Скорый поезд нёсся в темноту, стуча колёсами. Юлечка лежала без сна, прислушиваясь к монотонному «тудух-тудух», и добросовестно повторяла таблицу умножения. Испытанное средство не помогало: заснуть всё равно не получалось. Мама спала на верхней полке. Всего в купе их ехало трое: десятилетняя Юля с родительницей и красивая женщина средних лет. Соседка была довольно угрюмой особой и за весь вечер не произнесла и десятка фраз, хотя мама всячески пыталась вовлечь её в разговор. На самое интересное, что было в женщине – это её украшения: крупный перстень и медальон на толстой цепочке, украшенные затейливым орнаментом и узором в виде трёх змеек с крошечными золотистыми глазками.

Юлечка смотрела на лицо соседки, еле различимое в свете проносящихся за окном фонарей. Девочка внезапно вспомнила картинку из учебника древней истории – до того незнакомка была похожа на египетскую царицу. Только сны ей снились явно не царские: женщина часто вздрагивала и что-то бормотала во сне. На крючке для одежды покачивался медальон, а перстень поблёскивал на пальце спящей хозяйки. Видимо, она забыла его снять перед сном.

Поезд прибавил скорость, и колёса застучали ещё громче. Изумлённая Юлечка увидела, что лицо женщины изменилось: по гладким щекам пролегли морщины, а разметавшиеся по подушке чёрные волосы зашевелились, будто клубок отвратительных гадюк. Это была уже не египетская царица, а медуза Горгона какая-то. Девочка протёрла глаза и поднялась со своей полки. Поезд въехал в туннель, и её обступила кромешная темнота. Даже дыхание мамы и соседки стало беззвучным. Юлечка застыла: во-первых, в темноте было страшно, а во-вторых, она боялась случайно что-нибудь задеть и устроить среди ночи тарарам. Внезапно соседка заговорила свистящим, неразборчивым шёпотом, и девочка почувствовала, что её схватили за руку и потащили. В темноте вспыхнули очертания треугольной змеиной головы с прищуренными красными глазками. Хвост змеи крепко обвивался вокруг запястья девочки. Тварь высунула раздвоенный язык и зашипела. Юлечка сдавленно вскрикнула и рванулась к своему месту, упала спиной на полку, глухо стукнувшись затылком о стену. Поезд вынырнул из туннеля. Свет фонарей ворвался в купе. Соседка повернулась на другой бок, мама шумно вздохнула. Всё было спокойно. Юлечка разжала стиснутые от страха кулачки и в правом обнаружила перстень со змеями.

– Да-а-а… спасибо тебе огромное, – мрачно протянула Дина, оглядывая небольшой дом, обшитый потемневшим от времени деревом. – Всю жизнь мечтала угробить выходные на разбор древнего хлама.

– Дин, да кто говорит про все выходные?! – возмутилась Лиза. – Ну, потратим пару часиков, зато…

– Зато Пожарский будет доволен! – ехидно закончила Дина, и Лиза смущённо опустила глаза.

Подруги учились в восьмом классе железнодонской гимназии №3. Их дружба началась ещё в младшей группе детского сада, когда маленькая Диночка прогнала из песочницы зловредного Федякина, который специально рушил куличики заплаканной Лизы. Лучшие подруги и внешне, и внутренне были совершенно не похожи. Язвительная и бойкая Дина со своими пшеничными волосами и прозрачно-голубыми глазами напоминала ангела. Впрочем, это впечатление мгновенно проходило, стоило «ангелу» заговорить. Черноволосая Лиза всегда была тихой, мечтательной и немного застенчивой.

Октябрьское утро ласково улыбалось тёплым солнышком, под ногами шуршали опавшие листья. В такой день хотелось забыть о школе, скучных домашних обязанностях и просто погулять или вскочить на велосипед и поколесить по Железнодонску, одевшемуся в золотисто-багряный осенний наряд. Но нет. Вчера Лиза услышала, как Кирилл Пожарский, их с Диной одноклассник, жаловался кому-то, что на выходных мама велела ему помочь разобрать и упаковать вещи прабабушки, которую Пожарские забрали к себе. И Лиза, уже давно сохшая по Пожарскому, предложила помощь, попутно припахав Динку.

Девочки поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Им открыла симпатичная полная женщина с лёгкой косынкой на непослушных кудрявых волосах – мама Кирилла.

– Здравствуйте, Татьяна Максимовна! – почти хором поздоровались девочки.

– Лиза, Диночка, спасибо, что пришли! Представляете, покупатель на дом вдруг нашёлся, а мы так и не привели его в порядок. Заходите.

Подруги вошли и, миновав маленький холодный коридор, оказались в кухне.

– Ух ты! – невольно вырвалось у Динки, когда они немного осмотрелись. И правда, здесь было, на что посмотреть. Прабабушкина кухня будто сошла со страниц книги сказок. Удивительной красоты печь, выложенная изразцовой плиткой, яркие полосатые дорожки на полу, вышитые занавески, красивые связки лука, чеснока, стручкового перца, развешанные в углах.

– Ага, Динк, лучше и не скажешь! – раздался довольный голос, и из глубины дома показался Кирилл, за которым шёл ещё какой-то мальчик.

– Все так на бабулин дом реагируют, – продолжал Кирилл. Его голубые глаза задорно поблёскивали. – Кстати, знакомьтесь. Это Женя, мой троюродный брат.

Лиза приветливо улыбнулась невысокому рыжеволосому мальчику и робко подняла глаза на Кирилла. Тот был выше брата почти на голову.

– А уже подумал, Лиз, что ты пошутила и не придёшь, – обратился к девочке Кирилл. – Но мы вас всё равно ждали!

– Ладно, молодёжь, – решительно прервала его разглагольствования мама, – раньше начнём – раньше закончим. С кухней и спальнями я разберусь сама. За вами гостиная и мансарда. Вон в углу стоят ящики. Книги, одежду, всякие вазы аккуратно складываем. Я потом решу, куда это всё девать. Разломанное, разбитое, негодное – в мешки для мусора. Вопросы? Нет? Отлично, вперёд! Так, вот вам перчатки на всякий случай…

– Давайте сначала в мансарду, – предложил Женя. – Там возни побольше.

Ребята, переговариваясь и смеясь, поднялись по узенькой скрипучей лесенке в мансарду. Там царил настоящий бардак: прямо валялись книги, толстые тетради, стояли какие-то мешки, ящики с газетами и журналами, а в солнечных лучах, проникавших через маленькое круглое оконце под потолком, кружились пылинки. Кирилл пошуршал чем-то в углу, и под низким потолком вспыхнула лампочка на длинном проводе, висящем на крючке.

– Газеты в мусор? – наморщив нос, спросила Дина.

– Сейчас сбегаю, у тёти Тани спрошу, – ответил Женя и загрохотал вниз по лестнице.

Лиза подошла к стопке книг, лежащих в дальнем углу. Так… «Полезные советы молодой хозяйке», толстая тетрадь с кулинарными рецептами, написанными от руки, несколько старых телефонных книжек, потрёпанные блокноты. Открыв тетрадь с твёрдой коричневой обложкой в золотистых узорах, Лиза улыбнулась: туда были вклеены чёрно-белые открытки и фотографии каких-то артистов, о которых она никогда не слышала. Неудивительно, ведь, судя по проставленным датам, этим сокровищам было почти лет пятьдесят. Страницы без фотографий были исписаны убористым и довольно неразборчивым почерком. Лиза попыталась прочитать хоть строчку, но…

Внезапно лампочка под потолком чуть слышно щёлкнула и погасла.

– Странно, – протянул Кирилл, до этого методично складывающий книги в ящик, и заорал: – Женёк! У нас тут свет потух.

Снизу не донеслось ни звука. Мальчик досадливо фыркнул и сказал:

– Девчонки, подождите минутку. Я сейчас вниз сбегаю, щиток проверю.

Кирилл ушёл. Солнце, как назло, скрылось за тучей и в мансарде стало почти темно.

– Он там что, через Москву к щитку пошёл? – заворчала Дина. – Пыльно, да ещё и не видно ничего.

Внезапно через помещение прошелестел еле слышный шепоток.

– Дина, ты это слышала? – тихо спросила Лиза.

– Да… – голос подруги был каким-то тусклым. – Что-то не нравится мне этот дом…

В углу что-то зашуршало и девочки одновременно вскрикнули. Шорох прекратился, но ощущение постороннего навязчивого шёпота осталось.

– Лиз, пойдём отсюда! – решительно сказала Дина. – Пусть Пожарский сам этот чердак разбирает.

Но не успели они сделать ни шагу, как снизу раздался голос Кирилла.

– С пробками всё в порядке. Лампочка, наверное, перегорела. Девчонки, гляньте в тумбочке. Там должны лежать запасные. Если нет, я отсюда принесу.

– Сразу надо было лампочку проверить, осёл… – буркнула Дина и осторожно двинулась к покосившейся тумбочке.

Когда девочка её открыла, стоящей чуть позади Лизе показалось, что оттуда льётся мягкий, фосфоресцирующий свет.

– Ну что, они там? – спросила она подругу, но Дина молчала. – Дин, ты чего зависла?

Подруга издала какой-то неопределённый булькающий звук и отодвинулась, ткнув пальцем в недра тумбочки. Лиза присмотрелась, и дыхание у неё перехватило: всё пространство внутри было заставлено банками, наполненными водой, в которой плавали ужасающие вещи. Толстая гадюка, свернувшаяся кольцом, кисть руки с волосатыми пальцами и обломанными синеватыми ногтями, ухо с серёжкой в виде бабочки и самое жуткое – голова с закатившимися глазами и приоткрытым ртом. Лиза посмотрела на неровный, лохматящийся лоскутами срез на шее, и её затошнило. Непонятно откуда лился странный холодный свет. Девочки посмотрели друга расширенными от ужаса глазами и завизжали.

В мансарде моментально вспыхнул свет, и дверях появились покатывающиеся со смеху мальчишки.

– Ну, как вам наша кунсткамера? – спросил Женька.

– Не смешно! – закричала Дина. – Что это?!

– Да хватит вам, мы же просто пошутили, – сказал Кирилл и взял банку с головой.

Он опустил руку внутрь и вытащил содержимое, оказавшееся листом бумаги, на котором была распечатана фотография. Потом он оторвал от задней стенки тумбочки небольшую полоску ткани. Там оказалась светодиодная лента, которая и давала приглушённый свет.

– А шипение? – тихо спросила Лиза. Сердце ещё колотилось, как безумное, но она уже немного успокоилась.

– Шипение? – недоумённо наморщил лоб Кирилл. Но тут по чердаку снова пронеслось лёгкое потустороннее дыхание, сопровождаемое потрескиванием.

– Вот опять! – вскрикнула Лиза.

– Я ничего не слышу, – пожал плечами Кирилл. – Хотя, постой… Мне бабушка рассказывала что-то такое… Лиз, это очень плохо, что ты это слышишь.

Девочка побледнела, но тут Женька махнул рукой:

– Ладно всё, Кирка, прекращай!

Мальчик прошёл в угол и поднял с пола мобильный телефон, на котором и была включена запись непонятного шелестящего звука.

Лиза закусила губу. Её глаза быстро наполнились слезами. Дина подняла на шутников сверкающий яростью взгляд:

– Тупо и гадко! На большее ума не хватило?! Лиз, пошли отсюда! Вот и делай людям добро.

Улыбки на лицах мальчиков сменились испугом.

– Девчонки, да вы чего! Ну, Лиз, Диночка… Да не обижайтесь вы так! – затараторил Кирилл.

– Оставайтесь, – присоединился к нему Женя. – Не пожалеете. Там тётя Таня торт-мороженое принесла. А позже в кино все вместе пойдём.

– Вы что, тётя Таню специально в магазин послали, чтоб она не услышала? – безуспешно пытаясь улыбнуться дрожащими губами, спросила Лиза.

– Да она и так собиралась, – обезоруживающе улыбнулся Женька. – Я как услышал, что она ушла, сразу свет и вырубил.

Девочки переглянулись.

– Ладно уж, – всё ещё сердито сказала Дина. – Остаёмся. Хоть вы оба и дураки!

Утром в понедельник Лиза проснулась в отличном настроении. Родители рано уехали на работу, поэтому в школу она собиралась в одиночестве. Немного повертелась перед зеркалом, рассматривая свой новенький светло-бежевый джемпер, поверх которого она повесила медальон со змейками.

«Я похожа на египтянку», – с улыбкой подумала девочка, с удовольствием рассматривая своё отражение. Сегодня её нравилось в себе решительно всё: гладкие, чёрные волосы до плеч и даже необычные миндалевидные глаза. Дело было в том, что цвет Лизиных глаз заметно отличался. Правый был серо-голубым, а левый – серо-зелёным. Лиза, всегда мечтавшая о больших тёмно-карих глазах, не любила свои и немного их стеснялась. Но не сегодня!

Настроение, правда, ей подпортили уже у входа в школу. Прямо у дверей стояла Дина и разговаривала с их одноклассницей Викой Замятиной. Судя по молниям, мечущимся из глаз подруги и глумливой усмешке Вики, разговор был далеко не дружеский.

– …И имей в виду, Замятина, я тебе этого не забуду! – услышала Лиза звенящий от ярости голос Дины, когда подошла поближе.

Вика метнула на Лизу быстрый взгляд и расхохоталась:

– Дворняжку свою натравишь что ли? Ой, боюсь-боюсь!

Выпустив напоследок ядовитую стрелу, Замятина победно тряхнула волосами и вошла в холл школы. Лиза мучительно покраснела: фамилия Дворнягина была самой большой бедой в её жизни. Сколько дразнилок и насмешек было переслушано с детства, не сосчитать! Дина повернулась к подруге:

– Привет! Не слушай её. Наша стерва, если с утра никого до слёз не доведёт, считай день не заладился!

– А что опять случилось? – понимающе кивнула Лиза. В общем-то, ничего странного здесь не было: девчонки враждовали с начальной школы, когда роль Снегурочки в новогоднем утреннике сначала досталась Дине, а потом учительница сочла, что Вика выразительнее читает стихи, поэтому справится с задачей лучше. Замятина моментально задрала нос и пошло-поехало. Достать Дину было довольно сложно, поэтому Вика частенько старалась побольнее задеть Лизу, прекрасно понимая, что та не сможет ей достойно ответить.

– Помнишь, я доклад сбиралась готовить по истории на районную конференцию? Ну, восстание Болотникова. Так вот, эта обезьяна перехватила мою тему и уже везде записалась и со всеми договорилась!

– Но ты можешь сказать Анне Леонидовне, что Вика…

– Ой, – отмахнулась Дина, – мне на самом деле проще тему поменять, чем всех обегать, чтоб нажаловаться. Много чести! Но спускать нельзя. Я ей устрою!

– Диночка, – успокаивающе погладила её по плечу Лиза, – ты самая умная в классе. Замятина может хоть все темы забрать, но у неё мозгов никогда не хватит сделать презентацию лучше, чем ты.

Дина довольно улыбнулась и продолжила:

– И знаешь, шут бы с ней с конференцией! Это помело в юбке растрепало всем, что в прошлую субботу моя мама была с нашей математичкой в «Перро»!

– И что такого? – не поняла Лиза.

– Да ничего на самом деле. Просто Замятина теперь делает морду кирпичом и заявляет: «Теперь понятно, откуда у Ворониной пятёрки!» Ну ты можешь себе представить?! Забыла мама спросить у нашей Викочки, с кем ей кофе на выходных пить!

– Дин, а это вообще глупость! – поддержала подругу Лиза. – Она просто сама себя выставляет завистливой дурой. Вообще не бери в голову!

Дина вздохнула сказала:

– Ладно уж, пошли на урок, а то опоздаем.

У входа в класс их поджидал Кирилл. Дина небрежно ему кивнула и вошла в класс. Мальчик осторожно тронул Лизу за локоть:

– Лиз, можно с тобой поговорить?

Девочка удивлённо вздрогнула, но послушно отошла с Кириллом к окну. Тот, немного смущаясь, начал:

– Я хотел тебя попросить… Сейчас контрольная… Можешь поменяться со мной местами? Я бы с Динкой хотел сесть.

Лизу будто пыльным мешком по голове огрели. Она тоскливо посмотрела в открытую дверь класса, где Дина уже раскладывала вещи на столе. Чуть вьющиеся светлые волосы художественно падали на её плечи. Да, она не только самая умная в классе, но и, пожалуй, самая красивая.

– Кирилл, – еле слышно сказала она, – ты не обижайся, но я не могу. Мне самой… Ну, то есть… я плохо к контрольной готова и …

– Ааа, – разочаровано протянул мальчик, – ладно тогда.

Он пошёл в класс, а Лиза поплелась за ним, чувствуя тревогу и нечто вроде уколов совести.

День покатился по обычной колее: контрольная, болтовня с Динкой на переменах. Последним уроком была физкультура, на которой молодой физрук Анатолий Валерьевич даже похвалил не особо спортивную Лизу за хорошо выполненный «мостик». После урока в приподнятом настроении девочка направилась в раздевалку. Пришедшие раньше девочки почему-то переодевались в полутьме.

– А что это вы без света? – осведомилась Лиза.

– Лампочка, наверное, перегорела, – ответила Таня Залесная. – Щёлк-щёлк, и ничего.

Лиза вздохнула и полезла в сумку за телефоном. Пропущенных звонков и сообщений не было. Девочка сняла спортивную майку и взяла свой джемпер.

– Лиз, в чём у тебя руки? – внезапно спросила Дина, которая уже оделась и теперь сидела на скамейке, ожидая подругу. Лиза встревоженно посмотрела вниз и ахнула: её ладони были в чём-то тёмном, липком и резко пахнущем. Девочка вышла на свет и уставилась на руки в сине-фиолетовых пятнах.

– Да что ж такое! Ручка, наверное, потекла.

Вымыв руки, оттерев телефон и выбросив предательскую ручку, Лиза оделась и тоскливо посмотрела на себя в зеркало. Новый джемпер был весь в пятнах. А утром всё было совсем по-другому…

– Диночка, я вообще не понимаю, что происходит! Какая-то… нет, даже не чёрная, а ультра-чёрная полоса, – плакала Лиза на плече подруги. С биологии они сбежали и теперь сидели в укромном уголке рядом со спортзалом.

– А как получилось-то? Я ведь ничего не видела, – спросила Дина.

– Да я сама ничего не поняла! Крак – и экран потрескался!

– Ты сказала про чёрную полосу. Это про вчерашний случай с алгеброй?

– И про него тоже! И до этого: потёкшая ручка, а потом я в лужу упала… Куча всего. Это были мелочи, неприятные, но всё-таки пустяки. А это… ни в какие ворота!

– Подожди, – твёрдо сказала Дина. – Подбери-ка сопли и давай подумаем. Когда это началось.

– Неделю назад, – прогундосила Лиза.

– То есть после того, как мы были у Кирилла.

– Ну да… Только причём здесь?..

Подруга ткнула пальцем в медальон.

– Ты всю неделю носишь его. Ты не думала о том, что чужие вещи могут приносить несчастья?

Лиза потрясённо уставилась на подругу:

– Дин, ты что веришь во всё это?

Дина вскинула тонкие брови:

– Если ты про лабуду вроде сглаза и порчи, да – не верю! Но любой предмет несёт в себе энергетику хозяина. Откуда ты знаешь, кто эту побрякушку раньше носил? Может, он умер от несчастного случая или болезни?

– Дин, мы этот медальон нашли в доме прабабушки Кирилла, а она вполне жива и здорова. И вообще: прекрати меня пугать… – отодвинулась от неё Лиза.

– Даже не собиралась! Просто хочу, чтобы ты наконец-то включила мозги. Или ты думаешь это совпадение?

Лиза взяла медальон и растерянно повертела его в руках. Выдвинула увеличительное стёклышко и вдруг нахмурилась.

– Смотри, Дин. Я раньше не замечала.

Дина присмотрелась: на обратной стороне крышки украшения виднелось несколько слов, будто вырезанных на золотисто-чернёном металле. Лиза вернула лупу не место и слова исчезли.

– Наверное, увеличительное стекло как-то искажает, – неуверенно предположила Дина, – и поэтому слов под ним не видно.

– Носist volor, sicud jubeos1, – прочитала Лиза.

– Латынь что ли? – заинтересовалась Дина, доставая телефон. – Так сейчас погуглим.

Через минуту девочка сказала:

– Если это и латинское изречение, то какое-то странное. Не переводится.

Лиза пожала плечами:

– Ерунда всё это. Ладно, Дин. Биологию мы с тобой уже пропустили. Пойдём домой.

– Хорошо, – поднялась Дина. – Подожди меня у бокового крыльца, я забегу кое-куда.

Лиза стояла на условленном месте и размышляла: есть ли в предположении Дины хоть крупица смысла? И если там, в тёмном углу, она восприняла слова подруги серьёзно, то здесь, при свете солнца, ей это показалось глупостью.

– Дворнягина, – протянул знакомый голос, – ты чего биологию прогуляла?

Лиза подняла голову и увидела улыбающуюся Таню Залесную.

– Тань, у тебя телефон дорогой?

– Да не особо, – явно удивилась вопросу одноклассница.

– Ну, сколько обойдётся стекло заменить? – спросила Лиза.

Таня засмеялась:

– Лиз, ты чего? Прикалываешься? Вы разве не вместе с Ворониной прогуливали?

– С ней, – недоумённо ответила Лиза. – А Дина здесь причём?

– Так она тебе ещё не сказала? Смотри.

Таня опустила руку в карман кожаной куртки и вынула свой телефон. Абсолютно целый.

Лиза помотала головой.

– Это приложение такое. Для розыгрышей. Ставишь на таймер, и в нужный момент телефон издаёт звук, будто лопнуло стекло, и по экрану трещины ползут, – объяснила Таня. – Слушай, ты реально испугалась?!

– Дааа, – пролепетала Лиза. – Я не знала, что есть такое приложение. Но зачем ты решила меня разыграть?

– Да это не я, – уже на ходу пояснила Таня. – Динкина идея. Она сказала, что сама тебе всё расскажет потом. Забыла, что ли? Ладно, пока.

Лиза рассеянно помахала однокласснице и пробормотала:

– Ну, Динка!

Спать пришлось прямо так, не снимая медальон. Утром Лиза снова попыталась снять вещицу, но все усилия были напрасны. Он словно ожил и теперь имел собственное мнение о том, где ему надлежит находится. Однако Лизу это почему-то перестало сильно беспокоить. Ощущать тяжесть медальона было даже приятно, будто она находилась под его зашитой.

Войдя в класс, она первым делом увидела Динку и Кирилла, сидящих за одной партой. Раньше мальчик сидел один. Теперь в просторе и гордом одиночестве оказалась Лиза. Бывшая подруга посмотрела на неё с вызовом, но Лиза промолчала.

Первым уроком была история, которую она вчера так и не выучила. Девочка открыла учебник, надеясь в те полторы минуты, что остались до звонка хотя бы пробежаться параграф глазами. Хотя и так было понятно, что двойка в случае вызова к доске обеспечена. Уже привычным движением она взяла медальон и выдвинула лупу, уныло прочитала зачем-то название параграфа через стекло: «Освободительная война в Нидерландах». Страх, как интересно… Подумала: «Если б можно было загрузить это в мозг, типа как с флэшки.»

Скрипнула дверь, и в класс вошла Нина Алексеевна, учитель истории. Ученики начали поспешно подниматься.

– Всем добрейшего утра! —прочирикала учительница. – Прошу всех садиться, кроме Дворнягиной. Выходи, Лиза, и расскажи нам о причинах и основных деятелях нидерландской революции.

Лиза потащилась к доске.

– С 1549 годы Нидерланды находились под владычеством Габсбургов – испанской правящей династии. Со второй половины шестнадцатого века в стране начало активно распространяться протестантское учение… – бодро начала Лиза и запнулась: это было всё, что она успела прочитать в учебнике.

– Продолжай, – сказала Нина Алексеевна. – Что, помимо протестантизма, стало причиной начала войны?

Лиза судорожно выдохнула и вдруг неожиданно для себя ответила:

– Налоговый гнёт со стороны Испании и…

И дальше слова словно бы полились сами собой: красиво, логично, убедительно. Учительница была в восторге:

– Умница! Садись, пять.

Лиза, будто в тумане, двинулась на своё место. Чудеса, да и только!

День покатился, как по маслу. К концу занятий Лиза собрала целый урожай «пятёрок» и похвал от учителей. Последним уроком была ненавистная физкультура. А хуже всего было то, что ребятам предстояло лазать по канату. Лиза не была полной или особенно неуклюжей, но залезть на канат не получалось. «Фууу… очередной канатный позор…» – уныло думала она, глядя на одноклассников, весело взбирающихся наверх, а потом лихо соскальзывающих обратно. Потом в голову пришла идея. Спрятавшись за спинами ребят, она достала лупу из медальона и посмотрела через неё на канат. «Хочу, чтобы сегодня у меня не было трудностей с залезанием на канат», – еле слышно прошептала девочка.

– Давай, Ермаков, молодец, – тем временем подбадривал учитель худосочного мальчика, который с трудом забирался на канат. И в друг в лёгкий гул от разговоров ребят вмешался тихий, но отчётливо различимый треск.

– Сашка, спускайся! – крикнул Кирилл Пожарский, показывая рукой на кронштейн, на который крепился канат. Три из четырёх болтов были готовы выпасть из гнёзд. Побледневший Ермаков едва не выпустил канат из рук. Одноклассники испуганно ахнули.

– Давай осторожно, не торопись. Я тебя подстрахую, – твёрдым голосом произнёс физрук Анатолий Валерьевич, придерживая канат на свисающий конец. Ермаков, зажмурив глаза, заскользил вниз. Когда он был примерно на середине пути, болты всё-таки выпали один за другим, выбив радостную дробь на полу. Мальчик, полузадушенно охнув, обрушился вниз, прямо в руки учителя. Анатолий Валерьевич на ногах не устоял, и они вдвоём упали на пол. Сверху на них свалился злосчастный канат, больно стукнув учителя по голове металлической подвесной петлёй.

– Жив? – спросил физрук ученика, помогая ему подняться. Тот страдальчески кивнул и, попытавшись сделать шаг, чуть не упал.

– Ой, ногу, наверное, подвернул…

Лиза стояла в сторонке, ей было не по себе. Такого она точно не хотела.

Лиза протёрла опухшие от слёз глаза. Зрение никак не хотело фокусироваться, всё расплывалось, руки и ноги, казалось, были каменно-тяжёлыми, словно прикованными к асфальту, как у Гулливера, которого взяли в плен лилипуты. Наконец из тумана выплыло веснушчатое лицо Женьки:

– Лиз, тебе плохо? Что случилось?

Лиза с трудом поднялась с тротуара. Медальон давил на грудь так, будто она повесила на шею шар для боулинга.

– Лиза-а-а, ты меня слышишь? Ты чего здесь в луже рыдаешь? – повторил вопрос Женька.

Девочка увидела его участливый взгляд и неожиданно для себя снова разревелась. Мальчик немного смутился.

– Ты скажешь, что я сумасшедшая! Я б сама так подумала, расскажи мне кто-нибудь такое!

– Слушай, – ответил он, на мгновение сжав её руку, – ты давай колись. Чем смогу – помогу. А если я подумаю, что ты рехнулась, я тебе честно это скажу и даже сам отведу к мозгоправу.

Лиза невольно усмехнулась, и ей до ужаса захотелось ему довериться. Больше никого ведь не было.

– Тебе переодеться надо, – деловито сказал Женька, глядя на её замызганные джинсы. – Идём, я тебя до дома провожу, а ты мне всё по дороге расскажешь.

Лиза кивнула.

– Ты только не перебивай, хорошо? Помнишь, мы разбирали вещи вашей с Кириллом прабабушки, – начала девочка, и мальчик кивнул. – Тогда Татьяна Максимовна подарила мне этот медальон. У него на внутренней стороне крышки… вот… какие-то слова. Я их прочитала вслух. И с тех пор…

Женька слушал внимательно. Во время своего рассказа Лиза тревожно вглядывалась в его глаза, со страхом ожидая увидеть там насмешку. Но мальчик дослушал до конца, ни разу не перебив и не улыбнувшись. За разговором они дошли до подъезда Лизиного дома.

– Ты извини, – сказал он, когда девочка закончила. – Я проверю кое-что.

Он аккуратно взял цепочку, которую Лиза вытащила из-под куртки, и обеими руками попытался снять её с шеи девочки. Тщетно.

– Угу, – обескуражено протянул он. – Особого веса я не чувствую, видимо, то, что он тяжелеет ощущаешь только ты.

– Он будто пожирает меня, – всхлипнула Лиза.

– Родителям говорила?

– Пока нет, но, наверное, придётся. Боюсь ужасно. Скажут, нечего было хватать что ни попадя. Сложно эту дрянь от них прятать. Мама уже удивлялась, что я всё время в этом медальоне. Хотя, по-моему, я нечаянно сделала так, что они теперь меня вообще не будут замечать.

– Слушай, – оживился Женька. – А ты не думала его разбить, сломать. Или там, например, цепочку эту просто-напросто разрезать.

– Цепочка толстая, у нас ножниц таких нет… – растерялась Лиза. А ведь правда!

– У меня есть, – решительно поднимаясь, сказал Женька. – Беги переодевайся, я тебя тут подожду. Потом пойдём ко мне, попробуем избавить тебя от этой чудесной вещицы.

Лиза замялась.

– Да не бойся, – правильно истолковал её колебания мальчик. – У меня дома сейчас никого нет, объяснять ничего не придётся.

Женька жил в центре Железнодонска, но вечерние пробки пока не начались, и ребята добрались довольно быстро. Пока мальчик довольно шумно копался в кладовке, Лиза сидела на кухне, тупо рассматривая картину, которая висела над обеденным столом. «И как у них только аппетит не пропадает?» – думала она, разглядывая натюрморт с битой дичью, на которую тоскливо смотрит пятнистая собака, выглядывающая из-под длинной скатерти.

– Вот! – заорал Женька, вбегая в кухню. В руках у него были массивные ножницы по металлу. – Сейчас срежем.

Однако несмотря на все усилия, цепочка не поддавалась. Мальчик плюхнулся на табурет напротив Лизы и призадумался.

– А если эту лупу с глазом разбить? – предложил он. Девочка пожала плечами:

– Давай попробуем. Хуже, по-моему, уже не будет.

Следующие полчаса она старательно долбили увеличительное стекло всем подряд, пытались растоптать, грели зажигалкой и окунали в воду. На стеклянной поверхности не появилось ни пятнышка, ни трещинки. Лизе даже показалось, что в глазу заиграли издевательски-язвительные искорки.

– Есть другие идеи? – устало проговорила Лиза, когда они снова уселись на кухне.

– Давай рассуждать логично, – важно произнёс Женька. – Если эту штуку невозможно сломать, то… Слушай, а ты можешь мне показать, как он действует?

– Могу, – ответила Лиза, – но не хочу. Во-первых, боюсь, что станет ещё тяжелее, а мне и так ходить уже довольно сложно. Во-вторых, исполнение моих желаний обычно очень плохо сказывается на окружающих. Я не хочу тебя покалечить или сжечь твою квартиру. В-третьих, случайности эти… с деревом, с машиной…

– Верно, не подумал, – признал мальчик. – Приходится признать, что мы имеем дело с магией. А главное во всех этих вещах что? Правильно: узнать происхождение вещи, кто был хозяином и прочее. Так что на первом этапе интернет нам в помощь.

– Жень, – внезапно вскинула голову Лиза. – А ваша прабабушка сейчас живёт у родителей Кирилла?

– Лизка, точняк! – воодушевился мальчик и тут же погрустнел. – Бабулю, конечно, надо расспросить. Только ты особо на её помощь не рассчитывай. Ей лет-то уже солидно. Про какую-то безделушку может и не вспомнить.

– Но попробовать ведь стоит.

– Естественно! Сегодня уже поздновато. А завтра можно будет, как раз суббота. Я с утра тёте Тане позвоню и набьюсь в гости.

– Мне с тобой надо идти, – заметила девочка. – Как ты будешь объяснять прабабушке, что за медальон. Снять и отдать его тебе я ж не могу.

– Можно сфоткать, конечно, – заметил Женька. – Но…

– Я думаю, твоей прабабушке лучше будет увидеть медальон «в натуре», так сказать, – возразила Лиза. – И будет лучше, если я сама послушаю, что она скажет.

– Ты права, – покивал головой Женька. – Ну, это ничего. Вместе пойдём. Изобретём правдоподобную легенду и вперёд. Чаю, кстати, хочешь?

Лиза невольно усмехнулась от резкой смены темы, и, покосившись, на картину, ответила:

– Хорошо бы. Только я пересяду.

И она села так, чтобы не видеть натюрморт. Мальчик перехватил её взгляд и хмыкнул:

– Ага, у меня от этих мёртвых гусей с глухарями тоже кусок поперёк горла. Это мамина сестра родителям на годовщину презентовала. Она сегодня к нам в гости придёт. Мама говорит, что неудобно будет, если мы эту картину не повесим. Надеюсь, после визита папан это художество в кладовку отправит.

Позже за чаем, Женька спросил:

– А ты Динке про медальон говорила? Я так понял, что вы, типа, лучшие подруги. Нам бы помощь не помешала.

Лиза смутилась:

– Ну… были. Мы с ней поссорились немного.

– Из-за чего?

Лиза сделала неопределённую гримасу.

– А, – проницательно заметил Женька. – Дело в моём неотразимом братце.

– Да нет! – воскликнула Лиза, но Женька только скривился и махнул рукой.

– Я не из любопытства, – делано-равнодушно сказал он. – Кириллу, значит, тоже ничего пока говорить не буду.

– И чему ты так обрадовался? – пожал плечами Кирилл, когда Женька радостно сообщил о своём открытии. – Ну, работала бабулина соседка актрисой в старом театре. И чо-о-о?

– Вот дал Бог братца, – покачал головой Женька. – Никакой фантазии. Пойми, дубинушка, у нас наконец-то появилась информация о предыдущей хозяйке медальона.

– И что ты предлагаешь с этой информацией сделать? – продолжал бурчать Кирилл. – В сторис выложить?

Женька начал медленно краснеть.

– Я согласна, – экстренно вмешалась Лиза. – Театр – это ниточка. Хлипкая, конечно, но хоть что-то. Я бы съездила туда. Хотя… Жень, он закрыт, наверное?

– Не просто закрыт, – ответил мальчик, поднимая глаза от телефона. – Он сгорел, точнее почти сгорел.

– Как это? – нахмурила брови Лиза.

– Судя по этой статье, – сказал Женька, – в каком-то подсобном помещении взорвался газ. Никто не пострадал, да и театр вроде в основном цел остался. Но его почему-то закрыли. Пишут, что после пожара ходило много слухов, что взрыв был подстроен, театр служил прикрытием для американских шпионов и… ой, бред какой…

– А где он находится? – уточнила Лиза.

– Малая Николаевская. По карте надо посмотреть, я этот район плохо знаю. Вот, в глубине Южного парка.

– Я знаю, где это, – неожиданно сказал Кирилл. – У нас там как-то было занятие в туристическом кружке. Я даже здание помню. Только сроду не знал, что это был театр.

Лиза посмотрела на наручные часики:

– Сейчас уже темнеть начнёт. Может, завтра после уроков съездим?

– Я – за, – ответил Женька. – Кирка, поедешь с нами?

– Не то чтобы я большой фанат древних развалин, – задумчиво сказал Кирилл, – но мне интересно. Вдруг мы там найдём разгадку страшной тайны взрыва в театре?

– Ага, за пятьдесят лет не нашли, тебя ждали, – съязвил Женька.

– А, может, и не искали, – тихо добавила Лиза.

Театралка тётя Юля не подвела: через три дня, в воскресенье, ребята втроём стояли у служебного входа в театр. Втроём, потому что Кирилл отказался заявил, что «смотреть на шмотки» ему без интереса, да и не стоит толпой ходить. Ровно в двенадцать часов из театра вышла полная женщина с кудрявыми рыжими волосами и улыбнулась:

– Ребятки, это вы от Юлии Константиновны? Пойдёмте со мной.

Лиза, Женя, Кирилл и Дина поздоровались и последовали за женщиной.

– Я так поняла, вас интересуют именно костюмы, правильно? А позвольте полюбопытствовать, почему? Обычно интересуются актёрами.

– Знаете, я с детства хотела стать модельером, – вдохновенно начала Лиза. – Очень люблю придумывать и рисовать одежду. И ещё мне очень нравится старинная одежда. А где в современном мире такая нужна? Только в кино или в театре. И я вот подумываю, когда вырасту стать художником по костюмам. Вы ведь под каждую пьесу всё с нуля делаете, да? Придумываете костюмы, аксессуары, потом их шьёте?..

– Сейчас всё покажу и расскажу, – заулыбалась женщина. – Меня, кстати, зовут Софья Валентиновна. Я, правда, не художник по костюмам, а костюмер. Да-да, это разные профессии девочки! Это очень хорошо, что ты уже знаешь, чем хочешь заниматься. В твоём возрасте это большая редкость.

Следующие полтора часа милейшая Софья Валентиновна показывала ребятам мастерские. В реквизитной мастерской царил настоящий творческий беспорядок: валялись обрезки кожи, фрагменты мебели. Шкафчики и стеллажи были доверху забиты муляжами книг, посудой. Пахло клеем и древесиной. Больше всего ребятам понравился бутафорский череп, которому кто-то прикрепил длиннющий нос от венецианской маски-бауты и надел очки в толстой чёрной оправе.

– Бедный Йорик! – трагическим голосом прокомментировал Женька, и все покатились со смеху. Софья Валентиновна немного смущённо улыбнулась:

– Развлекаемся, как можем.

В костюмерной мастерской было не менее интересно. На пробковой доске были пришпилены эскизы старинных костюмов. На манекенах уже красовались сшитые заготовки.

– Это к какому спектаклю? – поинтересовалась Дина.

– «Мещанина во дворянстве» по Мольеру ставим, – ответила их провожатая. – И вот, познакомьтесь, ребята, это Верочка. Она делает бижутерию, декоративную фурнитуру и прочие украшения для костюмов. Она настоящая умница!

Из-за стола в дальнем углу мастерской поднялась высокая худенькая девушка. На вид ей было не более шестнадцати лет. Нос пуговкой и большие глаза придавали ей сходство с мышкой Гаечкой из некогда популярного мультсериала про спасателей. Она как раз расшивала стразами ворот камзола. На левой руке у неё была гипсовая повязка, снаружи оставались только указательный и большой пальцы.

– Дверью прихлопнула, – пояснила она. – Теперь вот корячусь.

– У вас всё равно очень красиво получается, – вежливо сказала Лиза. – А можно посмотреть на все украшения?

– Конечно! – сказала Софья Валентиновна и повела посетителей в небольшую смежную комнатку. Там стояли полки, на которых россыпью лежали всевозможная бижутерия: серьги, колье с неправдоподобно большими камнями, перстни, короны, диадемы. Лиза взволнованное просматривала полки, но не видела ничего похожего на перстень со змеями, который они видели на фотографии Аграфены.

– Скажите, – внезапно спросила Дина, – а у вас бывали спектакли про античность или древний мир?

– Да, – подумав, ответила Софья Валентиновна. – Лет пять назад был у нас в репертуаре спектакль «Дива-Додола» про древних славян. Вот здесь всякие бусы, браслеты, очелья.

– Что? – переспросила Лиза.

– Это такое украшение на голову, – не дожидаясь ответа костюмерши, сказала Дина. – Вышитая повязка.

– Какая молодец! – восхитилась Софья Валентиновна. – Интересуешься славянской культурой?

– Просто читать люблю, – пожала плечами Дина и снова попыталась свернуть разговор на интересующий их предмет. – А что-нибудь, например, про Древний Египет было?

– Нет, – покачала головой женщина. – Хотя и костюмы, и реквизит у нас есть: привезли после пожара в старом драмтеатре. Но пока всё в запасниках. Хотя недавно разбирали всю эту свалку…

– Ой, а можно нам посмотреть? – оживилась Дина. – Это же настоящий винтаж. Этим украшениям-то уже ого-го сколько лет.

Софья Валентиновна ещё минутку подумала и показала на короб, но котором была надпись «Ave Ceasar». Девочки бросились к коробке, а Женька отошёл в сторону, сделав вид, что его заинтересовали славянские браслеты, и бросил быстрый взгляд на выход из комнаты. В щёлке между косяком и дверью он увидел плечо и русые волосы Верочки. Он повернул голову к девочкам: по лицу Лизы было видно, что они ничего не нашли.

– Скарабеи, кошки, – как бы размышляя, сказала Дина. – Странно, что змей нет.

– Может, что и было, – пожала плечами костюмерша. – Описи не сохранились. Могло потеряться по дороге или так и лежит где-то там, в развалинах. Но, если режиссёру понадобятся змеи, Верочка нам в два счёта настоящие шедевры сделает, от которых и Клеопатра не отказалась бы!

Софья Валентиновна повернулась к двери и воскликнула:

– Ох, ты здесь?! Не увидела…

Верочка вздрогнула, покраснела и пролепетала нечто невразумительное. Женька присмотрелся к ней повнимательнее. Девушка нервно поглаживала свой гипс, уголки губы дрожали, а в глазах метался неподдельный страх. В её любопытстве не было ничего странного, почему же она так испугалась?

Антикварный магазин «Смарагд» располагался на тихой улочке почти в самом центре Железнодонска. Едва девочки свернули на Озёрную, сразу стих шум главного проспекта, словно они попали в некую параллельную реальность. Это была даже не улица, а скорее переулок. Выщербленный асфальт, несколько старых трёх-пятиэтажных домов, облицованных потемневшими деревянными панелями, на фоне которых нелепо выделялись новенькие пластиковые окна, крошечный продуктовый магазин – такой и предстала перед подругами улица Озёрная.

– Я и не знала, что в центре есть такое, – немного удивлённо протянула Дина. – Будто кусок какого-то захолустья.

Несмотря на маленький размер улицы девочки не сразу нашли антикварный магазин. Они прошли туда-обратно раза три, когда Вера увидела небольшую табличку – «Смарагд». Чтобы попасть внутрь, девочкам пришлось подняться по тёмной, пропахшей кошками лестнице. Но в самом помещении магазина было довольно уютно. Правую стену занимали книжные полки, заставленные пожелтевшими томами. Слева стояла тёмно-коричневая деревянная витрина с рисунком в виде дубовых листьев. На стеклянных полках тускло поблёскивали фарфоровые тарелочки, кувшинчики, статуэтки виде пастушек, крестьянок. Рядом стоял низкий чайный столик с резной крышкой, на котором светился белоснежный чайный сервиз. В центре помещения располагалась витрина, в которой лежали всевозможные мелочи: чайные и кофейные ложки, украшения, монеты. За прилавком сидела пожилая дама довольно примечательной наружности. Кудрявые седые волосы были распущены по плечам, а бледно-голубые глаза с интересом смотрели на посетительниц.

– Здравствуйте! – взяла на себя инициативу Дина. – Мы тут… В общем, старинными вещами интересуемся.

– Какими именно? – глубоким, чуть скрипучим голосом осведомилась хозяйка. – Мебель, украшения, посуда?

– Нам, то есть мне, сказали, что вы лучший в городе специалист по древним амулетам, – вмешалась Верочка и пересказала пожилой женщине легенду о написании мистической пьесы.

Дама иронично изогнула бровь и вдруг громко недовольно каркнула. Девочки одновременно попятились.

– Ну-ну, Люций, не пугай наших юных посетительниц, – проворковала хозяйка, глядя куда-то за своё плечо. Девочки наконец разглядели в дальнем углу насест, на котором сидел ворон. Птица топорщила чёрные перья с синим отливом и загадочно поблёскивала глазами-бусинами.

– Не бойтесь, девочки. Люций просто уже старый и не любит незнакомых людей. Так, пьеса, значит… – продолжила женщина. – Меня, кстати, зовут Полина Сергеевна. И о каких же амулетах идёт речь в вашей пьесе?

Девочки тоже назвали свои имена.

– Я представляла себе что-то в египетском стиле, – начала сочинять Верочка. – Например, медальон со змеями… м-м-м.… или большой перстень. По сюжету героиня находит такой вот старинный амулет, который сначала исполняет желания, а потом вроде как оборачивается настоящим проклятием.

– Вообще-то с точки зрения египетских верований это не совсем правильно, – задумчиво произнесла женщина. – В Древнем Египте змей символизировал Тота, божество исцеления и…

Тут она запнулась, так как чёрный Люций мягко спланировал со своего насеста на прилавок. Наклонив голову, птица немигающе уставилась на Лизу. Потом, разинув клюв, ворон бросился на девочку. Лиза закричала и закрыла лицо руками. Острые коготки больно царапнули кожу.

– Люций! – воскликнула хозяйка, вскакивая со своего места. – Место!

Дина замахнулась на агрессора сумкой, но ворон ловко увернулся и с отвратительным хриплым криком снова попытался клюнуть Лизу, метя в грудь. Верочка отступила к стене и панически прижала к себе перебинтованную руку. Полина Сергеевна накинула на питомца вязаную шерстяную шаль и сноровисто запихнула его в небольшую деревянную клетку. Ворон хлопал крыльями и шумно возился, пытаясь перекусить прутья крепким клювом.

– Ой, девочки, простите, пожалуйста, – суетилась женщина. – Он никогда себя так не ведёт. Это и для меня большая неожиданность!

Лиза сидела на полу, глядя на исцарапанные руки.

– Мне теперь, наверное, к врачу нужно. Он что у вас, бешеный?!

– Да нет же! – расстроенно проговорила Полина Сергеевна. – Как я уже сказала, Люций очень старый и большую часть времени сидит у себя на насесте и дремлет. Давай, вставай, милая. Сейчас мы тебе всё обработаем, продезинфицируем…

Спустя минут пятнадцать девочки сидели крошечной комнатке за магазином и пили чай.

– А если к вам кто-нибудь зайдёт? – спросила Дина. – Не боитесь, что утащат что-нибудь?

– Сюда редко заходят просто так и без звонка, – улыбнулась женщина. – Ко мне ходят обычно постоянные клиенты, которым я ищу нужную вещь под заказ.

– Ну да, найти вас не так-то просто, – кивнула немного успокоившаяся Лиза. – Мы долго кругами ходили.

– Тогда, раз уж вы меня нашли, может, всё-таки расскажете, зачем я вам на самом деле понадобилась.

Лиза с Верочкой переглянулись. Лиза размотала шарф и показала женщине медальон, а Верочка, помедлив, сняла с руки лангет. Полина Сергеевна осмотрела украшения и вздохнула:

– А я-то думала, что больше их не увижу. А тут прямо ажиотаж!

– Даа, – тоскливо протянул Женька, когда закончил разговор с Лизой, – как говорит отец, дурная башка ногам покоя не даёт… Кирка, опять придётся в бабулин дом наведаться. Лизка знает, как выглядит дневник Аграфены.

– Хорошо, что знает, – иронично глянул на брата Кирилл. – Только…

– Что?! – не удержался Женька, предчувствуя новую беду.

– Родители в прошлое воскресенье всё барахло оттуда вывезли.

– Куда?!

– У отца в кооперативе гараж остался. Туда всё и свезли.

– Это далеко? – упавшим голосом спросил Женька.

– В районе авторынка.

– О, так это минут сорок езды, не больше! – воспрянул духом Женька. – Слушай, давай прямо сейчас сгоняем, найдём этот чёртов дневник и…

– Сейчас не получится, – осадил кузена Кирилл. – Ты что забыл: сегодня у отца день рождения? Сейчас уже и твои подтянутся. Нас не поймут, если мы смоемся.

– Точняк, – понурился Женька. – Дядю Сеню обижать не стоит. Ладно, Кир, тогда завтра после уроков. Девчонкам в школе скажи, как есть. Смысл нам всей толпой туда ехать? Пусть Лизка не пузырится, я думаю, уже завтра мы решим её проблему.

Однако на следующий день Лиза в школе не появилась. На вопрос Кирилла Дина только пожала плечами:

– Я ей сейчас на мобильный набирала – отключён. Странно немного. Может, заболела. Нам бы поторопиться, Лизка говорила, что чувствует себя всё хуже и хуже. Уже даже мать заметила, что с ней что-то не так, хоть и почти не…

– Да помню я эту чудную историю, – кивнул Кирилл. – Ладно, короче, Женёк пораньше освобождается, поэтому я с физры смоюсь. Доедем до кооператива и найдём дневник. Правда, если честно, Динк, слабо мне верится, что там есть что-то путное.

– Мне тоже, – печально согласилась девочка, – но Лизку надо спасать. А других вариантов у нас пока нет.

На переменах Дина снова и снова пыталась дозвониться подруге, но слышала лишь «Абонент отключён или находится вне зоны действия сети».

Кирилл, как и собирался, ушёл перед последним уроком. С Женькой они встретились у авторынка. Ключ от гаража Кирилл прихватил с собой ещё утром. Сторож в гаражном кооперативе, было, покосился на них, но ничего не сказал.

Опостылевшие коробки с вещами были аккуратно расставлены вдоль стен. Книги и тетради занимали три ящика. Все они были надёжно заклеены скотчем. Заветного дневника не оказалось ни в одном. Ребята добросовестно перерыли остальные – ничего.

Женька сел на краеешек трёхногой табуретки и задумался.

– Жень, пошли, – сказал Кирилл, махнув ему рукой. – Нет его здесь.

– А тебя ничего не напрягает? – спросил Женька. – Если Лизка его видела, держала в руках и самолично положила в коробку, куда, спрашивается, он мог деться.

– Может, выпал по дороге? – пожал плечами Кирилл.

– Это как же? Коробки были заклеены.

Женька минуту помолчал:

– Позвоню-ка я Лизке. Может, она вспомнит конкретный ящик. А ты пока набери Динке. Пусть ко мне подгребает. Думать будем.

Он достал телефон и набрал номер Лизы. Выслушав компьютерный голос, он досадливо вздохнул и с интересом посмотрел на немного озадаченное лицо брата.

– Чего там?

– Динка подъедет через час. Знаешь, Жень, я тебе сразу не сказал: Лизки в школе не было. Воронина ей на каждой перемене названивала. Дома её тоже нет.

– Поехали быстрее, – сказал нахмурившийся Женька. – Что-то ни фига мне это не нравится.

Глава 10. Плен

Телефон у Лизы забрали сразу же. Тихорецкая быстро просмотрела список вызовов, сообщения.

– Умничка, никому не звонила и не писала, – удовлетворённо кивнула она. – Люблю, когда делают, как я говорю.

Юлию Константиновну сопровождал высокий, широкоплечий мужчина, которого она называла Гошей. Именно он и тащил Лизу в подвал театра.

– Детка, мне очень жаль, что всё так неловко получается, – притворно-сочувственно сказала Юлия Константиновна. – Я не знала, что вы не можете снять амулеты. Верунчик сейчас меня просветила. Видишь ли, они мне очень нужны. Кольцо мне досталось совершенно случайно много лет назад. И я все эти годы не подозревала, что это настоящее сокровище.

– Подождите, – дрожащим голосом сказала Лиза. – Но ведь…

Верочка разрыдалась с новой силой, Тихорецкая хмыкнула:

– А-а-а, Верочка вам не рассказала… Что ж время еще будет.

– Зачем вы нас сюда притащили? – прошептала Лиза, панически глядя на амбала, стоящего у входа. – Вы что, хотите нас убить, чтобы снять амулеты?

Тихорецкая прижала ладонь ко рту:

– Ну что ты такое говоришь?! Нет, конечно! Просто вы здесь побудете до тех пор, пока м-м-м… будете в силах питать амулеты. Потом их можно будет снять.

– Так в чём же разница? – прохлюпала Верочка.

– Разница в том, что никаких следов. Вода и еда у вас будут. Девочки, вы поймите, вы всё равно обречены. Но если я вас отпущу, как мне потом заполучить амулеты? Где и как их искать? Нанимать домушников? Гораздо проще собрать вас вместе. Здесь вы можете даже кричать, всё равно никто не услышит: я проверяла. Да и некому слышать. Проклятие Аграфены до сих пор действует. Сюда никто не ходит.

– Подождите, Юлия Константиновна! – взмолилась Лиза. – У Аграфены был дневник. Может, там есть способ снять с нас амулеты! И не понадобится…

– Нет, дорогуша, – ласково протянула Тихорецкая. – Ничего подобного в дневнике нет. Видишь ли, я изучила его от корки до корки. Интереснейшая вещь, кстати. Но того, что касается снятия амулетов, – ничего. Скорей всего, Аграфена сама не знала, как это сделать. После того как она лишилась перстня, медальон она больше не надевала. Боялась, наверное, или нутром чуяла, что ничего хорошего из этого не выйдет. Жизнь у неё без амулетов покатилась под откос. Выяснилось, что сама по себе она ни на что не способна. В дневнике очень много нытья по этому поводу.

– Юлия Константиновна, – снова попыталась воззвать к рассудку женщины Лиза. – Неужели вам нас не жаль? Мы можем ещё найти способ отдать вам эти вещи… но отпустите нас.

– Детка, мне вас очень жаль, – ответила Тихорецкая. – Но ничего уже не изменить. Я не могу вас спасти. Проклятие скоро убьёт вас. А ведьмин глаз – это огромное могущество! С ним я…о-о-о… я не то, что эта глупая старуха! Я найду ему правильное применение!

– А как вы узнали про дневник?

– У меня есть надёжные источники, – лукаво хихикнула женщина. – Пить, есть хотите?

Девочки отрицательно помотали головами.

– Теперь, к сожалению, Гоша вас свяжет, – сказала Юлия Константиновна, чуть смущённо разводя руками. – Конечно, любым желанием вы приблизите исполнение проклятия, но я не могу рисковать.

Слонообразный Гоша связал девочкам руки. Тихорецкая достала из пакета бутылку воды, пару стаканчиков и пакет печенья.

– Я вечером или приеду завтра утром, – сказала она, наливая воду. – Неудобно, конечно, есть и пить без рук, но, думаю, от голода и жажды не погибнете. И, девчат, без обид: мне, правда, очень жаль, что так вышло. Не стоило вам зариться на чужое.

Через пару недель после описанных событий про старый драматический театр неожиданно вспомнили в городской администрации. Его решили перестроить под спортивный центр для детей и молодёжи. Ещё через месяц в парке появилась строительная техника и рабочие. Степан Митрофанович смотрел на суетящихся людей, рокочущие машины и улыбался. Хорошо… Жаль, что Аграфена не дожила. Она бы порадовалась. Вернувшись в свою сторожку, старик заварил чай и достал маленький фотоальбом. На последней странице было наклеено изображение почти тридцатилетней давности. Это была свадебная фотография: он сам – высокий блондин в строгом тёмном костюме и крохотным букетиков незабудок в петлице – и женщина в скромном белом платье и маленькой шляпке. У неё были длинные чёрные волосы и строгое красивое лицо, словно сошедшее со страниц учебника истории Древнего Египта.

Искаженное Нос volo, sic jubeo (лат.) – этого я хочу, так приказываю.

А.С. Пушкин «Узник»