Когда земля на грани уничтожения, а космос вокруг – лишь склизкое, опасное нечто, люди готовы рисковать. Первопроходцы бороздят пустоту в поисках выхода, но без удачи здесь не обойтись.
– Это большая гонка. Ты всегда должен быть выше, сильнее и дальше по списку. Помнишь же поговорку? Ты должен дышать в таком ритме, чтобы никто не поспевал за тобой! Руки в ноги, сквозь зубы и только вперёд. Эй, Дайс, ты вообще слушаешь меня?
Юный паренёк откинул с глаз длинную чёлку и поднял сонные глаза.
– Конечно, мистер Рамон.
– Боже, за что ты наградил меня этим лентяем? – седой профессор в типичном твидовом пиджаке воздел глаза к небу. – Иногда мне кажется, что ты не способен к обучению.
– Быть выше, сильнее и быстрее не самое главное в жизни.
– Вы только гляньте на него! – преподаватель всплеснул руками. – А что же тогда главное, гений непризнанный?
Дайс выпрямился на стуле, поправил вечно мятую рубаху лётного стажёра и перекосил рот в кривой ухмылке, от которой так плыли девчонки. Нащупал в кармане рваных джинсов серебряную монетку. Её привычный холод слегка остудил запал. Заводиться на такие темы просто бессмысленно.
Быстрее, выше, сильнее – отсталая психология. Она померла вместе с динозаврами. Ну какой человек способен их обогнать? И кто теперь на коне? Вопрос исчерпан, тираннозавров в твидовых пиджаках надо брать иным.
– Я внимательно вас слушаю, мистер Рамон.
– Итак, на чём мы остановились, – профессор углубился в экран планшета с открытым учебником. – Если ты не научишься быстро считать вероятностные линии, не видать тебе комиссии первопроходцев, как своих ушей.
Я и уши регулярно вижу, усмехнулся стажёр. По утрам, в зеркале.
Он накинул чёлку на прежнее место и расслабленно прикрыл глаза.
***
На первый тестовый забег сбежалась половина училища. Комиссия, в которую неожиданно вошёл даже мистер Рамон, степенно восседала в первом ряду у огромных экранов. По большей части старики, которые десятилетку не сидели у штурвала, а теперь надменно презирали новичков. И всего один действующий пилот, громоздившийся в сторонке, не спускал пронзительного взгляда со стажёров, которым поочерёдно завязывали глаза.
Тестовый полёт всегда проходил на тренажёрах, но максимально приближённых к реальности. Маленькие блестящие круглые капсулы замерли в ожидании напротив экранов. Теория – это одно, но как поведёт себя юный организм на практике… Отчислить проще, чем хоронить.
Дайс затянул волосы в узел на затылке и позволил завязать себе глаза. К чему этот этап, всего лишь очередная дань отсталым традициям? С закрытыми глазами он видел ничуть не хуже, ведь это первый тест на приёме в училище.
Он сделал пару шагов и коснулся рукой тёплой кабины тренажёра.
– Ну здравствуй, малышка, – прошептал он.
Рука мгновенно потонула в расходящемся металле. Секунда, и он уже нетерпеливо ворочается в мягком кресле пилота. Гладкий штурвал как влитой лёг в правую руку, а левая сжала ледяную монетку в кармане. Всего на секунду, а потом твёрдо перехватила управление.
Сегодня рядом с монетой покоилась маленькая фляга. Когда ты не лучший стажёр на курсе, преподавателям и в голову не придёт, насколько легко тебе считать вероятности без всех их занудных учебников. Возможно, он первый в истории человек, которому удалось протащить на борт тренажёра отменный вискарь.
Он с усмешкой вспомнил остальных стажёров, которые уже заняли свои места. Трясутся, как осиновый лист. И это их он должен быть выше, сильнее? Или самой смерти, которая отправляется по следу каждого первооткрывателя? Чёрта с два! Вот это предвкушение, вот это азарт! Это ощущение Дайс любил больше всего на свете.
После пары минут кромешной темноты перед глазами забрезжил голубой свет. Сначала нечёткий, с белыми проблесками, которые быстро вырастали, формировались в облака.
Сейчас на больших экранах рядом с ним транслируется красивая картинка, как десяток капсул взмывают в воздух и устремляются к горизонту. Качество изображения шикарное. Дух захватывает, небось. Дайс сам любил посмотреть на тестовые полёты других выпускников. Но вид из кабины пилота был несравненно лучше.
На мониторе перед ним всплыла интерактивная карта. Механический пустой голос эхом зазвучал в голове.
– Добро пожаловать на ваш первый вылет. Цель – тестовая планета А в трёх гинах от вас. Вот примерный маршрут, корректируйте его по мере надобности.
Тонкая пунктирная линия расчертила маршрут. По мере надобности – звучит чудесно. Чёткий путь, никакого риска. При первом же столкновении тренажёр выключится, а нерадивый лётчик будет отчислен.
На последней ноте стартового отсчёта Дайс отжал ручку и развернул штурвал вверх. Имитатор вдавил тело в кресло, а кровь всё же предательски забурлила по венам – понеслась!
Белые кучки облаков мгновенно слились в слой кромешного тумана, застлав всё лобовое стекло. Взлёты в ясную погоду слишком большая редкость, чтобы их прогоняли на тестах. Но зрение тут ни к чему, Дайс уже чувствовал впереди непроницаемую защиту купола. Постоянная брешь в этой защите могла стоить жизни всему населению планеты, поэтому крохотные дыры, используемые первопроходцами, всегда дрейфовали по поверхности. Найти одну из них, настроиться на этот канал и проскочить за секунду до сдвига – первая задача пилота. Первый барьер, который не выпустит вне земли неумеху. Защита планеты, защита дураков.
Дайс вдохнул глубже, подлетел к куполу почти вплотную и, не снижая скорости, начал планировать вдоль поверхности. Чувства обострились до предела, ловили любой поток непривычной силы. Тут тоже не справлялись учебники, они не могли передать чувств. Как понять, что рядом с тобой неведомое? Брешь, сквозь которую сочатся чужеродные волны. Только знать.
И Дайс знал. Он видел других стажёров, которые выполняли заданные, просчитанные математиками, схемы по поиску бреши. Нет, если ты совсем заучка, то этот вариант сработает. Даже можно вычислить примерный временной коридор, который займёт поиск.
Но Дайс не хотел тратить ни секунды на эту чепуху. Он не пропустит брешь, как пить дать. Даже если это его первый и последний день за штурвалом, он проведёт его так, как считает нужным.
Сердце пропустило удар. Будто сама бездна взглянула него и облизнулась. Вот она! Брешь!
Дайс дёрнул штурвал. Прикинул вероятности. По всему выходило, что отверстие лишь на пару локтей больше его капсулы. Видимо, оно не предназначено для прыжков. Обманка. Или хитрый тест – прорваться сквозь него всё же реально.
И пока мозг отстало размышлял о неприятностях столкновения, отчислении и прочей ерунде, тестовая капсула преодолела защитный купол планеты. Первой.
Выше? Сильнее? Или хитрее.
Прежде чем осознать, оглядеться и полной грудью прочувствовать искусственную симуляцию склизкого ничто, опутывающего родную планету, Дайс позволил себе перерыв. Ровно на один заслуженный глоток из фляги. Пощекотать нервишки профессорам, недоумевающим, почему стажёр замер на орбите.
Конечно, человеку дан разум. Он помогает выкрутиться из большинства неприятностей, катаклизмов и прочего, прочего. Фигня это. Разум не сделает тебя первопроходцем.
Удача – вот что правит миром. И вера в неё сохранит твой разум на месте при любом стрессе, найдёт выход там, где теоретики разведут руками, добавит уловок и хитростей в твой взгляд. И на победу.
Монитор настойчиво замигал, вновь демонстрируя маршрут. Тем временем ещё пара капсул покинула планету. Это стажёры-ломы, не остановятся ни перед чем, ни секунды отдыха. Они сразу рванули с места в заданном направлении.
А Дайс прислушался. Привычная ветка вероятностей возникла перед мысленным взором. Всплыли опасности аварии с ближайшими ощущаемыми астероидами, корректирующие показатели компьютера (прислушиваться к нему можно лишь как к рекомендации). Ещё один пропущенный удар сердца – следствие слишком долгой остановки. Цунами из чистой паники и ещё чёрт знает чего, невидимыми щупальцами скользившее рядом с бортом. Полный набор из лекций.
И, наконец, маршрут на экране, который вёл кругами по наиболее безопасному пути. Стажёр аккуратно направил капсулу по прямой. Провалитесь пропадом эти маршруты, первопроходец он или кто. Сказано же – корректируйте по мере надобности. А ему очень надо не провалиться.
– Стажёр Дайс, вы сошли с предполагаемого маршрута, – эхом отдалось в черепушке.
– Я заметил, спасибо, – он постепенно набирал скорость, лавируя среди мелких астероидов.
– Этот маршрут менее безопасен. Он ведёт к повышению шансов на провал вашего теста.
– Посмотрим!
Ощущения были непривычными. Да нет, непривычные – это слово, которое можно применить во время первого шага, первого слова, первого секса. Оно всё в новинку, но не граничит с собственными представлениями о спектре возможных ощущений. А тут другое… «Склизкое ничто», именно так звали бывалые лётчики пространство вне земли. И Дайс был почти согласен. Но в «ничто» не обитает столько дряни. Противной, поганой дряни. И «ничто» не влечёт вперёд с такой страшной силой. Как наркотик. Теперь он хотел пройти тест сильнее, чем когда-либо. И узнать всё на собственной шкуре, а не в тренажёре на поляне перед училищем.
Правильно говорят, в первопроходцы не идут нормальные люди. Без сдвигов тут делать нечего.
Он резко дёрнул штурвал вправо, уходя от крупного осколка. Потом влево, уже от невидимой волны. Тихо ойкнул и закрутил управлением как бешеный. Да, этот маршрут не в пример сложнее. Зато он быстрый.
***
– Я против! – веско высказался мистер Рамон. – Даже то, что стажёр Дайс пришёл на точку первым, не оправдывает его так называемый стиль, – последнее слово он выделил особым, презрительным тоном. – Он чрезмерно рисковал собственной жизнью. И жизнями его команды, будь это реальный вылет.
Эх, профессор, вздохнул Дайс. Не вы ли вбивали в мою пустую головушку мысль, что я должен быть первым? Вам бы радоваться.
– Я тоже против, – произнёс следующий член комиссии. – Первопроходцы и так достаточно рискуют, чтобы добавлять ещё опасностей. Неуместное веселье и разгильдяйство.
Дайс сильнее сжал холодную монету в кармане. Большая часть комиссии проголосовала против него. Несмотря на то, что он блестяще справился со всеми просчётами, и не посадил на корпусе ни единой царапины. В отличие от большинства сдавших экзамен. Но сейчас его спасёт только чудо.
– Я беру его в свою команду, – тихо произнёс пилот, присутствовавший на тесте. Он молчал по всем остальным кандидатам. И его пронзительный серый взгляд не сходил с Дайса весь час. – Ответственность моя, решение окончательное.
Под гробовую тишину лицо стажёра рассекла кривая улыбка.
***
Настоящее «ничто» оказалось ещё хлеще, чем на симуляторах. Хлеще – лучше слова и не подберёшь, потому что описать словами такое вообще не получалось. И Дайс подсел с первого же вылета.
Теперь он безошибочно находил брешь в первую же минуту. Забыть, каковы эти ощущения на вкус невозможно, как и пропустить, не заметить их, паря под куполом. Но больше не рисковал, выбирая тяжёлые пути. Профессор был прав, там хватало риска и без подобного ребячества.
Передышки на земле, обычная жизнь больше не приносила никаких эмоций. Она была жалким существованием для человека, вкусившего запределье. Дайс жил от полёта к полёту.
Он стал Первопроходцем, он дышал общей мечтой со всей командой. Мечтой о новом выходе и о планете обетованной, живой и здоровой, не находящейся в вечном плену панического страха уничтожения. В чистом море космоса, который искали все первопроходцы.
О заветной фляге он вспомнил лишь несколько лет спустя. Всё с тем же отменным недопитым вискарём, она лежала в дальнем углу шкафа его нового жилого отсека. И почему-то отметить сотый вылет именно ей показалось Дайсу прекрасной идеей. А таким идеям он привык доверять. Как тогда, он положил её в левый карман, в компанию к холодной монете.
И в тридцати гинах от земли достал на свет и выставил на приборной панели. Быть может, именно сегодня ему повезёт?
– Ребята, аккуратней, справа по курсу огроменный вихрь, – раздалось в наушниках.
– Очуметь, Додсон, без тебя бы не узнали, – хохотнул Рик.
– По инструкции, как идущий справа, я обязан докладывать обстановку, – холодно ответил первый голос и замолк.
– Ладно, ладно, прости. Надоело лететь в тишине. Сегодня даже Дайс шуточки свои не отпускает.
– А я пью, – усмехнулся Дайс.
– Чёрт тебя побери! Да как ты делаешь такие вещи, а?! Неужели ты настолько хорошо считаешь вероятности даже на земле?
– Неееее. Это вера меня спасает.
– Вера? – Рик загоготал. – Ты в богов что ли веришь? Тех, которые запихнули нас в ад?
– Мужик, я верю в удачу. Ничего более, – Дайс откупорил флягу и сделал смачный глоток. Так, чтобы все могли его слышать.
Вновь повисло долгое молчание. Ух, и достанется ему на земле за эту выходку. Ну и ладно, один раз живём. А вискарь всё ещё прекрасный, настоялся, вкуснота!
– Эм… – неразборчивые помехи послышались по каналу впередиидущего. Копошение, резкий стук по приборной панели, потом удар упавшего предмета.
– Эй, Лас, у тебя там всё в порядке? – немного обеспокоенно подал голос Рик.
– Ребята, – голос в наушниках слегка дрожал. – Ребята… Мы можем резко оттормозиться?
– Торможение займёт половину гина, мы слишком быстро летим, – подал равнодушный голос Сайм, главный технарь вылета.
– Впереди ничего нет.
– Конечно, нет, – слегка раздражённо рявкнул Рик. – Мы же в полной заднице за тридцать гинов от земли. Что тут вообще может быть.
– Ты не понял, впереди совсем пустота, – мёртвым голосом откликнулся Лас и вдруг сорвался на крик. – Вообще ничего! Ни панели, ни чувства не видят ничего! Всё, баста, карта закончилась! Нам хана!
Рик громко выругался. Остальные напряжённо молчали.
– Сколько ещё времени? – печально спросил Додсон.
– Минут пять, – голос Сайма был спокоен. Не зря его брали технарём на большинство миссий, вот уж непробиваемый мужик.
– Рапортуй на базу, – холодно произнёс Дайс. Его чувства тоже очнулись. И пустота, которую он ощущал впереди, слишком не походила на привычное пространство вне земли. По спине пробежались мурашки.
В полной тишине эфира отчётливо звучал холодный рапорт Сайма о пустоте и гибели экипажа. Вот же чёрт, полетали.
– Ребята, – снова подал голос впередиидущий Лас. Он больше не кричал, но слышать испуганного первопроходца оказалось ещё неприятней. – Что делать то будем?
– С вами было весело, – сказал Рик, и добавил после долгой паузы. – Спасибо.
– Мы ускоримся, – неожиданно чётко выдал Дайс. В нём самом не было столько уверенности, как сквозило в голосе. Но ощущения подсказывали – лучше выхода тут не придумаешь.
– Неужели я настолько тебя достал? – печально спросил Рик.
– Нет, послушай. Если мы уже погибли, то рисковать можно сколько угодно. Что ты теряешь? Лишнюю минуту? Против шанса спастись. Пусть и через страх.
– Дайс, ты сошёл с ума…
– Нет! Вдруг это сфера вакуума или подобной дряни? Вдруг это граница? Можем расколошматиться об этот барьер, а можем на скорости взять его, пройти дальше! Мы же первопроходцы, так давайте проходить.
Гробовое молчание в ответ ничуть его не смутило.
– Я ускоряюсь.
– Чёрт с тобой, бешеный. Я следом.
– Я с тобой.
– Ускоряюсь.
– Приказ принят.
Дайс с кривой ухмылкой протёр лоб от холодных струек пота и поднял вверх фляжку.
– На победу, – прошептал он и отчаянно приложился к горлышку. Счастливая монета привычно холодила левую руку.
В следующую минуту кабину залил белый свет. Он резал глаза, но не причинял боли. Столкновения не было, а Дайс всё ещё дышал – что уже можно считать удачей. В эфире раздавались недоумённые голоса товарищей. Они выжили, с остальным можно разобраться.
Чувства быстро приходили в норму, а вот сердцебиение зашкаливало. Позади Дайс чувствовал лопнувшую преграду, а впереди – огромную Вселенную.