Тело казалось чужим, ощущения необычными и тревожными. Алиэль двигался осторожно, подстраиваясь под новые инстинкты, ведущие его за собой. Невольно сравнивал с тем, что было раньше, когда в нем преобладали особенности вардоков. Физическая сила и выносливость остались почти на том же уровне, хотя сейчас он ослабел после болезни. Ощущение времени пока не вернулось. Алиэль до сих пор не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он укрылся в тайных помещениях подземного дворца. Может, несколько дней, а возможно, и недель. Тело старалось адаптироваться к новым условиям, по нему то и дело пробегали разряды, похожие на электрический ток.

Энергия. Вспоминая все, что слышал об оллинах, Алиэль понимал – это основное для него сейчас. Именно энергия питает каждую клеточку и мускул. Он еще не научился ее контролировать, и постоянно происходили всплески. Выброс энергии, которую сейчас следовало расходовать как можно экономнее. Внутри двигалось нечто непонятное – обжигающе горячее, начинающееся в районе солнечного сплетения, но растекающееся по всему телу. Раньше у него не было этого органа, заменившего привычный хоботок вардоков, с помощью которого он питался. Как добывать пищу сейчас? Он так мало знал об особенностях физиологии оллинов, хотя всю жизнь восхищался ими.

Единственным источником информации служили рассказы матери. Но она не любила говорить об оллинах, сведения приходилось вытягивать из нее чуть ли не клещами. Гелаэлла, как и другие вардоки, ненавидела расу, свергнувшую их, и желала стереть из памяти, как постыдную тайну. Исключение – Золотой Бог, о нем она могла говорить часами. Только вот образ последнего из оллинов романтизировался ею донельзя. Что из рассказов матери правда, а что ложь, понять трудно.

Оллины питались энергией живых существ, превращая жертвы в «овощ», лишенный разума и эмоций. Также они обладали сверхспособностями, что среди вардоков встречались в исключительных случаях. Разумеется, сила и характер этих возможностей отличались у разных представителей вида. Кто-то владел манипуляцией сознанием, кто-то телепатией, кто-то телекинезом или пирокинезом. Проклятый Золотой Бог обладал всеми, именно потому он наиболее опасен. Даже сейчас, когда остался единственным из своего вида. Если же ему в руки попадет оружие оллинов – «божественный глаз», шансы Алиэля на победу окажутся близки к нулю.

Тем более, сейчас Арнорд спутался с «неотмеченными». После низвержения вардоков именно они захватят власть над планетой. Алиэль в этом не сомневался. Оставшиеся в живых вардоки и полукровки, наверняка, попрятались в самых укромных местах, затаились, как крысы, не осмеливаясь противостоять бывшим рабам. Алиэль сплюнул, но ни на миг не остановил стремительное движение по подземному лабиринту. Им нужен лидер, способный повести за собой. Таким лидером могла бы стать Гелаэлла, но она доказала, что верность своей расе и все то, ради чего они боролись, для нее пустой звук по сравнению с одержимостью Золотым Богом. Алиэль был крайне разочарован в матери, но понимал, что найти ее – первоочередная задача. Именно у Гелаэллы находится единственный оставшийся на Земле «оллиниум». Тот оллин, в чьи руки попадет оружие, будет править миром. Пока Арнорд не осознал этого, нужно первым добраться до Гелаэллы.

Новый всплеск энергии заставил Алиэля покачнуться. Во все стороны полетели искры, скрежеща по каменным стенам. Оллин остановился, заставляя тело прекратить безумную тряску. Искры становились все меньше, пока совсем не прекратились. Алиэль снова двинулся вперед. Заставив себя проанализировать то, что с ним происходит, понял – вспышки происходят, когда он перестает себя контролировать, позволяет ярости выплескиваться наружу. Нужно успокоиться, сдерживать чувства. Не думать об Арнорде и…

В памяти возник образ рыжеволосой девушки с кошачьими глазами. В них плескалась тайна, которую он так и не сумел разгадать. Вновь нахлынули эмоции, на этот раз совершенно другие. Тоска, притяжение, страсть, ревность.

– Лиза! – выкрикнул он с отчаянием.

Слова отразились от каменных стен и эхом разнеслись по пустынным коридорам. Алиэль пришел в себя, стиснул зубы и тряхнул головой. Он не отказался от нее. О нет. Арнорд не дождется этого. Лиза останется с ним, даже если для этого придется перегрызть глотку Золотому Богу и всем его прихвостням. Тем более, еще неизвестно, чей ребенок растет сейчас в ее чреве. Он точно также может оказаться его, как и Арнорда.

Обожгла неожиданная мысль – Лиза ведь не знает, что он теперь не вардок. Может, ее отвращение к нему было обусловлено именно этим. Но сейчас все сложится по-другому, стоит узнать, что он теперь стал таким же, как ее обожаемый Арнорд. Интересно, внешне он тоже изменился? Поскорей бы добраться до зеркала и взглянуть на свое отражение.

Когда же закончатся эти коридоры? Странно. Раньше он чувствовал себя здесь, как дома. Теперь же стены давили на него. Хотелось наружу, к свету. В спешке Алиэль едва не пропустил заветный поворот, ведущий к тайному ходу на поверхность. Но вовремя опомнившись, ринулся туда, нажал скрытый за канделябром рычаг. Каменная дверь с глухим шумом отъехала в сторону. Теперь нужно быть вдвойне осторожным – он оказался в привычных ответвлениях подземного дворца, где вполне может скрываться засада.

Но опасения Алиэля оказались напрасными – в коридорах ни души. Губы оллина тронула легкая улыбка. Ну конечно, люди наверняка чувствуют дискомфорт в этих помещениях. Вряд ли они обосновались бы здесь. Проверили все закоулки, истребили оставшихся вардоков и полукровок и покинули это место.

Алиэль бродил по брошенным помещениям, по которым, казалось, пронесся смерч. Все разворочено, разнесено в щепки. Люди проявили ненависть в полную силу. Как еще не уничтожили подземный дворец совсем? Но Алиэль не сомневался, что они это сделают. Оплот вардоков, символ их величия – змеиный небоскреб, спроектированный им лично. Его детище. Разрушенное, униженное, подвергшееся надругательству, как и он сам.

Они ответят за это. Арнорд ответит. Без Золотого Бога «неотмеченные» вряд ли решились бы на открытое противостояние. Так и ютились бы по норам, как раньше.

Алиэль остановился возле лифта – главного выхода отсюда. Хоть и понимал, что вряд ли его оставили работающим, нажал на кнопку. Ни малейшего звука, показавшего бы движение кабины. Конечно, определенное удовольствие Алиэль бы получил, поднявшись на поверхность открыто, на глазах у ошеломленных людишек. Но это явное безрассудство. Несколько минут, и его песенка была бы спета.

Интересно, его уже «похоронили», как и остальных? Арнорд и мать хоть немного скорбели по случаю кончины сыночка? Возможно, немного, но тут же вздохнули с облегчением. Он как заноза в заднице для них всех, но зря они так быстро списали его со счетов.

А Лиза?.. Она хоть немного скучала по нему? Алиэль до крови закусил нижнюю губу, чувствуя новый всплеск энергии. Нет. Нельзя сейчас думать о Лизе. Он не может явиться перед ней жалким неудачником. Только не он. Тот, перед кем трепетал весь мир, кого она видела на вершине. Если она не полюбила его тогда, то сейчас лучшее, на что он мог рассчитывать с ее стороны – жалость. Это еще хуже, чем ненависть. Только когда ненавистный Арнорд окажется в пыли у его ног, Лиза, наконец, поймет, кто из них сильнее. Пусть жалеет этого чистоплюя, вымаливает у Алиэля сохранить жизнь для него. Сладкие мечты. Не стоит слишком зацикливаться на них. Пока именно Алиэль – преследуемая добыча. Он в логове врагов, каждый из которых, не задумываясь, прикончит его. А он до сих пор не разобрался в новых возможностях. Сможет ли справиться хотя бы с двумя противниками?

Внизу живота встрепенулся энергал, посылая волны боли – Алиэль согнулся, едва подавив крик. Что с ним происходит? Вспышки боли следовали одна за другой, мешая даже думать. Только когда приступ немного утих, Алиэль догадался о причинах. Голод. Обычный голод. Его тело потратило слишком много энергии на борьбу с болезнью и неконтролируемые выбросы ярости. Если он в ближайшее время не восполнит запасы, то погибнет. На лбу выступил пот, Алиэль с досадой вытер его рукавом. Тело уже не так хорошо слушалось. Исчезла первоначальная легкость и ощущение силы. В таком состоянии он сомневался, что справится хотя бы с одним противником. А сделать это необходимо. Сейчас от этого зависела жизнь.

Двигаясь теперь значительно медленнее, Алиэль свернул к тайному ходу, ведущему на поверхность в обход лифта. Выход оттуда, конечно, не ахти – канализационный люк в одном из бедных районов города. Но так и задумывалось. Вардоки – заносчивые снобы, ни один из них не стал бы использовать такой выход. Людям и в голову не придет, что кто-то из них стал бы рыскать по канализации. Все это Алиэль учел, проектируя дворец, словно уже тогда предчувствовал возможность подобного исхода. Теперь он хвалил себя за такую дальновидность.

Путь по канализации казался вечностью. Снующие вокруг крысы, затхлый спертый воздух внушали отвращение. Невольно вспомнилось детство, проведенное в подвале и до сих пор иногда возвращающееся к Алиэлю в кошмарах. Когда, наконец, вверху показался просвет, оллин из последних сил ускорил шаг. Вскарабкавшись по скользкой от сырости лестнице наверх, толкнул крышку люка. Она легко подалась – Алиэль порадовался, что его физическая сила не стала меньше после метаморфозы. Но сейчас это усилие вызвало новую вспышку голода, заставив его застонать. Превозмогая боль, Алиэль вылез на поверхность. Тяжело дыша, вгляделся в окружающий мир.

Уже вечерело. Солнце еще светило, но тускло и нехотя. Вокруг ни души. Какой-то закоулок с валяющимися повсюду кучами мусора. Вонь от гниющих отходов и экскрементов нестерпимая. Но сейчас Алиэль был рад такой обстановке. Вряд ли здесь часто появляются люди. Хотя… Похоже, он ошибался. Шаркающие шаги Алиэль услышал издалека, с трудом протиснулся обратно в люк и задвинул за собой крышку. Не до конца, оставив просвет, сквозь который мог наблюдать за тем, что происходит на поверхности.

Минуту спустя в поле зрения появился неряшливо одетый мужчина, постоянно кашляющий и вытирающий с губ выступающую кровь. Он стал рыться в мусоре, настолько поглощенный своим занятием, что не сразу заметил, как крышка люка начала медленно отъезжать в сторону. Когда же заметил и обернулся, оказалось слишком поздно. Инстинкт охотника вызвал у Алиэля прилив сил, на время заставивший забыть о слабости и накатывающем головокружении. Миг – бомж оказался втянутым внутрь. Алиэль задвинул крышку, чтобы крики ошалевшего от страха мужчины не привлекли кого-нибудь снаружи.

Внутри затрепетал энергал, посылая щупальца вверх по пищеводу. Алиэль зарычал от предвкушения насыщения, утрачивая контроль над собой. Во рту пересохло, тело тряслось, как в лихорадке, желая лишь одного – пищи. Поскорее насытиться волшебной, живительной энергией. Пусть даже от этого жалкого существа, чья аура сверкала болотно-коричневым. Сейчас не время перебирать. С удивлением Алиэль смаковал новые ощущения. Обхватив голову жертвы руками, он обездвижил ее, чтобы щупальцам легче было проникнуть через уши человека в мозг. Сосочки рецепторов жадно поглощали нейроны, растекаясь кисловато-терпкой энергией по телу. Надо же, энергия, оказывается, имеет свой вкус. Первое чувство голода прошло, теперь Алиэль уже мог спокойнее анализировать собственные ощущения. Интересно, у всех энергия одинаковая или, как и кровь, имеет свою консистенцию, отличную у каждого?

Мозг взрывался от эйфории, тело вновь обретало легкость и силу. Как же хорошо! Еще… Еще… Ему все казалось мало, хотя в какой-то момент он даже стал осознавать, сколько лет полноценной жизни выпивает у человека. Но Алиэль не собирался щадить это ничтожество. Он не Арнорд, кичащийся своим благородством и впадающий в спячку, только бы не лишить кого-то драгоценной энергии. Алиэль будет потреблять столько, сколько понадобится для того, чтобы стать как можно сильнее. Опустошив человека до краев, он отбросил бесчувственную оболочку и блаженно потянулся.

Сила плескалась внутри, безудержная, пьянящая. Теперь он не сомневался, что справится не только с двумя, но и с десятком людишек. Только вот привлекать к себе внимание не стоит. Нужно понять, владеет ли он теми же способностями, что и Арнорд. Сможет ли манипулировать сознанием окружающих и стать для них незаметным? Понять это можно только на практике.

На этот раз Алиэль не стал пользоваться лестницей. Легко спружинив с места, он вытолкнул рукой люк и плавно опустился на поверхность. Уже стемнело, но его глаза видели так же четко, как и при дневном свете. Он жадно вдыхал отвратительный воздух, кажущийся сейчас невыразимо прекрасным. Воздух свободы!

Лиза полной грудью вдохнула ни с чем несравнимый воздух свободы, широко раскинула руки, словно пытаясь обнять весь этот новый мир. Мир без рабства и господства вардоков. С балкона открывался великолепный вид. Отсюда, с высших этажей змеиного небоскреба, город был виден как на ладони. Она не сразу решилась поселиться здесь, хотелось вернуться в привычную уютную квартирку, ставшую ей домом. Но теперь Лиза не одна, с ней рядом любимый человек. И через несколько месяцев родится ребенок. Семье нужно больше места.

Правду сказать, Лиза предпочла бы поселиться где-то за городом, в уединенном коттедже, подальше от всех. Подальше от плохих воспоминаний и собственных ошибок. Но Арнорд нужен новой власти, Михаил Верховский лично просил его стать одним из главных советников. Ну, разумеется, пока на Земле останется хотя бы горстка вардоков и полукровок, существует опасность реванша с их стороны. Без Арнорда «неотмеченным» будет сложнее. Да и совершенно неожиданно Золотой Бог стал символом новой жизни для миллиардов людей по всему миру. Именно его считают освободителем, боготворят и почитают. Оставшиеся очаги сопротивления сдаются без боя, стоит Арнорду лично появиться впереди воинства «неотмеченных». Вардоки испытывают перед ним панический ужас. Он для них – оживший кошмар, существо, на протяжении тысячелетий считавшееся мифом. Наверное, для людей двадцатого и двадцать первого века подобное впечатление произвел бы Антихрист.

Лиза до сих пор не могла поверить, что она – обычная девушка, одна из многих, стала избранницей Золотого Бога. Во взглядах окружающих не раз читала недоумение, сродни тому, что навсегда поселилось в ее собственной душе. Чем она привлекла Арнорда? Только тем, что в ней течет толика крови его народа? Иногда Лиза переставала верить в любовь со стороны оллина. Если бы любил, разве отнесся бы так спокойно к ее измене.

Как всегда, при мысли об этом сердце сжалось. Лиза опустила руки и с силой сжала перекладину балкона. После признания Алиэля в том, что ребенок, которого она ждет, может быть и от него, Арнорд не сказал об этом ни слова. Ни разу. Хотя она сама пыталась заводить щекотливый разговор. Он обрывал ее на полуслове, улыбался своей бесподобной понимающей улыбкой и обнимал нежно и трепетно. Лиза не понимала его. Неужели для Арнорда ничего не значит, что она изменила ему, переспала со злейшим врагом. Да что там врагом. С его собственным сыном. С губ Лизы сорвался сдавленный стон, она закусила губу.

Да, этот небоскреб стал ей домом, жить здесь – величайшее счастье и осознание того, как изменился мир. Резиденция вардоков стала оплотом новой власти, знаком их величия. Но забыть о том, что глубоко внизу находится полуразрушенный подземный дворец – место ее падения, было сложно. Конечно, все помещения не раз прочесали отряды «неотмеченных», добивая тех, кто остался в живых. Теперь там нет никого и ничего. Но само то место пропитано энергией угрозы и тревоги, словно в любой момент снова могло породить исчадий ада.

Алиэль. Мысли о нем казались неотделимыми от подземного дворца. Никто не знал, что произошло с ним. Михаил Верховский полагал, что вирус подкосил и его, и что дело времени, когда они обнаружат застывший труп в какой-нибудь укромной норе. Арнорд не любил, когда говорили об этом, каждый раз в его глазах плескалась такая боль, что Лизе хотелось крепко прижать его голову к груди и укрыть от всего мира. Она пыталась узнать, что Арнорд думает и чувствует, но он не раскрывал ей свою душу. Возможно, больше не доверял, а возможно, боялся показать слабость. Лиза совершенно не понимала это существо, ставшее для нее самым дорогим и близким на свете.

– Уже холодно, замерзнешь, – раздался за спиной мягкий голос, пробравший до мурашек.

Лиза быстро обернулась и повисла на шее Арнорда. Приникла к нему, желая оставаться в его объятиях вечность. Но он вскоре отстранился и пытливо взглянул на нее. В янтарно-медовых омутах плескалось непонятное для нее чувство. Как же он красив! Каждый раз осознание его совершенства лишь усиливало собственную никчемность. Он – настоящий Золотой Бог, впереди у него – вечность. Она же человек, каждую секунду время отнимает у нее молодость и красоту. Уже через двадцать лет рядом с Арнордом она будет казаться старухой. Но есть то, что объединит их навсегда, – крохотное существо, растущее у нее внутри. Его частичка в любом случае, даже если ребенок окажется сыном Алиэля. Это как-то до безумия неправильно, что он не говорит ей, что чувствует по этому поводу. Ну, зачем он так ее мучает?

Арнорд взял ее за руку и повел внутрь, закрыв за собой балконную дверь. Усадив на низкий диванчик рядом с камином, стал разжигать огонь. Она знала, что Арнорд мог бы сделать это в одно лишь мгновение, силой воли, но рядом с ней он старался не проявлять свои способности. Когда в камине весело запылали огненные искры, Арнорд подошел к Лизе и опустился рядом, приобнял за плечи. Она положила голову на его плечо и долго не решалась ничего сказать, уставившись на танец оранжевых язычков.

– Как у тебя день прошел? – спросила Лиза, наконец, хотя понимала, что он снова отделается общими фразами.

– Как обычно. Разрабатываем план действий, как подавить последние очаги сопротивления и начать уже возрождать экономику. Михаил собирается вернуть прежние географические названия, поставить у власти проверенных людей. Но это долгий процесс. Хорошо, если все наладится в ближайшие десять лет. Люди слишком забиты и испуганы, в них намертво вбита рабская психология. Они все еще в глубине души считают, что вардоки вернутся, и тем, кто слишком рьяно поддерживает новый режим, придется плохо.

– Но ведь они не вернутся, – голос Лизы прозвучал не так уверенно, как ей бы хотелось.

Арнорд успокаивающе погладил ее по плечу.

– Мы с «неотмеченными» все для этого сделаем. А как у тебя день прошел?

– Ничего особенного, – вздохнула Лиза. – Навестила Филиппа в больнице, погуляла по городу, вот и все. Чувствую себя ненужной.

– Ну, что ты, ты очень нужна, – возразил Арнорд.

– Кому? «Неотмеченные» не доверили мне даже самого пустякового поручения, – горько сказала она.

– Мне нужна, – Арнорд чмокнул ее в макушку, а она запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Зачем?

– Странный вопрос, – нежно произнес он. – Я люблю тебя.

– Иногда мне кажется, что ты просто меня жалеешь.

– Не говори глупостей, – между его бровей пролегла складка.

– А разве это не так? Тебе просто жаль меня. Ты знаешь, что если бросишь меня, я умру.

Слезы полились из глаз, и она даже не пыталась их сдерживать.

– Ты сейчас слишком чувствительна из-за беременности, – Арнорд достал платок и стал осторожно вытирать слезы. – Тебе нельзя нервничать. Поверь, то, что ты себе напридумывала, полный абсурд.

Свернувшись калачиком, Гелаэлла лежала на большой двуспальной кровати. Бессмысленно смотрела на покрытую красно-золотистыми гобеленами стену своей комнаты. Кто бы мог подумать, что это убежище, которое когда-то убедил соорудить Алиэль, станет ее единственным пристанищем. Повелительница целой планеты теперь превратилась в изгнанницу, чей удел прятаться и дрожать от страха перед бывшими рабами. Но если бы не мудрость сына, даже этого была бы лишена. О подземном бункере, сооруженном под ничем не примечательным заброшенным зданием на юге Франции, знали немногие. Самые преданные и доверенные лица. Многих уже и на свете не было. Именно здесь Гелаэлла собрала оставшихся в живых сторонников. Она не сомневалась, что уцелевшие вардоки и полукровки прячутся по всей планете так же, как она. Можно попытаться их найти, но пока по Земле распространяется вирус «неотмеченных», это бессмысленно, и лишь ускорит гибель вардоков.

Гелаэлла должна что-то придумать, она ведь их королева. Это ее долг перед своим народом. Когда-то именно она спасла всех от прозябания на планете-резервации оллинов, теперь снова пришло время показать силу и мудрость. Но сейчас не хотелось ничего. Лежать так вечность, укрыться от всех. Ни о чем не думать, не принимать решений. С горечью сознавала – именно ее одержимость Золотым Богом привела по крупицам взлелеянный мир к краху. Если бы не стала искать его, он бы до сих пор прятался в своем убежище. Но чего стоил этот мир без него? Пустой, серый и холодный. Лишь на короткий миг, по прошествию стольких лет, она снова увидела его тогда, в «Сумеречном мире». Этот момент перевернул все, тогда она с горечью осознала, что не сможет без него жить теперь, когда снова обрела. Арнорд появился на краткий миг, чтобы тут же исчезнуть, ввергнув ее в состояние еще худшее, чем было до этого.

Как он смотрел на нее тогда, сколько чувств она читала на его прекрасном лице. Горечь, тоска, обида, даже ненависть. Но было что-то еще. Гелаэлла не могла ошибиться. Его чувства до сих пор не угасли. По крайней мере, как же хотелось в это верить! Когда она узнала, что все это время Золотой Бог находился совсем рядом, хотелось выть от осознания упущенной возможности. Но хуже всего – то, что он полюбил другую, в то время, как она сама не могла вырвать его из сердца. Нет, то чувство, которое он испытывает к жалкой смертной, не может быть настоящим. Кто она и кто Гелаэлла? Лиза Данилова лишь неудачная замена для него, попытка забыться.

Гелаэлла заскрежетала зубами, вспомнив о потерянном шансе собственноручно свернуть шею девчонке. Тогда вмешался Алиэль, буквально силой вырвавший свою пассию из ее рук. Гелаэлла вспомнила, до чего опустилась тогда. У нее случилась банальная истерика, она потеряла все свое величие. Крушила все, посылала проклятие пустым стенам и осознавала собственное бессилие. Потом, успокоившись немного, решила, что может так и лучше. Девчонка станет любовницей Алиэля, а Арнорд, узнав об этом, с презрением отвернется от нее. Но не тут-то было. Сын проявил несвойственную мягкость, церемонясь с этим ничтожеством, и ей удалось бежать. Гелаэлла с ума сходила от ревности, думая, что Лиза сбежала к Арнорду.

Но даже тогда, когда Золотой Бог помог разрушить ее мир, она и мысли не могла допустить, чтобы попытаться его уничтожить. Хотя шансы оставались. Нужно было всего лишь оставить Алиэлю «божественный глаз». Сын – наполовину оллин, он смог бы активировать его и даже остаться живым под воздействием вируса. Он смог бы остановить «неотмеченных» и вернуть власть над планетой. Но Гелаэлла прекрасно понимала, что тогда он бы, не задумываясь, уничтожил Арнорда. А она не смогла бы помешать. Ею снова двигала проклятая одержимость. Понимая, что обрекает собственного сына на смерть, она забрала единственное оружие, которое могло бы помочь ему. В спешке бежала, прихватив с собой оставшихся при ней вардоков и полукровок. Все же у Гелаэллы теплилась надежда, что сын сумеет выжить. Об убежище он знал, рано или поздно догадается, где ее искать. А когда найдет, она отдаст ему оллиниум только при одном условии – если он пообещает, что оставит Золотого Бога в живых.

В дверь негромко постучали, заставив Гелаэллу отвлечься от мучительных размышлений. Она поспешила подняться и принять подобающую позу, переместившись в кресло. Только тогда хрипловатым голосом крикнула:

– Войдите!

В ее покои вошел высокий худощавый вардок с почти белыми, доходящими до плеч волосами. Светлые, как речная вода, глаза устремились на нее, на мгновение утратив холодность. Гелаэлла инстинктивно поправила волосы, немного выбившиеся из строгой прически. Она давно замечала, что нравится этому нелюдимому холодному вардоку – главе бывшего Департамента Науки. Алиэль всегда отличал этого субъекта, говорил, что подобный интеллект встречается нечасто. Но сама Гелаэлла почти не сталкивалась с ученым, избегавшим приемов и балов. Он, как и ее сын, не любил развлечений, главным для него было дело, которым занимался. Но именно Крилон оказался в числе немногих, оставшихся при ней до конца. Хотя раньше Гелаэлла полагала, что ученый не сбежал, как другие, из преданности к Алиэлю. Однако, вардок не остался с наместником, а предпочел уйти с ней. И как она раньше не замечала явного интереса к себе со стороны холодного ученого? Наверное, Гелаэлла многого не замечала тогда, живя одним лишь интересом – отыскать Золотого Бога.

– Вы не могли бы пройти со мной в лабораторию? – негромким вкрадчивым голосом проговорил вардок.

– Зачем? – без особого энтузиазма откликнулась Гелаэлла.

Ее мало заботили научные изыскания, поэтому она не разделила радости вардока при виде лаборатории, оказавшейся в убежище. Алиэль даже это предусмотрел. Но Крилон тут же активно взялся за дело, подключив большинство из ее свиты к делу. Забавно было видеть, как Дмитрий Баренцев и Сверр Эллингсен в белых халатах пытаются совладать с колбами и пробирками. Гелаэлла не верила, что из этой затеи может что-то выйти. Но это занятие хоть давало иллюзию полезности, и она не возражала против инициативы Крилона. Единственное, чего хотелось, чтобы ее саму не трогали. Поэтому сейчас Гелаэлла едва сумела скрыть недовольство.

– Думаю, вам будет интересно, – настаивал вардок, продолжая напряженно смотреть на нее.

– Ну, хорошо.

Гелаэлла сделала движение, намереваясь подняться. Он тут же оказался рядом и подал ей руку. Опершись на нее, она поднялась, однако Крилон не спешил отпускать ее. Гелаэлла сама отстранилась и поджала губы, давая понять, что недовольна его дерзостью. Вардок поспешно пробормотал извинения и двинулся к двери, распахивая ее перед Гелаэллой.

Вдвоем они спустились этажом ниже, в помещение, предназначенное для научных опытов. Стерильно белое, наполненное дорогим оборудованием и препаратами непонятного вида. По помещению сновали вардоки и полукровки, действующие, как хорошо отлаженный механизм. Надо же, как Крилон за несколько недель смог их вымуштровать.

При виде Гелаэллы все прервали работу, склонившись в почтительном поклоне. Она натянула на лицо улыбку и махнула рукой, давая понять, что церемонии излишни. Но только после кивка Крилона присутствующие снова вернулись к работе. Гелаэлла еще сильнее удивилась и уже внимательнее присмотрелась к бесцветному существу, похожему на лабораторную крысу.

– Величайшая, – Крилон придвинулся к ней ближе, говоря едва ли не на ухо.

Гелаэлла с трудом подавила желание отпрянуть, ей была неприятна его фамильярность. Он словно не заметил ее реакции и продолжил говорить:

– Я проводил опыты с вирусом «неотмеченных». Пришлось действовать крайне осторожно. Сами понимаете, малейшая оплошность, и нас всех ожидала бы смерть.

– Тогда зачем? – грубо спросила она, обводя взглядом сотрудников лаборатории.

– Иначе как бы мы нашли способ его обезвредить, – торжественно заявил он.

Гелаэлле показалось, что она ослышалась. Пересилив неприязнь, которую вызывал у нее вардок, она подалась к нему.

Город, который Алиэль привык считать своим, казался теперь чужим и незнакомым. Оллин бродил по темным улицам, где повсюду валялись обломки того, что имело отношение к власти вардоков. Поверженные статуи, вывески магазинов и ресторанов, даже обрывки афиш. Среди царящей вокруг разрухи образовывались очаги новой жизни. Люди строили новый мир, где не было больше место ему самому. Но рано «неотмеченные» радуются победе. Битва еще не окончена.

По улицам свободно ходили люди, совершенно ошалевшие от осознания того, что этот мир теперь принадлежит им. Слышался смех и веселые реплики, из некоторых восстановленных кафе доносилась музыка. Алиэль медленно брел по улице, не решаясь никуда зайти. Сейчас он чувствовал растерянность, словно находился на распутье. Любой шаг нужно просчитывать наперед, он не имеет права на ошибку.

Вывалившийся из дверей питейного заведения пьяный мужчина налетел на Алиэля, громко рыгнул и пробормотал:

– Пр-ростите.

Алиэль гадливо передернулся и сделал шаг назад. Мужчина протер красные глаза и мутным взглядом окинул его с ног до головы. Тут же дернулся, на глазах трезвея, заикаясь, стал нести околесицу, как он рад встрече. Алиэля поразила такая реакция – неужели, человек его узнал? Но даже если так, ведет он себя вдвойне непонятно. Вместо того, чтобы с громким криком бежать за подмогой и пытаться уничтожить врага, проявляет раздражающее подобострастие. Может, он один из скрытых сторонников старого режима? Алиэль взглянул на пьяницу внимательнее, но глуповатая физиономия не внушала доверия. Он мотнул головой, раздумывая, что делать. Свернуть поскорее шею идиоту или скрыться, пока его поведение не привлекло внимание других. Мужчина разрешил его сомнения, покачнувшись и упав на карачки. Завтра этот пьяница и не вспомнит о встрече, он не опасен.

Алиэль быстро прошел мимо, инстинктивно двигаясь к месту, которое привык считать домом. Отсюда виднелась только верхушка величественного змеиного небоскреба, служившего наместнику немым укором. Он, который всегда все просчитывал на несколько шагов вперед, оказался на обочине жизни. Впервые позволил личным чувствам возобладать над всем остальным. И что в итоге? Остался ни с чем. Но и сейчас не мог выбросить проклятую слабость из сердца. Как же хотелось хоть на минуту увидеть Лизу, коснуться ее, вдохнуть аромат роскошных огненных волос. Она, наверняка, сейчас с Арнордом… Мысль об этом вызывала внутри неудержимую, клокочущую ярость, требующую выхода. Неимоверным усилием воли Алиэль сдерживал себя, понимая, что нельзя сейчас привлекать к себе внимание. Нужно слиться с толпой. Пусть они считают его одним из них, обычным человеком. Люди не умеют чувствовать различия между собой и другими видами. Они могут ориентироваться только на внешние проявления. Этой слабостью нужно воспользоваться.

Алиэль еще раз глянул на змеиный небоскреб и пообещал себе, что сделает все, чтобы вернуться туда победителем. Затормозил возле клуба, сверкающего неоновыми огнями. Изнутри доносилась ритмичная музыка. У входа толпились несколько разряженных людей, весело общающихся между собой. Скоты. Давно ли ютились по норам, не решаясь даже носа высунуть наружу? Они осмелились напялить одежду вардоков, наверняка, украденную из разграбленных магазинов, и теперь возомнили себя победителями. Рано радуются.

Алиэль протиснулся сквозь толпу, низко наклоняя голову, боясь, что его кто-нибудь узнает. Это, конечно, маловероятно. Он редко появлялся на страницах периодических изданий или в телевизионных передачах. Для многих оставался персоной без лица. Теперь он хвалил себя за подобную предусмотрительность. Вот только тот пьяница на улице откуда-то знал его, и это не давало Алиэлю покоя.

Внутри заведения музыка казалась оглушительной. Алиэль постарался отгородиться от давящей обстановки, вызванной шумом и присутствием огромного количества людей, извивающихся на танцполе. Отыскал дверь в туалетную комнату и с облегчением затворил ее за собой. Ему нужно зеркало, чтобы проверить, есть ли у него способности к маскировке, какие были у Арнорда. Но едва взгляд упал на отражение, Алиэлю показалось, что мир вокруг стремительно летит в бездну. Сначала он не поверил, подумал, что это наваждение или галлюцинация. Мотнул головой, протер глаза. Но из зеркала на него по-прежнему смотрел Арнорд. Только цвет волос остался его собственным, черным, как вороново крыло.

Привычная бледность сменилась смугловатым оттенком, черты лица разгладились и приобрели мягкость. Янтарно-золотистые глаза настороженно смотрели на него, кажущиеся теперь враждебными. Этого не может быть! Алиэль лихорадочно размышлял. Вирус, очевидно, влияет на клетки ДНК. Он уничтожил почти все, что было в нем от вардоков, трансформировав в иное существо не только внутренне, но и внешне. Теперь понятна реакция пьяницы. Он принял Алиэля за Золотого Бога.

Снаружи послышались шаги, оллин торопливо кинулся к двери и задвинул щеколду. Послышался настойчивый стук, он рявкнул:

В последние недели Лиза возненавидела наступление нового дня. Вечера же, когда могла находиться рядом с любимым, ждала, как манны небесной. А утром, провожая Арнорда на работу, предчувствовала очередной мучительно долгий день, проведенный в одиночестве. Золотой Бог наскоро чмокнул ее в щеку и скрылся за дверью, а Лиза еще с минуту стояла в прихожей, прислушиваясь к его шагам и звуку отъезжающего лифта. Со вздохом вернулась в гостиную и с тоской взглянула на осточертевший телевизор. Часы, проведенные в ожидании, казались вечностью. Она готова была занять их чем угодно, лишь бы не сидеть дома, ощущая собственную ненужность.

Лиза снова решила навестить Филиппа де Мореля, хотя подозревала, что только помешает ему. Бывший полукровка неожиданно нашел призвание в медицине и теперь проводил все время в больнице скорой помощи. Лиза вспомнила жуткую картину, когда вернувшись за ним с Арнордом в дом Армелии, увидела бледного, как мрамор, Филиппа. Казалось, он даже не дышал. Золотой Бог, склонившись над неподвижным телом, тревожно сказал, что если бы они опоздали хотя бы на минуту, Филиппа не удалось бы спасти. Арнорд тогда снова воспользовался своими способностями, Филипп пришел в себя, но Лиза настояла, чтобы его отвезли в больницу.

Там его с рук на руки передали хмурой, деловитой молодой женщине, которая провела осмотр и заявила, что с Филиппом все в порядке. Только тогда Лиза поверила, что друг вне опасности. Но женщина настояла, чтобы на всякий случай пациента оставили на ночь в больнице. Когда же на следующее утро Лиза примчалась в его палату, Филипп с горящими глазами заявил, что собирается помогать в больнице. Та самая женщина, которая занималась им накануне и теперь уже не казалась такой хмурой, с воодушевлением его поддержала. Глядя, какими глазами смотрит она на Филиппа, Лиза от души порадовалась за друга. Возможно, он, наконец-то, нашел свою судьбу. А симпатия к ней со временем забудется и развеется, как дым.

Филипп изо всех сил старался показать, как рад за нее и Арнорда, он ни разу больше не заговорил о своих чувствах. Но Лиза порой ловила на себе его тоскливый взгляд и понимала, что рана в его сердце еще не зажила. Она надеялась, что женщина-врач, Екатерина Веткина, сумеет излечить его и пробудить к новой жизни. Пока же, когда Лиза спрашивала Филиппа о ней, он смущенно отвечал, что считает ее другом.

Лиза понимала, что зря она так часто приходит к Филиппу, ему так будет сложнее ее забыть. Но без него осталась бы совсем одна, без дружеской поддержки и ободряющего слова. И родители сейчас не здесь. Как только официально объявили об освобождении, Лиза тут же ринулась к ним. Они долго не могли поверить, что это не сон, что им больше не нужно каждую минуту жить в страхе. Лиза сказала, что они теперь могут жить, где угодно, покинуть ненавистный барак. Конечно, все, чего хотелось родителям − видеть ее теперь как можно чаще. Получив разрешение Верховского, Лиза поселила их в змеином небоскребе, всего на пару этажей ниже ее собственной квартиры. Непривычные к роскоши родители долго не могли поверить в происходящее. А неделю назад Лиза отправила их отдохнуть в Крым. Они ведь никогда не видели моря. Теперь же родителей очень не хватало, Лиза с нетерпением ждала их возвращения.

Хотя даже с матерью она не могла поделиться тем, что тревожило. Они никогда не были особенно близки, Лиза привыкла держаться от всех на расстоянии, не раскрывать свои мысли и чувства. Она так до сих пор и не сказала родителям, что беременна. Может, потому что не разобралась в собственных ощущениях. Хочет ли появления ребенка? Если бы с уверенностью знать, что малыш от Арнорда, с каким нетерпением ждала бы его рождения. Но мысль о том, что в животе растет сейчас дитя Алиэля, по-настоящему пугала. Если это так, можно лишь догадываться, что унаследует малыш от своего родителя. Что, если больше в нем будет от вардоков? Или он родится с внешностью полукровки? Лизу передергивало при одной мысли. Конечно, она примет ребенка, каким бы он ни был. Это ведь ее частичка. Но как он будет жить в новом мире, где вардоки и полукровки объявлены вне закона? Какое будущее ждет малыша? Уже не говоря о том, что он может подхватить вирус «неотмеченных» и умереть.

Этими размышлениями Лиза могла поделиться только с Филиппом. Он в курсе ее дел, всегда готов выслушать и дать дельный совет. Его дружеская поддержка сейчас необходима. Ненавидя себя за эгоизм, Лиза переоделась и покинула квартиру, снова собираясь навестить Филиппа.

Поймав конный экипаж, Лиза уже через пятнадцать минут стояла перед трехэтажным зданием больницы. Вспомнила, что всего несколько месяцев назад выходила отсюда с новой меткой и чувствовала себя при этом счастливой. Губы тронула горькая улыбка. Какой же идиоткой она тогда была! Чему радовалась? Что ей поставили клеймо, как животному лучшей породы? Хорошо, что все в прошлом. Лиза решительно поднялась по широким ступеням на крыльцо и вошла внутрь. Поспрашивав у снующих по коридорам медсестер, довольно быстро отыскала Филиппа.

Он вместе с Катей Веткиной оказывал помощь пациенту, поступившему на скорой. Как же быстро Филипп всему учился! Наблюдая за его уверенными движениями, Лиза невольно залюбовалась. При виде нее на лице Кати мелькнуло плохо скрытое недовольство. Лиза прекрасно понимала, чем оно вызвано. Женщина явно считает ее соперницей. Сделав вид, что ничего не заметила, Лиза поздоровалась и сказала, что подождет снаружи. Пришлось ждать около получаса, пока Филипп освободился.

Когда он вышел к ней, его лицо сияло.

– Лиза, как я рад тебя видеть!E! У меня есть несколько свободных минут, давай спустимся в столовую.

– Я не против. Еще даже не завтракала, – улыбнулась она.

– А это форменное безобразие, – посуровел Филипп. – Ты сейчас должна есть за двоих.

Лиза невольно залюбовалась им. Довольно долго она не могла привыкнуть к новой внешности Филиппа. Ничто в нем больше не напоминала полукровку. Перед ней находился обычный мужчина, привлекательный, с утонченными манерами. Прошлое Филиппа оставалось тайной для всех, кроме нее и Арнорда. Он хотел начать новую жизнь, где никто не воспринимал бы его, как полукровку. Даже Кате Веткиной он не рассказал правды о себе. Интересно, как бы отреагировала женщина, если бы узнала, что на самом деле Филиппу шестьсот лет, он из древнего дворянского рода, являлся доверенным лицом Гелаэллы и наместника.

Сидя за столом и поглощая омлет с овощами, Лиза то и дело поглядывала на Филиппа, не решаясь начать разговор. Знала, что ему будет неприятно это слышать, но так хотелось поделиться своими чувствами. Филипп чутко уловил ее настроение и заговорил первым:

– Ты выглядишь расстроенной. Что-то случилось?

Лиза отложила вилку и вздохнула.

– Вчера я снова попыталась поговорить с Арнордом обо всем. Что он чувствует, как относится к…

Она осеклась, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Филипп положил ладонь на ее руку и осторожно сжал.

– Я понимаю…

– Это ведь невозможно, Филипп, – захлебываясь от эмоций, затараторила она. – Он словно ничего не чувствует. Такой отстраненный, спокойный. Иногда я думаю, что он совсем меня не любит, раз ему все равно. Было бы легче, если бы он упрекал меня, проявлял недовольство, ревновал. Тогда я бы хоть понимала, что дорога ему!

– Если бы ты для него ничего не значила, он бы не был рядом с тобой, – попытался успокоить ее Филипп.

– Может, ему просто меня жалко! Я вчера так и спросила у него, он опять сказал, что любит.

– Думаю, Арнорд не из тех, кто стал бы врать в таких вопросах, – убежденно сказал Филипп.

– Не знаю. Я не уверена.

Лиза опустила голову, упорно разглядывая содержимое тарелки и не решаясь высказать то, что мучило больше всего. Наконец, собралась с духом.

– Вчера он рассказал о своих отношениях с Гелаэллой.

Ладонь Филиппа на ее руке дрогнула, Лиза подняла глаза и встретилась с его понимающим взглядом.

– Мне кажется, он до сих пор не освободился от этого чувства, – с болью проговорила она. – При одном упоминании о ней у него вигбзз становится такое выражение лица.

– Я ведь так и не знаю, что там между ними произошло, – заметил Филипп. – Мне трудно судить.

– Она сделала кое-что ужасное, – после некоторого колебания сказала Лиза. Имеет ли она право доверять Филиппу тайну Арнорда? Но боль и горечь настолько переполняли, что Лиза не могла больше держать это в себе. – Она истребила его народ.

Филипп с силой втянул воздух.

– Тогда между ними вряд ли может быть теплое чувство, – заметил он. – Такое невозможно простить.

– В том-то и дело. Он и не простил. Но видно, что он до сих пор не может освободиться от чувства к ней.

– Ты уверена? Может, тебе это только кажется? – ласково сказал Филипп. – Я видел, как Арнорд смотрит на тебя. Это не жалость, Лиза. Он любит тебя. Думаю, ты просто себя накручиваешь.

– Надеюсь, ты прав, – вздохнула она. – Но знаешь, что он еще сказал? Когда Арнорд был с ней, чувства так его переполняли, что он не мог читать ее мысли. А мои может!

– Лиза, – Филипп улыбнулся. – И это гнетет тебя больше всего?

Она даже обиделась его реакции.

– Ты что, не понимаешь? Он любит меня не так сильно.

Лиза сама понимала, что ведет себя сейчас, как капризный ребенок. Наверное, в ней говорит переизбыток гормонов из-за беременности. Но на сердце все равно было паршиво, и она не могла выбросить эти мысли из головы.

– А ты не думала, что дело не в чувствах. Арнорд сам мог не разобраться в ситуации и просто принял это за возможную причину.

– О чем ты? – Лиза пытливо уставилась на него.

– Гелаэлла очень сильна. Она могла блокировать его попытки проникнуть в ее разум. У вардоков тоже есть необычные возможности. Не у всех, конечно. Гелаэлла никогда не проявляла их открыто, но это не значит, что их нет. К тому же, тогда Арнорд был еще слишком молод, недостаточно владел своими способностями. Ему могло не хватить сил преодолеть блокировку.

– Как бы я хотела, чтобы ты оказался прав! – с жаром воскликнула Лиза.

– Я уверен, что прав. Знаешь, почему? Арнорд настолько тебя любит, что простил тебе даже измену. Он не попрекает тебя прошлым, всегда готов поддержать и понять. То, что он держит чувства при себе, это вполне понятно. Он ведь не инфантильный мальчишка. Да и не забывай, ему уже несколько тысяч лет. Мы с тобой никогда не сможем постигнуть, как работает его разум. То, что он вообще может чувствовать, это достойно удивления. А он чувствует. Он сохранил способность сопереживать, страдать и любить. Как бы ты не старалась, тебе будет трудно до конца его понять. Но главное, что ты можешь ему дать, – просто любить и быть рядом.

На глазах Лизы выступили слезы. Слова Филиппа проникли в самое сердце, давая уверенность, которой так не доставало.

– Спасибо тебе, – сдавленно пробормотала она. – Прости, что говорю обо всем этом именно с тобой.

– Я желаю тебе счастья, Лиза. А это счастье для тебя возможно только рядом с ним, – в его взгляде промелькнула печаль. – Но я рад, что могу присутствовать в твоей жизни хотя бы в качестве друга.

– Для меня очень важна твоя дружба, – искренне улыбнулась она. – Я не знаю, что бы я без тебя делала. Мне тоже хочется, чтобы ты нашел свое счастье.

– Пока я тебе нужен, я счастлив, – в его глазах горело такое глубокое чувство, что у нее сжалось сердце.

Рядом раздался прохладный женский голос.

– Филипп, мне нужна твоя помощь. Привезли несколько пациентов.

Лиза подняла голову на Катю Веткину, чье лицо словно превратилось в каменную маску. Она поспешно выдернула руку из-под ладони Филиппа и поднялась.

– Мне уже пора. Филипп, спасибо за все.

Он грустно улыбнулся.

Лизу переполняло столько эмоций, что она чувствовала, что задыхается. Оказавшись снаружи, она долго хватала ртом свежий прохладный воздух, напоенный ароматами опавшей листвы. Идти домой сейчас точно не хотелось, лучше просто побродить по городу. Так время не будет тянуться мучительно медленно.

Она сошла со ступеней и побрела по тротуару в сторону змеиного небоскреба. Буря эмоций в душе постепенно улеглась, сменившись умиротворением. Филипп вполне может оказаться прав – Лиза зря себя накручивает. Если бы Арнорд не любил, то вряд ли бы оставался с ней. И уж тем более не стал бы обманывать. Насколько она успела его узнать, фальшь и двуличие он ненавидел. Да и энергия не может врать. В моменты близости то, что происходило между ними, невозможно сравнить ни с чем. Их энергия стремилась друг к другу, соединялась в единое целое с не меньшей страстью, чем тела. Подобное нельзя имитировать.

Задумавшись, Лиза почти не смотрела по сторонам. Переходя через дорогу, почувствовала, как кто-то схватил ее за шиворот и швырнул обратно на тротуар. Только тут опомнилась, с колотящимся сердцем глядя на промчавшийся мимо экипаж. Лишь чудом не оказалась под колесами. Обернулась посмотреть, кто так вовремя помог ей, и увидела спину удаляющегося человека. Мужчина словно почувствовал взгляд, обернулся – ничем не примечательное лицо со странным выражением. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не броситься обратно. Лиза, запнувшись, крикнула:

В парикмахерской все оказалось даже легче, чем он предполагал. Алиэль замаскировал внешность, оставив настоящими только волосы. Словоохотливая женщина-стилист весело щебетала, колдуя над его прической. О том, как сложно раньше было придать волосам нужный цвет и как теперь все проще благодаря современным красителям. Даже из жгучего брюнета можно сделать блондина всего лишь за пятнадцать минут, что она и делала сейчас. При виде результата женщина рассыпалась в льстивых комплиментах, как Алиэлю замечательно с новым цветом волос. Даже прическу он велел сделать такую же. Парикмахерша понимающе кивала, говоря, что многие сейчас стригутся так, подражая Золотому Богу. Он расплатился деньгами, добытыми ночью у беспечных прохожих, и с облегчением покинул парикмахерскую. Болтовня этого ничтожества действовала ему на нервы.

Проходя мимо зеркала, он на мгновение сбросил маскировку и посмотрел на результат. Он оказался ошеломляющим – такое ощущение, что напротив него находился Арнорд собственной персоной. Но долго любоваться результатом не было возможности, Алиэль поспешно нацепил маскировку и вышел из здания. С наслаждением вдохнул прохладный воздух.

В этом городе ему больше делать нечего. Сегодня же он купит билет на самолет и отправится на поиски Гелаэллы. Все же Алиэль не до конца был уверен, что найдет ее там, где полагает. В любом случае, встреча предстоит нелегкая. Их ожидает серьезный разговор.

Позже он сам не мог объяснить собственные ощущения. Его будто ударило под дых, энергал внутри затрепетал. Что вызвало такую вспышку эмоций? Алиэль озирался, наблюдая вокруг разноцветье энергий и чувствуя, как его словно магнитом тянет куда-то. Повинуясь незримой силе, он двинулся в ту сторону. Чем ближе становился источник волнения, тем сильнее трепетал внутри энергал.

Наконец, он увидел это. Золотистый след, струящийся в воздухе, похожий на мерцание крохотных звезд. Удивительная энергия. Такую ему еще не доводилось видеть. Она манила его, звала за собой и противиться ей он не мог. Алиэль бежал по следу непонятного создания, изо всех сил стараясь двигаться, как обычный человек, и сохранять маскировку. Наконец, он заметил средоточие золотистой реки – по тротуару не спеша шла хрупкая фигурка, при виде которой все в нем превратилось в бушующий ураган. Этого не может быть! Лиза!

Захотелось настигнуть ее, сгрести в охапку и унести так далеко, как только сможет. Туда, где их никто не найдет. Титаническим усилием он сдержал первый порыв. Нет, нельзя так рисковать, пока Арнорд сильнее. Всему свое время. Но эта встреча показала, ради чего на самом деле стоит бороться и идти к цели. Как завороженный, Алиэль шел за Лизой, не подозревающей о его присутствии, жадно впитывал энергию, любовался ею. Золотистая энергия смешивалась в ней с зеленой, но вкрапления были незначительными. Алиэль теперь понял, как выглядит энергия оллинов – она полностью золотая, без малейших примесей. Наверняка, и у него такая же. Стоит Арнорду его заметить, и все пропало. На Золотого Бога не подействует маскировка, которая может провести людей и даже вардоков. Но настанет день, когда уже не будет иметь значение, сможет Арнорд его распознать или нет. Алиэль сделает все, чтобы этот момент наступил как можно скорее.

У него дыхание перехватило, когда он заметил, что Лиза, даже не глянув по сторонам, переходит дорогу. Прямо на нее мчался конный экипаж. Он действовал инстинктивно, уже не думая об осторожности. В два прыжка оказался рядом, схватил Лизу сзади за платье и швырнул на тротуар. Тут же заставил себя отпустить ее, пока чувства окончательно не возобладали над благоразумием, пошел прочь. Услышав голос Лизы, обращающейся к нему, остановился. Обернулся, чтобы последний раз взглянуть в милое, такое родное лицо. Стиснул руки в кулаки, чтобы не броситься к ней и не сжать в объятиях, с трудом заставил себя отвернуться и уйти. Сердце кровоточило, за спиной он оставлял ту, что стала для него дороже всего на свете.

Все дальнейшее воспринималось Алиэлем с трудом. Аэропорт, перелет, поездка к тайному убежищу. Постоянно перед глазами стояло лицо Лизы, с немного неправильными чертами, но от того еще более трогательное и дорогое. Огромные глаза, в которых можно утонуть, только раз смотрели на него с таким чувством, как при последней встрече. В тот день, когда Алиэль вырвал ее из рук Гелаэллы, вылечил, оберегал ее сон. Ради того, чтобы она еще раз посмотрела на него с таким теплом, он бы многое отдал. И вот сегодня Лиза снова смотрела на него так, хотя и не подозревала, кто перед ней. Эта встреча не случайна. Само провидение показывает ему, что он на верном пути. Лиза нуждается в его заботе и любви, а он готов все для нее сделать. Арнорд никогда в нужный момент не оказывается рядом с Лизой. Когда ей грозит опасность, когда она на краю гибели. А Алиэль будто чувствует это нутром, они с Лизой незримо связаны. И почему-то он больше не сомневался – ребенок, которого она носит, – от него.

***

Алиэль оставил машину в нескольких километрах от нужного места, спрятав ее за деревьями небольшой лесополосы. Дальнейший путь проделал пешком, двигаясь почти с такой же скоростью, что и на машине. Во время бега испытывал пьянящее чувство. Ветер с силой хлестал его лицо, но он почти не ощущал дискомфорта. Ему казалось, он летит, легкий и беззаботный, как птица. Даже мысли развеялись на этом диком, необузданном ветру и унеслись прочь. Но чем ближе становилась цель его безумного бега, тем медленнее он двигался. Возле заброшенного здания, где находился тайный ход в подземный бункер, Алиэль остановился.

На лбу прорезалась складка, а губы сжались. Он одновременно желал и боялся посмотреть в глаза тем, кто предал его, оставил на произвол судьбы. Но отступничество их всех значило не так много, как вероломство матери. Если Лизу он понять мог, она любила Арнорда, а его лишь терпела, то выбор Гелаэллы не укладывался в голове. Для матери не должно быть ничего важнее ребенка. Сколько раз он имел возможность убедиться, что несмотря на внешнюю холодность, Гелаэлла любила его и поддерживала. Как же понять ее выбор сейчас?

Алиэль знал, что из окон дома за ним сейчас наблюдают скрытые камеры. Их не обманет маскировка, да он и так уже давно ее сбросил. Расправив плечи, он тряхнул шевелюрой, приобретшей золотистый цвет, и направился к зданию. На его губах играла легкая улыбка. Он уже предчувствовал фурор, который произведет его появление.

Алиэль с почти болезненным удовольствием наблюдал за реакцией, вызванной его появлением. Большинство, как и Дмитрий Баренцев, отскочили в дальний конец помещения, откуда наблюдали за ним с явным ужасом. Но никто не делал попыток бежать или нападать – казалось, страх парализовал их. Алиэль не сомневался, что история на поле, когда Арнорд живьем сжег отряд полукровок, обросла еще более пикантными подробностями. Появление Золотого Бога воочию стало для присутствующих чем-то сродни Апокалипсиса. Только Крилон, к его чести, стоял впереди всех, не пытаясь спрятаться. Похоже, он прирожденный вожак. Когда возникла необходимость, лидерские качества в нем проявились в полной мере. Алиэль даже порадовался, что не ошибся в нем. Только вот его предательство уязвляло больше, чем двуличие остальных. Не так сильно, как предательство Гелаэллы, но все же достаточно. Кстати, где же сама повелительница?

Алиэль внимательно разглядывал знакомые лица. Помимо Дмитрия Баренцева и Крилона, здесь находились Сверр Эллингсен, Сергей Сумороков и еще восемь вардоков из ближайшего окружения Гелаэллы. Это не считая полукровок, трусливо поблескивающих на него красными глазками. Алиэль с интересом наблюдал за колебаниями энергии. У вардоков – угольно-черная, у полукровок – алая. У всех явственно примешивались оттенки фиолетового, выдавая страх. Крилон тоже боялся, несмотря на внешнюю невозмутимость, но Алиэлю понравилось, как он держится.

– Что ж, рад приветствовать почтенную компанию, – ухмыльнулся он, прерывая вязкое молчание. – Но общество кажется не в полном сборе. Где же величайшая?

Крилон шагнул вперед, сжимая кулаки, хотя Алиэль отчетливо видел возросшую концентрацию фиолетового в его ауре.

Арнорд старался двигаться как можно быстрее, ему хотелось поскорее оказаться подальше от всеобщего внимания. С тех пор, как его изображение заполонило собой страницы газет и журналов, новости, транслирующиеся по телевизору, – наверное, не осталось в мире человека, не знающего, кто он. Стоило выйти на улицу, отовсюду слышались взволнованные возгласы, на Арнорда устремлялось множество взглядов. В одних читалось обожание или симпатия, в других – настороженность или страх. Все, чего он хотел, – стать одним из них, жить обычной жизнью рядом с любимой женщиной. Но как бы Арнорд не старался, он – иной, не такой, как другие. С этим нужно смириться. Хорошо уже то, что больше не нужно прятаться, как отверженный изгнанник.

Люди приняли его присутствие, как само собой разумеещееся, они считали его символом свободы. Приходилось вести себя соответственно, хотя это коробило Арнорда. Он не любил публичности, и сознавал, что его вклад в общее дело не так уж велик, как все полагают. Не он, а «неотмеченные» взлелеяли это восстание, готовясь к нему долгие годы. И вирус, свергнувший бывших властелинов планеты, придумал не Арнорд, а Леонид Неверов, ранее скромный ученый, а теперь мировая знаменитость. Да, человечество признавало и заслуги Неверова, и предводителя «неотмеченных» – Михаила Верховского, и многих других, но почему-то выше всех ставило Арнорда. Наверное, те, кого он уже смело мог называть друзьями, слишком преувеличили его значение, давая интервью для газет и журналов. Неверов рассказал, что если бы не вмешательство Золотого Бога, он так бы и погиб в казематах Особого департамента. В подробностях расписал, как Арнорд исцелил его раны. А Пашка Верховский живописно обрисовал сцену на поле, когда Арнорду пришлось воспользоваться властью над огнем, чтобы позволить друзьям сбежать.

Все эти истории мало-помалу обрастали новыми подробностями. Люди во все времена были падки на чудеса, наверное, этим и объясняется то, как они теперь относились к Арнорду. Он пытался убедить их, что не достоин такого поклонения, но напрасно. Даже Михаил Верховский относился к нему не так, как к остальным соратникам. Несмотря на то, что именно он возглавлял теперь Совет планеты, но к мнению Арнорда всегда прислушивался и, если оно противоречило его собственному, охотно уступал.

Да, Арнорда любили и уважали, он, наконец-то, стал частью этого мира, но еще сильнее почувствовал одиночество. Наверное, одиночество в толпе ощущается еще больнее. В отношение к нему людей всегда примешивалось непонимание. Даже Лиза, девушка, которую он искренне любил, не могла его понять. Может, он и сам виноват в этом, старался держать чувства при себе, хотя видел, как это ее обижает. А ведь Арнорд всего лишь хотел уберечь ее. Зачем Лизе знать о его сомнениях, внутренней борьбе, том хаосе, который царит внутри?

Его сердце разрывалось между чувством вины перед сыном, которому он причинил столько страданий и боли, и любимой девушкой. Если бы Арнорд заметил в ней хотя бы искру глубокого чувства к Алиэлю, то, не задумываясь, пожертвовал бы собственным счастьем. Но Лиза любила его, она болезненно переживала невольное предательство. Если бы он тогда отвернулся от нее, девушка могла бы покончить с собой. Арнорд видел это по ее ауре, читал малейшие порывы ее души. Но также видел, как больно Алиэлю. Тот, кого привыкли считать отлитым из стали, существом без чувств и жалости, впервые любил кого-то так сильно, что это чувство заполоняло собой все.

Прикоснувшись тогда к Алиэлю на поле, он смог прочесть историю его жизни, одинокой, пустой и холодной. Арнорд ведь на собственной шкуре испытал, что значит быть не таким, как все. Но ему повезло больше, жрецы стали для него спасением. Да и погружаясь в глубокий сон из века в век, можно было забыться и не думать ни о чем. Алиэль же все это время продирался по жизни, с каждым днем черствея и смиряясь с собственным одиночеством. Сын осознавал свою непохожесть на других, считал, что больше таких, как он, не существует. Чужой среди вардоков и людей, в глубине души осознающий, что стал бы таким же чужим и среди оллинов. Когда же появилась Лиза, в его сердце что-то пробудилось. Все тепло и свет, что прятались в укромных тайниках души, прорвались наружу. Он потянулся к девушке, считая, что только она сможет понять и принять его. Ведь она такая же, как он, наполовину оллин. Но слишком глубокими оказались различия в их вторых половинах. Лиза не смогла бы полюбить вардока ни за что на свете. Одно из существ, благодаря которому ее народ превратился в бесправных рабов, кто ассоциировался у нее лишь с кровью и смертью. Если бы Лиза только понимала, какой переворот произвела в душе Алиэля, возможно, посмотрела бы на него по-другому. Но она боялась, изо всех сил отталкивала его.

Арнорд желал счастья им обоим. Для него сейчас Алиэль и Лиза стали самыми близкими на свете. Несмотря на то, что сын считал его злейшим врагом, Арнорд относился к нему с нежностью и пониманием. После последней встречи в подземном дворце он тревожился об Алиэле, не оставлял попыток найти его. Все напрасно, сын, как сквозь землю провалился. Сердце обливалось кровью, стоило представить, что он подхватил вирус, лежит сейчас где-нибудь одинокий и страдающий. Или еще хуже, Алиэля уже нет в живых.

Арнорд не мог поделиться этим с Лизой, она еще начнет считать себя виноватой в его страданиях. Ей и так нелегко. Как она может считать, что он ее не любит, когда даже его энергия говорит об обратном? В отличие от слов, энергия врать не может. Он попытался ей объяснить, что не винит ни в чем, даже приоткрыл завесу над тем, что хотел бы забыть навсегда. Но и тогда Лиза продолжала страдать, вбила себе в голову, что он все еще любит Гелаэллу. Арнорд горько усмехнулся – от того чувства в душе остался лишь черный пепел, иногда искрящийся болью и сожалением. Лиза помогла перебороть глухую тоску, одним своим присутствием даря покой и исцеление. Жаль, что она не может, коснувшись его, проникнуть в душу, как делает это он. Тогда бы поняла, как беспочвенны ее опасения.

Погруженный в свои мысли, Арнорд не сразу заметил, что достиг места назначения. Немного поморщился, как всегда, когда входил в это здание. Величественное, старинное, еще хранящее ауру страданий и крови – резиденция Особого департамента. По иронии судьбы, Михаил Верховский решил сделать его зданием Совета планеты. По крайней мере, временно. Сам занял кабинет бывшего начальника департамента – Дмитрия Баренцева. Каждый раз, входя туда, Арнорд мысленно возвращался в прошлое, кажущееся теперь далеким и нереальным. Он радовался, что ему самому достался другой кабинет, с которым не связано воспоминаний. Да и присутствие рядом напарника – искреннего и живого Пашки действовало благотворно. Они с ним очень сдружились, несмотря на разницу в возрасте и во многом другом.

Арнорд вошел в здание, поприветствовал сидящего у входа охранника. Тот тут же вскочил, восторженно глядя на него, и поздоровался. Арнорд невольно вспомнил мрачного полукровку, раньше занимавшего это место, и порадовался переменам. Поднявшись на второй этаж, прошел к кабинету, на ходу здороваясь с другими сотрудниками. Паша уже сидел за своим столом, с непривычно сосредоточенным лицом читая последние сводки. Он даже не сразу заметил вошедшего.

– Доброе утро! – громко сказал Арнорд, проходя к рабочему месту.

Пашка вздрогнул, отрываясь от экрана, его лицо озарилось широкой улыбкой.

– Доброе утро!

– Что у нас нового? – поинтересовался Арнорд, включая компьютер.

– По электронке только что прислали последние известия. Пока все хорошо, только небольшие заварушки в отдаленных секторах. Там еще есть полукровки и вардоки. Отец планирует небольшую экспедицию, я уже вызвался добровольцем. Надеюсь, он поставит меня во главе отряда.

– Думаю, ты бы справился, – откликнулся Арнорд. – А как?.. – он осекся.

Паша посерьезнел, виновато развел руками.

– Пока ищем. Среди найденных тел Алиэля не было.

Михаил Верховский выбрал лучшее помещение в здании – кабинет бывшего главы Особого департамента Дмитрия Баренцева. Каждый раз заходя внутрь, Арнорд невольно ожидал увидеть щуплого вардока с тараканьими усиками, встречающего его неизменно-приторной улыбочкой. От этих воспоминаний охватывала гадливость. Хорошо, что больше не нужно играть роль беззащитного человека и терпеть домогательства извращенного существа.

Верховский даже убранство кабинета оставил прежним, времени на переделку пока не нашлось. Мрачная комната в кроваво-черных тонах с массивной мебелью девятнадцатого века. Единственные изменения, которым подвергся кабинет – в бронзовой люстре сменили лампу с красной на обычную, и тяжелые бордовые портьеры были раздвинуты, позволяя солнечным лучам свободно проникать внутрь. Да и крупный высокий Михаил Верховский смотрелся за внушительным столом гораздо органичнее Баренцева.

В кабинете глава «неотмеченных» находился не один. Рядом с ним над бумагами, разложенными на столе, склонился Леонид Неверов – гениальный ученый, разработавший вирус. Именно благодаря ему вардоки потерпели поражение. При виде вошедших Неверов широко улыбнулся. Крепко пожал руку сначала Арнорду, затем Паше, после чего отошел к двери, собираясь выйти. Верховский остановил его взмахом руки:

– Ты тоже останься, Лень. Ты и так в курсе происходящего, да и это касается тебя непосредственно.

Неверов кивнул, улыбка на его лице сменилась обеспокоенностью. Верховский указал Арнорду и Павлу на свободные стулья. Оба расселись, их примеру последовал ученый. Все выжидающе уставились на Верховского. Арнорд внимательно рассматривал суровое, словно каменное лицо мужчины, на котором невозможно было прочесть никаких эмоций. Иногда ему казалось, что у вардоков больше чувств, чем у Верховского. Иначе как объяснить то, через что заставил Михаил пройти собственного сына. До сих пор Пашку мучили кошмары – прикасаясь к нему, Арнорд видел их четко и ясно. Он мог бы облегчить страдания парня, заставив забыть обо всем, но не чувствовал себя вправе вторгаться туда, куда не просят. Паша – его друг, пожалуй, единственный, Арнорду хотелось, чтобы парень ощущал себя с ним на равных. В глубине души понимал, что это утопично. Пашка боготворил его, считал героем, как и многие другие. Но вместе с тем, он единственный, кто разглядел в нем еще и человека, видел и прощал слабости.

Арнорд отогнал несвоевременные мысли и заставил себя сосредоточиться на словах Верховского. Тот обращался преимущественно к нему, словно признавая его превосходство.

– Кое-что странное произошло в поселке неподалеку. Единственный из наших, кому удалось выбраться оттуда, принес тревожные вести.

Он умолк, набирая в грудь побольше воздуха. Никто не задавал вопросов, ожидая дальнейших слов.

– Поселок захватили полукровки. Они преодолели сопротивление. Отряд "неотмеченных" в городе уничтожен. Жители не сопротивлялись. Вели себя, как бараны на бойне. Привыкли подчиняться этим тварям. – Между бровей Верховского пролегла складка. В голосе послышалась сталь. – Хуже всего, что полукровки не боялись ампул с вирусом, которыми в них стреляли…

– Непохоже на них, – прервал молчание Арнорд. – Эти твари дрожат за свою шкуру. Если видят, что дело гиблое, никогда не полезут на рожон. Психология гиены у них в крови.

– Наш человек говорит, некоторые из них даже смеялись, когда в них попадали ампулы. Он решил, что рассказать нам о происходящим чрезвычайно важно, поэтому решил бежать. Его даже не стали преследовать. Эти твари были уверены в своем могуществе.

– Я считаю, что им удалось найти противоядие, – напряженно проговорил Неверов. – Уже говорил об этом Михаилу.

– Если это так… – голос Паши сорвался, он сипло закончил: – Они могут попытаться вернуть себе власть.

– И судя по реакции людей, сопротивления им ожидать не придется, – резюмировал Верховский. – Мы должны разобраться, в чем дело, пока не стало слишком поздно. Я хочу направить в поселок отряд из самых сильных бойцов. Арнорд, я прошу, чтобы ты сопровождал их. Твоё присутствие заставит их опомниться. К тому же, Леонид должен тоже отправиться с вами, взять пробы крови у этих тварей и разобраться, что происходит. Он слишком важен. Если ты будешь рядом с ним, я смогу спокойно отпустить его.

– Конечно, я это сделаю, – кивнул Арнорд. – Когда нужно отправляться?

– Через два часа.

– Хорошо. У меня есть время предупредить Лизу.

Арнорд поднялся, вслед за ним встали остальные, даже Верховский. Глава «неотмеченных» вышел из-за стола и протянул руку.

– Спасибо тебе.

Арнорд крепко пожал ее и внимательно посмотрел в глаза Верховскому. Только он один мог заглянуть в то, что творится в душе этого человека из стали. Сколько в ней боли, тревоги, растерянности. Дело его жизни рушилось на глазах. Люди, ради свободы которых он забыл, что значит быть обычным человеком, не оценили этого величайшего дара. При первой возможности отреклись от победы, полученной такой дорогой ценой, и добровольно надели на себя ярмо. Стоит ли бороться за них? Он мог бы и дальше скрываться на заброшенных базах «неотмеченных» с друзьями и единомышленниками, плюнуть на этот мир, который не оценил того, что стоило многим его собратьям жизни... Мрачные мысли сменялись железным упорством. Нет, он пойдет до конца, пусть даже придется сражаться с вардоками одному. Прятаться в норе, подобно крысе, теперь, когда познал вкус свободы... Лучше смерть!

– Я с тобой… – еле слышно шепнул Арнорд. – Ты не один. Пока я жив, буду стоять с тобой бок о бок.

Верховский вздрогнул, выдернул руку. Его губы дрогнули, лицо на мгновение утратило каменное выражение. Но он тут же овладел собой и суховато сказал:

– Удачи вам всем.

Арнорд не стал брать конный экипаж, решив, что быстрее доберется на своих двоих. Уже через десять минут находился перед змеиным небоскребом, а еще через несколько – у дверей квартиры. Еще у входа почувствовал присутствие посторонней энергии, смутно знакомой. Зеленая, смешанная с фиолетовой. Это встревожило. Нахмурив лоб, Арнорд открыл дверь и вошел. Лиза сидела на диване, обхватив колени руками, и невидяще смотрела вдаль. Арнорда захлестнуло беспокойство, он бросился к девушке и сгреб в охапку. Успокоился только тогда, когда она оказалась на его коленях, в надежном кольце объятий. Торопливо считывал информацию. Зная, как Лиза этого не любит, задавал и обычные вопросы, чтобы она сама рассказала ему, что ее тревожит.

– Простите, величайшая… – На бледном лице Крилона читалось искреннее сожаление. – Но я должен вас запереть. По приказу Алиэля вы не имеете права покидать свою комнату.

– Я слышала его приказ, – спокойно откликнулась Гелаэлла, усаживаясь в кресло. – Оспаривать не пытаюсь. Я прекрасно понимаю, что сын вынужден так поступить. Сейчас я скорее помеха для вас.

Она говорила, полуприкрыв веки, мысленно находясь далеко отсюда. Хотелось одного – пусть ее оставят в покое. Крилон все не уходил, топтался на пороге, не сводя с нее взгляда побитой собаки.

– Что-нибудь еще? – она вяло махнула рукой. – Бежать не собираюсь, да и бесполезно это. Куда мне бежать? Кому я нужна? – еле слышно шепнула: – Арнорду уж точно нет.

Крилон расслышал, по его лицу пробежала тень. Он мотнул головой и хрипло сказал:

– Вы прекрасно знаете, что нужны нам. Только почему отворачиваетесь от своих? Ради того, кто никогда этого не оценит.

– С каких пор ты стал моим духовником или психоаналитиком? – несколько более грубо, чем хотела, произнесла Гелаэлла. Его слова оказались слишком болезненными именно потому, что она понимала – он абсолютно прав.

Крилон низко склонил голову, отдавая ей дань почтения, и глухо проговорив:

– Простите, – вышел из комнаты.

Оставшись одна, Гелаэлла закрыла лицо руками, подавляя рвущиеся наружу рыдания. Сегодня, когда она увидела Арнорда в лаборатории… Вернее, когда ей показалось, что увидела. Все в душе смешалось, она полностью утратила способность мыслить здраво. В голове хаотично мелькали мысли: он пришел за ней, он заберет ее отсюда, они снова будут вместе. Безмерно дорогое привлекательное лицо, огненный взгляд, прожигающий насквозь, полуулыбка, значение которой она не могла разгадать. Как же хотелось броситься к нему, не обращая внимания ни на что и ни на кого, прижаться всем телом, вдохнуть запах, снова ощутить вкус губ. Каким же нестерпимым оказалось разочарование! Едва Гелаэлла поверила в возможность невозможного, судьба снова ударила под дых. Вместо Арнорда перед ней стоял собственный сын.

Как такое возможно? Сначала Гелаэлла не могла понять, затем поверить в очевидное. Потом постепенно до нее стало доходить. Еще раньше, чем Крилон озвучил свои выводы, она все поняла. Вирус уничтожил то, что было в Алиэле от нее самой, оставив только ДНК Арнорда. Видеть перед собой точную копию любимого человека и знать, что никогда не сможет находиться рядом с оригиналом, – пытка еще худшая, чем если бы не видела его вообще. Постепенно шок прошел, сменившись другим чувством. Несмотря ни на что, она радовалась, что сын выжил, теперь решать все будет он. Ей можно снова заползти в свою раковину. Единственное, что тревожило, – зная Алиэля, Гелаэлла не сомневалась – он не преминет воспользоваться поразительным сходством с Арнордом. Неужели, он сумеет уничтожить Золотого Бога? А она бессильна помешать. Единственное, что могла сделать для Арнорда, хранить в тайне, где спрятала оллиниум. Это даст хоть какой-то шанс любимому. То, что из-за собственной слабости она теряет шанс снова обрести былое могущество, интересовало меньше всего. Наверное, Гелаэлла просто устала. Ей больше не нужна была власть, все, чего хотелось – покоя и возможности находиться рядом с любимым. Второе казалось недостижимым, придется довольствоваться первым.

Гелаэлла не знала, сколько сидела так, застывшим взглядом уставившись в стену. Очнулась от скрипа раскрывающейся двери – успела увидеть за спиной вошедшего Алиэля двух полукровок. Значит, Крилон все-таки поставил охрану – губы тронула горькая улыбка. Она и не собиралась бежать. Алиэль плотно закрыл за собой дверь, подошел к ней и некоторое время стоял молча, сверля глазами. Гелаэлла не выдержала его взгляда, опустила голову и закусила губу.

– Прости… если сможешь.

– Прощу, – жестко проговорил он. – Если отдашь оллиниум.

Она покачала головой. Алиэль издал смешок и сел в кресло напротив.

– Не сомневался в твоем ответе. Из нас двоих ты выбрала его, с чего вдруг тебе менять решение? Ну, конечно. Какие могут быть сомнения? Кто он? Тот, который считает тебя заклятым врагом и уничтожит при первой возможности. И кто я? Твой единственный сын, твоя опора и поддержка, тот, кто помог тебе уничтожить врагов и стать во главе этого мира. Но ты выбрала его… Честно, не понимаю твоей логики.

В его голосе отчетливо звучал сарказм, он даже не пытался его скрыть. Гелаэлла потянулась к нему, схватила за руку и крепко сжала.

– Думаешь, я не понимаю, что поступила ужасно? Обрекла на смерть собственного сына. Но я не могла допустить, чтобы Арнорд погиб. А именно это бы и случилось. Если бы в твоих руках оказался оллиниум, ты стер бы Арнорда с лица земли.

– Можешь даже не сомневаться. Долгое время я считал, что именно для этого ты и ищешь Золотого Бога. Идиот, нужно было догадаться по тому, как ты говорила о нем. Предпочитал слышать только то, что хотел.

Он не выдернул руку из ее ладоней, вместо этого поднес к губам и осторожно поцеловал.

– Я все еще люблю тебя, ты моя мать. Есть только двое во всем мире, кто дорог мне. И по иронии судьбы обе отреклись от меня, предпочтя одного и того же мужчину.

Гелаэлла сдавленно вскрикнула, поднялась с места и обхватила голову сына руками. Заставила его посмотреть на себя, с трудом сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

– Я не отреклась от тебя… Пожалуйста, не думай так… Ты знаешь, я всегда тебя защищала.

– Думаю, я знаю, почему, – он отстранился, стряхивая ее руки, и откинулся на спинку кресла. – Я был единственным, что у тебя осталось в память о нем. Знаешь, а мне и не нужен оллиниум, чтобы уничтожить Арнорда. Сделаю это собственными руками, теперь у меня достаточно сил. Все его способности, – по лицу Алиэля скользнула усмешка.

– Что ты собираешься делать? – внутри Гелаэллы все похолодело.

– Скоро узнаешь… мама.

Он резко поднялся и двинулся к двери. Гелаэлла бессильно смотрела ему вслед, понимая, что не сможет остановить.

После разговора с матерью Алиэлю хотелось прибить кого-нибудь. В который раз он убедился, что женщины для него – существа загадочные и непостижимые. Реакцию их предугадать невозможно. Вместо того, чтобы попытаться оправдаться, мать не стала отрицать вину, но и объяснять ничего не подумала. Хуже всего, он видел, что она и правда его любит, сознает, что была не права. Но, тем не менее, случись такая ситуация снова, он не сомневался – мать поступила бы так же. Гнев, обида, накопившиеся в нем, не нашли выхода. Глядя в ее глубокие обреченные глаза, Алиэль понимал, что наказать ее – выше его сил. Но выместить злость хотелось. Хоть на ком-нибудь.

Алиэль заставил себя сосредоточиться на том, что предстоит сделать. В лаборатории, наверняка, уже собрались те, кого он приказал созвать. Баренцев, Эллингсен, Крилон и Сумороков. Остальные вардоки, нашедшие здесь убежище, не стоили внимания. Они – безропотные исполнители, не более. Быстрым шагом Алиэль прошел в лабораторию и, стоя на пороге, обвел всех тяжелым взглядом. Заметил, как на лицах вардоков сквозь маску внешней невозмутимости проступает страх. И он понимал, что это вызвано не только почтением, которое они привыкли к нему проявлять. Сейчас перед ними находилась точная копия существа, внушавшего инстинктивный страх долгие столетия. Только Крилон не выглядел слишком испуганным, да это и понятно, он лично не сталкивался с Арнордом.

Пройдя внутрь, Алиэль прикрыл за собой дверь и сел за стол, откуда мог наблюдать за всеми. Пробарабанив по столу костяшками пальцев, он, наконец, нарушил молчание:

– Итак, я полагаю, вам хватит прохлаждаться. Настало время действовать

– Осмелюсь заметить, мы не прохлаждались, – подал голос Крилон. – Благодаря самоотверженной работе всех нам так быстро удалось создать вакцину.

Алиэль удивился его дерзости, раньше ученый никогда не смел перечить ему. Слегка прищурившись, он бросил на Крилона неодобрительный взгляд. Похоже, роль лидера не пошла ему на пользу. Зарвался парень.

– Конечно же, я ценю твои старания. Но неужели полагаешь, что этого достаточно, чтобы вернуть власть? С каждым днем «неотмеченные» упрочняют позиции, а люди рано или поздно утратят вековой страх перед нами. Когда этот момент наступит, все, что нам останется – ютиться по подземельям и изредка осуществлять рейды наружу за провиантом. Вести себя, как наши далекие предки. Снова стать отверженными, существами из легенд, которыми пугали детей, но которых не воспринимали серьезно. Действовать нужно быстро и слаженно, тогда мы сможем все вернуть.

– Конечно, вы правы, – опустил голову Крилон и отошел к стене, признавая главенство Алиэля.

– Разумеется. Я начал постигать законы этого мира за несколько тысяч лет до того, как ты родился. Не смей больше прерывать меня.

Алиэль отвел от него взгляд и, прикрыв веки, медленно проговорил:

– Нужно будет связаться с нашими убежищами по всему миру, найти способ передать вакцину. Вы, к сожалению, будете слишком заметны среди людей, поэтому многое мне придется делать самому. Но для начала следует снова вернуть власть над столицей. Тогда все станет намного проще.

– Но как нам это сделать? – не выдержал Эллингсен. – Мы и нескольких километров не пройдем, как нас схватят. А пробраться в столицу… Как мы это сделаем? Нужно будет лететь самолетом, но в аэропорту нас не пропустят.

– Есть военная база, о которой никто не знает. За десять километров отсюда. Там есть боевая техника, в том числе и вертолеты. Туда мы доберемся на машине. Она недалеко отсюда. Но сначала я отвезу в аэропорт того из вас, на кого будет возложена особая миссия.

На него со всех сторон уставились недоверчивые взгляды. Он понимал их недоумение. Только что сам признал, что показаться людям для любого вардока – верная смерть, а теперь требует от них бессмысленных жертв.

– Разве среди вас нет того, для кого это будет безопасно? – ухмыльнулся он, глядя на Суморокова.

Тот нервно сглотнул и вжал голову в плечи.

– Твоя девка с тобой? – грубовато спросил Алиэль. – Думаю, да. Ты бы не ушел без нее.

Когда Арнорд ушел, Лиза долго еще сидела на диване, обхватив плечи руками. Вспоминала, как сегодня утром на пороге появилась подруга, исхудавшая, затравленная, нервная. В глазах выражение не то вины, не то тоски. Не говоря ни слова, Лиза втянула ее внутрь и крепко обняла. Армелия спрятала лицо на ее плече и долго плакала. Лиза гладила подругу по содрогающимся плечам и бормотала сумбурные слова утешения:

− Все будет хорошо. Я с тобой. Все будет хорошо.

Наконец, Армелия немного успокоилась. Лиза повела всхлипывающую и икающую подругу в гостиную, усадила на диван, а сама заварила крепкого кофе. Поставив перед Армелией вазочку с печеньем и горячий напиток, села рядом. Подруга набросилась на угощение, словно не ела несколько дней. Захлебываясь, пила кофе, не обращая внимания, что обжигает себе губы. Одно за другим отправляла в рот печенье. Взгляда Лизы избегала, ведя себя, как дикий зверек. Лиза терялась в догадках, что подруге пришлось пережить. Отчего она стала такой? Вместо прежней холеной, жизнерадостной и уверенной в себе женщины перед ней сейчас ее тень.

− Еще налить? – заметив, что Армелия выпила кофе, спросила Лиза.

Та кивнула, продолжая жевать печенье. Лиза продолжала заботиться о подруге, ни о чем не спрашивая. Когда будет готова, сама расскажет. Если захочет, конечно. Армелия, наконец, насытилась и откинулась на спинку дивана. Долго бессмысленно смотрела вдаль, словно находясь где-то в другом месте. Лиза решилась коснуться ее плеча, Армелия содрогнулась всем телом, но не отпрянула.

− Расскажи мне все, тебе станет легче.

Подруга, продолжая смотреть прямо перед собой, заговорила. Слова вылетали обрывками, тяжелые, как камни. Казалось, каждое из них давалось с трудом.

− Мы прятались в убежище. Я и Сергей. Кроме нас, там были только вардоки и полукровки. Из людей – только я. Страх. Каждую минуту, каждую секунду. Полные ненависти взгляды, желающие уничтожить, опустошить. В некоторых – голод, словно я – кусок мяса. Им ведь приходилось питаться только консервированной кровью. Сергей говорил, что она не может полностью удовлетворить все потребности. Только он защищал меня. Когда ему приходилось отлучиться куда-то, я запиралась в нашей комнате и боялась издать хотя бы звук. Сидела тихо, как мышь, боясь каждого стука.

− Ты могла убежать? – осмелилась спросить Лиза.

− Я даже не пыталась.

Гелаэлла упорно пыталась сосредоточиться на плетении кружева. В очередной раз сбившись и пропустив петлю, едва сдержала порыв отшвырнуть тончайшую белоснежную паутинку в сторону. Остановило девушку только присутствие матери, поглощенной тем же занятием. Умелые порхающие движения тонких белых пальцев завораживали и невольно успокаивали. По лицу Вистары Нианей трудно было понять, одолевают ли ее в этот момент эмоции. Ни морщинки на лбу, ни малейшего движения губ – словно не лицо, а восковая маска. Гелаэлла ослабила контроль над разумом – тотчас же чужие эмоции упругими толчками хлынули в голову. С возрастом способность лишь усиливалась. Чтобы не сойти с ума, приходилось постоянно ставить барьер. Но сейчас любопытство оказалось сильнее. Гелаэлле стало интересно, на самом ли деле мать ничего не чувствует.

Тревога, растерянность хлестали по нервным окончаниям девушки. Чужие, смешанные с собственными. Матери так же страшно, как и ей самой. Это открытие почему-то успокоило. Гелаэлла вновь поставила барьер и вернулась к кружеву. Но сосредоточиться на этом занятии так и не смогла. Слишком беспокоила неопределенность, нависшая над ее миром. Хуже всего, что женщин не считали нужным ставить в известность. Приходилось только догадываться о реальном положении вещей: по обрывкам случайно услышанных фраз, эмоциям, сплетням других женщин. Все это складывалось в неутешительную картину.

Судьба цивилизации трещала по швам. Некогда самая могущественная раса во Вселенной терпела поражение за поражением, столкнувшись с новым опасным противником. Все, что знала Гелаэлла о существах, посмевших низвергнуть величие вардоков, – то, что их называли оллинами. Какие только способности не приписывали врагам: манипуляцию сознанием, умение повелевать стихиями, силу, способную уничтожать целые города по мановению руки. Что во всем этом правда, а что ложь, – понять невозможно. Но факты говорили одно – справиться с оллинами вардокам оказалось непросто.

Планета за планетой сдавались колонии под напором флотилий оллинов. И все меньше оставалось воинов, способных оказать сопротивление. Настал день, когда угроза нависла и над столицей. В этот самый момент, пока женщины за привычными делами пытались отвлечься от мрачных мыслей, на орбите Гираны происходил последний, решающий бой. Что ждет цивилизацию вардоков в случае поражения, трудно представить. Если оллины хоть наполовину окажутся так же жестоки к покоренному народу, как сами вардоки, пощады ждать нечего.

Гелаэлла уколола палец тонким крючком, на коже выступила небольшая черная капелька. Некоторое время принцесса оцепенело смотрела на нее, затем поднесла палец ко рту. Девушка поймала себя на мысли, как же ей не хочется умирать. Ведь Гелаэлле всего восемнадцать, она еще толком и не жила. Юная вардонка поймала взгляд матери, тоже оторвавшейся от рукоделия.

– Они справятся, – с подчеркнутой уверенностью изрекла Вистара Нианей. – Во Вселенной нет силы, способной нас победить.

Гелаэлла не разделяла мнения матери, прекрасно понимая, что оно не более, чем самообман. Но, как обычно, свои мысли принцесса оставила при себе, ограничившись коротким кивком. Хотела снова вернуться к плетению кружева, но оглушительный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Не дожидаясь разрешения, в комнату вбежала служанка-вардонка. Ее вид поразил Гелаэллу: куда делась сдержанность и легкая спесь, читающаяся во всем облике? Лицо женщины перекосило, на щеках выступили пунцовые пятна.

– В чем дело, Кида? – брови матери слегка сдвинулись к переносице.

Все то время, пока бежал обратно в город, Арнорд не переставал размышлять. Если не брать во внимание загадочную золотистую энергию в доме Армелии, ситуация вполне ясна. Лизу похитили вардоки, а раз звонил Баренцев, то непосредственно он замешан в деле. Где могли скрываться существа, объявленные вне закона? Большинство секретных убежищ «неотмеченные» уже прочесали, найдя упоминания о них в документах, найденных в Особом департаменте. Но было бы слишком наивно полагать, что они узнали обо всех секретах вардоков. Несомненно, тайных мест гораздо больше. Уже то, что группа вардоков и полукровок не только уцелела, но и осуществляла набеги на города, используя военную технику, говорила о многом. Где-то существует военная база или бункер, о котором мало кто знает. Но где их искать?

Арнорд едва не споткнулся, когда его озарило – Филипп де Морель! Вот, кто может помочь. Несколько столетий он находился непосредственно при Гелаэлле и наместнике, наверняка, знал о многих их тайнах. Если кто-то и мог знать о секретных убежищах вардоков, то точно он. Но захочет ли выдать их Арнорду? Несмотря на то, что Филипп стал человеком, внутренне он не мог перестроиться так же быстро. Столько лет был предан вардокам, возможно, и сам совершал вещи, о которых теперь предпочел бы забыть. Да и чувство бывшего полукровки к Лизе не могло не настраивать его против Арнорда. Хотя именно оно и способно было сыграть на руку в этой ситуации. Если Филипп узнает, что Лиза в опасности, то несомненно захочет помочь.

Двигаясь по одному из спальных районов города, Арнорд стремительно свернул в нужном направлении. Не обращая внимания на шарахающихся прохожих, побежал еще быстрее. Наверное, со стороны его вид пугал людей, но сейчас Арнорда это меньше всего беспокоило. Уже через десять минут он остановился перед зданием больницы, где теперь работал Филипп. Переведя дух, двинулся внутрь. То и дело его окликали, почтительно приветствуя. Арнорд механически отвечал, думая только об одном. Нужно спешить. Мысль о том, что Лизе могут причинить вред, заставляла все внутри сжиматься в тугой комок.

Где искать Филиппа, ему подсказала дежурная медсестра, восторженно хлопающая глазами. Арнорд стрелой бросился в указанном направлении, ворвался в палату, где Филипп с женщиной-врачом осматривали пациента. Кажется, ее зовут Екатерина Веткина, – всплыли в памяти рассказы Лизы. Наверное, что-то в его лице остановило гневные слова, готовые сорваться с губ врача. Вместо этого она сдавленно залепетала:

Говорить не хотелось, Лиза могла думать только о том, что могут с ней сделать. Армелия уже не пыталась отвлечь, только грустно смотрела не нее огромными голубыми глазами. Время здесь тянулось томительно медленно, Лиза не могла с уверенностью сказать, прошли минуты или часы. Один раз появился полукровка с подносом. Выставил на столик у кровати Армелии две железные миски с отвратительно-пахнущей бурдой, бутылку с водой и несколько кусочков хлеба. Лиза даже не пыталась его о чем-то спрашивать – понимала, что это ничего не даст. Наверняка, он получил приказ не вступать с ними в разговоры.

Армелия сделала приглашающий жест и сама придвинулась к столику. Лиза села на ее кровать и зачерпнула из миски, стоящей ближе к ней, ложку бледно-желтой жидкости. На вид такой же отвратительной, как и по запаху. Как ни была голодна, не могла заставить себя проглотить хоть ложку. Армелия же уминала за обе щеки, жадно кусая черный хлеб. Заметив, что Лиза не ест, она вопросительно изогнула брови.

– Что-нибудь не так?

– Как ты можешь это есть? – поморщилась Лиза. – Наверняка, гадость.

– Я привыкла, – отрезала Армелия. – Пожила бы с мое в обществе одних вардоков, была бы и этому рада. Думаешь, здесь много еды для людей? Даже представлять не хочу, из чего варили эту похлебку. Но если хотим выжить, не стоит перебирать. Ешь.

Лиза колебалась, с отвращением глядя на коричневые куски непонятно чего, плавающие в супе.

– Извини, если я съем это, меня вырвет.

– Зря. Силы тебе потребуются, – пожала плечами Армелия. – Точно не будешь?

Она с вожделением взглянула на миску, в которой вяло водила ложкой Лиза.

– Хочешь? – Лиза поспешно придвинула суп к ней ближе.

Армелия не заставила себя упрашивать и набросилась на еду.

– Иногда меня кормили раз в несколько дней, – угрюмо буркнула она, искоса глянув на Лизу. – За эти ужасные недели я поняла, что на самом деле значит голод. Когда еда тебе даже снится. Вспоминаешь, какой переборчивой была раньше, сколько продуктов просто так выбрасывала. А диеты, на которых постоянно сидела… – Армелия хрипло расхохоталась. – Идиотка. Все мы не ценим то, что у нас есть, пока не станет слишком поздно.

Лиза смотрела на нее, не узнавая. Все больше она понимала, насколько сильно изменилась подруга. Словно другой человек. В сущности, она не знала эту Армелию, похожую на дикого зверя. В ней остались одни инстинкты – выжить любой ценой. Как далеко подруга могла бы зайти ради этого? Лизе не хотелось углубляться в эти мысли. Она снова пересела на свою кровать и легла лицом к стене. Слышала за спиной чмокающие утробные звуки и пыталась отгородиться от этого. Неужели, и она станет такой? Сколько еще сможет сохранять чувство собственного достоинства, пока не превратится в затравленную добычу? Арнорд, где же он? Поскорей бы нашел ее, увез отсюда. По спине пробежал холодок. А что, если все это подстроено? Да, он найдет, но сам окажется в ловушке? Гелаэлла столько искала его, чтобы теперь упустить, когда появился такой шанс? Жаль, что она не может, как Арнорд, читать чужие мысли. Как же хотелось понять, что на самом деле нужно Гелаэлле. Можно только догадываться, какие страсти обуревают эту внешне бесстрастную, похожую на мраморную статую, вардонку…

Лизе с трудом удалось задремать, сон был тревожный, она то и дело просыпалась от малейшего шороха. Убедившись, что все в порядке, снова засыпала. День сейчас или ночь – понять казалось невозможным, в комнатке даже окон не было. Но мирное посапывание Армелии на соседней кровати убаюкивало. Очередное пробуждение вызвали шаги по комнате. Лиза еще с секунду приходила в себя, не понимая, сон это или явь. Затем открыла глаза и вскрикнула. Над ней склонилась уродливая зеленокожая морда. Темно-красные глазки хищно поблескивали. Лиза сбросила одеяло и соскочила с кровати, тут же оказавшись в железных объятиях полукровки.

– Помогите! – завопила, но осеклась, сознавая, что никто здесь ей не станет помогать.

Ее крик разбудил Армелию. Подруга потирала глаза, не понимая, что происходит. Полукровка потащил упирающуюся Лизу к двери, а она хваталась по дороге за все, что попадало под руку. Армелия села в постели и встревожено воскликнула:

– Куда вы ее ведете?

Полукровка не удостоил ее ответом. Лизу охватила паника, она уже мало соображала. Сил хватало только на то, чтобы упираться и всхлипывать. Ее слезы не трогали монстра, как и жалкие удары, которыми она его осыпала. Лизу вытащили в белый пустой коридор и потащили куда-то.

– Что вы хотите со мной делать? – лепетала она, лихорадочно оглядываясь в поисках спасения.

– Заткнись, – процедил полукровка, продолжая тащить за собой.

Втолкнув ее в одну из одинаковых белых дверей, он на мгновение остановился, оглядывая комнату. Лиза сделала то же самое и ее страх лишь усилился. В центре помещения стояло кресло, похожее на стоматологическое, рядом с ним на металлических столиках – медицинские инструменты. Что с ней собираются делать? Полукровка потащил ее прямо к креслу и швырнул на него. Лиза тут же попыталась сползти на пол, но он удержал, больно заломив руки. На запястьях и щиколотках сомкнулись кожаные ремешки, приковав ее к сиденью. Лиза извивалась всем телом, кусала руки полукровки, выла, но на мучителя это не действовало. Сделав свою работу, он, даже не посмотрев на нее, вышел из помещения. Дверь за ним бесшумно закрылась. Она осталась в полном одиночестве, но сомневалась, что это надолго. В животе саднило от тревоги, в горле пересохло. Лиза теперь уже боялась кричать, не желая привлекать к себе внимание.

Казалось, прошла вечность, пока дверь снова не отъехала в сторону, впуская новую напасть. Вид белобрысого вардока Клирона, которого Лиза видела с Гелаэллой, внушил еще большую тревогу. Он подошел к ней и, отвернувшись, стал перебирать разложенные на столике инструменты.

– Что вы со мной сделаете? – еле слышно прошелестела она.

– Будешь вести себя смирно, все закончится хорошо. Убивать тебя пока не велели. Так что можешь успокоиться.

Его объяснение нисколько не утешило Лизу. Вспомнив угрозы Гелаэллы, она выдохнула:

Михаил Верховский застыл с протянутой к звонку рукой около двери в квартиру, где разместили Армелию. Вчера всю ночь заснуть не мог, ворочался, вспоминал о прошлом. Тогда он был еще обычным работягой, обожал жену и двоих ребятишек. Армелия еще не была известной певицей, он ласково называл ее Медвежонком и убеждал, что она обязательно пройдет тест и сможет поступить в университет. Светочка. Она всегда была папиной дочкой, бежала за советом к нему, а не к матери. А Пашка наоборот, добрый и ласковый мальчик, тянулся к маме. Михаил стиснул зубы – к прошлому возврата нет, нужно с этим смириться. И сейчас он здесь не для того, чтобы повидать дочь, а чтобы узнать у нее правду. Несколько месяцев Света провела в убежище вардоков, наверняка, могла знать их планы.

Глубоко вдохнув воздух, Михаил все же позвонил в дверь и отошел на шаг, скрестив руки на груди. Спустя пару минут щелкнул замок и в образовавшейся щели он разглядел бледное лицо с лихорадочно горящими голубыми глазами. В них пылала такая ненависть, что если бы не железная воля, Верховский бы отпрянул. Впустит или захлопнет дверь перед носом? Щель расширилась, образуя достаточный проем для того, чтобы туда мог протиснуться человек.

– Входи, – сквозь зубы бросила Армелия, развернулась и двинулась внутрь квартиры.

Михаил не заставил себя упрашивать, вошел и запер за собой дверь. Пройдя темный коридор, он вошел в комнату. Здесь царил тусклый полумрак, несмотря на то, что за окном уже наступило утро. Плотные шторы были плотно задвинуты, почти не пропуская света. Михаил обежал взглядом комнату – стандартная для жилищ «змеиного небоскреба» обстановка с викторианскими мотивами, на изящном столике из красного дерева, стоящем около дивана, початая бутылка виски, а рядом с ней пузатый бокал. Армелия уже сидела на диване, поджав под себя ноги, и недружелюбно смотрела на гостя.

– Чего стоишь? Проходи, – процедила она. – Или ждешь особого приглашения?

– Здравствуй, Света, – он старался говорить спокойным и ничего не выражающим голосом, но что-то сжалось внутри, слова прозвучали сдавленно.

Как мало она сейчас напоминала ту жизнерадостную, веселую девочку, никогда не унывающую и верящую в то, что всего добьется. Исхудавшая, изможденная, под глазами темные круги, на лице застыло брезгливо-разочарованное выражение. И почему-то Михаил знал, что оно относится не только к нему, но и к себе самой. Лучше не думать об этом, он не собирается просить прощения. То, что он сделал, он совершил ради великой цели. Ради этого можно пожертвовать всем, даже собственной семьей. На приветствие она не ответила, он и не ждал другого отклика. Молча прошел, сел на другой конец дивана.

– Выпьешь? – Армелия кивнула на виски.

– Нет, мне сейчас на работу нужно.

– Да, конечно, – хмыкнула она. – На работу.

Язык слегка заплетался, взгляд с трудом фокусировался на нем, но ненависть, бушевавшая в нем, не становилась от этого менее острой.

Арнорду при поддержке Верховского без труда удалось убедить Верховный Совет в создании Зоны Икс. Был создан комитет, возглавляемый Неверовым, который разработал детали поселения вардоков на новом месте. Пока решили для этих целей использовать бывший лагерь "неотмеченных". Количество будущих поселенцев можно было только предполагать, но если их окажется намного больше, чем рассчитывалось, со временем планировали построить новые здания. Уже неделю велась усиленная подготовка, были выделены специальные отряды, спешно проходящие инструктаж. Арнорд же лично вел переговоры с вардоками. Верховский понятия не имел, как Золотому Богу удавалось выходить на след врагов, но старался не думать об этом. Главное, что оллину удалось договориться почти со всеми. А сегодня в город должна прибыть сама Гелаэлла с доверенными лицами, чтобы от имени вардоков подписать мировое соглашение с "неотмеченными".

По всему пути следования бывшей повелительницы установили оцепление и камеры, чтобы контролировать каждый шаг вардоков. Уже с раннего утра по улицам толпился народ, ожидая торжественного события. Судя по возбуждению людей, вполне возможны массовые беспорядки. Верховский прекрасно их понимал, сам испытывал те же чувства: убить бы гадину собственными руками! Но вместо того, чтобы открыто проявить эмоции, он должен сделать все, чтобы с этой тварью ничего не произошло. Иначе сорвется подписание мирного договора.

В сотый раз перечитывая пункты соглашения, Верховский то и дело бросал взгляд на массивные настольные часы, изображающие двух золотых драконов, держащих земной шар. Почти полдень, до назначенной встречи оставались считанные минуты. В дверь кабинета деликатно постучали. Не дожидаясь ответа, заглянул его секретарь Костя.

− Командующий, только что сообщили, что вертолет Гелаэллы уже приземлился. Арнорд везет ее сюда.

Михаил коротко кивнул, собрал бумаги в кожаную папку и вышел из-за стола.

Остальные члены Верховного Совета уже собрались в конференц-зале за круглым столом. Взгляды всех были устремлены на экран большого телевизора, откуда транслировался въезд Гелаэллы в столицу. Верховский сел во главе стола и, как и остальные, уставился на экран. Пока виден был только закрытый конный экипаж, везущий делегатов вардоков к указанному месту. Михаил ощущал невольное любопытство. Какова она − повелительница вардоков? Раньше он мог видеть ее лишь на экране телевизора или фотографиях. Надменная и холодная, ее красота скорее отпугивала, чем привлекала. Верховскому Гелаэлла напоминала гадюку, затаившуюся в кустах и только и ждущую, чтобы напасть на кого-то. Даже сейчас, когда она лишена всякого могущества, ему было не по себе при мысли о встрече с ней. Судя по напряженным лицам собравшихся, они испытывали те же чувства. Поскорей бы все закончилось... Верховский устало провел ладонью по лбу.

Происходящее на экране заставило его подобраться. Толпа, встретившая появление экипажа враждебным молчанием, теперь оживилась. Послышались возгласы проклятия, крики. Кто-то бросил в карету камень, это словно послужило сигналом. Тотчас же со всех сторон в кортеж повелительницы посыпались импровизированные снаряды. Люди швырялись всем, что попадало под руку. Что-то даже угодило в окно кареты, оттуда послышался недовольный возглас. Толпа стала сминать оцепление, охране едва удавалось сдерживать напор.

− Черт, они сейчас ее растерзают! − выругался Михаил. − Что же они творят?

− Ты правда их осуждаешь? − пожал плечами Неверов.

Поначалу Арнорд старался бывать с Лизой, как можно чаще. Но ситуация с вардоками вынуждала его больше времени проводить в разъездах. Устройство Зоны Икс Арнорд взвалил на себя, не доверяя никому. Созданный комитет, названный ККВ – Комитет по контролю за вардоками, по сути, не решал ничего без согласования с Золотым Богом. Лизе оставалось довольствоваться крохами его внимания. Не раз, сжимая ее в объятиях, Арнорд говорил, что все это временно. Как только все войдет в привычную колею, он целиком внимание сосредоточит на Лизе и ребенке. Ничего не оставалось, как ждать и надеяться, что это произойдет достаточно скоро.

Теперь почти все свободное время Лиза проводила с Армелией. Подруга жила на том же этаже по соседству и охотно разделяла ее одиночество. Да и бывшей певице не нашлось места в новом мире. Ее имя было прочно связано с вардоками, считали, что она запятнала себя отношениями с одним из них. Армелию не хотели ни видеть на экране, ни слушать ее песни. Хотя, похоже, подругу это заботило меньше всего. Равнодушная ко всему, она немного оживлялась, общаясь с отцом, братом и Лизой. Но и то, каждый раз казалось, что ее при этом что-то мучает. Лиза не раз пыталась вызвать Армелию на откровенность, но тщетно. Все, что она могла, – это с болью в сердце наблюдать, как подруга ищет утешения в алкоголе и еде. За прошедшие две недели отощавшая певица заметно округлилась и вряд ли это предел. Раньше Армелия усердно следила за фигурой, теперь же совсем махнула на себя рукой. Скорее всего, дело в смерти Сергея Суморокова. Без него она утратила желание не то, что следить за собой, а и жить полноценной жизнью.

Вот и сейчас Лиза с затаенным ужасом наблюдала, как Армелия отправляет в рот очередной кусок шоколадного торта и запивает его вином. Самой же Лизе кусок в горло не лез, она вяло ковырялась в своей тарелке и не могла себя заставить проглотить ни кусочка. Острая вспышка спазматической боли внизу живота заставила ее выронить ложку. Лиза согнулась, прижимая руки к животу, и глухо застонала. Послышался звякающий звук – Армелия оторвалась от еды и бросилась к ней.

– Ты в порядке? Снова началось?

Секунд через двадцать боль утихла и Лиза смогла разогнуться. Вытерев выступивший на лбу пот, слабо ответила:

– Это происходит все чаще.

Чувствуя мороз по коже, Лиза смотрела сквозь окошко вертолета на простирающуюся внизу мрачную местность. Насколько хватало глаз − почти нетронутые цивилизацией леса. Где же лагерь вардоков? Неужели, их поселили прямо в тайге? Она вопросительно глянула на Арнорда, сидящего в кресле пилота.

− А где же поселение?

− Бункер хорошо замаскирован. Раньше там прятались "неотмеченные", им вряд ли хотелось, чтобы убежище легко было раскрыть, − усмехнулся он. − Но мы работаем над расчисткой и расширением Зоны Икс. Сейчас несколько тысяч вардоков и полукровок ютятся в одном бункере. Тесновато им там, что и говорить. К тому же, численность поселенцев еще увеличится, когда мы найдем оставшихся беглецов. Думаю, их еще много по всему свету. Усиленно ведется строительство новых зданий. Но это дело не быстрое, сама понимаешь.

Когда вертолет снизился над открытой площадкой, Лиза убедилась, что это действительно так. Едва заметный вход в подземный бункер отсюда был уже виден, а вокруг сновало много рабочих, занимающихся строительством. Лиза обратила внимание, что среди них находились только люди. И правильно, вряд ли кто-то из высокомерных вардоков или воинственных полукровок захотел бы хоть палец об палец ударить, занимаясь грубой работой. А проблем бы не удалось миновать.

Ее немного успокоило, что в Зоне Икс так много людей. Это вкупе с присутствием рядом Арнорда позволяло чувствовать себя в относительной безопасности. Но смутное беспокойство, въевшийся с молоком матери страх перед вардоками, все равно царапал сердце острыми коготками. Лиза посочувствовала рабочим, которым приходилось изо дня в день преодолевать схожие чувства. Покорность вардоков пугала даже сильнее, чем агрессия. Это настолько на них не похоже, что поневоле вызывало подозрения. Что, если Гелаэлла и ее сторонники задумали очередную каверзу? Но ведь именно Арнорд поручился за них, поэтому волноваться не стоит. Еще две недели назад эта мысль успокоила бы ее больше.

Но в последнее время Лизу не покидало ощущение: что-то не так. Случайно оброненные фразы, невольные жесты, тревожащие взгляды − она не могла понять, что ее тревожит. Скорее, неясное предчувствие, будто подсознание упорно пыталось ее подтолкнуть к очевидному выводу, а она не могла понять или просто не хотела верить. Лиза снова взглянула на Арнорда, теперь пытливо и изучающе. Он изменился за последние недели. Иногда казалось, что стал другим человеком. Сначала она пыталась списывать это на потрясение после ее похищения. Но ведь теперь все в порядке, Лиза в безопасности. А он продолжает удивлять и пугать. И, судя по всему, не только ее. Лиза замечала, что даже Паша и Верховский теперь смотрят на Арнорда по-другому. Как-то настороженно. Стоило ему появиться у Армелии, когда там находились ее отец и брат, те почти сразу уходили. Только Армелия смотрела на Арнорда без удивления, словно ее нисколько не удивляли перемены в нем. Будто бывшая певица знала то, до чего никак не могли додуматься остальные. Лиза не могла оформить свои подозрения в слова. Задать вопрос прямо не решалась, считая, что Армелия сочтет это бредом и будет права. Но сегодняшнее поведение Арнорда у врача сделало настойчивый гул подсознания еще ощутимее. Может, настало время поговорить с Армелией начистоту?

Вертолет тряхнуло, когда он шел на посадку − это вывело Лизу из плена собственных сомнений. У нее будет время подумать об этих странностях позже, сейчас главное − ребенок. Она молила Небеса, чтобы путешествие в Зону Икс не оказалось бесполезным, и Клирон понял, что с ней происходит.

Когда они с Арнордом вышли из вертолета, рабочие на короткое время отложили работу и стали радостно приветствовать их. Лизе не понравилась снисходительная улыбка, появившаяся на лице Золотого Бога. Раньше он никогда так не относился к людям и не позволял себе проявления превосходства по отношению к ним. Вел он себя сейчас, как вигбзз вардок. Эта мысль проскользнула в голову легко и небрежно, но вызвала целый ураган эмоций. А ведь и правда. Именно так они всегда вели себя − словно хозяева, оглядывающие собственный скот. Лизе стало неприятно, захотелось оказаться как можно дальше отсюда... Как можно дальше от Арнорда. Собственные чувства испугали и обескуражили. Раньше такого ей бы и в голову не пришло. Она радовалась каждой минуте, проведенной с ним. Хорошо, что сейчас он не касается ее и не может прочесть мыслей, иначе она ощущала бы себя еще более неловко.

Стоило Арнорду ступить внутрь бункера, как подбежал один из военных и отдал честь, приложив руку ребром ладони к виску. "Неотмеченные" внедрили старые военные порядки людей, Лиза читала о подобных обычаях в исторических книгах. Арнорд небрежно ответил на приветствие и бросил:

− Провожать нас не нужно. Я в лабораторию.

Солдат кивнул и проводил их почтительным взглядом. Арнорд, похоже, тут чувствовал себя, как дома, легко находил дорогу и уверенно вел Лизу в нужном направлении. Она осмелилась задать вопрос:

Подходя к заброшенному зданию, скрывающему в своих недрах логово вардоков, Арнорд не мог избавиться от гложущей тревоги. Вокруг ничего враждебного, лишь заунывный ветер играл с опавшей листвой и кренящимися под его порывами деревьями. Но Арнорд привык доверять внутреннему чутью. На подсознательном уровне отчетливо знал – в этот самый момент за ним пристально наблюдают чьи-то глаза. Жадные, недобрые, отнюдь не удивленные. Они знали, что он придет. Ждали его. Он сам шел в устроенную для него ловушку, но прекрасно понимал: другого выбора нет. Или он или Лиза останутся сегодня в этом мрачном склепе.

Арнорд вовсе не пытался играть в геройство, все же инстинкт самосохранения в нем присутствовал. Просто прекрасно осознавал: шансов выбраться отсюда у него больше, чем у Лизы. Еще понимал – вряд ли кто-то из вардоков пожалеет беззащитную беременную женщину. Для них она не более, чем наживка. Окажется бесполезной – ее жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Мысль о том, что могут сделать с Лизой, заставляла его руки сжиматься в кулаки. Он и сейчас не был до конца уверен: не опоздал ли.

По иронии судьбы, эта база значилась последней из пяти, местоположение которых Арнорд обнаружил в воспоминаниях Филиппа. В первых четырех никого не нашел, энергия там была мертвая и давняя. Но здесь он ясно улавливал присутствие живых существ. Черная и красная энергии преобладали, но чувствовались и другие. Зеленая и две золотые, одна из них с вкраплениями других цветов. Лизу держали здесь, это несомненно. Присутствие ауры чистокровного оллина беспокоило его все сильнее. Арнорд не мог найти вразумительного объяснения: возможно, кто-то из его расы все же смог спастись, и все это время скрывался, как и он. Но что-то подсказывало, что это не так. Золотая энергия тревожила до головной боли. В ней было нечто знакомое, но он не мог четко сформулировать, что именно.

В любом случае, стоя на одном месте и разглядывая старый дом, он не найдет ответов. Арнорд решительно двинулся вперед. Скрипучая, утратившая краски деревянная дверь охотно поддалась под его натиском. Никто ему не препятствовал и не пытался напасть из-за угла. Арнорд застыл посреди пустого холла с колоннами, вокруг валялся различного рода мусор: обломки, щепки, обрывки бумаги. На многих окнах не было стекол. Где-то здесь должен быть вход в тайное убежище вардоков.

Энергетические следы были здесь повсюду, отыскать среди них тот, который вел в нужном направлении, не получалось. Арнорд закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях, ноги дернулись, сами двигаясь вправо. Но прежде, чем он окончательно доверился внутреннему чутью, за спиной раздался насмешливый бархатистый голос:

− Добро пожаловать.

Арнорд дернулся, напрягся, готовясь к бою. Открыл глаза и обернулся на звук голоса. Справа, у стены, теперь открывающей зияющий проход, стоял... он сам. Арнорд несколько раз моргнул, помотал головой, отгоняя наваждение. Может, это зеркало? Но его собственное отражение явственно наслаждалось реакцией, криво ухмылялось и махало рукой. А энергия, клубящаяся вокруг него, ослепительно сверкала золотом.

− Кто ты? − наконец, обрел голос Арнорд. − Это какие-то штучки по манипуляции сознанием?

Он покопался в голове, отыскивая следы чужого воздействия. Но в данный момент ничто и никто не пытались на него влиять. Существо, стоящее перед ним − совершенно реальное, из плоти и крови.

− Думаю, ты бы почувствовал вторжение и смог с этим бороться, − словно прочел его мысли двойник. − Правда, не узнаешь?

Его голос казался знакомым и вызывал смутное беспокойство.

− Да ты тугодум, папочка, − двойнику, похоже, надоело играть в кошки-мышки.

Арнорд едва подавил рвущийся наружу стон. Он жадно оглядывал стоящую перед ним фигуру, как две капли воды похожую на него. Этот взгляд − он не раз являлся ему в кошмарных снах. Взгляд сына, ненавидящий и желающий уничтожить.

− Алиэль? Как?..

− Тебе следовало предугадать, что вирус твоих друзей может оказать на меня такой эффект. Или убить или превратить в другое существо. Но тебе ведь было плевать, правда? − в его голосе слышалось столько желчи и злобы, что каждое слово впивалось еще сильнее в сердце Арнорда. Но хуже всего − это вкрапления горечи, которые тоже там присутствовали.

− Мне не было плевать, − он сделал шаг навстречу, протянул руку. − Я не прекращал твоих поисков, но все усилия оказались тщетны. Я боялся, что ты погиб. Рад, что это не так.

− Рад? − Алиэль презрительно покосился на протянутую руку. − А ты еще и лицемер, папочка. Вы с ней друг друга стоите.

− С кем? − Арнорд опустил руку и прижал к сердцу, ноющему в груди.

− С кем же еще? С моей любимой матушкой.

− Значит, Гелаэлла жива, − эта новость не вызвала в Арнорде ни радости, ни сожаления. С удивлением он осознал, что незаметно для себя избавился от всяких эмоций по отношению к бывшей возлюбленной. Наверное, Лиза помогла это сделать. Его захлестнула нежность при воспоминании о ней. − Это ты похитил Лизу? − он уже и так знал ответ, но все же решил озвучить свою догадку.

− Я лишь забрал то, что принадлежит мне по праву. Мою женщину и мать моего ребенка.

− Еще неизвестно, кто отец этого ребенка, − мягко напомнил Арнорд.

− Мне нет нужды проводить какие-то экспертизы. Я чувствую, я знаю! Этот ребенок мой. Как и Лиза.

− Тебе не кажется, что она сама должна решить, с кем ей остаться, − стараясь говорить как можно мягче, чтобы не задеть чувства сына, произнес Арнорд.

− Иногда женщина сама не знает, чего хочет на самом деле, − вздернул подбородок Алиэль. − У нее будет время разобраться, кто ей больше подходит.

− Разумеется, я не стану мешать вам общаться, − грустно улыбнулся Арнорд. − Если Лиза выберет тебя, я не буду стоять на вашем пути.

− А ты и не сможешь... папочка.

Алиэль вытащил из-за пояса что-то вроде пистолета. Такие использовали "неотмеченные", когда стреляли в вардоков и полукровок ампулами с вирусом. Арнорд недоуменно изогнул бровь:

− Что это?

− Приятных снов, папуля! − широко ухмыльнулся Алиэль и нажал на спуск.

В грудь Арнорда вонзился шприц из такого прочного металла, что пробивал даже плотную кожу вардоков. В месте прокола появилось жжение. Арнорд выдернул шприц и отшвырнул, сделал несколько шагов к Алиэлю, попытался дотянуться. Ноги стали неметь, а Алиэль выпустил ему в грудь еще одну ампулу.

− Что ты делаешь? − язык едва двигался, перед глазами все кружилось и плыло. Каким-то чудом Арнорд еще удерживался на ногах.

− В моем окружении тоже есть хорошие ученые, − голос Алиэля доносился, словно сквозь слой ваты. − Все, что ему оказалось нужно, кровь оллинов для исследования.

Ноги все же подкосились, Арнорд рухнул на колени, попытался подняться, но опрокинулся на спину. Прямо над собой видел собственное лицо с глазами сына, с любопытством и торжеством наблюдающего за ним.

− Не беспокойся, ты не умрешь. По крайней мере, пока. Ты мне еще нужен, как средство воздействия на матушку. Так что отдыхай и ни о чем не думай. Именно этим ведь ты и занимался у жрецов, не так ли?..

Больше Арнорд уже ничего не слышал, погрузившись в беспамятство.

− Я сделал все, как ты хотела... − с мукой в голосе произнес Дэвиан. − Почему ты так поступаешь?

Гелаэлла слегка улыбалась, поглядывая то на понурившего голову мужчину, то на застывших в отдалении сородичей, то на маленькую группу оллинов. Последние с тоской смотрели на вязнущий в песках пустыни космический корабль. Вардоки же с нетерпением поглядывали в сторону другого мира, ожидающего их. По сведениям, которые успел собрать Дэвиан, эта планета пригодна для обитания и населена существами, схожими с крунилами. Изрядно соскучившиеся по полноценному питанию сородичи желали поскорее добраться до еды. Гелаэлла не была исключением. Также она ощущала прилив сил, хотелось поскорее устроиться в новом доме, забыть те тягостные месяцы, когда чувствовала себя рабыней.

По-своему ей было жаль Дэвиана, все же без него она так и осталась бы жертвой ситуации. Возможно, Гелаэлла даже взяла бы его с собой. Но он − оллин, сородичи не примут и не поймут. Она только наладила с ними контакт после долгого периода холодной войны, которую ей устроили. Гелаэлла сумела убедить их, что спутавшись с врагом, действовала в общих интересах. Доказательство − налицо, все глубже погружающееся в рыхлую почву нового мира. Оллины теперь ничем не смогут помешать, они лишены могущества и власти.

Причитания Дэвиана начали утомлять, Гелаэлла уже с раздражением смотрела на него. Нащупала эмоции, желая облегчить его тягу к ней. Обычно это работало так: среди вороха эмоций она выуживала нужную и усиливала ее. Но навязать те, которые объект воздействия не испытывал, не могла. Что же творилось сейчас в душе Дэвиана? Гелаэлла терпеливо сканировала, каждый раз находя не то, что нужно. Самой сильной эмоцией было притяжение, любовь к ней, к ней примешивалось чувство вины и горечь. Даже разочарования он не испытывал. За неимением чего-то подходящего пришлось работать с тем, что есть. Гелаэлла усилила чувство горечи, та переросла в обиду, немного ослабившую притяжение к ней. Вардонка удовлетворенно кивнула и произнесла:

− Пойми, нам не позволят быть вместе. Я должна уйти со своими, а ты − с твоими сородичами.

− Скажи, ты любила меня хоть немного? − его губы слегка дрожали.

− Разве это имеет значение? − она посмотрела на него чуть презрительно, пожала плечами и пошла к вардокам.

Долго спиной ощущала сверлящий взгляд Дэвиана, но угрызений совести по поводу того, как поступила с ним, не испытывала. Она сделала все, чтобы выжить самой и спасти свой народ. Конечно, второе для нее было второстепенной задачей. Просто Гелаэлла понимала, что одна вряд ли справится с покорением дикой планеты.

Сотня вардоков, которых перевозили на корабле, почти все были женщинами и детьми, исключение − несколько уцелевших в битвах и взятых в плен мужчин. Но все последние занимали низшее положение в мире вардоков, да и запятнали свою честь тем, что сдались в битве. Поэтому после того, как Гелаэлла устроила диверсию и освободила их, сородичи признали ее полное верховенство. Она стала их королевой и теперь ей нельзя показывать слабость перед ними. Конечно, подчиняться женщине для мужчин-вардоков − не совсем привычно, но пока они мирились с этим. Однако Гелаэлла сознавала, что рано или поздно ей придется выбрать себе мужа из их числа. Они все поглядывали на нее заинтересованно, особенно горели глаза у вардока по имени Стейлос. Среди остальных он был самым активным и сильным. Гелаэлла нащупала сквозь мягкую ткань кожаной сумки, висящей через плечо, очертания оллиниума. Единственный, который они с Дэвианом не вывели из строя. Она украдкой спрятала оружие, смутно чувствуя, что когда-нибудь оно может пригодиться. Жаль, что в ее руках оно не более, чем обычное украшение.

Когда корабль и группа оллинов окончательно скрылись из виду, Стейлос поравнялся с ней, идущей впереди процессии, и пошел рядом. Гелаэлла стиснула зубы, понимая, что такое поведение недопустимо, но сдержала гнев. Сейчас нужно заручиться поддержкой самого сильного мужчины, иначе рано или поздно ее ожидает бунт.

− Ловко ты одурачила этого оллина, − хохотнул он.

Гелаэлла искоса глянула на ухмыляющееся грубоватое лицо, по-своему привлекательное, с обрамляющей его роскошной гривой каштановых волос. После изысканных тонких черт и манер Дэвиана вардок показался еще более неприятным. Представив себя в объятиях этого мужлана, она поморщилась. На всякий случай пощупала его эмоции, и нервозность ее усилилась. Похоть, зависть, агрессия − Стейлос явно метил на место короля рядом с ней. Гелаэлла понадеялась, что удастся миновать подобной участи.

− Иди к остальным, − сухо откликнулась она. − И я не разрешала обращаться ко мне столь непочтительно.

− Простите, величайшая, − улыбка нисколько не померкла, но в карих глазах вспыхнула злость. − Я подумал, что вам одиноко.

− Нисколько. Нужно побыстрее найти укрытие. Это солнце невыносимо.

Гелаэлла снова достала из сумки увлажняющий крем и, не замедляя шага, нанесла на лицо. Но оно все равно горело, будто обожженное. Стейлос кивнул, поднял голову и прищурился.

− Молодое и сильное солнце. Нам будет здесь трудно выжить.

− Почему же? Днем будем отсыпаться, а ночью выходить на охоту. Со временем привыкнем, − она не показала ни малейшей интонацией в голосе, что ее саму волновали схожие мысли. − Но так мы можем идти еще долго. Не зная правильного направления, только зря тратим силы.

Гелаэлла резко остановилась и обернулась к сородичам. Они тоже остановились, видно было, что все испытывают такие же неудобства. Лица были красные, на некоторых даже образовались язвочки. Кое-кто прикрыл лицо тканью, сделав прорези для глаз. Гелаэлла решила, что идея хорошая, нужно сделать также. Но сейчас не это волновало больше. Подождав, пока воцарится тишина, она громко произнесла:

Каждый раз пробуждение вызывало все более болезненные ощущения. Сначала не хотелось просыпаться, затем погружаться в беспамятство. В краткие промежутки, проведенные в состоянии бодрствования, у Арнорда возникали самые безумные планы спасения. Но все они были утопичными. Пришлось отбросить соображения морали и подумать о единственной реальной возможности выбраться отсюда. Только Гелаэлла сумела бы помочь. Ему претила мысль, что придется воспользоваться ее чувствами к нему, пойти на обман. Но время убегало, как вода. Кто знает, что уже сделал Алиэль и что планирует сделать. За Лизу он не беспокоился – сын не причинит вреда ни ей, ни ребенку. Но в отношении остальных людей он не был так уверен.

Главная сложность – Гелаэлла сумеет почувствовать его настоящие эмоции, это может насторожить ее. Но рискнуть стоит. Влюбленная женщина иногда сознательно закрывает глаза на очевидное, предпочитая удобную для себя ложь. Можно сыграть на этом. Но в последнее время при пробуждении он лишь чувствовал ее присутствие, а когда открывал глаза, рядом не видел. Нужно попытаться удержать Гелаэллу до ухода, чтобы план обрел шанс на воплощение.

Арнорд постарался запрограммировать себя на эту мысль, постоянно помнить о ней. Но когда пребываешь в состоянии вне времени и пространства, все мирское уходит на второй план. Он едва не забыл о том, что нужно сделать, когда вынырнул на поверхность небытия. Слабый аромат сладковатых духов подействовал на него отрезвляюще. Гелаэлла еще здесь, не до конца проснувшийся мозг ухватился за эту мысль.

– Не уходи, – едва слышно прошептал он, не открывая глаз.

Послышался тихий вздох, похожий на шелест травы на ветру. Прохладная рука сжала его пальцы, крепко стиснула. Арнорд открыл глаза, сфокусировал зрение на сидящей рядом женщине. Она с робкой надеждой смотрела на него, ее четко-очерченные алые губы подрагивали.

– Мне кажется, я схожу с ума, – негромко произнес он, начиная приводить в исполнение свой план и ненавидя себя за это. – Уже не понимаю, где сон, а где явь…

– Бедный мой, – Гелаэлла второй рукой осторожно убрала с его лба прядь волос. – Это препарат Клирона так на тебя действует. Боюсь представить, что там за гадость.

– Он убивает меня, – с грустью проговорил Арнорд. – С каждой инъекцией яд распространяется по телу. Я это чувствую…

Она дернулась, в широко распахнутых глазах отразилась боль.

Как только Крилон сообщил, что разработал препарат с нужным эффектом, Алиэль приступил к активным действиям. Порадовался гениальному уму ученого, из-за которого не пришлось долго ждать. Конечно, лекарство не испытывали на живом объекте, но Алиэль решил рискнуть. Отвлекающий манер с нападением на городок неподалеку от сектора 1 прошел на ура. В дело вступила Армелия, уже не решавшаяся проявлять характер. Он ясно дал понять, что ожидает Суморокова в случае отказа. И даже не обманывал, так бы и сделал. Сумороков никогда ему особо не нравился. Слизняк, рядовой исполнитель без проблесков интеллекта. Но и он сыграл свою партию в разыгранной им пьесе.

С неприятным чувством велел Баренцеву немного попугать Лизу, чтобы она ничего не заподозрила. Все должно выглядеть правдоподобно, его появление следовало сделать эффектным. Алиэлю стоило невероятных усилий не обнаружить своего присутствия. Осознание, что Лиза совсем рядом, он в любой момент может увидеть ее, сжать в объятиях, но не вправе этого сделать – сводило с ума. На короткое время, в доме у Суморокова, он бережно прижал ее к себе. Тогда Лизу усыпили хлороформом, не нужно было бояться, что она его заметит. #286606136 / 09-окт-2015 Алиэль сам отнес девушку в вертолет и держал на коленях всю дорогу. Когда они добрались до бункера, с неохотой передал на попечение Баренцеву.

Арнорд, следовало отдать ему должное, отыскал их убежище быстро. Даже разочаровало, как легко все прошло. Полукровки оттащили Золотого Бога в лабораторию. Алиэль заметил, что их руки, касающиеся оллина, дрожали. Они боялись его даже обезоруженного и беспомощного, ему это не нравилось. Это он должен вызывать у них такой страх, а не Арнорд! Но скоро подданные поймут, кого на самом деле следует бояться.

Перед Лизой разыграли небольшую комедию с паникой и побегом, когда он явился, как спаситель и карающая десница. После некоторого раздумья Алиэль прихватил с собой и Армелию, иначе Лиза еще надумает возвращаться в бункер за подругой. Слишком благородная у нее натура, что иногда его раздражало.

Но, наконец, спектакль, угнетающий его самого, был окончен. Вертолет уносил их с Лизой навстречу новой жизни. Алиэль, сидя в кресле пилота, то и дело поглядывал на Армелию, поддерживающую подругу за талию.

Самым сложным было − ничем себя не выдать под внимательным взглядом светловолосого вардока. Притворяться овощем, заторможенным и плохо понимающим, что происходит. Клирон впрыскивал ему привычную дозу препарата, не подозревая о подмене, и пристально следил за реакцией. Изучал, как подопытного кролика. Арнорд делал вид, что веки смеживаются и он проваливается в беспамятство. Задерживал дыхание, делал его ровным и спокойным, как у погруженного в глубокий сон человека. Только услышав удаляющиеся шаги и щелчок закрывающего дверь замка, позволял себе расслабиться. Мало-помалу возвращались прежние реакции. Он все четче видел энергетические следы, мог попробовать и внушение, но пока не решался. Клирон может почувствовать, что в мозгу пытаются копаться, и принять меры. Терпение. Сейчас это самое трудное и самое важное − малейшая ошибка будет дорого стоить.

Как только уходил ученый, появлялась Гелаэлла, и тогда приходилось контролировать еще и эмоции. Теперь она уже не могла воздействовать на его чувства, прежнее помешательство не повторялось. И это было дополнительной проблемой − спать с ней, превозмогая отвращение и неприязнь. Хорошо, что вернулась способность скрывать настоящие чувства, прочесть их вардонка уже не могла. Иногда пытливо смотрела на него, пытаясь понять по мимике и взгляду, что он на самом деле ощущает. Арнорд заставлял себя улыбаться, говорить нежные слова, хотя желал одного − не видеть ее больше никогда.

От Гелаэллы он постепенно выведал все, что она знала об устройстве Зоны Икс и о том, что творится в мире. Она не пыталась ничего скрывать, целиком и полностью ему доверяя. А может, пыталась заслужить так его благосклонность. Теперь Арнорд знал примерное расположение помещений и, самое главное, ангара с вертолетами. Оставалось подождать, пока окончательно оправится от воздействия парализатора. Гелаэлла на днях спросила его о дальнейших планах. Арнорд соврал, что они сбегут вместе, потом он вернет себе прежнее положение, Алиэля сошлют в Зону Икс, а он убедит Верховского разрешить ей остаться рядом с ним. Она пылко обещала, что будет вести себя тише воды ниже травы, не требуя для себя ни почестей, ни привилегий. Рискнула задать ему вопрос о Лизе, Арнорд пообещал, что расстанется с ней. И как Гелаэлла могла поверить в такую явную ложь? Ведь она никогда не была наивной дурочкой. Верила или нет, но со всем легко соглашалась.

Он не расспрашивал Гелаэллу о том, как она сумела обмануть Клирона. Прекрасно все понимал и так, и от этого на душе становилось еще более мерзко. Ради него она спала с тем, кто был ей абсолютно безразличен. Ее преданность ему, ее самопожертвование иногда вызывали в нем чувство вины. Потом он вспоминал истребленный ном, тела родных и друзей, разрушенный храм в джунглях Африки, страдания миллиардов людей, низведенных до положения животных, − и жалость пропадала. Она привыкла манипулировать окружающими и использовать их в своих целях. Теперь лишь получала по заслугам. Жестоко? Так ведь именно она научила его жестокости...

Разумеется, брать ее с собой Арнорд не стал. В этот день Клирон, как обычно, пришел, чтобы сделать очередную инъекцию. Пока он вливал в шприц содержимое ампулы, Арнорд сосредоточился на внутреннем огне, направляя его в браслет на правой руке. Через несколько секунд сумел освободить ее и осторожно повертел кистью, разминая ее. Послышался легкий хруст. Клирон обернулся моментально, но реакция Арнорда оказалась быстрее. Он перехватил занесенную руку со шприцом и устремил немигающий взгляд на вардока:

Алиэль с ближайшими соратниками собрались у экранов мониторов, откуда проглядывалась местность вокруг Зоны Икс. Он сидел во главе стола, поглядывая на рацию начальника службы охраны «неотмеченных». До поры до времени игнорировал попытки врагов связаться с ними. Чувствовал – еще не время. В последнее время внутреннее чутье обострилось и он доверял ему.

Баренцев прищурился, глядя на экран, где мелкими зелеными точками были видны приближающиеся с неба объекты.

– Летят, – сдавленно произнес он. – Их несколько десятков. Откроем огонь?

– И что это даст? – пожал плечами Алиэль. – Только разозлим. Нужно подождать.

– С самого начала было ошибкой собирать всех вардоков здесь, – хмуро заметил Эллингсен. – Если базу уничтожат, все кончено. Конечно, часть наших еще осталась на свободе, но что они смогут сделать?

– Не паникуй, Сверр, – отрезал Алиэль. – У нас есть заложница, весьма ценная для их лидера.

– Вы готовы пожертвовать Даниловой? – Баренцев присвистнул. – Честно сказать, не ожидал.

– Тебя не касается, чем я готов или не готов пожертвовать, – бросил он.

Рация снова ожила, заставив всех вздрогнуть. Голос был слегка искажен, но Алиэль сразу узнал его обладателя. Судя по реакции окружающих, они тоже.

– Алиэль, ты ведь понимаешь, что все кончено, – в голосе Арнорда звучала легкая грусть. – Зачем продлевать агонию? Сдайтесь и мы оставим вам жизнь.

– Жалею, что сразу не убил тебя, когда была такая возможность, – едва сдерживая ярость, ответил Алиэль в рацию. – У меня другой вариант: вы убираетесь и оставляете нас в покое.

– Ты же понимаешь, что мы не можем этого сделать, – ответил Золотой Бог. – База будет захвачена, вопрос только в том, сколько жертв при этом окажется. Освободите наших, сами выходите с поднятыми руками на поверхность, и вас пощадят. Все будет так, как и задумывалось. Вы останетесь в Зоне Икс и признаете нашу власть. На этот раз по-настоящему.

– Черта с два! – бросил Алиэль. – Что, правда, штурмовать будете? А ты знаешь, что здесь Лиза?

– Вы и впрямь думаете, что я соглашусь на это? – Гелаэлла, стоящая посреди комнаты, громко расхохоталась.

Лиза с отчаянием переводила взгляд то на нее, то на Клирона, тенью застывшего рядом с повелительницей, то на Алиэля, крепко стиснувшего губы. Гелаэлла смотрела на нее с легким презрением и даже отвращением, словно на червя или букашку.

Неподалеку от жилых построек Зоны Икс на вырубленной от леса небольшой площадке находилась одинокая могилка с мраморным надгробием в виде плачущей женщины. Табличка под ней гласила: Елизавета Сергеевна Данилова (2280-2302 гг.).

Возле могилки постоянно лежали свежие цветы, а рядом часто можно было увидеть высокого смуглолицего мужчину с коротко обстриженными черными волосами. Он мог сидеть здесь часами, забывая о времени и окружающем мире. Иногда к нему присоединялись другие, чаще всего похожий на него, как две капли воды, блондин. Когда он приходил, они с брюнетом подолгу беседовали или просто молчали.

Иногда брюнет приводил сюда маленькую девочку с черными вьющимися кудрями и глазами цвета морской волны. Подвижная малышка долго не выдерживала и начинала бегать вокруг могилы.

– Папочка, пойдем домой!.. Ну пойдем...

– Ну, хорошо, – вздыхал он, подхватывал девочку на руки и уносил прочь.

Напоследок всегда оборачивался к могиле и прощался:

– До завтра, родная...

В этот день посетить могилу пришли сразу трое: брюнет, блондин и девочка. Пока взрослые разговаривали, малышка затеяла игру рядом с надгробием. Составляла цветочные композиции, чтобы затем выбрать лучшую и оставить здесь, как подарок матери, которую она видела лишь на фотографии.

– Папа, а маме там хорошо? – недовольная, что на нее не обращают внимания, громко спросила девочка.

– Да, Лизонька, – терпеливо ответил брюнет.

– А она под землей, да? В гробике? Как спящая царевна?.. А когда она проснется?

Девочка уже не раз задавала эти вопросы, но каждый раз почему-то надеялась, что ответ будет другим. Хотела, чтобы мать была рядом, живая, из плоти и крови. Ей не верилось, что кто-то может лежать глубоко под землей и никогда оттуда не выбраться. А после того, как тетя Армелия прочитала ей "Сказку о мертвой царевне", маленькая Лиза вбила себе в голову, что мать просто спит. И однажды кто-то придет и разбудит ее.

Может, если бы та, что заменила девочке мать, проявляла к ней больше участия, малышка бы так об этом не мечтала. Маленькая Лиза всегда знала, как к ней относятся другие и что при этом чувствуют. Только чувства кормилицы, дедушки и отца оставались для нее загадкой. А ведь их она любила больше остальных.

Девочке пришло в голову, что было бы интересно узнать, что чувствует там, под землей, мама. Она приложила правое ухо к могильной плите и закрыла глаза. По телу пробежали волны энергии, как всегда, когда она концентрировалась. Лиза пустила маленькую электрическую змейку, просовывая ее через камень и толстый слой земли. Змейка уткнулась во что-то твердое, замерла. Лиза продвинула ее дальше. Холод, пробирающий до мурашек. Ей стало не по себе, но она не отступила.

"Мамочка! – мысленно позвала Лиза. – Мамочка, ответь... Ты там?"

Змейка ее энергии переплелась с другими, уже не было так холодно. Но та энергия казалась вялой и словно спящей. От нее Лизе и самой захотелось уснуть. Она поспешно вытащила змейку наружу. Сердце девочки бешено колотилось. Почему-то ей было не по себе.

– Лиза, тебе плохо? – услышала она встревоженный голос блондина. – Нужно отвести ее домой.

Шорох их шагов вскоре скрылся в отдалении.

Погребенная под толстым слоем земли женщина медленно открыла глаза. Окружающая ее ослепительная энергия медленно пробуждалась вместе с ней. Она чувствовала клубящиеся внутри потоки, смутно ощущала, что тело ведет себя странно. Непривычно и незнакомо. Пульсирующий орган в районе солнечного сплетения подавал тревожные сигналы. Требовал активных действий. Кто она такая и где находится? Женщина мучительно напрягала память, но ответы ускользали от нее. Несколько долгих лет потребовалось, чтобы уцелевшая в ней душа мощного оружия полностью переродила тело, меняя то, что оставалось в организме от человека, на более привычный для себя организм.

Женщина почувствовала, что задыхается здесь, в темном, сыром и затхлом месте. Рука метнулась вверх, желая пробиться сквозь твердое дерево и выбраться на поверхность. Удалось это без особого труда, женщина даже не удивилась своей силе. Восприняла, как должное. Барахтаясь и стараясь не дышать, она полезла наверх, делая себе проход сквозь толстый слой земли.

Став на четвереньки, долго отплевывалась и жадно вдыхала свежий прохладный воздух. Отдышавшись, с трудом поднялась на ноги, потянулась. Ветер трепал белое, грязное от налипшей на него земли, платье, и длинные спутавшиеся волосы огненно-рыжего цвета. Женщина беспомощно оглядывала окружающее пространство огромными изумрудно-зелеными глазами и пыталась понять, что ей делать дальше.

Видела несколько разноцветных сполохов, лентами уходившими в сторону от ямы, из которой она выбралась. Две из них золотые, третья – смесь золота и мрака. Сердце почему-то заныло от последнего следа, но женщина не смогла понять причины и досадливо поморщилась. Решила, что ей нужно двигаться в другом направлении, противоположном от тревожащих ее разноцветных ленточек. Внутренний голос подсказывал ей, что оставаться на месте нельзя.

Женщина решительно двинулась вперед, с каждым шагом оставляя позади охраняемую зону. Впереди, насколько хватало глаз, раскинулась тайга. Огромный лес казался женщине пугающим и враждебным. Все, что ей оставалось, идти вперед, следуя звучащему в голове внутреннему голосу...