Дорогой Читатель!

Я написала уже больше пятидесяти книг.

Каждая из них – мой шаг навстречу к вам, открытие и откровение. Я пишу о мире параллельных реальностей, с которым каждый из нас, сам того не подозревая, сталкивается практически ежедневно. Просто мы привыкли не замечать его.

Так как не замечал главный герой моей новой серии сценарист Илья Самбуров. Пока не стал участником невероятных и необъяснимых, с его точки зрения, событий.

Быть может, и вы посмотрите на мир его глазами и увидите нечто новое…

С любовью,

Наталья Солнцева

Общеизвестно, что сценарии для кинофильмов пишет сценарист. А кто пишет сценарий человеческой жизни?

Кто, по-вашему, свел на затерянной в глуши заправочной станции двух таких разных, непохожих друг на друга мужчин? Провидение? Рулетка судьбы? Или неподвластная логике закономерность? Один из них просто заехал на станцию заправиться. Второй в бешенстве поджидал его здесь. Первый не подозревал об этой встрече. Второй надеялся, что встреча не состоится. Никогда. И оба – обманулись.

Тот, который зашел в павильон при станции заплатить за бензин, был рослым мужчиной приятной наружности. Тот, кто его поджидал, был уродливым коротышкой. Они стояли между стеллажами с товарами и бранились.

– Ты меня обдурил! – размахивая руками, возмущался коротышка. – Это подло! Мерзко!

– Остынь, приятель. Все было по чесноку. Я выполнил твое условие. Ты при этом присутствовал и был доволен. Никаких возражений и упреков я от тебя не слышал. В чем дело? Какие ко мне претензии?

– Ты прикидывался простаком, а сам вынашивал хитрый план. Не знаю, как тебе это удалось, но…

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, – сбавил тон коротышка. – Но ведь мы так не договаривались! Ты обещал мне другое.

– Я тебе ничего не обещал. Ты заставил меня, вынудил сделать то, что тебе было нужно. Я согласился. Все произошло на твоих глазах. Разве нет?

– Ладно, пусть так. Я устроил небольшую заварушку. Но у меня не было выхода!

– Выход есть всегда. Только некоторые почему-то выбирают самый гнилой вариант. Вероятно, на то есть причина. Не я в ответе за твою кабалу, дружище.

– Я тебе не дружище! – вызверился коротышка. – И не приятель! Ты меня уничтожил, раздавил, как клопа! А еще обзывал меня аферистом! Кто из нас провернул аферу? Эх, зря я тебе поверил!

– Потише, – осадил его рослый мужчина и обернулся на кассиршу. – Мы тут не одни. Ты сначала сам научись говорить правду. Потом будешь других воспитывать.

– Я свое слово сдержал. В отличие от тебя.

– Я чист перед тобой, и у меня есть тому доказательство.

– Да? Это какое же?

Мужчина поманил коротышку к себе, достал из кармана свернутую конвертиком бумажную салфетку и положил на ладонь.

– Вот, смотри…

– Что это? – опасливо спросил тот. – Опять лоха из меня клеишь?

– Выражайся прилично.

Коротышку внезапно повело в сторону и согнуло в три погибели, его некрасивое лицо исказилось от боли.

– Понял, – кивнул собеседник и сам развернул края салфетки. – Узнаешь?

На испачканной салфетке чернели мелкие закопченные железки. Они словно приворожили коротышку, который на минуту распрямился, забыв о своих судорогах.

– Это… это…

– Значит, узнал, – удовлетворенно молвил мужчина. – Тем лучше. Видишь, я тоже сдержал слово. Теперь мы квиты?

– Квиты, не квиты… – хрипло пробормотал коротышка, не спуская глаз с железок. – Что же получается?.. Ее больше нет, а ты… а мы по-прежнему… Блин! Я на это не подписывался!

– Выходит, тебе не огласили все пункты контракта. Но я тут ни при чем. Кстати, браслет и деньги остались на месте. Вопреки твоей болтовне! Что-то пошло не так.

– О, нет! Нет! – взвился коротышка и в ярости заскрежетал зубами. – Я все предусмотрел! Я из кожи вон лез, чтобы…

– Оказывается, любая часть целого обладает всеми свойствами целого. Не знал? – прищурился мужчина. – И кто из нас невежда?

– Я был уверен, что она исчезла… погибла… Я видел это своими глазами! – Коротышка взвыл, сорвал с головы шапку, бросил ее на пол и принялся топтать ногами, выкрикивая: – Проклятие!.. Проклятие!..

Из недр павильона до собеседников донесся сердитый голос кассирши:

– Что там происходит? Может, охрану вызвать?

– Все в порядке! – громко ответил мужчина, делая коротышке знак угомониться.

– Проклятие… – едва слышно повторил тот. – Что за невезуха…

– Да ладно, успокойся. Обещаю не обращаться к тебе без крайней необходимости.

– Меня это не устраивает!

– А кто тебя спрашивает? – приподнял брови мужчина, пряча железки обратно в карман. – Ты мне много крови попортил, фокусник. Пришло время расплаты…

Незадолго до описанных событий, Москва

Звонок бывшей жены застал Илью в постели.

– Слушаю, – сонно проговорил он в трубку. – Кто это?

– Не узнал? – возмутилась женщина. – С глаз долой, из сердца вон? Мы, кажется, не чужие, Самбуров!

У нее была отвратительная манера обращаться к нему по фамилии. Илья спросонья хлопал глазами, пытаясь понять, чего от него хочет бывшая в такую рань.

– Ты на часы смотрела? Все так же бесцеремонна и эгоистична!

– А ты все тот же циник и подлец! – не осталась в долгу она.

– По-моему, с «подлецом» перебор…

– По мне – в самый раз! – отрезала женщина. – С тех пор, как мы расстались, ты забыл о моем существовании и развлекался в свое удовольствие.

– Мы больше шести лет в разводе, – парировал Илья, с трудом сдерживаясь, чтобы не нажать на кнопку отбоя. – Чего тебе надо, Маша?

– Грубиян!

Мария Стефанская работала дикторшей на канале, где он запускал свои первые проекты на телевидении, осваивался, писал сценарии для шоу. Они познакомились и сразу воспылали страстью друг к другу. Илье тогда было двадцать шесть, Маше – тридцать. Она выглядела потрясающе, – стройная, уверенная в себе красавица: натуральная блондинка с бездонной синью в очах и мягким грудным голосом. Он потерял голову и спустя месяц сделал ей предложение.

В те безумные дни любовной лихорадки время остановилось, жизнь протекала словно в тумане. Илья опомнился через полгода, пришел в себя и посмотрел на жену трезвым взглядом. Характер у нее оказался скверный, фигура слишком худой, кожа – бледной, а ее супружеские ласки заметно охладели. Она была помешана на овощных диетах и чуть не довела мужа до язвы. Ее синие глаза казались Илье стеклянными, когда они ссорились. Как он мог полюбить недалекую, в сущности, женщину, которая была озабочена исключительно своей внешностью и деньгами? Что за затмение на него нашло?

«Ты тоже не ангел! – бросала ему злые упреки жена. – Научись сначала зарабатывать, а потом будешь качать права!»

Илья усвоил ее уроки и решил, что семейные отношения не для него. Теперь он будет умнее.

Раздор они переживали по-разному. Для Маши это был второй брак и вторая неудача. Она напивалась по вечерам, чтобы не плакать от разочарования и тоски, и укладывалась спать в одиночестве. Илья вопреки ее ожиданиям не шел на примирение, не валялся в ногах, не выпрашивал прощения. Он не чувствовал себя виноватым. Вообще.

– Ты чудовище, Самбуров! – прозвучал в трубке ее сердитый голос. – Наглый похотливый самец! Равнодушный к чужому горю!

– А ты совершенно не изменилась, – усмехнулся он. – По-прежнему сама любезность и очарование.

– Хам!

– Ты для этого позвонила? Чтобы напомнить, кто я такой?

– Нам надо поговорить, – после небольшой паузы заявила Маша, сбавив градус недовольства.

– Серьезно? О чем же? Я слышал, ты живешь с продюсером Трошкиным. Вы расходитесь?

– Скотина, – всхлипнула она в надежде вызвать у бывшего мужа угрызения совести. – Всегда бьешь по самому больному месту! У тебя нет ни капельки жалости.

– Значит, я угадал? Трошкин не выдержал твоей беззаветной любви и рвется на свободу?

– Тебе не стыдно?

– Нет, – чистосердечно признался Илья. – Я успел тебя изучить за пару лет наших взаимных мучений. Трошкин, очевидно, тоже разобрался, ху из ху.

– Это я наконец разобралась, с кем связала свою жизнь! И хочу уйти! Ты мне поможешь?

– Уйти от Трошкина? – рассмеялся он. – Весело… Что за новую игру ты затеваешь?

Маша обиженно сопела в трубку, молчала. Илья ощутил привычное раздражение. Бывшая давно ему не звонила. Неужели, будет просить денег? Он слышал, на ее канале трудности с финансированием. Может, она попала под сокращение?

– Как у тебя дела на работе?

– Неважно, – вздохнула Маша. – Денег нет, проекты нещадно режут, людей увольняют. Но Трошкин пообещал, что меня оставят на месте. Задействовал свои связи. Хотя я не просила!

– Ты не боишься, что после ухода от него вылетишь с канала?

– Есть вещи пострашнее. Я тебе все расскажу, только не по телефону.

– Даже так? Ладно, давай встретимся, – согласился Илья. – В кафе «Рандеву», как обычно. Сегодня в семь вечера устроит?

– Ты помнишь наше кафе?

– Не наше… просто кафе. Что было, того не вернуть.

– Ты в своем репертуаре, – упавшим голосом промямлила Маша. К концу разговора спесь с нее слетела, и она приуныла. – А я сохранила теплые чувства к тебе. Из песни слов не выбросишь, Самбуров. Мы горячо любили друг друга… Такое не забывается.

– Горячка не пошла нам на пользу. По крайней мере, мне.

Она не стала возражать, попрощалась и первая отключилась. Илья лежал, глядя в потолок и недоумевая, что произошло между его бывшей и Трошкиным. Побили горшки и не могут цивилизованно разойтись? Дело житейское. Впрочем, на Машу это не похоже: плачет, просит помощи. С чего бы? Детей у нее нет, делить им с Трошкиным особо нечего. Тот, насколько Илья знал, не скряга, не скандалист, не забияка. Раньше попивал, правда, потом вроде завязал. Вполне адекватный мужик.

– Ну, это еще как сказать, – пробормотал он, прислушиваясь к свисту вьюги за окном. – Порой за себя нельзя поручиться, не то, что за другого…

Аня Радунцева стояла у приоткрытой двери кабинета, где вели беседу двое мужчин. Она их не видела, только слышала голоса.

– Я скоро погашу свой долг, – оправдывался хриплый басок. – Обязательно! Я работаю над этим.

– С процентами? – осведомился вкрадчивый баритон. – В срок?

– Неужели, несколько дней играют роль? Чуть раньше, чуть позже, какая разница?

– Мы обговорили условия, и ты на них согласился.

– Да я же не отказываюсь! – вспылил басок. – Я все помню! Но мне нужна еще неделя! Невозможно вот так сразу…

– Нет, – оборвал его баритон. – Ожидание затянулось. Ты обещал достать денег к выходным, а уже вторник.

– Я знаю, знаю. Думаешь, это просто? Спонсоров днем с огнем не сыщешь, друзья сами на мели. Банки, куда я обращался, не дали мне кредита.

– У тебя дурная кредитная история, – усмехнулся баритон. – Ты банкрот, Валера! В долгах, как в шелках, и набираешь новые.

– Дела идут из рук вон плохо. Кризис!

– У тебя давно кризис, дружище. Причем в голове. Тебе бы голову взять взаймы у кого-нибудь поумнее. Не пробовал? Ха-ха!

Короткий смешок прозвучал зловеще. Аня почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками. Она не решалась постучать, чтобы не мешать мужскому разговору, и уйти не могла. Любопытство оказалось сильнее морали. Аня понимала, что подслушивать нехорошо, но продолжала стоять за дверью.

Басок робко возразил своему оппоненту:

– Раньше у меня все получалось. Я заключал рисковые сделки, мне везло. Даже пару раз выиграл кругленькую сумму на ипподроме.

– Всякому везению приходит конец! – усмехнулся баритон. – Тебе уже и мой талисман не помогает.

– Значит, надо что-то менять. Я готов выслушать твое предложение.

– Оно тебе известно. Святая Смерть хочет жертвы, а ты дрейфишь.

– По-другому никак нельзя? – взмолился басок.

– Забыл, как упрашивал меня раздобыть денег? Я свое слово сдержал.

– Я тоже сдержу… если смогу…

– На кону стоит твоя жизнь, – ухмыльнулся баритон. – Надеюсь, ты себя не подведешь.

– Ты меня нарочно пугаешь?

– Я всего лишь ставлю тебя перед фактом. Ты не страус, голову в песок-то не прячь. Не поможет!

– Я думал, ты пошутил…

– Какие шутки, Валера? – напряженно зазвенел баритон. – Не на того напал! Я тебе не мальчик на побегушках! Принеси то, достань это… Пора платить! Меня тоже подгоняют.

– Кто?

– Конь в пальто! Ладно, считай, я тебя предупредил.

– Ты уходишь? – жалобно протянул басок. – Мы же не договорились об отсрочке…

– Отсрочки не будет!

Аня услышала, как скрипнул стул, и догадалась, что один из собеседников сейчас выйдет из кабинета и застанет ее под дверью. Взгляд девушки заметался по коридору в поисках укрытия, где она могла бы спрятаться. Такого места поблизости не было.

– Поздно! – раздалось у самого ее уха.

Она дернулась, но поняла, что бежать бесполезно. Ее обдало холодом, и в гулкой тишине прозвучали шаги.

«Боже! – в ужасе замерла Аня, зажмурившись и прижимаясь к стене. – Мне конец!»

Кажется, она впала в беспамятство… на минуту, в течение которой опасность миновала. Кто-то открыл дверь и прошел мимо нее к выходу из офиса.

Аня очнулась, перевела дух и постучалась в заветный кабинет.

– Ты вернулся?!

– Это я… – промямлила девушка, боясь переступить порог.

За столом в большом кожаном кресле сидел располневший обрюзгший мужчина лет сорока пяти в шерстяном свитере. Его длинные волосы были взлохмачены, на лице застыла странная гримаса.

– Я вам звонила сегодня утром… насчет кастинга.

– А! – хозяин кабинета выпрямился, его глаза утратили нездоровый блеск, губы тронула кривая улыбка. – Надо было раньше прийти.

– Вы сами назначили время… Я от Ирины…

– Вспомнил, – кивнул мужчина. – От Ирины. Она просила дать тебе роль в мелодраме, которую мы собираемся снимать. Что ж, покажи, на что ты способна…

Он жестом указал на диван, у Ани душа ушла в пятки. Неужели, он предлагает ей заняться сексом? Прямо здесь, при белом свете?

– Валерий Михалыч, я…

От волнения ей не хватало воздуха, а ноги стали ватными и отказывались передвигаться.

– Хочешь выпить? – вдруг предложил он, наклоняясь и доставая из-под стола початую бутыль виски. – Что-то у меня в горле пересохло.

– Угу, – выдавила Аня.

– Вон там в шкафчике стаканы и коробка конфет.

Она повернулась и увидела стеклянный шкаф с картонными папками для бумаг, книгами и посудой. Похоже, в этом кабинете между делом часто выпивали и закусывали.

– Ну, что стоишь столбом? – рассердился мужчина. – Я дважды повторять не люблю! Давай сюда стаканы!

Аня судорожно сглотнула и кинулась выполнять приказ.

Валерий Михайлович налил себе полстакана спиртного и плеснул немного на донышко для девушки.

– Пей! За знакомство… Тебя как зовут, брюнетка?

– А… Аня… Радунцева…

– Радунцева, значит, – прищурился он и опрокинул в рот всю порцию виски. – Чего дрожишь? Я тебя не съем. Присаживайся…

Она взяла свой стакан и несмело опустилась на край дивана. Выпила, не ощущая вкуса. Виски обожгло горло и скользнуло в пустой желудок. Голова у Ани слегка закружилась.

– Кудри у тебя черные, как смоль. Ты часом не ведьма?

– Н-нет, что вы? – пролепетала она.

– Жаль! Будь ты ведьмой, я бы тебя на главную роль взял, – ухмыльнулся мужчина.

Девушка не понимала, что происходит, и не знала, как себя вести. Смеяться над его шуткой или повременить?

– Молчишь? Зря… Ирина вот от главной роли отказалась, – неожиданно признался он. – Я ее и так, и эдак уламывал… а она ни в какую. Уперлась! Теперь у нас загвоздка вышла… Ну, что? Осилишь главную роль?

– Я?.. – ахнула Аня. – У меня мало опыта… но я… постараюсь…

– Дерзко! Дерзко! – осклабился хозяин кабинета.

Она вспомнила подслушанный разговор и смутилась. Может, речь шла о деньгах для съемок фильма? Получается, их нет… или недостаточно. Ей стало досадно, что она опять пролетает.

– Завтра пробы, – убрав с лица улыбку, заявил Валерий Михайлович. – Приходи во всеоружии, о прекрасная!

Он не посягнул на ее честь, не сделал даже попытки. Аня устыдилась своей подозрительности. Человек находится в стесненных обстоятельствах и тем не менее предлагает ей роль. А она без всяких оснований наделила его несуществующими пороками. Впрочем, о нем ходили недвусмысленные слухи, которые пока никто не опроверг.

Настроение Ани колебалось от разочарования до надежды, от уныния до восторга.

«Мне выпал счастливый шанс, – думала она. – Нельзя упустить удачу!»

Хозяин кабинета проводил ее масляным взглядом и облизнулся. Девочка смазливая, и он непременно приударит за ней. Главное, не спугнуть это хрупкое создание раньше времени…

Маленький зал кафе тонул в полумраке. Освещались только столики, за которыми сидели люди. Их было немного.

Официант принес Илье заказ, – два творожных десерта с ягодами и зеленый чай.

– Моя дама опаздывает, – вздохнул он и посмотрел на часы. – У вас есть служба доставки цветов? Раньше была.

– Мы сотрудничаем с двумя цветочными магазинами, – сообщил официант. – Хотите заказать букет?

– Пожалуй, сделаю даме сюрприз. Мы давно не виделись. Она любит белые розы.

Официант понимающе кивнул и спросил, какое количество роз должно быть в букете.

– Семь, – сказал Илья. – Включите стоимость в мой счет.

Парень отправился выполнять поручение, а посетитель внимательно осмотрелся. Напротив него сидела молодая пара; в другом конце зала за чашкой кофе тихо переговаривались пожилые подруги. Илья отхлебнул чаю и скривился. Горьковатый вкус напитка напомнил ему семейную жизнь. Он не дурак, чтобы еще раз попасться на этот крючок.

Его дела, несмотря на карантин и сопутствующие проблемы, шли неплохо. Сериал «Таежный трафик» собрал приличные рейтинги. Новый сценарий, который он недавно закончил, понравился заказчику, и тот выплатил Илье внушительную сумму. Правда, на вопрос, когда начнутся съемки, он получил уклончивый ответ. В нынешних условиях это неудивительно…

– Привет, Самбуров!

Голос бывшей жены вырвал Илью из раздумий. Он и не заметил, как она подошла. От нее пахло снегом и терпкими духами, щеки разрумянились от мороза.

Илья с присущей ему галантностью помог ей снять шубку из голубой норки и повесил на вешалку у стены. Маша мило улыбалась, но глаза ее были испуганными. Она стала еще тоньше, худосочнее и бледнее. Словно что-то высасывало из нее жизненные силы.

– Ты все худеешь? – спросил он.

– Нет. Процесс запущен и идет сам по себе. Я тебе нравлюсь?

– Мне по душе умеренность и баланс во всем. Крен в одну сторону грозит неприятностями.

– Кто бы говорил! – вспыхнула привыкшая к комплиментам Маша. – Уж я-то помню твой неукротимый нрав.

– Угощайся, – усмехнулся он. – Твой вкус не изменился? Или заказать что-то еще?

– Спасибо, я не голодна, – она поковыряла вилкой десерт и добавила: – А ты отлично выглядишь. Уделяешь много времени фитнесу?

– Не больше обычного.

Они обменивались колкими репликами, с любопытством рассматривая друг друга. Маша не похорошела, как ей казалось. Наоборот, ее красота увядала, на лице появились морщинки, несмотря на регулярные косметические процедуры и ботокс. Илья огорчил бывшую жену своей иронией и холеным внешним видом. Он явно не бедствует. Одет с иголочки, сияет, как золотой червонец, язвит. Пожалуй, она бы не отказалась провести с ним ночь.

– Наслышана о твоих успехах…

– Да ну, – отмахнулся он. – Просто попал в струю. Пока я востребован, надо пользоваться моментом.

– Скромничаешь?

– Это не про меня. Констатирую факт! Сейчас все так быстротечно, что приходится держать нос по ветру.

– По-моему, это твое врожденное качество. Ты всегда умел выбрать верное направление.

– Что у тебя с Трошкиным? – в лоб спросил Илья. – Вы поссорились?

– Он мне изменяет.

– Велика беда! Кто только не побывал у него в постели! Не секрет, что Трошкин ни одну мало-мальски смазливую бабенку не пропускает мимо.

Глаза Маши наполнились слезами обиды. Она схватила салфетку и начала их промакивать, спасая тушь на приклеенных ресницах.

– Ты нарочно меня оскорбляешь?

– Тебе не хуже меня известны похождения Трошкина. В вашем кругу часто перемывают ему кости. Зачем ты с ним сходилась? Думала, ради тебя он сделает исключение из своего правила – тащить в койку каждую молодую актрису? Ты ведь не наивная провинциальная дурочка!

– Знаешь, иногда хочется быть наивной…

– Что я слышу! – расхохотался Илья. – Разве не ты учила меня, несмышленыша, суровым законам шоу-бизнеса?

– Да, ты прав. Эти ужасные законы разрушают душу. Я поверила Трошкину, а он…

– Не вешай мне лапшу, дорогая. Ты позарилась на его кошелек и решила, что поймала бога за бороду? Признаться, я был безмерно удивлен, когда узнал о вашей связи. Прости, но ты уже не первой молодости… Что понадобилось от тебя Трошкину?

– Ты не веришь, что меня можно полюбить?

– Любовь? Ты шутишь?

– Прекрати паясничать, – всхлипнула Маша. – Это… это жестоко! Да, мне уже тридцать восемь… И что? Пора вешаться?

– Нет, конечно. Смирись и получай удовольствие, которое еще доступно в твои годы.

– Больше ничего не посоветуешь?

– А кто-то спрашивал у меня совета? – поднял брови Илья. – Пока что я выслушиваю пустые жалобы. С самого начала было ясно, что Трошкин будет тебе изменять. Ты пошла на это сознательно, а теперь делаешь вид, что на тебя свалилось несчастье, как снег на голову. Ах-ах! Кто бы мог подумать! Сожитель крутит романы на стороне! Да он всегда таким был.

Официант подошел к их столику с букетом роз. Илья сделал ему знак, чтобы он вручил цветы даме. Маша опешила и приоткрыла накрашенный рот. Ее нижняя губа отвисла, глаза потемнели от удивления.

– Это тебе, – улыбнулся бывший муж.

Она была одета в синий шерстяной джемпер с блестками и узкие брюки того же цвета. Белые розы шли к ее наряду.

– Принести вазу с водой? – осведомился официант.

– Да, пожалуйста…

Романтический жест Ильи поразил Машу и сбил ее с толку. Она уткнулась лицом в цветы, скрывая замешательство. Неужели, бывший за ней ухаживает?

– Не строй иллюзий, – проговорил Илья, когда официант удалился за обещанной вазой. – Это в знак признательности за твою науку. Ты сделала меня трезвым и взвешенным. Благодаря тебе я свободен и доволен жизнью.

– Долг платежом красен, Самбуров.

– Я готов. Чем могу! – расплылся он в широкой улыбке. – Хочешь, чтобы я намылил Трошкину шею? Испортил ему фейс? Надавал под дых?

– Ничего такого не нужно… Ни в коем случае!

– Что же тогда от меня требуется?

– Можно я к тебе перееду?

Такой оборот оказался для Ильи полной неожиданностью, и он не сразу нашел, что ответить.

– Мне страшно! – прижав розы к груди, прошептала Маша. – Думаю, он меня убьет!

– Трошкин? – не поверил Илья.

– В последнее время он сильно изменился… стал на себя не похож. Странный какой-то… Молчит, смотрит, хмурится. Сон потерял, не ест, снова пить начал. Представляешь? Его новая пассия, между прочим, тоже не первой свежести. Но он просто свихнулся! Сохнет по ней, как юный Вертер.

Илья решил, что не даст себя разжалобить. Тут явно какая-то интрига. Бывшая жена – мастерица плести интриги.

Маша поставила букет в вазу с водой и вопросительно уставилась на него.

– Ты мне не откажешь?

– У тебя есть своя квартира. Переезжай туда, – посоветовал он.

– Я ее сдаю в аренду, но… дело не в этом.

– Тебя Трошкин не отпускает?

– Мы еще не обсуждали этот вопрос. Я боюсь даже заикаться о переезде.

– Полагаю, он не будет против. Это развяжет ему руки. Тем более, у него другая женщина.

– Ты не понимаешь, – оглянувшись по сторонам, тихо проговорила Маша. – С ним что-то невообразимое творится! Он тщательно скрывает от меня свою любовницу… Но я проследила за ним. Они встречаются у нее дома…

– Наверное, он не хочет, чтобы ты закатывала сцены ревности. Страсти-мордасти хороши в кино, а в жизни они здорово напрягают.

– Какая ревность? – горячо возразила бывшая жена. – Мне бы ноги унести! Трошкин – натуральный псих! Внешне это незаметно, на людях он держится. Но когда мы остаемся наедине… Видел бы ты его перекошенное лицо, безумные глаза! Он успокаивается, только когда выпьет. А пьет он почти каждый день. Похоже, у него развивается алкогольный психоз!

– Трошкин никогда не слыл трезвенником. Это тебя не остановило, когда он ухлестывал за тобой.

– Все творческие люди пьют…

– Не все, – отрезал Илья. – Ну да ладно. Не люблю читать нотации взрослым тетям. Если ты рассчитываешь переселиться ко мне и возобновить отношения, то зря. В одну реку дважды не войдешь.

– К прошлому возврата нет, и никаких надежд я на тебя не питаю. Но мне больше не к кому обратиться! Друзья у нас с Трошкиным общие, они ему все доложат. Личных подруг я давно растеряла. Родня далеко. Куда мне деваться?

– В моей двушке одному тесно, не то что вдвоем. Да и отвык я от тебя, Маша.

– Я не претендую на твою квартиру, – жалобно проговорила она. – Мне бы забраться куда подальше от Москвы. В деревню, к примеру. Помнишь, ты ездил рыбачить в Киреевку?

– Ничего себе! – поразился Илья. – Ну и память у тебя!

В подмосковной Киреевке он перед женитьбой приобрел по бросовой цене старый домишко, подлатал крышу, починил забор и убегал туда от городского шума, – посидеть с удочкой на берегу реки, побродить по лесу, помахать косой во дворе. На природе приходили в голову креативные идеи, которые потом Илья успешно реализовывал на телевидении.

– Можно мне там пожить с недельку?

– В деревне? Ты серьезно?

– Тебе жалко пустить меня в какую-то несчастную халупу? – обиделась бывшая супруга. – Или ты построил на ее месте крутую дачу и возишь туда своих телочек?

– Увы, пока руки не дошли. Довольствуюсь тем, что есть. А на улице – зима, между прочим. В халупе, как ты выразилась, – печное отопление, вода в колодце, туалет во дворе. Дрова я заготовил, но…

– Мне все подходит, – перебила Маша. – Когда ты меня отвезешь? Завтра получится? Я соберу вещи, пока Трошкин на работе. Умоляю, Самбуров, никому ни слова! От этого зависит моя жизнь!

Илья на минуту потерял дар речи. Неужели, перед ним та самая изнеженная и капризная фифа, для которой комфорт превыше всего? Она согласна тащиться к черту на кулички, жить в холодном доме, топить дровами и мыться в тазике?

– Я тебя не узнаю…

– Ты просто не понимаешь, что за человек Трошкин. Он способен на любое зверство.

– Не нагнетай, – покачал головой Илья. – Твой сожитель неисправимый бабник, но не убийца. Зачем ему вешать на себя мокруху?

– Я потом тебе объясню, по дороге в Киреевку… 

Ирина обрадовалась приходу Ани и предложила выпить чаю.

– Мне кофе, если можно, – попросила девушка.

В квартире царил полумрак, даже в кухне свет был тусклым. Хозяйка включила кофемашину, и ее лицо омрачила печаль.

– Этот агрегат муж покупал, – обронила она. – Здесь многое напоминает о нем. Я хотела бы сменить место жительства, но не в силах заниматься продажей. В Верданске мне тоже было тяжело. Спасибо тебе, что разделила мое одиночество в усадьбе и теперь продолжаешь навещать.

– Пустяки.

Ирина была одета в шелковый домашний костюм, русые волосы она собрала в пучок на затылке. Все в ней дышало вкусом и элегантностью. Аня пыталась ей подражать, но ее гардероб не соответствовал безупречному образцу стиля, который она видела перед собой.

– Валерий Михалыч предложил мне главную роль…

– Вот, как? – обрадовалась Ирина. – Поздравляю!

– Он бы ни за что меня не взял, если бы не ваша протекция.

– Я просто замолвила за тебя словечко. Ты молода, красива и талантлива. Не упусти свой звездный час! Когда-то и я мечтала сниматься в кино, но замужество помешало. Впрочем, я ни о чем не жалею.

Ее глаза покраснели, и она поспешно смахнула с ресниц непрошеные слезинки.

– Тебе кофе со сливками или без?

– Я люблю черный, – сказала Аня, с завистью наблюдая за горделивыми, плавными движениями Ирины. Даже горе ее красило и придавало особый шарм.

Хозяйка поставила на стол печенье, конфеты и тонко нарезанный сыр. Гостья запихнула в рот ломтик и принялась жевать.

– Валерий Михалыч угостил меня виски, а закусить было нечем. Я ужасно голодная.

– Может, закажем еду из кафетерия? – предложила Ирина. – Я не готовлю, у меня толком и продуктов нет. А ты должна нормально питаться.

– Не надо, – отказалась девушка. – Мне этого хватит.

Разговор потек о завтрашних пробах, о сценарии мелодрамы, где Ане предстояло играть, если ее возьмут, конечно. Ирина давала молодой подруге советы, та внимательно слушала.

– А почему вы отказались от роли?

– Какое кино? У меня муж пропал! Я все жду, что он найдется. Каждую неделю звоню в Верданск, справляюсь, нет ли от него вестей.

– Он бы вам сразу же позвонил, если…

Аня осеклась и дабы сгладить неловкость нервно поедала печенье. Ее черные кудри рассыпались по плечам, тонкая фигура казалась хрупкой, как былинка. Желтый джемпер тесно облегал небольшую грудь.

– Может у него память пропала? – с тоскливым отчаянием проговорила Ирина. – Сценаристы обожают этот прием. Герой под влиянием трагических обстоятельств забывает, кто он, и начинает жизнь с чистого листа. Но действительность, к сожалению, отличается от вымысла.

– Ну почему…

Аня чуть не ляпнула: «Ваш муж непременно найдется!» – но слова застряли у нее в горле, и она закашлялась.

– Коля мне снился несколько раз, – призналась Ирина. – Странные такие сны…

– Да? Кха-кха… Что же… вам снилось? Кха-кха-кха…

– Вообрази, он меня предупреждал об опасности. Берегись, мол, одного человека. Имя его назвал, только я не запомнила. Проснулась утром, долго ломала голову, но так и не смогла понять, кого он имел в виду. Коля ужасно выглядел! Бледный, изможденный и весь в грязи. А на лбу у него была… дырка от пули… Это просто ночной кошмар, да?

Аня пожала плечами, не зная, что сказать.

– Страшная собака вам больше не снится? – спросила она.

– Нет, с собакой покончено. И панические атаки перестали повторяться. Вчера звонил доктор Завьялов, интересовался моим самочувствием. Хороший человек. Ему пришлось повозиться со мной в Верданске, но он всегда с готовностью приходил на помощь. И теперь не оставляет своим вниманием.

Ирина замолчала, глотая кофе и глядя на черноволосую подругу. Аня напоминала ей о пережитом в усадьбе ужасе.

– Не понимаю, что со мной происходит! – вырвалось у нее. – Живу, как в бреду. Нельзя оплакивать мужа, пока… Он ведь жив? Как ты думаешь?

– Не знаю, – растерялась девушка. – Уже месяца три прошло.

– Без Коли каждый день как год… Вся эта история не дает мне покоя. Есть же какое-то объяснение случившемуся!

Ирина расплакалась, Аня бросилась ее утешать. Она болтала все подряд, и разговор вернулся к будущим съемкам.

– Зря вы отказались от работы. Вам отвлечься надо, побыть среди людей.

– В моем возрасте поздно начинать карьеру актрисы. Поезд ушел.

– Валерий Михалыч так не считает, он готов взять вас на любую роль. Не хотите главную, играйте другую.

– Раньше меня никто не брал, а теперь я сама не горю желанием сниматься. Коля был бы этим недоволен. Ему не нравилось лицедейство.

– Вам рано ставить на себе крест, – возразила Аня. – Так вы зачахнете в четырех стенах!

– Без Коли мне жизнь не мила…

Следующий день выдался морозный. Вьюга улеглась, на бледном зимнем небе стыл в вышине золотой шар солнца. По дорогам ездили снегоуборочные машины, образовались заторы, и Самбурову пришлось стоять в пробках.

Маша позвонила ему, когда длинная череда авто наконец тронулась и медленно поползла вперед.

– Ну ты где? – нетерпеливо спросила она. – Я замерзла!

– Еду, еду.

– Не хочу, чтобы соседи видели твой внедорожник. Пожалуй, я пойду к метро.

– С вещами? – изумился он.

– У меня с собой один чемодан на колесиках и сумка.

Маша терпеть не могла таскать тяжести, и ее поведение все больше удивляло бывшего супруга. Этот Трошкин настоящий монстр, если сумел внушить ей такой страх!

– Вообще-то ты не из пугливых, – не сдержался Илья.

– Поговорим в машине…

Она нажала на кнопку отбоя, а он прибавил газу. Движение на трассе ускорилось. Через четверть часа недовольная и продрогшая женщина устроилась на переднем сиденье, а ее чемодан занял место в багажнике «субару». Вместо шубы и модных сапожек на ней был обычный короткий пуховик с капюшоном, шерстяные брюки и меховые ботинки. Набитую битком сумку она поставила в ногах.

– Это все твои тряпки? – покачал головой Илья.

– Нет, конечно! Много чего я оставила у Трошкина. Надеюсь, он не сразу заметит, что я съехала. Порой я уходила ночевать в гостиницу, когда становилось совсем невмоготу. Потом мы мирились, и я возвращалась. В общем, чем позже до него дойдет, что я больше у него не живу, тем лучше. Вряд ли он первый позвонит.

– Гордый?

– Самовлюбленный. Возомнил себя богом, который имеет право карать и миловать. А все должны перед ним пресмыкаться.

– Ты не передумала насчет Киреевки? – на всякий случай уточнил Илья. – Там нет никаких условий. Снег придется расчищать вручную, воду из колодца носить.

Удивительно, но Машу не испугали суровые испытания.

– Кто-нибудь знает, что у тебя дом в деревне? – задала встречный вопрос она. – Ты размещал фотки в соцсетях?

– Если когда-то и размещал, то пойманную рыбу или костер на берегу реки. А что?

– Трошкин не должен меня найти.

– Ты уверена, что он будет искать? – усмехнулся бывший муж. – По-моему, у него другая женщина! Я бы на его месте обрадовался, что ты освободила квартиру. Кстати, кто его новая пассия?

– Несостоявшаяся актриса. Не понимаю, что он в ней нашел. Вряд ли тебе известна некая Ирина Полухина…

– Ирина? – вырвалось у Ильи. Его бросило в жар, на секунду потемнело в глазах. Как он ни обманывал себя, Ирина слишком много для него значила. Он старался не думать о ней, гнал смятенные мысли. И вот – она напомнила о себе самым странным образом.

– Ты с ней знаком? – поразилась Маша. – Москва хуже деревни! Я наводила справки об этой Ирине… Она замужем, но муж то ли бросил ее, то ли умер. Какая-то темная история. Но Трошкин серьезно запал на нее. В последнее время он будто с цепи сорвался, кидался на меня с кулаками пару раз.

– Он тебя бил?

– Слава богу, нет. Только руками махал и грозился. Сначала я не принимала его вспышки всерьез, но иногда он становился невменяемым. Я его оправдывала! Думала, нервничает человек, психует из-за бизнеса. На нем куча кредитов висит, денег в обрез, что завтра ждет – неизвестно. Я пыталась его успокаивать: мол, всем сейчас нелегко, не ему одному, но куда там… Он глаза вытаращит и орет, как резаный. Дальше – хуже!

– В каком смысле?

– Трошкин, по-моему, ударился в черную магию…

Илья прыснул от смеха. Бывшая жена сердито покосилась на него, но смолчала. Промолчал и он, притормаживая на светофоре.

– Мне тоже сперва было смешно, – после длинной паузы заговорила она. – Я не верила, что он способен на подобные глупости. Видно, карантин на него повлиял или вирус этот. Словом, свихнулся мужик! Связался с каким-то прохиндеем, тот ему человеческий череп притащил, якобы для привлечения удачи.

– Настоящий?

– Он золотистой краской покрыт, поэтому трудно сказать. Но в руки я этот череп не брала, боялась. Еще Трошкин книгу какую-то приобрел за большие бабки, стал в комнате закрываться… Я его не трогала. Каждый по-своему с ума сходит! Нынче чего не увидишь и не услышишь.

– Да, шиза конкретно людей косит, – подтвердил Илья. – Всё будто с ног на голову перевернулось. Мир летит в тартарары! У кого слабая психика, не выдерживает нагрузки. Видать, правда конец света случился, а мы в суете и не заметили. На бегу по сторонам не смотришь. Несешься, сломя голову, и не понимаешь, что впереди пропасть…

– Ему нужна жертва!

– Что?

– Трошкину жертва нужна, – повторила Маша. – Сакральная. Для подпитки его обрядов. По ходу, он меня выбрал.

– Да ладно, – не поверил Илья. – Трошкин и жертвоприношение? Чушь!

– Мне не хочется проверять на себе, правда это или ложные предчувствия.

Маша зябко повела плечами и оглянулась, не едет ли кто за ними. Сзади выстроилась вереница машин, и понять, какая из них преследует серебристый внедорожник Ильи, было невозможно.

– Думаешь, за нами следят? – улыбнулся он. – Вряд ли. Трошкин – продюсер, а не хозяин детективного агентства.

– Береженого бог бережет.

– Да что с тобой? Не делай из мухи слона!

С того момента, как Илья услышал об Ирине, он утратил интерес к разборкам бывшей супруги и ее сожителя. На него нахлынули воспоминания. Осенняя поездка в Верданск, встреча с Ириной в усадьбе… жуткая драма на болотах^[1]. Все это, казалось, в прошлом, – ан нет.

– Ты мне не веришь? – капризно протянула пассажирка.

– Честно говоря, трудно представить Трошкина в роли убийцы.

– Тебе меня совсем не жалко? Черствый ты человек, Самбуров!

Он молча прибавил газу. На кольцевой транспортный поток уменьшился, и «субару» резво покатил вперед.

– Не гони! – взмолилась Маша. – Трасса скользкая. С тех пор, как у Трошкина появилась книга, можно ожидать чего угодно. Думаешь, это у меня не все дома? Может, и так. Но осторожность не помешает.

Илья слегка сбавил скорость, чтобы не слушать ее причитаний. Он не догадывался, какие последствия повлечет за собой это загородное путешествие…

Деревня Киреевка

Дед Аким как раз собирался пить чай, когда мимо его дома неторопливо проехал знакомый внедорожник. Старик с любопытством выглянул в окно, потом обул валенки, накинул видавший виды тулуп, вышел во двор и тишком подкрался по снегу к забору. Его удивлению не было предела! Зимой хозяин соседнего деревянного домика здесь не появлялся. За домиком приглядывал дед Аким, получая за это небольшие деньги, которые были какой-никакой прибавкой к пенсии.

Машина соседа остановилась на проселке, расчищенном накануне трактором, не рискуя сунуться в заметенный снегом двор. Из нее вышла дамочка в пуховике и сам Илья Самбуров, который достал из багажника огромный чемодан и потащил к крыльцу.

– Жену привез, что ли? – пробормотал дед, выпуская изо рта облачко пара. – Неужто, окольцевали добра молодца?

Его дружба с Ильей началась с момента покупки дома и длилась до настоящего времени. Сосед старика не обижал, всегда по приезде снабжал продуктами и баловал сигаретами, до коих тот был большой охотник.

Дед Аким хотел было окликнуть молодого человека, поздороваться, но что-то его сдержало. Дамочка понуро топала за Ильей по узкой, проложенной стариком тропинке. У нее в руках была вместительная сумка, которая волочилась, прокладывая в снегу рыхлую борозду.

Аким не поверил, что эта городская пара прикатила сюда на отдых. Время неподходящее. Рождественские праздники отшумели, святки тоже подходили к концу. Он с удивлением наблюдал, как Илья сходил в сарай за лопатой, очистил крыльцо от снега и открыл дверь, ведущую в тесные сени.

Дамочка сразу же скрылась внутри дома, хозяин отправился следом за ней.

«Любиться, что ли собрались?» – недоумевал старик, продолжая стоять у забора и прятаться за голубой елью, посаженной соседом несколько лет назад. Дерево успело вымахать, распушиться, и служило соглядатаю надежным укрытием.

Скоро Илья вышел во двор, направился к сараю и вернулся в дом с охапкой дров в руках.

– Печку топить будут, – прошептал Аким. – Точно любовью займутся. Только зачем для этого дела в такую даль-то пилить? Неужто в Москве укромного уголка не нашлось?

Постояв еще пару минут, он замерз и отправился к себе греться горячим чаем и душистым медком. Если Илья захочет, сам заглянет на огонек. А не захочет, так тому и быть. Личную жизнь не каждый человек на всеобщий суд выставляет. Илья вообще мужик немногословный. Правду сказать, дед Аким болтунов не уважал. Болтун – находка для шпиона. Это он с пионерского детства усвоил… 

Маша прошлась по пыльным комнаткам, осмотрелась на кухне и приуныла.

– Н-да, это не пятизвездочный отель, – усмехнулся бывший муж. – Я предупреждал.

– Ничего, нормально…

– Может, обратно тебя отвезти, пока не поздно? Деревня тут глухая, жителей мало. Летом дачники скучать не дают, а в остальное время тоска смертная. Ты вообще надолго решила здесь поселиться?

– Не знаю.

– Как это? – поразился Илья. – Кстати, где ты продукты намерена брать? На первые дни тебе хватит того, что мы прикупили по дороге. А потом?

– Здесь должен быть магазин, – упавшим голосом проговорила Маша.

– Должен, но его нет. Закрыли пару лет назад. Автолавка приезжает раз в неделю, и на том спасибо. Сельчане сами хлеб пекут, овощи с огорода заготавливают, крупами загодя запасаются.

– Ты меня пугаешь…

– Я ставлю в известность, что тебя ждет.

– Может, ты будешь привозить мне продукты вместо автолавки? – неудачно пошутила она.

– Мне что, делать нечего? – возмутился Илья. – Сегодня нам еще повезло, что проселочная дорога расчищена. Если как следует заметет, придется лошадь в сани запрягать. У тебя есть лошадь?

– Нет, – поникла Маша. – Ты меня бросишь в этой дыре на съедение волкам?

Илья невольно вздрогнул. С некоторых пор упоминание о волках вызывало у него нервные мурашки.

– В эту дыру та сама напросилась! – отрезал он. – Так что не ной! И на меня не рассчитывай! Я тебе в телохранители не нанимался. Устраивает жилье – оставайся, не устраивает – вот порог!

– Ладно, не сердись…

– Печку растопить сумеешь? – сжалился Илья. – Давай проведу тебе инструктаж. Показываю и рассказываю…

Маша слушала в пол уха и растерянно разводила руками.

– Ты уверен, что у меня получится?

– Наука впрок не идет? – вздохнул он. – Тогда вот, что… не справишься с печкой, зови деда Акима, соседа моего. Он подсобит. Пойду колодец проверю. Ведро не украли, надеюсь?

Когда бывший муж вышел, Маша в ужасе обвела взглядом неприбранную горницу с темными образами на стенах, большую русскую печь, керосиновую лампу на столе, покрытом ужасной клеенкой в цветочки. Она чуть не заплакала от обиды и собственного бессилия.

Илья принес ведро с ледяной колодезной водой и водрузил его на табуретку у двери.

– Пользуйся, принцесса на горошине!

Маше становилось все страшнее, ее затея казалась все более нелепой и безрассудной. Как она будет жить тут одна?

– Дров в сарае много, – между тем сообщил Илья. – Колодец в исправности, от жажды не умрешь.

– А мыться где? Стирать?

– Вот тебе корыто, вот тазик…

Маша растерянно уставилась на бывшего мужа, кровь бросилась ей в лицо и тут же отхлынула.

– Вещи разбирать будешь? – раздраженно спросил он. – Или нести чемодан обратно в машину?

– Н-нет, нет! Я остаюсь… Вещи сама разберу… позже…

– Ну, как знаешь. С дедом Акимом тебя познакомить?

– Не надо! – взмолилась Маша. – Никому не говори, что я здесь!

Илья поднял палец к потолку и назидательно произнес:

– Для особо одаренных объясняю: когда из трубы идет дым, скрыть это невозможно. Дед в любом случае придет удостовериться, что никто чужой в дом не залез. Он за это деньги получает.

– Ты ему доверяешь?

– У меня нет другого выхода, дорогуша. Сама видишь, место глухое, народу вокруг мало, того и гляди, грабители нагрянут.

– Здесь особо брать нечего, – заметила она. – Хлам один.

– Тем лучше.

Маша поежилась. Дом не скоро прогреется, и без куртки в нем холодно. В щели деревянных окон дует, пол под ногами скрипит и стонет. Матрас и подушки наверняка сырые, постельное белье тоже придется просушить.

– Тут мыши есть?

– Конечно, – ухмыльнулся Илья. – Полно. Если что, зови деда Акима, он мышеловку поставит.

Маша дико боялась мышей, но еще сильнее она боялась Трошкина, который из любовника вдруг превратился в лютого врага…

На обратном пути в Москву Илья чего только не передумал. Он склонялся к тому, что бывшая жена решила разыграть перед ним драму и вернуть прежние отношения. Ради этого она и придумала переезд в Киреевку. Трошкин не собирается на ней жениться, а положение сожительницы ее не устраивает.

Это объяснение не удовлетворило Илью, но ничего другого на ум не шло. Зимняя трасса была с наледью, присыпанной снегом, и «субару» занесло. Илья сбавил скорость, а его мысли перекинулись на Ирину. После его отъезда из Верданска они не виделись и не созванивались. Он старался стереть из памяти ее образ, но не мог. Неужели, у Ирины роман с продюсером? Так быстро! Она что же, притворялась безутешной вдовой? Впрочем, пока ее супруг официально не признан мертвым, она не вдова.

Притормозив на заправке, Илья нашел в контактах телефон Ани Радунцевой, с которой давно не связывался, и набрал ее номер. В трубке раздались гудки, потом удивленный девичий голос молвил:

– Алло?

– Аня, это Илья Самбуров…

Он мог бы не представляться, девушка и без того узнала ветреного ухажера, который заморочил ей голову и бросил. Замирая от счастья, она ждала приглашения на свидание. Зачем еще Илье звонить?

– Я соскучился, – как ни в чем не бывало, заявил он. Как будто они вчера расстались. – Ты в Москве?

– Да. Мы с Ириной приехали два месяца назад.

– Могла бы сообщить.

– Ты тоже мог бы поинтересоваться, как у меня дела, – парировала Аня.

– Прости, замотался, погряз по уши в работе. Вы с Ириной общаетесь?

– Совместная жизнь в усадьбе сблизила нас. Мы теперь подруги. Ирина очень одинока, и я часто составляю ей компанию по вечерам.

– Ходят слухи, у нее появился мужчина? – забросил удочку Илья. – Быстро же она забыла Николая.

– Ничего она не забыла. У них с Трошкиным дружба, а не любовь. Он продюсер, если ты знаешь; она актриса. Благодаря Ирине я буду играть в мелодраме, – похвасталась девушка. – Если меня утвердят, разумеется. Она попросила за меня, и Трошкин обещал помочь.

– Ого! Тебя можно поздравить?

– Пока рано. Надеюсь, наконец у меня начнется белая полоса.

– Давай выпьем по чашечке кофе и поболтаем, – предложил Илья. – Хочу тебя видеть.

– Я с удовольствием.

Аня собиралась встать в позу и проучить его пренебрежительной холодностью, но не устояла. Бархатный голос Ильи разбудил огонь в ее венах. Он ей нравился, и разлука только подогрела ее чувства.

– Тогда жду тебя сегодня в девять вечера в «Рандеву».

– Может, заедешь за мной? Адрес помнишь?

– Конечно, – согласился Илья.

Добравшись до дому уже в сумерках, он принял душ, неотступно думая об Ирине и, как ни странно, о своей бывшей жене. Что она делает сейчас в старом деревенском домишке? Разбирает вещи? Греет воду на печке? Готовит нехитрый ужин?

Связь с дедом Акимом временами отсутствовала. Тот не всегда имел возможность пополнить счет, а в этот раз по настоятельной просьбе Маши Илья даже не зашел перекинуться с соседом парой слов и вручить тому гостинцы.

«Вдруг, для ее паники есть серьезная причина? – подумал он. – Или я недооцениваю актерские способности своей бывшей?»

«Твой скепсис выходит за рамки здравого смысла, – возразил второй Илья, помягче и посовестливей первого. – Ты становишься равнодушным и жестоким!»

Впрочем, его скепсис недавно дал трещину. Роковой визит в Верданск, где он познакомился с Ириной, повлиял на его мировоззрение. Казалось, с каждым днем те мрачные события отдалялись и теряли силу воздействия. Но стоило Маше напомнить ему об Ирине, как все всколыхнулось…

«Я что, ревную? – ужаснулся он. – Значит, мои чувства к ней не угасли. Наоборот, борьба с самим собой придала им особый накал. Из искры незаметно разгорелся пожар, который грозит поглотить меня!»

Погрузившись в воспоминания, Илья отдался на волю волн и очнулся, когда посмотрел на часы.

– Черт! Аня ждет меня в кафе…

Она не опоздала. Войдя в зал, он сразу увидел ее за столиком у стены с репродукциями Ренуара и Мане. По стечению обстоятельств это был тот же столик, за которым они вчера сидели с Машей.

– Привет, – поздоровался Илья, усаживаясь напротив девушки. – Прекрасно выглядишь.

Он не кривил душой. Аня действительно была хороша: в оливковом свитере, с блестящей черной шевелюрой, обрамляющей ее молочно-белое лицо с ярко накрашенными губами и румянами на скулах.

– Что тебе заказать?

– Кофе и пирожное «наполеон», – проговорила она, пряча сияющий взгляд.

Илья подозвал официанта и попросил принести даме десерт, а себе стейк с жареной картошкой. Он был страшно голоден.

– Значит, картину, где ты будешь сниматься, продюсирует Трошкин?

Аня ожидала иного разговора и смешалась.

– Ну… ты же не предложил мне роли в «Болотном звере», – разочарованно протянула она. – И так скоропалительно уехал из поселка в Москву, перестал звонить, будто я чем-то тебя обидела.

– Мне надо было перевести дух после идиотских обвинений в убийстве, выдвинутых тамошними пинкертонами, – солгал Илья. – Я чуть не оказался за решеткой.

Нет, какая-то часть правды присутствовала в его словах. Но он не признался, что все это время пытался вычеркнуть из жизни те бурные дни и кошмарные ночи.

– К тому же я не хотел мешать твоим отношениям с доктором Завьяловым.

– Не было никаких отношений! – вспыхнула Аня. – Зачем ты приписываешь мне несуществующий роман? Скажи лучше, что работа для тебя превыше всего! Ты ушел с головой в сценарий и обо всем забыл.

Илья охотно согласился с ее версией. И пока им не принесли еду, начал осторожно выпытывать у девушки интересующие его факты.

– Ирине тоже предложили роль? – как бы между прочим осведомился он.

– Она отказалась.

– Значит, Трошкин обхаживает вас обеих…

– Ничего подобного! – возмутилась Аня. – Это не так! Он слывет любителем клубнички, но… в данном случае его связывает с Ириной уважение и желание помочь. Ему известно, что она в трауре.

– И давно они знакомы?

– Ирина сказала, что Трошкин просмотрел ее старые пробы и решил, что она подходит на главную роль в его фильме. Телефон он взял у театрального агента… вот, собственно, и вся история…

Деревня Киреевка

Маша устала. Она немного убралась в комнате, которую выбрала для проживания, разложила вещи, перемыла посуду, которой давно не пользовались, и прилегла на старый диван. Под полом скреблись мыши, на чердаке кто-то возился. Должно быть, забравшиеся под крышу птицы… или не дай бог, крысы. Дом вздыхал, потрескивал, поскрипывал, пугая постоялицу непривычными для ее уха звуками.

На душе у Маши было темно и пусто. Все ее надежды разбились вдребезги, будущее представлялось беспросветным. Она решила сбежать от любовника, куда глаза глядят. И не нашла ничего лучшего, чем искать пристанища у бывшего супруга. Самбуров, – мерзавец, черствая скотина, – не выразил ей никакого сочувствия. Благо, хоть не отказал в помощи. Смилостивился!

Она с тоской смотрела на дощатые стены, потолок с деревянными балками, на засиженную мухами люстру и всплакнула от досады. О такой ли жизни она мечтала, когда сходилась с Трошкиным? Прав Илья: не любовь ею двигала, не страсть, и даже не симпатия! А желание заполучить крепкий тыл, денежное прикрытые, связи и доступ в высшее общество. Только богатство Трошкина на поверку оказалось показушным, он влез в долги, просрочил платежи по кредитам и пустился во все тяжкие, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Грянувший кризис еще больше усугубил его проблемы. Маша испугалась, что сожитель на этой почве двинулся умом.

«Илья имеет полное право меня презирать, что он и продемонстрировал, – сокрушалась она. – Он мне не верит. Думает, я к нему клинья подбиваю, хочу вернуть его расположение».

Такие мысли приходили ей в голову, но она отмела их как неосуществимые. Характер бывшего мужа не позволял ей тешить себя иллюзиями. Илья умел быть непреклонным в некоторых вопросах. Его не удастся расшатать и привлечь на свою сторону. К сожалению, при встрече она не заметила былого восторга в его глазах, не ощутила исходящего от него чувственного возбуждения. То, что между ними было, угасло безвозвратно.

Чтобы унять озноб, Маша натянула на себя плед. Дом медленно прогревался, разложенные для просушки вещи пропахли средством от моли. Всюду лежала пыль.

«Отложу генеральную уборку на завтра, – подумала она. – Сегодня сил нет… Интересно, как поведет себя Трошкин, обнаружив пропажу? Взбеленится? Бросится на поиски? Озвереет – это точно!»

Дрова в печке догорали, и Маша встала подбросить пару березовых поленьев. Чуть не обожглась о раскаленную заслонку, ойкнула и всплакнула. Вот, до чего довело ее корыстолюбие. Поставило на грань смерти! Разве она выживет в этой чертовой развалюхе без элементарных удобств?.. Что там Илья говорил о деде Акиме? Может, все-таки позвать его помочь по хозяйству?

Маша улеглась на неудобном диване, вздыхая и прислушиваясь к непогоде за окнами. К ночи поднялась метель, стекла в доме заиндевели. Сквозь морозный узор ничего не было видно. Казалось, во дворе кто-то ходит, топчется на крыльце, проверяет входную дверь на прочность. Страх Маши стремительно нарастал и спасения от него не было. Выпить, что ли, чего-нибудь покрепче и уснуть?

Она встала, сунула ноги в шерстяных носках в тапочки и отправилась на поиски спиртного. В кухонном шкафчике стояла нетронутая бутылка водки. Маша поспешно ее откупорила и налила себе полную граненую рюмку, оставшуюся, вероятно, от прежних хозяев. Дрожь прекратилась, и женщина немного расслабилась. Причин для паники нет. В такое ненастье никто сюда не приедет ее убивать. Во-первых, Трошкин понятия не имеет, где она прячется; во‑вторых, проселочные дороги к утру основательно переметет снегом. Чтобы добраться в эту богом забытую Киреевку, понадобится вездеход.

«Тогда и Самбуров не скоро приедет, – рассудила она и пригорюнилась. – Куковать тут мне одной, пока не распогодится. Хорошо, я сухарей с собой набрала, ванильных, к чаю. Авось, не помру с голоду!»

Она посмотрела на экран смартфона и убедилась, что связи нет. Хоть бы электричество не вырубилось, иначе вообще труба дело. Илья показал ей, где хранится керосин для лампы, но Машу это не вдохновило.

Она удрученно вздохнула, взяла с собой бутылку водки, стопку и вернулась на диван. Вдруг, опять страх накатит, пусть «лекарство» будет под рукой…

Тем временем дед Аким, сгорая от любопытства, гадал, кого же привез состоятельный сосед из Москвы в этакую глухомань да еще в разгар зимы? Старик ожидал гостинцев, как обычно, – особенно он изголодался по сигаретам, – но так и не дождался. Самбуров не соизволил проведать его и укатил обратно в город. Еще бы! Что ему тут делать? С другой стороны, он каждый раз по приезде навещал деда Акима, давал ему денег, выслушивал жалобы и обещал помочь. Что самое ценное, – слов на ветер сосед не бросал и всегда проявлял заботу о старике. Почему же сегодня он этого не сделал?

«Видать, неспроста, – справедливо заключил дед. – Небось, дамочка скрывается от кого-то, ежели согласилась остаться в захудалой деревушке одна-одинешенька. Ясен пень, надолго она тут не задержится. Но что заставило ее пойти на такие жертвы? Может, она преступница? Или, что еще хуже, террористка? Отсидится в Киреевке, пока ее ищут, да и была такова!»

Подобные рассуждения раззадорили старика, раздразнили его природную любознательность. Изнывая от скуки, он не знал, как скоротать время, а тут… развлечение прямо в руки свалилось! Не в силах усидеть на месте, дед Аким отправлялся в разведку, возвращался домой погреться, и его снова тянуло на улицу. Интересно, чем занимается новоприбывшая особа?

Вести наблюдение со своего участка старику мешал снегопад. Поэтому он воспользовался дырой в заборе, которую Самбуров не успел заделать, и проник на чужую территорию. Из окон соседского домика лился тусклый желтый свет, – значит, таинственная гостья не спала. Соглядатай подкрадывался все ближе и ближе. Зрение у него было не ахти, но очки на морозе запотевали, а когда повалил снег, их и вовсе пришлось снять. В темноте дед Аким почти ничего не видел, кроме силуэтов и размытых очертаний. Он скорее догадывался, что происходит на соседском дворе. Вот темная тень метнулась к дровяному сараю, вот скользнула обратно. Оно понятно, печка поленья жрет, как ненормальная. А уголь Самбуров покупать отказался наотрез. Не хочу, мол, экологию портить, воздух загрязнять! Он-де сюда отдыхать приезжает, здоровья набираться, а не дышать угольным дымом. Так то оно так, да теперь городская краля вынуждена дровишки из сарая носить. Уголек стойкий жар дает и расходуется намного меньше.

– Не моего ума дело, – пробормотал старик, притопывая ногами от холода. Хоть он и обул валенки, все равно ступни мерзнут. А болеть-то нынче нельзя: вирус припишут, залечат до смерти, и поминай, как звали.

Лицо приезжей дамочки старик, как ни старался, не разглядел, но одета она была чисто и чемодан у нее модный, кучу бабла стоит, и сумка увесистая, тоже видать не дешевая. Пригибаясь, он влез на сугроб, осторожно придвинулся к окну… однако стекло на его беду покрылось инеем, и узреть, что происходит внутри, не удалось. Если бы не метель, дед Аким нипочем бы не покинул свой пост. Но мороз крепчал, ветер пронизывал до костей, и старик решил не рисковать. Подхватить простуду не входило в его планы.

Возвращаясь к себе, он заметил, как что-то черное скользнуло мимо и скрылось за углом соседского дома. Бродячий пес ищет приюта в ненастье, или ему почудилось? Перекрестившись, старик ускорил шаг и через пару минут уже отряхивался в своих тесных сенях, ощущая странную тревогу.

«Отогреюсь и пойду проверю, все ли там в порядке, – решил он. – Не зря же энта бабенка прячется? Кто знает, что ей в голову придет? Обчистит Самбурова и сбежит с награбленным. А с меня спросят!»

Деду было отлично известно, что красть у молодого соседа нечего, равно как и у него самого. Но подозрения засели в его седой башке, не давая покоя. Какой уж тут сон? И без того суставы ноют, только курево и спасает. Еще изволь переживать за чужое добро…

Кряхтя и чертыхаясь, старик натер колени лечебной мазью и устроился на лежанке у печи. Спать он, разумеется, не мог. Слушал, как заунывно воет ветер, и думал о своей ответственности. Самбуров ему деньжат подкидывает в надежде, что он присматривает за домом. Посему нельзя допустить безобразия. Вдруг, городская фифа по неопытности пожар устроит или еще чего выкинет?

За ночь дед Аким дважды выходил из дому, топал к забору, нырял в дыру между штакетинами и до рези в подслеповатых глазах всматривался в сыплющую снегом тьму. Окна в соседнем домике продолжали светиться. Видно, приезжую дамочку тоже бессонница мучает… 

Москва

Трошкин допоздна засиделся в офисе. Домой ехать не хотелось. Маша опять закатит скандал, будет ревновать и требовать денег. Правда, в последнее время она реже донимает его претензиями, но видеть ее желания не было. Он злился на ее упреки, огрызался в ответ: «Ты ведь знала, на что шла!» Трошкин никогда не скрывал своих амуров с молодыми актрисами, и эта его слабость была всем известна. Маша рассчитывала перевоспитать его, наставить на путь истинный… Какая глупость!

Его роман с дикторшей, которой за тридцать, удивил приятелей. Те приставали к нему с вопросами, Трошкин отбивался, как мог, отшучивался, отмахивался. Постепенно окружающие привыкли к такому положению вещей и угомонились. Они с Машей почти притерлись друг к другу, притерпелись… когда на горизонте появилась соперница.

Трошкин не ожидал, что Ирина Полухина произведет на него столь сильное, неизгладимое впечатление. Ее красота в мгновение ока положила его на лопатки. Он забыл о цели знакомства, когда остался с ней наедине. Вообще-то женщины старше двадцати пяти не входили в круг его интересов. А тут – целых два прокола: Ирина и Маша! Первая – безусловно богиня. Вторая – дурацкий каприз, досадная ошибка, которую пора исправлять. Но не тем экстремальным способом, который был предложен его новым знакомцем и кредитором. Тот – ни мало, ни много, – возжаждал крови.

«Убей свою бабу и откупишься, – тишком нашептывал он продюсеру. – Не боись, никто ничего не пронюхает. Я прикрою!»

Если бы не нависшее над Трошкиным банкротство, все развивалось бы по его сценарию. Но жизнь распорядилась иначе и совершенно неожиданно превратилась в сплошную полосу неудач. Откуда ни возьмись свалился на голову китайский вирус, власти ввели карантин, и пошло-поехало. Трошкин не доверял конспирологическим версиям, но и собственного мнения о происходящем у него не было. Он видел и понимал одно: все, к чему он привык и приноровился, трещит по швам. Люди вокруг него надеялись на чудо, и он был в их числе. В какой-то момент он прозрел, осознал, что чуда не будет! И запаниковал.

– Черт! – процедил продюсер и стукнул кулаком по столу. – Черт, черт!

Сердце отозвалось острой болью, и он затаил дыхание, сунул под язык пилюлю, пережидая приступ. Когда полегчало, он достал телефон, набрал номер Ирины и проговорил:

– Приветствую. Вы еще не спите?

– Я раньше двенадцати не ложусь, – ответил мелодичный женский голос, и у Трошкина перехватило дыхание.

– Представьте, я тоже… Могу я приехать к вам с визитом?

– Сейчас?!

– Простите, но дело безотлагательное. Это… касается вашего мужа.

– Вы что-то узнали о Коле? – заволновалась она.

– Я готов обсуждать это только с глазу на глаз, – заявил Трошкин.

– Тогда приезжайте! Я жду!

– Вы ужинали? По дороге я заскочу в супермаркет. Что взять?

Этот его вопрос остался без ответа. Ирину не интересовала пища, не беспокоил голод, и ела она исключительно по необходимости, дабы поддерживать свой организм в сносном состоянии.

– Валерий, вы меня вознесли на небеса! – с жаром воскликнула она. – Когда вы будете?

Трошкин бросил взгляд на часы и сказал, что доедет за сорок минут, если не застрянет в пробке.

– Метет, – добавил он, выглядывая в окно. – Зима берет свое. Ну, я пошел к машине.

Он надел пальто, шарф и спустился на парковку. Маша до сих пор не позвонила, – наверное, обиделась и решила наказать его молчанием. Дура! Жаль, что нельзя ее выгнать вон. Приходится терпеть идиотские выходки, сносить оскорбления. У него иногда руки чесались отвесить этой склочной бабе оплеуху, но он сдерживался. Помнил слова своего кредитора: «Она тебе нужна, дружище! Не горячись. Подумай и прими верное решение!»

Усевшись за руль черного «мерса», Трошкин выругался сквозь зубы и включил зажигание. Машина медленно двинулась к выезду на трассу. Снежинки кружились в воздухе, засыпая лобовое стекло. Видимость была ужасная. Дома тонули во мгле, цветные огни светящимися бусами проступали из тьмы.

– Праздники прошли, а бусы остались, – пробормотал продюсер.

В детстве он больше всего любил украшать елку именно бусами. Не шариками, не другими игрушками, а нанизанными на прочную нитку сверкающими побрякушками. Такими же бесполезными, но желанными побрякушками была унизана его жизнь. Фальшивый блеск, хлопоты и осколки, которыми можно порезаться.

Вот и сейчас никчемные мелкие мыслишки загромождают его голову, тогда как он нуждается в грандиозных свершениях и молниеносных прорывах.

Трошкин почти вовремя притормозил у парадного, где жила Ирина. На дорогу ушло сорок пять минут. Он успел.

Поднявшись в лифте на седьмой этаж, он позвонил. За дверью раздались торопливые шаги, щелкнул замок, и позднего гостя встретила женщина с печальным и бледным лицом.

– Что вам известно о моем муже? – с порога спросила она.

– Можно я войду?

– О, да-да, конечно…

Ирина посторонилась и пропустила в квартиру шумного неуклюжего человека в длинном сером пальто.

– Вы меня не боитесь? – усмехнулся он.

– Помилуйте, Валерий Михалыч… что вы такое говорите?

– А я страшен, Ирина! Страшен и жесток! Когда судьба загоняет в угол, невольно становишься крысой. Вы когда-нибудь имели дело с загнанной крысой?

– Н-нет… 

Разговор с Аней в кафе вызвал у Ильи досаду. Девушка много болтала на посторонние темы, и ему с трудом удавалось направлять беседу в нужное русло. Он ничего толком не узнал! Вернувшись домой, он тщательно просеивал в памяти все, что касалось Ирины и ее уединенной жизни в Москве…

Аня твердила, что у Трошкина к Ирине чисто профессиональный интерес. Тот-де искал актрису на главную роль в своем фильме и случайно наткнулся на старые пробы. Внешность Ирины отвечала всем требованиям и даже превосходила их. Продюсер захотел лично познакомиться и не терял надежды уговорить ее сниматься.

– Это я уже слышал, – оборвал ее Илья. – Насколько я понял, Ирина отказалась от роли. Чего добивается Трошкин? Хочет затащить ее в постель? Ему мало сожительницы и тех смазливых барышень, которые рассчитываются за полученную работу натурой?

– Фу, как грубо, – поморщилась Аня.

– К тому же подбором актеров занимается режиссер.

– Да, я тоже сперва удивилась, но Валерий Михалыч во все вникает, каждую мелочь контролирует. У него такой подход… А может, из-за кризиса, – пояснила девушка. – Найти деньги для съемок становится все труднее, вот он и старается минимизировать риски. Если пустить дело на самотек, можно пролететь. Он и так в долгах…

Она сболтнула лишнее и прикусила язык. Илья внимательно присматривался к ней, как к подруге Ирины. В этом статусе Аня представляла для него интерес. А та явно рассчитывает на возобновление отношений. Впрочем, одну ночь после пьянки нельзя так назвать. Аня вообразила то, чего не было! Этим часто страдают молодые женщины ее типа: принимают желаемое за действительное.

Пока девушка жевала пирожное, он – стейк с картошкой, прикидывая, как сделать ее своим «осведомителем». Втемную.

– Я слышал, у Трошкина есть связи во властных структурах, – брякнул Илья, чтобы оживить разговор. – Пусть обратится к богатым покровителям за помощью.

– Кажется, он обращался… но…

Аня замолчала в нерешительности, не желая открывать чужие секреты и боясь обидеть собеседника недомолвками. После возвращения из Верданска в Москву Илья впервые назначил ей встречу, пригласил в кафе. Еще подумает, что она не хочет ему помочь!

– В общем сейчас в киноиндустрии все сложно, – промямлила она. – И в целом в стране творится полная неразбериха. К чему это идет?

– Я ненавижу политику, – отрезал Илья. – Обсуждать мировые проблемы с девушкой не в моих правилах. Вы с Ириной о чем болтаете? Неужели, о котировках нефти и биржевых индексах?

Он не мытьем, так катаньем подводил Аню к подробностям жизни женщины, которая оставила глубокий след в его сердце.

– Ирина поглощена горем из-за потери мужа. До сих пор убивается по нем. Не верит, что он погиб. Если бы нашли тело, она бы смирилась. А так… Сидит в четырех стенах и льет слезы.

– И как сюда вписывается Трошкин?

«Дался мне этот самовлюбленный павлин! – упрекнул себя Илья. – Я же не ревнивец, одержимый чувством собственности. Моя бывшая жена вольна спать с кем угодно. А Ирина… Между нами ничего не было и нет! Какое мне дело до ее поклонников, будь их хоть легион?»

– Она надеется на его помощь в расследовании. Валерий Михалыч обещал привлечь к делу опытного человека.

Илья поперхнулся от неожиданности, отложил вилку и кашлянул, прикрывая рот салфеткой.

– Серьезно? Разве дело не закрыто?

– Для Ирины нет. По приезде в Москву она наняла частного детектива, но он тоже обломался, – сообщила Аня. – Торчал в Верданске почти месяц, колесил по области, взял с нее кучу денег и в результате слово в слово повторил то, что уже известно. Никаких следов Николая Полухина он не обнаружил. Теперь у нее одна надежда – на Трошкина.

– Этот ее раскрутит на приличную сумму, не постесняется!

– Ирина предлагала заплатить наперед, но он отказался.

– Значит, это сулит Трошкину иную выгоду, – не сдавался Илья. – Не такой он человек, чтобы бескорыстно печься о ближних.

Аня пожала плечами и отодвинула в сторону тарелку с недоеденным «наполеоном». Вопросы собеседника испортили ей аппетит.

– Между прочим, Трошкин любит распускать руки, – заявил он. – Предупреди Ирину, чтобы была с ним осторожна.

– Если хочешь, скажи ей сам.

– Мы не общаемся.

Илья заметил в глазах девушки недоумение. Он позвал ее в кафе, чтобы разузнать об Ирине?

– Что мы все о других? – спохватился сценарист. – Ты-то сама как? Столица влияет на тебя благотворно. Похорошела, поправилась…

– Это комплимент или троллинг?

– При твоей худобе пара килограммов только на пользу.

Аня порозовела от удовольствия и смущения. Наконец, Илья обратил внимание на нее. Может, он нарочно расспрашивал об Ирине, чтобы заставить ее ревновать?

– Трошкин тебя мимо не пропустит, непременно захочет полакомиться. Не предлагал в койку?

– Нет.

– Не узнаю старого ловеласа!

– Ему всего сорок семь лет, – возразила Аня. – Хотя ты прав. Внешне он выглядит гораздо старше. Под глазами мешки, второй подбородок висит, живот бочонком.

– Алкаш, гуляка и аферист, – не сдержался Илья, хотя совсем недавно считал Трошкина нормальным мужиком. – Пьет и отрывается по полной. Водка разжижает мозги!

– Думаешь, он меня обманет? Я не буду играть в его фильме?

– Не расстраивайся раньше времени. Главное, подольше води его за нос. Иначе он получит свое, а тебя побоку.

– Тебе все равно, что он… что я…

Аня чуть не плакала от обиды и разочарования. Она размечталась о продолжении романа с Ильей…

«А его похоже не волнует, пересплю я с Трошкиным или нет!»

– Не бери в голову, детка, – усмехнулся он. – Полагаю, он побоится, что ты все выболтаешь Ирине, и та пошлет его подальше. А она так и поступит, будь уверена.

Незаметно мысли Ильи от разговора с Аней перешли на бывшую жену Машу. То, что та говорила о сожителе, настораживало. Может, Трошкин свихнулся на почве алкогольного синдрома и психологического стресса?..

Пока Ирина варила кофе, гость нервно ерзал в кресле, бегая глазами по стенам и мебели. Обстановка в квартире была самая обычная, без лишнего шика и роскоши. Видно, все деньги супругов уходили на обустройство гостиницы в провинциальном поселке.

– Как ваш бизнес? – из вежливости спросил Трошкин, когда она принесла кофейник, конфеты и две чашки.

– Поставила на паузу. Муж этим занимался, а теперь я не знаю, как быть. Усадьба большая, там надо содержать семейную пару, которая занимается хозяйством. Расходы приличные, а дохода ноль. В общем, пока я ничего не решила.

– Проклятый вирус принес столько бед, – проворчал продюсер, наблюдая, как хозяйка наливает кофе себе и ему.

У нее потрясающе красивые руки с тонкими запястьями и длинным пальцами. Каждое движение от природы изящно. Ирина не сняла обручальное кольцо. Рядом на среднем пальце переливается зеленым крупный изумруд.

– Подарок Николая?

– Да, – кивнула Ирина, усаживаясь в кресло напротив гостя. – Он баловал меня дорогими презентами. Так что вам удалось узнать?

– Отнеситесь к моим словам с пониманием… Недавно я познакомился с неординарным человеком, его зовут Корней. Он видит прошлое! Странный тип, но его пророчества сбываются.

– Пророчества? Меня интересует судьба мужа, а не будущее.

– Корней умеет заглядывать и вперед, и назад, – пояснил Трошкин. – Это взаимообразный процесс.

– И что же он вам сказал насчет Коли? Вы показывали ему фото?

– Разумеется. Он заключил, что вашего мужа… э-э… нет в живых. Вы не волнуйтесь! Это всего лишь его мнение. Такие вещи следует проверять и перепроверять.

– Нет в живых… – прошептала Ирина и побледнела. – Я не первый раз слышу этот ужасный вердикт. Но мне нужны доказательства! Я не верю, что Коля бесславно погиб, утонул в трясине, которую исходил вдоль и поперек. Он просто не мог оставить меня вдовой! Мы… очень любим друг друга.

Гость помолчал, попробовал кофе, одобрительно кивнул и добавил:

– Корней утверждает, что в момент смерти вашего мужа на болотах стоял туман. Густой, как молоко.

– Да, все верно… И что из этого следует? Любые подробности можно почерпнуть из материалов дела. Нашумевшая история с Верданским зверем привлекла внимание СМИ. Чего только не писали ушлые корреспонденты! Мой адвокат даже предлагал судиться с ними, но я отказалась.

– Корней не пользуется посторонними источниками. У него все вот здесь, – продюсер постучал указательным пальцем по своему лбу. – По его словам, в тумане легко оступиться, сбиться с тропы. Это обстоятельство повлияло на вывод криминалистов. Николая тщательно искали, привлекли местных следопытов, но…

– Это все? – вспыхнула Ирина. – Вы пришли, чтобы сообщить мне, как проходили поиски? Я в курсе!

– Ради бога, не сердитесь на меня, – огорчился Трошкин. – Я не говорю, что ваш муж утонул. Я лишь повторяю слова ясновидящего.

– Вы уверены, что он не мошенник?

– На сто пятьдесят процентов. У меня не раз был повод убедиться в его правоте. Корней считает, что ваш супруг… В него стреляли. Пуля попала в голову, он упал и… его засосала топь. Простите…

Ирина вздрогнула и покачнулась, но взяла себя в руки.

– Николай сам хотел умереть! По крайней мере, Корней в этом не сомневается.

– Неправда, – простонала она, заливаясь слезами. – У мужа не было причины уходить из жизни… Не было!

– Еще Корней сказал, что Николая погубило золото. Он получил наследство от своего дяди, и… в общем, это не пошло ему на пользу.

Гость тщательно подбирал слова, стараясь выражаться как можно более мягко и обтекаемо. Ирина страдала нервным истощением, ее нельзя пугать, на нее лучше не давить. Если сорвется, загремит в клинику надолго.

«Это крайне нежелательно, – предупредил его Корней. – И вот что: гляди, не влюбись! Это роковая женщина, Валера. Не вздумай подбивать к ней клинья. Пропадешь!»

Трошкин любовался чертами Ирины, ее плавными жестами, горделивой осанкой, роскошными русыми волосами и чувствовал, что поплыл. Корней как в воду смотрел.

«Женщины твоя слабость, – говорил тот. – Ахиллесова пята. Любишь кувыркаться с молодыми грудастыми телками, на здоровье. Но не приближайся к зрелым бабам. Они тебе противопоказаны!»

– При чем тут наследство? – насторожилась Ирина. – Неужели… Колю убили из-за денег? Боже мой! Я предчувствовала несчастье… умоляла его уехать из Верданска. Бросить все! Но он уперся. Мой муж не привык отступать, шел напролом…

– Корней уверен, что дело нечисто. Он предостерег от поспешных выводов, однако советует разобраться, куда подевалось золото, которое перешло от покойного дяди к вашему супругу.

– Я спрашивала, но Коля все отрицал. Мол, нет никакого золота.

– Значит, он был неискренен! Я понимаю, вам тяжело осознавать, что любимый человек скрывал что-то от вас, хитрил и обманывал.

– Коля не такой…

– Каждый из нас – ларчик с секретом, – глубокомысленно изрек Трошкин. – У вас свои тайны, Ирина, у меня – свои. И у Николая были скелеты в шкафу, поверьте. Не стоит его идеализировать!

– Я люблю мужа, что бы он от меня ни скрывал. Если он так делал, то ради моего же блага. Вы не знаете Колю…

– К сожалению, не имел чести быть знакомым лично.

– Он за меня был готов в огонь и в воду!

Трошкин молча допил кофе, покачал головой и вздохнул.

– Не могу похвастаться, что испытывал к женщине подлинную страсть, – вырвалось у него. – Все мои романы скоротечны, я мгновенно загораюсь и так же быстро остываю. Обо мне ходят самые грязные сплетни! Их распускают бездарные девицы, которые добивались моей протекции, чтобы стать звездами. Я не монах, естественно, но и не сексуальный маньяк. Не подумайте, что я оправдываюсь тут перед вами. Нет! Просто иногда такая тоска накатит, а поделиться не с кем… – он спохватился, сжал губы и спустя пару секунд добавил: – Время беспощадно не только к прекрасному полу, но и к нам, мужчинам. Старость подкрадывается незаметно! Вроде бы возраст еще средний, а силы уж не те. Седина в волосах, морщины, лишний вес. Я два раза женился, у меня за плечами затяжные семейные склоки и скандальные бракоразводные процессы. Подорвал здоровье, разрушил душу, а чистой любви не пережил! Дети приходят ко мне исключительно за деньгами, бывшие жены меня ненавидят, бизнес разваливается. Я растерял все, что имел!.. Смешно слышать это из моих уст?

Он ждал слов поддержки, а на лице Ирины застыло недоумение… 

Деревня Киреевка

К утру вьюга утихомирилась. Дед Аким задремал на рассвете, а когда проснулся, небо очистилось, и над занесенной снегом деревней встало солнце. Улица как вымерла. Половина домов пустовали, а там, где зимовали хозяева, из труб курились дымы.

Старик надел потертую куртку, ушанку и варежки, с трудом открыл дверь, вышел на крыльцо и первым делом посмотрел на крышу соседа. Постоялица, видать, еще дрыхнет. Не привыкла рано вставать, печь топить, еду готовить. Кого ей кормить-то? Себя? Так она, небось, всухомятку питается, городскими харчами, которые привезла с собой.

Дед Аким, кряхтя, почистил крыльцо от снега, протоптал дорожку к сараю. На соседний участок идти не решился. Белым днем следы заметные остаются, выдадут его. Рассердится столичная гостья, Илье нажалуется, а портить с ним отношения старику было не с руки. Помялся он у забора, поглазел на чужие окна и удивился. В доме, никак, свет горит?

– Крепкий же сон у молодых, – проворчал он.

Вернувшись в свою избенку, дед растопил печь, поставил чайник и все поглядывал в окно: пошел дым из соседской трубы или нет? Дыма не было. Может, дамочка у электрокамина греется? Аким давно мечтал купить такую штуковину себе, да все денег не мог накопить.

«Только камина-то я у соседа не видел, – подумал он. – Наверное вчерась с собой привезли!»

Дед закрутился с хозяйственными делами и вспомнил о приезжей гостье лишь за обедом, закусывая рюмку чистого, как слеза, первака, вареной картошкой и солеными груздями. Грузди нынче уродили, что надо: крепкие, хрустящие, один к одному.

Всхрапнув часок, он все же решил познакомиться с постоялицей и заодно предложить свою помощь. Может, она в баньке попариться хочет или еще чего?

На деревню опустились ранние сумерки, окна соседнего дома продолжали светиться, а во дворе нетронутым белым ковром лежал выпавший за ночь снег. Это вызвало у старика беспокойство. Допустим, дамочка любит поспать, дров она загодя в дом натаскала… но ежели не топить, можно до сей поры превратиться в ледышку.

– Как бы чего худого не вышло, – пробормотал Аким. – Может, эта бабенка забрала все ценное, смылась посреди ночи и забыла свет выключить?

Он уже не скрываясь нырнул в дыру в заборе, пересек соседний двор, поднялся по заметенным снегом ступенькам к двери, дернул – закрыто.

– Эй, соседи! – крикнул во все горло дед. – Есть кто-нибудь дома?

Тишина. Он снял варежку и постучал кулаком в дверь.

– Эй! Соседи! Вы там живые?! Голос подайте!!!

Никакого ответа. Старик спустился с крыльца и забрался по сугробу к окну, за которым светилась люстра. Он решительно постучал в стекло. Сквозь морозный узор и тюль не было видно, что там внутри комнаты. Дед Аким опять постучал и крикнул громче прежнего:

– Эй! Соседи!.. Есть кто живой?

У него в голове гудел рой мыслей: «Ей-богу, улетела пташка… Ограбила доверчивого Илью и была такова! Или просто передумала оставаться… Чего ей в деревне торчать?»

Старик вернулся домой взволнованный и недовольный. Ломать чужую дверь он побоялся, да и повода вроде не было. Иди после, оправдывайся! Объясняй, зачем испортил соседу имущество!..

Он слонялся из угла в угол, продолжая думать о дамочке, которую вчера привез Илья. Если она все еще там, то из трубы дома по идее должен идти дым, которого не было. А свет по логике вещей, давно пора было выключить, но тот не переставал гореть. Это несоответствие не давало деду Акиму покоя.

– Ах ты, боже ж мой… – бормотал он себе под нос. – Ах ты, беда какая…

Он бы с радостью позвонил Илье и доложил обстановку, чтобы снять с себя ответственность. Но деньги на счету закончились, пенсию он потратил, а москвич намедни так торопился обратно в город, что не зашел на два слова. И сам позвонить не догадался.

– Ах ты, черт! – сокрушался дед, почесывая седую макушку. – Хоть бы лихо стороной обошло… 

Илья не ожидал, что Аня подружится с Ириной. Между ними нет ничего общего. Ну да, в тяжелую минуту Аня волею судьбы оказалась рядом с убитой горем женщиной, а он предпочел уехать как можно скорее в Москву, мотивируя свое бегство работой.

«У меня была на то веская причина, – мысленно оправдывался он. – Любой на моем месте поступил бы так же».

– К дьяволу слезы и сопли! – процедил Илья вслух.

День выдался чудесный. Солнце купалось в розовых облаках, снег сверкал девственной белизной, деревья покрылись инеем. Дома в морозной дымке казались декорациями к зимней сказке. Но на этом сказка и заканчивалась. Илья ощущал, что к прошлому возврата не будет. Начался какой-то новый период, полный «черных лебедей» и откровенных страшилок.

Перед глазами стояли то Ирина, то Маша, которая внезапно ворвалась в его жизнь после шести лет разлуки. Если Трошкин решил разойтись с одной и приударить за другой – за этим что-то кроется. Илья не верил в злые намерения продюсера, но не мог отделаться от охватившей его тревоги. Кому-то из двух женщин угрожает опасность. Что Трошкин не поделил с Машей, и что ему понадобилось от Ирины?

Несколько часов Илья провел в метаниях, кидаясь из крайности в крайность. Его руки тянулись к телефону, чтобы позвонить Ирине, но он сдерживался. Ему было нечего сказать ей, нечем утешить. Он запретил себе общаться с ней напрямую и надумал делать это через посредника. Этим посредником станет Аня. Он почти заручился ее согласием.

А как быть с Машей, которая сидит в деревне без связи и ждет невесть чего? Трошкин никуда не денется ни завтра, ни послезавтра, ни спустя неделю. На что Маша рассчитывает? Вдруг, сожителя смоет налетевшая волна цунами? Так Москва – не океанское побережье. Трошкин еще не стар, не допился до белочки, не склонен к суициду. Что с ним может случиться? И какой смысл прятаться от него, если за время ее отсутствия ничего не изменится?

В конце концов Илья плюнул на текущие планы, сел в машину и… покатил в Киреевку. По пути отоварился в супермаркете, набрал гостинцев для деда Акима, о котором вчера совершенно забыл, и направился к объездной.

Снег, как всегда выпал без предупреждения, и коммунальные службы захлебывались, приводя город в порядок. Центральные трассы была кое-как расчищены, а на второстепенных творился сущий ад. Что же говорить о загородных шоссе?

К вечеру измотанный дорожными неурядицами Илья добрался до деревенской околицы и понял, что дальше придется топать пешком. Он натянул вязаную шапочку, оставил «субару» на обочине, взял сумку с продуктами и зашагал по снегу вдоль старых домов с заметенными крышами. На темном небе стыли звезды, над кромкой леса висела луна, освещая улицу не хуже фонарей. Под ногами поскрипывало, мороз щипал за нос и щеки. Вокруг не было ни души, даже собаки попрятались.

Скоро на снегу появились редкие человеческие следы. Тут теплилась жизнь. Деревню населяли одинокие старики, безработные алканавты и бедовые семьи, которые едва сводили концы с концами. Не так уж далеко от столицы, а царит полное запустение. Кто мог, уехал. Остались те, кому неохота или поздно что-то менять.

Илья вошел к себе во двор и увидел свет в окошках дома. Значит, Маша еще не спит, хозяйничает. Скучать ей некогда, – в доме беспорядок, вещи отсырели, чтобы приготовить еду надо потратить кучу времени.

Он поднялся на истоптанное валенками крыльцо и постучал в дверь. Тишина. Илья постучал громче, ничего не добился и полез в сумку за ключами.

В сенях пахло дровами, у входа стояли женские сапожки. В щель пробивался тусклый желтый свет.

– Маша! – крикнул он с порога. – Это я! Почтальон Печкин!

Она не выбежала радостно его встречать, вообще не отозвалась. Илья открыл дверь и заглянул в комнату. Бывшая жена лежала на диване под пледом и спала. Ему бросилась в глаза початая бутылка водки на столе и граненая рюмка. Маша напилась с горя? А может, со страху?

Он решил ее не будить. Пусть проспится как следует. В прохладном воздухе пахло березовым дымком, лавандой и женскими духами. Печка давно перегорела, но Маша поленилась утром растапливать.

Илья, тихо ступая по скрипучим половицам, разделся и повесил куртку на вешалку рядом с ее пуховиком.

– Ну и холодина… брр-р…

Он начал выгружать продукты и складывать их в маленький холодильник, который вчера собственноручно включил. Судя по всему, Маша ничего не ела, только пила чай. Сыр и колбаса не тронуты, лежат, как лежали. Илью внезапно охватил неприятный озноб. Он подошел к изголовью дивана и прислушался. Лицо бывшей жены показалось ему слишком бледным, дыхания как будто не было. Вторая подушка, шерстяное одеяло, постельное белье и полотенца просыхали у остывшей печки. Вещи Маши валялись в беспорядке.

Илья наклонился над ней. Спящая женщина выглядела как мертвая: нос заострился, глаза слегка запали, приоткрытые губы побелели.

Его прошиб пот, хотя минуту назад он дрожал от холода. Он кинулся к облупленному комоду, пошарил в ящике и вытащил квадратное зеркальце с отколотым краешком. Приложил ко рту Маши и замер…

Отражающая поверхность осталась чистой, незамутненной.

– Твою мать…

Илья не мог поверить своим глазам. Маша – мертва? Но как? Почему?.. Угорела, что ли? Дымоход засорился, не было тяги, и угарный газ убил ее?

Илья глубоко вдохнул воздуха, но дурноты не почувствовал, хотя окна были плотно закрыты. Правда, в щели задувало… Может, печка потухла и отрава за день выветрилась? Он с ужасом смотрел на бывшую супругу и молился, чтобы это ему приснилось.

Мелькнула мысль проверить ее пульс. Илья заставил себя коснуться Машиного запястья. Ее рука была холодной и твердой на ощупь. Значит, смерть наступила еще ночью?! Илья писал сценарии для триллеров и знал многие вещи о трупах. Он приподнял плед и бегло осмотрел тело, но следов насилия не обнаружил. Маша лежала одетая и выглядела спящей. Ни синяков, ни ссадин, ни ран… ногти, покрытые светлым лаком, целы. Она не боролась за свою жизнь, не оказывала сопротивления убийце. Впрочем, какой убийца? Разве что угар? Маша задохнулась во сне!

Илья взял со стола спички, присел на корточки и открыл печную заслонку проверить тягу. Чирк! Огонек отклонился внутрь, а не наружу. Дрова в топке полностью сгорели, осталась только зола. Выходит, дымоход в порядке.

Возможно, у Маши произошла остановка сердца. Это бывает. Здоровый, не старый еще человек внезапно умирает без видимой причины.

Илья поднялся на ноги и вяло подумал о том, чтобы вызвать «скорую». Но вспомнил переметенные проселочные дороги. Вряд ли медицинская бригада быстро сюда доберется. Да и помощь врачей Маше уже не нужна. Лучше сообщить в полицию. Должна же быть хоть какая-то связь в этой чертовой Киреевке! Он достал из кармана куртки смартфон, убедился, что значок антенны отсутствует, выругался и сунул его обратно.

После этого Илья сделал круг по комнате, подошел к столу, выпил водки из горлышка и постарался успокоиться. Паника – плохой советчик.

– Что-то мне не везет в последнее время, – пробормотал он. – Зря я привез Машу на свою дачу. Теперь ее смерть повесят на меня. По крайней мере, попытаются.

Он подумал о том, чтобы позвать деда Акима в свидетели, но решил не торопиться. Спешить было некуда и незачем.

– Мало мне было проблем, так бывшая еще подбросила, – вырвалось у него. – Не могла умереть где-нибудь в другом месте! Хоть у Трошкина в квартире.

«Как тебе не стыдно, – укорил его внутренний голос. – Женщина, которую ты любил, скончалась, а ты не скорбишь. Вместо слез – досада и упреки. Тебе ее совсем не жаль?»

– Жаль, конечно, – тихо проговорил Илья. – Как любого человека. Но Маша будто назло устроила мне неприятный сюрприз!

«Твой цинизм зашкаливает».

– Скажи еще, что я чудовище, – огрызнулся он. – Передо мной лежит труп, а я рассуждаю, как это некстати. Это действительно некстати!

Илья постоял посреди комнаты, глядя на покойницу, тряхнул головой и крепко ущипнул себя за ляжку. Но жуткая картина не исчезла. Он не очнулся от ночного кошмара, а продолжал видеть то же самое: дощатые стены комнаты, лежащее на диване тело, разбросанные вещи, потухшую печь, занавески из старого тюля…

– Сгинь! Пропади! – выпалил Илья. – Этого мне сейчас не хватало!

Он выбежал на крыльцо, оглянулся по сторонам и набрал полную грудь морозного воздуха. В деревне лениво брехали собаки. Лунный свет заливал заснеженный двор с цепочками следов. Кто-то здесь бродил после того, как прекратилась метель. И этот кто-то – не Маша.

Илья бросился в дровяной сарай, рванул дверь и замер в темноте. Забыл фонарь! Через минуту он вернулся и осветил кое-как сложенные поленья: было заметно, что их перекладывали. Вчера он сам носил дрова в дом на растопку, но после него еще кто-то здесь копался… 

Москва

Трошкина взбесило, что Маша исчезла, не оставив даже записки. На звонки она не отвечала. Похоже, отключила телефон. Это ее обычный фортель! Наверняка решила его проучить. Пусть, мол, раскается, попросит прощения…

– Фиг тебе! – проворчал продюсер, стоя у зеркала с электробритвой в руках. – Надоело комедию ломать! Умерла, так умерла!

Он побрился, выпил кофе, оделся и собрался выходить из дому. Ему позарез были нужны деньги. Кредитор ясно дал понять, что ждать не станет. Но где их взять? Меньше всего должнику хотелось продавать антикварную книгу, но ничем более ценным он не владел. Трошкин поместил в Сети объявление, на которое сразу откликнулись несколько человек. Он заломил высокую цену и отказался от торга. Терять ему было нечего, а приобрести он мог большущую сумму в валюте.

В результате переговоров из всех покупателей только один выразил заинтересованность в сделке. Но потребовал снять раритет на видео и отправить ему. Такой подход говорил о серьезных намерениях.

Трошкин предпочитал лишний раз не прикасаться к манускрипту, однако придется сделать исключение. Книга вызывала у него почтение и страх. Он пару раз ее открывал, не сумел понять ни слова, и с тех пор зарекся в нее заглядывать. Она хранилась в его комнате в картонной коробке, в ящике под замком. Как-то во время уборки он достал книгу и сдуру показал Маше. Та пришла в восторг. Потертый кожаный переплет с металлической застежкой и причудливым тиснением выдавал солидный возраст издания.

– Откуда у тебя старинная рукопись? – ахнула она.

– Купил на книжном развале, – солгал он. – Вывалил кучу бабла. Ты не поверишь, сколько! На меня будто затмение нашло. Опомнился уже по дороге домой, в машине. Хотел вернуться, но передумал. А теперь не жалею, что сделал выгодную инвестицию. Знаешь, какие деньги дают на аукционах за подобный манускрипт?

– Нет.

– Вот и я не знал. На такие книги, оказывается, есть спрос. Если это не подделка и не более поздний перевод.

– А что там написано?

– Полагаю, это какой-то медицинский трактат на латыни.

– Можно посмотреть?

– Обойдешься, – отрезал Трошкин. – Ты все равно ничего не поймешь. Это, между прочим, музейный экспонат.

– Руками не трогать? – обиделась Маша.

Больше она об этом не заикалась, а Трошкин продолжал запирать ящик стола, где держал книгу, на ключ, который всегда носил с собой. Мысль о том, чтобы продать манускрипт, не приходила ему в голову, пока он не влез в долги. Финансовый кризис нарастал с пугающей скоростью, не оставляя ему выбора. Он рассчитывал где-то одолжить, перекредитоваться, но отчаянные попытки достать денег не увенчались успехом.

Видно, пришла пора сделать решительный шаг. Продюсер тяжело вздохнул, шагнул к столу и… оторопел. Ящик был приоткрыт, хлипкий замок взломан! Покрывшись потом, Трошкин с грохотом выдвинул его до упора и убедился, что он пуст. Книга пропала.

– Сука! – вырвалось у него. – Воровка! Дрянь!

Ясно, что Маша его обокрала. Сварливая, наглая тварь! Она не просто ушла, чтобы показать характер. Она лишила его надежды на спасение! Зря он с ней связался, не раз потом жалел, но продолжал прикидываться влюбленным. Тьфу!

– Убью! Убью суку! – скрежетал зубами продюсер. – Надо было давно придушить ее! Корней говорил… Он предупреждал! А я не послушал… Лох! Какой-же я лошара! Она все загодя запланировала… А я, баран, ничего не замечал!..

Он метался по квартире, как тигр в клетке. Рычал, изрыгал ругательства, проклинал свою доверчивость и Машину подлость. Стучал кулаками по стенам, разбил пару посудин, перевернул горшок с цветком.

– Я тебя найду, тварь!.. Из-под земли достану!..

Когда его ярость достигла пика, раздался звонок в дверь. Трошкин, задыхаясь и схватившись за сердце, побрел открывать. На пороге стоял приземистый горбун с неприятным лицом. От него пахло табаком и пряностями.

– А, это ты, Корней… Давай, заходи. Фу! Опять дешевым одеколоном облился?

– Тебе не нравится аромат гвоздики?

Горбун разделся в неприбранной прихожей и уставился на хозяина колючим взглядом.

– Угостишь гостя?

– Пошли на кухню, – буркнул Трошкин. – Кофе, чай?

– Виски, пожалуй.

– Еды у меня нет. Так что губы не раскатывай.

– Ты не в духе сегодня? – ухмыльнулся Корней. – Что случилось? Баба допекла?

– Она меня обокрала. Представляешь? Сбежала в мое отсутствие! А мне-то невдомек. Я сразу-то не понял, что она прихватила с собой мои сбережения и смылась.

– Сбережения? Ты же банкрот, Валера. Голый соколик! Сам говорил, что ни гроша за душой.

– Я не деньги имею в виду.

– Вот, как? А что же она у тебя стащила?

– Драгоценности, – соврал продюсер. Он не собирался отчитываться перед Корнеем, какую вещь сперла любовница и тем самым расписываться в собственной глупости. Не надо было перед Машей хвастать раритетом, не возникло бы у нее соблазна.

– На какую сумму?

– Большую. Это фамильные, от бабушки остались. Виски будешь с содовой или со льдом?

– Ты мне зубы не заговаривай, – нахмурился горбун.

Трошкин водрузил на кухонный стол бутылку, оливки на закуску и два хрустальных стакана. При виде спиртного гость расплылся в довольной улыбке.

– Ладно, проехали. Наливай…

После третьей порции хозяин окосел, а у Корнея ни в одном глазу.

– Значит, ты прошлую ночь один коротал? – холодно осведомился он.

– И прошлую, и нынешнюю. У меня дел невпроворот, голова кругом идет! Прихожу и вырубаюсь… Думал, Маша вернется, – вон, полный шкаф ее тряпок! – а она нарочно меня запутала. Чтобы я не догадался! Вещички свои оставила, и я дурак повелся.

– Говорил я тебе насчет нее…

– Признаю свою ошибку. Еще по одной? – предложил Трошкин. – Душа у меня болит!

– И сердце плачет, – съязвил горбун. – Драгоценности можно было в ломбард снести.

– Твоя правда…

– Зря ты меня не послушал. Надо было пришить эту дикторшу и откупиться от долга. А теперь поздно, соколик.

– Да и черт с ним! Кому нужен труп этой идиотки?

– Святой Смерти. Она примет жертву и выполнит твое желание.

– Ты прикалываешься? – вспылил продюсер. – Думаешь, я совсем из ума выжил?

– Все к тому движется.

– Тебе виднее… Кстати! Череп, который ты мне подарил, пока удачу не привлек. Я его и дорогим алкоголем поливал, как ты советовал, и лучшие сигары ему подносил, и шоколад, а он смотрит пустыми глазницами и ухмыляется. Мол, мне твои старания до фени!

Трошкин ерничал и подтрунивал над гостем. Сначала он опешил от слов Корнея про убийство, но потом перестал принимать их всерьез. Тот нарочно его провоцирует, корчит из себя инфернального злодея. Представляется служителем культа модной нынче Santa Muerte^[2] и талдычит о ритуальном жертвоприношении. Что ж, при такой внешности ему ничего не остается, как создавать имидж демонической личности.

– Святая Смерть иного подношения от тебя ждет, – назидательно проговорил горбун. – А ты дрейфишь. Ну да ладно, проехали… Не созрел ты еще! Тебе бабы дороже всего на свете. Новая любовь лучше старой? – язвительно протянул он, покачивая ногой. – Как прелестная вдовушка? Отвечает взаимностью?

– Ты об Ирине? Она необыкновенная женщина. Не такая, как все. Уникальная! Я не знаю, как себя вести с ней.

– У тебя мало опыта?

– Ирина задела мои самые сокровенные струны…

– Тебе не идет пафос, – фыркнул Корней. – Будь проще.

– Проще с ней не прокатит! Я ищу подход, который принесет результат.

– Ты бы лучше деньги искал. Часики-то тикают! – горбун постучал согнутым пальцем по новенькому «ролексу» на запястье. – Время не ждет!

– Дай мне еще неделю! – взмолился Трошкин. – Клянусь, я добуду нужную сумму!

– Ты рассказал Ирине, как погиб ее муж?

– Да. Она расплакалась, пристала ко мне с вопросами. Ты дал ограниченную инфу, Корней.

– Что купил, то и продаю.

– Тебе известно, кто убил ее благоверного?

– К сожалению, на болотах стоял туман… Мои видения смутны, догадки неоднозначны. Думаешь, легко заглянуть в прошлое?

– Ирина требует конкретики. Назови имя убийцы!

– Ты не понял? – сверкнул маленькими глазками горбун. – У него на лбу не было написано!

– Ну… обрисуй его хотя бы. Внешность, возраст, особые приметы…

– Издеваешься? Какие еще приметы? Мужик был в плаще с капюшоном! Росту высокого… а больше мне добавить нечего.

– Знаешь, сколько таких мужиков по земле ходит?

– Не хуже тебя, – разозлился Корней.

– Ты говорил, муж Ирины из-за какой-то золотой вещицы погиб, – вспомнил продюсер. – Что за вещица?

– То не твоя забота…

Деревня Киреевка

Илья провел в сарае около получаса, – наводил порядок, обдумывая случившееся. Потом вернулся в дом. Ситуация была аховая. Он привез Машу на свою дачу, где та скоропостижно скончалась. Если причиной ее смерти стал угарный газ или внезапная остановка сердца, это полбеды. А если нет?.. Если Маша убита? Каким-то изощренным способом! Кто в первую очередь попадет под подозрение?

– Я, конечно, – пробормотал бывший супруг. – Скажут, приревновал жену к сожителю, заманил в глухое место и…

Жизнь Ильи в последнее время все больше походила на черный ящик. Чего ждать? Чего опасаться? Куда кривая выведет? Неизвестно.

Маша явно боялась смерти. Она сама говорила об этом. Потенциальным душегубом считала Трошкина. Может, это так и есть?

«Продюсер проследил за нами… или пробил по своим каналам адрес домика в деревне, приехал и осуществил коварный план, – рассуждал Илья. – Как он убил Машу, покажет вскрытие. Я не криминалист, мне не понять, что здесь произошло. При любом раскладе какие-то следы должны остаться».

«Ага, – подтвердил внутренний голос. – Твоих следов тут навалом. Отпечатки пальцев и прочие доказательства – против тебя!»

У киношников особое воображение. Пиши Илья сценарий для фильма, он бы закрутил сложную интригу. Трошкин тоже тесно связан с кинематографом. Это влияет на образ мыслей, на психику, на поведение. Хорош тот сюжет, который невозможно предугадать.

«Будь я на его месте, постарался бы перевести стрелки на бывшего мужа, – констатировал Илья. – Ревность! Железный мотив. Не важно, сколько лет прошло после развода. Ненависть с годами только крепнет».

Он обошел дом и осмотрел все углы. Похоже, Маша пыталась заниматься уборкой, сушила вещи, переставляла предметы… Ее чемодан был разобран наполовину. Илья зачем-то заглянул туда: нижнее белье, свитера, теплые носки, спортивные брюки. Она собиралась поселиться в Киреевке надолго. Иначе взяла бы с собой минимум одежды.

Ее вместительная дорожная сумка стояла в другой комнате, тоже почти разобранная. Опять одежда, косметика, аптечка с лекарствами.

– Черт… Я не успел как следует допросить Машу! – сокрушался Илья. – Теперь она уже ничего не скажет.

«Унесла свою тайну в могилу, – поддел его внутренний голос. – Шаблонно мыслишь, приятель. Какие у Маши тайны? Разве что интимные? Сколько у нее было любовников?! Многие гордятся послужным списком».

Пока Илья обшаривал чемодан и сумку, смерть бесшумно и неотвратимо занималась своей работой. Тело еще вчера живой женщины на глазах превращалось в несвежее мясо. Едва уловимый запах тлена придавал обстановке жутковатого сюрреализма.

– Я не сплю, – бубнил Илья. – Это кошмарная явь! «Черный ящик» не хочет выдавать свои секреты…

Он чувствовал себя пассажиром идущего ко дну корабля, или несущегося навстречу катастрофе поезда. И ничего не мог поделать. Окружающий мир выглядел так же, как раньше, за исключением мертвого тела на продавленном диване с деревянной спинкой.

– Будь здоров, хозяин!

Илья подскочил от неожиданности и поднял голову. На пороге горницы стоял дед Аким с ружьем в руках.

– Ты меня напугал, старик…

– Да я сам напуган, – прошамкал сосед. – Кто тут ходит-бродит, думаю? Ружье с собой прихватил. Вдруг, воры?

– Ты ствол опусти…

– Да оно не заряжено, – улыбнулся дед беззубым ртом. – Так, для острастки взял.

Он вытянул шею, разглядывая лежащий на диване труп. Илья знал, что старик без очков плохо видит, и молча наблюдал за ним.

– Это твоя дамочка спит, что ли, до сей поры?

– Спит, – кивнул Илья.

– Крепкий же у ней сон! Аж завидно! Ни свет не мешает, ни шум. Я давеча в дверь стучал, она не проснулась. А свет всю ночь и весь день горит. Не экономите вы, городские, электричество. Денег вам, видать, не жалко…

Старик опустил ружье и подошел поближе, щурясь подслеповатыми глазами.

– И разговор наш ей не мешает, – покачал он седой головой. – Это ж надо! Она хоть дышит?

– Нет, – признался Илья. Дед уже догадался, что с Машей, и только прикидывается дурачком. У него такая манера общения.

– Это плохо, сосед. Очень плохо.

– Сам знаю. Когда я вчера уезжал, она живая была. Веришь?

– Как не верить? – вздохнул старик. – Мы с тобой не первый год знакомы. Ты хороший человек. Видел я вчерась твою машину возле ворот, а после твоего отъезда дамочка пару раз во двор выходила. Значит, не ты ее порешил. Так что ежели понадобится, я свидетелем буду.

– Почему сразу «порешил»? Может, угорела она.

– Угорела? – задумался дед. – Это вряд ли. Тяга в печке зверская, сам дымоход осенью прочищал. Я ведь раз в неделю протапливаю твой дом. И никакого угара сроду не было! Откуда ему взяться?

– Ты ничего подозрительного ночью не заметил? – с надеждой спросил Илья.

– Я же говорю, свет в окнах горел. Разве не подозрительно?

– А кроме света?

– Больше вроде ничего. Я кругами ходил, но в дом постучать долго не решался. Не хотел гостью беспокоить. Вдруг, она меня воспримет в штыки? Чуял недоброе, хотел тебе звонить, да денег на счету нет. А хоть бы и были, так со связью паршиво у нас. Особливо в непогоду. Проселки замело, вокруг ни души. Кричи, зови на подмогу… никто не услышит. Петька-алкаш, что через три двора живет, постоянно бухой. Какой от него прок?

– Что делать-то теперь, Аким?

– Ментов вызывать, вестимо… 

Москва

Аня мечтала выйти замуж за сценариста, стать его музой и получать роли в популярных сериалах. Почему нет? Не зря же Илья пригласил ее на кофе? Видимо, соскучился. Ну и что, если попутно расспрашивал о Ирине? Может, нарочно, чтобы вызвать ревность.

Девушка отметала доводы рассудка и продолжала себя обманывать. В столице начинающей актрисе очень нужны поддержка и протекция. Без этого добиться известности практически невозможно. Бывают, конечно, исключения. Но у нее напора маловато. И денег – кот наплакал. Хорошо еще, квартиру снимать не приходится. Дядя разрешил пожить у него взамен на то, что Аня будет помогать ему по хозяйству. Он болен и нуждается в опеке.

Комната, которую дядя выделил племяннице, небольшая, но уютная. С зелеными шторами, деревянной кроватью и шифоньером. Столик и кресло она купила в магазине подержанной мебели из Европы. Думала, карьера пойдет в гору, а тут грянула эпидемия, карантин, затишье на съемочных площадках. Аня на своем веку еще такого не видела. Сначала она не понимала, что происходит, а потом старалась не заглядывать в будущее. Слишком тревожно, страшно.

Когда Илья минувшей осенью пригласил ее с собой в поездку на Тамбовщину, она обрадовалась. Он будет писать, она – создавать творческую атмосферу, готовить ему завтраки, обеды и ужины. По вечерам они будут гулять вдвоем по тихим провинциальным улочкам, а ночью придет время для любви.

Но вместо романтический идиллии их ждал настоящий кошмар!

В поселке Аня познакомилась с доктором Завьяловым, которому Илья прочил ее в подруги. Оказывается, она должна была вскружить голову закоренелому холостяку. Но все испортило болотное чудище.

При мысли о «верданском звере» девушку бросило в дрожь. По просьбе доктора она молчала о том, что им всем пришлось пережить: ей, Ирине, Илье и прочим свидетелям кровавой драмы. Каждый из них реагировал на стресс по-своему. Аня замкнулась, впала в депрессию. Если бы не Ирина, состояние которой внушало доктору тревогу, ее депрессия могла затянуться надолго. Ирина нуждалась в заботе и внимании, и девушка невольно переключилась на чужую проблему, что благотворно сказалось на ней самой.

Жуткие подробности тех дней она отправила на задворки сознания. Там, в глухой черноте забвения был погребен ее ужас. Теперь она жила как на пороховой бочке. Дай бог, чтобы не рвануло.

Тремор и ноющая боль в груди усиливались. Аня поспешно проглотила таблетку и легла. Доктор Завьялов на всякий случай снабдил ее успокоительными препаратами.

– Нюра! Нюра! – громко позвал из соседней комнаты дядя. – Подай мне очки!

О, как она ненавидела это имя – Нюра! – как ей не хотелось вставать и подавать вздорному старику то одно, то другое. Но нужда заставляла. Дядя страдал целым букетом хворей, во время обострения ему было трудно подниматься с постели, и уход за ним ложился на Аню. Она молилась, чтобы ко времени съемок дядя окончательно не расклеился. Иначе придется нанимать сиделку. А на какие шиши?

– Нюра! – в голосе больного зазвучали нотки недовольства. – Ну где же ты?

– Иду!

Она принесла дяде очки, сделала чай и поставила чашку на прикроватную тумбочку.

– Мне опять не спалось, – пожаловался тот. – Я уж полкниги прочитал, которую ты дала. Видно и нынче глаз не сомкну. Магнитные бури действуют. Ты в поликлинику звонила, врача вызвала?

– Звонила. Только он не придет. Сказал, если ничего экстренного, то даст консультацию онлайн.

– По Интернету, что ли? Ну и жизнь настала! Врача не дождешься, хоть помирай!

– Может, вам давление померить?

– Да нормальное у меня давление! – рассердился дядя. – Для моего возраста сойдет. У меня суставы воспалились, все кости выкручивает! Я шагу ступить не могу!

Он преувеличивал, но Аня смолчала. Как-то он обходился без нее, когда она отсутствовала. Значит, не так все плачевно.

– Примите снотворное, – предложила она. – Уснете, полегчает.

– Надоело пилюли глотать! Желудок болит, печень страдает. Проживешь с мое, поймешь, какова старость!

– Сейчас все пилюли глотают, и молодые тоже.

Аня прислушивалась к себе. Дрожь вроде унялась, боль в груди притихла. Она повеселела, заулыбалась.

– Смешно тебе смотреть на мои мучения? – возмутился больной. – Погоди, и до тебя какая-нить проказа доберется!

– Что вы говорите, дядя? – оторопела девушка.

– А то, что слышишь…

Аня не успела ответить, как зазвонил ее телефон.

– Я сейчас, – пробормотала она. – Трубку возьму. Может, это с работы?

– У тебя что, ночная смена? – ворчал ей в спину дядя. – Ты не бабочкой устроилась, случайно? Хочешь заразу в дом принести?

Девушка торопливо вышла из комнаты, прижимая телефон к уху.

– Это Ирина, – проговорил женский голос на том конце связи. – Можешь сейчас приехать? Мне очень плохо!

– Уже поздно, и дядя хворает…

– У меня был Трошкин. Его знакомый провидец считает, что Колю убили. Мой муж мертв?! Не могу в это поверить!

– Ну… – Аня не знала, что сказать, и лихорадочно подыскивала правильные слова. – Все ошибаются… А что за провидец? Известный? Трошкин назвал фамилию?

– Нет. Он держит его имя в тайне.

– Не стоит слушать каждого встречного. В Москве провидцев и гадалок, как собак нерезаных.

– Трошкин так убедительно говорил…

Девушка поколебалась всего минуту и приняла решение.

– Ладно, я через час буду. Дам дяде снотворное и приеду. Ждите…

Деревня Киреевка

Дед Аким удалился, а Илья второй раз отправился в сарай, тщательно обыскал поленницу, заглянул в старый сундук, набитый барахлом, которое давно пора выбросить, прислонился к стене и задумался.

Сосед видел, как Маша ходила сюда. За дровами, небось, за чем же еще.

«Дров я ей натаскал предостаточно, – мысленно возразил себе Илья. – Она не из тех, кто любит по сараям без толку шастать. Значит, что-то ее сюда привело. Что?»

Илья постоял, ломая голову над случившимся, выругался и вернулся в дом чернее тучи. Распахнул окна настежь. Лицо Маши пожелтело и осунулось, запах тлена усилился. Сотовая связь не работала. Надо было ехать в ближайшую деревню, где больше жителей, искать стационарный телефон, звонить в местное отделение полиции.

Илья переживал дежавю. Опять ему придется оправдываться, открещиваться от обвинений, объясняться перед силовиками^[3]. Что за черная полоса? Слава богу, дед Аким согласился обеспечить ему алиби.

«Это меня не спасет, – подумал он. – Я мог отъехать для виду, а потом втихаря вернуться и прикончить бывшую жену».

Как сценарист он охотно использовал подобный сюжетный ход, а как человек понимал всю нелепость этого рискованного шага. Какой идиот станет убивать в своем же доме? Ясно, кто первый попадет под раздачу!

«Я и попаду, – хмуро констатировал Илья. – Маша меня подставила, сама того не желая. Жаль, что исправить ничего уже нельзя. Жизнь пишется набело, без черновиков. Что сделано, того не переиначишь».

Он бродил из угла в угол, стараясь не смотреть на труп. Когда-то он любил эту женщину, сходил с ума от страсти, делал глупости ради нее… а теперь она лежит, неподвижная и бездыханная, от нее дурно пахнет, и это сулит ему неприятности.

Илья не боялся покойников. Но присутствие в комнате мертвого тела напрягало его. Казалось, Маша все еще здесь, силится что-то ему сказать, донести до его сведения, и не может. Они теперь по разные стороны бытия. Но кто знает, существует ли общение духа с духом?

– Что ты скрыла от меня? – обратился он к бывшей жене. – Неспроста ты сбежала от Трошкина, верно? Он правда грозился тебя убить? Или ты все придумала, чтобы меня разжалобить? Что ж… тебе удалость. Твои трюки всегда срабатывали! Когда мы расстались, я хотел тебя забыть, поставить крест на прошлом. Оказывается, так не бывает… Ты меня догнала через шесть лет и наказала! Ценой собственной жизни!

Это был драматический монолог для главного героя. Илья ударился в театральщину, поймал себя на этом, рассердился и замолчал.

Маша с немым укором лежала на диване, как она часто поступала в их коротком и бурном браке: дулась и в наказание укладывалась спать отдельно.

– Последний аккорд любовной симфонии, – пробормотал Илья. – Прости и прощай, дорогая. На сей раз ты перестаралась.

Казалось, бесплотная тень бывшей супруги скользит рядом, обдавая его могильным холодом. Или это дует из открытых окон?

Илья обвел взглядом разбросанные в беспорядке вещи, чемодан, сумку… развешанное у печки тряпье. Наперники на подушках прохудились, всюду валялся мелкий пух. Ветер с улицы носил его по полу, словно снег.

– Я чего-то не понимаю? – спросил Илья в пустоту. – Что я должен сделать?

Не мешало бы более внимательно осмотреть тело, но он не рискнул. Пусть криминалисты выясняют, от чего умерла Маша. По его мнению, это несчастный случай.

«Ну уж нет! – возмутился внутренний голос. – Случайностью такое не назовешь! Разойтись с женой, чтобы она скончалась у тебя на даче? Это перебор, дружище!»

– Перебор, – удрученно кивнул Илья.

Он посмотрел на часы: пора топать на околицу деревни к машине, ехать на поиски ближайшего телефона, вызывать полицию. Когда они доберутся до Киреевки, бог весть!

Перышки поднялись в воздух и закружились. К вечеру мороз усилился, в черном саду белели заиндевелые яблони, на небе сверкала луна. Ее яркий свет раздражал Илью. Порыв ветра из открытых окон подогнал пух к его ногам. Перина и подушки остались от прежних хозяев. Надо было все поменять! Наверное, Маша была разочарована этим убожеством…

– Я тебя сюда не приглашал, – огрызнулся Илья. – Сама напросилась!

Крохотное перышко попало ему в нос, он чихнул и вопросительно покосился на покойницу. Это что, ответка?

Минута тишины, и в уме у Ильи что-то сдвинулось, произошел прорыв. Он сначала застыл, как вкопанный, потом… шагнул к кухонному столу за ножом. Вспарывать подушку, которую Маша пристроила у печки для просушки, не пришлось, – та уже была вспорота и зашита грубыми стежками. Илья убедился в этом, сняв наволочку. Похоже, Маша взяла иголку и нитки в жестяной коробке из-под печенья, которая стояла на виду. После этого странного ритуала она надела наволочку обратно.

Илья торопливо разрезал шов, сунул руку в пух и перо и сразу нащупал внутри подушки нечто твердое. Он вытащил находку наружу, подул на нее, очищая от прилипших пушинок, и с удивлением вытаращился. Это была книга! Толщиной сантиметров семь-восемь, больше обычного формата, в кожаном переплете с металлической застежкой. Переплет изрядно потертый, но выглядит шикарно. Сразу ясно, что этот старинный фолиант принадлежал не среднестатистическому гражданину. Небось, дорогущее антикварное издание.

«Маша упоминала о какой-то книге! – вспомнил Илья. – Может, это она и есть?»

– Получается, ты ее стырила? – не очень уважительно обратился он к покойнице. – У Трошкина?

Поскольку бывшая жена промолчала, что в ее состоянии было естественно, он сам ответил на свой вопрос.

– Это не твоя вещь, Маша! Иначе зачем тебе вспарывать подушку, прятать внутри нее книгу, зашивать наперник, надевать сверху наволочку? Ради этого ты не поленилась взять в руки иголку с ниткой!.. За всю нашу семейную жизнь я ни разу не видел тебя за шитьем. Ты постоянно твердила, что рождена блистать, а не заниматься хозяйством…

Илья стоял посреди комнаты, осматривая добычу со всех сторон. Как ему быть? Вернуть фолиант Трошкину?

«Но тогда… я брошу тень на бывшую супругу. Это неправильно. Маша не заслуживает позора, тем более, после смерти. Трошкин сам виноват! Он грубо обращался с ней, вот она и решила ему отомстить. Видно, он очень дорожил этой книгой… Боже, о чем я думаю в трагический момент? – ужаснулся Илья. – Маша была права, я циник! Неужели, мне не стыдно?»

Он вынужден был признать, что не ощущает ни стыда, ни угрызений совести.

«Я Трошкину ничего не должен. А Маша… с нее спросу нет. Она уже за пределами добра и зла. Если добро и зло имеют пределы!»

В последнее время незыблемые убеждения Ильи пошатнулись, а его ум, которым он так гордился, не справлялся с поставленными задачами. Пришлось включать подсознание. Там все довольно зыбко и туманно, как в зазеркалье. Привычное видится по-иному, новое в щепки разбивает старое. Каждый шаг – словно по тонкому льду: выдержит или хрустнет? В зазеркалье логика уступает интуиции.

Илья принял решение.

– Я спрячу книгу подальше, – твердо пообещал он покойнице. – Выполню твою последнюю волю. Ты забрала у Трошкина ценную вещь, чтобы насолить ему. Я не намерен тебе мешать! Пусть свершится то, что ты задумала… 

Москва

Трошкин наклюкался в зюзю и прикорнул, сидя в кресле. Горбун выпил не меньше, но в сон его не клонило. Когда хозяин квартиры начал похрапывать, гость устроил тщательный обыск. Он двигался бесшумно и ловко орудовал длинными жилистыми руками.

Через час продюсер очнулся и, пошатываясь, отправился в кухню выпить воды. Спьяну он забыл о Корнее и жутко испугался, столкнувшись с ним в темном коридоре.

– Кто здесь? Маша, ты?

– Опомнись, соколик, – недовольно проворчал гость. – Вижу, ты совсем плох. Тебе нельзя пить. Совсем.

– К-корней? Ты… откуда взялся?

– Дак я никуда не уходил, вроде.

Трошкин включил свет и обескуражено хлопал красными глазами. Перед ним стоял горбун в растянутом свитере крупной вязки и горчичных штанах.

– Правда, Корней… – пробормотал он. – Мы вместе пили? Ни черта не помню…

– Э-э, соколик, паршиво у тебя с головой. Пора завязывать со спиртным.

– Я… тошно мне, Корней! Если не пить, то впору вешаться!

– Это я уже слышал. Чем тебе помочь? Говори. Только ни слова о деньгах.

– А что ты можешь предложить? Кроме убийства, разумеется.

– Ты книжонку одну на продажу выставил, – вкрадчиво молвил горбун. – Сколько надеешься за нее выручить?

Трошкина повело в сторону, и он чудом не грохнулся на пол. Устоял, опершись о стену.

– Ч-что? Ты… в моем компьютере рылся? Те… телефон трогал?

– У меня собственный гаджет есть! – ухмыльнулся Корней и коснулся указательным пальцем своего лба. – Покруче твоих электронных игрушек. Усек?

– Кто… тебе разрешил разгуливать по к-квартире?

– А кто мне запретит?

Трошкин покраснел от возмущения и разразился бранью. Горбун подбоченился и нагло похохатывал. Его забавляла реакция собеседника.

– Ты тут… не хозяин!

– Кто тебе сказал? – глумился над ним Корней. – Ты сам ко мне обратился, а теперь на попятную? Не выйдет, соколик! Должок за тобой числится. Помнишь?

– Я же пообещал, через неделю все верну.

– Не хочу ждать! – заявил горбун. – Отдавай сейчас… или никогда.

– Сейчас у меня нету столько бабок.

– Тогда вот, что. Баш на баш! Ты мне книжку, а я тебе долг прощу. По рукам?

Трошкин растерялся. Будучи во хмелю, он подзабыл, какую свинью подложила ему любовница. Однако после слов Корнея сознание у него слегка прояснилось.

– Серьезно? Без дураков? – переспросил он.

– Где ты видишь дураков? – оглянулся по сторонам Корней. – Здесь только один дурак. Это ты!

– Ах, так? – оскорбился продюсер. – Ничего не получишь! Вот! – он скрутил кукиш и сунул его в лицо гостю. – Накось, выкуси!

Корней резво подскочил и… впился зубами ему в ухо. Трошкин взвыл от боли и неожиданности.

– Не понял, – хихикнул горбун. – Чего орешь? Сам попросил «выкусить», а я завсегда готов хорошему человеку услужить.

Трошкин кинулся в драку, но горбун, несмотря на свой физический изъян, ловко уворачивался и быстро измотал противника. Продюсер задыхался, с него градом катился пот.

– Ты псих, да? – прохрипел он, держась за сердце, которое выскакивало из груди. – Чокнутый?

– Как насчет книжки?

– Вместо долга? – уточнил Трошкин.

– Ты глухой или тупой? Тебе сто раз повторять?

– Что-то я тебя не пойму, Корней. Зачем тебе книга? Хочешь еще дороже продать?

Из прокушенного уха сочилась кровь. Продюсер коснулся раны и в изумлении посмотрел на свои красные пальцы, потом поднял бешеные глаза на гостя.

– Ты меня до крови укусил, ублюдок!

– От ублюдка слышу, – огрызнулся горбун. – Будешь кочевряжиться, еще не так получишь. Гони книгу или тебе хана!

– Ты мне угрожаешь? Я… я… полицию вызову! Хочешь в кутузке посидеть?

Корней согнулся чуть ли не вдвое, издавая странные клокочущие звуки. Трошкин не сразу догадался, что гость зашелся от хохота.

– Ой, не могу, – сквозь слезы выдавил тот. – Рассмешил. Давай, звони скорее! Телефон принести? Давно я в кутузке не сидел. Хочу развлечься!

Продюсер остыл, подумал, как он будет выглядеть перед ментами, и решился на мировую.

– Ладно, черт с тобой. Ты пьян! Не ведаешь, что творишь.

– Не вали с больной головы на здоровую, – парировал горбун.

Трошкин почти протрезвел и пожалел, что связался с этим скользким типом. Может, тот владеет не только ясновидением, но и гипнозом? Тогда прокушенное ухо, драка и обидные слова – всего лишь внушение? А на самом деле ничего этого нет? Поэтому Корней абсолютно спокоен и даже весел. Ему наплевать на полицию.

«В случае чего, он скажет, что у меня белочка, – подумал продюсер. – Завтра же эту пикантную новость подхватит желтая пресса, и мое имя смешают с грязью!»

Ему было не привыкать к скандалам, и он считал их неотъемлемой частью пиар-кампании. Однако не в нынешних условиях. Корней, чего доброго, покажет ментам его долговую расписку и потребует немедленной выплаты.

– Слушай, зачем нам ссориться? – смягчился Трошкин. – Мы же друзья?

– Были друзьями. А теперь – враги! – насупился гость. – Ты посмел поднять на меня руку!

– Ты первый меня… укусил.

– Что за странный человек! Я всего лишь выполнил твою просьбу.

Продюсер хотел возразить, но вспомнил, какую сумму задолжал кредитору, и промямлил:

– Послушай, я бы с удовольствием отдал книгу в счет долга…

– Так за чем же дело стало?

– Книги нет, – смутился Трошкин. – Ее украли.

– В смысле?

– Маша стащила книгу мне назло! Проклятая сучка! Я не знал, что она способна на такое. У меня и в мыслях не было… Иначе бы я держал книгу в сейфе на работе! Черт…

Горбун изменился в лице и погрозил должнику пальцем.

– Ты мне зубы не заговаривай!

– Кроме Маши взять книгу некому, – заявил Трошкин. – Она прикидывалась приличной женщиной, а оказалась воровкой. Обокрала меня!

– Врешь, – процедил гость.

– Можешь сам убедиться. Что здесь произошло в мое отсутствие? А? Ты же умеешь заглядывать в прошлое…

Аня застала Ирину в ужасном состоянии.

– Это неправда, – твердила расстроенная женщина. – Мой муж жив. Кто мог в него стрелять?.. Я его непременно найду! Он жив…

Аня поддакивала, чтобы не сыпать соль на ее рану. Но сама она не верила в чудесное возвращение Николая.

– Я хочу лично поговорить с ясновидящим… Он приятель Трошкина, – сказала Ирина. – Они познакомились просто на улице. Человек попросил его подвезти. Обычно Трошкин не берет пассажиров, но в тот вечер он был в хорошем расположении духа и решил помочь ближнему. По дороге разговорились, то да се… Выяснилось, что пассажира зовут Корней и он обладает необычными способностями, которые сразу продемонстрировал. Прямо в машине.

– И что это было?

– Трошкин не вдавался в подробности…

– Не стоит верить всяким басням, – заметила Аня. – Сейчас развелось столько аферистов! Интернет кишит магами, экстрасенсами и контактерами с внеземными цивилизациями. Любой каприз за ваши деньги! Может, кто-то из них попался Валерию Михалычу и запудрил ему мозги.

– Трошкин не так наивен, чтобы дать себя обмануть первому встречному прохвосту.

– Согласна. Однако… он показался мне каким-то возбужденным, нервным…

– Время такое, – возразила Ирина. – Всё как будто катится в пропасть, рушится, разваливается на куски.

– Какой-то сдвиг сознания, – кивнула девушка. – У многих крыша едет. Новости страшно смотреть!

– Хочешь чаю?

– Нет, спасибо. Может быть, позже.

– Оставайся у меня ночевать, – взмолилась Ирина. – Одна я тут с ума сойду! Мысли о муже крутятся. Кто мог желать ему смерти? Я дважды говорила с его отцом, он тоже убит горем… У сына даже нормальной могилы нет, куда можно прийти и поплакать!

Она часто вспоминала ту смутную ненастную ночь в усадьбе, когда ее супруг на пару с Ильей Самбуровым отправились на болота. Больше Николая живым не видели.

– Как ты считаешь, Илья… мог убить?

– Нет, что вы! – вздрогнула Аня. – Конечно нет!

– Он стрелял из Колиного ружья…

– Он в зверя стрелял! Зачем ему человека убивать?

– Вроде бы незачем…

– С Ильи сняли все подозрения, он не виноват.

– Кто тогда застрелил моего мужа? – в отчаянии воскликнула Ирина. – Не сам же он пустил себе пулю в лоб?

– Никому неизвестно, что произошло в ту ночь. На болотах могли быть другие люди, если уж на то пошло. У каждого есть враги, тайные или явные.

– Колю недолюбливали в поселке. Но чтобы убивать…

– Пока тело не обнаружено, о причине смерти остается только гадать.

Аня предложила обратиться к нескольким экстрасенсам и сравнить то, что они скажут.

– Нет, – замотала головой Ирина. – Нет! Хватит с меня страданий! Что бы кто ни говорил, этого нельзя проверить! Зря я к Трошкину обратилась с дурацкой просьбой… Мне стало хуже, чем прежде!

Они еще долго беседовали, обсуждали разные варианты событий, которые разделили их жизнь на «до» и «после». Ирина выговорилась, облегчила душу. Аня и мысли не допускала, что Илья мог даже ошибочно выстрелить в Николая. Хотя… разве можно поручиться за другого человека?

Аня задумалась, способна ли она сама на убийство? Вроде бы нет. Но смотря, как сложатся обстоятельства.

– Наверное, Трошкин на меня обиделся, – обронила Ирина, нарушая тягостное молчание. – Хорошо, что мы ничем не связаны: ни совместной работой, ни взаимными обязательствами. А как твои пробы?

– Нормально, – улыбнулась девушка. – Валерий Михалыч пообещал, что без роли я не останусь.

– Рада за тебя. Молодость быстро проходит, а кино беспощадно к нам, актрисам. Если в театре можно скрыть возраст под гримом, поколдовать с освещением, то на экране видна каждая морщинка. Крупный план убивает иллюзии!

– Вы не вернетесь в профессию?

– Пожалуй, нет смысла догонять уходящий поезд. Я сделала выбор в пользу замужества… и не жалею. Со временем подыщу себе какую-нибудь непыльную работу, чтобы не засохнуть со скуки, – вздохнула Ирина.

– А что вы решили с усадьбой? Продадите?

– Не знаю. Я еще не готова расстаться с домом, где прошли мои лучшие годы.

– Так уж и «лучшие»?

Ирина ничего не ответила. Беседа утомила ее. Аня выглядела сонной, часто зевала.

– Давай отдыхать, – предложила хозяйка. – Ну, что, переночуешь у меня?

Девушка пожала плечами и подошла к окну. Столбик термометра за стеклом опустился до отметки минус десять градусов. Она отодвинула штору и выглянула на улицу. На черном небе мерцали созвездия. Внизу лежал засыпанный снегом и расцвеченный ночными огнями город.

– Я позвоню дяде, – сказала она. – Узнаю, как он себя чувствует.

– Скорее всего, он уже спит.

Аня посмотрела на часы и воскликнула:

– Ого! Час ночи!

– Заболтались мы с тобой, – вымученно улыбнулась Ирина. – Ты остаешься? Я постелю тебе на диване в гостиной.

Через двадцать минут они разошлись по комнатам. Хозяйка закрылась в спальне и затихла. Аня долго лежала при свете ночника и думала об Илье. Этот красивый перспективный мужчина – выгодная партия. Когда она перестала надеяться, он всё же позвонил… Однажды они с Ильей переспали, но оба были пьяны после вечеринки, и все прошло бессознательно, в страстном угаре.

– Быть может, меня обнимал и целовал… убийца? – проваливаясь в дрему, прошептала она…

Деревня Киреевка

Прошли сутки, прежде чем в забытую богом глухомань добралась полиция. Хорошо, что была зима. Илья держал окна настежь, и в холоде труп Маши благополучно дождался криминалистов. После предварительного осмотра эксперт заключил, что смерть женщины похоже ненасильственная.

– Точнее причину покажет вскрытие.

Сакраментальная фраза, которую можно услышать от любого судебного медика не только в кино, но и в жизни. Илья зачастую вносил эти слова в сценарий. Но сейчас у него побежали мурашки по коже.

«Не дай бог, окажется, что Маша убита! Меня затаскают по допросам, несмотря на алиби».

Илья и дед Аким дали показания, которые не вполне удовлетворили оперативника.

– Может кто-то подтвердить, что в момент смерти вашей бывшей жены вы находились в Москве?

Эксперт назвал время весьма приблизительно, и оно выпадало на первую и единственную ночь, которую Маша провела в доме Ильи.

– Ну, так что? – прищурился лейтенант.

– Ночью я спал у себя в городской квартире. Живу я один, поэтому свидетелей нет.

– Жаль. Вы главный подозреваемый, как ни крути. Разумеется, если женщина убита. Пока у меня нет оснований так думать, но… все может измениться.

– Вы же слышали: старик-сосед видел, как я вечером уезжал. Маша была жива! Зачем мне ее убивать? Мы уже шесть лет, как расстались.

– Бывшие супруги нередко сводят счеты друг с другом.

– Вы сначала разберитесь, отчего наступила смерть.

– Разберемся, не волнуйтесь.

Полицейские довольно небрежно обыскали дом, проверили тягу в печке и клапан, который перекрывал дымоход. Он был открыт.

– Вы нашли клапан в таком же положении, когда приехали и застали бывшую жену мертвой?

– Я был потрясен увиденным и не сразу обратил внимание. В тот вечер накануне отъезда я сам растапливал печь и открыл клапан, как положено. Тяга была хорошая, сухие дрова занялись моментально.

– Если вы шесть лет не живете вместе, с какой стати гражданка Стефанская решила поселиться в вашем деревенском доме? – допытывался лейтенант.

– Она сказала, что хочет отдохнуть от городской суеты.

– Вы ей поверили?

– Я не люблю лезть людям в душу. Маша спросила, можно ли ей провести в Киреевке несколько дней на свежем воздухе, я разрешил. Мы не враги! Я привез ее сюда, помог устроиться… и уехал.

– Часто она обращалась к вам с подобными просьбами?

– После развода первый раз, – признался Илья. – Мы практически не общались.

– И вдруг она ни с того, ни с сего является и просит приюта?

– Может, Маша поссорилась с сожителем. Откуда мне знать? По-моему, это нормально помочь женщине, даже если она – бывшая супруга.

– Гражданка Стефанская жила с мужчиной? – заинтересовался оперативник. – Кто он?

– Валерий Трошкин, продюсер.

– Между вами возник конфликт?

– Я с Трошкиным последний раз виделся полтора года назад на кинофестивале. Мы близко не знакомы, а значит и повода для конфликта не было.

– Вы ревновали к нему свою жену?

– Послушайте! Какая ревность? У Маши была своя жизнь, у меня – своя. Вы что, не поняли?

Лейтенант задавал Илье разные каверзные вопросы, умаялся и решил сворачиваться. Его товарищи закончили работу раньше и нервно курили на крыльце, поглядывая на часы. Им хотелось поскорее добраться до дому, поужинать и завалиться спать. Один из них заглянул в горницу и нетерпеливо молвил:

– Эй, лейтенант, по коням! Поздно уже.

Полицейский УАЗик укатил вслед за фургоном, в который погрузили тело. Илья закрыл ворота и вернулся в дом. Собрал в чемодан и сумку вещи Маши, сел на стул и задумался. Куда их теперь? Отвезти Трошкину или оставить себе?

– На память, – криво усмехнулся он.

По комнате гулял сквозняк, но запах тлена не выветрился. Едва уловимый тошнотворный душок, казалось, пропитал здесь все.

Илья был зол и растерян. Смерть Маши оказалась «черным лебедем», который без спросу залетел в его жизненное пространство. Нарушил планы, выбил из колеи. Или это – проявление той новой действительности, которая нынче лезла изо всех дыр?

– Что за хрень? – спросил он в стылую пустоту.

В ответ кто-то громко постучал в дверь. Илья вздрогнул от резкого звука и вышел в сени. Явился дед Аким с кислым выражением на небритом лице и бутылкой самогона в руках.

– Сумерничаешь? Не боязно после покойницы?

– Другого бояться надо, – мотнул головой Илья, но не стал вдаваться в объяснения. – Давай, старик, проходи. Помянем усопшую.

– Закусь есть?

– Найдется.

Дед бочком проскользнул в кухню и, не раздеваясь, устроился за столом.

– Холодно у тебя, сосед! Наливай для сугреву.

Они выпили по полстакана крепкого самогона и закусили продуктами, которыми был набит холодильник.

– Ты всю эту еду забирай себе, – предложил Илья. – На неделю хватит.

– Благодарствую… Хлопнем еще по одной? Тебе расслабон не помешает. Труп в доме – не шутка! Угораздило бабу здесь помереть… Чудны дела твои, Господи!

Старик перекрестился и опрокинул в рот вторую порцию самогонки. Крякнул.

– Хорошо пошла…

Илья отдал Маше должное, – она достойно разыграла финальную сцену. Неожиданно и с мрачным феерическим эффектом.

– Ей удалось напоследок насолить мне, – признался он.

– Э-э! – погрозил пальцем дед Аким. – О покойных плохо не говорят! Ты ее прости, милок. Что бы она ни сделала, ей теперича ответ держать на небесах.

– Это еще бабушка надвое сказала.

– Ну да, – согласился старик. – Небеса-то не каждый заслужит. Это ж надо безгрешным быть! А на земле без греха не проживешь. Невозможно!

Илья молча кивнул. У него грехов – хоть отбавляй. Со смертью Маши еще один прибавился. Может, отдать Трошкину книгу и не париться?

Это был вопрос ума и морали, но с недавних пор Илья начал жить по иным правилам. Первенство перехватили интуиция и темная сторона сознания… 

Москва

Рано утром Аня поднялась и спешно уехала домой. Надо было приготовить завтрак, накормить дядю, почистить перышки и переодеться. На одиннадцать Трошкин назначил ей встречу в офисе. Молодая актриса робела перед ним и побаивалась домогательств. Еще вчера она могла бы пойти ради роли на такую жертву, но после того, как в ее жизни снова появился Илья, это было неприемлемо.

Ирина проводила подругу со словами:

– Когда все выяснится, позвони.

– Обязательно, – пообещала девушка. – Я буду держать вас в курсе.

Она хотела идти на метро, но Ирина вызвала ей такси, которое сама оплатила.

– Ты сделала мне одолжение, так позволь отблагодарить тебя!

Аня обрадовалась. Месить в переходах грязный, раскисший от химикатов снег и толкаться в переполненных вагонах подземки было неохота.

Таксист ей попался хмурый, молчаливый. Он сосредоточенно крутил баранку, а пассажирка мысленно перебирала свой гардероб. Что бы такое надеть? От произведенного впечатления порой зависело очень многое. Незаметно мысли девушки перекинулись на Илью. Позвонит ли он ей сегодня?

«Если нет, позвоню ему сама, – решилась Аня. – В конце концов он первый нашел меня в Москве. Значит, я ему небезразлична!»

Раскрасневшись, она воображала сцену за сценой, как Илья вечером приглашает ее к себе… как они пьют шампанское, а потом… Он медленно раздевает ее в полумраке той самой спальни, где в прошлый раз они любили друг друга…

– Приехали! – грубо вторгся в ее эротические мечты водитель.

Аня очнулась, сунула ему деньги, отказалась от сдачи и побежала к парадному. В грезах Илья все еще обнимал ее, покрывал поцелуями и шептал страстные признания…

– Явилась, не запылилась! – недовольно гаркнул дядя, едва она переступила порог квартиры.

Опираясь на палку, он с трудом доковылял до кухни, чтобы попить чаю.

– Ой! – испугалась девушка. – Я думала вы спите…

– Вечным сном? Не дождетесь!

– Зря вы так, – обиженно протянула Аня. – Я о вашем здоровье забочусь, как могу. Вот, приехала пораньше завтрак готовить.

– Где ты была? – насупился он.

– У подруги ночевала.

– Это теперь так называется? Ну-ну…

Дядя, кряхтя, опустился на стул и приставил палку к стене.

– Вы бы лучше лежали, – посоветовала девушка. – Поберегли бы суставы.

– В гробу належусь досыта…

– Да что с вами? Какой гроб? Подумаешь, артрит обострился. От этого не умирают.

Она быстро взялась за дело: поставила на плиту кастрюльку кипятить молоко, варить больному кашу. Успеть бы заодно и суп на обед сварганить. Вдруг, ей придется задержаться на киностудии, а дядя любит свежую еду.

– У меня сегодня важный день. Можно сказать, судьба решается. Утвердят на главную роль или нет?

– Во, как! – проворчал он. – Судьба, значит! А если не утвердят, тогда что? Топиться пойдешь?

– Нет. Замуж выйду, – выпалила Аня.

– Что, и жених есть? Тот, с которым ты ночью кувыркалась?

Он явно был не в духе. Видно, измучили боли в ногах. Такое кому угодно испортит настроение. А дядя вообще отличался желчным характером. Он по-своему любил Аню и считал свои долгом воспитывать ее. Кто еще за ней присмотрит в полной соблазнов столице?

– Я у подруги была, клянусь! Хотите, дам вам ее телефон?

Дядя ей не поверил. Но спорить не стал.

– Ты матери-то звонила? – строго спросил он. – Она каждый день весточки от тебя ждет, вертихвостка!

– Если дадут роль, позвоню.

– Хорошо, что у нас с женой детей не было, – в сердцах молвил дядя. – Вырасти такую дылду, а она и думать о тебе забудет.

– Я все помню! – возразила Аня. – И как мама на двух работах уматывалась, и как вы нам деньги присылали. Поэтому и хочу в кино сниматься, нормально зарабатывать, а не перебиваться на копейки.

– Гляди, как бы тебе это кино боком не вылезло. Знаю я, что там сущий бардак творится! Наслышан! Небось, в науку тебя не тянет. Надеешься передком себе дорогу к славе прокладывать?

– В научных кругах тоже всякое бывает. Разве профессора с аспирантками не спят?

– Ты у меня поговори, поговори! – рассердился дядя. – Ишь, умная какая!

– Да уж не дура…

За этой привычной перепалкой Аня приготовила кашу, сварила на скорую руку суп и закрылась в ванной. Как ей надоели дядины нравоучения! Хотелось иметь собственное жилье, хоть бы и съемное. Только чтобы платил за аренду кто-то другой. Илья, например. Может, он предложит перейти к нему? Было бы неплохо. Она опять размечталась, воображая себя возлюбленной известного сценариста и хозяйкой его двухкомнатной квартиры…

Аня приняла душ и сушила волосы, с удовольствием глядя на себя в зеркало. Правильные черты лица, кожа белее мела, большие серые глаза, красивые губы, смоляные кудри до плеч. Чем не звезда популярных сериалов?

Ее телефон лежал рядом на стиральной машинке, искушал… и девушка не выдержала, выключила фен и набрала номер Самбурова. Тот ответил не сразу, после серии длинных гудков.

– Слушаю, Аня. Что-то срочное?

– Нет, я просто… соскучилась!

– А, – с облегчением выдохнул Илья. – Я думал, Ирине плохо.

Любовная эйфория Ани потухла. Он с ходу спрашивает о другой женщине? Даже не потрудился скрыть свой интерес!

– Нет, с ней все в порядке…

– Извини, я за рулем, – сообщил Илья. – Дорога скользкая. Я позже перезвоню.

– Хорошо, – упавшим голосом молвила она.

Он нажал на кнопку отбоя, а девушка чуть не расплакалась от ревности и обиды. Вот тебе и жених!

Аня не догадывалась, какое разочарование ждет ее в офисе продюсера Трошкина. Иначе бы осталась дома возиться с дядей и обсуждать с ним свое будущее. Лучше уж быть синим чулком, который корпит над книгами, чем невостребованной актрисой и отвергнутой любовницей.

– Илья, нет! – простонала Аня. – Не поступай так со мной! Я не переживу…

Эти слова из мелодрамы сами вылетели из ее уст. Она читала сценарий, готовилась к пробам и заучила пару монологов главной героини. Неужели, у нее развивается известная актерская «болезнь», когда собственные мысли невозможно отличить от мыслей персонажа, которого предстоит сыграть?.. 

В Москве Илья первым делом позвонил в кинокомпанию, с которой сотрудничал сожитель его бывшей, и попросил к телефону Трошкина.

– Его еще нет, – ответила разбитная, судя по интонации, девица. – Валерий Михалыч задерживается.

– Дайте мне номер его мобильного. У меня к нему срочное дело.

– К сожалению, ничем помочь не могу…

Она положила трубку быстрее, чем Илья успел обрушить на нее лавину негодования. Девица оказалась тертая, вышколенная суровыми условиями работы. Звонить ей повторно не имело смысла.

Илья решил связаться с Ириной. И судьба подбросила ему повод. Он не отдавал себе отчета, насколько сильно ему хочется услышать ее голос. Хотя бы на расстоянии.

– Господин Самбуров? – безмерно удивилась женщина. – Это вы?

– Нет, мой двойник, – пошутил он. – Вы только не пугайтесь. В последнее время я ощущаю некое раздвоение личности.

– Я тоже, – неожиданно призналась Ирина.

– Значит, мы товарищи по несчастью…

Илья прикусил язык, но было поздно. Ее семейная трагедия стояла между ними, разделяя и властвуя. Загадка смерти Николая Полухина приковала к себе внимание обоих крепче, чем стальные цепи. И та же загадка заставляла их сторониться друг друга.

– Простите, если я вас огорчил.

– Ничего, – вздохнула Ирина. – Я привыкаю, что Коли нет рядом. Мне дорог каждый человек, который помнит о нем. Вы ведь помните?

– Вероятно, я никогда его не забуду! – вырвалось у Ильи.

Он не подозревал, что в голове у Ирины крутится недавний разговор с Трошкиным о страшном пророчестве. А она не подозревала, что бывшая супруга сценариста погибла при невыясненных обстоятельствах.

– Колю трудно забыть…

– Он был замечательным, необычным! – с жаром воскликнул Илья.

– Почему же «был»? – с болью возразила она. – Вы тоже считаете, что мой муж… умер? Откуда такая уверенность?

– Вы неправильно поняли…

– Не оправдывайтесь, – вздохнула Ирина. – Вы не обязаны поддерживать мое безумие. Даже отец Коли смирился с потерей сына. Но не я! Я все еще надеюсь, что он вернется…

– Да, конечно.

На том конце связи повисло тяжелое молчание. Илья проклинал себя за обмолвку, но слово не воробей.

– Ирина, я… В общем, мне нет прощения! У вас горе, а я пристаю с житейскими вопросами. Мне срочно нужен телефон Трошкина.

– Это вы меня извините, – глухо отозвалась она. – Я не имею права требовать, чтобы все горевали вместе со мной.

– У меня был его номер, – добавил Илья. – Но при переносе контактов на новый гаджет испарился. Вы не могли бы сбросить телефон Трошкина мне на мессенджер?

– Ах, это…

– Я знаю, что вы с ним дружны. Не откажите мне по старой памяти.

– Вы застали меня врасплох, – колебалась Ирина. – Не в моих правилах давать чужие номера без согласия владельца.

– Вряд ли Валерий будет против, – наседал Илья. – У меня для него ужасная новость. Дело не терпит отлагательства!

– Что-то случилось? Тогда я… перезвоню ему и попрошу связаться с вами.

– Будьте любезны, поскорее.

Ирина отключилась, оставив собеседника в тихом бешенстве. Илья рвал и метал.

«Какой-то продюсер для нее важнее, чем я! Может, между ними назревает роман? И скорбь по пропавшему мужу вовсе не помеха для новой любви?!»

Он сидел в машине, ждал и сам себя накручивал, пока не раздался звонок Ирины.

– Трошкин не отвечает, – сообщила она. – Наверное, занят. Я перезвоню позже…

– Просто дайте мне его номер.

– Илья, мне очень жаль, но…

– К черту политес, Ирина! – взорвался он. – Сожительницу вашего… приятеля обнаружили мертвой! Или вы не в курсе, что он живет… жил с Марией Стефанской? А теперь она скончалась. Внезапно! Тело увезли в морг, а вещи покойной – у меня в багажнике.

– Ч-что?

– Трошкин вам не рассказал о своей пассии? Быть такого не может!..

Илью понесло. Он выплескивал на Ирину весь накопленный за эти кошмарные дни негатив. Когда пар был выпущен, воцарилось молчание.

– Почему… как вещи Марии оказались у вас? – после напряженной паузы выдавила она.

– Это моя бывшая жена, между прочим.

– Сожительница Трошкина – ваша жена?

– Мы давно в разводе, – буркнул Илья. – Мир тесен, дорогая Ирина.

Она была так потрясена услышанным, что пропустила его фамильярность мимо ушей.

– А… что с ней произошло? Я имею в виду, как она… от чего…

– Полиция выясняет, – уклончиво ответил он. – Несчастный случай, скорее всего.

– Боже мой! Валерий говорил, что живет с женщиной, но они постоянно ссорятся… Он собирался порвать с ней.

– Сейчас это потеряло смысл.

– Какой ужас…

– Вы дадите мне его номер или придется искать у кого-то еще?

– Что же вы сразу не сказали… – растерялась Ирина. – Если речь идет о смерти…

– Я бы не беспокоил вас по пустякам.

– Хорошо, я пришлю…

– Премного благодарен! – съязвил Илья. – Наконец, мы достигли согласия!

Она сдержала обещание, и через пару минут телефонный номер продюсера перекочевал в список контактов Ильи.

Правда, Трошкин действительно не отвечал на звонки…

Аня провела уже полтора часа под кабинетом Валерия Михайловича, но тот не явился.

– Его все спрашивают, а он как в воду канул, – сообщила ей размалеванная девица, которая носилась по коридору с кучей бумаг в руках. – Залег на дно.

– Как это?

– С ним такое бывает. Мне тоже иногда хочется отключить телефон и спрятаться, чтобы люди оставили меня в покое. Помнишь карантин? Если честно, я жалею, что его отменили. Хорошо было дома на удаленке! – мечтательно протянула она. – Сидишь за компом, никто тебя не дергает, не донимает тупыми вопросами.

– Понимаю, – кивнула Аня в надежде, что продюсер все-таки придет на работу.

– Вообще-то у него свободный график, – объяснила девица. – Приходит, когда сочтет нужным, уходит поздно. Обычно к тому времени все уже разбегаются по домам, а Трошкин сидит, вкалывает до седьмого пота. Он трудоголик! Но только по собственному желанию. Если не в духе, спасайся, кто может! Кидается на всех, орет. Иногда сам с собой разговаривает. И пить снова начал. А ему нельзя! Категорически запрещено. Проблемы с печенью…

Аня молча слушала, боясь обронить неосторожное слово. Тут и у стен есть уши. Попробуй, выскажись неуважительно о боссе, мигом подхватят, доложат, разнесут. И вот ты уже не счастливая обладательница роли, а с треском уволенная за длинный язык безработная.

Отчаявшись, девушка позвонила Ирине и попросила связаться с Трошкиным.

– Почему-то он не берет трубку, – объяснила та. – Видать, не может говорить. Наберет, когда освободится.

Не успела Аня сунуть телефон в сумочку, как раздалась громкая трель, и на экране высветилось имя Ильи.

– Алло! – обрадовалась она.

– Ты где? Мы можем сейчас встретиться?

Девушка оглянулась по сторонам и понизила голос:

– Я как раз жду Трошкина. Он опаздывает… Кабинет закрыт, никто не знает, где он пропадает.

– Ах, вот что… Я тоже звонил ему, он не отвечает. Подумал, может ты в курсе, где его искать?

– Тебе нужен Валерий Михалыч? – разочарованно протянула Аня.

– У меня к нему срочное дело. А он трубку не берет, как назло, – ворчал Илья. – Что такое не везет?

Девушка огорченно проговорила:

– Сегодня должна решиться моя судьба. Трошкин обещал, что меня утвердят на главную роль. Я тут всем намозолила глаза, а от него ни слуху, ни духу. Хоть бы предупредил, что не приедет!

– Кто ты такая, чтобы он перед тобой отчитывался?

– Никто, – согласилась Аня. – Со мной можно не церемониться.

– Знаешь его адрес? – наседал Илья. – Где он живет?

– На Сретенке, кажется…

– Это мне известно. А точнее?

– Ирина дала мне визитку Трошкина. Там на обратной стороне его домашний адрес, кажется. От руки написан, – в пику Илье заявила девушка.

– Ну! – нетерпеливо прикрикнул он. – Давай, говори!

Аня порылась в сумочке, достала визитку и назвала номер дома и квартиры, ожидая если не искренней благодарности, то хотя бы вежливого «спасибо».

– Понял, – буркнул Илья и отключился.

Она чуть не заплакала от обиды… 

Самбуров поднялся на третий этаж старого дома и решительно позвонил в бронированную дверь. Раз, другой, третий…

– Похоже, и тут его нет, – проворчал он. Однако уходить не торопился. А вдруг, Трошкин уломал Ирину провести у него время? Маша съехала, никто им не помешает наслаждаться друг другом.

Осознавая всю нелепость подобных фантазий, Илья не мог остановиться. Воображение упорно рисовало ему эротические сцены, которые в принципе были невозможны. Такой типаж, как Трошкин, вряд ли вызвал бы интерес у женщины с характером и внешностью Ирины; тот совершенно не соответствовал ее требованиям к любовнику. Муж Ирины был настоящий красавцем, – статным, сильным, чувственным, элегантным. А Трошкину с его отекшим лицом, сальными волосами, тучной фигурой и мятой одеждой нечего соваться к истинной леди с грязными предложениями. Разве что этот мужлан пустит в ход угрозы или шантаж? Но чем можно шантажировать и пугать Ирину?

С этой мыслью Илья дернул за дверную ручку, повернул, раздался тихий щелчок, и он сообразил, что квартира не заперта.

– Черт…

В просторной прихожей пахло пылью, шерстью и дорогой парфюмерией. На вешалке висели дубленка и пальто хозяина. Из женских вещей – манто, вероятно, принадлежавшее Маше. А если нет? Если манто, раздевшись, повесила сюда Ирина?! На коврике у порога стояли ношеные мужские сапоги большого размера и женские ботфорты на шпильках.

Илья осторожно двинулся вперед, тихо ступая и не подавая голоса. Неужели, он застанет Ирину в постели с Трошкиным? Его прошиб пот, а руки невольно сжались в кулаки.

«Ты не имеешь никаких прав на нее! – предупредил его внутренний голос. – Остынь и выдохни! Ирина может спать, с кем пожелает. Ее выбор тебя не касается!»

Справа по коридору находилась арка, ведущая в гостиную. Илья заглянул туда и… замер на месте. Посреди комнаты сидел человек, привязанный за руки и ноги к стулу золотистым шнуром от гардин. Его голова свешивалась вперед, рот был заклеен скотчем.

Илья быстро проверил две остальные комнаты, кухню и ванную. Везде было пусто. Его поразил беспорядок: разбросанные книги, белье, одежда и прочие предметы домашнего обихода. Как будто громила, который связал хозяина, устроил здесь тщательный обыск. В глаза бросился позолоченный череп, о котором говорила Маша. Видимо, сей атрибут модного культа не заинтересовал напавшего.

Илья вернулся к Трошкину и осмотрел его. На одном ухе пострадавшего запеклась кровь, на затылке краснела шишка, но продюсер был жив. Он тяжело, с хрипом, дышал и похоже потерял сознание.

Гость начал с того, что резким движением оторвал полоску скотча и освободил рот пленника. Трошкин дернулся и застонал.

– Эй, просыпайся! – проговорил Илья, хлопая его по обвислым щекам. – Очнись! Слышишь меня?

– М-ммм-м-м…

– Давай, не мычи, а приходи в себя!.. Да ты, по ходу, пьян в стельку…

Илья уловил запах спиртного, увидел на столе порожнюю бутылку виски и два стакана из богемского хрусталя. Жилище продюсера было образцом неряшливости, смешения стилей и дикой безвкусицы. Шикарная мебель и дорогая посуда соседствовали с дешевой живописью и простецкими обоями, ковры давно никто не чистил, парчовые гардины не сочетались с современными люстрами и светильниками, а спальня представляла собой нечто среднее между будуаром блудницы и рабочим кабинетом.

– С кем же ты пил, любезный? – пробормотал гость, пытаясь развязать хозяина.

Узлы не поддавались, надо было идти за подручным инструментом. Илья принес из кухни нож и принялся пилить витой гардинный шнур, приговаривая:

– Нельзя кого попало в дом пускать, тем паче, напиваться до потери пульса. Тебя ведь не зря связали! Небось, все ценное вынесли, и будь здоров, не кашляй.

Илья вдруг подумал, что происшествие с Трошкиным каким-то образом связано со смертью Маши… 

Пострадавший вздрогнул от холодных капель воды, брызнувших ему в лицо, и приоткрыл глаза. Размытые предметы постепенно обретали четкие формы, в затылке пульсировала боль, отдаваясь во всем теле. Руки и ноги затекли и не слушались.

– Что… со мной?

– Это я тебя должен спросить.

Трошкин со стоном поднял голову и уставился на щеголеватого мужчину приятной наружности.

– Как ты… сюда попал?

– Очевидно, воры забыли запереть дверь, – предположил Илья. – Они бросили тебя связанным. Может, хотели твоей смерти?.. Впрочем, не факт. Просиди ты в закрытой квартире несколько суток без помощи, и каюк! А так, кто-нибудь зайдет в гости и не даст тебе бесславно пропасть. Вот я, например.

Трошкин пытался освежить в памяти последние события. На ум ничего не пришло, кроме вкуса виски и тоскливого осадка на душе.

– Ни хрена не помню…

– Тебя ударили по затылку тяжелым тупым предметом. Я не эксперт, но похоже, ты получил по башке вот этой штуковиной.

Илья показал ему каменный шар из оникса, который валялся на полу рядом со стулом. Шар был размером с яблоко и удобно помещался в руке.

– Будем вызывать полицию?

– Нет, погоди… – Трошкин вытаращился на шар, но опять ничего не вспомнил. – Терпеть не могу ментов…

– Тогда «скорую»?

– Не гони лошадей, – огрызнулся продюсер. – Я сам решу, что делать.

Илья счел это хорошим знаком. Раз мужик после такой травмы что-то соображает и злится, значит, легко отделался.

– Думаю, череп у тебя крепкий и кость уцелела. Но я бы на всякий случай обратился к врачу. Сотрясение может сказаться позже, когда организм очухается от шока.

– Не учи ученого… Сам разберусь!

Трошкин не собирался предавать происшествие огласке. Он не знал, что именно с ним случилось, но подозревал худое. И вмешивать сюда полицию не следует.

– Надо бы приложить лед к месту ушиба, – посоветовал Илья. – И прилечь. Встать сможешь?

– Попробую…

Первая попытка подняться со стула пострадавшему не удалась. Пол ушел из-под ног, все вокруг поплыло, завертелось, и он рухнул бы, как подкошенный, не поддержи его молодой человек. Лицо визитера казалось Трошкину смутно знакомым.

Илья помог ему добраться до дивана и принять горизонтальное положение.

– Положи подушку под голову, – попросил продюсер. – О, черт!.. И лед принеси…

Тот выполнил просьбу и примостил к его затылку пластиковый пакет с кусочками льда для коктейлей.

– Ну как? Лучше?

– Пока не понял… Где я тебя видел? – отдышавшись, поинтересовался Трошкин. – Имеешь отношение к кино?

– Я пишу сценарии для сериалов.

– А, точно!

Продюсер догадывался, что этот человек появился тут неспроста. Пожалуй, станет втюхивать ему свой паршивенький сценарий… Или, что еще хуже, клянчить денег и навязывать какой-нибудь провальный проект. Иначе зачем он пришел?

– Мы ведь не договаривались о встрече?

– Нет, – покачал головой Илья. – Это судьба. Рок! За нас все решили там…

Он поднял указательный палец к потолку, с которого свисала совершенно неподходящая к обстановке комнаты люстра. Трошкин, как завороженный, поднял глаза вверх и содрогнулся.

– Что это значит? Где – «там»?

– В преисподней! – неожиданно выпалил гость. – А ты подумал, на небесах? Увы, дружище, жизнь все больше походит на пекло! Подгорает со всех сторон… а мы продолжаем делать вид, что не замечаем этого. Неужто, ты не чувствуешь страха? Он разрастается там, в глубине, захватывает нас, словно невидимый, но коварный враг…

– Замолчи, – процедил Трошкин, морщась от боли. – Чего ты хочешь?

– Правды.

– Какой еще правды тебе надобно?

– Куда подевалась Маша, к примеру? – как бы между прочим, осведомился Илья. – Твоя сожительница, любовница, гражданская жена, подруга… В каком статусе она делила с тобой эти хоромы?

– Не твое дело.

– Ошибаешься, – ухмыльнулся гость, нависая над распростертым на диване тучным телом хозяина. – Я имею право интересоваться своей бывшей супругой.

Трошкин дернулся, застонал и недоверчиво уставился на него.

– Ты серьезно?

– Моя фамилия Самбуров, – представился Илья. – Слыхал обо мне?

– Маша жаловалась на тебя…

– Не сомневаюсь, что она дала мне самую лестную характеристику!

– Ты пришел выяснять отношения? – презрительно скривился продюсер. – Поздно, приятель! Пташка упорхнула. Покинула любовное гнездышко, не оставив даже записки. И прихватила с собой кое-что ценное. Она обыкновенная воровка! Я мог бы потребовать у тебя компенсации, но…

– Маша мертва, – оборвал его Илья. – Убита. Это твоих рук дело?

У Трошкина отвисла челюсть, полная вставных керамических зубов, он еще больше посерел и издал нечленораздельное восклицание.

– У тебя проблемы со слухом? Повторить?

– Ч-что ты н-несешь…

– У тебя был мотив прикончить воровку, – заявил Илья. – Полиция ищет убийцу. Ты готов дать показания? Может, у тебя есть алиби?

– Т-твою мать… Она сбежала! К-клянусь!.. Скрылась в не… неизвестном направлении! Я… понятия не имею, куда съехала эта… – у Трошкина чуть не слетело с языка матерное слово, но он вовремя спохватился и заменил его на более приличное, – эта д-дрянь…

– И ты решил наказать ее? Понимаю. Расскажи, как ты осуществил справедливое возмездие. Не стесняйся.

– Ты… с-сбрендил?!

Клин клином вышибают. Вопреки логике новый стресс подействовал на пострадавшего благотворно. Сознание его внезапно прояснилось, и он вспомнил, с кем пил и кто его связал…

Тем временем Аня, напрасно просидев у двери в кабинет продюсера несколько часов, отчаялась и бесцельно бродила по заснеженным улочкам с домами, построенными в позапрошлом веке. Эти здания раньше вызывали у нее лирический настрой, а сейчас наводили тоску. Люди, которые жили в удобных особняках в центре города, теперь покоятся на кладбище. Бывшие дворянские и купеческие гнезда нынче занимают госучреждения, и арендуют предприниматели. Это скучно и не будит в душе никаких чувств.

Должно быть, Аня заразилась тоской от Ирины… или подхватила депрессию еще в Верданске, где произошла трагедия на болотах. Вероятно, оттуда она привезла это беспросветное уныние. С тех пор ей только раз блеснул лучик надежды… но и тот потух.

«С ролью я, похоже, пролетаю, – вздыхала девушка, шагая мимо белых от инея деревьев. – С Ильей у меня тоже ничего не клеится. Ему нравится другая! Что с мной не так?»

Она шла наугад и опомнилась в каком-то тесном дворике, куда выходили ободранные задние фасады домов с неказистыми дверями. Снег здесь не успели расчистить, он лежал нетронутым ковром, и Аня провалилась по щиколотки.

Одна из дверей черного хода рядом с ней со скрипом отворилась, и во двор вышел невысокий сутулый мужчина в черной каракулевой шапке и таком же полушубке.

– Привет, – сказал он, глядя на Аню маленькими глубоко посаженными глазками. – Ты-то мне и нужна. Я знал, что встречу тебя здесь.

– Разве мы знакомы? – удивилась она.

– Ты хочешь получить роль в дурацком фильме, а я готов тебе помочь.

– Вы из кинокомпании?

– Это не имеет значения, – скривился сутулый. – Ты хочешь сыграть капризную стерву, которая пудрит мужикам мозги и тратит их денежки?

– Ну… в общем…

– Да или нет? – сердито переспросил он. – Будешь мямлить, останешься на бобах!

– Хочу! – выпалила Аня, пытаясь вспомнить, где слышала этот голос. Вероятно, на пробах. Там крутилось много разных людей, которые мелькали, говорили что-то, возмущались, задавали вопросы, делали друг другу лживые комплименты и неприязненные замечания.

– Тогда слушай меня внимательно. Предлагаю тебе роль в обмен на одну вещь.

– У меня нечем вам заплатить, – смутилась девушка. – Я только начинаю карьеру в кино, и…

– Речь не о бабках, – покачал головой сутулый. – Меня интересует книга.

– Книга?

Аня изумленно уставилась на странного человека, который явно был не в себе. Обычный городской сумасшедший. Шастает по задворкам и пристает к женщинам. Еще набросится на нее и изнасилует прямо тут, в снегу.

Вероятно, сутулый угадал, о чем она думает, по выражению ее лица.

– Да ладно, – пренебрежительно протянул он. – Я не маньяк, детка. На кой ты мне сдалась? Принеси книгу и получишь роль! Трошкин сделает все, что я скажу.

Аня попятилась и недоверчиво спросила:

– Вы близко знаете Валерия Михалыча?

– Как облупленного!

Такое неуважение к известному продюсеру покоробило молодую актрису, она поджала губы и промолчала.

– Ну так что? Договор дороже денег? – ухмыльнулся сутулый.

Аню осенило, где она слышала этот баритон. В кабинете Трошкина! Значит, странный человек действительно имеет влияние на продюсера. А по его виду не скажешь. Ростом не вышел, спина колесом, старомодный прикид, словно из сундука прабабушки. Разве что нафталином от него не пахнет. Скорее, табаком…

– Ты не вороти нос-то! – недовольно проворчал он, словно читая ее мысли. – Небось, сама не царских кровей! Думаешь, тряпки из модного бутика лучше? А мне они не по вкусу! У каждого – своя мода. Зато я часы ношу самые крутые! – с этими словами он приподнял рукав и показал девушке «ролекс».

«Китайская подделка», – подумала Аня.

– Ты мне не веришь? – вызверился сутулый.

Она покраснела и пробормотала слова оправдания, которые его возмутили.

– Молчи и сопи в две дырки! Не то пожалеешь, что на свет родилась!

– Вы мне угрожаете?

– Нет, предупреждаю. Не принесешь книгу, пеняй на себя!

– Какую книгу?

– Антикварное издание на латыни. Очень ценный трактат.

– Где я его возьму?

– Пошевели куриными мозгами, может, сообразишь, – распалился мужчина. – У хахаля своего спроси!

– У меня нет… хахаля, – оторопела девушка.

На кого намекает этот грубиян? Неужели, на Илью?

– Врешь! Ты давно на него заглядываешься, а он скользкий, будто угорь. Не ухватишь.

– Вы… следите за мной?

Странный тип прыснул от смеха и так развеселился, что похлопывал себя по коленкам и крутился волчком. Аня увидела, что он не сутулый, а горбатый. На его спине скрывалась под полушубком уродливая выпуклость.

– Ой, ржу, не могу! – восклицал горбун между приступами хохота. – Нашла следака! По-твоему, я похож на мусора?

– Извините… я неправильно выразилась…

Он резко перестал смеяться, скорчил отвратительную рожу и шагнул вперед. Девушка отшатнулась, чем вызвала его негодование.

– Ты не шарахайся! Чай, не с чумным дело имеешь!

– Я пожалуй, пойду…

– Стоять! – рявкнул горбун и погрозил ей крючковатым пальцем. – Запомни: не принесешь книгу, превратишься в жабу! Век воли не видать!

«Да он не просто чокнутый, – ужаснулась Аня. – Он уголовник! В тюрьме сидел, наверное. И дружки у него небось головорезы. Бандиты!»

– Уразумела, что тебе светит?

Аня метнулась в сторону и стремглав кинулась в темный проем между домами. Она бежала, не разбирая дороги и молясь лишь об одном: чтобы страшный горбун не пустился по ее следу…

– Говоришь, тебя приятель связал? – поразился Илья. – Сначала вы пили вместе, а потом…

– Я не помню, что было потом, – признался Трошкин. – Могу только догадываться. Вероятно, этот подонок ударил меня по голове, привязал к стулу и заклеил рот скотчем. Я сразу потерял сознание и не оказывал сопротивления. Вот, гад!.. Не ожидал от него такой подлости…

– Вы повздорили? Из-за чего?

– Это наше личное дело.

– У тебя что-нибудь пропало? Деньги, ценности? Пока ты был в беспамятстве, твой «приятель» мог обчистить квартиру.

– Денег я дома не держу. А самой большой моей ценностью была книга, которую украла твоя бывшая! Очевидно, воровство не пошло ей на пользу.

– Сей прискорбный факт мы обсудим позже.

– Как скажешь, – тяжело дыша, выдавил Трошкин. – Сегодня ты заказываешь музыку. Но завтра все может измениться.

– Как зовут твоего обидчика? – допытывался сценарист.

– Зачем тебе знать? Хочешь меня опозорить перед киношной тусовкой? Мол, Валера Трошкин допился до поросячьего визга и чуть не стал жертвой собутыльника!.. Желтая пресса захлебнется от восторга, а мои недруги и завистники будут потирать руки от удовольствия.

– Ты намерен скрыть нападение? Серьезно?! Боюсь, до тебя не дошло, чем все это могло закончиться. Если бы мне не понадобилось срочно с тобой увидеться, ты так и сидел бы связанный, пока не отдал богу душу.

Продюсер промолчал, прислушиваясь к боли в затылке. Лед принес облегчение, но общее состояние оставляло желать лучшего.

– Меня тошнит, – заявил он. – Принеси тазик из ванной.

– Это признаки сотрясения мозга.

– Да понял я, понял. Тазик тащи, если не хочешь убирать блевотину. Быстрее!

– Ну, ты и фрукт! – вспылил Илья, отправляясь за тазиком. Вернувшись, он застал Трошкина белым, как полотно.

– Мне плохо, – едва ворочая языком, сообщил тот. – Сходи в аптеку, купи каких-нибудь таблеток.

– Я не врач.

– Спроси у фармацевта, что нужно при моей травме! – взмолился больной. – Мне необходимо встать на ноги. Или ты собираешься быть моей сиделкой?

Едва договорив, он со стоном склонился над тазиком, и его вырвало.

– Ладно, схожу за лекарством, – согласился Илья. – Но с одним условием. Ты называешь имя обидчика и причину вашей ссоры.

– Подай салфетку…

Илья выполнил его просьбу. Трошкин вытер себе рот, отдышался и выпалил:

– Это шантаж! Мерзкая манипуляция!

– Тогда я пошел, а ты оставайся тут без помощи и участия, неблагодарный!

– Ты не можешь бросить меня, – возразил больной. – Это уголовно наказуемо…

– Перед уходом я вызову «скорую», полицию, и объясняйся с ними. Тогда твой позор точно попадет в прессу, – пригрозил Илья. – Выполнишь мое условие, и все пойдет по другому сценарию. Можно пригласить на дом знакомого доктора, забашлять, и он тебя вылечит без лишних вопросов.

– Дай мне мой телефон!

– А где он? – дурачился сценарист. – В упор не вижу! Видать, собутыльник прихватил с собой твой гаджет. Так что лежи и терпи.

Шутки шутками, а телефон Трошкина действительно пропал. По крайней мере его не было поблизости.

– Ты мстишь мне за жену, сволочь?

– Маша давно не моя жена, и тебе это хорошо известно. И вообще, надоело мне с тобой болтать. Выбирай, называешь имя злодея или я вызываю сюда медиков и ментов!

– Ладно, твоя взяла, – продюсер смирился со своей участью и проговорил, – Корнеем его зовут.

– А фамилия?

– Горбулин, – губы Трошкина скривились в улыбке. – Ты не поверишь, но он в самом деле с горбом.

– В смысле?

– В прямом. Корней – инвалид, у него горб на спине. Ирония судьбы! Знаешь такой фильм?

– Кто ж его не знает? – заметил Илья. – Классика жанра. Эльдар Рязанов, несравненная Барбара Брыльска… Ахеджакова, Яковлев, Мягков…

– Весь актерский состав решил перебрать? Лучше тазик подвинь!

Трошкина еще раз стошнило. Илья подал ему воды и новую салфетку.

– Ох и видок у тебя, – не сдержался он. – В гроб краше кладут.

– Что за идиотский намек?

– Я пошутил.

– Маша правда того… умерла? – откинувшись на подушку, спросил продюсер. – Или ты меня на понт взял? Дешевый разводняк устроил! В духе дурацких сериалов, которые ты пишешь. Фантазия у тебя ого-го! Больное воображение, я бы сказал!

– К сожалению, Маша приказала нам долго жить. Думаю, скоро увидишь сообщение в новостях на ее канале.

– Как это случилось?

– Я тебе докладывать не нанимался, – отрезал Илья. – Официальной версии еще нет, а подробности узнаешь у следователя, который к тебе обязательно наведается. Или к себе на допрос вызовет. Ты что предпочитаешь?

– Иди ты…

Потный лоб Трошкина прорезала глубокая складка, он нахмурился и закрыл глаза. Похоже, бывший муж Маши не прикалывается. Это существенно меняет дело.

– Кому отдадут ее вещи? – осведомился он. – Тебе или мне?

– Тебе, разумеется. Они внизу, в машине. Большой чемодан и сумка битком. Маша покупала много одежды.

Продюсер вздрогнул, приоткрыл глаза и покосился на сценариста.

– Не понял…

– Я привез вещи Маши тебе, – пояснил Илья. – Это справедливо. Вы жили в гражданском браке, и теперь ты наследуешь ее имущество. Если не будет других претендентов. Это второй мотив для убийства! Тебе ведь нужны деньги?

– Они сейчас всем нужны, – растерялся Трошкин. – Любой не откажется от наследства.

– Особенно ты.

– Хватит меня обвинять! Я тут ни при чем… Я понятия не имел, где Маша! И сейчас не знаю…

– Ты ее не искал?

– Зачем? – фыркнул больной. – Ушла, значит, ушла. Я за ней бегать не собирался. Мы часто ссорились: характер у нее не сахар, да и я не подарок. В общем, Маша не первый раз уходила от меня, но всегда возвращалась. Я думал, пройдет несколько дней, она как обычно остынет, позвонит и начнет предлагать перемирие. Мне все это чертовски надоело, честно! – с сердцем воскликнул он. – Но я ее не убивал!

– Чем занимается Корней Горбулин? – задал неожиданный вопрос Илья.

– Коммерцией. У него ломбард. А что?

– Любопытно, что вы не поделили? Неспроста же он огрел тебя каменным шаром по голове, связал и оставил на произвол судьбы. Ты действительно не помнишь, чем его разозлил?

– Не помню, – солгал Трошкин.

– Амнезия, значит, после удара. Кстати, что это за шар из оникса? Сувенир?

– Презент от Маши, между прочим. Преподнесла мне на какой-то праздник. Она обожает дарить всякие бесполезные штуки!

– Обожала…

– Черт, не верится в ее смерть.

– А шарик-то пригодился, – усмехнулся Илья. – Правда, не тебе. Небось, Маша не подозревала для чего он предназначен.

– У тебя извращенная фантазия. Ты же мастер острых сюжетов!

– Не отрицаю, мне нравится закрученная интрига. Дама дарит любовнику предмет, которым его впоследствии бьют по голове. Все в этом мире неслучайно…

– Может, это ты Машу прикончил? – насупился продюсер. – И решил вину на меня свалить?

– Разве я похож на убийцу? – осклабился Илья.

– Откуда у тебя ее вещи?

– Не хочешь забирать Машины тряпки, так и скажи. Отнесу их в другое место.

– Ладно, тащи сюда! – спохватился Трошкин. – Она меня обобрала, и я имею право возместить убыток. Верно?

Сценарист пожал накачанными плечами.

– Тебе виднее, как поступить. Снесешь ее гардероб в комиссионку?

– А… кроме одежды там ничего не было?

– Имеешь в виду книгу? – догадался Илья. – Дай мне адресок твоего горбатого дружка, тогда скажу.

– Домашнего не знаю, только адрес ломбарда.

Трошкин ничем не рисковал. Зная фамилию хозяина, кто угодно при желании может найти ломбард.

– «Париж», на Большой Якиманке, – после паузы буркнул он. – Неподалеку от моего офиса. Теперь твоя очередь.

– Среди вещей Маши я книги не видел…

Илья сказал лишь часть правды и не раскаивался. Трошкин вызывал у него стойкое отвращение. И он не собирался предавать бывшую жену ради этого похотливого борова…

Ирина никого не ждала, и настойчивый звонок в дверь удивил ее. Она прильнула к глазку: на лестничной площадке стояла Аня.

Щелкнули замки. Девушка влетела в прихожую и упала на пуфик, – красная, запыхавшаяся. От нее валил пар.

– За тобой как будто гнались, – заметила Ирина.

– Слава богу, не догнали…

– Дождалась Трошкина?

– Он так и не пришел! – отдуваясь, выпалила гостья. – Я с горя бродила по улице, свернула в какой-то двор и напоролась на ужасного человека! Он урод! Горбатый! Пристал ко мне, как репей. Настоящий бандит!

– Тебе не показалось со страху?

– Слышали бы вы его тюремный жаргон!

– А ты знаток блатной фени? – улыбнулась Ирина. – Давай, раздевайся, будем чай пить.

– У меня ноги мокрые, – пожаловалась девушка. – Полные сапожки снега набрала, когда убегала. Там на задних дворах никто не убирает! Дворники словно вымерли.

– Много снегу намело. Они не успевают чистить.

– Хоть бы не простудиться, – причитала Аня. – Вдруг, Трошкин все-таки даст мне роль, а я буду валяться с температурой?

– Конечно, даст. Не переживай. У человека беда случилась. Его гражданская жена внезапно умерла.

– От ковида?

– Неизвестно. Пока это только слухи, – не упоминая Илью, ответила Ирина. – Но раз Трошкин не выходит на связь, скорее всего, эти слухи имеют под собой почву. Надо дать ему время пережить горе.

Аня совершенно поникла, ее глаза покраснели и наполнились слезами.

– Никуда Трошкин от нас не денется, – утешала ее Ирина. – Объявится, сразу возьмем быка за рога.

Она принесла гостье сухие носки и тапочки, а сама отправилась в кухню ставить чайник. Ане надо согреться и прийти в себя.

Пока закипала вода, Ирина размышляла над тем, как тесно сплелись их судьбы. Еще полгода назад она понятия не имела о существовании Ани Радунцевой, а сейчас они близкие подруги. Небось, Аня тоже не помышляла об этой дружбе.

«Кто мог предположить, что мы встретимся в глухом провинциальном поселке, чтобы продолжить отношения в столице? – думала Ирина, расставляя на столе чашки, мед и печенье. – Аня мне как младшая сестра: милая, наивная и по-детски непосредственная. А в глазах – печаль и разочарование. Карьера актрисы – тернистый путь, не каждый способен пройти его до конца. Я вот не прошла…»

Аня умылась, привела себя в порядок и скромно присела на кухонный диванчик.

– Как вы полагаете, Трошкин теперь долго не выйдет на работу? – она замялась, подбирая подходящие слова. – Говорят, он может уйти в запой на несколько дней.

– Он пьет?

– А вы не знали? – удивилась девушка. – Раньше пил, потом вроде бросил, а после карантина сорвался. Эта эпидемия многих выбила из колеи и долго будет аукаться.

– Да, наверное…

– Может, рано расстраиваться? Трошкин обязательно выполнит свое обещание. Он ведь вас не обманет?

– Надеюсь, нет. Ты угощайся, мед бери…

За чаем Аня согрелась и разомлела. После трагической новости, которую поведала Ирина, пережитый страх казался ей ничтожным. Подумаешь, какой-то полоумный горбун наговорил ей чепухи!

– У него были жуткие глаза, – вырвалось у девушки. – Он меня чуть насквозь не пробуравил.

– В самом деле? Дырка есть? – пошутила Ирина.

– Вам смешно, а мне хоть плачь. Этот урод назвался знакомым Трошкина и сказал, что тот ему подчиняется. Мол, не видать мне роли, как своих ушей, пока… пока…

Аня запнулась, беспомощно уставившись на подругу и лихорадочно вспоминая вылетевшие из головы слова.

– Что с тобой?

– Горбун велел мне… раздобыть какую-то книгу и принести ему… Иначе будет плохо!

– Так и сказал?

– Примерно… – лицо девушки покрылось меловой бледностью, рука с ложкой, которой она набирала мед, задрожала. – Он грозился… превратить меня в жабу!.. Представляете?

– А что за книга?

– Антикварная. Ценный трактат… на латыни, кажется…

– Где же ты должна взять этот трактат? – заинтересовалась Ирина. – Он не сказал?

– Велел мне спросить у хахаля…

– У тебя есть хахаль?

– В том-то и дело, что нет. Есть один человек, который… оказывает мне знаки внимания, – осторожно молвила Аня. – Но он ведет себя очень странно. Я не уверена, что нравлюсь ему.

Она не решилась назвать Илью Самбурова. Отношения у них мутные, непонятные. «Вдруг он запал на Ирину, а мне только голову морочит? – пронеслось у Ани в голове. – Лучше вообще не упоминать о нем!»

– Вы встречаетесь?

– Редко. Он звонит, зовет на кофе… потом пропадает куда-то. Потом опять звонит.

– Нынешние молодые люди ветрены и не заслуживают доверия, – вздохнула Ирина.

– Вы правы…

Мысли девушки вновь вернулись к горбатому бандиту, который испугал ее.

– Может, тот горбун – обыкновенный псих? Это бы все объяснило, – сказала она. – Но… меня смущает его знакомство с Валерий Михалычем.

– Мало ли, что болтает ненормальный человек?

– Я запуталась! – в отчаянии воскликнула Аня. – У меня в уме все перемешалось! Горбун, Трошкин, книга, угрозы… Что мне делать? Куда обращаться? В полицию?

Ее волнение передалось Ирине. Идея с полицией показалась ей неудачной. Там над Аней, скорее всего, посмеются и отправят восвояси.

– А вдруг, это правда бандиты? – расплакалась девушка. – Они от меня не отстанут! Будут требовать книгу, которой я в глаза не видела…

Илья съездил в аптеку, купил лекарства для Трошкина и заодно принес из машины вещи покойной Маши. По просьбе больного он поставил чемодан и сумку в гостиной возле дивана, на котором тот лежал.

– Можешь открыть?

– Чемодан или сумку? – уточнил сценарист.

– То и другое. Я должен убедиться, что книги среди тряпок нет. Надо все перебрать.

– Ты мне не веришь?

«И у тебя есть на то основания, – подумал Илья. – Хоть мы с Машей не ужились вместе, но в данном случае я выполняю ее последнюю невысказанную волю. Книга к тебе не вернется!»

– После того, как твоя бывшая меня обчистила, я никому не верю, – проворчал продюсер и пожаловался: – Ой, голова трещит, в глазах темно! Дай мне таблетку и воды.

– Ишь, раскомандовался…

Недовольный наглостью Трошкина, Илья все же подал ему пилюлю и стакан с минералкой. Тот приподнялся, проглотил лекарство и со стоном рухнул на подушки.

– Проклятый Корней чуть не проломил мне череп…

– За что он тебя ударил?

– Убери тазик, вымой и принеси обратно, тогда скажу.

Илья, скрепя сердце, выполнил его просьбу. Корона с него не упадет, а Трошкин может пролить свет на причину смерти Маши. Почему-то Илья был уверен, что Корней имеет к этому прямое отношение.

– Мы поссорились из-за денег, – признался продюсер, решив, что терять ему нечего, а Илья может оказаться полезным. Посему лучше привлечь его в союзники, нежели нажить врага. – Я не смог взять кредит в банке и попросил Корнея об услуге… В общем, он раздобыл для меня необходимую сумму. Мне не удалось вернуть ему деньги в оговоренный срок, он разозлился, начал качать права… Знаешь, как это бывает? Мы выпили, перестали себя контролировать… Слово за слово, и понеслось! Я плохо помню подробности…

– Умеешь ты находить друзей, – хохотнул Илья. – Скажи спасибо, что жив остался.

– Я не ожидал от Корнея такой агрессии…

– Твоя профессия обязывает разбираться в людях. Разве нет?

– Я думал, что разбираюсь, – насупился Трошкин. – Корней ловко втерся ко мне в доверие, даже оказывал… э-э… нестандартные услуги.

– Это какие же?

– Он обладает особым даром. На этой почве мы и сблизились.

– В смысле? Что за дар у твоего скользкого дружка?

– Ну… однажды Корней как бы в шутку предложил мне сеанс ясновидения, я согласился…

– Он еще и ясновидящий? – ахнул Илья. – Хозяин ломбарда с экстрасенсорными способностями? Ты меня насмешил. И что, его дар подтвердился?

– Представь, да.

– Ты уникум, Трошкин! Поддался на хитрость афериста и мошенника, который едва тебя не угробил! Это он притащил тебе позолоченный череп для привлечения удачи?

– Ну, притащил, и что? – процедил Трошкин. – Он, между прочим, адепт культа Санта Муэрте. Слышал о таком?

– Допустим. Я сейчас сценарий пишу для триллера, и там приверженцы этого культа выкапывают из могил мертвецов, чтобы соорудить алтарь. Оказывается, целый бизнес на костях процветает. Жуткое дело! Ты, случайно, кости с кладбища дома не держишь?

– Нет. До этого пока не дошло.

– Будешь водиться с Корнеем, дойдет! – поддел его Илья.

– Он не совсем мошенник, – вступился за своего обидчика продюсер. – И кое-что видит… то есть умеет заглядывать в прошлое. Например, он рассказал кое-что о моем детстве… и еще озвучил пару фактов, о которых было известно только мне.

– И ты попался на его удочку? Ты уверен, что он на самом деле владеет ломбардом «Париж»? Ты туда заходил?

Трошкин закрыл глаза, прислушиваясь к утихающей боли в затылке, и задумался. А ведь ему не приходило в голову проверить слова Корнея! Казалось бы, чего проще – зайди в ломбард и спроси хозяина. Но нет. Ничего такого он не сделал.

– Черт… Кажется, я жестоко лоханулся…

– Насколько я понял, версия о ломбарде не подвергалась сомнению? – ухмыльнулся Илья. – Молодец, Трошкин. Ответственный товарищ! Взял в долг у темной лошадки и теперь расхлебываешь?

– Получается, так.

– Поэтому Маша от тебя сбежала? Ты заставлял ее затягивать поясок? А она не любит, когда ущемляют ее права и потребности. Сильно не любит!

– Мне приходится экономить, – угрюмо подтвердил продюсер. – Кризис всем дает прикурить. Ты сам не чувствуешь, как на твоем горле затягивают экономическую удавку?

– Сейчас речь о тебе, – напомнил ему Илья. – Ты попал в кабалу к человеку, о котором ничего не знаешь. Ни кто он, ни чем занимается… ни какие силы за ним стоят. А если это мафия? Тебя поставят на счетчик, разденут до нитки, и тебе очень повезет, если не закатают в бетон.

Трошкину впервые после знакомства с горбатым провидцем стало по-настоящему страшно. Он дрогнул, взмок от волнения и пробормотал:

– Я мог бы откупиться от Корнея… Он просил взамен долга отдать книгу, которую стащила Маша. Это было бы для меня спасением. Она меня без ножа зарезала… Теперь ты понимаешь, как важно вернуть книгу? Помоги, Самбуров!

– Книга настолько дорогая?

– Антиквариат. Написана от руки каким-то средневековым астрологом, вероятно. Истинный раритет! Эксперт, которому я показывал фото, признал ее подлинность.

– Качественную экспертизу нельзя провести по фотографии.

– Это было предварительное заключение. При продаже приглашают специалиста по древним рукописям. Увы, сделка сорвалась! Как ты догадался – из-за Маши. Она сперла книгу и смылась!

– Я не понял. Ты собирался продать книгу или отдать Корнею в счет долга?

Трошкин умолчал о предложении, которое ему неоднократно делал горбун, – убить сожительницу и тем самым погасить задолженность. Он не принимал это всерьез, но теперь, после ее смерти, – разумеется, если Илья не врет, – решил держать язык за зубами. Не хватало попасть под подозрение в убийстве!

– Сначала я выставил книгу на продажу, – после непродолжительной паузы заявил он. – Потом… Корней выразил желание произвести обмен. Очень выгодный для меня! Баш на баш!.. Я мог выбраться из финансовой ямы с наименьшими потерями, если бы не Маша. Она ударила в самое больное место! Женщины коварны и мстительны. Скажи, куда эта злобная фурия подевала книгу?

– Спроси у своего ясновидящего, – с олимпийским спокойствием посоветовал Илья. Он не верил в чудесный дар некого Корнея и не опасался разоблачения.

– Я спрашивал, – сердито отозвался продюсер. – Тот увильнул от ответа. Сослался на плохое самочувствие. Мол, он не может вызвать видение по щелчку! Из-за этого мы и повздорили… Я требовал, чтобы он сосредоточился и мысленно отыскал пропажу, на расстоянии. Корней почему-то взбесился и кинулся на меня с кулаками. Мы ругались, орали друг на друга. Он обвинял меня в распутстве и клял, на чем свет стоит. Ему нельзя пить, от спиртного он звереет. А мы прикончили на двоих бутылку вискаря. Не мудрено, что Корнея вставило.

– По-моему, он обычный шарлатан.

– Нет! – с жаром возразил Трошкин. – Зря ты так думаешь. Он психованный и с выбрыками, но иногда выдает потрясающий результат. Я тоже был скептиком, пока не познакомился с ним…

Ане позвонил дядя, и она в расстроенных чувствах уехала домой.

«Достается ей, бедняжке! – сочувствовала Ирина, убирая посуду. – Тяжело жить с больным капризным стариком. Еще тяжелее зависеть от него. Слава богу, что Коля оставил мне достаточно денег для безбедной жизни. Если не шиковать, хватит надолго».

При воспоминании о муже глаза Ирины наполнились слезами, в горле запершило. Прошлое теперь казалось ей безвозвратно утерянным раем. Хотя ее супружество не было безоблачным. Чего стоит отказ от профессии, переезд в провинцию и Колина идея-фикс открыть гостиницу в захудалом поселке на Тамбовщине! Если бы не это его навязчивое желание, все могло сложиться по-другому.

– Коля! – прошептала она, обращаясь к образу мужа. – Скажи, ты жив?.. Почему ты молчишь? Подай мне весточку о себе наяву или во сне… Каждую ночь я жду от тебя какого-нибудь знака! Я верю в родство душ, которые не расстаются даже после смерти…

Последние вылетевшие ненароком слова привели Ирину в ужас. Неужели, она смирилась и приняла свою горькую участь? Ей стало трудно дышать, в груди заныло, и она приоткрыла окно, впуская в кухню морозный воздух.

К вечеру город заиграл огнями, с темного неба на дома, мосты и скованные льдом реки сыпал мелкий снег. Ветер бил Ирине в лицо, колкие кристаллики застревали в ее волосах, таяли на щеках и губах. Дыхание выровнялось, и она представила свою первую брачную ночь… где они с мужем вот так же стояли у окна и любовались ночной Москвой. Ирина была счастлива и любима, впереди их молодую семью ждала светлая, радостная жизнь. Они с Колей строили грандиозные планы, мечтали о ребенке, который так и не родился…

– Может, и к лучшему, – пробормотала женщина и затворила окно, словно переворачивая последнюю страницу любовного романа. – Ребенок не должен расти без отца.

С этой горестной фразой на устах она отправилась в гостиную, легла на диван и прикорнула. Сон на удивление быстро смежил ее веки. Ирина мгновенно перенеслась на проклятые верданские болота, которые отняли у нее супруга…

Она стояла в густом тумане и чего-то ждала. Моросил дождь. Ирина словно приросла к месту, не в силах сделать шаг ни вперед, ни назад.

– Коля-а-а-а! – крикнула она в зловещую тишину, нарушаемую шорохом капель. – Коля-а! Ты где?.. Отзовись! Мне страшно!

Из непроницаемой мглы вынырнул черный силуэт. Человек приближался, пока Ирина не смогла рассмотреть его.

– Коля? – ахнула она. – Что с тобой?

Он был смертельно бледен, а посреди его лба зияло круглое черное отверстие.

– В тебя стреляли? Кто?.. Скажи мне!.. Назови имя…

– Зачем? Все в прошлом. Живи без меня, – отчетливо молвил он. – Наша история кончена. Я во всем виноват! Пойми и прости.

– Я не могу! Я не хочу быть одна! Вернись! – взмолилась Ирина.

– Ты не знаешь, о чем просишь. Я оказался никудышным мужем, – криво усмехнулся Николай. – Найди другого и будь счастлива.

Ирина бросилась к нему, но не смогла оторвать ноги от земли и только резко качнулась вперед. Он не отшатнулся, и она ясно увидела следы разложения на его лице и руках. Кожу покрывали темные пятна, влажные волосы прилипли к черепу, глаза провалились, губы почернели.

– Ну что, убедилась? Я – мертвец!

Ирина закричала от ужаса и безысходности. Ее душераздирающий вопль поглотил туман.

– Не кричи, – поморщился покойник. – Я не прощаюсь.

– Мы… сможем видеться? – борясь с дурнотой, прошептала она. – Здесь, на болотах?

– Я тут надолго. Если понадобится совет, приходи.

– Но… как я найду дорогу?

– Тебе укажут, – проговорил он, добавил еще два слова и скрылся из глаз.

Ирина проснулась в холодном поту, ее трясло. Она натянула на себя плед и простонала:

– Коля, что ты сказал? Я услышала, но… у меня будто память отшибло.

Как она ни старалась, уснуть больше не смогла ни на минуту. О чем только она не передумала в эти тревожные предрассветные часы! О своей загубленной жизни, потерянной любви, о безнадеге, которая ждет ее впереди. На что будет похоже ее пустое, безрадостное существование? Ей придется «отбывать срок» до собственного ухода из этого жестокого и странного мира. Именно отбывать срок! Других слов Ирина подобрать не смогла.

Когда в окна полилось тусклое солнце, Ирина встала и отправилась варить себе кофе. Надо было взбодриться. Ей предстоял решительный разговор с Трошкиным… Пожалуй, она еще раз попросит продюсера устроить ей встречу с ясновидящим приятелем. С глазу на глаз. Она задаст этому человеку вопрос, который не дает ей покоя… 

Трошкин произвел на Илью двоякое впечатление: то казался жалким и несчастным, то изворачивался и хитрил. Имеет ли он отношение к убийству?

Маша явно скончалась не без чужого участия. Даже если ее смерть обставлена как несчастный случай. Что послужило причиной, выяснится при вскрытии. Впрочем, и заключение опытного патологоанатома бывает ошибочным. Как сценарист Илья часто обращался за консультациями к судебным медикам и получил некоторую практику. Интуиция подсказывала ему, что бывшая жена ушла из жизни не по своей воле. В пользу этой версии свидетельствовала краденая книга, – дорогостоящая вещь, которую Маша спрятала в пуховой подушке. Но не той, что положила себе под голову, – в другой. Она чего-то опасалась и убрала книгу с глаз подальше.

Убийца, если таковой существовал наяву, а не в воображении Ильи, устроил в дачном домике и в дровяном сарае обыск вовсе не для того, чтобы досадить хозяину или новой жиличке. Однако книга не далась ему в руки! Он вынужден был уйти ни с чем и наверняка затаил злобу. Отказался ли он от своей цели? Разумеется, нет.

Илья подумал, что дед Аким вполне мог втихаря проникнуть в дом, – у него были свои ключи, – закрыть печной клапан, а когда Маша задохнется, проветрить помещение, все обшарить и потом вернуться к себе. Если полиция не спустит дело на тормозах, то дед попадет под подозрение.

В сценарии Илья не преминул бы перевести стрелки на пожилого соседа. А что, старикам не нужны деньги? Очень нужны!.. Как дед Аким узнал о книге? Да очень просто. Подглядывал за Машей в окно. Скажете, старик подслеповат? Так у него есть очки. Скажете, на морозе в очках запотевают стекла? Так их можно протереть.

Но тогда бы любопытный сосед увидел, как Маша зашивает свою добычу в подушку, и не тратил бы время на бесплодные поиски. Судя по всему, он этого не видел. Правда, в тот момент дед Аким мог отлучиться… в туалет, к примеру, приспичило. Или замерз и решил погреться. Торчать под окнами в зимнюю стужу не самое полезное занятие для старика.

Трошкина, несомненно, тоже следует включить в список подозреваемых. У него есть четкий мотив расправиться с воровкой. Маша лишила его надежды выпутаться из финансовой кабалы, и он решил наказать ее. Вернуть книгу не удалось, зато свершилось возмездие. Теперь сожитель все отрицает, но алиби у него нет!

«Так же, как у меня и деда Акима, – справедливости ради отметил Илья. – Отсутствие алиби не является доказательством убийства, хотя значительно усложняет работу адвокатов».

Он придирчиво перебирал все «за» и «против», менял пазлы местами, подключал логику, рассуждал так и эдак… пока не убедился, что все его усилия тщетны. Без резюме патологоанатома точку в этой темной истории не поставишь.

Илья ворочался с боку на бок, пока не прозвонил будильник. Стоя под горячим душем, он перебирал в уме планы на сегодня. Первым делом надо связаться со знакомым профессором Затулиным с кафедры судебной медицины и попросить его навести справки о вскрытии тела Маши.

«Если необходимо ускорить этот процесс, я готов заплатить, – решился Илья. – В конце концов, она моя бывшая жена. Я имею право знать причину ее смерти. Это напрямую в моих интересах! Не хватало, чтобы мне пришили преступление, которого я не совершал!»

Ему в голову пришла мысль, что это будет уже второе обвинение в убийстве за последние несколько месяцев. Тенденция угрожающая.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – сплюнул он.

Не будучи суеверным, Илья тем не менее поддался страху. Он вышел из ванной в прескверном расположении духа и за завтраком не смог проглотить ни кусочка. Только выпил чаю, обжегся, рассердился и вылил остатки в раковину.

Разговор по телефону с профессором немного успокоил его. В морге, куда доставили труп Маши, работал бывший ученик Затулина.

– Не беспокойся, он все сделает в лучшем виде, – заверил тот Илью. – Я за него ручаюсь.

– А сроки?

– Если случай не сложный, результат, вероятно, уже известен. Я узнаю и перезвоню.

Вторым по важности пунктом было посещение ломбарда «Париж» на Большой Якиманке. Илья посмотрел на часы, оделся и отправился по указанному адресу.

Когда он подъезжал к месту назначения, раздался звонок. Илья поспешно схватил трубку, но вместо хрипловатого баска профессора услышал взволнованный голос Трошкина.

– Ты нашел Корнея? – без обиняков выпалил тот.

– Пока нет. Еду в ломбард.

– Плохи мои дела, – пожаловался продюсер. – В голове вертолет, опухоль на затылке не спадает. Глотаю таблетки. С трудом перебрал Машины вещи… Никаких следов книги! Что делать, а? Сообщить в полицию о пропаже? Я боюсь огласки, но другого выхода нет.

– Сообщай, – легко согласился Илья. – Они обрадуются и обвинят тебя в убийстве. Маша мертва, книга исчезла. Кому это выгодно?

– Твою мать… Ты прав! Они повесят ее смерть на меня! Зачем париться, если обвиняемый – вот он… Бери его тепленьким, и дело в шляпе!

– Подумай, стоит ли рисковать.

– Я влип по самые помидоры, – выдавил Трошкин. – Башка трещит, я едва соображаю… и могу натворить глупостей. Посоветуй, как быть… Больше мне спросить некого. Корней будто в воду канул…

– Еще бы! После того, что он с тобой сотворил, ему не стоит являться тебе на глаза.

– У него нет совести. Думаю, он ничуть не раскаивается.

– Странных друзей ты себе выбираешь!

– Я сам странный, – не стал возражать продюсер. – Мы, творческие люди, все с мухами. И ты не исключение. Верно?

– Ну, ты не обобщай! Ладно, я уже приехал, так что говорить не могу. Отбой.

– Перезвонишь мне позже? Когда выяснишь, врал этот плут Корней про ломбард или нет? Мы выведем его на чистую воду!

– Хорошо, – пообещал Илья.

Он вышел из машины, вдохнул полную грудь холодного воздуха и осмотрелся. Над городом плыли рыхлые облака, между ними выглянуло красное утреннее солнце. Снег искрился в его лучах и поскрипывал под ногами.

Заведение с громким названием «Париж» располагалось на первом этаже старого особнячка, выкрашенного в желтый цвет. Вход обрамляли ряды разноцветных лампочек, на двери красовалось графическое изображение Эйфелевой башни. Илья был уверен, что никакого Корнея здесь нет. Он потянул дверь на себя, шагнул вперед и оказался в маленьком помещении с бордовыми стенами, разделенном на две части. За стеклянной перегородкой сидела перезрелая девица с лошадиным лицом и жидкими каштановыми буклями – очевидно, приемщица. В углу второй половины комнаты стоял ряд откидных стульев, и зевал от скуки пузатый охранник.

Девица обнажила в улыбке крупные неровные зубы.

«Лошадь с кривыми зубами», – мысленно отметил Илья и заявил:

– Мне нужен хозяин ломбарда. Он здесь?

– У себя в кабинете, – ответила она. – Как о вас доложить?

– Скажите, я от Трошкина… 

Из скрытой за перегородкой дверцы бочком вывалился угрюмый горбун и вопросительно уставился на посетителя. Илья не поверил своим глазам. Зловещий Корней – не выдумка? Он действительно владеет ломбардом?! Он, который чуть не убил своего приятеля, не собирается скрываться? И как ни в чем не бывало вышел на работу?

Илья оторопел и впал в замешательство.

– Тебя Валера прислал? – сердито спросил горбун. Голос у него был бархатный, но не предвещал ничего хорошего.

– Да, – нервно сглотнул сценарист. – Мы можем поговорить наедине?

– Входи, коль не шутишь.

Горбун сделал жест, приглашая посетителя следовать за собой, и скрылся в своем кабинете. Он первым задал бесцеремонный и фамильярный тон. Илье оставалось сделать то же самое.

Он перешагнул порог кабинета и оказался в тесной каморке, уставленной разномастной утварью. Чего здесь только не было! Картины, вазы, посуда, компьютеры, планшеты, бытовая техника, часы, статуэтки и прочие вещи, которые люди несут в ломбард. В воздухе стоял густой запах пыли, пряностей и табака. Хозяин устроился в кресле за письменным столом, сложил руки на груди и в ожидании воззрился на Илью.

– Ну, чего тебе надобно?

Добавить слово «старче», и получилась бы знаменитая фраза золотой рыбки из сказки Пушкина.

– Я… поговорить хочу.

– Говори! Тут нас никто не слышит. Разговор секретный будет?

Корней был в растянутом свитере и вельветовых брюках, его черные волосы курчавились вокруг неприветливого лица. Нос нависал над тонкими бледными губами, подбородок выдавался вперед, глазки холодно сверкали из-под выпуклых надбровий. Красавец! Любой режиссер охотно взял бы его на роль черта или отъявленного злодея.

Илья не дождался предложения сесть и сам опустился на оббитый плюшем стул, единственный в этом захламленном пространстве.

– Время – деньги! – поторопил его горбун.

– Тебя Корнеем зовут?

– Предположим, да. И что? Трошкин решил через тебя долг передать? Если так, давай, нечего резину тянуть. Принес баксы?

Он сверлил Илью взглядом и криво усмехался. Мол, разгадал я твою хитрость, парень. Ты пришел выведывать то, что тебе знать не положено. Ни фига не получится! Не на того напал.

– Валера еще не собрал нужную сумму.

– Ты отсрочки просить явился? – процедил горбун. – Зря! Я не благодетель! Я – ростовщик! И разговор у меня короткий. Гони бабло или уматывай!

– Трошкин решил в полицию заявить, пожаловаться на вымогательство и угрозу его жизни.

– Пф-ффф! – презрительно фыркнул хозяин ломбарда. Слова Ильи не произвели на него ни малейшего впечатления. – Это всё? Или еще какую-нибудь хрень вытащишь из рукава? Валяй! Я фокусы обожаю.

– Ты нанес Трошкину тяжелую травму головы. Это наказуемо.

– Хватит гнать пургу, чувак! Трошкин – конченый бухарик! Напился вдрызг, упал и ударился затылком.

– Ага, потом сам себя связал и заклеил рот скотчем?

– Он такой! – расхохотался горбун. – Любит спецэффекты! Киношники без трюков не могут! Ты ведь тоже… имеешь отношение к киноиндустрии?

– Я пишу сценарии, – подтвердил Илья. В сущности, он выполнил свою задачу, установил, что Корней действительно является владельцем ломбарда. Но уходить было рано. – А ты, по слухам, ясновидящий? – допытывался он. – Трошкин рассказывал о твоих способностях.

– Тебе судьбу предсказать?

– Лучше не мне, а… моей женщине. Ты по фотографии инфу умеешь считывать? – Илья достал смартфон и вывел на экран снимок, незадолго до смерти выложенный Машей на ее страничке в сети. – Вот!

Корней скользнул по ней равнодушным взглядом и спросил:

– Ты некрофил? Любишь мертвечину?

– Почему же? – возразил Илья. – Нет! Живая она. Живехонька!

– Не может такого быть. У нее на лице – печать смерти.

– Где? – ломал комедию посетитель. – Какая еще печать?

– Это вообще баба Трошкина, а не твоя! – выпалил горбун. – Ты за кого меня принимаешь? За лоха позорного?

Его речь состояла из набора стандартной лексики и жаргонных словечек, как у малокультурного человека, который каким-то чудом выбился в люди. С другой стороны в нем чувствовалась некая темная сила. Под маской грубоватого невежды скрывался взрывной темперамент и хладнокровный ум.

«Пожалуй, он идеально подходит на роль убийцы, – подумал Илья. – Ему нужна книга и он отправился в Киреевку, к Маше, которая умыкнула ценный раритет. Там он расправился с похитительницей, но…»

– Эта женщина мертва, – повысил голос Корней. – Ее убили! Ты это хотел услышать?

– Убили?

– Ты пришел, чтобы меня расколоть? Типа это моих рук дело? Мудак!.. Зачем я с тобой болтаю, а? – кипятился горбун. – Я не обязан отвечать на твои тупые вопросы! Ты кто? Прокурор?

– Может, ты знаешь, как ее убили, кто?

– Ты же считаешь меня аферистом! Я по твоим глазам вижу! – хозяин ломбарда подпрыгнул в кресле от негодования. – Убирайся, пока я не позвал охрану! И передай Трошкину, что наш недавний инцидент всего лишь цветочки. Ягодки впереди! Так и скажи этому жирному борову!

Он схватил со стола тяжелую подставку для ручек и… запустил в Илью. Тот выскочил за дверь быстрее, чем подставка ударилась о стену и разбилась на кусочки. Из-за двери доносились ругательства и проклятия разъяренного Корнея.

Оказавшись на улице, Илья не сразу опомнился и пришел в себя. Он несколько раз глубоко вздохнул, зачерпнул ладонью снега и приложил к пылающим щекам.

В нагрудном кармане куртки зазвонил телефон. Это был специалист по судебной медицине.

– Слушаю, – пробормотал Илья, не ощущая холода.

Голос в трубке подробно доложил о результатах вскрытия тела гражданки Стефанской. Признаков насильственной смерти не выявлено. Судя по всему, женщина скончалась по естественной причине. У нее во сне произошла остановка сердца.

– Она не жаловалась на проблемы с сердцем! И возраст еще не тот, чтобы…

– Такое порой случается и с более молодыми людьми, – перебил эксперт. – Нынешняя жизнь – сплошной стресс…

Ирина наконец дозвонилась до Трошкина и выслушала его длинную тираду по поводу «черной полосы».

– У меня все наперекосяк! – жаловался продюсер. – Вдобавок я еще приболел. Лежу пластом! Даже чаю подать некому.

– Надеюсь, это не вирус?

– Хуже!

– Я слышала о вашем горе, – сказала Ирина. – Соболезную. Тяжело терять близкого человека.

– Вообразите, я объявил Маше, что мы расходимся, а она психанула… Собрала вещи и уехала! Потом ко мне является ее бывший и устраивает скандал. Мы подрались! – вдохновенно сочинял Трошкин, желая сохранить лицо перед женщиной, которая ему нравится. – Он моложе меня и намного сильнее, но я не спасовал! Я первый его ударил, он бросился на меня, толкнул… В общем, я ушибся затылком, а этот мерзавец Самбуров позорно сбежал.

– Как он посмел напасть на вас в вашем же доме? – ужаснулась Ирина.

– Я знатно дал ему прикурить! Но мое падение не прошло даром… Похоже, у меня сотрясение мозга. Тошнота, головокружение. Я сутки провалялся, скрипя зубами от боли. Ну, ничего, справлюсь. Пью таблетки горстями, сегодня уже полегче.

– Вы к врачу обращались? – осведомилась она, потрясенная выходкой Ильи.

– Мне сейчас не до этого. Я огорошен, подавлен Машиной смертью! Час назад позвонил менеджер с телеканала, где она работала, и… Я думал, этот подонок Самбуров лжет! Он мне такого наговорил!.. Дескать, Машу убили!.. Убили! Представляете?.. Жди, мол, за тобой придут! Это он мне… Алиби, мол, у тебя нету! Значит, ты убийца и сгниешь в тюрьме!.. Решил меня запугать, сопляк! Не тут-то было…

Трошкин не подозревал, что Ирина и Самбуров знакомы, иначе был бы осторожнее в выражениях.

– Этот негодяй обвинил меня в убийстве! – возмущенно продолжал он. – А Маша умерла от сердечного приступа, как оказалось! Послезавтра похороны… Я уже связался с ритуальной службой, все заказал. Ее коллеги в стороне не остались, помогают, чем могут. Общими силами церемония пройдет достойно. Правда, не знаю, встану ли я на ноги, чтобы проводить Машу в последний путь…

– Я очень вам сочувствую, Валерий.

– Мы с Машей давно охладели друг к другу, – добавил он. – Наш разрыв был делом времени. Никак не ожидал, что нас разлучит смерть…

«Нас с Колей тоже разлучила смерть, – подумала Ирина. – Почему так происходит? Одни живут долго и счастливо, а другие…»

– Простите, вам наверное больно это слышать, – спохватился Трошкин. – Просто я немного не в себе. Травма головы сказывается, а тут еще похороны!

– Я понимаю.

– Ирина, как только я оклемаюсь и смогу предстать перед вами в приличном виде, мы непременно встретимся и все обсудим.

– Хорошо, – сказала она, полагая, что обсуждать они будут карьеру Ани. – Извините, на похороны не приду, не могу. Вы уж не обижайтесь.

– Что вы? Никаких обид!

Ирина попрощалась, нажала на кнопку отбоя и задумалась. Ей было известно, что Трошкин живет в гражданском браке с дикторшей Стефанской. Она не ревновала, потому что свои отношения с продюсером считала исключительно дружескими. Но так ли это?

Он вдруг позвонил ей, припомнил какие-то старые пробы, предложил роль… Ирина не придала этому значения. Отказалась, сославшись на личные обстоятельства. Но Трошкин ни с того ни с сего начал приглашать ее на кофе и напрашиваться в гости. Ей тогда было одиноко и страшно, она чувствовала себя неприкаянной, никому не нужной, и обрадовалась общению с творческим человеком. А тут подвернулся повод составить Ане протекцию.

Теперь знакомство с продюсером предстало перед Ириной в ином свете. Не успели они поговорить о смерти Коли, как погибла его сожительница. Совпадение? Или жуткая закономерность? «Неужели, я приношу несчастье?» – содрогнулась она и прошептала:

– Сердечный приступ… У молодой женщины?!

Ирина схватилась за телефон и сообразила, что во всей огромной Москве может поделиться своим смятением лишь с двумя людьми: Ильей и Аней. После мучительных раздумий она все же набрала номер девушки.

– Аня? Я говорила с Трошкиным. У него действительно случилась трагедия…

Та уже нашла эту новость в соцсетях, моментально обросшую слухами и сплетнями.

– Тут такое пишут… Все грязное белье навыворот. Слушайте! Мария Стефанская дважды была замужем официально… а с продюсером Валерием Трошкиным она не расписывалась… Пара часто ссорилась на публике… так, это не важно… Вот! – с удивлением воскликнула девушка. – Вторым мужем Стефанской был… Илья Самбуров! Сценарист и автор популярных проектов на ТВ! Они прожили вместе всего два года и развелись…

– Я не знала, – солгала Ирина.

– Я тоже. Он никогда не упоминал о жене. Нет, я слышала, что он был женат… Но это не обсуждалось. Мало ли, кто с кем сходился и расходился? В их кругу это в порядке вещей…

Ирину словно током пронзило. До нее в полной мере дошли слова Трошкина, что Илья нагрянул к нему со скандалом. Они подрались из-за женщины!.. Илья обвинял соперника в убийстве…

Предметы в комнате изменили форму и потускнели, стены качнулись, потолок сдвинулся с места, пол ушел из-под ног… перед глазами все поплыло…

– Ирина! – кричала в трубку девушка. – Алло! Алло!.. Ирина!.. Вы меня слышите?.. Что-то со связью… Алло! Алло! Ирина!.. Вы в порядке?.. Алло!

Тело Ирины обмякло, голова откинулась на спинку кресла, где она сидела, телефон выпал из рук. Свет померк, звуки стихли…

Заключение патологоанатома должно было исчерпать сомнения Ильи. Но они остались. Более того, они усилились!

С одной стороны он испытал облегчение, так как теперь любые обвинения будут с него сняты. Отпадет необходимость отвечать на вопросы следователя, оправдываться, объяснять, каким образом бывшая жена очутилась в его дачном доме и прочее. Бессмысленно подозревать деда Акима, Трошкина и кого-либо еще, ведь состав преступления отсутствует. Маша умерла, потому что пришло ее время. Истек отмеренный ей провидением срок. Но Илью почему-то преследовала мысль о постороннем вмешательстве в ход событий: он чувствовал, что жизнь Маши укоротили намеренно. Кто это сделал и зачем?

Он сидел за ноутбуком и писал сценарий на автомате, размышляя о других вещах. Это свойство сознания раздваиваться и действовать на разных уровнях, чрезвычайно занимало его. Однако сейчас Илья решал иную головоломку.

Когда в глазах зарябило от букв и строчек, он встал, потянулся, побродил из угла в угол и… набрал номер судебного медика.

– Простите, могу я уточнить кое-какие детали?

– Да, пожалуйста, – дружелюбно ответил тот. – Вас что-то смущает?

– Скажите, вы не заметили при осмотре тела ничего необычного? Ну… следов от инъекции, к примеру… пушинки в дыхательных путях…

– Полагаете, даму отравили каким-то препаратом или задушили подушкой? – усмехнулся эксперт. – Это исключено. По просьбе профессора Затулина я провел самое тщательное исследование, взял образцы тканей… Они еще изучаются, но сюрпризов не будет. Поверьте!

– Есть яды, которые распадаются в организме достаточно быстро. Их невозможно обнаружить.

– Я в курсе, – спокойно ответил эксперт. – Подобные вещества существуют, но доступ к ним строго ограничен. Не думаю, что покойная представляла интерес для спецов, которые ими пользуются. Что касается инъекции, то я внимательно осмотрел кожные покровы и не нашел следа от укола.

– А таблетки? Маша могла перед сном проглотить успокоительную пилюлю, она иногда их принимала. Вдруг, ее лекарство подменили? – не унимался Илья.

– Послушайте, у вас навязчивая идея. Хотя…

– Что? Говорите, доктор! Любая странность имеет значение!

– Я заметил на шее трупа бледно-розовые пятна, однако никаких повреждений гортани не обнаружил. Да и сами пятна выглядят… м-м… обманчиво. Если кто-то и прикладывал пальцы к шее покойной, то слишком слабо, чтобы это повлекло за собой удушье и смерть. Это просто отметины, как после незначительного ожога. Кожа слегка покраснела, и все.

– Что же это за ожог? Откуда он взялся?

– Я не Ванга, гадать не буду, – вздохнул эксперт. – Я сфотографировал эти отметины и описал их в отчете. Но причинить смерть взрослой женщине они не могли.

– Это точно?

– Абсолютно!

Разговор с патологоанатомом породил у Ильи новые вопросы. Однако задавать их было некому. Эксперт выполнил свой долг и умыл руки.

«Неужели, Трошкин дошел до того, что душил свою любовницу? – думал Илья, наматывай круги по комнате. – Не до смерти, а так, чтобы попугать. Впрочем, на шее Маши, если верить специалисту, остались ожоги. Ожоги! Сигареты он об нее тушил, что ли?.. Нет, Маша бы такого не допустила. У нее куча недостатков, но терпеть издевательства она бы не стала. Да и судебный эксперт не мальчик, распознал бы, что ожоги – от сигарет».

Мысли роем гудели в голове Ильи, – противоречивые, фантастические, страшные. Казалось, за смертью Маши стояло нечто необъяснимое и жуткое. По словам доктора, она умерла во сне. Любопытно, что это был за сон?

– Этого я не узнаю… О, черт! Походу, я опять попал в переплет…

Он надел куртку, ботинки и отправился на парковку. Книга, завернутая в непромокаемую ткань, лежала в багажнике его машины, на дне ящика с дорожными мелочами. Илья не рискнул принести ее домой: он не исключал обыска. Правда, багажник «субару» – ненадежное место для хранения такой ценности. Но все же получше, чем квартира.

Илья быстро прошел к машине, достал книгу, сел на заднее сиденье и развернул плотную прорезиненную ткань… Обложка была из кожи, выделанной вручную; с тиснением, со следами краски бронзового цвета. Замочек на удивление не поржавел. Интересно, сколько человек с благоговением и трепетом прикасались к этому фолианту? Он невольно затаил дыхание.

Неужели, Маша лишилась жизни из-за этой книги? Вывод напрашивался сам собой. За что еще ее убивать?

«Прекрати! – осадил он себя. – Ты не триллер сочиняешь! Это твоя жизнь. Вскрытие показало, что смерть Маши была естественной».

– Не верю, – беззвучно проговорил он. – Не верю, и всё. Хоть режьте!

Книга лежала у него на коленях, темная, закрытая на замок, загадочная. В далеком и мрачном средневековье какой-то придворный лекарь, алхимик и звездочет, – в те времена по-другому быть не могло, – вечерами при свете свечи записывал от руки симптомы известных ему хворей, методы их лечения и рецепты приготовления микстур, порошков и мазей. Вероятно, записи сопровождены рисунками, математическими расчетами, колдовскими заклинаниями и советами, как влияние луны и ход небесных светил обратить на пользу больному… либо нанести ему непоправимый вред. Каждое явление, – в том числе и медицина, – состоит из противоположностей.

Все эти записи, разумеется, безнадежно устарели и не выдерживают критики, но современные толстосумы готовы выкладывать за подобные раритеты баснословные деньги. Особенно, если манускрипт принадлежит перу древнего автора, а не является более поздним переводом или подделкой. Мошенники и аферисты существовали во все времена, как и стремление заработать на обмане.

– Для них нет ничего святого, – вздохнул Илья, не решаясь открыть фолиант. Несвойственная ему робость овладела им и удерживала от последнего шага. Казалось, он откроет не просто книгу, а некий сундук Пандоры…

Откуда взялись подобные опасения, Илья не понимал, и разозлился. Смерть Маши наложила свой отпечаток на эту рукопись? Или угрызения совести?

«Книга принадлежит Трошкину, а ты присвоил ее себе, – корил его внутренний голос. – Верни вещь законному владельцу и восстанови справедливость!»

– Ну уж нет, – процедил Илья. – Я обещал бывшей жене выполнить ее волю и сдержу слово.

«Пацан сказал, пацан сделал? – подтрунивал над ним голос. – Это правило подворотни. А ты вырос в интеллигентной семье!»

– Считай, что я забыл о своем «дворянском» происхождении, – огрызнулся Илья.

Дабы отрезать себе путь к отступлению, он потянулся к искусно изготовленному замочку. Чувство необратимости происходящего охватило его…

Разговор с Ириной внезапно прервался, и возобновить его Аня не смогла. Она раз за разом набирала номер подруги, но та не отвечала. Самые ужасные мысли приходили девушке в голову, а поделиться своими страхами было не с кем.

Дядя капризничал, к вечеру у него поднялся жар, больное колено распухло и покраснело. Каждые четверть часа он звал к себе племянницу: «Поменяй мне компресс… Принеси чаю… Открой форточку, дышать нечем… Закрой окно, сквозняк!.. Дай мне градусник… Ого! Тридцать восемь?.. Я не доживу до утра…»

– Может, вызовем «скорую»? – отчаявшись, предложила Аня.

– Ты меня угробить хочешь? – недовольно ворчал старик. – Знаю я этих эскулапов! Заберут в клинику и уморят своими капельницами! Кому нужен несчастный пенсионер? Спровадят побыстрее на тот свет, и баста!

– Тогда примите еще таблетку аспирина.

– Я уже выпил одну.

– Этого мало. Температура не падает.

– Вредно травить организм лекарствами… Лучше поставь мне грелку!

– У вас жар, грелку нельзя.

Аня бегала из кухни в комнату и обратно с чашками, полотенцами и прочими атрибутами ухода за больными. Она выбилась из сил, ноги подкашивались от усталости. В голове засели унылые мысли: «Все пропало. У продюсера умерла гражданская жена… скоро похороны. О роли я могу забыть! Съемки наверняка будут приостановлены… И вообще, неизвестно, как Трошкин перенесет кончину близкого человека. Не дай бог, уйдет в запой!»

Не только Ирину, но и Аню потряс тот факт, что покойная Мария Стефанская была замужем за Ильей. Казалось бы, ничего из ряда вон выходящего. Илья был женат, как и большинство мужчин в его годы. Однако в прессу и социальные сети просочилась информация, что труп дикторши обнаружили на даче Ильи. Якобы, тот владел домиком в деревне, где и скончалась его бывшая.

У Ани руки чесались позвонить ему и спросить, правду пишут в Интернете, или «желтые» фейкометы распространяют заведомую ложь. Но она медлила. Было неловко донимать Илью провокационными вопросами.

«Выходит, он поддерживал отношения со Стефанской? – ревниво думала девушка. – Иначе что она делала зимой в его дачном доме? Не погостить же приехала? А Трошкин смотрел на ее шашни с бывшим мужем сквозь пальцы? Не мудрено, что он опять начал прикладываться к бутылке!»

Аня страдала. Она подспудно ревновала Илью к Ирине, а теперь прибавилась другая женщина, которая крутила с ним тайный роман.

«Вот, чем объясняется его холодность ко мне! Он продолжал сохнуть по своей бывшей! Решил отбить ее у Трошкина. И ему это, видимо, почти удалось. Но та вдруг взяла и… умерла!»

– Так не доставайся же ты никому…

– Что ты шепчешь? – недовольно окликнул ее дядя. – Роль повторяешь? Господи!.. Я умираю, а ей наплевать! Я весь горю!.. Не стой столбом… неси уксус, сделаешь мне обтирание!

Аня метнулась в кухню за уксусом, сделала раствор, намочила в нем вафельное полотенце и вернулась в комнату. Воздух там был тяжелый, пропитанный испарениями больного, запахом мази, а теперь к этому букету еще прибавилась уксусная кислота.

Девушка, чуть не плача, выполняла ненавистные обязанности сиделки, продолжая думать о своей горькой судьбе. Почему ей так не везет? Вроде бы она хороша собой, Илья обратил на нее внимание, но что-то постоянно мешает им сойтись поближе, стать любовниками не на одну ночь, а на долгое время. Заполучить Илью Самбурова на всю жизнь Аня не рассчитывала. Она не обольщалась по поводу морали той среды, где они оба вращались. Вокруг хватало примеров, которые не внушали ей оптимизма.

– Осторожнее… – ворчал старик. – Не с бревном дело имеешь, а с живым человеком. Ой, больно… Ай!.. Полегче, полегче…

– Потерпите немного. Я уже заканчиваю.

«Может, забить на все, бросить сварливого дядюшку и вернуться домой, в Каширу? – вздыхала Аня. – Как я ни бьюсь, карьера не складывается. Любовь тоже бежит от меня, словно черт от ладана. Квартиру дядя на меня вряд ли перепишет, и буду я у него в услужении, пока не выдохнусь. Он болен, но может проскрипеть еще много лет. А я погублю свою молодость, проведу лучшие годы у его постели…»

Ее тоскливые мысли прервал телефонный сигнал. Она укутала больного одеялом, поспешно взяла трубку и вышла в другую комнату.

– Ирина? Слава богу, вы в порядке… Чего я только не передумала! Дяде плохо, я не могу отойти от него… и за вас душа болит.

– У меня был обморок, – слабым голосом молвила та. – Я как сидела в кресле, так и отключилась… Потом пришла в себя, но не могла даже пальцем пошевелить. Телефон валялся на полу, а мне было не дотянуться…

– Надо к вам ехать, а тут дядя совсем расхворался. Хоть разорвись!

– Мне уже лучше. Не беспокойся. Звоню, чтобы ты не волновалась.

– Вам нельзя оставаться одной на ночь, – возразила Аня.

– Я привыкаю к одиночеству. В моем случае следует смириться с неизбежным.

– У вас еще все впереди, – неуверенно проговорила девушка. Она сама нуждалась в утешении и не знала, какие слова подобрать, чтобы успокоить Ирину. – Вы еще устроите свою жизнь. Будете играть в кино… или в театр поступите. Трошкин поспособствует. Оправится после похорон и вернется к работе…

Аня прикусила язык, да поздно. Она таки сболтнула лишнее. Не стоило упоминать похороны, но фраза сама слетела с уст.

Женщина на том конце связи горько усмехнулась.

– Я приношу несчастье. Держись от меня подальше, девочка. Трошкин уже пострадал, кто следующий на очереди? Должно быть, мой муж тоже… погиб из-за меня. Не понимаю, что со мной не так, но… вокруг меня все рушится!

– Что вы? Не вините себя! Это неправильно.

– А что правильно? Продолжать множить страдания близких?

– Это не зависит от вас.

– Я больше не верю в случайности. Ладно, ты устала, а я тебя мучаю своей дурацкой рефлексией, – вздохнула Ирина. – Ложись спать и ни о чем не думай. Сладких тебе снов…

Она нажала на кнопку отбоя, а Аня так и застыла с трубкой в руке. Опомнилась, когда из комнаты дяди раздалось мерное похрапывание.

«Он уснул, значит, я на несколько часов свободна! – обрадовалась девушка. – И могу посвятить это время себе!»

В суете и суматохе этого дня она забыла о страшном человеке, с которым недавно столкнулась. Горбун выпал из ее памяти, как выпадает монетка из дырявого кармана. Ане невыносимо захотелось позвонить Илье под предлогом выразить соболезнование по поводу кончины его бывшей жены, но она не решалась… 

Страницы книги были из прочной бумаги. Они выглядели чуть толще обычных и пожелтели от времени. Кончики их потерлись от частых прикосновений. Кто и когда касался их? Средневековый врач при изготовлении целительных снадобий для царственных особ? Ученый, наблюдающий за звездами? Алхимик, колдуя над эликсиром вечной молодости?

Илья ощутил легкий дурман, вдыхая запах этих листов и кожаной обложки. Латинские буквы были выведены с терпеливой тщательностью, чернила совершенно не потускнели. Во главе каждого абзаца красовалась цветная виньетка. Автор был не только образованным человеком, но и талантливым художником. Текст на страницах располагался свободно: всего несколько фраз, заключающих в себе некую отдельную рекомендацию или формулу.

Илья не понимал по латыни, но не сомневался, что изложение велось на этом мертвом языке. Мировая медицина почему-то до сих пор придерживается латинских терминов. Это дань традиции? Или некий сакральный смысл?

Он осторожно переворачивал листы, которые не были пронумерованы, и скоро сбился со счета. Никакой ценности лично для себя он в книге не видел. Врачевание – не его удел, антиквариатом он не увлекается, рукописи не коллекционирует.

– Что же мне с тобой делать? – проговорил Илья, обращаясь к книге, словно та была живым существом. – Спрятать подальше и хранить до скончания века? Боюсь, тебе это не понравится. Ты предназначена для использования! Твой создатель не зря вложил в тебя свою энергию, знания и намерение.

Книга молчала, как и следовало ожидать. Илья листал ее, листал, листал… пока у него не заболели глаза. Голова пошла кругом, в горле пересохло. Внезапно его осенило, как этот фолиант попал к Трошкину! Книга словно раскрыла перед ним окно в прошлое, где продюсер делал ремонт в квартире… Тот жил в центре Москвы, в доме с газовыми печами, которые не работали и остались в виде декорации. Одну печь Трошкин решил убрать за ненадобностью и сам взялся за дело. Отбил огнеупорные изразцы, разобрал кладку и… обнаружил потайную нишу. В дом давно провели паровое отопление, и кто-то из бывших хозяев квартиры очевидно приспособил нишу для хранения накопленного богатства. Трошкин нашел там полуистлевшую коробку со старинной книгой и горсть припорошенных пылью золотых украшений.

Украшения он почти сразу продал и вложил деньги в бизнес, а книгу оставил себе…

– Значит, ты не покупал ее на развале! – воскликнул Илья. – А зачем соврал?

Похоже, все связанное с этим манускриптом было плотно окутано ложью. Трошкин поддался ее магическому влиянию, которое невольно перекинулось и на Илью. Внезапно ему показалось, что в салоне вспыхнул сноп искр и в воздухе запахло дымом. Он, как заведенный, листал пожелтелые страницы, а они – не заканчивались.

Илья остановился на одной из ярких картинок в виде старика, одетого в роскошный восточный халат и чалму с пером. Под картинкой было выведено всего одно слово на латинице. Илья вслух прочитал:

– Донатус… Хм!

Перевод был на слуху, так как многие блогеры и ведущие ютуб-каналов в Сети обращались к подписчикам с просьбой переводить на их счет «донаты», то бишь добровольные пожертвования или подарки в виде денег – на развитие.

Слово Илье понравилось. Он с удовольствием повторил его, гадая, что бы это значило.

– Донатус…

Изображенный на картинке старик чем-то напоминал ему Хоттабыча из одноименной сказки, которую он читал в детстве. Видимо, по замыслу автора рисунка так выглядел средневековый лекарь, внушающий доверие богатым пациентам: солидного возраста, убеленный сединами, богато одетый. Он приходит, и больному сразу становится легче…

Илью начало клонить в сон. Он отложил книгу и сообразил, что сидит в машине на подземной парковке, потеряв счет времени. Посетившие его видéния он принял за игру своей буйной фантазии, которая помогала ему создавать сюжеты для рейтинговых сериалов. Сейчас, когда многие потеряли работу, у Ильи были заказы. Он едва успевал поворачиваться.

В тишине парковки раздались гулкие шаги. Илья вздрогнул, поднял голову и увидел, что к нему приближается охранник. Он поспешно убрал книгу с колен и прикрыл ее непромокаемой тканью, в которую та была завернута.

– Вы в порядке? – спросил охранник, заглядывая через тонированное стекло в машину. – Помощь не нужна?

Это был худощавый мужчина в камуфляжной форме. Он наклонился, всматриваясь в тускло освещенное пространство салона. Нет ли там кого-то еще, кроме хозяина.

– Спасибо. Все хорошо, – ответил Илья.

– А то вы сидите и сидите, – добавил охранник, почесывая затылок. – Дай, думаю, спрошу, в чем дело. У нас на стоянке неделю назад мужик помер. Сел за руль и того… инфаркт, в общем…

– Я просто задумался.

– Бывает. Вы будете выезжать?

– Нет, пожалуй. Мне позвонили с работы и дали отбой, – зачем-то объяснил Илья. – Поездка откладывается.

– С работы? – удивился охранник. – У вас ночная смена?

Илья опешил. Он забыл, что на улице ночь, забыл обо всем, кроме древней книги на латинском языке, которую увлеченно листал, не понимая ни строчки.

– Иногда мне приходится подрабатывать по ночам, – пробормотал он.

– А!.. Ну, тогда я пошел?

Охранник махнул рукой и направился к своей будке из пластика, где он мог вздремнуть на узком твердом топчане. А Илья остался сидеть в машине, ощущая слабое дуновение ветерка с запахом фруктового дыма. Он принюхался. Необычный аромат источала… книга?

Илья приподнял ткань, и аромат усилился. Видимо, листы рукописи были пропитаны каким-то особым составом для сохранности. Нечто вроде мумификации. Не только человеческие тела подвергаются разложению, но и книги портятся от воздействия времени. Вот автор и позаботился о том, чтобы его труд прослужил людям как можно дольше.

Илья отметил, что будучи закрытой, книга не издавала никакого запаха. Видимо, кожаная обложка служила ей надежным чехлом. Замок защелкивался, и края чехла плотно смыкались. Он восхищенно покачал головой, аккуратно завернул фолиант в непромокаемую ткань и положил на сиденье.

– Пока не знаю, что с тобой делать, – вполголоса проговорил он. – Может, перепрятать? Как ты на это смотришь?

Книга молчала. В воздухе еще стоял ее запах, который постепенно улетучивался. Илья внезапно почувствовал, что он здесь не один. В машине присутствует кто-то незримый… дышит, шевелится и негодует.

– Маша? – выпалил он первое, что пришло на ум. – Это ты? Беспокоишься за книгу? Не волнуйся, она не вернется к Трошкину, чего бы мне это не стоило! Я беспринципный человек, ничего никому не должен и сам решаю, как мне поступать.

В тишине салона прозвучал короткий смешок, больше похожий на скрип…

Аня пила в кухне чай с блинчиками, которые не доел дядя, и поглядывала на часы. Время перевалило за полночь. А у нее сна – ни в одном глазу. Мысли только об Илье! Руки так и тянутся к телефону, но звонить уже поздно…

И тут ее смартфон, поставленный на беззвучный режим, чтобы не будил больного, завибрировал, а его экран засветился.

«Ирина, наверное, – подумала девушка. – Может, ей опять плохо?»

Она ошиблась.

– Аня, ты? – прозвучал в трубке приглушенный голос Ильи. – Извини, если разбудил.

– Я не сплю, – замирая от нахлынувшего счастья, тихо проговорила она.

– У меня к тебе срочное дело. Можешь выйти во двор?

– А вы… ты где?

– Стою у тебя под домом. Вернее, сижу в машине.

Аня бросилась к окну, которое выходило во двор, и увидела внизу освещенный фонарем внедорожник.

– Не может быть! – прошептала она, дрожа всем телом. – Он приехал… За мной? Ко мне? Вероятно, ему не с кем поделиться горем…

Девушка схватила трубку и прижала к уху со словами:

– Поднимайся ко мне… Дядя спит, у него был жар. Я боюсь оставлять его одного.

– Дядя? – удивленно протянул Илья, не понимая, о ком речь. – Ах, да! Черт… Я совсем забыл, что ты живешь у дяди. Прости, ради бога! У меня плохо с головой… Пожалуй, я заеду завтра.

– Нет-нет! Раз ты уже здесь… Поднимайся, только не звони в дверь. Я иду открывать.

– Нехорошо как-то, – колебался Илья. – Дядя болен, а тут чужой человек припрется. У него хоть не «корона»?

– Воспаление суставов, – пояснила Аня, направляясь в прихожую. – Это не заразно.

– Ладно, уговорила…

Через несколько минут Илья стоял на пороге дядиной квартиры. Аня встречала его в домашнем костюме со смешным зайцем на кофте. Ее чудесные черные кудри были собраны в пышный хвост, глаза сияли, губы улыбались.

– Не ждала? – смущенно буркнул гость. – Я в общем… не собирался тебя напрягать, но… Обстоятельства вынудили!

– Я слышала о твоем горе… Соболезную.

– Ты о Маше? – нахмурился Илья. – Мы давно разошлись, отношения не поддерживали… Жаль ее, конечно!.. Можно войти?

Куртка его была расстегнута, на плече висел рюкзак. Лицо изможденное, небритое.

– Ой, входи… раздевайся, – волнуясь, выдавила Аня. – Что-то я растерялась… Чай будешь? С блинчиками.

– Давай, – охотно кивнул он. – Кажется, я сегодня ничего не ел… Не помню.

Из гостиной доносился храп. Аня прислушалась и прижала палец к губам.

– Тс-ссс… Тише, дядя спит. Если проснется, не даст ни минуты покоя.

Илья молча кивнул и махнул ей рукой.

– Иди, готовь чай, я сейчас… Где у тебя туалет?

– По коридору направо.

Девушка отправилась в кухню, а Илья – в туалет. Вымыв руки и захватив с собой рюкзак, он сел за стол, накрытый к ужину. Аня успела разбить на сковородку пару яиц и сделать бутерброды с сыром.

Илья без стеснения набросился на еду.

– Надо же! Как я проголодался! Часто работаю по ночам, – пояснил он. – Привык есть после двенадцати.

Аня обратила внимание на рюкзак, который он поставил у своих ног. Интересно, что там? Может, ноутбук и смена нижнего белья? Выходит… Илья решил провести ночь у нее? Его внезапный визит обрадовал и обескуражил девушку. Она не знала, какое продолжение последует, и была готова ко всему.

«Если он захочет остаться, я не откажу. И присутствие в соседней комнате хворого родственника мне не помешает. Лишь бы Илью это не смущало!»

Он наелся и попросил кофе. Аня дрожащими руками подала ему чашку.

– Спиртное есть? – вдруг спросил гость.

– Водка… я готовлю из нее компрессы и натирания…

– Выпьем по маленькой?

В его глазах скакали бесы. Аня молча достала из холодильника бутылку «Пшеничной», налила в рюмки и одну подала Илье.

– Боишься меня? – прищурился он. – Выпей, чтобы расслабиться.

– Угу, – кивнула девушка, покорно глотая спиртное.

Аня боялась не его, а того, что происходящее окажется всего лишь приятным сном. Она очнется, откроет глаза, и этот красивый мужчина исчезнет.

– Иди ко мне, – поманил он мигом опьяневшую от спиртного и его близости девушку…

Она позволила Илье раздеть себя и усадить на колени. Он действовал быстро и уверенно.

– Дядя услышит… – прошептала она, но Илья закрыл ей рот долгим, страстным поцелуем.

– Это меня заводит, – шепнул он, не давая ей отдышаться. – А тебя?

Аня не успела ответить, захваченная врасплох его смелыми ласками. Он не церемонился. Оргазм наступил стремительно и бурно, после чего Илья долго не отпускал девушку, пока они не испытали это второй раз.

– Тебе понравилось?

Аня не ответила. Он на руках отнес ее в ванную, и они вдвоем приняли душ. Лишь после этого она пришла в себя, осознала, что стоит перед ним совсем голая, и покраснела.

– У тебя классная фигура, – спокойно оценил Илья. – Грудь небольшая, как я люблю. Талия тонкая, ноги длинные. Блеск!

Он говорил о ней словно о породистой лошади, на которой только что проскакал галопом несколько миль. Будь Аня более требовательной и разборчивой, она бы оскорбилась… 

Илья встал с кровати, когда за окнами едва забрезжил зимний рассвет. Дядюшка на удивление крепко спал, оглашая квартиру раскатистым храпом. Видимо, температура у него упала, и изнуренный организм отдыхал.

Гость на цыпочках прошел мимо двери в комнату, где лежал больной, привел себя в порядок и решил осуществить задуманное.

Аня, утомленная любовными утехами, разметалась на своей узкой постели, где они с Ильей с трудом поместились, и досматривала сладкие сны. Она даже не пошевелилась, когда он вставал. Он бродил по квартире, осматриваясь и прислушиваясь к ее ровному дыханию и дядюшкиному храпу. Проснись кто-то из них, замысел Ильи был бы сорван.

Сделав свое дело, он накинул куртку, обулся, повесил на плечо рюкзак и тихо выскользнул за дверь, осторожно захлопнув ее.

На улице попадались редкие прохожие, спешившие к метро. Дворник шаркал лопатой, убирая вчерашний снег. Деревья стояли в сугробах, отбрасывая черные тени. Илья медленно выехал со двора и повернул на трассу. Его не покидало ощущение вины, как будто этой ночью он изменил… Ирине. Разве можно изменить женщине, которой он ничего не обещал? У них с Ириной ничего не было! Она оплакивала мужа, водилась с Трошкиным, и если бы Илье не понадобился его телефон, то он бы ей не позвонил.

«Она обо мне забыла, – заключил он, подъезжая к перекрестку. – И поделом. Нам лучше не встречаться! Пусть дружит с Трошкиным, он теперь свободен. После смерти Маши у него развязаны руки…»

Илья вдруг осознал, что переспал с Аней назло Ирине. Ему хотелось отомстить ей за шашни с продюсером, этим ничтожеством, погрязшем в разврате и пьянстве!

«Ну-ну, остынь, приятель, – осадил его внутренний голос. – У тебя давно не было женщины, а Аня молода и хороша собой, к тому же она тебя обожает безответно. Тогда как ты, лаская ее, представлял Ирину. Это в твоем духе! Целовать одну, мечтая о другой!»

– Да ладно, – отмахнулся Илья. – Аня не внакладе. По-моему, я сумел ей угодить. Меня устраивает любовь без обязательств. К черту «старые добрые ценности», хоть на них и держится этот мир!

Он привык к постоянному внутреннему диалогу – то ли с самим собой, то ли со своим беспощадным критиком, который все предавал осуждению и обструкции.

«Ты увлечен Ириной, признайся, – заявил внутренний голос. – А она равнодушна к тебе. Ты боишься подкатить к ней и получить отказ! Ты же типа альфа-самец, победитель женщин! Ловелас, Донжуан, неотразимый плейбой… Дамы падают к твоим ногам, стоит только пошевелить пальцем. Вот Аня, к примеру, чем не жертва твоей агрессивной сексуальности? Ты походя выпьешь ее душу и двинешься дальше, не оглядываясь. Должно быть, с покойной Машей ты поступил так же. Тебе казалось, что причина развода в ней, в ваших непримиримых разногласиях. А если нет? Если ты оказался слишком жесток, беспощаден к ее слабостям? Зато холил и лелеял свои собственные недостатки! Если ты не хотел искать компромисса и ублажал исключительно свое эго?»

– Это в прошлом, – мотнул головой Илья. – Не стоит пилить опилки.

«Ладно, проехали, – согласился критик. – Давай о нынешнем. Тебе начхать, что чувствует Аня? В каком настроении она проснется сегодня? Что подумает, обнаружив твое отсутствие? Скажешь, тебе не хотелось ее будить, чтобы поцеловать на прощание? Как бы не так! Ты сбежал, словно жулик, которому стыдно посмотреть ей в глаза!»

– Ничего подобного… Я ушел тихо, чтобы не компрометировать ее перед дядей, и успел удалиться, пока тот храпел под действием лекарств. Я позаботился об ее репутации, решил не создавать Ане лишних проблем.

«Она будет ждать твоего звонка, словно манны небесной, – не унимался голос. – А ты начнешь тянуть, избегать общения. Потому что тебе нечего ей предложить! Ты не любишь Аню и видишь в ней легкую добычу. Ее обожание и покорность тешат твое самолюбие. По сути, ты лживый, похотливый негодяй!»

– Пошел ты…

«Правда глаза колет?»

Конец этой бессмысленной перепалке положил зеленый свет на светофоре. Машины тронулись. Илья крутил руль, глядя по сторонам. Надо остановиться у супермаркета и купить продуктов, а то дома холодильник пустой. Вдруг он заметил у дороги знакомую фигуру. Человек, похожий на хозяина ломбарда «Париж», делал характерные знаки рукой.

– Горбулин, что ли? Такси ловит? – удивился Илья и притормозил.

Человек, одетый в полушубок из черного каракуля и такую же шапку-пирожок, поспешно подошел к машине, открыл дверцу и без приглашения уселся рядом с водителем. От него пахло морозом, табаком и пряностями. Может, он любитель покурить кальян?

– Корней? – спросил Илья, усмехаясь. – Узнал меня?

Пассажир скользнул по нему косым взглядом и молча кивнул.

– В прошлый раз, когда я был у тебя в ломбарде, ты повел себя негостеприимно. А теперь хочешь, чтобы я тебя подвез?

– Ты сам остановился, значит, не против, – насупился горбун. – А тогда… извини, бесы попутали. Вообще-то я вежливый. Если меня не злить.

– Чем же я тебя разозлил?

– Пустыми вопросами. Я по сути говорить предпочитаю. Ты – мне, я – тебе.

Илья решил разговорить этого человека, раз уж они встретились. Корней вызывал у него тревожное любопытство. Что у него на уме? Какие принципы он исповедует? По каким правилам живет? Как относится к людям? Тип, который сидел рядом с ним в машине, явно не обременял себя ограничениями. Судя по тому, как он поступил с Трошкиным, тормоза у него неисправны.

– Ломбард – дело прибыльное? – осведомился Илья, встраиваясь в поток легковушек и маршруток.

– Так себе.

– На машину не накопил еще?

– Как видишь, – буркнул горбун, глядя в окно на несущийся мимо заснеженный город. – Я не люблю париться. Мне и на чужих тачках кататься неплохо. Когда надо, я такси ловлю. Денег хватает!

– Куда тебя везти? На работу?

– Походу я нынче круглые сутки на работе, – хмыкнул Корней и злобно сверкнул глазками. – Командуй.

– В смысле?

– Ну, в ломбарде типа я командую, а здесь – ты!

– Резонно, – согласился Илья. – И куда ты в такую рань собрался?

– Кто бы спрашивал, – хохотнул пассажир и проявил недюжинную проницательность. – Ты, небось, от бабы едешь? Из теплой постельки в холодную мглу?

– От меня духами пахнет?

– Забыл о моих способностях? – задал встречный вопрос горбун. – У меня глаз-алмаз! А еще острейший нюх. Сексом от тебя разит за версту!

– Шутишь?

– Какие шутки, парень? Я не клоун. Я подневольный человек. Не хочу работать, а приходится.

– Это поправимо, – заметил Илья. – Закрывай свою лавочку, если надоела, и найди занятие по душе.

– Давно мечтаю закрыть. На все готов, лишь бы заполучить свободу. Только на мне грехов висит, не сосчитать…

– Ты Машу убил?

Вопрос завис в воздухе, в машине стояла гнетущая тишина.

– Ты к чему клонишь? – первым нарушил молчание Корней. – Кого-то замочить надо? Так ты говори, не стесняйся. Нечего окольными путями ходить, ежели прямая дорожка есть.

– Ты что, киллер? – ухмыльнулся Илья. – А ломбард, выходит, прикрытие?

– Догадливый. Вообще-то я мастер э-э… широкой специализации. На все руки от скуки. Словом, чего изволите?..

У Трошкина дико, до ярких кругов в глазах, болела голова. При виде еды его подташнивало, он с трудом заставлял себя проглотить полчашки чая с кусочком сыра или съесть пару ложек бульона, сваренного сердобольной соседкой. Таблетки смягчали его состояние, но дойти он мог по стенке только до туалета или кухни. О том, чтобы ехать на похороны, нечего и думать.

Когда Ирина предложила поухаживать за ним, Трошкин сначала отказался. Потом спохватился и перезвонил. Желание видеть ее, говорить с ней, слышать ее милый грудной голос, любоваться ее невероятной, неописуемой красотой взяло верх над смущением.

– У меня ужасный вид, – сетовал он, рассчитывая на ее сочувствие. – Вы себе не представляете, какой удар нанесла мне покойная Маша! Ее смерть совершенно выбила меня из колеи… А еще этот кошмарный скандал с ее бывшим! Я полностью разбит! Полностью! Врач прописал мне строгий постельный режим…

Трошкин с наслаждением предавался самовнушению и к концу разговора свято уверовал в собственные слова. Он – невинная жертва чужих страстей!

О пьянке с Корнеем и последующем конфликте из-за долга продюсер, разумеется, не обмолвился. Ирина и так холодна с ним. Зачем же окончательно испортить с ней отношения?

– Так мне приезжать? – дождавшись паузы в его страдальческом монологе, спросила она. – Может, нужны лекарства и продукты?

– У меня все есть. Но я буду счастлив вашему присутствию! – восторженно воскликнул Трошкин. – Одно это произведет целебный эффект!

Ирине было неловко выслушивать дифирамбы и она поспешно произнесла:

– Тогда я беру такси и еду. Вы сможете открыть мне дверь?

– Постараюсь. Доковыляю как-нибудь…

– Вы меня пугаете, Валерий!

– Наберитесь мужества, – усмехнулся он, обращая все в шутку. – Вам предстоит тяжелое зрелище. Выдержите?

– Надеюсь, да.

– В таком случае я с нетерпением буду ждать.

Он прикинул, сколько времени Ирина будет добираться, и поплелся в ванную бриться. Руки его дрожали, отражение в зеркале оставляло желать лучшего, – бледные обвисшие щеки, мешки под глазами, щетина.

«Кажется, в волосах появилась новая седина! – поразился Трошкин. – Еще недавно ее не было. Это результат жестокого стресса, который я переживаю. Ирина в самом деле испугается!»

Он успел немного привести себя в порядок, когда раздался настойчивый звонок в дверь.

Гостья вошла, неся с собой запах снега и духов. Трошкин убедился, что каждый раз его представления об этой женщине далеки от действительности. Она еще милее, еще краше, еще желаннее, чем он воображал. А мрачная романтическая история с пропавшим на тамбовских болотах мужем, – то ли утонувшим в трясине, то ли убитым, – придавала ее образу особый оттенок. В данный момент Ирина – ни жена, ни вдова… загадочная и неприступная, но от того куда более привлекательная, чем обычные московские дамы.

– Простите, у меня беспорядок, – смущенно бормотал продюсер, приглашая ее в неприбранную гостиную. – Не обращайте внимания.

К ее приходу он поверх шелковой пижамы надел халат, а волосы пригладил гелем и расческой. Опухоль за затылке была не видна под волосами, след от укуса скрывался под пластырем.

– Свет режет мне глаза, – объяснил Трошкин стоящий в комнате полумрак, и предложил Ирине расположиться в кресле.

– Ложитесь, – строго сказала она. – Я посижу возле вас.

Ей был к лицу шерстяной кремовый костюм, в ушах поблескивали серьги с дымчатыми камнями. Ее тихий голос завораживал, очаровывал и без того очарованного Трошкина.

– Представляете, я не смогу попрощаться с Машей и проводить ее… Доктор запретил! Категорически! По его мнению, мне нельзя ехать на кладбище.

– Наверное, это правильно, – кивнула Ирина.

Она украдкой кидала по сторонам быстрые взгляды, и Трошкина бросило в жар. Кое-где остались женские вещи, которые он не удосужился убрать. Хорошо, хоть соседка вынесла в спальню Машины чемодан и сумку с тряпьем. Не хватало, чтобы Ирина приревновала его к покойной.

– Все обязанности по погребению взяли на себя коллеги Маши и ритуальная служба, – зачем-то доложил он. – Приглашения на поминки уже разосланы.

Ирина молча опустила глаза, выжидая, когда будет удобно задать вопросы, которые привели ее сюда. Отнюдь не симпатия к этому человеку и не сострадание заставили ее приехать. Но ведь прямо об этом не скажешь. Неловко.

– А что Самбуров хотел от вас? – улучив момент, осведомилась она.

– Привез Машины вещи. Кто же знал, какой псих этот сценарист! У нас шапочное знакомство… Так, виделись мельком, перекидывались парой слов и только. Я понятия не имел, с каким монстром Маша, бедняжка, прожила два года в браке!.. С тигром в клетке было бы безопаснее!.. Она иногда делилась болью, но я пропускал мимо ушей. Думал, обычные склоки между супругами: он гонит на нее, она на него. А оказалось, это сущий дьявол! Ворвался в квартиру, налетел на меня с кулаками… Чуть не убил! Полюбуйтесь, в какую развалину я превратился после его визита! Он нарочно вывел меня из строя, чтобы я не смог похоронить Машу и вызвал на себя шквал критики. Небось, желтая пресса захлебывается от восторга, описывая негодяя-продюсера, который довел женщину до безвременной кончины!

– А как у него очутились вещи… бывшей жены?

– Темная история, – с видом заговорщика молвил Трошкин. – Сначала возникло подозрение, что Машу убили, но вскрытие этого не подтвердило. Я думаю, мерзавец Самбуров довел ее до сердечного приступа! Она зачем-то отправилась к нему в Киреевку… Там у него что-то наподобие дачи. Деревенский сарай! Не представляю, как Маше пришло в голову заночевать там… Должно быть, они ссорились, выясняли отношения! Соцсети гудят, обсасывая пикантные подробности их развода и нового скандала, связанного с кончиной Маши. Мне тоже досталось на орехи, незаслуженно, между прочим!

– Я читала, – кивнула Ирина. – Они расторгли брак шесть лет назад. Что снова свело их вместе?

– Понятия не имею. Вероятно, Маша хотела вызвать у меня ревность, подразнить… Глупо! Наши чувства остались в прошлом, и реанимировать их таким пошлым способом невозможно. Ах, давайте оставим эту скорбную тему! – взмолился он. – У меня нет слов, чтобы описать свое жесточайшее разочарование! Свою глубокую горечь! Как Маша могла выкинуть такой фортель? Опозорить меня! Выставить на посмешище!.. Неужели, нельзя было разъехаться мирно и спокойно, не давая пищи этим упырям-журналюгам?.. Бог ей судья…

Ирина изо всех сил старалась сохранить самообладание.

– Значит, это не выдумки? Маша действительно умерла в деревне, в доме Самбурова?

– К сожалению, да. Вероятно, она опять спуталась со своим бывшим… мне в отместку. Маша всегда была болезненно компульсивной и поддавшись эмоциям могла натворить такого, о чем потом жалела. Последняя ее выходка – не исключение! Однако на сей раз смерть положила конец всему, в том числе и возможности исправить ошибку.

Трошкину не давали покоя мысли о книге. Теперь, когда обстоятельства и место смерти сожительницы стали известны, он заподозрил Самбурова во лжи. Маша скорее всего привезла украденный раритет с собой в деревню, значит… книга может быть спрятана где-то в доме. Либо ее бывший не знает об этом, либо нарочно наводит тень на плетень.

Ирину терзали сомнения. У нее вроде не было повода не доверять Трошкину, но его излишний пафос, скрытое лукавство, прорывающаяся злоба и неуместные оправдания вызвали у нее подозрения в неискренности. Он неважно выглядел, однако не по причине постигшего его горя, а по недомоганию. Неужели, Илья так сильно избил его? С какой стати? Это была схватка ревнивых самцов? Однако Трошкин признался, что Маша сама тайком съехала от него в деревню к бывшему мужу. Какой смысл тому затевать драку? Что-то здесь не то…

– Вам бы следовало заявить в полицию, – посоветовала она. – Снять побои и написать заявление.

– Я не мелочен, – фыркнул продюсер. – Не собираюсь дальше позориться и кормить сенсациями этих стервятников из желтой прессы! Не успею я приехать в отделение, как они слетятся со всех концов города, чтобы травить меня и копаться в моем грязном белье.

– Полагаю, у них есть более интересные темы.

– Вы их недооцениваете, дорогая Ирина!

Она боролась с собой, разрываясь между желанием пролить свет на свою семейную драму и страхом узнать нечто ужасное, с чем невозможно будет смириться.

– У меня к вам просьба, – все же решилась она. – Сведите меня с вашим провидцем! Я хочу посмотреть ему в глаза и услышать ответ на мой главный вопрос из его уст. Без посредников!

Эти слова произвели эффект грома небесного. Трошкин, озабоченный своими проблемами, не ожидал ничего подобного. Он резко побагровел и покрылся испариной…

– Что за звуки я слышал ночью? – допытывался дядя, когда Аня принесла ему еду: овсянку на молоке и гренки.

Он сидел в постели и ел, медленно поднося ложку ко рту.

– Осторожно, каша горячая, – предупредила девушка.

– Вижу, не слепой.

Старик откусил кусочек гренка, прожевал и поднял на Аню сердитые глаза.

– Что молчишь? Виновата?

– В чем, дядя? – смешалась она, боясь его гнева. Неужели, они с Ильей вчера так увлеклись, что разбудили больного и не заметили? Не может быть. Дядя бы непременно поднял шум и сразу потребовал объяснений. Он не из тех, кто откладывает взбучку на потом.

– Знает кошка, чье мясо съела…

– Я не понимаю, – удрученно пробормотала Аня. – Вам, наверное, сон какой-то приснился.

– Я глаз не сомкнул от боли.

«Да вы храпели, как паровоз!» – чуть не выпалила она. Но сдержалась.

– Чудились мне голоса, – продолжал дядя. – Вроде парень и девка говорили между собой… глухо, будто издалека. К нам никто не заходил?

– В такой поздний час?

– Ты отвечай, когда спрашивают!

– Я спала крепко, – промямлила Аня, покрываясь нервными мурашками. – Ничего не слышала. Может, это телевизор работал?

– Телевизор? – недоверчиво переспросил больной. – У тебя в комнате?

– Ну да… Я уснула и забыла его выключить.

– Сколько раз я просил экономить электричество?

– Так я же за коммуналку плачу, не вы, – оправдывалась девушка. – Телевизор мало берет, копейки.

Старик отдал ей тарелку с недоеденной кашей и недовольно проворчал:

– Смотри у меня! Если вздумаешь кого-нибудь привести, – выгоню! Не хватало в моей квартире бордель устроить!

За ночь ему полегчало, температура упала, остались только слабость и ноющая боль в колене. Приободрившись и утолив голод, он взялся отчитывать племянницу. Наперед, чтобы знала порядок.

– Я за тебя перед матерью отвечаю! Я ей слово дал беречь тебя от столичных соблазнов. И выполню свой родственный долг!

Он долго читал Ане нотации, она терпеливо слушала.

– Вам показалось, дядя… Никого у нас не было, – сказала она, когда поток его нравоучений иссяк. – Клянусь! Это кино по телику шло. Я ведь никогда вас не обманывала.

«Все когда-нибудь случается впервые, – думала девушка, вспоминая ласки Ильи. – Что вы знаете о любви, дядя? Ровным счетом ничего. Вы уже все забыли! А может, вам не довелось испытать настоящую страсть! Это ведь не каждому дано…»

– Смотри у меня, – повторил старик и погрозил ей пальцем.

Аня молча кивнула и отправилась мыть посуду. В кухне она дала волю эмоциям, шепча в адрес своего воспитателя обидные словечки. Так она выпускала пар, чтобы не рассориться с ним и не хлопнуть дверью.

«Дядя непослушания не потерпит. Если я уйду, обратно он меня не пустит. Мне придется вернуться в Каширу к маме, и тогда не видать мне Ильи, как собственных ушей!»

Будь у старика собственные дети, возможно, они бы приучили его к толерантности. Но он остался бездетным, и единственным чадом, которого можно направлять на путь истинный, была дочь младшей сестры.

Тем временем девушка прибралась на кухне и с трепетом набрала номер любовника. А как еще ей называть Илью Самбурова? Не другом же? Минувшей ночью они занимались любовью не по пьяни, как в прошлый раз, а по обоюдному согласию и вполне осознанно. По крайней мере, Ане так казалось. Вернее, она хотела думать, что дело обстоит подобным образом. Не поболтать же о пустяках он приезжал? А именно потому, что соскучился. Ну и… развеяться в связи со смертью бывшей супруги. Хотя не очень-то он был расстроен, скорее озабочен…

– Нюра! – раздался из гостиной сердитый голос дядюшки. – Где ты пропала? Мне пора давление мерить! Что-то голова тяжелая!

Он не умел пользоваться ручным тонометром, и это входило в обязанности Ани. Она молча исполнила свой долг и сообщила, что давление в пределах нормы.

– Странно, – недовольно проворчал старик. – Чувствую я себя отвратительно. В висках стучит, в затылке тянет.

– Примите таблетку от головной боли.

– Пожалуй, так и сделаю. А ты принеси мне книгу рецептов…

– Каких рецептов? – переспросила девушка.

– У нас где-то была подборка рекомендаций знаменитой сибирской травницы Анисьи. Потрепанная такая… этими рецептами еще моя мать спасалась. Современная медицина хороша по-своему, но опытом предков пренебрегать не стоит. И очки мне принеси!

Аня вспомнила, что во время генеральной уборки, которую она делала раз в полгода, видела на этажерке засаленную книжицу с желтыми страницами и порванным переплетом. Чтобы книжица не портила вид, она засунула «Рецепты Анисьи» с глаз подальше. Вот только куда? Хорошо, хоть не выбросила.

– Сейчас поищу…

В соседней комнате стоял книжный шкаф до потолка, где на верхних полках хранилась куча устаревших учебников и прочей научной литературы по дядиной профессии. Кажется, «Рецепты» отправились туда за ненадобностью. Сбоку от шкафа за занавеской скрывалась лестница, без которой добраться до верхних полок было невозможно. Последний раз этой лестницей пользовался электрик, когда чинил люстру.

Аня, чертыхаясь, полезла наверх в надежде, что не придется разбирать первые ряды книг и старое издание сразу попадется ей в руки. Напрасно! На полках теснились толстые тома, стопки научных журналов, – отжившая свой век макулатура, – все, кроме того, что она искала.

– Господи, как мне надоели его капризы… Сибирскую травницу ему подавай! Как будто в наших аптеках продаются настоящие лечебные травы! Насушат разной требухи и дерут бешеные деньги…

С этими словами девушка поднялась на ступеньку выше и заметила смазанную на краю полки пыль. Кто-то лазал сюда без ее ведома? Дядя? Исключено. Он со своими воспаленными суставами едва ковылял по квартире с палочкой. Аня задумалась. Она давно собиралась вытереть пыль по верхам, но руки не доходили. Особенно редко она наводила порядок здесь, среди книг. Кто тут увидит и оценит ее труд? Аж никак не ворчливый старикан. А больше сюда заглядывать некому.

Девушка в недоумении рассматривала чистую полосу на припорошенной пылью полировке. Кто мог ее оставить? Домовой своим рукавом?

– Нюра! Нюра! – раздраженно окликнул ее дядюшка. – Ты скоро?

– Я ваши «Рецепты» ищу! – крикнула в ответ она. – Вы сами меня послали!

– Поторопись, будь любезна! Я жду!

Аня огрызнулась себе под нос, продолжая поиски и ломая голову над загадкой стертой пыли. Она достала с полки несколько увесистых томов, кладя их на ступеньку лестницы, пока не показался второй ряд. Там вместо книг и журналов… виднелся какой-то сверток! Аня решительно не помнила этого свертка. Она потянулась за ним и вытащила нечто, упакованное в прорезиненную ткань цвета хаки и крест-накрест перемотанное скотчем… 

Человек по имени Корней с врожденным физическом пороком в виде ужасного горба на спине вызывал у Ильи недюжинный интерес.

Утром, высадив пассажира на Большой Якиманке, он купил продуктов, вернулся домой и сел за компьютер, чтобы поработать. Но не смог сосредоточиться, что бывало с ним крайне редко. Его мысли занимал хозяин ломбарда и содержание беседы, которая состоялась между ними в машине. Горбун говорил странные и страшные вещи. Причем делал это без малейшего стремления показать себя с лучшей стороны. Наоборот, он беззастенчиво выставлял напоказ свои дурные качества, ничуть не робея и не стесняясь. Что это было? Тонкая игра? Притворство, которым Корней компенсировал свое внешнее уродство? Или проявления больного ума?

Илья зря потратил время, не добавив к сценарию ни одной толковой строчки. Сюжет триллера отошел на второй план, а на авансцену выступил новый знакомец.

Горбун не отрицал, что причастен к смерти Маши, но уверенно заявил, что это никогда не будет доказано.

– Зачем я это сделал? – без всякого раскаяния ухмылялся Корней. – Хотел выместить на ней злость! Она стала мишенью для моего неудержимого гнева и сокрушительной ярости. Эта вздорная бабенка причинила мне конкретный вред! Стащила книгу, которую Трошкин мог продать, чтобы вернуть мне долг! Она его тупо ограбила! Прикажешь оставить ее проступок безнаказанным?

– Кто дал тебе право судить других? – возмутился Илья.

– Я не нуждаюсь ни в чьем позволении. Тем более, что уличить меня в убийстве невозможно.

– Ты мастер идеальных преступлений?

– Именно так. Даже если я тебе расскажу, как спровадил воровку на тот свет, это не поможет упечь меня за решетку!

Должно быть, он лгал, набивая себе цену. Илья так и воспринял его неприятные откровения.

– Выходит, ты любому можешь вынести приговор и привести его в исполнение?

– Очень жаль, но нет! – осклабился Корней, показывая желтые от табака зубы. – Мои полномочия строго ограничены. Я бы хотел их расширить, но увы… это не в моей компетенции!

– У тебя есть начальник? Кто он? Главный мафиози? Вор в законе? Высокопоставленный чиновник с криминальными связями?

– Это может быть кто угодно, но при одном условии…

– Речь идет о деньгах? Кто больше даст, тому ты и служишь?

– Не угадал!

– А позолоченный череп в квартире Трошкина правда привлекает удачу?

– Это была шутка. Один воришка стащил череп у зажиточного поклонника Санта Муэрте и сдал в ломбард, а я принес эту забавную штуковину Трошкину…

– …и наплел с три короба? – подхватил Илья.

– Люблю прикалываться, – не отрицал горбун. – Хочешь, достану тебе такой же? Между прочим, череп настоящий, человеческий, со старого сельского кладбища.

– Спасибо, не стоит. Обойдусь без могильных костей.

– Боишься?

– Брезгую, – спокойно пояснил Илья. – Что-то твой презент не помог Трошкину разжиться деньгами.

– Он сам виноват…

Корней не договаривал, а Илья не допытывался, понимая, что тот хитрит и не прочь похвастать, но его правду сложно отличить от лжи. Их разговор походил то на перепалку, то на беседу добрых знакомых, то на взаимный стеб.

– Будем дружить? – посмеивался горбун. – Я тебе нужен, сценарист! Такой яркий типаж редко встречается, верно? Я не против попасть в кино, это новый опыт, который развлечет меня. В принципе, я согласен сыграть самого себя… бесплатно, ради удовольствия. Имей это в виду!

– Что за пятна остались на шее Маши? – неожиданно спросил Илья.

– Проверку устраиваешь? Думаешь, я поведусь?

– Просто интересно.

– Ты плохо освоил искусство вранья. Сказал бы прямо, что сомневаешься в моих словах.

– Ладно, уговорил. Сомневаюсь! Трошкина ты стукнул каменным шаром по голове, оставил кучу следов и ретировался, не прибегая к особым ухищрениям. Ты мог его убить, но не позаботился о сокрытии улик.

– Когда я его убью, обставлю все по-другому. А догадки к делу не пришьешь. Менты не любят париться! Они не полезут в дебри, чувак. Разве ты не убедился в этом на примере своей бывшей?

– Эксперт признал ее смерть естественной.

– Смерть всегда естественна, – захихикал Корней.

– Ты занимаешься словоблудием, – вспылил Илья. – Вижу, это тебя забавляет. Городишь чепуху и наблюдаешь за моей реакцией. Психолог хренов!

– О, о, о! Ты вышел из себя! Для этого не понадобилось долго трудиться. Следи за своими эмоциями, держи их в узде. Иначе пропадешь! Кругом полно охотников!

– В смысле?

– Я имею в виду ловцов людских душ, – состроил страшную гримасу горбун. – Они только и ждут, чтобы присосаться к кому-нибудь вроде тебя. Ты слышал о ментальных вампирах?

Корней принялся запугивать собеседника. Но Илья был не робкого десятка. За полемикой они не заметили, как доехали до ломбарда «Париж».

– Какие будут указания, босс? – дурачился пассажир. – Ты меня нанял? Или я что-то путаю?

Илья не растерялся и подтвердил, что нанимает его для особых поручений. Ведь иного повода продолжать общение с этим скользким и опасным типом он не придумал. К счастью, горбун сам дал ему карты в руки.

– Боюсь, это чревато, – заметил тот. – Ну, тебе не привыкать… И я оторвусь по полной! Разомнусь, поиграю мускулами.

Несмотря на горб, Корней был в превосходной физической форме. Можно позавидовать.

– Сколько ты берешь за услуги? – осведомился Илья.

– Думаю, в цене сойдемся, – неопределенно ответил хозяин ломбарда и вышел из машины. – Ну, бывай!

Илья корил себя, что не уточнил, какую сумму потребуется заплатить Корнею. Не хватало еще попасть к нему в кабалу, как Трошкин. Да и поручений для нового знакомца у него пока не было.

– Ничего, найдется какое-нибудь дельце…

Стоя на лестнице, Аня осторожно надрезала скотч и развернула плотную ткань. Внутри лежала книга в старинной кожаной обложке с замочком. Судя по виду, это была очень древняя книга. Раньше она Ане не попадалась, хотя та пару раз перебирала и перекладывала содержимое верхней полки.

– Откуда ты взялась? – прошептала она. – Тебя дядя сюда спрятал? Нет! Тогда кто?..

Молнией вспыхнула мысль об Илье. Тот вчера пришел с рюкзаком, который буквально не выпускал из рук! Этот сверток вполне мог там поместиться.

«Илья бы не посмел… И почему украдкой? Почему он мне не сказал? – задумалась Аня, не решаясь открыть книгу. – Илья бы так не сделал!.. Но тогда…»

– Нюра! – закричал из соседней комнаты больной. – Ты за смертью ушла? Сколько можно звать?!

– Сейчас иду!

– Нашла рецепты?

– Ищу, дядя! Подождите! Тут половину книг на макулатуру пора сдать!

– Я тебе покажу макулатуру… Не ты эти книги собирала, не тебе их выбрасывать. Ишь, быстрая какая! Чужое добро не жалко.

В памяти девушки внезапно всплыл горбатый урод в каракулевом полушубке, который грозил ей расправой, если она не добудет для него антикварный трактат.

– «Очень ценный раритет», – повторила она слова того жуткого человека.

Он посоветовал ей спросить у хахаля, где трактат. А кто ее хахаль? Кроме Ильи, она ни с кем ничего…

«Может, это вовсе не та книга? И Самбуров тут ни при чем?»

Ладошки Ани взмокли от волнения, во рту пересохло. Она замешкалась, не зная, как правильно поступить. Убедиться, что в ее руках – тот самый раритет? Но как? Спросить у дяди?..

«Вдруг, он разозлится и выгонит меня? – испугалась девушка. – Не стоит совать нос не в свое дело. Это же касается и Ильи. Если он принес старинную книгу и спрятал в шкафу тайком от меня, значит… так было необходимо. Я все испорчу своими вопросами! Кому бы ни принадлежала книга, хозяин скрывает ее от чужих глаз».

– Нюра! – потерял терпение больной. – Ты что, издеваешься?

– Я уже иду, иду…

Трошкин разыграл перед Ириной приступ дурноты и взял паузу. Он не мог отказать ей прямо в знакомстве с Корнеем и лихорадочно подыскивал подходящий предлог. Лежа с закрытыми глазами и постанывая, он перебирал в уме разные варианты, как отклонить просьбу гостьи и не вызвать неприязни с ее стороны.

– Вам легче? – спросила она. – Может, примете вторую таблетку?

– Хватит одной…

– У вас серьезная травма. Неужели, Самбуров останется безнаказанным?

– Его жизнь накажет… высшие силы не дремлют…

– Я бы не рассчитывала на справедливость небес, – с горечью возразила Ирина. – Иначе бы мой муж уже вернулся ко мне.

– Смиритесь и не гневите бога, дорогая…

Трошкин старательно изображал всепрощающего миротворца, готового полюбить врага, как самого себя. Гостья делала вид, что поверила. Но не собиралась отступать от своей цели.

В заставленной мебелью комнате царил полумрак, пахло лекарствами и духами Ирины с привкусом ландыша. Трошкин, тяжело дыша, пробормотал:

– Откройте окно…

– На улице мороз, – сказала она, вставая. – Простуды не боитесь?

– Мне уже ничего не страшно! – театрально воскликнул он.

Ирина раздвинула шторы, открыла створку и впустила в гостиную свет и зимний холод. Несколько снежинок залетели на подоконник и тут же растаяли.

– Ваш ясновидящий проводит индивидуальный прием?

Трошкин до неприличия долго молчал, придумывая обосновано отрицательный ответ. Он не хотел знакомить Ирину с Корнеем, опасаясь злого языка последнего. Мало ли, что горбун наболтает? У него нет тормозов, зато в избытке гонор и агрессия.

«Чего доброго, этот урод доложит ей про мой денежный долг, про драку… и про кучу вещей, которые Ирине знать не обязательно!»

– Вообще-то он не афиширует свои экстрасенсорные способности…

– Я даю слово, что дальше меня информация не уйдет.

– Он рассердится, – стоял на своем Трошкин. – У него небольшой бизнес, и любые э-э… странные слухи могут бросить тень на его деловую репутацию.

– Я готова заплатить, сколько он скажет, – не отступала Ирина. – Человек не обязан тратить на меня силы и время. Тем более, рисковать репутацией, – улыбнулась она. – Устройте нам встречу, Валерий! Это очень важно для меня!

Ее голос прозвучал так мило и доверительно, что Трошкин растрогался и чуть не дал слабину.

– Ладно, я попробую… Но ничего не обещаю! Я уже обсуждал с ним ваш вопрос и передал вам все, что было сказано.

– Этого мало. Возможно, мое присутствие позволит ему увидеть проблему шире и глубже, открыть больше подробностей. Мы с мужем были так близки, что… – Ирина запнулась и замолчала, умоляюще глядя на продюсера. – Не представляю, как жить без него! Что бы с ним ни случилось, я хочу знать правду.

– Дамы часто наделяют нас, мужчин, свойствами, которыми мы не обладаем, – самокритично заметил Трошкин. – Вы идеализируете мужа, которого потеряли. А будь он рядом, вы бы спорили с ним, ссорились и выражали недовольство по самому ничтожному поводу. У нас с Машей была та же картина! Она требовала от меня чего-то, обижалась, плакала… Я отстаивал свою правоту, Маша – свою, и наши чувства постепенно иссякли. Вместо любви осталась оскомина на зубах и осадок в душе. Теперь, когда Маша… когда ее не стало, она кажется мне доброй и прекрасной женщиной, – самозабвенно сочинял он. – Разлука делает нас снисходительнее и терпимее. А вечная разлука – тем паче!

Его тирада сильно смахивала на речи героя семейных мелодрам, которые он продюсировал, и являлась беззастенчивым плагиатом. Ирина в силу своей восприимчивой натуры уловила фальшь. Собеседник не справился с ролью.

– Ваши отношения с покойной уже Машей не подлежат обсуждению, – сказала она. – Впрочем, как и мои с Колей. Надеюсь все-таки, что он жив и найдется.

– Вы никому не верите… и я вас понимаю.

– Я признаю смерть мужа только когда увижу его тело.

– Но если тело засосала трясина? – возразил Трошкин. – Вы так и будете страдать до конца дней? Вы готовы похоронить себя в четырех стенах, потому что не смогли похоронить его?

– Поэтому я и прошу вас свести меня с человеком, который видит то, что недоступно другим! – воскликнула Ирина. – Я хочу оказаться с ним лицом к лицу. Быть может, он сумеет убедить меня в том, чему я не в силах поверить!

Она тоже слегка играла, ощущая себя актрисой на импровизированной сцене. Если быть до конца честной, ей не хватало публики, огней рампы, рукоплесканий, признания ее таланта, который не довелось применить. Несколько ролей в студенческих спектаклях – не в счет. Так же, как не в счет – пара-тройка второстепенных персонажей в театре, откуда она вскоре ушла.

Трошкин растерялся. Корней – не тот тип, который расположит к себе эту роскошную женщину и вызовет у нее доверие. А другого провидца среди его близких знакомых не было.

– Я подумаю, – согласился он. – Вот встану на ноги и займусь этим вопросом.

– А по телефону нельзя договориться?

– Этот человек не пользуется мобильной связью, – отнекивался Трошкин. – Он принципиальный противник гаджетов. Утверждает, что излучение влияет на его способности.

– Да? – удивилась Ирина. – Как же вы с ним связываетесь?

– Он признает исключительно личный контакт.

– Значит, я права, настаивая на личной встрече!

Она наседала, собеседник юлил, но в конце концов вынужден был пойти на уступку.

– Ладно, – сдался он. – Однако войдите в мое положение. Я болен, едва могу сделать несколько шагов. Когда мое здоровье поправится, я сразу же приступлю к решению поставленной вами задачи. А сейчас… сделайте мне чаю, если не трудно.

– С удовольствием, – просияла Ирина.

Пока она возилась на кухне, Трошкин строил планы по поискам альтернативной кандидатуры вместо горбатого негодяя, который чудом его не прикончил… 

Утро следующего дня выдалось ненастное, снежное. В городе бушевала метель. Илья проснулся с головной болью и вспомнил, что вчера не написал ни строчки. Сегодня придется наверстывать упущенное, а у него совершенно нет желания садиться за работу.

«У тебя депресняк, парень, – гундосил внутренний критик. – Видать, бывшая жена значила для тебя больше, чем ты думал!»

– Чушь собачья, – рассердился на себя Илья.

Чтобы развеяться и вернуть работоспособность, он сделал зарядку, принял контрастный душ и плотно позавтракал. Однако непривычная лень и странное беспокойство не покидали его.

«Что, если любопытная Аня или ее вздорный дядюшка обнаружат твой тайник?» – нашептывал ему критик.

– Аня туда не полезет, – вслух возражал Илья. – Там походу пылища с прошлого года лежит. А хозяин квартиры на лестницу не взберется. Он еле до туалета доползает.

«Ты не учел непредвиденных факторов, дружище! Кто предполагал, что ты найдешь Машу мертвой в Киреевке? Ничего не предвещало трагедии. А беда – бац! – и случилась. На твоем месте я бы не расслаблялся!»

– Что ты предлагаешь?

«Мое дело рассуждать, а твое – принимать меры, – отрезал внутренний голос. – Гляди, опять впросак попадешь!»

– Не умничай, – огрызнулся Илья, признавая его логику.

Рискованно было прятать ценную вещь в шкафу чужой квартиры. Аня там на птичьих правах. В любой момент дядюшке что-то взбредет в голову, и он выставит ее на улицу. Как тогда забрать книгу? Решиться на взлом и ограбление?

«Ты бабник. Но хуже того, ты – циник! – не унимался критик. – Переспал с бедняжкой, которая души в тебе не чает, исключительно из выгоды. Чтобы у нее не закралось вопроса, зачем ты вдруг явился на ночь глядя!»

– Неправда. Аня мне нравится… Она молода, красива и по-своему целомудренна. Увидев ее в домашней пижамке, я завелся… так что с моей стороны не было притворства. Я сделал то, чего она давно хотела! Мы оба остались довольны.

«Нуждаешься в сексе, пригласи девочку по вызову, заплати, и все будет честно!»

– Я презираю баб, которые отдаются за деньги. Не осуждаю, нет… а именно не уважаю! Секс это слишком интимно, чтобы быть товаром.

«У Ани к тебе чувства, а у тебя – голый расчет!»

– Не без этого, – согласился Илья. – Но и она не святая. Наверняка положила на меня глаз ради карьеры. Хотя я допускаю, что такова была ее первичная мотивация: потом она оценила меня как мужчину и любовника.

«Оставить антикварную рукопись черт знает где, не лучшая идея, – уколол его оппонент. – Ты поступил опрометчиво, поддавшись импульсу».

– Держать книгу у себя тоже опасно. Трошкин очухается, сопоставит факты и заподозрит, что она могла попасть мне в руки. Если уже не заподозрил.

«Поэтому ты демонстративно привез ему вещи покойной Маши? Чтобы заставить его шевелить проспиртованными мозгами?»

– Он бы все равно узнал, где обнаружили ее труп, и сделал соответствующие выводы. Мой шаг был рассчитан на опережение. К тому же я подозревал Трошкина в убийстве и хотел расколоть его!

«Ха-ха-ха! – развеселился внутренний голос. – Он подозревает тебя, ты его. Ну и как? Расколол?»

– Частично да. Он выдал мне сообщника, Корнея Горбулина. А тот под моим нажимом признался в убийстве Маши. Так что своей цели я достиг.

«Твое самомнение забавляет. Видите ли, он разоблачил убийцу бывшей супруги! А дальше что?»

– Я пока на распутье, – вздохнул Илья. – Результаты вскрытия исключают дальнейшее разбирательство.

«Что ты говоришь? – потешался над ним оппонент. – Неужели все пропало? И убийце ничего не грозит? Да он был уверен в этом, потому и признался! А вовсе не благодаря твоему натиску. Теперь тебе известно, по чьей вине погибла Маша, но это ничего не меняет! Ты будешь носить это в себе, мучиться, гневаться и страдать от собственного бессилия. Это была твоя цель?»

– Нет, но… А что я могу сделать?

«Зачем голодному жарить яичницу, если он не собирается ее есть?»

– Тебе легко говорить, – рассердился Илья. – Подскажи способ разрулить ситуацию.

Внутри него никто не отозвался. Критик притих, угомонился. Взял паузу или решил выждать, пока не появятся новые данные?

Илья бродил по комнате из угла в угол, то злобно сжимая кулаки, то огорченно вздыхая. Не совершил ли он роковую ошибку, спрятав раритет в квартире, где живет Аня? Одна женщина уже поплатилась жизнью за то, что прикоснулась к книге.

«Горбун отомстил ей, значит может отомстить и мне, – подумал он. – Если Аня попадет под раздачу из-за меня, я себе не прощу».

Его успокаивало лишь то, что в глубине души он не верил Корнею. Тот совершенно не походил на киллера. Людей с ярко выраженными физическими пороками среди них не бывает. Они слишком заметны, бросаются в глаза, врезаются в память случайного свидетеля.

– Ты просто хвастун и выдумщик, – проворчал Илья, обращаясь к отсутствующему собеседнику. – Специально оговорил себя, чтобы нагнать страху. Я тебя не боюсь!

Внутренний голос молчал. Это было так непривычно, что Илья растерялся. Он привык к постоянным возражениям, протесту и подколкам. Сарказм оппонента зашкаливал, но Илью это бодрило и в какой-то мере развлекало. Мысленные баталии со своим вторым «Я» заряжали его энергией и выводили на креатив.

Теперь ему предстояло размышлять в тишине. Он знал, что у любого идеального плана есть враг, – непредвиденные обстоятельства. Невозможно предусмотреть все, в этом и заключается коварство и прелесть жизни. Она полна сюрпризов!

– Главное, чтобы эти сюрпризы шли мне на пользу…

Илья вспомнил застывшее, мертвое лицо Маши. Не дай бог, он увидит такое же бледное, осунувшееся лицо Ани! Неужели, убийца – неуловимый ловкач, который бесследно исчезает, оставив на шее жертвы едва заметные красные пятнышки, похожие на ожоги?

На ум ему пришла книга с бесконечным числом страниц. Сколько он ни листал, их количество не уменьшалось. Может, исходящий от рукописи запах производит некий гипнотический эффект? Мало ли, чем автор пропитал бумагу? Наркотическим веществом, к примеру.

Илья испытывал нарастающее волнение, – за Аню, за ее больного дядюшку, за любого, кто по неосторожности откроет загадочную книгу и вдохнет ядовитые испарения. Не исключено, что именно яд послужил причиной смерти Маши. Ее погубило женское любопытство! Она трогала листы, дышала отравой, изготовленной средневековым алхимиком. Неизвестно, существует ли противоядие?!

Илья в ужасе посмотрел на свои руки, – ведь он тоже касался пальцами уголков пожелтелых страниц, – но кожа осталась неповрежденной: не было заметно ни красноты, ни других пугающих изменений.

«Это еще ни о чем не говорит, – подумал он и бросился к зеркалу. Оттянул ворот свитера, внимательно разглядывая свою шею со всех сторон. Не выступили ли на ней такие же пятнышки, как у Маши? – Кажется, пронесло!»

Беспорядочные мысли вихрем закружились в голове Ильи. Картинки из книги мелькали в его сознании одна за другой, дразня скрытыми смыслами; латинские буквы прыгали перед глазами. Он пытался сообразить, что все это значит, пока не остановился на изображении седобородого старика в восточных одеждах. Возможно, это и есть автор рукописи?

– Донатус! – возбужденно прошептал Илья. – Я разгадал твою тайну! Ты не только оставил потомкам свой образ, не желая затеряться во времени, но и начертал на странице рукописи свое имя! Твой труд не должен быть безымянным. Это справедливо!

Тихий, и как показалось Илье, одобрительный смешок прокатился по комнате…

К обеду Трошкину стало хуже, и он позвонил Ирине. В прошлый раз она уехала, оставив его в расстроенных чувствах. Ему бы отдалиться, заблокировать телефон, но жажда видеть ее, вдыхать запах ее духов, говорить с ней оказалась сильнее рассудка.

– Вам нужен врач, – заявила она, обнаружив больного похудевшим и бледным. – Вы плохо выглядите. Еда, которую я вчера подогрела и оставила на столе, нетронута.

– У меня нет аппетита, – сообщил он. – А доктор, мой давний знакомый, придет через полчаса.

– Я дождусь его и узнаю, какие требуются лекарства.

– У меня все есть. Только ни черта не помогает! Видите, как меня приложило? Люди этого не поймут. Теперь пойдут сплетни, пересуды из-за похорон… Каждый, кому не лень, будут чесать языками и обливать меня грязью.

– Думайте о хорошем, – заставила себя улыбнуться Ирина. – От сплетен еще никто не умер. Ой, простите…

Трошкин заметил ее смущение и неловко утешил:

– Вы не случайно обмолвились!.. Смерть где-то рядом, буквально под боком! Я ее ощущаю… А вы?

– Глупости. Вы обязательно поправитесь, – заверила его гостья. – У вас обычный посттравматический синдром. Я знаю, что говорю.

– Мне снился сон, что Маша звала меня за собой. Она шла по рыхлому снегу, проваливаясь по щиколотки, оборачивалась и махала мне рукой. Я, мол, протоптала дорожку, иди по моим следам. И я, дурак, пошел…

– Это всего лишь ночной кошмар. Не обращайте внимания. Раньше мне часто снились кошмары. А когда трагедия произошла наяву, страшные сны прекратились. Лучше бы было наоборот, – вздохнула Ирина.

– Что-то я устал, – пожаловался Трошкин. – Подремлю немного с вашего позволения, до прихода доктора.

– Конечно! Отдыхайте, а я вам оладушек приготовлю. С малиновым джемом очень вкусно. Любите оладушки?

Больной не ответил. Он моментально, как по мановению волшебной палочки, провалился в забытье и засопел. Ирина поправила на нем плед и тихо, чтобы не нарушить его сон, отправилась разводить тесто для оладий. Не успела она испечь несколько штук, как раздался настойчивый звонок в дверь.

«Доктор пришел!» – с этой мыслью она поспешила в прихожую и открыла.

Доктор, невысокий мужчина с суровым лицом, переступил порог и сердито уставился на Ирину.

– Кто такая?

– Знакомая… – опешила она. – Пришла посидеть с Валерием. Плох он совсем. Слабый, не ест, по ночам кошмары снятся…

– Травма головы – нешуточное дело.

– У него еще дополнительный стресс, смерть гражданской жены. Думаю, все вместе его подкосило.

– Ну да, – кивнул доктор, раздеваясь. – На него свалилась куча неприятностей. Боюсь, не выдержит.

Его полушубок и шапка пирожком показались Ирине нелепыми и старомодными. Когда он молча направился в комнату, где лежал пациент, ее взяла оторопь. Она увидела на спине доктора… безобразный горб! В сумраке прихожей недостаток его фигуры не был заметен, но теперь…

«А доктор ли это?» — ужаснулась она, вспоминая слова Ани о страшном уроде, который угрожал ей и хвалился своим влиянием на Трошкина.

У нее внутри похолодело, она забыла об оладьях и стояла столбом, пока не почувствовала запах горелого теста. Кухня наполнилась дымом, а оладьи на сковороде превратились в угольно-черные лепешки.

Ирина поспешно выключила плиту, выбросила лепешки в мусорное ведро и распахнула окно для проветривания. Надо было идти за «доктором» и смотреть за его действиями, но ее ноги не несли в гостиную.

Она глубоко вдохнула, выдохнула, с трудом взяла себя в руки и двинулась вперед. Нельзя оставлять больного с таким опасным человеком, – бандитом! – надолго одного.

– Как его состояние? – с натянутой улыбкой осведомилась Ирина.

В комнату лился тусклый свет. Трошкин продолжал спать. «Доктор» застыл над ним в согнутой позе, хотя с учетом горба это казалось естественным.

– Скверно, – не оборачиваясь, ответил он. – Хуже, чем я полагал. Придется созывать консилиум.

Ирина не знала, как себя вести, что говорить. Не спрашивать же у него диплом? Даже если он назовет свое имя и фамилию, это не прояснит ситуацию.

– К-консилиум? – дрогнувшим голосом переспросила она.

– А что вы предлагаете? Смотреть, как он угасает?

– Ему так худо?

– А вы сами не видите? – ухмыльнулся горбун. – Он едва дышит и бледен, как полотно. Ему чуть не проломили череп! Вам известно, кто этот негодяй?

– Нет, – солгала Ирина. – Откуда? – У нее язык не повернулся выдать Илью, да и доказательств у нее не было. – Я… почему вы не заявили в полицию?

– Валера решительно воспротивился.

Речь «доктора» звучала благопристойно, манеры выглядели прилично, и женщина засомневалась: возможно, он действительно практикующий врач. С одной стороны этот горбун пугал ее, а с другой… какие претензии она могла ему предъявить? Ничем не подкрепленные слова Ани?

– Давайте разбудим его и спросим еще раз…

– Извольте! – согласился горбун. – Да только он не просыпается. Вот, беда!

– Как, не просыпается?

– Я его звал и за плечо тряс, а он – ни гу-гу. Попробуйте сами.

Ирина робко дотронулась до бледной с синеватыми прожилками руки Трошкина, но тот продолжал спать.

– Валерий Михалыч! – заволновалась она. – К вам доктор пришел!

Больной не пошевелился. Глаза его оставались закрытыми, губы сжатыми, и он своим видом действительно напоминал мертвеца.

– Он дышит?

– Пока да, – ответил «доктор». – Его грудь слегка вздымается. Желаете зеркальце к устам поднести?

Ирина подумала, что современная медицина обладает более действенными методами, чем банальное зеркальце, но промолчала.

– Валера сам виноват, – заявил горбун. – Он сделал то, чего не должен был делать. И не сделал того, что было необходимо. Прошляпил свою удачу! Сластолюбие до добра не доводит. Так-то! Теперь ему придется ответить за свой промах по всей строгости закона.

– Какого закона?

– Вам не понять, – покачал головой горбун. – Есть ошибки, которые невозможно исправить.

– Если положение серьезное, его следует госпитализировать, – предложила Ирина. – Почему он до сих пор дома?

– Он отказался ехать в больницу.

– Тогда соберите консилиум, как вы говорили. Надо же спасать человека!

Она словно принимала участие в каком-то странном спектакле, где главным действующим лицом был горбун. А она и Трошкин – не более, чем статистами. От них будто бы ничего не зависело.

– Зачем? – удивился «доктор», забыв о собственных словах и равнодушно взирая на пациента. – Это отработанный материал. Разве не видно? Ему осталось жить максимум сутки. Не стоит тратить время и силы на жалкий полутруп.

У Ирины пропал дар речи. «Это не доктор вовсе! – окончательно убедилась она. – А тот самый бандит, который угрожал Ане и хвастал своим влиянием на Трошкина! Я по недомыслию пустила его в квартиру к беспомощному человеку! Как теперь быть? Он и меня может прикончить, если захочет. Кто ему помешает?»

Ее телефон остался в сумочке, которая висела в прихожей. Позвонить в полицию она не сможет. Ждать помощи от Трошкина бесполезно. Он сам нуждается в ее защите. Получилось, что они оба оказались во власти преступника.

Между тем горбун отошел от больного, достал из шкафчика бутылку виски, стаканы и хозяйским тоном приказал Ирине:

– Садитесь, выпьем! У Валеры большой запас спиртного. Жаль, что он ему уже не понадобится.

Она подчинилась, понимая, что лучше не провоцировать незваного гостя на агрессию.

Мнимый доктор наполнил стаканы на треть, смерил Ирину пронизывающим взглядом и, отбросив напускную вежливость, осведомился:

– Ну-с, какой вопрос тебя интересует, подруга?

Она молчала, с ужасом наблюдая, как меняется облик этого страшного человека. Из порядочного господина он на глазах превращался в беспардонного злодея, который ни перед чем не остановится.

– Язык проглотила? – процедил он, с наслаждением смакуя дорогой напиток. – Что не пьешь? Компания не подходит?

Ирина решила, что хуже не будет, и отпила немного виски из своего стакана.

– Молодец, – одобрил горбун. – Знаю, что тебя гложет, прелестная вдовушка. Ты настойчиво добиваешься того, что встанет у тебя поперек горла.

Она поперхнулась и долго кашляла, прикрывая губы салфеткой.

– Твой муж убит, – тем временем продолжал ее визави. – Не ищи его, не жди, не надейся. Он мертв! Мертвее не бывает!

«Это и есть тот самый провидец, о котором говорил Трошкин! – осенило Ирину. – Как же я сразу не догадалась?»

– А… кто… кто его у-убил?

– Тот, кто был рядом с ним на болотах. Внешность описать не смогу, не обессудь. Скажу лишь, что это рослый мужчина в расцвете лет…

Горбун продолжал говорить, но Ирина почему-то перестала слышать его голос. Она видела, как шевелятся губы на его хмуром лице, как плывут предметы в комнате и наползает изо всех углов густая вязкая тьма. Стакан выпал из ее рук, спиртное разлилось по ковру…

Дядя лежал на диване в гостиной и читал потрепанный сборник рецептов сибирской травницы. Книга обнаружилась в его тумбочке среди журналов и прочих бумаг.

– Как это я запамятовал, что сам же положил ее туда, чтобы была под рукой? – недоумевал он. – Видать, склероз развивается. Но все-таки вспомнил… Нюра, иди-ка сюда!

Аня пришла на зов, увидела сборник и разразилась справедливым возмущением.

– Что же вы молчите? Книга у вас, а я роюсь повсюду! Могли бы сразу сказать…

– Прости, Нюра. У меня от радости в голове помутилось.

– Тоже мне радость, – проворчала Аня, погруженная в собственные размышления. – От чтения еще никто не выздоровел.

– Ты погоди, погоди… тут такое снадобье из столетника описано, что покойника на ноги поставит.

– Типун вам на язык, дядя!

– А столетник у нас дома в горшке растет, – с воодушевлением продолжал он. – За ним в аптеку идти не надо. Бери и готовь целебную настойку! А еще золотой ус можно водкой залить! Тут все разжевано… каждая мелочь. Пропорции, лунный календарь, заговоры народные…

Он так увлеченно говорил, что Аня заразилась от него оптимизмом. А вдруг, правда сибирский рецепт произведет чудо? На минуту она отвлеклась от вопроса, который поставила перед ней жизнь: откуда в доме взялся сверток с антикварной книгой, и что ей следует предпринять?

Дядя закончил свой монолог и уставился на девушку поверх очков. Они были нужны ему для близи, а вдаль он видел более-менее нормально.

– Что с тобой, Нюра? Где ты витаешь? В облаках?

– Нет, я вас слушаю…

– Слушает она! Я стар, но еще соображаю, что к чему. Ты никак влюбилась, девка? Глаза у тебя шальные, щеки красные. Ясно, что влюбилась!

– В кого мне влюбляться? – отнекивалась она. – Я не бываю нигде, кроме кастингов.

– Слово-то какое придумали, – кастинг! Будто нельзя проще сказать – отбор, смотрины то есть. Любят у нас все иностранное…

«Почему Илья до сих пор не позвонил? – гадала Аня. – Забыл обо мне или что-то случилось?»

Как всякая влюбленная женщина она хотела верить, что только непреодолимые обстоятельства мешают ее избраннику неустанно думать о ней и стремиться к встрече.

– Хватит стоять столбом! – рассердился дядя. – Чего рот раскрыла? Иди, тащи сюда столетник! Пока снадобье созреет, неделя пройдет.

«Значит, я сама ему позвоню, – решилась девушка, не спеша выполнять указание. – Куда они все подевались? Ирина не отвечает, Илья не звонит! Хоть бы ничего плохого не стряслось!»

Вместо милого ее сердцу образа на ум пришел горбатый урод, который требовал раздобыть для него древнюю книгу. Аню внезапно обуял страх, по коже пошли мурашки…

Предположение о том, что похищенный у Трошкина манускрипт отравлен, не давала Илье покоя. Первой жертвой, вероятно, стала Маша… а второй может стать невинная девочка Аня. Продюсер, похоже, не открывал принадлежавший ему фолиант, иначе бы яд подействовал и на него. Впрочем, сам Илья достаточно долго листал покрытые латиницей страницы, но никаких симптомов интоксикации у него, к счастью, не появилось.

Должно быть, Маша, переворачивая листы, облизывала кончики пальцев. У многих людей есть такая привычка. Яд проник в ее организм со слюной и быстро распространился по кровотоку, а на шее выступили пятнышки, природу которых патологоанатом не распознал и принял их за следы ожогов.

Илья вспомнил кадры из фильма «Имя розы» по роману знаменитого Умберто Эко, где монахи в уединенной обители умирали от яда, нанесенного на листы старинного манускрипта. Он залез в Интернет и проштудировал контактные способы отравления. Пропитывание бумаги ядовитым веществом использовалось знатью испокон веков. Простые граждане были неграмотны или слишком бедны, чтобы позволить себе столь дорогое удовольствие, как чтение. А среди аристократов и духовенства подобная практика была в порядке вещей. Не гнушались травить своих врагов и средневековые правители. При любом европейском дворе околачивались астрологи-лекари-алхимики, которые помогали могущественным сюзеренам втихую расправляться с опасными смутьянами, заговорщиками и претендентами на власть.

Эти сведения не придали Илье оптимизма. Несмотря на нормальное самочувствие, он постоянно прислушивался к себе, отмечая малейшее отклонение от нормы: то там кольнет, то здесь заболит, то желудок заноет, то шея почешется. В голову закрались новые подозрения насчет Корнея. Уж не охотится ли тот за рецептами редкостных ядов, описанных в книге? Горбун был в шаге от заветной рукописи, а тут – облом.

Эта версия не противоречила тому, что хозяин ломбарда – наемный киллер. Скорее наоборот. Зато его признание в убийстве Маши теперь выглядело неубедительно. Если ее смерть наступила от яда, то Корней нарочно солгал.

«Он меня дразнил, – заключил Илья. – Решил нагнать страху и набить себе цену, чтобы неповадно было вставать у него на пути».

Горбун имеет серьезный физический порок, но в уме ему не откажешь. Очевидно, он преследует цель завладеть книгой. Неужели, этот трактат так важен для него, что он готов пуститься во все тяжкие? На этом можно сыграть…

Илья пока не знал, каким образом заставит Корнея рассказать правду. Кроме него источником информации мог бы стать Трошкин, однако тот, кажется, сам не в курсе, что за рукопись случайно попала ему в руки. Он хотел ее продать и расплатиться с долгом, только и всего.

Чем больше Илья думал об этом, тем тревожнее становилось на душе. Он не собирался подставлять Аню, но невольно подверг риску ее жизнь. Конечно, шанс на то, что она полезет на верхнюю полку книжного шкафа и наткнется на сверток, ничтожен. Однако он все-таки существует!

«Ты не имеешь права втягивать в свои темные делишки посторонних людей!» – отозвался внутренний голос.

Илья обрадовался, как ребенок. Его зловредный оппонент снова объявился и завязал привычную полемику.

– Рад тебя слышать! – искренне ликовал сценарист. – Я соскучился по твоему сарказму и беспощадной критике. Мне тебя не хватало, клянусь! Я тебе жутко благодарен, ей-богу.

«Ты еще заплачь, – расхохотался тот. – Распусти нюни и сопли, как баба. Не разочаровывай меня! Иначе снова останешься один».

– Нет, нет! Только не это… Если ты хотел меня проучить, тебе удалось.

«Позвони Ане и убедись, что она в порядке, – посоветовал голос. – Тебе не стыдно бросить ее под танки и затаиться в ожидании?»

– Я ее не бросал, – оправдывался Илья. – Я просто не подумал, что…

«Подумал, не подумал! Включи мозги, придурок! Речь идет о жизни и смерти! Немедленно свяжись с девочкой! Держи руку на пульсе!»

– Ты прав. Я сейчас же наберу ее…

Он схватил телефон и позвонил Ане. Та почти сразу ответила.

– Как твои дела? – взволнованно спросил Илья. – Как здоровье дяди?

– С ним все хорошо. Я готовлю натирание из столетника, дядя выпил лекарство и дремлет.

Он замялся, испытывая неловкость. Аня ждет от него если не слов любви, то хотя бы приглашения на свидание. Илья не смог выдавить ничего подобного. Ему претила заведомая ложь, а правда заключалась в том, что он до безумия жаждал видеть… Ирину.

«Тебе не надоела борьба с самим собой? – встрепенулся критик. – Может, хватит ходить кругами? Признай уже, что ты больше не хозяин своему сердцу. Оно болит и стонет по женщине, которая холодна к тебе. А ты продолжаешь обхаживать другую. Хуже того! Ты обманываешь ни в чем не повинную бедняжку! Давай, скажи ей, что между вами все кончено!»

– Не могу…

– У тебя сегодня не получается встретиться? – прозвучал в трубке нежный голосок Ани. – Ну… тогда завтра.

Он спохватился, что всё прослушал, и пустился в неуклюжие объяснения.

– У меня много работы! Я не успеваю вовремя сдать сценарий… Извини, но я обязан выполнить условия контракта…

Сгорая от стыда, он произносил какие-то нелепые, пустые фразы. Тогда как ему следовало придумать предлог, чтобы забрать книгу.

«Идиот! – возмутился внутренний оппонент. – Ты теряешь время на дурацкую болтовню! Спроси, можно ли заехать прямо сейчас. Промедление может стоить кому-нибудь жизни!»

– Аня, я загляну к тебе на пару минут? – вырвалось у Ильи. – Очень надо.

Он ясно представил, как та обрадовалась и порозовела от удовольствия. Ее возлюбленный ужасно занят, но разлука невыносима! Он хочет прикоснуться к ней, поцеловать… и уехать обратно доделывать работу. Без этого ему жизнь не мила!

К сожалению, фантазии Ани сильно отличались от реальности. Такова проблема всех незрелых душ. Они грезят о несбыточном и строят планы, которым не суждено осуществиться… 

Как назло, на проспекте образовалась пробка, и все машины встали. Погода была снежная, ветреная, видимость плохая. Илья не имел четкой стратегии и действовал по наитию. В данный момент он должен обезопасить Аню с ее дядей от опасного предмета, который по сути подбросил в чужую квартиру без согласия хозяев. Что будет потом, придется решать по ходу дела. Он надеялся на свое везение.

– Задал ты мне задачу, Донатус, – процедил Илья, откинувшись на подголовник.

Впереди, сзади и по бокам стояли вереницы машин. Когда затор рассосется, одному богу известно. Он перезвонил Ане, чтобы та не нервничала.

– Я тут немного застрял… Да, стою в пробке. Не знаю, когда двинемся… Нет, объезда поблизости не наблюдается. Регистратор работает… Но он мне ничем помочь не может…

Девушка с сожалением вздохнула и заверила его, что ждет.

Илья засмотрелся на пролетающие мимо снежинки, на низкое серое небо, на золотые купола собора сбоку, на стоящий впереди троллейбус… Вдруг раздался стук в окно! Он повернулся и ахнул: рядом с его внедорожником стоял Корней, ухмыляясь во весь рот. Его каракулевый полушубок и шапочку запорошил снег, нос покраснел от холода.

– Пустишь, хозяин?

– Ты что, с ума сошел? – вытаращился Илья, опуская стекло. – Ходишь по проезжей части? Штраф давно платил?

– С меня ничего не возьмешь, – парировал горбун. – Даже анализы. Так пустишь или нет?

– Ладно, садись. Какими судьбами? Только не говори, что случайно заметил в пробке мое авто. Следишь за мной?

– Больно надо, – фыркнул Корней, устраиваясь на переднем сиденье. – Мне в принципе все надоело: суета, люди, этот бестолковый город, ломбард. Но когда меня приглашают составить компанию, я не могу отказаться.

– А я тебя приглашал? Что-то не припомню!

– Значит, плохо у тебя с памятью, сценарист. Бляшки образовались на стенках сосудов мозга? Пора лечиться.

– Ты по совместительству еще и врач?

– Я на все руки от скуки, – сыпал шутками горбун. – Захочу, вылечу. Не захочу, отправлю пациента в мир иной, чтобы зря не мучился.

Он бравировал своим цинизмом и наверняка преувеличивал. Илья не собирался везти его к дому Ани и сухо осведомился:

– Куда направляешься?

– Еще не знаю. Определюсь по ситуации.

– Может, нам не по пути.

– Я же сказал, пока не знаю, – огрызнулся Корней и сердито зыркнул на водителя прищуренными глазками. – Кто из нас тупой? Точно не я!

Илья проглотил колкость, жалея, что согласился подвезти этого грубияна. В то же время его любопытство и стремление понять злоумышленника брало верх над неприязнью.

– Ну-с, какая будет плата за проезд? – ухмыльнулся Корней. – Борзыми щенками прикажешь рассчитываться или ассигнациями?

– Как насчет зеленых? Тысчонку подкинешь? – пошутил Илья. Не только же пассажиру куражиться? Он тоже не промах по части троллинга. – Или две, если не жалко. А лучше три!

– Не проблема, – буркнул горбун и замолчал, что-то кумекая.

Между тем машины впереди тронулись и медленно поползли вперед. Двинулся на малой скорости и Илья.

– С этими пробками начинаю мечтать о ковре-самолете…

– Сказок начитался? – проворчал Корней. – Ковры-самолеты давно вышли из моды.

– А ты знаток современных трендов?

– Стараюсь быть в струе. Положение обязывает.

– Что ж ты до сих пор каракуль носишь? – дразнил его Илья. – Фасончик-то еще в прошлом веке устарел. Не сочетается с часами фирмы «Ролекс».

Горбун злобно покосился на него и на удивление смолчал. Видимо, его занимало нечто более важное, чем бесцельная перепалка. Не прошло и пяти минут, как он принял решение, – сунул руку за пазуху, достал оттуда пухлый конверт и протянул водителю.

– Бери, сценарист, и ни в чем себе не отказывай!

Илья думал, что втягивает пассажира в свою игру, но похоже дело обстояло наоборот.

– Что там?

– Зеленые… бабосы… капуста… или как вы еще называете эти бумажки? Я предпочитаю золотишко, но о вкусах не спорят.

Илья недоверчиво хмыкнул, заглянул в конверт и присвистнул от изумления. Внутри находилась пачка новеньких стодолларовых купюр.

– На первое время хватит? – осведомился Корней. – Или еще подкинуть?

– Ты их печатаешь? В ломбарде?

– Ага! – безмятежно подтвердил тот. – Я фальшивомонетчик! У меня станок в подсобке. Ты обращайся, если нуждаешься. Сумма значения не имеет. Но свыше пяти тысяч заказывай заранее. Хотя бы за день.

– Да ладно, – рассмеялся Илья. – Это разводняк.

– В смысле?

– Думаешь, я не в состоянии отличить настоящие баксы от фальшивых?

– Какие же у тебя критерии? – заинтересовался Корней. – Водяные знаки? Качество бумаги?

Илья взял одну из банкнот и посмотрел на свет. Водяные знаки присутствовали, бумага не вызывала подозрений.

– Черт, отличная подделка.

– Комар носа не подточит! Практика, чувак, великая вещь. Первая партия у меня получилась не очень… А потом пошло, как по маслу. Спроси у Трошкина, если успеешь, были у него загвоздки с реализацией моих денег?

– Если успею?

– Ему недолго осталось, – обыденным тоном сообщил горбун. – Боюсь, до утра не дотянет…

Ирина смотрела на продюсера, который был бледнее мела и прерывисто дышал, и с ужасом осознала, что страшный горбун был прав: больной умирает. А она ничего не может сделать! Ничем не в силах помочь: даже вызвать «неотложку» или полицию. Сидит, как приклеенная, не в состоянии ни пошевелиться, ни крикнуть.

Ирина не могла смириться с мыслью, что тяжелую травму Трошкину нанес Илья Самбуров! Кто он после этого, как не хладнокровный убийца? Неужели, он ревновал к Трошкину свою бывшую жену настолько, что потерял контроль над собой и причинил человеку смертельное увечье?

В ее голове роились подозрения, которые она раньше гнала от себя, но теперь дала им волю. Илья способен убить человека под влиянием эмоций! Должно быть, потом он жалеет о содеянном, но в момент аффекта ему лучше не попадаться под руку. Вот и Маша по дивному стечению обстоятельств скончалась в его дачном домике. Случайность? Вряд ли.

«Тогда на болотах Илья был рядом с моим мужем, – думала Ирина. – Кто знает, что там произошло между ними? Ссора, драка, нелепая и жестокая дуэль? Коля был фаталистом, а они с Ильей чем-то похожи. Илья тоже склонен верить в роковую неизбежность событий. Достаточно вспомнить фильмы, снятые по его сценариям. Любая творческая личность прямо или косвенно раскрывает в своих произведениях собственное мировоззрение. Этого невозможно избежать!»

Ирина понимала, что положение у нее почти безвыходное. Горбун ушел и оставил ее наедине с умирающим. Если в ближайшее время никто не явится проведать Трошкина и не взломает дверь, он умрет. А потом настанет ее очередь. Преступник, которого она приняла за доктора, запер квартиру на ключ.

«Господи! – мысленно взмолилась женщина. – Спаси нас! Мы не заслужили быть обреченными на медленную мучительную смерть. Впрочем, это касается только меня. Трошкин, если верить его горбатому недругу, отойдет в мир иной гораздо скорее, чем я».

Она бы подняла шум и крик, если бы злоумышленник не привязал ее к стулу и не заклеил рот скотчем. Увы, можно сколько угодно спрашивать себя о причине его поступков, но ответ останется в области предположений. Может, физическое уродство накладывает неизгладимое тавро на личность? Эти вещи взаимосвязаны, и внешний изъян отражает внутреннюю проблему? Не даром же говорят: «Бог шельму метит!» Или этот жуткий человек, которого она по неосторожности пустила в квартиру, – обыкновенный психопат, который прикидывается экстрасенсом? И все его поведение обусловлено психическим расстройством? Отсюда его диковинные речи и бессмысленные угрозы?

На стене комнаты монотонно, с какой-то жуткой неотвратимостью тикали часы в бронзовом обрамлении, стилизованным под виноградные гроздья. Ирина смотрела на стрелки, которые расплывались в ее глазах. Эти часы отсчитывают последние часы и минуты ее существования?..

«Нет! – с горечью возразила она. – Нет-нет! Мне не суждено умереть здесь, в захламленном и пыльном чужом жилище! Рядом с безнадежным больным, который вот-вот испустит дух! Это несправедливо! Кто-то должен меня выручить, прийти на помощь! Неужели, ничья душа не откликнется на мой отчаянный призыв?»

Пожалуй, впервые за то время, когда бесследно исчез на болотах ее муж, Ирина поняла, что в ней не иссякла жажда жизни. Ей еще рано покидать этот мир! У нее впереди может быть новая любовь, счастье и множество простых радостей, которые она не ценила. Перестала ценить, оставшись без Коли. Должно быть, судьба наказывает ее за пренебрежение чудесным даром небес, – возможностью ходить, дышать, видеть, слышать, чувствовать… наслаждаться… страдать. Да, и страдать тоже!

Ирина закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы прекратилось головокружение. Кажется, у нее начинается паническая атака. О, боже! Этого еще не хватало!

Странные клокочущие звуки отвлекли ее от нарастающего смятения. Лавина страха приостановилась. Пленница приподняла веки и заставила себя посмотреть на Трошкина. Горбун нарочно оставил ее лицом к лицу с агонией умирающего и последующим разложением трупа. Он так и сказал на прощание: «Сиди и смотри, что происходит с мясом, когда его покидает дух!» И злобно захохотал. «Если тебе повезет окочуриться первой, я буду весьма огорчен, – безжалостно добавил он. – Надеюсь, ты покрепче этого хлюпика Трошкина! Адью, мадам! Желаю приятно провести время в обществе покойника!»

Больной зашевелился на своем ложе, издавая судорожные вдохи и хрипы. Ирину бросило в дрожь… 

Илья медленно ехал по заснеженному проспекту, глядя на конверт с долларами и ощущая себя участником шоу «Вас разыграли». Рядом гримасничал горбун в каракулевой шубе.

– Ущипни меня, – пробормотал Илья. – И посильнее.

– Зачем? – удивился пассажир.

– Хочу удостовериться, что не сплю.

– Сомневаешься, что баксы настоящие? Иди проверь! Остановимся у первого обменника, и вперед. Клянусь, у тебя не возникнет ни малейшей заминки. Я за свою работу отвечаю. Мне с тобой шутить ни к чему. Себе дороже выйдет.

– Ты Трошкину такие же деньги в долг давал?

– У меня других нет. А шо тебе не нравится? – прикалывался Корней. – Купюры, как час назад со станка, – хрустят, краской пахнут. Шикардос! Трошкин их использовал по назначению и не жаловался. Только я ему не сказал, что баксы мои: решил его на счетчик поставить. Припугнул, то да се…

– Меня ты тоже на счетчик поставишь?

– Тебя это не касается.

– С чего бы ты так расщедрился? – усмехнулся Илья.

– Ты по правилам живешь, сценарист? – неожиданно спросил горбун.

– Ну… в общем, да. Правила, они везде… Даже за рулем без правил не поедешь. Гаишник остановит, штраф сдерет… а если злостно нарушать буду, то без прав останусь. Придется в метро толкаться, в маршрутках переполненных трястись. Или на такси раскошелиться. Накладно!

– Вот и я не хочу злостно нарушать.

Илья молча обдумывал, что бы это значило. Смысл высказываний Корнея ускользал от него.

– Вижу, туго до тебя доходит, – осклабился тот. – Ну, ничего. Дело поправимое. Ты способный, умом Бог не обидел. Авось, догадаешься, в чем тут фишка.

– А прямо сказать нельзя?

– Я не выхожу за рамки своих полномочий.

– В чем же заключаются твои полномочия? – допытывался Илья. – Кто тебя ими наделил?

– Это не обсуждается!

– Да? Жаль. Любопытный ты персонаж, Корней. Многогранный! Хозяин ломбарда, киллер, фальшивомонетчик, ростовщик, ясновидящий. Может, еще какие таланты имеются?

– Хочешь, чтобы я все карты раскрыл?

– Пока потерплю. Ты меня уже огорошил этим конвертом. Поберегу нервы.

– Тоже верно, – одобрительно кивнул горбун. – Сориентируешься на ходу. Ты рисковый, но на беспредел не пойдешь. Разве что соблазн будет непомерно велик.

– Слушай, может, проспонсируешь мой личный проект? – пошутил Илья. – Давно мечтаю снять фильм по своему хотению, а не по чужому заказу.

– Легко, – кивнул Корней. – Для меня роль пропишешь? Так и разочтемся.

– Сколько ты мне дашь?

– А сколько скажешь. Не оскудеет рука дающего!

Илья не ожидал такого быстрого ответа. Обычно спонсоры долго выкручивают просителю руки, ставят условия, обговаривают собственную выгоду. А тут – человек сразу согласен.

– Ты кто, Корней? Олигарх?

– Не заморачивайся, – посоветовал горбун. – Я ведь что угодно могу сказать. Язык-то без костей! Тебе деньги нужны или словоблудие?

– Деньги, вестимо, – улыбнулся Илья. – Станок твой выдержит? Десять лимонов напечатать, надо попотеть.

– Потом и кровью добывать хлеб свой – не моя тема. Я по другим законам живу.

– Сам себе хозяин?

– В значительной мере. Но всегда следует стремиться к большему.

– Послушай, – продолжал подначивать пассажира Илья, – при твоих финансовых возможностях, я бы не парился. Поселился бы где-то в Доминикане и наслаждался жизнью. Чего тебе не хватает?

– Самой малости, – нахмурился Корней. – Впрочем, зачем тебе лишняя головная боль? Не знаешь и спишь спокойно. Касательно Трошкина: я ему должок не прощу, расплатится жизнью за свою оплошность! А с тобой у нас иные отношения… более интимного характера.

Илья аж подскочил от изумления. Что такое? Хозяин ломбарда – гей?

– Я натурой платить не собираюсь, – отрезал он. – И не надейся.

– Да я не о том…

– Тогда выражайся яснее!

– А ты до сих пор не просёк, в чем мой интерес?

– Делать мне нечего, только о тебе думать. На кой черт ты мне сдался?

– Видишь, уже пригодился. Бабла подогнал. На добро полагается добром отвечать. Ты готов?

– Знаю, что тебе надобно, – выпалил Илья. – Ты охотник за человеческими душами! Покупаешь задорого и отправляешь своему боссу. Как его звать-величать? Не дьявол, случайно?

– Ты говори, да не заговаривайся, – насупился горбун. – Шутник хренов!

– Я свою душу не продаю.

– А кто тебя просит? Подумаешь, гений нашелся! В преисподней своих писак хватает. Такие сценарии строчат, аж дух захватывает. Куда тебе с ними тягаться? Ты мне книгу, которую твоя бывшая у Трошкина сперла, отыщи, и проси, чего пожелаешь.

– Не понял, – ухмыльнулся Илья. – Ты же крутой провидец! Все можешь! А какую-то книжонку найти кишка тонка?

– Я пробовал. Твою халупу в деревне обошел, в сарай заглянул. Думал, эта придурковатая Маша где-то там ворованное припрятала. Увы! Не пофартило мне.

– Что, нюх притупился?

– В моем профессиональном кодексе есть свои табу и красные линии.

– Табу?! Красные линии?.. А по-моему, ты обыкновенный хвастун и обманщик. Вешаешь мне лапшу на уши и похохатываешь. Я у тебя вроде подопытного кролика: прокатит твое вранье или нет. Какой из тебя киллер? Смехота…

– Ну, хоть фальшивомонетчик я отменный, – не моргнул глазом Корней. – А еще мой конек – интриги. Я их плету исключительно для удовольствия, но иногда это умение выручает. Нынче как раз такой случай.

– Давай-ка проверим качество твоих купюр, – завелся Илья. – Только не в банке. Я себе не враг, попасться с поддельными баксами и потом отмываться. У меня валютчик знакомый есть, черным налом промышляет. У него дома швейцарская машинка для проверки банкнот, а живет он здесь неподалеку. Заедем?

Илья был уверен, что горбун откажется под любым предлогом, вплоть до бегства. Но ошибся.

– Швейцария туфту не гонит, – ощерился тот, переходя с литературного языка на блатной и обратно. – Ладно, поехали к твоему валютчику…

Пока Илья ходил к своему знакомому проверять банкноты, горбун терпеливо ждал в машине.

– Ну, что? – вопросительно уставился он на сценариста, когда тот вернулся. – Берешь меня в спонсоры?

– Пока не решил, – растерянно буркнул тот.

– Что твой эксперт сказал? Мои купюры сошли за настоящие?

– Врешь ты все! И про печатный станок, и про фальшивые баксы, и про убийство! – вызверился на него Илья. – Идиота из меня клеишь! Думаешь, я полный недоумок, который при виде денег дуреет? Ничего подобного…

Корней невозмутимо выслушал его гневную тираду и в конце заметил:

– Значит, по рукам?

– Ты о чем? – не сразу сообразил взбудораженный Илья. – Купюры оказались подлинные, вопреки твоим заверениям! Выходит, ты лжец и пройдоха! Ты…

– Минуточку, – вскинулся горбун. – Это несправедливое обвинение! Я обещал, что к деньгам никто не подкопается, и отвечаю за свои слова. Чем ты недоволен?

Илья немного остыл, пришел в себя и сердито вытаращился на пассажира.

– Что за аферу ты проворачиваешь?

– Боже упаси, – скорчил комичную гримасу Корней. – Я не аферист. Тебе баксы нужны или нет?

– Кому они не нужны? Но брать у тебя в долг, как Трошкин, я не намерен. Я на его грабли наступать не хочу.

– Ты не Трошкин!

– Надеюсь, ты чувствуешь разницу, – процедил Илья и замолчал, не зная, как реагировать на происходящее. Тот факт, что валюта в конверте легко прошла проверку на подлинность, его не обрадовал, а насторожил.

«Горбун что-то затевает, заманивает меня в ловушку, оплетает свой паутиной, чтобы… чтобы…»

– Забыл наш уговор? – помешал тот ходу его мыслей. – Ты мне книгу, я тебе бабки. Хочешь, стану спонсором твоего проекта? Мне не сложно. Главное, чтобы всё по чесноку!

Илья колебался, возвращать горбуну деньги или оставить себе. Второй вариант хоть и рискованный, но более интересный. Откуда Корней, – лжепророк, лжеубийца и болтун, – возьмет ту огромную сумму, которая потребуется для съемок? Как будет выпутываться из сложной ситуации?

– Молчание – знак согласия. Заключаем сделку?

– Странная сделка… – покачал головой Илья.

– Послушай, что мы тут обсуждаем? Странно, не странно… Я не признаю банальщины! Ты тоже вроде не среднестатистический обыватель. А ведешь себя, как мелкий шулер. Прогадать боишься?

– Ты мораль мне читаешь?

Пассажир долго молчал, глядя на заснеженные улицы города, видно, прикидывал, какие еще аргументы привести в пользу своего предложения.

Илья запустил пробный шар:

– Я понятия не имею, куда Маша спрятала книгу.

– Ты это мне говоришь? – ухмыльнулся Корней. – Серьезно? За лоха меня не держи! Сидел бы я сейчас в твоей тачке, если бы не был уверен, что книга побывала в твоих руках!

– Ясновидение, – саркастически заметил сценарист. – Опять прикидываешься? Ты прирожденный артист! Так вот, книгу я в глаза не видел.

– Ладно… выходит, мало я тебе бабла посулил. Повысить ставку?

«Он так легко разбрасывается обещаниями, потому что не собирается их выполнять», – подумал Илья. И заявил:

– Торговаться бессмысленно. Книги у меня нет.

– Как раз наоборот, – возразил горбун. – Торг только начинается. Я кое-что припас в рукаве, командир. Козырь! Не думал пускать его в ход, однако придется… 

Аня то и дело бегала к окну, выглядывала во двор. Не стоит ли там знакомый внедорожник? Сердце ее сладко сжималось, на щеках горел румянец. Илья опаздывает. Да, он предупредил, что застрял в пробке, но пора бы уже добраться. Звонить ему девушка стеснялась. Таким, как он, нельзя навязываться.

– Хватит мельтешить, егоза! – рассердился дядя. – Кого ты там высматриваешь?

– Никого. Электрик должен прийти, – у нас розетка искрит. Как бы пожара не было.

Это оправдание Аня придумала на тот случай, если придется объяснять старику визит постороннего мужчины. Обычно дядя в это время дремал и звучно похрапывал, а нынче как назло, бодрствует.

– Ты сперва документы у него спроси, а потом в дом пускай. Нынче грабители кем угодно прикидываются, – электриками, газовщиками, сантехниками. Обчистят квартиру и не поглядят, что мы дома!

– Документ не панацея, – огрызнулась племянница. – Любую корочку можно по Интернету заказать.

– Вся жизнь туда перемещается, в виртуальное пространство. Врачи, артисты, психологи, педагоги… Дети вместо школы у компьютеров сидят, зрение портят! Куда мы катимся?

– Вы бы поспали, – не выдержала Аня. – А я пойду суп готовить.

Дядя не собирался следовать ее совету. Он продолжал ворочаться, кряхтеть и ворчать. В такие моменты девушка ощущала себя загнанной в угол, откуда нет выхода. Кто поможет ей разрешить жилищный вопрос? Мать, едва сводящая концы с концами? Трошкин, который сам на грани банкротства? И вообще, с какой стати ему заботиться о начинающей актрисе?

Звонок Ильи застал ее на кухне. Аня только что поставила вариться куриный бульон и присела почистить пару морковок, когда ее смартфон, поставленный на беззвучный режим, завибрировал. Она поспешно вытерла руки о фартук и схватила трубку.

– Алло? Ты подъехал?

– Да, сейчас поднимусь. Дядя спит?

– Нет, к сожалению. Он сегодня слишком возбужден, кричит, требует внимания.

– Как же быть? – заволновался Илья. – Я очень хочу тебя увидеть!

Аня испугалась, что он передумает заходить в гости и уедет. Это было бы жестоко, – столько ждать и расстаться, не повидавшись. Не обнявшись друг с другом тайком, в соседней комнате, не забывшись на секунду в страстном поцелуе.

– Не обижайся, – взмолилась она, понижая голос. – Но тебе придется назваться электриком.

– Что?

– Скажешь, что ты электрик, – чуть громче повторила девушка. – Пришел чинить сломанную розетку. У тебя есть в машине какой-нибудь инструмент?

– Черт… Электриком я еще не был, – с досадой вздохнул Илья. – Ну, где наша не пропадала… А дядя меня не разоблачит? Вдруг, ему вздумается проследить за моей работой?

– Он без особой нужды не встает.

– А если встанет все-таки?

– Поэтому я и прошу взять инструменты… Дядя ничего не смыслит в электрике! Он в любом случае ничего не поймет.

– Хорошо, – поразмыслив, согласился Илья. – Через пару минут буду.

Аня поспешно сбросила фартук и побежала к зеркалу прихорашиваться. Ее переполняли любовь и восхищение. Илья готов на жертву ради нее! Готов прикинуться кем угодно, лишь бы разок прижать ее к груди! Ясно же, что интима не будет. Он проехал пол Москвы, чтобы просто повидаться…

Она пригладила непослушные черные кудри, аккуратно подкрасила губы розовой помадой, поправила ворот домашней туники и поторопилась в прихожую.

Илья уже стоял на площадке у двери, – в руках цветы и бутылка шампанского, на плече знакомый рюкзак. Дзынь! Дзынь-дзынь! Так напористо, по-деловому звонят коммунальщики.

– Нюра! – крикнул из комнаты дядя. – Электрик, Нюра!

– Я слышу!

– Не забудь документы спросить!

– Обязательно!

– И глаз с него не спускай!

Аня открыла, и с порога кинулась Илье на шею. Повисла на нем, с наслаждением касаясь лицом его выбритой щеки и вдыхая аромат его парфюмерии. Этот запах напомнил ей неистовые вчерашние ласки.

– Тихо, тихо… – прошептал он. – С ног собьешь…

Девушка неохотно отстранилась, гость протянул ей цветы и шампанское.

– Я так соскучился… – Не мог же он прямо заявить, что пришел по совершенно иному поводу? – Иди ко мне…

– Не здесь, – прошептала Аня, оглядываясь. – Дядя услышит. Раздевайся, будешь чинить розетку.

Он снял с плеча рюкзак и повесил на крючок. Видимо, сегодня он принес в рюкзаке причиндалы электрика…

«А вчера там был сверток? – предположила она. – Или я выдумываю?»

Спрашивать Аня не осмелилась и направилась за угощением. Чтобы накормить дорогого гостя, нужны бутерброды и фрукты. Они выпьют по бокалу шампанского… Хотя нет. Илья ведь за рулем…

– Нюра! – с визгливыми нотками в голосе крикнул дядя. – Что там у вас?

– Электрик пришел! Я ему помогу!

Она принесла из кухни в комнату, – ту самую, где стоял небезызвестный шкаф, – поднос с едой, бутылку и бокалы.

Старика обрадовала ее понятливость. Как не спускать глаз с постороннего, если не напроситься к нему в помощники?

«Молодец, девка, – одобрительно подумал он. – Моя школа!»

Илья наотрез оказался от еды, делая вид, что ему не терпится обнять и поцеловать Аню.

– Где твои инструменты? – шепотом спросила она.

– В рюкзаке…

– Принеси их сюда на всякий случай. Вдруг, дядя войдет?

– Ты же сказала, он не ходит!

– Иногда у него открывается второе дыхание.

– Тогда давай «чинить розетку» вместе, – со смехом предложил Илья.

Он сходил за рюкзаком и небрежно бросил его на пол у ног девушки. Внутри звякнули железяки.

Любовная лихорадка не мешала Ане исподтишка наблюдать за гостем. Подозрения лишь подстегивали ее страсть. Если в прошлый раз сверток с антикварной книгой принес и спрятал Илья, то возможно он каким-то образом выдаст себя.

Каждый из них действовал согласно собственной логике. У Ани был свой план, у Ильи – свой.

– Я на минуточку схожу в душ. А то от меня кухней несет.

– Иди, – удивленно протянул Илья. – Только недолго.

– Я мигом!

Едва девушка затворила за собой дверь, он метнулся за занавеску, приставил лестницу к шкафу и проворно взобрался наверх…

Тем временем Корней сидел в машине и маялся, поджидая Илью. Он сделал сценаристу предложение, от которого тот не смог отказаться. Минуты текли невыносимо долго. Горбун то потирал руки в предвкушении удачи, то тяжело вздыхал и с тревогой озирался. Не устроит ли Илья хитрую подставу? Пожалуй, с него станется.

«Хорошо иметь в запасе козырную карту, – рассуждал хозяин ломбарда. – Но ее наличие не гарантирует выигрыша. Порой судьбу партии решает блеф!»

Он не представлял, насколько эта мысль была близка к истине.

Время шло, а сценарист не возвращался. Корней с волнением поглядывал на парадное, где скрылся Илья, пыхтел и бормотал себе под нос проклятия. Неужели, его план срывается?

– Нет! На сей раз нет!

По его лицу струился пот, и он полез в карман за салфетками. Достал две штуки, сдвинул шапку на затылок и промокнул лоб.

– Уф… В парилке не так душно, как в этой чертовой колымаге!

Следующие полчаса прошли как в бреду. «Где Илья? Милуется со своей девахой, а я тут с ума схожу? – скрежетал зубами горбун. – Мы так не договаривались! Ну, погоди у меня… Я ведь и отомстить могу! Ежели провидение позволит, оставлю от тебя, мил человек, рожки да ножки…»

Воображение у Корнея было богатое, и он вдохновенно рисовал себе сцены ужасных казней, где выступал в роли палача. А жертвой, естественно, являлся наглый сценарист. Когда он с наслаждением четвертовал тело ненавистного Ильи, тот как ни в чем не бывало, подошел к машине и уселся за руль.

– Ты где пропал? – подпрыгнул от возмущения горбун. – Я извелся тут! Заждался! Принес?

– В рюкзаке, – сухо ответил Илья.

– Покажи!

Он с жадностью потянулся к рюкзаку, который стоял у сценариста на коленях, но под его бешеным взглядом отдернул руку.

– Потом. Сначала ты докажи, что не врешь.

Корней злобно уставился на Илью. Эх, схватить бы этот рюкзак, выскочить вон и дать деру!.. Однако черта с два!

– Ты мне не веришь?

– А должен?

– Разве я похож на обманщика? Ты еще не убедился, что я держу слово?!

– Доверяй, но проверяй, – ухмыльнулся Илья. – Где Ирина? Говори!

– У Трошкина, – сдался горбун. – Я ее связал и заклеил ей рот. Правда, по голове не бил. Зачем? Пусть дольше помучается.

– Мерзавец! – процедил Илья, все еще сомневаясь.

– Я все рассчитал. Сначала умрет Трошкин, потом она, – доложил горбун. – Виноват… может, он уже того… преставился. Знаешь, в суматохе за деталями не уследишь.

– Ты запер Ирину наедине с покойником?

– Почему бы нет? Она сама приперлась ему помогать! Значит, готова разделить его участь. Я лишь обратил обстоятельства себе на пользу.

– Ну, если ты меня дурачишь, берегись…

– Это правда, клянусь! Поехали, и сам все увидишь! Дверь взламывать не придется, у меня есть ключи. – Корней достал из кармана связку ключей на брелоке и показал собеседнику. – Вот они!

– Дай сюда!

– Нет, – горбун спрятал ключи в карман и упрямо набычился. – Только в обмен на книгу. Мы джентльмены или кто?

– Ладно, поехали…

Пока Илья разворачивался, у него промелькнули две мысли. Первая, – силой отобрать у горбуна ключи без всяких сделок и обязательств, вышвырнуть того из машины и ехать спасать свою женщину. Вторая – вызвать полицию, чтобы те взломали дверь в квартиру продюсера, и таким образом освободить Ирину. Обе пришлось отбросить.

«Что, если Корней не зря назвал себя интриганом? – колебался Илья. – Что, если он все придумал и решил выставить меня на посмешище? А у дома Трошкина уже поджидает толпа папарацци, которые раздуют новый скандал?! В сериале такая сцена смотрелась бы эффектно!»

Он не пошел на риск и выбрал предложенный пассажиром вариант… 

Аня была в шоке от того, что четверть часа назад произошло между ней и Самбуровым. Вместо любовного свидания тот устроил настоящий Армагеддон: кричал, ругался и тряс ее за плечи.

Дядя в соседней комнате притих и не подавал голоса. Он испугался, что электрик оказался грабителем, который требует у племянницы денег, и решил затаиться. Не то и ему достанется. Лишь когда за злодеем громко хлопнула входная дверь, старик робко осведомился:

– Нюра… Нюра… Ты жива?

Аня вошла, едва переставляя ноги, – бледная, растерянная, дрожащая. Лицо – белая застывшая маска, обрамленная черными локонами.

– Он ушел?.. Этот негодяй убрался?

Девушка молча кивнула. Такой отвратительной сцены она от Ильи не ждала и была потрясена его грубостью и бессердечием. Как он мог так поступить с ней?

– Взял что-нибудь? – допытывался дядя. – Надеюсь, ты не отдала ему наши сбережения?

– Нет, – с трудом выдавила она.

– Звони в полицию! – осмелел больной. – Пусть ловят этого домушника! Скажи, что он прикидывается работником коммунальной службы, а сам…

– У нас ничего не пропало, – возразила Аня.

– Полиция разберется!

– Да не приедут они просто так…

– А разбойное нападение не в счет? Звони, говорю! – разошелся старик.

Девушка заплакала от обиды и безысходности. Все-таки на самом дне ее души теплились теплые чувства к Илье, каким бы он ни был: вспыльчивым, несдержанным на язык и несправедливым. Он еще пожалеет, раскается и попросит у нее прощения! Творческие люди живут во власти эмоций. У Ильи что-то случилось, поэтому он сорвался.

– Полиция не приедет, дядя, – всхлипнула она. – У них без нас дел по горло.

– Я тебя предупреждал! Нельзя кого попало в дом пускать!

– Я думала, это электрик…

– Думала она! Надо было сперва документ спросить!

– Он показал в глазок какую-то корочку, – оправдывалась Аня. – Кто ж знал, что это фальшивка?

Старик тяжело дышал, пока она капала ему лекарство в рюмочку.

– Выпейте, а то давление подпрыгнет.

– Ты как отбилась от супостата? – спросил он, глотая капли. – Небось, здоровый лось был?

– Я на него молотком замахнулась, – на ходу сочиняла она. – Хорошо, что я заранее молоток приготовила. Думала, электрику понадобится… а он мне самой пригодился.

– Боевая девка! Вся в меня. Я в молодости был ого-го! Ладно, дай мне таблетку под язык… что-то сердце жмет. Испугался за тебя! Руки-ноги отнялись…

– Хорошо, дядя. Сейчас.

Аня двигалась, говорила и действовала машинально, прокручивая в уме каждую подробность вопиющего происшествия, которое ей только что довелось пережить. Она вовсе не собиралась принимать душ, как сообщила Илье, а решила оставить его одного и проверить, как он себя поведет. Ну и проверила…

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда гость полезет в ее отсутствие. Разумеется, на верхнюю полку книжного шкафа! За свертком! Но что началось потом…

Илья разразился бранью. Старые учебники и журналы с грохотом полетели на пол. Аня стояла ни жива ни мертва, с ужасом наблюдая как ее возлюбленный сбрасывает с полки макулатуру и сыплет нецензурными словами. Убедившись, что свертка нет на месте, Илья спустился с лестницы и ринулся вон из комнаты.

Аня, опешив, не успела посторониться, он столкнулся с ней у двери, схватил за плечи, с силой встряхнул и прорычал:

– Где книга?!

– Ка… какая к-книга… там их много…

– Ты мне зубы не заговаривай, – в ярости процедил Илья. – Следила за мной в прошлый раз, да?

– Нет, что ты…

– Следила! Признавайся!

– П-помилуй, Илья… о чем ты?

Аня не сумела разыграть невинную овечку. Он не поверил ее словам. Да и как было верить, если сверток в самом деле исчез?

– Верни мне книгу по-хорошему, иначе будет худо, – пригрозил Илья. – Это вопрос жизни и смерти! Не только твоей, дуреха!

– Я не понимаю…

Аня не сдавалась. Она шла до конца, потому что пути для отступления не было. Илья не простит предательства! А ведь она предала его, как ни горько было это осознавать.

– Хочешь сказать, твой больной дядюшка шарил на верхней полке и забрал сверток?

– Какой с-сверток?.. Объясни толком! – слезы брызнули у нее из глаз, словно на репетиции драмы. – Что тебе нужно в нашем шкафу?

– Тебя убить мало, маленькая дрянь! А я по глупости рассчитывал на твою преданность! Кому ты продалась? Этому слизняку Трошкину?

– Прекрати… меня о-оскорблять! – взвизгнула Аня, рыдая. – Ты… ты… свихнулся! Орешь, как у себя дома! Дядя полицию вызовет!

Это отчаянное предупреждение отрезвило Илью. Сейчас менты придутся совершенно некстати. Да и время поджимает.

– Я еще вернусь! – в бешенстве пообещал он. – Ты мне за все ответишь! За все!

– В чем я виновата? Что случилось?

Аня по инерции продолжала играть проваленную роль овечки, но Илья уже не слушал. Сверкая глазами от ярости, он выпалил:

– Имей в виду, каждая страница рукописи пропитана редким средневековым ядом! Пальчик лизнешь, и понеслась душа в рай… или прямиком в пекло. Кому куда назначено!

– Я ничего не трогала, – отнекивалась девушка. – Клянусь тебе… клянусь!

Захлебываясь от слез обиды и негодования, Аня не подумала, что ложные клятвы влекут за собой необратимые последствия. Ей не удалось разжалобить Илью. Он плюнул, схватил свой рюкзак и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

Девушка всхлипывала, стоя посреди учиненного гостем разгрома, и пыталась привести мысли в порядок. Илья использовал ее вслепую! Он преследовал свои интересы! Его любовные чувства гроша ломаного не стоят! Он играл с ней, как кот с мышью!

– Илья переспал со мной ради того, чтобы… втихаря спрятать книгу! – простонала Аня. – За этим он приходил вчера!.. А сегодня ему срочно понадобилось забрать сверток!.. Какая же я дура… Наивная идиотка!.. Влюбилась в него без памяти, а он…

До Ани вдруг дошло, что предупреждение о яде возможно не шутка…

По пути на Сретенку, где проживал продюсер, машина Ильи опять застряла в пробке.

– Ковер-самолет сейчас бы не помешал! – сердито воскликнул он и покосился на горбуна. – Можешь обеспечить?

– Это пережиток прошлого. Ты на нем не полетишь, – хитро прищурился тот. – Да и я не рискну.

– Если ты наврал про Ирину, пеняй на себя!

– Ты мне угрожаешь? Абсурд! Это у меня куча претензий ко всей вашей компании! Твоя бывшая, Трошкин, а теперь и ты, – не понимаете, во что ввязались! Кроме меня, тебе никто не поможет.

– Кого ты из себя строишь? – возмутился Илья. – Супермена из голливудских блокбастеров? Тебя послушать, так ты и неуловимый киллер, и финансовый гений, и ворон-мститель, и похититель женщин, и…

Он запнулся на полуслове и громко выругался, нажимая на клаксон. Какой-то экстремал на черной «тойоте» попытался втиснуться между ним и мебельным фургоном, сплошь покрытым рекламными клише.

– Куда ты лезешь, чувак?

– Если бы люди почаще задавали себе этот вопрос, всем бы легче жилось, – проворчал Корней. – Особенно таким, как я.

Илья редко приходил в бессильную ярость, однако сегодня у него появился повод для этой неприятной эмоции. Самое ужасное, что сверток с книгой, который, как ему казалось, был надежно спрятан, куда-то испарился.

«Как Аня пронюхала, что я засунул сверток на верхнюю полку шкафа? – недоумевал он. – Шпионила за мной? Непохоже. Она крепко спала в другой комнате, когда я проделывал тайную процедуру. А ее дяде в голову бы не пришло взбираться по стремянке и шарить среди макулатуры. Это исключено!»

– О чем задумался? – поддел его Корней. – Книгу отдавать жалко? Хочешь, я еще приплачу сверху? У меня денег куры не клюют. Какая в них ценность? Бумага, и все тут! Сколько скажешь, столько и напечатаю, – захихикал он. – С золотишком сложнее будет. Но ты, вижу, золотишко не уважаешь. А зря! Золотые червонцы с бумагой не сравнить. Уж поверь моему опыту!

Илья игнорировал его хвастливые речи, ломая голову над вопросом: где искать книгу. Неужели, Аня так быстро обнаружила и перепрятала ценную вещь? Невероятно! Она не призналась. Но кто, кроме нее, мог завладеть свертком?

Илья был настолько ошарашен пропажей, что затупил и не спросил девушку о случайных визитерах. Сам виноват! Но что теперь делать? Брать Корнея на арапа?.. Тот догадлив, черт!

«Если заподозрит, что у меня с собой книги нет, сделка не состоится. Или это вообще разводняк… Выходит, я попался на его удочку? Ловко! Стоило ему приплести к делу Ирину, и я поплыл…»

– Зачем тебе медицинский трактат? – повернулся к негодяю Илья. – Яды интересуют? Так современная отрава сто очков вперед даст любому средневековью!

– Вот ты и расписался в своем невежестве, – насупился горбун. – Мне чтобы человека убить, яд не нужен.

– Какой же ты способ предпочитаешь?

– Я к жертве во сне являюсь… нажимаю на конкретные точки на шее, и амба. Следы видны, а доказать ничего невозможно. Я тебе намекал на свой метод, но ты мимо ушей пропустил.

– Опять врешь?

– Чистую правду глаголю, – обиженно возразил Корней. – Почему ты такого плохого мнения обо мне? Чем я это заслужил?

– Значит, ты любого можешь во сне убить? Хоть политика, хоть олигарха… хоть домохозяйку?

– Увы, нет. Круг моих жертв строго ограничен, – с сожалением вздохнул горбун. – Люди сами прокладывают себе дорогу к смерти.

– Хитро придумано, – усмехнулся Илья. – Не подкопаешься! Если кто-то своей смертью умер, это типа ты его во сне прикончил. Я правильно понял?

– Не совсем.

– Тогда объясни подробнее мне, дураку.

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – вскинулся Корней. – Моя задача обеспечить результат. А каким способом я этого добиваюсь, не твоя забота.

– Я вхожу в число твоих потенциальных жертв? – насмешливо спросил Илья.

– Ты – нет!

– Успокоил, дорогой. Спасибочки! Значит, можно засыпать без страха. Если ты мне, не дай бог, приснишься, то обливаться холодным потом не стоит?

– В твои сны мне хода нет, – заверил его Корней.

– Я избранный? – расхохотался Илья. – Приятно слышать. Хоть в чем-то ты мне польстил.

– Это не лесть…

– Ладно, ладно, я понял. Интересный ты тип! Я таких еще не встречал.

– Надеюсь, что больше не встретимся, – угрюмо заявил горбун. – Это было бы замечательно.

– Чем же я тебе досадил? Кажется, ты сам ко мне пассажиром напрашиваешься. Я тебя не звал.

Корней промолчал, поглядывая на свой «Ролекс». Его беспокоило, что долгожданная сделка откладывается.

– Расчистить дорогу, что ль?

– Сделай милость, – оживился Илья. – Как я раньше не догадался тебя попросить? У тебя связи в мэрии? Кому будешь звонить? Первому лицу? Пусть, мол, немедленно ликвидирует пробку по названной улице!

Он открыто издевался, вымещая на Корнее свое недовольство. Как ни странно, тот хладнокровно кивнул и углубился в себя.

– Вижу, телефоны ты не жалуешь. У тебя телепатический сеанс с мэром? – язвил Илья. – Когда двинемся?

– Скоро.

На удивление, так и произошло. Вереница машин тронулась с места и, набирая скорость, покатила вперед.

– Еще один твой талант, Корней? Регулировать дорожное движение? Я потрясен! Ты, случайно, не родственник премьер-министра?

– Не состоял, не привлекался, – ухмыльнулся горбун. – Я сам по себе, пока меня кто-нибудь за брыжейку не дернет.

– И часто дергают?

– В последнее время редко. Но я хочу обрести полную свободу действий. Чтобы никто не смел мне указывать.

– Значит, ты весь из себя такой великий и могучий? Гигант мысли, да? Крестный отец мафии? Гроза садов и огородов?

– Мимо, – сухо обронил горбун и добавил: – Ты бы поторопился, мил человек, не то твоя барышня окочурится ненароком. Она, поди, к покойникам-то не привыкла, испугается и того…

– Зря стараешься, – оборвал его Илья. – Не верю! Что-то мне подсказывает, ты мелкая сошка. А строишь из себя авторитета!

– Пробка сама рассосалась, да?

– Ну, если ты такой способный, сваргань-ка для меня подарочек, – потребовал Илья. – Раз уж мы едем к даме, полагается ее презентом порадовать. Заодно будет моральная компенсация за ее страдания.

– Ирину никто к Трошкину не звал, – проворчал Корней. – Она сама прикатила, сердобольной прикинулась. Пусть расхлебывает.

– Здесь я решаю!

– Твоя взяла, – не стал спорить горбун. – Что желаешь даме преподнести?

– И ты, не выходя из машины, мне это достанешь? Из воздуха?

– Ага, материализую…

Хозяин ломбарда не выглядел подавленным и растерянным, напротив, излучал уверенность. Чего нельзя было сказать об Илье.

– Я гипнозу не поддаюсь, – заподозрил он подвох со стороны пассажира. – Если ты намерен ввести меня в транс и лапши навешать, – не напрягайся. Не выйдет!

Тот постукал пальцем по циферблату своих часов и фамильярно подмигнул.

– Время не дремлет. Ты лишнего не болтай, сценарист, – заказывай презент. Каждая минута на счету!

– Хорошо… не будем мелочиться и раскошелимся на… изумрудный браслет. Только камни должны быть настоящие, природные, из копей Голконды^[4].

– Там алмазы добывали, невежда, – усмехнулся Корней. – Ну, будь по-твоему. Зеленые индийские камни в золотой оправе есть в наличии.

– В твоем ломбарде? Кто-то сдал, благодаря финансовому кризису?

– Как раз в виде браслета, – невозмутимо продолжил горбун. – Вещица тяжеловата для женской руки, но зато роскошная, тонкой работы. Тебе не придется глаза опускать.

Илья чувствовал себя героем психологического триллера. Пассажир над ним глумится, или они оба рехнулись? Как бы там ни было, развязка приближалась. Кто-то из них будет посрамлен, а кто-то переживет триумф… 

Ирина периодически впадала в забытье, которое длилось недолго. Очнувшись, она опять оказывалась у постели умирающего, – привязанная к стулу, с затекшими руками и ногами, с заклеенным ртом, в ужасе от того, что картина не меняется. Значит, это не сон! Это кошмар наяву…

Трошкин хрипло дышал, в груди у него клокотало, а лицо стало похожим на мертвую маску. Жизнь неумолимо утекала из его тела, и остановить этот процесс не представлялось возможным.

Ирина чувствовала себя беспомощной, беззащитной и сожалела, что так глупо вляпалась. Могла бы прислушаться к Ане и быть осторожнее.

«Я сама сунула голову в петлю. Муж тоже предупреждал меня об опасности, но я не придала значения его словам, – сокрушалась Ирина. – Он и с того света опекает меня! Будь он рядом, я бы не попала в такой переплет!»

В минуты просветления она понимала, что горбун хоть и злодей, но Трошкина-то на самом деле погубил Илья. Именно он из ревности вступил в драку с соперником и проломил тому череп. Но и горбатый провидец оказался на самом деле не приятелем Трошкина, а его лютым врагом.

«Мне еще повезло, что он меня не убил, – осенило Ирину. – Даже оставил шанс выжить! Если дверь в квартиру взломают, меня освободят. А если нет…»

Ужасная перспектива пугала пленницу, и она предпочла не додумывать страшную мысль до конца.

Промежутки между бодрствованием и забытьем сокращались, Ирина все глубже погружалась в беспамятство. Единственным ориентиром в наплывающей тьме оставался образ супруга. Между ними протекала река, в черных водах отражались звезды. Николай говорил с Ириной, не давая ей перейти на другой берег. Яркий глаз луны освещал хлипкий мостик. Ирина порывалась ступить на него, чтобы приблизиться к мужу.

– Еще не время, – твердил тот, отступая назад. – Ты еще не прошла свой путь.

– Без тебя все бессмысленно! – всплакнула она. – Я думала, у меня есть что-то хорошее впереди, но ошиблась. Что с нами случилось, Коля? С тобой, со мной? Почему любовь не спасла нас от беды?

– Человеку всегда хочется большего. Ему мало благополучия, он рвется испытать неизведанное, не задумываясь о последствиях. Сжигает мосты и падает в бездну! Я виноват перед тобой…

– Это все, что ты можешь сказать?

– Илья позаботится о тебе. Он обещал!

– Илья?! Самбуров?! – поразилась Ирина. – Да он же убийца! Он дрался с Трошкиным и раскроил ему череп! Не исключено, что он имеет отношение к смерти своей бывшей жены. Я боюсь его!

– Горбун – шельма, бес, – прошептал Николай. – Он очень опасен. Берегись!

– Что теперь со мной будет?

– Трошкину конец, а ты еще можешь спастись.

– Как? Я связана и заперта в чужой квартире! Никто не откликнется на мой зов о помощи! Да и крикнуть я могу разве что мысленно.

– Но я же услышал? Значит, и он услышит.

– Кто? Илья? – ужаснулась Ирина. – Он психопат! Я подозреваю, что… ты утонул в трясине не без его участия! – выпалила она. – Илья был рядом и не предотвратил трагедию!

– Он был не в силах.

– Горбун сказал, тебя убили. Это правда?

– Я мертв, и хватит об этом!

– Ты выгораживаешь Илью?.. Он стрелял из твоего ружья!.. Утверждал, что в зверя. Но труп животного не найден!

– Пора забыть прошлое, – сурово молвил Николай. – Живи настоящим, Ира. Пусть трясина поглотит своих мертвецов.

– Мне страшно…

Ирина внезапно открыла глаза и оторопело уставилась на умирающего. Кажется, у того началась агония. Он несколько раз дернулся, издавая горлом странные звуки… и затих…

Наверное, Ирина лишилась чувств. Потому что она вновь очутилась у темной реки, где на другом берегу стояла фигура ее мужа, облитая лунным светом.

– Я иду к тебе, – пробормотала она, протягивая к нему руки. – Здесь меня ничего не держит.

– Нет!

– Что же мне делать?

– Сиди и жди, – ответил он. – Ты ведь не открывала Гримуар? Значит, ты в безопасности.

Ирина не успела толком сообразить, о чем идет речь, как луна зашла за тучу, и все вокруг, – река, переброшенный над водой мостик, мужской силуэт на том берегу, – погрузилось в кромешную тьму…

Аня спешно паковала вещи, не обращая внимания на ворчание дяди.

– Куда тебя несет? Что за блажь опять приключилась?

– Мне на съемки надо. Обязательно, сегодня же. Одна актриса приболела, меня попросили подменить. Срочно!

– Больше нет актрис во всей Москве? – возмущался больной.

– Я скоро вернусь. А за вами пару дней соседка присмотрит, тетя Глаша. Она согласна.

– Меня ты спросила? Глаша, видите ли, согласна! А моего согласия не требуется?!

– Дядя, я столько ждала съемок, неужели вы не понимаете? Это мой шанс зацепиться, застолбить себе место в сериале. Если я откажусь, ко мне больше не обратятся. Решат, что я ненадежный партнер. Ну, пожалуйста! Не губите мою карьеру! – взмолилась девушка.

– Глаша одна не справится.

– Я еду приготовила на несколько дней. Холодильник забит продуктами, бульон сварен, котлеты только разогреть и на стол. Печенье, конфеты ваши любимые в шкафчике. Я Глаше все покажу!

– Ладно, уговорила, – смягчился старик. – Что за фильм снимают?

– Мелодрама… многосерийная. Я буду играть сестру главной героини, – беззастенчиво лгала Аня. – Вы тут не скучайте без меня! И не звоните. На съемочную площадку запрещено брать телефон. Мешает работе. Я когда освобожусь, сама вам позвоню.

– Строго к вашему брату относятся. Ну, работа есть работа.

– Глаша придет через час. Подождете?

– А что, у меня есть выбор? – вздохнул дядюшка. – Лети, стрекоза, на свои съемки. Надо же когда-то начинать. Даст бог, приглянешься режиссеру, он тебе еще какую-нибудь роль предложит.

– Только на это и надеюсь!

Аня собралась ехать налегке, с одной дорожной сумкой. Ссора с Ильей жестоко ее обидела, разочаровала и напугала. Особенно его слова о том, что книга отравлена.

«Хорошо, что я ее не открывала, – подумала девушка. – Снаружи осмотрела, а внутрь не заглядывала. Выходит, Илья подсунул мне опасную вещь и не предупредил! Ему плевать на меня, на мою жизнь и здоровье. Я ему безразлична! Вдобавок к этому он накричал на меня, обвинил в пропаже! Нет, чтобы попросить прощения, упасть в ноги и покаяться. Он еще грозился показать мне, где раки зимуют! Я в шоке…»

– Ты меня не слушаешь, – рассердился больной. – Как с розеткой-то быть? Настоящий электрик так и не пришел.

– Вы больше никого в дом не пускайте без меня. Я приеду и вторично мастера вызову. А Глаше скажу, чтобы неисправной розеткой пока не пользовалась: она искрит. Нет, лучше я ее синей изолентой заклею, чтобы никто не пострадал.

– Дельная мысль.

Розетка, разумеется, была в порядке. Но признаться в обмане Аня не рискнула.

– Ну, я побежала! – она подошла к дяде, чмокнула его в небритую колючую щеку и пообещала на съемках не задерживаться. – Пойду Глаше ключи отнесу…

Соседка жила в квартире напротив. Она взяла у девушки ключи и заверила, что окружит больного заботой и вниманием.

– Ты не торопись обратно, Анюта. Я все равно на пенсии, бездельничаю. А тебе нужно дорогу себе в жизни пробивать. Мы тут с твоим дядей будем друг друга развлекать по-стариковски, обоим станет веселей.

– Спасибо, тетя Глаша. Если бы не вы… просто не знаю, как бы я выкручивалась.

Преисполнившись благодарности к соседке, девушка попрощалась и отправилась на вокзал. По дороге Аня пару раз звонила Ирине, чтобы сообщить о своем скоропалительном отъезде. Но та не брала трубку.

– Ну и бог с ней, – вздохнула девушка. – Бог с ними всеми!

В метро она незаметно оглядывалась, выискивая среди пассажиров преследователя. Вдруг, горбун каким-то образом пронюхал, что она везет с собой ту самую книгу, и пустится в погоню? Не исключено, что Илья ему расскажет… или уже рассказал. Ишь, как он рассвирепел, не обнаружив на полке свертка! Значит, это очень ценная вещь.

Аней руководило желание отомстить лживому любовнику. Ее сжигала ненависть к еще недавно обожаемому мужчине. Она не подозревала, что идет по стопам покойной предшественницы Маши Стефанской. Та хотела отомстить Трошкину, а поплатилась за это жизнью сама.

Вокзал встретил девушку шумом, толчеей и резким запахом моющего средства. По полу ездила уборочная машина, оставляя после себя мокрый след. Аня встала в очередь к кассе и купила билет до Тамбова.

– Плацкарт, нижнее место, если можно, – попросила она.

Поезд отправлялся через несколько минут, и девушка сразу пошла на перрон. В вагоны садились люди. Аня продолжала наблюдать за окружающими. Она все еще не чувствовала себя в безопасности. Казалось, вот-вот между провожающими появится высокая фигура Ильи или горбун в черном полушубке.

Только усевшись на нижнюю полку и задвинув под нее свой багаж, Аня позволила себе расслабиться.

– Студентка? – осведомился ее сосед, мужчина лет сорока в потертой дубленке и сером шарфе, обмотанном вокруг шеи. – Домой на зимние каникулы?

– Маму проведать, – неохотно ответила девушка.

Попутчик пытался разговорить ее, но наткнувшись на откровенное нежелание вести беседу, смутился и замолчал.

Аня наблюдала за проходящими по вагону людьми, и сосед это заметил.

– Ждете кого-то?

– Нет.

– Сейчас отправляемся, – улыбнулся он. – Чаю хотите? У меня полный термос. И пирожки с капустой. Свежие, на вокзале в буфете купил. Перекусим?

У Ани от волнения пропал аппетит. Но она решила не отказывать назойливому мужчине. Мало ли, что может случиться в поездке? Вдруг, понадобится его помощь…

Пережевывая безвкусный пирожок, она в полной мере осознала, что едет, куда глаза глядят.

– Вы до Тамбова? – уточнил попутчик.

«Тамбов! – вздрогнула Аня. – Я еду в город, где меня никто не ждет!»

Денег на гостиницу у нее не было, околачиваться на вокзале – не вариант, снять жилье у частника страшновато.

– Вижу, вы не духе. С парнем, небось, поссорились? – догадался попутчик. – Не грустите! Милые бранятся, только тешатся.

– Мы разошлись навсегда, – вырвалось у Ани.

– Ох уж этот девичий максимализм…

Поезд набрал скорость, выехал за пределы Москвы и, постукивая колесами, мчался мимо засыпанных снегом предместий. В темноте за окном мелькали огни, вагон покачивало, и Аню от усталости клонило в дрему. Но она не позволяла себе уснуть. Сверток в сумке не давал ей покоя. Может, стоило отдать книгу тому горбатому человеку и не париться? Но он не оставил ни адреса, ни телефона. Как с ним связаться?

«Я сам тебя найду!» – прозвучал у нее над ухом вкрадчивый баритон.

Аня вздрогнула и… очнулась. Напротив сидел попутчик и потягивал чай из пластикового стаканчика.

– Да вы спите, спите, барышня, – благодушно молвил он. – Ехать-то еще долго. За вещами я присмотрю…

Москва

Браслет оказался массивный, с большими зелеными камнями крупной огранки. Корней извлек украшение из-за пазухи и держа его двумя пальцами на весу, показал собеседнику.

– Ну как?

– У тебя там под шубой мешок сокровищ? – изумленно присвистнул Илья.

– Вроде того.

– Только не говори, что это настоящие природные изумруды.

– Из Голконды! – обнажил желтоватые зубы горбун.

– Ага. Сделано в Китае, да? Из стразов зеленого цвета?

– Пф-ффф! – презрительно фыркнул Корней. – Не отличить индийские изумруды от крашеного хрусталя со свинцом может лишь такой профан, как ты!

– У тебя элитный ломбард? Туда сдают свои драгоценности потомки великих моголов?

– А хоть бы и так! Тебе что важно, язык почесать или даме угодить?

– Да она меня на смех поднимет с этим браслетом, – нахмурился Илья. – По-твоему, я лох? Приму дешевую побрякушку за бесценное украшение? Будь браслет подлинным, ты держал бы его в сейфе, а не носил за пазухой! Если, конечно, у тебя башня на месте.

– Вот что ты за человек? – возмутился горбун. – Клеветник и злопыхатель, который не понимает, с кем имеет дело. Я тебе подделки не предлагаю! У меня много всякой мишуры, но не для тебя. Трошкину бы с удовольствием фуфло всучил, а у нас с тобой особые отношения.

– Говори, да не заговаривайся! Отношения у нас… Ты болтун, пустобрех и плут, а я честный гражданин.

– Ой, у меня уши вянут, – скорчился от смеха Корней. – Честный нашелся! Как к тебе чужая книга попала, святой ты наш?

Илья промолчал. С какой стати ему оправдываться перед этим пройдохой? Врет и не краснеет!

«Может, он вообще больной на голову, а я его трепотню слушаю! Переживаю за Ирину, которая должно быть просто отключила телефон. Ане разнос устроил! Сорвался и наговорил гадостей. Не факт, что сверток перепрятала она. Что мне известно об их с дядей жизни? Кто к ним захаживает и по шкафам шарит? Соседи, родня, медработники, сиделки… Это мог быть кто угодно!»

– Жаль, что Трошкину кранты, – заметил Корней. – А то бы мы славно повеселились. Забавно втюхивать невеждам фальшивые драгоценности! Не пробовал?

– Ты совсем свихнулся.

– Не спорю, – кивнул горбун, любуясь браслетом. – Впрочем, теперь всё, мы Валеру потеряли.

– Как, потеряли? – похолодел Илья. – Он… уже умер, что ли?

– А чего резину тянуть? Пока ты за книгой бегал, я в его сон наведался. Ну и… прикончил каналью. Мой фирменный метод! Рекомендую. Кладешь пальцы на горло жертве, нажимаешь легонько на определенные точки, и ву-а-ля!

– Ты шизофреник.

– Называй хоть горшком, только в печь не сажай, – ощерился горбун. – Но имей в виду, я за базар отвечаю. Скоро ты в этом убедишься. Давай, газуй, водила… Иначе твоей бабенке не сладко придется! Она покойников боится? Можешь не отвечать. Без тебя знаю, что боится. Вот странно, да? Живые куда опасней, а все мертвых страшатся. Что мертвый может сделать?

Остаток пути до дома продюсера они проехали в напряженном молчании. Илья не доверял хозяину ломбарда, а тот сомневался, что вожделенный манускрипт лежит в рюкзаке сценариста.

Во дворе Илья притормозил и с трудом припарковался между сугробом и погребенной под снегом красной легковушкой.

– Здесь камеры наблюдения есть?

– Всего пара штук, и те нерабочие, – проявил осведомленность Корней.

– Ну, я пошел…

– Сперва покажи книгу!

Илья повесил рюкзак на плечо и отрицательно покачал головой.

– Потерпи маленько. Сначала я увижу Ирину, живую и здоровую, а потом…

– Да увидишь, никуда она не делась! – подпрыгнул от негодования горбун. – Я тебе браслет дал, имею право на встречную любезность.

– Ключи! – приказным тоном молвил Илья, протягивая ладонь.

В сущности, пассажиру ничего не стоило устроить потасовку, схватить рюкзак и заглянуть внутрь против воли владельца. Однако он проявлял дивную нерешительность: словно испытывал суеверный страх перед творением давно почившего в бозе Донатуса. Либо ему слишком хорошо известно, какой сильный яд источает древний фолиант, и он предпочитает загребать жар чужими руками. В таком случае мог бы надеть перчатки, в конце концов!

«Ты зря тратишь время, рассуждая о вещи, которой у тебя нет, – осадил себя Илья. – Подумай, как тебе освободить Ирину и провести Корнея. Нелегко будет запудрить ему мозги!»

– Сначала ты отдаешь мне книгу, потом получаешь ключи.

– Не пойдет, – нахмурился сценарист. – Где гарантия, что я найду Ирину в квартире Трошкина? Ты хвалился, что любишь плести интриги. Не знаю, какой тебе прок морочить мне голову, но…

– Она там, клянусь! – с жаром воскликнул горбун. – Ей сейчас очень худо! Тебя не трогают ее мучения? Пусть смотрит на труп и вдыхает его миазмы?

– Заткнись, – рассвирепел Илья. – Дай мне подумать.

Разумеется, он кое-что предпринял, прежде чем покинуть квартиру Ани: завернул в плотную бумагу первую попавшуюся книгу похожей величины, обмотал скотчем и сунул в рюкзак вместо той, за которой пришел. Девушка смотрела на него, как на безумца. Она не понимала, что происходит, и даже не спросила, зачем он взял никому не нужный учебник.

– Черт с тобой, смотри! – решился Илья, вытащил из рюкзака сверток и протянул Корнею.

Тот отшатнулся и оцепенел. Его будто отбросила в сторону неведомая сила, и он застыл на месте, как приклеенный. Только маленькие глазки жадно поблескивали из-под нависших бровей.

– Ну, бери…

– Л-лучше ты сам, – выдавил горбун, не в состоянии пошевелиться. – Разверни… бумагу…

– Это еще зачем? Бери и разворачивай, – воспрянул духом Илья. – Я тебе прислуживать не нанимался.

Его догадки о том, что манускрипт отравлен и хозяину ломбарда это известно, превратились в непоколебимую уверенность. Иначе бы Корней вел себя по-другому. А тот явно сдрейфил.

– Не хочешь, как хочешь…

– Я хочу! Но не могу, – неожиданно признался горбун. – У меня… свело руки и ноги.

– С чего вдруг?

– Со мной иногда такое случается. Внезапно нападают… странные судороги.

– Ты еще и эпилептик? – прыснул Илья, к которому вернулась надежда на счастливый исход дела. – И как с таким набором быть киллером? Поделись, мне интересно. Хотя да, ты разработал собственный уникальный метод! Проникаешь в сновидение жертвы и действуешь исключительно там. А наяву к тебе никаких претензий. Не подкопаешься! Главное преимущество «бесконтактного» убийства – судороги не помешают. Во сне двигательные функции тела подчиняются иным законам. Верно?

Кислая мина на лице Корнея подтвердила, что тот терпит фиаско: теряет инициативу и вянет на глазах.

– Так и будем сидеть? Мне пора Ирину освобождать. Если ты меня обманул, пеняй на себя, – пригрозил Илья. – Ключи!

Он попытался отобрать у горбуна связку, но у того пальцы свела судорога, и разжать их не удалось.

– Ого!.. Ты не притворяешься. И когда тебя попустит?

– Р-разверни бумагу…

– И не подумаю! Хочешь, положу сверток тебе на колени? Пройдут судороги, проверишь, не надул ли я тебя.

– Нет! – дернулся горбун. – Нельзя! П-поклади на сиденье…

– А что случилось? Ты же вытребовал у меня эту чертову книгу! Открывай, смотри, читай… Или боязно?

– Сожги ее! – выпалил Корней, покрываясь красными пятнами. – Облей бензином и спали!

– Пожар в машине устроить? – опешил Илья.

– Выйди на улицу и там… сожги. На снегу… Я из окна посмотрю, как она горит.

– Не понял?

– Делай, что говорю…

– Офигеть!

– Вспомни об Ирине, – промямлил горбун, не сводя глаз со свертка в руках Ильи. – Пока ты торгуешься, она страдает…

Поезд мчался вперед сквозь тьму и снег. Вагон покачивался; проводница, ловко ступая по узкому проходу, носила пассажирам горячий чай. Попутчик разбудил Аню, и она встрепенулась, поправила волосы, осмотрелась.

– Не давайте мне спать, – попросила она, проверяя ногой наличие багажа под полкой. – У меня потом голова болит.

– Можно таблетку принять. У проводников должна быть аптечка. Спросить?

– Я лекарства не пью, они вредные.

– Боль терпеть тоже вредно, – возразил сосед.

Люди в вагоне переговаривались, кашляли, смеялись. Кто-то громко похрапывал, где-то жалобно плакал ребенок. В спертом воздухе пахло угольной пылью.

Аню трясло в ознобе, у нее зуб на зуб не попадал. Хотя было натоплено, из щелей в окнах дуло холодом.

– У вас случайно не грипп, барышня? – осведомился попутчик. – Тогда чего-нибудь покрепче выпить не помешает. Хотите водки?

– Мне просто кошмар приснился, – сказала девушка. – Не люблю поезда.

– Кто их любит? Тем более, нашенские, – грязные и вонючие! Плацкарт это вам не СВ. Зато по карману.

Аня испугалась, что заболевает, и в ужасе подумала: ни одной живой душе не известно, куда она направилась! Ни дядя, ни мама, ни Ирина – никто не в курсе, куда она подевалась. Аня не знала, что будет делать по прибытию в Тамбов. Где жить, сколько, на какие шиши?

– Вы где работаете? – унимая дрожь, спросила она у соседа.

Тот выглядел обыкновенным трудягой: лицо грубоватое и обветренное, нестриженый, с отросшей щетиной и черными ногтями. Свитер на нем – не первой свежести, обувь поношенная, брюки мятые. Не то, что красавчик и щеголь Илья.

– На лесопилке, – ответил мужчина. – Платят не много, но и на том спасибо. Нынче бизнесу туго приходится, многие разоряются. У меня жена на рынке овощами торговала, так ее палатку прикрыли, а саму уволили. Вирус проклятый беды наделал! Сколько живу, о такой напасти не слышал.

Аня поняла, что искать ей работу в Тамбове – плохая затея. Провальная. И возвращаться в Москву – не выход. Там злой на нее Илья потребует объяснений, страшный горбун не оставит ее в покое. Но что же делать? Куда податься? Может, махнуть еще дальше… куда-нибудь в Сибирь или на Дальний Восток? Вот только денег на билеты где раздобыть?

Мысли девушки путались, в голову приходили дурацкие идеи. Например, сдать антикварную книгу перекупщику. Если выручить нормальную сумму, какое-то время удастся протянуть.

«Заодно избавлюсь от опасной вещи, – вяло подумала Аня. – Вон, какой сыр-бор из-за нее разгорелся! Меня начнут искать. А я далеко не иголка в стоге сена!»

– Что-то вы загрустили совсем, – сочувственно проговорил попутчик. – Может, правда выпить по маленькой? У меня с собой есть бутылка. Закуску организуем.

Аня чуть не заплакала от жалости к себе. Вот, до чего дошло: ее утешает посторонний человек. Видно, она действительно выглядит не очень.

– Плюньте вы на все, что в Москве осталось! – посоветовал он. – И ничего не бойтесь. Мир не без добрых людей. Как-нибудь решится ваша проблема.

«Илья предупредил, что рукопись отравлена, – спохватилась девушка. – Как же я ее продам? Если кто-то пострадает, меня посадят!»

От этой мысли ее обуял страх, а по телу прокатилась новая волна дрожи…

Москва

Илья предпочел не спорить. Вдруг, Ирине в самом деле худо, а он тут выпендривается, характер показывает.

– Как скажешь, Корней, – внезапно согласился он. – Гори она синим пламенем, чертова книга!

Илья подумал, что ничем не рискует. Ну, сожжет он старый учебник, кому от этого вред? Горбун ни о чем не догадается. Сам он из-за своих «судорог» развернуть упаковку не сможет. Пальцы вон как свело!

«А я этого делать не собираюсь, – определился Илья. – Придется ему принять на веру, что горит именно то, из-за чего он затеял эту авантюру».

– Только я не понял, что у тебя за бзик? Зачем ценный раритет уничтожать?

– Не твое дело, – огрызнулся Корней. – Давай так: ты сжигаешь книгу, я даю тебе ключи от квартиры, где Ирина закрыта.

– А как же твоя судорога? Пальцы-то окостенели.

– Это скоро пройдет.

Илья пытался найти логику в его поступках. Но ее не было. Стало быть, горбун просто невменяемый. Он псих! Этим объясняются его припадки агрессии и резкие перемены настроения.

– Эк тебя скрючило! Но язык работает! Вижу, ты оцепенел, да не онемел. Болтаешь, как ни в чем не бывало.

– Пора от слов переходить к делу, – буркнул Корней.

Илья кивнул и вышел из машины со свертком под мышкой. Открыл правую дверцу, чтобы пассажиру был хорошо виден процесс сожжения, и взял в багажнике бутылку с бензином, которую возил с собой. Интересно, откуда Корнею стало известно, что у него есть бензин? Унюхал, что ли?

– Разверни бумагу! – потребовал тот, когда Илья положил сверток на снег.

– Тебе надо, ты и разворачивай. Хочешь, чтобы я отравился? Шиш! – он скрутил фигуру из трех пальцев и сунул горбуну под нос.

Тот злобно вытаращился и повторил:

– Разверни! Я на кота в мешке не согласен!

– Дураков нет, – отрезал Илья. – Ты меня не проведешь, плут. Так что не трать силы попусту. Не веришь мне, разворачивай книгу сам, когда судороги попустят. Я подожду.

– А Ирина?

– Несколько минут ей повредят не больше, чем все то время, что она уже просидела связанная. – С этими словами он облил сверток горючей жидкостью, щелкнул зажигалкой и поднял вопросительный взгляд на Корнея. – Поджигать? Или ты передумал?

– Жги! Хуже не будет, – процедил тот. – Огонь все покажет.

Илья пожал плечами и поднес язычок пламени к свертку. Бензин занялся мгновенно, вспыхнул красновато-желтый огонь, жадно пожирая оберточную бумагу.

Горбун с перекошенным лицом уставился на маленький костер на снегу в надежде разглядеть что-то важное для себя. Пламя бешено плясало, ослепляя его, и вдруг он издал… отчаянный крик раненого зверя.

– Ты лжец! Лжец! – завопил он. – Ты меня обманул! Сволочь! Подонок! Мразь!

– От такого же слышу, – хладнокровно парировал Илья. – Я сделал то, что ты просил. Теперь твоя очередь выполнять обещанное. Ключи!

– Это не та книга…

– Та, не та! Бла-бла-бла! Тра-та-та! Я тебе предлагал проверить, ты отказался. Надеешься дальше морочить мне голову? Не выйдет! Манускрипт сгорел, и баста! Ты сам виноват!

Горбун обмяк, сжался и скорчился на сиденье, словно сухой гриб. Илья легко отобрал у него связку ключей и побежал к парадному. В висках бешено стучал пульс, ноги подкашивались. Неужели, через пару минут он увидит Ирину? Спасет ее от жестокого испытания? Или его ждет разочарование похлеще того, что пережил Корней?

Он так волновался, что не сразу смог вставить ключ в скважину. Один замок поддался, второй… Щелк! Илья включил свет в прихожей и быстро прошел вперед, в темную гостиную.

– Есть кто-нибудь?.. Эй!

Раздалось слабое мычание. Илья ринулся вперед. Он бы узнал голос Ирины из тысячи женских голосов. С первого раза, с одного вздоха. Он бы узнал запах ее духов из тысячи других запахов…

– Ирина?! Я здесь! Все хорошо…

Он нашел выключатель, и под потолком вспыхнула всеми рожками нелепая люстра. На плюшевом диване, накрытый пледом, лежал хозяин. Он был неподвижен и не реагировал на появление незваного гостя. Рядом сидела привязанная к стулу женщина. Ее рот был заклеен, глаза слезились.

– Это я, – ошеломленно пробормотал Илья. – Не бойся! Всё позади… Потерпи секунду!

Он одним движением дернул за полоску скотча, которая закрывала ей рот. Ирина ничего не успела сказать. Ее опухшие веки сомкнулись, и она бы свалилась на пол, если бы не путы.

Илья метнулся в кухню за ножом, торопливо, но осторожно разрезал шнуры и подхватил женщину на руки.

– Корней настоящий маньяк, – проговорил он, укладывая ее в мягкое кресло. – Он чудовище!.. Ты меня слышишь?

Ирина не ответила. Она была без чувств. Илья легонько похлопал ее по щекам, приговаривая:

– Очнись… Приди же в себя, все хорошо…

Женщина оставалась бледной и едва дышала. Он взял со стола бутылку с водой, плеснул в стакан и поднес к ее губам.

– Пей!

Она не пошевелилась. Илья брызнул водой ей в лицо, только после этого Ирина вздрогнула и приоткрыла глаза.

– Это я, Самбуров! – обрадовался он. – Узнала?

В тишине было слышно, как тикают часы и бьет в окна снежная крупа.

– Что с Трошкиным? Он жив?

Ирина молчала. Ее восприятия смешались в один клубок, пропитанный страхом и ожиданием нового кошмара. Илья вызвал у нее двоякое ощущение: он был потенциальным убийцей, который тем не менее пришел ей на помощь. Она не могла довериться ему, но рассчитывать было больше не на кого.

– Что тут случилось? – допытывался он.

Ирина покачала головой, давая понять, что не в состоянии описать ситуацию.

– Ладно, разберемся…

Илья отошел от нее и склонился над Трошкиным, который выглядел покойником. Кажется, горбун сказал правду: он мертв. Пульс не прощупывается, тело начало остывать, появились первые признаки окоченения.

– Я вызову «скорую» и полицию…

– Не надо, – прошептала Ирина. – Не торопись…

Тамбов

Аня попрощалась с попутчиком, взвалила сумку на плечо и вместе с другими пассажирами побрела с платформы на привокзальную площадь. Было морозно, мела метель. Таксисты наперебой предлагали свои услуги. Девушка отказывалась из-за отсутствия денег и конкретного направления. Она еще не решила, куда поедет.

– Кому до Верданска? – спросил коренастый мужичок в пуховике с капюшоном. – До Верданска возьму за полцены.

– До Верданска? – вздрогнула Аня, подходя ближе. – Я не ослышалась?

– Да нет, все верно…

– А вы кто будете? – осведомилась она, поеживаясь от холода. – Документ какой-нибудь есть на пассажирские перевозки?

– Какой документ? – усмехнулся мужичок. – Хотите ехать, – садитесь, довезу в целости и сохранности. Вон мой вездеход! – он указал Ане на приткнувшийся у бордюра зеленый УАЗик. – Иначе в поселок не доберетесь, пока дороги не расчистят. Будете в Тамбове куковать до второго пришествия.

– Извините, я лучше автобус подожду.

– Тогда вам на автовокзал надо. До Верданска транспорт редко ходит.

Аня молча отвернулась и поставила сумку на снег.

– Вы боитесь, что ли? – не отставал мужичок. – Зря! Я не бандит какой-нибудь. Савелия Коробкина знаете? Охотник, знаменитая личность в поселке. Так вот, мы с ним приятели.

– Савелия знаю, – оживилась девушка.

Упоминание о Коробкине она сочла добрым знаком. Словно само провидение подсказало ей, как поступить. В Верданске ее точно искать не станут! Да и водитель УАЗика не выглядит пройдохой.

– Я в Тамбов к родне наведываюсь, – доверительно сообщил он. – Сестра у меня тут живет, хворая. Ни мужа, ни детей. Больно характером крута! Жили вдвоем с матерью… ссорились, но терпели друг друга. А как мать наша пять лет назад померла, сестра на моем попечении осталась. Вот я и мотаюсь туда-сюда.

Его спокойный житейский говор произвел умиротворяющий эффект. От этой ли монотонной речи, от усталости или плохого сна в поезде в голове у Ани помутилось. Она едва держалась на ногах.

– Вы прямо сейчас едете?

– Как пассажира найду, сразу и отчалим, – улыбнулся он. – В Верданск добираться неудобно, особливо в такую погоду. Так что вам, девушка, можно сказать повезло. А вы еще носом крутите.

– Рискну, пожалуй, – решилась Аня. – Вы человек надежный, приятель Савелия.

– Я с вас много не возьму. Мне чисто ради компании. Скучно одному за рулем! Я пару раз чуть не уснул и в дерево не врезался. С тех пор ищу попутчика, а лучше попутчицу. Я ведь тоже не всякого в машину беру. Ну так что? Едете или нет? Не бойтесь, я вас не обижу!

Аня поколебалась минуту, взяла свою сумку и села в неопрятный, забрызганный грязью УАЗик. Видно, дороги в Тамбове посыпали такой же химией, что и в Москве. Сзади громоздились какие-то тюки.

– Я обратно пустой кататься не люблю, – пояснил водитель. – Товару набрал. В поселке мне заказов надавали, кому что надо. Везу людям продукты, запчасти, лекарства.

– В Верданске же магазины есть.

– Там ассортимент никудышный. Не то, что в областном центре.

УАЗик, кряхтя, тронулся и резво помчался по улицам города. Из-под колес летела темная жижа, мимо тянулись ряды фонарей и засыпанных снегом деревьев. За ними в рассветном тумане стояли хмурые многоэтажки. На окраине их сменили частные дома, дальше вдоль дороги чернели леса, проплывали селения с белыми пашнями.

Машина дребезжала, подпрыгивала и натужно скрипела на подъемах и спусках. Ане казалось, УАЗик вот-вот развалится. Отчетливо вспомнилось ее первое путешествие в эти глухие края на пару с Ильей. Он так же попросил ее составить компанию, чтобы не скучать за рулем.

Водитель без конца балагурил, рассказывал о курьезных случаях на охоте, хвастался добычей. То зайца он подстрелил, то кабана завалил. Слово за слово, заговорил и о трагедии на болотах. Без этого не обошлось! Мол, завелся в Верданске зверь-людоед, сколько на него облав делали, все без толку.

– А минувшей осенью, кажись, избавились от чудовища! Благодаря приезжему москвичу. Только дух болот жертву потребовал. Вы слышали эту историю?

Аня молча покачала головой. При мысли о звере у нее язык прилип к нёбу.

– Хозяин большого поместья в трясине утонул, – продолжал мужичок. – Это, значит, и была жертва! Его долго искали, но все даром. Хороший был человек, они с женой собирались отель открывать для туристов, а тут… такое дело. Ну, вы, вероятно, знаете о болотном чудище? В Верданске о нем издавна слухи ходят… А гостиницу-то так и не открыли. После гибели мужа хозяйка уехала, не смогла одна в том доме жить… Молва погудела-погудела и затихла. Жизнь пошла своим чередом! Новые заботы появились, новые хлопоты…

Ане не хотелось признаваться, что в разгар этой драмы она не просто гостила в поселке, а проживала в отеле «Старые вязы», которому не суждено было открыться. И жуткие события развертывались фактически у нее на глазах.

«Боже мой! – ужаснулась она. – В поселке меня знают по крайней мере несколько человек! Тот же Савелий, доктор Завьялов и другие. Как я упустила из виду, что доктор дружит с Ильей и сразу донесет ему о моем приезде?!»

Аня пришла к выводу, что у нее помутился рассудок. Иначе бы она не поехала ни в Тамбов, ни тем более в Верданск. Теперь поворачивать назад было поздно. И она устремилась навстречу судьбе…

– Извиняйте за любопытство, а вы в гости едете? – не выдержал водитель УАЗика. – К кому, если не секрет?

– Секрет, – натянуто улыбнулась девушка.

– К жениху, что ли?

– Я же сказала, это тайна…

Москва

Когда Ирина пришла в чувство, она отказалась давать показания против своего обидчика.

– Ты хоть понимаешь, что горбун пытался тебя убить? – возмущался Илья. – Надо заявить в полицию.

– Нельзя этого делать, – твердила она.

– Можешь объяснить, почему?

– Пока нет.

– Как этому уроду удалось тебя связать? Ты не сопротивлялась?

– Он напустил на меня морок какой-то… – припомнила Ирина. – Я словно отключилась на минуту… и пришла в себя уже связанной.

– Скажи спасибо, что он не ударил тебя по голове, как Трошкина, – кипятился Илья. – Негодяй должен быть наказан! Одних моих слов будет недостаточно. Ты должна написать заявление.

– Нет, – уперлась она.

Илья испытывал дежавю. Продюсер так же отказался заявлять на Корнея в соответствующие органы, и вот результат: его бездыханное тело.

– Он умер при тебе?

– Да, – кивнула Ирина. – Уснул… и не проснулся. – В ее глазах блеснули темные искры. – Откуда у тебя ключи от его квартиры?

– Корней дал. Только не подумай, что мы заодно! Так получилось… Мы с ним заключили сделку.

– Какую? – вспыхнула она. – Это была твоя идея связать меня и запереть здесь? Чтобы потом явиться в качестве спасителя? Отличный план!

Илья не ожидал нападок с ее стороны и растерялся.

– Что ты говоришь…

– Тебе известно, где сейчас горбун?

– Мы приехали вместе, – честно признался он. – Я поднялся в квартиру, а Корней остался сидеть в машине. Надеюсь, он не сбежит.

– Ты себя слышишь? – взвилась Ирина. – Я должна заявлять в полицию, а ты возишь преступника в своей машине, как ни в чем не бывало! Почему ты не доставил его прямиком в отделение?.. Я не верю тебе! И другие не поверят.

Илья задумался. А ведь она права, ему никто не поверит. Более того, он сам уже не верит ни своим глазам, ни ушам, ни ходу мыслей, ни логике вещей. Все слишком невероятно, чтобы быть правдой!

– Ты не допускаешь, что горбун обвинит во всем тебя?.. А может, и меня! – выпалила Ирина. – Это непредсказуемый, коварный человек! У него злой извращенный ум, который порождает самые дикие измышления! Лично я не готова рисковать… ни своей, ни твоей репутацией, и быть может, свободой.

Они спонтанно перешли на «ты». Экстремальные обстоятельства сблизили их, вопреки взаимному недоверию. Илья ревновал Ирину к Трошкину, и даже факт смерти последнего не повлиял на его недовольство. С какой стати она приехала ходить за больным продюсером? Из обычного человеческого сострадания? Вряд ли.

Ирина же подозревала Илью в убийстве по меньшей мере трех человек: собственного мужа, Маши и Трошкина. Но в то же время не желала Илье зла. Он ей чем-то нравился. Ирина понимала, что ситуация сложная и лучше не впутывать в это сомнительное дело посторонних. Коля бы не одобрил чужого вмешательства. Сам он шел до конца, не перекладывая ответственность на других.

– Зачем ты приехала к Трошкину? – в свою очередь допытывался Илья.

– Поговорить… а потом увидела, как ему плохо… и решила помочь.

– Лжешь! Это к добру не приведет.

– Не смей меня поучать! – возмутилась Ирина. – У тебя самого рыльце в пушку! Где труп, там и ты!

– Ах, вот, как? Ты считаешь меня убийцей?

– Разве не ты разбил Трошкину голову? И теперь он лежит мертвый вон там, на диване?

– Я?! – опешил Илья. – С чего ты взяла? Это Корней сделал… Я привез Трошкину вещи Маши, которые остались в Киреевке. Дверь была открыта, я вошел… И застал его в таком же состоянии, как тебя, – принялся объяснять он. – Освободил от пут, уложил эту тушу в постель, оказал необходимую помощь. А я виноват?

– Я слышала от него другое.

– Прошу заметить, это Корней тебя связал и бросил в запертой квартире наедине с умирающим, – напомнил Илья. – Не я! В тот момент меня и близко не было!

– Допустим, – смягчилась Ирина. – Тебе известно, кто он?

– Хозяин ломбарда на Большой Якиманке.

– Это неподалеку от офиса Трошкина.

– Именно так, – подтвердил Илья, любуясь ее бледным и прекрасным лицом.

– Горбун действительно… обладает ясновидением?

– Поручиться не могу.

– Знаешь, что он мне говорил? Дескать, эта квартира – несчастливая. Прежний хозяин скончался во сне, и Трошкин, мол, разделит его участь.

– Негодяй просто хотел нагнать на тебя страху!

Ирина чувствовала себя ужасно. У нее разболелась голова, на сердце лежал камень. Она ведь уже прощалась с жизнью, и если бы не Илья…

– Поклянись, что ты не причастен к гибели Трошкина.

– Я его пальцем не трогал. Провалиться мне на этом месте!

– Как бы мне хотелось тебе верить…

– А ты поверь. В конце концов, благодаря мне ты избежала самого худшего. Любой человек на твоем месте…

– Я не человек, – перебила она. – Я комок нервов. Что-то мне совсем дурно… Помоги.

Ирина попыталась встать с кресла, опираясь на руку Ильи, но сил не хватило. Она со стоном опустилась обратно и проговорила:

– У меня в сумочке успокоительные таблетки. В боковом кармашке. Принесешь?

Он вскочил, достал из ее сумки лекарство и подал вместе с водой.

– Пора звонить в «неотложку»… Что мы решаем? Мне уходить или…

– Я больше ни минуты с ним не останусь, – выдавила Ирина, стараясь не смотреть на мертвое тело. – С детства боюсь покойников. Бр-рррр!

Подчиняясь внезапному импульсу, Илья подошел к трупу и склонился над ним, рассматривая изменившееся до неузнаваемости желтоватое лицо. Аккуратно опустив ворот пижамы, он потрясенно воскликнул:

– Точно такие же пятнышки, как у Маши!

– Что?

– У него на шее странные следы… будто от ожогов.

– Он не жаловался на ожоги, – заметила Ирина.

– Ясный перец. Он спал, когда его убивали…

– Скажи еще, что я его убила и сама себя связала! – возмутилась женщина.

– Ты ни в чем не виновата, – пробормотал Илья, озадаченно потирая затылок. – Черт! Я его недооценил… Проклятый горбун не лгал! Но как он ухитрился… Господи! Что все это значит?..

Илья полез в карман за платком, чтобы вытереть испарину, и нащупал что-то твердое. Это был… браслет с крупными зелеными камнями. Презент для Ирины! Он впопыхах сунул туда украшение и забыл. Не мудрено. Корней так заморочил ему голову, что у него шарики за ролики заехали… 

Поселок Верданск, Тамбовская область

По просьбе Ани водитель УАЗика подвез ее к дому доктора Завьялова.

– Антон Петрович хороший человек, – уважительно заметил он, притормаживая у деревянных ворот. – Добросовестный врач и не хапуга. Иногда совершенно бескорыстно помогает, особенно детям и старикам. Значит, вы его невеста?

– Мы решили познакомиться поближе, – солгала девушка. – Антон пригласил меня к себе погостить. Вы нас не выдавайте! – взмолилась она. – Обещаете молчать?

– Клянусь держать рот на замке.

– В прошлый мой приезд мы с Антоном не успели толком узнать друг друга. Наши отношения еще не сложились. Не хочется, чтобы пошли пустые сплетни и пересуды.

– Понял, понял, – кивнул водитель. – Никому ни слова! – и с улыбкой добавил: – Совет да любовь! Антон Петровичу пора семьей обзаводиться.

Аня смутилась и полезла в сумочку за деньгами.

– Нет, я у вас за проезд не возьму, – отказался мужичок. – Я же не знал, что вы к нашему доктору. Рад был услужить.

– Ну, спасибо. Вы очень добры, – обрадовалась она.

Кошелек ее был почти порожний, на карточке остались копейки. И мысль остановиться у Антона показалась ей единственно верной. Как это раньше не пришло ей в голову? А может, она подсознательно стремилась именно сюда! Неисповедимы пути Господни…

УАЗик развернулся, осветив фарами домик с резными ставнями, где жил доктор, и укатил прочь. Аня осталась одна на засыпанной снегом улице, переминаясь от холода с ноги на ногу. Мороз пощипывал ее за нос и щеки. Звезд не было, затянутое тучами небо позеленело по краям, словно перевернутая ледяная чаша. Вдруг в доме открылась дверь, и на крыльце показался доктор в накинутом на плечи тулупе.

– Кто там? – спросил он, вглядываясь в женскую фигурку.

Незваная гостья сделала несколько робких шагов к калитке и остановилась.

– Это я…

– Аня? – догадался доктор, спускаясь по ступенькам. – Радунцева? Мне не привиделось? Какими судьбами?

– У меня беда…

– Да ты заледенела вся! Идем скорее в дом! Давай вещи! – он взял ее сумку, подхватил под руку и увлек за собой. – Тебе надо согреться. Почему не позвонила? Я бы встретил…

Она молча шагала за Антоном, придумывая историю, которая не вызовет у него сомнений. Он должен поверить и принять ее сторону.

«Только тогда удастся сохранить мой приезд в тайне от Ильи!»

– Как здоровье хозяйки? – вежливо осведомилась она, пока доктор помогал ей раздеться. – Давление в норме?

Аня вдохнула пахнущий травами и березовыми поленьями воздух и почувствовала себя так, словно никуда не уезжала, а просто пришла с долгой прогулки. Все в этом доме было как в прошлый раз, когда Илья привез ее сюда вроде бы за компанию, а на самом деле в качестве подруги для Антона. Не сложилось. Теперь она вынуждена довериться доктору, – частично. Обстоятельства подталкивали ее к авантюрам. Она мстит изменнику, скрывается ото всех, и выбрала себе убежище у несостоявшегося ухажера. Впрочем, взаимная симпатия у них с Антоном все-таки возникла. Это и сделало возможным ее визит.

– Катерина Матвеевна переболела пневмонией, – между тем рассказывал он. – Едва выходил! В начале декабря слегла с высокой температурой, а оклемалась перед Новым годом. Неделю дневал и ночевал у ее постели! Уколы, компрессы, таблетки, капельницы… То давление сбивал, то жар. Думал, у нее китайский вирус, обычными средствами не справлюсь. Но бог миловал.

– Тесты на корону делали?

– Какие тесты? – махнул рукой доктор. – Это в городах лаборатории, спецы, защитные костюмы. А у нас все по старинке, на свой страх и риск.

– Может, я некстати?

Антон истолковал ее реплику по-своему и пустился в объяснения:

– Катерина Матвеевна еще слаба, но ее жизни ничто не угрожает. Сроки самоизоляции мы соблюдали, как положено. Так что не бойся, не заразишься.

– Я этого не боюсь, – искренне ответила Аня. – Меня другое пугает.

– Что-то случилось?

– С тех пор, как мы вернулись в Москву, много чего произошло…

Напившись горячего чаю с медом и расслабившись, девушка решила поделиться с доктором своими проблемами. В той мере, насколько сочла необходимым.

– Мне пришлось бежать из дому, – призналась она. – Ты меня спрячешь?

– Разумеется, но…

Антон был интеллигентом и гуманистом, поэтому просто не смог отказать. И Аня этим воспользовалась. Илья же цинично воспользовался ее беззаветной любовью? Почему бы не ответить мужчинам тем же? Такова жизнь: безжалостная к слабым и снисходительная к сильным. Раз справедливости не существует, каждый поступает согласно собственной выгоде.

В глубине души девушка не могла простить Илье и Антону, что они оба увлеклись Ириной. Зависть и ревность подтачивали ее изнутри, как она ни старалась быть хорошей подругой и смиренной возлюбленной.

– Никто не должен знать, что я здесь, у тебя…

– Понял, – кивнул доктор, хотя ему было ни черта не ясно. – Ты поссорилась с дядей?

– Нет, это другое. Я сказала ему, что уезжаю на съемки и скоро вернусь.

– Ты говорила, он тяжело болен. Ему нельзя волноваться…

– У меня облом с работой и нет денег, – выпалила Аня со слезами на глазах. – За дядей присмотрит соседка, тетя Глаша. В конце концов он может позвонить сестре, то есть моей матери… В общем, не пропадет.

– Твоя мама тоже не в курсе, куда ты подевалась? – нахмурился Антон. – Это жестоко.

– А если я умру, это будет нормально? Главное никого не тревожить, да?! Мне угрожают! И вовсе не в шутку… Одна женщина уже погибла! Бывшая жена Ильи! Ее похоронили на днях.

– Маша?! – ахнул доктор. – Илья мне не сообщил… Она же совсем молодая! Ужасная трагедия…

– Ты ее знаешь?

– Через Илью. Он очень гордился этим браком. Маша была дикторшей на телевидении, они вместе работали. Потом все пошло вразнос… А как она умерла? От чего?

– Вроде бы от остановки сердца, – натурально, как учили на курсе актерского мастерства, всхлипнула Аня. – Это произошло на даче у Ильи.

Глаза доктора стали квадратными, лицо вытянулась.

– На даче у Ильи? – ошалело переспросил он. – Каким образом Маша там очутилась? Они… снова сошлись?

– Вроде бы нет. Но… чужая душа – потемки.

– Ты права, – согласился Антон и потрясенно добавил: – Остановка сердца? Без всякой причины? Хм…

Он почти не изменился с тех пор, как они виделись в прошлый раз. Тот же долговязый белобрысый ботаник в спортивном костюме и шерстяной жилетке, которую ему связала заботливая Катерина Матвеевна. Разве что лицо сильнее осунулось, и возле губ наметились горестные складки.

Сумка Ани осталась в комнате, и она непрерывно думала о свертке, спрятанном среди прочих вещей. Вдруг, книга исчезнет? Она заглянет в сумку, как Илья заглянул на полку в шкафу, а сверток… испарился! Не дай бог, хозяйка дома коснется отравленной книги и умрет? Пожилая женщина, переболевшая воспалением легких, и так на ладан дышит. Как тогда оправдываться перед Антоном, что говорить местным полицейским?

От страха и замешательства девушку бросило в дрожь.

– Тебе плохо? – заметил ее состояние Антон. – У тебя озноб.

– Наверное, просквозило в поезде…

– Хочешь, я баню истоплю? Попаришься, хворь как рукой снимет.

– Лучше потом, – пробормотала она, боясь надолго оставить сумку без присмотра. – Я жутко устала. Просто валюсь с ног.

Доктор налил Ане еще чаю с малиной и заставил выпить. В его голове роились смутные подозрения. На что намекала гостья? Илья причастен к смерти своей бывшей жены?

В его памяти всплыли осенние события: бесчинства зверя-людоеда, роковой поход Ильи с Николаем Полухиным на болота, выстрелы из охотничьего ружья, безуспешные поиски пропавшего хозяина гостиницы… истерика Ирины, короткое следствие и… тупик. Полный беспросветный тупик!

– О чем ты задумался? – робко осведомилась девушка.

– Черт, даже не знаю толком, что сказать… Кто тебе угрожает?.. Илья?

– Что ты? Нет, конечно… Несколько дней назад в чужом дворе ко мне привязался горбатый урод, бандит, который обещал прикончить меня, если я не принесу ему какую-то антикварную книгу, – понизив голос, проговорила Аня. – Ценный трактат! Мол, если я не достану, то пожалею, что на свет родилась! А книга, дескать, у моего хахаля. Вот я и подумала, что… возможно Маша не случайно оказалась на даче у Ильи и неспроста погибла… Тут есть какая-то связь!

Воцарилось напряженное молчание. Антон пытался сделать из услышанного мало-мальски логический вывод.

– С чего ты взяла, что хахаль, о котором шла речь, – Илья?

– У меня других ухажеров нет. То есть… я ни с кем не встречаюсь.

– А с Ильей? – недоверчиво прищурился доктор. – У вас отношения?

– Были… мимолетные. Да сплыли.

Аня шла по очень тонкому льду, но иного пути не было. Она говорила полуправду, двигаясь на ощупь, шаг за шагом. Какую цель она преследовала? Спастись от неведомой опасности, которая гнала ее из Москвы? Залечь на дно и отдышаться, чтобы принять единственно правильное решение?

– Что за трактат? – спросил доктор.

– Понятия не имею! – схитрила гостья. – При мысли об этом меня обдает холодом, и я понимаю, что это смерть…

– Если Илья будет звонить, что ему сказать?

– Обо мне ни слова! Поклянись!

– Это лишнее, – покачал головой Антон. – Я умею держать язык за зубами, если необходимо.

– Теперь моя жизнь зависит от тебя, – жалобно протянула девушка. – Мне больше не к кому обратиться за помощью. Ты же меня не выдашь?

– Разумеется, нет.

Аня задела его чувствительную струнку, пробудила в нем сострадание. И могла быть спокойна, хотя бы на время…

Москва

Выслушав по телефону Илью, профессор Затулин не смог скрыть удивления.

– Опять труп? Ну, ты даешь, Самбуров… Решил сменить деятельность? Вместо кино заняться частным сыском?

– Это происходит помимо моего желания.

– Кто на сей раз?

– Валерий Трошкин, продюсер. Скончался у себя в квартире, во сне.

– «Скорая» приезжала?

– Да, – подтвердил Илья, глядя на сидящую рядом с ним в машине Ирину. – Врач осмотрел тело и сказал, что травма головы, которую недавно получил покойный, была неопасна и не могла привести к смерти.

– Они установили истинную причину? – заинтересовался профессор.

– Предварительное заключение – сердечный приступ.

– Кто-то был рядом с умирающим?

– Знакомая женщина. Она приехала поухаживать за ним, но когда он уснул, она тоже прилегла вздремнуть. В общем, женщина проснулась, а Трошкин, к сожалению, нет.

Эту версию для врачей и полиции придумал Илья и согласовал с Ириной. Разговор был напряженный, но продуктивный.

«Твое присутствие в квартире скрывать опасно, – аргументировал он свое предложение. – Лучше не рисковать. Соседи могли тебя видеть, Корней может дать показания. Да, да, я и это допускаю! Кто знает, чего от него ждать? А так… скажем, что ты задремала, а когда проснулась и обнаружила Трошкина мертвым, сразу вызвала медиков. Только они к покойникам не спешат. Поэтому ты позвонила мне, я приехал раньше и был тут с тобой до появления бригады».

Для пущей верности Ирина действительно позвонила ему со своего телефона.

«По гаджету легко определить мое местоположение во время звонка, – заметил Илья, когда они это проделали. – Надеюсь, менты не станут глубоко копать. Им лишь бы списать все на болезнь или несчастный случай. Я почти уверен, что кончину Трошкина признают естественной! Вот увидишь!»

«У него разбита голова, – возразила Ирина. – Если он от этого умер, то…»

«Давай дождемся медиков. Уверен, что травма головы тут ни при чем!»

Кого больше он убеждал в благополучном исходе дела? Себя или Ирину? Накал страстей был такой, что он на время забыл о сидящем в машине мошеннике. А когда спустился вниз, горбуна и след простыл. Тот смылся, оставив внедорожник открытым, и тщательно засыпал снегом пепел от сгоревшей книги. Значит, не заинтересован в огласке происшествия!

Эта мысль на миг обрадовала Илью, но ее тут же сменило беспокойство, которое терзало его со смерти Маши.

«Придется смотреть правде в глаза, как бы страшно не было», – подумал он.

После вердикта врача, который фактически подтвердил бредовые речи Корнея, Илье стало совсем худо. Хотя предварительное заключение снимало риск дальнейшего расследования, он вместо облегчения испытал суеверный ужас. Ему не хотелось пугать Ирину, но и держать ее в неведении было бы нечестно. Как ей объяснить весь абсурд происходящего?

Согласно инструкции, бригада «скорой» сама сообщила в полицию о трупе. Официальная процедура прошла без сучка, без задоринки. Присутствующих опросили, тело забрали, квартиру опечатали.

«Я подвезу тебя домой, – сказал Илья, когда они с Ириной подошли к машине. – Садись».

Она молча уселась на то самое место, где недавно сидел горбун. В салоне еще стоял присущий ему запах перца и табака.

Чтобы отвлечь Ирину от тяжких раздумий и подозрений, Илья преподнес ей… браслет со стразами.

«Возьми, это тебе!»

«Ты издеваешься? – вспылила она, отталкивая его руку с украшением. – За кого ты меня принимаешь?»

«За красивую женщину, достойную носить настоящие драгоценности!»

Это прозвучало пафосно и неискренне. Илья отлично знал, что дарит ей недорогую вещицу из заложенной в ломбард бижутерии. Но ничего не мог с собой поделать. Словно браслет управлял им, а не наоборот.

«Сейчас не время», – вздохнула Ирина.

«Чертов горбун! – подумал он. – Подвел-таки меня под монастырь! – и вслух добавил: – В будущем обещаю исправиться и дарить тебе исключительно натуральные камни».

Она смотрела на него с недоверием. Но он настоял на своем и надел браслет на ее изящное запястье со следами от шнура, которым ее связывал Корней.

«Хорошо, что у тебя длинные рукава, – заметил Илья. – Иначе возникли бы лишние вопросы».

Вопросы, конечно, возникли. И у врачей «неотложки», и у профессора с кафедры судебной медицины. К счастью, они касались не Ирины.

– Ты меня слушаешь?! – возмутился Затулин, возвращая Илью в текущую реальность. – Говорю, как в пустоту. Ни ответа, ни привета!

– Ой, простите, задумался. Столько всего произошло, что я сам не свой.

– Тебе известно, откуда у пострадавшего ушиб головы?

– Они с приятелем много выпили, повздорили и подрались. В общем, кроме легкого сотрясения мозга никаких последствий не наблюдалось. От госпитализации Трошкин отказался. Его личный доктор может все это подтвердить.

– Да, история, – вздохнул профессор. – Сам-то что думаешь?

– У меня голова идет кругом… Жалко человека.

– Полиция что говорит?

– Ничего определенного. Взяли тело на вскрытие. Рассчитываю на ваше содействие. В долгу не останусь.

Илья вспомнил о конверте с валютой, которую вручил ему горбун. Деньги придутся весьма кстати. Он сунул руку в нагрудный карман и убедился, что конверт – не галлюцинация.

Ирина молча наблюдала за ним и прислушивалась к разговору.

«Хорошо, что она не умеет читать мысли», – подумал Илья.

– Ладно, возьму экспертизу под свой контроль, – пообещал профессор. – Результат будет дня через три.

– Это долго! Как можно ускорить процесс?

– Если патологоанатом не занят под завязку, попробуй его заинтересовать. В смысле подмазать, – усмехнулся Затулин. – Медики тоже люди, им семьи надо кормить.

– Договорились…

Поселок Верданск

Перед тем, как лечь, Аня задвинула под кровать сумку с вещами.

– Чтобы не мешала под ногами, – объяснила она доктору.

Тот принес аспирин и присел на стул у ее постели.

– Как ты себя чувствуешь после бани?

– Вроде получше.

Антон сам неважно выглядел. Усталый, с опущенными плечами, угрюмый и молчаливый. Приезд девушки поставил его в неловкое положение перед Ильей. Теперь придется лукавить, чего доктор не любил.

– Тебе тоже надо отдохнуть, – посочувствовала она. – Больные замучили?

– Есть такое. А как там Ирина? Привыкает к столичной суете?

«И он туда же! – обиделась Аня. – Помешались все на этой бабе! Что в ней такого, чего нет во мне?»

Собственная злость удивила ее. Грубость и пренебрежение к другим были не свойственны характеру девушки. Если ее кто и бесил, то исключительно дядюшка своими капризами и жалобами.

– Она здорова? – не дождавшись ответа, спросил Антон.

– Вроде бы да, – скрывая раздражение, молвила Аня. – Вы же созваниваетесь.

– В последние дни я так закрутился, что было не до звонков.

– Кроме ее обычной хандры, я ничего не заметила.

Гостья с трудом подавляла растущее негодование. Говорить об Ирине ей хотелось меньше всего. Доктор же, как на грех, зациклился на этой теме. Не то, чтобы девушке нравился этот худощавый блондин, фанатично преданный своей профессии. Но где же справедливость? Ирина старше, она горюет по мужу, и ей до лампочки прочие ухажеры. Особенно врачи из глубинки! Она Илью отшила без сожаления, и Трошкина терпела только ради его связей в кино.

«Типа протежировала мне, – рассердилась Аня. – А я, дурочка доверчивая, губы раскатала!»

У нее чуть не сорвалась с языка язвительная реплика, она чудом сдержалась.

– Надо будет позвонить Ирине, – заключил Антон, вставая. – Мне стыдно, что я забегался и забыл о ней.

– Обо мне ни слова! – вскинулась девушка.

– Я помню. Ну, ты постарайся уснуть. А я, пожалуй, пойду собираться на работу. Труба зовет! – пошутил он. – Оставляю тебя на попечение Катерины Матвеевны. Будете друг дружку развлекать. По дому ничего не делайте. Я сам с хозяйством управлюсь!

Он вышел, прикрыв за собой дверь, а гостья скорчила ему вслед недовольную гримасу, закрыла глаза и… погрузилась в странное оцепенение. Из-под кровати раздавались непонятные звуки, – то ли вздохи, то ли тихие стоны, то ли мыши сновали под деревянными половицами, то ли тараканы шуршали.

Аня побаивалась мышей и тараканов, но сейчас все ее внимание сосредоточилось на похищенной у Ильи рукописи. Жуткий горбун грозил ей пальцем из темноты, требовал немедленно вернуть книгу, иначе… Она в ужасе ворочалась и вскрикивала. Внезапно скрипнула дверь в комнату и в проеме показалась черная тень…

– А-аа-аааа! – во все горло завопила девушка. – А-а-ааааа! А-а-а! Мамочка!

Тень приблизилась и тяжело нависла над ней. От этой бесформенной массы разило табаком и пряностями. Аня в панике вскочила с кровати.

Перед ней словно из-под земли выросла гигантская фигура в восточном халате, с чалмой на голове и длинной седой бородой. Костлявые руки страшного старика тянулись к горлу девушки. На кончиках его обтянутых пергаментной кожей пальцев торчали острые когти, способные разорвать человеческую плоть в клочья.

Аня закричала и забилась в угол, где ее атаковало полчище крыс. Отвратительные хвостатые твари карабкались на нее, щелкая зубами и дыша ей в лицо могильным смрадом.

– Спасите-е-еееее!.. Помогите-е-ееее!.. А-а-ааааааа!..

На смену крысам тут же пришли черти, которые прыгали по ней и больно кусали, впиваясь клыками в ее тело. Аня лежала в луже крови, отбиваясь из последних сил. Когда она потеряла надежду на спасение, черти внезапно разбежались, и над ней склонился одетый по-восточному бородатый старик.

«Кто ты? – прошептала девушка. – Что тебе от меня нужно?»

Старик взмахнул руками, и из его широких рукавов, как из двух рогов изобилия посыпались золотые монеты и драгоценности: жемчуга, рубины, сапфиры, бриллианты…

«Это все тебе, – бормотал он, продолжая рассыпать вокруг нее сокровища. – Это все будет твоим!»

Аня потянулась к его дарам, но стоило ей коснуться золота, жемчужины или сверкающего камня, как те превращались в прах.

«Богатство надо заслужить, – заявил старик. – Сначала дело, потом плата!»

Девушка не могла понять, чего от нее хочет жестокий мучитель. А тот не спешил с объяснениями. Словно она должна сама догадаться. Между тем гора драгоценностей росла, поднималась все выше, и Аня испугалась, что ее засыплет с головой и она задохнется под грудой этого добра.

«Перестань! – взмолилась она. – Прекрати, ради бога!»

Старик хлопнул в ладоши, и сокровища в мгновение ока обернулись пауками, скорпионами и ядовитыми змеями, которые ползали по ней, стараясь ужалить.

«Эй, ты не понял! – вскричала она. – Вытащи меня отсюда!»

В ответ раздался тонкий заливистый хохот, а к ползучим гадам присоединились еще зловонные слизняки и покрытые бородавками лягушки.

В минуты просветления Аня видела пожилую женщину, которая трогала ее лоб, качала головой и шевелила губами. Девушка не слышала ни звука, зато явственно ощущала присутствие жуткого существа, готового умертвить ее. Это оно пряталось под кроватью! Это оно наслало крыс, пауков и лягушек! Это оно жаждало наказать ее за непослушание! Это оно сосредоточило в себе все зло мира!

Аня металась на жаркой пуховой подушке, звала на помощь, проваливалась в небытие, а когда возвращалась в комнату ужасов, то опять видела у своей постели пожилую женщину, но уже не одну, а вместе со смутно знакомым мужчиной.

– Ан-тон?.. – догадалась она.

– Слава богу, пришла в себя! – обрадовался он. – Катерина Матвеевна, Аня очнулась! Наконец, мне удалось сбить температуру. Аня? – обратился он к девушке. – Ты меня слышишь?

Она ответила на вопрос движением век: опустила их и подняла, глядя на расплывшегося в улыбке доктора. Да, это был он! Завьялов! Но как он здесь очутился?

– Где… я? – с трудом выдавила Аня.

– У меня дома, – объяснил он. – Вот и Катерина Матвеевна. Мы по очереди дежурили подле тебя. Я ее отговаривал, но она отказалась уходить.

– Ты уж три дня, как в беспамятстве, – добавила хозяйка. – Антон Петрович чего только не колол, и компрессы менял, и уксусом тебя обтирали.

– Три дня? – ахнула девушка, вспомнив о свертке.

– Ну да, – подтвердил доктор. – У тебя температура ниже тридцати девяти не опускалась. Ты бредила. Но сейчас тебе полегчало. Идешь на поправку.

– Значит, это был бред?

Аня с облегчением вздохнула, закрыла глаза и провалилась в здоровый сон. Ни старик в чалме, ни грызуны, насекомые и пресмыкающиеся ее больше не беспокоили. Одна мысль мелькнула напоследок: она, похоже, надышалась ядом, о котором ее предупреждал Илья.

«Мне еще повезло, что я не открывала книгу…» 

Те же три дня в Москве прошли бурно и непредсказуемо.

Ирина после пережитого стресса сутки пролежала в дреме на транквилизаторах. Она боялась нервного срыва.

Илья бросился искать Аню, которая не отвечала на звонки. Ехать к ней после разразившегося между ними скандала он не рискнул. На киностудии она не появлялась. Корней тоже будто сквозь землю провалился. В ломбарде его не было. Приемщица сказала, что хозяин в отпуске.

– Дайте мне его адрес! – потребовал Илья, но получил решительный отказ.

Пробить место жительства по имени и фамилии хитрого горбуна не получилось. Трошкин уже был недосягаем и никаких вопросов ему не задашь. Квартиру, где он испустил дух, осаждали родственники, – готовились к похоронам, делили наследство, ссорились, осыпая друг друга упреками и оскорблениями.

Глядя на все это, Илья испытывал странное ощущение: будто из участника событий он превратился в наблюдателя и смотрел на события со стороны, под иным углом зрения. Казалось, это какой-то дурной спектакль… или психологический триллер, где главную роль играет он сам.

Если ему удавалось вырвать у повседневной рутины свободный часок, он посвящал его Ирине. Женщина выглядела отрешенной и молчаливой. В ответ на вопросы качала головой, – да или нет, – и снова погружалась в свое уныние. Он отчаялся разговорить ее, тем паче – развеселить. Единственный раз с тех пор, как он привез ее домой, Ирину прорвало.

– Я приношу несчастье, – твердила она. – Держись от меня подальше, иначе тоже умрешь. Коля погиб из-за меня… а теперь и Трошкин…

– Не вини себя в том, чего не понимаешь. Ты же меня подозревала! Мол, это я из ревности избил бедолагу продюсера. И с твоим мужем я на болота ходил. Мы были там вдвоем, когда из тумана выскочил зверь. Я выстрелил! В принципе, у меня нет алиби… как нет и доказательств моей вины. В обоих случаях я по иронии судьбы оказался рядом.

– А Маша?

– Она умерла в моем доме в Киреевке, но не от моей руки. Готов жизнью поклясться! Ее смерть признали естественной. Дело закрыто. По-твоему, я тоже приношу несчастье? Тогда мы с тобой друг друга стоим, – усмехнулся он.

Ирина долго плакала, вытирая лицо бумажными салфетками, пока не выбилась из сил.

– Тогда объясни, что вокруг меня творится! – потребовала она. – Сначала муж, потом Трошкин… Кто следующий? Может, мне лучше уехать обратно в Верданск?

– Ты здесь ни при чем.

– Да? Это все досадные случайности? Ты сам в это веришь?

– Я найду Корнея, притащу его за шкирку к тебе и заставлю признаться, как он проворачивает свои темные делишки!

– Ты его не боишься?

Илью обуревала ярость, он был готов прикончить горбуна, но понимал, что тот нужен ему живым. И желательно здоровым.

– Я душу из него вытрясу, выверну его наизнанку!

Ирина заворожено кивала головой. Она на время забыла об Ане, о съемках, которые после смерти Трошкина будут приостановлены, обо всех житейских мелочах, – и сосредоточилась на загадке: кто такой Илья и что она чувствует к нему? Почему ее тянет к этому человеку? Может, это синдром заложника? Он захватил в плен ее душу и пользуется ее страхом сойти с ума? Разве кошмарный горбун – не порождение больного рассудка?

Столичные СМИ на все лады толковали «безвременную смерть» кинопродюсера. Факты приукрашивали, кто во что горазд. Приплели сюда и недавнюю кончину его сожительницы Марии Стефанской. Поползли слухи о проклятии, которое наложила на Трошкина одна из обиженных на него актрис, обделенная то ли вниманием, то ли ролью в очередном сериале. Не гнушались ничем! В новостях мелькали упоминания о бывшем муже Марии – сценаристе Самбурове. Дескать, тот имел зуб на продюсера, который увел у него жену. Зато о горбатом приятеле покойного – нигде не было ни слова.

– Обсасывают худые сплетни! – негодовал Илья. – Ни стыда, ни совести у людей!

К концу второго дня ему позвонил профессор Затулин. Вскрытие тела Трошкина показало, что причина его смерти – сердечный приступ. Травма головы, как правильно определил врач «скорой», ни имеет к этому отношения. Разве что пережитый в драке стресс как-то повлиял на сердечно-сосудистую систему, но сие недоказуемо. Трошкин много пил, лечился от алкогольной зависимости, накопил лишний вес, разрушил печень, в сорок семь лет выглядел на шестьдесят, и нате вам, – скоропостижно покинул этот бренный мир. Бывает! Особенно в богемной среде, где обильные возлияния, наркотики и прочие вредные привычки скорее норма, чем исключение.

– Еще забавная деталь, – усмехнулся в трубку Затулин. – На ухе трупа под пластырем обнаружился след от укуса. Человеческого, смею заметить! Так что драчуны, судя по всему, не только обменивались ударами, но и кусались. Это говорит о крайней степени э-э… неприязни друг к другу. Ну и о психическом состоянии обоих. Однако укус не причинил сколько-нибудь значимого вреда усопшему.

«Корней еще и кусается?! – поразился Илья. – Точно, псих!»

– А пятнышки на шее покойного откуда взялись? – не выдержал он. – Такие же, как у Маши!

– Несколько странных розовых пятнышек сочли аллергической реакцией на препараты, которые принимал покойный. Вот-с, молодой человек, наш вердикт! Никакого криминала. А значит, уголовное дело возбуждено не будет. Единственное, что меня смущает… уж больно похожи симптомы у твоей бывшей супруги и этого Трошкина. Кроме укуса и повреждения на затылке последнего, разумеется. Не знаю, что и думать!.. Коллеги тоже разводят руками. Может, это стремительное течение коронавирусной инфекции дает такой необычный эффект? Честно признаюсь, я в замешательстве. Ни поражения легких, ни тромбоза сосудов при вскрытии не нашли.

– Тест на ковид Трошкину делали?

– По моему настоянию, – ответил профессор. – Однако результат оказался отрицательным. Жаль, с Машей мы этот вопрос упустили. Никому и в голову не пришло заподозрить вирус! Но второй подобный случай за короткое время… заставил нас напрячься. Видишь ли, медицина до сих пор в шоке от этой необычной вирусной атаки! Никто толком не понимает, что происходит. Ты хоть близко с покойным не общался?

– Общался. И с Машей, и с Трошкиным. То есть… я его проведывал во время болезни.

– Надеюсь, все обойдется.

– Вы меня успокоили, профессор…

– Прости, дорогой, но я обязан предупредить, что есть опасность заражения. Следи за собой! Если вдруг обнаружишь характерные симптомы, немедленно обращайся к врачу.

– Я вируса не боюсь, – улыбнулся Илья. – А… следов редкостного яда в организме Трошкина не было?

– Бог с тобой! Какой редкостный яд? Как его выявить? Скажу тебе по секрету, в лабораториях недостает материалов и оборудования для тщательной токсикологической экспертизы. Могу лишь заверить, что признаков отравления патологоанатом не зафиксировал. Он бы мне сообщил.

– Даже если бы официального подтверждения не нашел? На уровне предположений?

– Можешь не сомневаться. В нашей профессии, как и в любой другой, существуют личные отношения.

Заключение судебной медицины должно было бы обрадовать Илью, но вместо этого его захлестнул страх. Неужели, Корней говорил правду, и он действительно обладает способностью проникать в сновидения и там убивать своих жертв? Тогда он не просто опасен, он – суперпрофи, неуловимый и неподконтрольный никому и ничему.

– Чушь! – вырвалось у него. – Бред сивой кобылы!

– Это ты мне?

– Ой, что вы, профессор! – спохватился Илья. – Извините! Это вас не касается. Так, мысли вслух…

Потерпев поражение, Корней затаился. У него не было постоянного места жительства: он любил разнообразие и часто менял съемные квартиры. Не только из эстетических предпочтений, – так его труднее найти. После смерти Трошкина он съехал из просторной двушки в центре Москвы и арендовал жилье в Химках. На двенадцатом этаже, с хорошей мебелью и коврами. Ковры – обязательное условие комфортного существования. По крайней мере, для него. Несколько паспортов на разные имена обеспечивали ему пути отхода. Вещей он не нажил, ввиду их обременительности, и переезжал с места на место с одной полупустой сумкой. Горбун мог при желании поселиться в другом городе, если бы его замысел завершился успехом.

Теперь он с утра до вечера удрученно сидел на диване, курил кальян, пил виски и корил себя за глупую доверчивость. Как он позволил сценаристу так легко провести себя? Как этот ничтожный человечишка обвел его вокруг пальца? Оставил с носом? Проще говоря, надул?! Его, который обладает даром предвидения и при случае заглядывает в прошлое и будущее! Его, способного на такие трюки, которые и не снились жалким людишкам! Одно время Корней хотел в каскадеры податься, но передумал. Он был отпетым лентяем и ненавидел любую работу. Но иногда ему приходилось впрягаться и тащить воз старых обязательств. В его изворотливом уме гвоздем засела мысль: «Когда же я наконец, избавлюсь от рабской зависимости и обрету долгожданную волю? Неужто, такая перспектива мне не светит?»

Увы, пока он тратил свои усилия впустую. С Ильей Самбуровым его «приемчики» не прошли. Откуда тот свалился на его мудрую голову?

Корней с наслаждением затягивался ароматным дымом, погружаясь в сладкие мечты о прелестных гуриях, которых он закажет в эскорт-агентстве, но в самый неподходящий момент перед ним возникал ненавистный обманщик и размахивал указательным пальцем.

«Я тебе покажу, как отлынивать! – цедил Илья. – Ишь, расселся курить! Подъем! Давай, шевелись, лежебока! Пора засучивать рукава!»

Горбун вздрагивал, покрывался холодным потом и глотал виски, приговаривая:

– Поди прочь… исчезни… рассыпься в прах…

«Ага! Счас! Разбежался! – ухмылялся сценарист. – Держи карман шире! Не зли меня, мудак! Иначе мокрого места от тебя не оставлю!»

Корней в сердцах потянулся к бутылке, увидел, что она порожняя, и в бешенстве разбил ее о стену. Брызнули в разные стороны осколки. Однако легче ему не стало.

– Отвали! – прорычал горбун незримому Илье. – Бесчестный выродок! Скотина! Жулик! Язык бы тебе отрезать…

«…да руки коротки? – прошептал тот ему в ухо. – Эх ты, дурачина, простофиля! Никуда ты от меня не денешься, будешь делать все, что я велю!»

– Вот тебе… вот…

Корней крутил дули и показывал воображаемому врагу, вызывая у того хохот. Илья совершенно его не боялся! Он не испытывал ни малейшего сожаления, что сделка не состоялась. Еще бы!

– Негодяй получил деньги и свою женщину, в отличие от меня, – ворчал горбун. – Да еще и дорогущий браслет в придачу. Я-то думал, у нас договор…

«Договор с мошенником? – подмигнул ему Илья. – Эк, куда тебя занесло, братец! По-твоему, я не соображаю, с кем имею дело? Ошибаешься!»

Когда у Корнея закончились табак и виски, он оделся и отправился в магазин пополнять запасы. Образ Ильи повсюду преследовал его. На улице, в очереди, по дороге домой… в парадном, в лифте, в мыслях.

– Отстанешь ты от меня или нет? – злился горбун.

«И не надейся! – скалился сценарист. – Я умею добиваться своего!»

Нигде не было спасения от его наглой самодовольной рожи. Корней курил и пил до умопомрачения, пока не уснул, сидя на диване.

Но и во сне Илья не давал ему покоя. Самое обидное, что тот мило любезничал с Ириной, в то время, как обманутый горбун кусал себе локти и рвал волосы на голове. Манускрипт ускользнул от него, когда он, казалось, подобрался вплотную к своей цели!

Ехидно посмеиваясь, Илья разводил костер на снегу и сжигал сверток с фальшивым раритетом. Но Корнея не проведешь! Едва огонь сожрал бумагу и на краткий миг обнажилась обложка, он сразу понял, что книгу подменили.

– Как ты посмел? – бесновался горбун. – Ты же дал слово!

Илья и ухом не повел. Ему было наплевать на договор, на данное обещание, на все! Беспринципный, наглый тип! Он выскользнул из расставленных сетей, разорвал сплетенную противником паутину и, не оборачиваясь, помчался к даме сердца.

Горбун проводил его свирепым взглядом, заскрежетал зубами, выскочил из машины, засыпал снегом черное углубление с остатками жженой бумаги и был таков.

«Ну, погоди у меня! – мысленно грозил он Илье. – Настанет и на моей улице праздник. Я до тебя доберусь! Думаешь, ты самый умный, да? Поглядим, кто кого…»

Как было бы чудесно проникнуть в сновидения сценариста и сделать с ним то, что Корней сотворил с Машей и Трошкиным. Но туда путь ему был заказан.

– Проклятие! – негодовал горбун. – Как же он меня достал! А я против него ноль без палочки?! Я, почти всемогущий ловкач, вынужден пресмыкаться и юлить!

Существуют обстоятельства непреодолимой силы. Именно в них уткнулся хозяин ломбарда. Он решил бросить вызов судьбе, но судьба бросила вызов ему. В лице Ильи Самбурова. О, с каким удовольствием он бы стер этого типа в порошок! Размазал по стенке! Утопил! Повесил! Задушил! Застрелил! Зарезал! Отравил! Выпотрошил! Разорвал, как Тузик тряпку!

Ан нет. Нельзя. Запрет. Безысходность и отчаяние. Бессильная ярость. Темный туннель, которому нет конца.

Однако Корней не привык сдаваться и идти на попятную. По роду деятельности ему приходилось справляться с любыми трудностями. Тяжкое бремя накопленных грехов согнуло его, на спине выросла безобразная выпуклость. Чего он только не испробовал, чем не промышлял! Не брезговал даже предательством и воровством. Лишь одну-единственную вещь он не мог украсть. Ту, которая ему нужнее всего.

«Илья – крепкий орешек, раз ему удается противостоять моему натиску! – сокрушался горбун. – Но и я закаленный в боях вояка! Меня из рогатки не собьешь. Я умею и соломку подостлать, где надо, и приманку разбросать, и капкан поставить. Правда, с Ириной осечка вышла, лоханулся я. Теперь буду осмотрительнее! Сделаю вывод из неудачного опыта».

Любой мрак рано или поздно рассеивается, за самой темной ночью наступает рассвет. Корней любил путешествовать по чужим снам и не нашел ничего лучшего, чем попугать одну девчонку. Там паче, она дала повод…

Тамбовская область, поселок Верданск

– Ты идешь на поправку, – заключил Антон, глядя на градусник. – Жара нет, лихорадка прошла, аппетит появился. Пожалуй, сегодня я отлучусь на пару часиков. Больные ждут.

– Можно мне прогуляться вокруг дома?

– Ни в коем случае! – строго запретил он. – Соблюдай постельный режим, иначе все лечение пойдет насмарку.

– Что у меня? Простуда?

– Похоже на то. Надеюсь, ты не подхватила корону в поезде.

– В вагоне некоторые пассажиры кашляли, – припомнила девушка. – А я была без маски.

– Это бы тебя не спасло. Ладно, не унывай. Справимся с твоей хворью! Не боги горшки обжигают. Только не вставай без нужды, умоляю! Надо дать организму отдых. Еду тебе Катерина Матвеевна сюда принесет.

– Я не заразная? – с улыбкой осведомилась Аня.

– Она уже переболела, ей не страшно.

Они перекинулись еще парой слов, и доктор вышел из комнаты. В окно напротив кровати, где лежала гостья, светило солнце, стекла были покрыты морозными узорами. На улице дул ветер, а от натопленной печки тянуло приятным теплом. Аня вздохнула и закрыла глаза. Было так хорошо валяться на пуховой перине, на крахмальной простыне с запахом лаванды, и ни о чем не думать!

Она не заметила, как задремала. И тут… снова началось невообразимое. Аню перекинуло в тот самый московский дворик, где она встретила горбатого бандита. Вокруг снег, холод пробирает до костей, и ни души… кроме них двоих.

– Ты мне снишься, – сказала она человеку с перекошенным от гнева лицом. – Это уйдет вместе с болезнью.

– Напрасно ты так думаешь, – процедил он, приближаясь. – Забыла, чем кончила твоя предшественница? Некая Маша!

– Я не хочу говорить о ней. Уходи.

– Ой, спешу выполнять твое указание, госпожа! Сей момент!

Несмотря на эти слова горбун не двинулся с места. Аня могла дотянуться до него рукой и оттолкнуть, но ей мешала слабость. Из-под его насупленных бровей сверкали маленькие злые глазки, рот растянулся в фальшивой улыбке.

– Не гони меня! Сжалься! – кривлялся урод. – Я тебе пригожусь! Услуга за услугу. Хочешь, я сделаю так, что Илья откажется от Ирины и упадет к твоим ногам?

У Ани захватило дух от такого предложения. Она приготовилась к оскорблениям и угрозам, а тут…

– Согласна?

– А что я должна сделать взамен?

– Где книга? – насупился горбун. – Это ведь ты ее украла! Совсем как покойная жена сценариста. Собираешься пойти по ее стопам? Тогда я мигом тебе кончину организую. Оглянуться не успеешь, как сыграешь в ящик!

– Ты ее… убил? – поразилась девушка.

– Я. Вот этими руками.

Злодей протянул к ней две длинных мускулистых руки, и она в ужасе отпрянула. Но куда убежишь по глубокому снегу, когда нет сил? Горбун сразу догонит.

Его крючковатые пальцы добрались до девичьей шеи, но не сомкнулись, как следовало ожидать, а скользнули ниже и крепко обняли Аню за плечи. Так крепко, что ей стало нечем дышать.

– Слушай мои условия, – шептал он, касаясь ее уха слюнявыми губами. – Раз уж книга у тебя, загляни в нее. А потом сделаешь, как я велю. Иначе смерть…

Аня не пыталась вырываться и брыкаться, у нее не хватало духу даже на то, чтобы плюнуть в отвратительную рожу обидчика.

– Знаешь, где твой продюсер, девка? На том свете! Ха-ха-ха-ха-ха! И ты там окажешься, если будешь упираться, – проговорил он, разжимая объятия. – Провались ты пропадом, дрянь! Кто тебе разрешил прикасаться к чужой вещи?.. На деньги позарилась? Гляди, во что я тебя превращу, блудница вавилонская! Ха-ха-ха-ха-ха!

Внезапно тело горбуна треснуло и развалилось на множество кусков гнилого мяса, которые рассыпались по снегу. И вот это уже не куски вонючей плоти, а черные вороны, – целая стая. Они взмыли в воздух и всем скопом набросились на Аню, принялись ее клевать и царапать, хлопать крыльями, оглушительно каркать.

– Помоги-и-и-те-е… – простонала она.

Кто-то тронул ее за плечо и спугнул агрессивных птиц. Из тумана выступил образ добродушной хозяйки в байковом халате и шерстяной шали поверх него.

– Проснись, Анюта… Тебе плохо? Ты так громко стонала…

– Мне хорошо! – искренне ответила девушка. – Это вы, Катерина Матвеевна?

– Я, кому еще быть-то? Не узнала спросонья?

– Мне кошмар привиделся…

– Опять бредила? – огорчилась пенсионерка и приложила ладонь к ее влажному от пота лбу. – Жара, слава богу, нет! А то я уж Антон Петровичу собралась звонить. Ишь, чего удумал: тебя бросил и к больным своим побежал! Не обойдутся они без него!

Ее сердитое ворчание показалось Ане райским пением, а облик пожилой дамы смахивал на Ангела-хранителя.

– Спасибо, что разбудили, – с облегчением пробормотала она. – Я чуть не умерла от ужаса.

В саду за домом, прыгая по деревьям и стряхивая с веток налипший снег, громко каркали вороны. Видимо, эти звуки и породили ее зловещий сон.

– Это птицы кричат? – на всякий случай спросила она, приподнимаясь и указывая пальцем в окно. – Или мне мерещится?

– Воронье налетело. Тучей! Сели в саду и давай орать, как оглашенные!

– Отлично…

– Да что ж тут отличного? Дурная примета, – возразила пенсионерка. – Ежели стая ворон над домом кружит, быть беде…

Москва

Ирина пригласила Илью в гостиную и пошла впереди, прямая и горделивая, как настоящая леди. Интересно, кто ее родители? Он до сих пор не удосужился спросить об этом.

– Ты дозвонилась Ане?

– Нет. Она не берет трубку. Странно.

– Не пойму, что за игру она затеяла? Мы немного повздорили, когда я заезжал к ней поболтать. И с тех пор Аня как в воду канула.

– Ты встречался с ней? – удивилась Ирина, усаживаясь в кресло и жестом предлагая гостю сделать то же самое. Она была в светлых лосинах и удлиненной тунике того же цвета. Волосы собраны в небрежный пучок, на правом запястье поблескивал подаренный Ильей браслет.

– Я иногда навещаю ее по старой памяти.

– Аня мне ничего не говорила.

– Она тебе все докладывает? – усмехнулся Илья.

– Что за тон? – возмутилась женщина. – Ты забываешься!

Они настолько сблизились, благодаря последнему трагическому происшествию, что Илья потерял чувство меры и элементарную осторожность. Недоступная красавица, казалось, созрела для более тесных отношений, и он размечтался, что она вот-вот упадет ему в руки, как сладкий спелый плод. Не тут-то было!

– Прости, я что-то не то сказал… Тебе пришелся по вкусу браслет?

– Он превосходен! – восхитилась Ирина. – Камни просто завораживают. Можно поинтересоваться ценой?

– Нельзя, – покачал головой Илья, целуя ее надушенную руку. – Это неприлично. Ты хочешь меня унизить?

– Совсем нет. Браслет изумительный, серьезно.

– Я не олигарх, бриллианты мне не по карману.

– Не скромничай, – горько улыбнулась она. – Судя по браслету, ты умеешь выбирать украшения. Так же, как мой муж. Он обожал эксклюзив. Похоже, это изумруды?

– Стразы, но весьма искусные, – смущенно пробормотал Илья, в очередной раз проклиная горбуна за подставу.

«Как я мог преподнести Ирине дешевку? Очевидно, супруг не позволял себе дарить ей бижутерию. Лучше бы я купил украшение поскромнее, но из золота».

– Этот браслет выглядит подлинной драгоценностью, – заметила она.

«А вдруг, это так и есть? – подумал Илья. – Чем черт не шутит? Вдруг, какой-нибудь захудалый воришка притащил в ломбард Корнея старинную вещь? То, что горбун помимо всего прочего еще и скупщик краденого, не вызывает сомнений. Иначе откуда такие барыши?»

В голову Ильи закрадывались мрачные мысли. Две смерти, наступившие одна за другой, пугали его своим подобием. Несмотря на мнение профессора Затулина, он не отбросил версию с ядом средневекового лекаря.

– Надо найти Аню как можно скорее. Она не ведает, что творит. Из-за нее могут пострадать невинные люди.

– Я чего-то не знаю? – осведомилась Ирина.

– Я сам ничего не знаю! – вспылил Илья. – По ходу, я слеп, как крот при дневном свете. У меня перед носом производятся какие-то махинации, а я…

– Аня жаловалась, что ей угрожает горбатый бандит и требует какую-то древнюю книгу, – перебила Ирина. – Но я не придала значения ее словам. Этот бандит – Корней! Он был у тебя в руках, а ты упустил его!

– Ты сама отказалась давать показания против него.

– Да, правда… – поникла она. – Все так запутанно, так сложно. За какую ниточку не потяни, все обрываются.

– Полагаю, я тянул за ложные ниточки, – признался Илья. – Разгадка где-то рядом, но я ее в упор не замечаю.

– Слушай, недавно Коля говорил со мной во сне…

– Во сне? Господи! Надеюсь, это в самом деле был твой муж, а не… горбатый урод?

Илья похолодел, по его спине прокатилась нервная дрожь. Не хватало, чтобы Корней являлся в сновидения Ирины под личиной ее супруга! Какую бы чепуху тот ни молол, всегда остается доля вероятности, что…

– По-твоему, их трудно отличить? – возмутилась она.

– Нет, конечно. Они слишком разные.

Действительно, представить себе более непохожих мужчин было сложно. Высокий широкоплечий мачо и приземистый безобразный урод. Впервые Илью посетила мысль, что Корней Горбулин – не настоящие имя и фамилия хозяина ломбарда.

– Так вот… – продолжала Ирина. – Коля произнес странное слово… Гримуар, кажется! Я потом вспомнила…

– Гримуар?

– Так называется средневековая книга, манускрипт с колдовскими рецептами, ритуалами и заклинаниями для вызова духов, – пояснила она. – До наших дней дошли лишь некоторые из них… Дядя мужа, который построил «Старые вязы», приторговывал антиквариатом и слыл экспертом в этой области.

– Я знаю, – кивнул Илья.

– Муж говорил, что дядя мечтал приобрести Гримуар для себя, но не смог собрать нужную сумму. Оказывается, сейчас на эти Гримуары бешеный спрос! Они продаются на специальных аукционах и стоят огромных денег.

– Кто же их покупает? Любители древностей?

– Не только. В основном это политики, крупные бизнесмены, словом, власть имущие. Коля считал, что так называемые элиты всегда стремятся заручиться поддержкой оккультных сил, не гнушаясь ничем. Даже большевики этим грешили. Для народа проповедовали атеизм, а сами искали «кольцо всевластия». Видать, не нашли.

– Корней требовал у Ани книгу? – запоздало переспросил Илья. – Почему у нее? Ах, да… он же провидец.

– Аня во что-то замешана? Ты был в курсе и молчал?

– Минуточку… – он достал свой гаджет и сделал запрос. Его глаза забегали по строчкам. – Так! Самые известные Гримуары… «Завещание Соломона», «Ключ Соломона», «Магия Арбателя»… «Гентамерон»… «Святая магия Абрамелина»… Хранится в Библиотеке Арсенала в Париже, автором считается некий Абрамелин… Первый английский перевод вышел в 1898 году, с тех пор по этой книге учатся «волшебники» нового времени…

Илья перестал читать и задумался. В сущности, никаких тайн. Все давно изучено и проверено на многочисленных опытах, более или менее успешных. Об этом написаны десятки книг и сценариев, снята куча фильмов…

Он поднял глаза на Ирину и встретился с ее горящим взглядом, утонул в ее зеленых очах, под цвет дареного браслета. Голова его закружилась, сердце отчаянно забилось, дыхание перехватило.

– Что… еще говорил… твой муж? – выдавил он.

– Я долго вспоминала его слова. Сны обычно забываются…

– Что он еще говорил? – овладев собой, повторил Илья.

– Ты ведь не прикасалась к Гримуару? Значит, ты в безопасности.

– Николай произнес именно это?

– Да, – растерянно кивнула Ирина. – Что он имел в виду? Как ты думаешь?..

Поселок Верданск

Хозяйка дома отправилась готовить обед, а гостья долго лежала, прислушиваясь к треску дров в печи и карканью ворон во дворе. В ее голове зрел вопрос: а что, собственно, представляет собой похищенный ею трактат? Она ведь не рискнула заглянуть внутрь. Удовольствовалась обложкой. Растяпа! Привезла с собой то, не знаю что, и до сих пор находится в неведении.

Предостережения Ильи всплыли в ее памяти, но она отмахнулась.

«Он нарочно припугнул меня, чтобы успешно манипулировать. Дескать, книга отравлена! Нет… я уже не та доверчивая дуреха, которой он вешал лапшу на уши! И не обязана его слушать! Я сама буду решать, что делать и как вести себя! Пусть он Ирину поучает… если отважится, конечно. Уж она-то сумеет поставить его на место!»

Растравляя душу ревностью, Аня дошла до точки кипения. Илья причинил ей боль, подруга предала. Ирина прикидывалась безутешной вдовой, порядочной женщиной, заботливой и участливой, а сама…

«Что там болтал во сне горбун? – спохватилась девушка. – Неужели, Маша Стефанская пострадала из-за… книги? Да, он что-то подобное говорил… Значит ли это, что бывшую жену прикончил Илья? А кто еще мог убить ее в глухой деревушке? Сначала Илья заманил Машу к себе на дачу, а потом…»

Жуткие догадки и леденящие кровь мысли приходили Ане на ум. Кажется, горбун еще обмолвился о смерти Трошкина?.. Этого не может быть!

Она встала с кровати и на дрожащих от слабости ногах доковыляла до стола, где доктор оставил свой ноутбук. Включила. Интернета, ясное дело, нет. Это в поселке в порядке вещей.

Аня вспомнила, что в комнате Катерины Матвеевны стоял телевизор. Надо посмотреть новости. Трошкин – не последний человек в кино, но и не лицо первой величины. Вряд ли о нем будут трубить федеральные СМИ. Но какой-нибудь канал да сообщит об его кончине.

– Не принимай сон за явь, – вслух возразила себе девушка. – Ты слишком впечатлительна.

Она сделала всего пару шагов и почувствовала дикую усталость, тошноту и боль в горле. Кости ломило, тело сотрясал озноб. Хоть бы температура опять не подскочила!

Слова горбатого человека звучали в ее голове набатным звоном: «Раз уж книга у тебя, загляни в нее!.. Загляни в нее!.. Загляни!!!»

Аня заглянула под кровать, куда спрятала дорожную сумку с вещами. Та была на месте.

«Загляни!!! – настойчиво требовал горбун. – Загляни!!! Потом сделаешь, что я скажу…»

– Тьфу на тебя, – пробормотала девушка, вытаскивая сумку на свет божий. – Тьфу, тьфу, тьфу!

Покрывшись испариной от ничтожного усилия, она открыла молнию, достала из-под вороха одежды заветный сверток и прислушалась, не идет ли хозяйка. Но та возилась в кухне, звеня посудой.

«Никто не должен знать, что я привезла с собой», – мысленно твердила Аня, застыв в нерешительности.

Надо было спешить. Катерина Матвеевна в любую минуту могла зайти в комнату, чтобы убедиться, все ли в порядке с гостьей. Ведь доктор оставил больную на ее попечение.

Ломая ногти, девушка справилась со скотчем, которым сама же тщательно заклеила пластиковый пакет, развернула прорезиненную ткань и, затаив дыхание, хотела коснуться потертой обложки… но отдернула руку. Вдруг, Илья не солгал, и яд все-таки присутствует?!

Она отложила раскрытый сверток в сторону, встала и преодолевая слабость подошла к столу, где были разбросаны таблетки, ампулы, шприцы и медицинские перчатки, которыми пользовался Антон.

– Так-то лучше… Береженого бог бережет.

С этими словами Аня натянула перчатки, – не важно, что они оказалась слегка велики, – и вернулась к своему занятию. Открыла металлический замочек и замерла над страницей с замысловато выписанными латинскими буквами. От фолианта исходил дурманный запах, глаза запекло, но она списала это на проявления болезни…

Москва

Илья выложил Ирине всю правду о похищенной рукописи. Кроме последнего эпизода с мнимым сожжением. Так уж получилось. Эта женщина действовала на него магнетически. Он был не в силах противиться ее обаянию и совершил безрассудство.

– Кажется, я держал в руках настоящий Гримуар! – в конце своего рассказа заявил он. – Это не трактат по медицине, написанный средневековым лекарем, по совместительству астрологом-алхимиком. А самая настоящая книга колдуна, которой тот пользовался и которую постоянно пополнял новыми данными, полученными, так сказать, эмпирическим путем. Чтобы перекрыть невеждам доступ к «тайным знаниям», автор предусмотрительно пропитал страницы ядом.

– С чего ты взял, что Гримуар отравлен? – удивилась Ирина.

– Я подозреваю, что Маша и Трошкин заплатили жизнью за свое любопытство, – объяснил он. – Сначала она, потом он.

«Это если признания Корнея лживы», – эхом отозвался внутренний голос.

– Почему не в обратной последовательности? По логике вещей Трошкин первый прикасался к манускрипту, и яд должен был попасть в его организм раньше.

Ирина обладала острым умом и заставила Илью задуматься.

– Может быть, Маша лизнула палец, когда перелистывала страницы, а он нет, – предположил он. – Просто надышался ядовитых испарений, интоксикация проходила медленно, поэтому умер позже.

– Но ведь при вскрытии отравление не подтвердилось.

– Всем известно, какая у нас экспертиза! Это тебе не европейские лаборатории, где проводится тщательный анализ крови и тканей.

– Прошло столько лет, – возразила Ирина. – Любой яд давно бы потерял свою силу.

– Мы с тобой не химики. К тому же, существует еще колдовство! Гримуар содержит разные заклинания, обряды… В общем, я не знаю, во что верить, что подвергать сомнению! Я сам прикасался к этой чертовой книге, листал, дышал ее испарениями…

– И не отравился?

– Как видишь, – развел руками Илья. – Мне становилось не по себе, накатывали галюны… Но тем и кончилось. Видать, я устойчивый к ядовитым веществам.

– Может, Корнею больше известно о книге?

– Этот прохвост такого наговорит, что…

Илья осекся и прикусил язык, дабы не пугать Ирину. Она и без того на таблетках. Не хватало нагрузить ее баснями о киллере, который приходит во сне.

– Ты недосказал, – заметила она.

– Корней строит из себя супермена, – нашелся он. – Но его гнусное хвастовство выеденного яйца не стоит. Возомнил себя экстрасенсом и мелет всякую чушь. Цену себе набивает! Мол, он расправится с любым, кто рискнет присвоить манускрипт, который был обещан ему.

Красиво очерченные полные губы Ирины тронула улыбка.

– Видимо, этот Гримуар действительно стоит уйму денег…

– У Трошкина были долги, – пояснил Илья. – Он взял большую сумму у Корнея взаймы. Ломбард «Париж», видимо, процветает и дает огромную прибыль. Небось, там черный нал рекой течет. Хозяин не брезгует скупать краденое и пускается в любые аферы.

– Жуткий тип! – поежилась Ирина. – Он мне с первого взгляда не понравился. И горб тут ни при чем. У него глаза колючие, злые. Посмотрит, и оторопь берет. А я его за доктора приняла, растяпа! Неужели, он правда хотел меня убить?

– Между ним и Трошкиным вспыхнул конфликт. А ты случайно попала под раздачу.

– Нет, – покачала головой Ирина. – Не случайно. Коля не зря велел мне остерегаться какого-то человека. Только я забыла его имя. Может, это Корней?

– Ты до сих пор не веришь в гибель мужа?

Ирина промолчала, глядя мимо собеседника вдаль, где пыталась найти ответ на этот вопрос.

– Пойми, всё кончено! – вырвалось у Ильи. – До каких пор ты будешь надеяться на то, что никогда не произойдет? Николай не вернется! Не вер-нет-ся!

– Ты так уверен, потому что…

– Я его не убивал, если ты это имеешь в виду. И довольно пустых обвинений! Чуть что – начинаются туманные намеки. Пора наконец поставить точку в этой трагической истории!

Ирина молчала, кусая губы. Ее глаза наполнились слезами.

Илья пожалел о повышенном тоне и вылетевших словах. Он тоже был на взводе, нервничал от неизвестности и собственной тупости. Будь он поумнее, не спрятал бы книгу в чужой квартире. Что на него нашло тогда? Затмение!.. Но Аня, Аня-то какова! Заблокировала его номер и не желает общаться. Тем хуже для нее!

– Если книга, которую я держал в руках, подлинный Гримуар, ей цены нет, – примирительно молвил Илья. – Оккультизм не то, чтобы входит в моду… Он из моды и не выходил! Просто обычные граждане поглощены житейскими проблемами и не задумываются о подобных вещах. А нынче, когда мировой порядок пошатнулся, на Гримуары возник особый спрос. Вот горбун и пустился во все тяжкие, лишь бы завладеть книгой.

Ирина промокнула ресницы салфеткой и кивнула.

Илья вспомнил свой трюк с фальшивым свертком, запах бензина, маленький костер на снегу, и смутился. Факты шли вразрез с его доводами. Поведение Корнея не укладывалось в рамки изложенной версии. С какой стати тот потребовал сжечь дорогостоящий манускрипт, за которым охотился?

– Как связаться с Аней? Это очень важно. Если книгу взяла она, к чему я склоняюсь, то ее жизнь ломаного гроша не стоит. Ее погубит либо горбун, либо яд.

– Я не знаю, где Аня, – покачала головой Ирина. – Правда, не знаю. Может, в Кашире у матери.

– Мы не сможем ей помочь, пока не свяжемся с ней.

– Она не отвечает на мои звонки.

– Упрямая дуреха! – вспылил Илья. – Обиделась на меня и решила заблокировать. Но почему она с тобой перестала общаться? Меня это беспокоит. Боюсь, как бы с ней не случилось беды.

Он говорил об Ане, а сам боролся с желанием обнять Ирину, прижать к своему сердцу и защитить от всех невзгод. Она была так прекрасна и трогательна даже в горе.

«Аня не глупа и наверняка ревнует меня к Ирине, – рассудил Илья. – Она ненавидит нас обоих. Я ее главный обидчик, но причину своих страданий она видит в старшей подруге».

Он столько раз описывал любовный треугольник в сценариях, что переживания девушки и ее мотивация не представляли для него загадки. Загадкой было, куда Аня подалась. То, что она съехала с квартиры дяди, уже не подлежало сомнению.

– Ты знаешь ее адрес в Кашире?

– Нет, – вздохнула Ирина.

– На киностудии, где она собиралась сниматься, должна быть известна ее регистрация. Хотя… вряд ли она у матери. Ведь там ее будут искать в первую очередь.

«Корней тоже ее ищет, – подумал он про себя. – Он дьявольски проницателен! Иногда его нюх дает сбой, но лучше на это не рассчитывать. Как ни крути, я Аню подставил, мне и расхлебывать!»

– Этого не должно было случиться, – сокрушался Илья. – Впрочем, поздно каяться. Надо выручать девчонку. Трудно предположить, как она поступит под влиянием Гримуара. Трошкин, вон, совсем обезумел! На позолоченный череп молился, надеялся на манну небесную!.. И Машу бес попутал! Теперь они оба мертвы. Нельзя допустить, чтобы Аня разделила их судьбу. Горбун отправится по ее следам и… не хочу даже представлять, чем это может закончиться.

– Надо спасать бедняжку… но как?

Ирина поправила выбившуюся из прически прядь волос, и камни ее браслета сверкнули изумрудным огнем. Она не подозревала, что украшение на ее запястье принадлежало Корнею. Если бы знала, не приняла подарок.

Илья почувствовал угрызения совести. Проклятый горбун наверняка подсунул ему опасную вещь.

«А я ничего не заподозрил, – ужаснулся он. – Браслет наверняка с подвохом! Забрать его у Ирины невозможно, но и оставлять страшно!»

– Хочу поймать этого мерзавца и взгреть его как следует.

– Так он и прибежал, – вздохнула Ирина.

– Прибежит как миленький, – процедил Илья. – Я найду на него управу. Корней, а Корней? – обратился он к воображаемому противнику. – Если не явишься с повинной, пеняй на себя! Я тебя из-под земли достану… Наведу на твой ломбард спецов, мало не покажется! Ты меня плохо знаешь…

Громкий звонок в дверь заставил Ирину вздрогнуть, а Илью насторожиться.

– Ты кого-то ждешь?

– Нет, – испуганно ответила она. – Время уже позднее. Может, соседка пришла?

– Какая соседка? Вы дружите?

– Она живет одна с маленьким сыном, вчера попросила одолжить ей градусник. Мальчик болеет, а градусник разбился.

– У тебя тут что, аптека?

– Перестань, Илья. Мне не жалко градусника. И вообще, люди должны помогать друг другу. Я пойду открою.

– Сиди здесь. Я сам, – возразил он, вскакивая и быстрыми шагами направляясь в прихожую…

Поселок Верданск

Аня услышала за дверью бодрый голос доктора и, быстро захлопнув книгу, сунула ее обратно в раскрытую сумку. Она едва успела снять перчатки и задвинуть сумку под кровать, как на пороге комнаты появился Антон.

– Ну, как ты? Катерина Матвеевна говорит, тебя кошмары мучают?

– Страшный сон приснился, – кивнула девушка, молясь, чтобы он ничего не заметил.

– Это пустяки. Главное, кашля у тебя нет.

Доктор обвел комнату внимательным взглядом. От него не ускользнул взъерошенный, растерянный вид Ани. Она сидела на кровати в пижаме, свесив босые ноги, а не укутавшись одеялом и опираясь на подушку. То ли вставала, то ли собиралась вставать.

– Надень носки, – посоветовал он, продолжая исподволь изучать обстановку. – Тебе нельзя мерзнуть.

Раньше, до жуткой трагедии, разыгравшейся на болотах, он бы счел свои подозрения беспочвенными и надуманными. Но теперь его мышление кардинально изменилось. Внезапный приезд Ани Радунцевой, которая поселилась у него инкогнито, не мог быть случайным. За этим что-то стоит. Хорошо бы понять, что именно. В прошлый раз девушку привез Илья, а нынче она прячется ото всех, в том числе и от него. Возможно, в первую очередь от него.

Взгляд Антона передвигался из угла в угол, с предмета на предмет. Все вроде как обычно, кроме скомканного половичка у кровати и пары вывернутых медицинских перчаток, небрежно брошенных на пол. Выходит, Аня не просто вставала, а… Что она еще делала?

– Откуда на полу перчатки? – удивился он.

– Не знаю, – пожала плечами она. – Наверное, со стола упали.

– Далековато стол-то…

– Может, ты сам уронил? Или Катерина Матвеевна нечаянно смахнула?

Доктор не страдал плохой памятью и открыл было рот возразить, но передумал.

«Я придираюсь, – смешался он. – Ну, захотела барышня перчатки примерить, а признаваться неловко. Нечего строить нелепые предположения!»

Предположений у Антона было всего два: «Аня собиралась сбежать, но я ей помешал», и «Аня собиралась что-то сделать тайком, а я появился некстати и нарушил ее планы».

Он наклонился, чтобы поднять с пола перчатки и выбросить в мусорное ведро, но его остановил истерический возглас девушки:

– Не трогай! Я сама уберу!

– Ладно, – согласился доктор, выпрямляясь. – Сама, так сама.

Он заметил, что свою дорожную сумку Аня задвинула под кровать, на которой спала. Что это? Чрезмерная осторожность? Недоверие к нему и Катерине Матвеевне?

Ход его мыслей прервал шум на кухне и отчаянные крики хозяйки.

– Извини, – бросил он девушке. – Пойду проверю, что там случилось.

Когда он выскочил за дверь, Аня с облегчением вздохнула, быстро нырнула под кровать, застегнула сумку на молнию и задвинула ее поглубже, к самой стене. Поднимаясь на ноги, она покачнулась и чуть не упала. Голова кружилась, глаза пекло, а на душе было муторно. Словно она совершила нечто недозволенное, преступила некий запрет, и теперь ее ждет неминуемая расплата.

«Ты вырыла себе могилу! – отчетливо прозвучало у нее над ухом. – Скоро ты в нее ляжешь!»

Стуча зубами и дрожа от ужаса, Аня забралась под одеяло, закрыла глаза и постаралась успокоиться. Ничего не произошло. Это просто остаточные явления болезни. Что-то типа галлюцинаций, как при температуре. А может, действует яд, которым пропитана старинная книга?

От этой мысли девушка взмокла, потом ее пробрал ледяной холод. Она надевала перчатки, чтобы не прикасаться к книге голыми руками, но отрава все равно проникла в ее организм.

«Видимо, я надышалась испарениями. Что же делать? Надо убрать перчатки, чтобы еще кто-нибудь не отравился!»

Ей пришлось вставать с кровати, преодолевая дурноту, искать пакет и со всяческими предосторожностями упаковывать туда злополучные перчатки. Куда же их спрятать? Аня сунула пакет под перину и перевела дух.

– Катерина Матвеевна руку порезала, – входя в комнату, сообщил Антон. – Нож соскользнул и вонзился в ладонь. Рана глубокая, но крупный сосуд к счастью не задет. Я сделаю перевязку и уколю обезболивающее.

Гостья молча смотрела, как он берет со стола ампулу, бинт и упаковку со шприцами.

Она обессилела от переживаний, у нее потемнело в глазах. Светлый квадрат окна стал черным от бьющихся в него ворон. Обезумевшие птицы каркали, хлопали крыльями и клювами пытались разбить стекло.

По одеялу, которым укрылась девушка, ползали черви. В углах комнаты копошились крысы, зыркая на нее глазками-бусинками. С потолка по липкой паутине спускался огромный лохматый паук.

– Что, страшно? – склоняясь к ней, прохрипел жуткий старикашка в восточных одеждах. – А будет еще страшнее!

– Антон! – взвизгнула девушка. – Антон!!! Ой, мамочки!.. Спасите-е-ее!..

Доктор с перекошенным лицом рванул на себя дверь и в изумлении застыл на пороге. Аня лежала под одеялом, судорожно вцепившись в его край, и орала во все горло.

– А-а-а-ааааа-ааа-ааааааа!!! А-а-ааа-аааааа!

– Успокойся! – гаркнул он, понимая, что у нее истерика. – Прекрати!

Подскочив, он больно ударил ее ладонью по щеке. В ту же секунду вороны, черви, крысы и паук исчезли. Наступила тишина, нарушаемая жалобным подвыванием Ани. Старик хитро подмигнул ей, помахал сухой пергаментной ручкой с костлявыми пальцами и… тоже испарился.

– Да что сегодня за день такой? – воскликнул Антон. – С ума все посходили?! Катерина Матвеевна поранилась. Ты орешь, как ненормальная. Вы меня доконать решили?

Он налил в стакан воды из графина и подал Ане:

– На, выпей.

Стакан ходуном ходил у нее в руках, зубы выбивали мелкую дробь. Она с трудом сделала пару глотков и откинулась на смятую подушку. На ее бледных, как мел, щеках, медленно проступала болезненная краснота.

– Ну, что случилось? – сердито спросил доктор. – Можешь объяснить?

– Н-н-нет…

Москва

Илья смотрел в глазок и не верил тому, что видел. У двери в квартиру стоял… горбун.

Илья зажмурился, глубоко вздохнул, тряхнул головой и снова припал к глазку. Горбун никуда не делся: он расстегнул шубу из черного каракуля и сдвинул на затылок шапку-пирожок. Жарко ему, что ли?

Открывать? Не открывать? Илья колебался не больше минуты, и приготовившись к любым сюрпризам, впустил нежданного гостя в прихожую. Не спрашивая у Ирины. Все-таки, это ее дом…

– Что ты тут забыл? – хмуро проговорил он.

Корней зыркнул на него исподлобья и сухо осведомился:

– Можно раздеться? Жарковато нынче.

– Ты из Африки прилетел? На улице мороз!

– Я спешил, – буркнул горбун, вешая шубу и шапку в прихожей. – Упарился. Ковры-самолеты поизносились, приходится на перекладных добираться.

– Зубоскалить не советую, – отрезал Илья. – За какой надобностью ты явился к Ирине?

– Я вообще-то к тебе.

– Ах, да! Ты же у нас провидец! Вот так прямо взял и догадался, где я. Следишь за мной?

– Очень надо, – насупился Корней. – Моя бы воля, век тебя не видать! Обманщик! Плут! Думал меня на понт взять?

– Я должен был спасти Ирину, а остальное уладим.

– Тебе больше веры нет, сценарист. Ты не выполнил свое обещание!

– Кто бы возмущался?! Почему ты бросил машину и сбежал? – напустился на него Илья. – Прихожу, а тебя и след простыл.

– А что мне было делать? Сидеть, ментов дожидаться? Я знал, что Трошкин – труп, значит, менты приедут. Мне с ними встречаться не с руки.

Илья не знал, что у гостя на уме. Однако не зря же тот рискнул прийти сюда? Значит, у него есть цель. Интересно, какая? Горбун – ценный источник информации, по сути единственный после смерти Маши и Трошкина. Кто, если не он, прольет свет на цепочку загадочных событий?

Илью вдруг осенило, что с момента первого посещения ломбарда его встречи с Корнеем случаются по инициативе горбуна. Тот сам пару раз подсаживался к нему в машину, теперь опять пришел по собственной воле. Илья, конечно, хвалился перед Ириной, что горбун прибежит к нему, как миленький. Но это была обычная бравада.

– Так и будем тут топтаться? – осведомился гость, переминаясь с ноги на ногу. – Я бы не прочь выпить. Чаю и кофе не предлагать! – ухмыльнулся он.

– Ладно, проходи. Поговорим. Спиртного не обещаю, ты не заслужил. Да, и не вздумай пугать Ирину, – строго предупредил Илья и погрозил ему кулаком. – Иначе нарвешься!

– Как скажешь. Буду тише воды, ниже травы.

– Кто там пришел? – выглянула из гостиной хозяйка и остолбенела. – Корней?.. Зачем ты его пустил?! – набросилась она на Илью. – Не желаю его видеть! Мерзавец! Пусть убирается…

– Прошу прощения, если насолил прекрасной вдовушке, – шутовски поклонился горбун. – Окажи милость, красавица, не гони меня прочь! Я прошу мира. Повинную голову меч не сечет.

– Хватит паясничать! – с этими словами Илья указал гостю на дверь в соседнюю комнату. – Мы там побеседуем. С глазу на глаз.

– Ты помнишь, что он со мной сделал? – возмутилась женщина. – И после этого он хочет мира?

– Он за все ответит, – спокойно молвил Илья. – Пощады не будет.

Чтобы не дразнить гусей, горбун поспешно юркнул за дверь, на которую ему указали, и затих.

– Я его боюсь, – прошептала Ирина, дергая Илью за рукав. – И за тебя тоже. Он непредсказуем и опасен!

– Закройся в гостиной на ключ и не выходи ни при каких обстоятельствах. Что бы ни случилось, я сам справлюсь. Буду осторожен, обещаю. А ты иди, иди.

Она нехотя удалилась. Илья дождался, пока щелкнет замок, – это означало, что Ирина закрылась изнутри, – и отправился к Корнею.

В соседней комнате стояли два книжных шкафа, угловой диванчик и кресло. Горбун вольготно расположился на диване и включил торшер с бахромой. Обстановка в квартире давно не обновлялась. Очевидно, не хватало средств, либо в этом не было нужды.

– Ну, зачем ты явился? – спросил Илья, усаживаясь в кресло напротив собеседника. – Не хитри, не трать напрасно свое и мое время.

– Мне известно, где книга.

– В самом деле? И ты поспешил доложить об этом?

– Почему бы нет? У меня свой интерес, у тебя свой. Кое в чем наши интересы совпадают. Поэтому я здесь.

Корней оделся во все черное: свитер, брюки, вязаная жилетка. Траур, что ли, держит по Трошкину?

– Твоя любовница увезла книгу из Москвы, – добавил он. – Не догадываешься, куда?

– Тс-сс! – прижал палец к губам Илья. Не дай бог Ирина услышит, как он будет оправдываться?

– В этом доме хорошая звукоизоляция, – подмигнул ему горбун. – Не дрейфь. А книгу надо реквизировать у наглой девчонки как можно скорее! Иначе она таких бед натворит, не разгребешь.

– Ты Аню имеешь в виду? Радунцеву?

– Пустышку и бездарность, на которую ты запал, – кивнул Корней. – Соблазнился на молодое мясо?! Не стыдно? Рядом с тобой такая роскошная вдова, а ты… Неужели, твоя похоть преобладает над любовью? Ты ведь не любишь эту вертлявую телку! Актриса она никакая и в постели не блещет. Что, в одном месте свербит?

Он провоцировал Илью на конфликт, но тот не повелся.

– Давай о деле. Какая тебе выгода от книги? Хочешь бабла срубить? Тогда почему потребовал сжечь великую ценность?

– Тебя проверял. Врешь ты или нет. Будь в свертке настоящий манускрипт, ты бы его не подпалил.

Илья растянул губы в саркастической улыбке.

– Дешевый прием, Корней. Не прокатит.

– Ладно, – легко согласился тот. – Хочешь по чесноку? Тогда слушай. Книга отравлена! Каждая ее страница пропитана ядом, от которого не существует антидота. Эту опасную штуку необходимо уничтожить! Предать огню!

– А ты, выходит, спаситель человечества?

– Думай, что хочешь, – вспылил горбун. – Мне плевать! Считаешь меня бессердечным негодяем? Пожалуйста. Видишь во мне воплощенное зло? На здоровье! Но книжицу лучше поскорее сжечь, пока никто не пострадал. Тебе пофиг, что деваха, с которой ты переспал, в скором времени отдаст концы? А после нее еще куча людей отравятся? Тогда чем ты отличаешься от меня?..

– Я не понял. Маша с Трошкиным умерли от яда, или ты их типа во сне того… прикончил?

Корней насупился и долго молчал, нервно покачивая ногой. Илья терпеливо ждал.

– Какая разница? – процедил горбун. – Они мертвы, а ты хочешь еще трупов наплодить? Двух тебе мало?

– По-моему, ты заврался, братец…

– А ты образец чести и достоинства! Пытался мне фуфло подсунуть!

– Раз тебе известно, что книга у Ани, найди ее и уничтожь, – посоветовал Илья. – Зачем тебе такой помощник, как я? Не боишься опять остаться с носом?

– Боюсь. Но у меня могут начаться судороги… Ты же видел мой приступ! В самый ответственный момент я вышел из строя, оказался бессильным и уязвимым. Вдруг, нечто подобное повторится?

– Забавно… Твой послужной список исключает подобные реакции. Нет? Заказные дела припадочным не поручают.

Корнея перекосило от злости, но он взял себя в руки и выдавил кривую улыбку.

– Ты прав. Припадки ужасно осложняют мою задачу. В этом вся драма!

Илья не удержался и прыснул со смеху под его бешеным взглядом.

– Смеется тот, кто смеется последним, – буркнул горбун.

– Не дождешься! Кстати, давно хотел спросить… Как Трошкин познакомился с Ириной? Ты в курсе, надеюсь?

– Я его попросил, – признался Корней.

Эти слова ошарашили Илью, который не рассчитывал на откровенность. Впрочем, отличить ложь от правды в устах собеседника было невозможно.

– Ты?.. Скажи еще, что решил их сосватать!

– Разве я похож на сводника? – фыркнул горбун. – Встреча Ирины с Трошкиным была неизбежна. Я лишь ускорил процесс.

– В чьих интересах?

– В своих, разумеется. Не хватало, чтобы я подыгрывал этому жирному борову! Я привык просчитывать шаги наперед. Если бы мой план удался, книга бы уже сгорела. Только Ирина могла стать объектом торга между мной и тобой. Это роковая женщина! Таких, как она, следует обходить стороной. Ты стоишь на краю пропасти… Любишь экстрим, да? Ее покойный муж тоже был экстремалом. И где он теперь?.. На дне верданской топи! Ты можешь повторить его судьбу… Не страшно?

У Ильи на секунду произошел «взрыв мозга», как он называл полный хаос в мыслях. Голова пошла кругом, в ушах зашумело. Он не мог взять в толк, чего добивается этот насквозь фальшивый безбашенный тип. Зачем он явился?

«За Гримуаром, за чем же еще? – нашептывал внутренний голос. – Горбуну что-то известно, но правды он не скажет, как бы ты ни старался. Остается наблюдать за ним… если он тебе глаза не отведет. Этот урод – мастер хитрых трюков. Его припадки не должны вводить тебя в заблуждение. Будь начеку! Тебе предстоит либо положить его на лопатки, либо сдаться!»

– Ну уж нет…

– Ты мне отказываешь в содействии? – ухмыльнулся Корней.

– Я еще не слышал твоего предложения.

Илья вспомнил, как грозился вывернуть его наизнанку и заставить во всем признаться. Увы, прямолинейный подход в данном случае обречен на провал. Придется действовать тоньше.

Он осознавал, насколько Корней опасен, однако любопытство было сильнее страха. Его интерес к новому знакомцу вырос с тех пор, как валюта, которую ему вручил горбун, ни у кого не вызвала подозрений. Илья потратил половину и успокоился по поводу подлинности банкнот. За этой неслыханной щедростью крылась какая-то тайна.

– Ну так что? – прищурился хозяин ломбарда. – Мы действуем вместе? Или каждый сам по себе? Решай! Тогда я открою карты.

«Блефует, мерзавец, – подумал Илья. – Я имею дело с шулером, который пользуется крапленой колодой. Что мне остается? Принять вызов и проиграть? Либо спасовать и показать себя трусом еще до начала партии?»

Оба варианта его не устраивали. В данном случае он был готов рискнуть собой… но не Ириной, поэтому колебался, вступать в игру или послать горбуна подальше?

Воображение сценариста автоматически выстраивало сюжетные «многоходовочки», где зашкаливали экшен и саспенс. Только реальная жизнь существенно отличается от кино…

Поселок Верданск

Поведение Ани заставило доктора «шевелить мозгами», как говаривал школьный друг Илья. Особенно его поразили две вещи, – задвинутая под кровать сумка девушки и скомканные медицинские перчатки на полу, которые странным образом исчезли.

Звонок друга застал Антона в тяжких раздумьях и прескверном расположении духа. Связь прерывалась, но им все же удалось поговорить.

– Привет, подвижник! – прозвучал в трубке голос Ильи. – Как дела? Справляешься со второй волной вируса?

– Стараюсь…

– У нас в Москве больнички переполнены. А что провинция? Не отстает?

– Нам за столицей не угнаться, – хмуро ответил доктор. – Людей поменьше, кислороду побольше, и с социальной дистанцией попроще.

– Ты сам-то здоров?

– Божьей милостью, я в порядке. Катерина Матвеевна, правда, подхватила пневмонию, но уже поправилась. Остаточные явления не в счет.

– А у меня плохая новость, – со вздохом признался Илья. – Маша, супруга моя бывшая, скончалась. Не от короны! Сердце подвело.

– Да ты что? – притворно ахнул Антон. – Маша умерла? Что ж ты не сообщил? Соболезную.

– Знаешь, хоть мы с ней давно развелись, я не смог не подставить плечо. И вляпался в неприятную историю…

Он кратко описал обстоятельства смерти бывшей жены, доктор получил подтверждение слов Ани, и его подозрения укрепились. Девушка неспроста прячется и умоляет держать ее местонахождение в секрете. Вокруг Ильи продолжаются нехорошие вещи.

– Как там Ирина? – спросил Антон. – Вы общаетесь? Я ей звонил недавно, она не брала трубку.

– Мы недавно встретились за чашкой кофе, поболтали. Она принимает участие в карьере нашей общей знакомой…

Илья сделал паузу, выжидая. Доктор промолчал, понимая, куда тот клонит: проводит разведку.

– Куда ты пропал?

– Я слушаю, слушаю, – усмехнулся про себя Антон. Хитрость друга не удалась. Он не собирался выдавать беглянку. – О ком Ирина хлопочет?

– Об Ане Радунцевой. Короткая же у тебя память!

– Ах, вот что. Есть перспективы для Ани попасть в кино? Несмотря на кризис?

– Шаткие, но есть, – подтвердил Илья. – Правда, Ане не повезло. Продюсер, который обещал ей роль, заболел и… в общем, его не стало.

– Тоже умер? – ужаснулся доктор. – У вас там в Москве мор какой-то?

– Фамилия продюсера – Трошкин, известный в киношных кругах человек. Маша была его гражданской женой.

У Антона на мгновение перехватило дыхание, сердце забилось чаще, на лбу выступил пот.

– Ты… серьезно? – выдавил он, прижимая трубку к уху. На линии возникли помехи, и голос Ильи звучал глухо, словно издалека. – Алло!.. Алло! Ты меня слышишь?.. Алло!..

Связь пропала. Напрасно доктор набирал знакомый номер, робот неизменно сообщал, что абонент временно недоступен.

Антон отложил телефон и глубоко задумался. После разговора с Ильей визит Ани выглядел в несколько ином свете.

Дзинь! Дзинь-дзинь!

Доктор схватил трубку и прокричал:

– Алло! Алло!.. Илья?.. Да, да, слышно… Связь барахлит!.. Ты говори, говори…

Дверь в его комнату была приоткрыта, и громкий голос разбудил девушку. Она на цыпочках выскользнула в коридор и застыла, прислушиваясь.

– Трошкин-то этот от чего умер? – донеслось до нее. – Что?.. Тоже сердце?.. Вскрытие делали?..

«Трошкин – умер? – оцепенела Аня. – И его догнала злая судьба?! Сначала Маша… потом он… Это все горбун! Они с Ильей заодно… Меня тоже убьют!»

Вихрь страшных мыслей пронесся у нее в голове, оставив после себя звенящую пустоту. Она ощутила слабость и прижалась спиной к стене, чтобы не упасть. Голос доктора звучал все глуше и глуше, медленно отдаляясь.

– Аню я давно не видел, – отвечал он кому-то незримому. – Да, с тех пор, как проводил их с Ириной в Москву… Нет! С чего ты взял?.. Где мы могли встречаться?.. Ты шутишь, братишка!.. Нет, не приезжала… Не приезжала, говорю!.. Я бы тебе сказал!.. Какие между нами секреты?.. Нет, конечно!.. Нет, нет!.. Что ей тут делать, в поселке?..

В глазах у девушки потемнело, ноги подкосились… И здесь ей нет спасения! Надо бежать!.. Она попыталась сделать шаг вперед, но ужасный старик в восточном халате преградил ей путь… 

Илья галантно подал Ирине руку, помогая ей выйти из машины.

– Я думала, мы до ночи не доберемся, – призналась она, глядя на злополучную усадьбу, которая отобрала у нее мужа.

Если бы не «Старые вязы», они с Колей жили бы долго и счастливо. Впрочем, он верил в рок, фатум, в непреодолимую силу судьбы. И не противился неизбежному. Казалось, покидая этот мрачный дом, она навсегда оставляет здесь свои беды и горести.

– Я наивно полагала, что никогда сюда не вернусь, – сказала Ирина.

– Я тоже так думал, – усмехнулся Илья. – Стало быть, провидение распорядилось иначе.

– Мы чудом не застряли на проселке. Я решила, что если не проедем, это знак поворачивать обратно.

– Мой джип оказался выносливой лошадкой: он поднатужился и преодолел полосу препятствий.

– Корней приписал это достижение себе.

– Слышала его хвастливые речи? Мол, без него машина бы непременно села в сугроб.

– Я всю дорогу этого боялась… Может, Корней и правда колдун? – поежилась Ирина. – Зря мы взяли его с собой. Хоть он и каялся передо мной, рассыпался в извинениях, я ни одному его слову не поверила.

– Он напросился в попутчики, я согласился. Ты вроде была не против.

Чтобы убедить Ирину в пользе своего присутствия, горбун привел беспроигрышный довод: ему-де необходимо побывать на местности, где погиб ее муж, «считать сопутствующую информацию» и увидеть больше подробностей. Это подействовало на женщину магически. Илья же счел его болтовню очередной хитростью, но поддержал сомнительную идею. Корней что-то замышляет, его нельзя выпускать из поля зрения. Лучше пусть будет рядом, так легче наблюдать за ним. Ирина думает, что горбун проведет на болотах сеанс ясновидения, и прекрасно.

«Этот плут пытается обмануть нас, – рассудил про себя Илья. – Обещает с три короба: найти не только Гримуар, но и убийцу Николая. Посмотрим, что из этого выйдет! Я с него глаз не спущу».

«Вдруг, он правда что-нибудь увидит?» – с надеждой молвила Ирина.

«Ты поддалась его гипнозу? Из афериста и преступника Корней вернулся в разряд пророков?»

«Но ты ведь зачем-то общаешься с ним?»

«Исключительно ради тех невинных, которые могут отравиться, листая чертову книгу. Я хочу исправить собственную оплошность».

Илья сознательно пошел на риск. И по приезде в усадьбу произошло то, чего он опасался: горькие воспоминания Ирины всколыхнулись. Она со страхом взирала на дом, где разразилась их с Николаем семейная драма и были похоронены ее мечты.

– Жуткое место! – вырвалось у нее. – Тут веет могильным холодом!

– По-моему, потрясающая локация для съемок фильма ужасов, – проговорил за ее спиной вкрадчивый баритон.

Ирина вздрогнула и обернулась. К ним приближался одетый в черное горбун. На его лице блуждала кривая ухмылка.

– Корней, прекрати! – возмутился Илья. – Ты нарочно подкрался и пугаешь?

– Мне надоело сидеть в машине и ждать, когда меня позовут. Ух, сколько здесь ворон! – он указал пальцем на крышу внушительного серого здания в старинном английском стиле, которую облюбовали птицы. – Целая стая!

Это угрюмое двухэтажное строение наводило тоску. Башня с арочным входом, тяжеловесный фасад, ступенчатые фронтоны и терраса с фигурной балюстрадой. Усадьбу окружал каменный забор с коваными воротами, по бокам на столбах восседали скульптуры зверей с собачьими головами.

– Похоже на Баскервиль-холл, – ехидно заметил Корней. – Над этим поместьем тяготеет проклятие. Оно убивает своих хозяев.

– Заткнись, – процедил Илья, грозя ему кулаком.

– Молчу, молчу… А почему нас никто не встречает? Где управляющий? Его фамилия не Бэрримор, надеюсь?

– К счастью, нет.

– У меня есть ключи от дома, – дрожащим голосом молвила Ирина и полезла в сумочку. – Запасной комплект. Хорошо, что я их взяла.

– Советую уволить нерадивую обслугу, мадам, – недовольно ворчал горбун. – Мы устали, проголодались и вынуждены торчать во дворе, пока эти лежебоки дрыхнут.

В ту же минуту на крыльцо вышел мужчина среднего роста и самой обычной наружности, одетый в меховую жилетку поверх спортивного костюма. Он явно не ожидал гостей и растерялся.

– Как его зовут? – спросил Илья.

– Руслан. Это новый администратор, – пояснила Ирина. – Старого пришлось рассчитать. Ты знаешь, по какой причине.

– Руслан, значит, – хмыкнул горбун, рассматривая незнакомца. – Где же его Людмила?

Мужчина на крыльце опомнился и с натянутой улыбкой спустился навстречу приезжим.

– Извините, Ирина Глебовна, я вас не сразу признал…

– Давай-ка, буди жену, растапливай камин, да пошевеливайся! Живее! – по-свойски распорядился Корней, словно он имел первостепенное право голоса. – Пусть твоя Людмила накрывает на стол. Мы злые и голодные, как волки! Да, и помыться нам бы не помешало. Горячая вода есть?

– Нагреем, – пробормотал управляющий. – Что ж вы заранее не предупредили о приезде? Мы с женой никого не ждали… В комнатах холодно, отопление-то в копеечку влетает. Ирина Глебовна просила экономить…

Илья опешил от наглости, которую проявил горбун, но смолчал. Тут командует Ирина. Негоже ему свои пять копеек вперед нее вставлять. Однако хозяйка усадьбы словно воды в рот набрала. Она была бледна, губы дрожали. Дом произвел на нее гнетущее впечатление, и она кажется готова развернуться и ехать обратно.

Надо было спасать положение.

– Не смущайся, дружище, – похлопал Илья управляющего по плечу. – Мы без претензий. Сами виноваты, что свалились как снег на голову. Вдруг захотелось в глушь, в деревню… Звонили с дороги, но связь паршивая.

– У нас тут с этим плохо, – согласился Руслан. – Аномальная зона. То есть сотовая, то нету. Главное, не поймешь, в чем дело: и в хорошую погоду бывают проблемы, а в плохую подавно не дозвониться.

Корней нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая на дверь. Ему хотелось поскорее поесть и выпить чего-нибудь покрепче. Желательно виски хорошей марки. Дешевое пойло он презирал.

– Может, хватит болтать попусту? – осадил он управляющего. – Веди нас в дом, любезный! Соловья баснями не кормят!

Компания во главе с Русланом поднялась на крыльцо.

– Входите, только не обессудьте… в каминном зале пар изо рта идет, – оправдывался он. – Я пойду растапливать.

– И две гостевые спальни надо приготовить, – сказала наконец Ирина. – Постельное белье сухое, надеюсь?

– Жена просушивала недавно.

– Где она, кстати?

– В кухне хлопочет. Позвать ее?

– Не стоит. Скажи, чтобы ужин приготовила на троих. За час управится?

– Продукты в доме есть, – кивнул управляющий. – Мы на всякий случай запасы сделали. А стряпает Люда быстро и вкусно. Вам понравится!

– Значит, твою жену в самом деле Людмилой зовут? – удивился Илья. – Прикольно.

– Обижаешь, начальник, – возмущенно протянул Корней. – Уж такую мелочь, как имя, я в состоянии угадать!

Руслан хмуро покосился на странного гостя и промолчал. Илья подмигнул Ирине, но той было не до смеха. В особняке действительно царил холод. Высокие потолки и мрачная обстановка усугубляли унылую атмосферу каминного зала.

Корней с любопытством оглядывался по сторонам. Его внимание привлекли картины чудовищ на стене.

– Сколько дней мы проведем здесь? – вздрогнула Ирина. – Неделю? Больше?

– Как карта ляжет, – улыбнулся Илья.

Пока управляющий разжигал огонь в камине, горбун рассматривал заинтересовавшие его полотна, качал головой и цокал языком.

Илья вспомнил, как он сам явился сюда первый раз и муж Ирины провел ему экскурсию, начав с изображений адских псов.

– «Бестия Эксмура»! – в унисон его мыслям воскликнул Корней, читая таблички на бронзовых рамах. – «Живоданский зверь»!.. «Черная шкура»!.. А вот и она родимая… «Собака Баскервилей»! Как же без нее?

Ирина молча подошла к камину, где занялись дрова, погреть руки. На нее тоже нахлынули воспоминания.

– Именно этого мне не хватало! – неожиданно заявил горбун. – Покойный хозяин был рисковый мужик. Увлечения такого рода не приводят ни к чему хорошему!

Все трое присутствующих проигнорировали его слова. Никто не обернулся в его сторону. Однако это не смутило Корнея и не охладило его пыл. Он продолжал громогласно рассуждать:

– Если какой человек продал душу дьяволу, его непременно уволокут в ад гончие псы!.. Кстати, любезный, – без всякого перехода обратился он к Руслану. – Болота замерзли?

– Вероятно, да.

– Надобно проверить! Желательно сегодня же. Сейчас!

Мужчины не поддержали его предложение. За окнами сгущались сумерки, топать в темноте по трясине, пусть даже промерзшей, Илью не тянуло. Управляющий тоже не выразил готовности сопровождать горбатого гостя.

– Что ж, тогда я сам, пожалуй, прогуляюсь до Верданской топи, – заявил тот и обратился к Ирине: – Вы не против, мадам? Я должен подышать воздухом, которым дышал ваш супруг перед смертью…

– Довольно! – оборвал его Илья. – Решил идти один, так тому и быть. После поделишься впечатлениями.

– А как же ужин? – с облегчением вздохнул управляющий. Горбун ему не понравился, и он был рад, что не придется идти с тем на болота.

– Поем и выпью, когда вернусь. Пусть твоя Людмила оставит мне двойную порцию. Гляди, не забудь!

– Хорошо, я прослежу.

Проходя мимо, Корней на минуту задержался возле Ильи, зыркнул на него исподлобья и прошептал:

– А ведь это ты… был с покойным в последние мгновения его жизни…

В поселке новости разлетались со скоростью света. Не прошло и часа с тех пор, как внедорожник Ильи заехал в ворота усадьбы, – об этом стало известно жителям близлежащих домов. Вечером в магазине уже шушукались местные кумушки:

– Говорят, в «Старые вязы» гости нагрянули…

– Да ну? Кто же это?.. Туристы, что ль?

– Какие туристы? Гостиница-то после смерти хозяина так и не открылась…

– Может, он и не умер вовсе… Трупа ведь никто не видел!..

– Говорят, он то ли в трясине утонул… то его зверь сожрал…

– Да, загадка!..

– Небось, хозяйка прикатила с проверкой…

– Не страшно ей после всего одной в доме?.. Я бы туда ни ногой…

– Дак она, кажись, не одна. Мужика какого-то привезла… или двух… Мой давеча по проселку шел, глядь – машина в усадьбу свернула… Он – следом! Не каждый день в «Старые вязы» кто-то приезжает…

– Любопытство не порок…

Савелий Коробкин, здешний охотник, с интересом прислушивался. Он пришел взять хлеба и колбасы к ужину и встал в небольшую очередь.

– Ты че без маски? А? – набросилась на него бойкая бабенка в ярком платке и овчинном полушубке. – Отойди подальше, окаянный! Из-за таких, как ты, люди пачками мрут!

– Кто же это у нас умер? – возмутился Савелий, отступая от нее на пару шагов.

– Третьего дня сосед мой от пневмонии скончался! Ходил, кашлял, а потом слег и враз преставился.

– А я тут при чем? Он с кашлем по морозу ходил, а я виноват?

Бабенка нападала, охотник лениво огрызался. Нервы нынче у всех шалят, народ бешеный стал, лучше не нарываться. Побить могут.

Савелий закрыл рот и насупился, молча ожидая своей очереди. Через пару минут в магазин вошел доктор Завьялов.

– Антон Петровича вперед пропустите! – скомандовала продавщица. – Человек с работы, устал!

Никто не осмелился возражать. Доктора в поселке уважали и любили.

– Привет, Савелий…

– Здрасьте, – хмуро отозвался охотник и кашлянул. – Не бойтесь, у меня просто горло першит.

Очередь заволновалась, но смолчала.

– Ты как себя чувствуешь? Не знобит? – осведомился Антон. – Если вдруг что, с лечением не затягивай. Сразу ко мне!

– Да меня ни одна зараза не берет. Я водку пью для профилактики, заспиртовался надежно.

Люди засмеялись, посыпались шутки на ту же тему. Скандальная бабенка при докторе прикусила язык и молча смотрела, как продавщица отпускает ему товар: апельсины, сливочное масло и шоколадные конфеты.

– Шикуете? – проворчал Савелий.

– Катерину Матвеевну хочу побаловать. Она тяжело переболела, ей необходимо усиленное питание.

– У меня к вам дело, Антон Петрович, – понизив голос, заявил охотник. – Вы не торопитесь?

– В общем, нет… А что за дело? Хворает кто из близких?

– Подождите меня на улице. Или нет… лучше я с вами пройдусь, а хлеб позже куплю.

– На тебе буханку, Савелий, – смилостивилась продавщица. – И палку копченой колбасы, как всегда. Деньги завтра принесешь, чтобы людей не задерживать.

– Ой, спасибо! – обрадовался тот и выбежал на улицу за доктором.

В воздухе пролетали мелкие снежинки. Антон Петрович стоял в круге света от фонаря, держа в руках пакет с продуктами.

– Я чего хотел-то… – подошел к нему охотник. – Вы не в курсе, кто в «Старые вязы» прикатил? Может, хозяйка дом продает?

– Не понял… В усадьбу кто-то приехал?

– Люди болтают, что видели машину… типа внедорожник. Илью Самбурова помните? У него ведь вроде джип был?

– Конечно, помню, – растерялся доктор. – Илья мой школьный друг. Но… почему он мне не сообщил о приезде? Мы недавно говорили по телефону… с трудом созвонились. Он ни словом не обмолвился, что собирается в Верданск. А вы ничего не путаете, Савелий?

– Боже сохрани и помилуй! За что купил, за то и продаю. Бабы в очереди сплетничали…

– Извини, братец, я домой спешу, – спохватился доктор, хотя минуту назад никуда не торопился. – Приходи ко мне в кабинет, заодно и осмотрю тебя…

Он, не прощаясь, развернулся и быстрым шагом направился прочь, оставив Савелия в недоумении и раздумьях.

– Что это с ним? – пробормотал охотник. – Че я такого сказал?.. Не нужно меня осматривать… Я здоров, как бык! Чего и всем желаю.

Он решил не доверять слухам и самому убедиться, правду бабы говорят или брешут… 

По вечерам беспокойство Ани усиливалось. Чудилось, в саду кто-то ходит, кружит возле дома, подглядывает в окна. Чтобы не дрожать от страха, девушка звала к себе Катерину Матвеевну, читала книги из библиотеки доктора или вязала. Клубок шерсти и спицы отвлекали ее от дурных мыслей.

Время от времени Аня выглядывала в окно, чтобы убедиться: там гуляет только ветер, – шумит в заиндевелом саду, гонит поземку. Она всматривалась в темные кусты у забора, вслушивалась в посторонние звуки… Чу! Загудела машина на проселке, хлопнула дверь у соседей, закричала птица, заговорили прохожие.

Хоть бы проклятый горбун сюда не добрался и не исполнил свою угрозу!.. Он словами не разбрасывается, по бандитской роже видно: такой на все способен. Ему человека убить, раз плюнуть! Тем более, беззащитную девушку.

Поддавшись панике, Аня плотно задергивала шторы и выключала в комнате свет.

– Опять впотьмах сидишь? – проворчала Катерина Матвеевна, входя в комнату с чашкой горячего какао в одной руке и пряниками в другой. – Зажги лампу-то! Я тебе перекус принесла.

– Не надо. Я есть не хочу. У меня глаза болят.

– Беда с тобой, девка! Ей-богу, беда! Свет включать нельзя, говорить громко нельзя, половица скрипнет, мышь в углу заскребется, – ты в крик. Куда это годится?

– Я еще болею, – оправдывалась гостья. – У меня муть в голове. Сны плохие снятся.

Катерина Матвеевна поставила на стол еду и сочувственно вздохнула.

– Нервы тебе лечить надобно. От каждого стука вздрагиваешь, от каждой вороны шарахаешься. Полено в печке затрещит, ты чуть ли не в обморок падаешь!

– А где Антон?

– В магазин пошел, за фруктами для тебя. Доктор наш – золотой мужик! Клад! И никто его к рукам не прибрал до сих пор. Видать, еще судьбу свою не встретил наш Антон Петрович. Может, тебя нам бог послал?

Странный звук во дворе заставил девушку подпрыгнуть от неожиданности.

– Ой, что это? Слышите? – прошептала она. – Там, на улице?

– Калитка хлопнула. Наверное, Антон Петрович вернулся…

Хозяйка поспешила открывать ему дверь, которую по настоянию Ани приходилось запирать изнутри на щеколду.

Через пару минут раздался взволнованный голос Катерины Матвеевны:

– Кто там?.. Антон Петрович, вы?

Девушка в ужасе вскочила, накинула на плечи теплую шаль и выглянула в коридор. Там было светло и тихо. Из сеней в дом просачивался морозный воздух.

– Антон Петрович! – крикнула пожилая дама. – Ну где вы? Холодно же…

Аня юркнула обратно в комнату и, дрожа от ужаса, выглянула в окно. По снегу скользила уродливая тень. Это был человек с огромным горбом на спине. Он двигался прямиком к ней, словно угадывал во мраке ее присутствие.

– Нет! Только не это… – чуть не плача, шептала девушка. – Сгинь, урод! Пропади…

Она не понимала, что это: кошмарное видéние или кошмарная явь? Хотела позвать Катерину Матвеевну, но губы словно склеились, а язык прилип к нёбу.

– М-м-мммм… – задыхаясь от нахлынувшей жути, промычала Аня. – М-м-ммм-м…

Горбун все-таки добрался до ее тайного убежища, настиг!.. Но как? Откуда он узнал, где она прячется? Неужели… они с Ильей заодно? А может, и доктор – предатель?

«Они все хотят погубить меня, наказать за кражу! – вспыхнуло в ее воспаленном уме. – Они думают, что имеют на это право! Да что они… я сама думаю так же!»

Паника захлестывала Аню, накрывала ее с головой, словно снежная лавина в горах. Ужас набирал обороты. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, ладони взмокли. Ее бросало то в жар, то в холод. Казалось, горбун уже пробрался в дом, – никто ему не помеха. Антона нет, а Катерина Матвеевна едва дышит после болезни. Что ему стоит придушить несчастную женщину или тюкнуть ее чем-то по голове?

Аня понимала, что надо бежать. Сейчас же! Немедленно! Бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда! Здесь уже хозяйничает горбун. Это его шаги раздаются в коридоре… Это под его ногами скрипит деревянный пол…

«Он явился за мной! – обомлела девушка. – Хочет забрать не только рукопись, но и мою жизнь. Горбун не пощадит! Он не знает жалости… В его глазах таится смерть!»

Потянуло холодным воздухом, и Аня догадалась, что ее враг открыл дверь в комнату. В темноте его не было видно… От безысходности хотелось выть, кричать, рвать на себе волосы. Но тело девушки застыло в предсмертном оцепенении. Она забилась в угол и не могла даже пальцем пошевелить.

Горбун приближался. Аня ощущала его дыхание, слышала его крадущиеся шаги. Ему было точно известно, что жертва находится здесь, в темном углу комнаты, на расстоянии вытянутой руки… 

Людмила, – жена управляющего, – подала на ужин жареную курицу, картофельное пюре и соленья. На десерт испекла лимонный кекс. Из спиртного на столе стояло красное вино для Ирины и виски для гостя.

Илья выпил немного, чтобы расслабиться. Отсутствие Корнея напрягало его не меньше, чем присутствие. Он ломал голову, куда направился этот прохиндей. Ну уж точно не на болота! В таком случае, где он сейчас? Что скрывает этот человек? Нельзя было отпускать его одного… Но и сопровождать было бы ошибкой.

«Пойди я с ним, горбун завел бы меня в глубь торфяников и бросил там подыхать от переохлаждения!»

Разговор за столом не клеился. Илья думал о своем. Ирина рассеянно ковыряла вилкой пюре. Людмила предпочитала помалкивать, проворно обслуживая хозяйку и ее пригожего гостя. «Эта соломенная^[5] вдова не теряется, – заметила она. – Вместо того, чтобы мужа оплакивать, быстренько нашла ему замену!»

Прикрывая улыбкой раздражение и недовольство внезапным визитом «господ», как она мысленно окрестила Ирину и ее спутника, женщина меняла приборы, нарезала кекс, разливала по чашкам кофе, – делала свою работу.

Она совсем не походила на знаменитую тезку из сказки Пушкина. На вид Людмиле было тридцать с хвостиком, природным изяществом она не блистала. Упитанная, крепкая, сноровистая, с круглым лицом и мелкими рыжими кудряшками, жена управляющего составляла разительный контраст с изысканной красотой Ирины. На ее фоне хозяйка усадьбы выглядела королевой. Видимо, рядом с Ириной практически у любой представительницы прекрасного пола возникало скрытое соперничество. И Людмила не стала исключением. Она завистливо косилась на изумрудный браслет на руке конкурентки и вздыхала украдкой.

– Спасибо, все очень вкусно, – похвалил ее стряпню Илья. – Оставьте нас вдвоем, пожалуйста. Посуду после уберете. Да, и скажите мужу, что дрова в топку я сам буду подбрасывать.

Женщина кивнула и удалилась, закрыв за собой дверь. Огонь в камине разгорелся, поленья трескались от жара, пламя бросало багровые отблески на лицо и волосы Ирины, отчего она казалась еще загадочней, еще желанней.

Илья с трудом удерживался от комплиментов и флирта, которые были неуместны в данный момент.

– Ты думаешь, Корней в самом деле отправился на болота? – взволнованно осведомилась она. – Один, без провожатого? Он же не знает дороги…

– Этот тип корчит из себя крутого перца. Пусть соответствует.

– Он не заблудится?

– Ты за него переживаешь? – возмутился Илья. – Да этот проходимец в огне не сгорит и в воде не утонет! Вспомни, что он сделал с Трошкиным и с тобой!

– Может, он действительно умеет считывать информацию с места гибели человека? Корней – моя последняя надежда, – вздохнула Ирина. – Если он ничего не сможет добавить к тому, что уже известно… убийца останется безнаказанным.

– Будь с ним осторожней. Раз уж мы взяли его с собой и разрешили поселиться с нами под одной крышей, надо держать ухо востро. Иначе этот плут выкинет какой-нибудь фортель. С него станется!

– Затеет драку? Нападет на нас во сне?

Последняя фраза заставила Илью нахмуриться. После хвастливой болтовни Корнея слова «нападет во сне» приобрели некий мистический и пугающий смысл. Ирине было невдомек, что ее выражение наполнено для Ильи иным содержанием. Он вроде не придавал значения угрозам горбуна, однако тому удалось заронить в его душу зерна страха.

– Ну, не знаю… По-моему, он пользуется гипнозом и вообще… Этот человек непредсказуем, его поступки невозможно предугадать. Он говорит одно, думает другое, делает третье.

– Да, Корней ведет себя странно, – согласилась Ирина. – Сначала требовал поесть и выпить, потом вдруг ушел…

– Картины адских чудовищ произвели на него дурное впечатление, – усмехнулся Илья. – Насмотрелся и решил прогуляться на сон грядущий.

– Все-таки его поведение нелогично…

– Где ты видела психов, которые руководствуются логикой?

Ирина молча пила вино маленькими глотками. Этот разговор, мрачное убранство каминного зала, трагические воспоминания угнетали ее. Она невольно прислушивалась, не раздастся ли с болот тоскливый протяжный вой…

Но нет. За окнами стояла морозная зимняя ночь, ветер пел свою заунывную песню, в камине потрескивали дрова. Никаких посторонних звуков. Несмотря на это, тревога одолевала Ирину. Недоверие к окружающим, мучительные сомнения и болезненная подозрительность терзали ее. Она не могла до конца положиться на Илью, серьезно опасалась Корнея, даже Аня теперь перестала быть надежной подругой.

– Ты уверен, что книга здесь, в поселке?

– Так Корней говорит. Якобы, Аня привезла ее сюда и прячется у доктора Завьялова.

– Ты же ему звонил. Он все отрицает! Антон Петрович честнейший человек.

– Понимаешь, этот Гримуар такая штука… – Илья запнулся, подбирая слова. – Там изложены всякие колдовские заклинания, обряды и прочая белиберда. У некоторых от такого контента крыша едет! Антон – натура впечатлительная, поддающаяся чарам…

Он хотел добавить: «Сам-то я в магию не верю, ни в белую, ни в черную!», но осекся.

– Я полагаю, что подлинные Гримуары зашифрованы, – заявила Ирина. – Гугл выдает десятки сайтов на оккультные темы. Выходит, каждый, кто решится провести описанные там ритуалы, получит обещанный результат? Вряд ли. Ответственный мастер намеренно вносит в текст искажения, о которых известно только посвященным. И это правильно! Нельзя давать опасное оружие в руки кому попало.

– Странно слышать от тебя такие речи…

– Ты меня плохо знаешь.

Ирина села так, чтобы не видеть изображенных на картинах чудовищных тварей. Пламя бросало блики на развешанные по всей стене холсты, и казалось, что исчадия ада шевелятся, поднимают шерсть на загривках, скалятся и вот-вот выпрыгнут наружу.

– Заклинания и обряды – не самое страшное, – натянуто улыбнулся Илья. – Гораздо хуже ядовитые испарения от книги. Они могут вызывать у людей серьезные нарушения психики. Я не спец в подобных вещах, но…

– На тебя Гримуар оказал какое-нибудь вредное влияние? – перебила Ирина. – Ты держал его в руках, перелистывал… пытался читать… И что? Превратился в гоблина? Может, у тебя возникло помутнение рассудка?

– Должен признаться, да… частично… Это длилось недолго и минуло без особых последствий. Хотя зарекаться не стоит. Некоторые виды отравы обладают отложенным действием.

Илья вспомнил, как переворачивал страницу за страницей, а они все не кончались, и тряхнул головой, отгоняя морок…

Аня зажмурилась и затаила дыхание, чувствуя неумолимое приближение смерти. Горбун медленно двигался в темноте, на ощупь…

Щелк!.. Девушка решила, что яркая вспышка – последнее, что она ощущает перед кончиной. Перед тем, как свет погаснет для нее навеки… Вероятно, она умирает. Нет ни боли, ни сожаления… Только дикое всеобъемлющее отчаяние! Каждая клеточка ее молодого тела трепещет в ожидании гибели…

Жуткий тип протянул к ней руку, схватил за плечо и крепко сжал.

– Что с тобой?

– М-м-мммм… – не открывая глаз, промычала Аня. – М-м-ммм-м-м…

– Да посмотри же на меня! – приказал мужской голос. – Это я, Антон!

«Тебя обманывают, дуреха, – отозвалось у нее внутри. – Не верь ни этим словам, ни этому голосу! Горбун прикидывается кем-то другим! Сейчас ты откроешь глаза и…»

Кто-то похлопал ее по щекам, но Аня еще сильнее сжалась в комок и заскулила от ужаса.

– Катерина Матвеевна! – крикнул голос. – Принесите холодной воды! Ане плохо!

Следующие минуты показались девушке вечностью. Неужели, смерть придет к ней в виде пожилой хозяйки?

– У нее нервный приступ, – произнес горбун, прикидываясь доктором. – Давайте воду!

– Это колодезная, студеная, – ответила смерть, прикидываясь Катериной Матвеевной. – Ой, божечки! Вы гляньте… Совсем свихнулась девка! Делайте что-нибудь, Антон Петрович!

Капли воды окропили лицо Ани, она вздрогнула и непроизвольно приподняла веки. В щелку ударил свет, замаячила мужская фигура. Горбун?!!

– А-а-аааа! – завопила девушка. – А-а-ааа! Помогите… убивают…

– Уже лучше, – одобрительно заметил горбун в облике доктора. – Аня! Аня! Посмотри на меня! Это же я, Антон! Все в порядке, Аня! Тебе ничего не угрожает!

– А-а-ааа…

– Да не слышит она вас, – пояснила смерть в облике Катерины Матвеевны. – Ошалела совсем! Глаза вон, стеклянные… в лице ни кровинки.

– Надо колоть.

При слове «колоть» Аня вообразила острый кинжал, который вонзается ей в сердце, и… потеряла сознание.

Она перестала видеть и слышать, как над ней хлопочет, суетится пожилая дама в байковом халате, как доктор достает из коробки ампулу, готовит шприц. Как он делает ей укол и молча ждет результата.

– Перед вашим приходом, Антон Петрович, девчонка совсем обезумела, – испуганно докладывала хозяйка. – Я захожу, а она сидит в потемках, трясется вся. Потом я пошла вам открывать, а она тут осталась… Что с ней, а? Осложнение после болезни?

Доктор пожал плечами, глядя на поникшую Аню. Он не понимал причины происходящего. Отчего девушка испытывает такой сильный страх? Звонок Ильи добавил вопросов в его рассуждения. Тот неспроста интересовался Аней: похоже, он ее ищет. Затем и приехал?

– Скоро препарат подействует, – сказал Антон. – Я перенесу ее на кровать, а вы сделайте чаю горячего с сахаром.

– Я ей какао сварила, вон, на столе стынет, – сказала Катерина Матвеевна.

– Можно и какао, только подогрейте.

Пенсионерка взяла чашку и вышла из комнаты, горестно покачивая головой. Не везет Антон Петровичу с женщинами! Ирина Полухина, которую он боготворил, уехала из Верданска и думать о нем забыла. А эта пигалица, Анюта, больно хлипкая оказалась. Истерит без повода, каждого чиха боится! Куда такую в жены брать?

С этими невеселыми мыслями Катерина Матвеевна вылила какао в кастрюльку и поставила на плиту. На миг ей показалось, будто за окном что-то мелькнуло. Но когда она присмотрелась, то ничего не увидела. Померещилось, наверное.

Аня пришла в себя, лежа в постели. Кто-то укутал ее в одеяло, наклонился и потрогал влажный лоб.

– Оклемалась? Жара нет, слава богу…

Это был не горбатый бандит, а доктор Завьялов с озадаченным лицом. Его впалые щеки покраснели, в серых глазах застыло недоумение.

– Я… меня хотели… у-убить, – выдавила девушка. – Г-горбун… он… проник в дом…

– Тебе почудилось.

– Нет… я видела… Он был там… во дворе… смотрел на меня в окно…

– Не выдумывай, – улыбнулся Антон. – Это я вернулся из магазина и шел по дорожке к крыльцу. Не узнала меня?

Он успокаивал не только Аню, но отчасти и себя. Когда доктор открыл калитку, то заметил во дворе какую-то фигуру и двинулся наперерез неизвестному. Ноги проваливались в снег, ветки деревьев цеплялись за куртку, капюшон свалился с головы, мороз щипал за уши и нос. Антон сделал круг по саду, суматошно оглядываясь, обогнул сарай и дом. Никого. Он запыхался, услышал голос Катерины Матвеевны, которая звала его, и обнаружил, что пакет с продуктами куда-то делся… видно, выпал из рук. Пока он искал пакет, хозяйка продрогла и скрылась в сенях…

– Я не выдумываю! – обиженно протянула девушка. – Я видела того ужасного человека… который угрожал мне! Он приехал сюда… Он знает, где я!

– У тебя богатое воображение. Как у всякой актрисы.

– Ты мне не веришь?

– Хочешь, я еще раз обойду двор и сад? – проговорился Антон и прикусил язык.

– Еще раз? – ужаснулась Аня.

– Иногда я делаю это, – выкрутился он. – После того случая с волком-людоедом, мы все перестраховываемся.

– Волка же застрелили…

– Разумеется, застрелили. Но осторожность не помешает.

Аня промолчала, перебирая пальцами край одеяла. Слова о волке не встревожили ее, как следовало ожидать. Куда больше она боялась другого.

– Горбун был в доме…

– Это исключено, – уверенно возразил Антон и добавил: – У меня есть другая новость… Боюсь, она тебе не понравится.

– Что?.. Говори!

– Кажется, в усадьбу «Старые вязы» приехали гости. Люди видели Ирину с каким-то мужчиной. Возможно, это Илья.

– Илья?! – ахнула Аня, натягивая одеяло до подбородка. – Он тоже здесь?.. Зачем? Они приехали вместе?!

Ревность и страх охватили ее, но второе было сильнее.

– Я точно не знаю. Илья звонил накануне, спрашивал о тебе… Логично предположить, что мои слова его не убедили, и он решил сам удостовериться, в Верданске ты или нет. Поселок маленький, все как на ладони… Вообще, это пока лишь слухи.

Несмотря на дозу успокоительного, Аню охватило лихорадочное возбуждение.

– Он ведь не сказал тебе, что приедет? Явился втихаря, тайком, – забормотала она. – В надежде, что застанет меня врасплох. Ты на его стороне, да?

– Я – на твоей! – заверил ее доктор. – Не переживай. Если Илья придет сюда, мы тебя спрячем. Катерину Матвеевну я сразу предупредил: она в курсе, что о тебе никому ни слова. Вещи тоже уберем подальше.

– Куда мне прятаться? В погреб?

– Отличная идея. Правда, там холодно, а ты еще не оправилась от болезни.

– Я не буду сидеть в земляной яме! – содрогнулась Аня. – Там крысы, пауки и змеи!

– Яма выложена кирпичом, и никаких крыс и змей там нет, – возразил Антон. – Насчет пауков врать не стану, но они не опасны.

– Я в погреб не полезу!

– Ладно, придумаем что-нибудь другое.

Аня вспомнила о своей дорожной сумке, где лежала украденная книга, и взмокла от волнения. Доктор и Катерина Матвеевна ни о чем не догадываются! А вдруг, Илья им расскажет?..

– Где же Корней? – посмотрела на часы Ирина. – Уже темно, и стужа крепчает. Не замерз бы.

– Ему мороз не страшен, – язвительно заметил Илья.

– Я думала, он к ночи вернется.

– Я тоже так думал. И в очередной раз ошибся. Надо было проследить за ним… Но видит бог, я не смог оставить тебя одну в этом доме! Утром тут будет повеселее, и я вплотную займусь нашим горбатым товарищем, который нам вовсе не товарищ.

Ирина выглядела прекрасно. Ее щеки порозовели от вина, светлый кашемир мягко облегал фигуру, русые локоны по-домашнему выбились из прически. Илья боролся с желанием прикоснуться к ней, погладить ее руку, поцеловать.

«Стоп! Стоп! – загоралась в его мозгу красная лампочка. – Если ты поторопишься, то все испортишь. С Ириной нельзя спешить… Она не из тех, кто готов на быстрое сближение. Эта крепость требует долгой осады. Хватит ли у тебя терпения покорить ее сердце и душу?»

Любуясь Ириной, он продолжал размышлять о Корнее. Куда смылся этот аферист? Бродит вокруг дома доктора Завьялова? Может, стоит предупредить Антона?

В этот момент в дверь постучали, и в зал вошел управляющий.

– На территории усадьбы кто-то есть, – доложил он Ирине. – Я за дровами ходил и заметил следы на снегу. Может, ваш гость вернулся и разгуливает?

– Ты оставил ворота открытыми? – возмутился Илья.

– Они сегодня целый день открыты…

– Я заметил! Мы подъехали, а ворота настежь. Кто угодно заезжай, не стесняйся!

– Замок барахлит, – оправдывался Руслан. – Заржавел, верно. Завтра буду чинить. С гостем-то как быть? Звать его в дом или пускай бродит?

– Надо было свирепого пса завести. Сейчас бы он залаял и предупредил, что во дворе чужой.

– Ирина Глебовна не велела… Не любит она собачек.

– Не люблю, – подтвердила хозяйка. – Век бы их не видать.

Илья встал из-за стола и выглянул в большое окно, во тьму, где кружился снег. Жестом поманил к себе управляющего:

– Ты кого-нибудь видишь?

– Нет. Тут обзор ограничен, – ответил Руслан.

– Ладно, пойдем, проверим, кого принесла нелегкая. Может, воры возле дома шастают? Оружие есть?

– Ружье охотничье…

– Никаких ружей! – вскинулась Ирина и с упреком повернулась к Илье. – Если еще кто-нибудь… пострадает… я не переживу!

Он догадался, что она подразумевает под словом пострадает: «Боится, что я кого-нибудь подстрелю сгоряча!»

– Хорошо, обойдемся без ружья. Голыми руками будем преступников брать. Руслан, бери фонарь и пошли со мной! – скомандовал Илья. – Надо выяснить, что происходит.

Мужчины вышли, а Ирина осталась сидеть за столом. Ее била дрожь, хотя от камина тянуло жаром.

«Позвать Людмилу, что ли? – подумала она, боясь наступившей тишины. – Да нет, не стоит ее будоражить. Пусть моет посуду в кухне… Или все-таки позвать?»

Изо всех углов зала на Ирину надвигались тени. Покойный супруг с простреленной головой, черные псы с оскаленными мордами: призраки гиблых болот, которые простирались вокруг усадьбы на многие километры…

Она выпила еще вина, но ужасные образы никуда не исчезли. Что за жуткий дом, порождающий безумие?! Что за прóклятое место?

«Корней говорил, что моего мужа сгубило золото… Надо расспросить его подробнее, когда он вернется. Если он вернется».

Возвращение горбатого провидца пугало Ирину, но она поджидала его с нетерпением. Желание узнать, кто убил Николая, было сильнее страха. Сомнения и неопределенность изматывали ее.

Она вдруг поймала себя на мыслях об Илье… и ужаснулась. Неужели, она увлечена этим мужчиной? Разве браслет с зелеными камнями на ее руке не говорит об этом? Разве она приняла бы подарок от человека, который ей безразличен?

Браслет переливался в отблесках пламени, вспыхивал изумрудным огнем. Это не бижутерия! Вовсе нет… Только драгоценные камни могут так играть светом, впитывать его, преломлять и отражать, наполняя пространство зеленым мороком…

Ирина попыталась снять украшение и… не смогла. Кольцо браслета как будто сузилось и крепко обхватило ее нежное запястье. Она с трудом сдержала крик, чтобы не пугать жену нового управляющего. Негоже давать пищу очередной порции слухов и сплетен о хозяевах усадьбы.

«У меня опять приступ, – похолодела Ирина, безуспешно стягивая браслет. – Паническая атака!.. Все это мне мерещится. Нет ни постылого дома, ни камина, ни дьявольских псов на стенах, ни браслета…»

Так и не справившись с украшением, она вскочила, бросилась к окну, отворила створку, впуская в легкие морозный воздух. Бешеный стук сердца отдавался во всем теле, кровь гудела в жилах, ноги подкашивались.

– Илья!.. – простонала Ирина, вглядываясь в ночную мглу. – Вернись!.. Я умираю…

Где-то вдали у забора мелькал луч фонаря. Мужчины, похоже, двигались по следам на снегу. Даже если громко кричать, они не услышат…

Ветер дул порывами, забираясь под одежду. Снежинки налипали на брови и ресницы, попадали в глаза.

Руслан был зол на свалившихся на голову москвичей, на чудаковатого уродца, который вызывал у него глухое раздражение, на то, что приходится лазать по сугробам, когда нормальные люди спокойно сидят у телевизора, потягивая пивко. Он бы именно так и провел этот вечер, если бы не гости…

– Здесь кто-то перемахнул через забор, – констатировал Илья, разглядывая следы и оценивая высоту заграждения. – Для нашего горбатого приятеля это высоковато. Если он не акробат, конечно.

Управляющий, сердито сопя, промолчал.

– Ворота открыты, – добавил Илья, освещая фонарем цепочку следов. – Зачем через забор лезть?

– Этот тип, будь он неладен, со стороны леса зашел…

– Угу. Значит, хотел остаться незамеченным.

– Или не знал, что ворота не заперты. Я их прикрыл для виду.

Мужчины шагали по следам, пока те не оборвались у подножия старой березы.

– Хм! – удивился Руслан. – Взлетел он, что ли?

Илья поднял голову и заметил среди ветвей бесформенную темную массу.

– Да вот же он! На дерево забрался! Чтобы оттуда в окна подсматривать… С земли-то неудобно.

– А ну, слезай, придурок! – крикнул управляющий, направляя на березу луч фонаря. – Слезай, пока не подстрелили!

– У нас ружья нет, – шепнул ему Илья.

– Ему про это невдомек, – прошептал тот в ответ и гаркнул во все горло. – Слезай, говорю!

Прильнувшая к стволу дерева черная масса шевельнулась и вместо того, чтобы спускаться вниз, совершила прыжок, благополучно приземлилась на снежную подушку и ринулась прочь.

Илья нецензурно выругался. Руслан его поддержал. Мужчины пустились догонять беглеца и схватили его в последний момент, когда тот повис на заборе в попытке ретироваться тем же путем, каким он проник на чужую территорию.

– Ах, ты, сволочь… Стой, твою мать…

– Врешь, не уйдешь…

Преследователи повалили беглеца в снег и яростно накинулись на него.

– Все, все! – взмолился тот, прикрывая голову руками в шерстяных варежках. – Сдаюсь! Не бейте…

Илья осветил фонарем его лицо и ахнул.

– Савелий?! Ты?!

– Офигеть!.. – опешил управляющий. – Это же наш знаменитый стрелок!.. Который на волков ходит…

– Узнали? – ощерился беглец. – То-то! Чуть не прибили местную звезду… Думал, без зубов останусь, – он потрогал ушибленную кулаком Ильи челюсть и скривился. – Кажись, цела! Ну, ты силен драться, сценарист! Не ожидал от тебя такой прыти…

– Да ведь и я не ожидал, что ты в чужие окна станешь подглядывать. Чего в дом не зашел, если так интересно?

– Меня не звали, – буркнул Савелий, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от снега. – А сам я напрашивать не привык. Вот и решил втихаря полюбопытствовать, кто в усадьбу пожаловал.

– Об этом уже известно в поселке?

– Еще бы нет! Верданск, чай, не Москва. Тут новости на печи не лежат.

– Заглянул бы по старой памяти на огонек, – продолжал хмуриться Илья. – Зачем же украдкой подсматривать?

– Я охотник, следопыт, стало быть… Услыхал в магазине, что в «Старые вязы» хозяйка прикатила, дай, думаю, самолично удостоверюсь. Может, зря бабы болтают…

– Мы подумали, ты вор, – буркнул Руслан. – Скажи спасибо, что не пальнули из ружья.

Илья дернул его за рукав: молчи, мол, про ружье. Савелий не слепой, видит, что они с пустыми руками. И вообще, охотник в поселке – фигура уважаемая, пользуется авторитетом. Лучше с ним не ссориться по пустякам. Подумаешь, в окно подглядывал? Какой от этого ущерб?

– Ну, будь гостем, коль пришел, – миролюбиво предложил Илья. – Идем, дернем по стопочке. Окоченел, небось, на дереве без движения.

– Есть маленько…

– Еще простуду подхватишь, а сейчас болеть стремно, – кивнул управляющий.

– В лесу бывало похуже, и то ничего. Меня хворь не берет! Я заговоренный, – оправившись от смущения, разошелся Савелий. – Меня мамка в детстве в прорубь окунала, чтобы закалялся. С тех пор мне любой грипп и вирус нипочем!

– Прямо-таки в прорубь? – не поверил Руслан.

– Ага. Она у меня была кремень, на медведя сама ходила.

Управляющий с сомнением покачал головой, но возражать не стал. Если Савелий и привирает, то ему положено. Он вообще – человек-миф, и ведет себя соответственно.

– Ты поблизости больше никого не видел? – допытывался Илья.

– Не, – уверенно ответил Савелий. – У меня глаз зоркий, и чутье будь здоров. Даже мышь бы мимо не проскочила!

– Ладно, идем в дом, выпьем за встречу, закусим. Ирина будет рада тебя видеть.

– Она это… оправилась от горя-то?

– Время нужно, – вздохнул Илья. – Время и покой. А он нам только снится…

– Опять случилось что?

– Пока бог миловал. Просто отдохнуть приехали.

– Гостиницу на продажу не будете выставлять? Покупатели найдутся, – сказал Савелий. – Место тут колоритное, овеянное легендами. Нынче любителей экстрима прибавилось. А с этой китайской Пандорой спрос на загородную недвижимость растет. Побегут люди из городов в глухомань, как пить дать. Можно будет выручить хорошие деньги.

– Это Ирине решать…

Вся троица, оживленно переговариваясь, зашагала к особняку.

– Что тут у вас слышно? – обратился к охотнику Илья. – Болотный зверь больше не тревожит?

– Кажись, хана ему… Твоими молитвами, сценарист. Мы тебе не верили, а мертвая туша видать, действительно в трясине утопла. Застрелил ты чудовище, отнял у меня лавры! – с сожалением вздохнул Савелий. – Я к этому всю жизнь, можно сказать, готовился. А ты вперед успел. Новичкам везет!.. 

Аня выпила глоток подогретого какао и отвела прочь руку Катерины Матвеевны с чашкой.

– Не хочу…

– Надо. Антон Петрович велели.

– Страшно мне, – пожаловалась девушка. – Чует мое сердце, спать нельзя. Уснем, погибнем все.

– Доктор говорит, это у тебя от болезни. Нервная горячка, – объяснила пенсионерка. – Укол даже не действует.

– Действует… В том-то и ужас, – лихорадочно шептала Аня. – Позовите Антона, я ему скажу… Он не догадывается, что с нами будет…

Язык у нее начал заплетаться, глаза слипались. Она из последних сил боролась с надвигающимся забытьем.

– Катерина Матвеевна, миленькая… Где Антон?..

– Ужинает. Дай поесть человеку! Иначе он с ног свалится. Поест и придет.

– Сумка… моя сумка…

– На месте твои вещи, Анюта, – успокоила ее хозяйка. – Под кроватью. Как ты сумку поставила, так она там и стоит.

– Не трогайте…

– Да боже упаси! Я по чужим вещам не шарю! – обиделась Катерина Матвеевна. – Антон Петрович тем более.

– Не трогайте… нельзя…

– Совсем сбрендила девка, – пробормотала себе под нос хозяйка. – Нашла о чем переживать! В сумку к ней, вишь, залезут… обворуют. Да я сроду чужого не брала!

Веки Ани против ее воли закрылись, язык одеревенел. Она хотела пошевелить рукой или ногой, – тщетно. Над ее изголовьем склонился ехидный старикашка в атласной чалме. Его белая, как снег, борода щекотала лицо девушки, губы кривились в зловещей ухмылке.

– Конец близок… – процедил он. – От меня не уйдешь…

На сей раз ни крыс, ни пауков не было. В пергаментных пальцах старик держал камень и какой-то металлический предмет, ударяя одним о другой. Крак… крак… крак… Запахло дымом, проскочила искра, вторая… Целый сноп искр посыпался на пуховое одеяло, которым была укрыта девушка. Оно занялось, яркие языки пламени лизали постель.

– Спаси-и-ии-те-е-е… – простонала Аня. – Го-рю-у-у…

Невыносимый жар забивал дыхание, казалось, ее легкие свернулись в трубочку и перестали поставлять в кровь кислород.

Огонь уже охватил войлочный ковер на стене и подбирался к оконным занавескам. Девушка отчаянно пыталась встать. Ее волосы и одежда горели. Она превратилась в живой факел, который пылал все ярче.

Катерина Матвеевна с криком кинулась вон из комнаты за доктором.

– У нее конвульсии! Она умирает!

– Что?

Антон за кухонным столом ел со сковороды жареную картошку и не сразу сообразил, о чем идет речь. Аню он оставил в сносном состоянии и не ждал осложнений. Однако вид и голос пожилой хозяйки вызвал у него тревогу.

– Что с вами, Катерина Матвеевна?

– Аня!.. Аня умирает…

Доктор резко встал, отбросил вилку и побежал в комнату, где лежала гостья. В коридор откуда-то просачивался странный запах. Дым, что ли?..

Он рванул дверь на себя и потянул носом. Точно, дым! За ним, отдуваясь, спешила Катерина Матвеевна.

Аня корчилась на постели, стонала и вскрикивала. Нечленораздельные восклицания невозможно было разобрать.

Антон бросился к ней, проверил лоб. Тот был холодным и влажным от пота.

– Мать честная, горим!.. Горим!.. – раздалось у него за спиной. – Пожар!.. Ой, божечки!.. Пожар! Пожар! – вопила хозяйка, в ужасе указывая на зарево за окнами. – Горим!

Только теперь доктор заметил багровые сполохи на улице. Похоже, дом горит?

– Звоните в пожарку, – приказал он обезумевшей женщине. – Где телефон?!! Набирайте пожарных! Да не стойте вы!

Мысль о плохой связи мелькнула и пропала. Пожарная часть в районе, пока доедут, все будет кончено. Антон разрывался между Аней и необходимостью бежать за ведрами, заливать огонь. Своими силами не обойтись, но хоть что-то…

Он обернулся, схватил Катерину Матвеевну за плечи и яростно встряхнул.

– Соседей зовите! Всех, до кого достучитесь! Бегом!!!

– А вы?

– Я Аню вынесу…

Дом быстро заполнялся дымом, свет погас. Видимо, перегорела проводка. Надрывно кашляя, доктор закутал девушку в одеяло, взвалил на плечо и ринулся по коридору к двери. На крыльце огненное зарево ослепило его. Кажется, горело со всех сторон. Стены, крыша… Подхваченные ветром хвосты искр устремлялись в черное небо.

Антон положил Аню в снег подальше от огня, а сам вернулся обратно в комнату… за сумкой, которая стояла под кроватью. В паническом угаре он вспомнил о вещах гостьи! Двигаясь на ощупь, задыхаясь в дыму, доктор вытащил сумку и понес к выходу. Он не понимал, что делает, подчиняясь некой незримой силе, которая вела его.

Во дворе уже суетились люди. Кто-то кричал… скрипела колодезная цепь… гремели ведра… мелькали фигуры мужчин и женщин…

– Антон Петрович! Антон! Вы живы…

– Неси воду! – кричали люди. – Быстро! Быстро!

– Осторожно! Крыша может обрушиться…

– Воду!.. Воду давай!..

Кто-то голосил, кто-то молча плакал… Кто-то бегал по двору с ведрами, кто-то молился…

Доктор зачем-то скользнул в сарай, обвел шальным взглядом освещенную пожаром поленницу, поставил сумку на пол и дернул замок молнии. Тот заклинил. Пальцы свело от холода и волнения. Антон справился с молнией с третьего раза и зарылся в женские тряпки…

«Если бы знать, что я ищу?!»

Наткнувшись на сверток из прорезиненной ткани, доктор не глядя сунул его за пазуху и перевел дух. Он понятия не имел, что внутри этого свертка.

Внезапно дверь сарая захлопнулась, кто-то толкнул его в спину и повалил ничком…

Нежданно-негаданно попав в особняк Полухиных, Савелий ощутил себя английским эсквайром. Тут отовсюду веяло духом мрачной старины. Большой гулкий зал, массивная мебель, деревянные балки, открытый черный зев камина… Здесь можно было запросто снимать фильм ужасов.

Охотник надолго задержался у картин с изображениями чудовищ и ткнул пальцем в «Черную шкуру».

– По ходу у нас водился именно такой монстр, – заметил он, обращаясь к Илье. – Ты запомнил, как он выглядел? Кроме тебя зверюгу никто близко не видел.

– Когда он выскочил на меня из тумана, я обомлел от страха…

– Однако ты герой! Убил чудище наповал, не промахнулся. Даром что сценарист! А стрелять умеешь.

– Это от безнадеги.

– Ну да, выбор-то был невелик, – хохотнул Савелий. – Либо ты его, либо он тебя.

Щадя чувства хозяйки, Илья поспешил переменить тему беседы.

– Предлагаю выпить за встречу, – принужденно улыбнулся он. – Ты что предпочитаешь? Красное вино или виски?

– Я бы хлебнул вискарика. Продрог, сидя на дереве.

Ирина напряженно молчала. Ей был неприятен этот чужой, крепко сбитый мужчина с небритым лицом; Илья, который привел его в дом и собирался угощать; вой ветра за окнами; гнетущая обстановка ненавистного поместья. Она даже не потрудилась притвориться гостеприимной. Впрочем, Савелий, кажется, и не ждал радушного приема.

– Ты устала? – склонился к ней Илья. – Хочешь, я провожу тебя в спальню?

– Нет. Я останусь.

– Иди отдыхать, я сам побуду с Савелием, – тихо проговорил он. – Узнаю здешние сплетни.

– Я останусь, – упрямо повторила Ирина, кусая губу. – Корней должен вернуться и сообщить какую-нибудь новость. Не до утра же ему торчать на морозе?

– Твоя воля, – согласился Илья, выпрямляясь. – Кстати, весть о нашем приезде уже разлетелась по поселку.

– Так быстро? – равнодушно заметила она.

– Вероятно, Антону уже доложили. Завтра он нанесет нам визит… или мы ему.

– Доктор в курсе, что в усадьбе гости, – заявил Савелий, усаживаясь за стол. – Давеча мы виделись в магазине, перебросились парой слов. Он еще удивлялся, почему вы ему не сообщили о приезде. Потом вдруг заторопился домой и был таков.

– А что он покупал? – заинтересовался Илья.

– Фрукты, кажись… конфеты. Ерунду всякую.

Спиртное развязало охотнику язык, он разомлел и разговорился. Илья был рад стараться и сыпал вопросами.

Ирина сидела на диване прямая, натянутая, как струна, с печальным и нервным лицом. Такие женщины пугали Савелия своей неприступностью и сложным характером. Он был так же далек от этой утонченной городской красавицы, как она – от деревенской бабы, которая обихаживает свиней в хлеву или доит свою буренку.

– В поселке никто новый не появлялся? – вскользь осведомился Илья, подливая собеседнику еще виски.

– Да вроде нет…

– Может, сталкеры в вашу аномальную зону нагрянули? Или кладоискатели?

– Ты с дуба рухнул? Зимой клады не ищут, – усмехнулся Савелий. – Земля как железо! Мороз лютует. Снегу по колени намело.

– Ешь, брат, не стесняйся… Чем богаты.

Илья подвинул к гостю блюдо с кексом, и тот за милую душу уписывал десерт.

– Я виски сладким еще не закусывал. Первый раз…

Ирина не принимала участия в разговоре. Она выглядела немой мраморной статуей на фоне подвыпивших мужчин, которые общались как закадычные друзья. В ее голове шла непрерывная мысленная работа. Она думала о Корнее, о своем муже, о покойном Трошкине и несчастной его сожительнице, о Гримуаре, который наверняка сыграл роковую роль в их трагической гибели… и еще не сказал последнего слова в этой запутанной истории. Точка ведь не поставлена!

Но больше всего ее занимал браслет, который обхватил ее запястье и не снимался. Сказать об этом Илье она не решалась.

«Я не сумасшедшая, – убеждала себя Ирина. – Это не мои больные фантазии. Нет! Может, рука отекла, или застежка сломалась. Я в своем уме! Я все вижу и понимаю. Попробую снять браслет позже, перед сном. Со мной все хорошо!»

Между тем Илья, разговаривая с Савелием, постоянно был начеку, в ожидании какой-то неприятности. Корней неспроста ускользнул из-под надзора. От этого негодяя можно ожидать любой подлости.

Он злился на себя, что позволил горбуну смыться. Тот своего шанса не упустит. Если Аня действительно привезла книгу сюда, то легко догадаться, где она остановится. У простодушного доктора Завьялова, вестимо! Небось, наплела небылиц и заручилась его поддержкой. Не себе же он фрукты с конфетами покупал?..

– Савелий, – взволнованно молвил Илья. – Пойдешь со мной к Антону Петровичу?

– Прямо сейчас, что ли? – опешил тот. – Поздно уже… Небось, доктор спит давно.

– Хочу друга увидеть. Соскучился, сил нет!

– До утра погодить нельзя?

«До утра еще надо дожить, – подумал Илья и бросил быстрый взгляд на Ирину. – Аттракцион слишком опасен, чтобы тянуть время».

Она не прислушивалась, – углубилась в себя, сосредоточилась на несбыточных надеждах. Ждет откровений от Корнея. А тот приехал обтяпать темные делишки и оставить всех с носом!

– Ну, ты идешь?

– Не гони лошадей, сценарист! – возмутился изрядно окосевший Савелий. – Что за спешка? Зачем людей ночью беспокоить?

– Боюсь, как бы мы не опоздали.

Охотник вытаращился на собеседника и удивленно хлопал ресницами.

– А че может случиться? Ты это… не нагнетай страсти-то… Прыгнул в машину и через пять минут у Антон Петровича!

– Я пьяный за руль не сажусь, – нетерпеливо пояснил Илья. – А пехом по темным закоулкам его дом сам не найду. Мне провожатый нужен.

Его волнение передалось Савелию, и тот согласно кивнул:

– Так бы сразу и сказал…

Доктор дернулся, чихнул и… пришел в себя. Вокруг было темно и холодно. Он лежал, уткнувшись лицом во что-то твердое. В носу щекотало от запаха опилок и дыма. Неподалеку истошно голосила женщина…

Осторожно перевернувшись на бок, он прислушался к своему состоянию. Голова болит! Наверное, разбил, когда падал. Доктор с трудом поднял руку и нащупал на лбу здоровенную шишку.

«Где я? Как сюда попал? – с этими мыслями он сел и прислонился спиной к какой-то неровной опоре. – Поленница?»

Смутные обрывки событий всплывали в сознании, пугая страшными подробностями. Дым… огонь… опаляющий легкие жар… крики людей… полумертвая Аня у него на руках…

– Антон! Антон! – откуда-то извне звал его мужской голос. – Ты жив? Антон!

Доктор хотел ответить, но не смог выдавить ни слова. Тело было ватным, непослушным, губы и язык онемели.

Скрипнула дверь, ледяную тьму разрезал яркий луч, ослепил Антона и заставил его зажмуриться.

– Он здесь, Катерина Матвеевна, – раздался тот же голос. – В сарае! Похоже, живой!

– Слава тебе, господи… Я уж думала, сгорел наш доктор…

Луч уперся в лицо Антона, продолжая его слепить.

– Антоха! Ты чего сюда забился? – спросил мужчина. – Что с тобой?.. Ого, какая шишка на лбу! Кто это тебя так приласкал?

Доктор молчал, тяжело дыша.

Луч сдвинулся в сторону, забегал по стенам и полу сарая, замер, выхватив из кромешного мрака дорожную сумку.

– Ух, ты! – изумился голос. – Никак, уезжать собрался, чертяка?

Так называть Антона мог только один человек: его однокашник Илья Самбуров. Но откуда ему тут взяться?

– Антон Петрович, миленький! – воскликнула невидимая женщина. – Вы в порядке?.. С ним все хорошо? – обратилась она к кому-то другому.

– Свет в сарае есть? – отозвался мужчина.

– Была лампочка… перегорела… Антон Петрович собирались поменять… да руки не дошли…

– Кажется, его по голове ударили, – заявил человек, похожий на Илью. – Или сам ушибся. Эй, братишка! Ты никуда больше не ранен? – Он ощупал тело Антона и радостно воскликнул: – Целехонек!.. Встать сможешь?

К доктору постепенно возвращалась память. Неужели, случился пожар? Дом Катерины Матвеевны загорелся…

«Я успел вынести Аню, потом вернулся за ее вещами… Сумка! Там что-то хранилось…»

Антон поднял налитую свинцом руку и пошарил за пазухой. Пусто?!

– Шевелится! – заметил Илья. – Значит, все нормально. Ты в порядке, Антоха? Не молчи!

– Что ж за напасть на нас обрушилась? – ахнула женщина с голосом Катерины Матвеевны. – За какие грехи? Дом сгорел, Анюта пропала… Доктор ее сонную из дому вынес и в снег положил… а она мало что хворая, еще и не в себе. Видать, очнулась, испугалась и убежала куда подальше. Мы в суматохе-то не заметили… Потом хватились, а девчонки нет!.. Что теперь будет, а? Мы ведь без крыши над головой остались…

– Это Анины вещи? – спросил Илья, освещая открытую сумку. – Почему они здесь?

– Мне-то откуда знать, – всхлипнула пожилая дама. – Меня со страху чуть инфаркт не хватил… Давление зашкаливает! Того и гляди, упаду…

– Вам «скорую» вызвать?

– Какая «скорая», мил человек? Пока они сюда приедут, можно три раза Богу душу отдать…

– Если вы не против, – с этими словами Илья запустил руки в сумку и убедился, что книги там нет. – Глупо было ожидать обратного, – вздохнул он.

– Что? – не поняла Катерина Матвеевна.

– Вещи, говорю, на месте. Не растащили, значит.

Женщина обескуражено уставилась на сумку, потом перевела глаза на бледное лицо доктора и прошептала:

– Храни вас господь, Антон Петрович… Вы мне как сын!.. Случись с вами беда, я бы не пережила… Вы меня слышите?

Антон вяло кивнул.

– У него шок от удара, – пояснил Илья, принес со двора чистого снега и приложил к шишке на лбу доктора, который оставался безучастным к происходящему.

– Его нельзя здесь оставлять, простудится, – причитала Катерина Матвеевна. – Надо в тепло нести! К соседям в дом! Они примут…

– Зовите Савелия! Пусть подсобит. Где он запропастился?

– Бревна водой заливает. Тлеют еще.

– Потом вместе зальем. Сходите за ним, пусть поможет Антона перенести.

Спустя минуту в сарай ввалился чумазый от сажи охотник и с тем же недоумением, которое испытывал Илья, воззрился на доктора.

– Че это с ним, а?

– Шишку у него на лбу видишь? Боюсь, пожар и все прочее – дело рук одного горбатого урода. Я его мерзавца, недооценил!

– Это кто ж таков? У нас в поселке горбатых не водится, – пробормотал охотник, принимаясь за дело. – Ты доктора за ноги бери, а я за плечи, – распорядился он. – Одновременно. Раз, два, взяли…

Антон мог говорить, но открывать рот не хотелось. Наверное, он мог бы поднатужиться и встать на ноги, но двигаться ему тоже не хотелось. Им овладела непреодолимая апатия. В морозном воздухе пахло гарью, повсюду дымились головешки, но людей во дворе не оказалось. Разошлись уже. Пламя быстро сожрало деревянное строение и за неимением новой добычи погасло.

«Хорошо, хоть на сарай не перекинулось, иначе я бы сгорел заживо», – равнодушно отметил доктор.

Мужчины поднялись со своей ношей на крыльцо, похожее на крыльцо Катерины Матвеевны. Старые дома в поселке строились по типовому принципу. Комната, куда принесли доктора, отдаленно напоминала ту, которую он снимал у сердобольной пенсионерки.

– Надо снять с него сапоги, – сказал Илья. – И брюки, гляди-ка, в саже и опилках. Всю верхнюю одежду снимай.

– Чудные дела творятся! – вздохнул Савелий, выполняя указание. – А что за девчонка у них жила?

– Это Аня Радунцева, актриса.

– Помню ее. Она в прошлый раз с тобой приезжала. Почему доктор скрывал ее ото всех?.. Зазноба, видать! Сглазу боялся!.. У нас в поселке все суеверные. А док, кажись, уснул, – заметил охотник. – Будить?

– Не надо.

Мужчины уложили Антона на диван у печки, укрыли шерстяным одеялом, любезно предоставленным хозяевами, и переглянулись.

– Ну и чуйка у тебя, сценарист! Как ты догадался, что с доктором беда?

– Сам не знаю…

Вскоре в комнату вошла Катерина Матвеевна с горячим чаем. Увидев спящего доктора, она тяжело опустилась на стул и всплакнула.

– Жуткая ночь… У нас еще с вечера не заладилось, – пожаловалась она. – У Ани нервный приступ случился… а потом… Ой! – женщина схватилась за сердце и застонала. – Худо мне… Хоть бы не окочуриться до утра. Еще Анюту искать надо, а я совсем расклеилась. Какой с меня прок? Только лишняя возня…

– Куда Аня могла пойти? – спросил Илья.

– Я думала, она сама шагу не ступит… глядь, а ее и след простыл. Полный двор людей был, и никто ничего не видел. Пожар тушили своими силами! Дом вспыхнул, как факел, выгорел и погас… Куда же мы денемся? – женщина всхлипывала, вытирая слезы концом платка и размазывая по лицу сажу. – Теперь у нас ни кола, ни двора…

– Вы за это не волнуйтесь, жилье найдется, – заверил ее охотник. – В поселке есть пустые дома, брошенные. Приберемся, протопим, на первое время вам хватит перекантоваться. Потом что-то придумаем. Всем миром навалимся! Поможем!

– Кто ж это дом подпалил? Занялось сразу со всех сторон…

– Разберемся. Выясним.

– Катерина Матвеевна, вы на улице посторонних не видели? – допытывался Илья. – Прямо перед пожаром? Может, кто-то бродил поблизости? Горбатый человек, к примеру?

– Горбатый?.. Да нет вроде… У нас из горбатых – только смотритель кладбища, старый совсем. Зачем ему мой дом жечь?

– Значит, вы ничего необычного вечером не заметили?

– Вроде нет… Правда, Анюта в горячке твердила, что спать нельзя. Если уснем, все погибнем. Но я ей не поверила…

Савелий молча прислушивался к разговору и качал головой. Имеет приезд сценариста отношение к пожару или нет, а подумать над этим стоит. Какая-то связь тут определенно существует…

Тем временем в поместье все шло своим чередом. Ирина сидела у камина, наблюдая за пламенем, и пыталась успокоиться. Руслан ворошил угли и подбрасывал дрова. Перед уходом Илья строго-настрого приказал ему ни под каким видом не оставлять хозяйку одну.

– Какие у вас планы насчет отеля? – осведомился управляющий, чтобы поддержать беседу. – Будем открываться весной?

– Это потребует больших расходов. Дом лишь наполовину готов к приему постояльцев. К тому же эпидемия не сбавляет обороты.

– Можно сдавать часть номеров. Остальные постепенно доделывать на вырученные деньги.

– Я не знаю, как быть, – вздохнула Ирина. – Этим занимался мой муж…

– Простите, – смутился Руслан. – Я не хотел вас расстроить.

– Ничего, я привыкаю к тому, что Коли нет… А как болотный зверь? Не воет по ночам?

– Будто отрезало. Поселок вздохнул с облегчением. Этим мы обязаны вашему другу, Илье Самбурову. Сначала никто не верил в избавление от чудовища, но теперь многие скептики прикусили языки. Я рад, что познакомился с ним лично! Он правда пишет сценарии для сериалов?

– Да.

– Здорово! И по зубам дать умеет. Ка-ак вмазал Савелию, тот сразу притих…

– Вам с женой не страшно в таком большом доме? – вырвалось у Ирины. – Пустые коридоры, множество комнат, темнота…

– Иногда бывает не по себе, – признался управляющий. – Пару раз мне померещился в сумраке призрак огромной собаки… но я не придал этому значения. Люда жалуется, что картины в зале наводят на нее жуть, и даже просила их убрать. А меня они не пугают. Для туристов необходим соответствующий антураж! Они же сюда поедут за хоррором, как было задумано. Верно?

Ирина собиралась ответить, но тут раздался тихий стук, словно кто-то бросил в окно снежком.

– Что это? – насторожилась она.

– Может, ваш гость вернулся… Ну этот, Корней.

– Почему бы ему не позвонить в дверь?

– Хороший вопрос, – кивнул Руслан. – Я пойду, выясню, в чем дело.

– Лучше не выходить! Мало ли, кто там во дворе…

– Я возьму фонарь. Не волнуйтесь, я мигом. Туда и обратно.

– Нет! – решительно воспротивилась Ирина. – Это провокация! Кто-то хочет выманить нас из дома.

Стук повторился. Управляющий шагнул к окну, отодвинул штору и выглянул на улицу. К стеклу прилип комочек снега.

– Там кто-то есть, – сказал он. – Не бойтесь, Ирина Глебовна. В поселке народ любопытный и бесцеремонный. Прослышали, что в усадьбе гости, и бродят, в окна подсматривают. Как Савелий! Чем у нас еще развлекаться? Так я пойду гляну? Во двор выходить не буду, посвечу с порога.

– Ладно, – через силу согласилась хозяйка. – А Людмила где? Спит?

– Легла уже. Разбудить ее, чтобы посидела с вами?

– Не стоит.

Ирине было неловко за свою боязнь. Надо взять себя в руки и позволить Руслану разобраться, в чем дело. Но здравые мысли натыкались на ее глубинный страх и дурные предчувствия. Подаренный Ильей браслет сжимал ее запястье словно в тисках и будил худшие опасения.

«Хорошо, что это не ожерелье! – подумала она и закашлялась: горло на долю секунды перехватила судорога. – С браслетом легче справиться. В крайнем случае его можно распилить. Если бы на шее затянулась петлей нитка бус, было бы куда хуже!»

– Я быстро, – заверил управляющий, беря с собой кочергу. – На всякий пожарный… 

Аня ничего не чувствовала, кроме дикого холода. Она вспомнила, как очнулась от криков людей. Вокруг сияло зловещее зарево, и творилось нечто невообразимое. Мысли ее путались, ощущения притупились. Кажется, она случайно заметила свою сумку в руках какого-то человека…

На этом ее воспоминания обрывались. Аня не удивилась, когда увидела рядом с собой отвратительного седого старикашку, знакомого по прошлым кошмарам. Он кривлялся и размахивал перед ее лицом когтистыми пальцами.

– Смотри! Смотри! Вот все, что осталось! – торжествовал старик. – Гора головешек и углей!

Дом, который дал Ане приют, догорал факелом в ночи, разбрасывая в стороны снопы искр.

– Наконец, я удовлетворен! Жить хочешь? – спросил мерзкий старикан, обдавая девушку запахом гвоздики и табака. – Или смерть тебе милей? Выбирай! Заслужила. Благодаря тебе я добился своего! Проси, чего пожелаешь. Пользуйся моей добротой! Завтра будет поздно.

– Ж-жить… хочу… – промямлила она, не понимая, что происходит.

– Так я и знал! Все хотят жить! Жить! Жить!.. А зачем? Какой тебе прок от твоего никчемного существования, дуреха? Хочешь страдать от несчастной любви и перебиваться на жалкие копейки, заработанные потом и кровью?

Аня сейчас была согласна на все. Даже любовные переживания и хроническое безденежье не казались ей большой проблемой. Только бы этот жуткий тип не убил ее!

Мимо носились чужие люди, стоял шум, крик, треск, плеск и звон. Никто не обращал на Аню внимания, будто не видел ни ее, ни старика в восточном убранстве.

– Не стоит звать на помощь! – разгадал тот ее намерение. – Бесполезно!

– Что тебе н-надо?

– Уже ничего! – сухо рассмеялся он. – Следовало бы наказать тебя за дерзость, но так и быть… дыши!

Дышать Ане было тяжко из-за густого дыма. Но лучше уж такой воздух, чем никакого.

– Верно мыслишь, – кивал головой старик, и перо на его чалме тоже кивало. – Ладно, я пошел…

– Погоди! – спохватилась девушка. – Помоги мне выбраться отсюда! Я не хочу, чтобы меня видел один человек!

– Ты боишься своего э-э… возлюбленного? – удивился вредный старикашка. – Чего вдруг?

– Мне… стыдно перед ним, – призналась Аня. – И страшно. Я…

– Стыдно оказаться воровкой? – захихикал он. – Что за тупая щепетильность? Сперва что-то крадешь, а потом прикидываешься порядочной?

– Я не воровка…

– Ну, это ты будешь другим рассказывать! Ладно, я понял.

С этими словами старик схватил Аню за руку, оторвал от земли и стремительно взмыл вверх, в черное беззвездное небо.

– А-а-ааа! – вскрикнула она. – Что ты делаешь? Пусти!..

– Цыц! Не ори, не то уроню. Костей не соберешь!

Девушка в ужасе зажмурилась и замолчала. Она слышала шум ветра и ощущала боль в руке, за которую ее крепко держал старик.

– Куда тебя доставить? – осведомился он. – Обратно в Москву? К дяде? Хе-хе!

– Нет, нет…

– Значит, маршрут я выберу сам. И тихо! Что-то худо мне… Колбасит не по-детски!

Аня увидела, как его согнуло в бараний рог, и в страхе отключилась. Сколько длился этот странный полет, она не знала. Приземление было жестким и неожиданным.

Она открыла глаза, но ничего не увидела, кроме снега. Вокруг царила морозная чернота. Аня попробовала ползти… но окоченевшие ноги и руки плохо двигались. Злобный старикашка обманул ее, оставил умирать в безлюдной снежной пустыне!

Она со стоном перевернулась на другой бок, – и о, чудо! Впереди мерцал спасительный свет. Это были окна какого-то дома. Человеческое жилье!

– Боже… – прошептала Аня. – Боже… Ты дал мне шанс… Я искуплю свою вину… искуплю…

О какой вине шла речь? Что она бормотала в бреду? К кому обращалась? К высшему разуму, бесстрастному и справедливому? Или к иному, далекому и недоступному для понимания судье?

Все, что она смогла сделать, это слепить из снега комочек и бросить на свет… Она лепила комочки и бросала, бросала, пока не выдохлась…

– Эй, кто там? – донесся до нее мужской голос. – Эй!

– М-м-м… – простонала Аня, не в силах открыть рот. – М-м-м-ммм…

Это по ее мнению означало «помогите», однако мужчина, кажется, ничего не понял и продолжал кричать:

– Есть кто-нибудь? Эй!.. Отзовитесь!

Аня увидела, как к ней приближается луч фонаря, и… потеряла сознание.

– Бля! – воскликнул мужчина, освещая лежащую в снегу фигурку, завернутую в одеяло. – Это еще что за Снегурочка?.. Живая?

Он наклонился и потрогал девушку за плечо. Ее волосы, брови и ресницы покрывал иней, белое лицо выглядело мертвым.

– Вот беда, – встревожился мужчина и оглянулся, водя фонарем по сторонам. – Как же ты сюда попала, подру- га? А?

Луч света упал на глубокую борозду, которая тянулась через засыпанный снегом газон.

– Ты ползла, что ли? – поразился он. – Почему в таком виде? Эй!.. Ты ранена?

Снегурочка безмолвствовала. Мужчина, недолго думая, сгреб ее в охапку вместе с одеялом и потащил к дому.

– Разберемся… – бормотал он, отдуваясь. – Ух ты, тяжелая… Ну и ну! Воистину нынче ночь сюрпризов…

Илья оставил охотника с доктором и убитой горем Катериной Матвеевной, а сам отправился на тлеющее пепелище. Корней оказался прав, – Аня приехала в поселок и спряталась у доктора. Судя по всему, книгу она привезла с собой. Будучи прав в одном, горбун не промахнулся и в другом. Похоже, его ясновидение не совсем выдумка. «Либо я недооцениваю остроту его ума»… – Илья задумался над вопросом, почему Антон скрыл от него приезд девушки. Что та ему наговорила? Видимо, ей удалось найти аргументы, чтобы заставить доктора лгать.

Пробираясь между обугленными поленьями, Илья корил себя за легкомыслие: «Надо было проследить за Корнеем, а не полагаться на авось! Я мог предотвратить пожар, но вместо этого предпочел общество Ирины. Что греха таить, мне не хотелось таскаться по морозу за этим горбатым типом! Куда приятнее пить виски и любезничать с красивой женщиной… В общем, я лоханулся, а пострадали другие люди!»

Сожаление, раскаяние и досада мешали Илье сосредоточиться на поисках книги. Она не могла уцелеть в огне, однако… Рукописи не горят! Особенно если это – подлинный Гримуар.

В разоренном дворе не было ни души. Пожарники так и не приехали. Утомленные тушением соседи и зеваки разбрелись по домам. Снег мало-помалу заметал следы катастрофы. Копаясь в черных от сажи остатках домашней утвари, Илья размышлял о сумке с вещами Ани, которая оказалась в сарае рядом с доктором. Кто принес ее туда? Ясный перец, Антон! Больше некому. Но почему из всего имущества он спас чужую сумку?.. Сначала доктор вынес из горящего дома Аню, что совершенно естественно… а после рискуя жизнью вернулся… за ее тряпками? Абсурд!

Если бы Илья описывал эту ситуацию в сценарии, то чем бы он мотивировал странное поведение героя? Что заставило Антона лезть в огонь за никчемной рухлядью?.. Неужели, Гримуар взывал о помощи?

Догадка поразила Илью своей простотой. Интересно, доктор понимал, что именно он спасает, или действовал по наитию, бессознательно? Не подлежит сомнению одно: книга цела, она находилась в сумке среди вещей Ани, а потом куда-то пропала. Поскольку Антон принес свою добычу в сарай, он хотел уберечься от чужих глаз…

«Им руководил Гримуар!» – осенило Илью.

Он направился туда, где манускрипт перекочевал из дорожной сумки куда-то в другое место. По логике, к доктору. Но при нем ничего не было!

Илья потянул на себя дверь сарая, и та с натужным скрипом отворилась. Удивительно, как огонь с пылающего дома не перекинулся сюда…

– Да потому что рукописи не горят, – пробормотал он, освещая фонарем дощатые стены, черный от сырости потолок, поленницу, устланный щепками и опилками пол. Антон собирался прятать Гримуар здесь, в непосредственной близости к пожару? Вряд ли… Даже если и так, ему кто-то помешал! Ударил поленом по лбу… и забрал книгу?

Илья подумал об Ане. Куда она-то исчезла? Была в беспамятстве, но на воздухе каким-то образом очнулась, поднялась на ноги и… ушла? Как далеко она могла уйти?

Пока что поиски ничего не дали. Двор и прилегающая территория были истоптаны людьми, никто в суматохе и панике пожара не видел девушки. Да и откуда бы ей взяться? Каждому известно, что доктор живет бобылем. А когда Катерина Матвеевна хватилась Ани, никто толком ничего не мог сказать.

Илья выскочил наружу и быстро прошелся по улице вперед и назад, заглядывая по обе стороны за чужие заборы и во дворы. Никого. В ближних домах светились окна, – хозяева не спали после пережитого переполоха. Заходить к ним и задавать вопросы сейчас неуместно…

Он зачем-то вернулся в сарай, осмотрел поленницу, затянутые паутиной углы, балки под крышей, переворошил старые рогожи и груду пустых ящиков. Ничего.

Илья оказался в тупике, но привычка сценариста находить выход из любой ситуации взяла верх над логикой и скепсисом. Он вообразил себя на съемках соответствующего эпизода в роли главного героя, принял эффектную позу и воскликнул, обращаясь, как он посчитал, к автору Гримуара со словами:

– Донатус! Укажи мне, где находится твое творение!

Наступила ватная, мертвая тишина. Илья невольно затаил дыхание. Прошло какое-то время, прежде чем он убедился, что ответа нет.

– Донатус! – громче повторил Илья, взывая к изображению старика в чалме, которого он видел на странице древнего фолианта. – Донатус! Укажи мне хотя бы местонахождение Ани. Ты должен знать, где она!

Это было нечто среднее между отчаянием и дерзостью в попытке развернуть интригу в иной плоскости, в иной интерпретации.

«Хорошо, что меня никто не видит и не слышит, – подумал он. – Иначе бы сдали в психушку…»

Корней не собирался возвращаться в усадьбу. Зачем? Теперь он вольная птица.

– Куда хочу, туда лечу…

От удовольствия он начал насвистывать простенький мотивчик, что было ему несвойственно. Все вокруг непривычно радовало его: снег под ногами весело поскрипывал, деревья выстроились вдоль дороги почетным караулом, ветер пел сладкую песню свободы. Давненько Корнею не было так хорошо! Ему удалось обыграть Илью и добиться своего. Что ж, поделом самоуверенному сценаристу! А то возомнил себя…

Внезапно чудесное настроение Корнея было омрачено неким невнятным призывом. Он остановился, как вкопанный, и прислушался к голосу в голове.

– Не может быть!.. Только не это…

Голос в голове не умолкал, а напротив, набирал силу и мощь. Это был уже не голос, а набат! Сопротивляться ему Корней не мог. Ругательства и проклятия посыпались из его уст, словно из рога изобилия. Горбун был мастером отборной брани и не стеснялся в выражениях. Отведя душу, он понуро развернулся и побрел в обратную сторону.

– Как же так… – сокрушался он, пиная ногами сугробы, которые попадались на пути. – Опять я в пролете!.. Но где, где я дал маху?

Вне себя от злости, Корней шагал вперед, подчиняясь незримому приказу. Он предпринял беспрецедентные меры по избавлению от своей зависимости, но судя по результату, не достиг цели. Горбун скрежетал зубами и сжимал кулаки. У него опять ничего не вышло! Когда же закончится этот плен?

В бешенстве он не заметил, как добрался до ворот с фигурами то ли собак, то ли волков на столбах. Они ехидно скалились, выкатив на него каменные глаза.

– Пшли вон! – процедил Корней, проходя мимо. – Так бы и врезал!

Вступать в потасовку с химерами было бессмысленно. Поэтому горбун сдержался, но сбавил темп. Ноги не несли его к особняку, где обитали ненавистные ему люди…

– Господи! Это же Аня! – ахнула Ирина, глядя на девушку, которую принес с улицы управляющий. – Она жива?

– Вы знакомы? – удивился он.

– Она жива? – нервно повторила хозяйка. – Где ты ее нашел?

– Во дворе… лежала в снегу без чувств. Но живая, иначе не бросала бы снежки. Ей повезло, что она попала в окно, а мы еще не спали. – Руслан развернул грязное одеяло, в которое была укутана барышня, и в изумлении воскликнул: – Смотрите, она в пижаме!.. И в теплых носках! Она так и шла в этом по улице?

Снег таял, и на пододеяльнике образовались мокрые пятна.

– А это что за черные хлопья? – спросила Ирина.

Управляющий потирал затылок и пожимал плечами в недоумении. Он решительно ничего не понимал.

– Сажа. И дымом разит! Чуете? Ее бы переодеть… Может, Люду позвать, чтобы помогла?

– Сами справимся, – отказалась Ирина. – Сначала приведем ее в сознание и расспросим.

Она ожидала чего угодно, кроме появления Ани в усадьбе в таком неприглядном виде. Что с ней случилось?

Руслан нащупал на запястье девушки пульс. Сердце ее билось слабо, но ровно.

– Повреждений на теле вроде нет, – заметил он. – Жаль, что нельзя связаться с доктором! Сотовая так и не появилась. Странная нынче ночь… И тревожная. Гость ваш… ну этот, с горбом, до сих пор не пришел. Не заблудился ли на болотах?

– Принеси другую одежду и плед, – распорядилась Ирина. – Девочку не мешало бы чем-нибудь напоить, чтобы согрелась.

Руслан плеснул в чашку немного виски и подал хозяйке, а сам отправился за пледом.

Ирина влила в приоткрытый рот Ани немного спиртного. Та закашлялась. Ресницы ее дрогнули, по лицу пробежала судорога.

– Аня! Ты меня слышишь?.. Аня! Очнись! Открой глаза!

– Вот плед, – приблизившись, сказал управляющий и убрал мокрое, испачканное в саже одеяло.

Когда они переодели девушку в теплый халат и укрыли пледом, та пришла в себя. В ее глазах таился ужас.

– Аня! – обрадовалась Ирина. – Ну, наконец-то! Ты меня узнаешь? Это же я…

Илья несколько раз обращался к мифическому Донатусу, пока не убедился, что все бесполезно. Тот не откликался. Да и возможно ли, чтобы умерший несколько веков назад человек, каким бы просвещенным и даже просветленным он ни был, услышал обращение из будущего?

Илье стало неловко за себя. Неужели яд, которым пропитаны листы Гримуара, все же влияют на психику? Придя к сему неутешительному выводу, он покинул пожарище.

«Донатус послал меня к черту! И правильно сделал. Надо было следить за Корнеем, и тот непременно привел бы меня к Ане, а значит, и к похищенной рукописи! Дом Катерины Матвеевны остался бы невредим, девушка не скрылась бы в неизвестном направлении. Должно быть, она под шумок ускользнула со двора, добралась до трассы, поймала попутку и…»

– Аня больна! – проворчал Илья, опровергая собственные мысли. – И не могла уйти далеко. Но где же ее искать?

Он запутался, потерял логическую нить и не знал, что делать. Корней исчез, Аня пропала, доктор в отключке. Свидетели дают противоречивые показания. Савелия лучше не посвящать в суть происходящего. Разнесет по всему поселку небылицы о Гримуаре, потом от любопытных граждан не отделаешься.

Если бы Илья писал сценарий к фильму, то пора было бы приступать к развязке. Он ярко ощущал это неумолимое приближение финала. В этом дивном понятии – конец! – заключается слишком многое, если не все. Любая драма человеческих отношений начинается с мелочей, нарастает, постепенно вовлекая новых участников, чтобы в заключительной сцене вместить в себя момент откровения героев и пик накала страстей. Отгреметь, рассыпаться на сотни звенящих осколков и, подчиняясь закону жанра, собраться воедино. Прозвучать во весь голос, чтобы на смену громовым раскатам пришла опустошительная и безмятежная тишина… От того, каким будет этот неотвратимый финиш, зависит качество и условия грядущего старта. Жизнь состоит из множества взаимосвязанных циклов и не может оборваться, пока участники драмы продолжают выходить на сцену…

Илья подумал, что ему следует как можно скорее вернуться в «Старые вязы». Что именно там, а не на этой темной заснеженной улочке решится судьба Гримуара и всех, кто так или иначе прикасался к древней книге.

Не колеблясь более, он зашагал в сторону усадьбы. Там его ждет красавица-вдова, зловещий английский дом, чудовища на стене каминного зала, и возможно кое-кто еще…

– Донатус! – прошептал он, ускоряя шаг. – Я уловил твой намек! Мы друг друга поняли. Не так ли?..

Окна первого этажа тускло светились, ветер гнал по аллее поземку. Окутанный мраком особняк, который убивал своих хозяев, не предвещал Илье ничего доброго. По крайней мере в эту ночь.

«Зря я оставил Ирину на попечение управляющего. Нельзя было доверять ему любимую женщину!»

Эта внезапная мысль молнией пронзила Илью. Он наконец признал, что любит Ирину? Или же это его обычное актерство, прихоть творческой личности, нуждающейся в подпитке эмоций, в неком любовном дурмане сродни наркотическому трансу, без чего трудно подстегнуть фантазию, создать захватывающий дух сюжет?

«Я, неотразимый и сексуальный самец, должен постоянно быть на высоте! Кто еще подтвердит мое превосходство, если не очередная любовница? И чем она недоступнее, тем желанней!»

Илья вошел в холл и удивился, что его никто не встречает. Заглянул в каминный зал, где догорали дрова, а на столе осталась неубранная посуда, початая бутылка виски, бокалы… На тарелке подсыхал недоеденный Савелием лимонный кекс.

«Куда все подевались? Неужели, спят? Не затушили огонь и разбрелись по комнатам? Не заперли входную дверь? Прав был Корней, такую обслугу надо гнать в шею!»

Илья налил себе большую порцию английской водки, выпил и сердито покачал головой. Он не хотел признавать, что эта напряженная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев, пугает его. Глупо кричать, как в кино: «Есть кто-нибудь дома?»

Он поставил пустой бокал на скатерть и обратил внимание на дрожь в руках. Спальня Ирины наверху… но сперва стоит наведаться в комнату управляющего с женой и задать им жару. Совсем распоясались! Пользуются мягкостью хозяйки, которая все спускает на тормозах и дает им поблажки.

– Я вам покажу, где раки зимуют, – проворчал Илья. – Вы у меня попляшете! Руслан и Людмила, блин… А я в таком случае, – колдун Черномор!

Он без труда нашел апартаменты вышеназванных особ и постучался. В ответ – ни звука. Илья постучал громче, дернул за ручку двери и сердито проговорил:

– Эй, друзья, подъем! Я дико извиняюсь, но…

Он осекся и замолчал, всматриваясь в темноту комнаты. Никто не отозвался, никто не возмутился его бесцеремонным вторжением. Илья осторожно переступил порог и заметил красный глазок выключателя… Щелк! Под высоченным потолком зажглась скромная люстра. Двуспальная кровать со смятой постелью, большое занавешенное окно, женская тапочка на полу, громоздкий шкаф с приоткрытыми дверцами… И – никого!

Илья на секунду оцепенел, потом медленно попятился, выругался и опрометью выскочил вон. В мгновение ока взбежал по лестнице на второй этаж, где располагались будущие гостиничные номера. Пульс бешено бился, дыхание перехватывало.

– Ирина! – более не в силах сдерживаться, крикнул он. – Ирина! Ты где?.. Что происходит?.. Ирина-а!

Гулкое эхо подхватило его слова и унесло прочь. Илья включил свет в коридоре и поспешил вперед к знакомой двери.

Хозяйская спальня тоже была пуста. Кровать не тронута. Значит, Ирина сюда не поднималась. Но где же она?! Где они все?!

– О, черт! Черт!!!

Илья метнулся обратно и начал дергать все двери подряд. Это были комнаты, предназначенные для туристов, где продолжался ремонт. Вернее, ремонт временно приостановили. Здесь пахло сыростью, штукатуркой, шлифованным деревом… и не было ни души.

– Ирина! – кричал он, понимая, что его не услышат. – Ирина-а!.. Руслан!.. Где вы, черт побери? Что за дурацкие шутки?!

У бывшего кабинета Николая Илья замер, унимая стук сердца и дрожь в теле. Самые ужасные догадки теснились в его голове. Все обитатели особняка исчезли бесследно?! Провалились в черную дыру?! Убежали, куда глаза глядят?! Перенеслись в параллельный мир?! Убиты?!

– Убиты? – прошептал он, ощущая, как по спине катится холодный пот. – Минуточку… где же тогда трупы?

Этот простой вопрос позволил Илье обрести присутствие духа. Рано отчаиваться. Он ведь осмотрел далеко не все помещения в доме. Кто ищет, тот всегда найдет!

Дверь в кабинет покойного мужа Ирины с тихим скрипом отворилась. Илья отчетливо вспомнил, как они беседовали здесь в тот последний вечер, перед роковым походом на болота. Николай сидел в кресле лицом к окну. Виднелась только его макушка…

В комнате горела настольная лампа. Обстановка не изменилась. Кровать, письменный стол, шкаф… Кресло находится на том же месте, видно с тех пор никто ничего здесь не трогал. У Ильи мелькнула шальная мысль, что исчезновение людей – дело рук призрака. И прямо сейчас этот призрак заговорит с ним, как тогда Николай.

– Ну, заходи, чего топчешься?

Это был голос другого человека. Но Илья опешил от неожиданности и чуть не дал стрекача. Ему с трудом удалось сохранить самообладание. В кресле никого не было! По крайней мере, ничья макушка над спинкой не торчала.

– Николай был выше ростом, – проговорил вкрадчивый баритон. – Неужели, непонятно?

– Корней?! Ты?

– Подойди ближе и удостоверься.

– Ты сам повернись! – возмутился Илья. – Что это за цирк?

– Обожаю фокусы…

Обладатель баритона встал и повернулся лицом к вошедшему. Разумеется, это был Корней. Приземистый горбун утонул в кресле, поэтому его голова оказалась ниже спинки. Хотел для острастки прикинуться призраком Николая, да маленький рост помешал.

– Где все? – без обиняков спросил Илья.

– В надежном месте.

– Точнее, а то…

– А то что? – ухмыльнулся Корней. – Прибьешь меня? Тогда подавно ничего не узнаешь.

Илья бросился к нему, схватил за грудки и с силой встряхнул.

– Где Ирина? – процедил сквозь зубы. – Говори, урод!

– Позже. Сначала немного воспоминаний…

Во тьме ничего не видно. Только слышны шорохи, голоса и дыхание четырех людей. Электричества нет, окна отсутствуют, единственная дверь заперта.

– Выломать ее, выбить, шансов нет, – сказал мужчина. – Слишком крепко сделана, на совесть.

– А ломиком? – с надеждой спросила женщина.

– Откуда здесь ломик? Инструменты хранятся в другом месте.

Во тьме повисло тяжелое молчание. Спустя пару минут раздались жалобные всхлипывания.

– Успокойся, Аня, – мягко произнес женский голос. – Мы обязательно выберемся отсюда.

– Интересно, как? – отозвался мужчина.

– Илья вернется и освободит нас.

– Голыми руками? – не поверил мужчина. – У горбатого ублюдка – ружье, заряженное патронами на кабана. Я сам зарядил по его требованию. Если помните, иначе он грозился вас зарезать, Ирина Глебовна. Когда этот урод набросился на вас и приставил к горлу нож, я был ошарашен…

– Зачем ты его пустил в дом, Руслан? – возмутилась жена управляющего.

– Так это же гость! Не было распоряжения не пускать его. Илья лишь приказал мне не оставлять хозяйку одну. Кто ж знал, что горбун украдкой возьмет кухонный нож и нападет на нее? Я всего на секунду отвернулся поворошить угли в камине…

– Я сама виновата, – убитым голосом молвила Ирина. – Он обещал рассказать мне, что произошло на болотах с моим мужем, кто убийца… Я близко подпустила его к себе, и он этим воспользовался. Все вы страдаете из-за меня!

– Нет, – слабо возразила Аня. – Это я вас подставила… Не надо было трогать одну вещь. Горбун пришел за ней! Он устроил пожар в доме Катерины Матвеевны…

– Пожар? – ужаснулась Ирина.

– Вы о чем? – напряженно спросил управляющий. – О какой вещи идет речь?

– Об этом нельзя говорить! Иначе мы все погибнем!

– По-моему, хуже нам уже не будет, – возразил Руслан. – Объясните, барышня, из-за чего заварушка?

– Молчи, Аня! – не выдержала Ирина. – Держи язык за зубами!

– Э-э, господа! Так нечестно! – разозлился управляющий. – Не знаю, что там было между вами раньше… но сейчас мы в одной лодке. Или вместе пойдем ко дну, или вместе спасемся! У этого горбатого типа – глаза маньяка! Он способен взорвать весь дом, если понадобится.

– Вещи, за которой он пришел, у нас все равно не имеется. Какой смысл говорить о том, чего нет?

– Илья придет нам на выручку? – испуганно пискнула Аня. – Он же не оставит нас умирать в этом каменном мешке?

– Нет, конечно, – заверила ее Ирина, хотя сама вовсе не исключала плохого исхода.

– На нашу беду, Корней вооружен, – добавил масла в огонь управляющий. – Он ни перед чем не остановится. Не знаю, что он замыслил… но я бы на помощь извне не рассчитывал. Кто бы не заявился в дом, схлопочет пулю, и кранты.

– Что же с нами будет? – подала голос его супруга. – Горбун… всех убьет?

– Боюсь, это вполне вероятно. Надо смотреть правде в глаза.

Аня заплакала, Ирина принялась ее утешать. Руслан с женой препирались, обвиняя друг друга в случившемся. Она упрекала мужа в том, что он оказался слабаком и пошел на поводу у преступника. Он вызверился на нее за то, что она услышала шум, проснулась, но вместо того, чтобы закрыться изнутри, какого-то черта приперлась в каминный зал.

– Я хотела выяснить, что происходит, – оправдывалась Людмила. – Так спешила, что тапочку потеряла.

– Ты могла бы дождаться удобного момента, выскочить из дому через окно и побежать за помощью!

– А ты мог бы не заряжать этому ублюдку ружье!

– Я испугался за хозяйку!

– Тогда надо было стрелять в него!

– Я мог попасть в Ирину Глебовну!

– Ты просто струсил! – выкрикнула жена. – И подставил нас под удар! Этот подонок загнал нас сюда по твоей милости и оставил подыхать! Наверное, патронов пожалел.

– Прекратите! – не выдержала Ирина. – Сейчас не ругаться надо, а думать, как выбраться.

– Да никак, – мрачно изрек Руслан. – Это подвальное помещение открывается только снаружи. Замок навесной, прочный. Изнутри можно кричать и стучать сколько угодно. Никто не услышит.

– Настоящая камера смертников… – простонала Людмила. – Мне сразу не понравился этот угрюмый дом! Я чувствовала, что здесь случится беда! О смерти первого хозяина ходят разные слухи, второй бесследно исчез… Говорят, он тоже мертв.

– Зачем ты согласилась работать в усадьбе с дурной славой? – не выдержал супруг. – На зарплату позарилась?

– Ты же отказался ехать в Тюмень на заработки…

– А ты про карантин, случайно, не забыла? Про вирус китайский? Про кризис?

– Ну, хватит! – повысила голос Ирина. – Сейчас не время выяснять отношения.

Аня не участвовала в разговоре и тихо подвывала от ужаса. Она еще не отошла от предыдущего стресса, как навалился новый. Из огня да в полымя попала.

– Слушай, подруга, заткнись, а? – вспылила жена управляющего. – Без тебя тошно!

– Кстати, как ты от дома доктора добралась до нас? – спросила Ирина.

– На своих двоих? Без обуви, в одних носках? – присоединился к вопросу Руслан. – Закутавшись в одеяло вместо одежды?

– Я не помню… – выдавила девушка.

– Вот, как? Проблемы с памятью, значит?

– Я не помню! – со слезами повторила Аня. – У меня был приступ, Антон сделал мне укол… Я уснула. Потом чернота, дым, холод… крики людей… зарево… У меня в голове все смешалось! Я не могу отличить реальные события от галлюцинаций!

– У тебя еще и галюны? – язвительно протянула Людмила. – Наркоманка, что ли?

– Нет. Просто я заболела в дороге и… в общем, у меня нервное расстройство…

– Надеюсь, у тебя не ковид! Не хватало, чтобы ты нас всех тут заразила!

– Какая разница, от чего умирать? – хохотнул управляющий.

– Так дело не пойдет, – злобно процедила его супруга. – Девчонке что-то известно про этого горбатого урода! За какой вещью он, говоришь, приехал?

– Это не имеет значения, – вмешалась в их перепалку Ирина.

Руслан не разделял ее мнения.

– Хотелось бы знать, кто такой Корней? – допытывался он. – Вы привезли его в поселок, привели в дом… а теперь мы отдуваемся ни за что, ни про что.

– Он назвался провидцем и обещал пролить свет на гибель моего мужа. Ради этого я пригласила его в «Старые вязы».

Ирина умолчала о том, что Илья со своей стороны просил ее об этом. В конце концов, они оба приложили руку к тому, что случилось.

– Выходит, горбун не тот, за кого себя выдавал? – отозвалась Людмила.

– Выходит, так…

– Признавайтесь, какая вещь ему понадобилась?

– У нас ее нет! – отрезала хозяйка. – И довольно об этом!

Ирина не собиралась открывать всю правду. По сути, она достоверно не знает, кем на самом деле является горбун и какую роль он играет в истории с Гримуаром. Обстоятельства и так складываются не лучшим образом, не стоит усугублять и без того сложное положение. Неизвестно, как поведут себя присутствующие, если рассказать им о книге, которая унесла уже как минимум две жизни.

– Ой, мне дышать нечем, – простонала Аня. – И запах какой-то странный… Чувствуете?.. Здесь есть вентиляция?

– Нет, – ответил Руслан, принюхиваясь. – Не предусмотрено.

Воздух действительно был затхлый, с привкусом сырости и мышиного помета…

Илья с Корнеем стояли друг против друга посреди комнаты, как разъяренные бойцы перед схваткой. Горбун демонстрировал то непримиримую агрессию, то необъяснимую покорность.

– Ты до сих пор не догадался, в чем тут фишка?

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Илья. – Говори толком.

– Я хочу положить конец этой несправедливости! Имею право! Довольно я плясал под чужую дудку! Пора пожить для себя.

– Кто тебе мешает?

– Ты! – сверкнул глазами-угольями горбун. – Ты стоишь на моем пути! Ушел бы подобру-поздорову, никто бы твою вдовушку не трогал. Хочешь пополнить список ее жертв? Да пожалуйста!.. Но ты проявил тупое упрямство и вынудил меня поступить жестоко!

– Серьезно?

– Я по своей натуре – не злодей! Меня таким сделали люди! Это они заказчики преступлений, которые я совершал не по своей воле. Они приучили меня убивать, красть и жульничать! Они – истинные черти!

– А ты типа подневольный страдалец?

– Я всего лишь исполнитель.

– Плохую профессию ты себе выбрал, – хмыкнул Илья.

– Это было давно. Я тысячу раз пожалел о сделке, которую заключил по недомыслию. Теперь я все осознал и готов исправить ошибку.

– А я тут при чем?

– В тебе главная загвоздка! – выпалил горбун.

Илья с трудом продирался сквозь дебри его извращенной логики. Сейчас, когда маски сброшены, каждый из них пытался взять верх над противником. Слабым местом Ильи была Ирина, ее здоровье и благополучие, а горбун казался неуязвимым. Но так не бывает! Ахиллесова пята есть у любого, надо только нащупать ее.

– Чего ты добиваешься? Что я должен сделать? Отдать тебе книгу? Ее у меня нет.

– Я в курсе, – кивнул Корней и неожиданно добавил: – Это ты стрелял в мужа Ирины. Ты его убил!

– Нет.

– Врешь! Ты всех ввел в заблуждение своей ложью! Но не меня…

Горбун, весь в черном, словно ворон, казался исчадием ада, – почище болотного зверя, с которым минувшей осенью пришлось схватиться Илье.

– Не меня! – с вызовом повторил он и подошел к шкафу, где за секретной панелью бывший хозяин дома Николай Полухин держал сейф. – Помнишь тот вечер? Муж Ирины открыл сейф и показал тебе кое-что… Это был золотой сосуд, верно?

Горбун не мог знать об этом. Но каким-то образом догадался.

– У меня память отшибло, – процедил сквозь зубы Илья.

Его противник глумливо покачал головой.

– Ай-я-яй!.. Жаль. Я люблю древнее золото. А ты?

– Сначала я хочу увидеть Ирину, потом поговорим.

– Увидишь! Если она еще жива…

Горбун едва успел увернуться от увесистого кулака Ильи и резко отпрыгнул в сторону.

– Убью! – прорычал тот.

– Ну, ну, не распускай руки! Иначе больше не увидишь свою Ирину! Я отправил ее в отдаленное место, куда тебе не добраться. Вместе с истеричной барышней и двумя идиотами, которых она наняла на работу. Никчемные трусы! Они не защищали хозяйку, а скулили, как испуганные щенки, и молили о пощаде.

– Что ты с ними сделал?

– Где книга, командир? – набычился Корней. – Достань мне ее хоть из-под земли!

– Разве ты не сжег манускрипт вместе с домом? Пожар – твоя затея. Ты решил не мелочиться и бить наверняка.

– Ты глухой?

Илья пропустил колкость мимо ушей и с опозданием осведомился:

– Что за «истеричная барышня»? Это не Аня, случайно? Вот, куда она подевалась! Ты ее похитил, ублюдок, и притащил в усадьбу?

– Не важно, как это произошло. Теперь жизнь всех четверых, включая прелестную вдовушку, висит на волоске. От тебя зависит, порвется этот волосок или уцелеет.

– Я тебя придушу, мерзавец! Прямо здесь!

Корней дунул на лампу, как на свечу, и та на минуту погасла. А когда свет загорелся вновь, у него в руках было охотничье ружье. Видимо, он в темноте достал его из шкафа.

– То самое, из которого ты стрелял в Николая, – ухмылялся горбун. – Одно движение, и ты труп!

– Ты не посмеешь…

Илья к своему удивлению не испытывал страха. Он вообразил себя героем фильма, который спасает любимую женщину. Дрогни он сейчас, Ирине никто не поможет. Мощный выброс адреналина сделал его безрассудно храбрым. Ненадолго. Но этого мига хватило, чтобы овладеть ситуацией.

– Я тебя не боюсь, – выпалил он и, глядя Корнею в прищуренные глаза, приказал: – Опусти ствол! Немедленно!

Тот дернулся, словно от удара током, и… подчинился. Его затрясло, как наркомана во время ломки, на лице обильно выступил пот. Окрыленный успехом Илья отобрал у него ружье и нервно рассмеялся.

– Вздумал меня пугать, придурок? Не на того напал!

Он не понимал, почему Корней не выстрелил, почему не оказал сопротивления. Вся его бравада улетучилась, лицо перекосилось, на губах выступила пена. Приступ эпилепсии, что ли?

– У тебя падучая болезнь?

Горбун промолчал, превозмогая судороги и с трудом удерживаясь на ногах. Он не упал, как ожидалось, но весь как-то обмяк, осунулся и потерял кураж.

– Кто ты такой? – наседал Илья, не давая ему опомниться. – Признавайся! Иначе пуля из этого знаменитого ружья снесет тебе половину черепа. С такого расстояния я не промахнусь. И вообще, отправлять монстров обратно в преисподнюю – мое хобби!

– Не стреляй. Это не в твоих интересах…

– Считаю до трех, и нажимаю на курок. Не зли меня, ублюдок! Один… два…

– Я Донатус.

Илья подумал, что ослышался. Этот прохвост опять дурачит его?

– Донатус? – переспросил он, глядя, как корежит противника, словно сквозь его тело пропускают триста вольт. – Ты автор рукописи, которую ищешь?

– Я демон…

– Что за бредятину ты несешь?

– Ты спросил, я ответил.

– Откуда ты взялся на мою голову? – вырвалось у Ильи. – Демон! Надо же придумать такое!

– Ты сам меня вызвал… Кто три раза назвал мое имя?.. Ты не ведаешь, что творишь?

Надежная тяжесть приклада, холод оружейной стали в руках и патроны в канале ствола придавали Илье решимости на сей раз довести дело до конца и «вывернуть негодяя наизнанку», как он обещал Ирине.

– Ах, да! Гримуар – это же книга по вызыванию духов! Складно глаголешь, братец. Только до меня ты якшался с ныне покойным Трошкиным. Он тоже тебя вызвал?

– Нет… он просто открывал книгу на той странице… ну, ты понимаешь… Это была чистая случайность. Иногда достаточно взглянуть на мое изображение, чтобы я возымел власть над докучливым невеждой.

Илья вспомнил старика в восточном наряде, которого принял за автопортрет создателя рукописи.

– Седой дед в халате и чалме с пером? Хочешь сказать, это ты?

– А что, не похож? – злобно прокаркал горбун. – Демоны могут принимать любое обличье. В миру я Корней, и у меня тело человека. Мимикрия необходима, чтобы не вызывать подозрений. Правда, на мой спине вырос горб, но это издержки профессии. Я вынужден рядиться в чужие одежды и прикидываться кем-то другим. Но когда в этом нет нужды, я выгляжу как на картинке.

Ему явно полегчало после этого признания. Судороги прекратились, он выпрямился и вытер рукавом мокрое от пота лицо.

– Маша тоже случайно открыла книгу на той самой странице? – спросил Илья, ощущая себя объектом жестокой мистификации.

– Ей не повезло… как и Трошкину. Много лет манускрипт пылился в тайнике, и меня никто не беспокоил. Я уже решил, что обрел свободу, расслабился… А тут – такая подача! Какой-то жирный боров заглядывает в книгу, которая не должна была попасть к нему в руки! Потом его баба листает Гримуар из праздного любопытства… И вуа-ля! Мне приходится выходить из зоны комфорта и тратить на эту сладкую парочку свои драгоценные силы. Они заслужили смерть! Я ничуть не жалею, что расправился с ними во сне, куда они сами открыли мне дорогу. Невежество – худший из пороков, чем я с удовольствием пользуюсь. Будь эти двое поумнее, я был бы у них на побегушках. А так – я с легкостью от них избавился. Ха-ха-ха!

– Постой… я чего-то не догоняю…

– Это твои проблемы, – насупился Корней. – Развивай интеллект, командир. Я не обязан тебя просвещать. И не держи меня на мушке! Ты все равно не выстрелишь.

– Почему бы нет?

– Да все просто. Без меня ты не получишь Ирину. И вообще, какой тебе смысл убивать мое тело? Мне это не повредит, а тебе не поможет. Уразумел?

Смутные догадки зашевелились в голове Ильи. Он не мог поверить в слова Корнея, но с другой стороны в них была какая-то своеобразная логика.

– Кто еще листал книгу… кроме меня?

– Аня, твоя тупая телка, – ухмыльнулся горбун. – Я не стал ее убивать, потому что она реально оказала мне услугу, сама того не ведая. Правда, я все равно не смог реализовать свой замысел.

– Значит, страницы не отравлены?

– Нет, конечно. Это ты придумал, а я тебя поддержал. Ты же сочинитель! А мне нужен был предлог, чтобы уничтожить манускрипт.

Илья решил идти до конца и выслушать все, что городит загнанный в угол Корней. Если бы тот ничего не боялся, не отвечал бы под дулом ружья на вопросы.

– Откуда тебе известно, что книга уцелела при пожаре? Ты ее видел? Где, когда?

Горбун помолчал с минуту, кусая губы и злобно сверкая глазками.

– Раз ты призвал меня к себе, я все еще в твоей власти, сценарист, – выдавил он. – Значит, Гримуар не сгорел. Я не сумел покончить с ним, хотя очень старался.

«Горбун – в моей власти!? – мысленно повторил Илья. – И это связано с книгой!? Он называет ее клеткой. Выходит, он заперт в ней заклинаниями? Но если рукопись сгорит, то заклинания потеряют силу… Логично. И главное! Никто не сможет назвать этого демона по имени. Донатус окажется вне доступа. Люди больше не будут использовать его в своих целях!»

– Почему ты не убил меня во сне?

– Я твой слуга, черт побери! – процедил горбун. – И обязан выполнять твои приказы. Причинить вред лично тебе я не способен. Угрожать могу, пугать, напускать морок, блефовать, шантажировать… Но если с твоей головы упадет хотя бы волос по моей вине, мне несдобровать. Таков контракт! Я заключил его с одним великим магом много веков назад. Дурак был! Соблазнился на пустые обещания.

– Ты меня за идиота принимаешь? – не поверил Илья. – По-моему, ты только и делал, что строил мне козни.

– Я сразу догадался, что ты действуешь вслепую, и решил вести свою игру, – признался Корней. – Думал, пока ты поймешь, с кем имеешь дело, я успею разрушить свою клетку. Мне не повезло! Жаль, конечно… Но я не унываю. Впереди вечность, мой повелитель! Когда-нибудь я заполучу свободу, чего бы мне это не стоило!.. Без обид, но ты оказался редкостным недотепой, – со смехом добавил он. – Боюсь, ты до сих пор толком не осознал, кто мы друг другу.

Илья смешался и не нашел возражений. Он был ошарашен и потрясен услышанным. Кажется, до него начал доходить истинный смысл происходящего.

– На моем месте может оказаться любой человек?

– Который откроет книгу на той самой странице и трижды назовет мое имя, – кивнул горбун. – Этого достаточно, чтобы призвать меня на службу. Зато тот, кто не зная правил, потревожит меня – поплатится!

– Намекаешь на Машу и Трошкина?

– Зачем намекать? Я прямо говорю. Не суй нос, куда не следует, и будет тебе счастье. Если открыть Гримуар на той странице, где изображен демон, можно нажить себе проблему. Неподконтрольные духи бывают мстительны.

– А чтобы получить контроль, надо трижды назвать твое имя?

– Я уже сказал. У тебя со слухом плохо?

– Не груби хозяину!

– Знал бы ты, как мне надоели злобные и меркантильные людишки! – ощерился горбун. – Лезут, куда не положено, и не подозревают, что впускают меня в свое сознание. А это опасно! Очень! Сперва я забавляюсь, а потом прихожу к ним во сне и… Да что я тебе объясняю? Ты уже сам все понял.

Илья устал держать ружье наизготовку и опустил ствол. Перед ним стоял то ли гениальный жулик, то ли настоящий черт в человеческом обличье.

– Так-то лучше, – одобрил тот. – Болят, небось, руки-то с непривычки?

– Если что, я выстрелить успею.

– Не плюй в колодец, пригодится воды напиться!

Ситуация сложилась патовая. Избавиться от зависимости у Корнея не вышло, но и сценарист попал в западню собственной любознательности.

– Тебя послушать, так ты мастер широкого профиля, – заметил Илья. – Устраняешь неугодных, валюту из воздуха создаешь, золото, драгоценности… Что еще? Огласи весь список.

– Слишком долго перечислять. А времени у тебя в обрез. Хочешь совет? Не поддавайся страстям! Они не одного такого, как ты, сгубили, – горбун ухмыльнулся и указал пальцем на шкаф. – Должен предупредить, ты ходишь по краю!.. Тот золотой сосуд, который… Ну ты понимаешь, о чем я. Николай не зря тебе доверился. Он тебя выбрал!

– Что значит, «выбрал»? – похолодел Илья.

– Не в моей компетенции объяснять тебе это. Спроси кого-нибудь другого. Или сам пошевели мозгами.

– Ты мне зубы не заговаривай. Признавайся, где Ирина? Приказываю!

– В подвале, – без запинки выпалил Корней. – Там есть камера, будто специально предназначенная для пленников. Я всех туда согнал и запер. Но вот незадача… Дверной замок проржавел от сырости, а ключ… в общем, сломался он. Хрустнул у меня в руках, и амба. Я, честное слово, не хотел! Поднажал сильнее, а металл-то хрупкий…

– Должны быть запасные ключи.

– Я их выбросил в колодец. А дверь крепкая, дубовая, и открывается наружу. Чтобы ее выломать, придется повозиться. Знаю, тебя это не пугает!.. Но вот в чем беда: долго эти четверо без воздуха не продержатся.

– Как это, без воздуха?

– Там вентиляции нет, – злорадно сообщил горбун. – Помещение тесное, дверь плотно пригнана, но это еще не все… Перед тем, как уйти, я пролил на пол несколько капель яду из пузырька, который всегда при мне. Мы тут с тобой болтаем, а счет идет… Пока не на минуты, но медлить нельзя.

У Ильи потемнело в глазах от ярости. Он вскинул ружье и прицелился в негодяя, который рассмеялся в ответ.

– Стреляй, командир! И твоей Ирине будет обеспечена мучительная смерть. Судьба остальных тебя не волнует, как я понял?

– Покажи пузырек, – севшим голосом потребовал Илья.

– Пожалуйста, – фыркнул горбун, доставая из кармана маленький стеклянный флакон. – Я не вру.

– Это не духи, случайно?

Корней с готовностью протянул ему флакон.

– Понюхай, если не веришь. И вы все умрете! Сначала ты, потом они…

– Ты сказал, что не можешь причинить мне вред, – напомнил Илья.

– Я даже не помышляю об этом. Ты сам хочешь проверить содержимое пузырька. А я не имею права отказать.

– Приказываю тебе немедленно выпустить заложников! – чувствуя себя идиотом, крикнул Илья.

– Я не всесилен…

– Ты обязан подчиняться!

– Поздно. Я не получал от тебя указания оберегать твоих женщин и слуг. Поэтому позволил себе легкую импровизацию. Теперь ты отвечаешь за них. А я диктую условия. Выполнишь мою просьбу, я дам тебе антидот… противоядие.

– В обмен на что? – процедил Илья, догадываясь, о чем пойдет речь. Этот урод потребует у него Гримуар. Ни больше, ни меньше.

– Ты все правильно понял, – кивнул горбун, поигрывая флаконом. – Рискнешь проверить, лгу я или говорю правду? Дерзай! Но после без претензий…

– Блефуешь?

– Это не карточная партия, сценарист.

– Если ты такой крутой демон, почему сам не отыщешь книгу?

– Не дается она мне в руки. Бежит, прячется. А стоит подобраться к ней ближе, как меня начинает ломать, крючить, и я выхожу из строя. Ну, ты видел.

– Тот, кто сотворил Гримуар, был не дурак!

– Ага, – подтвердил Корней. – Запер меня в клетке и поставил кучу предохранителей, чтобы я не смог вырваться. Когда имеешь дело с такой штукой, как эта книга, ничего невозможно предвидеть!.. Короче, сам я не в силах справиться с проблемой. Пожар, и тот не помог. Я облил дом бензином со всех сторон и подпалил, но проклятый манускрипт уцелел… Принеси мне его, и твоя Ирина выживет. В данный момент только ты способен уничтожить Гримуар! Если нет… не обессудь. В этой игре – каждый за себя!

– Ах, ты…

Илья выругался, плюнул, повесил ружье на плечо и выскочил из комнаты…

Что вело его вперед в этот трагический, отчаянный миг? Чем он руководствовался? Дедукцией? Смешно… Умом? Вряд ли… Интуицией? Сомнительно… Любовью?

Да, никто и ничто, кроме любви, не привело бы Илью к заветной цели. Он так сильно хотел спасти Ирину, что ему и море было бы по колено. И Эверест показался бы небольшой горкой. И головоломный ребус стал бы задачкой для первоклассника.

Илья предоставил провидению разрубить этот узел, либо распутать дьявольский клубок лжи и притворства.

Возможно, он стал жертвой гипноза… И эта фантасмагория, – пожар в доме доктора, пустой особняк, злобный горбун с его угрозами, – всего лишь навязанные иллюзии. Сон сумеречного сознания. Галлюцинация.

Но Гримуар – не вымысел! Не порождение извращенной фантазии! Его существование неоспоримо, Илья был уверен в этом.

– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать… – повторял он обветренными губами. – Иду искать…

Ноги сами принесли его на то место, где управляющий обнаружил замерзшую Аню. Следы были почти засыпаны снегом. Илья достал из кармана фонарь и покрутился, осматриваясь по сторонам. Он не догадывался, что здесь произошло. Не понимал, почему оказался именно здесь.

Дом черной громадой возвышался за его спиной и будто наблюдал за ним глазами-окнами. Ну что, мол, спекся, сценарист? Это тебе не кино снимать. Жизнь-то куда страшнее!..

Илья не ощущал холода и пронизывающего ветра. Каждая потраченная напрасно минута приближала четырех людей к смерти. Среди них была Ирина, которая рассчитывала на его помощь и защиту. А он – сплоховал, облажался по полной, не выполнил обещание, данное ее мужу.

На секунду Илье почудился за деревьями призрак болотного зверя, который затаился в темноте… и даже послышался тихий зловещий рык. «Р-разорву! – предупреждал тот из небытия. – Если ей не жить, то и тебе каюк!»

Это не подхлестнуло Илью, не прибавило ему прыти. Он и так был на пределе. Никто сейчас не мог испугать его сильнее, чем горбун.

«Неужели, Ирина погибнет по моей вине?.. Это нонсенс! Абракадабра! Несусветная чушь! У меня временно помутился рассудок, только и всего…»

Илья побрел обратно к дому, светя себе под ноги и спотыкаясь. Ружье оттягивало ему плечо и било прикладом по бедру. В голове стоял звон, в глазах рябило. Поднимаясь на крыльцо, он опять заметил силуэт огромной собаки или волка. Зверь скользнул вперед и потрусил по темному коридору, словно показывая ему дорогу…

Он привел Илью в ванную комнату, где на полу горкой валялась грязная одежда и мокрое одеяло в испачканном сажей пододеяльнике.

«Это же вещи Ани! – догадался тот. – Вероятно, ее переодели в сухое и уложили в постель… А сейчас она вместе со всеми сидит в подвале, ждет смерти. Не надо было ей трогать чужую книгу!»

Злость прибавила Илье сил, и у него открылось второе дыхание, включились дополнительные резервы. Его интеллект заработал быстрее и четче, полагаясь исключительно на факты. Перед ним – гора мокрых тряпок! Значит, их следует перебрать?

Он поставил ружье в угол и зарылся в ворох женской одежды, – ничего. Поднял одеяло, но под ним было лишь темное пятно на светлой итальянской плитке. В растерянности Илья взялся снимать пододеяльник. Ему невольно вспомнилась подушка, куда покойная Маша спрятала книгу. Все женщины одинаковы?

Он бросил одеяло на пол, торопливо ощупал пододеяльник и наткнулся на что-то твердое. Есть! Сдерживая торжествующий вопль, Илья достал наспех заклеенный скотчем сверток из прорезиненной ткани. Гримуар!

Он не поверил своей удаче…

В его творческом воображении развернулась картина, – в зареве пожара Аня видит доктора с сумкой в руках, поднимается и словно сомнамбула, закутавшись в одеяло, бредет за ним… Никем в суете не замеченная заходит в сарай, толкает его в спину, тот падает, ударяется головой и теряет сознание… Девушка с трудом поворачивает тело доктора, шарит у него за пазухой, достает сверток, прижимает к груди…

Илья в ужасе очнулся. Нет, слава богу, он не в сарае… а в ванной комнате особняка Полухиных. С этой мыслью он сунул сверток под мышку, умылся одной рукой и взглянул на себя в зеркало. На него смотрел измученный небритый мужик с отвисшей челюстью и полосами грязи на щеках.

Илья на минуту закрыл глаза. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они с Корнеем расстались.

– Ах ты, тварь, – простонал он, представляя, что теперь будет. Горбун потребует сжечь Гримуар, и только потом…

Ему не пришлось долго ждать. Негодяй уже стоял на пороге ванной, жадно уставившись на сверток под мышкой Ильи и дрожа от возбуждения. Его ноздри хищно раздулись.

– Я в тебе не ошибся, сценарист. Идем скорее! Пока огонь горит.

В зале он заставил Илью развернуть ткань и показать ему книгу.

– Да, это она…

В камине трещали дрова, в багровом сумраке скалились со стен чудовища в бронзовых рамах.

– Бросай Гримуар в топку! – взмолился горбун, у которого начиналась ломка. – Давай же!

– Сначала верни мне Ирину.

– Ты торгуешься? Когда она там задыхается в темноте? А вместе с ней страдают еще трое невинных?

Илья колебался. Корней наседал.

– Боишься, что я тебя обману? Ты ведь знаешь, я не могу нарушить данное тебе слово!

– Когда книга сгорит, ты поведешь себя по-другому…

– Нет! Нет! Клянусь тебе! Век воли не видать!

– Что за тюремный жаргон?

– А разве я не в тюрьме просидел столько лет? Отпусти меня, сценарист! Тебе зачтется.

– Где? На небесах или в аду? – усмехнулся Илья и подошел к камину, держа книгу в руках. Обложка со следами золотого тиснения была теплой на ощупь, словно кожа живого существа, металлический замочек потемнел от времени.

– Бросай! Ты обещал! – взвизгнул горбун. – Бросай, если тебе дорога Ирина!

Илья сопротивлялся его напору, ожидая какого-то чуда. Вдруг, сию минуту распахнутся двери, и в зал как ни в чем не бывало войдет хозяйка с улыбкой на красивых устах. А за ней – управляющий с женой и незваная гостья Аня, которую они приютили.

Но чуда не произошло.

– Бросай! Бросай! – вопил Корней, приплясывая от нетерпения.

– Рукописи не горят.

– Что? Что ты сказал? Повтори!

– Много чести, – отрезал Илья, все еще не решаясь отдать манускрипт на съедение пламени. – Боюсь, ты будешь разочарован.

– Не твоя забота! – бесновался горбун.

Если бы не «предохранители», установленные автором, он бы вырвал Гримуар из рук сценариста и сам предал его огню.

Березовые дрова ярко полыхали в камине, алые языки жадно тянулись вверх. Тяга была сумасшедшая.

– Дьявольская книжонка тебе дороже Ирины? Или ты о деньгах печешься? Ну, тех, которыми я тебя снабдил? Пардон, командир, денег не будет. Все, что ты не потратил, исчезнет вместе со мной! И браслет с индийскими изумрудами испарится… Как бальное платье Золушки и ее золотая карета после полуночи. Увы и ах!

– А твой ломбард? Сквозь землю провалится?

– Я его закрыл перед отъездом, – пояснил Корней и пронзительно закричал: – Ты все еще колеблешься? Неужели, ты променяешь свою женщину на пачку валюты и жалкую побрякушку?!

– А, была не была! – вздохнул Илья и разжал пальцы.

Книга на долю секунды как бы зависла в раскаленном воздухе, потом занялась, вспыхнула всеми цветами радуги и… растворилась на глазах изумленных наблюдателей. Оба остолбенели и онемели. Первым пришел в себя горбун.

– Сгорела! Сгорела! – ликовал он. – Свершилось! Благодарю тебя, Люцифер! Твое милосердие снизошло на меня! Теперь я свободен… Свободен!!! О, Люцифер! Я пострадал за гордыню, как и ты… Но всему в этом бренном мире приходит конец! Нет ничего бессрочного!.. Истекло и мое заключение…

Илья оторопело смотрел на это безумное камлание, пока к нему не вернулся дар речи.

– Эй, веди меня к Ирине! – потребовал он, трогая горбуна за плечо. – Хватит паясничать! Ты не в цирке!

Тот обернулся и резко взмахнул черным, как вороново крыло, рукавом. Свет померк… 

В ночном воздухе густо кружились снежинки. Илья очнулся на крыльце особняка продрогшим и усталым.

«Как я оказался здесь? Кажется, я был на пожаре, искал Гримуар, потом… Что же было потом?»

Недолго думая, он открыл дверь и направился прямиком в каминный зал…

Там было тепло, пахло дымом и женскими духами. Стол так и остался неубранным. Ирина сидела в кресле у огня, рядом управляющий ворошил угли длинной кочергой. Он поднял голову и равнодушно спросил:

– А, это вы?

Илья ничего не понимал, но ему захотелось выпить. В голове роились дичайшие мысли.

– Где Аня? – задал он встречный вопрос. – Она здесь?

– Вон, спит на диване, – кивнул Руслан. – Я подобрал ее неподалеку от дома. Лежала в снегу едва живая. Надо бы доктора вызвать.

И управляющий, и хозяйка выглядели безучастными, отрешенными. Илья повернулся налево и увидел укутанную пледом девушку. Она тихо и ровно дышала, спутанные волосы рассыпались по диванной подушке.

Илья молча подошел к столу, налил себе виски в чашку от чая и залпом выпил.

– Я сейчас…

С этими словами он вышел в коридор и быстро зашагал к комнате, где жили Руслан с женой. Приоткрыл дверь, заглянул… Женщина мирно спала в полутьме, озаренной светом ночника.

– Черт! Что со мной? – пробормотал он, ретируясь. – Нафига я приперся в чужую спальню?

Из коридора Илья зачем-то поспешил в ванную, увидел на полу грязную одежду, одеяло и пододеяльник, который валялся отдельно. В углу стояло охотничье ружье, прислоненное к стене.

– Черт!!! – повторил он, потирая ноющий затылок. – Кто его сюда принес?

Так и не разобравшись, что происходит, Илья разрядил оружие и спрятал патроны в карман. На всякий случай. Все это было мрачно, загадочно.

В дверь постучали, и глухо раздался голос Руслана.

– Вы в порядке? Ирина Глебовна просила узнать.

– Откуда здесь ружье? – осведомился Илья, впуская его в ванную.

– Понятия не имею… Я не брал.

– Чем вы тут занимались без меня?

– Да ничем, – пожал плечами управляющий. – Ирина Глебовна дремала у огня, я дрова подбрасывал…

– А жена твоя все это время спала?

– Думаете, она ружье сюда притащила? – поразился Руслан. – Да Люська к нему бы даже не прикоснулась! Боится она. К тому же ружье под замком хранилось, а ключ только у меня.

– Значит, это ты его в ванную принес? Зачем?

– Не трогал я ружья! Ей-богу, бесы какие-то в доме орудуют! – управляющий неумело перекрестился и уставился на Илью испуганным взглядом. – На меня перед вашим приходом такая хрень накатила… Сказать страшно!

– Ты говори, не стесняйся.

Руслан покосился на ружье, поежился и развел руками.

– Не могу. Вы меня психом сочтете.

– А ты рискни! Больше мне расспрашивать некого. Ирину я тревожить не хочу, а двое других женщин спят. Будить их прикажешь?

Управляющий переминался с ноги на ногу, кряхтел, вздыхал и нервно почесывался.

– В этом доме происходят странные вещи, – выдавил он. – Вот и нынче… сам не знаю, что на меня нашло. Смотрел на огонь и вдруг… как будто отключился на миг. Вокруг тьма кромешная и голоса…

– Какие еще голоса? – нахмурился Илья, опасаясь за его рассудок.

– Женские… Вроде бы мы все сидим взаперти в подвале: я, жена, хозяйка и эта… барышня, которую Аней зовут… Холодно, сыро, тесно, дышать нечем. Сидим и ждем смерти, – перешел на шепот Руслан. – Все как наяву! Верите?.. А потом – р-раз! Словно по щелчку! И я опять у камина стою, угли ворочаю… Затмение!

– Ты мне мозги пудришь?

– Да нет же! Чистая правда…

– Ну и кто вас запер в подвале? Домовой?

– Не-а… этот ваш… горбатый…

После его слов в памяти Ильи будто лампочка зажглась. Он молча плеснул себе в лицо холодной воды, вытерся, выскочил из ванной и бросился к Ирине, проверять, кто из них сошел с ума.

Женщина все так же безучастно сидела в кресле, огненные блики от камина играли в ее волосах. Илья опустился перед ней на колени и взял за руку. На ее тонком запястье… сверкал изумрудный браслет! В сознании Ильи произошел какой-то сдвиг. Он вздрогнул и в недоумении уставился на камни, которых не должно было быть.

– Сними его, дорогая…

– Не могу, – едва слышно молвила Ирина. – Этот браслет не снимается. Меня от него жуть берет… Может, замок сломался? Помоги…

Илья без труда выполнил ее просьбу. Браслет легко расстегнулся и змейкой скользнул ему в ладонь.

– Слава богу, – выдохнула она. – Эти камни навевают безумие. Я тут вздремнула, и мне такой кошмар привиделся…

Илья догадался, что он сейчас услышит. Историю про горбуна с ружьем и темный подвал. Не вызывало сомнений, что остальные расскажут нечто подобное.

– Даже не стоит пытаться понять, как это работает, – прошептал он, целуя Ирине руку. И тихо добавил: – Иллюзионист, твою мать…

Полдень того же дня выдался ясный и морозный. Снег вокруг дома лежал ослепительно белый, скрипел под ногами, с шорохом осыпался с деревьев. Громко трещали сороки, перелетая с ветки на ветку. Каменные псы у ворот внимательно следили за птичьим переполохом.

Обитатели особняка собрались за обеденным столом. Все, кроме управляющего. Тот орудовал во дворе лопатой, расчищая проход к парковке и откапывая машину Ильи.

– Плохая была ночь, – пожаловалась Людмила, подавая гостям спагетти с грибами и сыром. – Я совершенно разбита. Какие-то ужасы снились. Не могу вспомнить… но что-то очень страшное. Кажется, я задыхалась…

– И вы тоже? – удивленно спросила Аня, с отвращением глядя на еду. У нее после вчерашнего пропал аппетит. – Может, камин чадил?

– В нашей комнате паровое отопление, – возразила женщина и удалилась в кухню готовить клюквенный десерт.

– Я хочу обратно в Москву, – сказала Ирина. – У меня от этого дома крыша едет. Он полон дурмана и призраков!

– Сегодня же отчалим, – пообещал Илья, уписывая за обе щеки спагетти. – Если погода позволит. Вон, снегу намело по уши! Впору трактор нанимать, чтобы до трассы путь проложил. Нам здесь больше делать нечего. Книга сгорела при пожаре, да, Аня?

Девушка покраснела до слез и выдавила:

– Простите меня…

– А Корней, видимо, еще ночью убедился в этом и укатил из поселка. Не прощаясь! Ждать его бессмысленно.

– Я не виновата, – смущенно оправдывалась Аня. – Не понимаю, что со мной случилось…

– Ладно, проехали, – миролюбиво проговорил Илья. – Всякое бывает. Главное, нам благополучно до Москвы добраться. – Он смерил девушку пытливым взглядом и осведомился: – Ты больше ничего не хочешь сказать? А то, невзначай, опять какая-нибудь оказия приключится…

– Мне нехорошо, – побледнела Ирина. – Голова кружится… Я, пожалуй, пойду прилягу.

Ее тарелка с едой осталась нетронутой, вино – недопитым, салфетка – скомканной. Илья пошел проводить хозяйку наверх, в спальню.

Аня сидела, как пришибленная. Она боялась своим молчанием разгневать Илью. Но и рассказывать было нечего. В своем проступке она призналась, а что еще с нее взять? В памяти мелькали отдельные эпизоды, не связанные в целостную картину. Дым, зарево, сарай, полусогнутая спина доктора… Дальше – провал. Очнулась она на территории усадьбы, бросала снежками в окно… Потом и вовсе горячечный бред. Горбун с ружьем наперевес, подвал, тьма… Кто ей поверит?

Илья вернулся в зал озабоченный и сердитый.

– Камин, говоришь, чадил? – уставился он на девушку.

– Дышать было тяжело…

В топке горкой лежал пепел вперемешку с углями: Руслан не успел убрать. Илья взял кочергу и наклонился. Чем черт не шутит? Вдруг, найдутся кусочки кожаного переплета? В подтверждение, что ночная драма имела место, и ему это не почудилось.

В ворохе углей что-то звякнуло. Илья сунулся в камин, закатал рукава и достал обсыпанные пеплом железки. Это были части замочка!

– Что же теперь будет? – всплакнула Аня. – Дом Катерины Матвеевны сгорел из-за меня… Где им с доктором жить?

– Найдется, где, – отозвался Илья, в изумлении рассматривая свою добычу. – В поселке полно пустующих домов. Погоди-ка…

Он завернул железки в салфетку и сбегал наверх, в гостевую комнату. Неистраченная валюта, которую ему вручил Корней, благополучно лежала в боковом отделении его сумки. Ни браслет, ни купюры не исчезли!

– Черт… Это что же выходит? Обманул меня горбатый мошенник?

Илья запрокинул голову и нервно рассмеялся. Он не понимал, что произошло. Мысли разлетелись, как стая трескучих сорок, и в уме воцарился хаос.

– Ах, ты ж хитрый бес… – изнемогая от хохота, выдавил сценарист. – Ну, и что это было?.. Как тебя там? Донатус! Ха-ха-ха-ха-ха… Изволь объясниться, Донатус! Ох-хо-хо…

Громкий стук в дверь застал его врасплох.

– Кто там? – крикнул Илья, поспешно пряча железки в один карман, а деньги в другой. – Войдите!

В комнату заглянул Руслан.

– Это я. К вам Савелий пожаловал. Ждет в зале, на пару с барышней. Он ее как увидел, аж подскочил от радости. Мы, говорит, тебя всюду ищем, с ног сбились, а ты здесь…

Разговор с Савелием был коротким. Охотник от усталости едва языком ворочал.

– Устал, как собака, – пожаловался он Илье. – Соснуть бы часок…

– Как там Антон?

– Да че ему сделается? Полежит малость, шишка пройдет, и будет наш док как новенький. Без него нам крышка! Я уже в поселковом совете договорился насчет дома. Надо помощь организовать, сбор денег наладить. Не боись, в беде твоего дружка не оставим.

Илья достал конверт с долларами и протянул Савелию.

– Это мой вклад в общее дело.

– Ого! Щедро! – просиял охотник. – Ну, так я побегу? Скажу, что Аня нашлась. Обрадую Катерину Матвеевну и доктора! Вы-то как? В порядке?

– У нас все хорошо. Так и передай Антону. Жаль, свидеться толком не получилось. Уезжаем мы. Меня на работу вызывают. Срочно!

– Спасибо тебе, Илья, – Савелий крепко пожал ему руку и по-свойски похлопал по плечу. – Ты настоящий мужик. Ценю!

К трем часам пополудни приехал трактор и расчистил дорогу. Илья прогревал во дворе машину. Ирина молча постояла рядом, вздохнула и уселась впереди, рядом с водителем. Руслан поставил ее чемодан в багажник.

– Ну, с богом…

Аня вышла из дому последней. Она ехала без вещей. Идти за ее сумкой с грязным тряпьем не имело смысла.

– Придется тебе гардероб обновлять, – улыбнулся Илья.

Девушка пропустила мимо ушей его реплику и устроилась на заднем сиденье. На душе у нее было пусто.

Особняк отбрасывал угрюмую черную тень на искрящийся снег. Голые вязы по бокам аллеи тянули к небу корявые ветви. Внедорожник медленно выкатился за ворота, сопровождаемый взглядами каменных стражей.

Ирина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Минувшая ночь измучила ее, выжала последние силы. Даже говорить не хотелось.

– Надо бы заправиться, – обронил Илья, глядя на датчик топлива. – Бензина маловато.

Аня смотрела в окно на проплывающие мимо окраины поселка, на темную полосу леса и думала о том, как жить дальше. Что она скажет дяде по возвращении? Как теперь будут относиться к ней Илья с Ириной? За эти несколько суток, проведенные в поселке, она сама узнала о себе много нового.

Илья крутил руль и старался сосредоточиться на дороге. Зимой смеркается рано. Когда впереди показались огни заправочной станции, на трассу опустилась вечерняя мгла. Откуда-то набежали облака и скрыли солнце. Поднялся ветер.

Пока сотрудник с хмурым лицом заправлял его автомобиль, Илья зашел в павильон расплатиться. Женщина, которая сидела на кассе, взяла у Ильи карточку и вставила в терминал. Он ощутил неприятный холодок, оглянулся и увидел у полки с товарами человека. Тот поманил его рукой и скрылся за стеллажом.

– Можно мне три кофе приготовить? – обратился Илья к кассирше. – А я пойду шоколад выберу.

– Вам экспрессо или американо?

– Все равно…

Он махнул ей рукой и быстрым шагом направился вглубь магазина. Перед ним словно из-под земли вырос горбун.

– Эй, что за подстава? – возмутился тот. – Мы, кажется, разошлись навсегда? Какого хрена ты опять меня зовешь?

Илья сходу не сообразил, что ответить.

– Я же тебя предупреждал, рукописи не горят, – удивленно протянул он, воображая себя главным героем в заключительной сцене психологического триллера…

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Оборотень по наследству».

Санта Муэрте – Святая Смерть: современный религиозный культ, распространенный в Мексике и США.

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Оборотень по наследству».

Государство в Индии в 16–17 веках.

Соломенная вдова – женщина, живущая во временной разлуке с мужем. В данном контексте речь идет о том, что официально супруг Ирины не был признан мертвым, и жители поселка об этом знали. Следовательно, ее статус вдовы являлся условным.