирус» поползет дальше и дальше, от одной галактики к другой.

Вольф дернулся.

Можешь выйти из тела? Найти кого-нибудь? Эльярских Стражей?

Ничего.

Что-то пришло, точнее, вернулось. Эхо далеких миров.

Пралумина, которую он ищет?

Опять ничего.

Еще раз. Ощути гнев, ощути страх, вбери в себя чувства тех, кто тебя ненавидит, кто тебя ищет.

Снова вспышка. Далекая. Человек, люто ненавидящий Джошуа, вспоминает женщину, которую тот освободил и вернул возлюбленному, а ныне мужу.

Нет. Не он. Не Джалон Какара.

Красно-оранжевая вспышка, разлетаются камни. «Оккам» сорвался с орбиты и рухнул прямо на темно-серый дворец. Яростный вопль мира, чей повелитель почти умер.

Читеты.

Он почувствовал их.

Они ищут Вольфа, ищут Великую Лумину. Вынюхивают, выслеживают.

Затем наркотик принял его обратно в свои объятия.

— Бред какой-то, — почти рявкнул Циско. Гастингс холодно взглянул на него.

— Приказ есть приказ, а этот исходит с самого верха.

— Сэр, — начал Циско, — это бессмыслица. Вольф у нас. Во вселенной нет силы, которая совладала бы с «Андреа Дориа». Почему мы должны передать его на другой корабль? Сейчас, в каких-то пяти прыжках от Земли? Полная чепуха, — продолжал он, не называя вслух единственного объяснения, которое приходило в голову.

— Подумайте вот над этим, — сказал Гастингс — Мы — внутри Федерации. Я не думаю, что даже ваши читеты попытаются его отбить. Мы же рассеяли их, помните? Им пришлось драпать. Беспокоиться решительно не о чем, во всяком случае нам. Снимете допрос со своего шпиона, а остальным уже займется полиция.

У вас мания преследования. Я бы скорее предположил, что командование предпочтет держать мое боевое соединение ближе к Отверженным Мирам и не тратить столько сил и горючего на доставку одного человека.

В приказе обозначено, какая группа прибудет его забрать, — это больше чем достаточно, чтобы отбить любую атаку.

— Адмирал Гастингс, — сказал Циско, — вы видели читетский корабль у крепости. Линкор!

— Старенький крейсер, — поправил Гастингс — Знаете, Циско, вы порете горячку. Не забывайте, что вместе с Вольфом туда перейдете вы и ваша команда. Так и быть, обещаю: если что-то покажется нам не совсем обычным, я задержу вашу отправку. И я прямо сейчас свяжусь с командованием и попрошу подтвердить приказы. Вы довольны?

Он мрачно взглянул на эфэровца.

— Нет, — отвечал Циско, — но ведь большего мне не дождаться, верно?

Их ждали четыре корабля: фрегат, вооруженный транспорт и два шлюпа.

— Говорит федеральное боевое соединение «Верный удар», — произнес ком с «Андреа Дориа». — Пароль: Кекс, Серебро, Шестикратно.

— Говорит федеральный корабль «Планов». Отзыв: Цинциннат, Ян.

— Отзыв правильный, — доложил вахтенный офицер капитану «Андреа Дориа». — Я проверил в компьютерном каталоге. Это действительно «Планов». И он, и остальные корабли числятся на активной службе.

— Скажи, что начинаем отгрузку. — Капитан повернулась к адмиралу Гастингсу. — Сэр?

— По мне, так все в порядке, — сказал адмирал. — Циско?

Эфэровец сверкнул глазами.

— С виду — действительно, — неохотно согласился он.

— Готов… э-э… груз?

— Да, сэр.

— Тогда приступайте, — приказал Гастингс женщине-капитану.

— Готовы?

— Готовы, сэр, — доложил старший техник ФР.

— Заносите.

Техник включил антигравитатор, и носилки с Джошуа Вольфом оторвались от палубы. Двое техников затолкали их в космический челнок «Андреа Дориа», следом вошли еще семеро в форме ФР.

Циско поднял руку, словно салютуя адмиралу Гастингсу.

— Увидимся на Земле, — произнес тот, не поднося руку к козырьку.

Циско кивнул и вошел в шлюпку. Гастингс выждал, пока люк закроется, потом повернулся к адъютантше и скорчил рожу.

— Насилу сплавили.

Молодая блондинка улыбнулась.

— Все-таки хорошо, что Земля — довольно большая планета.

Гастингс хохотнул, шлепнул ее по спине.

— Пошли на мостик, убедимся, что они переправились.

Челнок с «Андреа Дориа» ткнулся носом в корму «Планова», между двумя соплами открылся грузовой люк. Труба сомкнулась на носу челнока, втянула его внутрь.

— Ваш корабль у нас, — захрипел ком. — Разгружаем.

Прошло десять минут.

Гастингс взглянул на капитана «Андреа Дориа».

— Очень медленно, даже если они ссаживают этих бестолочей из разведки. Команду шлюпки надо как следует погонять.

— И еще как, — отвечала та. Голос ее звенел от ярости. — Приношу извинения, сэр.

— Говорит «Планов», — сообщил ком. — Погрузка завершена. Ждите.

Люк открылся, из него выпал челнок. «Планов» и три других корабля исчезли в N-пространстве.

— Очень вежливо, — пробормотала адъютантша, но Гастингс не слышал — он во все глаза смотрел на медленно вращающийся челнок.

— Что-то не так! — рявкнул адмирал. — Капитан! Пошлите десант на этот челнок!

— Да, сэр.

— С оружием!

Лицо капитанши выразило изумление, но лишь на долю секунды.

— Есть, сэр!

Десятеро в скафандрах подплыли к челноку «Андреа Дориа». Двое остались возле носа, двое — возле сопла, остальные четверо сгрудились у шлюза. У всех к скафандрам крепились тяжелые бластеры.

— Наружных повреждений нет, — доложил старший. — Люк не взломан.

— Входите.

Двое с бластерами встали по обеим сторонам люка, старший коснулся сенсора. Внешний люк открылся. Двое вошли.

— Включаем внутренний, — доложил голос. Затрещали разряды, затем:

— Тьфу ты, мать!

— Докладывайте!

— Извините. Говорит сержант Салливан. Все на борту мертвы! Или без сознания!

— А пленный? На носилках?

— Никаких носилок, сэр. Подождите минутку. Одна из женщин села. Включаю внешний микрофон.

В рубке «Андреа Дориа» раздались чуть слышные голоса.

— Что случилось?

— Газ… нас ждали… сразу пустили газ… мы не успели даже…

Наступило молчание. Потом Салливан сказал:

— Она потеряла сознание, сэр.

— Ну? — произнесла женщина с чертами классической статуи — хоть сейчас ставь ее в музей.

— Более-менее стандартная картина, Координатор Кур, — отвечал врач. — Сначала ему ввели парализующее вещество, может быть, в более сильной концентрации, чем обычно, а дальше держали под наркотиком, подавляющим мысли, боль и так далее — все, кроме основных жизненных функций.

— Повреждения?

— Вы имеете в виду мозг? Никаких.

— Как скоро он очнется?

— Через три-четыре часа.

— Позовите меня, как только придет в сознание.

Вольф медленно открыл глаза. Каюта сначала плыла, потом выровнялась.

Он лежал в удобной кровати. Пахло больницей. В костях отдавалось гудение двигателей.

На стуле рядом с ним сидела женщина в строгом темном, почти форменном костюме, старше Вольфа лет на пять. Красавица, но холодная, недоступная. Как статуя.

За спиной ее стояли двое, тоже в темных костюмах, коротко стриженные и похожие, словно близнецы. Оба держали Вольфа в прицеле бластеров.

— Здравствуйте, Джошуа Вольф, — сказала женщина. — Я — Координатор Дина Кур. Вы — у читетов.

Вольф взглянул на «братьев».

— Честно, я благодарен за спасение, — сказал он. — Вам не придется убивать меня больше двух раз, чтобы убедиться в моей признательности.

— Нечего зубоскалить, — сказала Кур. — Сейчас я все изложу. Нам известно, что вы, как и мы, ищете Верховный Камень, или Матерь-Лумину. Мы считаем вас самым опасным нашим врагом, поскольку вы не единожды срывали наши планы, истребили всю читетскую миссию на Тринити, затем серьезно повредили наш патрульный крейсер. Нам также известно, что вы захватили «Оккам» и пытались с его помощью убить нашего Верховного Мастера Маттеуса Афельстана.

В обычных обстоятельствах вас бы немедленно предали смерти за преступления против читетов и соответственно против человеческого будущего.

Но сейчас обстоятельства необычные.

Вы также, в обществе эльяра, предположительно — последнего из живущих, обследовали некий корабль, где прежде находилась Великая Лумина и где мы установили сигнализацию. Я была на борту «Удаяны» и преследовала вас до брошенной орбитальной крепости. Вы укрылись там и сдерживали наши силы до прибытия федерального флота. В тот день многие наши люди пали смертью храбрых. Что сталось с эльяром?

— Он… мертв.

— Так мы и предполагали. Значит, ваша жизнь, по крайней мере на данный момент, представляет для нас ценность, — сказала Кур. — Эльяр погиб, вас захватили федералы.

Надежный источник известил нас, что вы возвращаетесь на Землю в качестве пленного, значит, бывшие друзья вас предали. Или вы их. Так или иначе, теперь вы поможете нам, Джошуа Вольф. — Голос ее оставался совершенно холодным. — Верховный Мастер находится на борту этого корабля. Он намерен добиться возвращения Великого эльярского Камня, так называемой Матери-Лумины.

— Я помогу вам, — сказал Джошуа.

— Не считайте меня за дурочку, — отвечала Кур. — Я не поверю, если вы скажете, что внезапно узрели истинность нашего учения. Это — не дорога в Дамаск, а ваше имя — не Савл.

— Да, но я все равно готов сотрудничать, — настаивал Вольф. — Мне уже известно, как отыскать читета… простите, бывшего читета, который убил одиннадцать товарищей и похитил Великую Лумину. Однако мне потребуется доступ к вашим архивам.

Кур, не мигая, смотрела на него.

— Я не вправе принять такое решение, — сказала она. — Нужно посоветоваться с Верховным Мастером Афельстаном.

Вольф помылся, поел и отоспался, чувствуя, как последние остатки наркотика выходят из его тела. Он просил разрешения размяться, но получил отказ.

Охранники сменялись каждый час. Они сидели, глядя прямо на Вольфа, не отвечали на его вопросы и не заговаривали сами.

Через два корабельных дня пришла Координатор Кур с тремя читетами. Двое были мужчины с бесстрастными невыразительными лицами (правда, один был бритый, другой — с аккуратно подстриженной бородкой). Третьей оказалась миниатюрная девушка, которая в другом наряде выглядела бы даже привлекательно.

— Мастер Афельстан будет с вами говорить, — объявила Кур. — Теперь, Джошуа Вольф, слушайте внимательно.

Полагаю, вы дорожите жизнью. Мы тоже дорожим вами, по крайней мере пока не получили всю необходимую информацию.

Двое охранников будут по-прежнему наблюдать за вами. Известно, что вы владеете многими боевыми искусствами, в том числе приемами рукопашного боя. Мы слышали и разные маловероятные истории о других ваших способностях, насколько я понимаю, заимствованных у эльяров.

Нам нельзя рисковать, Джошуа Вольф. Если надо, мы готовы лишиться тех знаний, которыми вы обладаете.

Эти трое подстрахуют охрану. Будьте знакомы: Кристина, — Кур указала на девушку, — Люсьен и Макс. (Люсьен был тот, что с бородкой.) Наши лучшие специалисты по безопасности, личные телохранители Верховного Мастера Афельстана, так что не сомневайтесь в их способностях.

Фамилии вам знать не нужно. Кристина — старшая.

Их проинструктировали убить вас по приказу или если что-нибудь — повторяю, что-нибудь — пойдет не так. В последнем случае вас уничтожат, не дожидаясь приказа Верховного Мастера или моего. Разденьтесь, пожалуйста.

Джошуа подчинился. Кур вышла из комнаты и вернулась с плоской черной коробочкой.

— Руки перед собой, — приказала она. — Охрана, станьте по бокам. Если он попытается что-нибудь сделать, стреляйте.

Охранники повиновались. Кур достала из коробки телесного цвета подушечку с тонкими ремнями.

— Повернитесь, — приказала она и приложила подушечку Джошуа к копчику. Подушечка была холодная, но сразу согрелась. Кур соединила ремни у Джошуа на животе, и они склеились накрепко.

— Можете одеваться, — сказала Кур. — Как вы уже, наверное, догадались, это — взрывное устройство. Оно — фототропическое и вскоре примет цвет вашей кожи, однако все равно старайтесь не раздеваться на людях, поскольку маскировка несовершенна.

Заряд имеет направленное действие. Если в момент детонации кто-то будет стоять рядом с вами, он не пострадает, только ненадолго оглохнет.

Однако ваш позвоночный столб будет разрушен полностью. При попытке снять устройство оператору поступит сигнал, и он либо она немедленно произведет взрыв.

Джошуа сел, откинулся на спинку стула. Сзади ощущалась мягкая подушечка, и ничего больше.

— Оператор будет постоянно следить за вашим изображением на мониторе, — продолжала Кур. — Вам не нужно знать, как далеко находится оператор и где расположен монитор. За всеми вашими перемещениями будет следить скрытая камера, находящаяся у кого-то из этих троих. Если вы останетесь в каком-либо помещении, камеру спрячут там. Возможно, камера будет не одна, так что не пытайтесь найти ее и уничтожить. Если оператор увидит, что вы исчезли с экрана…

— Очень умно, — сказал Вольф. — Похоже, с этой минуты вы трое — мои лучшие и ближайшие друзья.

— Вот и хорошо, — сказала Кур. — А теперь вас ждет Верховный Мастер Афельстан.

— Вы владели Луминой. — Афельстан не спрашивал, а утверждал. Он перешагнул через пятый десяток и больше всего походил на преуспевающего банкира. Вольф видел однажды его интервью и счел тогда блеск в глазах отблеском юпитеров. Однако сейчас юпитеров не было, а глаза горели все так же.

В строго, но богато отделанной каюте находились еще трое: Кур, Макс и довольно молодой читет — секретарь Афельстана.

— Да, — подтвердил Вольф. — Эту Лумину приобрел «судья» Малькольм Пенруддок с Мандодари II. Ее похитил у него вор-виртуоз Иннокентий Ходьян. В ходе операции камень оказался у меня, а Ходьян погиб. Я выяснял у Пенруддока, зачем ему Лумина…

— В интересах Федеральной Разведки, — вставил Афельстан.

— Это было и в моих интересах. Однако ваши люди убили Пенруддока и его жену раньше, чем я выяснил что-нибудь путное. Меня тоже чуть не убили.

— Он был недостоин Лумины, — сказал Афельстан. — Его просили продать ее, он отказался. У нас не оставалось иного выхода.

— Счастливые вы — знаете, кто чего достоин. И потом, все было не совсем так, — заметил Вольф. — У меня все-таки есть немножко мозгов. Сперва вы отрядили Иннокентия Ходьяна украсть Лумину у Пенруддока, используя для прикрытия скупщика Эдета Сутро. Вы убили его на Тринити. Для философов вы оставляете за собой многовато трупов.

— Нигде не сказано, что философия исключает прямые средства достижения цели, — возразил Афельстан. — Наши цели велики, в них входит не только спасение человечества, но и достижение следующего эволюционного уровня.

— Один китаец сказал: «Если кто-нибудь пытается силой овладеть страной, то, вижу я, он не достигает своей цели».

— Лао-цзы жил задолго до читетов, — произнес Афельстан, — а многие его современники подходили к этому довольно близко. Будда. Конфуций. Группа евреев, выдумавших Иисуса. Магомет. Но в этой пикировке нет смысла, — продолжал Афельстан. — Насколько я понимаю, сейчас Лумина у федералов.

— Да.

— Поэтому-то вы так беспомощны? Какую силу дает камень? У нас есть один, но наши ученые не добились от него ничего, кроме простейших фокусов.

Глаза у Вольфа блеснули. Значит, камень у них есть.

— Я могу отыскать вам Матерь-Лумину, — ушел он от ответа.

— Как? Мы почти семь лет безрезультатно ищем ее.

— Значит, не там ищете, — сказал Вольф. — Или у вас плохие ищейки.

— Согласен. Факты диктуют истину. — Афельстан кивнул, словно только что процитировал главное положение читетского катехизиса. — Скажите, где искать, и мы найдем.

— Все не так просто, — произнес Вольф. — Если я скажу, то, как объяснила ваша главная запевала Кур, моя жизнь перестанет представлять для вас даже временную ценность. Так что я не сказал бы, даже если бы знал.

— Вы уже были у нас в плену, и глава следственной группы доложила, что в ваш мозг встроены различные суицидальные устройства против допроса третьей степени и психотропных средств. Полагаю, она права.

— Дурак бы я был, если б не сказал «да», — объявил Джошуа.

— Как нам искать Верховный Камень? — спросил Афельстан. — Мой координатор будет выполнять ваши инструкции.

— Жду указаний. — Кур, похоже, ничуть не огорчилась.

— Во-первых, вот что мне известно, — сказал Джошуа. — Эльяры поместили Верховный Камень на корабле, вернее на космической станции, которая находилась в некой важной для эльяров точке. Вскоре после войны ее обнаружили три федеральных корабля. Полагаю, открытие было сделано не случайно.

Кур смущенно взглянула на Афельстана. Тот кивнул, приказывая ей говорить.

— Федеральные исследования на эльярских планетах навели на мысль о существовании Пра-Лумины, — неохотно поведала Кур. — Федеральное правительство отрядило патруль в предполагаемое место ее нахождения.

Мы узнали о патруле перед самой отправкой и сумели внедрить на один из кораблей своего человека.

Агент имел при себе N-пространственный передатчик. Мы получили сигнал и немедленно отправили перехватчики.

Однако, прибыв на место, они обнаружили…

— Одиннадцать трупов, два корабля и никакой Лумины, — сказал Вольф. — Ваш человек в последнюю минуту передумал и решил отдать ее не читетам, а кесарю. Самому стать кесарем.

— Так мы заключили, — кивнула Кур, — и начали искать это лицо.

— Кто она?

— Откуда вы знаете, что это — женщина? — спросила Кур.

— Потому что вы сознательно употребили средний род, — объяснил Вольф.

Кур наградила его яростным взглядом и продолжала:

— Ее зовут Токен Обин, лейтенант федерального флота. Самые лучшие характеристики, самые блестящие перспективы. Она была тайно воспитана в нашей культуре и выбрана для внедрения в федеральные вооруженные силы.

— С какой она планеты?

— Видори Три, хотя долго жила и на Четыре.

— Полагаю, вы прочесали эту систему, но безуспешно?

Кур кивнула.

— Токен Обин, — пробормотал Вольф. — Хорошее имя для хладнокровной убийцы. У вас есть ее полное досье?

— Да.

— Мне надо его посмотреть. Целиком, — сказал Вольф. — И без подвохов.

— Но…

— Молчите, Координатор Кур. Мы должны оказать Вольфу любую возможную помощь, — велел Афельстан.

— И потом, — сказал Вольф, — вы же не отпустите меня с миром после того, как я узнаю о вас все?

Афельстан не ответил, только задержал на Вольфе холодный взгляд.

Джошуа быстро пробежал досье Токен Обин, полагаясь на интуицию и опыт. Потом еще три раза перечитал и пересмотрел все.

Координатор Кур и трое охранников терпеливо ждали.

Голограмм и видеозаписей было совсем немного. Кур сказала, что Обин не любила сниматься.

Лучшей голограммой оказался портрет Обин в форме федерального флота.

— Этот снимок сделан по настоянию родителей после выпускных экзаменов в Марсианской летной академии, — сказала Кур.

— Где они сейчас?

— Погибли в автокатастрофе два года назад.

— Удачно.

Вольф разглядывал портрет. Не красавица, но интересная. Короткая стрижка, темные волосы. Тип девочки-сорванца, раскосые глаза смотрят мимо объектива.

В описании говорилось, что она худощава, чуть выше среднего роста.

— Как насчет романов?

— Не зафиксированы.

— Да ладно вам. Маленькие приключения бывают у всех.

— Вовсе не обязательно, — возразила Кур, — особенно в случае Обин. Ее родители были глубоко замаскированными читетами, она росла в обстановке тайны, на двух планетах. А потом, когда мы изложили ей грядущие перспективы, она была бы просто дурой, если б слушалась зова плоти.

— Какие вы, читеты, романтики.

Вольф еще раз проглядел фишу.

— А вот это уже занятно, — пробормотал он. — На место в летной академии претендовали она и еще один юноша. Юноша погиб перед последним устным экзаменом. Тоже в автокатастрофе.

— Мы тщательно проверили этот случай, — сказала Кур. — Катастрофа не была подстроена. Обин находилась на другой стороне планеты.

— Как я уже сказал, удачно.

Вольф вернулся к фише.

— Вы либо здорово запрограммировали Обин, либо она сразу нашла свое призвание. Никаких метаний, никаких переходов с факультета на факультет. Специальность: социология. Диплом: «Динамика однопартийного государства».

— Не вижу тут ничего особенного, — сказала Кур. — Когда мы убедим население Федерации в правильности наших идей, то, разумеется, необходимость в разномыслии отпадет.

— Слышу голос Савонаролы, — пробормотал Вольф. — Вам никогда не приходило в голову, что Обин разрабатывала идею собственного однопартийного государства? С Токен Обин в роли диктатора?

— Ой, — сказала Кур. — Это безумие. Разумеется, мы не разрабатывали абсурдные версии.

— Есть ли у вас данные об одиннадцати убитых? — спросил Вольф.

— Есть.

— Дайте их мне. Буду искать планету.

— Не понимаю.

— Логично предположить, что Обин, решившись украсть Лумину, а значит, послать и Федерацию, и ваш… э-э… социальный круг, не стала возвращаться домой. Тем более с орудием достижения власти.

— Разумеется. Мы искали ее по всей Федерации, даже в Отверженных Мирах. Вы думаете найти зацепку?

— Да.

— Вы пользовались Луминой, — вставил Афельстан. — Скажите, какую силу она дает?

— Точно не знаю, — отвечал Вольф, — но это потом. Значит, Обин куда-то отправилась. Если нам повезет, то название планеты она взяла не из справочника. Может быть, идею заронил кто-то из товарищей. На патрульных кораблях делать особо нечего, все чешут языками с утра до ночи. Обин была новичком, все наверняка бросились рассказывать ей истории, от которых у остальных уши давно завяли.

Может быть, кто-то рассказал ей о родной планете, и, может быть, она сочла это место подходящим для честолюбивой женщины без предрассудков и с волшебной палочкой в кармане.

Вольф лежал почти в полной темноте. Его перевели в каюту побольше, такую же пустую и стерильную, как предыдущая.

Напротив сидела на низком стуле охранница Кристина. Лампа бросала свет на ее голову, плечи и раскрытую книгу: «Размышления о логике в ее приложении к повседневной жизни» Маттеуса Афельстана.

Вольф для отдыха стал разглядывать Кристину. Блондинка, коротко стриженная. Грудь высокая, остального не разобрать под мешковатой хламидой, только видно, что стройная.

Лицо вполне ничего, заостренное, как у сиамской кошечки. «Хорошо, хоть голос не такой пронзительный, как у сиамки», — подумал Вольф и улыбнулся.

Девушка подняла глаза, увидела, что Вольф на нее смотрит, и снова уткнулась в книгу.

Занятно.

Джошуа выбросил ее из головы, потянулся вовне, за пределы корабля.

Он почувствовал легкий направленный луч, словно эхо из далекой пещеры. «Поплыл» в сторону источника.

Вот она, Лумина. Разумеется, Афельстан держит ее под рукой. В сейфе. Не оригинально, но, по крайней мере, надежно. На данный момент. Хотя, быть может…

Теперь стоит попытаться.

«Потянись к ней… коснись, не касаясь…»

Джошуа Вольф выплыл из корабля, повис в N-пространстве.

«Отыщи ее, отыщи свод. Пусть Лумина влечет тебя. Тепло, тепло, направленное в сторону Федерации. Здесь…»

Его отбросила назад холодная ненависть «вируса».

Нет, не здесь, не сейчас.

«Ищи в другом месте. Пусть маленькая найдет большую. Растерянность. Их много. Но все маленькие. Ну же…»

Вот она!

— Почему вы выбрали систему Рогана? — спросила Кур.

— Потому что, — сказал Вольф, — она могла слышать об этой планете от Дитриха, который там вырос. Бортинженер на патрульном звездолете Обин. Только полюбуйтесь на его послужной список: три военно-полевых суда, два должностных взыскания. Достойный представитель своей планеты.

— Вы там бывали?

— Нет, но всегда хотел побывать.

— Почему?

— Из-за сладкого запаха разложения, — ответил Вольф. — И денег…

Кур скептически посмотрела ему в глаза.

Вольф сел на кровати, зевнул, как будто только что проснулся. Кристина встрепенулась. Вольф взял со стула одежду, встал.

— От корабельного воздуха все время хочется пить, — сказал он, направляясь к уборной. — Принести воды?

— Нет, — отвечала читетка.

Вольф зашел в уборную, взял с полки жестяной стаканчик, подставил под кран. Вода была ледяная, совершенно безвкусная. Вольф поморщился.

— Спасибо, — сказал он, выходя, — что не смотрите за мной повсюду.

— Даже у зверя в зоопарке есть где укрыться, — отвечала Кристина. — И потом, в уборной нет ничего, способного сойти за оружие.

Джошуа сел на кровать.

— Мне интересно, — сказал он, — почему вы выбрали себе ночное дежурство?

— Я — старшая, — ответила Кристина. — Нас учили, что пленный, скорее всего, попытается убежать ночью.

— Я не собираюсь бежать.

— Вот и хорошо. Значит, останетесь жить.

— Еще вопрос, — продолжал Вольф. — Эта ваша камера… передает ли она звук оператору у красной кнопочки?

Кристина взглянула на него и медленно покачала головой.

— Чистое любопытство, — сказал Вольф, сбросил одежду и забрался под одеяло.

«Нет. Я не собираюсь бежать. Пока».

— Я понимаю значительную часть ваших просьб и всецело с ними согласен, — сказал Верховный Мастер Афельстан. — Разумеется, именно так моему романтическому воображению представляется крупный мафиози и азартный игрок. Однако мы не сможем в такой короткий срок предоставить указанную вами модель корабля.

— Сгодится любая яхта, — произнес Вольф. — Большая, внушительного вида, ультрасовременная — вот и все. Ах да, чуть не забыл. Выберите форму для команды. Что-нибудь с золотым галуном.

Афельстан задумался, решил, что Вольф не шутит, кивнул.

— Еще вопрос, — продолжал он, — исключительно из любопытства. Вы указали, что корабельная библиотека должна содержать полное собрание сочинений земного поэта Элиота. Зачем?

— Элиот больше Юма сделал для оправдания путей Господних перед Человеком, — ответил Вольф.

— Все равно не понимаю, — сказал Афельстан, — но вообще-то я не разбираюсь в поэзии. Полная алогичность.

— Занятно, что вы так говорите. Большинство поэтов считают, что они куда логичнее нас.

Афельстан натянуто улыбнулся:

— Любопытный взгляд. Вы согласны с ним?

Вольф пожал плечами:

— Это зависит от степени моего похмелья.

Афельстан нахмурился.

— Кстати, — добавил Вольф, — нам потребуется связь с каким-нибудь дорогим каталогом. Остальную команду я буду наряжать сам. Вы для этого слишком… логичны.

— Вот это, — ткнул пальцем Вольф, — и вот это. Этого не надо. Оно для скромницы. Это тоже не надо. В этом будешь казаться слишком доступной. За слишком низкую цену.

Он коснулся сенсоров, и на экране возникла следующая страница каталога. На красную от смущения охранницу Кристину Джошуа не смотрел.

— Вам очень смешно, — произнесла Координатор Кур. В голосе ее слышались нотки ярости.

— Сударыня, — отвечал Вольф преувеличенно вежливым тоном. — Это вы сказали, чтобы я отправлялся за Обин с вооруженной охраной и тремя сумасшедшими бомбистами. Так что я буду немного выделяться. Прекрасно, так Обин быстрее нас заметит.

Но, черт возьми, не учите меня, как их одевать. Я мог бы взять в постоянные спутники Макса или Люсьена, но не уверен, что смогу долго выдавать себя за гомика.

Их я тоже одену, как только закончу с Кристиной.

Может, нам всем одеться добрыми серыми читетами? Только не заинтересуется ли Обин, что привело на планету ее дружков? И не пошлет ли она десяток-другой громил проверить, что к чему?

— Если она вообще там, — скептически отвечала Кур. — Мне трудно поверить, что вы ткнули в точку на карте после того, как сотни лучших умов годами бились над неразрешимой задачей. И мне неприятно, что вы постоянно оскорбляете нашу культуру.

— Взаимно. Мне неприятно, что вы постоянно пытаетесь меня убить. Смешно, правда? Вы лезете на стену из-за дорогого платья, а у меня бомба в заднице. А теперь заткнитесь и дайте мне спокойно заняться делом. И еще. Как насчет корабля?

— Будет, — сказала Кур. — Снялся с Батана сегодня.

— Ладненько, — кивнул Вольф, взглянул на Кристину и решил пожалеть ее. — Два следующих выбери сама.

— Нет, — отвечала девушка. — Я не умею быть…

— Есть хорошее слово «баба», — подсказал Вольф. — Просто отдайся своим самым дурным порывам. Позволь себе сорваться с узды. Даже читеты порой улыбаются и пляшут при свете звезд. Сам видел.

Ему показалось, что Кристина вздрогнула. Наверное, почудилось.

Вольф холодно оглядел первый этаж отеля:

— Годится.

Управляющий подобострастно заглянул ему в глаза:

— Вы упомянули, что хотите занять определенные номера?

— Да. Пентхауз для меня и моего личного секретаря, этаж под ним — для персонала и команды яхты. Следующий этаж — освободить. Не выношу шума.

У менеджера глаза полезли из орбит, однако долгая выучка взяла свое.

— Но… в некоторых номерах уже живут…

— Скажите, что я оплачиваю им счета до сегодняшнего дня и помогу отыскать подходящие комнаты в этом же отеле… или переехать в другой, столь же престижный. — Крупная купюра перекочевала из рук в руки. — Если они пожелают остаться… — Вольф пожал плечами.

Управляющий не шелохнулся, но всем своим видом изобразил нижайший поклон.

— Уверен, после такой щедрости… никаких возражений не будет.

— Хорошо. Вот еще. Пусть для меня держат ресторанный зал и конференц-зал. Три моих человека будут следить за безопасностью.

— Как пожелаете, мистер Тейлор. — Управляющий повернулся кругом. — Вперед!

Взвод коридорных бросился разбирать гору багажа, в том числе четырнадцать чемоданов из розовой змеиной кожи.

Кристина шагнула ближе к Вольфу. Строгий читетский наряд сменили красные шелковые лосины, сандалии и белая маечка выше пупа. В начавших отрастать белокурых волосах блестела флуоресцентная прядь.

— Мне кажется, все на нас глядят, — сказала она.

— Не на нас, — поправил Вольф. — На тебя.

Легкая улыбка тронула ее губы.

Люсьен и Макс тоже были одеты соответственно своей роли: на одном — белая шелковая рубашка в черную клетку, на другом — зеленая в разводах и на обоих — модные обтягивающие белые пиджаки из искусственной кожи, темные брюки и туфли. У обоих пиджаки выразительно топорщились на правом боку, где пряталась кобура.

На Вольфе все было черное: шелковая манишка, тонкие шерстяные брюки и пиджак.

— Когда команда покончит с портовыми формальностями, — сказал он управляющему, — вы ее разместите?

— Ну, разумеется!

На этот раз он действительно поклонился.

Кристина расхаживала по огромным многоярусным апартаментам с любопытством, какое не пристало бы читетке. Мореное дерево, картины, антикварная мебель — все пахло деньгами. Вольф молча шел за ней. Отчасти его мысли были заняты воспоминаниями о другой женщине по имени Лил, в другом отеле, на другой планете, отчасти… совсем другим.

— Знаете, — сказала Кристина, — мне почти кажется, что вы пытаетесь соблазнить… отвратить меня от нашего учения. В этой роскоши нет ничего рационального… однако смотреть на нее приятно.

Вольф не ответил, но закрыл глаза и повернулся к огромному окну, выходящему на дымные трубы Прендергаста, столицы Рогана, и прибрежные холмы.

— Что-то не так? — спросила девушка.

Вольф открыл глаза.

— Нет. Просто хочу убедиться, что за нами нет наблюдения.

— Мы с Максом и Люсьеном проверили, нет ли жучков, — сказала Кристина. — Нас очень хорошо обучили. — Верховный Мастер Афельстан сказал, что от поимки этого лица зависит все, — старательно произнесла она чуть погодя. — Из этого я заключаю, что наш маскарад должен быть по возможности более полным.

Вольф молчал.

— Значит, если я должна быть вашей… вашей бабой… как вы это называете… надо… — Она замолкла и залилась краской.

— Ты слишком легко краснеешь, — мягко, без тени улыбки произнес Вольф. — Не волнуйся. Будешь спать, где захочешь. Если я не услежу и кто-то будет снимать, то мы поссорились, ты мне не даешь. Идет?

Кристина кивнула. Она по-прежнему не глядела на Джошуа.

— Кстати, у меня вопрос, — продолжал Джошуа. — Что сталось с двадцатичетырехчасовым наблюдением? Кто-то решил, что я говорю правду и не попробую сделать ноги?

— На это я ответить не могу, — сказала Кристина, — однако приняты дополнительные, не столь очевидные меры. Не думайте, что они вам доверяют.

— Они? Не мы?

— Что-что?

— Не важно. Главное, мы произвели фурор, яхтой и всем таким, теперь нас держат за богатых дураков.

— Планета Рогана. — Джошуа поднял бокал к губам, отхлебнул. — Где честность — слово в словаре между «чесоткой» и «чехардой». Где все на продажу и все есть на прилавке. — Он поглядел на бокал. — Я и не думал снова отыскать «Юбер Дайтон». Одна бутылка у меня припрятана… на Судный день.

Кристина была в тонкой голубой блузе поверх атласного с кружевами, тоже голубого, платья. Остатки трапезы, которые принесли в номер, стояли на накрытом скатертью столе красного дерева.

— За успех!

Кристина подняла бокал с водой.

— Это грех, — укорил Вольф.

— Почему? Я никогда не любила алкоголь, — сказала Кристина. — Он затуманивает мозг и толкает на глупые поступки.

— За это я его и люблю. — Вольф повернулся вместе со стулом и стал смотреть на Прендергаст. — Интересно, почему все коммерческие порты так быстро превращаются в воровскую малину?

— Может быть, когда на всем стоит ценник, начинаешь верить, будто на всем действительно стоит ценник.

— Неплохо, — ответил Джошуа.

— Спасибо. И когда все течет мимо, — продолжала она, — легко поверить, что нет ничего запретного, можно плыть по течению и все дурное смоет волна.

Джошуа кивнул:

— Вот это я возьму на вооружение, моя маленькая эпиграмматистка. Итак, у нас есть космопорт, судоверфь, тяжелая промышленность… Кстати, из системы Рогана происходит пяток федеральных политиков, чья репутация, мягко говоря, подмочена. И не меньше знаменитых деятелей искусства. Может быть, разложение создает благоприятную среду для творчества?

Впрочем, вот что занятно. Если верить энциклопедии, с определенных пор — точнее, после войны — здесь не происходит ничего выдающегося.

— Что это значит? — спросила Кристина.

— Может быть, ничего. Или кто-то не хочет привлекать внимание к планете Рогана.

Кристина взглянула испуганно:

— Неужели Верховный Камень дает такую власть?

Вольф кивнул.

— Так как же искать Токен… эту женщину?

— Хорошо, — сказал Вольф. — Чем меньше называть ее имя, тем лучше. На самом деле я точно не знаю, какую силу дает Великая Лумина, особенно если пользоваться ею так долго.

— Как же мы будем ее искать? — повторила Кристина.

— А мы и не будем. Пусть сама нас ищет. — Вольф улыбнулся. — Кстати, вне всякой связи с нашим разговором; мне нравятся твои духи.

— Ой. Название в каталоге показалось мне… занятным. Спасибо. — Кристина совсем смутилась.

— Давно вы здесь швейцаром? — спросил Джошуа.

— Да уже лет семь-восемь, — отвечала женщина. На груди у нее была табличка с фамилией Хагерсмарк. — Одним словом, довольно давно и могу ответить на все ваши вопросы.

Она спрятала в карман купюру, которую протянул Вольф.

— Предположим, я… или кто-то из моей команды… захотим скрасить свое одиночество?

— Нет ничего проще, — со скучающим видом ответила Хагерсмарк. — В любом интересующем вас виде.

— А как насчет удовольствий… скажем так, нелегального свойства?

— Не знаю такого слова.

— То, что курят, нюхают, колют.

— Я уже сказала: все, что пожелаете.

— Просто полюбопытствовал, — сказал Вольф. — Меня-то на самом деле интересует активный досуг. В отеле немного… тихо.

— Хозяева умышленно поддерживают такую атмосферу, — сказала Хагерсмарк. — Богатые постояльцы всегда отыщут место, где повеселиться. Или устроят его прямо здесь. Наше правило: платите — и делайте что вам вздумается. Но вас интересует активный досуг. Полагаю…

Она сделала пальцами движение, словно бросает кости.

— Верно полагаете, — кивнул Вольф.

— По-крупному?

Он протянул ей купюру:

— Это наводит на мысль?

Женщина взглянула на деньги. Брови у нее поползли вверх.

— Н-да, — сказала она. — Лучшая игра — с глазу на глаз. Но для этого надо сперва завести знакомства. Побывать в соответствующих местах. Лучше всего вам сходить к Накамуре или в «Оазис». У Накамуры публика почище.

— Спасибо, — сказал Вольф.

Хагерсмарк повернулась к дверям, остановилась.

— Так чем вы занимаетесь? Весь отель умирает от любопытства.

— На самом деле я живу очень тихо и размеренно, — ответил Вольф, — а раз в год или чуть реже позволяю себе разнообразие.

— Конечно, сэр, — благоговейно произнесла она. — Желаю хорошо отдохнуть.

На следующий день Вольф ждал, когда Кристина переоденется, и в это время к ним легонько постучали.

Макс сидел напротив и смотрел на Вольфа. Тот мысленно ощупал пространство за дверью, встал с кресла.

— Кристина, не выходи!

— Что случилось?

— У нас гости. А регистратор должен был в таком случае предупредить.

Стук повторился.

— Я готова, — ответила Кристина. — Вызвать подмогу?

— Пока нет. Макс, ты пока тоже выйди, но на всякий случай оставайся начеку. Если я не заору, не встревай.

Читет помялся, затем быстрым шагом ушел в одну из спален и полуприкрыл дверь.

Вольф распахнул входную дверь. За ней были двое — оба молодые, в смокингах, оба улыбались. И у обоих глаза были холодные.

— Мистер Тейлор?

Вольф кивнул.

— Извините за вторжение, но, может быть, если вы уделите нам минуту, это будет полезно и вам и нам.

— Значит, Хагерсмарк сболтнула, — пробормотал он, приглашая их в комнату. — Выпьете?

— Нет, спасибо. Не хотим отнимать у вас время. Меня зовут Хендерс, это — мистер Найсмиг.

— К вашим услугам, — любезно произнес Вольф.

— Насколько мы с моим товарищем поняли, вы интересуетесь определенным видом досуга.

— Временами.

— Известно ли вам, что оба клуба такого типа… я об «Оазисе» и заведении мистера Накамуры… на самом деле — частные?

— Нет. Мне об этом не говорили.

— Поэтому-то мы пришли и предлагаем устроить вам членство в обоих казино.

— Какой сервис, — сказал Вольф. — Я так понимаю, «членство» предполагает и другие блага?

Младший из гангстеров осклабился, но Хендерс продолжал улыбаться.

— Угадали. Во-первых, в Прендергасте есть и другие заведения, где рады видеть членов нашего клуба. Но главное преимущество для такого человека, как вы, — возможность поменять валюту в любое время дня и ночи. К тому же на планете Рогана, к сожалению, необычайно высокая преступность. Если вы выиграете значительную сумму, наша организация предоставит вам эскорт до любого названного места или даже уговорит банк открыться в неурочное время, чтобы вы могли положить деньги на счет.

— И разумеется, если я откажусь, меня вполне могут ограбить и отнять выигрыш, — сухо сказал Вольф.

— Такое случалось.

— Полагаю, членский взнос довольно велик.

— Мы рассчитываем его исходя из возможностей конкретного кандидата, — сказал Хендерс, выразительно поглядывая на апартаменты. — В вашем случае, поскольку вы прибыли с большой помпой, плата действительно может оказаться высокой. Но, уверяю вас, вы не пожалеете.

— Сколько?

— Зависит от времени, которое вы планируете здесь пробыть, — ответил Хендерс — Обычно мы взимаем взнос за неделю. Впрочем, возможны варианты для долгого срока пребывания или для постоянных жителей.

Вольф подошел к бару, налил себе глоток арманьяка.

— Мне нравится планета Рогана, — сказал он. — Разумеется, первая шестерка, которая к тебе подкатывает, оказывается в весе пера.

— О чем вы? — рявкнул Найсмит. — Это совершенно законное предложение.

— Ну конечно. Я просто поддерживаю разговор. Обычно на такие намеки я отвечаю быстро. Как правило, с бандитами второго уровня разговаривать куда приятнее, особенно после того, как они найдут подчиненных в темном проулке.

— Мы знаем, что у вас своя система безопасности, — сказал Хендерс, — но, вероятно, вы не отдаете себе отчет, какой организации намерены бросить вызов.

— Почему же, отдаю, — сказал Вольф, — и потому восхитился планетой Рогана. Я отметил, что вы — не простые уличные мордовороты, а действительно связаны с влиятельными людьми. Я отнюдь не против налогов, — продолжал он, — они заложены в смету. Но будь я проклят, если позволю водить себя за нос.

— Все понятно, — сказал Хендерс. Найсмит никак не мог решить, злиться ему или недоумевать. — Вы проанализировали ситуацию быстро и, должен сказать, правильно. Думаю, мистер Тейлор, вы могли бы стать ценным дополнением к определенной группе людей. Вы проявляете необычайную мудрость.

— Не мудрость, — поправил Вольф. — Здравый смысл. Так сколько?

— Мы посчитали, что десять тысяч кредитов было бы разумной платой. По крайней мере, для начала. Если обстоятельства покажут, что мы ошиблись, сумма может быть снижена.

— Или увеличена, если мне будет везти.

Хендерс кивнул.

Вольф прошел в другую комнату. Двое гангстеров переглянулись. Младший нервно облизал губы. Вольф вернулся с толстым кожаным бумажником.

— Вот, — сказал он. — Кредитки чистые, новые, из разных серий. Очень рад войти в вашу… организацию. А теперь, если вы меня извините, мы собирались обедать. Возможно, у мистера Накамуры.

Двое вышли.

Из спальни показался Макс с бластером.

— Почему вы им заплатили? Я не понимаю, зачем давать волю вымогателям.

— Поэтому-то ты — читет, а я — игрок, — сказал Вольф. — Кристина! Умираю от голода!

— Теперь я понимаю, почему тебя назначили старшей, — произнес Вольф. — У Макса маловато мозгов.

— Он — хороший человек, — с жаром сказала Кристина. — Может быть, я быстрее поняла, что к чему, потому что больше пробыла с вами.

— Наверное, — сказал Вольф, — порок заразен.

Кристина улыбнулась. На ней было свободное платье, тускло-серебристое с багровыми цветами, глубоким вырезом и ампирным лифом, абсолютно прозрачное; под ним угадывалось ажурное трико.

Вольф надел белый пиджак, белые брюки, черную шелковую рубашку и белый шейный платок. Он поерзал на стуле, удобнее поправляя бомбу.

— Я раз сказал кому-то, что слышу за спиной гром крыльев колесницы дней, но никогда не думал, что это осуществится настолько буквально, — пробормотал он.

Кристина вскинула бровь.

— Просто мысль вслух, — сказал Джошуа.

Кристина откусила кусочек, прожевала.

— Замечательно! Что это?

— В читетском меню оно было бы обозначено как мышечные волокна неполовозрелого быка, в оболочке из теста, с секреционными выделениями коровы и плодовыми телами различных видов грибов.

— Пфи! — сказала Кристина. — Это не возбуждает мой аппетит. Такими словесными играми мы забавлялись в детстве.

— Играми? Вообще-то ты ешь беф-Веллингтон. Назван в честь генерала, который умел ждать, пока его противник допустит первую ошибку.

— Разумеется, мы играли… я играла… в детстве. Что ты думаешь, читеты только ходят стройными рядами? Мы такие же люди, как все, — произнесла она с горячностью. — Просто мы живем и думаем правильней остальных.

Вольф открыл было рот, но передумал.

— Ладно. Признаю ошибку: вы — существа солнца, света и пляшущих волн. А теперь ешь овощи, или не буду больше читать тебе Чарльза Пирса[10] на ночь.

— А я знаю, кто он, — сказала Кристина.

— Поняла, о чем я?

Кристина растерялась.

— Нет.

— Ну и не важно.

Когда они выходили из ресторана, с другой стороны заведения мистера Накамуры донеслась музыка.

— Хочешь потанцевать перед работой?

— Нет, — сказала Кристина. — Я не умею. И потом, меня учили, что глупо двигаться, когда играет музыка. Довольно оценивать ее умом.

— Это тебе, Дионис, — сказал Вольф.

— Вот именно, — отвечала Кристина. — Аполлоническая сторона должна контролировать события, иначе наступит хаос.

— Иногда хаос бывает очень даже приятным.

— Кто тут чей пленник? — возразила Кристина.

— Один — ноль в пользу охранницы Кристины, — сказал Вольф.

Они вошли в казино.

Джошуа оглядывал полупустой зал, когда к нему подошел человек в черном костюме.

— Мистер Тейлор? Рад видеть вас у Накамуры. Что зам будет угодно?

— Пока ничего, — отвечал Вольф, — только хочу спросить. Мистер Накамура здесь?

— Мистер Накамура умер больше года назад, — сказал распорядитель. — Сейчас клубом владеет консорциум.

— Ясно, — сказал Вольф. — Может, еще посижу у вас. Но не сейчас. Идем, Кристина. «Оазис» зовет.

— Вот это место по моему сердцу, — сказал Вольф.

— Почему? — удивилась Кристина. — Здесь все то же, что у Накамуры. Чем оно тебе приглянулось?

— Оно… как бы это сказать… ближе к телу. Взгляни на бар. Видишь этих девиц, которые едят нас глазами? Недешевые спутницы на вечер… или на час. Или посмотри на игроков.

— Не вижу ничего необычного.

— Обрати внимание, почти у каждого за спиной — друг или два. У каждого друга что-то выпирает на боку или под мышкой, лицо пустое, а глаза так и шарят.

— Да, и впрямь. Ты хочешь сказать, что искал грязный притон?

— Ш-ш, милая. Не порти малину. Может быть, мы найдем здесь честную игру. Или заведем сами.

— Сейчас я понимаю не больше Макса, — сказала Кристина.

— А тебе и не надо. — Вольф вытащил из кармана пачку кредиток. — Вот. Спусти их. Когда кончатся, подойди, возьмешь еще.

— Я не разбираюсь в азартных играх, — запротестовала она, — хотя, конечно, изучала теорию вероятности.

— Вот и отлично. Думай по-бабьи. Проигрывай с блеском.

Вольф заметил, что по залу прошел приземистый коренастый мужчина. Глаза его привычно видели в полутьме. Дорогой костюм смотрелся на нем как тюрбан на жабе. Рядом держались трое, четвертый шел чуть впереди, у всех были пустые лица.

— Кто это? — спросил Вольф у крупье, указывая подбородком.

— Мистер Игрейн. Владелец.

— Он играет?

— Часто. И хорошо, — сказал крупье. — Если интересуетесь, это можно организовать.

Вольф взглянул на кости, поднял глаза и увидел, что к нему торопливо идет Кристина.

— Смотрите! — взволнованно произнесла она, показывая толстую пачку кредиток.

Вольф подвинул фишки крупье.

— Отдохну немного, — сказал он, — и обдумаю, что вы сказали о мистере Игрейне.

Он отвел Кристину в тихий уголок:

— Похоже, тебе везло больше, чем мне.

— Эти люди ничего не знают о вероятности, — сказала девушка. — Я никогда прежде не играла, однако все, по-моему, страшно просто. Вы велели мне проигрывать, но ведь я не должна выставлять себя полной идиоткой?

Вольф рассмеялся:

— Кто был читетом… ладно, Кристина, все замечательно. Ты войдешь в легенду как телка, которая никогда не проигрывает.

— Так мне еще поиграть?

Вольф задумался.

— Нет, пожалуй, не стоит. Я спустил тысяч пятнадцать. Этого должно хватить. Завтра вечером мы пожнем, что я сегодня посеял.

Дул пронизывающий ветер, в небе неслись облака, но на балконе пентхауза стояли три жаровни, и в них горели настоящие поленья.

Кристина глядела на огни города и далекие холмы.

— Может быть, она там.

— Может.

Девушка придвинулась к Вольфу.

— Поздно, — сказала она.

— Да, — согласился он, — но игрокам и взломщикам лучше работается при свете луны.

— И не только им, — тихо сказала Кристина.

Вольф удивился.

— Да, — ответил он почти шепотом, — не только им.

Он шагнул ближе, коснулся ее бедер, ожидая, что она отодвинется. Кристина не шевельнулась. Вольф обхватил руками ее талию, зарылся лицом в волосы.

Кристина задышала чаще.

Вольф медленно развернул ее к себе. Кристина подняла кошачье личико, зажмурилась, раздвинула губы.

Вольф поцеловал ее, нашел языком ее язык, спустил ей лямки с плеч. Голые тугие груди коснулись его груди.

Поцелуй длился, Кристина терзала губами его губы, трогала языком.

Он поднял ее на руки, отнес в спальню, опустил на кровать.

— Подожди, — сказала она. — Туфли…

— Не волнуйся. У нас есть горничные.

Она откинулась на спину, полуголая, подобрала ноги и сквозь опущенные ресницы смотрела, как Джошуа раздевается.

Он коснулся сенсора, и комната погрузилась во мрак, только в дверной проем падал сноп света.

Он встал над ней на колени, задрал руками платье, принялся мять ягодицы. Никакое на ней было не трико — она просто сбрила все волосы.

Кристина застонала, забросила на него ногу.

— Да, — прошептала она. — Да, мой Дионис.

Кристина вскрикнула, забилась, потом обмякла. Ноги ее опустились на кровать. Джошуа, все так же стоя на коленях, гладил ее грудь.

— Я очнулась, — сказала она через какое-то время.

Джошуа вошел в нее, она задохнулась.

— Подожди пока, — прошептала она, — одну секундочку.

— Только одну.

— Может быть, у хаоса и впрямь есть свои достоинства.

— Когда он на своем месте, — согласился Вольф. — В спальне логика неуместна.

— Я могла бы с тобой поспорить, — отвечала Кристина, — но не уверена, что способна сейчас думать.

Джошуа приподнял ее бедра, притянул к себе.

— Лучшее враг хорошего, — сказал он.

— Нет… то есть да, — выговорила она, чувствуя в себе его медленные движения. Потом замотала головой из стороны в сторону, плотнее обхватила его ногами. — Да. Выруби меня еще раз.

Джошуа вышел в халате. Люсьен читал газету.

— Через час для вас будут распоряжения, — сказал Вольф, — потом считайте себя свободными. До вечера мы не выйдем.

Люсьен взглянул неодобрительно, промолчал, взял ком и начал нажимать кнопки.

Недавно рассвело.

Джошуа взял поднос с завтраком, забрал в спальню.

Кристина, голая, смотрела в окно, перегнувшись через подоконник.

Джошуа поставил поднос, скинул халат, подошел к ней и поцеловал в спину.

— Как ты думаешь, снизу нас видят? — спросила она.

— Вероятно, — бодро ответил Вольф. — И примечают каждое нескромное движение.

Кристина хихикнула.

— Какой приятный звук, — сказал Вольф.

Кристина помолчала, затем промолвила:

— Это ничего не меняет.

— Меняет, и многое, — сказал Вольф. — Во-первых, теперь тебе необязательно спать на кушетке. И ты уже объяснила, что твой Афельстан разрешил тебе порезвиться.

— Ты знаешь, о чем я.

— Знаю.

Он обнял ее, обхватил груди ладонями, притянул к себе.

— Джошуа, я больше не могу. У меня все болит.

— М-м-м-м.

— Перестань!

— М-м-м-м.

— Ой. Ой. О-о-о-о!

— За работу, друзья, — сказал Вольф. — Слушайте приказы. Кристина, Макс, идете со мной. Прихватите двух самых надежных охранников. Оденьте их строго. Десять человек в тяжелый лифтер, который мы наняли. Если я или Кристина позовем на помощь, они должны быть готовы открыть стрельбу. Ты, Люсьен, останешься у лифтера, как будто ты шофер. Возможно, нам придется отступать в спешке — тогда ты нас прикроешь.

— Нет, Вольф, — сказал бородатый. — Мне приказано не спускать с вас глаз.

— Клянусь… ну, что там для вас свято?.. Клянусь «Критикой чистого разума», что не собираюсь бежать. Тем более что двое из вас будут со мной.

— Нет, — твердо заявил Люсьен. — Вы могли переманить одного из нас на свою сторону, — он выразительно взглянул на Кристину, — но кое-кто еще помнит о своем долге.

— Довольно, — рявкнула Кристина. — Я по-прежнему тут главная. Выйдем в соседнюю комнату, Люсьен.

Читет неохотно подчинился. Кристина вошла следом, хлопнула дверью. Из комнаты донеслись громкие голоса.

«Чрез величье к последнему обольщению» — не к месту вспомнилась Вольфу строчка из Элиота. Они с Максом избегали смотреть друг другу в глаза.

Кристина и Люсьен вернулись, сели.

— Раз мы все так замечательно ладим, — произнес Вольф, — может, мне позволят взять один вшивенький пистолетик? Я… — Он не договорил. Кристина и Люсьен одновременно покачали головами.

— Ладно, — сказал он. — Я рад, что вы двое хоть в чем-то согласны. Значит, пойду безоружным. Но если кто-нибудь дернется, пришейте его на месте. Мы до сих пор не знаем, где наша цель.

— Сегодня вы играете вполне успешно, — сказал Игрейн. Голос у него был такой же масленый, как и волосы.

— В сравнении с предыдущим вечером — да, — согласился Вольф. — Мне и впрямь стоит держаться подальше от костей.

— Значит, ваше сердце принадлежит рулетке, — сказал Игрейн. — Мое тоже.

Вольф еще вчера заметил, что владелец, обходя зал, внимательнее всего глядит на рулетку.

— Я люблю ее, — кивнул Вольф. — Особенно традиционную, с одним зеро[11].

— Мы не жадные, — заметил Игрейн.

— Faites vos jeux, m'sieux[12], — объявил крупье. Возле рулетки стояли еще восемь человек.

Вольф выложил на сукно несколько фишек из своего уже довольно значительного выигрыша.

— Manque[13], — сказал он.

Игрейн протянул руку, постучал по надписи «passe»[14]. Крупье кивнул, остальные игроки тоже поставили.

— Rien ne va plus[15], — объявил крупье, раскрутил колесо и бросил шарик из слоновой кости.

Колесо замедлилось, шарик несколько раз подпрыгнул и замер.

— Quatre[16], — объявил крупье.

— Поздравляю, — произнес Игрейн. — Еще?

Вольф кивнул.

Была не то поздняя ночь, не то раннее утро.

Впрочем, похоже, никто не хотел спать.

Сейчас вокруг рулетки сгрудилось человек сорок; слышались только голос крупье, шуршание колеса, стук шарика да приглушенный гул, когда шарик останавливался.

Играли Игрейн и Вольф, остальные смотрели. Возле Вольфа лежала гора фишек, а рядом с его нетронутым бокалом — толстая пачка кредиток. У Игрейна не осталось ничего.

Люсьен стоял напротив Вольфа, Макс и Кристина — по бокам.

Рубашка Игрейна взмокла от пота, волосы повисли клоками.

Крупье дважды останавливал игру, чтобы охрана принесла сначала фишки, потом деньги.

— Rouge[17], — объявил он.

— Non[18], — сказал Вольф, отходя на шаг. Крупье завертел рулетку.

Шарик, подпрыгнув, остановился на зеро.

— У вас шестое чувство, — похвалил Игрейн.

— Просто было впечатление, что пора уже выйти зеро, — сказал Вольф, подвигая фишки.

— Rouge.

— Noir[19], — сказал Игрейн и чуть заметно кивнул крупье.

Вольф почувствовал, как тот двинул ногой, и мысленно остановил его. Крупье вздрогнул, испуганно поднял глаза.

— В чем дело? — спросил Вольф.

Крупье облизал губы, раскрутил колесо.

— Deux. Rouge.[20].

Вольф сгреб выигрыш.

— Ладно, — сказал Игрейн. — Довольно.

— Вам — да, — сказал Вольф. — А я продолжаю играть.

— Сам с собой.

— Не на что больше играть?

Игрейн раскрыл было рот, но так ничего и не сказал.

— У вас есть что поставить, — сказал Вольф, обводя глазами клуб. — Один кон. Все это… — Он показал на кучу денег перед собой, — против казино. Ставьте на черное, я останусь на красном.

Кто-то за спиной у Вольфа произнес невнятное слово, женщина шумно выдохнула. Он не обернулся. Кристина крепче сжала бластер у себя в сумочке. Игрейн покусал губы, внезапно улыбнулся:

— Идет. Крути!

Крупье двинул ногой, прижал потайной выключатель под ковром. Колесо завертелось, шарик запрыгал как сумасшедший.

Замелькало черное-красное, черное-красное, мячик прыгал с сектора на сектор, остановился на черном…

Вольф мысленно взял его, подтолкнул…

Белый шарик замер.

— Vingt-Quatre, — объявил крупье. — Rouge.

— Как ты это сделал? — спросила Кристина.

— Точно не знаю, — солгал Вольф. — Просто очень захотел, чтобы шарик перекатился еще чуть-чуть.

— Без Лумины.

— Наверное, я просто очень удачлив.

— Джошуа, — сказала Кристина, — я не дура. Я знаю теорию вероятностей. Не может быть, чтобы на такое небольшое число проигрышей пришлось столько выигрышей.

— Еще как может! — заявил Вольф. — Игрейн должен был выиграть столько же раз, чтобы стать владельцем клуба, верно?

— Это бездоказательно и являет собой пример нелогичного мышления, — сказала Кристина. — Теперь у нас казино. Это будет ловушка для Обин?

— Нет, — произнес Вольф, — только первый шаг.

Кристина зевнула.

— Расскажешь мне об этом утром… ой, что я говорю. Уже утро.

— Игроки, воры и любовники не спят допоздна, помнишь?

— Ко мне это не относится. Я без сил.

— Точно? — спросил Вольф, проводя языком по ее пупку.

— Точно. Спи. У тебя слишком много нервной энергии.

Вольф проснулся внезапно. Простыня под ним взмокла от пота. Он заморгал, потом вспомнил, где находится.

Полдень уже миновал, в апартаментах стояла тишина. Кристина мерно дышала рядом.

«Красное… ползет от звезды к звезде… тянется щупальцами…»

Вольф поежился.

Неужели оно меня чует?

Не может быть.

Он откинулся на подушку, попытался отключить сознание, однако кровавая смерть пульсировала совсем рядом.

Внезапно Вольф ощутил что-то еще.

Почти такое же чужое.

Но успокаивающее.

За многие световые годы от этого места.

Стражи, последние из эльяров, спрятанные в глубоких пещерах, в недрах безымянной планеты. Ждут. Ждут Вольфа, ждут, что он вернется с Луминой.

Ждут «вируса».

Ждут смерть. Такую желанную.

В другой раз его разбудило теплое ласковое прикосновение.

Вольф открыл глаза. Кристина приподняла голову:

— Не думай, что мне с тобой не нравится.

— Не думаю.

— Вот и хорошо, — сказала она, усаживаясь на него верхом, и шумно выдохнула, принимая его в себя. — Ой, как хорошо.

— Это наглость, — сказал хорошо одетый мужчина.

— Ничуть, — спокойно отвечал Вольф. Он подошел к концу длинного стола, разглядывая сидящих за ним десятерых мужчин, пытаясь почувствовать их реакцию. — Я владею «Оазисом» уже две недели и почти удвоил прибыль. Я думаю, будет вполне логично, господа, если вы возьмете меня в долю здесь, у Накамуры. У обоих клубов примерно одна и та же клиентура, так что конкурировать бессмысленно. Вы не только увеличите доходы, но и не будете знать забот с управлением казино. Как я понял, дело это для вас новое.

— Зачем ты нам нужен? — спросил толстый, злобного вида мужчина. — Весь прошлый год мы отлично управлялись без тебя.

— И еще как, — снова заговорил первый. — Мы освоили профессиональную специфику, знаем, с кем иметь дело, а с кем не надо.

— Кстати, — сказал толстый, — почему бы тебе не продать нам «Оазис»? Это было бы куда логичнее.

Он рассмеялся.

— Очень смешно, — отвечал Вольф. — Люблю людей, которые мыслят логически.

Он улыбнулся одними губами.

Вольф провел пальцами по дверному косяку, нашел сенсор. Блеснул фиолетовый луч. Вольф продолжал ощупывать дверь. Нашел другое сигнализационное устройство, нейтрализовал и его.

Он казался темным пятном на каменной стене. Рядом угадывалось второе. И на Вольфе, и на Кристине были черные спортивные костюмы с капюшонами.

Вольф сунул руку в карман, быстро поковырялся в замке. Щелкнула собачка.

Он взял длинный тонкий ломик, просунул в щель, поднажал. Дверь затрещала, Кристина невольно втянула голову в плечи.

— Если у них есть звуковая сигнализация…

Держась сбоку от проема, Вольф осторожно открыл дверь. Оттуда не ударил бластерный луч, в ночи не загудела сирена.

— Теперь, миледи, передайте мне первый из занятных пакетиков, которые мы с вами приготовили…

Пожар в ночном клубе.

Популярное казино взлетело на воздух.

Нажмите здесь.

Рано утром столицу потрясла серия взрывов, разрушивших до основания ночной клуб «У Накамуры». Полиция и пожарные подозревают поджог, поскольку сигнализация оказалась отключенной. Ущерб очень велик, знаменитый клуб, излюбленное место сбора столичных богачей, необратимо утрачен, сказал представитель консорциума владельцев.

— Что дальше? — спросила Кристина. Она лежала в объятиях Вольфа.

— Завтра? Из меня постараются сделать наглядный пример того, до чего доводит нехорошее поведение.

— Знаю, — сказала Кристина, — и уже проинструктировала охрану, как ты велел. По-моему, ты сумасшедший. Я хотела сказать, дальше — после того, как мы добудем то, ради чего здесь оказались.

— Если добудем, — поправил Вольф.

Что?

Вы пытаетесь меня убить?

Я пытаюсь ускользнуть с Пра-Луминой?

Кристина лежала молча, ждала.

— Никакого дальше не будет, — ответил Вольф и удивился, как резко прозвучал его голос.

Вольфа перехватили в ту минуту, когда он вышел из отеля и направился к лифтеру. Из кустов вышли трое с бластерами, из припаркованной рядом машины выскочил Найсмит с ружьем.

— Не двигайтесь, или уложу на месте, — спокойно сказал Хендерс, выходя на дорожку.

Швейцар при виде вооруженных молодчиков застыл как статуя.

Один из людей Хендерса обошел Макса и двух других телохранителей, тщательно обыскал их, забрал пистолеты.

— Придется вам нанять парней пошустрее, мистер Тейлор, — сказал Найсмит, — если, конечно, вы вернетесь назад.

— Заткнись, — рявкнул Хендерс — Мистер Тейлор, будьте любезны, следуйте за нами. Кое-кто очень хочет с вами поговорить.

«Он у них», — прочли на «Планове». Звездолет вращался по орбите вокруг планеты.

— Прекрасно, — кивнул Верховный Мастер Афельстан. — Продолжайте слежение. — И повернулся к читету у контрольной панели. — У меня нет уверенности, что объект не сговорился с гангстерами заранее. Будьте готовы в случае необходимости активировать устройство.

— Есть, Верховный Мастер, — сказал дежурный, проверяя нужную кнопку.

Перед тем как затолкать Вольфа в узкий серый лифтер, его тщательно обыскали.

«Смятение… уверенность… твердая убежденность…»

— Чист, — доложил бандит, проводивший обыск.

— Человек, который слишком верит в своих телохранителей, — произнес Хендерс.

Вольф сделал вид, что это произвело на него впечатление.

— Неплохо, — сказал он. — А как насчет «пистолет ограничивает возможности»?

— Согласен, — кивнул Хендерс, — но только для того, кого держат на мушке.

Вольф пожал плечами.

Его усадили на заднее сиденье, рядом плюхнулись Найсмит и другой бандит, дула уперлись Джошуа в бока. Хендерс устроился рядом с водителем, повернулся на сиденье и взял Вольфа на прицел.

— Глава моей организации вами недоволен, — сказал он. — Вам придется объясниться.

Вольф зевнул.

— Запросто.

Он закрыл глаза и притворился, что спит. Хендерс обеспокоился, но пистолета не опустил.

Серый, без всякой вывески склад стоял на грязной улочке неподалеку от космопорта. Хендерс нажал кнопку, дверь отъехала в сторону. Лифтер влетел внутрь, приземлился, колпак откинулся.

Вольфа вытолкнули из машины, провели по голому бетонному коридору, потом по лестнице к двери, которую охранял бандит с тяжелым бластером.

Без единого слова он открыл дверь, Хендерс, Найсмит и еще один молодчик втолкнули Вольфа в комнату.

Она оказалась большой, гулкой. Обшитые деревом панели украшали ультрасовременные картины в стиле мультиарт. Сбоку виднелась закрытая дверь.

Найсмит и третий охранник расположились по бокам от Вольфа, держа его в прицеле бластеров.

В дальнем конце стоял старинный овальный стол, на который опирался на удивление непропорционально сложенный человек — от пояса вниз щуплый, словно жокей, но с мощными плечами и торсом. За ушами болтались две тощие косицы.

Маленький изнеженный рот не вязался с волевым, сильным лицом.

— Зови меня Аурум, — сказал он. — Это значит «золото», а золото — это я.

Голос вполне соответствовал грудной клетке — низкий, властный.

Аурум продолжал, не дожидаясь ответа:

— Тейлор, мы на планете Рогана видели много дураков, но ты — что-то новенькое.

— Всегда рад расширить чужой кругозор, — вставил Джошуа.

— Не остри, — посоветовал Аурум. — Мне плевать, ляжешь ты в могилу с зубами или без, а разговор хуже клеится, когда у собеседника полон рот крови. Дурак, — повторил он. — Невиданный дурак. Ты садишься на планете и начинаешь швыряться капустой направо и налево. Хочешь привлечь внимание. Отлично. Я человек добрый, в моей организации всегда найдется место. Я посылаю к тебе двух лучших сотрудников.

Все идет отлично. Хендерс возвращается и говорит, что с тобой можно иметь дело.

Через три дня ты вышибаешь из «Оазиса» беднягу Игрейна. Прежде чем мы тебя пристрелим, я хотел бы узнать, что ты сделал с его рулеткой. Я бы спросил крупье, да Игрейн вчера ночью скормил его угрям.

Шустрый малый, решаю я.

Потом ты огорошиваешь ребяток у Накамуры и говоришь, что объявился новый босс. Ты не подумал, что, может быть, они работают на меня? Тебе не пришло в голову поговорить со мной, прежде чем демонстрировать силу?

Нет, мы не такие. У нас сердце взыграло, мы подбрасываем бомбу и думаем, какие мы умные.

Болван. Вот что я скажу, Тейлор. Твои кульбиты будут стоить мне денег, а тебе — жизни.

Аурум раскраснелся. Он обошел стол, вынул пробку из хрустального графина, плеснул вина в хрустальный же бокал. Хендерс занял позицию у стола, по-прежнему держа бластер наготове.

— Ошибаетесь, я думал поговорить с вами, — сказал Вольф, прежде чем Аурум поднял бокал. — Но не посчитал это нужным.

— Не посчитал… — Аурум недоверчиво затряс головой. — Не посчитал… Да ты…

Вольф выбросил ладонь, поймал правое запястье Найсмита, повернул. Хрустнули, ломаясь, кости. С бластером Найсмита в руке Джошуа развернулся. Второй охранник нажал курок.

Однако Вольфа уже рядом не было. Вспышка прожгла Найсмиту живот. Он заорал, рухнул на пол, кишки вывалились розово-серо-красной зловонной грудой.

Джошуа выстрелил охраннику в голову, кровь брызнула на потолок.

Человек, назвавшийся Аурум, пытался нашарить в столе пистолет.

Хендерс выстрелил, промахнулся. Джошуа прицелился.

Вспышка отсекла Хендерсу руку, бластер с грохотом проехался по столу.

Джошуа повернулся, нажал на крючок. Первый выстрел попал Ауруму в плечо, отбросил его к стене. Он открыл рот, чтобы закричать, но вторая вспышка рассекла ему грудь.

Дверь открылась. Вольф выстрелил, не целясь, услышал крик.

Он, пригнувшись, обежал стол, упал ничком, направил бластер на вход.

Слышались крики, топот бегущих ног. Дверь распахнулась, но в ней никого не было.

Джошуа увидел дуло бластера, прицелился. На мгновение в проеме возникла голова, исчезла раньше, чем он успел выстрелить.

— Дьявол, — закричал кто-то. — Босс мертв!

— Бежим, Оги! — ответил другой. — Нам крышка.

Снова застучали ботинки, кто-то перекрикивался, заурчал двигатель лифтера. Потом наступила тишина, в которой слышались лишь стоны Найсмита и гул моторчиков в анимационных картинах на стене. Джошуа подошел к Найсмиту и выстрелил ему в голову. Затем выглянул в дверь. За ней лежало тело охранника. Вольф поднялся по лестнице. Склад был пуст, дверь стояла нараспашку.

— Разбежались, — сказал он и вернулся в контору Аурума.

Хендерс, почти без сознания, сжимал обгоревшую руку.

Вольф пнул его в бок. Хендерс вскрикнул, замолк.

— Старею, добрею, — сказал Джошуа. — Но, может быть, кто-нибудь захочет выслушать отчет очевидца.

Он сунул руку в карман, достал визитную карточку. На ней было написано только:

Снизу Вольф подписал номер кома в отеле и:

Карточку он оставил у Хендерса на груди, вынул из бластера обойму, бросил пустой пистолет в угол комнаты и вышел.

Хендерс попытался сесть, рухнул обратно.

Через несколько минут он начал стонать.

— Вы — садист, — твердо сказал Верховный Мастер Афельстан.

Джошуа оглядел каюту. Кристина, двое ее подчиненных и Координатор Кур смотрели на него с холодной враждебностью.

— Неужели вы не понимаете, — сказал он, — как оно произвести хорошее впечатление?

— Возможно, — ответила Кур, — мы меньше вашего знакомы с нравами преступного мира.

— Полагаю, да, — согласился Вольф.

— Наше мнение не имеет никакого значения, — произнес Верховный Мастер Афельстан. — Вы решаете, как действовать. Нам остается только смотреть и слушать. Что дальше?

Джошуа развел руками:

— Работа, как обычно.

— У тебя не было спрятанного пистолета, — сказала Кристина.

— Не было.

— И ты убил пятерых вооруженных людей.

— Четверых. Хендерса еще можно было спасти.

Кристина устремила на него изумленный взгляд.

— Возможно, — сказала она, — я отнеслась к тебе без достаточной бдительности.

На девятый вечер Джошуа вернулся из «Оазиса» с рассветом и нашел на экране сообщение.

Шесть цифр, ничего больше.

Вольф вышел из гостиницы, нашел общественный ком, набрал номер.

Синтезированный голос ответил:

— Алло?

— Говорит Джон Тейлор. Мне дали этот номер.

С полминуты аппарат гудел, затем из него раздалось:

— Сегодня в семнадцать тридцать выйдите из отеля и двигайтесь к востоку по Четырнадцатому бульвару. Вас встретят. Будьте один и без оружия.

Связь оборвалась.

Джошуа заметил их, как только вышел из отеля, — двух мужчин позади, мужчину и женщину впереди; другие наверняка располагаются в проулках. Классическая расстановка сил. Скорее всего, главное назначение этих людей — показать Вольфу силы организации.

Все были профессионалы, никто не обращал на него ни малейшего внимания.

Он порадовался, что убедил Кристину не вешать ему «хвост», играть честно, по крайней мере — на первых порах.

— Если они попытаются меня убить, — объяснил он, — то, по крайней мере, вынуждены будут себя обнаружить. А если мне подсунут очередного идиота вроде покойного Аурума, то, уверен, я сумею за себя постоять.

Однако он по-прежнему чувствовал на копчике прикосновение мягкой подушечки.

Ему пришлось пройти три квартала, прежде чем из боковой улочки вырулил длинный узкий лифтер. Ветровое окошко опустилось.

— Мистер Тейлор?

Водитель был молодой, веснушчатый, веселый.

— Да.

— Такси подано.

Вольф забрался в роскошный салон. Водитель выждал, пока в сплошном потоке машин откроется промежуток, встроился в него и понесся по бульвару. Свернул влево, потом два раза направо.

— За мной никто не идет, — сказал Вольф.

— Разумеется, — ответил молодой человек, — я просто осторожничаю.

Два лифтера поменьше (в каждом сидело четверо) вынырнули из проулка и пристроились сзади.

— Ваши?

— Мои, — кивнул водитель.

— Вы и впрямь осторожны.

— Извините, сэр, но я должен проверить вас, прежде чем впустить в дом, — сказал водитель тоном искреннего сожаления.

«Сволочи, не верят мне, не согласились снять бомбу».

Вольф улыбнулся помимо воли.

«Как не стыдно меня подозревать. Да разве я способен на такую подлость — сбежать, лишив их возможности меня взорвать. Ах, как я оскорблен. Оскорблен, слышите?»

Он вышел из лифтера, притворяясь, что потрясен видом украшенного колоннами серого каменного строения, огромным парком. На самом деле мысленно тянулся к водителю.

Тот вынул из бардачка щуп. Вольф повернулся, поднял руки, скроил утомленную мину. Щуп двинулся по его спине.

Иголка детектора дернулась, зажужжал сигнал. В это же мгновение глаза у водителя стали стеклянными, он затряс головой, не понимая, в чем дело. Сигнал, вызванный бомбой, прошел незамеченным. Молодой человек проверил под мышками у Вольфа, провел по груди.

— Чист. Теперь позвольте отвести вас к советнику Уолшу.

— Нет необходимости, — раздался шутливый голос со ступеней. — Гора пришла к Будде, или к кому там она приходит.

Обладатель голоса оказался таким же веселым, как и его водитель. Маленький, лысоватый, с торчащими из ушей пучками седых волос. Когда он улыбался, морщины около рта становились гуще.

Однако глаза оставались холодными, непроницаемыми, и двое телохранителей по бокам выглядели так же устрашающе.

— Мистер Тейлор, вы посеяли в моей организации что-то вроде паники, — продолжал он. — Меня зовут Эдмунд Уолш, и я считаю, что нам надо поговорить.

— Полагаю, вы ждете, что я стану читать вам нотацию насчет нового поколения бандитов, которые не уважают традиции, воровской закон и тому подобное, — сказал Уолш. — Еле-еле разыскал «Юбер Дайтон», — продолжал он. — Пришлось в конце концов посылать за бутылкой в вашу гостиницу. Полагаю, вы предпочитаете так.

Он протянул Вольфу наполовину полный бокал и стакан ледяной воды.

— Да, сэр, — сказал Вольф. — Что до первого, я не ожидал нотации про добрые старые дни. Если точнее, вообще не ожидал чего-то определенного.

— Хорошо, — одобрил старик. — Сила разума, да?

Он заметил, что Вольф сморгнул.

— Да, Тейлор. Я не дурак. Когда я услышал, что вы сделали с Аурумом и его ребятками, я заподозрил, что у вас не просто меткий взгляд и твердая рука. Говорят, при должной тренировке научаешься управлять даже предметами. Например, шариком рулетки?

Вольф вежливо улыбнулся, пригубил арманьяк, но ничего не сказал.

— Ладно, вернемся к началу. Вам придется терпеть мои повторы, Тейлор. Я старею и все чаше заговариваюсь. Вас это тоже ждет, — черные глаза блеснули, — если, конечно, вы собираетесь дожить до старости.

— В мои планы это входит.

— Ладно. Я не стану говорить, какими рыцарственными были мы в ваши годы, когда соль была солонее и фраера сами шли в руки. Почему? Потому что ровно те же слова я слышал в свое время от одного старого козла. Я почитал историю и выяснил, что он был ничуть не лучше меня. Как говорят, урки есть урки. Думаю, хватит нам романтизировать прошлое.

Уолш бросил в бокал несколько кубиков льда, долил воды из графина.

— С удовольствием выпил бы вместе с вами, — лицемерно произнес старик, — да желудок не позволяет. Он уже больше чем наполовину синтетический, но все равно надо вести здоровый образ жизни. Хорошо хоть не заставляют есть одну манную кашу.

Уолш провел Вольфа через длинный, высокий коридор в гостиную. Здесь стояли книжные шкафы и столы с моделями кораблей и машин. По стенам висели письма и адреса, в которых хозяина благодарили за бескорыстную помощь различным фондам и организациям.

Уолш указал Вольфу на большое кожаное кресло, сам опустился напротив.

— Как вам моя нора? — спросил он.

— Чувствуется размах, — небрежно ответил Вольф.

— Рад, что вы не сказали, будто в восторге от этой свалки. Холодные камни, протопить невозможно. Знаете, почему я живу здесь, а не в более уютном доме?

— Чтобы произвести впечатление на ребяток?

— Верно, — согласился Уолш. — Но не только поэтому. Когда я был ребенком, сюда ходила моя мать. Дом принадлежал тогда крупному кораблестроителю. Не человек был — кремень. Торичелли его звали. Сам всего добился; из тех, кто любому перегрызет глотку.

Моя мать была одной из его любовниц. Она дважды приводила меня сюда. Торичелли видел меня и как-то смущался.

Я подумывал, не его ли я пащенок, потом решил, что вряд ли. Он был уже старый, а у матери и молодых хватало.

Но дворец мне запомнился. Думаю, он стал для меня видимой целью. Пробиться наверх, купить и восстановить эти старые камни, чтобы доказать, что я по крайней мере не хуже Торичелли. Даже лучше, ведь я владею ими дольше.

Уолш отпил воды.

— Разумеется, это не важно. Однако, когда уходишь на пенсию или просто отстраняешься от повседневных перестрелок, начинаешь думать о прошлом. Почему сделал то или это, лучше получилось или хуже. — Уолш выглянул в окно. — Видите, у озера? Лось. У меня их шесть. С Земли выписал. Страхолюдные, слов нет, и розы объедают. Надо бы застрелить хоть одного и пожарить, а?

Он поставил бокал, взглянул Вольфу прямо в глаза.

— Хотя Аурум и не потрудился обсудить этот вопрос со мной, я бы не возразил против его желания вас убить. Вы действительно смешали его карты.

— Человек, не способный удержать свою собственность, не достоин ею владеть, — сказал Вольф.

— Согласен. Безжалостность — условие существования моей организации, как, полагаю, и любого другого жизнеспособного организма. Тем не менее многие считают, что вы зашли слишком далеко.

— Мне ничто не препятствовало, — отвечал Вольф.

— Для уровня, с которого вы начали, это, вероятно, справедливо. Аурум, конечно, сдал за последнее время. Только не воображайте, что можно сделать это допущение в отношении кого-то еще.

— Вас, например.

— Меня, например. Я, может быть, стар, но я все еще слишком большая акула для таких, как ты, сынок. Помни, что старый гангстер — опытный гангстер.

— Я знаю, как опасно недооценивать противника, — сказал Вольф, — или без необходимости записывать кого-то в противники.

Уолш выждал мгновение, кивнул.

— Ты не глуп, — произнес он. — Погляди-ка на стены и скажи, что видишь.

Вольф встал, медленно обошел гостиную, разглядывая голограммы, старинные фотографии, газетные вырезки. Возле одной он остановился. Уолш, немногим моложе теперешнего, стоял на возвышении. Камера запечатлела улыбающиеся лица слушателей, было видно, что они аплодируют. Вольф заметил неизвестный символ на возвышении, пошел дальше.

Уолш терпеливо ждал, пока Джошуа вернется на место и отхлебнет арманьяка.

— Ну?

— Как вы сказали, я не глуп. У меня осталось два впечатления. Первое, и менее важное: вы начали давным-давно, и на планете Рогана практически все кормятся из ваших рук.

Уолш кивнул.

— Но, полагаю, вы хотели показать мне не это, — продолжал Вольф. — Думаю, основная мысль этой выставки такова: кто умеет ждать, к тому все приходит. Вид Эдмунда Уолша на разных стадиях жизни говорит мне, что стоит научиться терпению.

— Да. — Уолш снова кивнул. — Вы не глупы.

Вольф ждал продолжения, но Уолш молчал. Вольф допил арманьяк.

— И чего вы от меня хотите? — спросил он.

— Занимайся своим делом, — сказал Уолш. — Игорный бизнес всегда был моим слабым местом. Слишком уж в нем все неопределенно. На этом участке мне нужен надежный человек.

Теперь у тебя два клуба. Можешь взять себе кого хочешь из ребятишек Аурума. Но больше — ни-ни. Никаких газетных сенсаций. Все тебе будет в свое время.

И не так долго придется ждать.

Только не жадничай до поры.

Держись, а там, глядишь, тебя тоже будут звать на банкеты как стареющего филантропа с колоритным прошлым. Даже награждать правительственными титулами, которые не приносят ни шиша, зато внушают почтение. Начнешь дергаться, и… — Уолш не закончил фразы.

Вольф встал.

— Спасибо за урок, советник Уолш.

В его голосе почти не было иронии.

— Не нравится мне все это, — повторил Вольф. — На той фотографии рядом с Уолшем сидела Обин. Так что мы близко. Но если бы Обин… или Уолш… хотели бы заключить сделку, старик не стал бы кормить меня баснями, а предложил нечто конкретное. Он отлично знает, что гангстеры не верят в обещания.

Из этого я заключаю, что целью встречи было показать меня Обин. Теперь она планирует следующий шаг.

Подумайте, Афельстан! Она разрабатывает тактику, а мы ходим и разглядываем фотографии на стене! Это значит, она нас опередила!

На экране Афельстан и Кур заговорили разом, смолкли. Кур наклонила голову, уступая первенство Афельстану.

— Спасибо, — сказал тот. — Во-первых, выскажу подозрение, которое напрашивается само собой: вы пытаетесь хитростью разрушить наш план.

— Зачем?

— Возможно, почуяли Пра-Лумину, решили, что сумеете завладеть ею позже, если она не попадет к нам, поскольку в последнем случае вам ее не видать.

— Полный абсурд, — отрезал Вольф. — Для таких слов нет ни малейшего повода, кроме вашей собственной мнительности. Или мании преследования.

Афельстан покусал губы, взял себя в руки.

— Согласен. Временно беру назад свое замечание.

— Другая возможность, — вставила Кур. — Вы напуганы.

— Еще как! — кивнул Вольф. — Эта Обин пять лет владеет самой большой в мире лампой Аладдина, трет ее целыми днями, окружила себя армией джиннов. Она — умная, зацикленная на одной идее социопатка. Я здесь как на ладони, а вы там сидите на своем корабле и рассуждаете.

— Выбирайте слова, — сказала Кур.

— А что? Убьете меня? Чего, по-вашему, хочет Обин? Трахнуться со мной? — Вольф обернулся к Максу, Кристине и Люсьену. — Что вы думаете? Я просто струсил?

Макс не ответил.

— У меня мало данных для твердого заключения, — сказал Люсьен.

— Я отвечаю «нет», — сказала Кристина. — До сих пор Вольф не ошибался в своем анализе.

— Джошуа Вольф, — вставила Кур, — успокойтесь. Вы руководили агентами и знаете, как легко запаниковать за полшага от цели. Разве вы сами не приказывали им задержаться?

— Приказывал, — мрачно произнес Вольф. — Трижды. В двух случаях мои люди погибли. После этого я стал слушать, что мне говорят.

— Демократия состоит в ином, — твердо заявил Афельстан. — Существует, как правило, лишь один логически верный путь, и поскольку я выражаю мнение организации, то решаю, что мы будем держаться выбранного направления.

Цель все ближе. Отступить — значит потерять достигнутое.

Вольф посмотрел на экран.

— Сколько я обыгрывал таких, как вы, — промолвил он тихо, — кто думает, что, поставив на кон столько денег, что-нибудь обязательно да получишь.

— Вы недостаточно логично оцениваете ситуацию, — сказал Афельстан. — Продолжайте миссию.

Уолш ждал. Женщина с раскосыми глазами задумчиво ходила по комнате.

— Нет никакого резона тянуть и приглядываться, — решила она. — Действуйте, как мы договорились.

— Мне сегодня не хочется заниматься любовью, — объявила Кристина.

— Мне тоже. — Вольф лег рядом и выключил свет. — Жалко, что твои бесстрашные вожди не слышали древней китайской пословицы: «Из тридцати четырех возможных решений лучшее — бегство».

— Мастер Афельстан знает, что правильно.

— Ага, — кивнул Вольф. — Для Мастера Афельстана. Ладно. Спи. Скоро нам станет не до сна.

Джошуа перевернулся на спину, попробовал унять злость.

Через некоторое время он услышал ровное дыхание Кристины.

Вольф собрал страх, раздражение, досаду из пальцев на ногах, потащил их вверх, словно воду — шваброй, через грудь, через руки, в мозг.

Он нашел для них цвет, темно-синий, сбил в комок, вытолкнул из своего тела, заставил всплыть на три дюйма над переносицей. Строго сказал сознанию: если этот шар опустится снова, все погибло.

Джошуа почти спал, когда на него накатило странное чувство. Что-то происходило далеко, за городом, он не мог нащупать, в чем дело.

Чувство было темное, тягостное.

Вольф соскользнул с кровати, надел темную рубашку, штаны, ботинки, потом снова лег на спину.

И стал ждать.

Дверь в спальню распахнулась настежь. Вольф принял боевую стойку. Кристина вскрикнула и села.

На пороге стоял Люсьен. В руке у него был бластер, глаза дико сверкали.

— Убили! Убили!

Он зашелся в рыданиях, бластер упал на пол.

Вольф услышал, что в комнате работает телевизор, выбежал туда.

Темный космос на экране озаряли обломки горящего корабля. Вольфу показалось, что его отбросило на несколько лет назад. Он вспомнил другие подобные кадры.

Ровный голос комментатора говорил:

— … порт приписки и происхождение по-прежнему неизвестны, хотя источник в службе Планетарной Обороны сообщил, что корабль находился на геосинхронной орбите над Прендергастом по меньшей мере два месяца.

Сейчас мы посмотрим кадры еще раз. Несколько минут назад над Планетой Рогана взорвался неизвестный звездолет. Предварительные данные позволяют предположить, что действовали неведомые террористы. Мы не знаем, как назывался корабль и откуда прилетел, кто были пассажиры и команда.

Наша съемочная бригада уже спешит к месту происшествия, другая направляется в штаб Планетарной Обороны. Кадры, которые вы видели, сделаны со спутника и любезно предоставлены нам военными.

Подробности мы покажем в следующих выпусках.

Экран потух, но Макс продолжал пялиться в телевизор.

— Верховный Мастер Афельстан, — произнес он шепотом. — Эта сучка его убила. — Он вскочил с криком: — Она убила его! Убила Кур… всех!

В дверях спальни стояла голая Кристина. Лицо ее побелело от ужаса и ярости.

— Бежим! — крикнул Вольф. — Она ударила первой! Следующий черед наш!

Он ворвался в спальню, подхватив по пути бластер Люсьена. Тот сидел на полу, обхватив голову руками, и, рыдая, повторял:

— Все кончено… мечта умерла… все кончено…

— Бежим! Или сдохни здесь со своей сраной мечтой!

Люсьен не шевельнулся.

Вольф вбежал к охранникам. Те были не лучше Люсьена. Джошуа нашел шкатулку с деньгами, разбил ее, запихал в карманы пачки кредиток.

— Что ты делаешь? — спросил Макс. Бластер в его руке дрожал, но тем не менее указывал на Вольфа.

— Смываемся, — приказал Джошуа, — или скоро отправимся вдогонку Афельстану.

— Нет, — решил Макс. — Мы не можем уйти отсюда. Мы не…

Вольф перехватил его правую руку. Пистолет выстрелил, прожег трехдюймовую дыру в картине, изображавшей пастуха со стадом. Джошуа ударил Макса ребром ладони по голове. Макс упал.

Один из охранников схватился за пистолет, Вольф ударил его ногой, так что тот отлетел в стену. В руке Джошуа держал бластер Люсьена. Остальные охранники замерли.

— Одевайтесь и бегом на улицу, — приказал Вольф. — Ну же! Постараемся добраться до вашего корабля в порту!

Он, не дожидаясь ответа, выскочил в большую комнату.

Кристина надела синие штаны, красный пуловер и теперь сидела на полу, медленно и методично перебирая обувь.

Вольф рывком поднял ее на ноги:

— На улицу! Живо!

Кристина возразила было, потом отупело кивнула.

— Вперед, Люсьен!

— Пропало… все пропало…

Вольф не мог больше терять времени. Он схватил Кристину за руку и потащил в сторону отдельного лифта.

Стеклянная дверь закрылась, Вольф нажал кнопку второго этажа.

— Где твой бластер?

Кристина охлопала себя, покачала головой.

— Блеск! — ехидно сказал Вольф. — Один пистолет против… фу ты, дьявол!

Два тактических бомбардировщика с эмблемой Сил Планетарной Обороны вышли из облаков, резко пошли вниз и зависли футах в ста над крышей отеля.

Первый, затем и второй выбросил пламя. Вольф с размаху ударил по кнопке «Стоп». Лифт остановился, двери открылись.

Вольф бросил Кристину на толстый мягкий ковер. Ракеты ударили в здание, взорвались.

Оно закачалось, завыли сирены.

Кристина плакала. Вольф развернул ее к себе, ударил ладонью раз, другой.

— Вперед! Или погибнешь здесь!

Кристина тряхнула головой. Глазам ее вернулась осмысленность.

— Где… что…

— Найди запасной выход. Он должен где-то быть.

Выход отыскался в дальнем конце коридора. Двери были открыты, в них толкались перепуганные постояльцы. Вольф пробился через толпу, сбежал по длинной бетонной лестнице. Повсюду гудели сирены.

На нижней площадке стоял человек с бластером. Вольф, не задавая вопросов, уложил его выстрелом, схватил пистолет, и они побежали дальше, к подземной стоянке.

В каморке сторожа никого не было. Вольф взломал деревянный шкаф, нашел ряд крючков, на которых висели ключи зажигания.

— Хорошо. Все на местах, — похвалил Вольф, взглянув на припаркованные рядом гравилифтеры. — А-27… Вот он. — Сорвал связку ключей с помеченного этим номером крючка и потащил Кристину к почти новому длинному шикарному лифтеру. Дверь открылась, как только он указал ключом на дверцу машины.

— Залезай.

Кристина протиснулась на сиденье.

Вольф скользнул следом, сунул сенсор в щель зажигания. Двигатель заработал. Вольф оторвал машину от земли и направил к выходу.

Ярко-красный гравилифтер с красными и синими мигалками только что опустился возле гостиницы, перегородив им выезд. Из машины высыпали пожарные в костюмах.

Вольф включил максимальную скорость, рванул рычаг на себя. Лифтер вылетел по дорожке на бульвар, пожарные еле-еле успели отскочить в стороны.

На бульваре садились другие пожарные машины. Кто-то махал рукой. Кто-то целился из бластера. Вольф заметил вспышку, но не видел, куда она попала.

На самой большой скорости он пронесся по улице, повернул раз, другой, затем круто устремился в дым и темноту, озаренную отблесками горящей гостиницы.

Вольф задержал дыхание, разрезал ремешок бомбы. Ничего не произошло. Он дернул. Подушечка отошла с трудом, как плотно прилипший пластырь. Бомба глухо стукнулась о дно лифтера.

Кристина тупо смотрела, не пытаясь его остановить.

Джошуа начал было говорить, снова закрыл рот.

— Привыкнешь, — сказал он. — Все идолы рано или поздно гибнут.

— Ты не понимаешь, — отвечала Кристина. — Эта женщина истребила не одного Афельстана, а целую династию. Кур… помощники Афельстана… его лучшие логики… Быть может, Обин погубила нас окончательно…

И снова Вольф сдержал слова, вертевшиеся на языке.

— Хорошему делу мученики только полезны, — объявил он. — Но сейчас не время горевать, надо думать о собственной шкуре.

— Делай что хочешь, — сказала Кристина. — Можешь отправляться, куда тебе угодно. Я попытаюсь как-нибудь выбраться с планеты Рогана. Может, когда… если мы оправимся, то снарядим новую экспедицию за Пра-Луминой.

— Тебя еще раз хлопнуть по щекам? Что это за пораженчество? Будем живы — не помрем. Я выволок тебя из отеля, как-нибудь протяну еще несколько футов. И потом, мне может потребоваться прикрытие со спины.

— Почему ты думаешь, что я тебя не убью? — спросила Кристина. — Думаю, именно этого ждали бы от меня Афельстан и Кур.

— Леди, маленький совет — перестаньте думать, чего ждали бы покойники. — Голос Вольфа стал более резким. — Ну-ка возьми себя в руки!

Перед ним возник образ расползающегося по вселенной «красного вируса».

— Не могу объяснить тебе почему, — продолжал он, — но нет времени возвращаться на Батан и логически обсуждать, лететь ли за Матерью-Луминой и какое платье для этого надеть.

Кристина несколько раз глубоко вдохнула.

— Ладно. Что будем делать? Воспользуемся твоим тридцать четвертым решением и ударимся в бега?

— Нет. Обин этого ждет. Лучше поступим как самые отчаянные воришки.

— Маленькое затруднение, — сказал Вольф, опуская лифтер в проулке рядом с вывеской «ЛИФТЕРЫ ХЬЯЛМАРА — ЛУЧШИЕ ПОДЕРЖАННЫЕ АНТИГРАВИТАЦИОННЫЕ МАШИНЫ».

Он открыл капот, нашел ящик с инструментами и тихо ругнулся, обнаружив лишь гнутую отвертку да разводной ключ с несходящимися концами.

— Как быстро ты можешь вывести из строя детектор приближения?

— Я вообще не умею, — созналась Кристина.

— И чему только учат сегодняшнюю молодежь? — возмутился Вольф.

Он отвинтил номерной знак и заменил другим, снятым с одного из лифтеров Хьялмара.

— Это на случай, если кто-нибудь следит. Я бы предпочел, чтобы нас не останавливали.

Он вслушался в ночную тьму. Похоже, всю планету по-прежнему занимал только бушующий милях в семи отсюда пожар.

— Смотри и учись, — сказал Вольф. — Обычно датчик приближения находится спереди. Вот, видишь, сразу под правой фарой. Открываешь эту панель. А теперь надо только перекусить проволочку… вот здесь… и еще вот эту. Теперь сигнал не поступает в коробку передач. Удобная штука, если, скажем, решишь задавить детскую коляску или что-нибудь в этом роде.

Он понял, что слишком много говорит — и от страха перед предстоящим, и от радости, что бомбы больше нет.

— А теперь вперед!

Вольф двумя выстрелами уложил охранников возле дворца Уолша, направил лифтер в ворота. В восточном крыле дворца светились окна.

— Прыгай!

Кристина послушно выскочила на траву. В воротах гудела сирена, но Вольф не обращал внимания.

Он развернул лифтер к западному крылу, поставил высоту пять футов над землей и включил максимальную скорость.

Лифтер понесся к зданию, Вольф выпрыгнул на ходу и ничком упал на землю.

Кто-то выбежал на гул двигателя, увидел приближающийся лифтер, дважды выстрелил по нему.

На скорости шестьдесят миль в час машина врезалась в каменное строение, дернулась и вломилась в огромный эркер. Через мгновение она взорвалась. Огни в доме погасли.

— Это наша визитная карточка, — сказал Вольф. — Теперь давай представимся.

Слышались крики, вопли, снова загудела сирена. Вольф, не обращая внимания, прошел по газону к входу.

Мужчина — возможно, он и стрелял — ошалело смотрел на языки пламени, которые уже лизали дальнее крыло. Вольф аккуратно выстрелил ему в шею.

— Где… — начала Кристина.

— Помолчи.

Вольф мысленно ощупал пространство перед собой и вошел в дом.

— Не двигайся, — приказал Вольф.

Эдмунд Уолш, полуодетый, замер на месте. Его белое лицо четко вырисовывалось в снопе света от лежащего на бюро карманного фонарика.

— Отойди от шкафа, — рявкнул Вольф.

Уолш двинулся медленно-премедленно, держа руки у плеч, словно марионетка.

Вольф взял лежавший возле фонарика бластер. Уолш раскрыл было рот. Вольф тремя пальцами легонько погладил его по шее. Уолш рухнул как подкошенный. Джошуа подхватил его на плечо.

— Последний раз взглянуть на памятные места — и можно двигаться в дорогу. — Он выключил фонарик, спрятал в карман.

Джошуа неторопливо светил фонариком на адреса, фотографии, голограммы. Одну он сорвал, протянул Кристине:

— Не потеряй. Она нам понадобится.

Свет на мгновение включился, замигал, снова погас.

Вольф прислушался к крикам из другого крыла, различил вой приближающихся пожарных лифтеров.

— К черному ходу, — решил он, — надо что-нибудь спереть.

За кухней они обнаружили гравифургончик без окон. Ключ торчал в зажигании — видимо, водитель решил, что только полный идиот решится угнать машину Эдмунда Уолша.

Джошуа затолкал гангстера на заднее сиденье, включил машину, бесшумно поднял ее и повел прочь от огня и криков. Он нашел неохраняемые задние ворота и выплыл на ведущую к городу длинную улицу.

— Нам нужно какое-нибудь тихое, укромное место… Вроде этого.

Вывеска гласила: «ФЛОРИЕТСКИЙ РАЙОННЫЙ ПАРК», вход загораживали две бочки. Вольф выключил фары, посадил лифтер, откатил бочку, провел машину в ворота и вернул бочку на место.

Не включая фар, он снова поднял лифтер в воздух и медленно двинулся вдоль узкой, извилистой дорожки. Увидел горки, качели, лесенки и посадил машину в самом центре детской площадки.

Потом взял Уолша за шкирку, прислонил к облезлому деревянному клоуну и двумя пальцами не грубо, но и не нежно ударил по щеке.

— Брось прикидываться. Нервный блок прошел две минуты назад.

Уолш открыл глаза.

— А ты шустрее, чем я думал, Тейлор. Не ждал, что ты уцелеешь после нашей маленькой операции… или что вернешься так быстро.

— Я шустрый. Я очень шустрый. Но сейчас мне не до комплиментов. Мне нужна информация.

— Сбрось обороты.

— Не подумаю, — сказал Вольф. — Я тороплюсь, поэтому будет больно. Покажи ему картинку.

Кристина достала голограмму, на которой гости аплодировали Уолшу. Тот стоял на возвышении, украшенном непонятным символом.

— Что это за эмблема?

Уолш сжал губы.

Вольф положил бластер на песок, взял Уолша за левую руку. Тот попытался вырваться, не смог. Джошуа зажал его мизинец двумя пальцами, повернул.

Уолш вскрикнул.

— Теперь безымянный, — сказал Джошуа, ломая второй палец.

— Средний…

— Перестань! — Это закричала Кристина. Вольф обернулся, поглядел на нее. Она поежилась и отвернулась.

— Средний…

— Я скажу!

Хрустнула кость, Уолш сдавленно вскрикнул:

— Я же обещал, что скажу!

— Говори.

— Это эмблема фонда Фискуса-Макрая.

— Что за фонд?

— Большая… очень большая исследовательская фирма, — сказал Уолш, кусая от боли губы. — Занимаются политологическими исследованиями, социологическими опросами… всем таким.

— Ага, — сказал Джошуа, — всем таким. Хорошее прикрытие. Можно делать что угодно. Идешь куда хочешь, никто не спросит, гангстер ты или сотрудник социологической службы. А исследования — значит, тонны электроники, верно? Достаточно для всепланетного штаба. Неглупо придумано.

Он указал на женщину в президиуме, довольно приятной внешности, с короткими черными волосами. Лицо ее еле угадывалось, и трудно было угадать, на что она смотрит.

— Кто это?

Уолш напрягся.

— Не знаю.

— У тебя кости кончатся раньше, чем у меня — терпение.

— Я скажу, скажу… просто пытаюсь вспомнить…

Вольф переломил указательный палец.

— Честное слово!

— Ты боишься ее больше, чем меня?

Уолш взглянул Вольфу в глаза и медленно, еле заметно кивнул.

— Ну, это мы исправим, — произнес Вольф. — Кристина, пойди сядь в лифтер. Зрелище предстоит не из приятных.

— Нет, — сказала она. — Я останусь.

— Тогда молчи. А ты слушай внимательно, Эдмунд. Я ударю тебя чуть выше скулы. Глаз вылетит из глазницы. Тогда я медленно потяну его на себя. Дальше… дальше решим.

В первую очередь мы займемся лицом, чтобы было побольше крови. Но язык, слух и один глаз я тебе оставлю.

Тебе нужен страх… будем работать на этом уровне.

Если не заговоришь, я принесу из лифтера что-нибудь острое. Начнем с пупка.

Глянь на меня! Думаешь, я блефую?

Вольф осветил фонариком свое лицо, подождал.

— Нет, — через мгновение произнес Уолш. — Ты не блефуешь. Ты действительно на это способен. Но она способна на большее.

— Верно, — кивнул Вольф, — у нее больше опыта. Но разница есть. Я — сейчас. Она — позже.

— Какую фору вы мне дадите?

— Когда ты скажешь… я уйду.

Уолш привалился к деревянной статуе.

— У меня нет выбора. Она — замдиректора Фискуса-Макрая. Зовет себя Алисия Камер. Про нее мало что известно. Не здешняя. Говорят, здорово умеет вышибать деньги, вот почему ее пригласили в Фискус-Макрай. Да, вспомнил: она была в числе основателей фонда.

— Уолш, ты по-прежнему лжешь. Но это не важно. Где живет Камер?

Уолш ответил.

— Где находится фонд?

Уолш назвал второй адрес.

— Отлично, — сказал Вольф, вставая.

— Ты скотина, Тейлор, — выговорил Уолш.

— Знаю, — кивнул Вольф, вынул пистолет и нажал на спуск. Кристина вскрикнула. Вспышка рассекла старику голову, кровь брызнула на деревянного клоуна.

— Ты сказал, что не будешь… — еле сумела сказать Кристина.

— Угу, — спокойно согласился Вольф. — Я солгал. За мной такое водится.

В предрассветной тьме лучи маломощных лазеров образовывали неправильную геометрическую фигуру, отрезая космопорт от прилегающего района. На бетонированной площадке все еще лежали десять тел: семеро одетые как попало, трое в форме, которую Вольф выбрал для своих пилотов.

Грависани из морга ждали, пока полицейские закончат работу. Сердитые ребята из оцепления старались оттеснить корреспондентов.

Никто не обратил внимания на худого мужчину в комбинезоне с надписью «СКЛАД», который подошел к полицейскому.

— Ваши офицеры уже вышли из корабля? — спросил он.

— Н-да. Кажется, вышли.

— Вот и хорошо. Мистер Маккартль хочет перегнать его в ангар.

— Мне никто ничего не говорил.

— Он сказал, вы знаете, — объявил Вольф. — Вроде полиция и просила его убрать, чтоб не лез кто не надо.

Полисмен колебался, потом взглянул Вольфу в глаза и улыбнулся:

— Ах да. Очень разумно. В какой ангар?

Вольф выразительно взглянул на одного из репортеров, который подался вперед. Полицейский наклонился поближе.

— Восемь-шесть-альфа, — прошептал Вольф. — В самом конце того ряда.

— Помощь нужна?

— Не нужна, если там нет еще трупов.

— Нет. Похоже, команда Тейлора выскочила и начала палить. Правда, как видишь, им это не помогло. Корабль вроде цел, но я бы не советовал взлетать и садиться вертикально.

Вольф шутливо отдал честь и прошел сквозь полосу света к корабельному люку. Шлюз за ним закрылся.

Джошуа опустился в кресло пилота, отпер и включил контрольную панель. Закрыл глаза, коснулся сенсоров.

— Не нравится мне эта машина, — пробормотал он и включил сенсор дополнительной тяги.

Двигатели загудели.

Вольф взял ком, прилепил себе на горло.

— Диспетчерская Рогана, говорит «Эрикс».

— «Эрикс», говорит диспетчерская. Ваш корабль задержан полицией. Не могу разрешить взлет.

— Диспетчерская, говорит «Эрикс». За пультом полицейский капитан Маккартль. Мне поручено перегнать корабль в полицию для более полного изучения. И потом, нас тут одолели журналисты.

— Черт, — ругнулся голос — Всегда я все узнаю последней.

В наступившей тишине Вольф мысленно потянулся к женщине-диспетчеру.

— Ладно. Куда вы направитесь?

— Поднимусь на тысячу футов, возьму курс двести восемьдесят четыре, пойду на визуальном контроле. Вести не надо.

— Тысяча футов, курс двести восемьдесят четыре. Можете стартовать.

— Спасибо. Отбой.

Яхта снизилась над почти пустым отрезком трассы, где ждал гравилифтер, коснулась полозьями бетона, подскочила, медленно повернулась на оси и замерла, перегородив дорогу.

Колпак гравилифтера откинулся, Кристина бегом бросилась к звездолету. Люк открылся, она влетела по сходням в рубку и плюхнулась в кресло второго пилота.

Вольф кивнул и снова оторвал «Эрикс» от дороги.

— Я видала посадки и покрасивее, — заметила Кристина.

— Не моя вина, — ответил Джошуа. — Это корыто, которое вы отыскали на свалке и решили выдать за шикарную яхту, шатается из стороны в сторону, как свинья.

— Мы торопились.

— Ну, конечно, — проворчал Джошуа. — Будем надеяться, что до следующей планеты дотянем.

— Какие твои планы?

— Они изменились, — сказал Вольф. — Я рассчитывал найти Лумину и отправиться прямиком за ней.

— А как же Обин?

— Плевать я на нее хотел. Не будет Лумины, не будет власти. Да и не колышет меня, кто и как управляет планетой Рогана. Но сейчас Лумина у нее, и наша задача усложняется вдвое.

— Откуда ты знаешь, где она?

— Знаю.

— А справишься?

— Вот это нам предстоит проверить. Берись за кнопки и держи высоту. А я займусь другим.

«Сознание выплескивается вовне…»

«Ищет…»

Вольф подпрыгнул, почувствовав направленный на него смертоносный ток.

Черт. Эта сучка меня ждет. Интересно, довольно ли у нее силы… достаточно ли долго она владеет Луминой… чтобы убить меня мысленно.

Не знаю.

«Дыши… дыши…»

Ладно. Поживем — увидим.

— Контакт установлен, — сказал он и направил «Эрикс» на распаханные поля внизу. Здесь не было ни зданий, ни машин, ни людей, и Вольф посадил звездолет на длинном, поросшем сухой травой холме.

Повернулся к кому, коснулся сенсоров.

— Центральная библиотека, — запросил он. Экран погас, затем на нем появилось изображение книжной полки.

Вольф коснулся клавиш…

На экране появились ультрасовременные здания, расположенные вокруг стеклянной пирамиды, отчасти напоминающей собор.

— Сукин сын, — ругнулся Вольф. — Старикашке Эдгару Аллану за многое пришлось бы ответить.

— Что-что?

— Ничего. — Вольф задумался. — Поскольку у нас нет батальона морской пехоты в заднем кармане, придется мне пойти и посмотреть, что к чему.

— Джошуа?

— А?

— Почему Обин не окружила здание войсками? Ведь она командует всей планетой. Я бы так и сделала на ее месте.

Вольф с улыбкой нагнулся и поцеловал Кристину в щеку.

— Очень рад, что ты — не на ее месте. Почему нет, солдат? Понятия не имею. Может, Обин не хочет, чтобы знали, кто на самом деле движет марионетками. Или сознает всю тяжесть своих преступлений и понимает, что морально не достойна армии.

Он не произнес вслух свою настоящую мысль: что Обин не нуждается в защите.

— Бессмыслица какая-то, — пожаловалась Кристина.

— А кто и когда действовал осмысленно? Ладно. Держу пари, что отыщу Обин… и то, другое… в центральном здании. Калошу нашу посажу вон за тем холмиком. Он укроет тебя от прямого огня.

Вольф взял с контрольной панели костный микрофон, приладил себе на горло.

— Если ничего не услышишь… или услышишь много мужских криков примерно в моем голосовом диапазоне, прыгай из корабля, возвращайся в город и затаись.

Вот. Это кредитки, которые мы прихватили из отеля. Помогут скрыться подальше на случай, если Обин будет тебя преследовать. Удачи.

— А тебе удачи пожелать?

— Пожелай. Если б я еще в нее верил.

Недалеко от центрального здания фонда Фискуса-Макрая стояли на газоне две монолитные абстрактные скульптуры.

Внутри одной пригнулись за полупереносной бластерной установкой двое. Один глядел в смотровую щель чуть выше уровня газона. Другой взял микрофон.

— Говорит двадцать седьмой. Один человек приближается с востока. Думаю, он с того корабля, что приземлился минут пятнадцать назад. Уложить его?

В здании лысый мужчина с мускулатурой тяжеловеса ответил в ком:

— Говорит Килкхемптон. Ждите.

Он взглянул на женщину, которую прежде называли Токен Обин.

Та на мгновение закрыла глаза.

— Нет. Пусть подойдет ближе. Он вооружен?

Лысый взглянул на другой экран.

— Вижу что-то металлическое у него на груди. Вероятно, бластер.

— Пусть идет. Мы с ним справимся.

Лысый взглянул на Обин и заговорил в ком.

Джошуа Вольф шел к зданию медленным, размеренным шагом. Руки он держал по бокам, далеко от кобуры.

Дышал он тоже медленно, глубоко. Вдох через нос, выдох через рот, шестнадцать раз в минуту.

Он остановился, поднял руки, дыхание его замедлилось: четыре вдоха в минуту.

Он мысленно шарил перед собой. Почувствовал Великую Лумину в здании, неслышимый уху гул, невидимое глазу свечение. Они наполняли мозг, тянули вперед, к смерти.

Он попытался перехватить силу камня — напрасно. Кто-то блокировал его, кто-то более близкий, более привычный к Лумине. Обин.

Вольф чувствовал, что она его ждет, — муравьиный лев, застывший в песчаной ямке, паук, слушающий, не дернется ли паутина.

Она тянулась к нему, к его мозгу.

Вольф мысленно загородился.

Он заметил охранников, спрятанных в статуе, и еще несколько замаскированных постов в пустом по внешности сквере. В самом здании тоже были вооруженные люди. Мысленный взор Вольфа видел их всех.

Джошуа потянулся вовне, за пределы планеты, в космос. Почувствовал, как «красный вирус» подползает к человеческим мирам.

Потянулся еще дальше, к безымянному миру внутри небесного свода.

Почувствовал прикосновение последних эльяров. Стражей, которые ждут его, ждут Лумину.

Сознание наполнилось их силой.

И снова Вольф потянулся, на этот раз — в воспоминания.

Эльяр, которого он долго считал последним. Таен, поднимает голову, его настигает читетский выстрел. Таен, умирающий, мертвый, падает на Джошуа.

Вольф вспомнил это мгновение, бросил его вперед.

Дыхание участилось, казалось, он ловит ртом воздух, но нет, диафрагма работала все так же четко.

Джошуа почувствовал гул жизни, смерти, бегущей по венам крови.

И снова он взял смерть Таена и бросил, как бросают сеть — вперед, вширь, так, чтобы она накрыла громоздящуюся стеклянную пирамиду.

— Какого черта он там стоит…

Килкхемптон крякнул, словно его ударили в горло, ухватился за грудь, полупривстал и рухнул на панель управления.

Обин вскочила, поднесла ко рту ком.

— Всем постам… всем постам… ответьте немедленно!

Ком молчал.

Обин еще раз ткнула в сенсор, бросила ком на пол и быстро, но без паники пошла к лифту.

Вольф вошел в огромное круглое помещение, огляделся. Поверху шли два ряда балконов, затем начинался фасетчатый стеклянный потолок, сквозь который и проникал свет.

С одной стороны стоял большой стол из редкой породы дерева, на нем — изящно оформленный ком. За столом никого не было.

У стены лежало тело, рядом валялся бластер.

Черно-белый спиральный рисунок мраморного пола заставлял глаз устремляться в дальний конец, к лифту.

Пахло озоном, как после грозы.

Вольф дышал медленно, размеренно, глубоко.

В центре зала ждала женщина лет на десять моложе его, не хорошенькая, но интересная, в сшитом на заказ синем английском костюме. Темные, коротко подстриженные волосы казались шапочкой.

В руках ее не было оружия.

Джошуа двумя пальцами вытащил пистолет и бросил на мраморный пол.

Обин вздрогнула и тут же взяла себя в руки. Ее раскосые глаза остановились на Вольфе.

— Я — Токен Обин, — произнесла она низким мелодичным голосом.

— Мое имя не имеет значения, — отвечал Джошуа.

— Ты — не читет.

— Нет.

— Но помогаешь им.

— В своих интересах.

— А именно?

Вольф поглядел на стеклянный потолок.

— Поздравляю, — сказал он. — Кристалл становится невидимым, если окружить его другими кристаллами. Милое дело — спрятать что-нибудь на самом виду.

— Я пыталась дотянуться до тебя, — спокойно произнесла Обин, не отвечая Вольфу. — Захватить твой мозг. Но ты не такой, как другие… как те, кого я использовала в своих целях. У тебя иные мысли. Чуждые. Я почувствовала почти то же, что при первом взгляде на кристалл, когда поняла, что он должен принадлежать мне.

Вольф молчал.

— Кристалл… — сказала Обин. — Я слышала, что его зовут Лумина. Он мой. Я нашла его. Я убивала ради него. И буду убивать дальше. Это моя планета, и скоро я смогу добраться до других. Ни тебе, ни читетам, в которых я прежде верила, меня не остановить.

Вольф испытал неприятное чувство, словно кто-то провел пальцем по мокрому стеклу, стеклу со скрытым дефектом; неслышимая уху нота звучала фальшиво, фальшиво.

— Я не дура, — продолжала Обин. — Я знаю Лумину, знаю, какую силу она дает. Пусть ты силен, сильнее, чем я думала раньше. Я расправлюсь с тобой немедленно.

Вольф ничего не видел, но почувствовал сгусток энергии, летящий на него, как мяч, поймал в руки. Сияющий сгусток потух.

Обин изумленно подняла глаза.

Джошуа почувствовал рушащуюся на него мощь. Она шла со всех сторон. Он силился противостоять ей, но тщетно, пошатнулся, упал на бок, почти калачиком, рука на щиколотке.

Обин шагнула к нему.

Вольф лежал без движения.

Туфли Обин гулко ударяли по мрамору.

Правая рука Вольфа юркнула в ботинок, в воздухе просвистела тонкая, шестиконечная стальная бритва.

Обин вздрогнула. По лицу ее текла кровь.

В это мгновение Джошуа почувствовал Лумину.

«Zai… принимаю в себя… вбираю… ku… тянусь… тянусь…»

Зал наполнился мощным свечением, холодным, жестким, всех мыслимых цветов, и Вольф принял его в свой мозг.

Краем уха он слышал звон бьющегося стекла, скрип гнущихся, ломающихся металлических балок.

Что-то выплыло на середину комнаты, драгоценный камень с множеством граней, и каждая грань играла.

Лумина.

Вольф вскочил на ноги.

В мире не осталось ничего, кроме Токен Обин, ее глаз, устремленных в его глаза.

Вольф принял в себя мощь Лумины, поймал слабый, далекий ток из межзвездного пространства, собрал энергию в комок, сфокусировал. Комнату залило нестерпимое свечение.

Вольф закричал — от ярости? От страха?.. Тело Обин вспыхнуло огнем.

В следующее мгновение пламя погасло, и Обин осела на пол. На ней не было никаких внешних повреждений.

Рядом лежал серый, невыразительный камень размером примерно с голову Вольфа.

Лумина.

Вольф шагнул к Обин, убедился, что она мертва.

Заговорил в микрофон:

— Подгони яхту к дверям. Нужно забрать груз.

Потом опустился на пол, прижался щекой к холодному мрамору и блаженно погрузился в небытие.

— Что-то ваш предатель Джошуа Вольф всякий раз работает на руку Федеральной Разведке, — произнес приятного вида человек по имени Фордайс — Вы уверены, что это не очередная ваша сверхсекретная операция?

Циско покачал головой:

— Нет, сэр. Я давно в разведке и не стану рисковать своей пенсией ради безумных идей.

— Ну конечно, — процедил Фордайс — Я не искал обходных путей, но честно служил Федерации, веря, что рано или поздно мои способности будут оценены по достоинству.

Он раскатисто засмеялся.

Табличка на входной двери его бронированного кабинета гласила: «НАЧАЛЬНИК ОПЕРАТИВНОГО ОТДЕЛА».

— Однако признайте, — продолжил Фордайс, — он оказал нам большую услугу. Афельстан вместе со всеми своими советниками и охраной благополучно отправились на тот свет, так что на ближайшие пару десятков лет читеты могут поставить на своих планах жирный крест. И это просто замечательно. Останься Вольф нашим сотрудником, ему бы полагалось повышение.

Я уж не говорю о семерых довольно высокопоставленных сотрудниках ФР, которые после случившегося на Рогане решили уйти в отставку или подыскать себе более спокойную, скажем так, работу. Молодцом: без внедренных читетов тут станет легче дышать.

— Да, сэр, — согласился Циско. — Так что нам теперь делать с Вольфом?

— Ничего. Пусть катится в Отверженные Миры и не сует нос в наши дела.

— Мы не можем этого допустить, сэр.

— А что такое?

— Мы перехватили весьма странные сведения, — сообщил Циско. — Известно ли вам об эльярских Луминах?

— Да, — неодобрительно отозвался Фордайс — Манна небесная для идиотов и мистиков.

— Эльяры так не считали, — настаивал Циско.

— Отсюда вовсе не следует, что они имеют значение для нас, — заметил Фордайс. Он ждал, что Циско сменит тему, но тот только сидел, упрямо поджав губы. Фордайс вздохнул. — Ладно. Какая связь между Джошуа Вольфом и Луминами?

— В конце войны мы получили несколько сообщений о существовании некой Сверх-Лумины, которая принадлежала эльярам. Возможно, это некое секретное оружие, которое так и не сработало, а может, еще что-нибудь, но, насколько мне известно, попыток его применения не было, — начал Циско. — Есть основания полагать, что читетов интересовала именно она, потому они и перехватили у меня Вольфа, когда тот был уже тепленький.

— И разумеется, всякий, кто прикоснется к Лумине, обретает сверхъестественные способности, — иронично заметил Фордайс — Знаем мы эти мистические предметы.

— История такова, — продолжал Циско. — Правительница Рогана, Алисия Камер (настоящее имя Токен Обин, ранее состояла на службе в федеральном флоте), завладела Луминой и с ее помощью расчистила себе путь наверх.

Циско сообщил Фордайсу все, что почерпнул из личного дела Обин и досье Федеральной Разведки.

— Любопытно, — сказал Фордайс, сплетая пальцы. — Но вы меня не убедили. А теперь позвольте вернуться к вашему же вопросу: что делать с Вольфом, если этот кусок цветного стекла у него в кармане? Поставить на уши всю Федерацию? Это, конечно, вызовет повышенное внимание, особенно на фоне последних странных событий.

— Нет, сэр. Но я хотел бы пустить слух, что ФР не прочь перекинуться с ним парой слов. Он нужен живым, разумеется. Всякий, кто окажет нам эту услугу, будет соответствующим образом, хотя и без лишнего шума, вознагражден.

— Похоже, вариант эффективный, — согласился Фордайс — Вы можете сделать это по своим обычным каналам… надежные ребятки и тому подобное?

— Думаю, да. — Циско привстал.

Фордайс протянул ему руку.

— Несколько минут назад я упомянул, что у нас возникла экстренная ситуация. Вы в курсе?

— Нет, я не так давно поправился после отравления газом, а затем сосредоточил все внимание на Вольфе.

— Творятся довольно странные вещи. Мы потеряли один из наших кораблей-разведчиков — уже довольно давно. «Тринквайер», работавший под видом гражданского научного судна, исчез.

Затем в одном из миров, ранее принадлежавших эльярам, пропала научно-исследовательская экспедиция — настоящие ученые, из университета. Звали на помощь, несли какую-то ахинею, потом связь прервалась. Пришлось кое-кому пригрозить, чтобы дело не получило огласки в научном мире.

Семь недель назад мы выслали отряд из шести кораблей, с флагманом «Стирбьерн», чтобы провести исследования, которые должен был выполнить «Тринквайер».

Неожиданно связь с отрядом прервалась. Предположительно все шесть кораблей погибли, как, почему — неизвестно.

Циско тяжело плюхнулся на стул.

— «Стирбьерн»? Я летал на нем несколько раз. Опытный и надежный экипаж. Хороший капитан. Таких врасплох не захватишь, да и авария маловероятна.

— Странно, согласитесь, — заметил Фордайс — Не нравится мне это все. Похоже, впереди трудные времена.

— Вот и вышло все как в старом романе. Логика, здравый смысл, теория вероятностей посрамлены, один человек побеждает целое королевство, — задумчиво произнесла Кристин. — Лумина у тебя, а читеты ни с чем.

Она вздохнула, поднялась с пилотского кресла и подошла к Вольфу.

— Думаю, не стоит отклоняться от сюжета: теперь тебе надо поцеловать спасенную принцессу.

— С удовольствием.

Минуту спустя она отстранилась.

— Но я не похожа на принцессу…

— Ты гораздо больше похожа на принцессу, чем я на принца, — ответил Джошуа.

— Все равно я теперь в твоей власти. Что ты со мной будешь делать?

— Дай подумать, — ответил Джошуа, подкручивая несуществующие усы. — Сначала я сниму с тебя одежду и оставлю только магнитные ботинки. Потом с ног до головы намажу майонезом. А потом разбужу шесть пушистых зверьков, которые хранятся у меня в холодильном отсеке.

Кристин захихикала:

— Никогда бы не подумала, что у тебя есть чувство юмора.

— Когда на меня наводят пистолет, оно сразу пропадает.

— Нет, я серьезно, что ты собираешься…

Корабль вздрогнул, неожиданно вошел в N-пространство и сразу же вышел — в животе у Вольфа все перевернулось.

Кристин соскользнула с его колен, он встал.

— Не к добру это. Корабли обычно не переходят в N-пространство ни с того ни с сего. Пойдем узнаем, в чем дело. Надо смотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни была.

И он направился в двигательный отсек.

Четыре часа спустя они знали все.

— В запасе меньше шестидесяти часов тяги, а от такого маневра остановятся корабли и получше, — прокомментировал Вольф. — Черт бы побрал эти яхты с дешевой распродажи.

Он на экран вывел перечень обитаемых миров и включил звук.

— Ближайшая населенная планета, — запросил он.

Экран дважды мигнул и выдал информацию.

«Ак-Мечет VI. Класс 23. Ведется добыча полезных ископаемых. Население ок. 7000 человек. Контролируемых районов нет. Городов нет. Три населенных пункта, немногим больше горняцких поселков, расположение смотри на схеме…»

По экрану побежали цифры.

— Два прыжка, — констатировал Вольф. — Скверно. А потом еще тащиться на пространственных двигателях. Не нравится мне… Но звать на помощь мы не можем — это исключено.

— А что еще нам остается? — спросила Кристина.

— Можно следовать прежним курсом и надеяться, что я паникую зря.

— А такое возможно?

— Нет.

— Я только сейчас поняла, что мне всю жизнь хотелось побывать на Ак-Мечете.

— Вот и отлично. Но это Ак-Мечет.

Кристина тихо отодвинула крышку люка грузового отсека. Внутри ничего не было, кроме огромной Лумины. Она висела в воздухе посредине отсека, переливаясь красками.

До Кристины донесся нарастающий гул двигателей и глубокое, идущее ниоткуда медленное дыхание.

Потом послышался лязг металла, и она увидела, как тонкая полоска легированной стали поднялась, балансируя на нижней кромке, а затем согнулась, как в невидимых тисках. Сталь с грохотом упала на пол, и появился Джошуа. Он был голый и совершенно мокрый от пота. В первые несколько мгновений Кристина молчала.

— У тебя получилось, — произнесла она наконец. Он несколько раз судорожно вздохнул, прежде чем смог кивнуть в ответ.

— Я до сих пор не полностью владею ситуацией. Я хотел, чтобы металл согнулся, а затем медленно опустился на палубу.

— А когда ты добьешься своего… что потом?

— Не могу тебе сказать. И даже если я расскажу, ты, скорее всего, не поверишь.

— Я только что прочла в одной из твоих книг о королеве, которая до завтрака поверила в целых шесть невозможных вещей. Испытай меня.

— Ну хорошо. Лумина нужна мне, чтобы закрыть или, может быть, опечатать дверь. Я полагаю, что в нашем пространстве-времени появилось нечто, и его надо либо разрушить, либо вытеснить из нашего мира. И накрепко закрыть дверь.

— Не понимаю, о чем ты.

Джошуа поднял с пола полотенце и вытер вспотевший лоб.

— Я и сам, признаться, не понимаю. Забудем. Я пошел в душ.

— Спинку потереть?

— Не откажусь.

Кристина стонала, закинув голову назад: ее согнутые колени лежали на локтях Вольфа, он руками прижимал ее к себе в такт ритмичным движениям бедер.

Придя в себя, она почувствовала струйку теплой воды на лице и на груди. Вольф усадил ее. Она попробовала улыбнуться.

— Я была далеко.

— Я тоже, — ответил Джошуа. Он поцеловал ее и опустил ногами на палубу.

— Что ты собираешься со мной делать? — спросила она.

— Пока не знаю, — ответил Вольф, подобрав с пола кусок мыла. — Думаю, тебя надо перевернуть на живот и потереть. Вот так.

— Нет, подожди минутку. Ты ведь не собираешься брать меня с собой.

Вольф замер на минуту, затем снова принялся тереть ее мочалкой.

— Миледи, — медленно начал он. — Я не надеялся, что вы захотите отправиться со мной.

— А почему? Я же не собираюсь возвращаться к читетам.

— Теперь уже моя очередь спрашивать почему.

— Я сама до конца не понимаю, — призналась Кристина, — но что-то умерло, когда погиб Верховный Мастер Афельстан.

Она немного помолчала.

— Нет, — тихо сказала она. — Я тебя обманула. Все изменилось гораздо раньше. Когда мы начали заниматься любовью.

— Секс не должен влиять на убеждения, — заметил Джошуа. — А также на образ жизни.

— Да, — согласилась она, — не должен. Снова последовало долгое молчание. Джошуа наклонился к ней и что-то шепнул на ушко.

Кристина хихикнула и наклонилась вперед, уперла руки в колени.

— Так?

Она задохнулась.

— Так, — выговорил Джошуа.

Они вышли из N-пространства на окраине системы Ак-Мечет. Вольф вернулся в двигательный отсек, запустил диагностическую программу, вернулся в рубку.

— Двигатели дышат на ладан, — объявил он. — Я не рискну прыгать внутри системы. Так что будем добираться медленно и печально. Достань себе книжку.

Кристина тихонько посапывала во сне.

Джошуа лежал рядом и мысленно ощупывал пространство.

Он чувствовал красное, жгучее, беззвучное гудение «вируса», разрушившего эльярскую вселенную и постепенно проникающего в эту. Тело обожгла боль, и Джошуа мысленно отпрянул.

В этот раз «вирус» был много ближе.

Он замолк.

— Не уверена, что понимаю, — сказала Кристина. — Вряд ли твой Элиот писал про Лумину.

— И близко не лежало.

— Читай дальше.

— Станс девятый, — продолжал Вольф. — «Ты видел, как здание строилось, как украшалось…»

Прежде чем посадить корабль на Ак-Мечет VI, Вольф дважды облетел планету, сбрасывая скорость и высоту.

— Не зря они писали, что посадочное поле управляется автоматикой. Все, что я слышу, — пиканье радиомаяка. Наверное, если кто-нибудь ждет груз, то договаривается специально. Сядем на следующем витке.

Однако «Эрикс» не дотянул. За несколько минут до посадочного поля, на скорости примерно триста миль в час, сопла выбросили пламя, и дополнительные двигатели смолкли.

Вольф взглянул на Кристину, накрепко пристегнутую к креслу.

— Дела хреноватые. Попробую проскочить козликом.

Он вел корабль вниз, вниз. До скальных выступов оставалось каких-то двадцать пять футов.

— Прошлый раз мне казалось, что я видел здесь вересковые пустоши. Это будет наш «Грозовой Перевал».

Корабль уже не слушался управления, рычаги свободно ходили в пазах. До смертоносных камней оставалось футов пятнадцать.

— Ну, милая, ну еще сто метров, — взмолился Джошуа, выпуская внешние крылья.

«Эрикс» на мгновение пошел вверх, дернулся, едва не замер на месте. Нос его снова опустился, но камней внизу уже не было, только земля и озера бурой воды.

Вольф дернул рычаг на себя, «Эрикс» еще раз попытался набрать высоту, встал вертикально, замер и плюхнулся брюхом в болотистую пустошь Ак-Мечета.

Вольф усилием воли разлепил веки. В голове гудело. Палуба рубки стояла под углом двадцать пять градусов к горизонтали. Инструменты и мониторы повылетали из гнезд, отовсюду торчали оборванные провода. Кристина обмякла в кресле, из ноздрей ее сочилась кровь.

Антигравитатор не работал. Вольф снял ремни безопасности. Все его тело было в синяках.

Он, пошатываясь, шагнул к Кристине, отстегнул ее и начал осматривать, когда она открыла глаза и быстро села. Ее стошнило на палубу.

— Пустяки, — объявила она, утирая рот рукавом. — Вот это была посадка!

Корабль вздрогнул, палуба почти выровнялась.

— Думаю, стоит поскорее выбраться наружу, — сказал Джошуа. — Не похоже, что под нами твердая почва.

Он добрался до шлюза, где лежали три мешка, сшитые из разрезанных корабельных комбинезонов, — два с припасами, третий — с Луминой. Вручную открыл внутренний люк, вышел в шлюзовую камеру, глянул в крохотный иллюминатор и открыл внешний.

«Эрикс» до середины сидел в болоте и с каждым мгновением уходил все глубже.

— Идемте, госпожа. Команде спуститься на берег! — крикнул Вольф, перетаскивая мешки к люку. Нашел глазами участок почвы, который выглядел более-менее надежным, бросил на него мешок. Кочка выдержала, не просела.

— Теперь ты, — приказал он и слегка подтолкнул Кристину. Она соскочила на кочку, едва не поскользнулась на мокрой грязи, но устояла.

Вольф бросил ей второй рюкзак и Лумину, изготовился и прыгнул следом.

Он огляделся. На фоне серых дождевых облаков громоздились серые горы. За спиной шли холмы, о которые чуть не разбился корабль. Вокруг лежала болотистая низина, пустая, бурая, поблескивающая протоками.

«Эрикс» снова качнулся, жижа хлынула в открытый люк. Грязь забулькала, «Эрикс» осел глубже, исчез. Всплыл и громко лопнул последний пузырь.

— По крайней мере, мы не оставили следов, — сказал Вольф, повесил на шею мешок с Луминой (из связанных штанин получилась удобная лямка), второй, более тяжелый, забросил на спину и указал на горы.

— Пойдем отыщем какую-нибудь цивилизацию. Мне надо выпить.

Они шли быстро, хотя почва пружинила под ногами, а ушибы ныли при каждом шаге. Вольф мысленно ощупывал землю и уверенно перепрыгивал с кочки на плотный дерн, держа направление к горам, где, согласно справочнику, должны были находиться рудники. Он надеялся раньше отыскать посадочное поле и встретить людей там. Автоматика автоматикой, но должен быть на космодроме хоть какой-нибудь сторож.

Они прошли несколько миль, когда вдали зарокотал гром. Вольф поискал глазами, где можно укрыться.

Впереди вздымался холм. У подножия чернело озерцо, чуть выше между двумя большими валунами обнаружился мягкий мшистый пятачок. Вольф взял рюкзак Кристины, расстегнул, вытащил свернутый кусок пленки, зацепил растяжками за камни, внизу разложил спальные мешки.

— Сад неземных наслаждений, мэм.

Кристина огляделась.

— На самом деле здесь и вправду красиво, — сказала она. — Посмотри, как расстилается пустошь, какие цветочки во мху.

Девушка взглянула на озерцо.

— Есть там чудовища?

— Не знаю, — отвечал Джошуа. — Хочешь сыграть роль наживки? Ну, куснут раз-другой, а дальше я тебя спасу.

Кристина бросила в него мхом, сняла комбинезон и ботинки, осторожно вошла в воду. Бластер она сначала держала в руке, потом положила на берег и стала плескаться.

— Иди сюда, скептик вонючий, помой свою грязную шкуру.

Вольф прихватил мыло и шагнул в воду.

Они помылись. Холодало, приближалась гроза.

— Гляди. — Кристина указала на воду. Мимо ее ноги проплыло что-то бурое, в фут длиной. — Рыба?

— Вероятно.

— Можно ее есть?

— Почему бы нет? Ладно, леди Крузо. Местную фауну попробуем в другой раз. Мы захватили с собой обед.

Гроза разразилась, когда они уже доели саморазогревающиеся корабельные рационы. Дождь налетал порывами, стучал по пленке, сбегал по ее краям. Джошуа высунул голову и, чувствуя себя мальчишкой, поймал языком капли. Горькая, но пить можно, решил он и юркнул обратно в укрытие.

Кристина укрепила на камне карманный фонарик, разложила спальники и скользнула в импровизированную кровать.

— Собираешься сидеть всю ночь?

Джошуа забрался к ней, лег на мягкий мох. Кристина выключила фонарик, положила голову ему на плечо. Вздохнула.

— Хорошо. Кажется, что эта планета — единственная во Вселенной.

— Так, наверное, было бы даже лучше.

— А что, мы могли бы остаться здесь навсегда. Ели бы рыбу… вдруг мох тоже съедобный. Жили бы в любви к этим диким местам. Корабельные костюмы никогда не сносятся. Наверное, тебе к лицу будет длинная борода, мой маленький ак-мечетский отшельник.

Вольф рассмеялся и сам удивился звуку своего смеха.

Кристина погладила пальцами его губы.

— Мне нравится, — сказала она. — Одни-одинешеньки на необитаемом острове.

— Это доказывает, что Джон Донн лгал, — отвечал Вольф, зевая.

— Я знаю, кто он, так что не старайся забить меня эрудицией, — сказала Кристина. — В школе я анализировала алогичность некоторых христианских мыслителей, в том числе и его.

— Странно же читеты учат своих солдат, — заметил Вольф.

— Но я не думаю, что Джон Донн всегда ошибался. Мы ведь и впрямь не острова, а часть материка?

— Не знаю, я всегда был островом, — сказал Вольф. Он вспомнил себя одиноким подростком в эльярском концлагере, возле родительских могил.

— Может, ты просто не хотел? — спросила Кристина. — Я читала в читетской разведке твое досье, Джошуа. Там было не так много всего, но говорилось, что мальчиком ты очутился в эльярском плену, а потом бежал и попал в армию. Может, пройди я через такое, я бы тоже не чувствовала особой связи с остальным человечеством.

— Иногда, — ответил Джошуа, — одному легче. Не так больно.

— Вот почему ты так добивался Лумины. Для себя одного. Конечно.

Вольф долго не отвечал.

— Читеты перестарались, остря твой мозг, — сказал он наконец. — Спокойной ночи.

Посадочное поле и впрямь оказалось полностью автоматизированным: квадратная миля, залитая прочным покрытием, с отражателями по периметру. Нигде никаких признаков жизни. Два ржавых полуразобранных звездолета валялись возле длинного строения с приземистым куполом, увенчанным навигационным маяком.

Строение было не заперто, над входом красовалась дюралевая вывеска:

«Добро пожаловать на Ак-Мечет VI!

Можете брать любого ишака. Станций назначения три: Погост, Счастливчик и Большой Централ. Если сломаете, чините сами или оставьте кредитки, чтобы мы починили, иначе следующему бедолаге придется шлепать пешком».

— Я надеялся, — сказал Вольф, — найти здесь хотя бы сторожа с комом, по которому мы смогли бы за деньги связаться с внешним миром. А еще лучше, если б кто-нибудь дал нам корабль напрокат. Ах, грубая свобода неосвоенного мира! — Он взглянул на вывеску. — Если верить справочнику, самый большой поселок — Погост. Интересно, что за шутник придумал такое название?

— А почему поле не сделали ближе к рудникам? — спросила Кристина. — Или не перенесли туда после того, как отыскали, что они тут добывают?

— Многие предпочитают, чтобы гости приезжали издалека — тогда их успеваешь разглядеть. Или местные не могут договориться, где расположить новое поле. Чем меньше я стараюсь разгадать мотивы чужих поступков, тем лучше сплю по ночам.

— Джошуа, у нас хватит денег, чтобы отсюда улететь?

— Скорее всего, да, — отвечал Вольф. — Но этого мало. Мне потребуется собственный корабль. Туда, куда мне нужно, не ходят пассажирские рейсы. Однако платить можно не только деньгами. Залезай, посмотрим, успеем ли засветло добраться до Погоста.

«Ишак» был устроен до смешного просто: открытая прямоугольная кабина, спереди ветровое стекло, за ним сиденье, сзади — маленький грузовой отсек, на пульте — сенсоры включения-выключения двигателя, джойстик, альтиметр, три кнопки для трех станций назначения и маленький экранчик системы спутникового ориентирования.

Вольф с Кристиной забрались в тот, который показался им наименее облезлым, вывели его из строения и двинулись указанным на экранчике курсом. Когда они пытались уклониться, «ишак» принимался гудеть.

Ближе к горам стало холодать, облака снизились. Ветер задувал в кабину снежные хлопья. Внизу шла дорога, проложенная в давние времена чем-то вроде скрепера. Дорога шла вверх, извиваясь между кривыми от постоянных ветров деревьями. Листья у деревьев были большие, с ладонь, и жесткие.

— До ночи не доберемся, — сказал Вольф. — Давай поищем, где не так тоскливо будет заночевать.

Недалеко от дороги по камням бежал ручеек, рядом виднелись поваленное дерево и груда камней — вполне сносное укрытие от ветра. Они опустили «ишака» на землю, вынули мешки.

Вольф зацепил пленку за дерево и растянул, как палатку, Кристина постелила спальники. Потом Джошуа набрал сухих веток, свалил их в кучу и поджег слабой бластерной вспышкой.

— Чего пожелаете? — спросил он. — Похлебку с неизвестным науке мясом или ассорти с бобами?

— Давай лучше похлебку, — сказала Кристина. — Я не рискну есть бобы в такой маленькой палатке.

Вольф достал два рациона, затем вынул из мешочка Лумину.

— Я хочу кое-что попробовать, и мне нужна подопытная мышь.

— Спасибо на добром слове, — сказала Кристина, садясь на спальнике по-турецки. — И вообще, мне не хотелось бы иметь с этой штукой ничего общего.

— Что так? Это просто орудие, созданное несимпатичными с виду инопланетянами.

— Слишком много вокруг нее крови… всего непонятного… Ну, ладно. Что ты хочешь?

— Не скажу… для чистоты эксперимента. Просто постарайся не делать того, чего тебе захочется.

Джошуа встал на колени, опустил Лумину перед собой и несколько минут глубоко, медленно дышал. Затем его дыхание участилось, ладони развернулись вверх.

Серый, невзрачный камень вспыхнул огнем.

Пальцы Вольфа согнулись, ладони сошлись ребрами.

Кристина встала было со спальника, села обратно. Еще раз дернулась и снова решительно скрестила ноги. Джошуа с шумом выдохнул.

— Нет, — сказал он. — Не получается.

— Ты хотел, чтобы я встала и пошла к машине?

— Да.

— Почему Лумина не сумела меня заставить? Ты ведь убивал с ее помощью. А тут такая простая вещь…

— Не знаю. — Вольф задумался. — Может быть, потому, что ты слишком мне близка… или потому, что у тебя сильная воля. Или мне не хочется тебя принуждать.

— Значит, ты не эльяр, — сказала Кристина.

— Нет.

В голове промелькнула мысль: «Пока нет».

— Ладно, — сказал он. — Попробуем еще раз. Подумай о чем-нибудь. О чем хочешь.

Кристина закрыла глаза. Вольф снова задышал ровно.

Шумно выдохнул.

— Черная трубка, — сказал он. — Сверху что-то светлое, блестящее. Какой-то промышленный инструмент?

— Описание правильное, интерпретация — нет. Я думала о платье, которое ты купил мне на планете Рогана. Я так и не успела его надеть. Ну, с жемчугом.

Вольф довольно долго глядел на нее.

— Как только… если представится возможность, я куплю тебе новые жемчуга. И поведу в такое место, куда их можно надеть.

Сумерки разрезал пронзительный вой, Вольф и Кристина закатились в убежище, выставили бластеры.

Зверь ступал по земле ярдах в трех по другую сторону «ишака». Он был футов двенадцати длиной в холке — примерно с Вольфа и двигался на четырех ногах. Еще одна пара лап заканчивалась острыми когтями. Голова росла сразу из покрытых бурой шерстью плеч, красные глаза горели огнем, круглая пасть ощерилась темными зубами.

Кристина целилась, уперев локоть в колено и придерживая рукоять левой рукой. Зверь снова взвыл, двинулся на них и поднял передние лапы.

— Погоди, — ровным голосом произнес Вольф.

«Ничего нет… спокойствие… довольство… не еда… не враг… теплый ветерок… опасности нет…»

Зверь заревел, но уже тише.

«Спокойствие… не еда… ветерок… полное брюхо… есть не хочется… сытость…»

Зверь постоял, повернулся и неторопливо побрел прочь.

Кристина выдохнула, опустила бластер.

— Почему на этот раз удалось?

— Выскажу догадку, — произнес Вольф, — что страх — отличный помощник.

— Давай проверим, может, ты все еще в ударе, — предложила Кристина. — Ну-ка, прочти мои мысли.

Вольф задышал, потом улыбнулся.

— Я уловил сигнал.

Он подошел, взял ее на руки, понес обратно в палатку.

— Ты мне подсказала, когда взялась за молнию, — сказал он.

— Я продолжаю посылать сообщение, — гортанным голосом произнесла Кристина. — Знаешь, как я хочу тебя сегодня любить?

Она встала на колени и потянула вниз застежку его комбинезона.

На следующий день, рано утром, они добрались до Погоста.

Экстренный выпуск «Ланцет», Эдинбург, Шотландия, Земля.

Каньон был глубокий, V-образный, над головой громоздились утесы. В бортах чернели устья штолен — пяток высоких прямоугольников с разбросанными возле них строениями.

Одна из выработок располагалась неподалеку от дороги; когда «ишак» пролетал мимо, наружу выкатила длинная череда вагонеток. Ею управлял шахтер, плывущий сверху на крохотных грависанях.

Кристина помахала. Шахтер сперва не ответил, потом сообразил, на кого смотрит, и замахал с такой силой, что чуть не вывалился за борт.

— Похоже, в Погосте, — сказал Джошуа, — как и на любом малообжитом месте, женщин видят нечасто. Здесь стоит поселиться. Все будут ползать перед тобой в пыли, пока кто-нибудь не напьется или не заревнует и не схватится за бластер.

Они обогнули угол. Впереди открылся Погост: центральная улица с отходящими от нее грязными проселками. Домики, в основном щитовые, лепились по днищу каньона и по уступам на его склонах. На крышах лежал грязный снег. Над городом возвышалось большое двухэтажное здание.

— Контора управляющего, — сказал Джошуа. — Очевидно, дела идут не так плохо, раз владельцу по средствам жить на другой планете.

— Откуда ты знаешь?

— Будь здесь дворец, мы бы знали, что владелец — на месте. Управляющим особняков не строят.

— Ты бывал на таких планетах.

— Я бывал на таких планетах, — согласился Вольф.

На въезде в поселок стоял щит, на котором от руки написали:

Кто-то перечеркнул это число и приписал: 500 и продолжает расти!

Под щитом сидел человек. Одна его рука была подперта палкой, а к ладони — пришпилен пиковый туз.

В груди сидящего зияла дыра.

Джошуа поднял бровь, но ничего не сказал.

Он на малой скорости провел «ишак» по центральной улице, разглядывая дома. Одни были жилые, на других красовались вывески:

Были и другие вывески, покрупнее:

У иных хозяев воображения было поменьше, они писали просто:

«Ишак» проплыл мимо домика с аккуратной вывеской:

— Здесь, — сказал Джошуа, — живет самый одинокий человек во всем Погосте.

Кристина улыбнулась.

Одно здание на улице заметно отличалось от других. Оно было составлено из нескольких щитовых домиков, обшитых досками из местного дерева (та еще, наверное, была работа — пилить кривые стволы). Над входом красовалась отлитая из пластмассы и раскрашенная драконья голова.

Вывеска гласила:

На крыльце, словно не замечая холода, стоял высокий стройный мужчина с белокурыми волосами до плеч. На нем был строгий коричневый костюм, штанины заправлены в высокие сапоги. В ухе, на пальцах и на запонках сверкали драгоценные камни.

Вольф поднял руку.

Высокий блондин взглянул на Вольфа, кивнул и вошел обратно в «Саратогу».

— Ты его знаешь?

— Я знаю, кто он. И что он. Профессиональная вежливость.

— Кенфилд? Содержатель игорного дома?

— Совершенно верно.

Вольф задумался, потом повернул джойстик и посадил «ишака» возле «Саратоги».

— Похоже, это центр здешней жизни, — предположил он, — и остановиться здесь безопаснее, чем снимать домик на краю поселка. Иди регистрируйся, а я узнаю, где избавиться от этого зверя.

— Тогда вопрос, — сказала Кристина, — под какими именами нам записаться?

— Под собственными, разумеется, — отвечал Вольф. — Мы люди честные, нам скрывать нечего.

Комната была просторная, с большой кроватью, мебелью, обожженной паяльной лампой «под старину», и пластмассовыми панелями «под дерево». По стенам висели фотографии древней Земли — плоские, не голографические.

— Ты не поверишь, сколько эта комната стоит, — сказала Кристина.

— Почему же, поверю, — отвечал Джошуа. — Единственная гостиница в поселке может устанавливать свои цены. К тому же здесь тепло, сухо и лучше, чем в дешевом борделе. Как раз для человека, у которого денег больше, чем мозгов. Скажем, для шахтера в день зарплаты. Или для вольного изыскателя, которому кажется, что он обнаружил залежь.

Кристина взглянула скептически, подпрыгнула на кровати.

— По крайней мере, не скрипит, — согласилась она.

— Вот и хорошо. Не люблю объявлять на весь свет, чем занимаюсь, — сказал Вольф.

— Что теперь?

— Будем молить о помощи.

— Открытый ком куда? — спросил длинноносый человечек.

— Я сам наберу номер, — сказал Вольф.

— У нас это не разрешается.

Вольф положил на стойку купюру. Потом вторую.

— Ладно, — сказал человечек. — Идите в ту кабину. Я переключу на вас управление.

— Нет, — ответил Вольф. — Вы пойдете прогуляетесь с моей знакомой. Покажите ей достопримечательности Погоста.

— Это против правил!

— Знаю, что вы не собирались подслушивать, но я очень и очень скрытен, — сказал Вольф. Еще три кредитки легли на стол. Человечек потрогал их пальцем.

— На какое время?

— Ненадолго, — ответил Вольф. — Закончу разговор и позову вас обратно.

— Давно я тебя не слышал, — сказал искаженный расстоянием в полгалактики голос.

— Да все дела.

— Догадываюсь, — произнес голос. — Уж и не знаю, можно ли с тобой говорить.

— М-м?

Некоторое время из кома доносилось лишь гудение звезд.

— Ладно, — недовольно буркнул голос — Не в моих порядках держаться одной стороны. ФР хочет с тобой побеседовать. Очень сильно хочет. И не как с вольным агентом.

— Знаю.

— А знаешь, что они запустили информацию: кто передаст тебя Циско или его присным, получит полное отпущение грехов? Одно хорошо, велено доставить тебя живым.

— Впервые слышу. И все уже меня ищут?

— Пока нет. Но рано или поздно кто-нибудь из наших проболтается.

— Разумеется. Подумываешь, не получить ли награду самому?

Затрещали электрические разряды.

— Брось, Вольф, я видел, что бывает с теми, кто захочет тебя прищучить. И вообще, я больше не работник. Просто сижу и связываю людей с потенциальными клиентами.

— Отлично, — сказал Вольф, — не люблю иметь дела с амбициозными людьми.

— Чего тебе надо? — спросил голос — И что ты можешь предложить взамен?

— Мне нужен корабль. Чистый, быстрый, по возможности вооруженный.

— И сколько ты готов заплатить?

— Когда получу корабль… сколько скажешь.

— Когда получишь… брось, Вольф. Когда я выиграю в федеральную лотерею, у меня появятся деньги на билетик. Корабли стоят дорого.

— Раньше не стоили.

— Раньше тебя не искала Федеральная Разведка.

— Ладно, — проворчал Вольф, — попытаю удачи в другом месте.

— Погоди, — сказал голос, — я не говорил, что не смогу достать тебе корабля. Просто, раз ты не сидишь сейчас на мешке с деньгами, надо придумать другой вид платежа.

— Вот это я и втолковывал совсем недавно одной приятельнице, — сказал Вольф. — Так сколько на ценнике?

— Теперь ты говоришь дело, — ответил голос — Погоди, дай я выберу, у меня тут несколько предложений.

Голос исчез, появился снова.

— На одной планете чиновник вообразил себя божеством. Мои знакомые хотят подарить ему радость расставания с телом и нового воплощения.

Вольф набрал в грудь воздуха.

— Мне выбирать не приходится.

— Отлично. Это… погоди. Предыдущее отменяется. Есть кое-что гораздо лучше. И через остатки морали переступать не придется. Трупы появятся, когда тебя уже близко не будет.

— Что за работа?

— Очень простая. У меня… вернее у моих знакомых, есть посылка. Надо доставить ее на другую планету.

— В чем закавыка? На курьерскую работу всегда найдутся охотники.

— Посылка светится. Да и насчет пилота, которому я собираюсь это поручить… остается маленький вопрос. Года два назад он то ли кинул меня, то ли нет. Вот я и хочу отправить с ним кого-нибудь надежного. Да, и публика, с которой придется работать, тоже не сахар.

— Выкладывай.

— Отлично. Некто на планете А хочет отправить десять килограммов радиоактивного вещества на историческую родину, чтобы группа, называющая себя Борцами за Свободу, могла смастерить бомбочку.

Треск разрядов.

— Ну как?

— Берусь.

— Молодец. Полагаю, у тебя будут особые распоряжения насчет того, как тебя забирать. Ты ведь никому не доверяешь.

— Верно.

— Рад, что мы снова работаем вместе, Джошуа.

Вольф впустил носатого человечка обратно в контору. Тот бросился к своему столу, словно бурундук — к норке с запасами. Джошуа поискал глазами Кристину: она стояла в конце улицы и разговаривала с веселым, среднего роста мужчиной. У него была аккуратно подстриженная бородка.

— Джошуа, это пастор… я правильно сказала, пастор, да?.. Стаутенберг. Джошуа Вольф.

— Очень приятно, — пробормотал Вольф. — Я не так часто встречаю проповедников.

— Мы — вымирающее племя, — согласился Стаутенберг. — Теперешним людям христианство кажется слишком медлительным и старомодным.

Вольф не стал спорить.

— Пастор Стаутенберг… Тони… рассказывал мне историю Погоста.

— Всю ее можно изложить достаточно коротко, — сказал Стаутенберг. — Ищи руду, копай руду, трать деньги, чтобы придумать новые грехи.

— И кому-нибудь удавалось? — спросил Вольф. — Я насчет новых грехов.

— На моей памяти — нет, — отвечал проповедник. — Однако они вполне довольны повторением старых.

— И далеко вы продвинулись?

Стаутенберг пожал плечами:

— Я не надеюсь обратить весь поселок, но мне кажется, с каждой неделей на моих службах собирается все больше народу. — Он улыбнулся. — Мы живем по земной семидневной неделе, двадцать четыре часа в сутках, и я отказываюсь верить, будто моя паства растет исключительно потому, что в воскресенье утром больше негде бесплатно посидеть в тишине.

— Какой он, этот поселок? — спросила Кристина.

— На самом деле? Население — семьсот — тысяча человек, вся работа так или иначе связана с рудниками. Разведано с пяток крупных стеллитовых жил. Почти все, кроме меня, в хорошую погоду бродят по горам, ищут еще, и шансы на успех довольно велики. Похоже, большинство считает, что богатство или под ногами, или сразу за углом, так почему бы не спустить его самым привычным способом. Я не назову Погост любимой вотчиной сатаны, не настолько мы велики и не настолько разложились… однако многие стремятся, чтобы он заслужил такое прозвание.

Стаутенберг указал подбородком:

— Вот один из самых ретивых.

Вольф обернулся. К ним шел Кенфилд. Шагов на десять от него отставали злобного вида бритоголовый верзила и среднего роста человек во всем сером. У обоих на поясе висели кобуры. Вольф с любопытством отметил, что бластеры — тяжелые, состоящие на вооружении у федеральной армии.

— Доброе утро, святой отец, — воскликнул Кенфилд. — Кто ваши друзья?

Джошуа представил себя и Кристину.

— Боюсь, бессмысленно напоминать, — сказал Стаутенберг, — что я простой проповедник и ваше обращение мне не подходит.

— Извините… святой отец. Все время из головы вылетает. — Кенфилд взглянул на Вольфа. — Значит, вы остановились в моем заведении… и говорите с представителем другой стороны. Пытаетесь подстелить соломки, мистер Вольф?

— Нет, — отвечал Джошуа. — Я давно понял, куда мне дорога.

— И куда же?

Джошуа ухмыльнулся. Кенфилд растерялся, но тоже ответил улыбкой.

— Собираетесь осесть в наших краях? — спросил он.

— Нет, мы проездом.

— А, — сказал Кенфилд. — Ну, хорошо вам у нас погостить.

Он кивнул Кристине и пошел прочь.

— Интересно, поймет ли он когда-нибудь, что все мы здесь — только проездом, — мягко произнес Стаутенберг.

— Вероятно, нет, — сказал Джошуа. — Такие, как он, слишком серьезно воспринимают километровые столбы.

Они заканчивали обедать, когда из соседнего игорного зала донеслись крики. Кристина обернулась, Джошуа смотрел краем глаза, притворяясь, что ему все равно.

Кричали: «Шулер поганый… обманщик… чертов подонок», затем трое потащили к выходу четвертого. Один — в зеленой кепочке — был крупье, другие двое — бритоголовый и серый — спутники Кенфилда. На том, кого они волокли, были большие горняцкие ботинки, чистые, залатанные рубаха и штаны.

В дверях шахтер вырвался и набросился на крупье. Серый повалил его ударом сзади, детина несколько раз пнул ногой. При этом он широко улыбался.

— Джошуа! Сделай что-нибудь! — прошептала Кристина.

— Нет. Сейчас не время заниматься благотворительностью.

Верзила обошел шахтера, старательно прицелился и с размаху двинул ботинком в голову. Удар прозвучал глухо, словно череп был уже сломан.

Двое других подобрали неподвижное тело, распахнули дверь и выбросили шахтера на улицу.

Детина вразвалку прошел по комнате, глядя на едоков. Все опускали глаза.

Он остановился рядом с Вольфом и Кристиной. Джошуа заметил, что рука Кристины метнулась за пазуху, к пистолету.

Вольф спокойно смотрел на бритого. Тот заморгал, отвел глаза и вернулся в казино. Двое спутников последовали за ним.

— Плохая планировка, — сказал Вольф, беря меню, чтобы выбрать десерт.

— Что-что?

— В хорошем притоне должен быть черный выход, — отвечал он.

Кристина сказала, что у нее пропал аппетит, и Вольф потребовал счет. Они вышли.

— Погоди, — сказал Вольф. — Давай заглянем в соседнюю комнату.

Кристина хотела было возразить, потом сжала губы и пошла за ним.

Вдоль стены тянулись игральные автоматы, на нескольких столах лежали кости, за другими, покрытыми зеленым сукном, ждали игроки: у всех были фальшивые улыбки и длинные, подвижные пальцы. Кенфилд облокотился о стойку бара в дальнем конце комнаты. Он увидел Вольфа, подошел.

— Странно, что вы не заглянули раньше, — сказал он.

— Боюсь, вы во мне ошиблись, — отвечал Джошуа. — Я не играю.

Кенфилд удивился, но постарался не подать виду.

— А ваша дама?

— Она пробовала как-то, но устала все время выигрывать, — сказал Вольф.

Кенфилд холодно улыбнулся, кивнул и вернулся к стойке.

— Боюсь, я употребил неправильное слово, — пробормотал Вольф. — То, что происходит за этими столами, нельзя назвать игрой.

— Я немного на тебя сержусь, — сказала Кристина.

— Знаю, — отвечал Джошуа. — Но у нас достаточно своих проблем, мы не можем заниматься еще и чужими. И потом, кенфилды сами себя уничтожают.

Кристина легла в постель, погасила лампу и повернулась спиной к Джошуа.

Вольф уже оделся; когда Кристина проснулась.

— Джошуа, — сказала она мягко. — Я была вчера не права. У нас действительно хватает своих забот. Не сердись на меня.

Вольф сел на кровать.

— Забавно. Я только что хотел извиниться перед тобой за вчерашнее. И я никогда на тебя не сержусь. — Он поцеловал ее. — Просто мне надо кое с кем поговорить. Я подумал, нам нужно найти себе какое-нибудь занятие, пока не придет корабль. Встретимся за ланчем.

Он снова поцеловал ее. Кристина скинула одеяло.

— Не делай этого, — сказал Вольф, — или я никуда не уйду.

— Это будет дурно? — спросила она вкрадчиво.

— Я уже говорил, что отказываюсь вступать в богословские споры.

Вольф позвонил в комнату, спросил Кристину, не спустится ли она к нему в ресторан.

Когда она шла по коридору, ее перехватил Кенфилд.

— Миссис Вольф…

— Просто Кристина, — отвечала она.

— Кристина. Я хотел убедиться, что я… или кто-нибудь еще в «Саратоге» не обидели чем-нибудь вас или вашего друга.

— С чего вы взяли, будто мы сердимся? — сказала Кристина и поняла, что практически повторила утренние слова Вольфа. Ей стало забавно.

— Ну, мне кажется, я угадал в вашем друге человека азартного, и мне странно, что он отклонил предложение посидеть за нашими столами. Я хотел убедиться, что здесь нет нашей вины.

— Разумеется, мистер Кенфилд. Может быть, мистер Вольф просто не уверен, что вам по карману его ставки.

Кенфилд вспыхнул, открыл рот. Кристина поклонилась и прошла в ресторан.

Вольф встал, поцеловал ее, отодвинул для нее стул.

— Вижу, ты болтала с Кенфиддом.

— Да. Он интересовался, не дуемся ли мы на него.

— Дуемся? Нет, не дуемся, — сказал Джошуа. — Он огорчен, потому что мы не попались на его обираловку?

— Это значит — нечестная игра?

— Угу.

— Ну, так вот…

Кристина рассказала, что ответила Кенфилду. Джошуа хохотнул.

— Ловко ты его поддела! Кстати, мне рассказали, что Кенфилд владеет не только «Саратогой», но и остальными тремя игорными домами. Твой друг Тони прав — он душу дьяволу продаст, чтобы стать хозяином поселка. Похоже, ему принадлежит доля в нескольких борделях, а также многие участки вокруг Погоста. Он скупает высокопробный стеллит примерно за тридцать пять процентов рыночной стоимости. В пробирной конторе дают шестьдесят, зато Кенфилд не спрашивает, откуда взялся металл.

— Что такое стеллит? — спросила Кристина.

— Занятный металл, — сказал Вольф. — Красивый. В природном виде — розовато-сиреневый. Под влиянием высоких температур приобретает еще десяток оттенков. Не бьется, не окисляется, не портится от времени, очень легкий, поэтому его используют для управления двигателями звездной тяги, в других тонких механизмах, которые должны выдерживать высокое давление. В обработанном виде становится ювелирным изделием. Запредельно дорогой. Ты, милая, росла вдалеке от света. Если бы ты видела голографии богатых прожигателей жизни, то знала бы стеллитовые побрякушки.

— Меня никогда не интересовало, что болтается на богачах, — ответила Кристина. — Так, значит, Кенфилд заправляет в поселке?

— Пока не совсем, — сказал Вольф. — Чтобы назвать поселок своим, он должен заполучить еще пару штолен. Но он к этому идет. А теперь давай есть, у меня после ленча встреча.

— Можно с тобой?

— Извини. Я очень тебя люблю. Просто не хочу тащить в такую грязь. Я имею в виду буквальную. Что стряслось?

Кристина смотрела на него широко открытыми глазами.

— Ты никогда раньше не употреблял слова «любовь».

Джошуа взглянул прямо на нее и отвел глаза, делая вид, что читает меню.

— Ты права, — сказал он через некоторое время. — Не употреблял.

Вольф свернул с центральной улицы на поперечную колею, ведущую к одной из штолен. Он делал вид, что не замечает идущего за ним невысокого человека в сером костюме.

Вокруг выработки не было ни ограды, ни охраны. Вольф направился к устью. Шахтер в белой каске его заметил.

— Эй!

Вольф подошел.

— Чего ищете?

— Человека по фамилии Нектан.

— Он под землей. Меня зовут Редрут, я начальник участка. Чужим тут делать нечего. И уж тем более я не пушу вас вниз. Слишком опасно.

— А что бывает, когда приходит хозяин?

— А?

— Разве у него нет друзей? Разве они не ходят смотреть, откуда берется его богатство?

— Это другое дело!

Вольф протянул купюру:

— Считайте меня другом.

Редрут задумался, помотал головой:

— Нет. Очень опасно.

На первую купюру легла вторая, затем третья.

— Если убьешься, пеняй на себя.

— Если так случится, можешь затолкать меня в забой, обрушить кровлю и сказать, что никогда меня не видел, — посоветовал Джошуа.

Редрут ухмыльнулся.

— Каску и наушники возьмешь у ламповщика вон в том сарайчике. Подъемник ездит раз в двадцать минут.

Джошуа кивнул.

Человек в сером смотрел издалека.

Подъемник взмыл к высокой кровле. Оператор откинулся на спинку сиденья.

— Не бывали раньше в работающей шахте?

— В стеллитовой — нет. Да и в такой большой — тоже.

— Хорошая шахта, — сказал оператор. — Леса на планете нет, крепи ставят металлические, так что тут безопасно.

Внизу прогрохотали вагонетки. Ими управлял оператор на грависанях. Два аппарата едва не столкнулись в воздухе.

— А сейчас — самое интересное! — крикнул оператор.

Грависани ухнули в абсолютно вертикальную шахту. У Вольфа все в животе перевернулось.

— Мы соревнуемся — кто спустится быстрее! — заорал оператор. На панель управления он даже не глядел.

— Желаю проиграть! — отвечал Вольф.

— Чего?!

— Не важно!

Оператор двинул рычаг вперед. Сани остановились. Вольфа замутило еще сильнее. Вокруг гудели механизмы.

«Дыши… дыши…»

— Здорово! — прокричал Вольф.

— А вы молодец, мистер. Обычный посетитель после такого полчаса блюет.

— В прошлой жизни я был оператором на американских горках, — сказал Вольф.

— Чего?

— Не важно.

Сани проплыли по горизонтальной выработке, такой же высокой, как и ярусом выше. Вокруг ревели машины. Кое-где Джошуа примечал людей с управляющими панелями — вроде клавиатур — на шеях. Оператор посадил сани у круто уходящего вверх штрека.

— Иди вверх до забоя! — крикнул он. — Нектан, наверное, там. Я здесь подожду. Внутрь не полезу — у меня клаустрофобия.

Почти всю ширину штрека занимала конвейерная лента, на которой подпрыгивали куски породы. Было жарко, пахло машинным маслом и озоном.

Даже сквозь наушники Вольф слышал душераздирающий скрежет.

На дальнем конце конвейера находилась приземистая машина с прозрачной будкой оператора на боку.

На мгновение визг прекратился, машина сдвинулась на дюйм или два вперед и снова принялась вгрызаться в скалу. Вольф влез на корпус, осторожно добрался до кабины, выждал, пока скрежет прекратится, и ударил кулаком по стеклу.

Чумазый оператор обернулся, удивленно раскрыл глаза, выключил мотор. Потом открыл дверцу и рукой показал гостю, чтобы тот входил.

Рядом с местом оператора имелось крохотное сиденьице. Вольф плюхнулся на него. Чумазый закрыл дверь, наступила почти полная тишина.

Шахтер взглянул на Вольфа, ухмыльнулся.

— Небо и земля, верно? Да и воздух здесь настоящий.

Вольф кивнул.

— Кто ты такой?

— Джошуа Вольф.

— У тебя ко мне дело?

— Да, мистер Нектан. Я хотел поговорить о том, как вы разрешили некоему Кенфилду вложить средства в ваш участок.

Нектан покачал головой:

— Нет, нет. Я хорошо усвоил урок. Нет нужды повторять.

— Двойной перелом левой руки, — сказал Джошуа. — Выбита почти половина зубов. Четыре ребра сломаны.

— И до сих пор просыпаюсь по ночам, — добавил Нектан. — Так что зря вы беспокоитесь. Скажите Кенфилду, я ничего не выболтаю, я — человек слова.

Вольф посмотрел на Нектана. Тот явно начинал кипятиться. Потом еще раз глянул Вольфу в лицо. Гнев пошел на убыль.

Вольф дышал медленно, размеренно.

— Кто вы… я хотел сказать, за кого вы?

— За самого себя, — отвечал Вольф. — Собираю занятные факты. Иногда пускаю их в ход.

— Отец всегда говорил, что я дураком родился, дураком и помру, — проворчал Нектан. — Ладно. Спросили, так слушайте. И отвечаю я вам только потому, что надеюсь: и на Кенфилда рано или поздно найдется управа.

Вольф вышел из шахты и направился в сторону Погоста. Человек в сером двинулся за ним.

Дорога шла вниз, петляя между отвалами.

На этой высоте было уже холодно. Человек в сером поднял воротник и прибавил шаг.

Он вышел из-за поворота, увидел впереди пустую дорогу, чертыхнулся. Видимо, Вольф пустился бегом.

Человек в сером потрусил дальше. За спиной у него раздался металлический щелчок. Он остановился так резко, что чуть не упал, и медленно поднял руки.

— Молодец, — похвалил Джошуа. — Я так и думал, что ты узнаешь щелчок предохранителя.

Он подошел к человеку в сером костюме, вытащил у того пистолет.

— Хорошая игрушка, — сказал Вольф. — «Андерсон-варипорт». Все как у взрослых. А теперь давай-ка отойдем в сторонку. Поговорить надо.

— Ну, как ты тут без меня развлекалась? — весело спросил Джошуа.

— Пошла погулять, — ответила Кристина, — и встретила Тони… пастора Стаутенберга.

— Ох-хо, — сказал Джошуа. — Осторожней с этими попами. Сперва вы вместе молитесь, потом… потом им приходят в голову странные мысли… о женитьбе, например. Смотри в оба.

— Смотрю, не психуй. Он шел собирать деньги…

— Выпрашивать.

— Хорошо, выпрашивать. Я спросила, можно ли пойти с ним. Он сказал, что ему придется заходить в бары, где меня могут неправильно понять. Я ответила, что сумею разобраться, и мы пошли.

— Ну и как?

Кристина покраснела.

— Хорошо.

— Что значит хорошо?

Кристина отвернулась. Щеки ее пылали.

— Семьсот девяносто семь кредитов.

— Боже милостивый.

— Шесть предложений руки и сердца, семь — нескромного характера. Хозяйка борделя спросила, не ищу ли я работу.

— Богатое утро. Похоже, ты отыскала свой настоящий дом.

— Тони сказал, что не рассчитывал и на пятьдесят кредитов.

— Тебе воздастся.

Кристина заметила, что у Вольфа пистолет не тот, маленький, который он всегда незаметно носил на поясе, но большой, армейский, в армейской же кобуре.

— Что это значит? Мы ждем неприятностей?

— Я всегда жду неприятностей. Решил, что нечего особенно скрытничать, а сегодня вот повстречал человека, который захотел подарить мне бластер.

— Куда ты ходил?

— Болтал с одним шахтером. Увлекательнейшая работа. Наймусь на нее в тот же день, как пекло покроется инеем.

— Насчет Кенфилда?

— Насчет Кенфилда. А потом перемолвился парой слов с одним из его людей — очаровашкой в сером, который вчера помогал здешнему вышибале. Он сказал, что его зовут Саратов. Кстати, бритый предпочитает именоваться Боровом. Замечательный народ, доложу я тебе.

— Джошуа, что ты затеял? И для чего?

— Мне скучно, — сказал Вольф. — А мистер Кенфилд меня раздражает.

— Как ты вызвал серого на разговор?

— Приветливостью и дружелюбием.

— А что он скажет Кенфидду?

— Серьезно сомневаюсь, — произнес Вольф, — что он в этой жизни кому-либо что-либо сообщит. Так, есть в этом меню что-нибудь, датированное годом, а не днем недели?

Кристина проснулась от шлепанья босых подошв и увидела, что Вольф, голый, стоит у открытого окна с пистолетом в руке.

Она машинально спрыгнула за кровать и выставила бластер.

— Я слышал выстрелы, — сказал Вольф. — Два подряд.

Он осторожно выглянул в окно.

— Свет, примерно за квартал отсюда, — объявил Джошуа. — Значит, другие тоже слышали.

Он включил лампу и начал одеваться.

— Куда ты собираешься?

— Лезть не в свои дела.

— Зачем?

— Чтоб оправдаться в твоих глазах.

Не успела Кристина решить, смеяться ей или пугаться, как Вольф уже натянул сапоги, куртку и стоял в дверях, пристегивая кобуру.

— Хочешь — пошли со мной. Думаю, это окажется занятно. Похоже, каша заварилась раньше, чем я поставил ее на огонь.

Через десять минут Кристина, одетая, вышла вместе с Вольфом на улицу. Туда уже высыпала половина Погоста. Все толпились вокруг маленького домика в полушаге от главной улицы. Дверь была открыта настежь. В то мгновение, когда Вольф и Кристина подошли, двое вытащили на улицу третьего. Голова его моталась из стороны в сторону.

Он бормотал:

— Не надо… я не виноват… перебрал вчера малек… разозлился на Рафа… решил, просплюсь — пройдет… открываю глаза, а он мертвый…

— Запереть его в пробирной! — заорал кто-то из толпы.

— А чего время терять?! — крикнул другой. — Он застрелил Рафа! Прикончить его на месте!

Толпа согласно загудела, но двое, державшие третьего, пробились через толпу. У входа в домик стоял Кенфилд.

— Успокойтесь, ребята, — крикнул он. — От того, что мы убьем Стедмана, Дельваль не воскреснет. Пошли. Выпивка за мой счет! Давайте хорошенько помянем старину Рафа!

Толпа разразилась одобрительными воплями. Все повалили к «Саратоге».

Вольф подошел к Кенфилду, спросил что-то. Кенфилд нахмурился, буркнул сердито. Вольф ждал. Кенфилд скривился, потом кивнул. Вольф вошел в дом.

Кенфилд поспешил за толпой, Кристина пошла за Вольфом.

У самого входа лежало тело. Рядом стоял докторский чемоданчик. Хозяин чемоданчика склонился над трупом. Кроме него, в домике было трое непрошеных помощников.

— Один выстрел. Попал Дельвалю точно в грудь. Смерть наступила почти мгновенно. — Врач прищелкнул языком. — И как это Стедман не промазал? Ведь в стельку же был пьян.

— Можно вас на минуточку, доктор?

Тот смерил Джошуа взглядом:

— А вы кто такой?

— Просто любопытствую.

— Ну так и валите за остальными. Неохота лишний раз повторять это все. И выпить надо.

— Окажите любезность, доктор.

Врач разозлился было, но, поглядев на Вольфа, помягчел.

— Вы у нас новичок, — сказал он. — Из полиции?

— Нет, — отвечал Вольф.

— Жаль. Нам бы это не помешало. Ладно. Наверное, и впрямь стоит все это сказать вслух, прежде чем говорить перед пьяными скотами.

Убитого звали Раф Дельваль. Геолог, горный инженер. Все его уважали. То есть он нашел два участка, отгреб кучу кредиток и поил весь поселок. Он говорил, денег не жалко, искать даже лучше, чем находить, потому что пока ищешь — трезвый, а пьяный начинаешь лезть на рожон.

Убил его Леф Стедман. Этот Леф вытащил Дельваля из канавы, поселил у себя. Они заключили сделку: Стедман дает деньги, Дельваль ищет руду. Прибыль, как слышал, пополам. Третьего дня Дельваль спустился с горы довольный и рот на замке — нашел, значит, чего.

Или думал, что нашел. Короче, он запил, и они со Стедманом полаялись. Но тихо, никто не знал, в чем дело.

Думаю, кто-то из них потребовал увеличить долю.

Одним словом, дошло до того, что они громко поругались в «Бубновом тузе», и Стедман вылетел на улицу со словами, что в следующий раз прибьет Дельваля на месте.

Остальное ясно. Дельваль не принял этих слов всерьез, вернулся домой на бровях. Вошел в дверь, увидел, что Стедман в него целит. Успел выстрелить… вон, видите, дырка возле окна… и тут Стедман его уложил. Все просто. Осталось решить, что делать со Стедманом.

— А какие варианты?

— Либо его линчуют, что наиболее вероятно, потому что Рафа в поселке любили, либо кто-то его пожалеет и отпустит. Тогда он доберется до Счастливчика или до Большого Централа и постарается смотаться с планеты.

Врач пожал плечами:

— Семьдесят против тридцати, что его линчуют.

Вольф скривил губы:

— Сто, что нет.

Врач удивился:

— Почему?

— Ну, скажем… люблю размах.

Доктор улыбнулся:

— А что. Хоть отдам Кенфилду долг. Юнг, Ньер… будете свидетели. Как вас зовут?

— Вольф. Джошуа Вольф. Меня можно отыскать в «Саратоге».

Двое других закивали.

— Ладно, — сказал им доктор. — Выносите тело, а я запру дверь.

— Давайте я запру, — предложил Вольф, — а ключ отдам Кенфилду.

— Решили поиграть в сыщика? — Доктор не дождался ответа. — Тоже дело. Дайте Стедману его шанс. Умирать, так с музыкой. Пошли, ребята. Надо скорее промочить горло.

Кристина подождала, пока они выйдут, волоча за собой тело.

— Ты думаешь, это было не так?

— Не думаю. Знаю.

— Как? Через Лумину?

— Да нет, хватило обычного здравого смысла. Посмотри вокруг.

Кристина взяла себя в руки и постаралась дышать, как Вольф в таких случаях, выбросить из головы все лишнее и только воспринимать глазами.

Дом был примерно десять на сорок футов, из которых большая часть приходилась на комнату. Дверь справа, как предположила Кристина, вела в уборную, ширма слева отделяла кухню.

Кроме того, имелись дверь и три окна, одно побольше — в стене, у которой лежало тело Дельваля, и два поменьше — в противоположной. Мебели было не густо: два ящика, сбитый из фанерных щитов шкаф, две койки, два самодельных стола. У каждой койки стояло по коробке с книгами и фишами, а в ногах — по вьючнику.

Кристина взглянула на корешки. В одной коробке были «ОБЩАЯ ГЕОЛОГИЯ», «ОПРЕДЕЛИТЕЛЬ МИНЕРАЛОВ», «ПОЛЕВОЙ АТЛАС АК-МЕЧЕТА», другие специальные книги и, неожиданно, многотомное издание «ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ». Во второй — «КАК ОЗОЛОТИТЬ СЕБЯ», «УЧИМСЯ БОГАТЕТЬ», «МИЛЛИОН КРЕДИТОВ У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ» и тому подобное.

— Судя по тому, что они читали, — сказала она, — Стедман точно убийца.

Вольф быстро перебирал бумаги Дельваля.

— Ты нашла какие-нибудь официальные документы? Скажем, заявку на участок?

— Нет. Поискать? Бумаги должны быть в ящике.

Вольф подошел, быстро просмотрел немногочисленные бумаги и фиши Стедмана.

— И здесь ничего, — сказал он, — а время, боюсь, поджимает. Чую я, народ жаждет крови. Вот погляди. — Он показал пистолет. — Это бластер Стедмана. Лежал на полу. Я подобрал его в суматохе.

— Вполне стандартный, — сказала Кристина. — Двенадцатимиллиметровый ремингтон-кольт с раструбом.

— Понюхай дуло.

Кристина взяла пистолет.

— Ничего.

— Может быть, из него давно не стреляли? По магазину не скажешь, здесь только половина патронов. А теперь посмотри диафрагму.

— Большая.

— Попробуй уменьшить.

Кристина попробовала сдвинуть рычажок под раструбом бластера и скорчила рожицу.

— Заело. Похоже, Стедман не верил в свою меткость… и нечасто чистил пистолет.

— Занятное наблюдение, — сказал Вольф. — Нам говорят, что Дельваль зашел в дом и увидел, что Стедман сидит за столом… вот здесь. Стедман навел пушку, но он пьян. Дельваль выхватывает пистолет, стреляет. Проделывает аккуратную… обрати внимание, он стреляет узким пучком, значит, верит в свою меткость… дырочку в стене, но не успевает прицелиться как следует. Стедман убивает его и засыпает. Тут сбегается народ. Тщательно задуманное убийство из выгоды рассыпалось, потому что болван Стедман выпил для храбрости и перебрал.

— Так они говорят, — сказала Кристина.

— Гм. А насчет окна есть еще один интересный момент, на который у нас уже не остается времени. Идем. Придется будить служащего земельной конторы.

По счастью, служащий спал в крохотной комнатке сразу над конторой. Вольф с ходу обрушил на него два вопроса, выслушал сонные, ворчливые ответы и сказал, чтобы тот спал дальше.

— А теперь пошли узнаем, что происходит в «Саратоге».

На скамье у входа в гостиницу развалилась пьяная шлюха. Она повторяла, ни к кому в особенности не обращаясь: «Повесить — это еще мало… повесить — это еще мало…»

— Вижу, местная элита уже пришла к определенному мнению, — сказал Вольф. — Держи пистолет наготове.

Они вошли.

Гостиная и бар были полны, испуганные бармены просто протягивали бутылку каждому, кто попросит. Две крашеные блондинки наливали пиво. Разбирательство было в самом разгаре.

На стойке стоял шахтер и кричал:

— Чего тут разговаривать… Все мы знаем, кто это сделал и зачем… Чтобы отнять у бедняги Рафа новый участок… Так чего мы ждем?

Собравшиеся дружно загудели.

— Да и нет у нас никакого суда, — закончил шахтер неожиданно разумным тоном.

На стойку вскочил Боров, телохранитель Кенфидда:

— Он прав! Давайте сразу покончим.

— Нет! — крикнул кто-то из-за спины Джошуа. — Он не прав!

Вольф и толпа обернулись. В дверях стоял Стаутенберг.

— Тьфу, черт, — произнес кто-то в тишине, — ща будет проповедовать.

Послышался смех.

Стаутенберг, словно не слыша, протолкался к стойке.

— Знаю, многие из вас… почти все… считают меня занудой. Но книга, в которую я верю, говорит: «Не судите, да не судимы будете». Задумайтесь на минуту. Сейчас не важно, кто это сказал и верите ли вы в Него.

Представьте, что вы совершили ошибку… сделали что-то ужасное после лишней бутылки или дозы. Хотели бы вы, чтобы вашу судьбу решали вот так, сразу, в угаре? Пьяные, обкуренные? Неужели не стоит протрезветь, обсудить спокойно?

— Нет! — послышалось из толпы. — Разве тебя не учили: «Око за око, зуб за зуб»? Леф разозлился и шмякнул Рафа, теперь мы разозлились и шмякнем Лефа. Разве это не справедливость?

Толпа, веселясь, разразилась хохотом. Стаутенберг покраснел, однако сдержал гнев.

— Брось, Тони, — сказал Кенфилд, выходя из-за стойки. — Святой отец. Мы уважаем тебя за честность, но никто больше не верит в эту старую муру.

— Не верит? — крикнул Стаутенберг.

Кенфилд притворился, что разглядывает толпу.

— Отсюда не похоже. Сдается мне, все довольны решением. Кроме, может быть, Стедмана.

Он выждал, пока уляжется смех.

— Чего вы хотите, святой отец? Суда? — В голосе его звучала издевка. — Святой отец требует суда. Замечательно, — продолжал Кенфилд, — но для начала, кто будет защищать Стедмана? Нам всем тут жить дальше.

— Не всем, — сказал Вольф.

Наступила тишина, только в углу кто-то пьяно хихикнул. Вольф подошел к стойке. Его шаги были слышны во всей комнате.

— Я не собираюсь здесь жить, — сказал он. — Пусть будет суд. Я готов защищать Стедмана.

— Это еще кто? — выкрикнули из толпы.

— Вали отсюда, — рявкнул Боров. — Ты вообще нездешний, так и молчи.

— А ты здешний? — спросил Вольф. — С каких это пор? Кенфилд привез тебя два месяца назад, а мы должны верить, что ты тут с открытия планеты?

Боров растерянно отступил на шаг.

— Ладно, — громко сказал Кенфилд. — Суд так суд. Всех устраивает? Я буду обвинителем, Джошуа Вольф попытается вкручивать нам мозги. Но мы-то с вами знаем приговор, верно?

Послышались одобрительные возгласы.

— Пусть приведут Стедмана! — закричал кто-то. — Человек имеет право на честное разбирательство перед тем, как его вздернут!

Леф Стедман дрожал, как в лихорадке, отчасти — от страха, отчасти — от взбадривающей таблетки, которая прогнала сон, зато вызвала чудовищное похмелье.

— Зачем вы это делаете? — шепотом спросил он Вольфа.

— Я — порядочный гражданин и твой новый друг, — сказал Джошуа. — А теперь заткни хлебало и не открывай, что бы ни случилось, а то голову оторву.

Кенфилд ходил взад-вперед, явно довольный происходящим. Кристина стояла рядом со Стаутенбергом. Вольф с одобрением заметил, что правую руку она держит за пазухой, на рукоятке бластера.

— Не будем разводить тягомотины с присягой, — сказал Кенфилд. — Мы и так поймем, кто врет, а кто — нет. Сначала обвинение. Давайте сюда доктора Нонхоффа.

Доктор был не трезвее остальных, но кое-как рассказал, что видел и к каким выводам пришел.

— Можешь спрашивать, — сказал Кенфилд.

— Вопросов нет.

— Отлично, — объявил Кенфилд. — Думаю, осталось выслушать только Лефа Стедмана.

Стедман встал. Кто-то бросил в него бутылкой, но промахнулся. Бутылка разбилась о стойку.

— Прекратить! — рявкнул Кенфилд. — Если не угомонитесь, закрою бар!

Стедман рассказал свою историю. Да, они с Рафом Дельвалем были партнеры. Вчера поругались, так что, может быть, уже и не партнеры. Да, он дал Дельвалю денег на поиски новой стеллитовой жилы, с тем чтобы в случае успеха разделить прибыль пополам. Даже позволил ему жить у себя, когда Дельваль возвращался в поселок.

Дельваль хвалился, что нашел жилу богаче, чем две предыдущие. Стедман посоветовал немедленно зарегистрировать участок, однако Дельваль заявил, что спешить некуда. Он написал заявку, утром они понесут ее в контору. А сейчас надо выпить.

Они двинулись по барам. Стедман уговаривал геолога оформить документы, пока тот спьяну не выболтал, где жила, и кто-нибудь другой их не опередил.

— Я тоже пил, но меньше, чем Раф. Он разозлился, как всегда, когда упьется… упивался в стельку. Потом сказал, что убьет меня и чтобы я убирался вон.

Я ушел и решил вернуться домой, проспаться.

Я добрался, но тут меня вывернуло, и я решил посидеть, пока немного прочухаюсь, чтобы не наблевать в койку. Так я, похоже, и заснул.

Он замолчал. Стояла полная тишина.

— Когда стали палить, я проснулся, — закончил Стедман. — Вижу, кругом народ, Раф на полу мертвый.

— Отлично, — сказал Кенфилд. — Я так понимаю, это не смягчает вины. Даже если мы поверим. Он хочет убедить нас, что был пьяный и не мог выстрелить. Спрашивай, Вольф.

— Один вопрос, — сказал Вольф, снимая с пояса мингтон-кольт. — Это твой?

— Не знаю, — отвечал Стедман. — Дай поглядеть.

Вольф протянул Стедману бластер. Боров выхватил пистолет. Стедман заорал от страха.

— Спокойно, — произнес Вольф. — Бластер разряжен. Кстати, хорошая у тебя игрушка.

Боров засопел, спрятал пистолет в кобуру.

— Да, мой, — сказал Стедман. — Купил года два назад, носить при себе стал только в последний месяц. Извини, что сразу не узнал, но я тот еще стрелок.

Он протянул бластер Джошуа.

— Больше вопросов нет, — сказал Вольф.

Стедман поднял глаза. В них был ужас.

— Какой ты после этого защитник? Неужели ты позволишь им меня убить?

— Сядь, — сказал Вольф, — и не забывай, о чем я предупредил.

Он погладил рукоять бластера. Стедман сжался и проковылял обратно к стулу.

— Думаю, мы слышали все, что нужно, — сказал Вольф.

Голоса в толпе подхватили: «Ага! Тащи его! Застрелить ублюдка!»

— Погодите чуть-чуть, — сказал Вольф. — Давайте кое с чем разберемся. Доктор Нонхофф говорит, что Стедман сидел, когда вошел Дельваль. Он был пьян вдребезги и поджидал партнера, чтобы убить его, значит, пистолет он должен был держать в руке.

Тем не менее он не успел выстрелить первым. Дельваль выхватил пушку и с семи футов всадил луч в стену, возле окна, за три фута от Стедмана.

Может, он был еще пьянее Стедмана. Но все равно непонятно, с чего он так промахнулся.

Тут Стедман прицеливается и стреляет Дельвалю аккурат в грудь. Доктор Нонхофф сказал, что дырочка маленькая, четкая.

Кто-нибудь хочет взглянуть на пистолет Стедмана? Вот ты, — Вольф протянул бластер здоровенному шахтеру, — громче всех требовал расстрела. Взгляни на пушку.

Шахтер повертел бластер в руках.

— Ну, пистолет.

— Блестящее наблюдение, сэр, — сказал Вольф. — Обратите внимание, здесь выставлена большая диафрагма. Чтобы сделать дырку, о которой говорил доктор Нонхофф, надо было поставить маленькую. Если бы Стедман стрелял с такой диафрагмой, дырища была в полгруди. Ну-ка, переставьте.

Шахтер надавил на рычажок, потом стиснул зубы и нажал что есть силы.

— Черт! Приржавело!

— Вот именно, — сказал Вольф. — Кто-нибудь, кроме меня, считает любопытным, что пистолет, когда я поднял его с пола, стоял на большой диафрагме? Вспомните, Стедман только что говорил, что стрелок он неважный, значит, он держал бластер на большой диафрагме, чтобы попасть хоть как-нибудь. Выходит, он уменьшил диафрагму, застрелил Дельваля и снова увеличил ее, прежде чем заснуть.

В толпе зашептались.

— Этого мало, — сказал кто-то.

— Еще одна подробность, — продолжал Вольф. — Жалко, что ремингтон-кольт не жжет пороха, так что к это тоже не очень показательно. Но понюхайте — сдается, что из этого пистолета не стреляли с эльярской войны.

— Правильно говорят, этого мало, — вставил Кенфилд. — Если Браун сумел сдвинуть рычажок, значит, кто-то мог сдвинуть его и раньше.

— Верно, — поддакнул Боров, указав на Джошуа. — Он, например. Это ты говоришь, что стояла большая диафрагма.

Толпа согласно загудела, но не так громко, как в первый раз.

— Да, я мог сдвинуть, — сказал Вольф, — однако давайте допустим на минуту, что не сдвигал. Давайте поищем другое объяснение. Дельваль напился и сболтнул лишнего. Стедман вышел, проблевался, добрел до дома, заснул, сидя за столом. Бластер упал на пол. Когда — неизвестно. Может, Стедман сам его бросил, чтобы не мешался, может, бластер выпал, когда Стедмана выволакивали из дома.

Он вырубился, так что про него на время можно забыть.

Приходит Дельваль. Он тоже пьян, но все же замечает, что из бокового окна в него кто-то целит. Целит из тяжелого федерального бластера, который дает аккуратный, горячий луч. Может быть, из такого вот «андерсона-варипорта». — Вольф вынул из кобуры пистолет, который отнял у Саратова, показал толпе и убрал на место. — Красивая игрушка. В Погосте я видел только одну такую же.

Дельваль выхватывает бластер, стреляет, промахивается. Тот, кто стоит за окном, — нет.

— Бред собачий! — выкрикнул кто-то из барменов.

— Если кому интересно, — продолжал Вольф, — можно взглянуть на дом снаружи. Так вот, на раме остались следы от ломика, которым открывали окно, чтобы не стрелять через стекло. А на подоконнике, с левой стороны, — царапина; кто-то положил бластер на опору, чтобы целить наверняка. Значит, стрелявший был правша.

Вольф взглянул на Борова:

— Ты ведь правша, верно? И у тебя «андерсон».

— Куда это ты клонишь?

— Просто сообщаю наблюдение. — Вольф помолчал. — От этого разбирательства страшно пересыхает в горле. Передайте пивка.

В толпе раздались смешки. Крашеная толстуха нацедила и придвинула Вольфу кружку. Тот опорожнил ее в два глотка.

— Спасибо. И вот еще. Бумаги. Стедман сказал, что Дельваль составил заявку. Я только что заходил в контору. Там Дельваля не видели уже два года.

По лицу Кенфилда пробежала тень.

— Я смотрел в их вещах, — продолжал Вольф. — И не нашел заявки.

— Стедман мог солгать, — вставил Кенфилд.

— Мог. За убийцами такое водится. Вот еще. Я заметил, здесь много любителей прошвырнуться в горы и поискать жилы.

— А то, — отвечала женщина. — Кому охота всю жизнь ишачить на дядю.

— Разумеется, — сказал Вольф. — А сегодня я говорил с человеком, у которого еще более занятное хобби. Он и его партнер готовы поддержать каждого, кто занимается изысканиями. Они охотно дают кредит и просят-то всего десять процентов в неделю плюс пять процентов от основного капитала. Как мне объяснили, не заплатишь — будет больно.

Вольф замолчал и обвел глазами собравшихся.

— Смотрю я, некоторые потупились, — сказал он. — Похоже, вы знаете, о чем речь.

— Надеюсь, вы объясните, к чему этот разговор, — раздраженно произнес Кенфилд.

— Обязательно. Я беседовал с человеком, который нашел, или думал, что нашел, участок. Жила обещала быть богатой. «Партнеры» требовали оформить заявку на их имя. Он поспорил. В итоге он приземлился в больнице, и вышло, как хотели те ребята. Только жила оказалась бедная, и они снова взялись за старое. Одного из партнеров звали Саратов.

Толпа глухо заревела, словно проснувшийся тигр.

— Это один из моих служащих, — сказал Кенфилд. — И я не видел его сегодня с обеда.

— Может, он занят, — предположил Вольф. — Поскольку мы не в настоящем суде, позволю себе догадку. Партнер Саратова, как все вы прекрасно знаете, это мистер Боров. И может, прежде чем пороть горячку и вешать Лефа Стедмана, кто-нибудь сходит к нему домой и поищет интересную бумажку? Мне кажется, человеческая жизнь того стоит, а?

— Чтоб ты сдох, гнида! — заорал Боров и бросился на Вольфа.

Джошуа услышал досадливый возглас Кенфилда. В следующее мгновение Боров вцепился ему в горло. Вольф поймал его руки выше локтя, сильно сдавил.

Они топтались по комнате, словно борцы. Бритый выкрикивал ругательства, дыша перегаром прямо в лицо Вольфу.

Внезапно Джошуа согнул колени, шагнул вперед, потянул левую руку противника вверх, повернулся, присел и нырнул ему под мышку. Верзила качнулся вперед, потерял равновесие. Вольф ударил его ладонью под ребра. Боров скривился от боли, попытался устоять. Вольф нацелился ему в пах.

Удар пришелся мимо. Боров ударил Вольфа пяткой в грудь и отпрыгнул.

Теперь он наступал. Джошуа размахнулся ногой, метя в голову. Боров сделал блок руками. Джошуа пригнулся, крутанулся по инерции, резко двинул в падении ногой. Противник упал.

Пистолет вылетел из его кобуры. Боров потянулся его поднять, но не успел — кто-то ногой пнул пистолет в толпу — и вскочил.

Они закружили по комнате. Вольф нацелился ладонью в жирное горло, но Боров отскочил в сторону, развернулся и ударил Джошуа ногой в живот. Вольф согнулся пополам, глотнул воздух, упал на пол, уклоняясь от следующего удара, перекатился и вскочил.

Боров напряженно улыбался.

Толпа кричала, Вольф не обращал внимания.

Вольф пригнулся, уклоняясь от удара в голову, ребром ладони врезал по бритому черепу, промахнулся мимо виска, но попал в скулу.

Боров завопил от боли, снова нацелился ногой. Джошуа пригнулся, ударил. Мимо.

«Дыши… дыши… времени море… пусть волна подхватит тебя…»

Противник снова перешел в наступление, Джошуа боком шагнул к нему, сделал блок. Боров размахнулся и грохнулся на спину от серии ударов в грудь.

Вольф занес ногу, но Боров откатился, вскочил на ноги, ударил. Вольф блокировал один удар, другой, потом что есть силы саданул ладонью в бок.

Затрещали ребра. Боров взвыл и зашатался.

«Без печали, без радости отнимаю то, что не имею права отнять…»