– Руслан, гляди, лодка, – Костя смотрел вдаль, на водную гладь Донца, по которой в их сторону двигалась небольшая долбленка с двумя гребцами. – Кто-то аж с Северска тащится.

– Мы ждем, когда они пароход построят, а тут долбленки, – улыбнулся Руслан.

Лодка приближалась. Костя приложил ладонь ко лбу козырьком и чуть прищурился:

– Батюшки, Машка Воронцова с братом.

– Что их сюда понесло? Они вроде в Калитву по делам не плавают, – Руслан смотрел на лодку своими слегка раскосыми глазами.

– Машка едет себе жениха искать. Свои северские не подошли, – на ходу выдумал ответ Костя.

– Хорошее дело. В двадцать лет уже пора подыскать себе кого-нибудь, – Руслан поддержал шутку друга. – Хотя кого она тут найдет? Ей сразу к нам в Кумшак надо.

Товарищи засмеялись. Лодка плавно подошла к добротным деревянным мосткам, у которых сидели и балагурили два беззаботных молодых человека. Первой из нее выбралась невысокая стройная девушка в простой косынке, из-под которой виднелись недлинные каштановые волосы. Ее карие глаза цепко осмотрели все вокруг, лишь на миг остановившись на молодых людях. На тонких губах, сочетающихся с прямым римским носом и выразительными скулами, не было и намека на улыбку. Вслед за ней выбрался невысокий, худенький парень лет семнадцати, со всклокоченными волосами. Оба ужасно устали после долгой дороги.

Денис, брат Маши, вытащил из лодки большой, битком набитый рюкзак, в котором умещался весь их груз.

– Привет. Какими судьбами? – Косте не терпелось пообщаться со сверстниками, которых он в последний раз видел на прошлогодней осенней ярмарке в Северске.

– Привет. Мы к старосте. Покажете дорогу? – девушка часто заморгала своими длинными ресницами и быстро опустила глаза.

– Пойдем, тут два шага, – Костя направился по уходящей вверх брусчатке, сестра с братом следом, Руслан за ними.

– А что вы вдвоем-то в такую даль поплыли? – спросил Костя, которого так и распирало от любопытства.

Маша чуть помолчала, раздумывая, что сказать:

– Давайте мы сначала со старостой поговорим.

– Что, секрет?

– Да какой секрет? Просто долго рассказывать.

Поднялись наверх к трехметровому частоколу, окружавшему поселок. Прошли через калитку в воротах. По прямой, хорошо мощеной улице миновали два двора. Приблизились к широкой арочной калитке среди живой изгороди, за которой в глубине ухоженного сада виднелся добротный двухэтажный дом, облицованный белым камнем и крытый крупной темно-красной черепицей.

– Пришли, – Костя толкнул дверь калитки и шагнул на дорожку из того же белого камня, по обеим сторонам которой тянулся идеально подстриженный газон и небольшие клумбы с цветами. – Сергеич в доме скорее всего.

Звякнул медный придверный колокольчик. На звук дверь открыл высокий, опрятный, гладко выбритый, слегка седоватый мужчина лет шестидесяти.

– Здравствуйте, Борис Сергеевич. – Только и успела вымолвить Маша, как староста, окинув цепким взглядом пришедших, распорядился:

– Так, Костя, погуляйте где-нибудь, – он неопределенно махнул ладонью. – А вы заходите.

И пропустил двух путников в дом. Друзья, слегка разочарованные, вышли на улицу.

– Ну что, в общагу? – Костя приподнял соломенную шляпу и несколько раз с силой провел туда-сюда ладонью по своему ежику волос соломенного цвета.

– Пошли, – поддержал его Руслан. – Пора ужин готовить.

– Ужин, так ужин. Все равно до завтра делать нечего.

Друзья поплелись в сторону общего дома.

Костя сидел на кровати, потирал легкую щетину своего подбородка и сосредоточенно изучал содержимое вещмешка:

– Ну что, гречку?

– Не, надоела. Давай рису, с морковкой. И чтобы масла побольше.

– А утку будешь? В леднике оставался горшок консервов.

– Можно.

– Ну тогда тащи.

Руслан встал из-за стола и направился к выходу. Но дверь отворили раньше него. Борис Сергеевич ворвался в дом и сразу перешел к делу:

– Так, дорогие мои, у вас в дорогу все собрано?

– В принципе, да. А что?

– Плыть в Кумшак нужно сегодня. Точнее, сейчас.

– Как сейчас?! На ночь глядя? Зачем такая спешка? – Костя ошарашенно смотрел на старосту. Руслан тоже выглядел удивленным, но вопросов не задавал.

– У Воронцовых проблемы с Радомиром. Скоро здесь будут его люди, а может и он сам. Дело запутанное, неоднозначное. Им надо где-то пересидеть месяц-другой. Пусть страсти улягутся, и тогда будет шанс решить все на холодную голову.

– Что за проблемы?

– Они вам сами расскажут. Они уже поплыли вниз. Будут ждать вас за первым поворотом на той стороне.

Ребята ошарашенно смотрели на него. Это был совершенно экстраординарный случай.

– Короче, надо их спрятать. Не буду вам советовать, где и как. Просто это моя большая личная просьба – сделайте так, чтобы их не нашли, ну и, конечно, чтобы они не пропали в глуши.

– Но ведь Радомир нас на изнанку вывернет, если все так серьезно.

– Придумайте что-нибудь, типа вы только еды им дали, и они отправились на Волгу, в таком роде. Поверьте, я в долгу не останусь. Вы меня знаете.

– Конечно, Борис Сергеевич. Что-нибудь придумаем. А может и правда им на Волгу?

– Смотря куда. Думаю, стоянки будут шерстить все, и на Дону и на Волге. Ближние точно, а может и дальние. Не удивлюсь, если до Астрахани доберутся. Скорее всего будет работать несколько бригад. И наших парней припашут. Да-да, не удивляйтесь. Я не смогу отказать. Формально Радомир будет прав. Поэтому прикиньте мозгами как следует. В свой поселок их лучше не завозите; чем меньше людей их увидит, тем лучше.

– Сделаем, Борис Сергеевич, – парни побросали свои нехитрые пожитки в вещмешки и поспешили на выход. – Остановимся у Глеба Виноградова.

– О боже. Кстати, как бы он тоже под раздачу ни попал. Пусть заберется куда-нибудь в глушь. А лучше, – староста на миг задумался, – ему вместе с Воронцовыми уходить, вместе легче будет.

– Передадим. Он в принципе парень неплохой…

– Ну вот и посмотрим на его поведение, – кивнул головой староста. – Там Колька понес к вам в лодку мешок с кое-какими припасами, на дорожку. Давайте. Удачи!

– Руслан, почему вчера мы ночевали в лодке, а сегодня на стоянке? – помешивая уху, Денис не забывал о своем любимом деле – задавать вопросы.

– В лодке в любом случае хорошо не выспишься. Со временем накапливается усталость, мы будем плыть медленнее, чем могли бы.

– Так они тоже устают.

– Они на струге, у него парус больше, больше сильных, умелых гребцов. В целом их скорость быстрее.

– Так они нас настигают?

– Они проверяют все стоянки. Поэтому, скорее всего, если и догоняют, то не радикально.

– Ты неправильно используешь это слово.

– Блин, да вас, северских, не поймешь. Короче, по воде они нас не догонят.

– Ты хочешь сказать, что по суше догнать могут?

– Могут, если пошлют кого-то вперед налегке.

– Так что же нам делать? – прозвучал Вовкин голос.

Руслан отвел взгляд от очага и увидел, что все смотрят в его сторону.

– Мы высадимся на берег не доходя до донского гаража и пойдем пешком. Я там охотился и примерно знаю дорогу. Так будет быстрее. Правда, спать придется под открытым небом, две ночи, не меньше.

– Это терпимо, – облегченно сказала Маша.

Струг еле заметно покачивался на тихой глади крошечной бухты, окаймленной двумя песчаными косами, кое-где поросшими травой и даже небольшими, наполовину высохшими кустами с кривыми ветками.

– Эх, плоховат из луба такелаж, – Андреич с недовольным видом ощупывал потемневшие от воды грубо сплетенные веревки, которые притягивали к бортам здоровенные связки камыша. – Но пока все держится.

– Может, еще камыша добавим, вдруг волнение усилится? – Денис не хотел казаться испуганным, но его голос выдавал тревогу.

– Не дрейфь, матрос. Мы от берега не отдаляемся. Если что, доберешься вплавь.

– Андреич, не шути так с парнем. А то он в лодку больше не сядет, – не отрываясь от массирования затекшей ноги, вставил Руслан.

– Ну здесь останется. А что? Великолепное место: чистейший песок, прекрасная экология, отличная рыбалка. Да за такой отдых отваливают кучу денег. А тут совершенно бесплатно.

– Если мы добавим камыша, то снизится скорость. Мы и так идем медленнее, чем могли бы, – объяснил Денису Руслан. – В сентябре начнутся штормы, к этому времени нам нужно быть у цели.

– Парень, наше судно – настоящее произведение инженерного искусства. На более примитивных посудинах дикие полинезийцы, не знавшие металлов, преодолевали безбрежные просторы Тихого океана. А их предки пересекли Индийский океан и заселили Мадагаскар.

– О, Андреича понесло, – Маша попробовала уху на соль.

– Вот вы говорите деньги, – вступил в разговор Вовка. – А правда, что за деньги можно было купить что угодно?

– За большие деньги да.

– А у вас много было денег?

– Очень! Я даже смог себе купить смартфон. Ха-ха-ха. Шутка. Нет, много денег у меня никогда не водилось.

– А почему? Вы не работали?

– Я был студентом, и подрабатывал писаниной.

– Рассказы писали?

– Статьи, для сайта.

– Вы в интернете работали? – загорелись глаза у Вовки.

– Ой, Вова, хватит смешить. Дураком я был. Чушь всякую писал. По молодости мозгов не доставало, поэтому меня хватало только на идиотские статейки для сайта «Русские, вперед!», за них платили копейки. Был я, Вова, нищим писакой-идиотом на подхвате у чуть менее нищих фанатиков-идиотов, – улыбка сошла с его лица.

– Давайте обедать, – Маша сняла большой медный котел с костра, а котелок поменьше, в котором уже почти закипела вода для чая, передвинула ближе к центру.

– Давайте, – Руслан достал свою деревянную тарелку. – Быстрее поедим, скорее поплывем дальше. Погода отличная. Надо пользоваться.

Шторм бушевал три дня. Вдобавок к сильному, порывистому ветру, несущему мириады мелких соленых брызг, на вторую ночь пошел дождь. Струг оттащили на берег, подальше от гигантских волн, способных перемолоть в щепки даже судно побольше. Крыша с крутыми скатами, покрытая двойным слоем дерна, сносно держала непрерывные потоки воды. Подходы к хижине обложили срубленными колючими кустами, а за первые сутки, чтобы не скучать, сплели из веток какую-никакую дверь. Все это позволило отказаться от ночных дежурств. Дождь то прекращался, то начинался вновь. Чтобы не сидеть сиднем в тесной хижине, Руслан затеял возведение перед входом большого навеса.

– Молодец. Хозяйственный парень, – похвалил его Андреич. – Чем будешь крыть веранду?

– Камышом.

– Замучаешься таскать его издали по такой грязюке.

– Все равно заняться нечем.

– Это не только неэффективно, но и опасно. Кто знает, что тут водится – медведи или какие-нибудь леопарды. По одиночке лучше не ходить. Вон наруби еловых веток, и хватит.

– Уговорил.

– Возьми мое мачете. Им удобнее.

Руслан принес первую охапку мокрой хвои, и Маша без лишних разговоров принялась ему помогать.

– О, какая у вас слаженная команда, – улыбнулся Андреич. – С полуслова понимаете друг друга. Из вас может получиться хорошая ячейка общества.

– Что за ячейка? – не понял Руслан. Маша покраснела, но никак не прореагировала.

Через час с небольшим навес был готов. Постепенно все переместились под него, кроме Вовки, который лежал в хижине с больным животом.

– Что ж ты такое съел, парень? – присел к нему Андреич.

– Вроде все как обычно.

– Наверно руки не мыл перед едой?

– Да, кажись, мыл.

– Мы сейчас в таких условиях живем, что хоть мой, хоть не мой, все равно какую-нибудь заразу подхватишь запросто, – вступился за компаньона Руслан.

– Ладно, потерпи. Сейчас осину поищем, сделаем отвар из коры. Должно полегчать. Глеб, Руслан, сходите, будьте добры. Что парню страдать?

Они бродили по побережью часа два, отдалялись от берега, взбирались на холмы и осматривали окрестности. Деревьев и так было немного, а уж осин среди них не попадалось вообще. Наткнулись на лежащего в высокой траве старого, больного бизона и обошли его стороной. Наконец, рассмотрели вдалеке что-то похожее на тополя и направились к ним. Ступая по чавкающей грязи, Руслан вдруг вспомнил непонятные слова из недавнего разговора:

– Глеб, что такое ячейка общества?

– Это… ну, так семью называют.

До Руслана дошел смысл сказанного, и он застыл на месте.

– Что встал? Из вас и правда вышла бы неплохая пара. Маша на тебя явно глаз положила.

– Да просто ей не на кого больше глаз ложить.

– Класть.

– Что?

– Она могла вообще ни на кого не засматриваться, но видно, что к тебе она неравнодушна.

Руслан погрузился в свои мысли, и дальше шли молча. Так дошли до деревьев.

– Тополь тоже сойдет.

Надрали коры.

– Хватит. Пошли назад.

Они отошли от деревьев шагов на пятьдесят, и тут Глеб закричал:

– Волки! Стая!

– Назад! К деревьям!

Скользя по мокрой глине, парни помчались к спасительным стволам. Только когда они уже взобрались на нижние ветви метрах в двух над землей, Руслан спросил:

– Далеко?

– Вон за тем холмом. Сейчас появятся. Через пару минут будут здесь.

– Много?

– С десяток, может больше.

– Жаль, что у нас одно копье.

– Так и так придется стрелы тратить.

Стая была у деревьев минуты через полторы. Дюжина непуганых хищников окружила тополь, на котором укрылась добыча.

– Слушай, какие-то они странные, длинноногие, – Руслан натянул тетиву и ждал, когда какой-нибудь зверь замрет на месте.

– Да, похоже другая порода. Наши не такие высокие, – Глеб сидел на ветке чуть ниже и выбирал цель для своего копья.

– Погоди, дай я приманю, – Руслан повесил лук и колчан на обломанную ветку, а сам спустился ниже. Он стал размахивать ногой, привлекая животных. Наконец, один серый хищник не выдержал и прыгнул. И тут же получил удар копьем от Глеба. Воздух наполнился визгом. Скулящий, тяжело раненый зверь пытался отползти от дерева. Однако его сородичи пока не видели для себя опасности и продолжали кружиться, глядя на такую близкую добычу.

– Ты поосторожней.

– Не переживай, – Руслан опять замахал ногой как приманкой.

Еще один зверь прыгнул. В этот раз острие угодило прямо в глазницу, и на землю упала уже безжизненная туша. На некоторое время самые близкие звери остановились, оценивая ситуацию.

– Сейчас бы в них из лука, – Руслан был полон азарта. Но хищники вновь принялись за свой круговой танец.

– Приготовились, – предупредил он и спустился ниже. В этот раз никто из волков бросаться не спешил. Но видимо слишком уж притягательной казалась нижняя конечность этого двуногого существа, и еще один хищник решился на прыжок. Зубы клацнули в нескольких сантиметрах от взвившейся вверх ноги, а копье угодило волку в спину. Тот взвыл.

Эта скорее всего несмертельная рана произвела на стаю ошеломительный эффект. Звери бросились в стороны от скулящего, крутящегося волчком сородича. Наконец, раненое животное чуть пришло в себя и припустило к стоящим неподалеку членам стаи, а затем и дальше.

– Ну что, теперь стрелами? – спросил все еще возбужденный Руслан.

– Успокойся. Они слишком далеко. Надо подождать. Хотя, давай теперь я поиграю в приманку.

– Только осторожно.

После трех выстрелов два волка были ранены, а остальные были испуганы и перестали приближаться. Но не ушли совсем. Звери остановились метрах в ста от дерева и продолжали наблюдать за людьми.

Минут через пятнадцать такого противостояния Глеб не выдержал:

– Так и будем сидеть? Давай сделаем вылазку.

– Их еще семь штук. Опасно атаковать.

– Ладно, тогда я попробую подобраться поближе и обстрелять их.

– Нет, лучше я. А ты страхуй сверху.

– Если что, бросай лук и взбирайся так. Потом поднимешь.

Руслан спустился с дерева, продвинулся к животным и начал выпускать стрелы. Он успел сделать три выстрела, ранив одного зверя, когда оставшаяся часть стаи поспешила прочь, все дальше и дальше, в сторону гор.

Люди от деревьев уходить не торопились, опасаясь, что исчезнувшие из виду волки могут вернуться и напасть на открытой местности. Прошло около часа, прежде чем они решились двинуться в обратный путь. Уже ближе к вечеру парни подошли к своей стоянке.

В сгустившихся сумерках разговор шел только о приключениях Глеба и Руслана. Даже Вовка забыл о своих проблемах и непрерывно задавал вопросы. Тем более, что отвар из тополиной коры действительно помог.

После эмоционального обсуждения Андреич подвел материальные итоги:

– Лишились двух железных наконечников. В общем, нормально для такой ситуации, но лучше было бы использовать наконечники кремневые. Неизвестно, когда мы сможем делать железо. Ну да черт с ними, хорошо, что все обошлось.

– Нам сильно повезло, не успели далеко отойти от деревьев, – Руслан уже укладывался на свою лежанку.

– Надо прекращать эти вылазки группками. Все вместе мы бы их быстро уложили, даже не дали бы подойти. Ладно, давайте спать. Завтра, скорее всего, можно будет отсюда отчаливать, – Андреич повернулся спиной к костру.

Скелет лежал в небольшой пещере, даже скорее гроте, в полукилометре от облюбованного путешественниками места. И лежал не на самом полу, а на невысоком выступе у стены. Солнце падало так, что можно было разглядеть содержимое этого естественного углубления в скальных породах.

– Очень старый, – комментировал увиденное Андреич. – Очень-очень. Ни малейших следов чего-либо, кроме костей и волос. Нет остатков одежды и других вещей. Но еще не полностью погребен под слоем земли. Предположу, что лежит здесь лет пятьдесят.

Он осторожно поднял череп, вынес его на солнце и очистил от грязи.

– Человеческий, но какой-то странный. Гляньте, какие массивные надбровные дуги. Я среди наших такого монстра не припомню. Нет, точно, это не из наших.

– Местный? – спросила Маша.

– Может местный, может попал сюда примерно как и мы.

– Половины зубов нет, – Вовка смотрел на череп с легким испугом.

– Если не чистил зубы, то ему лет сорок-пятьдесят, – Андреич поставил череп на камень. – Давайте получше обыщем пещеру, может еще что найдем.

Тщательные поиски и даже раскопки ничего не дали. Никаких следов костра или иной человеческой деятельности тоже не обнаружили. Поиски перенесли наружу, но и поблизости ничего необычного не нашли.

– Он пришел сюда откуда-то. Долго здесь не жил. Нет человеческого мусора, остатков костей, – размышлял вслух Руслан.

– Больше всего он похож на древнего человека. Какой-нибудь неандерталец. Но неандертальцы, насколько я помню, носили одежду и могли разжигать огонь. А этот или не мог, или не успел. И одежды у него не было.

– А кто жил до неандертальцев? – спросил Денис.

– Я уж не помню эти научные термины. А ведь мы учили. Какой-нибудь гейдельбергский человек.

– Как? Гельде…, гельде-бергский? Ну и слово!

– Немецкое, кажется.

– Откуда он мог прийти? – Маша задала вопрос, висевший у всех на языке.

– Оттуда, – как-то грустно улыбнулся Руслан, указывая в сторону моря. – Или оттуда, – и указал вверх по реке.

– На побережье мы никаких следов людей не видели, – высказался Глеб. – Значит, скорее всего оттуда. – Он махнул головой вверх по реке, и тоже улыбнулся, но в его улыбке не было грусти.

– А что вы все улыбаетесь? – Андреич переводил взгляд с одного на другого. – Я, старый дурак, что-то не понимаю?

– Во-первых, вы не дурак, – Денис сохранял серьезное выражение лица. – А во-вторых, вы все понимаете: мы идем на юг.

Повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем. Ее нарушил Руслан:

– О чем думаешь, Андреич?

– Господи, – вздохнул он и тоже улыбнулся. – Как ни странно, о двадцати мешках кофе.

– Ну ты нашел о чем думать.

– Так ведь мы пойдем на юг.

– Но не в Африку же.

– Кто знает? Вот горы. За ними Тигр и Евфрат. Они соединяются и впадают в Персидский залив. А если учесть, что бешеной собаке семь верст не крюк, то оттуда и до Эфиопии добраться можно.

– Скажите, что вы шутите, – оживилась девушка.

– Это была странная, даже дурацкая мысль, Маша. Прежде всего, нам следует поискать этих людей. – Он указал на череп. – Все остальное – блажь, игра фантазии.

Особо долгих обсуждений, в каком направлении идти, не было. Явным образом вырисовывался один вариант – по вымоине. На стоянке у озера не только отдохнули, но и привели в порядок обувь, одежду и снаряжение. Руслан поменял древко у копья, Денису сделали более удобную понягу, чтобы не уставала спина, Маша починила протертые в некоторых местах мокасины.

Довольно скоро стало понятно, что надежды быстро достичь восточных склонов горной страны не оправдались. У полупустынного горного плато не было видно ни конца ни края. Температура по ночам ниже нуля не опускалась, чему видимо способствовал довольно теплый ветер. Он часто дул в лицо, неся пыль и даже песок, замедляя скорость людей. На ночевки старались останавливаться у скоплений деревьев, чтобы под рукой было достаточно дров. Несколько раз попадались мелкие озерца без стоков. И вот на пятый день пути от большого озера, преодолев очередной хребет с унылыми вершинами, путники заметили ручей, убегавший на восток. Следуя вдоль журчащей воды, через пару дней они оказались уже около потока, который вполне можно было назвать речкой. Еще три дня изматывающей ходьбы по камням и им открылась панорама небольшой, зеленой долины. Речка, вдоль которой они шли, буквально падала в нее бурлящим, пенящимся потоком.

С большой осторожностью спустившись по острым камням в долину, уставшие путники устроились на привал среди камней метрах в десяти от воды. Сели в круг, достали мясо, пожареное еще на вчерашнем вечернем костре, и принялись утолять голод. Руслан, сидевший лицом по направлению течения, достал тыквенную флягу, поднес ее ко рту, чтобы сделать глоток воды, и замер:

– Сидим тихо, не делаем резких движений, резко не оборачиваемся, – глухим голосом сказал он.

– Медведь? – также спокойно поинтересовался сидевший к нему лицом Андреич.

– Нет. Пацан, – все таким же глухим голосом ответил Руслан. – Идет к реке. По нашему берегу. Один. Нас не видит. Но может заметить в любой момент.

Разумеется, никто не смог преодолеть порыва своего любопытства, и уже через две-три секунды все взгляды были устремлены туда же, куда смотрел Руслан.

Мальчик был очень смуглый, с массивной шевелюрой нечесаных черных волос и совершенно голый. На вид ему можно было дать лет тринадцать-четырнадцать. Он ловко перескакивал с камня на камень, приближаясь к воде, причем его левая рука двигалась как-то негармонично, не в такт с остальным телом. С собой у него не было никаких предметов. Он, похоже, вышел из ближайшей рощицы. Люди сидели к нему под таким углом, что среди камней он их сразу и не заметил. Мальчик подошел к реке, забрался по колено в ледяную воду и все внимание устремил вниз. Простояв так с полминуты, он сделал резкое движение рукой, что-то хватая в воде. Среди его пальцев блеснула рыба, но затем она выскользнула и шлепнулась в воду. Мальчик тут же переключил свое внимание себе под ноги в ожидании другой добычи. Так продолжалось минут десять, безрезультатно. Все это время путешественники сидели замерев, ни на миг не отводя взглядов от этой необычной рыбалки. Первой заговорила Маша:

– Он же себе ноги отморозит.

Будто подумав о том же, мальчик выбрался из воды. Он немного поприседал, а потом осмотрелся по сторонам. И увидел своих невольных зрителей. Сначала рыболов непонимающе смотрел на группу людей, затем бросился бежать. Через несколько шагов он обернулся, и хотя его никто не преследовал, продолжал мчаться в сторону зарослей. На опушке он обернулся еще раз и скрылся среди деревьев.

Путники переглянулись. У всех был ошарашенный вид.

– Сейчас позовет взрослых, – к Андреичу вернулась способность анализировать происходящее. – Уходим назад, вверх по реке.

Они бежали, карабкались по камням, снова бежали, минут двадцать. Остановились только за узким проходом, в месте, где можно было контролировать подходы. В ожидании нападения даже соорудили из камней небольшую баррикаду. Долго не могли расслабиться и вели наблюдение за подходами с других сторон. Уже когда осеннее солнце прилично склонилось на запад, тревога стала отступать, – похоже что преследовать и атаковать их никто не собирался. За это время успели обсудить увиденное, выдвинуть варианты того, что может представлять собой сообщество людей с таким уровнем технологий. В итоге, когда опять пошли вниз, предположения были следующими: максимум, что им угрожает – группа из полутора десятков мужчин, вооруженных палками разной длины и камнями.

На берегу никого не оказалось. У того места, где мальчик скрылся за деревьями, увидели слегка заметную тропку. До края долины, опоясанной невысокими скалами, отсюда было метров триста. Решили пойти в ту сторону, но не по тропе, а параллельно. Тропу иногда теряли из виду, приходилось искать ее снова. Несколько раз выходили на большие поляны. От густых, плохо просматриваемых зарослей старались держаться подальше. Тропа вышла на противоположную опушку лесистой местности и привела к пещере, невысокий вход в которую был основательно завален большими сухими сучьями. В непосредственной близости от пещеры были заметны следы человеческого присутствия: обломанные ветки, кости животных, рыбьи головы.

– Из пещеры за нами наблюдают, – сказал Вовка. – Я заметил, там что-то мелькнуло. Прячутся от нас.

– Похоже, нас боятся, – сделал вывод Руслан. – Теперь мы нападающие.

Просидели за деревьями час, не выходя на открытую местность. Когда приблизился вечер, решили уйти в горы и там, хорошенько замаскировавшись, переночевать.

– Береженого бог бережет, – подобрал объяснение Андреич.

Утром со всеми предосторожностями опять пошли к обитаемой пещере. Теперь уже двигались совсем другой дорогой – длиннее, но безопаснее. К поляне перед пещерой подошли со стороны гор. Здесь было удобно наблюдать за тем, что происходит на этой территории.

Перед пещерой туда-сюда расхаживал здоровенный волосатый мужик со здоровенной дубиной в руках. Как и у вчерашнего незнакомца, его внешность тоже была колоритной: совсем голый, с довольно темной кожей и паклей нечесаных волос. Двигался он как часовой на своем посту – шагов тридцать вперед, тридцать назад, опять вперед, опять назад. Роста он был чуть ниже среднего, тело было жилистое, не особенно мускулистое, пропорции были слегка непривычными – из-за большого живота и массивного таза.

– Тело обычного человека, – оценил Глеб. – Разве что волос побольше и морда диковатая.

– Я бы сказал, жутковатая, – тихо добавил Вовка.

– Какой-то он квадратный, – вставила Маша.

– Нервничает, – шепотом прокомментировал Андреич.

Через какое-то время волосатый мужик издал неразборчивый звук, что-то вроде «гэ», и как по команде из пещеры выскочил вчерашний паренек. Не задерживаясь, он пошел по тропинке в сторону реки. Мужик продолжал ходить как заведенный, только пару раз подошел к пещере, каждый раз туда гукая. От пещеры сильно не удалялся. Даже помочился рядом.

Паренька не было с час. Вернулся он с тремя рыбами, примерно кило каждая. Одну отдал мужику, а с двумя исчез в пещере. Мужик сожрал рыбу сырой. Еще через какое-то время он опять подошел ко входу в свое жилище и снова неразборчиво рявкнул. У входа в пещеру выстроилась целая процессия: паренек-рыболов, старшая женщина, подталкивающая впереди себя слегка упирающуюся девочку лет шести, молодая женщина с грудным ребенком на руках и девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Все выглядели согласно стандартам своей расы: совершенно обычные человеческие тела, может чуть пошире, неухоженные копны прямых черных волос, лица с непривычными чертами, широкими носами, низкими лбами, крупными надбровьями, скошенными подбородками. Только у девушки волосы были слегка рыжеватые.

Спрятавшиеся метрах в ста наблюдатели передавали друг другу подзорную трубу, чтобы каждый смог насладиться удивительным зрелищем.

Выйдя из пещеры, вся компания толпой направилась по лесистой местности в дальнюю часть долины. Вожак с дубиной шел позади, словно пастух, и, оглядевшись по сторонам, последним исчез за деревьями.

Прошло минут десять. Никто не возвращался.

– Исследуем пещеру? – спросил Андреич. Возражений не последовало.

– Глеб, Вова, давайте к опушке. Если будут возвращаться, бегом к нам. Остальные к пещере.

Как только Глеб с Вовкой заняли свою позицию и подтвердили, что поблизости никого нет, Руслан с Андреичем двинулись в сторону пещеры. Денис шел за ними, Маша с луком наперевес контролировала тылы.

Чем ближе подходили к жилищу этих людей, тем сильнее чувствовалось зловоние долгого человеческого присутствия. Под своды входили, выставив перед собой копья. Денис углубился на пару метров и здесь ожидал ушедших в зловонный мрак. Минут через пять его напарники вернулись.

– Все. Отходим, – скомандовал Андреич.

Руслан помахал рукой стоящим на стреме, и все дружно засеменили к прежнему месту наблюдения.

– Ничего особенного. Хлев человеческого стада. Даже следов костра нет, что довольно странно. Есть простые каменные орудия, довольно примитивные, много костей, чешуи, разного мусора. Хотя внутри, похоже, не гадят.

– Рога еще были, – добавил Руслан. – И расколотые черепа животных.

– Человеческих костей не было? – Вовка внимал с напряжением.

– Там не разберешь. Вроде нет. Черепа в открытую не валяются.

– Много сухой травы. Лежанки. Причем лежанок не больше шести. Значит, мы увидели всех жителей норы.

– Интересно, – протянул Глеб. – Выходит, нам нечего сильно бояться.

– Да, этот вождь – их единственная серьезная боевая единица, – закивал Андреич. – А мы-то бегали. Но, все равно, где-то же должны быть другие группы.

– Смотрите, возвращаются, – громко зашептала Маша.

Пещерные люди вернулись тем же составом. Только теперь вожак шел первым. Он осмотрелся по сторонам, заглянул в пещеру. Остальные туда не спешили, а предпочли усесться на траву и нежиться под солнцем. Молодая мать принялась кормить грудью своего малыша. Женщина постарше начала камнем колоть орехи, часть съедая сама, часть отдавая маленькой девочке. Девушка сжимала в ладони пучок какой-то травы, она вытягивала из него по одному растению, подносила ко рту и жевала. Вскоре к ней подсел рыболов. Она поделилась с ним травой из своего букета. Тот начал было жевать, даже с удовольствием, как подошел вожак и выхватил у него всю траву, при этом грубо оттолкнув в сторону от девушки.

– Ба, да тут альфа-самец и его гарем, – не смог удержаться от комментария Андреич. – Классика жанра.

Наблюдения продолжались три дня. За это время удостоверились, что в группе пещерных людей больше никого нет. Стала более понятной роль вожака, – на второй день он ушел на охоту и вернулся с двумя гусями, которых подбил камнями с высокого обрыва над небольшой заводью.

Утром четвертого дня решились на прямой контакт. Все вместе подошли к пещере, сели от нее на таком расстоянии, чтобы нельзя было добросить камнем, и принялись ждать, внимательно следя за входом. Как и предполагалось, наружу никто не полез. Вожак, очевидно, здраво оценивал свои возможности противостояния пришельцам. Ночью развели костер, а перед входом набросали колючих веток, чтобы предотвратить внезапную, отчаянную атаку.

Утром следующего дня отправили Глеба и Вовку на охоту. Они скоро вернулись с молодым козленком. Нажарили куски мяса и поднесли их поближе ко входу, предварительно разобрав завалы из колючек. Сами при этом отошли подальше от вкусно пахнущей еды. Не помогло. Заметно было, что оттуда кто-то внимательно наблюдает, но наружу никто не вышел.

Еще одну ночь провели так же – с костром и дежурствами по трое. Днем опять организовали гастрономический соблазн. На этот раз еще ближе ко входу поднесли куски жареного мяса, сырого мяса и поставили большой кувшин воды.

Первой вышла старшая женщина. Она спокойно подошла к угощениям, стала на колени перед кувшином и, не отрывая его от земли, напилась воды. Затем она так же спокойно подошла к группе людей и стала на них поочередно смотреть. В этот момент все, кроме Руслана, сидели, уместившись на двух обтесаных бревнах. При ее приближении разговоры стихли, но никто с бревен не поднялся. Женщина приблизилась к стоявшему Руслану, но не вплотную, села рядом с ним и стала смиренно глядеть в землю. Эта сцена длилась с минуту. Затем женщина подняла взгляд опять на Руслана, как будто игнорируя всех остальных, и стала что-то ворковать. Никто не мог понять сути происходящего. Еще через минуту женщина повернулась к нему спиной и, повернув голову, посмотрела на молодого человека снизу вверх, продолжая что-то ворковать.

Первой не выдержала Маша. Она подскочила к голой дикарке и крикнула:

– Иди отсюда! Иди к себе! – резко махнув рукой в сторону пещеры.

Женщина покорно встала и спокойно пошла, куда ей указали. Все ошарашенно пребывали в молчании, и вдруг Андреич разразился громким смехом. Этот смех привел Руслана в чувство. Он обогнал удаляющуюся женщину, поднял кувшин с водой и протянул ей. Та неуверенно взяла его двумя руками и понесла в свое убежище.

Прошло с полчаса. Пустой кувшин никто возвращать не спешил. Здесь же у костра принялись делать и обжигать два новых.

– Слушайте, пока мы новые горшки будем делать, они от жажды умрут. Давайте заканчивать эти эксперименты, – заявила Маша.

– Давайте, – согласился Руслан. И отряд ушел по тропе к реке, а оттуда удалился метров на двести от места рыбалки. Там, на месте с хорошим обзором, решили устроить новую точку наблюдения. Через полчаса на значительном расстоянии от них, около берега, стали мелькать темные фигуры.

Следующим утром добыли молодого муфлона и оттащили тушу прямо ко входу в пещеру. Заодно убедились, что как жареные, так и сырые куски мяса исчезли. Потом снова отошли к реке.

– Что без дела сидеть? Давайте сходим вниз по течению. Может еще кого найдем, – предложил деятельный Денис.

– А почему бы и нет? – поддержал его Андреич. – Никуда наши новые знакомые не денутся.

Так и поступили. После полудня достигли конца долины. Здесь река, теснимая с двух сторон высокими скалами, бушующим потоком низвергалась куда-то вниз и терялась в глубине непроходимых каменных завалов.

Побродив по окрестностям, вернулись к пещере. Туши не было. Зато был легкий дымок над входом в пещеру.

– Вова, ты утренний костер хорошо затушил? – повел расследование Андреич.

– Не очень. Что с ним возиться, он же был на камнях?

– Понятно. До этого мы тушили костры тщательно, не оставляя тлеющих углей. Получается, обитатели пещеры сами получать огонь не могут, но могут заимствовать его и использовать для своих нужд.

Следующий день провели в поисках выхода из долины. К сожалению, ничего приемлемого на этой стороне реки найти не удалось. Нужное направление было перекрыто высокими горами с отвесными склонами. Но на самом краю долины, там, где река максимально сужается, приметили место, удобное для возведения переправы из деревьев.

Еще день ушел на строительство мостика и обустройство новой стоянки на другом берегу. Разведка местности на правом краю долины принесла плоды – был найден уходящий вверх проход меж вершин. По нему, петляя, прошли вверх километра три, а он все продолжался и продолжался в нужном направлении; правда, конца подъема так и не достигли.

Затем продолжили антропологические эксперименты, как выразился Андреич. Тихо и осторожно, скрываясь в зарослях, прошли к тропе, которая вела от пещеры к реке, и засели, наблюдая за местностью. Через несколько часов наблюдения, когда уже всем надоело ждать, показался паренек-рыболов. Он прошел по тропе к реке, не заметив спрятавшихся наблюдателей. Как только он приблизился к реке, все выбежали из кустов и окружили его, прижав к берегу. Мальчик, увидев опасность, бросился в ледяную воду, но не решился зайти дальше чем по пояс, опасаясь, что его смоет поток, и с ужасом смотрел на шесть необычных фигур.

Руслан положил копье, поднял заранее приготовленную копченую рыбу и стал подзывать паренька, призывно махая рукой и спокойно повторяя:

– Иди сюда, иди, иди. На, на, бери.

Все отступили чуть подальше, а около кромки воды остался один Руслан с рыбой. Еще не успевший окоченеть паренек стал робко двигаться к берегу. Руслан сделал шаг назад, чтобы тот полностью вышел из воды. Мальчик остановился перед Русланом, посмотрел на других загонщиков, потом на приближающуюся руку с копченой рыбой, и наконец взял ее. Руслан неспешно отошел в сторону, а его напарники разошлись, освобождая пареньку путь к отступлению. Руслан махнул рукой в сторону пещеры и также спокойно сказал:

– Иди.

Мальчик стоял, глядя то на него, то на продолжавших расходиться людей с копьями. Когда все, включая Руслана, удалились метров на двадцать, мальчик побежал к тропе, а по ней – к пещере. Рыбу он крепко держал двумя руками, хотя заметно было, что левая слушается его хуже правой.

– Бежит не так быстро, как в первый день, – ухмыльнулся Андреич.

Прошла еще ночь. Ивовой вершой исследователи наловили рыбы, накоптили, уложили в небольшую корзину, принесли ее к традиционному месту рыбалки мальчика, оставили корзину у воды, а сами отошли подальше, но так, чтобы быть на виду. Мальчик появился из зарослей, осмотрелся, заметил группу людей, но также заметил и корзину. Он подошел к ней, взял две рыбины и удалился.

– Так, теперь не бег, а быстрый шаг. Это достижение, – последовал комментарий Андреича. – Интересно, быстро вернется за оставшейся рыбой?

Вернулся довольно быстро, но опять взял только то, что мог унести в руках. Корзину проигнорировал.

Дальнейшие наблюдения со скрытых позиций показали, что обитатели пещеры несколько осмелели, выходят на открытое пространство и даже пробираются к воде, правда всей гурьбой. На пару дней остановили подкармливания и дождались, когда вожак уйдет на охоту. После этого, держа перед собой корзину жареного мяса, открыто вышли к пещере. Все ее обитатели бросились внутрь. Когда приблизились ко входу, увидели, что паренек стоит с палкой, перекрывая путь незваным гостям, сзади него дымится костерок.

– Боженьки, как это умилительно, – отреагировал Андреич.

– Может свяжем его? – спросил Вовка.

– Ни в коем случае, – сказал Руслан. – Сейчас разберемся. – И двинулся к пацану, без оружия, но с импровизированным щитом из ивовых прутьев. Защитник издал какие-то гортанные звуки и замахал палкой. Потом отступил в пещеру. Сзади раздался визг женщин. Это видимо прибавило решительности мальчику, и он перестал пятиться. Руслан перешагнул через тлеющие головешки, сделал еще шаг вперед, принял удар палки на щит, тут же перехватил ее, вывернул из руки соперника и отбросил назад. Затем сказал: «Мясо» и указал на корзину, которую держал стоявший за ним Андреич. Далее, подзывая жестами мальчика, попятился назад. Чуть подождав, вперед шагнул Андреич, поставил корзину прям под ноги замершему пареньку и отошел. Руслан и все остальные не спеша двинулись к реке.

– Ну пацан! Храбрец! Отчаянный! – из Андреича сыпались эмоции.

– Да, думал, не посмеет, – высказался Руслан.

– А знаете, что я заметил? – встроился в обсуждение Денис. – В кувшине была вода.

– И что? – сказал Вовка.

– Они научились носить в нем воду.

– Значит, мозги работают, – сделал вывод Андреич.

Прошло еще несколько дней. Экспериментаторский запал несколько поугас. Все чаще обсуждали, не продолжить ли путь. Основательно занялись одеждой и обувью. Подготовили запас кожи для починки гардероба в походных условиях. Перед уходом решили преподнести соседям подарки: сплели три корзины разных форм и размеров, а также сделали шесть глиняных горшков. Денис украсил их несложным орнаментом. Все это наполнили содержимым – жареным мясом, копченой рыбой, водой – и отнесли к пещере. Маша сплела из луба лукошко и положила в него ту сладковатую травку, что жевала пещерная девушка. Гостинцы оставили у входа, а сами сели на значительном расстоянии понаблюдать, в надежде, что кто-нибудь выйдет и заберет подношения. Почти сразу же вышли вожак, рыболов и старшая женщина. В первый заход они унесли к себе корзины с мясом, во второй и третий – горшки с водой. В последний раз рыболов появился один и унес лукошко с травой. После этого наблюдатели прошли мимо пещеры, помахали на прощание ее затаившимся хозяевам и направились в конец долины, к своей стоянке.

– Так, ну теперь давай сам. Ага: сухое гнездо для искры, деревяшка, желобок камнем, длинная палочка. И трем, трем, трем. Да, долго. Ага, дымок, хорошо. Так, высылаем искру в гнездо. Дуем-дуем. Получилось! – Андреич терпеливо, пошагово комментировал действия своего нового ученика, который под его руководством оттачивал мастерство получения огня трением.

– Видишь, Руслан, башковитый парень оказался, хоть и гельд, хе-хе. Всего за два дня усвоил такую нелегкую науку.

– Еще бы научился соблюдать санитарные правила, ему бы цены не было.

– Ну прогресс-то есть, так что научится и этому. О, как смотрит на тебя. Что-то нехорошее сказать хочет.

– Ну так научи, пусть выскажется.

– Смотри, научу, сам не рад будешь.

Андреич взял на себя функции педагога сразу же, как только отряд с двумя новыми членами покинул долину. Шли один за другим, парня с девушкой поставили посередине. Были сомнения, что они будут соблюдать порядок движения, но с этим проблем не возникло. Сначала пробирались по альпийским лугам, затем вышли на каменистый перевал с минимумом растительности и хорошим обзором. Ближе к вечеру второго дня достигли зоны лесов и вышли к приличному ручью, который по идее рано или поздно должен был привести к реке. Среди деревьев и кустарника двигались не спеша, внимательно осматривая пространство впереди. На одном из привалов юный рыболов сам себе подобрал длинную палку и заострил ее камнем. Рыжая несла две свернутые шкуры и глиняную чашку, в которой в день ее прихода девушке преподнесли похлебку. Маша пыталась жестами отговорить ее тащить эту лишнюю тяжесть, мол потом новую сделаем, но молчаливая девушка ни в какую не хотела бросать свою новую собственность.

Как всегда, по пути собирали съедобные травы, и рыжая быстро присоединилась к этому процессу. Ее выбор был гораздо обширнее, потому что она знала местную растительность намного лучше, чем чужеземцы.

В этих местах было уже значительно теплее. Это был плюс. Значительным минусом стало ограниченность обзора. В кроне деревьев, в зарослях кустов мог таиться быстрый хищник, поджидающий свою добычу. Из леса мог выйти медведь или выскочить смертоносная стая, способная растерзать неосторожного путника.

– Месопотамия – колыбель цивилизации. Где-то тут поблизости появились первые поселки земледельцев. Здесь же возникла письменность. Поэтому в этих местах возможны совершенно неожиданные встречи. С другой стороны, более развитые человеческие существа, если они вышли из Африки, уже давно бы расселились по просторам Евразии, – размышлял Андреич, вколачивая очередной кол будущего высокого плетня, который должен был оградить подходы к их месту ночлега.

– Темнеет быстро, – заметил Глеб.

– Чем южнее, тем быстрее. Тем более уже октябрь.

Денис стоял наблюдателем, что не мешало ему участвовать в разговоре:

– Интересно, в той долине бывают сильные морозы?

– Были бы сильные, без одежды они бы замерзли, – Руслан махнул в сторону обнаженной парочки. – Никакая закалка не поможет. Тем более без огня.

Благодаря разнообразию собранных трав, на ужин впервые за долгое время удалось приготовить настоящий салат.

– Припоминаю, что неандертальцы были в основном хищниками, то есть питались главным образом мясом. Наши новые знакомые явно не такие, – Андреич не спеша знакомился со вкусом каждого нового листочка, отправляемого в рот. – Слушайте, пора бы им настоящие имена дать.

– У них наверняка уже есть имена, просто мы не можем их разобрать, – сказал Руслан.

– Значит, нужны понятные нам имена. Помню, у нас дворником работал таджик с очень сложным именем. Он представлялся Сергеем. Все его так и звали.

– Я бы назвал рыболова Адам. Он первый здешний человек, которого мы встретили, – предложил Вовка.

– Класс! – поддержал Денис. – Тогда рыжая будет Евой.

– Неожиданные ассоциации, – Андреич даже застыл на миг. – Руслан, а ты знаешь, кто такие Адам и Ева?

– Слышал. Голыми бегали по яблоневому саду.

– Ну типа того. Вот и эти голые. Да, символично.

– Осторожно, здесь скользко. Идем медленно. Тот камень шатается, не хватайтесь за него, – раздавал команды Руслан. Вот уже с полчаса они спускались вниз по крутому склону. Перед началом спуска для страховки обвязались веревкой, что один раз уже помогло – у Маши соскользнула нога, и от смертельно опасного падения ее спасли Андреич и Глеб, вместе удержав девушку.

Вышли на ровную площадку, от которой вниз было уже совсем немного, и остановились перевести дух.

– Ева, ну ты и дорогу выбрала, – обратился к девушке Руслан.

Та смотрела на него и молчала. Ей было непонятно ничего, кроме своего имени, полученного от говорливых пришельцев.

– Помнит. Значит не так давно здесь проходила, – устало произнесла Маша.

– Это уж точно, – поддержал ее Денис.

– Действительно. Похоже, это самый удобный спуск в здешних местах. Я ничего лучше не вижу, – Глеб стоял на краю площадки и рассматривал уходящие в обе стороны от них обрывы и нагромождения скал.

– Тут немного осталось, – успокаивающе вставил Андреич. – Рукой подать. Давайте-ка двигаться потихоньку.

– Тэ, – вступил в разговор Адам.

– И ты согласен? Значит, точно пора идти.

– Тэ, – повторил Адам, чуть более эмоционально.

Вовка, который уже успел сесть, привалившись спиной к камню, лениво глянул на Адама, а затем по направлению его вытянутой руки:

– Дым. Там дым!

Полуденная расслабленность моментально улетучилась. Все смотрели на далекий, чуть заметный столбик дыма, поднимавшийся над приозерными зарослями.

На следующий день, после слияния с водами крупного притока, река заметно раздалась вширь.

– Так, коллеги, давайте-ка свяжем плоты, – предложил Андреич.

Возражений не было. Громоздкий плот неспешно двигался вдоль покрытого высокой травой берега по уже приличных размеров равнинной реке.

– Андреич! Кто это? – закричал Денис.

Все как по команде повернулись в ту сторону, куда смотрел кричавший.

Андреич вылез из палатки и сонным взглядом уставился на невиданное создание:

– Да, это он, как я и думал.

– Кто он?

– Носорог. Такой же к нам в лагерь ночью приходил.

Необычное животное стояло у кромки воды и немигающим взглядом рассматривало остановившийся поблизости плот.

– Вот это рожище! – восторгался Денис.

– С таким в открытом поле повстречаться, сразу хана, – Руслану в голову приходили более практичные мысли. – Затопчет, никакие копья не помогут.

– Интересно, он быстро бегает? – Вовка, по привычке схватив копье, так и стоял с ним.

– Как паровоз, – ответил Андреич. – То есть быстро. Не убежишь.

Обоюдное поедание глазами продолжалось еще какое-то время. Затем массивному животному надоело рассматривать странников, оно развернулось и семенящей походкой исчезло за зарослями тростника.

На следующий день взорам путешественников открылась гладь большой реки, в которую впадала их река.

– Похоже, это и есть река Тигр, – Андреич, как и все, смотрел на ее воды с некоторой тревогой.

Плот причалил к илистому берегу, и Руслан с Вовкой отправились к высокому дереву, чтобы получше рассмотреть местность.

– Ничего интересного и никого, – кратко доложил Руслан результаты осмотра.

– А на той стороне? – уточнила Маша.

– Пусто. Только стада каких-то рогатых животных.

– Ну и хорошо, – подвел итог Андреич. – Встанем вон там, на полуострове. Нам нужно время, чтобы хорошенько обмозговать наши дальнейшие действия.

– Как символично. Сегодня, 1 января нового 28 года, мы достигли самой южной точки нашего путешествия. Так далеко на юг еще никто никогда не забирался. По крайней мере, мы об этом не знаем.

Андреич поймал себя на мысли, что со стороны это выглядит так, будто он толкает торжественную речь на празднике. Хотя почти так и есть: он в кругу соратников, и они все вместе на холме возле слияния двух великих рек только что закончили сооружение каменного столба, положили в углубление обожженную глиняную табличку со знаками 6+ и 1.1.28. Молодежь вокруг него тоже прониклась торжеством момента. Чем не праздник?

– Я не знаю, что будет дальше с этим миром, как он будет развиваться, но если все пойдет своим чередом, возможно наши потомки будут нас иногда вспоминать, ну хотя бы в школе на уроках географии. Будут учить, мол, вот такие-то первыми проникли в Месопотамию, нашли племена диких людей, достигли места слияния Тигра и Евфрата.

– Я предпочитаю, чтобы про меня говорили, что Денис Воронцов первым достиг берегов Индийского океана.

– И погиб в его водах, не сумев справиться с мощным течением или шквальным ветром? – Андреич вместе с другими смотрел на самого юного и самого неугомонного члена команды. – Нет, Денис, не в этот раз и не на этой лохани.

– Да не надо в море заплывать. Просто посмотрим издалека и все.

– Денис, – вступил в разговор Руслан. – Ради «просто посмотрим» переться туда двести километров и потом столько же против течения назад? Зачем? Будет там океан. Будет. Будет Персидский залив. Этот мир во всем повторяет старую Землю. Ну почти.

– Да дети на уроках только и будут спрашивать, почему мы не пошли на юг. Две недели туда-сюда, максимум месяц. Когда еще выпадет такой шанс?! Я ж говорю, не будем заплывать в море. Просто посмотрим на него и все! Нам ведь некуда спешить.

Отмалчивавшийся до этого Глеб неожиданно поддержал идею:

– Я бы тоже сплавал на юг. Лодка норм, не развалится. Если что, починим.

– Да, будет что потом рассказать, – закивал Вовка. Хвост его волос закивал вместе с ним как бы в знак поддержки.

– Вам и так будет, что рассказать, – уже не столь уверенно парировал Руслан и вопросительно посмотрел на Андреича и Машу – Слушайте, времени действительно завались. Пока не потеплеет, нам в турецкие горы лучше не соваться. Может и вправду сплаваем?

Андреич и Маша переглянулись.

– Андреич, вспомни, с чего все началось. С твоих рассказов про кофе и про Африку, – улыбнулась девушка.

– Ладно, уговорили. Может там на юге совсем тепло будет. Глядишь, найдем что-нибудь экзотическое: съедобные финики или лимоны… Но только до устья и назад. Никакого мореплавания!

Больные заметно пошли на поправку недели через три; серьезные приступы прекратились раньше, но временами еще подскакивала температура.

– У меня нет уверенности, что это наша обычная разновидность малярии. Возможно поэтому последствия болезни оказались не такими страшными, как я ожидал. А может и не малярия это вовсе, – Андреич стягивал жилами куски выделанной кожи, мастеря новый жилет, и беседовал с Вовкой. – Легко, можно сказать, отделались. Только похудели и ослабли. Ничего, отъедитесь. Будете как огурчики. Нигде не болит? Не покалывает? Печень там, почки?

– Да нет вроде.

– Ну и отлично.

– Я уже стал комаров бояться. Как услышу ночью жужжание, хочется укрыться с головой и не высовываться.

– Это нервы. Пройдет.

Андреич посмотрел на манипуляции сидящего рядом Дениса, который пришивал подошву к своему изделию:

– Не мельчи. Все равно крепче держаться не будет. Боже, что у тебя на голове? Когда тебя стричь будем?

Денис вздохнул:

– Андреич, я вот все хотел спросить.

– Давай, не стесняйся.

– Вот тогда, десятого мая, во время заброски вы же все голые были?

– Да, абсолютно. Все лишнее на теле увеличивало опасность серьезных, даже смертельных, ожогов.

– И вот вы, триста шестьдесят молодых людей, вдруг оказываетесь полностью голыми и безоружными совсем в другом мире, зная, что назад, в ваш привычный мир дороги нет.

– Ну?

– Как у вас в тот момент было с нервами?

– Ты имеешь в виду, было ли страшно?

Денис кивнул.

– Нет, страшно не было, мне точно. Было ощущение причастности к чему-то грандиозному. К рождению нового мира. Близко к эйфории, ну ты понимаешь. И еще у нас была инструкция. Мы знали, что делать. Действия при заброске отрабатывались много раз. Мы не стояли на месте, а отбегали от точки появления, парами. Мужчины формировали широкий внешний круг. Женщины должны были искать и подносить им то, что хоть как-то могло использоваться для защиты. Даже времени бояться не было. Все были в напряжении, при деле.

– А потом? Потом, когда все уже успокоились и ясно осознали, что произошло? Что вы никогда больше не увидите родителей, родственников и друзей?

– Ты знаешь, нас отбирали уже таких, тех, кто так или иначе хотел удалиться от этого мира и состоял в разных специфичных группах и общинах – родовых поместьях, экопоселениях, исторических и реконструкторских клубах. Насколько я понял, только людей с ярко выраженными религиозными взглядами не брали и эзотериков всяких.

– Кого-кого?

– Ну таких, как наш Иосиф.

– А он тогда почему попал сюда?

– Он раньше не был таким. Это у него потом крыша съехала: Сурож, сакральное место, особая энергетика, все такое. Он был из экопоселенцев, откуда-то из Краснодарского края. Хотя всегда интересовался разными там рунами, оберегами, заклинаниями.

– А то, что все голые вокруг, не смущало?

– Ха-ха, парень, в первые минуты не до смущения было. Мы не друг на друга пялились, а внимательно смотрели, чтобы нас хищники не слопали. А потом юбки и накидки из травы сделали. Но еще раньше сандалии и головные уборы сплели. Это было гораздо важнее.

Глеб повернулся на своей лежанке к разговорившейся компании и сел:

– Отец мне рассказывал, что для заброски готовили больше людей.

– Да, на десять пар больше. На всякий случай, вдруг кто заболеет или откажется.

– А кто-то отказался?

– Нет. И вы же знаете, это был третий подход. Первые два оказались неудачными, или тренировочными, не поймешь. Нам каждый раз было непонятно, получится заброска или нет. Мы все очень хотели сюда попасть, хотя и понимали, что останемся в параллельном мире навсегда.

– Он вправду параллельный?

– Бог его знает. Схоже все: география, климат, звездное небо, растения, животные, их ДНК. Только вот нет человека и результатов его деятельности.

– Но теперь мы знаем, что здесь есть люди – гельды.

– Да, и это скорее хорошая новость.

– Почему?

– Хотя бы потому, что этот мир не запрограммирован на существование без человека.

– Что? – встрепенулся Денис. – Не понял. Ты говоришь о каком-то запрете на то, чтобы здесь жили люди?

– Не о запрете. О здешних особенностях. Было предположение, среди кучи других, что в истории этого мира есть, или скорее было, какое-то препятствие для появления человеческих существ. А раз так, то может нам или нашим потомкам здесь тоже будет небезопасно.

– Кто мог создать такое препятствие? – Вовка смотрел на Андреича широко раскрытыми глазами.

– Почему сразу «кто»? Не обязательно это результат чьего-то умысла. Может быть это такие природные особенности – особая радиация, не знаю, гравитация, воздействие других параллельных миров, что угодно.

– Мне батя говорил, – после небольшой паузы негромко произнес Глеб, – что это заповедник для сохранения природы прежнего мира, и что когда в старом мире люди уничтожат друг друга и вообще все на земле, отсюда туда будут забрасываться животные и растения, чтобы все могло восстановиться.

– Красивая гипотеза, – на лице Андреича не было и следа улыбки. – Одна из многих.

– А ты сам что думаешь? Зачем нужен этот мир? – Денис все так же выглядел ошарашенно.

Старший товарищ немного помолчал, собираясь с мыслями:

– Слово «зачем» подразумевает какой-то план, чью-то волю или цель. Таково уж свойство наших мозгов – для нахождения любого ответа использовать вопросы «кто сделал?», «почему сделал?», «зачем сделал?» Я же объясняю себе это просто случайностью. Особенности этого мира – просто случайность. Не очень романтично, зато честно. Мне понятнее так. И даже если все это не случайность, то так сложно устроено, что нам этого не дано понять.

Вереницей тянулись однообразные дни неспешного плавания. Катамаран шел ровно на север. На восточном берегу появились высокие земляные бугры, местами покрытые лишь травой, местами – еще и кустарником. Постепенно бугры росли и вскоре превратились в высокие холмы. Вдалеке, туда, куда вел водный путь, виднелись уже настоящие предгорья. Появились сосны – предвестники более прохладного климата.

Вот уже и на западном берегу равнинная степь уступила место лесистым холмам. Везде зеленела сочная трава, а прибрежные тростниковые заросли стали гуще и выше. Однообразие пути скрашивали многочисленные птицы и животные.

Скоро характер берегов быстро изменился. Появились большие камни, даже скалы, поросшие диким виноградом и другими плетущимися растениями. Из каменистой почвы повсюду торчали кривоватые от недостатка питательных веществ кедры. Река местами сужалась, напор встречного течения усилился. Теперь приходилось грести постоянно. И все равно скорость была очень медленной. Даже стали всерьез подумывать о том, чтобы двигаться дальше пешком.

Миновали высокую живописную скалу, которая скрывала крутой поворот реки.

То, что происходило за скалой, первым разглядел Денис:

– Драка! Гельды дерутся!

– Уже кого-то убили, – мрачно добавил Руслан.

Сделали на веслах отчаянный рывок вперед и оказались около небольшой песчаной косы. Здесь открылись все ужасные подробности происходящего. Здоровенный детина с огромным копьем в руках отмахивался от шестерки наседавших на него врагов. Он был весь в крови и явно измотан. У двух нападавших тоже были копья, остальные держали в руках увесистые дубины. За спиной обороняющегося стояла молодая женщина с маленьким ребенком на руках. В зоне видимости неподвижно лежали четыре окровавленных трупа.

– Ему долго не продержаться, – озабоченно сказал Руслан. – Давайте их отгоним.

– Как бы он сдуру на нас не кинулся, – попытался остудить его пыл Андреич.

– Может стрелами, по ногам? – предложил Глеб.

– Если остальные отбегут, а раненые останутся, он их прикончит, – этот вариант тоже не понравился старшему компаньону. – Так, давайте к тетке. Мы ее заберем, он вплавь уйдет.

Катамаран устремился к оконечности косы.

– Маша, зови ты ее.

– Иди к нам! Сюда! Сюда! – стала звать девушка и протянула руку. – Без тебя он сможет уплыть!

На лице молодой женщины отражалась целая гамма эмоций: недоумение, растерянность, страх, отчаяние. Она продолжала стоять на песке, прижимая к себе ребенка. Ее защитник только на миг обернулся, пользуясь тем, что внимание врагов переместилось на необычный объект.

– Руслан, тащи ее сюда!

Руслан спрыгнул с катамарана и оказался по пояс в воде. Он устремился к женщине. Та что-то закричала. Окровавленный гельд рявкнул в ответ. Руслан схватил ее за предплечье и потащил к борту. Глеб еще затаскивал дрожащее тело на борт, а Руслан уже со всей мочи стал руками отталкивать судно прочь от берега.

Мужчина, на миг обернувшись и оценив обстановку, дико заорал и метнул копье в неприятелей. Оно еще не успело достичь своей цели, как он бросился в воду. Враги не стали бросать в него свое оружие, а наблюдали за ситуацией с берега. Вдруг из зарослей к ним выскочило с десяток новых персонажей. Это были их соплеменники. Обменявшись жестами и гортанными выкриками, толпа возбудилась еще сильнее. Некоторые убежали в лес, а большая часть бегала у кромки воды, жестикулируя.

– Так, давайте на тот берег. Высадим ее там. Пусть идет своей дорогой, – скомандовал Андреич. – Вон ее мужик уже к середине реки доплывает.

Уставшие гребцы не могли долго справляться со встречным течением.

– Давайте по течению. Так легче будет.

Катамаран понесло к высокой скале, из-за которой они совсем недавно выплыли. Сильное течение естественным образом подогнало судно ближе к берегу.

– Осторожнее, держимся подальше. Под водой могут быть большие камни.

Не успел Андреич закончить эту фразу, как рядом с бортом взметнулся фонтан брызг. Почти сразу же большой булыжник глухо саданул о левый борт.

– Черт! Они сверху! Быстро отгребаем!

Маша взвизгнула – камень попал ей в спину. Все стали оборачиваться и смотреть, откуда летят камни, чтобы успеть увернуться. Андреич бросил взгляд по сторонам в поисках новых угроз. Сверху рухнул здоровенный камень. Он проломил днище левой лодки и застрял в древесине. В отверстие хлынула вода.

– Гребем со всей силы!!

Катамаран стало разворачивать правым бортом к течению, его ход замедлился. Еще один большой камень угодил в центральную платформу и пробил ее насквозь. Женщина с ребенком, сидевшая на платформе, громко вскрикнула. Времени смотреть, что с ней, ни у кого не было, – все судорожно работали веслами. Денис не успел как следует среагировать и небольшой камень попал ему в голову.

Несколько диких бестий бросились по берегу, размахивая копьями. Андреич отвлекся на них, и не заметил опасность: левое бедро вспыхнуло болью.

– Блин! – сцепив зубы, громко простонал он. Это был последний большой камень, который достиг своей цели.

Небольшие камни еще проносились мимо, но Руслан уже переключил свое внимание на новую угрозу: левая лодка угрожающе быстро наполнялась водой.

– Надо срубать платформу. Доплывем на одной лодке.

Не услышав возражений, он схватил топор и рубанул по одной из четырех толстых жердей, сцепляющих лодки. К нему присоединился Глеб.

– Женщину в правую лодку! И все оружие. Вовка, снимай парус. Быстрее. Срезай его! Котел, блин, котел не утопите!

Когда перерубали последнюю перекладину, подвывавшая женщина уже сидела в шатающейся правой лодке, там же лежали все копья, луки, колчаны и грубо сдернутое многострадальное полотнище паруса.

– Андреич, как ты?

– Нога сломана, выше колена.

– В лодку. Помогите ему.

Как только платформа отделилась и ушла в сторону, пятеро парней, держащихся снаружи за борта, стали править лодку к противоположному берегу. Маша сидела впереди и высматривала потенциальную опасность. Она первой заметила бежавшего к ним по берегу здоровенного окровавленного гельда. Ноги пловцов уже коснулись дна, когда мужчина заскочил в воду, протягивая руки к женщине. Хотя у него и не было оружия, Андреич на всякий случай покрепче перехватил свое мачете. Он заметил, что Маша стиснула в руке нож. Здоровяк легко перетащил свою женщину, так и не выпустившую ребенка, за борт и уволок ее на глинистый берег. Не задерживаясь ни на секунду, они бросились в гущу пойменных зарослей.

На берегу Руслан целиком взял инициативу в свои руки:

– Маша, с тобой как?

– Нормально. Немного спину ушибло.

– Перевяжи Дениса.

– Да.

– Вовка, займись Андреичем. Глеб, давай осмотрим берег.

Не успели они сделать и двадцати шагов, как раздался крик Дениса:

– Руслан, сюда!

Они бросились назад:

– Что?

Денис молча показал рукой: метрах в ста от них ниже по течению через реку двигалась коряга, за которую держались несколько человек. Чуть впереди и чуть позади коряги было видно еще несколько голов тех, кто мог преодолевать водную преграду без подручных средств.

– В лодку? – посмотрел на него Глеб.

Руслан на пару секунд задумался.

– Там по обеим берегам леса. И нет островов. Рано или поздно они нас нагонят. Ночью, или под утро. Мы не сможем оторваться. В лесу слишком опасно драться. Их не меньше пятнадцати, а скорее больше. Делаем носилки и уходим в степь, к северу. Там уже холмы и предгорья. Отобъемся. Если что, ночью будем идти, а днем отсыпаться на холмах. День-другой и уйдем. Думаю, они не захотят удаляться от реки.

– Ты прав, – отозвался Андреич. – Будут наглеть, подстрелим.

Глеб и Руслан переглянулись.

Пещера – не лучшее место для жилья. Сырые, холодные стены вытягивают здоровье из человеческого тела. Плохая вентиляция сказывается на состоянии органов дыхания. А если в ней обитали летучие мыши, то и того хуже – из мрака подземной вонючей кишки будут лезть насекомые: клопы, клещи, блохи, сороконожки и прочая мерзость.

Принимая во внимание такие обстоятельства, шестерка измученных в дороге людей выбрала для длительной стоянки один из неглубоких гротов в высокой, почти отвесной скале из светлого песчаника, тянувшейся вдоль реки.

Что интересно, река в обрамлении высоких скалистых берегов чуть умерила свое течение, превратившись в нечто похожее на неширокое озеро. По водной глади плыть было бы просто, а передвигаться пешком вдоль берега – нелегко, из-за постоянных провалов, оврагов, скал и прочих неровностей местности.

Поэтому после оборудования жилища, которое теперь могло бы выдержать нападение хоть сотни гельдов, изготовили легкую лодку-долбленку и разведали на ней предстоящий водный путь. Никаких порогов и перекатов на расстоянии полусуток плавания не встретилось. После этого изготовили вторую лодку.

За полтора с лишним месяца исследовали свой и противоположный берег Евфрата. По суше правда старались далеко не ходить, благо замечательно охотиться можно было и с лодки, высаживаясь на сушу где угодно.

Гельды встречались редко, в основном небольшие группки охотников. Поселение увидели лишь одно – на противоположной стороне, в удобной пещере. Там жило обычное – человек тридцать – племя, не проявившее никакой агрессии к проплывающим мимо незнакомцам. Даже удивительно, ведь где-то недалеко должны были быть те лихие ребята, что потеряли половину своих соплеменников в сражении на холме.

За время вынужденного отдыха починили всю одежду и снаряжение. Нашли выходы железной руды и, поколдовав несколько дней, изготовили хороший запас простейших железных наконечников для стрел, которые уже подходили к концу. Перед отплытием на голой макушке своей скалы не забыли поставить традиционный треножник – знак человеческого пребывания.

Неделю шли на веслах, без особых проблем. Речной путь окончательно завел в горный край. Берега представляли из себя высокие скалы и крутые склоны множества гор с бедной растительностью. Узкие прибрежные террасы наоборот были покрыты кустарником и невысокими деревьями, сквозь которые трудно было бы продраться пешком. Наконец, добрались до первого переката, в обход которого лодки удалось протащить. Через несколько сотен метров опять пришлось вылазить на берег и искать обходные пути. Следующие три дня, пожалуй, больше провели за перетаскиванием лодок, чем на воде.

Продвигались вперед совсем медленно и в итоге доплыли до места слияния двух рукавов, ни один из которых не был пригоден для плавания на лодке.

– Куда пойдем? – поинтересовался Руслан, поглядывая на Андреича.

– Вот этот ведет на север. Вдоль него и пойдем.

Берега были непроходимы из-за густых зарослей кустарника. Поэтому забрались повыше и пошли по крутому склону, поросшему травой. Речка постоянно петляла, иногда меняя направление чуть ли не на противоположное. В итоге она выровнялась, но свернула на восток.

– Безумный серпантин, – Андреич сел в тени одинокого дерева, давая отдых ноге. Вокруг него собрались все остальные.

– Давайте заберемся повыше и поищем путь попрямее, – предложил Руслан.

– Более прямой, – поправила Маша.

Скорее для того, чтобы предотвратить перепалку, Денис поинтересовался:

– А в старом мире гельды могли строить лодки?

– Наверно не лодки, а плоты. На некоторых далеких островах находят останки совсем примитивных людей.

– Примитивных в смысле, как мы, или совсем примитивных, как гельды?

– Как гельды. Сапиенсы, то есть мы, заселили Австралию еще 50 тысяч лет назад. Для этого им нужно было на чем-то проплыть по морю. А острова Океании были заселены на лодках, сделанных без металла. Но это уже совсем свежая история.

– Ты эти сказки уже как-то рассказывал, – девушка явно была не в настроении.

– Где это, Океания? – спросил Руслан.

Маша хмыкнула, а Андреич, не смутившись, пояснил:

– Все острова Тихого океана: от Гавайских до Новой Зеландии, от Новой Гвинеи до острова Пасхи.

– Я помню Новую Зеландию, – поспешил оправдаться в глазах девушки Руслан. – Это же у черта на куличках, еще дальше Австралии. И туда добрались на лодках, сделанных без гвоздей?!

– Да. Полинезийцы строили здоровенные лодки, которые вмещали до сотни человек. Обязательно с балансирами или в виде катамаранов. Доски делали каменными орудиями, связывали веревками, смолили, конопатили. Паруса делали из циновок. Плавали на тысячи километров. Еще до викингов и Колумба.

– Вот это да! – удивился Вовка. – Нам в школе такого не рассказывали.

– И я не помню, чтобы мне это в обычной школе рассказывали. Об этом говорили на курсе этнографии, когда готовили к заброске.

– Это наука такая?

– Этнография? Да. Нас знакомили с тем, как жили разные, не особо цивилизованные народы. Не все подряд давали, а особенные фишки, которые могут пригодиться для выживания.

– Типа наших уроков выживания?

– В уроки выживания оттуда много включили. Но не все. Было и то, что наверно никогда не пригодится.

– Что, например? – спросил Денис.

– Например… Ну, если брать ту же Новую Зеландию, то там был такой групповой танец. Забыл, как называется. Они им приветствовали гостей. Очень странный. По команде все таращили глаза, высовывали языки, надували щеки, содрогались как припадочные, били себя по телу, махали оружием и громко кричали.

Андреич не поленился встать и продемонстрировать. И делал это даже с каким-то наслаждением.

– Андреич, ты опять нам лапшу вешаешь, – увидев это действо, Руслан не поверил, похоже как и остальные. – Так гостей можно до смерти напугать.

– Скорее всего так и задумано – отпугивать, но не гостей, а от гостей, отгонять от гостей злых духов. А еще так танцевали перед боем, чтобы запугать врага и привести себя в ярость, впасть в бешенство.

– Лучше уж напугать врагов, чтоб не лезли, – произнесла Маша с самым серьезным выражением лица, – а не истреблять как кроликов.

– Ну да, – Андреич посмотрел на девушку. – Но, если ты о том столкновении, то боюсь, это бы не сработало. Их было слишком много. Они бы не испугались.

Маша отвернулась.

– Опять крыша потекла. Долбаный дождь! – Глеб сел на своей кровати. Было еще совсем раннее утро. Третий день небо оставалось затянуто тучами. И все это время лил дождь, лишь с короткими перерывами.

– Я вам говорил, делайте скат круче, – пробурчал в потемках Андреич.

– Еще один слой дерна нужен, – Глеб перебрался на другой край хижины.

– Не поможет от таких дождей, – Андреич подсел к печке, забросил в нее сухого хвороста, чтобы реанимировать давно остывший источник тепла. – Ночью кто-нибудь выходил наружу? Что там на море?

– Как и днем, – ответил Денис.

– В небе просветов не было?

– Не видел. Дождь шел.

– Блин, когда ж он перестанет? Руслан, когда балансиры будем крепить?

– Хоть сегодня.

– Глеб, навес будете со мной делать, а то всю дорогу мокрыми будем.

– Мы и так будем мокрыми, из-за волн.

– Борта хорошо нашили. Выше некуда. Если крыша не протечет, есть шанс, что поплывем в полном комфорте, словно миллионеры на яхте.

– С таким парусом поплетемся не быстрее черепахи, – в голосе Руслана оптимизма было поменьше.

– Зато шквалы не страшны.

За разговорами дождались рассвета. Подул западный ветер и постепенно разогнал дождевые тучи. За длинный световой день доделали лодку. Работы под большим навесом, худо-бедно защищавшим от дождя, продолжались уже три недели. Путники спешили отправиться в плавание, опасаясь раннего начала осенних штормов.

– Отличная погода. Почти идеальная. Завтра будем испытывать, – Руслан вечером поделился планами с товарищами.

– Маша! – позвал Андреич девушку, отдыхавшую в своей половине большой хижины. – За тобой название нашей яхты.

– Ты третьего дня сказку про золотую шкуру рассказывал. Помнишь?

– Про золотое руно.

– Да. Как у них корабль назывался?

– Арго.

– Пусть будет «Арго». Они тоже здесь плавали.

– Да. Именно здесь проплывали. Вот теперь точно все готово.

На следующий день погода не изменилась. Лодку с помощью деревянных катков спустили на воду и испытали. Пришлось чуть уравновесить боковые балансиры, но в целом серьезных проблем не наблюдалось.

После ужина в предвкушении завтрашнего отплытия некоторых потянуло поговорить.

– А тогда, в десятом году, когда по Черному морю плавали, знаки ставили? – спросил Глеб.

– Вроде да. Правда не знаю, как часто. Увидим, – отозвался Андреич.

– Они в шторма не попадали?

– В серьезные нет. Летом плавали. Хорошая погода была.

– Что-нибудь интересное рассказывали?

– Интересное? – Андреич задумался. – Около Босфора подрались. Данила, брат Бориса, он был капитаном, раскомандовался. Приказал идти по Босфору на юг, к Эгейскому морю. Хотя это не входило в планы экспедиции. Большинство команды отказалось. Он стал распускать руки. Ему дали по ушам. Помогло. Правда дальше, вдоль западного берега, как планировалось, не пошли, а вернулись той же дорогой, но зато целыми и невредимыми, это главное. Кстати, именно после этой экспедиции у калитвенцев исследовательский пыл поутих. Григорий с семьей перебрались к нам в Кумшак. Он и был заводилой у тех, кто поцапался с Данилой.

– Колькин отец, – пояснил Руслан.

– Я не знал такого, – удивился Глеб.

– Восемнадцать лет прошло. Это уже не столь важно. Так вот, Борис-то не дурак – понял, что люди скоро начнут от него разбегаться, и фантазии свои с тех пор направил вовнутрь поселения. Дороги хорошие сделал, общий дом, тарпанов стали приручать, туров. На быках-то полегче пахать, чем самим толпой в плуг впрягаться.

Андреич налил себе горячего компота.

– Это я про интересное. Да, до меня именно сейчас дошло, что то плавание стало по сути концом эпохи, границей двух моделей развития.

Он хлебнул из кружки.

– Жаль тех, кого до этого потеряли. Ходили-бродили, рисковали, а ничего принципиально нового так и не обнаружили. Как нам при подготовке описывали этот мир, так примерно все и оказалось. Мы вот гельдов нашли, но, можно сказать, случайно. И это, пожалуй, самое серьезное открытие с самого появления.

– Но люди-то сами отправлялись в экспедиции, не из-под палки? – спросила Маша.

– Сами. Радомир и Борис никого заставить бы не смогли. Это был общий порыв, и общее угасание порыва, а начальники настроения чувствовали, и на их изменения реагировали, хотя может с небольшим опозданием.

– Я думаю, причиной изменений стали мы, ваши дети. Вы все больше стали чувствовать ответственность, стали думать о земном, а не витать в своих облаках.

– Возможно.

– То, что ты сейчас с нами, этому подтверждение. Вот тебя – одиночку – мало что удерживает на одном месте. Ты все тот же бродяга, любитель экстрима, что и двадцать восемь лет назад.

Андреич рассмеялся:

– Ну, ты вывела меня на чистую воду.

– Это не я, это моя мама. Так она говорила про отца: что у него, как и у многих других, попавших сюда, все время свербило в одном месте, и что им трудно не двигаться, они – прирожденные исследователи. Поэтому погибали чаще других.

– Все так, все так. Я сам иногда удивляюсь, почему еще жив.

Первый серьезный шторм разразился по счастливой случайности в тот момент, когда лодку уже вытащили на берег для небольшого ремонта в удобной бухточке. Андреич не был уверен, как называется это место: «Может быть Сухуми. Не знаю». Серьезное волнение со шквальным ветром продолжалось менее суток, но и потом волны оставались слишком высокими для спуска «Арго» на воду. Завывание ветра и удары волн слушали три дня. Сильный дождь так и не разродился, поэтому прочность крыши, которой покрыли хижину, как следует проверить не удалось.

Закончилась еда. В близлежащих зарослях не оказалось никакой дичи. Решили не искать охотничьих приключений в лесах, а наловить рыбы в речке, впадающей в море в километре от бухточки. К реке пошли все вместе: к устью и дальше вверх по течению, в поисках удобного места для ловли вершей. Медленно двигались по мокрым от мелкого дождика камням, обогнули заросли колючего кустарника и застыли на месте: впереди метрах в пятидесяти к воде приближался огромный олень, с раскидистыми, ветвистыми рогами.

– Какой красавец! – негромко сказала Маша.

– В шею бейте, – посоветовал Андреич, который не захватил свой лук.

Девушка любовалась лесным красавцем, величественно вздымающим свои рога:

– Рука не поднимается. Может, пусть уходит? Все равно за рыбой идем.

– Ну что за сентиментальность? Мы будет два часа в ледяной воде мокнуть с этой рыбой.

Руслан снял свой лук, но стрелять не спешил, слушая, чем закончится разговор. Олень не стал ждать, что решат эти неизвестные существа, и быстрыми шагами поспешил в чащу.

– Стреляйте, уходит, – крикнул Андреич, но было поздно. – Ну вы даете…

Прошли еще с километр. Андреич все время что-то недовольно бурчал, вспоминая упущенную добычу. Руслан остановился:

– Здесь попробуем. Вот эту протоку наполовину завалим камнями и поставим вершу.

Принялись за работу. Сначала использовали ближние камни, потом в дело пошли и те, что подальше. Денис присел, разглядывая крупный песок в том месте, откуда только что отворотил камень. Он чуть покопался в нем, насобирал что-то в ладонь и обратился к стоявшей в дозоре сестре:

– Маш, смотри, какие забавные чешуйки.

– Ой, блестят, – девушка улыбнулась. – Прелесть.

– Так, господа, давайте дело закончим, потом будем камешки собирать, – никак не мог угомониться Андреич.

– Это на камешки не похоже, – Денис, улыбаясь от умиления, протянул свою находку старшему компаньону. Тот, прищурившись, глянул и выпалил:

– Ешкин кот! Золото!

На этом слаженная работа закончиласть. Андреич забыл о рыбе и стал ковыряться в песке. Денис и Вовка заразились его энтузиазмом. Вместе они шаг за шагом исследовали весь берег, все дальше отходя от Руслана с Глебом, которые, закончив каменную перегородку, приступили к рыбалке. До них то и дело доносились восклицания типа: «Вот это да!», «На каждом шагу!»,«Настоящий клондайк!», «Здесь тонну насобирать можно!»

– Не отходите далеко! – покрикивала Маша, которой приходилось охранять и тех, и других.

Через час, когда рыбаки уже наловили полную корзину рыбы, золотоискатели стали приходить в себя. Но только молодые. Андреич был еще во власти золотой лихорадки. Его еле уговорили оторваться от своих дел, пообещав, что завтра придут снова, чтобы продолжить эту важную для него работу.

По дороге к хижине он восхищенно рассказывал:

– За какой-то час мы набрали грамм пятнадцать-двадцать золота! Представляете, просто набрали голыми руками. Да тут можно полкило в день собрать, если всем вместе. Понимаете?!

Руслан первым не выдержал этого словесного потока:

– Андреич, а зачем оно тебе нужно?

– Это драгоценный металл.

– К каком смысле драгоценный? Что можно выменять на эти полкило? Сколько угля дадут?

– Угля? – Андреич чуть поостыл. – Не знаю, но много.

– Тонну? Десять?

– Да бог его знает! Надо торговаться. И вообще, это удобный металл – плавится легко, как медь, но гораздо прочнее.

Вечером, пока сидели в хижине и обсуждали возможные направления обмена, оптимизма у Андреича чуть поубавилось. А утром он уже почти совсем взял себя в руки, потому что не смог вот так сразу придумать, для чего, кроме украшений и зубных коронок, можно использовать золото:

– Но и это хорошо. Если смогут делать зубы, будет супер. У нас поголовная проблема с зубами.

Однако долго задерживаться на одном месте было нельзя: август был в самом разгаре, а сентябрь – это уже время нередких штормов. Поэтому посвятили золотодобыче лишь те пять дней, пока погода приходила в норму. Мыли в наскоро сделанных деревянных лотках, внутри обожженных до черноты, чтобы лучше были видны желтые крупицы. За это время насобирали почти килограмм золотого песка – прогнозы первого дня оказались слишком оптимистичны. На других участках речной долины концентрация драгоценных вкраплений была значительно меньше. Однако Андреич был более чем доволен и этим.

– Вы знаете, мы ведь хотели даже на Урал экспедицию отправлять, – рассказывал он, тщательно пересыпая драгоценное содержимое из лубяных стаканчиков, проложенных большими листьями, в цилиндрическую деревянную банку с плотно подогнанной крышкой-затычкой, – за металлами, которых у нас нет. В том числе за золотом. Но потом решили, что не стоит оно того: слишком затратно, нерационально. Нам, по большому счету, только олова не хватало, для бронзы. Но где там это олово искать? Железо, медь есть, и хорошо. Нам говорили, что на Кавказе встречается золото, но мало. А тут – россыпи, уникальное место.

Установившаяся хорошая погода просто звала в дорогу, торопила. И «Арго» отправилась в путь.

Неспешно плыли вдоль берега, любуясь красотой Кавказских гор. По пути Андреич рассказывал о том, что некоторые из этих долин с забавными названиями – Сочи, Туапсе, Геленджик – даже рассматривались как место для размещения основного поселка людей. Но в итоге все-таки выбрали Северск: наличие железа, угля и речного пути посчитали более важным фактором, чем мягкий климат. Наконец, добрались до мыса, за которым открывался вид на Цемесскую бухту. Обогнув мыс поплыли вдоль берега.

– Вот, Денис, ваша Кабардинка.

Брат с сестрой посмотрели на ничем не примечательную прибрежную лесистую равнину, окруженную горами.

– Хотите, пристанем, – предложил Руслан.

– Да нет, не надо, – среагировала Маша. – И так видно, что красивое место.

Лодка продолжила свое неспешное движение вдоль высоченных обрывов.

На ночевку остановились в устье реки Цемес. Здесь волнение было значительно меньше, чем в открытом море. Но спокойная жизнь продолжалась недолго. Под утро ветер посвежел, а потом и вовсе задул с яростной силой. «Арго» вытащили на берег, от греха подальше, и уже рутинно принялись сооружать себе убежище.

Руслан посмотрел на небо, которое все сильнее затягивало облаками:

– Чувствую, мы здесь надолго.

– Будет время разведать окрестности, – в голосе Вовки, сноровисто крепившего дверь к косяку, не было ни капли досады.

– Надеешься, опять золото найдем?

– Только не это! Не хочу еще и здесь несколько дней в грязи возиться, – засмеялся тот.

– Так, веселитесь, господа? – вошел Андреич и бросил большую охапку травы на место своей будущей лежанки. – Между прочим при хорошем ветре дня через три-четыре мы будем в Керченском проливе. А там до Дона рукой подать. Надо бы покумекать, что дальше делать будем.

Веселье поутихло. Все до такой степени втянулись в будни долгого похода, что мысли о предстоящей встрече с людьми отступили куда-то на задний план. И теперь позабытые тревожные чувства возвращались. На некоторое время воцарилось молчание, которое прервал Руслан:

– Маша, какое сегодня число?

Та сверилась со своими отметками:

– Пятое сентября.

Опять помолчали.

– Может… до весны здесь останемся? – неуверенно спросил Денис.

Андреич покачал головой:

– Что следующая весна, что эта осень – разницы почти никакой, когда мы появимся. Нас давно перестали искать.

– Может на Маныч, а оттуда ты сплаваешь на разведку в Кумшак?

Андреич медленно произнес:

– Я одного опасаюсь. Что они в устье Донца оставили засаду. Там есть, где тихо сидеть и наблюдать.

– Там вроде протоки в обход должны быть.

– Они каждый год после половодья меняются. Но вообще это идея. Попробовать можно.

Старший товарищ опять замолчал и долго смотрел через проем распахнутой двери на белые буруны волн.

– У меня в голове до сих пор одна штука не сходится. Зачем Борису-то все эти кошки-мышки?

– Что ты имеешь в виду? – с некоторым удивлением посмотрела на него Маша.

– Я более чем уверен, что у него самого была возможность спрятать вас так, чтобы не нашел Радомир. Почему он отправил вас к черту на кулички? Зачем привлек к этому делу Руслана? Потому что Руслан действительно мог довести вас до Астрахани и дальше? Мне это не понятно. В конце концов он мог устроить над вами суд в Калитве, и с большой долей вероятности вас оправдали бы.

– Он не захотел связываться с ним напрямую, – выпалил Вовка. – Радомир был в ярости, в бешенстве.

– Мальчик мой, – как-то уж очень спокойно произнес Андреич, – может вам этого родители и не рассказывали – в школе-то точно не рассказывали – но я вот расскажу. Сразу после появления мы, триста шестьдесят полуголых, все еще испуганных парней и девушек, потихоньку прошагали по степи, продрались по пойменным ерикам и камышовым болотцам восемь километров до Дона, построили лагерь и сделали самые примитивные плоты, чтобы утром отправиться в путь – все вместе, к Калитве, ближайшему благоприятному для выживания месту, где должны были быть родники, кремень, уголь и вроде бы чуть-чуть железа. Это вы знаете. Навряд ли знаете другое. Утром оказалось, что нас на десять человек меньше: пять пар, бывшие анархисты, тихо, никому не сказав ни слова, куда-то ушли, оставив даже свои плоты. Скоро выяснилось, что они двинулись в сторону Кумшака, так как знали, что там тоже более-менее нормальное место для устройства поселения. Все были в ярости! А не только Радомир. Все. Я, кстати, тоже. Когда мы добрались до Калитвы, обустроились там и чуть пришли в себя, то двадцать сильных мужчин во главе с Радомиром отправились вернуть отщепенцев назад. Те встретили наш отряд, встав с копьями наперевес – и мужики, и бабы. Говорят, Радомир опять был в бешенстве, но в бой вступить не посмел. Прошло два года. Калитва чуть обустроилась. Разведчики нашли отличное место для поселения – с хорошей железной рудой, углем, богатыми залежами меди. Весной двести человек перебрались туда, основав Северск. Остальные задержались в Калитве, чтобы собрать урожай и осенью, уже с запасами драгоценных семян, перебраться туда же. Осенью в Северск переехали только двадцать человек. Остальные уезжать отказались – кто тамошнюю власть недолюбливал, кто с насиженного места трогаться не хотел, кто что-то еще. Радомир опять был в ярости. Ух, как он злился, бесился, ругался, грозился. И что? А ничего. Ничего он сделать не-по-смел. Что, бойню устраивать? Что бы ему это дало? Да ничего хорошего. Так и в случае с Воронцовыми. Побесился-побесился и угомонился бы в итоге. Ну и ради его придурошного сынка люди калечить других бы не стали.

Молодежь слушала с круглыми от удивления глазами. О каких-то конфликтах между поселениями они, конечно, знали, но не знали таких деталей самой ранней истории. Кумшак в их понимании был основан для удобства наблюдения за местом появления из старого мира, Бахмут – для обслуживания медных рудников, Северск – как индустриальный центр, Калитва – сельскохозяйственный.

– Ладно, друзья мои. Выбор у нас небогатый. Вместе плывем до Маныча, дальше я окольными путями добираюсь до Кумшака, выясняю ситуацию и возвращаюсь к вам. А там посмотрим.

Скоро погода наладилась, и «Арго» смогла продолжить путь. Ветер был так слаб, а желание поскорее достичь Азовского моря так сильно, что стали чаще налегать на весла. Скоро горы на берегу уступили место равнине, а далее узким, песчаным косам, за которыми располагались большущие лиманы.

– Ну что там, крымского берега еще не видно? – Андреичу передалось общее нетерпение.

– Пока нет, – Вовка смотрел во все глаза на запад. – Вижу высокий мыс. С него попробуем рассмотреть.

Минут через десять он выпалил:

– Там что-то белое на берегу. Похоже, соль. Много соли.

За песчаной перемычкой на дне высохшего озера белели огромные скопления блестящих кристаллов.

– Высаживаемся, – скомандовал Руслан.

Это действительно оказалась соль – чрезвычайно нужное в хозяйстве вещество, приправа и консервант. Впрочем, кроме соли на этом выжженном солнцем участке берега не было ничего мало-мальски полезного.

Из-за полнейшего штиля до приметного, высокого мыса добирались на веслах. Когда взобрались на его полуголую, поросшую клочками полыни макушку, в далекой дымке рассмотрели долгожданный, очень-очень далекий берег полуострова.

– Ура, – тихим голосом произнес Глеб. Это стало единственным высказыванием, выразившим радость измученных путников.

– Слушайте, а ведь дальше вообще нет ни одного деревца, даже кустика, – заметила Маша. – Если придется ночевать на берегу и пойдет дождь, то спрятаться-то негде будет.

– В лодке как-нибудь пересидим, – успокоил ее Руслан. И добавил, обращаясь ко всем:

– Ну что, здесь ночуем или дальше плывем?

– Давайте дальше, – Денис хоть и устал, но не хотел показаться слабаком.

Опять медленно пошли на веслах и остановились, лишь когда впереди по курсу замаячили какие-то мелкие то ли островки, то ли скалы.

Ночь выдалась душной, даже жаркой. Поэтому предрассветный ветерок, принесший прохладу вместе с запахами степи, показался особенно приятным. С первыми лучами солнца подняли парус. Направление ветра было не самым благоприятным, но, помогая веслами, удавалось держать курс. За скалами берег изменил направление, и теперь усиливающийся ветер скорее мешал, снося лодку мористее.

– Поднажмем. Дальше должен быть залив. Надо хотя бы до него добраться, – Андреичу не нравилось, что лодка входит в пролив, где наверняка будет течение, в такой обстановке.

Усиленно гребли час, два, три. Наконец обогнули каменистый мыс, и оказались в южной части большого водного «кармана». Здесь и причалили.

Поднявшись на высокий берег, стали изучать обстановку. Искомый проход в Азовское море начинался километрах в пяти на север, слева от длинной косы, соединенной с материковой частью. Справа далеко на восток в сушу вдавались воды обширного залива. Слева на краю горизонта виднелись берега Крыма. На северо-востоке хорошо просматривался вытянутый узкий остров без серьезных следов растительности.

В хорошую погоду преодолеть пять километров не составило бы труда, но сейчас нужно было учитывать встречный ветер и неслабое волнение. Путники стояли, рассматривая окрестности, и не могли решиться сделать этот рывок.

Так простояли на берегу до полудня. Потом терпение иссякло, и решили, делая громадный крюк, двигаться наверняка, на восток, вдоль берегов залива. Шли около часа, до того момента, когда ветер утих, а вместе с этим уменьшилось и волнение. Теперь смысла так сильно удлинять себе путь не было, и, не теряя времени, рванули прямо на север. Были уже на полпути к северному берегу, когда ударил встречный шквал.

– Еще поднажмем! – крикнул Руслан.

«Арго» нехотя продвигалась вперед. Ветер еще усилился, потоки воды хлестали через борт.

– Давай, давай! – приободрял товарищей Андреич.

– Маша, помогай, – Руслан понял, что пора подключать последний резерв.

Еще один шквал пронесся над водой. Из-за высоких волн усилия гребцов не давали желаемого результата. Лодка как-будто застыла меж двух берегов. Хуже было то, что ее стало сносить на запад. Силы экипажа были на исходе. До искомого северного берега было рукой подать, но неумолимая стихия поступала с хрупким суденышком по-своему.

– Разворачиваемся и назад! – скомандовал Руслан. «Арго» по крутой дуге пошла на разворот. Ветер подталкивал ее в корму. Скорость усилилась.

– Что за черт?! – Андреич обратил внимание на изменение не только скорости, но и направления движения. – Мы попали в течение. Нас сносит.

Волны бросали лодку вверх и вниз. Угрожающе скрипели жерди, на которых крепились балансиры. Эффект от работы весел был минимален. Ко всему, небо стало затягиваться тучами. Люди, обдаваемые роями холодных брызг, упорно гребли, направляя лодку в сторону берега, преодолевая усилия нескольких стихий, которые, казалось, решили наказать дерзких мореплавателей и унести их суденышко в море.

– Да это настоящий шторм! – крикнул Глеб.

– Он самый, – отозвался Руслан.

Лодку подбросило на высокой волне, а потом резко швырнуло вниз. Раздался противный треск.

– Левый балансир. Сломалась задняя жердь! – сообщил Денис.

– Держи ее руками. Брось весло!

Но было поздно. Волна рванула балансир так, что передняя жердь тоже не выдержала и лопнула.

– Все к правому борту! Держим равновесие!

Пока разбирались с последствиями аварии, лодку отнесло ближе к узкому острову.

– Мы не выгребем к мысу. На остров!

Из последних сил налегли на весла, стараясь направить «Арго» к узкой полоске земли. Выбирать не приходилось, во что бы то ни стало необходимо было оказаться на твердой почве. На такой волне полагаться на единственный балансир было неразумно.

Течение, огибавшее островок с двух сторон, выбрало для суденышка свой вариант – «Арго» понесло в южную протоку, чуть в сторону от спасительной суши. Но очередная грозная волна решила закончить страшную игру – она подняла лодку и швырнула ее на прибрежные камни, едва выступающие из воды у самой южной точки островка.

«Хрр!», – сильный удар пришелся в днище ближе к корме. Сидевших там брата и сестру подбросило вверх. Глеб, державшийся за мачту, схватил Дениса, которого уже подхватывала огромная волна. Их накрыло с головой пенящейся соленой водой, но благодаря мертвой хватке и прочности мачты не унесло в бушующее море.

Младший брат пришел в себя и пронзительно закричал:

– Маша!!

Ответа не последовало.

– Маша!! – еще истошнее закричал он.

Сильно пострадавшую лодку снова ударило о каменистое дно и раскололо на две части. Глеб схватил полузахлебнувшегося Дениса за одежду и потащил к берегу. Вовка, хватаясь за каменные выступы и все время падая, выбирался сам. Андреич, которого слегка ошеломило ударом большой волны, пришел в себя и, еще как следует не проморгавшись от потоков соленой воды, старался рассмотреть, где кто. Он увидел, как Руслан сам бросился на очередную волну, подлетел на ее гребне вверх, а потом ухнул вниз, рискуя разбиться о камни. Андреич последовал за ним. Когда и его подбросило вверх, он успел разглядеть в волнах обломок балансира и голову держащегося за него человека, а также Руслана, который, делая широкие гребки руками, плыл в том направлении. После этого волна потянула Андреича вниз и неслабо приложила головой о камни. Он на секунду потерял сознание, а когда очнулся, то почувствовал как две пары рук волокут его на берег.

– Я сам, – пробормотал он. Его отпустили, и он рухнул на мокрый песок около судорожно кашляющего Дениса. Жутко болела голова. Что-то упало рядом. Он открыл глаза. Вещмешок. Глеб возвращался к кромке воды. Оттуда уже брел Вовка, тащивший за собой тяжелое, намокшее полотнище паруса.

Пошел мелкий дождь. Андреич повернулся на спину и стал хватать ртом капли. Потом отрубился.

Когда он пришел в себя в следующий раз, то было уже темно, как в могиле. Рядом кто-то сопел.

– Эй, кто там сопит, как паровоз?

Сопение утихло.

– Что молчишь?

– Когда я была помладше, мне порой казалось, что вы, взрослые, играете с нами в какую-то забавную игру, которая никогда не прекращается. И вы уже сами в нее так вжились, что совсем запутались и не отличаете правды от вымысла. Иногда мне хотелось сказать: «Хватит. Не надо так часто. Деда Мороза достаточно лишь раз в году. Ковры-самолеты и реактивные лайнеры хороши для совсем маленьких или совсем наивных. Сапоги-скороходы и паровозы придумали мечтатели, которым лень пройти от одного поселка до другого»… Ох уж этот странный-престранный выдуманный мир взрослых. Даже не мир, а целые миры: сказки, фантастика, легенды, воспоминания о старом мире, религиозные поучения, рассказы о космосе, мифы и просто дурацкие страшилки о черной руке.

Андреич не в силах был что-то произнести в ответ. Его захлестывали сильные чувства. Он поймал себя на мысли, что рад этой кромешной темноте, потому что она скрывает его широкую, почти идиотскую, радостную улыбку.

Эмоции ликования схлынули, и это позволило ему разобрать сторонние звуки: шорох близкого прибоя и удары капель дождя о натянутый над его головой тент.

Он молча полежал еще чуть-чуть и тихо позвал:

– Рус.

– Дай ему выспаться, – ответила Маша. – Он сильно устал.

Тоненькими, узенькими, прозрачными колечками, чтобы как можно дольше наслаждаться свежестью, сочностью, прохладой, упругостью этого зеленого, пупырчатого, хорошо насыщающего овоща с мелкими, нежными, чуть хрустящими семечками. Так ел – нет, вкушал – обычный огурец расслабленный Руслан, расположившись на корме струга, который быстро шел под парусом на юг, вдоль постепенно приближающихся обрывов крымского берега. Его ноги упирались в массивные, вытянутые бруски кричного железа, которыми было завалено все дно суденышка. После первого жадного глотка хлебного кваса он поперхнулся от ощущения позабытого вкуса и откашливался, поэтому все остальные продукты – хлеб, вареную картошку, помидоры и особенно огурцы – ел медленно, растягивая удовольствие. От мяса отказался наотрез.

Рядом, на мягких шкурах, полуприкрыв глаза, лежал Андреич. Его продолжало мутить. Остальные товарищи сидели впритирку и вперемешку с командой ставшего тесным струга и вели оживленные разговоры. Маша сидела, зажатая с двух сторон Эдиком и еще одним из ее бахмутских друзей детства. Руслан, несколько демонстративно, старался не обращать внимания на этот чрезвычайно тесный с его точки зрения физический контакт, но когда однажды все-таки бросил быстрый взгляд в ее сторону, получил в ответ лучезарную улыбку и воздушный поцелуй. Чуть пристыженный, он опустил глаза. Все люди перед ним были ровесниками, многие знали друг друга с самого детства: из двенадцати членов экипажа восемь были из Бахмута, четверо из Северска, поэтому в их речах порой проскальзывали такие детали и намеки на давние истории и тамошние взаимоотношения, которые Руслан не совсем понимал. Но в общем из того, что он услышал в эти полчаса, вырисовывалась вполне понятная и стройная картина случившегося за время их скитаний.

Не найдя беглецов в волжском гараже, Радомир с помощью калитвенцев организовал масштабное прочесывание мало-мальски доступных мест вдоль могучей реки. Добрались до Астрахани. Он лично повел кучу народа по Каспию на юг. Там правда пыл многих поугас и кое-кто даже вернулся, но все-таки иранское побережье поисковики прошерстили как следует. Следы беглецов нашли, их самих – нет. Оставив три заставы смотреть за территорией от Апшерона до дальнего берега Ирана, сам Радомир с верными людьми прошелся вверх по нескольким тамошним рекам. Так никого и не найдя, оставив заставу из восьми северских в Астрахани, лишь к концу октября поисковики вернулись к себе. Дома ждали неприятные новости.

Узнав, что Радомир с верными людьми ушел аж на Каспий, почти четверть жителей Бахмута, большей частью молодежь, снялись с места и уплыли в Крым. Вместе с ними ушло и какое-то количество северцев. Идеологом исхода был Иосиф – слегка чокнутый, но в сущности безвредный мужик из первого поколения. Под его влиянием определились с местом поселения и названием – Сурож. Когда выяснилось, что переселенцы успешно осели на новых землях, и видя, что Радомир никак не возвращается, из Бахмута и Северска к ним – малыми и большими группами – хлынул новый поток людей. Поддавшись лихорадке исхода – ведь путь суденышек переселенцев лежал через Калитву – на новое место подалось даже несколько семей из Калитвы. Ко времени возвращения старосты, население Бахмута уполовинилось, а Северск покинуло до четверти ранее проживавших там.

Расследование, учиненное Радомиром, показало, что за столь короткий срок люди из его поселений сами переместиться в Крым попросту не смогли бы – не хватило бы плавсредств. Здесь им помогли калитвенцы, в авральном порядке все это время клепавшие массу суденышек и отдававшие их переселенцам даже авансом. Снова разразился скандал, с угрозами и даже бряцанием оружием, но дело было сделано – Калитва почти сравнялась по численности населения с Северском, а если учитывать и новый поселок, многие жители которого были благодарны калитвенцам за помощь при переезде, то и превосходила его в потенциале людской силы.

Ярополк заметно оклемался, стал тихим и беззлобным – ходил по поселку, со всеми здоровался и улыбался своей улыбкой явно нездорового человека. Возможно этот факт тоже как-то повлиял на действия его отца, который в итоге оставил своих калитвенских обидчиков в покое.

Руслан еще раз поблагодарил Виталия за угощение и спросил:

– Откуда столько железа?

– У нас на Керченском полуострове рудник. Там сразу и крицу делаем. Работаем вахтами, по месяцу. Наша была последняя в этом сезоне.

– Кто у вас в поселке староста?

– У нас есть совет, у совета председатель. Кто им сейчас – не знаю, они меняются каждые три месяца.

– Как с Денисом поступят?

– С Денисом? В каком смысле?

– Если Радомир потребует его выдать.

– Спросят, на каком основании. Проведут расследование, опросят свидетелей и ответят.

– Что ответят?

– Думаю, что-то без мата, в формальном стиле.

Еще засветло пристали близ большой бревенчатой свежесрубленной избы, стоявшей у узкого перешейка, который отделял полупересохшее соленое озерцо от моря. Набрали с десяток мешков соли и погрузили на струг. Как стемнело, все без исключения собрались вокруг костра и после незатейливой гречки на ужин, показавшейся Руслану пищей богов, смогли наконец в подробностях послушать историю далеких южных странствий. В изумлении передавали по кругу найденный первым череп гельда, рассматривали крупинки золота и косточки экзотических деревьев.

С рассветом уже явно перегруженное суденышко снова отправилось в путь. Ветер был не столь благоприятным, поэтому приходилось маневрировать парусом, что оказалось совсем непросто при таком столпотворении. Худо-бедно, пережив несколько неприятных моментов, когда струг опасно кренило, а потоки морской воды перехлестывали через борт, обогнув опасные скалы замысловатых форм, уже впотьмах по сильной волне добрались до последней стоянки.

Команда затащила струг повыше на берег и двинулась ко временному жилищу.

– Далеко еще плыть? – Руслан шагал рядом с Эдиком.

– Рукой подать, километров двадцать с небольшим. За тем полуостровом будет виден маяк, и сразу слева от него.

– Маяк?! – удивился Руслан.

– Да, – хмыкнул капитан. – Это блажь Иосифа. Прямо перед поселком высится остроконечный мыс, и ровно на его макушке он построил себе дом в виде маяка. Иногда ночью или в туман он зажигает на нем костер.

– Зачем?

– Он верит, что Сурож – это сакральное место, и сюда из-за моря явится пророк, который укажет человечеству верный путь. А сигнал с маяка – это приглашающий знак, призыв.

– Что за бред?

– Ну это ж Иосиф, он малость того, – Эдик постучал себя пальцем по виску.

Здешний домик был поухоженнее вчерашнего. Сюда явно хаживали охотники или кто-то еще. Он стоял невдалеке от небольшой горной речушки, которая в сезон дождей превращалась в бурный поток. Его окружал высокий, массивный плетень, а вокруг него недавно был высажен остролистный падуб. Стекол не было, но была широкая, выступающая крыша на столбах-подпорках, которая образовывала веранду, где можно было прятаться в дождь или даже спать, когда внутри душно. На веранде стоял длинный стол с лавками по краям. С другой стороны вплотную к стене лежала лодка.

– Смотри ж ты, никто не позарился. Мы выловили ее в море месяц назад, когда шли к рудникам, – унесло волнами у кого-то. Виталя! Лодку с собой захватим. Что ей тут гнить?

– Окэ.

Руслан, как и добрая половина команды, провел ночь на свежем воздухе. Постелью ему служила большая охапка душистой травы. Его товарищи по далекому путешествию естественным образом растворились в массе хорошо знакомых им людей, поэтому он чувствовал себя в некотором смысле одиноко, хотя физически вокруг него было много человеческих тел. За последний год ему стали привычны особенности пяти членов их дружного коллектива, но уже завтра он окунется в гигантский поселковый мир, состоящий из трех сотен малознакомых людей. С этими слегка тревожными мыслями он и уснул.

Утром долго не могли решить, выходить ли в море в такую погоду. И осталось-то всего ничего, но подувший сильный юго-западный ветер означал, что идти придется на веслах, борясь с крупным волнением. И это пока струг чуть прикрыт от волн выступающим полуостровом. Что будет за тем мысом, вообще непонятно. Скученность и толкотня на переполненном суденышке только усугубляли дело.

Наконец, Эдик решился:

– Надо плыть. Кто знает, что дальше будет. Так можем вообще дней на пять здесь застрять.

Как и предполагали, такое плавание оказалось сущим адом. Кое-как подошли к мысу, из-за которого ветер подул сильнее. Чтобы уменьшить толкотню, Руслан вызвался пересесть в буксируемую лодчонку.

– Давай, только не вывались, – Эдик был готов на что угодно, лишь бы его судно прибавило ход.

За вторым мысом увидели, что дальше в море волна еще крупнее. Лодку подтянули за веревку.

– Эй, парень, там на лодке слишком рискованно, – сообщил капитан громким голосом.

– Может я тогда назад, а как успокоится, сам доплыву?

– Как хочешь.

– Отвязываю веревку, – сказал Руслан и стал разбираться с узлом.

– Я с тобой, – раздался девичий голос.

Руслан на секунду замер.

– Давай-давай, подтягивай веревку, – Маша потянула свой край на себя. Через десять секунд она уже запрыгивала в лодку. – Отвязывай.

– Маша, я с вами, – Денис тоже было ломанулся к корме, но в последний момент его остановила крепкая хватка Андреича.

– Мальчик мой, мне нужна твоя помощь. Мне плохеет, – голос старшего товарища не принадлежал человеку, который чрезвычайно страдает, но когда Денис недоуменно взглянул на него, то увидел лицо того, чьи внутренности терзают все черти ада. – Один ты можешь мне помочь.

Андреич отпустил от себя Дениса, только когда к стругу полетела отвязанная веревка.

– Пусть плывут. Сейчас ты нужнее здесь, – успокоил он опешевшего юношу.

Мирабилит (глауберова соль) – минерал, необходимый для производства качественного стекла. В виде многометровых наслоений встречается в некоторых соляных озерах.

Кумшак – правый приток Дона